Охотник за сновидениями

I Дженни

Если бы кто-то спросил Дженни, как она оказалась в пустом заснеженном переулке, она вряд ли смогла бы ответить. Лишь заметила, что высокие здания сменились низкими крышами, те — ветхими заборами, а потом и вовсе остался только снег под ногами и заброшенный парк. Промозглый ветер проникал под пальто, но холода она не чувствовала. Когда ты глубоко несчастен, внешние обстоятельства не так уж и важны. Дженни опустилась на деревянную скамейку.

«Принцесса Дженни», — эхом отозвалось в голове. В памяти возникло мамино лицо. Дженни почувствовала ласковое прикосновение рук, заплетающих в косы ее непослушные рыжие волосы. Ощутила запах шоколада и ванили. Так пахло в их любимом кафе. Вспомнила, как отец подхватывал ее, сажал на плечи, и казалось, что весь мир принадлежит только им троим. Счастье тогда казалось неизменным и вечным, как небо над головой.

Дженни зажмурилась, пытаясь удержать теплый образ, но он тут же сменился другим. Пронзительной трелью телефонного звонка. Ей было девять, когда ее маленький счастливый мир рухнул. Она помнила не сами слова о маминой гибели, а то, как изменились лица взрослых. Их шепот за ее спиной: «Бедная девочка… Что же теперь с ней будет?» А еще осознание того, что искреннего сочувствия в этих словах мало. Она будто стала персонажем жестокого фильма, но этот фильм был ужасом только для нее. Остальные лишь наблюдали, как дальше будет развиваться сюжет.

А сюжет развивался непредсказуемо. Ровно через год в их доме появилась другая женщина. Анна. Идеальная блондинка с зелеными глазами и безупречным вкусом, похожая на дорогую фарфоровую куклу в витрине магазина. Необыкновенно красивую и совершенно холодную.

Нет, Дженни не винила отца. Наверняка он хотел как лучше. Понимал, что ребенку нужны женская забота и внимание, и должен появиться кто-то, кто мог бы заменить ей мать. Вот только с женщиной он ошибся. Анна на заботу была не способна. На всем белом свете она любила одного человека — себя. Да и Дженни ни мамой, ни просто по имени назвать ее так и не смогла. Даже в телефоне до сих пор ее контакт значился как «Эта женщина».

Вспомнив Анну, Дженни невольно выпрямила спину и сложила руки на коленях. И тут же горько усмехнулась собственному рефлексу. За семь лет жизни с Анной у нее выработался инстинкт соответствовать идеалу, до которого она, по мнению мачехи, не дотягивала. Впервые увидев рыжеволосую с рассыпанными по щекам веснушками Дженни, Анна брезгливо сморщила точеный носик и отвернулась.

— Боже! Как можно жить с таким лицом! — долетел до Дженни недовольный шепот.

Дженни не обиделась. Тогда, в девять лет, она приняла первое в своей жизни взрослое решение: маму не вернуть, и, чтобы выжить с безупречной мачехой, нужно самой стать идеальной.

И она начала переделывать себя. Озорная девчонка, порвавшая в играх не одну пару джинсов, исчезла. Осталась послушная тень, которая безропотно сидела за фортепиано, учила иностранные языки, посещала уроки танцев и рисовала.

Дженни поморщилась и потерла ногу. Прошло уже пять лет с того дня, как она вылетела из седла на занятиях верховой ездой. Но она до сих пор помнила острую боль, больничную палату и ледяное лицо Анны. «С лошадьми надо заканчивать, — читалось в ее идеальных зеленых глазах. — Ребенок-инвалид в мои планы не входит». Но стоило Дженни выписаться из больницы, все пошло по тому же кругу. Одни бесконечные занятия сменяли другие, и обессиленная Дженни добиралась до подушки лишь поздно вечером, чтобы завтра опять начать гонку за звание если не лучшей, то хотя бы достойной дочери своей новой родительницы.

На скамейке становилось все холоднее, но Дженни не двигалась. В голове всплывали проводимые мачехой вечера. Звон бокалов, смех, запах дорогих духов. И голос Анны, звучащий в гостинной: «А теперь наша дочь для вас споет!». Дженни помнила, как в эти моменты от фальшивой улыбки у нее сводило скулы. Но она послушно пела, танцевала, показывала рисунки. В те минуты она чувствовала себя дрессированной обезьянкой, кувыркающейся на потеху публике. И все для того, чтобы Анна собирала восхищенные взгляды.

— Дорогая, как тебе удалось?! — неслись со всех сторон восторженные возгласы. — Из доставшегося тебе недоразумения создать такой бриллиант!

Гости улыбались и одобрительно кивали. Со стороны семья Дженни казалась идеальной. Но стоило им переступить порог, все менялось. Лицо Анны становилось безучастным, а Дженни превращалась в невидимку.

— Евгения, ты помыла руки? — безэмоционально звучало из кухни.

Евгения… Теперь ее звали только так. «Дженни» умерло вместе с мамой. Осталась только Евгения — удобная, правильная, пустая.

Иногда Дженни хотелось, чтобы Анна ее открыто ненавидела. Ненависть — тоже чувство. Оно значит, что ты не пустое место и все еще существуешь. Гораздо хуже холодное равнодушие, когда тебя не видят, не слышат, не замечают.

Чтобы хоть как-то достучаться до Анны, Дженни решила купить ей подарок. Дорогой и красивый. Чтобы Анна оттаяла и наконец увидела в ней дочь.

Решение ей казалось простым и правильным. Оставалась единственная сложность — деньги. А вот их-то у Дженни и не было. Карманными ее не баловали. По мнению Анны «дети тратят на ерунду». Все, что она получала, это деньги на школьные завтраки. Другого выхода не оставалось. Дженни решила воспользоваться ими. Про школьную столовую пришлось забыть. Доносившийся оттуда запах сладких булочек щекотал нос и заставлял желудок болезненно сжиматься. Но Дженни упрямо проходила мимо и, проскользнув мимо шумных стаек одноклассников, устраивалась на узком подоконнике, чтобы съесть прихваченный из дома бутерброд. Через несколько месяцев ей удалось собрать нужную сумму. Побочным эффектом стало бледное осунувшееся личико и предательски сползающая школьная юбка, хотя пуговицу на ней Дженни перешивала уже дважды.

В торговом центре царила предновогодняя суета. Сверкала огнями нарядная елка. Торговые ряды переливались иллюминацией. В воздухе витал запах имбирных пряников и корицы. Дженни протискивалась сквозь толпу, сжимая в кармане смятые купюры. Временами она останавливалась, подолгу разглядывала витрины, но, не найдя ничего подходящего, вздыхала и двигалась дальше. Она бродила уже не один час и почти отчаялась, но вдруг повернула голову и ахнула. Дженни медленно подошла к витрине и прижалась лбом к стеклу.

Прямо перед ней стояла резная шкатулка. Небольшая, но очень изящная она как нельзя лучше подходила изысканному вкусу Анны. На деревянном основании цвета мореного дуба переплетались причудливые листья. Затейливый узор переливался мягким янтарным светом. Крышку шкатулки украшали резные уголки, а к маленькому замочку крепилась шелковая кисточка.

Дженни отдала за нее все до копейки. Продавщица еще пробивала чек, а Дженни уже видела, как Анна разворачитвает ее подарок и улыбнется. По-настоящему. Как когда-то улыбалась ей мама.

Дженни выскочила из торгового центра и вихрем понеслась по улице. «Теперь все изменится, — шептала она, прижимая к груди шуршащую подарочную упаковку. — Завтра мы станем семьей».

Прилетев домой, она собралась с духом и вручила Анне свой бесценный подарок. Та в легком недоумении приподняла бровь, улыбнулась одним уголком губ и небрежным движением убрала коробочку в ящик.

В ту ночь Дженни не спалось. Изрядно поворочавшись с боку на бок, она вспомнила, что со всеми переживаниями она весь день ничего не ела. Желудок жалобно урчал, и, поняв, что уснуть вряд ли удастся, Дженни тихонько выскользнула из-под одеяла и прошлепала босыми ногами на кухню. Включив свет, она открыла холодильник и достала пару коробочек йогурта. Опустошив сразу обе, она почувствовала себя лучше. «Ну вот, — удовлетворенно подумала она, — теперь можно и спать». Тихонько мурлыкая себе под нос веселую песенку, Дженни открыла мусорное ведро и застыла на месте. На дне мусорного ведра, поблескивая цветными огоньками подарочной упаковки, лежал ее подарок.

Перед глазами поплыло. Дженни медленно опустилась на пол и дрожащими руками вытащила из мусора свой подарок. Он даже не был распакован, будто Анна заранее решила, что, такая, как Дженни, ничего стоящего ни сделать, ни подарить не может.

Дженни закрыла глаза, с горечью осознавая главное. В помойку был выброшен не просто подарок. Туда отправились ее детские мечты о семье, материнской любви и человеческом тепле, которые ей были так необходимы. Глаза заволокло мутной пеленой, и не в силах больше сдерживаться Дженни заплакала. Пожалуй, первый раз после смерти мамы.

Она не понимала, сколько прошло времени. Лишь сидела на холодном полу и безутешно рыдала. Слезы непрерывно лились, будто ту дамбу, которую она так старательно возводила внутри себя и которая все это время сдерживала ее чувства и эмоции, в одночасье смело лавиной горя и разочарования. Все накопленные за долгие месяцы слезы, затаенные обиды и невысказанные слова вдруг вылились наружу.

Именно тогда, глядя на мерцающие в тусклом свете ночника разноцветные огоньки подарочной упаковки, Дженни поняла одну простую вещь. Любовь нельзя ни заслужить, ни купить. Если тебя действительно любят, то не за твои заслуги, а просто потому, что ты есть. За факт твоего существования. Любят всего, с головы до ног, со всеми твоими веснушками, родинками и ямочками на щеках. Со всеми милыми или раздражающими привычками. Дженни не любили. И поделать с этим ничего было нельзя. 

С тех пор попыток добиться расположения мачехи Дженни не предпринимала. Она смирилась с участью нелюбимой падчерицы. Шкатулку она забрала себе. Теперь в ней лежало самое дорогое — фотография мамы. Каждый вечер, когда все ложились спать, она доставала ее, ставила на тумбочку и подолгу рассказывала, как прошел день. Она верила, что пусть не здесь, пусть в другом измерении, но мама существует и все так же любит ее.

Так прошло семь лет. Дженни выросла и превратилась в красивую, утонченную девушку. Длинные рыжие волосы мягкими волнами струились по плечам, делая ее похожей на волшебную фею из старинных шотландских преданий. Веснушки все также украшали лицо, и от ее поцелованного солнцем облика у окружающих непроизвольно поднималось настроение. Она была мила и улыбчива, но в темно-серых глазах навсегда поселилась глубокая печаль.

Уже порядком стемнело. Дженни все еще сидела на скамейке заброшенного парка, когда услышала странный, свистящий звук. Она подняла голову и оцепенела. Прямо на нее грозовой тучей надвигалась огромная птица. Взмахивая двухметровыми крыльями, она стремительно приближалась. Она была уже так близко, что Дженни могла разглядеть ее блестящие круглые глаза, острый хищный клюв и жесткое, будто стальное, оперение. На мгновение ей показалось, что сейчас она обхватит ее когтистыми лапами, поднимет в воздух и утащит туда, где ее никто не найдет.

Дженни вскрикнула и испуганно огляделась. Бежать было некуда. Она еще раз взглянула на стремительно приближающуюся птицу, и поняв, что столкновения не избежать, пригнулась к земле и закрыла голову руками.

II Таинственный незнакомец

Зажмурившись, Дженни сжалась в ожидании удара. Она сидела неподвижно, боясь пошевелиться, но бежали секунды, а неизбежное столкновение так и не происходило. Дженни осторожно открыла глаза и оглянулась по сторонам. Вокруг по-прежнему не было ни души, только на скамейке рядом с ней сидел ворон. Самый обыкновенный черный ворон. Он был чуть крупнее обычного, но никак не та зловещая птица с двухметровыми крыльями и хищным клювом, которую она видела несколько мгновений назад. «Привидится же такое!», - усмехнувшись, подумала Дженни. Чуть наклонив голову на бок, ворон внимательно, скорее даже изучающе, смотрел на Дженни. А Дженни так же внимательно смотрела на него.

Ворон был так близко, что в его темных глазах Дженни видела свое отражение. Она оглядела птицу с головы до ног. Словно протестуя против такого бесцеремонного разглядывания, ворон мотнул головой и чуть отвернулся. Дженни это не смутило. Не обращая внимания на выказанное недовольство, она продолжала его рассматривать. Черный блестящий клюв, умные глаза, крепкие лапы. Больше всего ее поразили перья. Они казались такими жесткими, будто были сплетены из тонкой металлической проволоки и выкрашены в иссиня-черный цвет. Ей даже захотелось до них дотронуться. Она уже подняла было руку, чтобы проверить свою догадку, но увидев ее движение, ворон осторожно сделал два шага в сторону. Мощный клюв тотчас приоткрылся, и послышалось негромкое предупреждающее карканье.

— Ну, надо же, какая недотрога! – фыркнула Дженни, но, смягчившись, уже более примирительно добавила: — Ладно-ладно! Не буду тебя трогать.

В этот момент за ее спиной раздался тихий мужской голос.

— Привет! 

От неожиданности Дженни вздрогнула и резко повернулась. Рядом с ней на скамейке сидел молодой человек и пристально ее разглядывал. Дженни отшатнулась и застыла в замешательстве. Как ни силилась, она никак не могла сообразить, как он здесь оказался. Пока она разглядывала ворона, вокруг стояла глубокая, ничем не нарушаемая тишина. Дженни не слышала ни звука приближающихся шагов, ни шороха одежды, и сейчас ей казалось, что сидящий напротив молодой человек материализовался из ниоткуда. 

Справившись с первым испугом, Дженни внимательно взглянула на незнакомца. Это был высокий красивый блондин лет двадцати пяти. Он был одет в черную кашемировую водолазку, безукоризненно отглаженные такого же цвета брюки, начищенные до блеска ботинки и светло-серое легкое пальто. Дженни мысленно недоуменно хмыкнула. «Сейчас вообще так одеваются?! – пронеслось у нее в голове. — Он как будто из девятнадцатого века вылез». Но, надо отдать должное, классический стиль незнакомцу необыкновенно шел, подчеркивая в нем некую утонченность и аристократичность.

Каким-то внутренним чутьем Дженни ощущала, что он необыкновенно, просто чертовски силен. Нет, перед ней не сидела гора мускулов. Напротив, он был очень строен, даже скорее худощав. Но за этой утонченностью чувствовалась какая-то скрытая внутренняя мощь. Будто внутри него спрятана донельзя сжатая металлическая пружина, которая в любой момент может со свистом раскрутиться, сметая все на своем пути. Однако в его взгляде не читалось ни капли недоброжелательности или враждебности, а в выражении лица не было хоть малой толики неприязни или надменности. Напротив, он смотрел на Дженни спокойно-уверенным взглядом, которым обладают только те, кто по первому зову может прийти на помощь. Он был безобиден и опасен одновременно. Незнакомец напоминал ей снежного барса, сейчас сладко мурлыкающего, но в любой момент готового к прыжку.  Вроде и кошка, которую можно погладить, но чувство самосохранения отчетливо сигнализировало, что лучше держаться подальше.

Больше всего поражали его глаза. Они были абсолютно черными. Настолько темными, что радужка сливалась со зрачками, и их невозможно было рассмотреть. Это и пугало, и завораживало. От них хотелось спрятаться, но и отвести взгляд было невозможно. В какой-то момент ей показалось, что эти глаза она уже где-то видела, но она тотчас отмахнулась от этой мысли. «Ну нет… - подумала она. — Не может быть! Уж такого я бы точно запомнила».

Несмотря на пугающую внутреннюю силу, его по-юношески открытая улыбка была настолько обезоруживающей, что Дженни решилась ответить и вежливо кивнула. 

— Добрый вечер. 

— Давно сидишь? — Незнакомец не сводил с нее своих удивительных глаз. 

— Не очень, - зачем-то соврала Дженни.  

— А мне кажется, что ты здесь так давно, что порядком окоченела. 

Дженни напряженно нахмурилась.

— Вы что, следили за мной? 

Незнакомец неопределенно пожал плечами.

— Нет. Наблюдал. Это не одно и то же.

— Зачем? 

Он задумался на мгновение и бесхитростно ответил:

— Мне нравится наблюдать за людьми. Когда они думают, что их никто не видит, сразу становятся собой. 

Возразить было нечего, и Дженни внутренне с ним согласилась, хотя ей категорически не нравилось выступать в качестве объекта чьего-либо любопытства. Она даже поежилась от внезапно охватившего ее тревожного чувства.

Не обращая внимания на ее реакцию, незнакомец продолжил:

— Да тут и наблюдать-то особо не пришлось. У тебя пальцы побелели и губы совсем синие.

Дженни окинула молодого человека изучающим взглядом.

— Вы сами-то не замерзли? Я смотрю, одеты Вы не по погоде.

Незнакомец оглядел свое легкое пальто и улыбнулся.

— Ах, ты об этом! Я вышел всего на минуту. Надел первое, что подвернулось под руку.

Дженни в недоумении огляделась. Вокруг не было ни одного строения, откуда можно было бы выйти или наоборот войти.

— Вышли? Откуда?

— Из магазина, - как ни в чем не бывало ответил он. И, взглянув на Дженни, добавил: — У меня здесь магазин.

— Магазин?! - Глаза Дженни удивленно распахнулись. — В этой глуши?!

— Да. А чем тебе не нравится это место? – Казалось, он и в самом деле не понимал ее недоумения.

— Дааа, - с сарказмом протянула Дженни. - С основами маркетинга Вы явно не знакомы.

— Ты права. Не знаком, - соглашаясь, молодой человек кивнул. — А, ты считаешь, мне с ними нужно познакомиться?

Дженни не знала, как реагировать. Он был то ли по-детски наивен, то ли абсолютно несведущ в элементарных вопросах.

— Позвольте Вам кое-что объяснить, - вкрадчиво произнесла она. Сейчас она говорила тем назидательно-поучающим тоном, каким обычно разговаривают с маленькими детьми. — Для магазина подойдет чуть более оживленное место. В этом захолустье Вы всех покупателей растеряете. Вам ни одна реклама не поможет. Конкурентов не боитесь?

— Юная леди, - молодой человек перенял ее тон. Теперь уже он говорил с ней так, будто разъяснял прописные истины. — Учитывая специфику моего товара, мне нужно именно уединенное место. В рекламе я не нуждаюсь и свои услуги никому не навязываю. Даже если вдруг завтра я открою свой магазин где-нибудь за полярным кругом, покупатели все равно вскоре появятся. Да и конкурентов у меня нет. Я, знаете ли, в своей сфере монополист.

Дженни сощурила глаза и как можно ехиднее спросила:

— И что же такого продает уважаемый господин, что у него нет ни одного конкурента?

Незнакомец взглянул на Дженни и самым невозмутимым тоном ответил:

— Сны.

Дженни опешила, удивленно хлопнула глазами, но через пару секунд усмехнулась. Как бы давая незнакомцу возможность исправиться, она сделала внушительную паузу, слегка улыбнулась, чуть приподняла бровь и, не сводя с молодого человека глаз,полуутвердительно-полувопросительно произнесла:

— Сны…

Незнакомец вторым шансом не воспользовался и твердо кивнул.

— Да, сны. – На секунду задумался и уточнил: — Неплохой, кстати, бизнес.

— И где же Вы берете эти самые сны? - Дженни все еще надеялась, что молодой человек шутит. Но он был абсолютно серьезен. 

— Я их ловлю. 

— Ммммм…. Ловите значит. И как улов? - Дженни уже откровенно над ним насмехалась.

Но молодой человек будто этого не замечал. Он был все также серьезен.

— Как улов? - переспросил он и на минуту задумался. — Их не так-то просто поймать. Больше двух за раз никогда не получалось.

«Эээээ......, - подумала Дженни, а парень-то не в себе. Интересно, он тихий сумасшедший или буйно помешанный? В любом случае, пока не произошло ничего непредвиденного, нужно прощаться».

— Что ж, - Дженни поднялась со скамьи, — спасибо за интересную беседу, но мне пора. 

— Уже уходишь? - в голосе незнакомца слышалось разочарование.

— Да. Для незнакомых людей наша беседа и так слишком затянулась. 

— Так в чем же дело! -  оживился молодой человек и приветливо улыбнулся. — Давай познакомимся. 

Недолго думая, он протянул руку и представился.

— Януш. 

— Как?! - От неожиданности Дженни опять плюхнулась на скамью. — Януш?! Это, в самом деле, Ваше имя? Позвольте спросить, у Вас польские корни? Ваше имя связано с какой-то фамильной легендой? Или у Вас просто креативные родители?

— Всего понемногу, - ничуть не смутившись, ответил Януш. Затем наклонился к Дженни, взглянул ей прямо в глаза и тихо, но отчетливо произнес: — Твое имя ведь тоже не из простых. Не так ли..... Дженни?

Дженни испуганно распахнула глаза. Ее давно забытое имя прозвучало так же оглушительно, как выстрел в тихом предрассветном лесу. Оно вдруг выплыло из небытия и стало таким осязаемым, что Дженни показалось, что к нему можно прикоснуться. Еще минуту назад совершенно бестелесное, оно внезапно обрело форму, будто давно бродивший по свету призрак вдруг снова вселился в свое тело.

В голове Дженни тревожно забилась пугливая мысль. Откуда этот совершенно незнакомый человек мог его знать? Она могла побиться об заклад, что никогда его прежде не встречала. Даже если предположить, что они могли столкнуться на улице, все равно он никогда бы не услышал этого имени. Дома она была Евгенией, в школе - Женей, Женькой, Женьком, Женьшенем, да мало ли еще кем! Но никто никогда не называл ее Дженни. Так ее звала только мама.

А Януш, передразнивая ее слова и явно наслаждаясь произведенным эффектом, продолжал.

— И почему же, юная леди, Вас так странно зовут? У Вас шотландские корни? Это связано с фамильной легендой? Или же в Вас течет королевская кровь? А, принцесса Дженни?

Дженни вскочила на ноги.

— Кто ты такой?! – голос ее задрожал. - Кто ты такой, черт возьми!

Молодой человек встал и вновь представился.

— Януш. Ловец снов. – Чуть поклонился и вежливо добавил: — Приятно познакомиться.

Затем снова сел и чуть усмехнулся.

— А ты, оказывается, легко сходишься с людьми. Так свободно перешла на «ты». – Он неопределенно махнул рукой. — Впрочем так даже лучше. Не люблю условностей.

— Ты не ответил! – Дженни сжала руки в кулаки и выкрикнула: — Откуда тебе известно мое имя?! Сколько еще ты обо мне знаешь?! Кто вообще дал тебе право копаться в моей жизни!

Януш по-прежнему сидел на скамье, положив ногу на ногу и обхватив колено длинными, тонкими пальцами. В его осанке было столько аристократического достоинства, что казалось, будто он восседает на королевском троне, а не на облупившейся скамейке в старом заброшенном парке. Он продолжал смотреть на Дженни внимательным, спокойным взглядом и наконец мягко произнес:

— Не надо кричать. Я не сделал ничего плохого. Придет время, и ты сама все узнаешь.

Он встал, шагнул к Дженни и взял ее за руки. Дженни вздрогнула. От всего облика Януша веяло невозмутимостью и холодным спокойствием. Дженни он напоминал Ледяного принца из детской сказки. Эдакий вариант Снежной королевы в мужском обличье. Дженни хотела отдернуть руки, боясь, что и они такие же ледяные. Но, к ее изумлению, они были необычайно теплыми, почти горячими. Это было настолько удивительно и неожиданно, что Дженни растерялась. Ей даже захотелось, чтобы он не отпускал их подольше, настолько тепло и уютно она себя ощущала.

А Януш очень нежно, будто утешая расплакавшегося ребенка, продолжал:

— Давай не будем ругаться, хорошо?

Придя в себя и немного успокоившись, Дженни кивнула. Януш улыбнулся.

— Тогда, в знак примирения, я приглашаю тебя в свой магазин. Только не торопись отказываться, - поспешил он добавить, увидев ее изменившееся лицо. — Я никого никогда не приглашал туда по собственной инициативе. Ты первая.

Дженни прекрасно помнила все предостережения, усвоенные еще в начальной школе, о том, что с незнакомцами ходить никуда не следует. Но она должна была узнать, откуда этот совершенно незнакомый человек знает о ней то, чего не знают даже самые близкие люди. Она была просто обязана разгадать эту тайну, поэтому подняла на Януша большие серые глаза и медленно кивнула.

Ворон, который так и сидел на скамейке позади нее, и про которого она уже забыла, будто только и ждал ее согласия. Он поспешно взмахнул крыльями и опустился Янушу на плечо.

— Так это Ваша птица?

— Да. Это мой…. друг.

Дженни показалось, что он хотел добавить что-то еще. Даже поглубже вдохнул, как это обычно делают перед тем, как сказать длинную фразу. Но Януш промолчал. Лишь коротко добавил:

— Его зовут Карек.

«Похоже, креативность в плане имен передалась ему по наследству», - не удержалась от сарказма Дженни.

Они не спеша двинулись по заснеженному парку. Впереди Януш с гордо восседающим на плече вороном, чуть позади – Дженни. Они шли в полной тишине. И Дженни вдруг поняла, почему этот человек так неожиданно появился на скамейке. Януш передвигался абсолютно бесшумно. Под ногами Дженни скрипел снег, из-под ног Януша не доносилось ни звука. Если бы на снегу не оставались следы, можно было бы подумать, что он плывет по воздуху. Он был собран и сосредоточен, словно большая дикая кошка перед прыжком. И это еще больше делало его похожим на хищника и вселяло чувство опасности. Дженни даже захотелось развернуться и броситься прочь без оглядки. Куда угодно, лишь бы подальше от этого места и этого пугающего человека.

Словно прочитав ее мысли, Януш произнес:

— Я не причиняю людям вред, если они не пытаются навредить мне. Тем более несовершеннолетним.

Дженни испуганно вскинула глаза и тихо спросила:

— Как Вы узнали, о чем я думаю?

— Твои шаги стали медленнее. Это означает, что ты сомневаешься. А в основе сомнения всегда лежит страх.

Дженни вдруг показалось, что для этого странного человека она ясна и понятна, как открытая книга. Все ее мысли, чувства и тайны, которые она хранила где-то в самых отдаленных уголках души, не были для него секретом. Ей стало настолько не по себе, что она поскорее сменила тему.

— Почему Вы так бесшумно ходите?

Януш неопределенно пожал плечами.

— Издержки профессии, - и чуть обернувшись, небрежно бросил через плечо: — Мы снова на «Вы»?

Побеспокоенный Карек тревожно взмахнул крыльями. Януш сердито посмотрел на него и проворчал:

— Так и будешь на мне кататься? Может, пойдешь своими ногами?

Ворон недовольно переступил с ноги на ногу, укоризненно взглянул на Януша и отрицательно мотнул головой. От удивления Дженни открыла рот. Она даже зажмурилась и пару раз тряхнула головой, чтобы отогнать увиденную картинку. «Похоже, рядом с этими двумя я сама начинаю медленно сходить с ума, - подумала Дженни. - Хотя чего уж тут удивляться! Передо мной ловец снов Януш, его ручной ворон Карек и мы идем в магазин снов. Да тут кто угодно умом тронется!»

Свернув на боковую тропинку и пройдя еще несколько метров, Януш остановился.

— Мы на месте.

Дженни подняла глаза и лишилась дара речи. Перед ней возвышалось невзрачное двухэтажное здание, похожее на старый заброшенный аттракцион. Строение было настолько древнее, что высохшая краска вместе со штукатуркой тут и там отваливалась от стен. От фундамента до самой крыши по стене тянулись длинные ветви дикого плюща, летом превращавшие ее в сплошное зелёное полотно, а сейчас безжизненно свисающие корявыми, скрюченными плетьми. Ни вывески, ни какого-либо другого атрибута, указывающее на назначение здания, не было и в помине. Одним словом, это было все что угодно, только не магазин. Придя в себя и слегка оправившись от увиденного, Дженни не удержалась и мысленно съязвила: «Да уж! И это неплохой бизнес?! Судя по всему, Вы на пороге банкротства, уважаемый господин Януш».

Януш тем временем достал из кармана тяжелый кованый ключ и несколько раз повернул его в замочной скважине. Затем посмотрел на стоявшую в нерешительности Дженни и сделал приглашающий жест.

— Прошу.

Дженни замешкалась на мгновение, затем, отбросив последние сомнения, глубоко вдохнула и решительно толкнула тяжелую дверь.

III Магазин снов

Дверь с тихим скрипом отворилась, и Дженни осторожно вошла внутрь. Представшая перед ней картина была настолько удивительной, что она широко раскрыла глаза и невольно ахнула.

Перед ней открылось просторное помещение, архитектурой напоминающее старинный готический собор. Прямо напротив нее все пространство от пола до потолка занимало большое витражное окно. В погожий день оно наверняка отбрасывало на начищенный паркетный пол сотню разноцветных солнечных зайчиков, а сейчас тускло мерцало радужными стеклами. Вдоль стен тянулись деревянные стрельчатые арки, которые, устремляясь ввысь, поддерживали высокие потолочные своды. Пространства между арками покрывали длинные деревянные панно с вырезанными на них строгими кельтскими узорами. Точно такими же панно были задекорированы потолочные балки, тянувшиеся по периметру всего помещения. Внутри арок располагались массивные дубовые стеллажи. С одной стороны зала они были полностью заставлены книгами, тускло поблескивающими корешками в мягком, приглушенном свете старинных ламп. С другой - разделены на отделения, образующие небольшие ниши, в каждой из которых стояла небольшая стеклянная бутылочка, запечатанная красным сургучом. Прямо посередине зала располагался прямоугольный резной стол из массива дуба, перед которым возвышалось похожее на королевский трон обитое красным бархатом кресло. За стеллажами с книгами на второй этаж уходила деревянная лестница с резными перилами, покрытая красной ковровой дорожкой. В воздухе витал запах книг, смешанный с чуть уловимым ароматом сандалового дерева. Запах был необыкновенно приятный и смутно знакомый.

Когда-то, очень давно, во время летних каникул, они с мамой путешествовали по Португалии. В один из дней, бродя по узким средневековым улочкам Порту, они набрели на старинный книжный магазин. Именно тогда, войдя внутрь, Дженни впервые почувствовала этот удивительный запах. Там точно так же пахло книгами, и в воздухе витал необыкновенный аромат с легкими нотками сандала. В тот день, разглядывая удивительные интерьеры магазина, маленькая Дженни думала, что попала в настоящую сказку. Сейчас это ощущение вернулось. Стоя посреди просторного зала и вдыхая знакомый аромат, Дженни не могла избавиться от ощущения нереальности происходящего. Ей даже показалось, что сейчас из-за дальнего стеллажа выйдут волшебные человечки в зеленых старомодных камзолах, толкая впереди себя тележку с тяжёлыми фолиантами, которые нужно расставить по своим местам.

Дженни была настолько поражена увиденным, что не сразу обратила внимание на шум за своей спиной. Звук походил на шум борьбы и до ее уха долетел сдавленный шепот Януша:

— Не вздумай этого делать! Слышишь, не смей!

Дженни обернулась. Обхватив ворона с обеих сторон сильными руками, Януш пытался удержать вырывающегося Карека. Ворон отчаянно рвался на свободу, недовольно вертел головой, пытался взмахнуть крыльями и дергал в воздухе когтистыми лапами. Дженни показалось, что он заметно увеличился в размерах. Сейчас он напоминал скорее откормленного индюка, чем обычного ворона, и Янушу приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сдерживать упирающуюся птицу. Запыхавшись от этой схватки, он злобно шипел Кареку в ухо:

— Я сказал, не смей! Ты только напугаешь ее!

Заметив ее взгляд, Януш поспешно изобразил одну из своих самых невинных улыбок и, еще сильнее стиснув ворона, как ни в чем ни бывало произнес:

— Не обращай внимания. У нас тут небольшое … недопонимание.

Дженни и правда решила не обращать внимания на эту странную парочку. Уж слишком много интересного было вокруг. Она спустилась вниз на пару ступенек, отделявших вход в магазин от основного зала, и медленно двинулась вдоль стеллажей.

Пытаясь совладать с разбушевавшейся птицей, Януш прошипел последний аргумент.

— Так и знай, я посажу тебя в клетку!

Слова подействовали, как магическое заклинание. Ворон перестал трепыхаться, лишь с силой клюнул Януша в обхватившую его руку.

— Ай! - вскрикнул Януш, затряс рукой и ослабил хватку.

Карек тут же выскользнул, перелетел на стол и стал гневно по нему расхаживать, бросая на Януша возмущенные взгляды. Он даже дважды в сердцах клюнул гладкую поверхность. Пройдя пару раз туда и обратно, ворон немного успокоился, остановился и демонстративно отвернулся. Сейчас он был похож на обиженного ребенка, которому показали конфету, но так и не разрешили ее съесть.

В последний раз бросив строгий взгляд на Карека, Януш подошел к столу и сел в высокое кресло. Его лицо приобрело свою привычную невозмутимость. Взяв со стола книгу, Януш открыл ее и углубился в чтение. Время от времени он вскидывал глаза и внимательно наблюдал за Дженни. Она переходила от стеллажа к стеллажу, рассматривая треугольные бутылочки. По форме они напоминали лабораторные колбы, которыми она пользовалась в школе на уроках химии. Внутри каждой помещался небольшой сгусток света, похожий на маленький светящийся шарик. Свет то становился ярче, то слегка угасал, создавая впечатление, что внутри бутылочек спят живые существа и, казалось, если прислушаться, можно услышать их спокойное, ровное дыхание.

Содержимое бутылочек играло разными цвета, и на темных стеллажах они казались мерцающими в небе звездами.

— Это и есть сны? - едва слышно прошептала Дженни.

— Они самые, - кивнул Януш. — Кстати, можешь не шептать. Они не проснутся.

— А почему они разного цвета?

Януш усмехнулся:

— Ну, так сны ведь все разные. Тебе же не снится постоянно одно и то же.

Дженни понимающе кивнула. Сейчас она стояла возле желтых, поэтому кивнув в их сторону, поинтересовалась.

— А это какие?

Януш оторвался от книги и проследил за ее взглядом.

— Это воспоминания.

— А это? - она переместилась к зеленым.

— Это надежды.

Дженни двинулась дальше и остановилась у голубых.

— А это?

Януш быстрым взглядом скользнул по бутылочкам.

— Это мечты.

Она подошла к следующей группе. Цвет был настолько удивительным, что Дженни задержалась. Ярко-коралловый постепенно становился красным, плавно перетекал в алый и вновь возвращался к начальному оттенку.

— А это что? - завороженно глядя на переливы цвета, спросила она.

— Это? - Януш длинными тонкими пальцами перевернул страницу. — Это эротика.

Дженни бросила на него быстрый взгляд, густо залилась краской и поспешно отошла от стеллажа.

— Вот и славно, - Януш спрятал улыбку. — Столь юной леди не стоит интересоваться подобного рода вещами.

— Я и не интересуюсь, - смущенно буркнула Дженни. — Просто цвет красивый.

Она отошла еще чуть дальше, подняла глаза и в восхищении остановилась. Прямо перед ней в маленьких бутылочках обитали совершенно не похожие на остальных, удивительные по красоте существа. Они даже стояли особняком, отдельно от других.

Однажды, готовя презентацию для урока биологии и изучая обитателей морского дна, Дженни уже видела нечто подобное. Те животные назывались актинии, хотя больше они походили на морские цветы. Существа, помещенные в стеклянные бутылочки, были на них необычайно похожи. Они напоминали большие круглые шары хризантем, длинные лепестки которых находились в постоянном движении. Будто следуя за невидимыми водяными потоками, лепестки изгибались, сжимались, снова вытягивались, и казалось, что они двигаются в таинственном магическом танце. В такт своему непрекращающемуся движению, загадочные существа непрерывно меняли цвет. Лиловый плавно перетекал в фиолетовый, постепенно становился голубым, медленно розовел, и словно насыщаясь цветом, превращался в ярко-красный. Цвета переливались из одного в другой, густым потоком текли по замкнутому световому спектру, наполняя существа изнутри неповторимым неоновым свечением. Свет, излучаемый ими, был настолько ярким, что даже пространство вокруг бутылочек было расцвечено разноцветными пятнами, которые отражались в начищенных до блеска полках стеллажа.

Зрелище завораживало и притягивало настолько, что Дженни неосознанно протянула руку и поднесла ее к бутылочке. Сон почувствовал исходящее от руки тепло и прижался ближе к стеклу словно маленький, беспомощный котенок, льнущий к боку матери-кошки.

— Что это? - зачарованно произнесла Дженни, рассматривая замысловатую игру движения и света.

Януш оторвал взгляд от книги и совершенно обыденным тоном произнес:

— Это кошмары.

Дженни испуганно отдернула руку и в недоумении посмотрела на Януша.

— Кошмары? - В ее голосе слышалось недоверие. — Но почему… - она запнулась. — Почему они такие красивые?

— Удивлена?

Все еще не отводя взгляд от переливающихся всеми цветами радуги существ, Дженни кивнула.

— А, по-моему, ничего удивительного. Тебе хоть раз снились кошмары? Хотя зачем я спрашиваю? Мне ли этого не знать. – Януш странно невесело усмехнулся. — Помнишь, что ты чувствовала, когда просыпалась? Только опустошение и страх. Другие сны дарят тебе надежду, показывают мечту, хранят память. В любом случае они ничего у тебя не забирают. Лишь только отдают. С кошмарами все по-другому. Они высасывают все чувства, мысли, эмоции, оставляя только липкий страх. Всю красоту, которую ты сейчас видишь, они украли у людей. Как по мне, так они ничем не отличаются от обыкновенных паразитов. Только упакованы в симпатичную оболочку.

Чуть придя в себя, и на всякий случай отойдя подальше от опасного стеллажа, Дженни продолжила свои распросы.

— И это все продается?

Януш утвердительно кивнул.

— И действительно пользуется спросом?

Он кивнул еще раз.

— И сколько же стоит один? - поинтересовалась Дженни.

Януш поднялся из своего кресла и двинулся навстречу Дженни.

— У них разная цена. Но начальная примерно такая.

Он взял одну из бутылочек и показал Дженни прикрепленный к этикетке ценник. Дженни удивленно округлила глаза и тихо присвистнула.

— Однако!

— Я же говорил, что это неплохой бизнес.

— А не слишком ли? Учитывая, что это даже не материальная вещь?

Януш пожал плечами.

— Есть спрос, значит будет предложение. А учитывая эксклюзивность товара, цена может быть какой угодно. Тем более, она никого не отпугивает.

«А сначала прикидывался наивным простачком, - подумала Дженни, - Не так уж Вы и просты, господин Януш!».

Не в силах справится со своим любопытством, она снова спросила:

— А почему они запечатаны сургучом? Только он может их удержать?

— Нет, - Януш покачал головой, — упаковка здесь вообще не имеет значения. Я мог бы посадить их хоть в банки из-под огурцов и закрыть пластиковыми крышками. Суть от этого не изменится. Только это неэстетично. – Он слегка улыбнулся. — У меня ведь не бабушкин погреб. А я, заешь ли, эстет и окружаю себя красивыми вещами. Одним словом, это своего рода тюнинг, который повышает значимость моего товара. - И, взглянув на недоумевающую Дженни, добавил: — Как видишь, с основами маркетинга я все-таки знаком.

— Аааа... - задумчиво протянула Дженни. — Теперь понятно. Ты просто обманщик. Ты продаешь людям иллюзии в ничего не значащей упаковке. Возможно, ты не знаешь, но это называется мошенничеством.

Януш посмотрел на нее долгим взглядом. В приглушенном свете старинных ламп его глаза стали еще темнее. Сейчас они сверкали как два черных агата и неотрывно смотрели на нее. Наконец он отвел глаза.

— У меня есть постоянная покупательница, которая потеряла сына. Он был ее единственной радостью и надеждой. От горя и отчаяния она стала терять зрение. Сейчас она даже не может пересматривать его фотографии. Мои сны - это единственная возможность его увидеть. - Он снова окинул Дженни тяжелым взглядом. — Ну, что? Все еще считаешь меня обыкновенным мошенником?

— А тебе не кажется, что надо просто отпустить прошлое и начать жить настоящим? - парировала она.

— Да? – Януш насмешливо приподнял бровь. — А ты сама-то его отпустила? - Он снова уставился на нее сверлящим взглядом. — Не потому ли ты каждый вечер разговариваешь с фотографией своей мамы?

Дженни не нашлась, что ответить. В мозгах острым гвоздем засел единственный вопрос: сколько еще этот странный человек о ней знает. Вопрос так отчетливо читался на ее лице, что Януш не стал ждать, когда она его озвучит. Он кивнул в сторону разноцветных бутылочек.

— Я знаю ровно столько, сколько они хотят мне показать.

— Я смотрю, показали они уже предостаточно, - зло выдохнула Дженни.

Он усмехнулся.

— Да, не спорю. Понятие конфиденциальности им не знакомо.

Еще раз взглянув на Дженни, Януш прошел вдоль стеллажей и достал из ниши одну из бутылочек. Взглядом знатока он оценивающе изучил ее содержимое и пробурчал себе под нос:

— Да. Этот, пожалуй, подойдет. - Он резко повернулся и протянул бутылочку Дженни. — Могу организовать тебе встречу с твоей мамой. Платить ничего не нужно. Это подарок.

Дженни опасливо отдернула руки и спрятала их за спиной.

— Спасибо. Обойдусь!

Януш пожал плечами.

— Как знаешь. Но я пока не буду убирать. Оставлю на столе.

Он действительно подошел к столу и поставил бутылочку на самое видное место. Теперь в какую бы сторону Дженни ни смотрела, взгляд все равно возвращался к стоящему на столе небольшому сосуду. Искушение забрать ее было настолько велико, что Дженни сжала руки в кулаки и, чтобы не поддаться соблазну, сунула их в карманы. Бороться с искушением было мучительно трудно, и она, отчаянно злясь на Януша, раздраженно бросила:

— И откуда вдруг столько великодушия? Помогаешь людям, делаешь подарки. Если ты такой добрый, зачем тебе кошмары?

Януш удивленно приподнял бровь.

— А кто сказал, что я добрый? Временами я бываю очень жесток и наказываю тех, кто этого заслуживает. А кошмары мне нужны, чтобы показать тем, кто причиняет боль, что и с ними может случиться нечто подобное. Вот сейчас, например, подумываю для твоей родительницы подобрать что-нибудь занимательное.

Дженни испуганно отшатнулась.

— Но я не хочу ей зла!

Януш поднял на нее бездонные черные глаза. Не произнося ни слова, он смотрел на Дженни долгим гипнотизирующим взглядом. Сейчас в нем читалась глубокая мудрость, и, казалось, что Януш обладает каким-то особым знанием, недоступным ни одному из простых людей. Наконец он тихо произнес:

— События идут своим чередом независимо от того, хочешь ты этого или нет.

— И ты взял на себя смелость на эти события влиять? - в голосе Дженни послышалась насмешка.

— Да куда уж мне! - устало произнес он. — Я всего лишь показываю людям, что может случиться, продолжи они в том же духе. Так что, можно сказать, я оказываю им услугу.

Какое-то время он задумчиво молчал. Потом, будто очнувшись от своих мыслей, посмотрел на Дженни и учтиво произнес:

— Не хочу показаться невежливым, но уже очень поздно. Мне совсем не хочется, чтобы ты уходила, но, боюсь, у тебя будут неприятности.

Спохватившись, Дженни взглянула на часы и ахнула.

— Спасибо за интересную беседу, - торопливо поблагодарила она. — Мне действительно пора.

— Постой! - Януш перехватил ее руку. Его руки были такими же горячими, как тогда, в парке. — Ты можешь прийти сюда в любое время. Я буду ждать твоего возвращения.

Дженни ничего не ответила, лишь неопределенно кивнула. Для себя она уже твердо решила, что никогда в жизни больше не вернется в это странное место и не будет встречаться с этим опасным человеком. Она поспешно прошла мимо стола, в последний раз скосив глаза на стоящую там яркую бутылочку, и поспешила к двери.

Януш, не отрываясь, смотрел ей вслед, пока за ней не закрылась входная дверь. Затем он быстро взглянул на Карека, кивнул в сторону двери и коротко бросил:

— Проследи!

Ворон тотчас расправил крылья и вылетел в небольшое окно, вырезанное над входной дверью.

Уже совсем стемнело. Дженни стремительно бежала домой. Под полами пальто вмиг замерзшими пальцами она крепко сжимала драгоценную бутылочку, запечатанную красным сургучом. А прямо над ее головой, высоко в небе, изредка взмахивая двухметровыми крыльями, бесшумно парила огромная черная птица.

IV Карек

Януш сидел в своем кресле и по обыкновению читал. Услышав тихий шорох крыльев, он отложил книгу и поднял голову. В маленькое окно над дверью влетел ворон. Едва он оказался внутри, как его чёрное оперение рассыпалось на тысячи мельчайших частиц. Они на мгновение замерли в воздухе и, подхваченные невидимым порывом ветра, бесследно рассеялись. На месте ворона перед Янушем возник человек. Тот медленно опустился на одно колено и поднял взгляд на хозяина дома.

— Проводил?

— Да, господин. - Человек поднялся и коротко доложил. — Обошлось без происшествий.

Януш чуть сморщился и укоризненно покачал головой.

— Видимо от «господина» я тебя буду отучать до конца своих дней. Сколько раз объяснять? Януш я! Просто Януш!

Карек склонился в почтительном поклоне.

— Простите, господин. Но ритуал приветствия должен быть соблюден.

Янушу осталось только вздохнуть и бессильно махнуть рукой.

Он поднял взгляд на того, кто еще минуту назад был вороном. Перед ним стоял молодой азиат. Выглядел он так, словно сошел с экрана исторического фильма. Даже одет был в традиционное китайское ханьфу, мягкими волнами струящееся по стройной фигуре и перехваченное на тонкой талии широким поясом.

Молодой человек был физически крепок и под мягкой тканью угадывались натренированные ежедневными упражнениями мускулы. Он был высок и статен. Во всей его полной достоинства осанке и гордой посадке головы чувствовалась вымуштрованная годами военная выправка. Крупные черты лица притягивали к себе взгляд экзотической восточной красотой. Карие миндалевидные глаза смотрели спокойно и серьезно. Длинные иссиня-черные волосы были собраны в высокий хвост и сколоты на затылке двумя деревянными палочками. На вид ему было не больше двадцати пяти, и, похоже, они с Янушем были ровесники.

Скинув сапоги, Карек подошел к столу, лег на стоящий рядом диван и расслабленно вытянулся.

— О, да! - только и смог выдохнуть он.

— Блаженствуешь? - усмехнулся Януш.

— Я мог бы сделать это еще пару часов назад. Только кое-кто грозился посадить меня в клетку, - огрызнулся Карек.

— То есть ты хотел продемонстрировать трюк с превращением прямо при ней? - Януш, как всегда, оставался невозмутим. — Боюсь, заикание ей было бы обеспечено. Сегодня для нее и так было достаточно потрясений.

— Все равно не понимаю, почему я должен страдать из-за какой-то девчонки! - продолжал ворчать Карек, разминая затекшие конечности.

Януш строго посмотрел на него.

— Во-первых, она - не какая-то девчонка. И ты это прекрасно знаешь. А во-вторых, - его глаза весело блеснули, — если мне не изменяет память, ты военный. Тебе с детства прививали способность стойко переносить лишения. - Но увидев мученическое выражение на лице Карека, почувствовал укол совести и уже совсем другим тоном спросил: — Ужинать будешь?

Карек зевнул и покачал головой.

— Нет. Склевал что-то невразумительное по дороге. Хочу только спать.

Януш нахмурился.

— Когда ты только отучишься есть на улице всякую дрянь?

— Привык за пятьсот лет, - сонно пробормотал Карек, закрывая глаза.

Последнюю фразу он произнес уже в полудреме. С каждой секундой все больше проваливаясь в глубокий сон, он не почувствовал, как Януш встал и заботливо укрыл его пледом.

Отойдя от него, Януш вновь опустился в свое кресло. Он попытался вернуться к чтению, но так и не смог сосредоточиться, постоянно отвлекаясь на спящего друга. Карек то начинал метаться во сне, то ненадолго затихал, то взмахивал руками, будто бы все ещё находился в обличье птицы. «Опять его старый кошмар», – покачав головой, подумал Януш. Он видел сон Карека сотню раз и знал наизусть, но, к сожалению, все, что ему оставалось, это наблюдать за страданиями Карека со стороны. Помочь ему он ничем не мог.

Кареку снилась его прошлая жизнь. Блестящая, счастливая, но, к сожалению, недолгая. Тогда его звали Му Шэн. Рождённый в семье военного, он, следуя семейной традиции, с ранних лет обучался военному мастерству. Не покладая рук работая над собой и достигнув невероятных успехов, он возглавил небольшое войско, доверенное ему императором. Проявив недюжинный талант и выиграв несколько крупных сражений, молва о которых облетела все провинции, он прославил своё имя. По милости императора ему было поручено командование армией, и он стал самым молодым генералом, когда-либо служившим при дворе. Ему исполнилось двадцать пять, карьера складывалась блестяще. Му Шэн начал подумывать о женитьбе, и его отец заплатил немалую сумму лучшей свахе, которая теперь сбивалась с ног в поисках достойной невесты для молодого генерала. Будущее представлялось надёжным и безоблачным, жизнь — прекрасной и удивительной, и казалось, ничто не может этого изменить.

Все перевернулось в тот день, когда, едва вернувшись из очередного похода, Му Шэн немедленно был призван во дворец.

Войдя в просторный зал, он увидел императора. Тот сидел в глубокой задумчивости. На серьезном озадаченном лице читалось смутное беспокойство.

Карек пересек зал и остановился перед троном. Вытянув вперед руки, он склонился в почтительном поклоне.

— Император… - тихо, словно боясь оторвать его от тревожных мыслей, произнес он.

Тот вскинул голову и, увидев Му Шэна, облегченно вздохнул.

— Му Шэн! – в голосе чувствовалась радость, которую он даже не пытался скрыть. — Я ждал тебя.

— Рад служить императору! - не поднимаясь из почтительного поклона, отозвался Му Шэн.

Император встал со своего трона, спустился по ступенькам, подошел к Му Шэну и дал знак подняться.

— Му Шэн… - голос правителя звучал ровно, но генерал все же уловил в нем едва заметное беспокойство. — Настало время послужить императору.

Му Шэн нахмурился и непроизвольно положил руку на свой меч.

— Получено донесение о нападении? О бунте?

Император покачал головой.

— Донесение получено, но не о бунтовщиках. – На его лице вновь проступило беспокойство. — Но если вовремя не принять меры, неприятностей будет не избежать.

Му Шэн вскинул на императора непонимающий взгляд.

— Если это не нападение, не бунт и не заговор, тогда что?

Император нахмурился.

— Колдуны.

— Колдуны? – в глазах Му Шэна отразилось непонимание. — Как колдуны могут угрожать императору?!

— Удивлён? — Император взглянул на своего верного генерала. — Как по мне, так в этом нет ничего странного. Чёрная магия всегда пугала людей. Своими ритуалами колдуны вселяют в народ страх и смятение. — Император тяжело вздохнул. — И управы на них нет. Бороться с ними обычными методами получается далеко не всегда. А если власть бездействует, в умах людей начинают зреть сомнения. А когда люди сомневаются, это угрожает безопасности империи.

Император замолчал и задумался.

— Чиновники южных провинций сообщают, что в последнее время там развелось огромное количество колдунов, - после небольшой паузы снова заговорил он. — Те места всегда славились засильем нечисти, но сейчас её стало слишком много. Настолько, что ситуация начинает выходить из-под контроля. – Император подошел к столу, на котором лежало несколько свитков, и взял в руки один из них. — Сегодня я издал новый закон. – Он протянул свиток Му Шэну.

Генерал развернул текст. «Все, кто промышляют черной магией, приравниваются к преступникам и подлежат смерти без права слова в свое оправдание», - прочитал он и поднял голову. — Какова будет воля императора?

— Ты должен поймать эту нечисть и доставить в столицу для казни. – Император посмотрел на Му Шэна долгим внимательным взглядом. — Есть соображения, как это сделать?

Му Шэн задумался.

— Я слышал, для своих ритуалов колдунам нужны особые змеи. Чтобы получить таких, они собирают их, бросают в глубокий сосуд и ждут, пока те не сожрут друг друга. Единственную выжившую, самую ядовитую и сильную змею они и используют в своих обрядах. Император внимательно слушал, не сводя с генерала пытливого взора. — Приближается пятый лунный день сезона Дашу, — продолжил Му Шэн. — Это самый жаркий день, и именно тогда змеи разом выползают из нор, чтобы погреться на раскалённых камнях. Чтобы собрать их, колдуны будут вынуждены покинуть свои укрытия. Вот тогда мы и возьмём их всех до единого. (Прим. ав.: сезон Дашу «Большая жара» - двенадцатый сезон китайского календаря. Длится с 23.07 по 08.08.)

Император удовлетворённо кивнул.

— Я не ошибся в тебе, мальчик мой. — Он одобрительно похлопал Му Шэна по плечу. — Бери столько людей, сколько потребуется, и отправляйся в путь. Я буду ждать твоей славной победы.

Му Шен вытянул руки вперед, склонился в почтительном поклоне, не разгибая спины, сделал два шага назад и, резко развернувшись, поспешно покинул дворец.

Солнце едва взошло, когда Му Шэн во главе отряда своих лучших воинов двинулся в путь. В дороге они провели не один день, достигнув цели лишь к вечеру. Не думая об отдыхе, генерал распорядился разбить лагерь и сразу же выехал на разведку, чтобы изучить окрестности.

Отсутствовал Му Шэн долго. Неспешно объезжая территорию, он зорко всматривался в незнакомую местность, прикидывая в уме, где с наибольшей вероятностью могут появиться колдуны, и как разместить воинов, чтобы у нечисти не осталось ни единого шанса на спасение.

Отъехав довольно далеко от лагеря и заметив, что уже совсем стемнело, Му Шэн уже было решил поворачивать обратно, когда внутренним чутьём генерала почуял неладное. Превратившись в слух, он остановил коня и огляделся. Вокруг стояла давящая, гулкая тишина, и он, подумав, что ему показалось, уже собрался трогаться с места, как вдруг вдали, среди деревьев, мелькнул тусклый свет, и послышались едва различимые звуки.

Му Шэн насторожился, тронул поводья и, стараясь не издавать ни звука, двинулся на свет. Подъехав ближе, он спешился и, пригнувшись, бесшумно подкрался к месту, откуда доносился голос.

На поляне, залитой лунным светом, вокруг фонаря из промасленной бумаги в странном ритуальном танце кружилась щуплая сгорбленная фигура. Длинные полы домотканой холщовой одежды развевались при каждом вращении, обнажая тощие ноги в соломенных туфлях. К щиколоткам были привязаны маленькие колокольчики, и их тихий звон наполнял ночную тишину тонким мелодичным перезвоном.

Без всякого сомнения, это был колдун.

В магическом танце он описывал вокруг себя широкие круги, мотал головой, и его жидкая седая бородка сотрясалась в такт одному ему ведомому ритму. Мерно ударяя в тугой бубен, он бормотал таинственные заклинания. Бесцветный надтреснутый голос то переходил на шёпот, то срывался на визг, и, казалось, старик силится призвать все тёмные силы, что существуют на небе и на земле.

От каждого удара в бубен земля под ногами Му Шэна отзывалась глухими толчками, которые, затихая, расходились по траве ребристыми волнами. Му Шэн не знал, чего добивается колдун, и на что направлено заклинание, но от недоброго предчувствия по его спине пробежал ледяной холод.

Чтобы остановить колдуна и прервать обряд, Му Шэн выскочил из укрытия.

— Именем императора! Ни с места! – скомандовал он.

От прогремевшего в тишине неожиданного окрика колдун вздрогнул и замер. Звук застал его врасплох, и теперь он, окаменев, напряжённо прислушивался к тому, что творилось у него за спиной. Какое-то время он не двигался, и, наконец, медленно повернулся. Сквозь узкие щелки глаз сверкнул недобрый взгляд. Уставившись в глаза генерала колючим, пронизывающим взглядом, колдун снова застыл, словно превратился в каменное изваяние.

— Стой, где стоишь! - скомандовал генерал и сделал шаг вперед.

Но едва Му Шэн двинулся с места, колдун отпрыгнул назад, испустил истошный вопль, бешено закрутился на месте и, ударившись о землю, взмыл в небо чёрной птицей.

Му Шэн ошарашенно распахнул глаза.

— Стоять! - выкрикнул он, молниеносно выхватывая лук, вкладывая стрелу и отпуская тетиву.

Стрела со тонким свистом взмыла вверх. Рассекая ночную тьму, она настигла птицу и насквозь пронзила её, прочно застряв в теле. Увидев поражённую цель, Му Шэн коротко кивнул и поспешил вперёд, чтобы подобрать добычу.

Но ворон не упал. К великому изумлению Му Шэна, птица неподвижно застыла в небе.Генерал нахмурился, поднял голову и замер в ожидании, когда же убитый ворон рухнет на землю. Однако, вопреки всем законам здравого смысла, чёрный силуэт с торчащей из него стрелой продолжал висеть в воздухе.

— Что за чертовщина! - озадаченно пробормотал генерал.

Решив, что всё происходящее — дело рук еще одного колдуна, Му Шэн порывисто огляделся. Он скользнул цепким взглядом по стоящим неподалеку деревьям, но сколько он ни вглядывался в кромешную тьму, не увидел ни души. Лишь прямо перед ним в ночном небе неподвижно висела пронзенная стрелой птица. Пытаясь рассмотреть, что происходит, он, настороженно озираясь, подошёл поближе, задрал голову — и внезапно задохнулся. В лицо хлестко ударил хлынувший с неба неудержимый поток вороньей крови. Нескончаемой лавиной она обрушилась на Му Шэна, окатывая его с головы до ног.

Кровь текла рекой. Она была повсюду: заливалась в нос и уши, разъедала глаза, проникала под одежду. Пытаясь укрыться от этого водопада, Му Шэн попытался отскочить в сторону, но не смог. Он словно прирос к земле, и, как ни напрягался, не мог сделать ни шага. Всё, что ему оставалось, — это закрываться руками и отплёвываться от бивших с небес липких, тягучих струй.

«Сколько же крови в этой проклятой птице?!» — в очередной безуспешной попытке сделать хоть один шаг со злостью подумал Му Шэн.

А кровь всё лилась и лилась, и казалось, этому потоку не будет конца. Лишь когда генерал с головы до ног был насквозь пропитан ею, поток внезапно иссяк. В то же мгновение висевшая в воздухе птица с глухим стуком камнем рухнула вниз.

Едва коснувшись земли, она превратилась в горстку тлеющих красных углей. Слегка подернутые серым пеплом, они ярко вспыхивали, озаряя лицо Му Шэна. Сквозь слипшиеся, мокрые пряди волос он смотрел на красные всполохи и чувствовал, как они огнём прожигают ему сердце. Внезапно угли зашипели, словно на них плеснули водой, медленно погасли и бесследно растворились в земле.

Наконец Му Шэн смог сдвинуться с места. Он поспешно огляделся. Вокруг не было и намёка на то, что происходило здесь несколько мгновений назад: ни колдуна, ни ворона, ни тлеющих углей. Исчез даже бумажный фонарь, вокруг которого ещё недавно кружился проклятый старик.

Кругом стояла пугающая, давящая, леденящая душу тишина, и не будь на нём мокрой, липнущей к телу одежды, он счёл бы всё это дурным сном.

Поняв, что колдун ускользнул, Му Шэн в досаде рубанул мечом воздух, громко выругался и, вскочив на коня, помчался к своему войску.

Вернувшись в лагерь и сбросив промокшую насквозь одежду, Му Шэн наскоро попытался привести себя в порядок. С остервенением отмывая запекшиеся пятна крови, осыпая проклятиями чернокнижников до седьмого колена, он поклялся истребить в округе всех колдунов до единого. Все еще вне себя от ярости, генерал приказал трубить общий сбор.

Солнце ещё не взошло, а его воины уже стояли стройными шеренгами перед генералом, готовые в любую минуту исполнить любой приказ. Му Шэн обходил строй, отдавая последние наставления, когда занимающийся рассвет озарил верхушки деревьев. Генерал поднял голову, глядя на светлеющее небо. Первый луч неторопливого, будто нехотя поднимающегося солнца скользнул по его лицу — и в тот же миг за его спиной раздался негромкий хлопок. По рядам воинов пробежал удивлённо-растерянный вздох, и они начали неуверенно отступать назад. Пытаясь понять, что происходит, Му Шэн оглянулся, и сдавленно вскрикнул. На его спине выросло два вороньих крыла. Даже не успев осознать, что происходит, он вдруг почувствовал, как стремительно уменьшается в размерах. Всё его тело с головы до ног покрылось жёсткими перьями, и в одно мгновение Му Шэн превратился в чёрную птицу.

Войско пришло в смятение. Послышались выкрики:

— Это колдун!

— Колдун похитил нашего генерала!

— Схватить колдуна!

Воины выхватили оружие, наставив его на Му Шэна. Верные солдаты, ещё минуту назад готовые отдать за него жизнь, теперь медленно обступали его, ощетинившись частоколом стрел.

К горлу генерала тяжёлым комом подкатила беспомощность. Он не мог ничего сказать или объяснить. Лишь метался из стороны в сторону, судорожно взмахивая внезапно выросшими крыльями, и тщетно пытался сообразить, что делать.

Опасливо оглядевшись, генерал увидел, что окружён плотным кольцом, со всех сторон на него смотрели острые наконечники стрел. Му Шэн замер на мгновение, медленно повернулся, обвёл своё войско долгим, прощальным взглядом и взмыл в воздух. Взмахивая сильными крыльями, он поднимался всё выше. Возле уха тонко просвистело. Еще и еще раз. Над головой пролетали выпущенные ему вслед стрелы. Одна из них достигла цели и острым наконечником вонзилась в плечо. Му Шэн вскрикнул, но не сдался. Он продолжал лететь вперёд — всё дальше и дальше, прочь от этого места, от своей армии и от жизни, в которой был прославленным генералом.

Отлетев на безопасное расстояние, Му Шэн в изнеможении рухнул на землю. Стрела по-прежнему торчала в плече, причиняя тупую, ноющую боль. Лишившись рук и имея только крылья, он не мог ни сломать ее, ни как-то себе помочь. Решив, что все равно погибнет от боли и кровопотери, он приготовился к смерти.

Не в силах добраться до тени, он лежал под палящим солнцем, раскинув крылья. Вокруг не было ни души, и лишь изредка налетающий порыв горячего ветра небрежно ворошил вороньи перья.

Так он пролежал до самого вечера. Солнце медленно скатилось за горизонт, и, как только скрылся последний луч, оперение растаяло в воздухе, и он вновь принял человеческий облик.

Му Шэн медленно приходил в себя. Первым делом он решил избавиться от стрелы, торчавшей в плече. Дрожащей рукой он вынул походный нож и сделал вокруг раны несколько глубоких разрезов. Стиснув зубы от боли, он пальцами раздвинул плоть и медленно извлёк древко. Затем оторвал от подола полоску ткани, наложил на рану тугую повязку и лишь тогда принялся внимательно осматривать себя. Всё было как прежде: не осталось и следа ни от крыльев, ни от вороньих перьев. Оглядев себя со всех сторон, Му Шэн с облегчением решил, что всё произошедшее — не более чем дурной сон. Измученный бесконечным днём, он начал проваливаться в забытьё. Перед сном ему грезилось, как завтра он вернётся к своей армии, будет верно служить императору и вновь прославит своё имя в военных походах.

Но едва взошло солнце, мечты рухнули. Он снова превратился в ворона. То же самое повторилось на следующий день. И на следующий. И продолжалось день за днём. Это не было дурным сном. Теперь это была его жизнь.

Судьба Му Шэна перевернулась. Выросший если не в роскоши, то в достатке, теперь он был обречён на лишения. Будучи военным, он давно привык к тяготам походной жизни. Но любой поход рано или поздно заканчивался, и он возвращался домой — к теплу и покою. Пусть он и не успел обзавестись собственной семьёй, но у него всегда был родительский дом, где его любили и ждали.

Теперь возвращаться было некуда. Словно одинокий отшельник, он скитался по безлюдным местам и чужим брошенным гнёздам. Он остался один на всём белом свете, и рядом не было ни единой души, которой он мог бы излить своё горе.

Изредка ему везло, и ночью он встречал задержавшихся в дороге путников. Тогда у него появлялась редкая возможность погреться у костра, услышать человеческую речь и съесть немного обычной пищи. Но едва занималась заря, ему приходилось уходить, чтобы у всех на глазах не превратиться в птицу и снова не быть принятым за колдуна.

Но даже это было не самым страшным. Его жизнь превратилась в постоянную, нескончаемую боль. Находиться в теле ворона было невыносимо и мучительно. Каждое утро Му Шэну казалось, будто его заточают в крошечный железный ящик, где он, скрючившись, вынужден оставаться до самого вечера.

Спустя несколько часов в птичьем обличье его тело начинало ныть и ломить, пока боль не становилась похожей на тысячи острых игл, впивающихся в него изнутри. Проводя каждый день в заточении, теперь он ненавидел тесные помещения и замкнутые пространства.

Однажды, когда мучения стали совсем невыносимы, он решил умереть. Поднявшись на предельную высоту, он сложил крылья и камнем рухнул вниз. От удара сознание разлетелось на осколки, но с заходом солнца он вновь пришёл в себя. И стало еще хуже. Утром его не успевшее зажить за ночь тело, всё ещё израненное и истерзанное, вновь оказалось заточено в крошечную птицу.

Тогда он осознал, что не может умереть. Каждая попытка свести счёты с жизнью лишь калечила его и прибавляла мучений, не принося избавления. Проклятый колдун позаботился о том, чтобы он мучился вечно.

Чего он только не предпринимал, чтобы обмануть заклятье! Однажды, подумав, что колдовство не сработает, если до него не доберётся солнечный луч, он отыскал старую заброшенную пещеру и забился в самый тёмный угол. Но всё оказалось тщетно. Едва взошло солнце, он всё равно превратился в птицу. Его личная тюрьма подчинялась собственным неумолимым законам.

Решив, что, возможно, в других землях чары бессильны, он пустился в долгий путь. Сначала покинул южные провинции, а затем и родные края. Но ни в одной стране не нашёл избавления. Где бы он ни оказывался, всё оставалось по-прежнему: рассвет он встречал вороном, а закат — человеком.

Так прошло пятьсот лет. Полвека ежедневных лишений, мучений и страданий — пока случайная встреча не перевернула его жизнь вновь.

IV Карек ч.2

Стоял промозглый ноябрьский день. Небо который день было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами и время от времени проливалось на серый город мелким колючим дождем. С раннего утра летая в поисках пропитания, и, устав от нескончаемого шума кишащего, словно муравейник, огромного города, Му Шэн повернул прочь от центра. Тяжело взмахивая уставшими крыльями, он все дальше удалялся от шумных площадей и улиц, пока не оказался в старом заброшенном парке. Измученный усталостью, голодом и не прекращающейся болью, он обессиленно опустился на землю. Беспомощно сложив крылья, еле переставляя ноги, он добрел до ближайшего дерева, привалился к шершавому стволу и на несколько мгновений прикрыл глаза. Вокруг было необыкновенно тихо, и Му Шэн с наслаждением вслушивался в долгожданную, ничем не нарушаемую тишину. Пытаясь унять накатывающую волнами боль, он замер. Однако передышка оказалась недолгой.

До слуха внезапно донесся хруст сломанной под ногой ветки. От резкого звука Му Шэн вздрогнул, открыл глаза и торопливо повернулся. Прямо перед ним, сжимая в руке увесистый камень, стоял долговязый подросток. Тонкие потрескавшиеся губы были растянуты в злорадной, язвительной усмешке. Маленькие глазки смотрели на Му Шэна с нескрываемым презрением. Не отводя от ворона прищуренных глаз, пацан перебросил камень с руки на руку. Почувствовав недоброе, Му Шэн попятился и, собираясь взлететь, расправил крылья. Но не успел.

Крыло пронзила резкая боль. Му Шэн вскрикнул и тяжело рухнул на землю. Рядом с ним с глухим стуком упал попавший в него камень. Прижав голову к земле, Му Шэн тяжело дышал. Перебитое крыло не двигалось. Боль была такой острой, что темнело в глазах. Собрав все свои силы, он оглянулся. Подросток стоял в нескольких шагах и мерно подбрасывал в руке еще один камень. С губ не сходила презрительная усмешка. В злых глазах отчетливо читалась жажда крови и смерти. Ворон дернулся, попытался подняться, чтобы взлететь, но не смог. Сломанное крыло беспомощно волочилось по земле.

Мальчишка поднял с земли еще один камень. Не отводя от ворона равнодушных глаз, он широко замахнулся и запустил камень в Му Шэна. Удар сбил ворона с ног. Он с размаху влетел в ствол дерева, рухнул вниз и замер. Двигаться он больше не мог.

Взглянув на распластанную на земле птицу, подросток усмехнулся. Он неспешно подошел и носком ботинка с силой пнул неподвижное тельце. Ворон слабо шевельнул крылом. Беспомощность птицы пацана еще сильнее раззадорила. Он весело хохотнул, набрал камней, сложил их горкой и отступил на пару шагов, прицеливаясь. «Добить решил, гаденыш», - слабо подумал Му Шэн, и тут же один за другим на него посыпались удары. Ворон пытался отползти в сторону, закрывался крыльями, но ни спрятаться, ни скрыться от сыплющихся на него камней не мог. Когда Му Шэн уже едва дышал, камнепад вдруг прекратился. Вдруг промелькнула надежда, что у пацана все-таки взыграла совесть. Но тот прервался лишь для того, чтобы в очередной раз проверить, жив ворон или нет. Пнув его ногой еще раз и убедившись, что тот все еще жив, он поднял с земли самый тяжелый камень. Прищурив один глаз, пацан тщательно прицелился и хлестким броском запустил его ворону в голову. Му Шэн прижался к земле и в ожидании последнего удара закрыл глаза.

Но его не последовало. Му Шэн лишь почувствовал рядом с собой слабое дуновение, словно от неожиданного порыва ветра. Не понимая, что произошло, он с трудом выдохнул и медленно открыл глаза. Прямо перед ним возвышалась высокая мужская фигура. Понять, откуда она здесь появилась, Му Шэн не мог. Он не слышал ни звука приближающихся шагов, ни хруста веток под ногами, ни шороха пожухлой травы. Стоящий перед ним человек буквально вырос из-под земли.

Незнакомец между тем стоял напротив долговязого подростка и, будто проверяя на вес, мерно подбрасывал в руке перехваченный камень. Его глаза были надежно спрятаны под темными очками, но мальчишка чувствовал, что они смотрят прямо на него, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Развлекаешься? – Молодой человек наконец заговорил. Его голос был тихим и ровным, но от таящейся в нем опасности у подростка перехватило дыхание. Незнакомец, напротив, был невозмутим. Он все так же стоял, закрывая собой ворона, и размеренно подбрасывал камень.

Подавив подкативший к горлу страх, мальчишка криво усмехнулся.

— А тебе не все равно? – он нагло взглянул незнакомцу в лицо и сплюнул сквозь зубы. — Ты из общества защиты животных, что ли?

Молодой человек кивнул.

— Угадал. Я из общества защиты. И не только животных.

С этими словами он размахнулся и с силой бросил камень. Камень угодил подростку в плечо. Пацан вскрикнул, скорчился от боли и упал на колени. Лицо исказила болезненная гримаса.

— Ты что делаешь, урод?! – прижав руку к ушибленному плечу, зло прошипел он.

Пропустив «урода» мимо ушей, молодой человек недоуменно пожал плечами.

— То же, что и ты. - Он поднял с земли камень и подбросил его в руке. — Развлекаюсь.

Увидев в руке незнакомца еще один камень, мальчишка коротко выдохнул, в страхе округлил глаза, вскочил на ноги и бросился бежать. Он успел сделать всего несколько шагов, когда почувствовал резкую боль. Второй удар пришелся ему в спину и сбил с ног. Подросток упал, зарывшись лицом в землю.

Словно хищное животное, незнакомец резко подался вперед, одним длинным кошачьим прыжком настиг свою добычу, наклонился и развернул мальчишку лицом к себе. Не отрываясь, он смотрел в грязное перепуганное лицо. Очков он так и не снял, но даже сквозь темные стекла чувствовался его тяжелый недобрый взгляд. Взяв подростка за отворот куртки, он резко потянул его на себя и поднял на уровень своих глаз. Болтая в воздухе ногами, пацан извивался, пытаясь вырваться.

Незнакомец, что есть силы, тряхнул мальчишку.

— Не советую дергаться. Иначе будет хуже. – Голос по-прежнему звучал тихо и ровно, но от этого ледяного спокойствия к горлу подростка подкатила одуряющая тошнота.

Он еще сильнее задергал ногами. Из глаз брызнули слезы.

— Пусти меня! – жалобно всхлипнул он. — Чего ты ко мне привязался?! Кто ты такой?

Молодой человек удивленно приподнял бровь.

— Уже забыл? – Он улыбнулся одними уголками губ. — Так я напомню. Я - защитник. Объясняю таким придуркам, как ты, как не надо себя вести.

Глаза незнакомца зловеще блеснули, и этот блеск мальчишка увидел даже сквозь темные стекла очков. Лицо подростка покрылось мертвенной бледностью.

— Отпусти меня! - испуганно пролепетал он. — Я больше так не буду.

— Серьезно?! – молодой человек усмехнулся. — И ты считаешь, что твоих извинений достаточно? - Он кивнул в сторону ворона. Неестественно изогнув раненое крыло, птица беспомощно лежала на земле. — Крыло ты ему сломал. А я, знаешь ли, живу по принципу Талиона. Слышал, что это такое? - Мальчишка отчаянно замотал головой. — Ну, так я тебе сейчас объясню. Наглядно и понятно.

Незнакомец кинул подростка на землю. Последнее, что увидел ворон, выпадая из ускользающего от боли сознания, это то, как странный незнакомец ломает его мучителю руку. (Прим.ав. Талион - категория юриспруденции и морали, также известная как равное (симметричное) возмездие («око за око»)).

IV Карек ч.3

Вырвавшийся из плена серых осенних облаков солнечный луч скользнул сквозь стекло и упал Му Шэну на лицо. Тот чуть поморщился и медленно открыл глаза. Взгляд уперся в высокий сводчатый потолок. Му Шэн на миг замер. Привыкший посыпаться в заброшенных домах, старых развалинах, а то и вовсе под открытым небом, он никак не мог понять, откуда над его головой могла взяться крыша. Да еще и вполне сносная, без дыр и прорех. Словно отгоняя от себя призрачное видение, он чуть мотнул головой и зажмурился. Ответов это не принесло, и Му Шэну ничего не осталось, как осторожно открыть глаза и оглядеться.

Он находился в просторной комнате. Взгляд скользнул по светлым стенам, отметил почти спартанскую обстановку. Ничего лишнего. Только самое необходимое. Му Шэн попытался припомнить, как здесь оказался, но не смог. Он прислушался. Вокруг было удивительно тихо. Настолько, что сколько бы он ни напрягал слух, уловить ни единого звука ему так и не удалось. Му Шэн окинул взглядом кровать, на которой лежал, скользнул ладонью по идеально чистому постельному белью. Он не знал, сколько пролежал здесь, но,определенно, все это время о нем кто-то заботился.

Решив найти невидимого хозяина дома, Му Шэн сделал резкое движение и тотчас, вскрикнув, упал на подушку. Тело пронзила острая боль. В руке поселились дергающие спазмы, будто кто-то невидимый перебирал донельзя натянутые струны. Му Шэн со стоном опустил глаза. Рука была надежно зафиксирована, на плечо заботливо наложена повязка. И тут же перед глазами короткими вспышками замелькали разрозненные кадры: холодные глаза, летящие камни и выросшая, словно из-под земли, высокая фигура.

— Очухался наконец! – донесся до него спокойный ровный голос. От неожиданности Му Шэн вздрогнул и повернул голову. На него внимательно смотрели черные глаза. — Я уж начал было волноваться, - продолжил молодой человек. — Третий день спишь, не просыпаясь.

«Выходит, я здесь уже третий день, - подумал Му Шэн. — Напугал его наверное своими превращениями», - про себя усмехнулся он и оторопел. Судорожно сглотнув, он бросил быстрый взгляд в окно. Сквозь стекла бил яркий солнечный свет. Му Шэн медленно поднял здоровую руку к глазам. Ни крыльев, ни перьев не было. Все тело нещадно ныло, но он больше не был заточен в маленькое тельце птицы. Не веря своим глазам, Му Шэн ощупал себя рукой.

— Да человек ты, человек! - раздался насмешливый голос хозяина дома.

Му Шэн взглянул на него и хрипло спросил:

— Но почему? Проклятье здесь не работает?

Молодой человек пожал плечами.

— Ну, откуда же мне знать?! – Он развел руки и окинул взглядом стены. — Видно, атмосфера здесь такая. - Высокая фигура отошла от окна, двинулась к кровати и встала прямо напротив Му Шэна. — Смотрю, ты удивлен. А знаешь, в каком я был шоке, когда ворон у меня на руках превратился в здорового мужика? Еле допёр тебя до второго этажа. – Молодой человек усмехнулся. — Меня, знаешь ли, жизнь к такому не готовила. Ты вроде не моя дама сердца, чтобы я тебя на руках носил. - Он усмехнулся еще раз и, будто вспомнив что-то, добавил: — Да, кстати, меня зовут Януш.

Му Шэн низко склонил голову и торжественно произнес:

— Благодарю Вас за спасение. Я обязан господину жизнью и буду верно служить ему до конца своих дней.

Януш поперхнулся.

— Кому? Господину?! – Он слегка нахмурился. — Ты эти свои средневековые штучки брось! Какой я тебе господин?! На дворе двадцать первый век. – Он недоуменно хмыкнул. — Это же надо было такое придумать?! Служить он мне будет! Насколько мне помнится, присягу на верность ты мне не давал.

Му Шэн не заставил себя ждать.

— Я могу присягнуть прямо сейчас. - Он сделал резкое движение, чтобы подняться, но снова вскрикнул и со стоном упал на подушку.

— Лежи уж! - усмехнулся Януш. — Обойдусь без твоей присяги. И давай без этих твоих расшаркиваний. Будем просто на “ты”. Не люблю условностей.

Му Шэн помолчал немного и неуверенно произнес:

— Господин, наверное, ждет объяснений?

Януш нахмурил брови.

— Еще раз назовешь меня господином, сломаю вторую руку. А насчет объяснений….. Можешь не утруждаться. Я видел твой сон.

Му Шэн вскинул на него удивленный взгляд. Глаза смотрели растерянно и недоверчиво.

— Как госпо…. – Брови Януша вмиг сдвинулись у переносицы, и Му Шэн поспешил исправиться. — Как ты мог его видеть?

— А как ты можешь превращаться в ворона? - вопросом на вопрос ответил Януш. Он немного помолчал. — На свете есть вещи, которые невозможно объяснить. Но даже если ты в них не веришь, это не значит, что их не существует.

На какое-то время он задумался. Не смея нарушать ход его мыслей, Му Шэн почтительно молчал. Януш мотнул головой, словно стряхивая с себя задумчивость, посмотрел на Му Шэна и улыбнулся.

— Ты уж извини, но я буду звать тебя Кареком. Как по мне, имя Му Шэн ворону не подходит.

— Почему именно Кареком? - Му Шэн тоже попытался улыбнуться. — С этим именем что-то связано?

В одно мгновение Януш стал серьезным. Черные глаза обожгли холодом.

— Потому что вороны каркают, - сухо бросил он. — Только и всего. Ничего личного. - И, словно отгоняя от себя ненужные мысли, нетерпеливо мотнул головой. Чтобы уйти от темы, он снова окинул Карека внимательным взглядом. — Очень советую сменить одежду. Твоя за пятьсот лет порядком поизносилась. – Он скользнул взглядом по изношенному ханьфу. — Да и не носят такое в наших краях. Если хочешь, можешь выбрать что-нибудь мое. Мы с тобой вроде одного размера.

Карек окинул его с ног до головы оценивающим взглядом. Януш был одет в светлые джинсы и белую футболку. Карек в замешательстве отвернулся. Представить, что он облачится во что-то подобное, он не мог. Сам не заметив, он пренебрежительно фыркнул, и тут же, опомнившись, смутился и мучительно покраснел.

— Ну, я почему-то так и подумал, - не удивился Януш. Он подошел к столу, взял пару упаковок и протянул Кареку. — Вот, возьми. Пока ты тут в беспамятстве валялся, заказал тебе парочку на Али экспресс. Можешь косплеить дальше. (Прим.ав.: косплей - перевоплощение в различных персонажей компьютерных игр, комиксов, аниме, заключающееся в переодевании в костюмы и передаче характера).

С трудом приподнявшись на подушке, Карек вынул из упаковки ханьфу и повертел его в руках.

— Что такое Али экспресс? – озадаченно спросил он, продолжая осматривать новую одежду. — Иноземные купцы?

Януш хмыкнул.

— Ну, типа того. Хотя в твоем случае, они, скорее, соотечественники.

Карек отложил ханьфу и в изнеможении опустился на подушку. Увидев побледневшее лицо и решив больше не беспокоить больного, Януш направился к двери.

— Отдыхай, - коротко бросил он и вышел из комнаты.

Януш стал приходить к Кареку каждое утро, и Карек его ждал. Для обоих это стало своеобразным непременным ритуалом. Януш тщательно осматривал раны, синяки и ссадины, каждый раз вздыхая и бормоча себе под нос, что тому малолетнему придурку надо было переломать еще и ноги. Карек не мешал, не сопротивлялся и даже не разговаривал. Он просто наслаждался человеческим обществом. После пятисот лет, проведенных в одиночестве, неожиданное появление в его жизни человека было ошеломляющим и удивительным. Впервые за сотни лет отверженности и собственной ненужности, о нем кто-то заботился, беспокоился и переживал. Каждое утро, спрашивая: «Как дела?», Януш не задавал дежурный вопрос. Он действительно хотел знать, что происходит в жизни Карека. И Карек это чувствовал и был благодарен. Благодарен настолько, что сердце сжималось, и на глаза наворачивались слезы. В такие моменты, стыдясь своих чувств, он поспешно отворачивался и делал вид, что засыпает. Боясь потревожить его сон, Януш уходил, и Карек оставался один. Но одиночество его больше не тяготило. Он наслаждался тишиной, чистой постелью, едой, которая теперь у него была в избытке, и отсутствием боли. Теми маленькими радостями, которые имеет каждый, но из-за их обыденности и доступности в конце концов перестает ценить.

Свою комнату Карек не покидал. Януш его ни в чем не ограничивал, но Карек сам не хотел выходить за им же очерченные границы. Он понимал, что, появившись в этом доме, , скорее всего, стеснил Януша и теперь боялся нанести ему еще большее неудобство.

Под чуткой заботой Януша он быстро шел на поправку. Раны затягивались, перебитая кость срасталась, и Карек уже мог самостоятельно вставать и свободно передвигаться по комнате.

Как-то во время очередного утреннего визита, застав Карека бесцельно бродящим по комнате, Януш озадаченно спросил:

— Ты ведь практически здоров. Почему не выходишь? Так и будешь тут отшельником сидеть?

Карек склонился в низком поклоне и смущенно пробормотал длинную, невразумительную фразу, из которой Януш разобрал что-то о сожалении и нежелании беспокоить. Он посмотрел на Карека долгим внимательным взглядом. Глаза сузились в насмешливом прищуре.

— Ну-ну. Как знаешь, - он слегка усмехнулся и вышел.

На следующее утро Карек, как всегда, ждал Януша, но в своё обычное время тот не пришёл. Карек тревожно взглянул на закрытую дверь. Время от времени поглядывая на часы, подождал ещё немного. Януша не было. Карек походил по комнате, остановился и напряжённо прислушался. В доме стояла немая тишина. Карек всерьёз занервничал. Одиночество вдруг вновь выплыло из ниоткуда и окружило со всех сторон удушливой пеленой. Наскоро нацепив купленную Янушем одежду, Карек вышел из комнаты и почти бегом спустился вниз. Рванулся к входной двери, открыл её и шагнул наружу.

Стоило ему переступить порог, за спиной со звонким хлопком расправились два крыла, и он весь с ног до головы покрылся иссиня-чёрным оперением. Ворон испуганно каркнул. Карек жил у Януша уже больше месяца, и заклятье ни разу не сработало. Под сводами этого дома колдовские чары были бессильны, и Карек уверился, что они рассеялись навсегда. И вот теперь он снова был заточен в тело маленькой птицы. Ворон отчаянно каркнул и в панике залетел внутрь. Но к его ужасу, даже оказавшись внутри дома, он остался птицей.

На мгновение Карек оцепенел, чувствуя лишь, как в груди бешено колотится сердце. В страхе он заметался, закрутился вокруг себя и замотал головой. Не желая верить в то, что его кошмар снова вернулся, он взлетел в воздух и в отчаянии забил крыльями. Стоило ему сделать первый взмах, как оперенье рассыпалось на множество частиц и бесследно растаяло в воздухе. Карек снова принял человеческий облик. Он судорожно выдохнул, оглядел себя с ног до головы, и, стараясь унять бешеное сердцебиение, тяжело привалился к дверному косяку. Мысли путались, разбегались в разные стороны, но сколько бы он ни думал, выходило одно: внутри дома заклятье не работало, но, стоило лишь переступить порог, оно возвращалось.

Выхода не было. Догадку нужно было проверить. Карек отстранился от поддерживающего его косяка и в нерешительности остановился перед порогом. Какое-то время он смотрел на эту черту, и наконец решившись, шагнул наружу. Все повторилось. Оказавшись за порогом, он снова превратился в ворона. Он быстро развернулся, шагнул внутрь и взмахнул крыльями. Человеческое обличье вернулось. Карек оглядел себя со всех сторон, усмехнулся и собрался перешагнуть через порог в третий раз. — Не наигрался ещё? – долетел до него насмешливый голос. Карек резко обернулся. Януш сидел в своем кресле с листом бумаги и карандашом в руках и делал какие-то наброски, время от времени с интересом поглядывая на Карека. Отложив эскиз, он встал и сделал шаг ему навстречу. — Мог бы так не нервничать, а просто спросить. Я бы рассказал тебе, как это работает. Пронаблюдал, когда принёс тебя сюда.

— Доброе утро, господин, — Карек склонился в низком поклоне.

Януш нахмурился.

— Я смотрю, конечностями ты не дорожишь! – Кареку показалось, что черные глаза сейчас прожгут его насквозь. — Опять «господин»?! Я же говорил, ещё раз услышу, сломаю руку!

Вспомнив, как он хладнокровно расправился с мальчишкой, Карек на всякий случай сделал пару шагов назад.

— Тогда позвольте Вас так приветствовать. Один раз в день. - Он еще раз поклонился и добавил: — От старых привычек не так-то просто избавиться.

На несколько мгновений Януш замолчал, словно что-то обдумывая, и, наконец, нехотя кивнул.

— Хорошо. Но только один раз в день. А то меня от твоего «господина» мутит уже! – Он бросил быстрый взгляд на склонившуюся спину. — И с поклонами своими тоже завязывай. Я рядом с тобой себя средневековым феодалом чувствую, - недовольно проворчал он.

Карек поднялся.

— Как господину будет угодно.

— Ты издеваешься, что ли?! – В сердцах воскликнул Януш. — А ну-ка, иди сюда! – и он резко рванулся к Кареку.

Карек испуганно распахнул глаза, попятился к двери, стремительно бросился к двери, перемахнул через порог и, обратившись птицей, взмыл в воздух. Янушу растерянно замер на пороге. Карек завис в воздухе, взглянул на беспомощно застывшего Януша и весело каркнул. Впервые за последние пятьсот лет он смеялся.

Карек провел у Януша еще несколько дней. Тот и слышать не хотел о том, чтобы отпустить гостя до полного исцеления. Но Карек, хоть и чувствовал себя гораздо лучше, понимал: чем дольше он задерживается, тем труднее будет прощаться. Ему и так не хотелось покидать это уютное пристанище. Он успел привязаться и к Янушу, и к его дому. Но он терзался мыслью, что может обременять хозяина. Поэтому в один из дней, скрепя сердце, он подошел к Янушу и низко поклонился.

— Я уже достаточно долго злоупотребляю твоим гостеприимством… – Он запнулся на полуслове, глубоко вдохнул и торопливо, чтобы не дать себе возможности передумать, выпалил: — Думаю, пришло время прощаться.

Януш удивленно поднял бровь.

— И куда это ты собрался?! – В черных глазах застыло недоумение. — У тебя есть куда пойти?

Карек отвел взгляд и неловко переступил с ноги на ногу. Идти ему действительно было некуда. Он мучительно соображал, что бы ответить, но не находил. Наблюдая за его неуклюжими попытками найти более-менее вразумительный ответ, Януш усмехнулся.

— Можешь не стараться меня обмануть. Я знаю, что податься тебе некуда. Поэтому можешь остаться у меня. Если ты не против конечно.

Предложение было настолько неожиданным, что Карек замер. Не в силах поверить в свалившуюся на него удачу, он неуверенно спросил:

— Ты, правда, позволишь мне остаться?

Януш хмыкнул.

— Не выгонять же тебя назад в чужие гнезда. Места у меня достаточно. - Он оглядел Карека с головы до ног, окинул взглядом ханьфу, собранный на затылке хвост, сколотый деревянными палочками, и усмехнулся. — Да и твоя страсть к этому маскараду добавит магазину антуража. Выглядишь ты, прямо скажем, харизматично. Но есть одно условие! - Он предупредительно поднял палец вверх и кивнул в сторону разноцветных бутылочек, стоявших на стеллажах. — Не разбей тут ничего. А то хлопот не оберешься.

Карек склонился в почтительном поклоне и уже было собрался произнести слова благодарности, но Януш его опередил.

— Если ты сейчас ляпнешь что-нибудь вроде: «Спасибо, господин!», - я тебя выгоню.

Карек поспешно закрыл рот и больше не проронил ни слова.

С тех пор они жили под одной крышей. Жизнь Карека стала несоизмеримо легче. Пока он не переступал порог дома, он мог сохранять человеческий облик и заниматься всем, чего был лишен долгие годы. Он погружался в чтение, готовил блюда, вкус которых почти забыл, оттачивал боевое мастерство и даже обучал Януша древним приемам, известным лишь ему одному. Карек делился с ним воспоминаниями о военных походах, об императоре и жизни при дворе. Он же научил Януша игре в Го, и теперь по вечерам их стол превращался в поле для настоящих баталий. (Го — настольная игра для двух игроков. Цель — захватить на игровом поле большую территорию, чем у противника. В древности стратегия игры в Го входила в четыре искусства, которыми должен овладеть китайский высокопоставленный служащий, наравне с музыкальным инструментом, живописью и каллиграфией). Иногда Януш рисовал. И тогда Карек наблюдал за выражением его лица, пытаясь разгадать мысли этого странного, доброго и одновременно невероятно опасного человека.

Однако стоило Кареку переступить порог дома, как он вновь становился вороном. Но это преображение больше не причиняло ему прежней муки. Теперь, даже в облике птицы, он не был заключен в маленькое птичье тельце, а превращался в могучего черного исполина, который, широко раскинув крылья, величаво парил в небе. Прежнюю невыносимую боль сменило опьяняющее чувство свободы, головокружительный восторг от полета.

Магия дома Януша даровала ему еще одну свободу. Теперь он не был привязан к его закату и в панике не искал, куда бы спуститься с наступлением сумерек. Теперь он мог оставаться вороном даже в глухую ночь и часто пользовался этим даром, чтобы подняться к звездам и бесшумно скользить в бездонной тишине ночного неба.

Но главное, он больше не был одинок. Януш стал для него всем: господином, братом, другом, семьёй, о которой он так мечтал и к которой так отчаянно стремился. Его присягу на верность Януш так и не принял, но самому себе Карек поклялся, что без раздумий, не сомневаясь ни секунды, отдаст за этого человека жизнь.

Януш и вправду не нуждался в клятвах Карека. С того момента, как он принес его, полуживого, в свой дом, он безошибочно распознал в нем непоколебимую преданность. Он доверял Кареку безраздельно, не имея от него никаких тайн. Януш полагался на него, как на собственную тень, и даже раскрыл ему секрет своей способности ловить сны — тайну, которую не доверял никому другому. Теперь, отправляясь на охоту, он брал Карека с собой, и тот, подобно верному стражу, бесшумно парил в небесах, всегда готовый броситься на помощь. Если же Януш уходил один, Карек терпеливо ждал его возвращения, охраняя их дом.

Тот день не стал исключением. Карек отрабатывал боевые приемы, когда вдруг в помещение ворвался Януш.

— Я видел! — в волнении выдохнул он.

Карек опустил меч и недоуменно посмотрел на друга.

— Что ты видел?

— Того, кто снимет с тебя заклятье! - И заметив недоверчивый взгляд Карека, выпалил: — Подожди! Я тебе сейчас нарисую.

Он поспешно схватил бумагу и карандаш. Делая набросок, его руки стремительно летали по листу, будто он боялся, что из памяти вот-вот испарится увиденное изображение. Закончив, он протянул рисунок Кареку.

— Вот, смотри.

Карек взял протянутый ему лист бумаги и посмотрел на рисунок. Затем поднял на Януша недоуменный, полный сомнения взгляд.

— Ты уверен?

— Абсолютно!

Карек снова взглянул на сжатый в руке лист бумаги. С рисунка на него смотрела рыжеволосая девочка с большими серыми печальными глазами.

V Опасные сны ч.1

Дженни, запыхавшись, вбежала домой и тут же наткнулась на Анну. Выслушивая нравоучительную лекцию о том, что таким молодым девушкам, как она, следует гораздо раньше возвращаться домой, она переминалась с ноги на ногу, думая лишь о том, как бы побыстрее оказаться в своей комнате. Заверив, что это было в последний раз, Дженни тихонько прокралась на кухню, взяла нож и, пряча под свитером цветную бутылочку, проскользнула в комнату.

Дрожащими руками она ножом аккуратно поддела сургуч, отколола кусочки печати и вынула стеклянную пробку. Тотчас из бутылочки тонкой змейкой вылетел прозрачный дымок, который медленно поднялся к потолку и бесследно растаял в воздухе. Больше ничего не произошло. Дженни подождала немного, покрутила головой, озираясь по сторонам, в надежде, что сейчас все-таки что-то случится. Но нет. Ничего не произошло. Ровным счетом ничего.

Дженни сидела с пустой бутылочкой в руках. Она чувствовала себя обманутой. Внутри закипали слезы. Она ведь почти поверила этому человеку, а он, оказывается, все это время выставлял ее полной дурой и откровенно потешался. Она подняла голову и в зеркале увидела свое несчастное лицо. Дженни грустно усмехнулась своему отражению.

— Сама виновата! Нашла кому верить! С самого начала было ясно, что он обыкновенный мошенник.

Все еще злясь на себя, на Януша и на весь белый свет, она упала на подушку, рывком повернулась на бок и резко натянула на голову одеяло.

— Чтобы тебе самому всю жизнь кошмары снились! — засыпая, в сердцах пробормотала она.

Утром она проснулась от давно забытого звука: на кухне что-то жарили. Масло шипело на сковороде, и до ее комнаты доносился безумно вкусный и отдаленно знакомый запах. Это было настолько удивительно, что с Дженни немедленно слетел весь сон. Она в недоумении села на кровати, соображая, кто бы это мог быть. Анна не готовила никогда. Просто не умела. Максимум, на что она была способна, это заказать доставку еды. Если бы не ее собственные кулинарные навыки, полученные на уроках технологии и периодически применяемые дома, Дженни вообще не знала, зачем бы им были нужны кастрюли и сковородки. Отца вечно не было дома, да и даже в старые времена на кухне она его никогда не видела. Недоумевая, Дженни босыми ногами протопала в сторону доносившегося до нее запаха. Войдя на кухню, она будто окаменела, не в силах сдвинуться с места. У плиты, переворачивая на сковороде золотистые тосты, стояла мама.

Услышав шаги, она обернулась.

— Моя принцесса, — она ласково улыбнулась. — Уже проснулась? Что-то ты сегодня рано.

Дженни на негнущихся ногах сделала шаг ей навстречу.

— Мама.... — в ее лице что-то дрогнуло. — Это правда ты?

Мама недоуменно взглянула на Дженни.

— Конечно, я. Разве ты ожидала здесь увидеть кого-то еще?

Все еще не веря в происходящее, Дженни оглянулась по сторонам.

— А где Анна?

— Какая Анна? — мама непонимающе взглянула на нее и вдруг улыбнулась. — Боже! Ты опять притащила домой бездомную кошку!

Осознав, что все это не сон, Дженни бросилась к ней навстречу. Схватив ее руки и уткнувшись лицом в теплые мягкие ладони, она вдыхала до боли знакомый запах и, не в силах больше сдерживаться, расплакалась.

Не на шутку испугавшись, мама гладила ее по волосам и пыталась успокоить.

— Дженни..... Ну, что с тобой, моя девочка? Может, вызвать врача?

Дженни только мотала головой и цеплялась за ее руки. Мама обхватила ладонями ее лицо.

— По-моему, ты перезанималась, - в голосе зазвучали обеспокоенные нотки. — Давай-ка прогуляемся. Только сначала поешь. Без завтрака я тебя из дома не выпущу.

С этими словами она поставила перед ней тарелку с горкой золотистых тостов. Именно тех, которые так готовить умела только она, и которые Дженни не ела уже несколько лет.

Вытерев слезы и поняв, насколько сильно проголодалась, Дженни набросилась на еду. Уплетая за обе щеки хрустящие кусочки, густо намазанные джемом, Дженни жмурилась от удовольствия. При Анне такое счастье было невозможно. Она считала, что подобные продукты плохо влияет на фигуру, поэтому и хлеб, и джем были безжалостно исключены из рациона. Вволю наевшись, Дженни наскоро оделась, и они с мамой вышли на залитую солнцем улицу. Неспешно прогуливаясь, Дженни крепко держала ее за руку, словно боялась, что внезапно свалившееся на нее счастье вдруг предательски испарится в воздухе.

Наконец-то у неё было то, о чем она так долго мечтала. Все то, что ежедневно имели другие, нобыло недоступно ей. Она могла ходить с мамой по магазинам, сидеть в кафе, смотреть какой-нибудь фильм и просто разговаривать. И она разговаривала. Слова лились нескончаемым потоком, будто она пыталась наверстать упущенное за все прошедшие годы.

Вдоволь нагулявшись по улицам, чтобы чуть согреться и перекусить, они зашли в торговый центр. Двигаясь по длинным рядам сверкающих магазинов, Дженни вдруг замерла перед одной из витрин. Перед ней было небесно-голубое платье, перехваченное на талии широким поясом. Разглядывая переливы струящейся ткани, Дженни не могла оторвать от него глаз.

— Тебе нравится? - прозвучал у самого уха амин голос. — Давай его купим.

Дженни в нерешительности обернулась.

— Мам, оно, наверное, дорогое.

— Разве это имеет значение? - Мама удивленно вскинула брови. — Я так давно тебе ничего не покупала! - и она решительно увлекла ее внутрь магазина.

Вернулись они поздно вечером. Оказавшись дома, Дженни тут же бросилась еще раз примерять свое платье. Она вертелась перед зеркалом, поворачиваясь в разные стороны. Ей так давно не покупали то, что нравилось именно ей. Только вещи, которые соответствовали вкусам Анны. Мама сидела на кровати, смотрела на нее и тихо улыбалась.

Вдоволь накружившись перед зеркалом, Дженни вдруг почувствовала, что ее неумолимо клонит в сон. Уже лежа в кровати она, хватаясь за мамину руку, тихо прошептала:

— Я посплю всего несколько минуточек, ладно? Ты ведь никуда не уйдешь?

— Ну куда же я денусь?! - Мама озадаченно покачала головой. — Завтра тебя определенно нужно показать доктору.

Дженни закрыла глаза и сразу же провалилась в глубокий сон, но спустя несколько минут до нее вдруг донесся резкий неприятный звук. Дженни попыталась от него спрятаться, накрыть голову одеялом, но звук не затихал. Поняв, что он не прекратится, Дженни с трудом открыла глаза. Первое, что она увидела, было холодное лицо Анны. В руке та держала телефон с включенным будильником, который поднесла самому уху Дженни.

— Долго собираешься спать? - Она отключила трезвонящий будильник и сухо бросила: — Вот к чему приводят ночные прогулки. Поднимайся! И побыстрее! Иначе опоздаешь на занятия. – Больше не удостоив Дженни вниманием, она развернулась и двинулась к выходу.

Дженни села на кровати и непонимающим взглядом обвела комнату. На тумбочке возле кровати стояла пустая треугольная бутылочка. Мамы нигде не было.

— Так это сон? – все еще не придя в себя, пробормотала она. — Ведь все было так … - она запнулась и растерянно огляделась.

И вдруг осознание – яркое, резкое и безжалостное, ударило, словно электрическим током. Внутри Дженни все оборвалось. Вытесняя остатки сладкого сна, душу заполнила горечь обмана. Слишком реальный сон, принятый ею за правду, оказался жестокой подделкой. Не было ни вкусных тостов, ни прогулок, ни маминых ласковых рук. Её обманули. Жестоко и слишком правдоподобно. Настолько, что просыпаться теперь в холодной одинокой реальности было в тысячу раз больнее.

Дженни вскочила с кровати и, глотая слезы, начала впопыхах натягивать на себя одежду. Сейчас единственным ее желанием было прибить этого сноба Януша вместе с его дурацкими снами. Наплевав на школу, занятия, Анну и свое обещание больше никогда не встречаться со странными личностями, она сунула в карман пустую бутылочку, пулей вылетела из дома и бросилась в сторону парка, на ходу придумывая самые обидные слова, которые сейчас этому мошеннику скажет.

Спустя несколько минут, запыхавшаяся Дженни влетела в магазин. Януш стоял у стеллажа с книгой в руках. Длинные пальцы по обыкновению неспешно переворачивали страницы. Увидев ее, он слегка удивился.

— Доброе утро, юная леди. Я, конечно, знал, что ты снова здесь появишься, но не предполагал, что это произойдет так скоро.

— Никакое оно не доброе! – отрезала Дженни и гневно двинулась к нему навстречу. В глазах полыхали молнии. Она с грохотом поставила на стол пустую бутылочку. — Зачем ты это сделал?

Януш в недоумении поднял на нее глаза.

— А что я сделал?

Дженни кивнула на бутылочку.

— Зачем ты мне это дал?

— Я? - Януш удивленно хмыкнул. — По-моему, ты сама это взяла. Я лишь предоставил тебе выбор. Решение было за тобой. - Он взглянул ей в лицо черными, словно омут, глазами. — Так что не надо перекладывать на меня ответственность.

Дженни вспыхнула.

— А на себя долю ответственности ты взять не хочешь?

— За что? – В голосе Януша сквозило откровенное недоумение. — За твой поступок? Мне всегда казалось, что за свои поступки люди должны отвечать сами.

Дженни задохнулась от негодования.

— То есть во всем виновата я?

Януш удивленно приподнял бровь.

— А в чем виноват я? Разве я не выполнил условия сделки? Я обещал тебе встречу с мамой, я ее устроил. Твои переживания после этой встречи в условия договора не входили.

Дженни горько усмехнулась и проглотила навернувшиеся на глаза слезы.

— Так для тебя это не больше, чем сделка? А о чувствах людей ты думать не пробовал?

— А я должен о них думать? - Януш пожал плечами. — Это мой бизнес. И веду я его честно. Свои обязательства перед тобой я выполнил в полном объеме. Так что не понимаю причины твоего недовольства. - Он пристально посмотрел ей в глаза. — Возможно, тебя это удивит, но кроме тебя еще никто не жаловался. Люди возвращаются сюда снова и снова. И, заметь, даже платят деньги.

— Странное у тебя мировосприятие! – Раздражение накрывало Дженни с головой. — Сначала, как на наркотики, подсаживаешь людей на свои сны, а потом говоришь, что это их выбор.

На мгновение Януш задумался и, будто бы с чем-то соглашаясь, кивнул.

— Что ж… Доля смысла в этом есть. Только я никого ни на что не подсаживаю. Приходить сюда или нет, это решение каждого отдельного человека. Возвращаться ли снова, тоже исключительно его выбор.

Дженни шагнула к нему навстречу. Его невозмутимость выводила ее из себя. Она с трудом сдерживалась, чтобы его не ударить.

— А ты, значит, белый и пушистый! Все вокруг погрязли в своих пороках, и только ты один благородный сказочный принц.

Януш остался невозмутим. Хладнокровный и безучастный, сейчас он был похож на Ледяного принца как никогда. Его черные сверкающие холодными искрами глаза, неотрывно смотрели на Дженни.

— Нет, я совсем не белый и далеко не пушистый. Но и своей вины я, к глубокому твоему сожалению, не чувствую. Потому что ничего плохого не делаю. Я лишь предлагаю людям то, что они хотят. Заметь, не навязываю, не заставляю, а всего лишь предлагаю. Дальше все зависит от них.

Поняв, что спорить бесполезно, Дженни опустила голову и чуть слышно выдохнула.

— А ты хоть знаешь, каково потом просыпаться?

Она почувствовала, как к глазам подступают предательские слезы. Больше всего ей хотелось сдержаться и не заплакать. Только не сейчас и не перед ним. Но, как назло, соленые капли брызнули из глаз и потекли по щекам.

Януш сделал торопливый шаг ей навстречу. Теперь стоял так близко, что Дженни могла ощущать его горячее дыхание. Неожиданно он обнял ее за плечи, погладил по волосам и, склоняясь к самому уху, с грустью произнес:

— Хочешь ты этого или нет, но у каждого поступка есть своя цена. Но временами мы настолько сильно хотим получить желаемое, что не задумываемся о последствиях. - Он вздохнул и прижал ее голову к своей груди. В голосе зазвучало искреннее сочувствие. — Ты совершила свой поступок и сейчас платишь положенную за него цену.

Дженни стояла, уткнувшись этому опасному сильному человеку в плечо, и тихо плакала. А он, склонив голову, вдыхал аромат ее волос и продолжал гладить по волосам, успокаивая, словно испуганного ребенка.

Вдруг за его спиной послышался тихий шорох крыльев. Дженни подняла глаза и увидела влетающего в окно над дверью ворона. Все еще не разжимая объятий, Януш обернулся, проследил за ее взглядом и испуганно выкрикнул:

— Стой!

Но опоздал.

V Опасные сны ч.2

Ворон взмахнул крыльями. Перед глазами Дженни в воздухе рассеивалось черное оперение, и на землю медленно опускалась человеческая фигура. Она в ужасе распахнула глаза, резко оттолкнула Януша и попятилась. Почти не дыша, Дженни смотрела на ворона, на ее глазах превратившегося в человека.

Карек тем временем склонился в низком поклоне и по-военному коротко сообщил:

— Приветствую Вас, господин! Я нашел их.

Дженни перевела взгляд на Януша.

— Господин… - помертвевшими губами прошептала она и отступила еще дальше.

Януш схватился за голову и простонал:

— Боже, ты мог обойтись без этого хотя бы сегодня?

Карек выпрямился и двинулся к Янушу. Но чем ближе он подходил, тем дальше отступала Дженни. Выставив вперед руку, будто пытаясь обозначить расстояние, ближе которого к ней нельзя приближаться, она мелкими шажками пятилась к стеллажам и отрицательно мотала головой.

Когда Карек поравнялся с Янушем, тот, не поворачивая головы, чуть кивнул в сторону Дженни и едва различимо шепнул:

— Ну что? Доволен?!

— Да не видел я ее! - также тихо шепнул в ответ Карек. — Ты же не думаешь, что я это сделал специально? - Не сводя глаз с Дженни, он чуть склонился к Янушу. — Кстати, а чем это вы тут занимались?

Януш пнул его в бок.

— Сделай одолжение, заткнись!

Сложив руки в примирительном жесте, Януш попытался исправить ситуацию.

— Дженни, давай успокоимся. Ничего плохого же не произошло, ведь так?

Он попытался сделать шаг ей навстречу, но она отступила еще дальше и сильнее замотала головой.

— Кто вы такие? – Ее голос дрожал. — Что здесь происходит?

— Дженни, давай я тебе все объясню. - Януш пытался говорить спокойно, но это у него получалось с трудом. От обычной невозмутимости не осталось и следа. — Только, пожалуйста, выслушай.

Немного взяв себя в руки, Дженни кивнула, ожидая объяснений. Но Януш молчал. Он то ли не знал, что сказать, то ли думал, как начать. Видя его замешательство, Дженни подняла руку и указала на Карека.

— Это кто?

— Это мой друг, Карек.

Дженни сощурила глаза.

— Друг значит. Тогда почему ты - господин?

Януш вздохнул.

— Считай это огрехами его воспитания.

Карек резко вскинул голову.

— У меня плохое воспитание?! – Его брови недоуменно поползли вверх. — Я был генералом при императорском дворе! У меня просто не может быть плохого воспитания!

— Просто гений переговоров! – процедил сквозь зубы Януш. — Давай! Про императора ей еще расскажи! - Он пнул Карека в бок еще раз. — Если не хочешь, чтобы все стало еще хуже, просто заткнись!

Дженни окинула взглядом Карека с головы до ног.

— Так кто же он на самом деле? Ворон или человек?

— Внутри этого дома - человек, снаружи - ворон.

— Так не бывает.

Януш усмехнулся.

— Как видишь, бывает. - Он вздохнул. — Есть вещи, которые невозможно объяснить. В них надо просто верить.

Дженни чуть подумала и задала главный вопрос.

— Я ведь встретилась с тобой неслучайно?

Януш нехотя кивнул.

— Да, неслучайно. - Он взглянул ей в глаза и решил быть честным до конца. —Скажу больше, ты даже в этом парке оказалось не по своей воле. Это я привел тебя сюда. - Он кивнул в сторону Карека. — Вернее, он.

Дженни испуганно распахнула глаза.

— Значит, ты все-таки следил за мной!

Януш поморщился.

— Не следил. Наблюдал.

Дженни горько усмехнулась.

— То есть с самого начала ты мне врал?

Януш чуть нахмурился.

— Все, что я рассказал, чистая правда. Просто я кое о чем умолчал. – Он невесело усмехнулся. — Иногда правду нельзя говорить лишь потому, что в нее невозможно поверить.

Взгляд Дженни упал на треугольную бутылочку, стоящую на столе.

— Судя по всему, ты и это дал мне неслучайно?

— Да, - не стал спорить Януш. — Я знал, что если ты его возьмешь, то обязательно вернешься.

Дженни задохнулась от негодования.

— А как же все эти разговоры про ответственность за свои поступки? Или за собственные ты не отвечаешь? Ты что, приманивал меня, как мартышку в цирке? Да кто ты такой, чтобы манипулировать людьми?! – Перед глазами промелькнул вчерашний сон, и Дженни волной захлестнуло чувство обиды, обмана и вновь пережитой потери. Глаза наполнились слезами. — От тебя и твоих снов одни неприятности! – выкрикнула она и, схватив со стеллажа первую попавшуюся бутылочку, швырнула ее на пол.

— Нет! - Януш и Карек бросились вперед, но было поздно.

Со стеклянным звоном бутылочка ударилась об пол. Мелкие осколки сверкающими брызгами разлетелись в стороны. Освобожденный сон встрепенулся и взвился к потолку. В то же мгновение в лицо Дженни ударил внезапный порыв ветра. Все помещение наполнилось высоким тонким свистом. Звук был настолько резким, что Дженни схватилась за голову. Прикрыв уши ладонями, она испуганно зажмурилась и присела на корточки.

— Карек, выпускай его! - перекрикивая свист и ветер, торопливо выкрикнул Януш. — Иначе мы потеряем всех!

Карек ринулся к окну и распахнул его настежь. Сон метнулся было наружу, но, передумав, остановился. Замерев на пару секунд перед стеллажами, он вдруг рванулся к противоположной стене, взлетел к потолку, сорвался вниз и снова устремился к стеллажам. Его бросало из стороны в сторону. Скорость была такой, что глаза не успевали за скачущей светящейся точкой. Сон метался, словно выскользнувший из рук воздушный шарик, который надули, но не успели завязать. И чем быстрее он двигался, тем сильнее нарастал ветер и громче становился звук.

Разбуженные резким свистом сны, разом встрепенулись. Словно узники, почуявшие свободу, сначала медленно, а затем все быстрее они забились в своих бутылочках. Тонкие стеклянные стенки гудели от ударов. Бутылочки дрожали и жалобно звенели. Раскачиваясь все сильнее, они неумолимо двигались к краю, грозя в любой момент обрушиться со стеллажей.

— Чёрт! – взревел Януш, бросаясь к лестнице. —Карек, не дай разбиться кошмарам! – устремляясь на второй этаж, крикнул он.

И тотчас, словно услышав его предостережение, одна из бутылочек с переливающимся содержимым надтреснуто звякнула и развалилась на части. На полку стеллажа выплеснулись яркие брызги. Увидев освобожденного кошмара, мечущийся по магазину сон испуганно взвизгнул и поспешно вылетел в открытое окно.

Оказавшись на свободе, кошмар сразу потерял свою привлекательность. Вместо переливающегося всеми цветами радуги цветка он превратился в черную липкую массу, разбрызганную по полированной поверхности стеллажа тяжелыми маслянистыми каплями. Какое-то время они лежали неподвижно, но вдруг, вздрогнув, пришли в движение. Будто притягиваемые невидимым магнитом, капли медленно и неотвратимо поползли навстречу друг другу. Сливаясь, кошмар рос на глазах, и когда ему стало тесно на полке, он черным вязким сгустком медленно пополз вниз. Едва коснувшись пола, сгусток превратился в подобие живого существа, одетого в черные драные лохмотья.

Откуда-то сверху донесся голос Януша.

— Карек, береги Дженни! Она боится больше всех! Он выберет ее!

Дженни сидела на полу, зажав ладонями уши и низко наклонив голову. Изредка она приподнималась, испуганно оглядывалась, и снова утыкалась лбом в согнутые колени. Кошмар принюхался, медленно поднял голову и открыл красные, словно не истлевшие угли, глаза. Немигающий взгляд остановился на Дженни. Из-под черных лохмотьев показались сухие морщинистые руки с острыми когтями на уродливых скрюченных пальцах. Кошмар оскалился, лязгнул зубами, и, впиваясь длинными когтями в пол, пополз в сторону Дженни.

Уставившись на нее немигающим взглядом, словно гипнотизируя свою добычу, он подбирался все ближе. Дженни словно оцепенела. Обездвиженная этим взглядом, она не могла ни спрятаться, ни убежать. Лишь безвольно смотрела, как отвратительное, гадкое существо ползет ей навстречу, скаля кривые острые зубы.

В одно мгновение Карек оказался у нее за спиной и опустился на колени. В ту же секунду раздался сухой хлопок, и в воздух взметнулись два огромных крыла. Карек обхватил Дженни, подтащил к себе и, словно непробиваемым панцирем, укрыл крыльями.

Увидев внезапно возникшую преграду, кошмар издал пронзительный вопль. Пытаясь пробиться сквозь живой щит, он с диким визгом бросился на Карека. Острые, словно кинжалы, когти рвали крылья. В воздухе закружились черные перья. Дженни, стуча от страха зубами и не в силах отвести взгляд от пробивающегося к ней чудовища, судорожно хваталась за Карека.

На помощь Кареку уже бежал Януш. С лестницы он бросил вниз тяжелую металлическую сетку. Сеть попала в цель, накрыла кошмара и плотно прижала его к полу. Чудовище затихло на пару мгновений, но вдруг извернулось, вцепилось когтями в отверстия между нитями и с силой потянуло в стороны. Сетка разлетелась в клочья, словно была не из металла, а из тонкой марли. Кошмар вскочил и снова двинулся к Дженни. В два прыжка настигнув разъяренное чудовище, Януш взял его за шкирку и отбросил назад. Но тот повис на руке Януша, резко сполз вниз, и вновь бросился к Дженни. Он двигался решительно и уверенно, будто задался целью добраться до нее любой ценой.

Януш схватил кошмар за шкирку и резко развернул к себе. Перекрикивая неутихающий свист и ветер, он тряхнул его в воздухе.

— Посмотри на меня! – прорычал он и, что было силы, снова тряхнул. — Слышишь?! Посмотри на меня!

Кошмар верещал и изворачивался. Пытаясь вырваться из железной хватки рук Януша, он взглянул в его черные глаза и вдруг затих. Два пылающих красных огонька, не мигая, уставились на Януша. Януш бросил его на пол, выпрямился и сделал два шага назад. Чудовище не двигалось и завороженно смотрело на него. Януш протянул к нему руки.

— Иди ко мне.

Карек вздрогнул.

— Нет! - он сделал резкое движение навстречу Янушу. — Не делай этого!

Движением руки Януш остановил его.

— Не отходи от Дженни. И закрой ей глаза. Она не должна это видеть.

Карек стиснул зубы и бессильно застонал, но, не смея перечить, сильнее прижал Дженни к себе и закрыл ее голову крылом.

Януш не отрывал взгляда от красных горящих глаз.

— Иди ко мне! – властно приказал он.

Кошмар медленно двинулся вперед. Загипнотизированный, он будто в полудреме полз к Янушу. Приблизившись вплотную и упершись в носки ботинок, он на мгновение замер и вдруг, словно верный пес, распластался на брюхе.

Януш усмехнулся.

— Ну, давай же! – в голосе послышалось нетерпение. — Я жду.

Кошмар вздрогнул и подобострастно взглянул Янушу в глаза. Несколько мгновений он, не шевелясь, смотрел на него и вдруг потерял свое живое обличие. Перед ногами Януша вновь лежал черный вязкий сгусток. Масса дернулась, задрожала и распалась на маслянистые липкие капли. Будто подогреваемые на раскалённой сковороде, они зашипели, запузырились и превратились в тонкие темные струйки дыма, которые сухой поземкой вились у ног Януша.

Когда все капли превратились в дым, клубящаяся поземка черными извивающимися змеями устремилась вверх. Казалось, они слышат таинственный зов, которому не смеют противиться. Обвиваясь кольцами вокруг рук Януша, они ползли вверх, все ближе подбираясь к лицу. Януш стоял, раскинув в стороны руки и запрокинув голову. Сейчас он был похож на мученика, добровольно приносящего себя в жертву. Добравшись до гипнотизировавших их глаз, дымные струи застыли на пару мгновений и, снова ожив, стремительно исчезли в их бездонной темноте.

В ту же секунду все стихло, и наступила долгожданная тишина.

— Добро пожаловать домой.

Януш криво усмехнулся, закрыл еще более почерневшие глаза и обессиленно опустился на пол. В изнеможении он сидел, прислонившись спиной к стеллажу, и тяжело дышал. Через пару минут придя в себя, он поднялся. Нетвердо, чуть пошатываясь, он подошел к Кареку. Тот чуть опустил крылья, и Янушу стала видна сжавшаяся от страха фигурка, все еще судорожно цепляющаяся за Карека. Влажные пряди волос прилипли к мокрому от слез лицу. Полные ужаса глаза неотрывно смотрели на Януша.

Януш подал Кареку едва заметный знак, и тот раскрыл крылья. Януш опустился на пол, аккуратно забрал Дженни и уложил ее голову у себя на колене. Взглянув на Карека, он кивнул в сторону одной из разноцветных бутылочек.

— Дай мне вот этот.

Получив бутылочку, он дрожащими пальцами распечатал ее и, прикрывая ладонью горлышко, поднес ее к носу Дженни.

— Дыши. - Он взглянул в ее испуганные глаза и уверенно кивнул. — Тебе станет лучше.

Дженни послушно вдохнула, но тут же, будто засомневавшись, взглянула на Януша. Тот снова ободряюще кивнул, и она вдохнула еще раз. Глаза начали закрываться. С каждым вдохом Дженни все больше успокаивалась. Дыхание стало тихим и ровным, и она погрузилась в глубокий сон.

Все это время Карек неотрывно смотрел на Януша и сокрушенно качал головой.

— Зачем ты это сделал? – все-таки не выдержал он.

Януш пожал плечами.

— Разве был другой выход? - Он устало прикрыл глаза и горько усмехнулся. — А мне уже все равно. Ты же знаешь, сколько их во мне сидит. Одним больше, одним меньше - значения не имеет.

Карек печально посмотрел на него и вздохнул.

— Я же знаю, что имеет. Неужели ради нее ты готов пожертвовать собой?

Януш промолчал. Он всматривался в побледневшее лицо Дженни, аккуратно убирал с ее лба влажные пряди волос и едва заметно улыбался. Карек не сводил с него долгого проницательного взгляда. Наконец он опустил глаза и чуть слышно прошептал:

— Понятно… Так вот, значит, кто твоя дама сердца.

Януш оторвался от Дженни. Улыбка пропала с его лица. Он метнул в Карека строгий взгляд.

— Ты совсем из ума выжил?! Ей шестнадцать!

Карек задумчиво почесал затылок.

— В мои времена новых наложниц императору приводили, когда им было тринадцать.

Януш нахмурил брови.

— Времена изменились.

— Времена-то изменились… - Карек усмехнулся. — Только чувства - нет. И, судя по тому, что я сегодня видел, я прав. Вид у тебя, прямо скажем, был далеко не целомудренный.

Януш закипел от негодования.

— Еще одно слово....

— И ты сломаешь мне руку, - хмыкнув, закончил за него Карек.

Януш встал. Держа на руках Дженни, он двинулся к лестнице. У самых ступенек он обернулся, одарил Карека убийственным взглядом и скрылся на втором этаже.

Войдя в свою комнату, он уложил Дженни на кровать. Укрывая одеялом, он прислушивался к ее дыханию. Оно было ровным и спокойным. Сон подействовал, как лекарство, и сейчас на лице Дженни не было и следа пережитого кошмара. Лишь выражение безмятежности и покоя. Януш дотронулся своей горячей рукой до ее щеки.

— Повзрослей немножко. - Он наклонился и коснулся губами ее лба. — Я дождусь тебя. Обещаю.

Он выпрямился, взглянул на нее еще раз, развернулся и быстро вышел из комнаты.

VI Януш ч.1

Дженни очнулась лишь спустя несколько часов. Первым, кого она увидела, был Карек. Примостившись на стуле, он тихонько дремал, и ей показалось, что он, словно заботливая сиделка, все это время не отходил от нее ни на шаг. Дженни чуть приподнялась и огляделась.

Она находилась в просторной светлой комнате. В углу аккуратными стопками лежали какие-то непонятные предметы, отдаленно напоминающие рыболовные снасти. Дженни разглядела сети, сачки, крюки и еще кучу того, названий чему она не знала. В том, что это комната Януша, разложенный реквизит сомнений не оставлял.

Помещение выглядело строго, скорее даже аскетично. Комната больше походила на монашескую келью, чем на жилище молодого человека. Из мебели в ней имелись только кровать, стол, стул и шкаф. Никаких украшений, фотографий или безделушек, создающих интерьер и позволяющих составить мнение о хозяине. Казалось, никто даже не пытался сделать это жилище комфортным и уютным. Единственным излишеством, если, это можно так назвать, представлял стоящий на столе ноутбук. По сравнению с кричащей помпезностью магазина разница была настолько разительной, что Дженни задумчиво выдохнула:

— А говорил, что эстет и окружает себя красивыми вещами…

Карек отреагировал мгновенно. Услышав голос, он, как по команде, открыл глаза.

— Проснулась? – улыбнулся он.

Сцепив пальцы, он вскинул руки вверх и, чтобы размять уставшую от долгого сидения спину, потянулся. Широкие рукава ханьфу скользнули вниз, оголяя руки. Дженни взглянула на них и испуганно ахнула. Руки по локоть были забинтованы. На белоснежной ткани местами проступали багровые полосы. Дженни сползла по подушке вниз и по самые глаза натянула на себя одеяло.

Карек быстро одернул рукава.

— Что, стыдно? - он посмотрел на нее насмешливым взглядом.

Дженни отвела глаза и кивнула.

— Позволь дать тебе один совет. – Карек говорил мягко, но голос звучал серьезно и настойчиво. — Это не совсем обычное место. Здесь нельзя делать все, что заблагорассудится. Последствия ты видела. Обещай, что в следующий раз не будешь трогать сны. Не такие уж они и безобидные, как может показаться на первый взгляд.

Дженни подняла на него виноватые глаза и кивнула еще раз.

— Ну, вот и ладненько. - Карек снова улыбнулся. — Смотри! Ты обещала.

Дженни тоже попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой и ненастоящей. Её мучил простой и одновременно сложный вопрос. Не давая покоя, он волчком вертелся в голове, но она никак не могла набраться смелости, чтобы его задать. Ей необходимо было знать, что с Янушем. После случившегося она безумно за него волновалась, но в той же степени боялась его реакции на то, что она здесь устроила. Вспомнив его сверкающие чёрные глаза, она поежилась и беспокойно заёрзала на кровати. Чтобы избавиться от охватившей её тревоги, Дженни напрягла слух. Изо всех сил она пыталась расслышать, что происходит на первом этаже, но там было тихо. Наконец, собрав всю свою храбрость, она выпалила:

— А где Януш?

По лицу Карека пробежала едва уловимая тень.

— Он вышел ненадолго. Сказал, что ему нужно побыть одному.

Дженни бросила быстрый взгляд на перебинтованные руки Карека и осторожно спросила:

— С ним все нормально?

— Да, у него все хорошо, - поспешно ответил тот.

Ответ прозвучал, пожалуй, даже слишком поспешно, и это сразу показалось Дженни подозрительным. Она подняла на Карека большие серые глаза, чуть прищурилась и еще раз спросила:

— С ним точно все в порядке?

Глядя куда-то в сторону, Карек молчал. Дженни почувствовала, что он от неё что-то скрывает. Сейчас Карек выглядел так, будто либо пытался умолчать о чём-то важном, либо придумывал, как правдоподобнее соврать. Молчание затянулось, но Дженни не сдавалась. Она продолжала сверлить Карека взглядом, и он, чтобы сменить неудобную для себя тему, нарочито веселым тоном произнёс:

— Да, кстати, хотел спросить. И что же это тебя так разозлило, что ты начала бить посуду, как ревнивая итальянская жена во время семейной ссоры?

Дженни вспыхнула.

— Да так… - буркнула она себе под нос. — Были причины.

— И какие же, если не секрет? Что такого он сказал, если ты вдруг устроила такой погром?

Дженни отвела глаза.

— Он сказал, что мои чувства его не интересуют. Для него это всего лишь бизнес.

Карек озадаченно хмыкнул. Он долго, внимательно смотрел на Дженни и, наконец, усмехнулся.

— И ты поверила? По-моему, он только и делает, что заботится о чувствах других. - Он немного помолчал и вздохнул. — Забывая о собственных.

— Откуда мне это знать, - проворчала Дженни. — Я знакома с ним всего два дня. – Она опустила голову и, не глядя на Карека, тихо попросила: — Расскажи мне о нем.

Карек чуть отстранился.

— Боюсь, я не могу этого сделать. – Он даже тряхнул головой в знак несогласия. — Он сам тебе все расскажет. Если захочет.

— Так в том-то и дело, что он не захочет! – Дженни недовольно насупилась. – Я даже знаю, что он скажет. - Она нахмурила брови, состроила непроницаемое выражение лица и, переняв тон Януша, передразнила: — Столь юной леди не стоит интересоваться подобного рода вещами.

Это выглядело настолько правдоподобно и забавно, что Карек не выдержал и рассмеялся.

Почувствовав, что она на верном пути, Дженни молитвенно сложила ладошки и тихонечко выдохнула:

— Ну, пожалуйста.

Карек задумчиво почесал затылок.

— Пожалуй, одной рукой здесь не обойдется. Он мне все кости переломает, когда узнает. - Он посмотрел на Дженни, поймал на себе ее умоляющий взгляд и улыбнулся. — Хорошо. Что-то мне подсказывает, что ты теперь с нами надолго, поэтому имеешь право знать. - Он еще раз посмотрел на нее и обреченно вздохнул. — Только, когда он будет меня четвертовать, встань на мою защиту. - Он вспомнил нежно-заботливый взгляд Януша, его руки, аккуратно убирающие слипшиеся пряди с ее лба, и неслышно выдохнул: — Уж тебя-то он точно послушает.

***

Януш бродил по аллеям парка. После случившегося он какое-то время оставался дома, но недавно поглощенный кошмар не давал ему покоя. Он все ворочался, обжигая изнутри, словно пытался отвоевать у своих собратьев часть положенного ему пространства. Мучимый пылающим внутри огнем, Януш пытался справиться с собой, но безуспешно. Тело горело и лихорадило.

Но хуже всего было беспокойство Карека. Януш знал, что тот украдкой наблюдает за ним и постоянно чувствовал на себе его встревоженный взгляд. Чтобы не беспокоить друга, приходилось сохранять свой обычный невозмутимый вид, но с каждой минутой это давалось ему все труднее. Пытаясь спрятаться от обеспокоенных взглядов и решив, что на холоде ему станет лучше, Януш накинул легкое пальто и вышел на улицу.

Едва за ним захлопнулась дверь, он бессильно сполз по стене. Чтобы охладить пылающие щеки, он, зачерпнув в ладони пригоршню снега, собирался поднести его к лицу. Но не успел. Снег растаял в горячих ладонях, превратившись в маленькую тёплую лужицу. Брызнув водой в лицо, Януш невесело усмехнулся.

— Что ж! Хоть так...

Он поднялся и двинулся по заброшенным аллеям. Меряя шагами дорожки заснеженного парка, он в тысячный раз пытался найти ответ на единственный, годами мучивший его вопрос: почему все это случилось именно с ним?

VI Януш ч.2

Дженни не ошиблась. У Януша действительно были польские корни. Оба его родителя происходили из древних польских аристократических семей, поэтому все его достоинство и изысканные манеры, так поразившие Дженни при первой встрече, были не только результатом безупречного воспитания, но и генетическим кодом, полученным от далеких предков.

Януш был единственным ребёнком в семье. Своим именем он был обязан матери. Выданная замуж в совсем юном возрасте, она прожила с его отцом несколько лет, но долгожданный наследник всё не появлялся на свет. И вот, спустя долгие годы, у них наконец родился мальчик с ярко-синими, словно море, глазами. Едва взглянув на младенца, она нарекла его Янушем, потому что этого ребёнка, долгожданного и выстраданного, она мучительно долго желала, а его рождение воспринимала как подарок небес и Божью милость. (Прим.ав.: значение имени Януш - “Милость божья”)

Она была безмерно счастлива, но её материнское счастье продлилось недолго. Через три года женщина узнала, что неизлечимо больна. С этого момента она стала буквально одержима сыном, будто пыталась наперёд отдать ему всю любовь, что была у неё в запасе, — ту, что он не сможет получить, когда её не станет.

Она умерла, когда Янушу было четыре. Слишком юный возраст, чтобы запечатлеть в памяти лица и события, поэтому мать Януш помнил смутно. Но в памяти навсегда остались её любовь, тёплые руки и нежный взгляд, которым она подолгу всматривалась в его удивительные, цвета моря, глаза.

После смерти матери забота о маленьком Януше полностью легла на плечи отца, который не только обучал и воспитывал его, но и посвящал в фамильные секреты мастерства. Наследник старинного рода, Януш был потомственным ловцом снов. Издревле все мужчины в их роду занимались этим нелёгким и опасным ремеслом. И отец, и дед, и прадед из года в год, день за днем отправлялись на охоту за маленькими сгустками света - сновидениями. В их фамильном поместье висели портреты предков, с которых они смотрели на маленького Януша строгими глазами, будто пытаясь сказать, что он не вправе подвести дело всей их жизни.

Он и не мог бы их подвести. Живя в небольшой общине ловцов снов, он с детства был окружён этими необычными людьми. Другой жизни он попросту не видел. Это был его мир, его вселенная, поэтому ни у кого не возникало и тени сомнения в том, какой путь он выберет для себя.

Обучение своему необычному мастерству Януш начал с раннего детства, и уже тогда стало ясно, что он обладает уникальным, бесценным талантом. Первым, кто заметил этот дар, стал отец.

Так же, как и в магазине Януша, в его родительском доме стояли длинные ряды стеллажей, уставленных разноцветными бутылочками. Усаживаясь на маленький стульчик напротив них, Януш подолгу разглядывал содержимое бутылочек, старательно вглядываясь в мельчайшие переливы света. Временами, проходя мимо, отец останавливался и внимательно наблюдал за сыном. Мальчик не сводил с бутылочек глаз, словно его внимание было приковано к разворачивающемуся внутри захватывающему сюжету.

Однажды отец не выдержал.

— Что ты там увидел такого интересного? — Он строго взглянул на сына. — Неужели не скучно вот так сидеть часами?

Януш недоуменно поднял на него глаза.

— Как это может быть скучно? — Он кивнул в сторону бутылочек. — Я смотрю на то, что они показывают.

На секунду отец онемел. Он стоял, не сводя с Януша глаз, и не мог произнести ни слова. Наконец, немного придя в себя и переведя дыхание, он тихо, будто боясь спугнуть что-то очень важное, спросил:

— То есть ты хочешь сказать, что видишь, что происходит внутри?

— Конечно, вижу, — малыш удивлённо взглянул на отца. — А ты разве нет?

Отец не ответил, лишь ошарашенно смотрел на сына. Ни один ловец снов, никто и никогда не мог видеть сны наяву. Януш был первым.

Весть о бесценном даре быстро разнеслась по округе. Теперь маленький Януш был не просто сыном председателя общины, но и местной знаменитостью. Люди тянулись вереницей в их дом, чтобы взглянуть на удивительного мальчика, и гордились тем, что именно в их общине появилось такое чудо. Однако далеко не все разделяли всеобщий восторг. Были и те, кто видел в способностях Януша нечто пугающее и даже зловещее. Ничего не поделаешь. Так уж устроен человек. Люди всегда боялись того, чего не могли объяснить.

Янушу было всё равно, какие пересуды ходили о нём. Он просто жил своей маленькой счастливой жизнью, не задумываясь о взрослых проблемах: разглядывал сны, играл в игры и бегал по округе с такими же, как он, мальчишками. Но больше всего он любил слушать рассказы дворецкого Матеуша.

Януш родился, когда Матеушу уже перевалило за шестьдесят. Посвятив всю жизнь служению семье Януша и так и не заведя собственной, он любил мальчика, как родного внука. С самого рождения он находился рядом: нянчился с ним, читал книжки, а проходя мимо, непременно совал в маленькую ладошку вкусную конфету.

Когда Януш чуть подрос, он любил прибегать к Матеушу в комнату, забираться к нему на колени и просить рассказать истории о ловцах снов. И Матеуш рассказывал. Прожив с ловцами бок о бок всю жизнь, он знал о них немало. Старый дворецкий пересказывал маленькому Янушу все сказки, легенды и предания, что когда-либо слышал. Больше всего мальчику нравилась и одновременно пугала история про проклятого ловца — о несчастном юноше, в которого вселились кошмары. Он слышал ее уже не один десяток раз, но каждый раз, дослушав до конца, тревожно задавал один и тот же вопрос:

— А кошмары и вправду могут в кого-то вселиться?

Матеуш ласково смотрел на него и, успокаивая, гладил по голове.

— Ну что ты, милый! Конечно нет. Это всего лишь сказки.

Тогда Януш успокаивался, и они переходили к следующей истории.

Януш подрастал, и вместе с ним росли его уникальные способности. Теперь он мог не просто видеть сны наяву — он научился их распознавать. Он различал только что родившиеся, неокрепшие сны, столь мимолётные, что к утру от них не оставалось и воспоминания. Узнавал взрослые, которые, в зависимости от зрелости, могли исчезнуть через несколько дней или остаться в памяти на долгие годы. А порой ему встречались и совсем старые, те, что оставляли в душе после пробуждения глубокую печаль. Он будто бы чувствовал их на вкус, и каждый сон мог подарить своему обладателю либо радость и удовольствие, либо оставить горькое послевкусие.

Когда Янушу исполнилось семь, отец впервые взял его с собой на охоту. Они долго бродили в ночной мгле в поисках подходящего сна, но сны-воспоминания, где-то прятались и все никак не попадались им на глаза. Наконец они набрели на старую липу, густо усеянную желтыми светящимися шариками. Отец уже было нацелился на один из мерцающих сгустков света, но Януш, схватив его за руку, остановил.

— Не бери его. Он родился совсем недавно. - Мальчик скользнул быстрым взглядом по кроне липы. Найдя то, что искал, он указал пальцем на другую ветку. — Возьми лучше вот этот.

Отец недоверчиво посмотрел на сына.

— Разве они чем-то отличаются?

— Конечно, - Януш в недоумении покосился на отца. — Они ведь совсем разные. Тот намного ярче, чем этот.

Отец старательно вглядывался в оба сгустка света, но, сколько ни пытался, разглядеть разницу не мог. Однако спорить не стал. Он давно доверился сыну, понимая, что в их непростом ремесле равных ему нет.

Януш наблюдал за последними приготовлениями, когда до его уха донесся едва слышный шелест. Заинтересовавшись, что бы это могло быть, он оставил отца ловить перелетающий с места на место сон и пошёл на звук. Дойдя до раскидистой, склонившейся до земли ивы, он остановился и прислушался. Шелест определённо шёл оттуда.

Влекомый непонятным звуком, Януш развёл ветви в стороны, нерешительно переступил с ноги на ногу, глубоко вдохнул для храбрости и шагнул вперёд. Ветви сомкнулись за его спиной, словно тяжёлый занавес, и внезапно со всех сторон его обступила непроглядная темнота. Свет исчез так резко, что Янушу показалось, будто он ослеп. Он испуганно зажмурился, помотал головой и замер на месте, пытаясь успокоить пустившееся вскачь сердце. Ещё раз глубоко вдохнув, он медленно открыл глаза, подождал, пока они привыкнут к темноте, и огляделся.

Януш стоял на небольшой круглой поляне, окруженной со всех сторон высокими угрюмыми елями. Они росли так тесно, что казалось, будто поляна обнесена упирающимся в небо острым частоколом. Януша, по-прежнему, со всех сторон обступала кромешная тьма, и это одновременно и удивляло, и пугало. Еще несколько мгновений назад в небе над его головой висела огромная желтая луна, заливающая светом каждый уголок ночного леса. Здесь же царила беспросветная темнота, будто сомкнувшийся за его спиной живой занавес в один миг поделил мир на две части.

Януш обвел взглядом поляну. Посреди нее клубился черный туман, и Янушу показалось, что он поднимается над поверхностью лесного озера. Из темных глубин доносился тот самый шелестящий звук, который привел сюда Януша. Шорох был тихим и монотонным, но живым — будто внутри, под чёрными клубами, шевелился неведомый организм. Движимый любопытством, Януш двинулся к озеру, и чем ближе он подходил, тем больше понимал, что чёрный клубящийся туман поднимается не над водой. Посреди поляны зияла огромная глубокая яма. Януш осторожно подошел к отвесному, словно у обрыва, краю и заглянул вниз.

Внутри ямы тягучей вязкой массой тяжело перетекало нечто чёрное. Словно закручиваемое внутренним вихрем, оно медленно двигалось, перемещая с места на место густые потоки. Время от времени на его поверхности надувались и с шумом лопались огромные пузыри, выпуская струи обжигающего пара. Иногда тягучая лава прекращала движение, вздымалась высокой волной, обнажая устилающие дно ямы красные угли. На несколько мгновений застыв в воздухе, тяжёлый поток вновь обрушивался вниз, а на его поверхности начинали появляться тугие сгустки. Словно капли чёрной смолы, они перетекали друг через друга, ненадолго задерживались на поверхности и вновь скрывались в общей гуще.

Януш, не отрываясь, смотрел на движущуюся лаву, и, словно почувствовав его присутствие, чёрная тягучая масса остановилась. Несколько мгновений она оставалась неподвижной, но вдруг по ней пробежала мелкая рябь, и общий поток разделился на сотни отдельных сгустков, похожих на чёрные масляные капли. Сгустки дрогнули, вытянулись и приняли очертания живых существ, одетых в дымящиеся драные лохмотья.

Странные существа подняли головы, и на Януша уставились сотни красных сверкающих в темноте глаз. От этого пугающего блеска сердце у Януша сжалось, а по спине пробежала ледяная дрожь. По тягучей массе пронёсся оживлённый вздох, и жуткие создания вскинули к Янушу сухие сморщенные руки с острыми когтями на длинных скрюченных пальцах.

Какое-то время они оставались неподвижны, но вдруг, шипя и отталкивая друг друга, медленно поползли вверх, цепляясь когтями за отвесные стены. Не в силах оторвать взгляд от сверкающих беспощадных глаз Януш, словно загипнотизированный, смотрел на приближающихся чудовищ.

Внезапно сильная рука вцепилась ему в плечо и оттащила от края ямы. Януш поднял голову и увидел мертвенно-бледное лицо отца. Чтобы привести сына в чувство, он, что было силы, тряхнул его. Януш вздрогнул и пришел в себя.

— Бежим! – крикнул отец, и, увлекая за собой сына, бросился прочь.

Почувствовав, что добыча ускользает, чудовища угрожающе зарычали, цепляясь друг за друга, выбрались из ямы и бросились в погоню.

Со всех ног отец и сын бежали к краю поляны. Дымящиеся твари не отставали. Даже не оборачиваясь, Януш чувствовал у себя за спиной их тяжелое, похожее на свист, дыхание. Когда свист приблизился совсем близко, он оглянулся, тут же споткнулся о валявшуюся на земле ветку, не удержался на ногах и упал. Испугавшись, что сейчас попадется, он в страхе обернулся и в нескольких метрах от себя увидел полчище несущихся на него черных тварей. Кровожадно тараща красные немигающие глаза, чудовища стремительно приближались. Они не бежали. Выкидывая вперед иссохшие руки, цепляясь за землю острыми когтями, они ползли вперед, словно черные мерзкие пресмыкающиеся.

Януш начал отползать назад и почувствовал, что отец схватил его за шиворот и рывком поставил на ноги.

— Быстрее! Нам надо успеть добежать до ивы! – торопливо выкрикнул он.

В шаге от ивы одно из чудовищ все же настигло их. Сморщенная, костлявая рука дотянулась до отца и острыми, словно вилы, когтями вцепилась ему в ногу. Отец вскрикнул, развернувшись, пнул его, отбросил в сторону, и они, проскочив сквозь поникшие ветви, пересекли спасительную черту. Остановившись в паре метров от дерева, стараясь перевести дыхание, они смотрели как высунувшиеся из-под склонившихся ветвей десятки скрюченных рук в бессильном бешенстве царапают острыми когтями землю.

Переглянувшись, они бросились прочь, подальше от этого проклятого места. Отбежав на достаточное расстояние, отец и сын, наконец, остановились и бессильно повалились на землю.

— Что это было? – с трудом выговорил Януш.

Отец немигающим взглядом смотрел куда-то в небо, стараясь восстановить дыхание.

— Ты забрел в Долину Кошмаров. - Он оторвался от мерцающих звезд и теперь, не отрываясь, смотрел на Януша. — Никогда, слышишь, никогда не ходи туда один! – В голосе отца слышалась настоящая неподдельная тревога. — Никто никогда не отправляется туда в одиночку. Это слишком опасно. В Долину Кошмаров мы ходим всей общиной. - Он нахмурился. — Только в этом месте мы из охотников превращаемся в добычу. Кошмары затаскивают в свою яму любого, кто окажется неосторожным.

Януш напряженно молчал.

— Почему они остановились? – наконец, словно очнувшись, спросил он.

— Они не могут выйти за границы своей долины. По крайней мере, по своей воле. – Отец перехватил вопросительный взгляд Януша. — Они - порождение огня, поэтому всегда должны находиться с ним рядом.

Януш надолго замолчал. Наконец, будто решившись, он задал главный вопрос.

— А были те, кто падал в эту яму?

Отец тяжело вздохнул.

— К сожалению, были. И это самое страшное, что может случиться.

— Почему?

— Потому что оттуда еще никто не возвращался. - Он замолчал, словно решая, стоит ли говорить или нет. — Но хуже всего другое… - все-таки продолжил он. — Если туда упасть, в общине даже имени твоего больше никто не произнесет.

Глаза Януша удивленно распахнулись.

— Но почему?!

Отец пожал плечами.

— Считается, что даже имя упавшего проклято и притягивает несчастья. - Поймав на себе испуганный взгляд Януша, он ласково потрепал его по белокурой голове. — Ничего не поделаешь. Ловцы мнительны. Ты только что видел, с чем им приходится сталкиваться. Это страшно. А страх всегда порождает суеверия.

Это было правдой. Ловцы действительно панически боялись кошмаров. В каждом доме общины имелись разноцветные сны. Но ни один ловец не вносил в свой дом черных мерзких тварей. Все пойманные кошмары хранились в доме председателя общины, у его отца. Они стояли особняком, отдельно от других снов, а после того, как выяснилась возможность Януша видеть содержимое разноцветных бутылочек, их еще и завесили плотной непроницаемой тканью.

Наскоро перебинтовав ногу бинтом из дорожной сумки, отец поднялся.

— Пойдем. Надо торопиться. Мы и так уже порядком задержались. Матеуш, наверное, с ума сходит.

***

С той памятной ночи прошло семь лет. К своему четырнадцатилетию Януш овладел уже всеми секретами мастерства, всеми хитростями и уловками, которые могли ему понадобиться в его непростом ремесле. Он уже не раз бывал в Долине Кошмаров и даже научился ловить черных пугающих чудовищ, но такая возможность выпадала нечасто. Отец брал его в долину крайне неохотно, справедливо полагая, что такие походы еще совсем юному Янушу пользы не принесут. Однако Януш мог видеть сны наяву, поэтому временами был незаменим, и отцу ничего не оставалось, как, скрепя сердце, изредка позволять ему следовать с остальными.

Нынешней ночью вся община снова собиралась в долину кошмаров. Солнце неумолимо клонилась к закату, и Януш, проверяя свою походную сумку, с нетерпением ждал приближения темноты. В отличие от других ловцов он не боялся долины. Каждый раз, отправляясь в это опасное место, он чувствовал будоражащее кровь предвкушение, и от этого волнующего чувства сердце начинало биться чаще. Каждый раз следуя в долину, он бросал быстрые взгляды на лица ловцов, в каждом из них неизменно видел затаенный страх и украдкой посмеивался над их, как ему казалось, пустыми тревогами.

Лишь только зашло солнце, ловцы покинули свои дома и двинулись в путь. Они двигались молча. Лишь изредка, чтобы разрядить висящее в воздухе напряжение, перебрасывались парой коротких фраз, но в царящем вокруг тревожном беспокойстве разговор не клеился, и они почти тут же замолкали, позволяя вновь воцариться тягостному безмолвию.

Прибыв на место, ловцы рассыпались по долине, и, не зажигая огня, начали расставлять ловушки и сети. Чтобы не спугнуть кошмаров и не обнаружить своего присутствия, никто не произносил ни звука. Вокруг висела все та же звенящая тишина, лишь изредка прерываемая слабым шорохом сетей.

Работа была почти закончена, когда внезапно ночную тишину разорвал отчаянный крик. Ловцы вздрогнули и разом повернули головы. Посреди поляны, совсем недалеко от булькающей черной лавой ямы, тараща красные немигающие глаза, сидел кошмар. Прямо перед ним, сжимая в трясущихся руках так и не расставленную сеть, стоял оцепеневший от страха ловец. По поляне пробежал испуганный шепот. В панике ловцы схватились за топоры, но кошмар даже не шелохнулся. Красные глаза смотрели спокойно и безжалостно, и не оставалось сомнений, что чудовище уже выбрало свою жертву и теперь от нее не отступится.

Несколько мгновений кошмар не двигался. Лишь внимательно рассматривал мертвенно-бледное лицо стоявшего перед ним ловца. Но вдруг молниеносным движением выбросил вперед сухую костлявую руку и острыми когтями на длинных скрюченных пальцах вцепился ловцу в ногу. Потеряв равновесие, тот упал, и тотчас черное дымящееся чудовище поволокло его к зияющей в темноте яме.

В ночной темноте раздался надрывный крик.

— Помогите! – Голос ловца сорвался на сиплый шепот. — Хоть кто-нибудь!

Но никто не сдвинулся с места. Сжимая в руках топоры, ловцы замерли, разом застыв в тяжелом немом оцепенении.

— Вацлав! - отец Януша рванулся вперед. — Держись!

— Якуб! Не делай этого! – донесся до него настороженный окрик. Но не обратив на него внимания, тот бросился к ползущему к яме чудовищу.

Настигнув его у самого края пропасти, он взмахнул топором и резко опустил его на сухую морщинистую руку. Кошмар взвыл, пронзительно заверещал и выпустил свою добычу. Полуживой от страха Вацлав высвободился из цепкой хватки кошмара, вскочил на ноги и, что есть силы, бросился бежать.

Стоя на краю ямы, отец Януша проводил его взглядом и посмотрел на побежденного кошмара. Оглашая ночную темноту истошным визгом, тот валялся по земле, разбрызгивая в стороны летящие из раны огненные искры. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что все остальные ловцы в порядке, отец уже собрался было вернуться к своим, но вдруг почувствовал резкий захват. Он опустил глаза и обмер. Из темной, булькающей черной ямы к нему тянулось несколько сухих сморщенных рук.

Якуб тряхнул ногой, пытаясь спихнуть схватившее его чудовище, но вдруг почувствовал, что до него дотянулась еще одна рука. И еще. Вокруг ног, словно стальные тиски, сжимались корявые пальцы, и он с ужасом понимал, что их становится все больше. На несколько мгновений корявые клешни замерли, затихли, и внезапно рванулись вниз, рывком увлекая отца в дымящуюся пропасть. Он вскрикнул, плашмя упал на живот и заскользил по траве, отчаянно шаря по земле руками в поисках опоры. Но опоры не было. Все, что он смог, это в последний момент ухватиться за край ямы.

Увидев отца, повисшего над черной пропастью, Януш вскрикнул. Молниеносно перекинув веревку вокруг ствола дерева, он привязал ее к ноге и бросился к отцу. Упав на землю, он наклонился над пропастью и схватил отца за руки. Рывком он потянул его наверх, пытаясь вытащить на поверхность, но не смог. В отчаянной попытке Януш еще раз рванул руки на себя, но снова безуспешно. В глазах закипели слезы отчаяния и беспомощности. Януш всхлипнул, напрягся и рванулся еще раз. Снова безрезультатно. Выбившись из сил, он тяжело дышал, с каждой секундой осознавая, что все, что ему остается, это не отпускать руки. Пока не кончатся силы.

А они заканчивались слишком быстро. Не в силах удержать непосильный для себя вес, Януш все больше ослаблял хватку, и отец неумолимо сползал вниз к черной булькающей лаве. Вспотевшие от страха ладони предательски скользили, и, чтобы окончательно не сорваться в дымящуюся черным дымом пропасть, отец обхватил Януша за запястья. Все еще борясь за жизнь, упираясь в стены ямы ногами, он отчаянно тянулся вверх в безуспешной попытке выбраться наружу.

Неожиданно внизу пропасти почувствовалось какое-то движение. Якуб через плечо бросил взгляд вниз. Из клубов черного дыма вверх тянулись сотни скрюченных корявых рук с длинными уродливыми пальцами. Повсюду сверкали красные немигающие глаза, и все они были устремлены на Януша. Отец вздрогнул и перевел испуганный взгляд на сына.

Не сводя с Януша сверкающих жадным огнем глаз, кошмары шипели и разевали пасти, скаля острые, словно заточенные кинжалы, зубы. На мгновение черная масса застыла, но вдруг всколыхнулась, и кошмары двинулись вверх. Вонзая острые когти в стены ямы, они, словно к лакомой приманке, ползли к Янушу, уставившись на него горящими в темноте глазами.

Подобравшись к ногам отца, и не обратив внимания на возникшую на их пути преграду, кошмары вонзили в него острые когти и продолжили путь. Якуб вскрикнул, попытался скинуть с себя повисших на нем чудовищ, но те лишь сильнее впились в него когтями. Не сводя с Януша красных пугающих глаз, они неудержимо ползли вверх.

Отец снова оглянулся, бросил взгляд на кишащих вокруг чудовищ и внезапно затих. Еще секунду назад искаженное от страха лицо вдруг стало спокойным и уверенным. Он выглядел так, будто только что принял непростое, но необходимое и единственно верное решение.

Якуб поднял голову и взглянул на сына.

— Януш, ты должен мне кое-что пообещать, - торопливо заговорил он. Понимая, что времени почти не осталось, он говорил быстро, но его голос звучал спокойно и уверенно.

Януш вскинул на него взгляд и поразился произошедшей с отцом перемене. От этого спокойного, невозмутимого выражения лица веяло чем-то безысходным, и Януша охватил безотчетный, мучительный страх.

— Что я должен пообещать? – помертвевшими губами прошептал он. — Что ты задумал? - И вдруг пугающая догадка обожгла его сознание. Глаза Януша широко распахнулись. Он, испуганно взглянул на отца и отрицательно замотал головой. — Нет! Не делай этого! Ты не можешь этого сделать!

Януш попытался дернуться и схватить отца за руки, но тот лишь сильнее сжал его запястья.

— Обещай мне, Януш! – отец порывисто оглянулся на висящих у него на спине чудовищ. — Обещай, что ты проживешь достойную жизнь.

Голос Януша сорвался на крик.

— Нет! – Из глаз брызнули слезы. — Ты не можешь оставить меня! Пожалуйста!

Отец не ответил. Он лишь тихо улыбнулся, взглянул на сына долгим прощальным взглядом и медленно разжал руки.

— Нет! – в отчаянии крикнул Януш, но отец уже летел в пропасть, увлекая за собой повисших на нем чудовищ.

В оцепенении Януш смотрел, как падает в яму его единственный, самый дорогой на земле человек, и чем глубже отец погружался в дымящуюся черным дымом пучину, тем сильнее росла внутри Януша гулкая ноющая пустота. Она заполонила собой его целиком, поглотила все звуки, оставив внутри лишь тонкий тоскливый звон, словно внутри Януша сейчас рушилось и разбивалось на хрупкие осколки то, что еще вчера казалось непоколебимым и незыблемым.

Отец уже давно скрылся в черной пучине, а Януш все никак не мог отвести глаз от колыхающейся внизу вязкой тягучей массы. Не шевелясь, он пристально всматривался в перекатывающиеся внизу черные сгустки, словно ждал, что среди них вдруг мелькнет лицо отца.

Наконец, он закрыл глаза и уронил голову на руки. Из-под ресниц потекли горькие беззвучные слезы. Растворившись в своем горе, Януш не заметил, как от густой черноты отделилось несколько дымящихся струй. которые приподнялись над пузырящейся лавой, неподвижно замерли, будто рассматривая Януша, и, наконец, медленно и осторожно двинулись вверх. Причудливо извиваясь, они поднимались всё выше, пока не сомкнулись над ним сплошным дымящимся облаком. Застыв на миг, струи обвили его запястья и, словно живые змеи, пустились скользить по рукам. Добравшись до лица, они на мгновение застыли у висков, а затем скрылись в глубине ярко-синих глаз.

Януш не помнил, сколько пролежал у ямы. Время будто остановилось, навсегда запечатывая в памяти день, навсегда разделивший жизнь на «до» и «после». Наконец, очнувшись от тяжкого забытья, он с трудом поднялся, повернулся к столпившимся ловцам и обвел их помутившимся взглядом. В свете горящих факелов несколько десятков глаз, не мигая, уставились на Януша. Он стоял, пошатываясь, тяжело дышал и не сводил с ловцов сверкающих глаз.

Толпа в ужасе отшатнулась. По ней пробежал испуганный ропот:

— Смотрите! Это же проклятый ловец!

— В него вселились кошмары!

— Он стал проклятым ловцом!

Только сейчас Януш почувствовал, что все тело жжет огнем, словно кто-то поместил внутрь пылающие угли. Согнувшись от боли, он упал на колени и горячим шепотом пробормотал:

— Воды! Пожалуйста, дайте воды.

Но никто не сдвинулся с места. Сохраняя дистанцию и держась на безопасном расстоянии, ловцы в немом безмолвии опасливо косились на Януша и не решались сделать не единого шага. Наконец, какой-то смельчак носком ботинка, как взбесившейся собаке, подтолкнул к нему бутылку воды. Осушив ее до дна, Януш тяжело поднялся и шагнул вперед. Толпа разом отступила. Пошатываясь, он сделал еще пару шагов. Толпа отодвинулась дальше.

Кто-то выкрикнул:

— Стой на месте! Не приближайся!

Но Януш продолжал идти. Толпа пришла в смятение. Кто-то размахнулся и бросил в Януша факел. Януш в нерешительности остановился, медленно наклонился, поднял его и поднял над головой. Огонь озарил бледное измученное лицо. В отблесках пламени на ловцов смотрели сверкающие черные, как ночь, глаза. Толпа охнула, отшатнулась и, выкрикивая проклятия, в панике бросилась врассыпную.

Януш застыл на месте. Оглядываясь по сторонам, он растерянно смотрел, как от него, как от прокаженного разбегаются те, кто еще вчера были его друзьями и соратниками. Теперь он был совсем один. Рядом не осталось ни одной души, которая могла бы ему помочь и облегчить боль. Корчась от палящего внутри жара, он нетвердыми шагами двинулся к дому.

Добравшись до него только к рассвету, он с трудом открыл дверь и, теряя сознание, бессильно упал на руки ждавшего его на пороге Матеуша.

VI Януш ч.3

Януш пролежал в лихорадке несколько дней. Ему снились кошмары. Ворочаясь с боку на бок, комкая под собой простыни, он метался в тяжелом забытьи. Все время, пока Януш был без сознания, Матеуш не отходил от него ни на шаг. Сидел возле кровати, прикладывая к горячечному лбу смоченное холодной водой полотенце и, чтобы хоть как-то успокоить, гладил по голове, расправляя слипшиеся от холодного пота волосы. Временами Януш открывал сверкающие лихорадочным блеском черные глаза и, не произнося ни слова, невидящим взглядом смотрел куда-то сквозь Матеуша. Затем снова проваливался в небытие, и дом оглашал его душераздирающий крик. 

Спустя несколько дней Януш все-таки смог подняться. С трудом передвигаясь по дому на все еще нетвердых, словно ватных, ногах, он то и дело натыкался на вещи отца, и в памяти тотчас всплывало застывшее в пугающем спокойствии лицо, на котором отразились все муки человека, принявшего решение принести себя в жертву ради сына. Тогда Януш забивался в какой-нибудь угол, закрывал лицо ладонями и тихо плакал горячими, обжигающими руки слезами.

Чтобы хоть как-то отогнать преследовавшие его воспоминания, он вышел на улицу. Но стало только хуже. От него шарахались, как от прокаженного. При виде Януша люди замирали. Очнувшись через мгновение, они неловко отводили глаза и пятились назад или же, завидев его издали, поспешно переходили на другую сторону. Соседки, еще недавно ласково здоровавшиеся и справлявшиеся о здоровье отца, теперь испуганно отворачивались, закрывали руками лица детей и прятали их за своими спинами. Даже владельцы магазинов поспешно захлопывали двери и опускали жалюзи, когда он проходил мимо.

Януш стал изгоем. Между ним и окружавшим его миром образовалась бездонная, пугающая пустота. Находясь среди множества людей, он остался совершенно один. Осиротевший и покинутый, он был брошен на произвол судьбы и, как когда-то предрекал отец, вычеркнут из круга людей, словно в топком болоте увязших в своих суевериях.

Вернувшись домой, Януш подошел к стеллажу с разноцветными бутылочками. Он хотел только одного: увидеть хоть что-то, что поможет ему забыться. Он скользнул взглядом по одной бутылочке, перевел взгляд на другую, третью, но ничего не увидел. Чувствуя, как к горлу подкатывает тяжелый ком, он лихорадочно начал водить глазами по всем подряд, в панике мечась от одного стеллажа к другому. Но это не помогло. Он не увидел ничего. Совсем ничего. Обхватив голову руками, Януш медленно опустился на пол, с ужасом осознавая свою новую жуткую реальность. Он потерял способность видеть сны. И не только наяву. Сны ему больше не снились. Теперь он видел только кошмары. Он действительно был проклят.

С этого момента Януш ночь за ночью переживал чужую боль. Видя агонию тонущего человека, он не просто наблюдал за уходящим под воду. Он испытывал дикий, животный, необузданный, первобытный страх. Ему казалось, что это его охватывает безудержная, бесконтрольная паника, заставляющая тщетно отыскивать опору и цепляться руками за воздух. Что он, погружаясь все глубже, испытывал невыносимое желание сделать глубокий спасительный вдох. Он на себе ощущал, как над его головой смыкается темная, тянущая вниз бездонная пучина, и как многотонная толща воды, обхватывая со всех сторон, до боли сжимает и сдавливает его тело, вытесняя из легких последние живительные крохи воздуха. Ощутив спазм в горле, он вскрикивал, резко поднимался на кровати и, не в силах отдышаться, надолго замирал в безмолвной ночной темноте.

Януш стал бояться засыпать. Ночами он часами сидел, стараясь отогнать сон, но, когда усталость брала верх и глаза закрывались, кошмары снова надвигались на него глухой черной стеной.

Иногда он просыпался не от увиденного кошмара. Среди ночи он вдруг начинал слышать зловещий, похожий на змеиное шипение, шепот. Словно кто-то настойчиво звал его, и, повинуясь этому зову, он, как загипнотизированный, поднимался с постели и отправлялся в долину кошмаров. Его неудержимо влекло туда, словно крохотную металлическую крупинку к мощному невидимому магниту. Придя на темную поляну, он подходил к самому краю ямы и подолгу стоял, всматриваясь в клубящийся над поверхностью черный туман. На него больше не смотрели немигающие красные глаза, и не тянулись сморщенные, корявые руки. Только тягучая, вязкая масса тяжело перекатывалась с места на место, обнажая временами устланное тлеющими углями дно. Яма больше не хотела поглотить его. Она словно чувствовала единую с ним сущность, потому что теперь внутри Януша была собственная долина кошмаров, которая ежеминутно обжигала его изнутри неугасающим пламенем. Спустя некоторое время Януш вздрагивал, приходил в себя и бросался прочь от проклятой ямы, а вернувшись домой, забивался под одеяло и, стуча от страха зубами, клялся самому себе, что больше никогда туда не вернется, но из раза в раз, влекомый неведомой силой, возвращался снова и снова.

С момента гибели отца прошло чуть больше двух недель. Чтобы не чувствовать себя изгоем, Януш больше не выходил на улицу. Он либо бестелесной тенью слонялся по дому, либо неподвижно лежал, уставившись в потолок черными, наводящими на всех страх глазами. Он почти ничего не ел, и Матеушу приходилось прилагать немалые усилия, чтобы заставить его проглотить хоть пару ложек.  

Старый дворецкий не отходил от Януша ни на шаг. Он был единственным, кто оставался рядом с Янушем и, по мере сил, пытался облегчить его страдания. Каждую ночь он сидел у его кровати, глядя, как тот мечется во сне, и, чтобы успокоить, тихонько гладил по голове.  

Так было и в эту ночь. Матеуш по обыкновению сидел у изголовья кровати, перебирая пальцами пряди волос мечущегося в тяжелом забытьи Януша. Не в силах больше выносить его страдания и поняв, что помочь ему ничем не может, дворецкий поднялся и тихонько вышел из дома.

Ночь выдалась душной. В небе, прямо над головой, светили мириады холодных, равнодушных звезд. Вспомнив осунувшееся, бледное лицо Януша, старик сокрушенно покачал головой и тяжело вздохнул. Было уже за полночь, но сон не шел, и, почувствовав, что заснуть все равно не получится, он решил пройтись. Погрузившись в невеселые мысли, Матеуш медленно шел по дороге и сам не заметил, как оказался у местного трактира. Из глубокой задумчивости его вывел тревожный гомон, доносившийся сквозь открытые настежь окна. До Матеуша донесся звук резко поставленной на стол кружки, и подвыпивший голос Вацлава яростно прорычал: 

— Говорю вам! Этот дьяволёнок на всех нас накличет беду. - Из окна послышались одобрительные выкрики присоединившихся голосов. — Он с самого рождения был не такой, как все. И все эти его способности - ничто иное, как бесовское проклятье! 

Гомон нарастал. Полупьяные ловцы галдели, перекрикивая друг друга: 

— Ему здесь не место! Надо избавиться от него. 

Из глубины трактира послышался одинокий голос: 

— Да чего вы так переполошились-то? Он всего лишь ребенок. – Говоривший повернулся к Вацлаву. - И если бы не его отец, ты бы сейчас здесь не сидел.

Гомон усилился. 

— Всего лишь ребенок?! – перекрикивая остальных, взвился Вацлав. – Этот ребенок что ни день таскается в долину кошмаров! Хочешь, чтобы он этих тварей сюда притащил?! Что тогда будет со всеми нами?! – Он ударил пустой кружкой об стол и вскочил на ноги. — Лучше пожертвовать одним, чем погибнут все! Поднимай общину! Нет времени ждать! Если ему так нравится эта яма, туда его и отправим!   

Сердце в груди Матеуша гулко стукнуло. Он побледнел, отшатнулся от окна и что есть сил, насколько позволяли старческие ноги, бросился к дому. 

Прибежав домой, старик рванулся в свою комнату, дрожа от волнения, порылся в шкафу и, наконец, найдя то, что искал, сунул за пазуху. Он стремглав бросился в комнату к Янушу. Срывая с него одеяло, Матеуш впопыхах начал натягивать на него одежду.

— Поднимайся! Тебе нужно уходить! Они идут за тобой.   

Ничего не понимая, все еще не в силах прийти в себя после очередного кошмара, Януш непонимающе бормотал: 

— Куда уходить? Почему? Я ведь не сделал ничего плохого.   

Матеуш остановился на секунду, взял в свои ладони его совсем еще детское лицо и взглянул в недавно почерневшие глаза.

— Ничто не делает людей более жестокими, чем страх за себя.   

Понимая, что видит Януша в последний раз, старик крепко его обнял и прижал к себе. Он хотел задержать его на миг дольше, но, понимая, что времени почти не осталось, отстранился. Сунув руку за пазуху, он вынул небольшой обернутый холщовой бумагой сверток и протянул его Янушу.

— Возьми. Это все, что у меня есть. Понимаю, надолго не хватит, но хотя бы поможет продержаться какое-то время.   

Януш поднял на него глаза. 

— А как же ты? 

Матеуш невесело усмехнулся.  

— Да не нужно мне все это. - Он тяжело вздохнул. — Я уже стар, а с возрастом начинаешь понимать всю никчемность таких вещей.   

Януш порывисто обнял старика, совсем по-детски всхлипнул, сунул в походную сумку деньги и, последний раз взглянув на Матеуша, выскочил из комнаты.  

Он успел отбежать от дома всего на сотню метров, когда ночную мглу осветили горящие факелы. Януш нырнул в растущий неподалеку кустарники, дрожа от страха, затих. Вооруженная топорами и вилами толпа приближалась к дому. Она двигалась, словно средневековая процессия в охоте на ведьм, жаждущая крови и только ей одной понятной справедливости. 

Ввалившись во двор, толпа сгрудилась у входа. Раздались выкрики: 

— Януш! Выходи! 

— Выходи, дьявольское отродье!  

На пороге показался бледный Матеуш. Он обвел глазами искаженные злобой лица. 

— Януш ушел. – Голос Матеуша чуть дрожал, но держался он прямо и решительно. Чтобы сдержать рвавшуюся внутрь толпу, он закрыл собой вход в дом, преграждая дорогу. — Его здесь нет.

Самый воинственный выступил вперед.  

— Мы сами посмотрим, здесь он или нет!   

С этими словами он, чтобы освободить дорогу, оттолкнул старика в сторону. Разъяренная толпа бросилась внутрь дома, переворачивая все вверх дном и обыскивая каждый угол. Не найдя ни души, они высыпали на улицу и столпились во дворе. Неутоленная жажда крови кипела в пьяных головах. Обезумевшая толпа двинулась на Матеуша.  

— Где он? 

Отступая назад, старый дворецкий пытался воззвать к голосу разума.

— Зачем он вам? Вы хотели, чтобы он ушел. Так вы сами видели, что его здесь нет. Что вам еще нужно? 

Вацлав выступил вперед. 

— Ах ты, старый прихвостень! С рождения возился с этим дьяволёнком. - Схватив Матеуша за отворот рубашки, он тряхнул старика.— Где он? Говори!  

Глядя в налитые ненавистью глаза, все еще пытаясь остановить охватившее всех безумие, Матеуш прошептал: 

— Вацлав, умоляю! Ради всего святого, приди в себя! 

Но тот не слышал. Словно дикое животное, почуявшее запах крови, он уже не мог ни остановить себя, ни контролировать.  Склонившись к лицу дворецкого, он яростно прошипел: 

— Последний раз спрашиваю! Где он? - Матеуш молчал.— Ах, так! -  Вацлав оттолкнул старика и посмотрел на него долгим взглядом, будто давая последнюю возможность одуматься. И вдруг подскочили ударил. Резко, без замаха. В живот.  

Боль растеклась по телу. Хватая ртом воздух, Матеуш согнулся пополам и застыл на несколько секунд, не в силах пошевелиться. Чуть отдышавшись, он с трудом выпрямился и посмотрел в потерявшие что-либо человеческое глаза Вацлава. Встретивший его взгляд горел злобой и ненавистью. В глазах плескалась жажда расправы.  

Сделав шаг вперед, Вацлав яростно прорычал: 

— Еще не передумал? - Он занес над дворецким руку. — Говори! 

И, даже не дав времени для ответа, размахнулся и наотмашь ударил старика по лицу. Матеуш покачнулся, сделал пару неверных шагов назад. Обмякшие ноги подкосились, и, потеряв равновесие, старик повалился на землю. Голова с глухим стуком ударилась о бордюр усыпанной гравием дорожки. Матеуш странно всхлипнул, шумно выдохнул и затих. Из-под головы медленно, словно нехотя, начала растекаться теплая темно-бурая лужица. Матеуш не шевелился. Он лежал на земле, неестественно вывернув шею и широко раскинув в стороны руки. Остановившийся взгляд был устремлен в сторону притаившегося за кустом Януша, будто в последний раз предостерегая, чтобы тот бежал как можно дальше и больше никогда не возвращался в это оставленное Богом место.  

Януш оцепенел. Он неподвижно лежал, всем телом прильнув к промокшей от ночной росы траве, и расширенными от ужаса глазами смотрел на неподвижное тело. Мозг отказывался воспринимать разворачивающуюся перед ним картину. Янушу казалось, что он видит очередной кошмар, пусть самый жуткий из всех, которые он когда-либо видел, но все-таки сон. А любой сон рано или поздно обязательно заканчивается, и он верил, что обязательно проснется. Но он не просыпался.

Пролитая кровь всколыхнула толпу. Защитные механизмы, веками выстраиваемые волей и разумом, разом смыло алой волной, и подавляемые животные инстинкты выбрались наружу. Опьяненные кровью ловцы почувствовали свое превосходство. Мнимое могущество молниеносно распространилось в разгоряченных головах, давая осознание власти и безнаказанности. Чувствуя свою силу и не имея достойного сопротивления, они ощущали себя хозяевами жизни, имеющими право вершить правосудие, казнить и миловать.  

Всего лишь несколько часов назад все они были обычными людьми, живущими своей простой жизнью. Но сейчас, находясь внутри толпы, каждый из них потерял собственную личность, став частью единого организма, который хотел одного: крови и разрушения.  

Послышался возглас Вацлава. 

— Сжечь бесовское место!  

С восторгом подхватив эту идею, толпа с гиканьем и улюлюканьем начала таскать к стенам дома сухую солому. Забыв об опасности, Януш вскочил на ноги и рванулся вперед, но, скользнув взглядом по неподвижно лежащему телу Матеуша, снова рухнул на землю. Не в силах остановить творившееся вокруг безумие, он обхватил руками голову.

— Остановитесь! Пожалуйста, не надо! – уткнувшись лицом в сырую траву, глотая слезы, бормотал он. Но его никто не слышал.

Уложив солому по периметру дома, толпа отпрянула. Вперед выступил Вацлав. Оглядев наваленные друг на друга снопы, он удовлетворенно кивнул и поднес зажженный факел. Солома занялась, вспыхнула. Язычки пламени весело заплясали по сухим прутьям, озаряя ярким светом ночную мглу. С каждой минутой набирая силу и разрастаясь, огонь устремлялся вверх. Карабкаясь по стенам, он опутывал их золотисто-красными лентами. Искры сыпались в разные стороны огненной метелью, расцвечивая ночное небо сотнями сверкающих оранжевых звезд. Языки пламени скользили по окнам, накаляя тонкие стекла, и те, не выдержав жара, наконец затрещали и посыпались, впуская нетерпеливый огонь внутрь. Пламя заклубилось огненным вихрем и расплескалось по комнатам. Огненные потоки бились внутри дома, заставляя стены дрожать, наполняли округу глухим мерным гулом.  

Вдруг сквозь треск пожара послышался слабый звон лопнувшего стекла.  И в тот же миг, вылетев через дымовую трубу, вверх взвились разноцветные светящиеся шарики. Замерев на несколько мгновений, они, словно искры праздничного фейерверка, повисли в ночном небе и вдруг, вспугнутой стайкой, рассыпались в стороны. В тот же миг из лопнувших окон черной смолой наружу потекла вязкая, тягучая масса. То скрываясь в языках пламени, то выныривая наружу, она медленно ползла по стенам, оставляя за собой длинный липкий след. Едва коснувшись земли, она разделилась на сотню черных сгустков, и в ночной темноте засверкали красные немигающие глаза.  

По толпе ловцов пробежал ропот. 

— Это же кошмары! 

— Смотрите! Это кошмары! 

Освободившиеся кошмары остановились и подняли вверх головы. Раздувая ноздри, они медленно поворачивались по ветру, к чему-то принюхиваясь. Уловив, откуда исходит будоражащий запах, они медленно повернулись и двинулись к Матеушу. Их что-то неодолимо влекло, и они, словно большие черные крысы, услышавшие звук волшебной флейты, ползли к лежащему на дорожке телу. Окружив неподвижно лежащего старика, они столпились над его головой. Все также принюхиваясь, они склонялись все ниже, пока не уткнулись в разливающуюся на дорожке багрово-красную лужицу и замерли. Вдыхая пьянящий запах, они на несколько мгновений окаменели, но вдруг подняли головы, и на ловцов уставились сверкающие багровые глаза. 

По спинам ловцов пробежал холодок. Поняв, что только что своими руками выпустили на волю армию кошмаров, они накинулись на Вацлава. Послышались недовольные выкрики. 

— Это была твоя идея! 

— О чем ты вообще думал?! 

— Как теперь их ловить?

— Это ты во всем виноват! 

Вацлав затравленно озирался по сторонам. Из хищника он вдруг превратился в жертву, на себе испытывая всю тщетность достучаться до жалости и сострадания разъяренной толпы. 

— Мы же вместе... - бессвязно бормотал он. — Я ведь это ради всех нас... 

Но его никто не слушал. Толпа надвигалась, и под ее натиском он отступал назад. Туда, где вокруг тела Матеуша сгрудились черные дымящиеся чудовища с багровыми, налитыми кровью глазами.  

Кошмары не двигались. Они будто чего-то выжидали. Вонзив острые когти в землю, прижавшись брюхом к траве, они стояли в боевой стойке и, не отводя холодного немигающего взгляда, внимательно наблюдали за людьми.

Толпа продолжала теснить Вацлава. Опасливо оглядываясь, он отступал назад, но увидев, что кошмары уже за спиной, остановился. Один из ловцов выступил вперед. Что есть силы толкнув Вацлава навстречу кошмарам, он зло прошипел: 

— Сам теперь их лови! – И, размахнувшись, ударил. 

Удар пришелся в челюсть. Из рассеченной губы тяжелыми каплями на траву брызнула кровь.  

В ту же секунду кошмары зашевелились. Толпа охнула и в страхе отступила. С глухим шипением, скользя брюхами по земле, кошмары медленно двинулись к Вацлаву. Окружив его со всех сторон, они вновь замерли, не сводя с него багровых немигающих глаз. Словно волк, обложенный флажками, Вацлав стоял и затравленно оглядывался. Кошмары не двигались, но шипение нарастало, и как только оно перешло в протяжный свист, один ринулся вперед.  

Оттолкнувшись от земли короткими крокодильими лапами, кошмар прыгнул Вацлаву на спину и вцепился в шею острыми, словно заточенные кинжалы, зубами. Ловец взвыл, закрутился на месте, пытаясь скинуть с себя повисшее на нем чудовище, но оно вцепилось в него мертвой хваткой. Вацлав заметался из стороны в сторону, бросился на траву и кубарем покатился по земле, все еще надеясь освободиться от прилипшего к нему кошмара, но тот лишь глубже вонзил в него зубы. Поняв, что избавиться от чудовища не получится, ловец смирился и затих, и кошмар, почувствовав обречённость и беспомощность своей добычи, вдруг расцепил клыки и соскользнул вниз. Припав брюхом к земле, он медленно пополз вокруг Вацлава, сделал несколько неторопливых кругов и остановился прямо перед ним. Из ноздрей чудовища черными струями валил густой пар, в багровых неподвижных глазах отражались яркие отблески полыхавшего перед ним пламени. Не отводя от Вацлава тяжёлого взгляда, чудовище смотрело в его перекошенное лицо. Внезапно оно издало высокий, протяжный свист, в высоком прыжке взлетело вверх, вонзило в грудь длинные когти и рвануло в стороны. Раздался хруст ломаемых костей. Вацлав замер, покачиваясь, обернулся, непонимающим взглядом обвел стоящих поодаль ловцов и, как подкошенный, рухнул на землю. И тут же чудовище резким броском запустило руку ему в грудь и тут же взметнуло ее вверх над головой. По толпе ловцов пронесся полный ужаса стон. Поднятая к небу корявая рука сжимала истекающее кровью, все ещё пульсирующее сердце. 

Скаля острые клыки, с которых стекали темно-красные струйки, кошмар повернулся к застывшим ловцам. Обводя их тяжелым взглядом, он подолгу задерживался на каждом из них, будто решая, кто из них будет следующим. Наконец из его груди вырвалось грозное, свистящее шипение, и как по команде кошмары пригнулись к земле и двинулись на испуганных ловцов.     

В толпе начался хаос. Потеряв от страха голову, толпа бросилась врассыпную. В отблесках все еще горящего дома ловцы метались по двору, тщетно пытаясь спастись.  

Кошмары наступали со всех сторон. Выбрасывая вперед иссохшие руки, отталкиваясь от земли короткими изогнутыми лапами, они надвигались на ловцов, словно стая голодных диких собак. Двигаясь медленно и осторожно, они окружали их, загоняя их в плотное кольцо и, наконец, замкнув его, бросились в атаку. 

Обезумев от страха, ловцы пытались бежать, но безуспешно. Кошмары следовали за ними по пятам. Выбрав себе первую жертву, один из кошмаров прыгнул и повис у ловца на спине. Вцепившись корявой рукой ему в волосы, он рванул голову назад и резанул когтями по горлу, выпуская из глотки красный пульсирующий фонтан. Ловец захрипел и, судорожно дернувшись, свалился замертво.  

Нагнав ещё одного, чудовище острыми когтями вцепилось ему в ногу. Ловец вскрикнул и упал. Отчаянно пытаясь высвободиться из стальной хватки, судорожно оглядываясь на сверкающие в темноте багровые глаза, он лихорадочно шарил по земле в поисках оружия. Наткнувшись на брошенный кем-то в суматохе топор, он, развернувшись, саданул обухом по вцепившейся в ногу руке. Кошмар взвыл и ослабил хватку. Вскочив на ноги, ловец поднял топор и, что есть силы, опустил на голову чудовища. Издав слабый шипящий звук, кошмар обмяк и развалился пополам. И тотчас, подобно выстрелившему из-под земли гейзеру, в ночное небо взметнулся столб огня. Темнота вспыхнула ярким красно-оранжевым светом. Прогорев за пару секунд, он угас, превратившись в кучку подернутых пеплом тлеющих углей, которые с тихим шипением ушли под землю. 

Подняв топор вверх, ловец издал победный клич, но уже спустя мгновение перед ним возник еще один. Бросив взгляд на исчезающие в земле угли, кошмар поднял на ловца багровые сверкающие глаза. Несколько мгновений он не двигался, немигающим взглядом рассматривая ловца, и вдруг резко подался вперед и вонзил длинные когти ему в живот. Сухая, сморщенная рука исчезла в теле и дернулась, полоснув ловца изнутри. Ловец замер, взглянул в багровые немигающие глаза и безжизненно повалился на землю. 

Кошмары двигались все быстрее. Отталкиваясь от земли сильными лапами, они взлетали вверх, оставляя за собой в воздухе черный дымящийся след. Вонзая в ловцов когти, облепляя со всех сторон, они висли на них виноградными гроздями. Трава окрашивалась свежей кровью.

Ловцы сопротивлялись, как могли, но в этой схватке у них не было ни малейшего шанса. Время от времени то тут, то там вверх устремлялись огненные гейзеры, но этого было мало. Ничтожно мало. Чудовища были повсюду. Они сновали между ловцами, широко размахивая отточенными лезвиями когтей, с которых ручьями текла липкая, густая кровь.  

Спустя несколько минут во дворе перед сгоревшим домом не осталось ни одной живой души. Удовлетворив жажду крови, кошмары успокоились. Грозное шипение стихло, и вокруг воцарилась глухая, давящая тишина. Только сотни багровых глаз сверкали в кромешной темноте. 

Януш с трудом поднялся с земли и огляделся по сторонам. Не веря своим глазам, он смотрел на дымящееся пепелище, когда-то бывшее его родным домом. Взгляд остановился на лежащем на дорожке Матеуше. Януш всхлипнул и, забыв об опасности, шагнул вперед. Услышав звук, кошмары насторожились, замерли на мгновение и все как один резко повернули к Янушу головы. В абсолютной тишине, не мигая, на него уставились сотни красных немигающих глаз.

У Януша перехватило дыхание. Он судорожно сглотнул и сделал пару осторожных шагов назад. Но, вопреки его ожиданиям, кошмары остались на месте. Еще какое-то время они внимательно рассматривали его, а потом, в последний раз скользнув по нему равнодушным взглядом, расползлись в стороны. Януш оторопел. Сомнений не оставалось. Его признали своим. Не желая в это верить, он замотал головой и начал пятиться назад, стараясь отойти подальше, отгородиться от ползающих тварей, которые так внезапно почувствовали в нем родную кровь. Отступив на несколько шагов, Януш ещё раз окинул растерянным взглядом снующих тут и там чудовищ, чёрное пепелище родного дома, развернулся, и, что есть силы, бросился прочь от этого места, ставшего новой долиной кошмаров.

VI Януш ч.4

Януш не знал, сколько бежал. Гонимый страхом, он потерял счет времени и опомнился только когда первые лучи стали золотить верхушки деревьев. Лишь тогда он остановился и торопливо огляделся. Вокруг него шумел лес. Повинуясь годами выработанной привычке, ноги привели его именно сюда. Еще раз оглядевшись и поняв, что в безопасности, Януш остановился. Тяжело дыша, он в изнеможении опустился на землю и устало прислонился спиной к стволу дерева. Взгляд остановился в одной точке, и Януш застыл в странном оцепенении. Он понимал, что сейчас должен оплакивать смерть Матеуша, но не мог. После событий последних дней и особенно прошлой ночи он будто эмоционально замерз, утратив способность смеяться или плакать. Он чувствовал, что в его некогда цветущей душе, теперь простиралась безводная пустыня, и ему казалось, что никогда на этой выжженной земле ничего зацвести уже не сможет.

Наконец Януш нашел в себе силы подняться. Он уже собрался было сделать шаг, но вдруг застыл на месте. Сознание прошила ранящая сердце мысль: идти ему некуда. Он повернулся в одну сторону, в нерешительности потоптался на месте, свернул в другую и, поняв, что направление теперь значения не имеет, просто пошел вперед.

Убитый горем, в одночасье потерявший все, что имел, он брел, куда глаза глядят. Столкнувшись с бесконтрольной человеческой ненавистью, он опасался людей и не доверял им, поэтому оставался в лесу, питался тем, что найдет, а когда садилось солнце, останавливался для отдыха. Матеуш оказался прав. Деньги ему действительно пригодились. Только не для того, чтобы купить еды. Их он использовал как бумагу для розжига костра, чтобы согреться долгими, ставшими вдруг такими холодными ночами.

Его по-прежнему одолевали кошмары. Закрывая глаза и проваливаясь в сон, он все также испытывал панический страх, который заставлял его вскакивать среди ночи, озираться по сторонам, и потом, сидя в оцепенении, подолгу смотреть на догорающие угли костра. Только теперь рядом не было Матеуша, который мог бы его успокоить и погладить по голове.

Понимая, что один не выживет, он, вопреки своим опасениям, все-таки попытался примкнуть к людям. Только вот люди принимать его не желали. Завидев грязного изможденного подростка люди брезгливо морщились, а при взгляде в его жуткие черные глаза пугались, отворачивались и, украдкой озираясь, спешили прочь. Януш переходил из деревни в деревню, слонялся от одного городка к другому, но усилия его были тщетны. Мир отверг его. Он остался один, и не было ни единой души, которая бы ему помогла или посочувствовала.

Не найдя понимания среди людей, Януш отправился туда, где любой, как его учили, может найти успокоение - в костел. Найдя старый костел, он поднялся по ступеням и открыл тяжелую дверь. В лучах заходящего солнца перед алтарем, сжимая в руках четки с небольшим распятием, на коленях стоял старенький ксёндз. Чтобы не прерывать молитву, Януш присел на скамью и стал терпеливо ждать. Священник молился долго. Глядя на него, Януш тоже молитвенно сложил ладони и, подняв глаза к висящему на стене распятию, отчаянно просил, чтобы нашелся хотя бы один человек, который не испугался бы его, а пожалел и посочувствовал.

Солнце почти село за горизонт. Его последние лучи медленно угасали, погружая костел в полумрак. Священник, наконец, поднялся с колен и, увидев сидящую на скамье одинокую фигурку, подошел к Янушу.

— Ты что-то хотел, сын мой?

Януш сидел, низко опустив голову. Он пытался собраться с мыслями, но нужные слова все не приходили, и он молчал, не зная, как начать. Наконец он решился, глубоко вздохнул и поднял на ксёндза черные глаза.

Улыбка сползла с губ священника. Кровь отхлынула от лица, и оно приобрело молочно-белый оттенок. Помертвевшие губы шевелились в попытке что-то сказать, но с них не слетало ни единого звука. Расширившимися от ужаса глазами он смотрел на Януша.

— Дьявол! - наконец выдохнул он.

Не сводя с Януша широко распахнутых глаз, дрожащими руками выставив перед собой распятие, он отступал назад. Неуверенно переставляя непослушные ноги, он зацепился за ножку скамьи и упал. Януш вскочил и бросился к нему, чтобы помочь подняться, но священник, прикрываясь распятием, только отползал назад, непрестанно повторяя:

— Изыди, Сатана! Изыди!

Глядя на бьющегося в панике ксендза, Януш неподвижно стоял и смотрел, как рушится его последняя надежда быть принятым в мире людей. Постояв еще немного, он молча повернулся и вдоль длинных рядов деревянных скамей обреченно двинулся к выходу. Выйдя за дверь, он услышал звук поспешно поворачивающегося в замочной скважине ключа, будто кто-то невидимый раз и навсегда отрезал ему возможность снова сюда вернуться. Спустившись с крыльца, Януш вновь повернулся. Подняв голову, он долго смотрел на чётко очерченный в ночном небе крест. Наконец, он опустил глаза и тихо произнес:

— Теперь от меня отказался даже ты.

В последний раз взглянув на закрывшиеся перед ним двери, он развернулся и устало зашагал прочь.

Он не знал, сколько шел. Он давно потерял счет времени. Измученный болью чужих людей, выливающуюся на него каждую ночь горьким потоком, Януш ощущал смертельную усталость. Он был лишен того, что может позволить себе каждый: спокойно закрыть глаза и провалиться в глубокий успокаивающий сон. Все, что ему оставалось, это идти вперед. И он шел. Без цели и направления. Брел вперед, с трудом переставляя уставшие ноги, даже не представляя, где и когда закончится этот путь. Неожиданно он обнаружил, что стоит на обочине автострады. Поняв, где находится, он горько усмехнулся.

— Что ж! Наверное, так будет лучше…

Не имея больше сил и не видя смысла продолжать такую жизнь, он застыл в ожидании. Вдали мелькнул свет приближающихся фар. Дождавшись, когда машина подъедет совсем близко, он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и шагнул вперед.

VI Януш ч.5

Разорвав ночную тишину визгом тормозов, машина остановилась в нескольких сантиметрах от Януша. В глаза ударил ослепляющий яркий свет. Огласив ночную темноту крепким словцом, из машины выскочила крепкая боевая женщина. С угрожающим видом она обогнула капот.

— Ты что же это делаешь, паршивец?! – начала она, но увидев сидящую на асфальте худенькую фигурку подростка с измождённым мертвенно-бледным лицом, осеклась. — Ты откуда здесь взялся? - уже совсем другим тоном спросила она.

Глядя куда-то в сторону, Януш молчал.

— Эй! С тобой все хорошо? – Женщина тронула Януша за плечо, но он снова не ответил.

Женщина усмехнулась.

— Интересно получается! Значит, под машины ты бросаться хочешь, а объясниться – нет? Ну-ка, посмотри на меня! – Она склонилась к Янушу, взяла в ладони его лицо и повернула к себе. Все так же, не произнося ни слова, он медленно поднял на нее черные глаза.

Женщина охнула, отдернула руки, отшатнулась и попятилась.

— Господи святый!

Януш поспешно прикрыл глаза рукой.

— Простите, пани. Я не хотел вас пугать. - Он снова отвернулся и чуть слышно выдохнул: — Просто поезжайте дальше.

— Ну уж нет, милый! Так дело не пойдет! - Женщина взяла себя в руки и теперь была настроена более чем решительно. — Ты здесь откуда? Где твои родители?

Януш опустил голову. Перед глазами промелькнуло лицо падающего в черную яму отца, охватившие дом языки пламени и лежащее на земле бездыханное тело Матеуша. В глазах защипало.

— У меня больше никого нет! – Януш всхлипнул, и, вдруг, не в силах больше сдерживаться, разрыдался.

Он плакал долго и безутешно, словно вся боль, обида и непонимание, скопившиеся за последние пару месяцев, вдруг выплеснулись наружу. Сидя на асфальте и заливаясь слезами, он что-то бессвязно бормотал о гибели отца, о сгоревшем доме, о смерти Матеуша и о людях, которые теперь его боятся. Он был похож на волчонка, голодного, брошенного, одинокого и несчастного, затравленного лишь потому, что имел несчастье в стае собак родиться волком.

Сидя вместе с ним на асфальте, слушая его сдавленные рыдания и бессвязные слова, женщина тихонько гладила его по голове. Понемногу Януш успокаивался и приходил в себя, словно человеческое участие этой незнакомой женщины стало для него живительным эликсиром, давшим новые жизненные силы.

Услышав, что дыхание стало ровным, женщина сокрушенно спросила:

— У тебя действительно никого нет?

Януш помотал головой.

— Совсем никаких родственников?

— Совсем.

Она покачала головой и озадаченно потерла лоб.

— В полицию тебя надо отвезти. Пусть разбираются, что с тобой делать.

Януш невесело усмехнулся.

— А есть смысл? Вариантов у меня немного. Если родных нет, остается только приют. Но там будет только хуже. Дети гораздо более жестоки, чем взрослые. Так что лучше мне не станет.

Женщина вздохнула.

— Тебя как звать-то?

— Януш.

Она потрепала его по голове и улыбнулась.

— По-нашему Ванечка значит. (Прим.ав.: Януш - польская форма еврейского имени Йоханес. Существует в разных языках: русском - Иван, английском - Джон, немецком - Йохан, французском - Жан и т.д.)

Женщина напряженно молчала, что-то обдумывая. На ее лице попеременно отражались то жалость, то сомнение. Наконец, будто решившись на что-то, она быстро поднялась.

— Ну-ка, пойдем.

Подойдя к машине, она начала доставать из забитого до отказа багажника дорожные сумки. Затем открыла заднюю дверь кроссовера и скомандовала:

— Ложись на пол.

Януш непонимающе смотрел на нее.

— Что Вы хотите сделать?

Женщина усмехнулась.

— Забрать тебя с собой. - Взглянув на застывшего в изумлении Януша, она пожала плечами. — Ты же сам сказал, выбор у тебя небольшой. Так что решай, что лучше: ко мне или в приют.

Януш не стал раздумывать. За последние пару месяцев эта женщина оказалась единственным человеком, который от него не отвернулся. Останься он здесь, его ждало бы пугающее одиночество и неминуемая смерть. Поэтому он поспешно лег на пол между сиденьями. Женщина взглянула на неудобно согнутые ноги и сокрушенно вздохнула.

— Извини, но придется потерпеть неудобства.

Накрыв его стареньким покрывалом, она поставила сверху выгруженные из багажника дорожные сумки, полностью заполнив все свободное пространство и уставив ими заднее сиденье. Окинув плоды своих трудов критическим взглядом, она деловито поинтересовалась:

— Ты там как?

Снизу раздался глухой звук:

— Нормально.

— Только не вздумай уснуть!

Снизу послышался слабый вздох.

— Об этом можете не волноваться. Мне нельзя спать.

Женщина приподняла бровь, но вдаваться в подробности не стала, решив, что с этим разберется потом.

Обойдя машину, она села за руль и взглянула в зеркало.

— Что ж ты делаешь-то?! – обратилась она к собственному отражению, шумно выдохнула и поспешно, чтобы не дать себе возможности передумать, нажала на газ.

Через полчаса вдали показались огни польско-белорусской границы. Подъезжая к контрольно-пропускному пункту, женщина глубоко вдохнула и коротко бросила Янушу:

— А теперь не шевелиться, не кашлять и не чихать! - Она промокнула салфеткой покрывшийся от волнения испариной лоб. - И желательно не дышать, - себе под нос добавила она.

Машина остановилась перед шлагбаумом. Подошедший сотрудник поста вежливо поздоровался и забрал документы. Проведя первичную проверку и не найдя ничего предосудительного, он поднял шлагбаум и пропустил машину вперед.

Пристроившись за парой стоящих впереди автомобилей, женщина терпеливо ждала. Вид у нее был абсолютно спокойный. Скорее даже безмятежный. Ожидая своей очереди, она выстукивала на руле мотив льющейся из динамиков мелодии, и, глядя на ее беззаботное выражение лица, никому бы в голову не пришло, что сейчас от страха у нее перехватывает дыхание, а по спине стекает холодный пот. Дождавшись своей очереди, она остановилась на стоп-линии и, прихватив паспорт, уверенной походкой отправилась к окошку для прохождения пограничного контроля. Получив необходимые отметки, она снова села в машину и медленно двинулась вперед. Продвигаясь в зону таможенного контроля, она, едва шевельнув губами, снова предупредила:

— Не двигайся. И не спи.

Ответом ей была тишина. Януш осторожно промолчал. “Смышленый пацан”, - усмехнулась женщина.

Въехав в зону таможенного контроля, она снова остановилась. Увидев знакомое лицо, подошедший сотрудник слегка улыбнулся и едва заметно кивнул. Женщина передала ему документы на машину и улыбнулась в ответ. Таможенник задавал стандартные вопросы. Со спокойствием, которому позавидовал бы буддистский монах, она давала ответы и невозмутимо смотрела ему в глаза. Ограничившись устным опросом, таможенник поставил печать, пожелал счастливого пути и вернул документы.

Всю дорогу к белорусскому контрольно-пропускному пункту, она пыталась унять дрожь в похолодевших пальцах. Подъехав к пограничному контролю, она уже полностью овладела собой и придала лицу прежнюю безмятежность. Без лишних вопросов получив отметки о въезде в страну, она села за руль и двинулась в зону досмотра автомобилей.

Увидев направляющегося к ней таможенника, женщина, сохраняя на губах беспечную улыбку, в сердцах выдохнула:

— Вот черт! Как назло, самый дотошный попался.

Увидев ее, таможенник широко улыбнулся.

— Доброй ночи, Александра Кузьминична, - он приветливо кивнул. — К дочке ездили?

Женщина улыбнулась в ответ.

— Здравствуй, Николай. К ней, конечно.

— Частенько вы к ней, - молодой человек забрал протянутые ему документы.

Александра Кузьминична кивнула.

— Раз в три месяца выбираюсь. Хочу видеть, как внуки растут. - Она усмехнулась. — Со своей работой не заметила, как дочь выросла. Так хоть на внуков посмотрю.

Таможенник понимающе кивнул и приступил к осмотру.

— Что-нибудь запрещенное везете?

— Ты же знаешь, что нет.

Таможенник снова улыбнулся:

— Так порядок такой! - Он окинул взглядом машину. — Багажник откройте, пожалуйста.

Женщина вышла из машины и притворно проворчала:

— И не совестно тебе пожилого человека гонять? Знаешь ведь, что там ничего нет.

Таможенник так же притворно вздохнул.

— Знаю. Но порядок есть порядок.

Обогнув машину, она открыла багажник. Он был пуст.

— Видишь? – Она покачала головой. - Только зря бабушку гонял.

Таможенник хохотнул.

— Эта бабушка мне еще фору даст!

Хлопнув крышкой багажника, Александра Кузьминична вернулась и села на водительское сиденье. Таможенник через окно заглянул в салон.

— А это что за сумки?

Женщина оглянулась на расставленные на заднем сиденье баулы.

— Детские вещи. - Она повернулась, расстегнула молнию на одной из сумок и вытащила пару ползунков. — От внуков остались. Дочь выбросить собралась, а у меня рука не поднимается. Вот, к себе везу. - И она, аккуратно сложив ползунки, вернула их на место.

Таможенник удивленно поднял на нее глаза.

— А в багажник тогда чего их не положили?

Женщина снисходительно покачала головой.

— Так не девочка я уже! Тяжело мне нагибаться-то. А с сиденья все полегче достать будет.

Таможенник понимающе кивнул. Закончив оформление документов, он шлепнул печать и вернул их владелице.

— Счастливого пути!

Забрав документы, Александра Кузьминична улыбнулась и помахала на прощанье рукой.

— До свидания. Даст Бог, месяца через три свидимся.

Стараясь перевести дыхание, и все еще не веря собственной удаче, она двинулась к выезду с территории пропускного пункта. Подъехав к последней стоп-линии, она притормозила. Увидев знакомые номера, сотрудник поста, приветливо махнул рукой. Сверив все необходимые отметки о пройденном контроле, он вернул документы и открыл шлагбаум, открывая ей путь. Борясь с непреодолимым желанием вдавить педаль газа в пол, женщина медленно тронулась с места. Метров через двести нервы все-таки сдали, и она дала по газам. Двигатель взревел и, набирая скорость, автомобиль рванул в ночную мглу.

Пограничник взглянул ей вслед, покачал головой и усмехнулся.

— Вот ведь лихая тетка!

Отъехав на безопасное расстояние, она остановилась. Выйдя из машины и открыв заднюю дверь, она сняла с Януша нагруженные сумки.

— Можешь вставать. Ехать осталось недолго, но тебе лучше сесть по-человечески. А то, наверное, задеревенел уже весь.

Януш с трудом поднялся, распрямляя затекшую спину. Послушно сев на заднее сиденье, он уткнулся лбом в окно.

— Можешь вздремнуть пока, если хочешь, - предложила она.

Януш ничего не ответил, только отрицательно помотал головой.

Спустя пару часов, машина остановилась у добротного деревенского дома. Женщина вышла из машины и открыла заднюю дверь.

— Выходи. Приехали.

Януш вышел из машины и в нерешительности остановился. Женщина бодро пошла вперед, но, дойдя до крыльца, обернулась.

— Ты до утра там стоять будешь? Заходи давай!

Януш сделал пару шагов, зачем-то оглянулся, словно ища поддержки, и медленно направился к дому. Дождавшись его на пороге, женщина открыла дверь. Взглянув на переминающегося в нерешительности подростка, она улыбнулась.

— Не бойся. Тебя здесь никто не съест. - И тихонько подтолкнула внутрь.

Проводив его в комнату, она по-хозяйски распорядилась:

— Ты тут осмотрись пока, а я придумаю что-нибудь насчет еды, - и, оставив Януша одного, скрылась за дверью.

Януш огляделся. Он стоял посреди просторной комнаты, одна из стен которой была увешана старыми фотографиями. Он подошел ближе. Со снимков на него смотрели незнакомые лица, большинство из которых были одеты в полицейскую форму. Заинтересовавшись, Януш медленно двинулся вдоль стены.

Спустя несколько минут, в комнату вошла хозяйка дома. Присев на диван, она внимательно наблюдала за Янушем. Он с интересом рассматривал висящие в рамках фотографии. Дойдя до одной из них, он остановился, как вкопанный, и в изумлении широко раскрыл глаза. Со снимка на него смотрела еще совсем молодая девушка в форменном кителе. В ней Януш без труда узнал свою спасительницу. Не веря своим глазам, он медленно повернулся к сидящей на диване женщине.

—Вы из полиции?!

Женщина улыбнулась.

— У нас это называется милиция. - Она поднялась и привычно отрапортовала: — Следователь по особо важным делам, подполковник Никишина. - Забавляясь реакцией потерявшего дар речи Януша, она снова опустилась на диван и добавила: — В миру Александра Кузьминична.

Януш оторопело хлопал глазами.

— Подождите…. Если вы из полиции, тогда как же... - его голос затих, и вопрос повис в воздухе.

— Как я могла пойти на преступление? Ты это хотел спросить? - Она пожала плечами. — А что, по-твоему, мне оставалось делать? Бросить тебя на дороге, чтобы ты дождался другую машину? - Она задумалась на минуту и вздохнула. — Закон - это всего лишь свод правил, которые придумали для того, чтобы люди могли существовать друг с другом. Но кроме него есть еще и совесть. А она, знаешь ли, очень интересная штука! Стоит совершить малейшую оплошность, и она будет напоминать тебе о ней до конца твоих дней. Поэтому на сделки с ней лучше не идти, - она снова вздохнула, — если, конечно, хочешь умереть со спокойной душой.

Помолчав немного, она живо поднялась.

— Ладно. Хватит пустых разговоров. Пойдем-ка лучше поедим. - И, взяв Януша за руку, повела на кухню.

На столе стояла большая, дымящаяся тарелка наваристого борща, возле которой лежали крупно нарезанные ломти хлеба. Питаясь лишь тем, что найдет в лесу, Януш уже и забыл, как выглядит нормальная человеческая еда. При виде стоящей на столе тарелки в животе прокатился болезненный спазм и желудок жалобно заурчал. В миг забыв о приличиях и хороших манерах, Януш бросился к столу и накинулся на еду. Не в силах дождаться, когда остынет, он поспешно глотал ложку за ложкой, обжигался, с шумом втягивал в себя воздух, и, утирая выступающие от жара слезы, поспешно запихивал в рот куски хлеба. Женщина сидела напротив, смотрела на Януша и сокрушенно качала головой.

— Господи! – Она смахнула навернувшиеся на глаза слезы. — Оголодал-то как!

Подождав, когда Януш утолит первый голод, она осторожно поинтересовалась:

— Я все хотела спросить. Ты откуда так хорошо русский знаешь?

Не в силах оторваться от еды и откусывая внушительный кусок хлеба, с набитым ртом Януш пробубнил:

— Меня Матеуш научил. У него мама русская была. - Перехватив непонимающий взгляд Александры Кузьминичны, он с трудом проглотил до конца не пережеванный кусок и пояснил: - Матеуш - это наш двор.... - Януш осекся. “Дворецкий”, несомненно, вызовет слишком много вопросов. — Мой дедушка, - нашелся он.

От опытного следовательского слуха не укрылась эта заминка, но спрашивать женщина ничего не стала, решив, что всему свое время.

Тарелка опустела. Януш отложил ложку и устало откинулся на спинку стула.

— Спасибо, пани Саша.

Женщина удивленно приподняла бровь и улыбнулась.

— Ну, надо же! Пани Саша... Так меня еще никто не называл.

Януш сидел, не шевелясь. После переживаний этой безумной ночи, глаза начали предательски слипаться. Как он ни старался их открыть, они закрывались снова и снова. Видя его безуспешные попытки побороть сон, женщина усмехнулась.

— Иди ложись. Я постелила тебе в соседней комнате.

Януш с трудом разлепил отяжелевшие веки и из последних сил помотал головой. — Мне нельзя спать, - слова давались ему с трудом.

Женщина нахмурилась.

— Уже второй раз от тебя эту чушь слышу! Что значит нельзя спать?! Все люди спят. И животныетоже. Или ты инопланетянин какой?

Януш снова замотал головой и тихо попросил:

— Тогда можно я лягу где-нибудь во дворе? Не хочу Вас пугать.

Женщина встала, оперлась руками о край стола и строго посмотрела на Януша.

— Что еще придумаешь?! Ну-ка марш в кровать, пока я тебя силком туда не затолкала!

Не имея сил ни спорить, ни что-либо объяснять, Януш послушно поднялся и пошел в комнату. С трудом раздевшись, он упал на кровать и моментально провалился в глубокий сон.

Ночью пани Сашу разбудил нечеловеческий крик. Соскочив с постели, она вбежала к Янушу в комнату. Уставившись в стену ничего не видящим взглядом, весь покрытый холодной испариной, Януш сидел на кровати и тяжело дышал. Медленно переведя на нее черные глаза, он тихо, будто прося прощения, прошептал:

— Я же говорил, мне нельзя спать.

Пани Саша бросилась на кухню, налила в миску воды и вернулась в комнату. Сев на кровати возле Януша, она приложила ладонь к его лбу, чувствуя, как от него исходит обжигающий руку жар. Всплеснув руками, она вскочила, собираясь бежать за лекарствами. Схватив за руку, Януш ее остановил.

— Не надо. Это не поможет. Пожалуйста, просто посидите со мной.

Женщина снова опустилась на кровать. Так же, как когда-то Матеуш, она сидела возле Януша, прикладывая к пылающему лбу смоченное водой полотенце, и тихонько гладила его по голове.

Януш приподнялся на кровати.

— Пани Саша, простите меня. - Он отвел глаза в сторону. — Не нужно мне было ехать с вами. - Он снова взглянул ей в глаза и решительно произнес: — Я завтра уйду и не буду больше вас беспокоить.

Женщина нахмурилась.

— И куда это ты собрался в чужой стране без денег и документов?! - Она взяла Януша за плечи и ласково, но решительно уложила его обратно на подушку. — Нет уж, милый! Теперь, хочешь ты этого или нет, придется тебе остаться у меня. - И даже не дав Янушу возможности запротестовать, добавила: — Да и куда же я тебя отпущу такого болезного?!

Януш все-таки попытался возразить.

— Но как же ….

— В этой деревеньке всего три дома, - пресекла его попытки Александра Кузьминична. — Кричи, сколько душе угодно. Соседи все равно не услышат. А я привыкшая. Не такого на своем веку повидала.

Чтобы скрыть навернувшиеся слезы, Януш отвернулся и закрыл глаза.

— Спасибо вам, - он проглотил подкативший к горлу ком.

Не желая его смущать, женщина поднялась.

— Ну вот и славно. - Она повернулась и направилась в свою комнату. Уже дойдя до двери, она вдруг оглянулась. — И прекрати уже “выкать” наконец! Не люблю условностей.

VI Януш ч.6

Януш остался. Идти ему, действительно, было некуда. Нелегально покинув страну, он растворился в одном государстве, но так и не появился в другом. Теперь он стал человеком-призраком, который существовал наяву, но не присутствовал ни в одной базе данных. Но его это совершенно не заботило. Все, что ему было нужно, это опомниться после пережитого и найти в себе силы жить дальше.

Понемногу Януш приходил в себя. Живя под крылом этой доброй, заботливой женщины, он понемногу оттаивал, так же как вековые льды неизбежно тают под теплыми лучами весеннего солнца. Он свыкся со своим положением. Хочешь ты этого или нет, но даже если ты находишься в самой жуткой ситуации, но она продолжается долгое время, в конце концов, она становится для тебя нормой. Так случилось и с Янушем. Ему по-прежнему снились кошмары. Но теперь, как бы это дико и страшно ни звучало, это стало для него нормой. Он больше не кричал по ночам. Мало-помалу он научился справляться с надвигающимися на него ночными призраками. Когда его с головой накрывал неуправляемый страх, где-то в глубине сознания возникало четкое понимание, что все это нереально, и это осознание помогало ему успокоиться и пережить очередную ночь.

Он жил у пани Саши уже чуть более двух недель, но за это время так ни разу и не вышел из дома. Натерпевшись от людей, он не хотел встречи с ними, поэтому не спешил покидать свое убежище. Здесь он чувствовал себя в безопасности, будто бы по периметру стен очертил невидимые границы, которые не пересекал сам и встал бы грудью, если бы кому-то пришло в голову их нарушить.

Но время лечит. Спустя какое-то время Януш решился-таки выйти на улицу. Сделав круг по двору, он зашел в сарай. Среди хранящихся инструментов и кучи нужных и ненужных вещей он увидел старенький велосипед. Обрадовавшись находке, Януш вытащил его во двор. Он пытался разобраться, есть ли хоть малейшая возможность вернуть его к жизни, когда за его спиной раздался удивленный голос.

— Батюшки ты мои! Ты кто ж такой будешь?! И откуда в наших краях взялся?

Януш резко обернулся. Перед ним стоял щуплый дедок. Он улыбался широкой улыбкой и с любопытством его разглядывал. Вид у деда был такой добродушный, что Януш забыл об осторожности и посмотрел ему в глаза. Улыбка тотчас сползла с лица деда. Не сводя с Януша испуганных глаз, он начал отступать назад, мелко крестясь.

— Свят-свят-свят!

Януш поспешно отвернулся. На глаза навернулись слезы. Не выходя из своего убежища и не видя реакции людей, он уже забыл, каково это сознавать, что к тебе не испытывают никаких чувств кроме страха. Общаясь все эти дни с пани Сашей, он почти поверил, что снова стал нормальным. Ему даже начало казаться, что он ничем не отличается от других, и все, что с ним произошло, не более чем недоразумение. И вот сейчас один единственный взгляд вернул все к отправной точке.

На крыльце показалась Александра Кузьминична. Бросив взгляд на пятящегося деда и прикрывшего глаза Януша, она вмиг сообразила, что произошло. Она устремила на деда недобрый взгляд.

— Принесла тебя нелегкая с утра пораньше! И чего не спится тебе, а?!

Шепнув Янушу что-то на ухо и дождавшись, пока тот войдет в дом, женщина подошла к забору, возле которого крутился дед. Распираемый любопытством, он был похож на маленькую собачку, которая уже почуяла лакомый кусочек, и теперь готова на все, чтобы получить свою маленькую порцию счастья. Повиснув на заборе, он не сводил с женщины пытливых глаз.

— Слышь, Кузьминична! А это кто?

— Племянник, - не моргнув глазом, соврала она. — Внучатый.

Дед хитро прищурился.

— Это откуда у тебя вдруг племянник взялся?! Сколько лет бок о бок живем, никогда ни о каком племяннике не слышал.

Женщина смерила деда холодным взглядом.

— А я должна тебе про всю свою родню докладывать? Со стороны зятя это родственник. Еще вопросы есть?

Судя по неугасающему блеску в глазах деда, вопросы у него были. Придвинувшись вплотную к Кузьминичне и понизив голос, дед опасливо прошептал:

— А чего он у тебя жуткий такой?

Не сводя с деда сверкающих гневом глаз, Кузьминична медленно, тщательно выговаривая каждый слог, произнесла:

— Жуткий здесь только один человек. Это - ты. А он нормальный.

— А с глазами у него что? - не унимался дед. Глаза-то у него явно ненормальные. - Дедок поежился. — Нечеловеческие какие-то.

— Болезнь у него глазная, - замозабвено врала Кузьминична. - Врачи ему покой прописали. Вот и привезла его сюда, подальше от людских глаз. Так вот ведь беда! Ты нарисовался! - Женщина железной хваткой взяла деда за воротник. — Митрич, предупреждаю тебя. Если ты мне пацана обидишь, я тебя в асфальт закатаю. - Она тряхнула дедка так, что голова у него мотнулась из стороны в сторону. — Понял меня?

Митрич испуганно моргнул.

— Да понял, понял!

Кузьминична ослабила хватку, выпуская деда. Судорожно сглотнув, он поправил воротник. Инстинкт самосохранения подсказывал, что пора убираться подобру-поздорову, но любопытство взяло верх.

— А как племянника-то звать?

Женщина нетерпеливо выдохнула:

— Януш. У тебя всё или будут еще вопросы?

Решив больше не испытывать судьбу, дед помотал головой. Еще раз заглянув в окна, словно пытаясь высмотреть в них загадочного племянника, дедок повернулся и поспешил к дому.

На следующее утро, едва проснувшись и наскоро позавтракав, Митрич припустил к дому Кузьминичны. Он чувствовал себя так, как чувствует мальчишка, когда в его Богом забытый городишко вдруг неожиданно приехал заезжий цирк-шапито. Подгоняемый любопытством, он семенил к дому Кузьминичны и через пару минут уже отирался возле ее забора. Януш, как и вчера, сидел у сарая, осматривая велосипед, и безуспешно пытался вернуть на место слетевшую цепь. Увидев его, дед чуть не подпрыгнул от радости.

— Ну, здравствуй, Януш!

Януш осторожно повернулся. Узнав вчерашнего посетителя, он, не поднимая глаз, вежливо, но без всякого энтузиазма ответил:

— Джень добры, пан.

— Эээээ…., - разочарованно протянул Митрич, - так ты по-русски вообще не говоришь, что ли?

Януш отрицательно мотнул головой. Признаваться, что он знает русский, не хотелось. Людям он не доверял и общаться с ними не хотел, а незнание языка моментально сводило любые разговоры к нулю. Но, вопреки ожиданиям Януша, дед даже не собирался убираться восвояси. Окинув опытным глазом слетевшую цепь, он со знанием дела покачал головой.

— Нет, милок. Так у тебя ничего не получится.

Он взял с земли гаечный ключ, ловко подкрутил пару гаек на колесе, поставил велосипед перед Янушем и сделал приглашающий жест.

— Ну вот. Пробуй.

Януш недоверчиво взял из рук Митрича руль, осторожно сел на велосипед и сделал пару кругов по двору. Тот работал как часы. Подъехав к деду, Януш посмотрел на него и улыбнулся.

— Дзэнкуе.

Дед почесал затылок.

— Это спасибо что ли? Ну, так ты обращайся, если что. - Дедок тоже смотрел на Януша и улыбался. В упор рассматривая его черные глаза, он похлопал его по плечу и наконец произнес: - Знаешь, если присмотреться, не такой уж ты и страшный.

Януш снова улыбнулся. Ему хотелось чем-то отблагодарить деда, но у него ничего не было.

На пороге дома показалась Кузьминична. Увидев Митрича, она нахмурила брови.

— Опять ты?! Тебе что, медом здесь намазано?!

Митрич поспешно выскочил за забор.

— Ну, что ты злишься опять?! Я как лучше хотел. Вон, велосипед племяннику твоему починил.

Увидев довольно разъезжающего по двору Януша, она смягчилась.

— Ладно. Прощу на этот раз. - Кузьминична взяла в руки топор, поставила чурбак на колоду и замахнулась. — Но про асфальт ты ведь помнишь, верно? - Топор с глухим стуком расколол чурбак пополам.

Митрич поежился.

— Да помню-помню я.

— Вот и хорошо, - Кузьминична поставила на колоду еще один чурбак, резким движением раскалывая его на части.

Митрич продолжал висеть на заборе и, как завороженный, наблюдал за Кузьминичной. Глядя на нее масляными глазкам, он вдруг залебезил.

— Слышь, Кузьминична! Заглянула бы ты ко мне вечерком на чай, что ли? Скучно поди все время одной-то, а?

Держа в руке еще не расколотое полено, Кузьминична выпрямилась.

— На чай, говоришь? - Подбросив полено в руке, она сделала шаг навстречу дедку. — А тебе не боязно такие предложения делать? Женщина я темпераментная. - Она подбросила полено еще раз. — Да и вспыльчивая! - Полено полетело в сторону Митрича и с треском врезалось в забор.

От страха дед побелел и присел на обмякших ногах.

— Ну, что ты! Что ты! - Он чуть приподнялся и взглянул на Кузьминичну поверх забора. — Я же как лучше хотел.

— Будет лучше, если ты со своими предложениями домой отправишься. - Она взяла еще одно полено. — А то, не ровен час, несчастный случай с тобой может приключиться.

— Понял-понял, - примирительно выставив вперед руки, пробормотал Митрич и засеменил в сторону дома. Отойдя на безопасное расстояние, он обернулся, взглянул на ловко орудующую топором Кузьминичну и мечтательно протянул:

— Ммммм… Огонь - баба!

Все еще не придя в себя от полученного предложения, Кузьминична яростно колола дрова. Внезапно остановившись, она в сердцах отбросила топор в сторону и смачно сплюнула.

— Тьфу ты! Вот ведь кобель похотливый! По молодости ни одной юбки не пропускал. Думала, повзрослеет - остепениться. Да куда уж там! Дед ведь уже, и все туда же! Правду говорят: горбатого могила исправит. - И, все еще негодуя, пошла в дом.

С интересом пронаблюдав развернувшуюся картину, Януш посмотрел вслед удаляющемуся деду и спрятал лукавую улыбку.

Вечером, когда стемнело, Януш подошел к Кузьминичне.

— Пани Саша, у тебя есть стеклянная банка с крышкой?

— Есть, конечно. Вон, в погребе их целая куча. А тебе зачем?

— Да так… - Януш неопределенно улыбнулся. — Сюрприз хочу сделать.

Спустившись в погреб, он взял банку, деловито проверил, плотно ли прилегает крышка, прихватил свою дорожную сумку и тихонько выскользнул из дома.

Утром Януш отправился к дому Митрича. Дедок сидел на крыльце, подставив лицо солнцу, и сладко щурился. Он был похож на кота, вдоволь наевшегося сметаны, и теперь пребывающего в самом радужном расположении духа.

Януш подошел ближе.

— Джэнь добры, пан!

Митрич нехотя приоткрыл глаза.

— А, это ты. - Старичка выдернули из его томной неги, поэтому он недовольно проворчал: — И вот как прикажешь с тобой разговаривать, если ты по-русски ни черта не понимаешь?! С чего вдруг в такую рань?

Не говоря ни слова, Януш протянул ему банку, плотно закрытую пластиковой крышкой. Внутри, играя всеми оттенками красного, переливалось необыкновенной красоты диковинное растение. Большой коралловый бутон постепенно расправлял лепестки, превращаясь в алый цветок. Его лепестки постепенно становились ярко-красными, несколько мгновений оставались в этом оттенке, медленно сворачиваясь, плавно перетекали в алый, и вновь возвращались к коралловому.

Митрич завороженно смотрел на переливающуюся игру цвета.

— Это что ж такое будет-то?!

— Откройте, когда будете ложиться спать. - Не сказав больше ни слова, Януш развернулся и зашагал прочь.

Засмотревшись на содержимое банки, Митрич так и не понял, что сейчас Януш с ним говорил на чистом русском.

На следующее утро чуть свет Митрич уже стоял у дома Кузьминичны. Заметив его из окна, женщина вышла во двор. Еще не отпустив обиду от недавнего предложения, она съязвила:

— Люди добрые! Это откуда же к нам такого красивого дядечку занесло?! - Окинув с ног до головы смущающегося деда, она сменила тон. — И что ж это тебя привело вдруг ни свет, ни заря?!

Скосив глаза, Митрич переминался с ноги на ногу.

— Слышь, Кузьминична, - он замялся. — Мне тут малец твой одну штуку дал. - Он неловко кашлянул и снова отвел глаза. — Спроси его, у него случаем еще одной такой нет?

Кузьминична подозрительно сощурила глаза.

— А чего сам не спросишь? - Разглядывая переминающегося дедка, она не сводила с него изучающего взгляда.

— Да, спросил бы. Да только по-русски ни бельмеса он.

Кузьминична криво усмехнулась.

— Сам ты ни бельмеса! Ты разговаривать-то с ним пробовал?! Он по-русски лучше тебя изъясняется.

Все так же глядя в сторону, Митрич пододвинул к ней стоящую на земле корзинку, аккуратно накрытую чистой салфеткой.

— Я тут принес ему кое-что, - он откинул салфетку. Корзинка доверху была наполнена овощами, свежим хлебом, молоком и яйцами. — Уж, извини, чем богаты.

Глаза женщины удивленно распахнулись.

— Это с чего это ты вдруг расщедрился-то?! У тебя же зимой снега не выпросишь! - Она приложила ладонь ко лбу старика. — Ты случаем не заболел?

— Да здоров я! Что уж мне и о ребенке нельзя позаботиться?!

Кузьминична недоверчиво покосилась на Митрича.

— Это когда это ты о ком-то заботился? - Она отодвинула корзинку в сторону деда. — Да и не бедствуем мы.

Митрич вернул корзинку на место.

— А ты все равно возьми. Покорми мальца своего получше. Вон он у тебя худой какой! - И отчего-то смутившись, развернулся и засеменил в сторону дома.

Уже выйдя за калитку, он обернулся.

— Ты это… Только спросить не забудь! - И он поспешно зашагал прочь.

Кузьминична застала Януша на кухне. Он накрывал на стол к завтраку.

— И как прикажешь это понимать? - Она водрузила корзинку прямо перед ним. — Что же такого ты ему дал, что этот скопидомок вдруг так расщедрился?!

Януш пожал плечами.

— То, что он давно хотел, но не мог получить.

Кузьминична усмехнулась.

— А поподробнее!

Януш вздохнул.

— Я бы объяснил, но боюсь, ты не поверишь. Слишком уж это неправдоподобно. - Он внимательно взглянул на нее своими черными глазами. — Просто поверь, я не сделал ничего плохого.

Кузьминична улыбнулась и потрепала его по голове.

— Хорошо. Поверю. Но когда-нибудь тебе все равно придется мне все рассказать.

Януш посмотрел на нее долгим внимательным взглядом и согласно кивнул.

С этого дня Митрич стал с завидным постоянством появляться у их дома. Вечером, когда становилось темно, он вдруг вырастал у забора и, опасливо озираясь по сторонам, терпеливо дожидался Януша. Получив от него банку со светящимся содержимым, он, все так же озираясь, прятал ее под телогрейку и спешил прочь.

Сначала дедок появлялся один, но все чаще с ним стали приходить незнакомые люди. Так же, как и Митрич, они получали стеклянные банки, что-то быстро совали в руки Янушу и спешили прочь.

В одну из таких сделок за спиной Януша неожиданно появилась Кузьминична. Схватив его за ухо, она с силой развернула его к себе.

— Ты что же это удумал, паршивец! В моем доме наркотиками торговать?!

Скривившись от боли, приподнявшись на цыпочки, чтобы хоть как-то смягчить резь в оттянутом ухе, Януш отчаянно запротестовал:

— Какие наркотики?! Откуда они у меня? Это не то, что ты подумала!

Кузьминична нависла над ним грозовой тучей.

— А что мне еще думать?! Кто все эти люди? Что они здесь делают? - Она не сводила с Януша полыхающих гневом глаз. — Насколько мне помнится, ты обещал все объяснить. По-моему, самое время.

Януш опустил глаза и затих, что-то обдумывая. Наконец он вздохнул и взглянул на Кузьминичну.

— Хорошо. Только обещай, что ты мне поверишь. - С этими словами он повернулся и направился к дому. Обернувшись и взглянув на Кузьминичну, он коротко, но твердо сказал: — Идем! - и решительно зашагал вперед. Женщине ничего не оставалось, как последовать за ним.

Спустившись в погреб, Януш подошел к дальнему стеллажу, завешенному плотной тканью. Взявшись за край, он потянул ее вниз. Материя послушно сползла на пол. Открывшаяся картина заставила Кузьминичну ахнуть. Весь стеллаж от пола до потолка был уставлен стеклянными банками, внутри каждой из которых помещался маленький светящийся сгусток. Свет, исходивший от них то медленно угасал, то становился ярче, создавая впечатление, что внутри банок мирно спят неведомые существа. Яркое разноцветное сияние озаряло темноту погреба. Зрелище было настолько завораживающим, что Кузьминична застыла на месте.

— Что это? - только и смогла произнести она, когда чуть пришла в себя.

— Это сны.

Женщина резко повернулась к Янушу.

— Сны значит?! - Ее брови сошлись у переносицы. — Ты меня за идиотку держишь?! - Она сделала очередную попытку схватить его за ухо.

Януш резко отскочил.

— Ты обещала поверить!

Пани Саша взяла себя в руки и сделала шаг назад. Она снова окинула взглядом стеллаж с мерцающими светящимися огоньками.

— Обещала... - Она покачала головой. — Но как в это можно поверить?

Януш пожал плечами.

— Есть вещи, которые существуют, независимо от того, веришь ты в них или нет. - Он кивнул в сторону мирно дышащих светлячков. — Это одна из них.

Кузьминична, не отрываясь, смотрела на мерцающие сгустки света.

— Откуда они взялись? - наконец спросила она.

Понимая, что фраза прозвучит еще более неправдоподобно, Януш, опасаясь реакции Кузьминичны, на всякий случай сделал пару шагов назад.

— Я их ловлю.

Женщина ненадолго замолчала и наконец задумчиво произнесла.

— Значит, выходит, ты - ловец снов?

Януш кивнул.

— Да. Потомственный.

Пытаясь собрать воедино разбегающиеся в голове мысли, Кузьминична опустилась на стоящую у стеллажа табуретку и схватилась за голову.

— И что же ты с ними делаешь?

— Продаю.

— То есть все эти люди - покупатели?

Януш снова кивнул. Он подошел к стеллажу, отодвинул одну из банок и достал небольшую коробку. Вынув пухлый конверт, он протянул его Кузьминичне.

— Вот. Это все, что я заработал. Возьми. Мне они все равно не нужны.

Кузьминична удивленно приподняла бровь.

— С какой стати? Какое отношение эти деньги имеют ко мне?

— Ты хотя бы можешь их потратить. А мне и девать-то их некуда.

Вспомнив, как он жег деньги, чтобы развести костер, Януш вздохнул. Кому, как ни ему, было знать, что иногда деньги становятся не более, чем бумагой.

Кузьминична усмехнулась.

— А зачем тогда ты развернул всю эту куплю-продажу?

— Так это не я! - В голосе Януша почувствовалось возмущение. — Это все Митрич. Я и не хотел совсем! Только он уговорил. А теперь они все идут и идут.

— Вот ведь паразит старый! - в сердцах воскликнула женщина. — Ну, я ему устрою!

— Не надо. - Януш усмехнулся. — Когда еще он себя почувствует таким нужным и значимым.

Кузьминична посмотрела на Януша долгим взглядом.

— А ты, оказывается, далеко не так прост, как кажешься, – задумчиво произнесло она.

Януш не ответил и направился к выходу. Поравнявшись с Кузьминичной, он молча положил ей на колени пухлый конверт и, не дав возможности снова запротестовать, быстро поднялся по лестнице.

VI Януш ч.7

Больше разногласий между ними не возникало. Как бы странно это ни звучало, пани Саша стала Янушу и отцом, и матерью. Она окружила его женской заботой и пеклась о нём не хуже родной матери. Но вместе с тем, всю жизнь проработав в силовых структурах и обладая поистине мужским характером, она прививала Янушу такие качества, которым мог научить только отец. Именно она посадила его за руль своего автомобиля и обучила вождению, сначала обычному, а затем экстремальному. Она же познакомила его с первыми навыками рукопашного боя. Все еще сохраняя отличную форму, пани Саша сама тренировала Януша и, несмотря на возраст, до сих пор без труда укладывала его на обе лопатки.

Януш был благодарным учеником. И на это были причины. Он никогда не забывал, что именно физическая слабость не позволила ему спасти отца. В памяти навсегда остались безнадежно цепляющиеся за него руки, осознание собственного бессилия и разрывающее душу отчаяние. Поэтому сейчас он практически истязал себя физической нагрузкой, будто бы одержимый идеей, что, если окрепнет физически, у него появится возможность все исправить.

Его старания давали свои плоды. Януш действительно стал необыкновенно силен. Несмотря на внешнюю худощавость, в нем была скрыта внутренняя мощь, которая позволяла без труда расколоть фарфоровую чашку, сжав ее в тонких пальцах. Случись та страшная ночь в его жизни сейчас, он без труда защитил бы и свой дом, и Матеуша. Но, к сожалению, ни изменить, ни исправить ничего уже было нельзя.

Проходили годы. Из щуплого изможденного подростка, когда-то подобранного на дороге, Януш превратился в высокого статного юношу. По ночам он по-прежнему ловил сны, и к утру неизменно возвращался с небольшой банкой со светящимся содержимым. Митрич все так же водил к нему покупателей, и Януш недоумевал, пытаясь понять, где он их берет и как находит. Не имея никакого интереса к материальным вещам, все деньги он, как и раньше, отдавал пани Саше, которая поначалу очень возмущалась, а потом тихо смирилась.

Время шло. В день, когда Янушу исполнился двадцать один, к нему подошла Кузьминична и молча протянула маленькую синюю книжечку. Януш взглянул на нее и замер. В руках он держал каким-то чудом выправленный на его имя паспорт. Януш оторопело смотрел на собственную фотографию, имя и фамилию и не мог произнести ни слова. Наконец, он поднял на Кузьминичну полные недоумения глаза.

— Как? - задал он единственный вопрос.

Пани Саша неопределенно пожала плечами.

— Пришлось поднять старые связи, - улыбнулась она.

— Но здесь моя фамилия. - Януш не сводил с нее пытливых глаз. — А я тебе никогда ее не называл.

Женщина вновь улыбнулась.

— Ты все время забываешь, что у меня очень хорошие связи. - Она подошла к столу, взяла какие-то бумаги и положила их перед Янушем. — Это тоже твое.

Януш открыл документы. Это был банковский договор об открытии счета на его имя. От лежащей на нем суммы у Януша зарябило в глазах.

— Что это? - только и смог вымолвить он.

Кузьминична пожала плечами.

— Это деньги, которые ты мне отдавал все эти годы.

Януш оторвался от бумаг и поднял на пани Сашу растерянные глаза.

— Но я же их отдавал, чтобы не быть тебе обузой. Чтобы ты могла себе что-нибудь купить.

Женщина рассмеялась.

— И что, по-твоему, я должна купить?! Платье от Гуччи? Чтобы в нем курей очаровывать?

— Пани Саша..... - Януш замолчал. Наконец, собравшись с духом, он задал вопрос, ответ на который так боялся услышать. — Ты меня выгоняешь?

— Да Бог с тобой! - Кузьминична всплеснула руками. — Как я могу тебя выгнать?! Мой дом всегда будет твоим домом. Просто.... Не дело тебе со стариками сидеть. Ты молод. Тебе жить надо. Нельзя тебе запереться в глухой деревне и проторчать здесь до конца своих дней. Просто оглянись! Перед тобой лежит весь мир.

Януш горько усмехнулся.

— Только этот мир не спешит меня принимать.

Женщина покачала головой.

— Тебя не спешат принимать люди. К миру это не имеет никакого отношения. - Она замолчала ненадолго. — В любом случае, если уж у тебя совсем ничего не получится, ты всегда можешь вернуться. Но попробовать стоит.

Януш не стал спорить. Где-то в глубине души он понимал, что она права. Поэтому в один прекрасный день, покидав в дорожную сумку самое необходимое, он тепло простился с пани Сашей и Митричем и отправился в свободное плавание.

Большой город ошеломил его. Выросший сначала в обособленной общине, а затем в отдаленной деревне, он был поражен столичными огнями, запахами и звуками. Он чувствовал себя пришельцем, вдруг оказавшимся на далекой неизвестной планете, населенной внешне похожими на него, но совершенно иными существами.

Он с удовольствием влился в этот шумный водоворот. Ему нравилась каждодневная суета столичного мегаполиса с ее снующими машинами и куда-то вечно бегущими людьми. Он ощущал себя частью этого постоянно движущегося потока, затихающего только по ночам и ненадолго засыпающего в разноцветье неоновых огней. Город казался ему огромным театром, на подмостках которого ежедневно разыгрывался новый, спектакль, в котором каждому отведена его собственная, только ему предназначенная роль.

Януш с головой окунулся в пучину удовольствий и соблазнов, которые город мог предложить на любой вкус и кошелек. Никогда не интересовавшийся миром моды, он вдруг стал завсегдатаем брендовых магазинов, скупая рубашки, костюмы, галстуки и запонки. Повинуясь вкусам, заложенным аристократическими корнями, он намеренно отказывался от молодежных стилей и отдавал предпочтение неизменной классике, чувствуя, как стремление к строгой элегантности, сдерживаемое долгие годы, вдруг наконец вырвалось на свободу.

Ему нравилось внимание молоденьких продавщиц, сновавших вокруг него легкими мотыльками и бросавших украдкой заинтересованные взгляды. А посмотреть было на что. Высокий, уверенный в себе и стильный, с открытой мальчишеской улыбкой он выглядел так, будто сошел с обложки модного журнала. Без тени заносчивости, всегда доброжелательный и безупречно вежливый, он казался сказочным принцем, каким-то невероятным образом материализовавшимся из их девичьих грез. Единственным их разочарованием была невозможность заглянуть ему в глаза. Чтобы не приводить никого в замешательство и хорошо зная реакцию людей на свой взгляд, Януш на людях всегда носил темные очки, которых накупил не меньше дюжины.

С переездом в город судьба сделала крутой поворот, изменив его жизнь до неузнаваемости. Неизменным осталось только одно. Люди все так же не хотели принимать его. Сколько бы ни пытался Януш попасть в их круг, он неизменно отторгал его, словно чуждое, инородное тело.

Раз из раза повторялся один и тот же сценарий. Где бы он ни появился, он неизменно привлекал внимание. Оказавшись в любом обществе, он словно магнит притягивал к себе взгляды. Вокруг него вращались, к нему тянулись, с ним пытались завязать знакомство. Ровно до тех пор, пока он не снимал очки. Стоило освободиться от модного аксессуара, как люди моментально менялись в лице. Отведя глаза в сторону и придумав пустые отговорки, они спешили прочь, украдкой оглядываясь и перешептываясь. Иногда Янушу казалось, что темные стекла очков скрывают живущих внутри него кошмаров, и стоит их снять, как они вырываются наружу и начинают показывать свои жуткие картины.

Януш не хотел сдаваться без боя. Он пытался менять место жительства, переезжал из города в город, а потом и вовсе перебрался в соседнюю страну. Но не изменилось ровным счетом ничего. Везде, куда бы он ни переезжал, неизменно повторялось одно и то же. Люди его сторонились. После череды неудачных попыток он, в конце концов, понял, что все усилия стать своим для этих таких близких, но одновременно таких далеких существ, обязательно закончатся крахом. С щемящей болью он осознал, что среди миллионов снующих вокруг людей он навсегда останется совершенно одинок. Он почти физически ощущал, как городской поток при встрече с ним делится на два русла, обтекая с обеих сторон, чтобы, сомкнувшись за его спиной, вновь продолжить свой путь. Жизнь, не утихая, текла своим чередом. Город продолжал ежедневно отыгрывать свой спектакль. Только, к сожалению, для него роли в этой пьесе так и не нашлось.

Януш смирился. Он жил своей обычной жизнью и делал то, что умел: ловил сны. Чтобы никого не пугать и не беспокоить, он выбрал неприметное здание в самом глухом месте и отстроил свой магазин, который одновременно стал и его домом. Он стал практически отшельником. Пожалуй, сейчас ему было даже хуже, чем, если бы он остался у пани Саши. Там у него были она и Митрич. Здесь же не было ни одной живой души, которой он мог бы излить свою печаль или просто поговорить.

Чтобы не умереть от тоски, иногда вечерами он выбирался из дома и, следуя за светом неоновых огней, растворялся в тишине улиц. В его одиночестве город стал ему союзником. Только маленький городок постоянно вмешивается в твою жизнь, пользуясь тем, что ты у него всегда на виду. Большой мегаполис не обращает на тебя ни малейшего внимания. Здесь каждый занят собой и до тебя никому нет никакого дела.

Временами он наведывался в ночные клубы. Не снимая темных очков, которые стали его постоянным необходимым атрибутом, и устроившись где-нибудь в углу, он любил наблюдать за людьми, в круг которых он так стремился попасть и который так отчаянно его отторгал. К высокому красивому блондину, одиноко скучающему в стороне, постоянно подсаживались девушки. Не желая вводить их в заблуждение и заставлять питать напрасные надежды, Януш медленно снимал очки и поднимал на незнакомок черные глаза. Испуганно хлопнув ресницами и пролепетав что-то невразумительное, девушки сбивчиво извинялись и под любым предлогом спешили покинуть с виду такого соблазнительного, но такого пугающего молодого человека. Видя, как растворяется в темноте зала очередная представительница прекрасного пола, Януш горько усмехался. “До конца своих дней оставаться тебе бобылем”, - невесело думал он.

Покинув клуб, он возвращался в ледяную пустоту своего дома и, чтобы не чувствовать грызущее душу одиночество, ложился спать. Но от этого становилось только хуже. Его по-прежнему мучили кошмары. Стоило ему закрыть глаза и забыться сном, как они вставали перед ним глухой стеной, наполняя сознание липким страхом. Проснувшись, он еще подолгу смотрел невидящим взглядом в непроглядную темноту, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Так он и жил. Успешный, красивый, обеспеченный и совершенно одинокий. И одиночество непременно свело бы его с ума, если бы судьба не сжалилась над ним и не подарила Карека. Они были ровесниками, но Януш ощущал себя на десяток лет старше. Рожденный в другую эпоху, в современном мире Карек был по-детски наивен, а иногда даже беспомощен, поэтому Януш взял на себя роль старшего брата, чтобы за ним присматривать. А присматривать было за чем. С неиссякаемым чувством юмора, всегда острый на язык, Карек ежеминутно был готов влезть в любую авантюру или совершить какую-нибудь каверзу. В противовес спокойному и рассудительному Янушу, он казался бесшабашным подростком. Иногда Януш даже недоумевал, как этот неугомонный человек с душой шкодливого мальчишки мог быть генералом.

Карек был уверен, что Януш спас его. Но все было наоборот. Это Карек спас Януша. Бесконечно устав от своего одиночества и холодных, безмолвных стен, Януш наконец ощутил человеческое тепло. У него вдруг появилась потребность возвращаться домой. Теперь там его ждали, о нем заботились и интересовались, как прошел день. Карек стал ему другом и братом, в котором Януш души не чаял и за которого готов был отдать все на свете.

Но даже Карек не мог избавить его от пугающих ночей и леденящих душу кошмаров. Еженощно мучимый ими, он был глубоко несчастен. Казалось бы, все было прекрасно. Его бизнес процветал. Покупатели тянулись рекой, увеличивая суммы на банковских счетах. Только деньги его не интересовали. Янушу хотелось простого человеческого счастья, которое нельзя купить за деньги. И для счастья ему нужно было совсем немного: всего лишь без страха закрыть глаза и хотя бы один раз увидеть самый обычный сон.

***

Карек замолчал и взглянул на Дженни.

— Вот такая история, - тяжело вздохнул он.

Широко раскрыв глаза и прижав ладони к губам, Дженни молчала, потрясенная услышанным. Вспомнив, что не далее как вчера она пожелала Янушу, чтобы ему всю жизнь снились кошмары, она судорожно вздохнула и закрыла лицо руками.

— Я не хотела..... Я, правда, ничего не имела ввиду...

Карек все понял без слов. Он пододвинулся чуть ближе к Дженни и тихонько погладил ее по голове.

— Ты ни в чем не виновата. Все это случилось задолго до вашего знакомства. Хотя... – Он слегка улыбнулся. — Нужно быть осторожнее со своими желаниями. Они имеют обыкновение сбываться.

Он все еще гладил ее по голове и вытирал бегущие по щекам слезы, когда тишину разорвал угрожающий рык.

— Отодвинься от нее!

Карек обернулся на звук. На пороге стоял Януш. Он, как всегда, появился неожиданно, будто вырос из-под земли.

Осознав, что сейчас посягает на то, чем Януш делиться явно не хочет, Карек поспешно отдернул руки.

— Януш, ты же понимаешь! Я не в этом смысле.

Януш не сводил с Карека непроницаемых черных глаз и очень тихо, отчего фраза прозвучала еще более угрожающе, произнес:

— Отодвинься от нее в любых смыслах!

Он в два шага пересек комнату, словно тряпичную куклу взял Карека за шиворот и переставил его подальше от Дженни. Карек задохнулся от возмущения.

— Идиот ревнивый! - гневно выдохнул он себе под нос, но, зная крутой нрав друга, решил его не провоцировать и отошел подальше в другой конец комнаты.

Януш повернулся к Дженни.

— Как ты себя чувствуешь?

Не смея взглянуть ему в глаза, Дженни тихонько пропищала:

— Хорошо.

— Ну, вот и славно, - Януш улыбнулся. — Понимаю, после всего, что случилось, сил у тебя немного и возвращаться домой будет трудно. Но и оставить тебя здесь я не могу. – Он взглянул ей в глаза. — Не хочу показаться негостеприимным, но столь юной леди не следует оставаться ночью в одном доме с двумя взрослыми мужчинами.

На фразе “Столь юной леди” Дженни скрестила на груди руки, резко откинулась на подушку, выпятила вперед нижнюю губу и шумно выдохнула. Рыжая челка недовольно взлетела вверх.

За спиной Януша послышались осторожные шаги, и у самого уха раздался насмешливый шепот.

— Ээээ… стесняюсь спросить... Ты сейчас беспокоишься за ее репутацию или за свое воздержание?

Януш резко развернулся. Сверля Карека черными, как ночь, глазами, он угрожающе прошептал:

— Сейчас я беспокоюсь за твою безопасность!

Хорошо зная этот взгляд, Карек, насколько это было возможно, округлил свои азиатские глаза и изобразил самое невинное выражение лица.

— Упс!

Он сделал пару неуверенных шагов назад и, вдруг, подобрав длинные полы ханьфу, бросился бежать.

— Стой, гаденыш! - Януш кинулся следом.

Наблюдая за этой картиной, Дженни вздохнула и с улыбкой покачала головой.

— Как дети, честное слово!

Перескакивая через две ступеньки, Карек летел вниз по лестнице к входной двери.

— Стой! - разгадав его маневр, выкрикнул Януш. — Генералы не спасаются бегством!

Не сбавляя скорости, Карек бросил через плечо:

— Генералы тоже хотят жить! - И, достигнув, наконец, спасительной черты, выскочил на улицу и взмыл в ночное небо.

Янушу ничего не оставалось, как только смотреть, как тот набирая высоту, кружит над его головой.

— Вот ведь засранец! - подавив смешок, тихо выдохнул он. И, подняв голову вверх, громко крикнул: — Карек, спускайся! Обещаю, я не буду тебя убивать.

Птица не спешила возвращаться и, словно что-то обдумывая, бесшумно парила в воздухе.

— Правда не буду. Я же обещал.

Сделав еще один круг и решив, что услышанных обещаний достаточно, Карек начал спускаться. Он был уже у самой земли, когда до него донесся шутливый окрик.

— Убивать не буду. Только сломаю что-нибудь.

Резко затормозив, птица поспешно захлопала крыльями и вновь взмыла вверх.

Януш нахмурился.

— Ты совсем шуток не понимаешь, что ли?! Спускайся давай! Дженни нужно проводить домой. - И не дожидаясь, когда Карек спустится, вошел в дом.

Через несколько мгновений прямо у него за спиной послышались тихие шаги, и раздался озабоченный голос Карека.

— Интересно получается! Девчонка твоя, а провожаю ее я. - Тотчас получив увесистый подзатыльник, он зычным голосом прокричал куда-то в сторону второго этажа: — Дженни! Девочка наша! Спускайся. Пора возвращаться во дворец к ведьме-мачехе!

Вернулся Карек поздно. Дома было тихо. Все еще мучимый внутренним жаром, исходящим от вновь поглощенного кошмара, Януш закрылся в своей комнате. За дверью было темно, и Карек подумал, что он лег спать. Измучившись за этот бесконечный день, ему тоже хотелось только одного: забыться спасительным сном. Поднявшись к себе и наскоро сбросив одежду, он по старой военной привычке положил рядом с изголовьем свой меч, упал на кровать и моментально провалился в сон.

Поспать ему удалось всего несколько минут. Сквозь сон до его чуткого уха вдруг долетел тихий звон. Он возник где-то вдалеке, слабо доносясь до сознания едва уловимыми переливами. Звук то затихал, то становился громче, неотвратимо приближаясь и становясь все отчетливее, пока, наконец, не застыл назойливым дребезжанием у самого уха. Пытаясь отделаться от навязчивого звона, Карек натянул на голову подушку. Безуспешно крутанувшись пару раз на месте и поняв, что от надоедливого дребезжания избавиться не получится, он с трудом разлепил глаза и оцепенел. Прямо перед ним, перекинув ногу на ногу и позвякивая привязанными к щиколоткам колокольчиками, сидел убитый им пятьсот лет назад колдун.

VII Испытание верности ч.1

Карек неподвижно застыл на кровати. Сердце упало вниз и тут же подскочило к горлу. Чувствуя в груди глухое уханье, он не сводил глаз с сидящего перед ним колдуна. За пятьсот лет он ничуть не изменился, только волосы стали совсем белые и жиденькая бородка посеребрилась сединой. Так же, как и Карек, старик не сводил с него глаз и время от времени покачивал ногой, мерно позвякивая привязанными к щиколоткам колокольчиками.

— Ну, здравствуй, Му Шэн. - Колдун чуть склонил голову набок и сузил глаза в ехидном прищуре. — Или ты теперь у нас Карек?

Голос звучал надтреснуто. Казалось, каждое слово дается ему с трудом. Но, даже несмотря на это, в нем отчетливо слышалась насмешка.

Произнесенные слова вернули Кареку способность двигаться. Не отрывая от колдуна глаз, он медленно потянулся к изголовью.

Проследив за ним взглядом, колдун язвительно хмыкнул.

— Не это ищешь? - Он небрежно пнул в сторону Карека лежащий перед ним меч.

Подхватив меч, Карек вскочил на ноги. Колдун не двинулся с места. Даже не шевельнулся. Лишь разочарованно вздохнул.

— За пятьсот лет ты так и не поумнел. - Он в упор взглянул на Карека и выразительно кивнул в сторону меча. — Неужели ты так и не понял, что этим меня не убьешь? - Раскосые глаза презрительно прищурились. — Один раз ты уже пытался. Как мне помнится, ничего хорошего из этого не вышло.

Откуда-то из-за спины он достал тонкую стрелу, повертел ее в руке, и, опустив наконечником вниз, разжал пальцы. Стрела вонзилась в пол и с тонким свистом задрожала у ног колдуна. Старик усмехнулся.

— Я даже оставил ее себе на память. В качестве сувенира.

Карек, не мигая, смотрел на вибрирующее древко. Без всякого сомнения, это была его стрела. Он сам когда-то нашел этого искусного мастера. Его стрелы и летели дальше, и разили точнее, пробивая любую броню. Стрелы Му Шэна вызывали неприкрытую жгучую зависть, и потому не раз являлись предметом кражи или подмены. Тогда Му Шэн стал клеймить их собственным именным знаком, который сейчас и красовался чуть ниже оперения, безоговорочно указывая на хозяина.

В замешательстве Карек прошептал:

— Но как же так?! Я ведь точно видел...

Колдун скривил губы в ехидной усмешке.

— И что же ты видел? Висящую в небе птицу? - Он засмеялся скрипучим неприятным смехом. — Ты был так озабочен большой птицей, что упустил из виду маленькую.

Карек поднял на колдуна глаза. Тот сидел, вальяжно развалившись в кресле, и, казалось, раздувался от гордости и самолюбования. Гнев хлестнул по сердцу обжигающим ударом, заставив Карека задохнуться. Чувствуя, как внутри клокочет слепая ярость, он сжал кулаки.

— И ты посмел сюда явиться? После того, что со мной сделал?

Колдун в недоумении приподнял бровь.

— А что я собственно сделал?! – В голосе звучало неподдельное недоумение. — Я всего лишь превратил тебя в ворона. - Сквозь узкие щелочки глаз блеснули злые огоньки. — А вот что со мной сделал ты? Ты ведь меня убить пытался, не так ли?

— Я выполнял приказ! - гневно выпалил Карек.

Колдун криво усмехнулся.

— И ты считаешь, мне от этого легче? - Глядя Кареку прямо в глаза, он подался вперед. — Или, по-твоему, приказ оправдывает убийство?

Не сводя с колдуна глаз, Карек чуть слышно прошептал:

— Да такую злобную тварь и убить не жалко!

Колдун недовольно поморщился.

— Вот только не надо переходить на оскорбления! Я ведь могу и разозлиться и превратить тебя в жабу. Будешь вечность от цапель по болотам прятаться. Тогда тебе твоя жизнь в вороньем оперении раем покажется.

— То есть ты хочешь сказать, ты мне тогда одолжение сделал?! - Карек никак не мог совладать с собой. Кровь закипала от злости, пульсируя в висках.

Колдун оставался невозмутим.

— Можно сказать и так. А насчет того, что меня и убить не жалко... - На мгновение он замолчал. — Возможно, ты будешь удивлен, но в этом мире я играю весьма важную роль.

Карек презрительно фыркнул.

— Это какую же?! Людей мучить?

Колдун неодобрительно цокнул языком.

— Я, в отличие от тебя, все это время не впустую крыльями махал, а размышлял об устройстве мира. – Старик взял долгую паузу. — И, знаешь ли, понял одну забавную вещь. Мир основан на балансе. Он, как две большие чаши весов, на которых лежат противоположности. Посуди сам, есть день и ночь, черное и белое, лед и пламя. Продолжать можно бесконечно. И все они существуют с одной целью - уравновешивать друг друга. Стоит нарушить баланс, и все полетит к чертям. То же самое с добром и злом. Одно без другого невозможно. Каким бы яростным борцом за торжество добра ты ни был, зло должно существовать. Только лишь потому, что, если добро перевесит, баланс нарушится, и мир рухнет. - Глаза колдуна насмешливо блеснули. — Так что от меня есть определенная польза. Я спасаю мир.

Карек промолчал. Ему было не до рассуждений об устройстве мира. Когда потрясение от неожиданного появления старика прошло, в сердце холодной змеей заполз страх. И страшно ему было так, что он ощущал, как мутится сознание и к горлу подступает мучительная тошнота. Пытаясь придать лицу непроницаемое выражение и совладать с охватившей паникой, Карек нетерпеливо спросил:

— Зачем ты явился? Ты ведь не об устройстве мира пофилософствовать пришел!

Колдун усмехнулся.

— Ты прав. Пришел я совсем не за этим. - Сквозь узкие щелочки на Карека смотрели сверкающие недобрым блеском глаза. — Я пришел заключить с тобой сделку.

Карек замер, пару раз ошарашенно хлопнул глазами и отпрянул назад.

— Сделку?! Со мной?! – Старик уверенно кивнул. Карек поднялся с кровати и, глядя колдуну прямо в глаза, непреклонно, словно вгоняя каждое слово в сознание колдуна, отчеканил: — Я никогда ни за что на свете не пойду с тобой ни на какие сделки!

Колдун с любопытством взглянул на Карека.

— Ну, зачем же так сразу? Ты ведь даже не знаешь, что я хочу тебе предложить. - Он выдержал длинную театральную паузу и, наконец, произнес: — Я верну тебе человеческое обличье.

Глаза Карека распахнулись. Не веря своим ушам, он судорожно сглотнул и подался вперед.

Колдун растянул губы в ехидной улыбке и удовлетворенно кивнул.

— Я знал, что тебе понравится мое предложение.

Сердце Карека бешено колотилось. Перед глазами живо промелькнули картинки из той жизни, какая могла бы у него быть, избавься он от вороньего оперенья. Чтобы перевести дух и отогнать навязчивые видения, Карек глубоко вздохнул.

— Что ты хочешь взамен? – едва слышно спросил он.

Колдун не спешил озвучивать все условия сделки. Он неторопливо барабанил пальцами по колену, словно что-то обдумывая. Наконец, он повернулся к Кареку и уверенно произнес:

— Приведи мне Януша.

Карек изменился в лице и попятился. Дыхание перехватило, будто кто-то невидимый сцепил руки на горле. Карек тяжело дышал, чувствуя, как его с головой накрывает новая волна гнева. Страх за Януша заставил забыть о собственной безопасности, и, не помня себя, Карек бросился к колдуну.

— Ах ты, скотина!

Лицо колдуна исказила злобная гримаса. Резким движением он выбросил перед собой руку, и в тот же миг Карека отбросило на кровать. Ударившись головой об изголовье, он сделал попытку подняться, но не смог. Его словно пригвоздило к кровати. Убрав злобную гримасу с лица, колдун сокрушенно покачал головой.

— Ты уже забыл про жабу?! - он притворно вздохнул. — Советую быть осторожнее. Я начинаю терять терпение.

Чувствуя себя бабочкой, приколотой к стене булавкой, но все еще не оставляя попыток оторваться от кровати, Карек прошипел:

— Не смей его трогать!

Старик криво усмехнулся.

— Ну, это я уж сам решу. Без твоих советов.

Дернувшись еще несколько раз и поняв, что все попытки вернуть себе свободу останутся тщетными, Карек затих и постарался взять себя в руки. Заметив эту перемену, колдун насмешливо процедил:

— Успокоился? В таком случае можно и поговорить. - Он едва заметно шевельнул пальцами. В ту же секунду сила, удерживающая Карека, растаяла. Освободившись, Карек нетерпеливо заерзал на месте и сразу же поймал на себе предостерегающий взгляд колдуна. — Только смотри! Без глупостей!

Неподвижно застыв на кровати и устремив на колдуна пылающие гневом глаза, Карек зло прошипел:

— Зачем он тебе понадобился?

Колдун досадливо поморщился, словно рядом с ним кружила назойливая муха.

— Он мне мешает.

Брови Карека вскинулись вверх.

— Чем это он мог тебе помешать?

Глядя в пустоту, колдун сжал кулаки и заскрежетал зубами.

— Он крадет то, что должно принадлежать только мне.

Глаза Карека широко распахнулись.

— Что ты несешь?! Когда это он что-то воровал?! Ты в своем уме?!

Колдун медленно перевел на него глаза.

— Оказывается, ты еще глупее, чем я думал. - Он кивнул в сторону лежащего на полу меча. — Только и умеешь своей игрушкой махать — Если чего-то не знаешь, не надо делать поспешных выводов. - Он снова сжал руки в кулаки. — Он ворует мои кошмары.

На мгновение Карек замер. Очень медленно до его сознания начал доходить смысл сказанного.

— Постой! Ты хочешь сказать... Неужели все эти кошмары - это твоих рук дело?!

Колдун расплылся в самодовольной улыбке.

— Конечно моих. Ты ведь не думал, что они появляются из ниоткуда?

Карек потрясенно молчал. В памяти всплыли мерзкие чудовища в черных дымящихся лохмотьях. С трудом придя в себя, он поднял на колдуна глаза.

— Зачем ты это делаешь?

Колдун на минуту задумался.

— По разным причинам. Отчасти ради удовольствия. - Он криво усмехнулся. — В людском страхе есть определенная прелесть. Обожаю смотреть на людскую утреннюю беспомощность. - Усмешка пропала с его лица так же неожиданно, как и появилась. — Ну, а главное, они мне нужны для снадобий.

Карек нахмурился.

— Ты используешь кошмары, чтобы варить свои зелья?

— Да не кошмары я использую! - старик досадливо поморщился. — Мне нужны человеческие эмоции. – И видя непонимание Карека, пояснил: — Нет ничего сильнее человеческих чувств. Поэтому и снадобья получаются, прямо скажем, отменные. Добавь каплю любви, и вот у тебя в руках такое приворотное зелье, что человек уже не может ничего с собой поделать. Действие зелья закончится, а этот бедняга так и будет мучиться с чужим ему человеком до конца своих дней. Или добавь каплю жалости, и вот ты уже готов вывернуть душу наизнанку и отдать первому проходимцу все, что зарабатывал долгие годы. Плесни каплю зависти, и брат будет готов перерезать горло брату. - Колдун растянул губы в самодовольной улыбке. — Это я сам придумал. Мое ноу-хау, как это принято сейчас называть.

Карек печально взглянул на колдуна и покачал головой.

— В тебе осталось хоть что-то человеческое?

Брови старика удивленно взметнулись вверх.

— Человеческое? - колдун сосредоточенно огладил жиденькую бородку. — А зачем оно мне? От этого человеческого одни только неприятности.

Карек чувствовал, как внутри снова глухой стеной поднимается слепая ярость. Собрав волю в кулак, он процедил сквозь зубы:

— Если от всего человеческого одни неприятности, тогда почему бы тебе не использовать свои эмоции?

— Свои?! - в голосе колдуна слышалось неподдельное изумление. — Зачем использовать свое, если можно взять чужое?! - он, не отрываясь, смотрел на Карека. — Да и мои для такого серьезного дела не подходят. Эффект будет не тот. - Он аккуратно расправил полы своей длинной одежды. — Я, видишь ли, бессмертный. А в бессмертии есть один побочный эффект. Эмоции притупляются, а некоторые исчезают совсем. - Он нагнулся, подхватил лежащий неподалеку меч, воткнул его клинком в пол и скрестил желтые сухие пальцы на рукоятке. — Острота чувств доступна только людям, потому что их век короток. Именно скоротечность бытия позволяет им так безоглядно любить, сопереживать и жертвовать собой. Мне это уже недоступно. Подумай сам, что ты чувствуешь, когда первый раз видишь море? Правильно! Восторг. А что ты чувствуешь, когда видишь его каждый день? - Он затих на мгновение, словно ждал ответа, но ответил сам. — Именно! Ничего! Так же и со мной. Сотни раз переживая одни и те же события, в конце концов, перестаешь что-либо ощущать и обращать внимания на всю эту суету.

Все еще пытаясь сдержать бушующую в душе злость, Карек все так же сквозь зубы прошептал:

— Что-то я не понял. Причем здесь кошмары?

Старик укоризненно взглянул на него и тяжело вздохнул.

— Мой недалекий друг! - При слове “друг” в лице Карека что-то брезгливо дернулось, однако колдун не обратил на это внимания. — Кошмары мне нужны, чтобы эти эмоции добыть. Как я, по-твоему, еще могу их достать? Это же не сушеные гусеницы, крысиные хвосты или глаза тритона, которые можно купить на каждом шагу! Это тонкие материи, которые скрыты глубоко внутри. И вытеснить их на поверхность может только страх. - Глаза колдуна лукаво прищурились. — Никогда не замечал, что, если есть страх, места для других чувств уже не остается? Если ты любишь, то наравне с любовью можешь испытывать интерес, трепет, обиду или разочарование. Но стоит лишь появиться страху, как он тут же поглощает все вокруг себя и становится единственным полноправным хозяином. И чем страх сильнее, тем больше эмоций он забирает. А что еще может вызвать страх, если не кошмары?

Пораженный словами колдуна, Карек в оцепенении сидел на кровати и пытался переварить услышанное.

— И что же происходит потом? - чуть слышно спросил он.

Колдун пожал плечами.

— Потом они возвращаются ко мне и приносят то, что мне нужно.

Карек обреченно прикрыл глаза. Разрозненные пазлы в его голове наконец сложились в единую картинку.

— Януш ловит кошмары, поэтому, сам того не ведая, он встал у тебя на пути.

Старик ехидно усмехнулся.

— А ты не так уж и безнадежен. Что-то соображать все-таки можешь. - Внезапно усмешка сошла с его лица. Он с силой оттолкнул от себя меч. Тот отлетел в сторону и с глухим лязгом упал к ногам Карека. — Я с самого его рождения знал, что от этого щенка будут одни неприятности! Столько лет пытаюсь до него добраться, и все время что-то срывается. Сначала папаша его вместо него в яму прыгнул. Потом этот кретин Вацлав не сумел дело до конца довести. Столько времени я на него угробил, сколько кошмаров к нему подослал! И все впустую! - Колдун все больше впадал в ярость, сквозь зубы выплевывая каждое слово. — Когда он один остался, думал, сам сдохнет от голода и одиночества. Так ведь живучий щенок оказался! Да еще баба эта мерзкая влезла со своей заботой.

На несколько мгновений Карек перестал дышать. Его тело сотрясла крупная дрожь.

— Так это ты?! - широко распахнутые глаза в ужасе смотрели на колдуна. — Во всех его несчастьях виноват ты?!

— Естественно я! А ты предлагаешь просто сидеть, сложа руки, и ждать, пока он еще что-нибудь вытворит?

Карек почувствовал, что у него внутри что-то сломалось. Та дамба, которая сдерживала плещущуюся внутри ярость, вдруг разлетелась на куски, выпуская наружу потоки злости. Гнев затопил все его существо, накрыв с головой. Не помня себя, Карек вскочил на ноги и бросился вперед.

Схватив колдуна за горло, он оторвал старика от пола и тряхнул так, что сухие ножки, обутые в соломенные туфли, дернулись в воздухе. Колокольчики тревожно зазвенели.

— Чего бы мне это не стоило, я убью тебя! Клянусь, я не оставлю тебя в покое!

На лице колдуна не дрогнул ни один мускул. Сквозь узкие щелочки глаз он смотрел на Карека полуизумленным-полунасмешливым взглядом, каким обычно смотрят на страшное с виду, но безобидное насекомое. Не отрывая от него глаз, он медленно поднял руку и, усмехнувшись, щелкнул пальцами. В то же мгновение Карек почувствовал, что падает вниз. Тело пронзила невыносимая боль. Кости сжались так, что ему показалось, что каждая из них сломалась в нескольких местах и вонзилась в тело острыми краями. Задохнувшись от пронзающих тело спазмов, Карек хотел что-то крикнуть, но с губ сорвался странный непривычный звук. Опустив голову вниз, он неподвижно застыл. С головы до ног его тело покрывала серо-коричневая бугристая кожа. С ужасом он смотрел на свои руки. Те превратились в уродливые лапы, пальцами соединялись тонкими кожистыми перепонками.

Карека схватили за ногу, и его тут же унесло вверх. Вися вниз головой, он раскачивался из стороны в сторону. Прямо перед ним злобным блеском сверкали раскосые глаза. Держа жабу за ногу и скорчив брезгливую гримасу, колдун разглядывал ее со всех сторон. Наконец, он расхохотался в лицо Кареку своим скрипучим смехом.

— Ну надо же! – губы старика растянулись в самодовольной усмешке. — Сам не ожидал, что так омерзительно получится!

С отвращением он отшвырнул жабу в сторону. Перелетев комнату, Карек плашмя ударился о стену и медленно сполз на пол. С трудом поднявшись, он повернулся к колдуну. Тело ныло так, что из глаз сыпались искры.

Колдун посмотрел на Карека и мрачно усмехнулся.

— А ведь я предупреждал! Не надо со мной тягаться. - Он растянул губы в презрительной ухмылке. — До чего же ты все-таки глуп!

От пронзительной боли Кареку казалось, что он умирает. Дрожащие лапы не держали, и он сползал на пол. Чтобы не выглядеть совсем уж жалким, он собирал все свое мужество и поднимался вновь, но снова падал. Он пытался что-то сказать, но изо рта вырывался все тот же странный звук.

Колдун откровенно забавлялся происходящим. Наблюдая за страданиями Карека, он мерно покачивал ногой, оглашая комнату задорным звоном колокольчиков.

— Нет! Ну как же замечательно получилось! - Он снова расхохотался. — Даже жалко возвращать тебе прежний облик. - Он вздохнул. — Но, к сожалению, ты мне сейчас нужен в другом обличье.

Он взмахнул рукой, и в тишине комнаты раздался негромкий щелчок. Жабья кожа мгновенно исчезла, и освобожденный Карек обессиленно повалился на пол. Колдун встал со своего места и медленно приблизился. Карек лежал на полу и тяжело дышал. Пнув его ногой в бок, он наклонился, схватил Карека за отворот ханьфу и с силой, совершенно неожиданной для старика, притянул к себе. Глаза колдуна не мигая смотрели на Карека.

— Понравилось? - Колдун наклонился к его лицу еще ближе и расплылся в гадкой улыбке. — Если хочешь, могу повторить. - Еще не придя в себя, Карек слабо качнул головой. — Неужели не понравилось?! А это была всего лишь демоверсия. Только представь, что такое “удовольствие” будет тебя ждать каждый день. Как тебе перспектива? - Выпустив из рук воротник ханьфу, колдун швырнул Карека на пол и как ни в чем не бывало уселся обратно на стул. — Продолжим! Мы не закончили.

Карек тяжело дышал. Боль медленно отступала, но страх от пережитого бил тело крупной дрожью. Не в силах подняться, он неподвижно лежал на полу, и, словно выброшенная на берег рыба, шумно хватал ртом воздух. Наконец, чуть отдышавшись, он с трудом поднял на колдуна глаза.

— Почему именно сейчас? - Его голос хрипел.

Колдун недоуменно приподнял бровь.

— Ты о чем?

— Почему ты пришел именно сейчас? Ты не трогал его столько лет.

— Ах, ты об этом! Тогда он не ловил кошмары и вел себя тихо. - Он усмехнулся. — Я даже начал о нем забывать. - Внезапно брови колдуна сошлись у переносицы. — Но этому щенку видно не сидится спокойно!

Это было правдой. Януш рассказывал, что после того, как покинул свою общину, больше никогда не ловил кошмаров. Вернулся он к этому занятию только, когда в его жизни появился Карек.

Не смея поднять глаза на старика и боясь услышать ответ, Карек едва слышно прошептал:

— Что ты от меня хочешь?

Самым обыденным тоном колдун произнес:

— Я хочу, чтобы ты столкнул его в яму. - Он выставил руку вперед, рассматривая свои ногти. — Если он так старается походить на своего досточтимого родителя, пусть идет по его следам до конца.

Карек вздрогнул. Не сводя с колдуна распахнутых глаз, он медленно отползал назад, мелко тряся головой.

— Нет! Только не это! Пожалуйста!

— Ну, почему же не это? - колдун так и не сменил своего обыденного тона. — По-моему, очень милая кончина. Да и моим детишкам будет, чем позабавиться.

Карек глубоко вздохнул и попытался успокоиться. На пару минут он затих, но вдруг воскликнул:

— Какой смысл сталкивать его в яму? Кошмары ведь его больше не трогают.

Колдун оторвался от своих ногтей и поднял на Карека сверкающие темным блеском глаза. В голосе послышалась сталь.

— Они его не трогают до тех пор, пока я им не прикажу!

— Тогда зачем тебе я?! - голос Карека дрогнул. — Ты можешь приказать им.

Колдун на несколько мгновений задумался и согласно кивнул.

— Могу, конечно. Но, понимаешь, в чем загвоздка. Януш умеет их ловить. Так что, боюсь, дело затянется. А ждать мне не с руки. - Он игриво подмигнул Кареку. — А с тобой все проще. От тебя он подвоха не ждет.

Карек замолчал. Взгляд метался из стороны в сторону, мысли путались, но внезапно на лице промелькнула надежда. Неожиданно его настигло внезапное озарение.

— Подожди! Ты же говорил, что кошмары к тебе возвращаются. Так что плохого в том, что Януш их ловит?! Он также посылает их людям, и они также забирают их эмоции. А потом возвращаются к тебе. Никто никому не мешает. Каждый занимается своим делом. Оставь его в покое!

Колдун резко подскочил со стула. Он скачком пересек комнату и грозовой тучей навис над сидящим на полу Кареком.

— Никто никому не мешает?! - Сквозь узкие щелочки глаз Карека прожигали два злых огонька. — Так они после этого щенка уже не возвращаются! Никогда!

Карек ошарашенно хлопнул глазами.

— Но почему?

— Мне и самому интересно, почему! - Колдун снова вернулся на свое место. — Хотя одна догадка у меня все же имеется. Мы посылаем их с разными целями. Я - для того, чтобы они вернулись и доставили то, что мне нужно. Он - для того, чтобы указать на людские пороки. Человечество он решил перевоспитать! Идиот! - Колдун поджал губы, и они сложились в тонкую полоску, делая его лицо еще более устрашающим. — Вот так и получается, что средства у нас одни, а мотивы разные. Поэтому они и не возвращаются. Пороки обозначены, цель достигнута, кошмары исчезли. И я даже не знаю, где их искать.

Карек внимательно посмотрел на колдуна.

— А может они не возвращаются, потому что сами хотят сбежать от тебя куда подальше?

Колдун решительно встал.

— Достаточно! Беседа затянулась. Я не разговаривать сюда пришел, а сообщить о том, что тебе нужно сделать: привести мне Януша.

Опустив глаза в пол, Карек чуть слышно выдохнул:

— А если я откажусь?

Колдун пожал плечами.

— Да пожалуйста! Твое право! Только тогда я превращу тебя в жабу. И даже не надейся, что сможешь снять заклятье. Ни один поцелуй принцессы тебя не спасет.

Карек горько усмехнулся.

— Это уже не сделка. Это кабала.

Колдун засмеялся своим скрипучим неприятным смехом.

— А я вообще люблю делать предложения, от которых невозможно отказаться. - Он весело подмигнул Кареку. — Я бы даже сказал, это мой конек!

Поняв, что шансов больше не осталось, Карек упал на колени у ног колдуна.

— Умоляю, отпусти меня. Ты мучил меня пятьсот лет. Неужели тебе этого недостаточно?

Колдун острым носком соломенной туфли уперся Кареку в подбородок и приподнял ему голову. Он наклонился так близко, что в его зрачках Карек мог видеть собственное отражение. Старик язвительно усмехнулся.

— Не могу. Мы ведь с тобой неразрывно связаны.

С этими словами он вновь щелкнул пальцами, и тотчас от его руки поползла красная нить. Достигнув руки Карека, она змеей обвилась вокруг его запястья и затянулась тугим узлом.

— Видишь? - колдун демонстративно помахал рукой и потянул нить на себя. Рука Карека непроизвольно дернулась.

В глазах Карека застыл ужас. Пытаясь избавиться от только что надетых кандалов, он с остервенением тер запястье. Нить была видна, но не ощутима, и сколько бы он ни пытался ее подцепить, она словно растворялась в пальцах. Вскочив на ноги и схватив меч, он размахнулся и рубанул по тонкой красной дорожке. Меч рассек воздух, оставив нить невредимой. Она напоминала солнечный луч, который можно увидеть, но невозможно ухватить.

Глазами, полными отчаяния, Карек, не отрываясь, смотрел на колдуна.

— Вороньих перьев тебе было недостаточно?! - в его голосе звучала горечь. — Теперь ты на меня поводок нацепил? - Он снова попытался схватить обвивающую его запястье нить, но она в очередной раз ускользнула. — Сними это!

— Нет, - жестко отрезал колдун. Он взглянул в полные боли и отчаяния глаза Карека. — И не надо на меня так смотреть. Не я выпускал ту стрелу. Так что винить теперь нужно только себя. - Он взял нить в руку. В отличие от Карека, у него это получалось без труда. — Можешь не волноваться. Кроме тебя и меня ее никто не увидит.

Он взмахнул рукой, и нить растаяла в воздухе. Карек обессиленно опустился на пол. До уха колдуна долетел его сдавленный шепот:

— Пожалуйста, убей меня.

На губах старика появилась презрительная усмешка.

— Да я бы с удовольствием! Вот только не могу. Между нами слишком прочная связь. - Он наклонился к самому его уху. — Кровная.

Карек отшатнулся и вскинул на него встревоженный взгляд.

— Как мы с тобой можем быть связаны? Какая еще кровная связь?!

— Самая обыкновенная, - невозмутимо ответил колдун. - Кровь, превратившая тебя в ворона, - это моя кровь. Пролитая, кстати, тобой, - с ехидцей уточнил он. — А я, в свою очередь, забрал часть твоей.

Не желая в это верить, Карек сидел на полу и отрицательно качал головой. Его лицо приобрело мраморно-бледный оттенок. Помертвевшими губами он еле слышно произнес:

— Когда ты мог ее забрать?

— Да сразу же, как только ты превратился в ворона! - беззаботно ответил колдун. — На мое счастье, тебя сразу же подстрелили. Так что труда это не составило. - Старик вдруг рассмеялся своим скрипучим смехом. — Вот она - карма! Ночью ты выпустил стрелу в меня, а утром точно такая же настигла тебя.

Карек отказывался верить. Взглядом раненого зверя он неотрывно смотрел на колдуна.

— Умоляю тебя, скажи, что это неправда. Этого не может быть.

— Ну почему же не может? - Колдун с язвительной улыбкой кружил вокруг него, как хищник вокруг загнанной добычи. — Помнишь маленькую птичку? Совсем крохотную?

Карек помнил. Лежа без сознания на голой земле под палящими лучами солнца, он время от времени приходил в себя, и тогда видел вьющуюся вокруг него маленькую серую птичку. Он даже сейчас отчетливо слышал шорох ее крыльев и звонкое насмешливое щебетание. Раз за разом она опускалась на торчащую в плече стрелу, делая несколько осторожных шагов, подбиралась к ране и вонзала в нее клюв. Это причиняло нестерпимую боль, но отмахнуться или отогнать назойливую птицу он не мог.

Карек в изнеможении закрыл глаза. Колдун удовлетворенно хохотнул.

— Вижу, помнишь. - Он снова склонился к его уху. — Вот так и получается, что в тебе течет моя кровь, а во мне - твоя. Если умрешь ты, умру и я. А это в мои планы не входит. Я, в отличие от тебя, собираюсь еще пожить.

Колдун бросил на Карека презрительный взгляд.

— Что ж. Кажется, мы все уладили. Мне пора. А чтобы ты по мне не скучал, я буду о себе напоминать.

Карек поднял на него глаза.

— Снова явишься сюда? – обреченно спросил он.

Колдун усмехнулся.

— Чтобы напомнить о себе, необязательно наносить визиты. Будет достаточно и этого.

Он щелкнул пальцами. В воздухе появилась тянущаяся к руке Карека красная дорожка. Внезапно она засветилась ярко-оранжевым светом, пока не стала похожей на раскаленную вольфрамовую нить. Почувствовав нестерпимое жжение, Карек затряс рукой.

— Прекрати!

Нить тут же погасла, оставив на запястье небольшой ожог.

Колдун предупредительно поднял палец вверх.

— Если будешь слишком долго тянуть с моим поручением, время ее свечения будет увеличиваться. - Перехватив полный ненависти взгляд, он недоуменно пожал плечами. — Ну, а что ты хотел?! Надо же как-то тебя стимулировать. - Он повернулся к Кареку спиной и бросил через плечо: — У тебя ровно семь дней. Через неделю я о себе напомню. - Колдун крутанулся несколько раз вокруг себя и бесследно растаял в ночной темноте.

Карек бессильно упал на пол, прижался лбом к холодному полу и застыл в тяжелом оцепенении. Он был опустошен. Не осталось ни мыслей, ни чувств, ни желаний. Кроме одного. Неистово, мучительно, нестерпимо Карек сейчас хотел умереть.

VII Испытание верности ч.2

Карек не помнил, сколько пролежал без движения. Может быть пару часов, а может несколько минут. Для него время остановилось, и он не осознавал, наступило ли утро или все еще продолжается эта бесконечная, полная ужаса ночь.

Внезапно он открыл глаза. В них засветилась яростная, непоколебимая решимость. Он не знал, как действовать, не предполагал, получится ли у него хоть что-нибудь или нет. Но и оставаться послушной марионеткой в руках колдуна он не желал. Все-таки он до сих пор оставался военным генералом, который не мог без боя сдаться на милость противнику, каким бы сильным и безжалостным этот противник ни был.

Карек решительно поднялся. Он все еще был смертельно бледен. Все тело штормило и лихорадило. Он сделал пару шагов и едва удержался на ногах, настолько сильно его качало от слабости и перенесенных потрясений. Но в его глазах светилась все та же непоколебимая решимость, поэтому он сделал пару глубоких вдохов и вышел из комнаты.

На дрожащих, ватных ногах Карек спустился вниз и сразу же наткнулся на Януша. Тот сидел в своем кресле и по обыкновению читал. Увидев его, Карек вздрогнул и еще больше побледнел. На лбу выступила испарина. Обычно собранные в хвост волосы сейчас были рассыпаны по плечам и черные пряди тут же прилипли ко влажному лбу. Не решаясь приблизиться к Янушу, Карек замер на месте.

Януш был погружен в чтение и, казалось, не замечал ничего вокруг. Тонкие пальцы неспешно одну за другой переворачивали страницы.

— И долго ты собираешься там стоять? - не отрываясь от книги, поинтересовался он. — Обычно себя так ведут нашкодившие подростки. Ты опять что-то натворил? - Он, наконец, поднял глаза. При виде Карека обычно невозмутимое лицо Януша дрогнуло. Он быстро встал. — Что с тобой? У тебя такой вид, будто ты привидение увидел.

— Можно и так сказать, - тихо себе под нос шепнул Карек. — Ты не спишь? - уже громче спросил он.

— Как видишь. - Януш усмехнулся. — Долгий сон это, к сожалению, не мой случай.

Карек опасливо оглянулся по сторонам.

— Давно? - его глаза горели лихорадочным блеском и метались из стороны в сторону, словно выискивая чего-то.

— Достаточно. - Януш внимательно за ним наблюдал. — Ты что-то ищешь?

Карек пропустил вопрос мимо ушей.

— Ты ничего не слышал?

Януш нахмурился:

— А должен был что-то услышать? - Он подошел к Кареку и взглянул в его мертвенно-бледное лицо. — Ты мне можешь объяснить, что с тобой творится?

Карек отвел глаза:

— Ничего со мной не творится. У меня все хорошо.

Януш вздохнул. Очень аккуратно, как будто разговаривая с испуганным ребенком, он тихо и мягко произнес:

— Карек, давай с тобой сейчас сядем и спокойно поговорим. Ты же знаешь, мне ты можешь рассказать абсолютно все.

Глаза Карека испуганно распахнулись:

— Мне нечего рассказывать, - поспешно выпалил он.

Януш не сводил с него внимательных глаз.

— Хорошо, - наконец выдохнул он. — Не хочешь разговаривать - не надо. - Он еще раз с ног до головы окинул Карека пристальным взглядом и улыбнулся. — Только волосы убери. Выглядишь, как Самара из “Звонка”.

Януш прошел на кухню, достал из холодильника две банки пива и вернулся в комнату. Открыв одну, он протянул ее Кареку:

— Держи. Знаю, ты - не любитель, но что-то мне подсказывает, что сейчас тебе это необходимо.

Карек схватил банку. Припав к ней губами, он сделал несколько жадных глотков, выдохнул и, не отрываясь, допил до конца. Не говоря ни слова, он протянул пустую банку Янушу, взял из его рук вторую, со звонким щелчком открыл и, также не отрываясь, опустошил и ее.

Януш во все глаза смотрел на друга.

— Однако! - только и смог вымолвить он.

Отдав Янушу вторую пустую банку, Карек поинтересовался:

— У нас есть красные чернила?

Януш поперхнулся.

— Чернила?! - брови удивленно вскинулись вверх. — Карек, что, черт возьми, происходит?!

— Ничего не происходит. Мне просто нужны чернила.

Януш обеспокоенно смотрел на друга.

— Чернила? Красные? В три часа ночи?

Карек кивнул.

— И после этого ты утверждаешь, что ничего не происходит?

Карек кивнул еще раз.

— Хорошо. - Януш вздохнул. — Как скажешь. Только про чернила тебе лучше знать. Это ведь ты у нас каллиграфией занимаешься.

Хлопнув себя ладонью по лбу, Карек вихрем взлетел на второй этаж. У двери в свою комнату он притормозил, аккуратно открыл дверь, убедился, что внутри никого нет, и, быстро собрав все необходимое, сбежал вниз. Разложив на столе бумагу, кисти и чернила, он принялся старательно что-то писать. Ошарашенный происходящим, Януш все это время так и стоял посреди комнаты с пустыми банками в руках. Наконец он подошел к столу, за которым расположился Карек, и заглянул ему через плечо. На желтом листе бумаги красовались китайские иероглифы, выведенные красными чернилами.

— Что это?

— Фулу.

(Прим. ав. Фулу - китайские амулеты, обереги, которые привлекают удачу, отгоняют злых духов, защищают от проклятий и т.д. Выглядели как полоски бумаги жёлтого цвета, на которые нанесены стилизованные иероглифы китайского алфавита. На обратной стороне ставилась печать, которая являлась символом божества, к которому обращён талисман, или же символом Жёлтого Императора)

— Что?!

— Амулет от злых духов, - не отрываясь от своего занятия, пояснил Карек.

Януш подозрительно взглянул на Карека и перевел взгляд на пустые банки.

— Эк, тебя накрыло-то!

Не обращая на него никакого внимания, Карек закончил один оберег, отложил его в сторону и взялся за следующий.

Януш хмыкнул.

— И сколько их будет?

— Пока не знаю. Но чем больше, тем лучше.

Януш вернулся на свое место, поставил банки на стол и сел в кресло.

— Ну, рисуй, - вздохнул он, открывая книгу.

Карек сосредоточенно водил кистью по бумаге. Волосы он так и не собрал, и они длинными черными прядями обрамляли бледное, измученное лицо. Чтобы не испачкаться, Карек загнул рукава ханьфу, оголяя руки. Взгляд Януша сразу прилип к ожогу, тянущемуся вокруг запястья.

— Что это?

Кисть в руке Карека замерла. Проследив за взглядом Януша, он поспешно одернул рукава.

— Ничего, - пробормотал он.

Януш не сводил с него пристальных глаз.

— Ты обжегся?

Не выдержав этого взгляда, Карек опустил голову.

— Ничего страшного. Это быстро пройдет, - тихо произнес он, возвращаясь к своему занятию.

Глядя на склонившегося над столом Карека, Януш напряженно молчал. Открытая книга лежала на коленях, но Януш даже и не подумал хоть раз в нее заглянуть. Все его мысли кружились вокруг друга и его непонятного, необычного поведения. Сейчас он ему напоминал того Карека, каким был в самом начале их знакомства, когда только появился в этом доме. Тогда весь его облик был соткан из почтительной, скромной молчаливости, словно он и вправду присягнул на верность новому императору. Но потом, увидев, что Януш вместо верного подданного нуждается в ком-то родном и близком, стал совершенно другим. Из сдержанного молчуна он превратился в неугомонного балагура, беспрестанно сыпящего шутками, некоторые из которых смущали даже всегда невозмутимого Януша. Сейчас же он снова стал тих и сдержан, и Януша настораживала вдруг появившаяся в его глазах странная, какая-то пугающая решимость.

Тем временем Карек закончил писать и отложил кисть в сторону. Собрав все изготовленные амулеты, он двинулся к входной двери.

Януш поспешно встал.

— Куда ты собрался?

Не оборачиваясь и не сбавляя шаг, Карек поднял руку с зажатыми в ней листками бумаги.

— Их надо развесить над дверьми и окнами.

— Карек! Ну, ты серьезно?

Карек ничего не ответил, только кивнул. Януш взглянул на него и покачал головой. Взяв пустую банку и осторожно понюхав ее содержимое, он внимательно изучил этикетку, твердо решив никогда больше это не покупать.

Глядя на развешивающего обереги Карека, он мягко попросил:

— Карек, давай оставим это до завтра, хорошо? Шел бы ты лучше спать. Уже почти утро.

Прикрепив последний амулет, Карек устало слез со стула и повернулся к Янушу.

— Хорошо. Но сегодня я буду спать здесь. - Карек замялся. — Только могу я тебя попросить? - Он отвел глаза в сторону. — Не оставляй меня одного.

Януш снова внимательно взглянул ему в глаза. Смотрел долго, но сколько бы ни вглядывался, так и не смог найти ответы на интересующие его вопросы. Ему осталось лишь только кивнуть.

— Хорошо. Обещаю, я не отойду от тебя ни на шаг.

Карек облегченно вздохнул. Добредя до дивана, он без сил упал на подушку. Сейчас ему хотелось только одного: поскорее прогнать гнетущие его мысли и забыться. Он устало закрыл глаза и почувствовал, как Януш заботливо накрывает его одеялом. Уже сквозь сон, до него долетел шепот Януша:

— Карек, пожалуйста, скажи мне, чего ты боишься?

Вопрос повис в воздухе. Ответа Януш так и не услышал.

Карек проспал до полудня. Его разбудил яркий свет, который весело струился сквозь витражное окно, оставляя на начищенном до блеска полу сотни разноцветных солнечных зайчиков. Карек повернул голову. Рядом с ним с неизменной книгой в руках сидел Януш, и Кареку почему-то сразу стало понятно, что тот, действительно, все это время не отходил от него ни на шаг.

Януш почувствовал движение, оторвался от страниц, посмотрел на Карека и улыбнулся:

— Ты проснулся?

Карек поднялся с дивана и склонился в почтительном поклоне:

— Приветствую Вас, Господин. - Несмотря на то, что спал он долго, голос звучал устало.

Януш тяжело вздохнул:

— Ты опять за свое? Это когда-нибудь прекратится или нет?

— Мы договаривались. Ритуал приветствия должен быть соблюден.

Как и вчера, Карек был тих и сдержан. В нем ощущалось внутреннее напряжение и во всем его поведении сквозила какая-то отстраненность. Януш чувствовал произошедшую с ним перемену, и она ему совершенно не нравилась, поэтому он не сводил с него изучающих, внимательных глаз.

Пытаясь спрятаться от этого взгляда, Карек скользнул глазами по столу и остановился на пустых банках.

— Ты их так и не выбросил? - и, словно пытаясь сбежать от пристально вглядывающегося в него Януша, поспешно добавил: — Я сейчас все уберу.

Не дав ему возможности улизнуть, Януш встал и вплотную подошел к другу, преграждая ему дорогу.

— Да дались тебе эти банки! Лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Ты всю ночь во сне метался. У тебя жар был. Температура еще есть? - Он приложил ладонь ко лбу Карека, но с сожалением понял, что с его горячими руками определить температуру не получится. — Дай проверю.

С этими словами он обхватил руками голову Карека, чуть наклонился и прикоснулся губами к его лбу. В этот момент дверь распахнулась и на пороге показалась Дженни. Увидев прильнувшего ко лбу Карека Януша, она густо покраснела и опустила глаза.

— Простите. Я, наверное, не вовремя.

Оба одновременно повернули головы. Карек попытался улыбнуться.

— О! Принцесса! Почему же не вовремя? Мы тебе всегда рады.

Не поднимая глаз и покраснев еще больше, Дженни смущенно пролепетала.

— Пожалуй, мне все-таки лучше уйти. Не хочу вам мешать.

Оба переглянулись. В глазах Януша застыл вопрос.

— Ты что-нибудь понимаешь?

В ответ Карек только недоуменно пожал плечами.

Сделав пару шагов навстречу Дженни, Януш устремил на нее вопросительный взгляд.

— Моя юная леди! - Спохватившись, что у него так неосторожно вырвалось “моя”, он на секунду замялся, но быстро взял себя в руки. — Ты можешь понятнее объяснить, чем ты можешь нам помешать?

— Ну… - протянула Дженни, заливаясь новой волной краски. — Я же видела, что ты его в лоб целовал. После этого нетрудно догадаться о ваших отношениях.

Глаза Януша распахнулись. Пытаясь сообразить, не ослышался ли он, не мигая, смотрел на Дженни. В комнате повисла напряженная тишина. Карек так же, как и Януш, не сводил с нее глаз. Когда до него наконец дошел смысл фразы, он выронил из рук банки, и они со звонким дребезжанием покатились по полу. Пронесшийся по комнате звон вывел Януша из оцепенения. Он показал на Карека и очень медленно, почти по слогам произнес:

— Наших отношениях?!

Глаза приобрели самый темный оттенок черного. До боли сжав скулы, он грозовой тучей двинулся на Дженни.

— Я сейчас правильно тебя понял? - Януш скрежетнул зубами. — Ты в своем уме?! Как тебе такое вообще в голову пришло?! Что ты еще себе напридумывала?!

— А что мне оставалось думать? - Дженни вызывающе посмотрела на него и тоже шагнула ему навстречу. — Вы живете вместе, ты всегда о нем заботишься. Прямо пылинки сдуваешь. И еще, - она сделала глубокий вдох, - когда Карек подходит ко мне, ты все время злишься. Я думала, что ты … ревнуешь.

Януш оторопело хлопнул глазами.

— Ревную? Кого? - он перевел растерянный взгляд на Карека. — Его?!

Карек непонимающе посмотрел на Януша, затем на Дженни, отступил на пару шагов назад и вдруг повалился на диван и разразился истерическим хохотом. Перекатываясь с боку на бок, он смеялся так, что бутылочки на стеллажах дрожали и наполняли комнату жалобным перезвоном.

Януш бросил на него гневный взгляд.

— Что ты ржешь?! Ты хоть понимаешь, в какие ряды нас сейчас записали?!

Продолжая хохотать, Карек кивнул. На секунду он затих и с самым серьезным видом предложил:

— Хочешь, я подарю тебе флаг с радугой? - и снова покатился по дивану.

— Вот ведь гаденыш!

Схватив с пола банку, Януш запустил ею в Карека, но это лишь вызвало новый взрыв хохота.

— Завидую твоей невозмутимости! - вне себя воскликнул Януш. — Ведешь себя так, будто к тебе это не имеет никакого отношения.

— Мой юный друг! - Карек вдруг стал серьезным. — Я живу на этом свете уже пятьсот лет и могу сказать, что чем старше становишься, тем меньше обращаешь внимание на то, что о тебе думают окружающие.

Поняв, что понимания от друга не дождется, Януш вновь повернулся к Дженни.

— Юная леди! - Черные глаза метали молнии, желваки на скулах ходили ходуном. — Ты сериалов пересмотрела? Или фанфиков перечитала? Или такая околесица лезет в голову любой молодой особе шестнадцать лет?

— В семнадцать. - Дженни подняла глаза на Януша. — Сегодня мне исполнилось семнадцать.

Януш замер. Его будто окатили ведром холодной воды.

— Как сегодня? - только и смог вымолвить он.

Карек оживленно подскочил на диване и расплылся в улыбке.

— Значит сегодня мы едим шоумянь?!

(Прим. ав. Шоумянь - длинная лапша, традиционное блюдо для праздничного стола, которая символизирует долголетие)

Януш метнул на него гневный взгляд:

— А тебе лишь бы пожрать! У нас ни цветов, ни подарка, а он про лапшу думает!

Дженни пожала плечами.

— А кто сказал, что мне нужны цветы и подарки? Я пришла сюда совсем не для этого. - Она перевела взгляд с одного на другого. — Как-то так получилось, что вы стали для меня самыми близкими людьми. - Она виновато улыбнулась. — Сама не знаю, как это произошло.

Януш, не отрываясь, смотрел на Дженни. Из его глаз струилось мягкое тепло и необыкновенная нежность. Он подошёл к ней совсем близко и погладил по волосам.

— Давай договоримся, что ты больше не будешь придумывать никаких небылиц. – Он в замешательстве отвёл глаза и кашлянул. – Мы оба не по этой части.

— Да поняла я уже. – Дженни смущённо уткнулась взглядом в носки своих ботинок.

— Вот и хорошо. - Януш улыбнулся и поцеловал ее в макушку. — А сейчас давай тебе устроим настоящий День рождения. Только подожди минутку, ладно? - Он уже держал в руках телефон и набирал какой-то номер.

— Лапшу я готовлю сам! - удаляясь на кухню, крикнул Карек.

— Может быть не надо? - Дженни попыталась слабо протестовать.

— Надо! - в один голос воскликнули и тот, и другой.

— Хорошо, - она со вздохом опустилась на диван. — Делайте, что хотите.

— Займись пока чем-нибудь приятным, - он бросил на нее полный теплоты взгляд, но тут же отвернулся и, сменив тон, начал в трубку деловито отдавать указания.

— Ага. Приятным.... Как бы не так, - себе под нос буркнула Дженни, раскладывая тетради и открывая учебник химии.

Через пару часов, когда цветы были доставлены, стол сервирован и лапша приготовлена, они втроем сидели и смеялись. Карек сыпал своими бесконечными шутками, вызывая дружные взрывы хохота. Дженни была счастлива. Это было так не похоже на чопорные светские приемы, которые устраивала ее мачеха, что она иногда зажмуривалась и тихонько щипала себя за руку, проверяя, не сон ли все это.

Наконец, устав от безудержного веселья, они затихли. Дженни глубоко задумалась. Она сидела с отрешенным видом и задумчиво водила палочками по тарелке.

— Что-то не слишком радостный вид для именинницы, - наконец заметил внимательно наблюдавший за ней Януш.

Словно очнувшись от глубокого сна, Дженни подняла на него глаза и вздохнула.

— А чему тут радоваться? Я уже не ребенок, и с каждым годом все меньше подхожу на роль послушной дрессированной собачки для своей мачехи. А если не подхожу на роль, значит и надобности во мне нет. - Она опять вздохнула и вернулась к своему занятию. Палочки продолжили описывать круги по тарелке. — Поэтому через год меня отошлют подальше с глаз долой под каким-нибудь благовидным предлогом. Например, отправят учиться за границу.

Януш улыбнулся.

— Ну, на этот счет можешь не волноваться. Я заберу тебя раньше.

Палочки замерли в руках Дженни. Удивленные глаза уставились на Януша.

— Куда ты меня заберешь?

Поняв, что сболтнул лишнего, Януш уткнулся в тарелку в надежде, что Дженни пропустит его слова мимо ушей. Но она, ожидая ответа, не сводила с него любопытных глаз. Ответа не последовало, поэтому она чуть наклонила голову и спросила еще раз:

— Так куда ты меня заберешь?

Януш понял, что отвертеться от вопроса не получится. Он мучительно соображал, что же придумать, когда Карек тронул его за руку.

— Передай соус, пожалуйста, - он игриво состроил глазки и самым елейным голосом, на который был способен, добавил: — милый.

— Карек! - Януш нахмурил брови и устремил на него укоризненный взгляд. “Спасибо, конечно, что ты меня спасаешь, - будто говорил он, — но мог бы выбрать и другой способ”.

Карек, будто не замечая сверкающих молниями глаз, обеспокоенно взглянул на нахмуренные брови и тем же елейным голосом продолжил:

— Дорогой, ты сегодня не в настроении?

— Карек! - взревел Януш, с силой впечатывая палочки в стол.

Карек же, напротив, откинулся на спинку стула и загоготал.

Януш понизил голос:

— Мы ведь уже во всем разобрались. Ты можешь успокоиться в конце концов?

— Не-а! - В глазах Карека плясали озорные искры. Еще вчера мертвенно-бледные щеки окрасились задорным румянцем.

— Карек, ну ладно я. Я к твоим шуточкам привык. Но посмотри на Дженни. На ней же лица нет.

Карек перевел смеющийся взгляд на Дженни. Она сидела, густо покраснев и опустив голову.

— Прости, принцесса! Но это самое смешное, что я слышал за последние пятьсот лет. - Он запрокинул голову и снова захохотал.

Отсмеявшись, он взглянул в ее растерянное лицо и, не желая ее больше смущать, поднялся.

— Пожалуй, мне лучше пойти к себе.

С этими словами он встал, учтиво поклонился Дженни и направился в свою комнату. Проходя мимо Януша, он остановился и склонился к его уху.

— Провожать ее сегодня будешь сам. - Он наклонился еще ниже. — Перед тобой стоит первоочередная задача. Доказать, что ты мужик!

С грохотом роняя стул, Януш резко вскочил и прошипел:

— Ну-ка, иди сюда, гаденыш!

Но Карек, перепрыгивая через две ступеньки, уже взлетал вверх по лестнице, разнося под сводами второго этажа неудержимый хохот.

Что-то ворча себе под нос, Януш поднял стул, сел на место и устремил взгляд на Дженни.

— Что же ты наделала?! - Януш вздохнул. — Он ведь теперь неделю не успокоится. Так и будет меня изводить.

Дженни тоже вздохнула.

— Извини. Я не думала, что это примет такие масштабы.

— Это же Карек, - Януш усмехнулся. — Он по-другому не умеет.

— Прости, - она отвела глаза в сторону.

Януш неопределенно махнул рукой.

— Перестань. Я даже тебе благодарен.

— Благодарен? - глаза Дженни удивленно распахнулись. — За что?

Януш кивнул в сторону второго этажа.

— Он снова стал прежним. Не знаю, что с ним вчера произошло, но, похоже, что-то серьезное. - По его лицу пробежала тень. — Но самое странное, что он ничего не рассказывает. - Януш затих, что-то обдумывая, и задумчиво добавил: — Значит придется все выяснить самому. Даже если он этого не хочет.

Януш взглянул в окно. На улице уже совсем стемнело.

— Дженни.... - начал было он.

— Знаю-знаю, - она не дала ему договорить. — «Не хочу показаться негостеприимным, но столь юным леди не следует задерживаться в чужом доме так поздно».

Януш улыбнулся.

— Ну, если ты все понимаешь, позволь мне тебя проводить.

Дженни со вздохом кивнула.

Они вышли на улицу. Всю дорогу Дженни щебетала без умолку, рассказывая обо всем на свете. Януш тихо шел рядом, смотрел на нее и улыбался. Рядом с ней было хорошо, спокойно и как-то по-домашнему уютно. От нее исходило странное умиротворение, которое словно волшебное лекарство струилось по венам, принося ощущение абсолютной безмятежности. И даже кошмары, которые черными змейками клубились внутри него, вдруг прекращали свою огненную круговерть, затихали и останавливались, даря ему минуты прохлады и долгожданного покоя. Это разливающееся внутри спокойствие он почувствовал ещё тогда в парке, когда увидел ее в первый раз, и присел к ней на скамейку. Рядом с ней было так спокойно и комфортно, что он испытал щемящее чувство потери и неподдельное разочарование, когда она собралась уходить. С их первой встречи и до сих пор это чувство не оставляло его. Оно будто поселилось в нем и, как только Дженни исчезала, его охватывало ощущение безграничной пугающей пустоты.

Януш шел рядом, вслушивался в звонкий голосок и вдыхал ее запах. От нее умопомрачительно пахло морским бризом, свежестью и ещё чем-то неуловимо цитрусовым. Этот запах окутывал его густым облаком, проникал вглубь и, обходя все выстроенные им преграды, забирался в самые дальние уголки. Он будоражил и успокаивал одновременно. Это сочетание несочетаемого обескураживало, сбивало с толку и кружило голову, будя и вытаскивая наружу его самые потаенные желания.

Януш всегда был в себе уверен. Он давно научился держать при себе свои чувства и за маской холодной невозмутимости скрывать от людей то, что таилось в душе. Все его эмоции и желания оставались тайной за семью печатями и были надежно упрятаны под толстым слоем векового льда. И только рядом с этой девчонкой ледяная толща таяла, превращалась в рыхлую непрочную поверхность, каждый шаг по которой оставлял длинные разбегающиеся в стороны трещины, норовя в каждую секунду расколоться и увлечь его в пучину таких желанных, но таких запретных ощущений.

Сейчас ему больше всего на свете хотелось сгрести ее в охапку, притянуть к себе, зарыться носом в эти рыжие локоны, коснуться розовых губ и проверить наконец, такой же у них цитрусовый вкус или быть может они оставят горьковатый привкус морских брызг с приятным послевкусием соленой карамели. Бороться с этим наваждением было невозможно, и сколько бы он ни пытался отогнать от себя запретные мысли, они возвращались вновь.

— Мы пришли, - голос Дженни прозвучал неожиданно, и Януш чуть вздрогнул, возвращаясь из своих грез в холодную реальность. — Дальше я пойду сама.

— Ну, уж нет, - он улыбнулся. — Если с тобой что-нибудь случится, как прикажешь потом с этим жить?

— Ой! - она беспечно улыбнулась. — Да что может со мной случиться?!

— Дженни! - в голосе Януша послышались такие нотки, что она затихла, благоразумно предпочла не спорить и послушно открыла дверь подъезда.

Они поднялись на ее этаж. Уже стоя возле двери, Дженни повернулась к Янушу и посмотрела на него своими большими печальными глазами.

— Спасибо тебе. Это был лучший День рождения в моей жизни. - Ее губы тронула грустная улыбка. — Остальные проходили совсем по-другому. - Тряхнув головой, чтобы отогнать нехорошие мысли, Дженни уже совсем по-другому улыбнулась. — Ну, пока.

Она сделала шаг назад, но оступилось и потеряла равновесие. Раздалось негромкое: “Ах!”, и Януш сомкнул вокруг ее талии руки и с силой потянул на себя.

Длинные рыжие локоны рассыпались по плечам и на него пахнуло запахом морского бриза. Розовые губы были так близко, что он увидел в их уголке крохотную родинку, которую не замечал раньше. Желание прикоснуться к ним стало нестерпимым, просто диким.

— Дженни, - только и смог выдохнуть он. Он слышал свой голос будто со стороны, удивляясь, когда он успел стать хриплым. — Дженни… - снова прошептал он.

Глаза не отрывались от розовых губ. Мелькнула шальная мысль: «Прикоснуться к ним всего лишь раз… Только один раз…». И не в силах сдерживаться, он сдался.

Касание было таким мимолётным, что ему показалось, что по его губам скользнули крылья вспорхнувшей бабочки. Но даже в этой мимолетности он успел ощутить их вкус: аромат лайма и мяты. Они были словно коктейль Мохито. Такие же освежающие и пьянящие. Он потянулся к ним снова и осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся еще раз. И еще.

И вдруг губы под его губами чуть дрогнули и слегка приоткрылись. Януш замер. Сердце пропустило удар. Он ожидал чего угодно: смущения, неловкого молчания или бегства, вспышки гнева, может быть даже пощечины, которую он бы понял и принял, но никак не этого приглашающего жеста.

В одну секунду лед под его ногами раскололся, и он пошел ко дну, утопая в её глазах и волосах, растворяясь в этом морском бризе и аромате лайма и мяты. Он вдруг понял, что не сможет от нее оторваться. Так же как путник в пустыне, обещающий сделать только один глоток, и, наконец, добравшийся до живительной влаги, приникает к ней и пьет долго и безудержно. Он вдруг отчетливо понял, что если в эту минуту Земля сойдет со своей оси, его не остановит даже это.

Он запустил пальцы в длинные рыжие локоны, чувствуя, как они струятся сквозь них мягким шелковистым потоком. Ему так хотелось углубить поцелуй, скользнуть в полураскрытые губы, найти ее маленький язычок и закружить его в этом захватывающем танце, который всегда так увлекает обоих.... Но не успел.

Этажом ниже с тихим шелестом открылись двери лифта, выпуская наружу стайку шумных соседей. Дженни вздрогнула, и тотчас Янушу в грудь упёрлись две тонкие ладони. На него смотрели широко открытые испуганные глаза.

— Мне пора, - пискнула она и, словно юркий зверёк, выскальзнула из его рук.

Не успел Януш опомниться, как Дженни метнулась к двери, повернула ключ и перед его носом захлопнулась входная дверь.

Януш закрыл глаза и тихонько застонал. Его захлестывали досада и разочарование. Он медленно повернулся и прижался горячим лбом к стене. Сжав зубы, он что было силы саданул кулаком по холодной шершавой поверхности. По подъезду пронесся тяжелый гул.

Прошло несколько минут, а он все еще стоял, уткнувшись лбом в стену, тщетно пытаясь взять себя в руки и восстановить дыхание. Сейчас он неистово, нестерпимо, лютой ненавистью ненавидел человека, который придумал лифт.

VII Испытание верности ч. 3

С того вечера прошло уже шесть дней, и за все это время Дженни так ни разу не появилась.  Поначалу Януш не придал этому значения. Зная череду ее бесконечных занятий, он подумал, что в этом нет ничего удивительного. Но когда она не пришла ни на следующий день, ни через день, ни через два он по-настоящему занервничал.  Януш по сотне раз на день прокручивал в голове события того злосчастного вечера, и каждый раз перед ним вставали упершиеся ему в грудь узкие ладони и испуганные глаза, не оставляющие сомнений, что причиной ее страха был именно он.  К вечеру шестого дня Януш уже не находил себе места, кляня себя на чем свет стоит и обвиняя себя во всех смертных грехах.  

Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, он пытался читать, но внимание ускользало, и, вынырнув из своих мыслей, Януш вдруг понимал, что уже в пятнадцатый раз перечитывает одну и ту же страницу. Иногда взгляд останавливался в одной точке, и он подолгу сидел, не шевелясь, погруженный в невеселые раздумья.  

В этом состоянии и застал его Карек, специально отправленный Янушем с глаз долой, чтобы тот не видел его убитого состояния. 

— Ну и видок у тебя! - присвистнул Карек, увидев плачевное состояние друга. — Такое впечатление, что мир на пороге апокалипсиса. 

— Похоже на то… - Януш, не успел нацепить маску своей обычной невозмутимости, и тяжело вздохнул, понимая, что теперь Карек его в покое не оставит. 

— Даже так? - на Януша уставился недоуменный взгляд. — И что же произошло?  

Януш не ответил. Только вздохнул. 

Карек не унимался. Прекрасно зная, вокруг кого вертится вселенная Януша, он без труда сообразил, что дело в Дженни, и теперь его просто распирало от любопытства.  

— А куда пропала Дженни? – начал он. — Что-то ее давно не видно. - Карек весело хохотнул. — Я надеюсь, ты тогда не последовал моему совету и не полез доказывать, что ты мужик? 

Януш отвел глаза.  Карек переменился в лице и медленно опустился на диван. 

— Да ладно! - только и смог выдохнуть он.  

Глядя куда-то вдаль, Януш бесцветным голосом произнес: 

— Сделай одолжение, заткнись, а? Без тебя тошно. 

Карек заерзал на месте. Любопытство выплескивалось через край.

— Эээээ … И как далеко у вас зашло? - аккуратно поинтересовался он. — Я, конечно, понимаю, что она уже достигла возраста согласия, но все-таки.... - Внезапно его глаза распахнулись. — Или согласия не было?! 

— Ты совсем охренел что ли?! - Януш вскочил. — По-твоему, я похож на насильника?!  

Карек облегченно выдохнул. 

— Тогда что произошло? 

Януш снова сел на свое место и уставился в одну точку. 

— Я ее поцеловал, - не скрывая досады, сказал он. 

— И все?! - На лице Карека отразилось неподдельное разочарование. Вид у него был такой, будто вместо долгожданного подарка его одарили лишь красочной упаковкой. — И чего ты тогда так убиваешься?  

— Потому что она пропала. – Януш обхватил голову руками. - И я не знаю, появится она еще или нет. 

Карек с сочувствием посмотрел на друга. 

— Слушай, может тебе выпить чего-нибудь, а? Вдруг полегчает?  

Януш вздохнул. 

— Да, пожалуй. - На долю секунды он задумался. — Сделай мне Мохито. 

— Мохито?! - Карек хмыкнул. — С каких пор ты пьешь эту девчачью хрень? 

—  Понравилось с недавнего времени, - недовольно буркнул Януш.  

Карек только покачал головой и пошел за стаканом.  

— Еще на днях виски безо льда глушил, а сейчас Мохито ему подавай! - удаляясь на кухню, недовольно проворчал он. — Совсем с катушек слетел со своей любовью. 

Через минуту перед Янушем вырос высокий стакан, украшенный листиками мяты и тонким кружком лайма. Януш сделал глоток, медленно проглотил и замер, прислушиваясь к ощущениям. Но вдруг поморщился и резко оттолкнул стакан. Тот проехал по полированной поверхности и наверняка упал бы, если бы Карек его не подхватил. 

— Не то. - Януш покачал головой. — Совсем не то.  

— Ну, а чего ты ждал? - Карек сделал глоток и тоже поморщился. — Девчачья хрень! Давай я тебе лучше вискаря накапаю.  

Януш вздохнул и отрицательно покачал головой. Взгляд снова остановился в одной точке. 

Карек не выдержал. 

— Слушай! Может хватит себя изводить?! Ну что, собственно, произошло?! По мне, так очень даже романтично получилось. - Он мечтательно вздохнул. — Первый поцелуй на семнадцатилетие. Лучше подарка и не придумаешь! 

— Да?! - взметнулся Януш. — Ну и где она тогда?! 

— А ты позвонить не пробовал?! - в тон ему ответил Карек. — С чего ты вообще взял, что она на тебя обижена?! Может у нее дел по горло! Может она заболела, в конце концов!

В глазах Януша промелькнуло беспокойство. Заметив, что его слова попали в цель, Карек начал старательно подливать масла в огонь. 

— Может ее вообще в больницу увезли, пока ты тут самобичеванием занимаешься и прешься от собственного мазохизма?! 

Януш судорожно сглотнул. Ни слова не говоря, он достал телефон и быстро набрал знакомый номер. Трубку не брали долго, и как ни старался Януш подавить нарастающее беспокойство, он заметно нервничал. Он уже хотел отключиться, когда на другом конце вдруг раздался щелчок и послышался знакомый голосок.  

— Януш…  

Голос был тихим, каким-то шелестящим. Слышно было, как Дженни закрывает ладонью трубку, чтобы ее никто не услышал. Но даже несмотря на это, Януш все равно почувствовал в нем радость.  

— Дженни, с тобой все в порядке? Куда ты пропала? 

— Да нормально со мной все! Только занята очень. - В голосе Дженни проскользнуло недовольство. — Анна устраивает грандиозный прием по случаю моего Дня рождения. Уже который день весь дом на ушах стоит!  Только и слышно: “Евгения, принеси то! Евгения, подай это!”. Но хуже всего другое. - Дженни горестно вздохнула. — Опять придется в качестве приглашенного клоуна толпу развлекать. – Она жалобно всхлипнула.

Януш нахмурился. 

— И когда же состоится сие мероприятие? - в голосе зазвучали стальные нотки. 

— Сегодня в восемь. 

В трубке послышался какой-то шум. Януш почувствовал, как она опасливо оглядывается. Голос перешел на шепот.  

— Все. Мне пора, - заторопилась она. — Я приду, как только смогу, - и она отключилась.  В трубке пошли короткие гудки.

Януш какое-то время смотрел на погасший экран телефона, потом откинулся на спинку кресла, запрокинул голову, и, будто выпуская дым от только что прикуренной сигареты, медленно выдохнул.  

Глядя на него, Карек усмехнулся. 

— А нужно-то было всего-навсего позвонить.

Януш промолчал. Он сосредоточенно смотрел куда-то невидящим взглядом и, что-то обдумывая, медленно барабанил пальцами по столу. Наконец он поднял глаза на Карека. 

— Собирайся. Мы идем в гости. - Он взглянул на часы. — Только поторопись. У нас мало времени. 

Брови Карека удивленно взметнулись вверх. 

— Мы куда-то приглашены? 

Януш решительно встал. 

— На этот раз я возьму на себя смелость явиться без приглашения.  

Через несколько минут он стоял перед зеркалом и придирчиво осматривал себя со всех сторон.  Строгий темный костюм идеально сидел на безупречной фигуре, накрахмаленная рубашка была настолько белоснежной, что, казалось, издавала хруст. Подобранный в тон галстук завязан тугим узлом. Довершали картину коллекционные часы известного бренда и начищенные до блеска ботинки. Януш в последний раз окинул себя оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнул. Именно такого вида он и добивался: успешный, стильный, уверенный в себе, с достатком, явно превышающим средний уровень.   

Когда приготовления были закончены, в комнату вошел Карек, одетый в синее ханьфу, расшитое по рукавам тонкими замысловатыми узорами. Длинные полы развевались при каждом шаге, тихо шурша легкой струящейся тканью. Тонкая талия перехвачена широким поясом, расшитым теми же замысловатыми узорами. 

При виде друга губы Януша сложились в ироничную усмешку. 

— Ты можешь хоть сегодня обойтись без своего косплея? Выглядишь, как девица на выданье. 

Карек подошел к зеркалу.  

— Не понимаю, что тебя не устраивает. - Он оглядел себя со всех сторон и весело подмигнул. — Девчонкам нравится. Говорят, что я похож на принца из сказки. 

— Они тебе льстят, - усмехнулся Януш. 

— Ничего подобного! - Карек окинул себя критичным взглядом, и, не найдя изъянов, удовлетворенно кивнул. — Именно так я и выгляжу. Чем не принц?! - Его глаза вдруг игриво сверкнули и своим фирменным елейным голоском он капризно протянул: — Или дорогой все-таки ревнует? 

Крылья носа Януша гневно дрогнули, и он угрожающе прошипел: 

— Или ты сейчас заткнешься, или я тебе руку сломаю!   

— Ничего ты мне не сломаешь, - игнорируя грозное шипение, ответил Карек. — По крайней мере сегодня. Ты же сразу лечить меня бросишься. А у тебя времени нет. - Он ловко уклонился от прилетевшего ему подзатыльника. — Так что могу говорить все, что хочу. 

Януш только покачал головой. Не признать резонность аргумента он не мог. 

Через полчаса с огромным букетом наперевес они стояли возле двери Дженни. Надвинув на нос самый стильный экземпляр из своей коллекции темных очков, Януш сделал шаг вперед и решительно нажал на кнопку звонка. Дверь распахнулась и на пороге появилась Дженни с очаровательной, но чуть грустной улыбкой на милом лице. 

Увидев Януша, она ахнула и побледнела так, что побелели даже рассыпанные по лицу веснушки. От неожиданности она сделал пару шагов назад, чем Януш не преминул воспользоваться и шагнул внутрь.  

Он взглянул на Дженни. На него смотрели испуганно распахнутые глаза. 

— Что вы тут делаете?! - Дженни торопливо оглянулась на дверь гостиной. — Януш, ты с ума сошел?! 

Он удивленно приподнял бровь.

— С каких пор желание поздравить с Днем рождения стало признаком сумасшествия? 

Дженни вспыхнула. 

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! 

Януш остался невозмутим. 

— Нет. Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь.  

— Тебя увидят, - она уперлась Янушу в грудь в безуспешной попытке вытолкнуть его за дверь. 

— Так я и пришел для того, чтобы меня увидели. - Он хмыкнул. — И желательно, получше рассмотрели.  

Из гостиной раздался нетерпеливый голос. 

— Евгения! Кто там? 

Дженни испуганно оглянулась на дверь. 

— Януш, тебе правда лучше уйти. У меня будут неприятности. 

Януш усмехнулся.

— Ты действительно думаешь, что я пришёл для того, чтобы создавать тебе проблемы? Ты настолько плохо обо мне думаешь?

Дженни пыталась сказать что-то еще, но Януш обхватил руками ее тонкую талию, легко поднял и переставил в сторону, освобождая себе дорогу. Ни слова не говоря, он деловито кивнул Кареку и двинулся вперед. Дженни ничего не оставалось, как кинуться следом. 

Распахнув дверь, Януш шагнул внутрь, остановился и обвел взглядом всех присутствующих. Разговоры стихли. В комнате повисла звенящая тишина. Все до единого взгляда были устремлены на Януша. 

— Добрый вечер, - он слегка кивнул. — Простите, что не могу снять очки. Запрет врачей после недавно перенесенной операции.  

Он еще раз обвел взглядом всех собравшихся и нашел глазами Анну. Взяв из рук Карека букет, он улыбнулся обворожительной улыбкой и двинулся ей навстречу. Остановившись возле нее, он поклонился и галантно поцеловал холеную ручку. 

— Позвольте выразить Вам свою признательность за воспитание Евгении. Я еще никогда не встречал настолько образованной, воспитанной, я бы даже сказал, безупречной девушки.  

Щеки Анны тронул довольный румянец. Она торжествующим взглядом обвела всех присутствующих и кокетливо взглянула на Януша. Потом повернулась к Дженни и со светской улыбкой произнесла: 

— Евгения, дорогая, может ты нас все-таки представишь? 

Дженни судорожно вздохнула.  

— Познакомьтесь, - пролепетала она. — Это Януш. Мой …. друг.   

Анна изучающим взглядом с ног до головы окинула высокого блондина, выглядящего так, словно он заслуженно и абсолютно справедливо был выбран лицом знаменитого бренда. 

— И чем же твой друг занимается? 

Януш уже собрался было ответить, но Дженни поспешно шагнула вперед и встала перед ним. 

— Он - врач, - не давая открыть ему рта, поспешно ответила она. — П-п-психотерапевт, - заикаясь, добавила она. 

Во взгляде Анны появилась заинтересованность. 

— Врач? И в какой же клинике вы работаете? 

— У него частная практика, - все так же, не давая Янушу вставить слово, скороговоркой выпалила Дженни. 

Взгляд Анны остановился на Кареке. 

Дженни повернулась в его сторону. 

— А это Карек. Его ассистент. Специалист по восточной медицине. 

Януш за ее спиной хмыкнул и наклонился к самому уху. До Дженни долетел насмешливый шепот.  

— Специалист по восточной медицине, говоришь? Мммм … С такой фантазией тебе бы книжки писать.  

Дженни оглянулась на него, нахмурила брови и сердито мотнула головой. Януш усмехнулся и встал рядом с ней. 

— Позвольте, я кое-что проясню, - глядя прямо на Анну, начал он. — Я понимаю, что меня нет в списке приглашенных, и явился я сюда по собственной инициативе. Но у меня на это есть серьезные основания.  - Он взял Дженни за руку. — Я встречаюсь с вашей дочерью. - Дженни вздрогнула. Маленькая ладошка в руке Януша дернулась и попыталась вырваться, но он сжал ее покрепче. — Поэтому сегодня хотел бы официально представиться. 

Брови Анны удивленно поползли вверх.   

— Встречаетесь?! - Она перевела взгляд на Дженни. — Это правда?! 

Дженни словно примерзла к месту. “Все! Мне конец!” - только и смогла подумать она.  

Все еще не выпуская руки Дженни, Януш обезоруживающе улыбнулся. 

— Конечно правда. Неужели вы думаете, что я посмел бы вас обмануть? 

Анна в недоумении переводила взгляд с одного на другого. 

— И как давно? 

— Совсем недавно. - Януш был безупречно вежлив и абсолютно невозмутим. — Поэтому я взял на себя смелость явиться сюда, чтобы вы могли лично увидеть, с кем ваша дочь проводит время.  

— Молодой человек! - С другого конца комнаты раздался мужской голос. — Давайте пройдем на пару слов. 

— Папа… - чуть слышно выдохнула Дженни. 

Януш повернулся на звук. На него в упор смотрели строгие глаза. Януш взглянул в них твердо и уверенно и, не отводя взгляда, произнес: 

— Я знаю, вы ждете объяснений. И я их предоставлю. Именно за этим я и пришел. Только пусть этот разговор состоится чуть позже. - В его голосе слышалась такая непоколебимая твердость, что ни у кого из присутствующих не закралось сомнения в том, что будет именно так, как он сказал. — Ситуация такова, что после моего заявления на Дженни обязательно посыпятся вопросы. И, оставь я ее сейчас, ей придется отвечать на них в одиночку. А это не в моих правилах - перекладывать на женские плечи то, что должно быть решено мужчиной. Поэтому мы обязательно поговорим, но позже.   

Отец посмотрел на него долгим внимательным взглядом, и, улыбнувшись одними уголками губ, коротко кивнул.  

Януш взглянул на Дженни. Негодование в ее глазах накатывало штормовыми волнами.  

— Что ты здесь устроил?! - одними губами прошептала она. И было совершенно очевидно, что как только они останутся одни, грандиозного скандала не избежать. 

Карек взглянул в метающие молнии глаза Дженни и перевел сочувственный взгляд на друга. 

— Я помолюсь за тебя, сын мой, - с печалью в голосе прошептал он.  

Януш ничего не ответил. Лишь улыбнулся и тихонько сжал ладонь Дженни, которую до сих пор держал в руке.  

Когда ажиотаж после их эпатажного появления чуть утих, вечер потек своим чередом.  Януш и Карек перетянули все внимание на себя. Но, если Януш больше общался с мужской аудиторией, то Карек сосредоточился на женской. К великому облегчению Дженни никто о ней даже не вспоминал, и она спокойно кружила среди гостей, больше не опасаясь, что ей придется кого-то развлекать и делать то, чего ей не хочется. 

Напряжение возникло лишь однажды, когда она увидела Януша и отца, скрывающихся за дверьми отцовского кабинета. Слегка побледнев и нервно кусая губы, она нетерпеливо ждала, чем же закончится их разговор. Больше всего она боялась, что ей больше не будет позволено видеть этих двоих, чуть сумасшедших, но таких необходимых ей людей. Однако к ее изумлению, ничего не произошло. Через несколько минут они вышли из кабинета и крепко пожали друг другу руки. Дженни даже усмехнулась. Все выглядело так, будто они заключили какую-то сделку. 

Когда вечер подошел к концу, и гости начали расходиться, Януш тоже засобирался домой. Получив от хозяйки дома наставление бывать у них почаще и заверив, что непременно появится здесь еще не один раз, он чуть ли не рывком вырвал Карека из общества не желавших отпускать его дам и, раскланявшись, они наконец оказались на улице.  

После нескольких часов, проведенных в помещении, ночная свежесть показалась глотком живительной влаги. 

С удовольствием вдыхая холодный воздух, Януш спросил: 

— Ну, как тебе общество? 

Карек пожал плечами. 

— Клубок целующихся змей. 

— Лучше и не скажешь, - хмыкнул Януш. 

Они стояли в ожидании вызванного такси. Карек скользил взглядом по снующим мимо прохожим, и вдруг замер. Глаза сверкнули озорным блеском.  

— Поезжай один, - не отрывая глаз от интересующего его объекта, бросил он. — И не жди меня сегодня.  

Януш удивленно приподнял бровь. 

— И куда это ты собрался, на ночь глядя? - Следуя за взглядом Карека, он обернулся.   

У подъезда нетерпеливо прохаживалась высокая стройная блондинка, которую Януш видел среди гостей. Холодные, словно льдинки, глаза сверкали голубым блеском. На губах застыла надменная улыбка. Высоко вздернутый подбородок не давал усомниться в степени самомнения и собственного превосходства. Наманикюренные ноготки торопливо стучали по экрану телефона. Скорее всего набирали номер такси.  

Януш фыркнул. 

— Из всех змей ты выбрал самую ядовитую?

Карек улыбнулся. 

— Я же не к алтарю ее вести собрался. И потом, - он многозначительно взглянул на Януша, - чем труднее цель, тем слаще победа. 

Карек смотрел на блондинку цепким взглядом хищника, выслеживающего добычу. В глазах плескался охотничий азарт. 

Поняв, что Карек не шутит, Януш обеспокоенно взглянул на друга. 

— Карек, ты серьезно? Ты хочешь, чтобы утром она обнаружила, что ее укрывает воронье крыло? Ты в своем уме?! 

— Ну, так мне не впервой! Ты ведь не думаешь, что я эти пятьсот лет монахом жил? - Карек весело усмехнулся. — Можешь не беспокоиться. Я улечу до того, как она проснется. В этом плане я крайне изобретателен. Могу, например, оставить открытым окно. - Он заговорщически подмигнул Янушу. — Расскажу ей, как это полезно с точки зрения восточной медицины. 

— На улице-то не май месяц! - хмыкнул Януш. 

— Гарантирую, холодно ей не будет. Я бы даже сказал, наоборот. - И, хлопнув Януша по плечу, Карек решительно двинулся в сторону блондинки. Януш отрыл было рот, чтобы еще что-то возразить, но Карек уже стремительно шел вперед.

Януш не мог слышать их разговора. Словно в немом кино он лишь наблюдал смену выражений лиц и жестов. Блондинка непреклонно смотрела на Карека, всем своим видом демонстрируя холодную неприступность. Карек, напротив, был само обаяние, но вместе с тем в его лаконичных взглядах и движениях сквозила твердая мужская уверенность, которая обычно так привлекает женщин. Он что-то сказал, и сказанное заставило блондинку посмотреть на него с нескрываемым интересом.  Он сказал что-то еще. Наверное, одну из своих бесконечных шуток, потому что она улыбнулась, но уже не надменной, а простой и очень милой улыбкой. Он продолжал говорить, иногда вопросительно поглядывая на спутницу. Она молчала.  Через несколько минут перед ними затормозило подъехавшее такси. Галантно открыв перед ней дверцу, Карек предусмотрительно поставил руку между крышей машины и ее головой, заранее предупреждая возможный удар. Блондинка слегка удивилась, но жест оценила и, садясь в машину, одарила его обворожительной улыбкой. Карек повторил свой вопрос. Она посмотрела на него долгим взглядом и коротко кивнула. Он улыбнулся в ответ и последовал за ней, усаживаясь рядом.  

Януш усмехнулся и покачал головой.

— Нет, вы только посмотрите на него! За пять минут уболтал. Вот ведь, засранец! - и, напрочь забыв про вызванное такси, зашагал к дому. 

***

За окном было далеко не раннее утро, когда в маленькое окно над дверью влетел черный ворон. Приняв человеческое обличье, Карек, насвистывая веселую песенку, двинулся к Янушу. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он находится в прекрасном расположении духа.  

— Где ты был? - нахмурив брови, недовольно спросил Януш. — Давным-давно рассвело. Я тут уже план спасательной операции разрабатывать начал. 

— Летал… - неопределенно ответил Карек. 

— Как прошла ночь? - с ехидцей в голосе поинтересовался Януш. 

Пропустив мимо ушей ехидные нотки, Карек расплылся в улыбке. 

— Феерично! - он развалился на диване, сладко потягиваясь. 

— Заметно, - окинув его взглядом с головы до ног, Януш иронично усмехнулся. 

— Завидуйте молча, - беззлобно парировал Карек. — И вообще. Ты бы лучше о себе подумал. Сейчас придет твоя пассия и мало тебе не покажется. 

В тот же момент, словно услышав его предостережение, дверь широко распахнулась, и в комнату шаровой молнией влетела Дженни. Огненные волосы рассыпаны по плечам, губы напряжённо сжаты в узкую полоску, щеки залиты гневным румянцем. Все пространство вокруг мгновенно наэлектризовалось и начало потрескивать. Казалось, еще мгновение, и во все стороны полетят голубые искры. 

Карек подскочил на диване. 

— Вот черт! Сглазил! – От томной неги не осталось и следа. — По-моему, самое время бежать, - шепнул он Янушу. 

Януш уткнулся глазами в книгу и не сдвинулся с места. Лишь слегка улыбнулся. 

— Ты должен объясниться! - прямо с порога начала Дженни.  

Не отрывая глаз от книги, Януш медленно перевернул страницу. 

— Я смотрю, врываться сюда и гневно топать ногами стало для тебя доброй традицией, - его голос, как всегда, был невозмутим.  

Дженни пересекла комнату и встала напротив Януша. Сжав руки в кулачки, она в сердцах топнула ногой. 

— С каких это пор я стала твоей девушкой?! 

Януш оторвался от книги и спокойно взглянул ей в глаза. 

— Наверное, с тех самых, как я стал психиатром.  

— Один : ноль! - себе под нос начал отсчет Карек. 

Дженни вспыхнула. 

— А как мне, по-твоему, нужно было тебя представить?! “Знакомьтесь, это Януш - ловец снов. А это его друг Карек, который по утрам превращается в ворона”?! Ты так себе это представлял?! 

Януш закрыл книгу и с интересом взглянул на Дженни. 

— То есть ты хочешь сказать, что можешь позволить себе маленькую ложь, а я - нет? – К Дженни был прикован испытующий взгляд. - Я правильно тебя понял?

Дженни растерялась, но быстро взяла себя в руки. 

— Я вообще никогда не вру. Вчера у меня просто не было выхода. 

Януш удивленно приподнял бровь. 

— В самом деле? Никогда? - Вид у него был абсолютно серьезный, но черные глаза безудержно смеялись. — А мне показалось, что ты в этом деле - профессионал. Так складно у тебя все получалось. И психиатр, и частная практика. А специалист по восточной медицине просто покорил мое сердце. 

— Мое тоже! - оживился Карек. — Спасибо, принцесса! Самому бы мне в голову не пришло. Теперь всегда буду так представляться. Вчера эта штука реально сработала!  

Оба повернули к нему головы и в один голос воскликнули: “Карек!”. Только Януш предупреждал, чтобы тот прикусил язык и не распространялся на подобные темы, а Дженни, чтобы он не закапывал ее еще глубже. 

Карек состроил сконфуженное выражение лица, будто оглушительно чихнул на спектакле во время самой драматичной сцены, притих и извиняюще кашлянул.  

— Простите, что прервал. Продолжайте, пожалуйста. 

Дженни снова резко повернулась к Янушу. В глазах плескалось негодование. 

— Я, конечно, поняла цель твоего визита. И очень тебе благодарна. Но зачем было говорить, что мы встречаемся? Ты мог придумать что-нибудь другое?! 

Януш хмыкнул. 

— И что же, например? “Я тут проходил мимо и решил заглянуть на огонек”? Нет, моя юная леди, – он поймал себя на мысли, что опять прокололся на слове «моя». — Постороннего сразу бы выставили за дверь, а на правах твоего молодого человека я смог остаться на весь вечер.  

Дженни не нашлась что ответить, но и проигрывать бой не собиралась. Поэтому нахмурила брови и гневно выпалила: 

— Все равно это все - неправда! Мы с тобой не встречаемся! 

Януш усмехнулся. 

— Ну, если ты такой борец за справедливость, мы можем начать. 

Дженни отступила назад и недоуменно хлопнула глазами. 

— Что начать?! – не поняла она. 

— Встречаться, - как ни в чем не бывало ответил Януш. 

— Вот это поворот! – Карек аж подпрыгнул на месте от нетерпения. — Если бы знал, что тут все так закрутится, я бы попкорн прихватил! 

Глаза Дженни распахнулись. Она, не отрываясь, смотрела на Януша. 

— Ты издеваешься надо мной, да?! - в глазах блеснули слезы, и чтобы их скрыть, она резко отвернулась.  

В лице Януша что-то дрогнуло. Он поспешно встал. Сделав шаг вперед, он обнял ее за плечи и притянул к себе. Отодвинув прядь волос, он склонился к ее уху. 

— Дженни, послушай меня, - голос звучал мягко и успокаивающе.  — Подумай сама. Ничего ведь не произошло такого, о чем нужно беспокоиться. Я обо все договорился с твоим отцом. Никто тебя больше ни о чем не спросит.  

— А если все-таки спросит? - упрямо прошептала Дженни. 

Януш уткнулся носом в ее макушку и вдохнул дурманящий аромат морского бриза, лайма и мяты. 

— Я никуда не собираюсь исчезать из твоей жизни. Если у тебя возникнут проблемы, просто скажи мне. Я все решу.  

Дженни упрямо мотнула головой.

— Ты мог хотя бы меня предупредить, - все еще обиженно пробормотала она.  

Януш улыбнулся. 

— И что бы я услышал? “Спасибо, я справлюсь сама”? Ведь так? А потом ты бы мучилась весь вечер. Прости, но я не мог этого допустить. - Он ласково развернул ее лицом к себе и осторожно провел рукой по щеке. — Давай ты больше не будешь так расстраиваться, хорошо? 

Дженни смотрела куда-то в сторону и молчала. Януш нежно взял ее лицо в свои ладони и склонился, ища ее взгляда.  

— Хорошо? - повторил он свой вопрос. 

Дженни подняла на него глаза и кивнула.  

Януш не отрываясь, смотрел в большие серые глаза. Из них лился теплый мерцающий свет. Его снова с ног до головы окутал запах морского бриза, и Януш почувствовал, что земля уходит из-под ног, он опять куда-то проваливается и начинает тонуть. Медленно, неизбежно, неотвратимо. Но ни помешать этому погружению, ни предотвратить его уже не мог.  

Ее лицо было так близко. Его нестерпимо влекло к ней, и не в силах сопротивляться, Януш начал медленно наклоняться к ее губам. 

Карек во все глаза смотрел на разворачивающуюся перед ним картину. Опомнившись и поняв, что сейчас произойдет то, от чего его друг впал в шестидневную депрессию, и снова повторится ситуация, которую он не далее как вчера так удачно разрулил, он поднес ко рту кулак и деликатно кашлянул.   

— Друзья мои! Давайте не будем торопиться!  

Звук его голоса вернул Януша к реальности. Он вздрогнул, выпрямился и сделал шаг назад, с сожалением вырываясь из дурманящего запаха. До боли сжав скулы, он медленно повернулся к Кареку.  В глазах блеснуло что-то такое, что заставило Карека опасливо втянуть голову в плечи.  Карек вскочил и, упершись одной рукой о спинку дивана, легко перемахнул через нее. — Хотя если хотите, можете продолжать, - поспешно добавил он.  

Януш бросил на Карека убийственный взгляд и угрожающе рыкнул: 

— Я тебя умоляю! Свали ты уже в туман! 

Карек засуетился, взглянул на смущенную Дженни и суетливо раскланялся. 

— С вашего позволения, я вас покину. Не хочу мешать вашей идиллии, - и, перепрыгивая через две ступеньки, устремился на второй этаж. 

Закрыв за собой дверь и оказавшись один, он блаженно растянулся на кровати. Взгляд был устремлен куда-то вдаль. На губах блуждала счастливая улыбка. В памяти вставал образ вчерашней блондинки. Нет, ну кто бы мог подумать, что эта ледышка окажется такой крышесносной, когда останется с ним наедине!  

Дыхание вдруг перехватило, и Карек судорожно сглотнул. Он вспомнил тонкие руки, обвивающие его шею, голубой блеск, струящийся из полуприкрытых глаз, мягкие губы, такие надменные для окружающих, и такие податливые и покорные под его губами, холодок тонких пальцев, медленно скользящих по его разгоряченной коже, и почувствовал, как сердце начинает учащать ход.  Чтобы успокоить бешеную колотьбу в груди, он метнулся в ванную, нагнулся над раковиной и пару раз плеснул в лицо холодной водой. “Пожалуй, надо будет наведаться к ней еще разок, – со счастливой улыбкой подумал он. - И желательно не один!”

Он выключил воду, распрямился, взглянул в зеркало и замер. За его спиной в зеркале отражалось улыбающееся недоброй ухмылкой желтое лицо с узкими щелочками раскосых глаз. 

Неделя прошла. Отсрочка закончилась.

VII Испытание верности ч. 4

Карек, не отрываясь, смотрел на колдуна. Он лихорадочно пытался сообразить, что ему делать, но мысли юркими ящерицами разбегались в разные стороны и, как ни старался он ухватить за хвост хотя бы одну из них, они неизбежно ускользали прочь.

Нельзя сказать, что за время предоставленной отсрочки, Карек ни разу не вспомнил о колдуне. Мысли возвращались к нему постоянно. Но, к сожалению, Карек быстро понял, что все, на что он способен, это развесить по дому глупые обереги, которые колдуну были так же страшны, как слону дробина. Выхода не было. По крайней мере, Карек его не видел. Столкнувшись с неразрешимой проблемой, обычно стараешься отстраниться от нее, не думать, отгородиться в тайной надежде, что она куда-нибудь испарится, исчезнет, и все решится само-собой. Так и Карек отстранился от реальности, полагая, что если уж задача невыполнима, то надо воспользоваться предоставленным ему временем и насладиться жизнью.

Но реальность не прощает небрежного к себе отношения. Она не исчезает, а всего лишь отступает на время, затаивается неподалеку и пристально наблюдает за тобой внимательными глазами. А когда ты поверишь, что беда миновала, и самое страшное обошло тебя стороной, она обрушивается на тебя внезапно и пугающе, словно пытаясь отомстить за равнодушное безразличие. Так и сейчас реальность выплыла из своего убежища и, посмеиваясь, в упор смотрела на Карека холодными беспощадными глазами.

Колдун так же не сводил с Карека сверкающих злыми огоньками глаз. Карек резко обернулся. В ванной никого не было, но стоило Кареку взглянуть в зеркало, он снова увидел желтое испещренное морщинами лицо. Колдун усмехнулся и поднял руку. Между пальцев появилась красная нить, которая из зазеркалья протянулась к запястью Карека. Все так же недобро усмехаясь, старик потянул за нитку. Рука Карека откликнулась в ответ. Карек с ненавистью смотрел в узкие щелочки раскосых глаз, заходясь в бессильной злобе, но совладать с колдуном не мог. Против него он был бессилен.

Колдун щелкнул пальцами. Нить засветилась оранжево-красным светом и начала медленно накаляться. Карек глухо застонал. Пытаясь перетерпеть нарастающее жжение, он уперся руками о края раковины. Дыхание стало тяжелым и прерывистым. Нить продолжала раскаляться, и боль стала невыносимой. Карек судорожно провел пальцами по запястью, пытаясь сорвать ненавистную нить, но она от него снова ускользнула. Крутанув кран с холодной водой, он подставил руку под хлынувшую струю, но это тоже не помогло. Спасительного холода он не почувствовал. Видя его отчаянные попытки, колдун в зеркале зашелся беззвучным хохотом. Карек поднял на старика глаза. В глубине зрачков блеснула слепая ненависть. Он сжал кулак и, что есть силы, впечатал его в ненавистное отражение. Зеркальная поверхность пошла трещинами, распалась на десятки осколков и со звоном осыпалась на пол. Но колдун не пропал. Вместе с зеркалом его изображение разлетелось на десятки частей, которые издевательским смехом продолжали хохотать в каждом осколке.

Нить все накалялась, и Карек практически обезумел от боли. Не в силах больше терпеть охвативший запястье жар, он схватил острый осколок и в последней попытке срезать ненавистную нить саданул им по руке. Капли крови брызнули в стороны. Карек вскрикнул, зажал распоротое запястье и тяжело осел на пол. Колдун снова зашелся в беззвучном хохоте и бесследно исчез.

Януш был внизу с Дженни, когда до его уха долетел звон разбитого стекла и сдавленный крик.

— Карек! - испуганно выдохнул он и бросился наверх.

Януш влетел в ванную. На полу среди осколков сидел Карек и тяжело дышал. Рукой он сжимал израненное запястье. Кровь сочилась сквозь пальцы и стекала вниз ярко-красными струями. Карек поднял на Януша полные боли глаза.

— Я просто порезался, - помертвевшими губами выдохнул он и начал медленно заваливаться на бок.

— Карек! - Януш бросился к нему. Зажав запястье полотенцем, которое сразу же набухло кровавыми темными пятнами, он в отчаянии крикнул:

— Дженни, вызывай скорую! Я не могу его отвезти в больницу. Как только мы выйдем отсюда, он...

— Знаю, - Дженни не дала ему договорить. Дрожащими руками она достала телефон, поспешно набрала номер службы спасения и тихо вышла их комнаты.

Подставив плечо, Януш помог Кареку подняться, довел его до кровати и сел рядом, не переставая прижимать к запястью на глазах багровеющее полотенце. Карек балансировал на пороге обморока, но заставлял себя оставаться в сознании. Еще больше тревожить Януша он не хотел. Тот и без того с ума сходил от беспокойства. Но это давалось ему с трудом, поэтому он не шевелился и смотрел сквозь Януша куда-то в пустоту ничего не видящим стеклянным взглядом.

На пороге появилась Дженни.

— Служба спасения нам не поможет. Они не накладывают швы. Настаивают на больнице. - Януш вскинул голову. В глазах мелькнул страх. — Не волнуйся. Я вызвала врачей из частного медицинского центра. Они уже едут.

Через несколько минут раздалась трель звонка. Дженни открыла дверь, проводила прибывших медиков на второй этаж и впустила их в комнату.

Услышав шаги, Януш резко повернулся. Во всей этой суматохе он напрочь забыл про очки и теперь смотрел на вошедших черными немигающими глазами. Врачи застыли на пороге. Молоденький ассистент побледнел, выронил кейс с медикаментами и попятился назад. Врач, что постарше, судорожно сглотнул и сделал пару неуверенных шагов в сторону.

Дженни поспешно вышла вперед. Подойдя к Янушу, она прикрыла ему ладонью глаза и тихонько прошептала:

— Януш, тебе лучше уйти. Я все сделаю сама.

Януш тихо кивнул, тяжело поднялся и сделал шаг вперед. Врачами отпрянули в стороны. Поравнявшись с ними, он сухо произнес:

— Сделайте все возможное. Я заплачу любую сумму. - Он чуть повернулся в сторону Дженни. — Я буду у себя.

Мучительно потянулись минуты. Януш сидел на полу, привалившись спиной к стене, и пытался сообразить, что же произошло. Он видел сбитые в кровь костяшки пальцев на руке Карека, и понимал, что все это не случайность. Но как ни силился, понять, что же произошло, не мог.

Спустя полчаса к нему вошла Дженни. Януш все так же сидел на полу, свесив голову на руки. Она опустилась перед ним на корточки. Януш взглянул на нее остановившимися безжизненными глазами. От этого взгляда сердце Дженни сжалось, и к горлу подступил неприятный комок.

— Януш, не надо так переживать. С Кареком все будет хорошо. - Дженни погладила его по руке. — Они хотят с тобой поговорить. Только..... - она замялась, взглянула на него извиняющимся взглядом, потом все же достала темные очки и надела на Януша. — Так будет лучше.

Януш не ответил, только кивнул. Он с трудом встал, чуть пошатнулся, но взял себя в руки и решительно двинулся в комнату Карека.

Карек лежал с закрытыми глазами. Потерявшее какие-либо краски лицо в обрамлении рассыпанных по подушке черных волос стало еще бледнее и казалось каким-то отстраненным и неживым. Чуть повернувшись к доктору, но, не сводя с Карека глаз, он осторожно спросил:

— С ним точно все будет хорошо?

— Да, - врач уверенно кивнул. — Рану мы обработали, швы наложили. Рана неглубокая, поэтому опасности нет. Мы ввели ему снотворное и успокоительное. Он проспит несколько часов. - Врач сделал небольшую паузу. — Но есть одна странность, - он долгим внимательным взглядом посмотрел на Януша. — У него на запястье очень странный ожог.

— Ожог?! - Януш резко повернул голову. — Откуда мог взяться ожог?

— Ну, откуда же мне знать? - доктор пожал плечами. — Меня здесь не было. — Он снова испытующе взглянул на Януша. — Но впечатление такое, что ему кто-то запястье металлической проволокой обмотал и накалял ее до тех пор, пока рука волдырями не пошла.

Януш вздрогнул и побледнел. Он вспомнил тонкую фиолетовую полоску у Карека на запястье, поспешно одернутый рукав, его виноватый взгляд и чуть слышный шепот: “Ничего страшного. Это скоро пройдет”. Перед глазами промелькнули события той ночи, странное поведение Карека, его отстраненность и тихая сдержанность. Януш не знал ничего наверняка, но чувствовал, что все произошедшее и тогда, и сейчас, это звенья одной цепи, и это понимание наполняло его изнутри смутной тревогой.

К реальности его вернул голос врача.

— Молодые люди, я не знаю, чем вы тут занимаетесь, но такие игры до добра не доведут.

Януш непонимающе взглянул на доктора.

— Какие игры? Вы о чем? - В голосе сквозило недоумение. Но вдруг смысл сказанных слов достиг сознания, и Януш задохнулся от негодования. Он медленно двинулся на врача. — Вы хотите сказать, что это сделал я?! - В голосе послышалась неприкрытая угроза. — По-вашему, это сделал я?!

Доктор нервно сглотнул и попятился. Его ассистент бледный, как смерть, стоял, вжавшись в стену, и расширенными от страха глазами наблюдал за происходящим. Дженни выступила вперед.

— Януш! - голос прозвучал властно и уверенно, заставив Януша остановиться. Дженни перевела взгляд на врача. — Если Вы закончили, вам лучше уйти. Я провожу.

Поспешно собрав свои вещи и бросив затравленный взгляд на Януша, который так и стоял на том месте, где его настиг окрик Дженни, медики быстро вышли из комнаты, спустились вниз и двинулись к выходу. У самого порога до уха Дженни долетел слабый шепот молоденького ассистента.

— Девушка, если вас здесь удерживают силой, я могу позвонить в полицию. Если не можете говорить, просто кивните.

Дженни вздрогнула и резко развернулась. Глаза смотрели отстраненно и холодно.

— Молодой человек, не придумывайте всякой ерунды! - слова прозвучали резко. Пожалуй, резче, чем ей хотелось бы. — Мы благодарны вам, за то, что вы сделали, но теперь вам действительно лучше уйти.

Холодно распрощавшись, она выпроводила их и еще какое-то время стояла на пороге, сверля глазами удаляющиеся спины. Наконец она шумно выдохнула и с силой захлопнула дверь.

Медики торопливо шли по дорожке парка. Доктор первым нарушил молчание.

— Что скажешь?

Ассистент напряженно хмыкнул.

— По-моему, мы только что вырвались из сатанинской секты. - Он украдкой оглянулся. Вспомнив обожженную руку недавнего пациента, он поежился. — Как думаете, кто с ним такое сотворил?

Доктор достал сигарету, прикурил и нервно затянулся.

— А есть варианты? Их там всего трое. Тот бедолага, девчонка и этот жуткий тип с глазами. Однозначно, он его и прижег. Больше некому. - Врач дрожащими пальцами стряхнул пепел. — Ты его глаза видел?! Взгляд как у маньяка-убийцы. - Он снова нервно затянулся. — Хотя у маньяков в глазах побольше сострадания будет.

— Может все-таки позвонить в полицию? - неуверенно шепнул ассистент. — Девчонка там. Жалко ее. Молодая совсем.

— Да? - хмыкнул врач. — Еще неизвестно, что это за девчонка. По-моему, она действует на черноглазого, как удав на кролика. Гипнотизирует она его что ли? Кто знает, может в этой секте она и есть главный персонаж. - Садясь в машину, доктор вновь опасливо оглянулся. — Давай просто уберемся подальше от этого странного места. - прошептал он, поспешно поворачивая ключ в замке зажигания и вжимая в пол педаль газа. — У меня от него мороз по коже,

Захлопнув дверь, Дженни резко повернулась, но от неожиданности подпрыгнула на месте. Прямо перед ней стоял Януш.

— Черт возьми, Януш! - Она судорожно вздохнула. — Ты можешь издавать хоть какие-то звуки, когда передвигаешься?!

Януш смотрел на нее бездонными черными глазами, внутри которых плескалась боль.

— Почему?

— Что почему? - не поняла Дженни.

— Карек это все, что у меня есть. Почему они делают из меня монстра и считают, что я могу причинить ему вред?

Дженни внимательно взглянула в полные боли и обиды глаза. Сердце моментально захлестнула волна жалости. Длинные ресницы дрогнули.

— Януш, - голос зазвучал мягко и успокаивающе. — Люди всегда боятся тех, кто на них не похож.

Януш горько усмехнулся.

— По-твоему, я не похож на человека?

Дженни мягко улыбнулась.

— Ты похож на человека. Только очень необычного. - Она взяла его за руку. — Пойдем. Давай не будем стоять на пороге.

Подведя его к дивану, она опустила руки ему на плечи, заставляя сесть.

— После всего, что случилось, тебе тоже не мешает отдохнуть. - Увидев в глазах сопротивление, она чуть сильнее сжала его плечи и покачала головой. — Карек будет спать долго. Давай ты тоже немножко поспишь.

Януш поднял на нее глаза.

— А вот это точно плохая идея, - невесело хмыкнул он.

— Тогда просто приляг и закрой глаза.

Слушая ее шелестящий, словно легкий бриз, голос, Януш сам не заметил, как позволил себя уложить.

— Только не уходи, - будто в каком-то тумане слабо выдохнул он.

— Я не уйду, - подложив ему под голову подушку, тихо пообещала Дженни, садясь у его изголовья.

Устало закрыв глаза, Януш старался отогнать волнения этого тревожного утра, когда вдруг почувствовал едва ощутимое прикосновение. Он чуть приоткрыл глаза. Уткнувшись в телефон, Дженни непроизвольно скользила рукой по его волосам, расправляя светлые пряди. Януш улыбнулся. Он уже давно забыл, когда кто-то вот так гладил его по голове. Глаза снова закрылись. Ему вдруг стало хорошо и спокойно. Представилось, что он стал маленькой лодкой, скользящей по ровной глади безбрежного океана. Он даже ощутил мелкие волны, тихо плещущиеся по гладким деревянным бортам, отчего лодку слегка покачивало и уносило куда-то за горизонт. Туда, где не было места смятению и тревоге, и сам воздух дышал умиротворением и покоем.

Растворяясь в бескрайнем море безмятежности, он ощущал на своих ладонях мягкое тепло. Будто ему в руки опустилось что-то мягкое, уютное и согревающее. Он никак не мог определить, что это, но четко сознавал, что именно оно является источником его растекающегося по венам спокойствия. Иногда ему казалось, что тепло, так неожиданно оказавшееся в его ладонях, пытается ускользнуть, уплывает из его рук, и тогда он отчаянно цеплялся за него, пытаясь остановить и в коем случае не дать ему исчезнуть.

Он в очередной раз пытался удержать ускользающее нечто, когда до него тихо, будто издалека, донесся голос Дженни:

— Януш, пожалуйста. Ну, отпусти же ты меня, наконец!

Словно возвращаясь из небытия, Януш нехотя открыл глаза. Он лежал у Дженни на коленях, повернувшись на бок и крепко обхватив ее за талию. Сознание медленно возвращалось, и когда наконец вернулось окончательно, он широко распахнул глаза, разжал руки и резко подскочил, поспешно отползая на другой конец дивана.

Пряча в сторону глаза, он напряженно молчал, мучительно соображая, что сейчас нужно сказать или сделать, чтобы сгладить образовавшуюся неловкость. Наконец, он смущенно кашлянул.

— Я что, спал? - выдавил он из себя, все еще избегая ее взгляда и старательно глядя в сторону.

Дженни кивнула.

— Давно?

— Точно не скажу, - она пожала плечами. — Часа четыре. Или пять.

— Как пять? - Януш ошарашенно хлопнул ресницами. Черные глаза смотрели непонимающе. — Этого не может быть, - пробормотал он. — Я не могу спать больше двух.

— Серьезно?! - Дженни потянулась, разминая затекшие ноги. — Что-то я не заметила. - Она посмотрела на Януша, который не сводил с нее недоверчиво-удивленных глаз, и хмыкнула. — Если не веришь мне, посмотри в окно. Пока ты спал, наступил вечер.

Януш бросил быстрый взгляд сквозь витражные стекла. За окном действительно разливалась темнота. Он медленно перевел взгляд на Дженни и долго, не отрываясь, смотрел на нее настороженными глазами.

— Кто ты? - севшим от волнения голосом наконец прошептал он.

Дженни опешила. “Господи! Только не это! - промелькнуло у нее в голове. — Теперь еще и этому скорую вызывать?!”. В сознании всплыла где-то прочитанная фраза: с пьяными и сумасшедшими лучше не спорить, со всем соглашаться, но делать по-своему. Она поерзала на месте и аккуратно, словно боясь напугать, мягко произнесла:

— Януш, это я - Женя. Но ты обычно зовешь меня Дженни. - Она взглянула ему в глаза и с надеждой спросила: — Ты меня помнишь?

Януш нахмурился.

— Не надо со мной обращаться как с психически больным. Я не это имел ввиду.

Дженни облегченно выдохнула. А он продолжал внимательно рассматривать ее, будто видел в первый раз. Ему очень хотелось задать вопрос, который не выходил у него из головы. Вернее, засыпать ее кучей вопросов. Он чертовски хотел знать, почему спал так долго? Почему ему не приснился ни один кошмар? Это была случайность или закономерность? И может ли такое случиться, что рядом с ней это чертово проклятье не работает? Но, глядя в ее наивные непонимающие глаза, сознавал, что ни одного ответа не получит, потому что у Дженни их просто нет.

Дженни между тем снова потянулась и распрямила все еще одеревеневшие ноги. Януш почувствовал укол совести.

— Ты так и сидела все это время? - Он смотрел на нее со смесью сострадания и изумления. — Почему ты не ушла?

— А у меня была такая возможность?! - хмыкнула Дженни. — Ты же вцепился в меня мертвой хваткой. А вырваться из нее, как оказалось, не так-то просто.

Януш смущенно отвел взгляд. Дженни даже показалось, что он слегка покраснел. “Нет, ну, вы только посмотрите на него! - забавляясь его смущением, подумала она. — Просто святая невинность! Куда же подевалась ваша хваленая невозмутимость, мистер Зазнайка?”.

— Как там Карек? - пытаясь сменить тему разговора, спросил Януш.

— Я не могла к нему подняться, - Дженни бросила на него выразительный взгляд, заставляя вновь смущенно опустить глаза. — Но все это время наверху было тихо.

— Тогда я, пожалуй, пойду посмотрю. - Януш поспешно встал. Настолько поспешно, что Дженни показалось, что это похоже на бегство. Она спрятала улыбку и тоже поднялась.

— Уже поздно. Мне пора. - она направилась к выходу. В дверях она обернулась. — Присмотри за Кареком, - голос звучал строго и назидательно. — Я приду завтра утром. Надеюсь, за одну ночь вы не успеете ничего натворить. - Дверь уже почти закрылась, когда в проеме вдруг появилась ее хитрая мордашка. — Ах, да! Чуть не забыла! Если вдруг захочешь выспаться, мои коленки всегда в твоем распоряжении.

— Дженни! - возмущенно воскликнул Януш, но она, весело хихикнув, уже скрылась из виду.

Януш еще какое-то время стоял и смотрел на закрывшуюся дверь.

— Что же ты такое? - наконец задумчиво прошептал он, медленно повернулся и пошел наверх.

VII Испытание верности ч. 5

Поднявшись на второй этаж, Януш подошел к комнате Карека и прислушался. За дверью было тихо. Он постоял немного и, аккуратно надавив на ручку, осторожно приоткрыл дверь. Карек лежал с открытыми глазами и безучастно смотрел в одну точку.

— Карек! - Януш бросился к его постели. — Ты давно проснулся? Почему ты меня не позвал?

Карек оторвался от точки на стене, перевел на него взгляд и попытался улыбнуться. Улыбка получилась натянутой и бесцветной.

— Как ты себя чувствуешь? - в голосе Януша слышалось беспокойство.

— У меня все хорошо, - тихо прошелестел Карек. Голос звучал слабо и безжизненно.

— Ты можешь объяснить, что произошло?

Карек вновь попытался улыбнуться, но попытка снова не удалась.

— Ничего особенного. Просто порезался. Случайно.

Януш нахмурился, взял его руку и поднял так, чтобы Кареку стали видны сбитые в кровь костяшки.

— Это случайность? - глаза смотрели пытливо и выжидающе.

Карек заерзал, отвел взгляд и попытался высвободиться.

— Да, случайность, - не глядя на Януша тихо ответил он.

Януш не сводил с него недоверчивых глаз.

— Откуда у тебя ожог на руке? - он обвел глазами комнату. — Тут, даже если очень захочешь, обжечься не обо что.

Глаза Карека распахнулись. Он быстро взглянул на Януша. В расширенных зрачках мелькнул страх.

— О чем ты говоришь? - Рука дернулась в попытке спрятаться под одеялом. — Нет никакого ожога. - От неосторожного движения по руке разлилась острая боль, заставившая Карека болезненно поморщиться.

— Понятно, - глаза Януша еще больше почернели. — И как долго ты собираешься делать из меня идиота?

Карек не ответил. Его взгляд вновь вернулся к невидимой точке на стене. На мертвенно-бледном лице появилась упрямая решимость.

Поняв, что разговора не получится, Януш тяжело вздохнул.

— Хорошо. Я больше ни о чем не буду спрашивать. - В голосе слышалась смесь досады и разочарования. Он раздраженно развернулся и, с трудом сдерживая гнев, двинулся к выходу. — Если что-нибудь понадобиться, позови меня, - не оборачиваясь, бросил он и вышел из комнаты.

Карек взглянул на захлопнувшуюся дверь. “Можешь злиться на меня сколько угодно, - с грустью подумал он. - Но тебе действительно лучше ничего не знать”. Он снова уставился в одну точку и предался своим невеселым мыслям.

А подумать было о чем. Карек проснулся давно, но не издавал ни звука, потому что хотел собраться с мыслями. Сегодняшнее появление колдуна ясно показало серьезность его намерений, и Карек понимал, что тот от него не отстанет, пока не получит желаемое. Но и предать Януша Карек был не мог. “Уж лучше я, чем он!” - нахмурив брови, решил он. Но тут же, вспомнив о своем бессмертии, раздраженно вздохнул. “Вот ведь проклятый старикашка!” - с досадой подумал он.

Но хуже всего было другое. Перед колдуном Карек был абсолютно бессилен. К своему ужасу, Карек понимал, что даже если окажет сопротивление, это будет также бессмысленно, как если бы он безоружным вышел на бой против вооруженной до зубов армии. Все, что ему оставалось, - тянуть время. И он принял единственное доступное ему решение - терпеть. Терпеть до тех пор, пока хватит физических и душевных сил.

И Карек терпел. Дни тянулись за днями, недели за неделями, а он продолжал противостоять колдуну, превращая свою жизнь в бесконечное мучительное испытание. Теперь Кареку хотелось только одного: избежать встреч с проклятым стариком. Это стало его единственной целью и самым сокровенным желанием.

Поначалу Карек наивно полагал, что, колдун появляется, отражаясь в зеркальных поверхностях, и, если убрать все зеркала, он больше не сможет до него добраться. Поэтому он запретил Янушу вешать новое зеркало у себя в ванной. Он вообще начал опасаться зеркал и, проходя мимо них, непроизвольно опускал глаза и прибавлял шаг. Но это не помогло. Колдун появлялся снова и снова. Когда на город опускалась ночь, в темном проеме окна вдруг возникало улыбающееся недоброй улыбкой желтое сморщенное лицо, и Карек срывался с места, чтобы поскорее задернуть шторы. Колдун отражался в разноцветных бутылочках, рассыпаясь на сотни изображений, каждое из которых заливалось в лицо Кареку злобным неслышным хохотом. Когда Карек собирался умыться, старик появлялся в набранных пригоршнях воды, подмигивая ему раскосым глазом. Карек вздрагивал всем телом и порывисто выплескивал воду, разбрызгивая по раковине прозрачные капли.

Возникая перед Кареком в самых неожиданных местах, колдун попросту забавлялся произведенным эффектом. Ему нравилось наблюдать за паникой, охватывающей Карека при каждом своем появлении, за его глазами, метавшимися в поисках убежища, в котором он мог бы укрыться, чувствовать неконтролируемый страх загнанной в угол жертвы. Его веселил затравленный взгляд Карека, его в миг сбивающееся от страха дыхание и ожидание неминуемой боли.

Боль Карека преследовала постоянно. При каждом появлении проклятого старика из ниоткуда возникала светящаяся красная нить, которая огненной змеей обвивала запястье Карека, и, казалось, прожигала руку насквозь. Раз от раза нить светилась все дольше, и если вначале Карек еще мог держаться, то сейчас, зажав рот рукой, падал на пол, извиваясь в безмолвном крике. Каждый раз он чувствовал на себе заинтересованный взгляд колдуна. Склонив голову набок, он с нескрываемым любопытством наблюдал, сколько же тот еще сможет продержаться. Наигравшись вволю, колдун исчезал, оставляя еле дышащего Карека корчиться от боли и сходить с ума от собственной беспомощности. На несколько дней наступало затишье, и Карек получал передышку, во время которой пытался хоть как-то залечить искалеченную руку. Но через несколько дней колдун появлялся вновь, и все повторялось снова.

В один из таких дней, когда красная нить светилась уж слишком долго, у Карека вдруг промелькнула мысль, что он готов сдаться. Глядя в холодные безжалостные глаза колдуна, на одно короткое мгновение ему подумалось, что он сделает все, что угодно, лишь бы только прекратить это мучение. Стоило этой мысли промелькнуть в голове, колдун насторожился. Нить мгновенно погасла. На Карека уставилась пара раскосых глаз, которая будто сверлила его, пытаясь проникнуть в его сознание. Наверное, у него это получилось, потому что Карек вдруг почувствовал, что колдун копается в его голове и, не спеша, одну за другой перебирает его мысли. Наконец, найдя нужную, он ухмыльнулся и состроил презрительную гримасу. Взглянув на Карека с надменным превосходством, он удовлетворенно кивнул. Вид у него был такой, будто он в очередной раз самому себе подтвердил давно известную истину. Еще раз ухмыльнувшись, изображение колдуна задрожало и исчезло. А Карек остался корчиться на полу, прижимая к груди искалеченную руку.

Отдышавшись и придя в себя, Карек сам испугался того, что пришло ему в голову. Но было слишком поздно. Колдун уже знал его мысли и был уверен, что если мысль возникла, то воплощение ее в жизнь - лишь дело времени. Карек вдруг отчетливо осознал, что жизнь Януша находится в опасности, и эту опасность для него представляет он. Он стал для Януша бомбой замедленного действия, которая может сработать в любой момент. И обезвредить ее уже нельзя.

Карек потерял покой и сон. Из неугомонного весельчака он превратился в молчаливую тень, медленно скользящую по дому. У него пропал аппетит, и Янушу приходилось прилагать немалые усилия, чтобы впихнуть в него хоть пару ложек. Карек слабел на глазах. Прижимая к груди забинтованную руку, он подолгу неподвижно сидел на подоконнике, устремив взгляд куда-то вдаль, и что-то напряженно обдумывал. В его лице совершенно не было красок, и даже струящиеся сквозь витражные стекла цветные пятна света, не могли скрыть мертвенную бледность его лица.

Видя состояние друга, Януш с ума сходил от беспокойства. Он пытался поддержать Карека, чем-то ему помочь, но тот отвергал любую помощь и при каждой новой попытке под любым предлогом скрывался в своей комнате. Януш чувствовал, что с каждым днем Карек отдаляется от него все дальше, старательно выстраивает между ними границы, и это вызывало у него волну непонимания, негодования и недоумения.

В очередной раз сбежав от Януша, Карек и сейчас сидел в своей комнате, мерно раскачиваясь и обхватив руками голову. Удушливыми, липкими волнами на него накатывал страх. Колдун обычно появлялся раз в неделю, значит до его появления оставалось всего два дня. Карек мучительно боялся, что в следующий его визит он не выдержит, сломается, сдастся, и тогда случится непоправимое. Он чувствовал, что на пределе. Тикающий часовой механизм бомбы замедленного действия неумолимо приближался к нулевой отметке. Назойливыми щелчками в голове пульсировала единственная мысль: если бомбу нельзя обезвредить, ее нужно устранить. Отнести куда-нибудь подальше, чтобы она, если уж и рванет, то хотя бы никому не причинит вреда. Другого выхода не было. Карек тяжело поднялся. “Это единственное, что я могу для тебя сделать”, - с тяжелым сердцем подумал он.

Он подошел к ящику, где хранил бумагу, кисти и чернила. Ему хотелось сказать Янушу прощальные слова, что-то объяснить, написать последние утешительные строки, которые, возможно, когда-нибудь помогут ему понять его и простить. Он не мог исчезнуть просто так, беззвучно уйти, не оставив после себя даже следа. Он потянул ящик. В глаза бросились листы бумаги с изображенными на них иероглифами, которые Карек когда-то сам и написал. Листов было много. Януш никогда не разрешал ему их выбрасывать, утверждая, что это особый вид искусства, который погружает его в мир идеальных линий и абсолютной гармонии. Карек над ним всегда потешался и язвил, что обычно так родители гордятся рисунками своих отпрысков, видя в них чуть ли не произведения искусства, хотя на самом деле это не более, чем детские каракули.

Стоя у открытого ящика, он неспешно перебирал листы. Взяв в руки один из них, он улыбнулся. Он вспомнил, как сидел на полу и, стараясь, добиться безупречности, кистью выводил на бумаге тонкие линии. Сосредоточиться не получалось. Он никак не мог попасть в нужный ритм, отчего линии выходили натянутыми и напряженными, что, по его мнению, никак не сочеталось со значением выбранного знака. Он сминал испорченный лист, бросал его на пол, брал следующий и снова комкал. В конце концов он вышел из себя, пнул лежащие перед ним листы бумаги и поклялся больше никогда не прикасаться к кистям.

Януш поднял от книги глаза и с интересом посмотрел на Карека.

— Как называется этот иероглиф?

— Ань, - зло пропыхтел Карек.

— И что он означает?

— “Спокойствие”, - Карек снова пнул листы бумаги. — Гори оно синим пламенем!

— Мммм.... “Спокойствие”, значит. - Януш постарался сохранить свою обычную невозмутимость, но губы непроизвольно растягивались в широкую улыбку. — Ну, я так и подумал. От тебя им так и веет.

— Чем от меня веет? - недовольно проворчал Карек.

— Спокойствием. - Януш едва сдерживал смех.

Карек вскочил на ноги.

— Будешь издеваться, я тебе его на лбу изображу!

— Да я смотрю, ты практически достиг нирваны, - иронично заметил Януш.

Он все еще пытался оставаться серьезным, но плечи вздрагивали и, не выдержав, Януш разразился неудержимым хохотом. Вне себя от злости Карек схватил кисть, обмакнул ее в чернила и кинулся к Янушу, и они полчаса носились по дому, гоняясь друг за другом, сшибая мебель, а потом еще две недели оттирали разбрызганные по полу чернила.

Карек положил лист на место и грустно улыбнулся. Он и не представлял, что все это время был так счастлив. Он вдруг отчетливо осознал, что счастье это не что-то громадное или объемное. Оно складывается из крохотных событий, настолько незначительных, что порой их не замечаешь, и начинаешь ценить только тогда, когда они уже безвозвратно утрачены.

Он бережно перебирал изображения, когда пальцы вдруг наткнулись на другой лист бумаги. Карек потянул за край, и у него в руках оказался рисунок. С листа на него смотрела Дженни. Это был тот самый рисунок, который нарисовал Януш, когда утверждал, что она может снять с Карека заклятье.

Внезапно Карека словно окатили холодной водой. Он стоял и широко открытыми глазами, не отрываясь, смотрел на изображение.

— Может снять заклятье… - словно в полусне пробормотал он.

Сердце вдруг заколотилось часто и гулко. Затаив дыхание, он смотрел на изображение рыжей девчонки с большими серыми печальными глазами. Карек давно привык к тому, что Дженни полноправно вошла в этот дом и стала неотъемлемой частью их жизни. Ему казалось, что она всегда ею была, просто в какой-то момент ненадолго исчезла и вот теперь появилась вновь. Он настолько к ней привык, что совершенно забыл, по какой причине она здесь оказалась.

— Может снять заклятье, - еще раз ошарашено пробормотал он. — Так значит….

Он судорожно вздохнул и, боясь поверить в посетившую его догадку, бросился к Янушу.

Тот стоял у окна, о чем-то напряженно раздумывая. Карек влетел в комнату и направился к нему, протягивая рисунок.

— Ты говорил, что она может снять заклятье. - Он вопросительно взглянул на Януша. — Это правда? Она может?

Януш оторвался от вида за окном, посмотрел на Карека и уверенно кивнул.

Глаза Карека распахнулись. Робким огоньком в них засветилась надежда. Он схватил Януша за руку.

— Пусть снимет! Мне очень надо!

Януш вздохнул.

— Она пока не может.

— Почему?! Ты же только что сказал, что может! - Глаза смотрели умоляюще.

Януш снова вздохнул.

— Я сказал, что она может снять заклятье, но не говорил, что она может это сделать прямо сейчас.

— Почему не сейчас? - Карек непонимающе смотрел на Януша.

— Потому что она сама еще не подозревает, что у нее есть такие способности. - Януш на несколько мгновений замолчал. — В ней скрыта огромная сила, но она ее не осознает, не верит и не умеет ей пользоваться.

— И что же делать? - упавшим голосом спросил Карек.

— Ждать.

— Долго?

Януш пожал плечами.

— Я не знаю. Но уверен в одном: что-то должно произойти. Что-то такое, что послужит толчком и заставит эту силу раскрыться. Не знаю, что это будет. Может быть страх, может злость, может любовь, а может днение. Но должно произойти что-то такое, что ее потрясет. - Он взглянул на потерянного Карека. — Я все понимаю, но, пожалуйста, наберись терпения. Нам ничего не остается, кроме как ждать. Ей нужно время.

Карек тяжело вздохнул. Ждать он как раз и не мог. "У бессмертного ворона нет времени”, - с горестной усмешкой подумал он. Бодьне не сказав ни слова, он повернулся и побрел прочь. Забрезживший было в конце тоннеля свет погас так же внезапно, как и появился. Будто кто-то невидимый с грохотом опустил перед его носом железный занавес. Надеяться больше было не на что. Последняя надежда рухнула и со стеклянным звоном рассыпалась на сотню мелких осколков. Карек вернулся в свою комнату, достал лист бумаги и взял в руки кисть.

Этой же ночью, оставив исписанный лист на столе, Карек подошел к комнате Януша. За дверью было тихо. Карек осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Януш спал, тревожно вздрагивая и беспокойно переворачиваясь с боку на бок. По виску медленно ползла капля холодного пота, светлые пряди прилипли к влажному лбу. “Снова кошмары”, - с грустью подумал Карек. Он вошел в комнату и тихо встал у стены.

— Прощай, друг. - неслышно, одними губами прошептал он. —Наверное, завтра ты меня возненавидишь, но у меня нет другого выхода. - Он тяжело вздохнул. — Я должен уйти, чтобы ты смог жить.

Не отрываясь, он смотрел на единственного, самого близкого и родного человека, которого через несколько минут вынужден будет покинуть навсегда. Ему хотелось обнять его на прощание, но он не мог себе позволить даже этого. Почувствовав наворачивающиеся на глаза слезы, он пару раз быстро моргнул, сделал глубокий вдох, взглянул на Януша в последний раз и тихо вышел из комнаты.

Карек бесшумно спустился вниз и обреченно подошел к двери. Взявшись за ручку, он обернулся, в последний раз окидывая взглядом место, которое стало ему родным домом, подарило семью и окружило теплотой и заботой. Он цеплялся взглядом за каждую мелочь, любой предмет, словно пытался запечатлеть в памяти все то, что было ему так дорого. Взгляд остановился на разноцветных бутылочках. В ночной темноте они светились подобно радужным звездам, освещая пространство мягкими мерцающими переливами. Как завороженный, он смотрел на льющийся свет, и понимал, что не может сдвинуться с места. Карек тянул время. Он никак не мог заставить себя сделать шаг, смириться с этой утратой, вынудить себя навсегда оторваться от родных стен и намеренно медлил, не решаясь шагнуть в темноту, которая навечно окутает нестерпимой болью и сожалением. Наконец, он глубоко вдохнул и медленно повернулся. Собрав все силы, он дрогнувшей рукой потянул за ручку, перешагнул через порог и тихо закрыл за собой дверь.

VII Испытание верности ч.6

Ранним утром Дженни разбудила настойчивая трель телефонного звонка. С закрытыми глазами она пошарила рукой по тумбочке, но найти телефон так и не смогла. Дженни попыталась разлепить глаза, но и эта попытка осталась безуспешной. Вчера весь вечер она решала какие-то безумные задачи по химии и просидела над ними полночи, справедливо полагая, что завтра - выходной, и у нее будет время выспаться. И вот, как назло, какому-то идиоту приспичило позвонить ни свет ни заря. Телефон разрывался безудержной трелью. Спрятав голову под подушку, Дженни попыталась ее игнорировать. В душе еще теплилась надежда, что на другом конце сообразят, что время совсем неподходящее, и положат-таки трубку. Но телефон продолжал упрямо трезвонить. Дженни с трудом открыла глаза, пытаясь сообразить, какому кретину могло что-то понадобиться в такую рань. Щурясь от бившего от экрана света, она взглянула на имя звонившего, подпрыгнула на кровати и поспешно сняла трубку.

— Что случилось? - пропустив приветствие, быстро спросила она.

В трубке раздался потерянный голос Януша.

— Карек пропал.

— Как пропал? – не поняла Дженни. — Этого не может быть!

— Может. - На другом конце повисла долгая пауза. — Дженни, ты мне очень нужна, - голос Януша дрогнул. — Пожалуйста, приходи.

— Иду, - торопливо выскакивая из-под одеяла, пробормотала она.

Через полчаса Дженни переступила порог дома Януша. Он стоял у витражного окна, напряженно всматриваясь вдаль. Бледное лицо неподвижно застыло и напоминало восковую маску. На потерявшем краски лице черные глаза казались еще темнее и горели болезненным лихорадочным блеском.

Дженни торопливо подошла к нему и взяла за руку.

— Януш, может, все не так страшно? - попыталась успокоить она. — С чего ты взял, что он пропал? Может, просто вышел куда-нибудь.

Не отрываясь от окна, Януш молча протянул ей записку. Быстро пробежав ее глазами, Дженни тоже побледнела.

— Но почему?! - в голосе слышались растерянность и недоумение.

Януш, наконец, оторвался от окна, посмотрел на Дженни и усмехнулся.

— Именно это я хочу выяснить больше всего. - Он зло скрежетнул зубами. — И почему я не зашел в его комнату раньше?! - Брови Януша сурово сошлись у переносицы, но в голосе слышалось гнетущее беспокойство. — После той раны он больше не летает. Ты себе представляешь, что такое ворон без крыльев?! В любую минуту с ним может случиться все, что угодно!

Дженни тихонько похлопала его по руке.

— Януш, пожалуйста, успокойся. Мы обязательно его найдем.

Но Януш, казалось, не слышал. В глазах отражалась нарастающая тревога. Дженни сильнее сжала его руку и ровным, не допускающим сомнения тоном перешла к аргументам.

— Януш, подумай сам. Если он не может летать, значит, ушел своими ногами. Так? - Януш не отреагировал. Дженни тряхнула его за плечи и заставила посмотреть на себя. — Так? - Януш наконец сфокусировал на ней взгляд и кивнул. — Он наверняка ушел, пока ты спал. Иначе бы ты его не отпустил. Так? - Януш кивнул еще раз. — Во сколько ты проснулся?

Януш напряженно нахмурил лоб.

— Часов в пять, скорее всего.

— В пять, - задумчиво пробормотала Дженни, что-то прикидывая в уме. — Учитывая, что ты спишь не больше двух часов, уснул ты в три. Вряд ли он ушел сразу же. Уверена, он выждал какое-то время. Наверняка понимал, что, если тебя разбудит, ты его никуда не отпустишь. Получается, ушел он в четыре или около того, - продолжила она свои рассуждения. — Сейчас середина апреля, светает примерно в 5:30. Значит, где-то в это время он превратился в ворона. Именно тогда он и остановился. - Поймав на себе вопросительный взгляд Януша, Дженни хмыкнула. — Ну, сам подумай, далеко ли уйдет раненая птица? То есть на ходьбу с нормальной скоростью у него было полтора часа. Ну, а теперь давай посчитаем. Средняя скорость человека - пять километров в час. Учитывая его болезненное состояние, думаю, у него она не больше четырех. А может, и того меньше. Тогда получается, что радиус поиска составляет около шести километров.

Януш ловил каждое слово. В глубине зрачков засветился слабый огонек надежды.

— Я эти шесть километров вдоль и поперек изрою! - Он дернулся в порыве сорваться с места.

Дженни перехватила его руку и покачала головой.

— Не надо рыть вдоль и поперек шесть километров. Возле дома искать смысла нет.

— Почему? - Януш не стал говорить, что еще до ее прихода исходил возле дома каждую тропинку, но так ничего и не нашел.

Дженни ткнула пальцем в записку.

— Здесь ясно сказано, что он хочет держаться от тебя подальше. Поэтому рядом с домом он вряд ли останется. Да и если прятаться около дома, велика вероятность, что ты его сразу обнаружишь. В таком случае, зачем вообще все затевать, ведь так? - Дженни взглянула на Януша, ожидая возражений, но их не последовало. — То есть за эти полтора часа он постарался уйти как можно дальше. В таком случае нам нужно отойти от дома километров на пять и искать на оставшемся одном. Это довольно много, но вполне реально.

Порывистым движением Януш взял ее за руку и решительно потащил к двери.

— Поехали!

Но Дженни уперлась, потянула Януша за руку и покачала головой.

— Януш, подожди. Давай хотя бы воды возьмем. Неизвестно, на сколько это затянется.

Януш остановился и, соглашаясь с ней уже в который раз за утро, послушно пошел в сторону кухни.

Собрав самое необходимое, они вышли из дома.

— Я подгоню машину, - коротко бросил Януш.

Через минуту перед Дженни пронзительно взвизгнули тормоза, и Януш, поспешно выскочив из машины. Увидев остановившийся перед ней кроссовер, Дженни округлила глаза и тихонько присвистнула. “Однако! - только и смогла подумать она. — Пожалуй, сны действительно неплохой бизнес”.

Загрузив вещи в багажник, Януш вопросительно взглянул на Дженни.

— Куда теперь?

Она осмотрелась и на минуту задумалась.

— Здесь всего два направления. Одно ведет в город, – она махнула рукой в сторону так хорошо известной ей дорожки. — Но туда он вряд ли пойдет. В городе слишком опасно для нелетающего ворона. – Она повернулась в противоположную сторону. — Значит, нам сюда.

Чтобы проверить свою догадку, она медленно прошла вперед, внимательно глядя под ноги. Через несколько метров она наклонилась и замерла, что-то старательно рассматривая.

— Януш, Карек вчера был в синем ханьфу? - подала голос она.

— Да, - Януш подошел к ней.

— Тогда нам точно сюда, - пробормотала Дженни, указывая на оставшуюся с прошлого лета колючую ветку, торчащую на обочине. На одном из шипов виднелась едва различимая тонкая шелковая нить.

Они вернулись к машине. Усаживаясь на сиденье, Януш скосил любопытный взгляд на Дженни. «Она школу следопытов закончила, что ли?» - недоуменно хмыкнул он и нажал на газ.

За все время пути Януш не проронил ни слова. Дженни тоже молчала, напряженно всматриваясь в дорогу. Изредка Януш поглядывал на нее с настороженным интересом. Сейчас, когда первый испуг прошел и вернулась способность нормально соображать, он изо всех сил пытался, но так и не мог взять в толк, откуда в этой хрупкой девушке столько уверенности и железного самообладания. Любая девчонка на ее месте испытала бы смятение или хотя бы растерянность. Да что там девчонка! Он сам всегда был убежден, что способен брать эмоции под контроль и в любой ситуации оставаться невозмутимым. И вот сегодня все его хваленое хладнокровие полетело к чертям, а она без труда заткнула его за пояс трезвым расчетом и неоспоримостью аргументов. “Что же ты все-таки такое?” - бросив на Дженни очередной внимательный взгляд, подумал он.

Вскоре они добрались до нужной точки и остановились. Выйдя из машины, Дженни оглянулась по сторонам, прикидывая, в какую сторону пойти.

— Давай разделимся. Нет смысла ходить друг за другом. Я пойду направо.

Она уже было собралась сделать шаг, когда до ее уха долетел тихий, едва различимый звук. Дженни насторожилась.

— Ты ничего не слышал? - чуть слышно спросила она у Януша.

Януш, затаив дыхание, напряженно вслушался в утреннюю тишину, но кроме щебетания птиц ничего не услышал. Посмотрев на Дженни, он покачал головой. “Наверное, показалось”, - подумала Дженни и двинулась в выбранном направлении.

Она шагала по хрустящим веткам, удаляясь все дальше от дороги. Она обходила каждый куст, заглядывала под склоняющиеся ветви елей, но безрезультатно. Наконец она остановилась. Что-то не давало ей покоя. Внутри росло гнетущее чувство, что она все делает неправильно. Дженни оглянулась по сторонам и прислушалась. Вокруг стояла звенящая тишина.

Внезапно она что-то почувствовала. Внутри нее будто бы всколыхнулась быстрая волна, закрутилась бездонным омутом и развернула в другом направлении. Повинуясь этому внутреннему компасу, Дженни медленно двинулась вперед. Пройдя пару сотен метров, она услышала тот же слабый звук. Вернее, не услышала. Вокруг стояла все та же звенящая тишина. Она его почувствовала. Звук походил на чуть слышный стон, настолько невесомый, что Дженни сама не была уверена, слышит она его на самом деле или ей это только чудится. Она затаила дыхание и замерла, прислушиваясь. Через несколько мгновений звук повторился, и Дженни, сорвавшись с места, бросилась ему навстречу. Ее неодолимо тянуло к нему, и она спешила в его сторону, сама не понимая, почему.

Внезапно звук пропал. Дженни резко остановилась и оглянулась по сторонам. Глаза метнулись из стороны в сторону и вдруг замерли. Взгляд натолкнулся на лежащего под деревом ворона. Дженни испуганно распахнула глаза и вмиг оцепенела.

Карек лежал на земле, странно повернув голову и раскинув в стороны крылья. Глаза его были закрыты. Весенний ветер шевелил иссиня-черные перья, но сам он оставался неподвижен. От всего его облика веяло чем-то безжизненным и окаменевшим.

На неслушающихся ногах Дженни подошла к дереву, опустилась перед Кареком на колени и тихонько всхлипнула. Она подняла было руку, чтобы проверить, жив ли он, но, испугавшись, так и не решилась прикоснуться к трепещущим на ветру перьям. Еще раз окинув взглядом неподвижное, не подающее признаков жизни тело, она пронзительно закричала.

Услышав крик, Януш застыл на месте. В нем было столько боли и отчаяния, что сердце стремительно ухнуло вниз. Порывисто вдохнув, он бросился на звук. Влетев на поляну, он бросился к склонившейся над вороном Дженни.

Она подняла голову и взглянула на него полными слез глазами.

— Он умер?

Януш покачал головой.

— Нет, он бессмертный. Но ему очень больно. - Януш наклонился и осторожно провел рукой по крылу. — Так больно, что он предпочел бы умереть. - Он взял ворона на руки. — Потерпи, друг. Я постараюсь побыстрее.

Он повернулся, сделал Дженни знак, чтобы та следовала за ним, и торопливо пошел к машине. Обогнув капот, он кивнул в сторону пассажирской двери.

— Садись и возьми его, - быстро сказал Януш.

Дженни посмотрела на него с сомнением.

— Может, лучше его на заднее сиденье положить? Там места больше. Ему там удобнее будет.

Януш покачал головой.

— Мне надо кое-что проверить. Если я прав, лучшего места для него не найти.

Дженни послушно села на переднее сиденье и протянула руки. Взгляд был настороженный и непонимающий. Януш слегка улыбнулся, ободряюще кивнул и положил ворона ей на колени.

Они двинулись в путь. Карек тихо лежал на руках у Дженни, стараясь не шевелиться. Каждое движение отдавалось в теле нестерпимой болью. Живя у Януша, он давно забыл, каково это, надолго быть заточенным в теле маленькой птицы. Кости болели так, что Кареку казалось, что они ломаются в нескольких местах и впиваются в тело острыми краями. Боль не давала дышать, поэтому он застыл, не в силах пошевелиться или хотя бы открыть глаза.

Внезапно Карек ощутил на себе прикосновение теплых рук. Тонкие пальцы скользили по жестким, словно сплетенным из металлической проволоки перьям и от этих прикосновений боль, мучившая Карека, постепенно становилась слабее и отступала. Казалось, из-под пальцев Дженни струится мягкое тепло, которое проникает под кожу и разливается по телу тихой безмятежностью. Кареку вдруг стало очень хорошо. Он почувствовал легкое покачивание, будто он раскинулся на бегущих волнах, которые осторожно подхватили его и теперь плавно уносят в синюю безмятежную даль.

Карек ожил. Он открыл глаза и посмотрел на Дженни. Повернув голову, он потерся о ее колено и благодарно накрыл Дженни крылом.

Януш скосил взгляд в сторону ожившего ворона и перевел его на Дженни.

— Значит я прав. - тихо себе под нос пробормотал он. — Все это не случайно,

Через несколько минут они подъехали к дому. Януш вышел, обогнул капот, открыл дверь и забрал ворона из рук Дженни. Боль сразу же вернулась. Ворон заметался, взглянул на Януша и жалобно каркнул. Крылья забились в попытке вернуться к Дженни.

— Понимаю тебя, дружище. Мне и самому это понравилось. - Януш взглянул в затуманившиеся от боли глаза. — Но я не могу позволить, чтобы она внесла тебя в дом. Представляешь, что будет, если ты превратишься в человека у нее на руках? Держись! Осталось совсем немного.

Януш быстрым шагом двинулся к дому, толкнул тяжелую дверь и переступил через порог. Но ничего не произошло. Карек так и остался в обличии птицы. Он ослаб настолько, что взмахнуть крылом и сбросить с себя воронье оперение уже не мог. Януш положил руку ему на крыло.

— Может, сначала поднимешь его на второй этаж? – остановила его Дженни. — Когда он станет человеком, будет тяжелее.

Януш отвел ее руку.

— Я не позволю ему терпеть ни секундой дольше. Ничего со мной не случится. Не переломлюсь.

Януш поднял руку и шевельнул крылом Карека. Черное оперение распалось на тысячу частиц и, замерев на мгновение, бесследно растаяло в воздухе. Карек повис на руках Януша, безвольно запрокинув голову и свесив в стороны руки. Крепко подхватив свою ношу, Януш направился к лестнице. Дженни тихо пошла следом.

Войдя в комнату, Януш уложил его на кровать, взглянул в бледное исхудавшее лицо и окинул взглядом грязный бинт на запястье.

— Похоже, нам снова нужен врач, - тяжело вздохнул он.

Вспомнив прошлый визит медиков, Дженни нахмурилась.

— Больше никаких посторонних врачей! - категорично сказала она. — Я позвоню своему. Он лечит меня с рождения. Думаю, никаких недопониманий не возникнет. - Она быстро набрала знакомый номер и самым приветливым тоном прощебетала: — Добрый день, Дмитрий Константинович. Извините, что беспокою в выходной, но мне необходима Ваша помощь.

Спустя некоторое время на пороге дома появился врач. Войдя в дом, он скользнул взглядом по стеллажам со странным светящимся содержимым, по деревянным панно со строгими кельтскими узорами и недоуменно взглянул на Дженни.

— Нам наверх, - проигнорировав его взгляд, как ни в чем не бывало прощебетала она.

Поднимаясь на второй этаж, доктор пару раз опасливо оглянулся. На лице читалось беспокойство. Обернувшись и перехватив его встревоженный взгляд, Дженни улыбнулась.

— Дмитрий Константинович, не стоит беспокоиться. Здесь вполне безопасно.

Она остановилась возле комнаты и открыла дверь, пропуская его вперед. Доктор шагнул внутрь. Увидев изможденное лицо пациента, рассыпанные по подушке длинные черные волосы и перепачканное грязью китайское ханьфу, он на секунду застыл. “Бог ты мой! - только и смог подумать он. - Из какого подземелья они его откопали? Что вообще здесь происходит?!”.

У постели больного стоял высокий блондин в темных очках. Его напряженная осанка и сцепленные руки выдавали крайнюю обеспокоенность. Блондин повернул голову к вошедшему. За непроницаемыми стеклами невозможно было разглядеть глаз, но Дмитрий Константинович чувствовал, что взгляд незнакомца направлен именно на него, и от этого взгляда ему становилось не по себе.

— Вот что, молодые люди, - быстро проговорил он. — Оставьте-ка меня с ним наедине. Мне нужно провести осмотр.

Януш попытался было запротестовать, но Дженни молча взяла его за руку и вывела наружу. Когда Януш покинул комнату, доктор облегченно выдохнул. Он кривил душой. Осмотр он мог провести и в присутствии Януша, но под его пристальным взглядом у него почему-то начинали дрожать руки.

Спустя несколько минут их позвали обратно. Януш двинулся прямиком к врачу.

— Что с ним? Что-то серьезное?

Дмитрий Константинович поправил очки.

— Что касается общего состояния организма, я не вижу ничего страшного. Никаких серьезных патологий нет. Причина его болезненного состояния - не нарушение функционирования внутренних систем, а затаенная тревога, которая его гложет. - Врач взглянул на Януша и Дженни. — Все, что от вас требуется, - найти причину этой тревоги и ее устранить. И желательно побыстрее. Пока стресс не перерос в хронический. Тогда все станет гораздо хуже. - Доктор на несколько мгновений затих и внимательно посмотрел на Януша. — Но есть кое-что, что действительно меня беспокоит. Его рука. - Он снова внимательно взглянул на Януша. — У вашего друга, случаем, нет склонности к мазохизму? Никогда ничего подобного за ним не замечали?

Януш нахмурил брови и скрежетнул зубами. “И этот всякий бред несет! - зло подумал он. — Задавать идиотские вопросы - это у них профессиональное?!”

Увидев сведенные к переносице брови, Дженни торопливо шагнула к Янушу и сжала его руку.

— А что не так с рукой? - не давая раскрыть Янушу рта, быстро спросила она. — Насколько я знаю, рана зажила. Швы сняли.

Доктор внимательно посмотрел на Дженни.

— Дело не в порезе. Я говорю об ожоге. - При слове “ожог” Януш болезненно дернулся и бросил быстрый взгляд на врача. — Причем ожог очень странный. У меня сложилось впечатление, что ему не дают зажить окончательно. Немного подлечивают и обжигают снова. - Он снял с запястья Карека марлевую салфетку. — Впрочем, смотрите сами.

Взглянув на руку Карека, Януш распахнул глаза и ошарашенно пробормотал:

— Черт возьми! Карек!

Это была уже не тонкая фиолетовая полоска, которую он когда-то видел. Рука выглядела отекшей. На покрасневшей коже тут и там вздувались разных форм и размеров пузыри, часть из которых лопалась и сочилась мутноватой жидкостью. Вокруг запястья тянулась полоса почерневшей кожи.

— Что это?! - взревел Януш. — Откуда у тебя это? - Он, не отрываясь, смотрел на Карека. — Что, черт возьми, происходит?!

Карек лишь вздохнул и, не говоря ни слова, отвел взгляд.

— Что это такое, я тебя спрашиваю?! - продолжал греметь Януш. Его негодование волнами расходилось по комнате, и, невольно попав под эту бурю, доктор опасливо поежился.

Дженни снова сжала руку Януша.

— Януш, пожалуйста, успокойся, - очень мягко произнесла она. — Сначала давай послушаем, что скажет доктор, а потом будем задавать вопросы. Хорошо?

Януш шумно выдохнул, пытаясь прийти в себя, бросил на Карека еще один убийственный взгляд и, нехотя, кивнул.

Врач настороженно посмотрел на Януша и, кашлянув, продолжил:

— Самостоятельно рука вряд ли восстановится. Его необходимо госпитализировать.

Януш и Дженни переглянулись. Дженни шагнула вперед.

— Дмитрий Константинович, а нельзя как-нибудь обойтись без больницы? Дело в том, что… - она замешкалась, подбирая слова. — У нас немного необычный случай. Нельзя ли организовать лечение на дому?

— А что, собственно, вам мешает поместить его в стационар? - Доктор выжидающе смотрел на Дженни. Происходящее нравилось ему все меньше. — Вы его здесь в заложниках держите? Или он в федеральном розыске?

Дженни поспешно замотала головой.

— Ну что Вы! Какой федеральный розыск! - Она чуть замялась. — Просто у нас особые обстоятельства.

Доктор нахмурил брови.

— Я не знаю, какие у вас обстоятельства, но, если вы в ближайшее время ничего не предпримите, руку он потеряет.

Януш невольно дернулся. Глаза беспокойно метнулись. Он сделал шаг навстречу доктору.

— А вы?! Разве вы ничего не можете сделать? - он смотрел на врача с мольбой и надеждой.

— Да Бог с вами, молодой человек! - в голосе доктора слышалось неподдельное изумление. — Я же не волшебник! К тому же это не мой профиль. У меня нет ни достаточной квалификации в подобных вопросах, ни необходимого оборудования. Вам нужен узкий специалист, а я им не являюсь. Повторюсь, это не мой профиль.

Бросив на Карека беспомощный взгляд, Януш отошел в другой конец комнаты и, скрестив руки на груди, отвернулся к окну.

Когда повязка на руку была наложена, доктор засобирался домой. Дженни взглянула на Януша. Он так и стоял, отвернувшись к окну, и смотрел куда-то вдаль. Даже не видя его лица, Дженни чувствовала исходящее от него напряжение. Она повернулась к доктору.

— Дмитрий Константинович, я задержусь на минуту. Спускайтесь вниз. Я сейчас подойду.

Дождавшись, когда закроется дверь, она тихо подошла к Янушу и встала у него за спиной. Руки медленно легли ему на плечи. От неожиданного прикосновения Януш вздрогнул и резко повернулся. Дженни взглянула ему в глаза и ободряюще кивнула.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем. - Ее большие серые глаза смотрели спокойно и уверенно. — Я тебе обещаю.

Януш хотел было что-то возразить, но наткнулся на твердый убедительный взгляд. Спорить расхотелось. Он почувствовал, как из-под ее рук струится мягкое тепло, вместе с которым передается и разливается у него внутри уверенное спокойствие. Он все еще молчал, поэтому Дженни подняла на лоб темные очки, заглянула в глаза и повторила:

— Ты мне веришь?

Янушу хотелось верить. Вопреки логике и здравому смыслу. Несмотря на безнадежность и безысходность ситуации. Очень хотелось. И он верил. Потому что глядя в эти бездонные светящиеся ровным светом глаза не верить было невозможно.

Не произнеся ни слова, он тихо кивнул.

— Вот и хорошо, - Дженни улыбнулась. Она кивнула в сторону Карека, который все это время внимательно наблюдал за ними, но сейчас поспешно закрыл глаза, делая вид, что заснул. — Присмотри за ним. Я провожу Дмитрия Константиновича.

Дойдя до порога, она обернулась, еще раз ободряюще кивнула Янушу и тихонько прикрыла за собой дверь.

После ухода Дженни Януш так и остался стоять у окна. Взгляд его был устремлён на Карека. Тот неподвижно лежал с закрытыми глазами, ощущая на себе прожигающий взгляд. Он начал дышать ровнее, чтобы Януш подумал, что он спит и, наконец, ушел, но Януш не двигался с места, продолжая буравить его тяжелым взглядом.

— Ты во мне дыру просверлишь! - Карек, наконец, не выдержал, открыл глаза и повернул к Янушу голову.

— Рассказать мне ничего не хочешь? - пропустив мимо ушей возмущенный возглас, поинтересовался Януш.

Отвернувшись, Карек замолчал.

Януш отошел от окна, приблизился к постели, железной хваткой зажал забинтованную руку чуть пониже локтя и поднял ее перед глазами Карека.

— Что это за хрень?! - прорычал он. — Или снова будешь утверждать, что никакого ожога нет? Только теперь упираться бесполезно!

Карек перевел взгляд на Януша.

— Зачем ты меня вернул? – спросил он, пытаясь повернуть разговор в другое русло. — Или я у тебя и правда в заложниках?

— Ты у меня в идиотах! – пророкотал Януш. — Ты не заложник, черт тебя побери! Ты можешь уйти в любое время, когда захочешь. Только ключевое слово здесь «захочешь»! - Он достал из кармана записку и ткнул в нее пальцем. — Только вот здесь ни слова о желаниях. Одни сплошные сожаления.

Карек удивленно взглянул на собственноручно исписанный им лист бумаги.

— Ты ее сохранил?

— Сохранил?! Ты еще спрашиваешь?! Да я ее в рамку вставлю и на стене повешу. И каждый год цветы буду возлагать, как к мемориалу твоей глупости! Зачем я тебя вернул, спрашиваешь? – продолжил гневно рокотать он. — А ты сдохнуть в этом лесу собирался?!

— Я не могу умереть, - напомнил ему Карек.

Януш перевел взгляд на забинтованную руку.

— Что у тебя с рукой, я тебя спрашиваю?!

— Ничего особенного. – Карек взглянул в полыхающие гневом глаза. — Януш, ну что ты в самом деле, - попытался он его успокоить. — Ничего со мной не случится. Я же бессмертный.

— Бессмертный?! - В черных глазах сверкнула очередная молния. — Ты хочешь стать бессмертным инвалидом? Тебе нравится мое терпение испытывать, да?! - Не в силах больше сдерживаться и больше за себя не ручаясь, он двинулся к двери. — Доиграешься ты у меня когда-нибудь! Как только выздоровеешь, я тебе все конечности переломаю!

Януш вышел из комнаты и саданул дверью так, что Кареку показалось, что по стене сейчас побегут трещины. Он взглянул на с треском захлопнувшуюся дверь и улыбнулся.

— Я тоже рад тебя видеть, - тихо сказал он.

Дженни спускалась по лестнице, когда до нее донеслись громовые раскаты Януша.

— Присмотрел, называется! - сдвинув брови, себе под нос буркнула она. — Как дети малые! Ни на минуту оставить нельзя. Вернусь, уши надеру обоим!

Спустившись, она нашла доктора, стоящего перед стеллажами и внимательно рассматривающего стеклянные светящиеся бутылочки.

— Что это? - тихо спросил он.

Дженни замялась.

— Это... Это свечи.

Не отрывая взгляда от бутылочек, доктор иронически усмехнулся.

— Свечи, значит! И эти свечи горят в запечатанных бутылках без доступа кислорода. - Он повернулся к Дженни и взглянул ей прямо в глаза. — Моя дорогая, хотя я и закончил школу пару десятков лет назад, но кое-что из курса физики все-таки помню.

Пойманная на вранье Дженни сконфуженно опустила глаза. Она изо всех сил старалась найти хоть какую-нибудь мало-мальски приемлемую версию происхождения разноцветных бутылочек, но так ничего и не придумала. Повисло тягостное молчание, во время которого доктор непрерывно оглядывался по сторонам, пока его взгляд снова не вернулся к разноцветным бутылочкам на стеллажах.

— Странное место, - наконец задумчиво произнес он.

Дженни нахмурилась. “Почему все, кто попадает сюда, считают это место странным?! Они ведь представления не имеют ни об этом доме, ни о его хозяевах!”, - с досадой подумала она.

— Более чем странное, - между тем снова заметил доктор.

Дженни вспыхнула.

— Нет в нем ничего странного! – В голосе послышалось раздражение. — Это наш дом. Поэтому я бы вам порекомендовала воздержаться от оценок.

Брови доктора удивленно поползли вверх. Он резко развернулся к Дженни.

— Наш дом?! - медленно переспросил он, делая акцент на слове “наш”.

— Их дом, - кляня себя за неосторожность, поспешно поправилась Дженни. Она и сама не могла понять, как получилось, что она назвала дом Януша своим домом.

Но доктор уже вцепился в оброненную фразу, как голодный пес в брошенную кость.

— Это место ты считаешь своим домом?! - На его лице появилось изумление с примесью пренебрежения и брезгливости. Он кивнул в сторону второго этажа. — Если это твой дом, кем в таком случае тебе приходятся те двое?

— Не надо ничего придумывать! - раздражение Дженни нарастало и уже звенело натянутой струной. — Это всего лишь мои друзья!

— Друзья?! – в голосе доктора сквозила откровенная насмешка. — Двое взрослых мужчин совершенно по-дружески живут под одной крышей с несовершеннолетней девчонкой?! Тебе не кажется, что все это несколько аморально? - Его тон стал сухим и деловитым. — Я должен позвонить Анне. Пусть она сама решает, можешь ли ты здесь оставаться или нет.

Дженни испуганно распахнула глаза. Не отрываясь, она в упор смотрела на доктора. Его пальцы блуждали по экрану телефона в поиске контакта Анны. Дженни, почти не дыша, следила за движением его рук. Но вдруг успокоилась. Она взглянула в лицо доктора, чуть усмехнулась, слегка прищурилась, не спеша пересекла комнату и медленно опустилась в кресло Януша. На несколько мгновений она задумалась. Маленькие пальчики неспешно обводили резные завитки деревянного подлокотника. Дженни чувствовала, как под пальцами разливается приятное ощущение теплого, будто нагретого солнцем дерева, и это чувство наполняло ее изнутри спокойной глубокой уверенностью.

Наконец Дженни выдохнула, распрямилась и расправила плечи. Казалось, внутри нее вырос стальной стержень. Глаза сверкнули решимостью. С горделивой осанкой и высоко поднятой головой сейчас она и впрямь была похожа на одну из тех непокорных принцесс, которые скорее пойдут на смерть, чем отдадутся на милость победителю.

— Аморально, значит? - Уголок рта пополз вверх, складывая губы в саркастическую усмешку. Несмотря на выражение лица, голосок звучал нежно-воркующе. — В таком случае, могу я задать Вам вопрос, который давно не дает мне покоя? Почему у Вас так часто меняются ассистентки? И как вы можете объяснить, что все они - исключительно худощавые брюнетки не старше двадцати пяти с четвертым размером груди и ростом не ниже ста семидесяти? - Пальцы доктора замерли. Он медленно поднял голову и внимательно посмотрел на Дженни. А она, не сводя с него глаз, как ни в чем не бывало прощебетала: — Объем бюста действительно так влияет на профессиональные качества или это ваши личные предпочтения?

В глазах доктора появилась растерянность.

— Что ты хочешь этим сказать? – недоуменно спросил он.

Будто пригвоздив к месту, большие серые глаза, не отрываясь, смотрели на доктора.

— Я хочу сказать, что человек, который направо и налево изменяет своей жене, не вправе оперировать такими понятиями, как мораль.

— Что ты себе позволяешь?! - врач задохнулся от возмущения.

— А что, собственно, я себе позволила, кроме пары невинных вопросов? – пожала плечами Дженни. — Это всего лишь вопросы и ничего больше. - Она чуть наклонила голову набок, внимательно рассматривая доктора. — Или Вам все-таки есть о чем беспокоиться?

Доктор дрогнувшими пальцами ослабил узел галстука и шумно вдохнул.

— Судя по всему, есть, - Дженни удовлетворенно кивнула. — Поэтому вы не будете звонить Анне. Если, конечно, не хотите, чтобы Марта Георгиевна узнала о ваших пристрастиях при подборе персонала.

Лицо доктора исказила злобная гримаса.

— Ах ты, маленькая дрянь! Ты что, угрожать мне вздумала?! Это ни что иное, как твои домыслы. Где доказательства?!

Дженни вспомнила Марту и усмехнулась. Ей она всегда напоминала истекающего слюной Цербера, зорко следящего за своим мужем и при малейшем проявлении к нему внимания противоположного пола, встающего в боевую стойку. Дженни физически ощущала, как при случайном появлении в окружении Дмитрия Константиновича любой неосторожной дамы, Марта внутренне подбиралась, готовясь отвоевать то, что по праву принадлежало только ей. Каждый раз, видя эту картину, Дженни от всего сердца сочувствовала Дмитрию Константиновичу, но сейчас болезненная ревность Марты играла ей на руку.

Она в упор посмотрела на доктора. В голосе послышалась ирония.

— Вы действительно считаете, что мне нужны доказательства? По-моему, вашей супруге достаточно будет и намека. Все остальное она сделает сама. - Дженни усмехнулась. — И что-то мне подсказывает, что доказательства она обязательно найдет.

— С чего вдруг такая уверенность? - зло прошипел доктор.

— Из ваших же слов, - невозмутимо ответила Дженни. — Видите ли, Дмитрий Константинович, если обвинение ложное, человек первым делом начинает кричать о своей невиновности. Если справедливое, требует предоставить доказательства. - Она взглянула ему прямо в глаза и твердо, будто вынося приговор, отчеканила: — Вы начали с доказательств.

В глазах доктора разливалось негодование. Дженни, напротив, улыбалась, но в ее глазах не было и тени улыбки.

— Согласитесь, Дмитрий Константинович, не бывает абсолютно открытых людей. У всех есть свои маленькие секреты. И хранят их не потому, что людей привлекает некая таинственность, а потому что их раскрытие влечет за собой череду последствий. Обычно не самых приятных. - Она пытливо взглянула на доктора. Серые глаза сверкнули холодной сталью. — Насколько мне помнится, деньги, вложенные в вашу клинику, принадлежат Марте Георгиевне, не так ли?

Доктор судорожно сглотнул. Дженни не сводила с него холодных стальных глаз.

— Поэтому у меня к вам есть деловое предложение. - Она сделала небольшую паузу. — Пусть мои секреты останутся при мне, а ваши - при вас. Думаю, так будет лучше для нас обоих.

Врач вскинул брови.

— Это что? Шантаж?

Дженни недоуменно пожала плечами.

— Ну, какой же это шантаж! Шантаж - это когда один человек поставлен в зависимость от другого. А у нас с вами, скорее, взаимовыгодное сотрудничество. Вы делаете одолжение мне, я отвечаю благодарностью вам.

Доктор, не отрываясь, смотрел на Дженни. Наконец он невесело усмехнулся и убрал телефон.

— Я рада, что мы друг друга поняли. - Дженни поднялась и улыбнулась ему милой улыбкой. Доктор, напротив, смотрел на нее с тихой грустью.

— Я и не заметил, когда ты успела вырасти, - печально выдохнул он.

Дженни перестала улыбаться.

— К сожалению, время летит быстро. Гораздо быстрее, чем мы можем себе представить.

На лестнице послышались шаги Януша. Спустившись, он уверенно подошел к доктору.

— Спасибо за все, - коротко поблагодарил он, протягивая конверт. - Я очень надеюсь на конфиденциальность, - глядя на врача сквозь темные стекла очков, тихо добавил он.

Дмитрий Константинович принял конверт и снова посмотрел на Дженни. В глазах застыл немой вопрос: что здесь все-таки происходит, и в какую нехорошую компанию она умудрилась ввязаться. Но Дженни, не сводя с него холодных стальных глаз, едва заметно качнула головой. Доктор вздохнул и сухо попрощался.

Выйдя на улицу, он заглянул в конверт, поперхнулся и растерянно оглянулся на закрывшуюся за его спиной дверь. “Да уж, ребята! - пронеслось у него в голове. — Похоже, вам действительно есть что скрывать”. Он еще какое-то время постоял на пороге, раздумывая, стоит ли вытаскивать Дженни из этого странного дома, но в итоге, еще раз окинув оценивающим взглядом плотный конверт, просто убрал его в карман. Моральный поединок с собственной совестью был проигран. “В конце концов, она не маленький ребенок. К тому же, у нее есть родители. Пусть сами с ней и разбираются!” - успокаивая сам себя, подумал он.

Доктор взглянул на сгущающиеся над парком сумерки. «К вечеру мораль прищуривается» - усмехнувшись, подумал он. И, действительно, это с утра она зорко следит за тобой неусыпным оком, чтобы ты не совершил чего-то предосудительного. А к вечеру прикрывает глаза, устало смотрит на тебя подслеповатым прищуром, и спускает на тормозах даже очевидные пороки. Поэтому если с утра ты клянешься самому себе, что “больше ни за что и никогда!”, то к вечеру становишься уже не столь категоричным и потихоньку начинаешь думать: “А почему бы, собственно, и нет?”.

Угрызениями совести доктор больше не озадачивался. Он легонько хлопнул ладонью по карману, в который убрал только что полученный гонорар, довольно усмехнулся и уверенно зашагал прочь.

VII Испытание верности ч. 7

С возвращения Карека прошло несколько дней. Медленно, но верно он приходил в себя. Виду он не показывал, но в глубине души был безумно рад, что Януш нашел его и вернул назад. За несколько часов, проведенных в том злосчастном лесу, Карек понял, что жить в теле ворона больше не сможет. Даже сейчас, спустя несколько дней, он с содроганием вспоминал пронзающую тело боль и щемящее ощущение безысходности и беспомощности. Но вместе с тем он понимал, что его возвращение не сулило ничего хорошего. Все, чего он опасался и от чего бежал, вернулось вновь. Для Януша он оставался также опасен. Карек отчаянно пытался сообразить, что же ему делать, но, как ни старался, ничего придумать не мог. Скрепя сердце, он решил оставить все как есть: не нарушать выстроенные им же границы и держаться от Януша подальше. Держать дистанцию – это все, что пока еще оставалось в его силах.

После возвращения обычная жизнь потекла своим чередом, но она перестала быть прежней. Теперь каждое утро начиналось одинаково. Януш заходил в комнату Карека, вставал напротив, внимательно смотрел ему в глаза и задавал единственный вопрос:

— Рассказать ничего не хочешь?

Ожидая ответа, он, не отрываясь, смотрел на Карека, и в этот момент тому хотелось провалиться сквозь землю. Лишь бы скрыться от неумолимого взгляда черных пытливых глаз. Карек отворачивался и отрицательно качал головой. Януш еще какое-то время стоял перед Кареком, потом резко разворачивался и, не проронив ни звука, выходил из комнаты. Оставшись один, Карек тяжело вздыхал, виновато смотрел на захлопнувшуюся дверь и на чем свет стоит проклинал себя за то, что когда-то выпустил ту злосчастную стрелу. Каждый раз после ухода Януша он пытался подавить терзающее чувство вины, но не мог. Словно сорняк на плодородной почве, оно росло и крепло, постоянно напоминая о том, что если бы ни тот выстрел, ничего бы не было. Ни колдуна, ни проклятья, ни вороньих перьев, и Карек в который раз ловил себя на мысли, что если бы знал, что все так обернётся, без тени сомнения разломал бы свой лук, который всегда берег пуще зеницы ока. Да что там разломал. Стёр бы его в порошок!

Снедаемый чувством вины Карек полностью замкнулся в себе. Словно спрятавшийся от мира отшельник, он просиживал в одиночестве дни и ночи напролёт. Лишь изредка осторожно открывал дверь, стараясь не попадаться Янушу на глаза, спускался за самым необходимым, и вновь поспешно возвращался в свое добровольное заточение.

Иногда его охватывало непреодолимое желание все рассказать Янушу, извиниться за свою отчужденность и все объяснить. Тогда он резко вскакивал, стремительно подходил к комнате Януша, решительно брался за ручку, порываясь открыть дверь, но вдруг замирал. В голову внезапно приходила мысль, что его откровения ничего не изменят. Что толку в его глупом порыве? Колдун перестанет его донимать? Или откажется от своих намерений и оставит Януша в покое? Кареку вдруг становилось ясно, что своими неосторожными словами он лишь посеет в душе Януша беспокойство, осложнит ему жизнь и создаст массу проблем, которые ни один, ни другой решить не в силах. Осознав все это, он опускал руку, тяжело вздыхал и, потоптавшись у двери, возвращался в свою комнату. Наглухо закрывшись в своем убежище, он разрывался между виной перед Янушем и страхом за его жизнь, и оба эти чувства, словно бешеные псы, рвали его на части и сводили с ума.

Но кроме душевных метаний было кое-что ещё, и это беспокоило Карека намного больше. Колдун пропал. Казалось бы, Карек должен радоваться, но радости не было. Наступившая тишина его пугала. Он прекрасно понимал, что проклятый старик в покое его не оставит, поэтому нынешнее затишье напоминало ему прекращение огня на поле боя, когда стороны дают друг другу возможность подобрать раненых и похоронить павших. Но кому, как не Кареку, было знать, что перемирие быстро заканчивается, и кровь начинает литься с новой силой, едва ли не большей, чем до передышки. Карек чувствовал, что вдруг окутавшая его тишина - это всего лишь отсрочка, эдакая подачка, словно поношенная тряпка, небрежно брошенная с барского плеча. Выработанное годами чутье генерала подсказывало, что воцарившееся безмолвие - это затишье перед бурей, и Карек напряженно ждал, что же чертов старик выкинет на этот раз.

Карек не ошибся. Колдун объявился. Причем там, где его совсем не ждали. Проклятый старик поселился в его снах. Стоило Кареку закрыть глаза и погрузиться в забытье, перед ним возникало желтое усмехающееся лицо. Вперив в Карека зловещий взгляд, колдун медленно поднимал руку, сжимал в кулаке красную нить и резко дергал. Даже во сне рука Карека отзывалась в ответ, без слов показывая, что от этой связи ему не избавится никогда. Он так и останется куклой, с которой будут забавляться до тех пор, пока вдоволь не наиграются или окончательно не сломают. Карек распахивал глаза, резко подскакивал на кровати и испуганно озирался по сторонам. Убедившись, что в комнате никого нет, он откидывался на подушку и пустыми глазами смотрел в потолок, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

Сейчас он как никто другой понимал Януша. Теперь и его каждую ночь ждал кошмар. Из раза в раз с наступлением темноты Карек боялся закрыть глаза. В полной тишине он подолгу сидел, вглядываясь в ночь покрасневшими воспаленными глазами, изо всех сил стараясь не погрузиться в забытье. Но когда силы его оставляли, лицо проклятого старика всплывало перед ним вновь.

Перевести дух колдун Кареку не давал, заставляя Карека находиться в тревожном, изводящем душу ожидании. Карека не оставляла надежда, что старик забудет про него хотя бы на одну ночь, но тот являлся ежедневно. Неизменно ухмыляясь, он поигрывал в руке красной нитью, от вида которой у Карека даже во сне холодело сердце. Нить больше не накалялась, но рука все равно не заживала, постоянно напоминая о себе тупой пульсирующей болью.

С Янушем тоже творилось что-то неладное. Каждое утро, когда Януш заходил к нему в комнату, Карек с беспокойством вглядывался в его лицо. День ото дня оно становился все бледнее. Запавшие мрачные глаза выглядели еще страшнее, и от этой картины даже Кареку временами становилось жутко.

В свои редкие вылазки, когда Карек спускался вниз, он иногда видел Януша. Тот неизменно стоял у окна, вглядывался куда-то вдаль и что-то напряженно обдумывал. Ночами Карек слышал, как хлопает входная дверь. Януш куда-то уходил и пропадал несколько часов. Поначалу Карек думал, что он ходит за снами, но отлучки были слишком долгими. Никогда ещё охота не занимала у него столько времени. Да и повторялось это каждую ночь, а Януш никогда не охотился так часто. Пытаясь понять, что происходит, Карек терялся в догадках, но как ни старался, ни одного дельного предположения ему в голову так и не пришло.

Чтобы не думать о колдуне, странном поведении Януша и заглушить разъедающие мозг мрачные мысли, он пытался вспоминать что-то хорошее. Чаще всего мысли возвращались к блондинке, которую он встретил на Дне рождения Дженни. С той врезавшейся в память ночи не было ни одного дня, когда Карек о ней не вспоминал. Карек мог поклясться перед ликом Будды, да и всех известных ему святых, что никогда не испытывал ничего подобного. За пятьсот лет женщин у него было предостаточно. Монахом он действительно не был. Но за все это время у него не было ни одной серьезной связи. Более того, он не допускал даже мысли о возможных отношениях. О каких отношениях могла идти речь, если человеком он становился только по ночам. Зная, что не может предложить долгосрочных перспектив и, не желая вселять в женские сердца пустые надежды, он выбирал только тех, кто был не против мимолетных связей без обязательств, да и сам в свою очередь ни к кому не привязывался. И вот сейчас привычная схема дала сбой. Карек старательно пытался выбросить своенравную красотку из головы, но стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали обвивающие его шею тонкие руки и поблескивающие голубым светом насмешливые глаза.

Вот и сейчас мысли снова вернулись к прекрасной блондинке.

— Марья, - еле слышно выдохнул он и закрыл глаза.

Карек понятия не имел, захочет ли она его видеть, появись он на пороге ее дома. Возможно, нет, ведь с той единственной встречи он больше так и не объявился. Наверное, она ждала, а он просто исчез. Так же неожиданно, как и появился. “Да уж! Ушел по-английски”, - криво усмехнулся Карек, но вдруг сам на себя разозлился. “Ждала, как же! Да она на следующее утро и думать о тебе забыла!” – раздраженно оборвал себя он. Но почему-то от этой мысли ему стало совсем паршиво.

Удивляясь самому себе, Карек вдруг понял, что скучает. Скучает настолько, что, наплевав на все нормы, правила и приличия готов сорваться к ней прямо сейчас. А там будь, что будет. Пусть накричит на него! (Хотя вряд ли. Такие до крика не опускаются). Или окатит волной холодного презрения. (А вот это очень даже может быть. Такая королева до него вряд ли снизойдет). Да пусть хоть выставит за дверь! Все лучше, чем сидеть и теряться в догадках. Карек хотел уже было рвануться с места, но взглянув на свою искалеченную руку, только горько усмехнулся. Ни о каких полетах не могло быть и речи.

— Чертов старикашка! - зло скрежетнул он зубами, сжимая руки в кулаки.

Все еще кипя от негодования, Карек подошел к столу и потянулся к бутылке с водой. Она оказалась пуста. Открутив крышку, он приложил горлышко к губам и запрокинул голову в надежде, что выльется хотя бы несколько капель, но не набралось даже их. “Придется спускаться”, - с досадой подумал он.

Карек подошел к двери и прислушался. За дверью стояла тишина. Он потянул за ручку и бесшумно выскользнул наружу. Неслышной тенью он спустился по лестнице и двинулся на кухню. Януш сидел в своем кресле и по обыкновению читал. Пальцы с тихим шорохом переворачивали страницы. Увидев Януша, Карек на мгновение застыл, но тот был погружен в чтение, и, решив, что ему удастся проскользнуть незамеченным, Карек прибавил шаг.

— Сегодня ты пойдешь со мной в долину кошмаров, - внезапно донеслось до Карека.

Карек вздрогнул, остановился и резко повернулся. Широко распахнутыми глазами, он испуганно взглянул на Януша и замотал головой.

— Нет… Я не пойду!

Януш оторвался от книги и поднял на Карека удивленные глаза.

— Почему? – Увидев, как Карек опасливо отступает назад, он усмехнулся. — Откуда такой испуг? Есть причины?

— Нет у меня никаких причин, - быстро проговорил Карек. — Просто не хочу и все!

Януш поднялся и шагнул ему навстречу.

— Карек, ты ведь знаешь, мне нельзя туда одному. Я не смогу пойти без тебя.

— Вот и не ходи! Вообще не надо туда больше ходить. Дались тебе эти кошмары! Раньше ведь ты без них жил! - Карек умоляюще взглянул на Януша. — Давай, ты больше никогда не будешь их ловить, а?

Януш ехидно прищурился.

— С чего это вдруг?! После всего, что они со мной сделали, имею полное право. Даже думаю, они у меня в долгу.

Карек с мольбой взглянул на Януша.

— Януш, давай уедем, - торопливо заговорил он. — Просто уедем отсюда. Ты ведь говорил, что можешь вести свой бизнес где угодно.

Януш замолчал. Он долго, внимательно смотрел на Карека.

— Тебе никогда не говорили, что проблемы надо решать, а не бегать от них? - наконец, произнес он.

Карек опустил голову.

— А если это проблема, которую решить нельзя?

— Нет проблем, которые нельзя решить. Есть проблемы, с которыми именно ты не можешь справиться. В таком случае нужно просто попросить о помощи.

Понимая, на что намекает Януш, Карек отвел глаза.

— К сожалению, есть проблемы, когда помочь не может никто, - чуть слышно пробормотал он.

— Хватит! – Януш вышел из себя. — Мне надоело тратить время на пустые препирательства и твое тупоголовое упрямство. Мы отправляемся сегодня ночью. - Он взглянул на Карека и криво усмехнулся. — Надеюсь, тебе не придет в голову снова сбежать?

Карек хотел было что-то сказать, но Януш резко отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор закончен. Кареку ничего не оставалось, как медленно повернуться и молча отправиться наверх.

Вечером, когда стемнело, Януш начал готовиться к походу. Услышав знакомые звуки, Карек напрягся. Идти в долину кошмаров он не мог. Нет, его не пугали кошмары. За свою долгую жизнь он насмотрелся и не на такое. Но сейчас он по-настоящему боялся за Януша. Он не знал, что на уме у проклятого колдуна, и мысль о том, что Януш будет находиться рядом с пугающей ямой, не давала ему покоя. Тревожное предчувствие дрожало внутри звенящей струной. Карек решительно поднялся и направился в комнату Януша.

Он застал его за тщательным осмотром своей сумки. Проверяя, все ли в порядке, Януш в который раз перекладывал вещи с места на место. Услышав звук открывающейся двери, он поднял голову.

Карек открыл было рот, но Януш его опередил.

— Если ты пришел для того, чтобы меня отговорить, лучше не начинай.

Карек сделал шаг вперед.

— Януш, послушай...

— Даже не собираюсь! - отрезал Януш.

Карек сжал руки в кулаки.

— Ты можешь меня выслушать в конце концов?!

— Нет!

— Вот ведь баран упрямый! - еле слышно выдохнул Карек.

— Уж кто бы говорил! - так же еле слышно буркнул в ответ Януш.

Карек замолчал, но сдаваться не собирался. Он присел на кровать и затих. В голове один за другим перебирались аргументы, способные отговорить друга от опасной затеи.

— Даже не пытайся! – будто прочитав его мысли, твердо сказал Януш. — Я уже все решил. - Он резко поднялся и вышел из комнаты.

Спорить было бессмысленно. Карек прекрасно знал друга и сотню раз убеждался, что, если уж он что-то задумал, остановить его невозможно. «Придется идти», - вздохнул он. В груди разливалась странная смесь раздражения, сожаления и тревоги.

Между тем Януш вернулся и продолжил сборы. Наблюдая за его четкими, выверенными движениями Карек вдруг почувствовал, что его сознание уплывает. Видно, усталость последних дней и недостаток сна давали себя знать. Карека неумолимо тянуло в сон. Он пытался сопротивляться, но не мог. Взгляд останавливался в одной точке, изображение расплывалось, превращаясь в смазанную картинку. Кареку прилагал невероятные усилия, чтобы оставаться в ясном сознании, но проигрывал. Глаза закрывались сами собой.

Януш оторвался от сумки и, нахмурившись, озадаченно взглянул на него.

— Настолько не хочешь идти, что таким образом решил откосить?

Карек с трудом разлепил глаза.

— Не пытаюсь я откосить, - недовольно проворчал он и, стараясь отогнать сон, тряхнул головой. — Я пойду, раз ты так хочешь. Но дай мне немного времени. Мне нужно прийти в себя. - Глаза снова закрылись.

— Хорошо, - нехотя согласился Януш. — Но у тебя полчаса, не больше. Перед рассветом наступает самое опасное время. Надо успеть убраться оттуда раньше.

Януш ещё что-то говорил, но Карек уже не слышал. В одну секунду он словно провалился и забылся глубоким сном.

Проснулся он от того, что Януш раздраженно тряс его за плечо.

— Карек, ну сколько можно?! Мы ведь договаривались на полчаса. Прошло уже два. Я тебя три раза будил.

Карек разлепил отяжелевшие веки, попытался было что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова. Лишь сидел и смотрел на Януша сонными, непонимающими глазами. Януш взглянул на него и раздосадовано вздохнул. Вышел в ванную, намочил полотенце и, вернувшись, бросил его Кареку.

— Приди в себя, наконец! Мы уже опоздали. Теперь эти твари там толпами бродят. Причем один хуже другого.

Карек приложил полотенце к лицу, ощущая на себе бодрящую прохладу.

— Может тогда не сегодня? - слабо отозвался он. — Пойдем завтра.

— А ты думаешь, ты можешь туда являться, когда тебе вздумается? - Януш бросил на Карека недовольный взгляд. — Так вот, хочу тебя разочаровать. Не знаю, заметил ты или нет, но мне приходится высчитывать, когда они особенно агрессивны.

— Заметил, - буркнул Карек. Он не раз видел расположившегося на полу Януша. Тот внимательно всматривался в странные, похожие на астрологические карты и делал сложные математические расчеты.

— Сегодня у них спад. Следующий случится только через две недели. Поэтому поднимайся и поторопись. Если, конечно, не хочешь, чтобы нас там живьем сожрали.

Карек с трудом поднялся и сделал пару шагов. Каждый шаг давался с трудом, словно он вытаскивал ноги из вязкой трясины. “Что, черт возьми, происходит?” – недоуменно подумал он. Он потёр глаза, пару раз тряхнул головой, снова приложил к лицу влажное полотенце и, наконец, пришел в себя. Подняв с пола сумку, он протянул ее Янушу и, пропустив его вперед, решительно зашагал следом.

Они вышли в прохладную темноту и двинулись в сторону леса. Карек уверенно шел за Янушем. Но чем дальше они отдалялись от дома, тем стремительнее исчезала его решимость. Всю дорогу он не находил себе места. Его не оставляло ощущение, что за ними кто-то украдкой наблюдает, ловит каждое движение и следует по пятам. Карек останавливался, торопливо озирался по сторонам, но ничего не слышал. Вокруг стояла звенящая тишина.

— Ты еще долго тормозить будешь? – не оглядываясь, бросил через плечо Януш. — Что с тобой творится? Если бы я тебя не знал, подумал бы, что ты боишься.

— Можно подумать, ты ничего не боишься, - огрызнулся в ответ Карек.

— Ну, почему же, – Януш усмехнулся. — Хоть люди и не хотят принимать меня в свою стаю, но я все-таки человек.

— И чего же ты боишься?

Януш задумался.

— По большому счету, не многого. У меня всего три страха. Я боюсь за тебя и за Дженни.

— А третий?

Януш замолчал. Молчал он так долго, что Кареку показалось, что ответа он не услышит.

— Больше всего я боюсь оказаться в той яме, - наконец, чуть слышно произнес Януш.

Карек вздрогнул и остановился. Сердце отозвалось в груди гулким стуком. Карек сделал несколько быстрых шагов, обогнал Януша, встал прямо перед ним и уперся ладонью ему в грудь.

— Януш! Давай не пойдем. – Глаза смотрели умоляюще. — Что мне сделать, чтобы ты меня послушал? Я сделаю все, что угодно!

Януш замер. Черные глаза смотрели на Карека. Наконец, он отвёл его руку и жестко произнес:

— Все, что сейчас от тебя требуется, это следовать за мной, - и, отодвинув Карека а сторону, зашагал дальше.

Карек подавил тяжелый вздох, кинул обеспокоенный взгляд на удаляющуюся спину и побрел следом. Тревожное чувство не оставляло. Он прибавил шаг. «Чем быстрее доберемся, тем быстрее все закончится, - пытаясь унять беспокойный стук сердца, подумал он. - Там бояться будет некогда».

Он оказался прав. Добравшись до долины, Карек сосредоточился на своей задаче. Пока Януш расставлял ловушки, подыскивал подходящий кошмар и загонял его в силки, он, как верный телохранитель, прикрывал Януша со спины, зорко следя за тем, чтобы ни одна из снующих тут и там тварей не напала на него врасплох. Тревога ушла, уступив место охотничьему азарту.

Наконец, нужный кошмар был пойман и посажен в бутылку. Поворачивая ее из стороны в сторону и оценивая взглядом знатока, Януш внимательно его рассматривал. Наконец, он удовлетворённо кивнул и дал Кареку знак собираться. Карек облегченно выдохнул. Даже слегка улыбнулся, вспомнив свои недавние страхи. Он наклонился, чтобы поднять с земли расставленную у ног Януша ловушку, но внезапно замер. Как и тогда, на дороге, он ощутил внимательно наблюдающий за ними взгляд. Он медленно выпрямился, поднял глаза и оторопел. Прямо за спиной Януша, на противоположном краю ямы стоял колдун.

Он был неподвижен, отчего казался выросшим над пропастью каменным изваянием. Лишь холодный ночной ветер раздувал длинные полы его одежды. Узкие щелочки глаз в злорадном прищуре, не отрываясь, смотрели на Януша. Тонкие губы сложились в самодовольную победную усмешку. В своей застывшей неподвижности, с цепким взглядом неотрывно следящих за Янушем глаз, он напоминал готовящегося к прыжку хищника, долго выслеживающего и наконец настигшего свою добычу.

Карек вздрогнул.

— Януш, - торопливо заговорил он и порывисто схватил его за руку. — Давай уйдем отсюда. Как можно быстрее!

Януш удивленно взглянул на него, но спорить не стал и кивнул.

— Да, уходим. Сейчас только...

Договорить он не успел. Колдун выбросил вперед руки. С тонким свистом к Янушу устремились два широких ремня. Хлестнув по ногам, они обвились вокруг щиколоток. Почувствовав полоснувшую по ногам боль, Януш опустил голову и в недоумении взглянул на обвившие его путы.

— Что за черт! - в недоумении пробормотал он.

Не дав Янушу времени опомниться, колдун резко потянул руки на себя. Ремни с силой дернулись назад. От неожиданности Януш потерял равновесие и упал, уткнувшись лицом в едва проклюнувшуюся траву. Ремни вздрогнули и устремились к дымящейся яме, увлекая его за собой в клубящуюся черным дымом темноту.

Карек в ужасе распахнул глаза.

— Нет! - в отчаянии крикнул он, что есть силы прыгнул вперед и плашмя упал на траву, все-таки успев схватить Януша за руки. Но это не помогло. Бегущие к яме ремни даже не замедлили свой ход. Карека потащило следом. Их обоих тянуло в полыхающую огненным жаром темноту, с каждой секундой все ближе приближая к зияющей черной дыре.

В последний момент, когда Януш уже перелетел через край ямы, Кареку удалось зацепиться ногой за торчащую из земли корягу. Ремни дрогнули и остановились. Наполовину свесившись через край, Карек повис над пропастью. Он крепко держал Януша за руки. Напрягшись всем телом, он попытался вытянуть его на поверхность, но не смог. Искалеченная рука не слушалась, и ему едва хватало сил, чтобы не дать Янушу сорваться в клубящуюся черным дымом пустоту.

Стиснув зубы, Карек оглянулся по сторонам. Помощи ждать было неоткуда. Со всех сторон их окружала черная пустота. Лишь холодный ночной ветер гулял между деревьев, отдаваясь в их кронах протяжным гулом.

Внезапно Карек почувствовал шевеление и поднял голову. Взгляд наткнулся на стоящего на противоположном краю обрыва колдуна. Старик улыбался все той же самодовольной, полной превосходства улыбкой. Склонив голову набок, он с интересом наблюдал за разворачивающейся картиной. Казалось, он смотрит захватывающий, но уже не раз виденный фильм, и Кареку показалось, что финал этого фильма ему уже известен.

Собравшись с силами, он еще раз попытался вытащить Януша, но снова неудачно. Видя эти тщетные попытки, колдун хохотнул язвительным смехом. Карек в бессильной ярости стиснул зубы и бросил на него полный ненависти взгляд. Чтобы скрыться от раскосых насмешливых глаз, он опустил голову и посмотрел на Януша. На мертвенно-бледном лице застыл неуправляемый, неподдельный страх. Черные глаза блестели лихорадочным блеском. Карек посмотрел вниз.

В глубине ямы перекатывалась черная тягучая масса. На гладкой смолянистой поверхности появлялись прозрачные пузыри. Они медленно надувались, росли в размерах, пока наконец не лопались, выпуская вверх струи обжигающего пара. Почувствовав напряженное дыхание висящих над пропастью людей, тягучая масса на мгновение замерла. Мгновение она прислушивалась к нему и вдруг всколыхнулась, огласив тишину протяжным вздохом. Не переставая оживленно бормотать, она разделилась на отдельные сгустки, принявшие очертания странных существ, одетые в дымящиеся драные лохмотья. На Януша уставились сотни красных сверкающих глаз. Несколько мгновений они оставались неподвижны, лишь напряженно смотрели на него немигающим взглядом. Но вдруг в едином порыве протянули к нему сухие сморщенные руки. В свете луны на скрюченных пальцах сверкнули острые когти.

Януш отчаянно дернулся.

— Карек! - торопливо пробормотал он. — Спаси меня! - Он порывисто оглянулся на тянущиеся к нему руки. — Вытащи меня отсюда!

Карек оглянулся по сторонам. Нужно было дотянуться до сумки Януша. Там лежала спасительная веревка.

Внезапно в голове раздался надтреснутый голос.

— Ну, и сколько ты еще будешь тянуть?

Карек вздрогнул, поднял голову и взглянул на колдуна. Он неподвижно стоял на краю обрыва и внимательно смотрел ему в глаза. Старик не произносил ни слова, но у Карека в голове отчетливо звучал его голос.

— Долго мне еще ждать?! - старик недовольно мотнул головой. Жиденькая бородка качнулась в такт нетерпеливому движению. — Что ты вцепился в него? - Колдун криво усмехнулся. — Не думал, что твоя жизнь без него может быть гораздо лучше? Хочешь, покажу, какой она может стать? - и, не дожидаясь ответа, он щелкнул пальцами. Перед глазами Карека, словно на экране кинотеатра, замелькали картинки.

Он увидел стоящую перед ним Марью. Когда он уже потеряет всякую надежду когда-нибудь встретить ее вновь, она вдруг нежданно-негаданно появится на пороге его дома. Он будет ошарашенно смотреть на нее, отчаянно пытаясь сообразить, что сейчас нужно сказать или сделать, чтобы удержать. А она вдруг наклонится к его уху и шепнет что-то такое, от чего сердце зайдется частым гулким стуком. Как всегда, она будет казаться холодной и невозмутимой, но он заметит, как в глубине сверкающих, словно льдинки, насмешливых глаз вспыхнут озорные искры.

Он увидел, как она, красивая до умопомрачения, идет к алтарю, подходит к нему и встает рядом. Он посмотрит в ее глаза, и неожиданно для себя поймет, что все эти слова из дурацких слащавых сериалов, не пустой звук. Он вдруг отчетливо осознает, что хочет именно так: в горе и в радости, в богатстве и в бедности, пока не разлучит смерть. Ощущая в своей руке тепло ее ладони, он поймает, что хочет держать ее за руку всю жизнь. Весь вечер он не сможет отвести от нее глаз и внезапно поймает себя на мысли, что злится на весь белый свет, желая только одного: чтобы все эти гости убрались куда подальше, потому что в голове будет навязчиво крутиться повторяющийся кадр, где он нетерпеливыми пальцами расстегивает все эти несносные крючки и пуговицы, одновременно вырисовывая поцелуями замысловатые узоры на каждом сантиметре освобождённой от платья кожи.

Он увидел, как несется по улицам ночного города, нещадно вдавливая педаль газа в пол и перестраиваясь из ряда в ряд, чтобы выиграть драгоценные минуты. Слушая летящие ему вслед возмущенные гудки клаксонов, он время от времени будет посматривать на отражающуюся в зеркале заднего вида Марью, бросая тревожные взгляды на ее побледневшее лицо. Потом, передав ее на руки врачей, он застынет в томительном ожидании. Будет то садиться, то нервно вскакивать, то бесцельно ходить, вдоль и поперек утюжа шагами плитки безликого больничного коридора, на всю жизнь запомнив, сколько шагов занимает путь туда и обратно. Его, наконец, пригласят в палату, он влетит туда и увидит измученную Марью, устало откинувшуюся на подушки. К нему подойдет медсестра в белоснежном халате.

— Поздравляю! У вас сын, - с улыбкой произнесет она и положит ему в руки замотанный в пеленки сверток.

— Сын… - эхом отзовется он, не в силах поверить, что это не сон, и это действительно его сын, которого он ждет уже без малого пятьсот лет.

Он посмотрит на маленькое, смешно кривящееся личико и задохнется от счастья, увидев в нем маленькую копию себя. В его руках ребенок будет казаться таким крохотным, что он вмиг окаменеет, перестав дышать, потому что испугается, что одним неловким движением сможет ему навредить. Потом наконец отомрет, бросит восторженный взгляд на Марью, переполняемый благодарностью за то, что она подарила ему это чудо, и увидит счастье, вспыхнувшее в ее глазах.

Когда малыш подрастет, они решат купить ему собаку, будут ее выбирать и спорить до хрипоты, какую все-таки взять. Марья будет настаивать на маленьком декоративном недоразумении, справедливо полагая, что для того, чтобы ребенок учился проявлять заботу, не обязательно приводить в дом волкодава. Но он настоит на своем, и они купят лобастый пушистый комок, который, по уверениям продавца, превратится в грозного сторожевого пса. Через несколько месяцев щенок вырастет в лохматое чудовище, но с таким добродушным нравом, что будет радостно бросаться на шею любому, переступившему порог, и зализывать до полусмерти, выпрашивая, чтобы его почесали за ухом.

Внезапно изображение задрожало. С губ Карека сорвался разочарованный вздох. Ему хотелось увидеть что-то еще, но перед глазами пошли помехи, картинки потеряли четкость и расплылись в мутное пятно. Все увиденное заняло доли секунды, но их оказалось достаточно, чтобы в память Кареку врезалась эта необыкновенно прекрасная, но так и непрожитая им жизнь.

В голове зазвучал надтреснутый голос.

— Теперь слово за тобой. Время решать.

Карек оцепенел. Ему вдруг безумно, неистово, до дрожи в пальцах захотелось этой простой человеческой, только что увиденной им жизни. Он отчаянно желал тихого семейного счастья, объятий Марьи, пикников на природе, встреч с друзьями и маленьких праздников, которые устраиваются ради только тебе понятных событий. Ему захотелось растить сына, который, он был уверен, у него обязательно появится, играть с ним и, подбрасывая вверх, слышать его веселый заливистый смех. Он чертовски хотел прожить свою когда-то прерванную человеческую жизнь, воспользоваться предоставленным ему вторым шансом, и вдруг совершенно отчетливо понял, что у него не хватит сил от этого отказаться.

Он взглянул в лицо Януша. Всегда наполненные теплотой глаза сверкнули отстранено и холодно.

Перехватив этот взгляд, колдун удовлетворенно кивнул.

— Правильное решение, - усмехнулся он. — Из всех тварей, живущих на земле, люди самые эгоистичные. Когда приходит время делать выбор, каждый неизбежно выбирает себя.

Колдун посмотрел в горящие холодным блеском глаза Карека, криво усмехнулся и, резко закрутившись, растворился в воздухе. В ночной темноте взметнулся столб красных сверкающих искр.

Януш снова оглянулся на тянущиеся к нему скрюченные руки острыми, словно кинжалы, когтями.

— Карек, пожалуйста. Помоги!

Карек взглянул в глаза Януша, и вдруг почувствовал, что смертельно устал. От преследований колдуна, от собственного страха, от вечного ожидания боли, от своей незаживающей раны. Устал бояться первых солнечных лучей, с появлением которых у него неизменно вырастали крылья. Устал от своей несвободы, одиночества и зависимости. Даже дом Януша, который когда-то спас его, по сути, был его тюрьмой. Он чувствовал себя заключенным, которому надели на ногу электронный браслет, определив допустимые границы, на которые он может отдаляться. И стоило их нарушить, все тело пронзалось непереносимой болью.

Он понял, что больше не может сопротивляться. Не потому, что не хочет. Просто иногда ты понимаешь, что надо отказаться от борьбы. Вдруг осознаешь, что настолько истощен битвой, что ее продолжение становится подобно смерти. К тебе приходит осознание, что на победу нет ни малейшего шанса, ни единой, пусть даже призрачной надежды. И тогда срабатывает инстинкт самосохранения. Тебе становится ясно, что если ты продолжишь бороться, то убьешь себя, и единственное, что ты обязан сделать, это сдаться. Чтобы выжить. Все, чего ты хочешь, это тишины и покоя. И Кареку вдруг захотелось этого покоя. Простого человеческого спокойствия. И сейчас он готов был заплатить за него любую цену.

Карек взглянул на Януша. Глаза блеснули холодом.

— Прости, Януш… - Он глубоко вдохнул. — Прости, но в этот раз я выберу себя… - И он медленно разжал руки.

Януш удивленно распахнул глаза. В лице что-то дрогнуло. В последнем неловком движении он взмахнул руками, стараясь зацепиться за Карека. Но он отшатнулся и отдернул руки.

Внезапно время замедлило ход. Секунды потекли вяло и мучительно, будто пытались в мельчайших подробностях показать Кареку последние мгновения жизни друга. Выгравировать в памяти каждый неизбежно ускользающий миг. Широко раскинув руки, Януш медленно погружался в клубящуюся густым дымом темноту.

Глядя на падающего в пропасть Януша, Карек словно очнулся от тяжелого дурмана. Ему вдруг стало ясно, что его только что обманули и использовали. Все, что он сейчас видел, не более чем призрачный мираж. Несбыточный сон, который никогда не станет явью. Он вдруг отчетливо осознал, что только что своими руками оттолкнул самое дорогое, что когда-либо было у него в жизни. Он не только отдал колдуну жизнь Януша. Он разрушил свою. Сейчас он почти физически ощущал, как кто-то невидимый, словно отсчитывая каждый метр погружения Януша, тяжелой кувалдой вышибает кирпичи из фундамента, на котором держится его, Карека, жизнь.

Януша медленно поглощала дымящаяся темнота, и он все глубже увязал в ней, устремив на Карека долгий прощальный взгляд. Черные глаза, не отрываясь, смотрели на того, кого Януш считал своим единственным верным другом. В них не было обиды, злости, гнева или разочарования. В глубине зрачков застыл лишь немой вопрос и искреннее, ошеломленное недоумение.

В безмолвном оцепенении Карек неподвижно лежал на краю ямы и смотрел на исчезающего в дымящейся темноте Януша, не в силах отвести взгляда от его удивленно-распахнутых, непонимающих, растерянно-доверчивых глаз.

VIII Открывшийся дар ч.1

Карек вздрогнул и испуганно распахнул глаза. Сердце гулко ухало в груди, ударяясь о ребра и, казалось, если его не успокоить, оно выскочит наружу. Прилившая к голове кровь мерно пульсировала, стуча в висках тяжелыми молотками. Тело словно перетянули широкими ремнями, которые сдавили грудь и не давали свободно вдохнуть.

Карек рывком сел на кровати и испуганно огляделся по сторонам. Он находился в комнате Януша, но, как ни старался, никак не мог вспомнить, как он здесь оказался. Он не помнил вообще ничего. В памяти лишь навязчиво всплывало единственное воспоминание, как Януш, широко раскинув руки, падает в клубящуюся черным дымом пропасть и исчезает в дымящейся темноте.

Карек вскочил на ноги.

— Этого не может быть, - пробормотал он. — Этого просто не может быть!

Боясь, что повторяющаяся в голове картина окажется правдой, он затих и напряженно прислушался, стараясь уловить хоть малейший звук, будь то шорох, скрип или шелест страниц. Но вокруг стояла пугающая, режущая ухо тишина.

Перед глазами снова мелькнуло, как он разжимает руки, сбрасывая Януша в дымящуюся пропасть. Карек медленно перевел взгляд на свои ладони и с удивлением взглянул на них, будто видел первый раз в жизни.

— Я не мог этого сделать, - ошарашенно прошептал он. — Это не может быть правдой.

Внезапно он замер. В голове промелькнуло, что если он занял комнату Януша, то тот может оказаться в его. Подгоняемый затеплившейся надеждой, Карек бросился к себе, рывком распахнул дверь и быстрым взглядом окинул комнату. Она была пуста. Ноги подкосились. Карек тяжело опустился на пол, обхватил руками голову и замотал головой. Мозг отказывался верить в происходящее. Тяжело привалившись к дверному косяку, он попытался собраться с мыслями, но в голове царила абсолютная пустота. Минуты текли одна за другой, а он так и сидел на полу, не в силах осознать происходящее.

Наконец, Карек поднялся. На негнущихся ногах он начал медленно спускаться по лестнице, бросил пустой взгляд вниз и замер. На диване, свернувшись в неудобной позе, беспокойно вздрагивая, спал Януш. Карек судорожно вдохнул. Сердце екнуло, замерло на несколько мгновений и неудержимо помчалось вскачь. Боясь поверить в то, что это галлюцинация, он бросился вниз. Подбежав к Янушу, он вцепился ему в плечи и с силой тряхнул.

— Это ты? - Он еще раз тряхнул Януща. — Это, правда, ты?!

Януш с трудом открыл глаза и пару раз сонно хлопнул ресницами, пытаясь прийти в себя. Взгляд, наконец, стал осознанным. Он удивленно взглянул на Карека, сел на диване и тряхнул головой, отгоняя только что увиденный кошмар.

— Естественно я, - недовольно пробормотал он. — Ты еще кого-то ожидал здесь увидеть?

— Живой! - облегченно выдохнул Карек. Но вдруг помрачнел, склонил голову и медленно опустился перед Янушем на колени. — Прости меня, - еле слышно прошептал он.

Януш от неожиданности распахнул глаза, поджал ноги и отодвинулся вглубь дивана.

— Э-э-э! Ты что творишь?!

Пропустив слова Януша мимо ушей, Карек еще ниже склонил голову.

— Прости, - снова прошептал он.

Януш нахмурился.

— Что на тебя нашло? - Он быстрым взглядом окинул склонившегося Карека. — Быстро поднимайся! Может тебе и нравится штаны на коленках протирать, но мне это зрелище удовольствия не доставляет.

Карек не двинулся с места. В голосе Януша проскользнуло раздражение.

— Если ты сейчас же не встанешь, я тебе руку сломаю! - предупреждающе рыкнул он.

Не поднимая головы, Карек засучил рукав и послушно вытянул руку.

Януш оторопел, несколько мгновений ошарашенно смотрел на Карека и, наконец, придя в себя, вскочил на ноги.

— Ты совсем охренел, что ли?! - Он взял Карека за отворот ханьфу и рывком поставил на ноги. Но тот лишь виновато взглянул ему в глаза и снова опустился на колени.

Януш озадаченно почесал затылок.

— Эк, как все запущено-то! – задумчиво пробормотал он.

Он глубоко вдохнул, сел на диван, положил руку Кареку на плечо и как можно спокойнее спросил:

— Карек, ты можешь мне объяснить, что происходит?

Карек неопределенно мотнул головой.

— Да так, - неуверенно пробормотал он. — Похоже, мне приснилось кое-что.

— Если бы я так на каждый кошмар реагировал, меня бы уже давно вперед ногами вынесли, - фыркнул Януш и взглянул на сидящего на коленях Карека. — Ну, хватит. Поднимайся давай.

Карек снова мотнул головой и остался сидеть на полу.

Януш покачал головой, сокрушенно вздохнул и похлопал его по плечу.

— Карек, ну успокойся ты, наконец! Это был всего лишь сон. Просто кошмар.

Карек поднял на него глаза.

— Ты даже не представляешь, что это был за кошмар.

Януш усмехнулся.

— Ну, почему же! Очень даже хорошо представляю. Скажу больше, я сам тебе его и подсунул.

Карек замер. Мысли вмиг куда-то испарились, оставив в голове звенящую пустоту. Ничего не понимая, он медленно поднял голову и взглянул на Януша.

— В смысле, подсунул? - растерянно пробормотал он.

Януш пожал плечами.

— В прямом. – И четко выговаривая каждое слово, добавил: — Я сам тебя им опоил.

Не отрываясь, Карек смотрел в глаза Янушу. Наконец, смысл сказанных слов дошел до его сознания.

— Ты?! - задыхаясь от негодования, процедил он. В голосе перекатывалась смесь непонимания, обиды и гнева. — Это сделал ты?!

Януш невозмутимо посмотрел ему в глаза.

— Да, я.

В памяти Карека всплыли страх, отчаяние и боль потери. Не сводя с Януша сверкающих глаз, Карек медленно поднялся.

— Ты, значит?!

Он стоял напротив Януша и в упор смотрел в его невозмутимые глаза. И вдруг криво усмехнулся и коротко, без замаха саданул ему в челюсть.

В глазах у Януша потемнело. Во рту разлился солоноватый привкус. Привыкший управляться с мечом, даже сейчас, порядком ослабевший, на руку Карек оставался тяжел. Януш потряс головой, приложил ладонь к разбитой губе, взглянул на оставшийся на ней кровавый отпечаток и провел языком по зубам. “Конкретно приложил, - усмехнулся он про себя. — Хорошо, что хоть зубы не выбил”.

Он взглянул на Карека. Размывшаяся было картинка снова приобрела четкость.

— Что ж, пусть так. - Януш усмехнулся и сразу поморщился, почувствовав боль в разбитой губе. — Будем считать, я это заслужил.

Карек шагнул ему навстречу, сминая в руках футболку, схватил за грудки и потянул на себя.

— Весело тебе? - Он навис над Янушем. Глаза полыхнули гневом. — Развлекаешься ты так, да?!

Януш, медленно поднялся, расцепил сжатые руки Карека и, преодолевая сопротивление, опустил их вниз. Затем расправил помятую футболку и, как ни в чем не бывало, сел на место.

— Ошибаешься. Удовольствия мне это не доставляет. Я бы даже сказал, наоборот.

— Тогда какого черта ты это сделал?! - зло прошипел Карек.

— А, по-твоему, мне нужно было сидеть, сложа руки, и наблюдать, как проклятый колдун сводит тебя с ума?

Карек попятился. Не в силах вымолвить ни слова, он ошарашенно смотрел на Януша.

— Ты знал?! - наконец выговорил он.

— Конечно, знал, - кивнул Януш.

— Давно?

— Как только он начал тебе сниться. - Януш взглянул в растерянное лицо Карека. — А ты серьезно думал, что сможешь скрыть свои кошмары? – Он усмехнулся. — От меня?! В этом доме?

Карек опустил глаза.

— И много ты видел? - осторожно спросил он.

Януш сдвинул брови.

— Не так много, как хотелось бы, но основную суть уловил. - Он не сводил с Карека серьезных глаз. — И как давно это продолжается? - спросил он, но, увидев его метнувшийся в сторону взгляд, махнул рукой. — Можешь не говорить. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться.

Януш встал, шагнул к Кареку и взял его руку чуть выше наложенной повязки.

— Так значит вот в чем причина, - тихо сказал он.

Карек вздрогнул и дернул рукой в поспешной попытке убрать ее за спину. Но Януш лишь крепче ее сжал.

— Можешь не стараться. Я уже все видел.

Карек кивнул.

— Ты ее тоже видишь? - так же тихо спросил он.

— Нет, - покачал головой Януш. — Я ее вижу, только когда ты спишь. Он взглянул ему прямо в глаза и твердо сказал: — Я найду способ избавить тебя от этого. Я обещаю.

Карек невесело усмехнулся.

— Не стоит давать обещания, которые не можешь выполнить. - Он поднял на Януша полный боли взгляд. — Против него мы бессильны.

— С чего это вдруг?! - Януш удивленно поднял бровь. — Не спорю, силы в нем немало. Но и я, знаешь ли, не из простачков. - Он посмотрел в недоверчивые глаза Карека и положил руку ему на плечо. — У всех есть свои слабые места. И у него тоже. - Он улыбнулся. — И я даже знаю, где их искать.

Януш еще раз взглянул в лицо Карека. Вид у того был совершенно потерянный.

— Знаешь что? А давай с тобой по вискарю бахнем!

Карек усмехнулся.

— Плохая идея. Ты ведь знаешь, что со мной завтра будет.

— Ну, так это будет завтра. - Януш хмыкнул. — И вообще, когда тебя это останавливало?

Карек на несколько мгновений задумался, но, вспомнив события этой ночи, уверенно кивнул.

— Моя завтрашняя головная боль на твоей совести, - усмехнулся он.

— Я тебя спасу, - доставая бутылку и ставя на стол стаканы, заверил Януш. — Не в первый раз.

Он разлил по стаканам переливающийся янтарным светом напиток.

— За нас, - коротко бросил он, звонко ударяясь своим стаканом о стакан Карека.

Он сделал большой глоток и болезненно поморщился. Крепкий алкоголь попал на разбитую губу, вызвав болезненное жжение.

— Вот черт! - Януш прижал ладонь к губе и насмешливо взглянул на Карека. — Ты бы хоть разобрался сначала, прежде чем кулаками махать.

Карек отвел глаза.

— Сам виноват, - огрызнулся он в ответ, но во вскользь брошенном взгляде мелькнуло сожаление. Чтобы скрыть неловкость, он попытался сменить тему.

— Куда ты уходил каждую ночь? - как бы невзначай, спросил он.

Януш замялся. Говорить о своих ночных отлучках ему совершенно не хотелось. Он продолжал молчать, надеясь, что, не дождавшись ответа, Карек заговорит о другом, и вопрос отпадет сам собой, но обычно тактичный Карек сейчас не сводил с Януша пытливых глаз и ждал ответа. Поняв, что отвертеться не получится, Януш вздохнул.

— В долину кошмаров, - нехотя сказал он.

Карек вздрогнул.

— Куда ты ходил?! В долину кошмаров?! Один?! - В глазах Карека мелькнул испуг. — Ты с ума сошел?! Тебе же нельзя туда одному!

Януш пожал плечами.

— Пришлось рискнуть. - Он перехватил осуждающий взгляд Карека. — Ну, надо же было с тобой что-то делать! Ты себя уже до такого состояния довел, что на тебя смотреть было страшно!

Карек усмехнулся.

— Судя по всему, у тебя получилось. - Он задумался. — Я только одного понять не могу. Когда ты меня успел им опоить?

— Когда ты ко мне в комнату пришел, - ответил Януш, поднимая очередной наполненный стакан и ударяя им о стакан Карека.

Залпом выпив, Карек недоверчиво покосился на Януша.

— Так мы же там вместе были.

Януш покачал головой.

— Я выходил. Разве не помнишь? Я ушел сразу после того, как открыл бутылку. Вернулся, когда ты уже спал.

Карек усмехнулся.

— Продуманный значит!

— Как всегда, - без тени улыбки заметил Януш.

Он снова взял бутылку.

— Не слишком торопишься? - Карек посмотрел на вновь наполненные стаканы. — Я ведь завтра не встану! - Он взглянул на Януша и его разбитую губу. — Или это твоя страшная месть за подпорченный фасад?

Януш усмехнулся.

— Пей давай! Твой кошмар слишком сильный был. Просто так не отпустит. Некоторые эпизоды будут возвращаться. - Януш пододвинул стакан Кареку. — Так что, считай, что это - антидот.

Карек вздрогнул, бросил на Януша испуганный взгляд, схватил стакан и поспешно опрокинул в себя содержимое. Не дожидаясь, когда Януш снова наполнит стаканы, он схватил бутылку, плеснул в стакан еще одну порцию и залпом выпил и ее.

Поставив пустой стакан на стол, Карек расслабленно откинулся на спинку дивана. Алкоголь, наконец-то, начал действовать, и напряжение потихоньку стало отпускать. Он взглянул на Януша слегка захмелевшими глазами.

— Януш, - задумчиво произнес он, — почему все это было так реально? Я ведь действительно думал, что все это происходит на самом деле. – Карек поежился. — Даже после того, как проснулся.

Януш внимательно посмотрел на Карека.

— Как ты думаешь, почему люди сюда возвращаются снова и снова? И даже согласны отдать любые деньги всего лишь за один сон? - Он не отводил от Карека черных пугающих глаз. — Именно потому, что это слишком реально. Для людей - это не иллюзия. Пока они видят мои сны, они, действительно, живут своими мечтами, воспоминаниями, надеждами и получают то, чего лишены в реальной жизни. Больной становится здоровым, несчастный - счастливым, безответно влюбленный - любимым. И

пусть это всего лишь несколько часов, но это часы абсолютного счастья. С кошмарами то же самое. Только наоборот. Другая сторона медали. - Он подмигнул Кареку. — Я - неплохой ловец снов, поэтому за качество своего товара отвечаю.

Карек внимательно слушал. Януш как всегда казался спокойным, даже невозмутимым, но Карек прекрасно понимал, что, чтобы привести друга в чувство, тот рисковал жизнью. Причем не один раз.

— Почему ты для меня это делаешь? Если разобраться, я ведь тебе никто.

Януш сдвинул брови.

— Долго думал? - в голосе послышалось раздраженное недовольство. — Какую ещё глупость сморозишь?

— Ну, почему же глупость? - не отступал Карек. — Между нами ведь нет кровной связи.

— А она нужна? - Януш усмехнулся. — Знаешь ли, жизнь – очень интересная штука. Иногда родные братья становятся злейшими врагами, а чужие люди - роднее самых близких родственников. В конце концов, все определяется тем, насколько тебе нужен человек. И к родству это не имеет никакого отношения.

Карек невесело хмыкнул.

— Я тебе теперь не особо-то и нужен. У тебя есть Дженни.

Януш скривился.

— Да ты у нас сегодня бьешь все рекорды! На чемпионате мира по глупости стал бы абсолютным чемпионом. - Он бросил на Карека насмешливый взгляд. — По-твоему, если человек женится, он прекращает с братом общаться?

Карек хмыкнул.

— А ты на ней уже и жениться собрался?

— А что тебя в этом удивляет? - Януш вздохнул. — У меня ведь, кроме тебя, никого нет. И, учитывая обстоятельства, никого больше не появится. Поэтому, в моем случае, завести семью - нормальное желание. - Он повертел в руках наполненный стакан. — Только боюсь, тут мне ничего не светит.

Карек удивленно приподнял бровь.

— С чего вдруг такой пессимистичный настрой? - Он окинул Януша оценивающим взглядом. — По-моему, все при тебе. Внешность, происхождение, образование, воспитание, деньги в конце концов. В мое время для женитьбы это было главным.

Януш хохотнул.

— Вспомнил! С тех пор пятьсот лет прошло.

Карек поднял на него удивленный взгляд.

— А что, собственно, изменилось-то? Судя по тому, что я вижу, все, как и прежде.

Януш вздохнул.

— Может ты и прав. Но ей шестнадцать. Я ей в свои двадцать пять, наверное, древним дедом кажусь. Она меня в плане отношений и не рассматривает. Максимум, кем я для нее могу быть, это другом. И не больше, - он невесело усмехнулся и залпом осушил стакан.

Карек последовал его примеру.

— На твоем месте я бы так не драматизировал, - он поставил пустой стакан на стол и, вспомнив что-то, усмехнулся. — Когда она нас с тобой в порочной связи уличала, как по мне, это было не что иное, как ревность. Даже уксусом запахло. (Прим.ав. Китайское выражение «пить уксус» означает «ревновать»).

Януш только махнул рукой.

— Не придумывай. Тебе показалось. Хотя мне бы очень хотелось, чтобы это было правдой. – Он грустно улыбнулся. — Ты даже не представляешь, как я хочу ее увидеть. - Он взглянул на Карека и усмехнулся. — Хотя ты вряд ли меня поймешь. Ты ведь у нас предпочитаешь отношения без обязательств.

Карек скосил на него захмелевшие глаза. Перед ним снова возник образ Марьи. “Ошибаешься, - невесело подумал он. - Ты даже не представляешь, насколько хорошо я тебя понимаю”.

— И что ты собираешься делать? - пряча подальше свои мысли, спросил он. — Будешь стоять в стороне и молчать?

Януш тяжело вздохнул.

— А что мне еще остается? Буду молчать. - Он вспомнил, как теряет голову, стоит лишь ему подойти к Дженни чуть ближе. — И по возможности держаться подальше, - криво усмехнувшись, добавил он.

Они выпили еще по стакану. Карек украдкой взглянул на Януша. В голове настойчиво вертелся вопрос, который давно не давал ему покоя. С самого начала их знакомства он чувствовал к себе особое отношение Януша. И, что уж кривить душой, временами бессовестно этим пользовался. Что бы ни вытворял Карек, ему все сходило с рук. У любого другого на месте Януша давно бы лопнуло терпение. А он лишь грозился что-нибудь сломать, хотя Карек прекрасно знал, что дальше угроз дело так и не пойдет. Он понимал, что это была не просто братская любовь. К ней примешивалось что-то другое. Но что именно, понять не мог, но спросить никогда не решался. Он еще раз взглянул на Януша. Выпитый алкоголь придал смелости и развязал язык.

— Я все время хотел спросить… Почему ты назвал меня Карек?

Януш бросил на Карека быстрый взгляд, опустил глаза, затих и надолго задумался.

— Знаешь, - наконец произнес он, — когда пани Саша подобрала меня, как бездомного щенка, на дороге, первым, кого я увидел, попав в ее дом, был ворон. Мне он понравился сразу. Была в нем неукротимая гордость и безграничная свобода. Тянуло меня к нему, как магнитом. А вот он ко мне симпатию проявлять не спешил. Уж, не знаю, в чем причина. Может, ревновал. Раньше ведь он один был, а тут нежданно-негаданно появилось еще одно животное.

— Почему животное? - хмыкнул Карек.

— Так я таким и был. - Януш невесело усмехнулся. — Совсем одичавший, ни во что не верящий и измученный настолько, что кусал руку, которая меня кормит. - Он тряхнул головой, чтобы отогнать тоскливые воспоминания. — Короче, не принимал он меня ни в какую, и как бы я ни старался, он меня игнорировал.

Януш вспомнил свои бесконечные попытки подойти к ворону поближе, но тот из раза в раз отлетал на безопасное расстояние, садился повыше и пристально наблюдал за Янушем, не сводя с него умных внимательных глаз. На какие только уловки не пускался Януш, чтобы подманить к себе непокорную птицу. Не помогали ни уговоры, ни припасенное лакомство, ни неподвижное сидение на одном месте. Ворон лишь насмешливо поглядывал на него сверху вниз, а то и вовсе равнодушно отворачивался, недовольно взмахнув крыльями. В конце концов, Януш оставил попытки, с сожалением решив, что так и станется для него чужаком.

Прошло несколько месяцев, прежде чем случилось то, чего Януш так настойчиво желал и так долго ждал. Он сидел с книгой на коленях, с головой погрузившись в чтение, когда вдруг услышал за спиной тихий шорох крыльев и почувствовал, как ворон садится ему на плечо. От неожиданности Януш замер. Рука с так и неперевернутой страницей осталась висеть в воздухе. Боясь неловким движением спугнуть свалившуюся на него удачу, Януш застыл на месте, стараясь даже не дышать, лишь скосил на ворона глаза и сразу встретился со взглядом внимательных, таких же черных, как у него, глаз. Больше всего Януш боялся, что ворон передумает и снова взлетит вверх, откуда будет наблюдать за ним со своей обычной холодной неприступностью. Но тот, напротив, сделал шаг навстречу, уткнулся головой в щеку и потерся о нее жёсткими перьями.

С тех пор они стали неразлучны. Ворон следовал за Янушем по пятам, словно стал его тенью. Куда бы Януш ни отправился, ворон неизменно сидел у него на плече, словно впередсмотрящий на мачте корабля, зорко вглядываясь вдаль. Когда Януш отправлялся на охоту за снами, ворон парил над его головой, и когда бы Януш ни поднял голову, он неизменно видел своего ворона, неотступно следующего за ним, словно надежный телохранитель, отчего сердце Януша наполнялось уверенностью и спокойствием. Вечерами Януш читал ему вслух. Услышав звук знакомого голоса, ворон затихал и закрывал глаза. Иногда Янушу казалось, что ворон спит, и тогда, не желая тревожить его сон, он замолкал. Но стоило голосу стихнуть, как ворон распахивал черные умные глаза, укоризненно смотрел на Януша и недовольно взмахивал крыльями. Иногда, когда они забирались уж совсем далеко в лес, Януш давал волю чувствам. Он вспоминал отца и Матеуша, вываливая на ворона все свое недетское горе. Ворон чинно прохаживался перед Янушем, утопая когтистыми лапами в густой траве, и внимательно слушал, временами взмахивая черными крыльями.

Время от времени ворон улетал куда-то на пару дней. Януш не подавал виду, но безумно скучал и ждал его возвращения, время от времени украдкой поглядывая в далекое, пустынное небо. Иногда отлучки ворона были длиннее, но он неизменно возвращался.

Януш замолчал. Стало так тихо, что Карек мог слышать его напряженное дыхание. Он взглянул в лицо Януша и поразился произошедшей в нем перемене. Лицо приобрело землистый оттенок. Черные глаза сверкали лихорадочным блеском. Под глазами залегли темные тени.

— Что было потом? - осторожно спросил он.

— Однажды он не вернулся, - глухо отозвался Януш.

— И что ты сделал?

— Пошел его искать. - Голос звучал безжизненно. Карек чувствовал, что каждое слово дается Янушу с трудом.

— Нашел?

— Нашел.

Ворон лежал под деревом, неестественно изогнув сломанные крылья. Голова на перебитой шее была странно вывернута. Застывший взгляд черных глаз был устремлен в холодное небо. Повсюду валялись разбросанные камни. Что произошло, догадаться было нетрудно.

— Кто это сделал, я вычислил сразу. Слишком глухое у нас место. А тут вдруг появилась одна семейка. Мама, папа и сынок. Уж, не знаю, каким ветром их к нам занесло. Сынка я возненавидел сразу. Было в нем что-то продажное. - Януш усмехнулся. — Временами рождаются такие. С грехом на лице. Таким плохо, когда тебе хорошо. Раздражала его наша дружба. Понятно, ко мне он сунуться не мог. Моя внешность к разговорам по душам не располагает. А вот на вороне решил отыграться.

— И что ты сделал? - Карек и сам не понял, зачем задал этот вопрос. Ответ на него он и так прекрасно знал.

Януш пожал плечами.

— Заманил его в лес, завел подальше, скрутил и привязал к дереву. - Он усмехнулся. — До сих пор удивляюсь, как только сил хватило! Я ведь в то время совсем дохляком был. - Януш взглянул на Карека. Черные глаза недобро блеснули. — А потом набрал камней и стал его расстреливать. Точно так же, как он моего ворона. - Глаза в темноте снова мрачно сверкнули. — Если честно, я тогда убить его хотел. И, наверное, убил бы. Только мне повезло. Пани Саша вовремя подоспела. Не дала грех на душу взять. Не знаю, как она меня вычислила. - Януш криво усмехнулся. — Хотя чему тут удивляться! Следователь он и есть следователь.

Карек внимательно посмотрел на Януша.

— И что она сделала?

Януш скривился.

— Двинула мне по уху, развязала этого ублюдка и отправила его домой.

— А как же его родители? Они к тебе приходили?

— Нет. Я не знаю, как Кузьминична все уладила. Знаю только, что о чем-то с ними поговорила, и в тот же вечер они уехали. Навсегда. Больше я их никогда не видел.

Януш взял бутылку, чтобы наполнить стаканы, но она оказалась пустой. Ни слова не говоря, он поднялся, прошел на кухню и вернулся еще с одной. Все так же, молча, он наполнил стаканы и протянул один Кареку.

— Почему ты все это мне рассказал? - забирая у Януша стакан, спросил Карек.

— Ты спросил, почему я назвал тебя Кареком. - Януш взглянул на Карека долгим, внимательным взглядом. — Так звали моего ворона.

Карек замер, так и не сделав глоток. Ему сразу стала понятна и болезненная привязанность Януша, и его безграничное терпение, и риск ради него ценой собственной жизни.

— Это многое объясняет, - наконец, произнес он. — Ты решил, что если не смог уберечь одного ворона, то обязательно должен спасти другого. - Он внимательно посмотрел на Януша. — Только ведь я - не он. И ты не обязан посвящать мне свою жизнь. И, уж тем более, расплачиваться за то, в чем даже не виноват. Пойми, я всего лишь случайный странник на твоём пути.

— Случайный, говоришь. - Януш хмыкнул. — Я не верю в случайности. И в совпадения тоже не верю. Я когда увидел в лесу того урода, который в тебя камни бросал, у меня от такого дежавю аж в глазах потемнело. Это не могло быть простым совпадением. Я оказался там, где должен был оказаться и получил шанс все исправить.

Карек сочувственно взглянул на Януша.

— Исправить можно только свои ошибки. Это была не твоя вина. Тебе нечего исправлять.

Януш сделал пару больших глотков.

— Знаешь, когда я его хоронил, я поклялся, что больше никогда не опоздаю. - В голосе звучала непоколебимая уверенность. — Я обязательно спасу тебя, Карек, потому что не могу потерять еще раз. - Он перехватил укоризненный взгляд Карека. — Ты прав. Ты - не он. Но если с тобой что-нибудь случиться, чувствовать я буду то же самое. Я просто не смогу пережить это еще раз.

Януш надолго замолчал. Он не стал рассказывать Кареку, как после похорон ворона свалился в жестокой лихорадке. Две недели он прометался в беспамятстве, мучимый горячечным жаром. Изредка приходя в себя, он, как сквозь мутную пелену, видел Кузьминичну, которая что-то жалобно причитала и прикладывала к его горящему лбу холодные полотенца. Но хуже всего было другое. Кошмары, жившие у него внутри, почувствовали охватывающий его тело жар и, словно оказавшись в родной стихии, расцвели буйным цветом. Будто соревнуясь между собой, они разрастались и крепли, воспроизводя в воспаленном сознании Януша самые отвратительные из когда-либо виденных им картин, и Януш мог поклясться, что ни до, ни после он никогда не видел ничего более зловещего и пугающего.

Спустя две недели, Януш все-таки пришел в себя. После того, как он смог подняться, он пришел к ворону на могилу. Он не плакал. Люди плачут лишь тогда, когда хотят исцелить душу. Если еще есть надежда на исцеление. У Януша надежды не было. Его душа умерла. Она завяла и высохла подобно цветку, который по воле случайности перенесли на пустынную выжженную землю. Его слезы навсегда высохли в тот момент, когда он закапывал завернутое в белую материю искалеченное тело. Януш лишь сидел и подолгу всматривался в далекую равнодушную высь, вспоминая, как радовался и благодарил всех живущих на небе богов за то, что они после послали ему еще одну родную душу. Оказывается, он ошибся. Не было там никаких богов.

Януш качнул головой, отгоняя от себя рвущие сердце мысли.

— Пожалуй, достаточно на сегодня воспоминаний, - невесело улыбнулся он.

Он снова наполнил стаканы. Карек с сомнением на него взглянул, предчувствуя свое завтрашнее состояние и соображая, стоит ли продолжать.

— Да ладно тебе! - видя его нерешительность, усмехнулся Януш. — После всех этих воспоминаний, чувствую, пить я буду, пока не упаду. Так что болеть будем вместе.

— Ну, вместе так вместе, - улыбнулся Карек, забирая стакан и делая большой глоток. — Учти, завтра я буду ныть и выводить тебя из себя.

— Если это все твои условия, то они принимаются, - заверил его Януш.

Они просидели еще пару часов. Очередная бутылка подходила к концу, когда дверь внезапно распахнулась. Януш и Карек подняли головы. На пороге, всхлипывая и вздрагивая, стояла заплаканная, перепуганная Дженни.

VIII Открывшийся дар ч.2

Януш в недоумении смотрел на Дженни. Как ни старался, он никак не мог сообразить, откуда она взялась и что здесь делает в такой час. Он попытался подняться ей навстречу, но выпитый алкоголь надежно пригвоздил его к месту.

— Дженни, что ты здесь делаешь? – наконец, с трудом выговорил он. — Что-то случилось?

Дженни удивленно распахнула глаза.

— Что значит, что я здесь делаю? – ничего не понимая, пробормотала она. — Это я должна спросить, что у вас случилось. Вы же сами меня позвали.

— Мы? – Януш остановил на ней хмельной взгляд и удивленно приподнял бровь. — Когда?

Дженни растерянным взглядом обвела комнату. По полу катались бутылки из-под виски, на столе выстроилась батарея пустых пивных банок. В воздухе висел устойчивый запах алкоголя. И Януш, и Карек были абсолютно пьяны.

— Что здесь происходит? – пробормотала она.

Януш повернулся к Кареку.

— Откуда она тут взялась? – наклонившись к его уху, шепнул он.

Карек расплылся в пьяной улыбке.

— Ты же сам сказал, что хочешь ее видеть. Вот я и позвонил. – Он самодовольно посмотрел на Януша. — Чего не сделаешь для друга!

Януш замер. Даже будучи изрядно пьян, он влет сообразил, что на этот раз Карек превзошел себя.

— Ты совсем идиот?! – прошипел он. — Или прикидываешься?! – Он взглянул на сдвигающиеся к переносице брови Дженни. — Сейчас она выйдет из себя и мало нам не покажется!

Дженни еще раз обвела взглядом комнату. Внутри закипала обида. Она вспомнила, как подпрыгнула от телефонного звонка, в пять утра адской трелью разлившегося по комнате. Сон мгновенно исчез. В такое время ей мог позвонить только Януш и только в самом крайнем случае. «Наверное, опять что-то с Кареком» - вихрем пронеслось у нее в голове. С замиранием сердца она взяла телефон и похолодела, увидев высветившийся на экране номер Карека. Она поспешно сняла трубку, но на том конце уже шли короткие гудки.

— Януш! – сердце сжалось в безотчетной тревоге. — Януш! – побелевшими губами выдохнула она и рывком вскочила с постели.

Впопыхах впрыгнув в джинсы и на ходу натягивая на себя первую попавшуюся майку, она выскочила из комнаты, и сразу же столкнулась с Анной, как назло вдруг поднявшейся в такую рань. Встретив ее недоуменно-вопросительный взгляд, Дженни на ходу сочинила историю, что они с классом едут на экскурсию, о которой она забыла ее предупредить, да о которой и сама забыла, и вот теперь проспала, и сейчас ее ждёт весь класс, и ей просто необходимо уйти как можно скорее. Завязывая кроссовки и молясь о том, чтобы Анне не пришло в голову позвонить их классной, она выслушала нравоучительную лекцию о том, что нельзя быть такой безответственной, заранее планировать свое расписание и, если уж нет памяти, то хотя бы вести ежедневник. Впопыхах заверив, что впредь будет внимательнее и для виду прихватив с собой рюкзак, Дженни опрометью выскочила из дома. Всю дорогу она набирала номер Карека, но трубку никто не брал, отчего ее охватывал липкий тошнотворный страх. Почти у самого дома Януша она не выдержала напряжения и расплакалась, размазывая по щекам льющиеся слезы. И вот, примчавшись сюда, она увидела двух вусмерть упившихся мужиков, которым в какой-то момент вдруг стало скучно, и они попросту захотели разбавить свой мальчишник приятным женским обществом.

Дженни взглянула на Януша. Взгляд остановился на разбитой губе.

— Вы что, подрались?! – Она растерянно перевела взгляд с одного на другого. — Вы можете нормально объяснить, что здесь происходит?!

Оба пробормотали что-то нечленораздельное и помотали головой.

— Что здесь происходит, черт возьми! – потеряв терпение, рявкнула она.

Януш медленно повернул голову в сторону Карека и кивнул на Дженни.

— Поздравляю! Режим “Фурия” активирован.

Карек наклонился к другу.

— Да ладно тебе! – он снисходительно похлопал Януша по плечу. — Сейчас я все улажу, - и, увидев, как Януш с сомнением качает головой, уверенно добавил: — Ты думаешь, я с обычной девчонкой договориться не смогу? – Он пьяно подмигнул Янушу. — Смотри, как работает профессионал!

Карек повернулся к Дженни. Он попытался подняться, но ноги предательски подкосились, и он снова плюхнулся на диван.

— Послушай, пр… пр… - начал было он, но “принцесса” выговорить никак не получалось. — Дженни, детка …..

— Еще раз назовешь меня “детка”, я тебе крылья отрежу! – угрожающе прервала она.

Карек поморщился.

— А чего сразу крылья-то?! Что у вас за страсть к членовредительству? Один руку норовит сломать, другая крылья отрезать. Это у вас семейное, что ли?

Услышав “семейное”, Януш поднял на Карека хмельные глаза и предупреждающе цыкнул.

— Только посмотрите, на кого вы похожи! – раздражение захлестывало Дженни штормовой волной. Она перевела взгляд с одного на другого. — Вы себя в зеркале видели?!

— А что с нами не так? – Карек взял телефон и поднес к лицу, стараясь разглядеть свое отражение. — По-моему, все как всегда. Я неотразим!

У Дженни лопнуло терпение.

— Ну-ка, быстро поднялись и разошлись спать! – тоном, не терпящим возражений, произнесла она. — Сейчас же!

— Да ладно, детка! – Карек попытался сгладить набирающий обороты скандал. — Ну, посидели пацаны, расслабились. Нормально все!

— Нормально?! – взвилась Дженни. — Что именно нормально?! Звонить в пять утра?! Или заставлять меня вскакивать ни свет ни заря и нестись сюда со всех ног?!

Карек попытался что-то возразить, но Дженни уже было не остановить. Схватив лежащее на столе полотенце, она скрутила его в тугой жгут и хлестнула Карека по спине.

— Это тебе за Януша! – Она замахнулась еще раз. — Это за твои дурацкие звонки! А это – за испорченный выходной!

— Ай! – вскрикнул Карек и попытался увернуться, но выпитый алкоголь свел реакцию к нулю. Закрываясь руками от сыплющихся на него ударов, он повернулся к Янушу. — Ты так и будешь сидеть, сложа руки! Она же меня покалечит! Скажи ей что-нибудь!

Януш лишь усмехнулся.

— Нет, - довольно протянул он. — Я лучше посмотрю, как работает профессионал. – Он пару раз словно в замедленной съемке хлопнул в ладоши. — Мои аплодисменты!

Дженни остановилась, чтобы перевести дух и раздраженно сдунула упавшую на лицо рыжую прядь. Недобро глянув на Карека, она демонстративно переложила полотенце из одной руки в другую.

— Очень рекомендую пойти спать, - самым серьезным тоном произнесла она.

Карек пробормотал что-то невразумительное, тяжело поднялся и, пошатываясь двинулся к лестнице.

— Не очень-то и хотелось тут с вами оставаться, - недовольно проворчал он. — Вечер, все равно, безнадежно испорчен.

— Утро, - не выпуская полотенце из рук, уточнила Дженни.

Доковыляв до лестницы, Карек с трудом начал подниматься вверх. Дойдя до середины, он оступился, упал и съехал вниз по ступенькам. Кряхтя и потирая ушибленный бок, он поднялся и снова двинулся вверх, но снова споткнулся и скатился вниз.

Дженни скривила губы в саркастической усмешке.

— У самурая нет цели. Только путь, - ехидно заметила она.

Карек обернулся.

— Какой еще самурай?! – возмущенно воскликнул он. — Ки…. – Он громко икнул. — Ки… Китаец я!

— Сейчас ты – пьяное животное. А у них нет национальности, - отрезала Дженни.

С третьей попытки Кареку удалось-таки взобраться на второй этаж. Дженни дождалась, когда за ним захлопнется дверь, прослушала все чертыхания и эпитеты, которыми он награждал стоявшую на его пути мебель, и, когда наконец все стихло, вернулась к Янушу. Он сидел на диване, запрокинув голову и закрыв глаза. Взглянув на него, Дженни вздохнула.

— Да, - протянула она, — с тобой посложнее будет. – Она окинула взглядом выстроившуюся на столе батарею пустых банок. — За те два часа, которые ты спишь, такое количество алкоголя вряд ли выветрится.

— Я знаю способ, - приоткрыв один глаз, с трудом выговорил Януш. И в ответ на удивленный взгляд Дженни добавил: — Иди сюда, - он слабо махнул рукой и похлопал ладонью по дивану рядом с собой.

Дженни подошла и осторожно села рядом. Януш тут же сполз ей на колени.

— О, да! – улыбнулся он, блаженно вытягиваясь.

— О, нет! – распахнула глаза Дженни. — Только не это! Мне опять придется так несколько часов сидеть?!

— Ну, пожалуйста… Совсем чуть-чуть. – сонно пробормотал Януш, поворачиваясь на бок и укладываясь поудобнее. — Ты сама говорила, что твои коленки всегда в моем распоряжении.

— Да мало ли, что я там говорила! Не надо мои слова понимать так буквально!

Януш бессвязно лепетал еще что-то, но слов Дженни уже не разбирала. Ей только удалось расслышать что-то про волны и лодку.

— Какие волны? Какая лодка? – в растерянности пробормотала она. — Вы тут до чертиков допились, что ли?!

Но Януш уже ничего не слышал. Тихо улыбаясь, он безмятежно спал.

Проснулся он от того, что в нос бил запах морского бриза. Ему даже почудилось, что он слышит шум волн. Не открывая глаз, он прислушался. Ему не показалось. Где-то совсем рядом, накатываясь одной волной на другую, мерно шумел океан. “Этого не может быть, - промелькнуло в возвращающемся ото сна сознании. — Откуда ему тут взяться?”. Но вопреки здравому смыслу до его уха продолжал долетать звук волн, с тихим шелестом набегающих на берег. Звук был таким размеренным и успокаивающим, что хотелось, закрыв глаза, просто лежать, наслаждаясь безмятежностью и покоем. Но любопытство взяло верх. Он медленно открыл глаза и замер. Рядом, на подушке, всего в нескольких сантиметрах от себя, он увидел лицо Дженни.

От неожиданности Януш вздрогнул и непроизвольно дернулся, в попытке отодвинуться подальше, но уперся в спинку дивана. Двигаться было некуда. Он замер, боясь пошевелиться. Во все глаза он смотрел на лежащую рядом с ним Дженни. Она тихо спала. Веер длинных, пушистых ресниц отбрасывал на лицо едва заметные тени. Рыжие локоны золотились в лучах льющегося в окно солнца. Она была так близко, что до его щеки долетало ее легкое, невесомое дыхание. Дженни шевельнулась во сне. Одеяло поползло вниз, открывая обнаженное плечо.

Глаза Януша широко распахнулись. Дыхание перехватило. Не в силах оторвать взгляд от мраморно белой кожи, он ошарашенно смотрел на Дженни. “Черт! - пронеслось у него в голове. - Почему она без одежды”?! Януш судорожно сглотнул. Глаза заметались. Он изо всех сил старался вспомнить, что произошло прошлой ночью, но в голове разливалась пустота. Последнее, что он помнил, это как засыпал, устроившись у нее на коленях. Дальше, как он ни старался, восстановить ход событий не мог.

Он снова кинул взгляд на ее плечо. В голове назойливо крутился единственный вопрос. Ответ на него напрашивался сам собой, но этот ответ Янушу совсем не нравился. “Этого не может быть! - в отчаянии подумал он. - Неужели я ......”. От этой мысли он похолодел. Затаив дыхание от страха, что его догадка может оказаться верной, он зажмурился, осторожно приподнял край одеяла и медленно приоткрыл один глаз. Одежда оказалась на месте. На Дженни был надет топик, который крепился на одном плече. Облегченно выдохнув, Януш упал на подушку и закрыл лицо руками, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Можешь так не нервничать, - донесся до него голос Дженни. — У нас с тобой ничего не было. - Она усмехнулась. — Даже будучи смертельно пьяным ты ведешь себя, как джентльмен. Как будто в девятнадцатом веке родился.

От неожиданности Януш вздрогнул, резко повернулся к Дженни и сразу наткнулся на взгляд серых насмешливых глаз. Поняв, что от нее не ускользнули только что проделанные манипуляции, Януш так растерялся, что выпалил первое попавшееся, что пришло в голову:

— Как ты здесь оказалась?

Брови Дженни удивленно взметнулись вверх.

— И что конкретно ты хочешь узнать? - В глазах заплясали насмешливые искры. — Как я оказалась в твоем доме? Или как очутилась в твоей постели?

Фраза прозвучала настолько неприкрыто и откровенно, что у Януша покраснели уши. Он смущенно кашлянул.

— Мне бы хотелось услышать второй вариант, - пытаясь побороть свое замешательство, уточнил он.

Дженни закатила глаза.

— Боже! Ты и разговариваешь, как в девятнадцатом веке. - Она улыбнулась. — Осталось только добавить: “Какие чудные нынче стоят погоды, не правда ли”!

Януш тоже улыбнулся, но взгляд не отвел. Он все также выжидающе смотрел в глаза Дженни и ждал ответа.

— Если ты ожидаешь услышать что-то захватывающее, - начала она, — то вынуждена тебя разочаровать. Я просто устала сидеть на одном месте и очень хотела спать. - Она усмехнулась с едким сарказмом. — По странной традиции вы звоните мне ни свет, ни заря исключительно по выходным. А так как вырваться из твоей железной хватки невозможно, пришлось ложиться рядом. - Она внимательно взглянула в глаза Януша. — А ты разве что-то имеешь против?

Януш нахмурился.

— Да, имею, - недовольно проворчал он. — И вообще, давай вставать. Не знаю, как тебе, а мне совершенно не нравится вести разговоры, лежа в постели.

Он приподнялся на локте, резко откинул одеяло и выжидающе взглянул на Дженни, всем своим видом показывая, чтобы она освободила дорогу. Но она скользнула рукой по его волосам, возвращая его голову обратно на подушку. Большие серые глаза, не отрываясь, смотрели на Януша.

— Ты пытаешься от меня сбежать? - Насмешливые искорки в ее глазах заплясали с новой силой. — Тебе настолько неприятно мое общество? - Она улыбнулась. — Странно. Мне казалось, что я тебе нравлюсь.

Януш отвел глаза. Почему-то рядом с ней от его обычной невозмутимости не оставалось и следа.

— С чего ты это взяла? - недовольно проворчал он. — Наверное, ты все-таки пересмотрела сериалов.

Дженни улыбнулась.

— Хорошо. Возможно, я ошиблась. - Большие серые глаза стали абсолютно серьезными. — А вот ты мне нравишься, Януш. Очень. - Она погладила его по щеке, придвинулась еще ближе, и Януш почувствовал на своих губах легкое прикосновение ее мягких розовых губ.

От неожиданности он замер. Сердце ухнуло, упало вниз и стало биться через раз, пропуская удар за ударом. Где-то краем сознания он понимал, что ему сейчас надо что-то сделать, как-то отреагировать или что-то сказать, потому что, скорее всего, она ждёт его ответа. Но он лишь молчал и ошарашенно хлопал глазами, не в силах поверить в то, что произошло. Даже если бы сейчас из-за угла выпорхнули сказочные феи и эльфы, он быстрее бы поверил в них, чем в это неожиданное, ошеломившее его признание.

Януш, наконец, пришел в себя и вынырнул из своего оцепенения.

— Девочка моя, - выдохнул он, сгребая ее в охапку, прижимая к себе и утыкаясь носом в длинные рыжие локоны.

Аромат морского бриза, лайма и мяты окутывал его с ног до головы, кружил голову и проникал под кожу. Януш вдруг почувствовал, что этот запах, как опасный наркотик, завладел каждой клеткой его тела, одурманил сознание и лишил воли, оставив лишь чувство полностью поглотившей его эйфории. Удивляясь самому себе, он вдруг понял, что прямо сейчас целует ее жадно, неистово и безудержно. Где-то глубоко в сознании мелькнула мысль, что он, должно быть, сошел с ума, что так нельзя, что надо успокоиться, выдохнуть и сбавить обороты. Хотя бы затем, чтобы ее не напугать. Но он ничего не мог с собой поделать. Он просто не мог от нее оторваться, как будто выстроенная им же самим плотина, за которой он прятал свои чувства, вдруг рухнула, и они неудержимым потоком хлынули наружу.

Он настолько выпал из реальности, что не обратил внимание на раздавшийся наверху шум. По лестнице, не до конца протрезвев и все еще пошатываясь, спускался Карек. Бросив взгляд вниз и увидев, что там происходит, он остановился на полушаге и от удивления открыл рот.

— Опаньки! - вне себя от изумления пробормотал он. — Да неужели! Он ведь еще вчера собирался молчать и держаться от нее подальше.

Зрелище было настолько поразительным, что Карек, забыв, куда шел, облокотился локтями на перила и с любопытством уставился вниз. Почувствовав чей-то взгляд, Дженни подняла глаза и наткнулась на любопытный взгляд Карека.

— Ой! - пискнула она, подобно юркому зверьку молниеносно выскользнула из объятий Януша и, мучительно краснея, сползла под одеяло.

Не понимая, что произошло, Януш разочарованно выдохнул, повернулся и поднял голову. Увидев разглядывающего их Карека, он подскочил, будто его подбросило взрывной волной. Словно гибкое, хищное животное, он в одно мгновение перемахнул через спинку дивана и очень медленно двинулся навстречу Кареку. Сейчас он был похож на, с виду спокойного, но, на самом деле, взбешенного леопарда, ярость которого можно различить только по временами вырывающемуся рыку и порывисто бьющему по бокам хвосту. Подойдя к лестнице, он остановился внизу, не сводя с Карека вспыхивающих гневными искрами черных глаз. Поняв, что неуемное любопытство обойдется ему очень дорого, Карек осторожно. словно по подтаявшему льду, начал медленно спускаться. Дойдя до последней ступеньки, он остановился перед Янушем, который стоял, преградив ему дорогу, и даже не думал ее уступать.

— Мне бы водички попить, - неуверенно начал Карек.

Януш не двинулся с места, продолжая молча разглядывать Карека, будто видел его впервые в жизни. Карек нервно кашлянул и сделал шаг в сторону. Януш тут же шагнул в том же направлении, снова преграждая ему путь.

— Водички бы мне.... - снова пробормотал Карек.

Януш не двигался с места, по-прежнему, не сводя с него глаз.

— Видно я очень сильно нагрешил в прошлой жизни, - наконец, чуть слышно произнес он.

— Почему? - не понял Карек.

— Потому что за все мои прегрешения в этой жизни мне был послан ты! - рявкнул Януш.

— Аааааа... – простонал Карек и схватился за голову. — Януш, умоляю! Давай сегодня обойдемся без резких звуков. - Он вскинул на него недовольный взгляд. — Да и чего ты взъелся-то?! Сейчас водички попью и уйду. Можете продолжать.

— Никто ничего продолжать уже не будет, - очень тихо возразил Януш. - Дело у меня одно появилось. Срочное и неотложное.

— Какое? - удивился Карек.

— В асфальт тебя закатать! - что есть силы рявкнул он.

Карек снова схватился за голову и опустился на ступеньки.

— Януш, - с трудом выдохнул он, — пожалуйста, ты можешь потише?

Видя, что Януш настроен более, чем серьезно, Дженни подошла к нему и взяла его за руку.

— Януш, прекрати. - Она чуть сжала его руку. — Ну, что ты, в самом деле! Неужели ты не видишь, как ему плохо.

Януш взглянул на бессильно прислонившегося к перилам бледного Карека. Первая ярость уже улеглась. Он еще раз окинул взглядом его мертвенно-бледное лицо. Во взгляде проскользнуло сочувствие. Он вздохнул и, ни слова не говоря, сделал шаг в сторону, освобождая дорогу. Карек тяжело поднялся и на неслушающихся ногах побрел на кухню. Дрожащими руками налив воды в стакан, он сделал глоток и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь унять внезапно подступившую тошноту.

Януш взглянул на страдающего Карека.

— Что же ты у нас нежный-то такой! - качнув головой, усмехнулся он.

Карек бросил на него злой взгляд.

— Уж кто бы говорил! - Он кивнул в сторону Дженни. — Если бы не она, еще неизвестно, как ты бы себя чувствовал. Ты такой бодрый только потому, что всю ночь с ней провалялся.

Брови Януша сдвинулись к переносице.

— Выбирай выражения! - строго одернул он.

— Мои выражения сути дела не меняют! - огрызнулся Карек. - Он взглянул на Януша с нескрываемой завистью: — Это были волны, да?

Януш нехотя кивнул. Дженни напряженно прислушалась. “Снова они про какие-то волны. О чем они?!” - со смесью любопытства и удивления подумала она.

Карек, не сводил глаз с Дженни. Он смотрел на нее как на чудодейственное лекарство, волшебную таблетку, которая может вмиг избавить от всех болезней.

— А можно мне тоже у нее на коленках полежать? - наконец, не выдержал он. Но, увидев потемневший взгляд Януша, поспешно поднял руки в примирительном жесте. — Я без задней мысли. Чисто в терапевтических целях.

Януш вплотную приблизился к Кареку и склонился к его уху.

— Чисто в терапевтических целях я тебе сейчас башку откручу, - процедил он сквозь зубы. — Нечему болеть будет.

— Вообще-то вчерашняя тусовка была не моей идеей! - возмущенно пропыхтел Карек. — Ты прекрасно знал, что со мной с утра будет.

Януш почувствовал укол совести. Он действительно знал, что Карек отвратительно переносит алкоголь, и каждый раз после их посиделок с утра его мучает жуткое похмелье. Он взглянул в лицо Кареку. Оно было зеленого цвета. Януш покачал головой и вздохнул.

— Хорошо, я постараюсь что-нибудь придумать. – Он наклонился к Кареку. — Но о ее коленках можешь даже не мечтать, - грозным шепотом добавил он.

Бросив на Карека еще один предупреждающий взгляд, Януш повернулся к Дженни.

— Дженни, я могу тебя попросить? - Он замялся. — Правда, моя просьба может показаться несколько странной. - Не зная, как продолжить, он пару раз кашлянул. — Ты можешь положить руку ему на лоб?

Дженни в недоумении распахнула глаза.

— Зачем? - она перевела настороженный взгляд с одного на другого и, на всякий случай, отступила на шаг назад.

— Да ладно тебе, принцесса! – Карек сделал шаг ей навстречу. — Тебе ведь это ничего не стоит, а мне полегчает.

Дженни вопросительно взглянула на Януша. Тот ободряюще улыбнулся и кивнул.

Дженни еще раз недоуменно взглянула на обоих и наткнулась на умоляющие глаза Карека. В душе шевельнулась жалость.

— Хорошо, - вздохнула она. — Только пусть он сядет. Я до него не дотягиваюсь.

— Да я даже лягу! - торопливо, словно боясь, что Дженни передумает, выпалил Карек и с готовностью подскочил к дивану. От резкого движения в голове отдалось острой болью, и Карек со стоном, уже совсем медленно, опустился на подушку.

Дженни присела рядом, взглянула в его полные надежды глаза и недовольно проворчала:

— Похоже, я одна не понимаю, что здесь происходит.

Она наклонилась к Кареку и коснулась ладонью его лба. Из-под пальцев к вискам заструилось мягкое тепло. Карека качнуло. Он ощутил приливы набегающих волн, омывавших его живительной прохладой. Волны накатывали на берег, отступали назад, с мягким шумом перекатывая мелкую гальку, и снова набегали, принося с собой долгожданное успокоение. Каждый раз, когда волны отступали, боль становилась слабее и, когда они отступили совсем, она растаяла, будто они утащили ее за собой в бескрайние глубины океана.

— О, да, - запрокидывая голову, протяжно простонал Карек.

Януш скрежетнул зубами, но перехватив недоуменный взгляд Дженни, улыбнулся. С этой же милой улыбкой он наклонился к самому уху Карека.

— Еще один такой похотливый возглас, - шепнул он, — и я тебя в бараний рог скручу!

Вмиг оживший Карек сверкнул озорными глазами. Он окинул Януша повеселевшим взглядом.

— Страшно-то как! - в притворном испуге распахивая глаза, пролепетал он. — И вообще! Что ты без дела стоишь?! - сменив тон, бросил он Янушу. — Умирающему стакан воды принеси.

— Вот ведь, засранец, - усмехнулся Януш, но развернулся и пошел за водой.

Вернувшись со стеклянной бутылкой в руках, он сунул ее Кареку. Тот резво подскочил, выхватил у него бутылку и припал к ней губами.

Глядя на него, Дженни усмехнулась.

— Судя по всему, ему лучше. - Она повернулась к Янушу. — Тогда я лучше пойду. У меня на сегодня были другие планы.

Не успела она договорить, как до ее уха долетело требовательное голодное урчание. Карек хватился за живот.

Глядя на него, Януш тяжело вздохнул.

— Ты меня еще долго позорить будешь?

— А я-то тут при чем?! - задохнулся от возмущения Карек. — Этот процесс не контролируется. - Он обхватил жалобно урчащий живот руками. — Господи, почему же так есть хочется?!

Дженни усмехнулась.

— Пить надо меньше!

— Ты меня теперь всю жизнь попрекать будешь? - недовольно проворчал Карек. — Это-то тут при чем?!

— Если не вдаваться в подробности, алкоголь снижает уровень сахара в крови и уменьшает количество глюкозы. Поэтому в мозг поступают сигналы о необходимости пополнения энергии. И, как следствие, возникает голод. Сильный и непреодолимый.

Карек наклонился к уху Януша и сочувственно прошептал:

— Поздравляю! Ты собрался жениться на ходячей энциклопедии. - Он перевел взгляд на Дженни. — И откуда же у тебя такие познания? Надеюсь, не из личного опыта.

— Я смотрю, у тебя личного опыта хоть отбавляй! - не растерялась Дженни. — Только, несмотря на регулярные практические занятия, теория все равно хромает. - Но, увидев простодушную улыбку Карека, уже более примирительно добавила: — Я хочу стать врачом. Поэтому интересуюсь химией. Ну, и биологией, естественно.

Карек снова склонился к уху Януша.

— Ммм... Она еще и врачом хочет стать. Женись! Она нам подходит.

Януш бросил на Карека испепеляющий взгляд.

— Пожалуй, снимать с тебя похмельный синдром, было плохой идеей, - сквозь зубы процедил он. — Раньше ты, по крайней мере, молчал.

В животе у Карека опять настойчиво заурчало.

Дженни взглянула на Януша.

— Давай покормим его, что ли? - вздохнула она и пошла на кухню.

— Дженни, ты ведь не собираешься готовить?! - вдогонку ей крикнул Януш.

— Именно это я и собираюсь, - открывая холодильник и внимательно осматривая его содержимое, озадаченно ответила Дженни.

Януш почувствовал себя не в своей тарелке.

— Может просто пиццу закажем, - с надеждой предложил он.

— Пицца - это не еда, - не отрываясь от своего занятия, ответила Дженни.

— И что же это, по-твоему? - хмыкнул Януш.

— Фастфуд.

— Она еще и готовит?! - раздался у самого уха Януша настойчивый шепот. — Женись! Однозначно!

— Да чтоб тебя! - вспылил Януш. Взяв Карека за шкирку, он притащил его на кухню и усадил на стул. — Посиди вот здесь. - Он взглянул на Карека жалобными глазами. — Только умоляю тебя, заткнись, а?!

Карек затих. Но ненадолго. Молчать он не умел в принципе.

— А чем ты нас покормишь? - с интересом поглядывая на Дженни, поинтересовался он.

— Чем Бог пошлет! - попытался одернуть его Януш.

— И что же нам Бог сегодня пошлет? - не унимался Карек, пропустив язвительный тон Януша мимо ушей.

— Ну.... - протянула Дженни. — Шоумянь, конечно, не обещаю, но жареную картошку с курицей обеспечить могу. Тем более, это единственное, что я смогла у вас найти.

Вооружившись ножом, она взяла картошку.

Януш подошел и встал рядом.

— Давай, помогу, - беря в руки нож и забирая у нее картошку, сказал он.

Дженни с сомнением взглянула на его аристократические руки с длинными, тонкими пальцами.

— А ты умеешь? - недоверчиво спросила она.

Януш усмехнулся.

— Дженни, я вырос в глухой белорусской деревне. Чего я только ни умею!

Дженни скосила глаза на Януша. Руки быстро двигались, умело счищая с картошки длинную, тонкую стружку. “Однако! - хмыкнула она про себя. - Кто бы мог подумать”!

Через час все было готово. Не доверяя способностям Дженни, Карек с опасением смотрел на тарелку, раздумывая, пробовать или нет, но голод оказался сильнее. Он взял в руки палочки и осторожно положил в рот маленький кусочек. Глаза удивленно округлились.

— Дженни, да ты кулинар! - воскликнул он, набрасываясь на еду. Палочки стремительно замелькали в воздухе. Остановившись лишь на секунду, он повернулся к Янушу. — Она, определенно, нам подходит, - заключил он, проигнорировав очередной гневный взгляд.

Наевшись, Карек отвалился на спинку стула, удовлетворенно икнул и благоговейно посмотрел на Дженни.

— Детка, выходи за меня, - с видом кота, объевшегося сметаны, промурлыкал он.

Дженни усмехнулась.

— Пожалуй, откажусь. Ты меня через неделю с ума сведешь!

— Да брось ты! - хохотнул Карек. — Не такой уж я и надоедливый. - Он весело ей подмигнул. — Заведем с тобой кучу маленьких воронят.

Януш резко встал. Стул с металлическим скрипом отъехал по полу и остановился в метре от стола.

— Если ты сейчас же не замолчишь, я тебе кляп в рот воткну! - прорычал он и стукнул пустой тарелкой о стол. — Иди лучше, посуду помой.

Карек тут же застонал, состроил страдальческое выражение лица и очень медленно, будто каждое движение причиняет ему невыносимые страдания, положил забинтованную руку на стол.

— Понятно, - раздраженно пробормотал Януш. — Сам помою. Но если услышу от тебя хоть слово, клянусь, про кляп я не шутил!

Поняв, что терпение у Януша, и вправду, на пределе, Карек ушел в комнату и затих. Он действительно больше не произнес ни слова. “Наверное, сам от себя устал”, - усмехнулась про себя Дженни. Она дождалась, когда Януш закончит, и засобиралась домой.

— Ну, если моя помощь больше не нужна, я, пожалуй, пойду. Поздно уже. - Она усмехнулась и в упор посмотрела на Карека. — Мне по чьей-то милости еще историю сочинять, как прошла моя поездка.

Януш кинул испепеляющий взгляд на Карека, который изо всех сил делал вид, что слова Дженни к нему не имеют никакого отношения.

— Я тебя провожу, - Януш двинулся вслед за Дженни, украдкой поворачиваясь и показывая Кареку кулак.

Они вышли на улицу. Януш толкнул дверь, но внезапно почувствовал боль в ладони. Он удивленно взглянул на руку. По ладони тянулась тонкая красная полоса.

— Вот черт! Порезался, - недовольно пробормотал он и слегка поморщился.

Он с досады тряхнул рукой. Несколько ярко-красных капель скатились по руке и упали в траву.

Дженни взяла его руку, повернула ладонью к себе, взглянула на порез и покачала головой.

— У вас обоих хоть пара дней может пройти без происшествий? - Она взглянула на дверную ручку. — Тут даже порезаться не обо что. Как тебя угораздило-то?!

— Да я сам не знаю! - Януш недоуменно пожал плечами. — Наверное, когда посуду мыл.

— Давай вернемся, - со вздохом сказала Дженни. — Надо тебе пластырь приклеить.

— Я, по-твоему, маленький ребенок?! - возмущенно проворчал Януш. Думаешь, я сам с пластырем не справлюсь?!

Он еще недовольно бормотал что-то, когда Дженни почувствовала почти неуловимое, едва заметное движение. Через плечо Януша она бросила вокруг обеспокоенный взгляд, напряженно вглядываясь в сгустившуюся темноту, и вдруг замерла. В нескольких метрах от них в едва проросшей, влажной от росы траве ярко горели два красных сверкающих огонька. Они были абсолютно неподвижны, но у Дженни от нехорошего предчувствия по спине пробежал неприятный холодок. Полыхающие в ночной темноте глаза были устремлены на Януша, буравя его пораненную руку застывшим, немигающим взглядом.

— Януш, - тихо позвала Дженни.

Януш поднял глаза и вопросительно на нее взглянул. С ладони скатилась ещё пара капель.

Внезапно прячущиеся в траве красные огоньки пришли в движение. Кошмар рванулся к Янушу, сделал несколько торопливых шагов и вдруг, резко оттолкнувшись от земли маленькими крокодильими лапами, прыгнул вперёд. Оскалив острые, как кинжалы, зубы, сверкая обезумевшими от запаха крови глазами, на Януша летело мерзкое чудовище, готовое вцепиться в него заточенными, словно острые лезвия, когтями.

— Нет! – помертвевшими губами выдохнула Дженни.

Резко дернув Януша за руку, она толкнула его себе за спину, шагнула вперед, взмахнула руками над головой и широко развела их в стороны.

Дальше реальность превратилась в невероятный, фантастический сон. Прямо из ее ладоней вверх взмыли две водяные струи, которые поднялись над их головой и устремились навстречу друг другу. С грохотом разбившихся о берег волн, они соединились между собой и заструились с обеих сторон от Дженни и Януша, образуя вокруг них огромный водяной купол. Януш поднял голову и застыл в бесконечном изумлении, не в силах произнести хоть слово. Он лишь ошарашенно озирался по сторонам, оглядывая окутавшие их водяные потоки. Они с Дженни будто оказались внутри большого стеклянного шара, надежно укрывавшего их со всех сторон. Купол был соткан из водных струй, но был таким прозрачным, что, если поднять голову, сквозь его стенки можно было увидеть рассыпанные по небу звезды. Януш перевел взгляд на Дженни. Она стояла, широко раскинув в стороны руки, удерживая ими спасительный купол, и не сводила глаз с летевшего прямо на них кошмара.

Кошмар стремительно приближался. На Дженни смотрели сверкающие багровые глаза, оскаленные зубы лязгали в предвкушении скорой добычи, скрюченные пальцы с острыми когтями тянулись к стоящему за ее спиной Янушу. Януш ринулся было вперед, но то, что произошло дальше, заставило его застыть на месте.

Подлетев к куполу, кошмар, словно о непробиваемое стекло, ударился о водную поверхность, взвизгнул, отлетел обратно и упал на землю. Будто ошпаренный кипятком, он заверещал диким визгом, закрутился волчком на месте, и покатился по траве, оставляя на ней черные, грязные потёки. Немного придя в себя, он остановился и замер, не в силах отвести потемневших багровых глаз от кровоточащей руки Януша. Наконец, не выдержав вида манившей его крови, он чуть отполз назад и, разбежавшись, прыгнул вновь. Ударившись о купол и ошпарившись о его поверхность, он снова отлетел в сторону, оглашая ночную тишину пронзительным визгом. Продолжая визжать, но больше не смея приблизиться, он пополз вокруг купола, выбрасывая вперед сухие сморщенные руки, втыкаясь в землю заточенными острыми когтями и не сводя с Дженни багровых немигающих глаз. Наконец, сдавшись и поняв, что сквозь купол пробраться не получится, он затих, бросил на Дженни полузлобный, полуиспуганный взгляд и, боязливо озираясь, поспешно пополз прочь.

Как только он скрылся из виду, Дженни оглянулась на Януша. Она попыталась улыбнуться, но вдруг почувствовала, что силы оставляют ее. Она в изнеможении опустила руки. Купол тотчас распался. Водяные потоки упали на землю и рассыпались вокруг сотнями сверкающих брызг, окативших их с ног до головы холодной волной. Перед глазами поплыло, и она начала медленно оседать на землю. Сознание стремительно угасало. Последнее, что она запомнила, это подхватывающие ее руки Януша и склонившееся над ней его бледное встревоженное лицо. Дальше краски потухли, звуки исчезли, и наступила темнота.

IX Чудесное избавление ч.1

Карек раскладывал на столе кисти для каллиграфии, когда дверь внезапно распахнулась, и Януш влетел в комнату. От неожиданности Карек вздрогнул, взглянул на Януша и в недоумении замер. Януш стоял перед ним мертвенно-бледный, с взъерошенными волосами, держа на руках Дженни, которая, казалось, находилась в глубоком обмороке. И с того, и с другого рекой лилась вода, растекаясь по полу прозрачными лужами.

— Вы что, в пруд упали? – только и смог спросить он.

— Карек! Мне сейчас не до шуток!

— Так я и не шутил. - Лицо Карека действительно было абсолютно серьезным. Он обеспокоенно взглянул на Дженни. — Что с ней?

Януш ничего не ответил, лишь неопределенно мотнул головой и, оставляя на полу мокрые следы, двинулся к дивану.

— Принеси полотенца, - на ходу бросил он. — Побольше! - крикнул он вслед удаляющемуся Кареку.

Уложив Дженни, Януш внимательно вгляделся в ее лицо. Оно было бледным и неподвижным. Он убрал со лба прилипшие мокрые пряди, взял из рук подскочившего Карека полотенце и подложил его ей под голову. Дженни оставалась неподвижной.

Карек хотел спросить еще раз, что произошло, но лицо Януша было настолько встревоженным, что он не решился.

— Может нашатырь принести? - осторожно поинтересовался он.

Януш качнул головой.

— Она должна прийти в себя сама.

— А что случилось-то? - все-таки не выдержал Карек.

Януш молча смотрел на Карека и медлил с ответом.

— Он открылся, - наконец тихо произнес он.

— Кто? - не понял Карек.

— Ее дар.

От удивления Карек открыл рот.

— Да ладно! - только и смог выдохнуть он. — И что это?

Януш усмехнулся.

— Догадайся с трех раз, - он, демонстрируя промокшую насквозь одежду.

— Вода, значит, - задумчиво произнес Карек. — Недаром нам все время волны мерещились. - Он взглянул на Дженни. — А почему она без сознания?

— Она пока не умеет своим даром пользоваться, поэтому потратила все силы. - Януш приложил ладонь к ее лбу. — Она в сознании. Просто спит. Ей нужно восстановиться.

— И сколько это продлится?

Януш пожал плечами.

— Не знаю. Может несколько минут, может несколько часов. Все зависит от ее внутренних ресурсов.

Карек окинул Дженни внимательным взглядом.

— Ты говорил, что для открытия дара, ее должно что-то потрясти. – В его глазах явно читался вопрос. — И что же это было?

Януш отвел глаза и затих.

— Страх за мою жизнь, - после небольшого молчания все-таки произнес он и зло усмехнулся. — Твой закадычный “друг” соглядатаев ко мне приставил. - Карек вздрогнул и бросил на Януша быстрый взгляд. — Не думаю, что это случайный гость, - не замечая его реакции, продолжил Януш. — Слишком далеко от их логова. - На секунду он задумался. — Интересно, сколько их вокруг нашего дома шныряет? Наверняка, он здесь не один. - Януш строго взглянул в лицо Кареку. — Без меня ночью из дома ни ногой!

Карек попытался отшутиться.

— Ты не забыл, что я давно вышел из нежного подросткового возраста?

— Я все сказал! - пропуская его слова мимо ушей, отрезал Януш.

Карек картинно закатил глаза, но промолчал. Он снова взглянул на Дженни и кашлянул.

— Переодеть бы ее надо, - неуверенно начал он. — Если, как ты говоришь, она может проспать несколько часов, не оставлять же ее в таком виде.

Януш слегка нахмурился.

— Ты прав конечно…. - озадаченно пробормотал он. — Вот только как это сделать?

Януш нерешительно шагнул к Дженни и присел рядом с ней на диван. Он ещё раз окинул взглядом ее мокрую одежду. Видя его нерешительность, Карек хмыкнул.

— Может лучше я? – предложил он, но на всякий случай отступил на два шага в сторону.

— Стой, где стоишь! – осадил его Януш.

— Не доверяешь? – Карек весело ему подмигнул. — Зря. У меня в этом деле богатый опыт.

Януш бросил на него уничтожающий взгляд.

— Можешь на ком угодно свои навыки демонстрировать, только не на ней. - Он недовольно сдвинул брови. — И вообще отвернись. Нечего на нее пялиться.

— Как скажешь, - пожал плечами Карек, отворачиваясь и пряча лукавую улыбку.

Януш склонился над Дженни, набрал в грудь побольше воздуха и начал расстегивать пуговицы на ее рубашке. «Не так я себе представлял этот момент, - подумал он и сразу же одернул себя: — Черт возьми! О чем я вообще думаю?! - Он попытался взять себя в руки. — Надо просто собраться и не отвлекаться на посторонние мысли».

Януш глубоко вздохнул и снова вернулся к пуговицам. Пальцы почему-то не слушались, и ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы успокоиться и справиться с собой. Он так сосредоточился на своей задаче, что не заметил, как Дженни открыла глаза. Некоторое время она оставалась неподвижной, внимательно рассматривая Януша ничего непонимающим взглядом и пытаясь сообразить, что он делает, но, поняв, наконец, чем он занят, в испуге распахнула глаза.

— Ты что делаешь?! – воскликнула она. — С ума сошел?! - она отдернула его руки и, не дожидаясь объяснений, влепила Янушу звонкую пощечину.

— Мммммм, - простонал Януш, хватаясь за вновь разбитую губу. — Да что же вы все руками-то без дела машете! – в сердцах воскликнул он и укоризненно посмотрел на Дженни. — Я лишь хотел, чтобы ты не заболела. Только и всего!

Карек резко повернулся на звук и, увидев Януша, прижавшего ладонь к лицу, коротко хохотнул.

— А я ведь тебе предлагал свои услуги, - назидательно заметил он и перевел взгляд на Дженни. — Проснулась, принцесса?! Прямо как в сказке про Спящую красавицу. - Он взглянул на Януша. — Только принц не с того начал. Поэтому наш вариант пожестче будет.

— Да иди ты! – отмахнулся от него Януш.

— Что произошло? - спросила Дженни, непонимающе оглядываясь по сторонам.

Януш внимательно взглянул ей в лицо. На нем отражалась смесь недоумения, растерянности и страха.

— Ты совсем ничего не помнишь? - аккуратно, чтобы ее не напугать, спросил он.

Дженни задумалась на минуту и уверенно кивнула.

— Помню. На тебя пытался напасть кошмар.

— А потом? - осторожно спросил Януш. — Ты помнишь, что было потом?

Дженни покачала головой.

— Дальше ничего не помню. А почему так много воды? - оглядываясь вокруг, спросила она.

Карек тревожно взглянул на Януша.

— Это нормально, что она ничего не помнит? - чуть слышно шепнул он.

Януш пожал плечами.

— Не знаю, - прошептал он ему в ответ. — Может это и к лучшему. Уж лучше вспоминать постепенно, чем быть огорошенным всем и сразу. Еще неизвестно, как она все это воспримет. - Он с сочувствием взглянул на оглядывающуюся по сторонам Дженни. — Но, в конце концов, она обязательно всё вспомнит. Это неизбежно.

Дженни растерянно окидывала взглядом растекающиеся по полу лужи и свою мокрую насквозь одежду. Ей было ужасно холодно. Тело колотила крупная дрожь, губы дрожали.

— Что всё-таки произошло? - настойчиво спросила она. — Что с одеждой? Почему она такая сырая?

Януш взял ее за руку и как можно мягче произнес:

— Дженни, давай ты сначала переоденешься, а потом я все тебе объясню. Хорошо?

Дженни долгим взглядом недоверчиво посмотрела на Януша, очевидно что-то обдумывая, и, наконец, медленно кивнула.

— Вот и славно, - он улыбнулся. — Женской одежды у нас, конечно, нет, но, думаю, тебе сейчас подойдет любой вариант. - Он взглянул на Карека. — Принеси ей что-нибудь мое. Футболку какую-нибудь, что ли. – Он вновь повернулся к Дженни. — Сама встать сможешь? - спросил он и подал ей руку.

— Смогу, - покосившись на разбитую губу и почувствовав угрызения совести, буркнула Дженни.

Через минуту появился Карек.

— Будет великовато, - предупредил он, протягивая Дженни футболку. — Извини, но кукольных размеров у нас нет, - улыбнулся он.

— Нормальный у меня размер, - недовольно проворчала Дженни, забирая сухую одежду у него из рук. — И рост у меня - сто шестьдесят два. Нормальный, среднестатистический рост. Это вы выросли, как будто вам в детстве удобрение в еду подсыпали, - продолжала она бубнить себе под нос, расстегивая рубашку. Вскинув на Януша глаза, она остановилась. — Может, вы хотя бы отвернетесь?! - возмущенно пропыхтела она, наткнувшись на его внимательный взгляд.

Спохватившись, Януш и Карек резко развернулись к ней спиной. Дженни замолчала. Какое-то время до их уха доносилось лишь ее напряженное пыхтение и тяжелый звук падающей на пол одежды.

— Все, - наконец, сказала она. — Можете поворачиваться.

Оба повернулись и застыли на месте. Карек даже тихонько присвистнул. От представшей перед ними картины Януш смутился и торопливо отвел глаза в сторону. Карек же, напротив, не сводил с Дженни глаз, скользя по ней цепким взглядом, сантиметр за сантиметром разглядывая, словно ощупывая, ее худенькую фигурку. Наконец, он пихнул Януша локтем в бок и, повернув к нему голову, но, все еще не отрывая взгляда от Дженни, многозначительно хмыкнул.

— Хммм..... Одобряю выбор.

Януш, наконец, поднял глаза и словно приклеился взглядом к Дженни. Его футболка, действительно, была безнадежно велика и висела на ней небрежными складками, но даже эта мешковатость не могла скрыть точеные формы ее тела. Она была похожа на фарфоровую статуэтку, маленькую, но необыкновенно изящную, словно вылепленную рукой искусного мастера.

Дженни тряхнула влажными волосами. В воздухе повис аромат морского бриза, лайма и мяты. Януш шумно вдохнул и непроизвольно сделал шаг вперед.

— Стоять! - тихо, но твердо скомандовал Карек и вытянул в сторону руку, преграждая ему дорогу. Януш уперся грудью в этот внезапно выросший шлагбаум и запнулся в безуспешной попытке сделать еще шаг. — Тихо-тихо... - шепнул Карек и, взяв Януша за плечи, развернул его обратно к окну. — Вон, в окошко лучше посмотри, - усмехнувшись, пробормотал он. Затем снова взглянул на Дженни. Футболка хоть и была длинной, но не скрывала длинные, стройные ноги. Слишком большой вырез при каждом движении сползал в разные стороны, оголяя то одно плечо, то другое. Реакция Януша была вполне объяснима. Вид сейчас у нее был более чем соблазнительный. Карек поднес кулак ко рту и деликатно кашлянул. — Знаешь что, принцесса. Давай-ка, я тебе лучше что-нибудь свое принесу, - озадаченно пробормотал он и направился к лестнице.

Вскоре он спустился, протянул ей одно из своих ханьфу и, отвернувшись, встал рядом с Янушем. Какое-то время было тихо, но через минуту раздался жалобный голосок Дженни.

— Карек.... - повисла неловкая пауза. — А как это все надевается?

Карек повернулся. Дженни озадаченно крутила в руках тонкую ткань, поворачивая ханьфу из стороны в сторону и не понимая, с какого бока к нему подступиться.

Глядя на нее Карек хмыкнул.

— Ох, уж эти европейцы! - вздохнул он, подошел к Дженни и забрал у нее из рук так и не покорившееся ей ханьфу. — Давай, я лучше сам.

— Что ты там собрался делать?! - раздался за его спиной недовольный голос Януша. Все это время он так и стоял, отвернувшись к окну, и напряженно прислушивался.

— Да ничего не случится с твоей принцессой, - сердито проворчал Карек, бросая на него недовольный взгляд. — Чем без дела стоять, иди лучше сам переоденься. Под тобой лужа натекла.

Януш опустил голову, посмотрел под ноги и слегка поморщился. Карек был прав. Он резко развернулся и, стараясь не смотреть на Дженни, двинулся к лестнице.

— Только попробуй что-нибудь вытворить, - угрожающе прошипел он, поравнявшись с Кареком.

— И пол протри! - не обращая на него никакого внимания, распорядился Карек. — Между прочим, это из-за тебя тут такое болото разлилось!

Через несколько минут Дженни стояла, одетая в ханьфу Карека, которое, словно длинное платье, доходило ей до пят. Чтобы сделать шаг, ей приходилось приподнимать длинные полы, и при ходьбе Дженни чувствовала, как подол тянется за ней по полу длинным шлейфом. В этом наряде она чувствовала себя сказочной принцессой. Разглядывая себя со всех сторон, Дженни, не переставая, вертелась перед зеркалом и была исключительно довольна собой.

— Много ли женщинам надо для счастья! - усмехнулся Карек. Он подошел к Дженни и поправил широкий пояс, который на ее тонкой талии ему пришлось обернуть два раза. — Ну, теперь, пожалуй, все.

— Теперь я понимаю, почему ты не отказываешься от своей одежды. Красиво... - мечтательно протянула она, рассматривая себя в зеркале.

Ханьфу было совершенно удивительного цвета. Вернее, оно было соткано из нескольких цветов. Белый, плавно стекая вниз, приобретал нежно бирюзовые оттенки, которые постепенно темнели и к подолу переходили в насыщенный цвет морских глубин. Тонкая, легкая ткань струилась мягкими волнами, и Дженни с влажными, рыжими волосами, сейчас была похожа то ли на волшебную русалку, то ли на Афродиту, вышедшую из морской пены.

— Ну, как тебе? - Карек пихнул в бок подошедшего Януша, кивнув в сторону Дженни. Она самозабвенно крутилась перед зеркалом, не обращая на них никакого внимания. — Все-таки, я - талант! - Он окинул Дженни горделивым взглядом, будто бы она была его творением.

— Ты ее специально дочерью Посейдона нарядил? - хмыкнул Януш.

— Случайно, - хохотнул Карек. — Но в любом случае, это лучше, чем твой вариант. - Карек весело подмигнул, сунув в руки Янушу непонадобившуюся футболку. — Кстати, - он озадаченно почесал затылок, — уже поздно. Надо ее как-то домой отправить. И придумать более-менее правдоподобную историю о том, что случилось с ее одеждой.

Януш покачал головой.

— Я не могу отправить ее домой. Сейчас ее нельзя оставлять одну. Неизвестно, что может случиться, а дома помочь ей никто не сможет. Она должна быть под моим присмотром, поэтому сегодня останется здесь.

Брови Карека удивленно поползли вверх. Он даже поперхнулся.

— Ты уверен? - осторожно спросил он, внимательно взглянув в лицо Януша. — Ты уверен, что сможешь держать себя в руках?

Глаза Януша блеснули темным светом. Он резко повернулся к Кареку.

— Я, по-твоему, похотливое животное, которое не может держать себя в руках?!

— Нуууу....- протянул Карек, — не то, чтобы животное… А вот насчет “похотливого” я, пожалуй, соглашусь. - Януш одарил Карека таким взглядом, что любой другой предпочел бы спрятаться подальше, но тот лишь усмехнулся и как ни в чем ни бывало спросил: — Ты в самом деле думаешь, что никто не замечает, как при виде нее у тебя башню сносит? - Проигнорировав потемневший взгляд Януша, он примирительно хлопнул его по плечу. — Да ладно тебе! Все мы одинаковые. Ты лучше подумай, что ты ее родителям говорить будешь.

Януш затих.

— Сейчас этот вопрос волнует меня больше всего, - наконец, напряженно выдохнул он.

Он достал из кармана телефон, покрутил его в руках, что-то обдумывая, взглянул на не отходящую от зеркала Дженни и пошел на кухню, на ходу набирая номер ее отца.

Карек посмотрел ему вслед, сочувственно покачал головой и, взглянув на лужи на полу, пошел за тряпкой. Дженни осталась одна. Вдоволь навертевшись перед зеркалом и поняв, что вокруг вдруг стало очень тихо, она оглянулась по сторонам. В комнате никого не было, только из кухни слабо доносился приглушенный голос Януша. Не желая оставаться одна, она двинулась на звук. Осторожно ступая босыми ногами, она неслышно вошла на кухню и остановилась.

Януш стоял, повернувшись лицом к окну. По его напряженной спине Дженни поняла, что разговор у него не из приятных. Видеть ее Януш не мог, но все равно разговаривал очень тихо, так что Дженни приходилось прислушиваться, чтобы разобрать слова. Услышав имя отца, она насторожилась.

— Не волнуйтесь, Александр Николаевич, - донеслось до ее уха. — Я помню о нашей договоренности.

Больше Януш ничего не говорил, лишь изредка кивал, слушая, как на другом конце трубки ему что-то настойчиво втолковывают. Наконец, он закончил разговор и, попрощавшись, положил трубку.

— И о какой договоренности идет речь? - тихо спросила Дженни.

Услышав голос, Януш вздрогнул и резко развернулся. Несмотря на то, что Дженни застала его врасплох, держался он прямо и уверенно, и по глазам было видно, что отвечать на поставленный вопрос не собирается.

— Так о чем ты договорился с моим отцом? - Она, не отрываясь, смотрела на Януша испытующим взглядом. — Речь ведь идет обо мне, не так ли?

Януш молчал. Развивать тему он явно не хотел, но Дженни даже не думала сдаваться. Перед ее глазами отчетливо всплыла картинка, как отец с Янушем выходят из его кабинета и, словно заключив какую-то сделку, крепко пожимают друг другу руки.

— Судя по твоему молчанию, я права. Так о каких договоренностях идет речь? Еще и за моей спиной.

Януш улыбнулся.

— Дженни, - как можно мягче сказал он, — есть вещи, о которых лучше не знать. У нас ведь могут быть свои мужские секреты?

— Без сомнения! - Дженни нахмурила брови. — Но только если они касаются исключительно вас и никого больше. А тут вы договорились о чем-то насчет меня. И даже не поставили в известность. Тебе не кажется, что я имею право знать?

— Мне кажется, что тебе не стоит забивать себе голову совершенно ненужными вещами.

Януш продолжал улыбаться, но взгляд у него был такой, что Дженни поняла, что ответа не добьется, даже если будет пытать его каленым железом. Она еще больше нахмурилась и отвернулась так резко, что вверх взлетела тонкая шифоновая ткань ханьфу. Раздраженно взяв стакан, она со звонким стуком поставила его в раковину и включила воду. Из крана хлынула холодная струя. Дженни пододвинула под нее стакан, но вдруг, в страхе отшатнувшись, замерла на месте.

— Януш, - испуганно прошептала она. — Что это?

Из включенного крана текла вода, но в стакан она не попадала. Вопреки всем законам физики она, вытекая из крана, делилась на две тонкие струи, которые извивающимися змейками тянулись к рукам Дженни, образуя у ее ладоней два небольших прозрачных шара. Широко распахнув от испуга глаза, Дженни смотрела на свои ладони. Прозрачные шары не касались ее ладоней, но, словно притягиваемые мощным магнитом, крутились рядом с ними, поблескивая в свете горящих на кухне электрических ламп гладкими, будто стеклянными, боками. Затаив от страха дыхание, Дженни поворачивала ладони в разные стороны, но, даже когда они были повернуты вниз, водяные шары и не собирались падать. Они были совсем небольшие, размером с теннисный шарик, но чем дольше лилась вода, тем больше они становились в размерах.

— Януш! Что это?! - в испуге выкрикнула она и хаотично замахала руками, пытаясь избавиться от притягивающихся к ней струй, но они, словно приклеенные, следовали за ее руками, описывая в воздухе круги и восьмерки. — Что происходит?!

Одним прыжком Януш подскочил к ней и быстрым движением выключил воду. Водяные шары, наконец, отцепились от ее рук и упали в раковину, разлетевшись на части и обдав их новой волной брызг.

Дженни взглянула на Януша беспомощными, испуганными глазами.

— Что это было? - дрожащим голосом спросила она. От страха она словно приросла к месту, боясь сделать шаг или хотя бы пошевелиться.

Януш обнял ее за плечи.

— Не надо этого бояться, - тихо сказал он и погладил ее по голове. Он чуть наклонился, взглянул ей в лицо и осторожно, чтобы еще больше не напугать, спросил: — Ты совсем ничего не помнишь?

Дженни взглянула на разлетевшиеся по раковине брызги. Где-то глубоко внутри закопошились смутные воспоминания. Перед глазами Дженни, сначала медленно, потом все быстрее, начали всплывать отдельные кадры, пока, наконец, они не замелькали в голове сменяющимися с головокружительной скоростью картинками. Она увидела сверкающие багровые глаза летящего на Януша кошмара, взмывшие из ее ладоней в небо два мощных водяных столба и огромный, прозрачный купол, повисший над их головой.

Дженни побледнела.

— Этого не может быть, - прошептала она, отступая от Януша на пару шагов. — Это ведь просто дурной сон, да? - В голосе звучала затаенная надежда.

Януш ничего не ответил. Лишь покачал головой.

— Этого не может быть, - ошеломленно повторила Дженни, продолжая отступать назад. Больше не говоря ни слова, она медленно пятилась назад и отрицательно мотала головой, но вдруг резко повернулась и как была, босиком, бросилась к двери.

— Дженни, стой! - крикнул Януш и кинулся за ней следом.

Карек как ни в чем ни бывало вытирал пол, когда мимо него вихрем пронеслась Дженни.

— Принцесса, ты куда? - удивленно воскликнул он, едва успев отскочить в сторону.

Не слушая ни того, ни другого, Дженни взлетела по ступенькам, распахнула дверь и замерла на месте. Дождей не было уже неделю, но вся лужайка возле дома была залита водой и поблескивала в темноте разлитыми по земле лужами. Не веря своим глазам, Дженни ступила за порог, шагая босыми ногами по едва проросшей траве.

— Дженни! - позвал ее Карек, но Януш ладонью закрыл ему рот и качнул головой.

— Не мешай ей, - едва слышно шепнул он. — Это болезненный путь, но ей придется его пройти.

Карек резко повернул к нему голову.

— Почему болезненный? - обеспокоенно спросил он.

Януш нахмурился.

— Вспомни, что ты чувствовал, когда впервые превратился в ворона.

У Карека тягостно сжалось в груди. Он судорожно вдохнул, чувствуя, как по спине бежит неприятный холодок. Он как сейчас помнил первый луч солнца, внезапно выросшие вороньи перья и направленные на него наконечники сотни стрел. Никогда больше, ни до, ни после, он не испытывал подобного страха, паники и беспомощности.

— Бедная девочка, - взглянув Дженни в спину, сочувственно вздохнул он.

Медленно, словно во сне, Дженни двигалась к тому месту, где они стояли с Янушем, укрытые со всех сторон водяным куполом. Наконец, она остановилась и наклонилась к земле, что-то ища. Она смотрела себе под ноги, внимательно вглядываясь в мокрую траву, и вдруг, вздрогнув всем телом, отшатнулась назад. По всей окружности бывшего купола из сырой земли были вырваны клочки травы и четко отпечатались следы врезавшихся в землю когтей.

— Это не сон, - растерянно пробормотала она. Дженни выпрямилась и в отчаянии оглянулась по сторонам, словно ища у кого-то защиты, уже прекрасно понимая, что помочь ей не сможет никто. На слабых, неслушающихся ногах она двинулась обратно к дому.

— Дженни, - тихо позвал ее Януш, когда она поравнялась с ними, но она тенью прошла мимо, даже не взглянув в его сторону.

Находясь в глубокой прострации, она подошла к дивану, забилась в самый угол, свернулась в клубок и тихо заплакала.

Януш подошел к Дженни, сочувственно глядя на нее постоял какое-то время, и, вздохнув, сел рядом с ней.

— Дженни, - тихо начал он. — Не стоит так расстраиваться. Все не так плохо, как ты думаешь. Это твой дар. Его не надо бояться. С ним просто нужно научиться жить.

Дженни прекратила плакать и резко повернулась. Серые глаза сверкнули холодной сталью.

— Дар?! - вскинулась Дженни. — А меня кто-нибудь спросил, нужны ли мне эти дары?! - Она сжала руки в кулаки. — Я не хочу быть, как вы. Я хочу быть нормальным человеком!

Януш нахмурился.

— То есть ты хочешь сказать, что мы ненормальные? - глядя прямо ей в глаза, медленно произнес он.

— А что в вас нормального?! То, что один по утрам в ворона превращается, а другой сны ловит? Это, по-твоему, нормально?

Глаза Януша потемнели. В голосе зазвучали ядовитые нотки.

— До сегодняшнего дня тебя не смущала наша “ненормальность”.

Дженни оттолкнула Януша, вскочила с дивана и поспешно отошла на несколько шагов.

— Не смущала. Но становиться такой же я не собиралась!

Проглотив обиду, Януш попытался взять себя в руки.

— Дженни, ну, послушай же! - Он попытался подойти к ней и сделал шаг навстречу, но Дженни отступила назад.

— Не подходи ко мне! - почти выкрикнула она. — Это все из-за тебя! Ничего бы не случилось, не притащи ты меня сюда!

Януш усмехнулся.

— Это не я сделал тебя такой. Это ты оказалась здесь, потому что не такая как все.

— А почему я здесь оказалась?! - не унималась Дженни. — Не потому ли, что тебе от меня что-то нужно?! Ты специально все это подстроил, потому что всегда думал только о себе. А как я теперь буду жить с этими твоими дарами, тебя нисколько не интересует!

Януш затих. В воздухе повисло такое напряжение, что, казалось, сейчас засверкают молнии и раздадутся глухие раскаты грома. До боли сжав скулы, он вплотную приблизился к Дженни. Наклонившись к ее лицу, он прорычал тихим, угрожающим рыком:

— Юная леди! Нравится тебе или нет, теперь это твоя жизнь. Так что прекрати истерику! Она тебе не поможет! - отрезал он.

Дженни испуганно взглянула на Януша и попятилась назад. Глаза наполнились слезами. Она жалобно всхлипнула, закрыла ладонями лицо и снова заплакала.

Все это время стоявший в сторонке Карек выступил вперед.

— Нет, ребят, так дело не пойдет. - Он укоризненно взглянул на Януша. — То же мне! Утешитель года! - Он подтолкнул Януша к креслу. —Сядь! - скомандовал он.

Януш не сдвинулся с места.

— Сядь, тебе говорят!

Януш бросил на Карека недобрый взгляд, но послушался и нехотя опустился в кресло. Карек подошел к стеллажам с книгами, взял с полки первую попавшуюся и кинул на колени Янушу.

— Вот, почитай. Это у тебя лучше получается.

Януш раздраженно распахнул книгу на первой открывшейся странице и для вида уткнулся в нее, даже не собираясь углубляться в чтение.

Карек подошел к Дженни.

— Дженни, детка, давай успокоимся.

— Еще раз назовешь меня “детка”..... - угрожающе сдвинула брови она.

Карек тотчас примирительно поднял руки.

— Хорошо-хорошо. Только давай не будем нервничать. - Он усадил ее на диван. — Может, ты что-нибудь хочешь? Давай я тебе попить принесу, - и, не дожидаясь ответа, рванулся на кухню.

Через минуту он вернулся со стаканом воды в руках и поставил его перед Дженни. Дженни с опаской покосилась на воду. Преодолевая страх, она потянулась к стакану, но стоило ей протянуть руку, вода в нем всколыхнулась. Сохраняя форму стакана, она поднялась и прозрачным цилиндром зависла в воздухе. Дженни охнула и быстро отдернула руку. Вода тотчас упала в стакан, расплескавшись по столу множеством капель.

Дженни испуганно убрала руки за спину и посмотрела на Карека. В глазах застыло отчаяние и страх.

Карек с сочувствием погладил ее по голове.

— Давай-ка я тебе помогу, - вздохнул он, взял стакан и поднес к ее губам. — Ну, как? Получше? Как себя чувствуешь? - спросил он после того, как Дженни сделала несколько глотков.

— Я себя чувствую беспомощным инвалидом, - с горечью в голосе ответила Дженни. — Я теперь самостоятельно даже попить не смогу?

Карек ободряюще улыбнулся.

— Все не так уж и плохо, принцесса. Не бывает только минусов. Обязательно есть и плюсы. Только пока ты их еще не увидела.

Дженни хмыкнула.

— И какие же тут могут быть плюсы? - Она кивком указала на свои руки, которые на всякий случай так и держала за спиной.

Карек пожал плечами.

— Не знаю, как это сработает в твоем случае, но у меня было именно так. - Он усмехнулся. — Знаешь, я ведь раньше высоты боялся. А теперь она мне даже нравится. - Он немного помолчал, потом взглянул Дженни в глаза и очень серьезно произнес: — В этой жизни у каждого из нас есть свое предназначение. И сколько бы ты его ни отвергала, даже если попытаешься забыть, оно обязательно о себе напомнит.

Януш скривил губы в саркастической усмешке.

— Так что добро пожаловать в ряды ненормальных, - ехидно вставил он.

Дженни вспыхнула, метнула на Януша полный негодования взгляд и гневно поджала губы.

— Я тебя ненавижу! - воскликнула она и, не отрывая от Януша испепеляющего взгляда, вытянула вперед руку.

Вода из стоящего на столе стакана угрожающе поднялась, на мгновение зависла в воздухе и, вытянувшись в длинную струю, притянулась к ее ладони, образуя вращающийся голубой шар. Недолго думая, Дженни размахнулась и запустила им в Януша. Шар отделился от ладони, со свистом устремился вперед и попал четко в цель, угодив Янушу в грудь. От удара Януш вылетел из кресла, упал на пол и, проскользив несколько метров, врезался в стену, ударившись о нее головой.

От неожиданности Карек открыл рот. В полном безмолвии, не отрываясь, он смотрел на Дженни. Казалось, он в одну секунду лишился дара речи. Он ошарашенно перевел взгляд на Януша. Тяжело дыша и прижимая ладонь к груди, тот безуспешно пытался встать.

Придя, наконец, в себя, Карек тряхнул Дженни за плечи.

— Ты что творишь?! — выкрикнул он, вскочил на ноги и бросился к Янушу. — Ребра целы? - ощупывая место удара, спросил он.

— Не знаю, - поморщившись, отозвался Януш. — Наверное, целы. Дышать вроде могу.

Карек снова посмотрел на Дженни.

— Кого ты притащил в наш дом?! - чуть слышно прошептал он. — Лучше бы кошку завел, честное слово!

Януш попытался улыбнуться. Улыбка получилось вымученной и болезненной.

— Она не виновата. Просто пока не умеет всем этим пользоваться.

— Пока она научится, она либо весь дом разнесет, либо нас покалечит!

С помощью Карека Янушу все же удалось подняться. Он посмотрел на Дженни. Она сидела, ошарашенно разглядывая свои руки, и отрицательно мотала головой.

— Я не хотела, - побелевшими губами шептала она. — Януш, я, правда, не хотела.

По щекам Дженни неудержимо текли слезы. Она подняла глаза и перевела растерянный взгляд с Януша на Карека. Во взгляде сквозили испуг и сожаление. Она еще какое-то время потерянно смотрела на Януша, но вдруг выражение ее лица изменилось. Она вытерла слезы. Серые глаза сверкнули твердо и решительно. Дженни неслышно поднялась и, ни слова не говоря, двинулась к двери.

— Куда ты собралась? - насторожился Януш.

Дженни остановилась на секунду.

— Карек прав, - не поворачиваясь, отозвалась она. — Если уж я стала монстром, мне нужно уйти и держаться от вас подальше. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

Забыв про боль в груди, Януш бросился за ней.

— Стой! - крикнул он. - В два шага настигнув Дженни, он развернул ее за плечи и обнял, сгребая в охапку. — Что ты там себе напридумывала?! Никакой ты не монстр. - Он прижал ее к себе. — Пожалуйста, не уходи, - тихо произнес он.

Пытаясь отстраниться, Дженни уперлась Янушу ладонями в грудь, но, вспомнив, что от них исходит серьезная опасность, испуганно убрала за спину.

Януш усмехнулся.

— Дженни, ничего страшного не произошло. - Почувствовав, что она снова пытается отстраниться, он только сильнее сжал ее в своих объятьях. — Я все равно тебя не отпущу. Как бы ты ни старалась сбежать, - поспешно добавил он.

Он говорил что-то еще. Слова скороговоркой срывались с его губ. Он чувствовал, что говорит много, долго и временами бессвязно. Но его это совершенно не заботило. Он хотел лишь одного: остановить ее во что бы то ни стало. Ему казалось, что, если сейчас она перешагнет порог его дома, то исправить ничего уже будет нельзя, и она исчезнет навсегда. Поэтому он продолжал уверять ее, что был не прав, что сожалеет, что, на самом деле, обладать таким даром не так уж и плохо и она обязательно со всем справится.

Голос звучал ласково и утешительно и, слушая его, Дженни потихоньку успокаивалась. Она стояла, уткнувшись носом в плечо Януша, время от времени все еще всхлипывая, но теперь ей уже не было так страшно и хотелось верить, что все обязательно как-нибудь образуется.

Глядя на восстановленный мир, Карек облегченно вздохнул. Он устало плюхнулся на диван и, раскинув руки в стороны, запрокинул вверх голову.

— Фуууух.... - тяжело выдохнул он. — Ушатали вы меня, ребята.

Он поправил подушку, собираясь после всех перипетий сегодняшнего дня с удовольствием вытянуться на диване, мельком скользнул взглядом по зеркальной поверхности и замер. По ту сторону зеркала за ним внимательно наблюдали ставшие такими ненавистными узкие, раскосые глаза.

IX Чудесное избавление ч.2

Карек с замиранием сердца взглянул на колдуна. В лице что-то дрогнуло, и оно мгновенно приобрело мертвенно-бледный оттенок. Он бросил беспомощный взгляд на Януша, словно искал у него защиты, но, осознав, что помочь тот ему не сможет, лишь опустил глаза.

— Вам нужно уйти, - глухо сказал он, обращаясь к Янушу и Дженни. — Как можно быстрее.

Он снова взглянул в зеркало, все еще надеясь, что ему показалось. Но нет. По ту сторону зеркала на него смотрело желтое, испещренное глубокими морщинами, ненавистное лицо. Криво усмехаясь, старик сжимал в ладони красную нить, медленно наматывая ее на палец. Не отводя от Карека злых, раскосых глаз, он накручивал ее до тех пор, пока не начинал ощущать тугое натяжение, ждал несколько секунд и снова распускал, внимательно наблюдая, как Карека захлестывает удушливая волна страха. Надменно улыбаясь, он продолжал свое занятие, которое, без сомнения, доставляло ему нескрываемое удовольствие, и, наконец, наигравшись, предупреждающе дернул за нить. Рука Карека дернулась в ответ. Он вздрогнул, побледнел еще больше и судорожно схватился за запястье.

Заметив произошедшую с другом перемену, Януш обеспокоенно шагнул ему навстречу.

— Что случилось? - и увидев, что Карек, не отрываясь, смотрит в зеркало, тихо добавил: — Это он? Он здесь?

Карек не ответил. Он лишь напряженно смотрел сквозь зеркальную поверхность, весь подобравшись в ожидании неминуемой боли.

Януш взглянул в зеркало, но не увидел никого, кроме Карека и собственного отражения.

— Чертов трус! Мне на глаза даже показаться боится. Только и может, что исподтишка гадить! - прошипел он в ярости и схватил со стола стакан, намереваясь запустить им в зеркало.

— Не надо! - остановил его Карек, хватая за руку. — Этим ты ничего не добьешься. Его это только развеселит. - Он вспомнил, как сам когда-то разбил зеркало, пытаясь избавиться от проклятого колдуна, но добился лишь того, что отображение старика размножилось и безудержно хохотало в каждом осколке.

Все это время наблюдавшая за ними Дженни, наконец, не выдержала и подошла ближе.

— Что происходит? - она проследила за взглядом Карека. — Кто это? - в недоумении пробормотала она, уставившись в зеркало.

Януш чуть повернул к ней голову.

— Это самый страшный кошмар Карека.

— Неудивительно, - чуть слышно выдохнула Дженни. Вид отражающегося в зеркале старика был настолько пугающим, что Дженни поспешно шагнула за Януша, опасливо прячась за его спину.

— Подожди! - опомнился Януш. — Ты что, его видишь? - удивленно спросил он.

— Вижу, - кивнула Дженни. — А ты разве нет?

Януш покачал головой.

— Ну, как же так? - удивилась Дженни. — Вот же он! - она вложила свою узкую ладошку в его руку и указала пальцем на зеркальную поверхность.

Как только она коснулась его руки, изображение их комнаты внутри зеркала задрожало, размылось и стало расплывчатым. Стремительно меняясь, оно приобрело другие формы и, наконец, озарившись яркой вспышкой, открылось совершенно в ином виде. Януш увидел большой, каменный зал со сводчатым потолком, тускло освещаемый зажженными факелами, и сухого старца, одетого в длинные одежды. Старик сидел в большом кресле, которое, казалось, было слишком велико для него. Сухие ножки, обутые в соломенные туфли, едва касались пола, поэтому под них была подставлена маленькая скамейка, обитая черным бархатом. На коленях у старика, свернувшись клубком, лежал кошмар, и он неспешно поглаживал его, словно большую, ленивую, черную кошку. Кошмар с готовностью подставлял спину и шумно похрюкивал от удовольствия, довольно щуря красные сверкающие глаза. Устав лежать в одном положении, кошмар нехотя поднялся, выгнул спину, пару раз переступил маленькими крокодильими лапами, покрутился на коленях у старика и снова улегся, свернувшись в клубок.

Глядя на колдуна, Януш криво усмехнулся.

— Прямо семейная идиллия, - брезгливо поморщился он.

Словно услышав его слова, старик насторожился и вскинул голову. На Януша уставились узкие, раскосые глаза. Чуть склонив голову набок, колдун какое-то время внимательно рассматривал Януша и вдруг расхохотался ему в лицо злорадным, беззвучным смехом.

Глаза Януша потемнели, принимая самый темный оттенок черного. Он сжал руки в кулаки и скрежетнул зубами.

— Думаешь, ты такой всесильный и неуязвимый?! – черные глаза, не мигая, смотрели на колдуна. — Не слишком ли много ты о себе возомнил?! - Через плечо он взглянул на стоящую за его спиной Дженни. — Дженни, не хочешь поздороваться? – спросил он и сделал шаг в сторону.

Дженни оказалась прямо перед зеркалом лицом к лицу с заливающимся безудержным смехом колдуном. Увидев ее, колдун замер. Улыбка медленно сползла с его лица. Дженни возникла перед ним совершенно неожиданно и в своем тонком ханьфу была похожа на иллюзорный, бестелесный призрак, наблюдающий за ним из зазеркалья. В глазах промелькнул страх. Но пугала его не ее эфемерность. За свою долгую жизнь он повидал немало привидений, духов и прочей нечисти и давно научился находить с ними общий язык и даже использовать в своих интересах. Но от этой рыжеволосой девчонки исходила настоящая опасность, которая вызывала в нем тошнотворный, неподдельный страх, от которого у него холодели ладони и пересыхало в горле. Не в силах пошевелиться, он смотрел на худенькую фигурку, желая спрятаться от нее подальше, и, в то же время, не смея отвести от нее глаз. Он понимал, что друг от друга их отделяет зеркальная поверхность, и волноваться ему не о чем. Но ему почему-то казалось, что сделай Дженни сейчас пару шагов, она тотчас проникнет в его потаенное убежище и окажется прямо перед ним.

Будто услышав его мысли, Дженни сделала шаг вперед. Старик обеспокоенно заерзал в своем кресле и напрягся, готовый в любую минуту раствориться в темноте. Потревоженный кошмар недовольно поднял голову и завертел ею по сторонам, ища источник беспокойства. Увидев Дженни, он застыл, не сводя с Дженни напряженных, немигающих глаз. Очнувшись, он тихонько заскулил, поспешно спрыгнул с колен, спрятался за кресло и время от времени с опаской выглядывал оттуда, кося на Дженни красными сверкающими глазами.

Колдун, наконец, взял себя в руки. Оттолкнув ногой бархатную скамейку, он встал, раздраженно взмахнув длинными полами одежды. Узкие раскосые глаза презрительно сощурились, превратившись в едва видимые щелки. Желая продемонстрировать свою силу и показать, кто здесь главный, он со злостью дернул за красную нить и щелкнул пальцами. Нить вспыхнула вольфрамовым светом и начала накаляться, становясь все ярче.

Глаза Карека распахнулись. Он в панике взглянул на Дженни и Януша и попятился.

— Уходите, - в отчаянии воскликнул он, чувствуя, как в руке нарастает болезненное жжение. - Меньше всего он хотел, чтобы сейчас они увидели его беспомощность.

Колдун победно улыбнулся. Он не знал, в чем сила Дженни, но прекрасно понимал, что пока Карек, словно заложник, находится в его руках, сам он останется неуязвим.

Дженни отпустила руку Януша и шагнула к тянущейся из зазеркалья нити. Изображение для Януша сразу же исчезло. Он разочарованно выдохнул и умоляюще взглянул на Дженни, но она, не видя ничего вокруг, шла прямо к светящейся дорожке.

— Что это? - удивленно пробормотала она, скользя по ней взглядом и внимательно рассматривая. Нить брала свое начало по ту сторону зеркала и заканчивалась, прячась где-то под бинтами на запястье Карека.

Она светилась все ярче, продолжая накаляться. Карек застонал, прижал руку к груди и, тяжело дыша, стал опускаться на пол.

Януш бросился к нему.

— Карек! Держись! - Он в отчаянии взглянул на Дженни. — Дженни! Ты можешь что-нибудь сделать?!

Дженни не ответила. Она лишь, не отрываясь, смотрела на красную нить. Рука сама потянулась к мерцающей в полумраке комнаты дорожке.

— Не трогай! - превозмогая боль, крикнул Карек. — Ты обожжешься. - Он попытался ухватиться за ненавистную веревку, чтобы уберечь Дженни, но рука, как всегда, прошла насквозь.

Не обращая внимания на предостережения Карека, Дженни вытянула вперед руку и, сомкнув пальцы, сжала между ними полыхающие огнем волокна. Нить тотчас предостерегающе зашипела, словно на раскаленную сковороду выплеснули стакан воды. Верх поднялась тонкая струйка черного пара. Дженни вздрогнула, но руку не убрала, лишь сильнее сжала пальцы. Внезапно нить в ее руке ожила. Потревоженной змеей она начала извиваться под пальцами, пытаясь ускользнуть, но Дженни держала крепко, оставляя безуспешными все попытки вырваться на свободу.

Януш с Кареком, не отрываясь, следили за происходящим. Оба молчали, боясь произнести хоть слово, но и у того, и у другого в глазах засветилась робкая, затаенная надежда. Дженни тоже молчала, и в комнате повисла звенящая тишина, время от времени прерываемая угрожающим шипением. Дженни продолжала сжимать нить между пальцами, чувствуя, как та извивается все сильнее. Шипение нарастало, становилось громче, пока не переросло в тонкий, режущий ухо свист. Вместе со свистом в комнату ворвался ветер. Стремительный вихрь клубился вокруг Дженни, развевая ее длинные рыжие локоны и взвивая вверх тонкую шифоновую ткань ханьфу.

Внезапно нить в руке дернулась, забилась, словно в предсмертной агонии, и, натянувшись тонкой струной, оборвалась. Два светящихся конца упали на пол, оставив после себя в воздухе летающие, обугленные, черные хлопья. Ветер сразу же стих, и в комнате снова воцарилась тишина, лишь с губ Карека слетел порывистый, изумленный вздох.

Дженни взглянула на Карека, помедлила немного, словно о чем-то раздумывая, и, видимо, что-то решив, двинулась прямо к нему. Опустившись на пол рядом с ним, она начала торопливо разматывать бинты на его запястье. Она, по-прежнему, ничего не говорила, но ее движения были четкими и уверенными. Казалось, она делает это уже не в первый раз, и происходящее сейчас ее не только не удивляет, а выглядит, скорее даже, обыденным.

Освободив руку Карека от бинтов, Дженни снова попыталась сомкнуть пальцы вокруг все еще обвивающей его запястье нити, но не смогла. Рука Карека выглядела отекшей, и нить прилегала так плотно, что почти врезалась в кожу. На мгновение Дженни замерла, обдумывая, что же ей делать, но сразу же нашлась и поднесла ладонь к руке Карека. Из-под ее пальцев тотчас выступила вода, которая прозрачным ручейком заструилась по руке Карека. Нить недовольно зашипела. Ручеек с тихим журчанием продолжал бежать вокруг запястья и под его холодными струями светящаяся оранжевым вольфрамовым светом полоса постепенно угасала, бледнела, меркла, и, наконец, погасла совсем.

Нить больше не светилась, но Дженни продолжала сидеть на коленях возле Карека, не убирая руку от его руки. Прохладный ручеек струился по руке, бежал круг за кругом, обвивая запястье прозрачным кольцом, и под ним нить становилась все тоньше и незаметнее, пока не исчезла совсем, оставив после себя лишь черный пепел.

Дженни убрала руку и взглянула на Карека. Он растерянно смотрел на Дженни, переводил взгляд на свою руку, которую больше не сковывали светящиеся кандалы, и снова возвращался взглядом к Дженни, не смея поверить в произошедшее только что чудо.

— Я свободен? - наконец, ошеломленно выдохнул он и перевел непонимающий взгляд на стоящего рядом Януша. — Я, правда, свободен?

Януш кивнул.

— Я же говорил тебе, что она может снять с тебя заклятье, - очень тихо сказал он. — Только, похоже, ты мне так и не поверил.

Все еще не веря своим глазам, Карек снова посмотрел на свою руку. Она ещё болела и была обезображена вздувшимися волдырями, но красной нити на ней больше не было. Карек взглянул на Дженни долгим, внимательным взглядом, внезапно порывисто поднялся и, ни слова не говоря, стремительно пошел к лестнице. Дженни вопросительно посмотрела на Януша, но тот лишь покачал головой, давая понять, чтобы сейчас она не задавала никаких вопросов.

Карек спустился через несколько мгновений. Он подошел к Дженни, опустился перед ней на одно колено и, склонив голову, положил к ее ногам свой меч. Дженни испуганно отступила на шаг и непонимающе взглянула на Януша, но тот снова отрицательно качнул головой.

Все ещё стоя на одном колене и не поднимая головы, Карек заговорил. Голос звучал негромко, но в нем чувствовалась уверенность и необыкновенная решимость. Карек говорил на китайском, и смысл слов Дженни понять не могла, но они звучали так торжественно, что она затихла, не смея нарушить величественность момента.

Наконец, Карек затих, но подниматься не стал. Он так и стоял перед Дженни, преклонив одно колено, неподвижный, словно каменное изваяние, только ещё ниже склонил голову.

Дженни вновь посмотрела на Януша.

— Януш, - чуть слышно прошептал она и кивнула в сторону Карека, — что он делает?

— Он присягает тебе на верность, - так же тихо ответил Януш.

Дженни испуганно распахнула глаза и попятились.

— Не надо мне никакой верности! – пролепетала она и с опаской взглянула на Карека. — И присяг никаких не надо!

— Дженни, - голос Януша звучал тихо, но твердо, — позволь ему закончить. Это единственное, что он может сделать для тебя в знак благодарности.

Карек, наконец, поднялся. Он был все так же серьёзен и торжественен, но в карих глазах светились тепло и признательность.

— В знак благодарности? – эхом отозвалась Дженни и удивлённо посмотрела на Карека. — Но за что? Я ведь ничего не сделала!

— Ничего не сделала? – Януш усмехнулся. — Ты только что освободила его из рабства.

Дженни застыла на месте и даже открыла рот от изумления. Не в силах вымолвить хоть слово, она переводила растерянный взгляд с одного из другого.

— Из какого рабства? – наконец, смогла выговорить она. — Чьего?!

Януш кивнул в сторону зеркала.

— Его.

Дженни растерянно скользнула взглядом по зеркальной поверхности и вдруг, увидев что-то внутри, замерла. Неподвижно постояв некоторое время, она, молча, повернулась и медленно двинулась вперед.

Януш насторожился.

— Что ты собираешься делать? – обеспокоенно спросил он и поспешно пошёл следом. Карек, не раздумывая ни минуты, тоже двинулся за ней.

Дженни не ответила. Вплотную подойдя к зеркалу, она, не отрываясь, внимательно вглядываясь внутрь. Януш и Карек встали у нее за спиной.

— Ты что-то видишь? - тихо спросил Януш Дженни. — Он все еще там? - Он повернул голову к Кареку. — А ты? Ты видишь что-нибудь?

Карек покачал головой.

— Слава Богу, нет. - Он облегченно выдохнул. — Ты даже не представляешь, какое это счастье, больше его не видеть.

Дженни не отводила взгляд от зеркала. Януш за ее спиной нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Дженни, что там происходит? – наконец, не выдержал он.

Не говоря ни слова, Дженни взяла обоих за руки. В этот же миг их отражение в зеркале задрожало, размылось и растаяло, открывая другую картину.

Перед ними вновь открылся темный зал со сводчатым потолком, но обстановка внутри уже не напоминала семейную идиллию. В центре зала в бешенстве метался колдун. По углам, сбившись в маленькие стайки, жались друг к другу перепуганные кошмары, в страхе тараща на старика красные, немигающие глаза. Колдун то бросался из стороны в сторону, то затихал, к чему-то прислушиваясь, то, протяжно подвывая, начинал кружиться в странном ритуальном танце. Казалось, он хотел что-то получить, но желаемое никак не давалось ему в руки, и от этого он приходил в ярость, оглашал зал диким, утробным воем и рвал на себе седые волосы.

В последней попытке получить желаемое, он бросился на пол. Путаясь в длинных полах одежды, он ползал по полу и торопливо очерчивал мелом линию, непрерывно бормоча себе под нос какие-то заклинания. Замкнув концы линии в круг, он упал на колени и начал лихорадочно вписывать в него странные магические знаки. Закончив, он замер, прислушиваясь, но и в этот раз ничего не произошло. Старик взвыл, в бешенстве смазал начертанное в единую нечитаемую белую полосу, но вдруг, почувствовав на себе посторонний взгляд, затих и медленно поднял глаза.

В обрамлении массивной, резной рамы зеркала он увидел Дженни и Януша с Кареком, которые, как два верных стража, стояли по обе стороны от нее. Дженни была неподвижна, и потому казалась застывшей каменной статуей, лишь только дувший неизвестно откуда мягкий морской бриз окутывал ее с ног до головы, поигрывал рыжими волосами и развевал легкую ткань одежды.

Дженни, не отрываясь, смотрела на колдуна. Казалось, весь мир перестал для нее существовать, оставив вместо себя только этого сухого, злобного старика. Колдун так же, не отрываясь, смотрел на Дженни. Сквозь узкие щелочки раскосых глаз наружу била откровенная, неприкрытая ненависть. Оторвавшись от Дженни, он перевел взгляд на Карека и усмехнулся. “Это еще не конец”, - прочитал Карек в светящихся злобой раскосых глазах и от этой немой угрозы вздрогнул. Почувствовав пробежавшую по его телу дрожь, Дженни чуть сильнее сжала его руку.

— Он больше никогда не будет твоим самым страшным кошмаром. - Она оторвалась от колдуна и посмотрела на Карека. — Я обещаю, - тихо заверила она.

Словно услышав ее слова, колдун взвыл и завертелся на месте. Бешеным волчком он крутился по залу, изрыгая яростные проклятия. Внезапно он затих, еще раз окинул Дженни ненавидящим взглядом и, взметнув в воздух столп красных огненных искр, растаял в ночной темноте.

Колдун пропал, но Дженни, Януш и Карек так и остались стоять перед зеркалом, пытаясь прийти в себя от увиденного. Никто не произносил ни слова. В комнате стояла звенящая тишина. Первым молчание нарушил Януш.

— По-моему, сегодня ты нажила себе смертельного врага. - Он положил ладонь Дженни на плечо. — И что-то мне подсказывает, что просто так он не отступится.

Дженни смотрела на исчезающие в темноте искры.

— В таком случае, я принимаю вызов, - тихо, но очень твердо сказала она.

Изображение в зеркале погасло. Дженни повернулась к Кареку и снова тихонько сжала его руку. Ткань рукава скользнула по освобожденной от бинтов руке. Карек едва заметно поморщился.

— Очень больно? - сочувственно спросила Дженни. Она отодвинула рукав ханьфу и взглянула на обожженную руку.

— Терпимо, - улыбнулся Карек. — По сравнению с тем, что было раньше, это вообще ерунда.

Дженни недоверчиво взглянула ему в глаза. Несмотря на то, что Карек хотел казаться веселым, в его глазах она увидела боль. Она снова посмотрела на вздувшиеся на запястье волдыри.

— Ну-ка, иди сюда. - Она развернулась и решительно потянула его за собой. Подойдя к дивану, она усадила Карека и села рядом.

— Ты что задумала? - забеспокоился Карек.

— Не мешай! - оборвала его Дженни.

— Детка, тут мокро, - заерзав на месте, попытался сопротивляться Карек.

— Знаю, - вздохнула Дженни. — Но придется потерпеть. И не называй меня «детка»! – недовольно добавила она.

— Хорошо-хорошо! – поспешил согласиться Карек. — Надеюсь, в меня ты своими водяными шарами не начнешь стрелять? – осторожно поинтересовался он.

— Только если будешь себя хорошо вести, - усмехнулась Дженни.

Она сосредоточенно осмотрела рану, подняла свою ладонь и осторожно поднесла ее к руке Карека. Из-под пальцев тонким ручейком побежала вода и заструилась вокруг запястья. Вода текла неторопливо, как бы нехотя, но чем дольше Дженни удерживала свою руку над рукой Карека, тем сильнее становился вращающийся вокруг запястья водяной поток. Он плавно тек, обволакивая прохладой израненную кожу, и под его потоками боль успокаивалась, слабела и медленно уходила вдаль. Минуты текли за минутами, но Дженни оставалась неподвижной, лишь внимательно следила за водяным потоком и необъяснимой внутренней силой удерживала его у руки Карека. Наконец, она чуть покачнулась.

— Все. Больше не могу, - слабо выдохнула она и убрала руку.

Водяной поток сразу же остановился, и больше ничем не удерживаемый, устремился вниз, вылившись Кареку на колени.

— Извини, - виновато прошептала Дженни.

Но Карек ее не слышал. Во все глаза, не отрываясь, он смотрел на свою руку. Она еще немного побаливала, и в некоторых местах были явственно видны следы ожогов, но отек пропал, пугающая черная полоса побледнела, а в местах, где его руки касалась вода, безобразные волдыри исчезли, и теперь запястье покрывала чистая, нетронутая, похожая на младенческую, кожа.

Карек поднял растерянные глаза на Дженни. Он хотел что-то сказать, но все слова вдруг вылетели из головы, и он лишь ошарашенно смотрел на нее, не в силах вымолвить хоть слово. Наконец, он медленно повернулся к Янушу.

— Ты это видел?! - пробормотал он, вытягивая вперед руку.

Януш напряженно смотрел на Дженни. В голове мигом всплыли все вопросы, на которые он так долго искал, но не находил ответа. Почему рядом с ней он спал так долго? Почему она так легко нашла в лесу Карека? Почему умирающий от боли ворон ожил, пролежав всего несколько минут у нее на коленях? Почему не далее, как сегодня, она вмиг избавила Карека от головной боли?

Вопросы вихрем крутились в голове и били в виски, не давая покоя. Внезапно в голове вспыхнуло, и разрозненные пазлы сложились в единое целое.

— Врачеватель! - не смея поверить в свою догадку, выдохнул он. Он во все глаза уставился на Дженни. — Ты - врачеватель?!

Дженни слабо улыбнулась. Выглядела она уставшей. Скорее даже изможденной.

— Януш, ну, что ты придумываешь? Я ведь только собираюсь стать врачом. - Она с сожалением вздохнула. — Только мне для этого еще лет десять учиться надо будет.

Но Януш ее не слышал. Ему во что бы то ни стало нужно было проверить то, что только что пришло в голову.

— Как ты нашла его? – торопливо спросил он, кивнув в сторону Карека. — Тогда, в лесу.

Дженни пожала плечами.

— Я не знаю. - Она задумалась, вспоминая. — Меня как будто кто-то звал, и я просто шла на этот зов.

Януш почувствовал, что у него подкосились ноги.

— Все сходится, - пытаясь справиться с волнением, выдохнул он. — Врачеватель!

Дженни промолчала. Спорить у нее не было сил.

— А врачеватели – это кто? – подал голос Карек.

— Это люди, обладающие уникальным даром, - быстро заговорил Януш. — Они способны избавить от любой болезни, даже неизлечимой. Их очень мало. На всей Земле, дай Бог, с десяток наберется. – Он внимательно посмотрел на Карека. — Знаешь, почему она тебя в лесу нашла? – и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Они чувствуют чужую боль и идут на нее, чтобы оказать помощь.

Карек недоверчиво покосился на Дженни. В его голове никак не укладывалось, что именно эта рыжая, худенькая, совсем еще юная девушка может оказаться одной из избранных.

— Януш, а ты, случаем, ничего не путаешь? - Он снова покосился на Дженни и озадаченно почесал затылок. — Что-то не похожа она на одну из этих.... великих.

Без лишних слов Януш подошел к Кареку, взял его руку и поднес к его глазам.

— Тогда может ты мне объяснишь это?

Ответить Кареку было нечего. Януш усмехнулся, опустил его руку и вернулся на свое место.

— Если их всего десяток, - не сдавался Карек, — откуда ты о них знаешь?

— Мне в детстве о них Матэуш рассказывал. Но я всегда думал, что это – сказка, не больше, чем миф. Я даже предположить не мог, что это может оказаться правдой!

Януш не отводил от Дженни глаз. Он смотрел на нее то ли с восхищением, то ли с благоговением, и вдруг, будто вспомнив что-то, спохватился и склонился перед ней в глубоком поклоне.

Карек от удивления открыл рот. Такого поворота событий не ожидал даже он. Карек не знал, почему Януш это делает, но понимал, что, если уж перед Дженни склонился гордый и непокорный Януш, причина у него должна быть более, чем весомая. Не раздумывая, Карек поднялся, встал рядом с Янушем и склонился вслед за ним.

Увидев это, Дженни тихонько ахнула и растерянно хлопнула глазами. Но, взглянув на согнутые в поклоне спины, нахмурилась и быстро поднялась.

— Да что происходит-то?! – в сердцах воскликнула она. — То присяги приносят, то кланяются, как китайские болванчики. Что с вами творится с обоими?! Ну-ка, быстро поднялись! – Она с досады топнула ногой. Из-под ноги вверх взлетел веер прозрачных брызг, который ударил в лица Януша и Карека холодным потоком.

— Принцесса, это уже перебор! – проворчал Карек, выпрямляясь и вытирая ладонями мокрое лицо. — Холодно же! - Его голос был полон возмущения, но карие глаза все равно смеялись.

— В самый раз! – воскликнула Дженни. — Может хоть это вас в чувство приведет! Что за цирк вы здесь устроили?! - Она еще больше нахмурилась и снова топнула ногой, обдавая их новой волной брызг. — Ещё одна такая выходка, и я вам такой душ Шарко устрою, что мало не покажется!

Она хотела сказать ещё что-то, но голова вдруг закружилась. Дженни резко побледнела, перед глазами поплыли разноцветные круги. Она почувствовала, что теряет равновесие, взмахнула руками, стараясь ухватиться за воздух и, скользнув угасающим взглядом по перепуганным лицам Карека и Януша, снова провалилась в темноту.

X Неожиданный визит

Дженни проснулась от того, что в глаза било яркое майское солнце. Она недовольно поморщилась, повернулась на другой бок и, в надежде снова уснуть, натянула одеяло на голову. Через минуту ей стало нечем дышать. Она резко стянула одеяло и, нехотя, открыла глаза. Солнце сквозь ничем не занавешенные окна заливало комнату. Прикрыв глаза ладонью, Дженни недовольно сощурилась.

— Ну разве можно так жить?! - ворчливо пробубнила она. — Не комната, а монашеская келья. Хоть бы занавески повесил, что ли!

Поняв, что поспать сегодня снова не получится, она сползла с кровати и поплелась в ванную. Ноги почему-то не слушались. Она проспала несколько часов, но во всем теле чувствовала невероятную усталость. Ей даже пришла в голову мысль, что проклятый колдун в отместку за Карека прилепил к ней какую-то волшебную пиявку, которая высасывает ее силы. Представив на себе уродливого червяка, она тихонько взвизгнула и торопливо ощупала себя руками, но, спохватившись, раздосадовано вздохнула.

— Господи! О чем я думаю?! О волшебных пиявках! Эти двое меня точно с ума сведут!

Раздраженно фыркнув, она собралась уже было повернуть кран, но вспомнив притягивающиеся к ее ладоням струи, замерла. Какое-то время она в нерешительности смотрела на кран и не двигалась. Наконец, пару раз глубоко вдохнув для храбрости, она осторожно протянула к нему руку и медленно повернула. Из крана хлынула вода. Дженни с опаской поднесла руки к струе, готовая в любую секунду отдернуть их обратно, но, к ее великой радости, ничего не произошло. Вода спокойно текла вниз.

Облегченно выдохнув, Дженни ополоснула лицо холодной водой и почувствовала себя заметно бодрее. Она подняла голову и взглянула в зеркало. Зеркальная поверхность отразила неестественно бледное лицо с темными кругами под глубоко запавшими глазами.

— Да уж! - криво усмехнулась она, рассматривая себя в зеркале. — Та еще красотка! Черт бы побрал эти небесные дары!

Она вышла из ванны и принюхалась. Из-за двери в комнату доносился едва уловимый запах. Внизу, без сомнения, что-то готовили. Желудок моментально отреагировал и жалобно заурчал. Дженни вдруг почувствовала непреодолимый голод. Казалось, она не ела целую вечность. Она рывком распахнула дверь и, подобрав длинные полы ханьфу, торопливо спустилась по лестнице.

У плиты, ловко орудуя кухонной лопаткой, стоял Януш. Услышав шаги, он повернулся.

— Уже проснулась? - Широко улыбнулся он и шагнул к Дженни навстречу. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто в одиночку вагон разгрузила, - недовольно проворчала она.

Януш внимательно вгляделся в ее лицо. Он все еще улыбался, но в глазах промелькнуло сочувствие. Перехватив его взгляд и вспомнив свое отражение в зеркале, Дженни закрыла лицо ладонями.

— Лучше не смотри, - пробормотала она. — У этих ваших даров, оказывается, есть побочные эффекты.

Януш обнял ее за плечи.

— Это пройдет. - Он погладил ее по голове. — Надо только немножко потерпеть.

Дженни уже хотела было огрызнуться, что ни о каких дарах не просила, но, вспомнив счастье, лившееся из глаз Карека после освобождения, промолчала.

— Я вчера опять отключилась? - спросила она, взглянув на Януша. — Я теперь так и буду, как кисейная барышня, в обмороки падать?

— Не будешь, - заверил ее Януш. — Тебе просто надо научиться пользоваться своим даром, и тогда все встанет на свои места.

— А до этого что мне делать? - Дженни невесело усмехнулась. — Нашатырь с собой таскать?

— Давай-ка, ты лучше позавтракаешь, - попытался сменить тему Януш. — Тебе надо восстанавливать силы. - Он усадил Дженни за стол, водрузил перед ней большую тарелку с ее любимыми тостами и пододвинул вторую с нарезанными сыром, ветчиной и овощами. — Ах, да. Еще вот это, - спохватился он.

Он взял бумажный пакет, поставил его на стол и стал доставать из него маленькие стеклянные баночки. Пузатые разноцветные емкости появлялись одна за другой, выстраиваясь на столе в длинные шеренги. Не отводя взгляда от рук Януша, Дженни удивленно хлопала глазами.

— Это что? - ошарашенно спросила она, когда он поставил на стол последнюю.

— Джем, - невозмутимо ответил он. — Я знал, что ты любишь тосты с джемом, но не знал, с каким. Поэтому купил все, что были.

Дженни окинула растерянным взглядом батарею из выстроившихся банок. Она взяла одну, растерянно покрутила ее в руках, поставила рядом с другой, хмыкнула и повернула этикетками к Янушу.

— Так они же одинаковые.

— Я подумал, что одной может не хватить, поэтому купил по две..

Дженни вскинула на него удивленные глаза.

— Не хватить?! Я кто, по-твоему? Карлсон?! Чтобы варенье банками есть?!

— А что такого? – пожал плечами Януш. — Я хотел по три купить, но в пакете места не осталось.

Дженни покачала головой.

— Ты все-таки сумасшедший. – Она окинула растерянным взглядом стеклянную батарею. — Что теперь с этим делать?! Мы же годами его есть будем! – открыв крышку и намазывая джем на хлеб, проворчала она.

Внезапно ее рука замерла. Дженни обвела взглядом кухню.

— Что случилось? – обеспокоенно спросил Януш.

— Ты ничего не слышишь? – Дженни прислушалась. — Как будто шелестит что-то.

Януш напряг слух. Он постоял, не двигаясь, несколько секунд, но ничего не услышал. Вокруг стояла абсолютная тишина.

— Все тихо, - сказал он, взглянув на Дженни. — Наверно, тебе показалось.

— Да нет же! - Она нетерпеливо мотнула головой. — Вот опять.

Ее лицо стало напряженным и сосредоточенным. Слышимый только ей звук тревожил, и она торопливо оглядывалась по сторонам в поисках источника беспокойства. Дженни быстро переводила взгляд с одного предмета на другой, пока, наконец, не остановилась на Януше. Звук явно шел от него.

— У тебя что-то болит, - уверенно сказала она.

Глаза Януша тревожно блеснули. Он отшатнулся от Дженни и быстро шагнул назад.

— Ну-ка, стой! - воскликнула Дженни, хватая его за футболку. — Даже не вздумай от меня сбежать! Что у тебя там?

Она резко потянула футболку вверх. От открывшегося зрелища Дженни испуганно распахнула глаза, прижала ладони к лицу и вскочила, уронив стул. На груди Януша расплывалось огромное лилово-черное пятно. Оно было ровной круглой формы и расползалось на всю ширину груди. Вспомнив свою вчерашнюю вспышку гнева, Дженни попятилась.

— Это из-за меня?! – ошарашенно прошептала она. — Это сделала я?!

Януш поспешно шагнул ей навстречу и крепко обнял, прижимая голову к своей груди.

— Дженни, это всего лишь синяк. – попытался успокоить ее он. —Самый обыкновенный синяк. – Он улыбнулся. — У меня таких не меньше сотни было.

Дженни выскользнула из его рук, сделала шаг назад и виновато заглянула в глаза.

— Прости меня... – Она протянула вперед руку. — Давай я.....

Януш перехватил тонкое запястье и отвел руку в сторону.

— Даже не думай! – нахмурился он. — Не хватало еще на такую ерунду силы тратить. У тебя и так их немного. - Он поднял стул, усадил Дженни и снова пододвинул к ней тарелку. — Поешь лучше. И не забивай себе голову всякой ерундой.

Есть Дженни почему-то расхотелось, но, чтобы не обижать Януша, она взяла тост, намазала его джемом и принялась усердно жевать. С трудом запихав в себя кусок, она посмотрела на Януша.

— Ты же сам говорил, что мне нужно научиться пользоваться своими способностями. - Она осторожно подняла руку. — Надо же мне на ком-то тренироваться.

— На Кареке тренируйся, - улыбнулся Януш. — Ему нужнее.

Дженни огляделась.

— Кстати, а где он? Еще спит?

— Да прям! - иронично усмехнулся Януш. — Вскочил, как только солнце взошло. С самого утра на улице торчит. Все взлететь пытается. И чего ему так приспичило? - Он озадаченно посмотрел на Дженни. — Ты, случайно, не в курсе?

Дженни посмотрела на Януша. Выражение ее лица говорило, что она в курсе, но она лишь улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Януш несколько мгновений выжидающе смотрел на Дженни.

— Точно не знаешь? - недоверчиво спросил он.

Она состроила честные глаза и снова покачала головой.

— Ну, ладно, - усмехнулся Януш. — Будем надеяться, что он не придумал какое-нибудь очередное безумство.

В ту же минуту в маленькое окно над дверью влетел ворон. Приземлившись, он, все еще окутанный вьющимся черным шлейфом, двинулся на кухню. Увидев Дженни, он склонился в поклоне.

— Приветствую Вас, госпожа.

Дженни поперхнулась, уронила хлеб и бросила на Януша испуганно-растерянный взгляд.

Тот только махнул рукой.

— Привыкай. Я пытался отучить его от этой глупой привычки несколько лет, но, как видишь, не преуспел. - Он повернулся к Кареку. — Смотрю, у тебя получилось, - Януш взглянул на рассеивающееся в воздухе черное оперение.

— Почти. Взлететь могу, но невысоко и ненадолго. - Он быстро повернулся к Дженни. — Принцесса, ты ведь сегодня продолжишь?

Януш нахмурился.

— У тебя совесть есть? - Он кивнул в сторону Дженни. — Посмотри на нее. Ты хочешь, чтобы она замертво упала?!

Карек взглянул в мраморно-бледное лицо и почувствовал укол совести.

— Ну, чего ты завелся-то? – пытаясь скрыть смущение, пробормотал он. — Я ведь только спросил. – Он скользнул взглядом по столу. — Оу! – радуясь возможности сменить тему, воскликнул он. — У нас акция? Каждому второму покупателю джем в подарок?

Януш посмотрел на Карека, тяжело вздохнул и приложил руку к груди.

— Я с теплотой в сердце сохраню в памяти те недолгие моменты…

— Какие? - не понял Карек.

— Когда ты молчал!

Карек коротко хохотнул.

— Да ладно тебе! Что ты тогда делать-то будешь?! С тоски ведь помрешь! - Он уселся за стол. — Что у нас на завтрак?

— Тосты с джемом, - ответила Дженни, показывая Кареку свой бутерброд.

— Аааа …. – разочарованно протянул Карек, — Девчачий завтрак. - Он повернулся к Янушу. — А нормальной еды нет?

— Это какой, например?

— Ну.... Мясо какое-нибудь. Или жареная лапша, - мечтательно вздохнул Карек.

— У нас сегодня динсамы с креветками, - усмехнулся Януш.

(Прим.ав. Димсамы – разновидность пельменей из тонкого теста с разнообразной начинкой).

— Серьезно?! - подскочил на стуле Карек.

— Нет! - отрезал Януш.

— Януш! - раздосадовано воскликнул Карек, но сразу же сменил тон на просительный. — Ну, можно хотя бы яичницу?

— Конечно, можно. - Януш поставил сковороду на плиту и сделал приглашающий жест. — Добро пожаловать к мартену. Яйца в холодильнике, - уточнил он.

Карек со страдальческим выражением лица прижал руку к груди.

— Я - инвалид, - жалобно запричитал он, — ручка болит…

Януш тяжело вздохнул и, ни слова не говоря, пошел к холодильнику.

Через несколько минут перед Кареком появилась большая тарелка с дымящейся яичницей и тот, забрав у Дженни добрую половину тостов, жадно набросился на еду.

— Судя по всему, ты выздоравливаешь, - глядя на Карека, усмехнулся Януш.

Наевшись, Карек откинулся на стуле и расплылся в довольной улыбке. Но ненадолго. Через пару минут он заерзал на стуле и устремил на Дженни умоляющий взгляд.

— Принцесса, а когда ты сможешь продолжить? - Он заглядывал ей в глаза, как ребенок, которому давно обещали желаемую игрушку, но почему-то все еще тянут с покупкой. — Завтра? Послезавтра?

Януш нахмурился.

— Да что с тобой творится-то?! Что за срочность такая?

— Да так, - невнятно пробормотал Карек. — Дело одно есть. - Он быстро отвернулся, но Дженни успела заметить, как его щеки заливает легкий румянец.

Она посмотрела на Карека понимающим взглядом и улыбнулась.

— Пойдем. - Она поднялась из-за стола. — Посмотрим, что можно сделать.

— Серьезно?! - Карек резко повернулся к ней и расцвел счастливой улыбкой.

— Дженни, ты уверена? - обеспокоенно спросил Януш.

— Уверена, - кивнула Дженни. Она оглянулась по сторонам, ища, где бы им присесть, и, не найдя, взглянула на Карека. — Только пойдем к тебе. Диван, наверное, не высох еще.

— Как скажешь, - он подорвался так резко, что чуть не перевернул стул. — Со стола убирать тебе! - бросил он Янушу. — У меня водные процедуры. - И, не дав Янушу вставить хоть слово, устремился на второй этаж. Дженни едва заметно усмехнулась, покачала головой и пошла следом.

Влетев в комнату, Карек плюхнулся на кровать, засучил рукав и, устроившись поудобнее, выжидательно взглянул на Дженни. Она присела рядом и поднесла ладонь к руке. Из-под пальцев заструился тоненький ручеек. Сомкнувшись вокруг руки, он побежал вокруг запястья.

Дженни с интересом смотрела на быстрый бег воды.

— Тебе не больно? - кивнув на крутящийся поток, спросила она.

Карек улыбнулся.

— Скорее наоборот. - Он прикрыл глаза, чувствуя, как его плавно раскачивает на набегающих волнах. — Это чертовски приятно.

Дженни взглянула на его блаженное выражение лица.

— Ну, в таком случае, наслаждайся, - хмыкнула она.

Через несколько минут усталость начала брать свое, и Дженни почувствовала, что теряет контроль над вращающимся водным кольцом.

— Карек, - прошептала Дженни, - позови Януша. — Только побыстрее, - торопливо добавила она, стараясь удержать ускользающую из-под руки воду.

— Побыстрее? - Карек на мгновение задумался. — Обычно, если он торопится, то долетает сюда секунд за пять. - Карие глаза озорно блеснули. — Пожалуй, этот вариант будет самым быстрым. - Он запрокинул голову, прикрыл глаза и к потолку взлетел сладкий протяжный стон: — О, да, детка.... Сделай так еще раз.

Дженни подняла на Карека удивленные глаза. А он, как ни в чем не бывало, снова улегся на подушку и весело подмигнул Дженни. — Считай! Один... Два.....

Дженни лишь покачала головой.

— Ох, доиграешься ты когда-нибудь! Лопнет у него терпение…

Договорить она не успела. Дверь с треском распахнулась, и в комнату влетел Януш.

— Три! - Карек хлопнул свободной ладонью по кровати. Вид у него был такой, будто он только что сделал на ипподроме ставку, и лошадь, на которую он поставил, пришла к финишу первой. — Новый рекорд!

Януш быстро взглянул на Дженни и перевел взгляд на Карека. Выражение лица у него было такое, что спрятаться захотелось даже ей.

— Чем вы тут занимаетесь?! - отчеканивая каждое слово, произнес Януш.

Не дожидаясь ответа, он двинулся к Кареку. Взяв за шкирку, он стащил его с кровати и поставил перед собой.

— Эй! - только и успела воскликнуть Дженни. Вращающийся поток выскользнул у нее из рук, ударился об пол и разлился широкой лужей. Она окинула ее растерянным взглядом. — Два дебила - это сила! – недовольно пробормотала она.

Януш схватил Карека за отвороты ханьфу так, что тонкая ткань жалобно затрещала. Черные глаза угрожающе сверкнули. Он долгим взглядом посмотрел Кареку в глаза, и, наконец, что есть силы, тряхнул его.

— Предупреждаю! - угрожающе прошипел он. — Если ты к ней свои шаловливые ручонки протянешь, я тебе переломаю все, что только можно. Ты, как египетская мумия, будешь с ног до головы в гипс запечатан. - Януш вытянул руку, указывая на кровать, будто хотел наглядно показать, где именно будет лежать с ног до головы загипсованный Карек.

— Да успокойся ты! - усмехнулся Карек, убирая руки Януша от своего ханьфу. — Ничего не случится с твоей принцессой. - Он скосил на Дженни глаза. — Она даже не в моем вкусе. Слишком мелкая.

— Не в твоем вкусе, говоришь? - Януш снова угрожающе навис над Кареком. — А, по-моему, в твоем вкусе все, что шевелится. А если не шевелится, ты расшевелишь, и оно сразу же становится в твоем вкусе!

Карек презрительно фыркнул.

— Ты считаешь меня настолько неразборчивым?

Януш уже собирался было ответить, но его прервал голос Дженни.

— Оставь его, Януш. - Она улыбнулась. — Разве ты не видишь, он влюблен. А когда ты влюблен, существует только один человек. Все остальные значения не имеют.

Януш удивленно хлопнул глазами.

— Влюблен?! – в голосе слышалось неподдельное изумление. — Кто? – Он удивленно взглянул на Карека и даже отступил на пару шагов. — Он?! В кого?

— В Марью, - как ни в чем ни бывало ответила Дженни.

— В Марью? - переспросил Януш. — Кто такая Марья?

— Ты видел ее на моем Дне рождения. Высокая такая. Красивая, - пояснила Дженни.

Януш нахмурил лоб, пытаясь вспомнить успевшие стереться из памяти лица. Наконец, в сознании выплыл образ холодной блондинки, нетерпеливо прохаживающейся по тротуару и раздраженно стучащей тонкими пальчиками по экрану телефона. Януш вспомнил устремленный на нее цепкий взгляд Карека, их переговоры возле подъехавшего такси и ее снисходительный кивок, позволяющий ему сесть рядом.

Сообразив, о ком идет речь, Януш поперхнулся.

— Тебя угораздило влюбиться в эту змею?! Ты в своем уме?! У нее яда на десяток таких, как ты, хватит!

Карек нахмурил брови.

— Она не такая! - твердо сказал он.

— Она не такая, - эхом отозвалась Дженни. — Если честно, я до сих пор не понимаю, как она оказалась в окружении Анны, и что там делает.

— Подожди, - вдруг опомнился Карек, резко повернувшись к Дженни. — А ты-то откуда знаешь?!

Дженни неопределенно пожала плечами.

— Во-первых, у тебя на лице все написано. А, во-вторых.... Ты звонил ей недавно, ведь так?

Карек нехотя кивнул. Сидя в своем заточении, когда ему стало совсем невмоготу, он действительно набрался смелости и позвонил. Трубку не брали так долго, что он в конце концов отчаялся услышать ответ и отключился. Но, передумав, сразу же набрал снова. “Вызываемый абонент временно недоступен” - сообщил ему холодный металлический голос. Карек опустил телефон и усмехнулся. «Лучше тысячи слов», - с горечью подумал он. Больше он не звонил, твердо решив выбросить своенравную блондинку из головы, но мыслями все равно возвращался к ней снова и снова.

Карек усмехнулся.

— Насчет звонка ты тоже знаешь? Это тоже твои дары?

Дженни хмыкнула.

— Дары тут не при чем. Просто в тот день она была у Анны. Они куда-то вышли, а телефон остался на столе. Когда ты позвонил, я хотела его передать, но опоздала. Он разрядился. Но я успела прочитать, что там было написано.

— И что же там было написано? – не ожидая ничего хорошего, иронично поинтересовался Карек.

Дженни немного помедлила.

— Там было написано: “Любимый ворон”, - наконец, сказала она.

Карек и Януш резко вскинули головы и посмотрели на Дженни.

— Там было написано: “Любимый”?! – распахнул глаза Карек. Вид у него был такой, будто он только что сорвал джекпот.

— Там было написано: “Ворон”? - нахмурился Януш. Он резко повернулся к Кареку. — Откуда она знает, что ты - ворон?! Ты ей что-то говорил?! Чем вы вообще с ней занимались?!

Карек бросил быстрый взгляд на Дженни, кашлянул и понизил голос.

— А ты сам-то не догадываешься, чем мы с ней занимались? - Карие глаза весело блеснули. — Или ты хочешь узнать подробности?

— Карек! - осадил его Януш, но скосил взгляд на Дженни и тоже понизил голос. — Я имел в виду, о чем вы разговаривали? - с негодованием прошипел он. — Остальные подробности можешь оставить при себе!

Карек сделал вид, что задумался, придвинулся к уху Януша и с самым невинным видом шепнул:

— Фразы типа: “Давай еще разок, малышка” можно опустить?

— Карек! - рявкнул Януш, но снова скосил глаза на Дженни и перешел на шепот. — Ты можешь просто ответить на вопрос?!

— Ну.... - продолжил Карек, — если это опустить, то ни о чем не разговаривали. Как-то не до разговоров было, - проигнорировав убийственный взгляд Януша, мечтательно добавил он.

Все это время Дженни стояла в сторонке, переводя насмешливый взгляд с одного на другого.

— Мне так нравятся эти ваши перешептывания, - наконец, не выдержала она. — Вы, действительно, думаете, что я глуховата на оба уха и не слышу, о чем вы говорите?

Карек с Янушем моментально затихли.

— Потом поговорим, - еле слышно шепнул Кареку Януш.

Дженни хмыкнула.

— Ну, зачем же переносить на потом? Вы можете все выяснить и сейчас. Или вы не хотите это делать при мне? – Она насмешливо смотрела то на одного, то на другого. — И по какой же причине? Считаете меня недостаточно взрослой?! - Карек с Янушем напряженно молчали. Глядя на них, Дженни недовольно фыркнула. — Нет, вы серьезно?! Хочу напомнить, мне семнадцать. Я собираюсь стать врачом. Вы реально думаете, что мне неизвестно такое понятие, как секс?!

Януш с Кареком одновременно закашлялись и резко развернулись в разные стороны. Взгляд Карека наткнулся на растекшуюся по полу лужу.

— Я за шваброй, - скороговоркой выпеалил он и сделал два быстрых шага в попытке сбежать.

— А ну-ка, стой! - схватил его за шкирку Януш. — Ты меня одного бросить хочешь? - прошипел он негодующим шепотом.

— А я-то тут при чем?! - возмущенно зашептал Карек. — Твоя девчонка, ты с ней о сексе и разговаривай! — И вообще, - он безуспешно попытался вырваться из железных тисков Януша, — я практик, а не теоретик!

Глядя на них Дженни покачала головой.

— Боже! - закатив глаза, выдохнула она. — Одному двадцать пять, второму - пятьсот двадцать пять! А ведут себя как подростки, которых родители за просмотром порнушки застукали. - Она резко повернулась и двинулась к выходу. — Можете продолжать свои разговоры, если я вас так смущаю, - не поворачивая головы, бросила она и, презрительно фыркнув, вышла из комнаты.

Кипя негодованием, Дженни спустилась по лестнице и пару раз раздраженно прошлась вдоль стеллажей со светящимися бутылочками.

— Нет, ну это надо! - Она сердито мотнула головой. — Я для них недостаточно взрослая! Когда вчера с ног до головы меня рассматривали, ребенком не считали! - Дженни вспомнила устремленный на нее взгляд Януша и раздраженно фыркнула. — Да у тебя на лице все было написано. И ты явно хотел не в прятки со мной поиграть!

Так и не успокоившись, она подошла к дивану и, сердито поджав губы, плюхнулась на него, но тотчас вскочила. Диван так и не высох.

— Вот черт! - в сердцах воскликнула Дженни. — Еще и это!

Она встала, раздосадовано топнула ногой и, сама не осознавая, что делает, вытянула вперед руки. Застыв в одном положении, Дженни стояла, не шевелясь, и не отводила взгляда от матерчатой поверхности. Сначала ничего не происходило, но вдруг внутри дивана что-то всколыхнулось и прошло по его поверхности легкой волной. По комнате прошел небольшой гул. Поверхность задрожала, завибрировала, и на ней одна за другой начали появляться прозрачные капли. Их становилось все больше, они росли в размерах, притягивались друг к другу, собирались в тонкие струйки и устремлялись к ладоням Дженни, образуя небольшой, вращающийся шарик.

Глухой равномерный гул долетел до второго этажа. Януш удивленно приподнял бровь.

— Что это? - во взгляде промелькнула смутная тревога. — Дженни! - воскликнул он и выбежал из комнаты. Карек бросился за ним.

Слетев по ступенькам вниз, они в недоумении остановились. Дженни стояла посреди комнаты. Неизвестно откуда взявшийся ветер вихрем вился вокруг худенькой фигурки, раздувая легкую ткань ханьфу. От поверхности дивана к ее рукам тянулись длинные, водяные струи, которые сливались в единое целое. Под руками Дженни, сверкая блестящими боками, крутился огромный прозрачный шар.

— Черт возьми! – выдохнул Карек и отступил на шаг назад. — Она этим в нас стрелять не начнет?

— Не хотелось бы, - Януш поежился. — Надеюсь, она на нас не очень обиделась, - наклоняясь к уху Карека, чуть слышно добавил он.

— Очень! - отозвалась Дженни. — Но стрелять не буду.

Карек озадаченно почесал затылок, посмотрел на Януша и кивнул в сторону Дженни.

— У нее локаторы в ушах, что ли?

— Дверь лучше открой! - пропустив его слова мимо ушей, сказала Дженни. — Сейчас упадет, и будет потоп.

Карек бросился открывать дверь. Осторожно неся свою ношу, Дженни вышла за порог, опустила водяной шар на землю и тихонько подтолкнула. Шар покатился по лужайке, разбрызгивая в стороны сверкающие на солнце брызги.

— Принцесса, - озадаченно спросил Карек, когда Дженни вернулась в комнату. — А что ты делала?

— Диван сушила, - недовольно буркнула Дженни. — Присесть некуда.

— Серьезно?! - Карек подошел к дивану и похлопал руками по сухой поверхности. — Вот это да! - восхищенно воскликнул он. — Ты так и свою одежду .....

Договорить он не успел. От подскочившего Януша ему прилетел в бок такой пинок, что бедный Карек согнулся пополам.

— Ни звука больше! - прошипел Януш. - Если не хочешь, чтобы я тебе рот пластырем заклеил.

Карек непонимающе взглянул на него, хотел уже было возмутиться, но в глазах Януша промелькнула такая пугающая тень, что инстинкт самосохранения взял верх, и Карек предпочел прикусить язык.

Януш как ни в чем ни бывало повернулся к Дженни.

— Дженни, это было совершенно ни к чему. Если тебе нужно, ты всегда можешь воспользоваться моей комнатой. Я все равно захожу туда крайне редко.

— Ну уж нет! - возмущенно воскликнула Дженни. — Там ни одной занавески! Солнце прямо в глаза бьет. Как ты вообще там спишь?!

Януш улыбнулся.

— Мне на сон отведено всего два часа. Я встаю гораздо раньше солнца.

Дженни опустила глаза. Сердце затопило волной горечи и жалости. К горлу подкатил ком, и в носу защипало. Она резко отвернулась, пряча выступившие на глаза слезы.

— Давай хотя бы для красоты их повесим, - тихо сказала она.

— Давай повесим, - согласился Януш. — Все будет так, как ты захочешь, - тихо заверил он.

Внезапно возле уха Януш услышал насмешливый шепот.

— Я смотрю, процесс идет полным ходом. Вы уже и семейное гнездышко обустраивать начали.

Януш и Дженни резко повернулись.

— Карек! - в один голос воскликнули тот и другой.

— Я тебе уши сейчас оторву! - Дженни сделала быстрый шаг вперед.

— Сначала догони! - ловко отпрыгнув от нее, рассмеялся тот и пустился бежать. — Предупреждаю, стрелять нельзя! - бросил он на ходу, устремляясь вверх по лестнице.

— Поймаю, убью! - негодующе прошептала Дженни и кинулась следом.

Януш развел руками.

— Похоже, мне пора открывать детский сад.

Он устало опустился в свое кресло и с удовольствием открыл книгу, наконец-то погружаясь в чтение. Вскоре в комнате появилась запыхавшаяся Дженни.

— Поймала? - не отрывая глаз от страниц, спросил Януш.

— Нет, - недовольно проворчал она и, скрестив на груди руки, упала на диван.

Януш усмехнулся.

— Могла бы не тратить время, а просто спросить. Поймать его невозможно. По крайней мере, мне еще ни разу не удавалось.

Дженни хотела было что-то возразить, но внезапно почувствовала, что осталась совсем без сил. Комната снова закружилась, и перед глазами пошли ставшие уже привычными разноцветными круги. Дженни медленно опустила голову на подушку, попыталась сказать что-то в свое оправдание, но моментально провалилась в сон.

Остаток дня она провела в полудреме, то выныривая из своих грез, то погружаясь в них снова. Но когда бы она ни открыла глаза, она всегда видела Януша, который неизменно сидел с ней рядом. Он, как всегда, был погружен в чтение, но стоило ей пошевелиться или приоткрыть глаза, он отрывался от книги, готовый исполнить любую ее просьбу, и возвращался к чтению лишь тогда, когда ее глаза снова закрывались, и дыхание становилось ровным.

Даже всегда неугомонный Карек затих и сидел на полу, старательно выводя на бумаге одному ему понятные иероглифы, и единственный звук, который раздавался в комнате, это слабый перестук кистей, когда он клал на пол одну и брал другую.

День плавно подкатился к вечеру. Укутавшись пушистым пледом, Дженни все еще спала, свернувшись в маленький рыжий клубок, когда тишину дома внезапно рассекла заливистая трель звонка. Услышав ее, Дженни вздрогнула, беспокойно заворочалась во сне, но не проснулась.

Януш положил ладонь ей на голову, успокаивая, погладил по волосам, посмотрел на часы и нахмурился.

— Кого это принесло в такое время? - недовольно проворчал он и взглянул на Карека. — Скажи, что мы закрыты. Кто бы там ни был!

Карек поспешил к двери, открыл ее и замер. Сердце подпрыгнуло к горлу и тут же ухнуло вниз. Судорожно вдохнув, он отступил назад. Секунды текли за секундами, а он так и стоял, не сводя удивленных, широко распахнутых глаз с ночного посетителя.

Увидев замешательство Карека, Януш встал и двинулся к двери.

— Карек, в чем дело?! - он говорил чуть слышно, но в голосе слышалось раздражение. — Я же сказал, что мы закрыты.

Он недовольно взглянул на посетителя и тоже замер. На пороге, посверкивая холодными льдинками голубых глаз, стояла Марья.

XI Тайные кланы ч.1

Януш и Карек стояли возле открытой двери и, не отрываясь, смотрели на Марью. Во взгляде Карека светились радость и удивление. Взгляд Януша был напряжен и подозрителен. Все молчали и внимательно рассматривали друг друга, будто видели в первый раз.

— Как ты меня нашла? – чуть придя в себя, спросил Карек.

Брови Марьи удивленно взлетели вверх.

— Нашла? - Холодные льдинки глаз насмешливо сверкнули. — Так я тебя и не теряла.

— Чем обязаны? - неприязненно бросил Януш.

— Вы так и будете держать меня на пороге? - проигнорировав его холодность, поинтересовалась Марья. — У меня есть, что вам сказать. Уверена, вам будет интересно это услышать, - добавила она и, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь.

Януш преградил ей дорогу.

— Послушайте, дамочка! - выражение черных глаз не предвещало ничего хорошего. — Вам в детстве не объясняли, что являться без приглашения - признак дурного тона? А если с воспитанием у вас проблемы, от себя могу сообщить, что врываться в чужой дом незаконно. Я не имею ни малейшего желания с вами разговаривать, поэтому попрошу покинуть мой дом. - Чтобы не разбудить Дженни, Януш говорил очень тихо, но в его голосе слышалась прямая неприкрытая угроза.

Карек поспешно шагнул вперед.

— Януш! Ну, нельзя же так! Что плохого случится, если мы просто поговорим?

— А нам нужно разговаривать? - Януш испытующе взглянул ему в лицо. — Тебе не кажется, что для случайной знакомой она слишком много о нас знает? - Он продолжал обращаться к Кареку, но смотрел на Марью. — Откуда ей известно, что ты ворон? Почему она находится в нашем доме? Как она узнала адрес? Из каких источников вся эта осведомленность? - Он вновь перевел взгляд на Карека. — Никогда не задумывался, что она может оказаться подружкой твоего колдуна?

Карек отшатнулся. В глазах читалось отрицание, но где-то в глубине зрачков промелькнуло сомнение.

Марья усмехнулась.

— Я смотрю, молодой человек, у Вас просто неуемная фантазия! - Она резко повернулась к Янушу. Тон стал непререкаемым. — Хотите вы или нет, а поговорить нам придется. - Она легко отодвинула Януша в сторону и пошла вперед.

Глаза Януша полыхнули гневом.

— Ты что себе позволяешь?! - забыв о вежливости, угрожающе прорычал он и сделал движение, чтобы насильно выпроводить непрошенную гостью.

Марья предупредительно подняла руку.

— Не советую. - В голубых глазах не было и тени беспокойства. — Я пришла сюда поговорить, и этот разговор состоится, нравится тебе это или нет. - Она подошла к спящей на диване Дженни и тихо погладила ее по голове. Дженни мурлыкнула что-то во сне и улыбнулась. — Тем более, разговор пойдет о ней.

Януш вмиг оставил свою воинственность, отступил на шаг назад и, хоть и нехотя, но сделал приглашающий жест.

Марья отодвинула стул и села напротив Януша. Некоторое время она внимательно смотрела на него, не произнося ни слова. Януш тоже молчал, но взгляда не отводил, и со стороны казалось, что они ведут между собой странный, только им одним понятный поединок. Атмосфера царила такая, что Карек благоразумно предпочел расположиться между Марьей и Янушем, и теперь напоминал рефери, готового в любой момент броситься растаскивать противников, если дело примет совсем уж нежелательный поворот.

— Я так понимаю, ее дар открылся? - наконец, произнесла Марья.

Януш чуть вздрогнул.

— Кто ты? - он нахмурил брови. — Что еще тебе известно?

Марья усмехнулась.

— Не хочу тебя расстраивать, но известно мне гораздо больше, чем тебе. И не мог бы ты задавать по одному вопросу? Невозможно вести диалог, когда ты перескакиваешь с одного на другое.

Януш недовольно поморщился, но спорить не стал.

— Откуда ты знаешь, что ее дар открылся? Откуда ты вообще знаешь, что у нее есть дар?

— Как я понимаю, просьба об одном вопросе прошла мимо ушей, - иронично заметила Марья.

Януш раздраженно выдохнул, но взял себя в руки.

— Хорошо. Откуда ты знаешь про дар?

— Слишком долго объяснять. Но могу сказать одно, именно из-за него мне и поручено за ней присматривать.

Януш изменился в лице.

— Что значит, присматривать?! Кем поручено? Кто вы такие и что от нее хотите?!

Марья тяжело вздохнула.

— Похоже, моя просьба имела обратный эффект. – Она взглянула в побледневшее лицо Януша. В черных глазах металась тревога. — Да не волнуйся ты так! – усмехнулась она. — Никто ей зла не желает. Я здесь как раз для того, чтобы ее защищать.

Карек хмыкнул.

— Защищать?

Марья чуть приподняла бровь.

— А что тебя удивляет? Я воин. Защищать – моя прямая обязанность.

Брови Карека поползли вверх. От удивления он открыл рот, несколько секунд, не мигая, смотрел на Марью и вдруг расхохотался.

— Воин?! Ты?! Детка, ты серьезно?! – Он окинул взглядом хрупкую фигурку Марьи и ее тонкие, изящные руки. — А у тех, кто тебя посылал, помощнее защитника не нашлось? Выглядишь ты так, будто защищать надо именно тебя.

Марья прищурилась.

— Ты, действительно, так считаешь? - Она замолчала на несколько мгновений, давая Кареку время одуматься. Но он продолжал заливаться безудержным смехом.

Марья нахмурилась. Голубые глаза превратились в колючие льдинки и холодно сверкнули.

— Что ж! – хмыкнула она. — Ты сам напросился!

Она медленно подняла руку и повернула ее ладонью вверх. В центре появилась одинокая песчинка. Она лежала неподвижно, но вдруг подпрыгнула на месте, задрожала и начала вращаться, постепенно закручиваясь в маленькую крутящуюся змейку. Поднимаясь над ладонью, змейка тянулась вверх, пока не превратилась в зияющий широкой воронкой смерч. Марья насмешливо взглянула в застывшие от удивления глаза Карека и резким движением метнула в него тайфун. Карек не успел даже шелохнуться. Вместе со стулом его засыпало плотным песком. На поверхности осталась одна голова, которая торчала из песчаного бархана и недовольно крутилась из стороны в сторону. Карек попытался выбраться, но не смог пошевелить и пальцем. Тяжелый песок держал его не хуже железных тисков.

Карек возмущенно взглянул на Марью.

— Да что ж ты делаешь-то?! - отплевываясь, воскликнул он. — Неужели трудно было просто сказать?!

— Лучше один раз увидеть! – усмехнулась Марья. Она посмотрела на Карека. Тот дергался, чертыхался и безуспешно пытался выбраться из песчаного капкана.

Януш окинул взглядом выросшую посреди комнаты гору песка.

— Уважаемая! А убирать это кто будет? - недовольно проворчал он.

— Это единственное, что тебя волнует?! - задохнулся от возмущения Карек. — Меня тут чуть ли не заживо закопали, а он о чистоте думает! - Он повернул голову к Марье. — Марья, прекрати! Я все понял!

Марья вытянула вперед руку. Песчаный бархан всколыхнулся и, словно быстрая река, потек назад. Песчаный поток постепенно истончался пока не превратился в одинокую песчинку, которая спряталась в ее ладони.

Недовольно поглядывая на Марью, Карек размял освобожденное из оков тело.

— Спасибо, дорогая! По твоей милости у меня песок даже в трусах! - сердито проворчал он.

— Не придумывай! - усмехнулась Марья. — На тебе нет ни песчинки.

— Так ты, значит, тоже из этих? - задумчиво глядя на Марью, произнес Карек. — С дарами.

Марья нехотя кивнула.

— Да. Из этих. У нас других не бывает.

— "У нас"?! - Януш бросил на нее заинтересованный взгляд. — И много вас?

Марья кивнула.

— Достаточно.

— И кто же вы такие?

— Стражи.

— Стражи? - интерес в глазах Януша заискрился с новой силой. — И что же вы охраняете?

Марья пожала плечами.

— Ваше спокойствие.

— Детка, а ты не преувеличиваешь? - хмыкнул Карек. — От чего его охранять?

— От Темных сил, - пропустив мимо ушей его смешок, ответила Марья. — Тебе ли об этом не знать? - Она кивнула на его еще не совсем зажившую руку. — Как раз твое спокойствие пострадало от них сильнее всего.

Карек перехватил ее взгляд, поспешно опустил широкий рукав и, чтобы отвлечь от себя внимание, кивнул в сторону Дженни.

— И она тоже страж?

Марья кивнула.

— Да. Только из другого клана.

— Клана?! - воскликнули Януш и Карек. — У вас еще и кланы есть?

— Конечно. Кланы Земли, Воды, Огня и Воздуха. Все как пишут в ваших книжках. - Марья хмыкнула. — Интересные персонажи эти ваши писатели! Ничего не знают наверняка, но иногда попадают точно в цель. - Она снова стала серьезной. — И оказываются в том или ином клане в зависимости от дара, которым новопризванный обладает. - Марья снова повернула руку ладонью вверх. В руке тут же закрутилась песчаная змейка. — Я принадлежу к клану Земли. - Она перехватила обеспокоенный взгляд Карека и сложила ладонь в кулак, пряча в нем вращающийся вихрь.

— Новопризванные? Это что-то вроде новичков?

— Да. Это те, чей дар только открылся. - Она кивнула в сторону Дженни. — Как у нее. Первая ступень в нашей иерархии.

— У вас еще и иерархия?! – презрительно фыркнул Януш. Будучи гордым волком-одиночкой, никакого подчинения он не признавал.

— Ну, а как же без нее? - Марья удивленно приподняла бровь. — Мы же воины, а любая военная организация основывается на власти и подчинении. Это же не кружок по интересам. - Она улыбнулась, но улыбка получилась невеселой, и Карек почувствовал, что, хоть она по каким-то причинам и является частью своего мира, радости ей это приносит мало. Марья перехватила его взгляд и нахмурилась. — У нас она особенная, - чтобы увести его мысли в сторону, поспешила продолжить она. — Не надо двигаться от одной ступени к другой. Обязательной является только первая.

— И я даже знаю почему, - понимающе кивнул Карек. Он поймал на себе вопросительный взгляд Януша и пожал плечами. — Это ведь, своего рода, армия. А какая же армия без присяги? Вот их к ней и готовят.

— Именно так, - согласилась Марья. — Ну, и еще знакомят с правилами клана. И учат подчиняться приказам, - совсем тихо добавила она. Марья подняла глаза, снова наткнулась на проницательный взгляд Карека и поспешила продолжить. — А потом всех новопризванных распределяют по разным ступеням, и с низшей можно сразу взлететь на одну из высших.

Януш удивленно взглянул на Марью.

— Разве так бывает? Мне всегда казалось, чтобы перешагнуть на следующий уровень, надо освоить предыдущий.

Марья покачала головой.

— В нашем мире это так не работает. Все зависит от силы твоего дара. Если он слабый, ты можешь навсегда остаться внизу. Если сильный - сразу прыгнешь наверх.

Януш хмыкнул.

— Не знаю, как там в вашем мире, но у нас такая система неминуемо приведет к зависти и склочничеству. Бездарный всегда ненавидит талантливого лишь потому, что самому ему таким никогда не стать. - Януш усмехнулся. — Чувствую, эти ваши кланы тот еще серпентарий.

Марья ничего не ответила. Лишь отвела взгляд.

— Слабый дар - не приговор, - произнесла она. — Даже если он изначально несилен, его можно развить и со временем попасть в элиту. Но для этого нужно приложить немалые усилия. А делать это хотят далеко не все. - Она слегка вздохнула. — Так что, как ни прискорбно признавать, доля правды в твоих словах есть.

Януш тихонько побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Марья рассказала немало, но к ясному пониманию картины он так и не пришел. Напротив, сейчас у него вопросов было больше, чем в начале разговора. А главное, он никак не мог понять, причем здесь Дженни, и зачем Марья за ней присматривает.

— То есть, насколько я понял, без дара попасть ни в один из кланов не получится? - после небольшого размышления уточнил он.

— Конечно, нет. Простым смертным среди нас не место.

— Смертным?! - оживился Карек. — То есть ты хочешь сказать, что вы тоже бессмертные?!

— Ну, - протянула Марья, — не то, чтобы бессмертные. – Она на мгновение задумалась. — Скорее, мы долгожители. Живем намного дольше обычных людей.

— И сколько же? - нетерпеливо заерзал на стуле Карек.

Марья пожала плечами.

— Так же, как и вы. Все по-разному. Но в среднем где-то около тысячи лет.

— А сколько лет тебе? - не унимался Карек.

— Ты на редкость тактичен! - недовольно фыркнула Марья. — Чуть больше двухсот.

Карек подпер ладонью щеку.

— Молодая совсем! - мечтательно выдохнул он.

Януш строго взглянул на Карека.

— Ты можешь хоть немного побыть серьезным?! – Карек встрепенулся, вынырнул из своих сладких грез, и принял самое серьезное выражение лица. Януш повернулся к Марье. — Какие еще ступени существуют кроме новопризванных?

Марья задумалась.

— У нас сложная иерархия. Всех я не знаю. Но одни из высших это судьи, следопыты и каратели. Про низшие ступени ничего сказать не могу.

— И что же они делают?

Марья пожала плечами.

— Каждый занимается своим делом. Судьи решают, нарушен договор или нет.

— Договор?! - Януш удивленно приподнял бровь. — Между Темными и Светлыми силами существует договор? Такое вообще возможно?!

— Конечно, - уверенно кивнула Марья. — В мире должен сохраняться баланс.

Карек пристально взглянул на Марью и нахмурил лоб.

— Где-то я уже слышал про этот баланс, - задумчиво пробормотал он.

— Зло существовало всегда, и будет жить дальше, - не услышав его, продолжила Марья. — Но, если его станет слишком много, это обязательно разрушит мир. То же самое и с добром.

— Добро-то вам чем помешало? - хмыкнул Карек. — Что в нем плохого?

— Оно тоже должно оставаться в разумных пределах - невозмутимо ответила Марья. — Любовь, например, это прекрасное чувство, но, если ее слишком много, она начинает душить. Поэтому мы договорились не пересекать установленные границы. И решить, нарушен договор или нет, способны только судьи.

Януш усмехнулся.

— И для этого нужен дар? У нас для этого достаточно получить нужное образование.

Марья внимательно взглянула на Януша.

— Не надо сравнивать людей и Темные силы, - наконец, произнесла она. — Это несравнимые вещи.

— Это почему же? - насмешливо спросил Януш. — И среди людей встречаются те еще мерзавцы. Ничуть не лучше темных сил.

Марья затихла. Ее лицо стало серьезным и задумчивым. Казалось, она подбирает нужные слова, чтобы объяснить Янушу суть того, что ему неведомо.

— Ты никогда не задумывался, почему в ваших законах существуют смягчающие и отягчающие обстоятельства? – наконец, спросила она.

Януш удивленно вскинул брови.

— Это же элементарно! - Он даже досадливо поморщился, сожалея о том, что приходится тратить время на такие очевидные вещи. — Чтобы назначить справедливое наказание, естественно! Знаешь ли, обстоятельства бывают разные. Иногда человека не наказывать, а пожалеть надо.

— А с чего вдруг вы вообще озаботились этой справедливостью? – Марья не сводила с Януша внимательных глаз. — А еще состраданием, сочувствием, жалостью. Зачем вам это все?

— Как это зачем? – Януш даже растерялся. — Мы ведь не звери! Как можно без этого жить?!

— И почему вы не можете без этого жить? – Марья кивнула в сторону Карека. — Почему ради него, ты готов наступить на горло даже себе? – Ее голубые глаза ярко блеснули. — Зачем ты вообще его тогда подобрал? Мог бы просто оставить умирать и пройти мимо.

Брови Януша сошлись у переносицы. Ладонь сжалась в кулак.

— Что ты несешь?! – забыв про спящую Дженни, глухо прорычал он. — Я кто, по-твоему? Тварь бездушная?!

Марья улыбнулась.

— Вот! – протянула она. — Вы не можете без этого жить, потому что у вас есть душа. – Появившаяся вдруг улыбка внезапно погасла. Глаза снова стали холодными. — А у Темных сил души нет. Там нет даже грамма света. Лишь непроглядная темнота. Поэтому сравнивать их с людьми невозможно.

— Ну, конечно! – Януш несогласно тряхнул головой. — А как же всякие маньяки и серийные убийцы? Хочешь сказать, что у них тоже есть душа?

Марья печально взглянула на Януша.

— Есть, конечно. Только светится слишком слабо. Почти на грани угасания. Но все равно внутри каждого из вас живет свет. - Она тихо вздохнула. — Поэтому вы и мы живем по разным правилам. В наших законах нет смягчающих обстоятельств, которыми можно было бы оправдать чьи-то поступки. Таких обстоятельств просто не существует. Темные силы действуют не под влиянием условий и ситуаций. Это всегда осознанный выбор. - Марья иронично усмехнулась. — Хотя они и представляют свои деяния в таком свете, будто те абсолютно оправданы, и выход за установленные границы - единственно возможный способ. - Она снова взглянула на Януша холодными, как льдинки, глазами. — А судьи способны распознать истину, потому что могут видеть ложь.

Януш затих. В комнате повисла тягостная тишина.

— Кто такие следопыты? - подал, наконец, голос Януша.

— Что же еще делать следопытам? - удивилась Марья. — Только искать. После того, как судьи вынесут приговор, они начинают поиск обвиненного.

— И для этого тоже нужен дар? - Януш удивленно приподнял бровь. — Или Темные прячутся как-то особенно тщательно? - в голосе проскользнули язвительные нотки.

Марья строго посмотрела на Януша.

— Когда колдун донимал Карека, ты знал, где он находится? - Она повернулась к Кареку. — А ты?

Тот покачал головой.

— Я видел только его отражение. Обычно оно появлялось в зеркале. - Вспомнив внезапные появления ненавистного старика, Карек поежился.

Марья взглянула на Януша и пренебрежительно усмехнулась.

— Ну, и где находится это зазеркалье? В этом мире? В том? На земле? Под землей?

Поняв свою оплошность, Януш отвел взгляд.

— Чем занимаются каратели? - пытаясь сгладить неловкость, спросил он. — Судя по названию, приводят приговор в исполнение?

Марья кивнула.

— Да. Они обладают самым сильным даром. И, как следствие, у них больше всего привилегий, и они пользуются наибольшим уважением. - Марья вдруг затихла на полуслове. — Но недолго. Живут они, как правило, меньше других.

Карек напряженно взглянул на Марью. Услышанное нравилось ему все меньше. Осознание того, что она сталкивается со смертельной опасностью, вселяло в его сердце неподдельную тревогу.

Януш тоже молчал. Он думал о Дженни. Сути волновавшего его вопроса он пока не услышал, но то, что этим опасным людям что-то от нее понадобилось, заставляло его испытывать бередящее душу беспокойство.

В комнате снова повисла гнетущая тишина.

— И кто стоит на вершине всей этой пирамиды? - чтобы отогнать охватившую его тревогу, спросил Януш.

— Хранитель клана.

— У него тоже есть дар?

Марья усмехнулась.

— У него не просто дар. У него могущество.

— Так уж и могущество?! - недоверчиво хмыкнул Карек.

Марья чуть нахмурила лоб.

— Как бы тебе это объяснить... Представь, что дар это карманный фонарик. Так вот у Хранителя в таком случае стадионный прожектор.

Януш и Карек переглянулись.

— Такое бывает? - недоверчиво пробормотал Януш. Марья кивнула. — Но почему его дар такой сильный? - Януш никак не мог поверить в такую невероятную, не укладывающуюся в голове мощь.

— Потому что простым представителям клана принадлежит только один дар, а дар Хранителя складывается из множества. В нем собраны дары и судей, и следопытов, и карателей, и всех тех, о ком я даже не знаю.

— Но зачем? Что он делает со всей этой силищей?

Марья пожала плечами.

— На нем держится клан. Все обязаны подчиняться Хранителю. - Она усмехнулась. — А теперь ответь на вопрос. Будет ли кто-нибудь подчиняться тому, кто слабее?

— И чтобы у него не было слабых сторон, он обладает дарами всех, - задумчиво, как бы разговаривая сам с собой, пробормотал Януш.

— Именно так. В нашем мире он всесилен и непобедим. По крайней мере нами.

— А Темными? - подал голос Карек. — С обратной стороны есть кто-нибудь настолько же могущественный?

Марья нехотя кивнула.

— Конечно, есть. У них своя иерархия, и во главе нее тоже кто-то стоит.

Януш и Карек снова затихли, пытаясь осознать то, что сказала Марья.

— Ты ведь говорила, что вы не бессмертны? Тогда, если Хранитель умрет, кто займет его место? Наследник?

Марья покачала головой.

— Кровная связь здесь ни при чем. Хранителем может стать только тот, кто обладает таким же даром.

Януш усмехнулся.

— И где же такого второго найти?! Не думаю, что такие толпами по улицам ходят.

Марья кивнула.

— Ты прав. Хранитель рождается раз в несколько сотен лет. В кланах его рождения ждут поколениями, и никто из нас не знает, где он появится. Только действующий Хранитель может рассчитать место и дату его рождения. - Видя, что Януш намеревается спросить еще что-то, Марья предупредительно подняла руку. — Только не спрашивай меня, как? Такое знание доступно только ему.

В комнате снова повисла тишина. Януш и Карек молчали, пытаясь если не понять, то хотя бы представить тот мир, к которому волею судьбы сейчас прикоснулись. Марья тоже молчала и Януш почувствовал, что, если он сейчас не настоит на своем, основной вопрос, который не дает ему покоя, так и останется без ответа.

Он внимательно взглянул на Марью.

— Все это, конечно, замечательно. Но я не понял главного. Зачем вам понадобилась Дженни? Что вы от нее хотите? Она вам нужна, потому что она врачеватель?

Марья покачала головой.

— Она не врачеватель.

Януш и Карек подались вперед.

— Как не врачеватель?! - в один голос воскликнули они. Карек вытянул вперед почти здоровую руку. — Как тогда объяснить это?!

Марья снова покачала головой.

— И тем не менее нет. Хотя, несомненно, у нее есть и такие способности. Врачеватели вообще не входят в наши кланы. Они, как и вы, ловцы, ни от кого не зависят. Только вы собираетесь в общины, а они остаются сами по себе. Да и не наберется их на общину. Уж слишком штучные экземпляры. Но мы время от времени просим их о сотрудничестве.

При упоминании об общине Януш замер. И без того угольно-черные глаза стали чернее самой черной ночи.

— Пропади пропадом эта община! – скрежетнул он зубами. — Лучше одному сдохнуть!

Марья сверкнула холодными глазами.

— Януш! Пора уже отпустить. Знаю, это трудно. Но случилось то, что случилось. Изменить ничего нельзя. Время вспять не повернуть. Теперь только от тебя зависит, будешь ли ты и дальше упиваться своим страданием или шагнешь вперед.

Ее взгляд был холодным и безжалостным. Но почему-то он, как ледяной душ, отрезвлял, гасил пожирающую изнутри ненависть, и годами гложущая боль отступала, уступая место легкости и спокойствию.

Януш прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и, наконец, взял себя в руки.

— Если она не врачеватель, зачем тогда она вам понадобилась? - Черные глаза смотрели упрямо и настойчиво. Ответ он собирался получить любой ценой.

Марья недоуменно взглянула на Януша.

— У нее есть дар. Поэтому она обязана стать одной из нас.

— Обязана?! - задохнулся от возмущения Януш. — Кому она обязана? И где прописаны эти обязанности? А, главное, кем?!

В глазах Марьи появилась насмешка.

— А, я смотрю, ты уже определил ей другое будущее. И какое же место в нем ты ей отвел?

— Безопасное! - Януш поднялся. — Главное, что оно безопасное! А какое будущее определили ей вы?! - Он поднялся и двинулся прямо на Марью. — Какое место в своей системе вы для нее отвели? Судя по всему, не последнее, если к ней даже няньку приставили? Кого вы хотите из нее сделать? Судью? Следопыта? - Он повернулся к Дженни и окинул взглядом свернувшийся под пледом рыжий клубок. — На роль карателя она явно не годится! - Он вплотную подошел к Марье и навис над ней грозовой тучей.

Марья подняла на Януша глаза. Остановив на нем взгляд, поблескивающих голубыми льдинками холодных глаз, она напряженно молчала.

— Ошибаешься! - наконец, очень тихо произнесла она. — Она не судья, не следопыт и не каратель. Она следующий Хранитель клана.

XI Тайные кланы ч.2

Януш почувствовал, что ему перекрыли кислород. Он пару раз попытался вдохнуть, но легкие словно сдавили железными тисками. Наконец, он шумно вдохнул, резко выпрямился и отступил от Марьи на два шага назад. Не сводя с нее черных, широко распахнутых глаз, он неподвижно стоял, не в силах произнести хоть слово. Мозг отказывался верить в услышанное. Он скорее бы поверил в существование философского камня, в затонувшую Атлантиду, или в то, что земля плоская и стоит на трех слонах. Да во что угодно! Только не в эту дикую, не укладывающуюся в голове правду.

— Этого не может быть! - наконец, пробормотал он.

Карек, открыв рот, растерянно переводил непонимающий взгляд с Марьи на Дженни.

— Да нет... – наконец недоверчиво протянул он. — Детка, ну, посмотри на нее! - он указал на свернувшийся под пледом клубок. — Какой из нее Хранитель?! Ты явно что-то путаешь.

Марья подняла на него холодные глаза.

— Ты так считаешь? - Она пренебрежительно усмехнулась. — Я нахожусь с ней рядом с ее рождения. Думаешь, я ошибалась все эти шестнадцать лет? - Голубые льдинки глаз насмешливо блеснули. — Или ты думаешь, что в своих расчетах ошибся Хранитель? А ты, такой умный, сразу во всем разобрался.

Януш тяжело опустился в кресло.

— Не надо, Карек. - глухо пробормотал он и устало прикрыл глаза. — Она права. - Он вспомнил поразительное хладнокровие Дженни, когда Карек решил сбежать. Перед глазами пронеслись ее молниеносный расчет, пытливый взгляд, разглядывающий зацепившуюся за острые колючки шелковую нить, и его собственная шутливая мысль о том, что она закончила школу следопытов.

— Следопытов… - выдохнул он, пораженный собственной догадкой. — Значит, ее дар начал проявляться уже тогда?

Марья кивнула.

— Дар всегда проявляется. Даже если он спит глубоко внутри, его отголоски все равно время от времени выходят наружу.

Карек с сомнением взглянул на спящую Дженни.

— Все равно это не укладывается в голове, - недоверчиво пробормотал он. Он еще раз окинул взглядом хрупкую фигурку, худенькие руки, лежащие поверх скомканного во сне пледа, и милое личико с рассыпанными на носу веснушками. — И это то, чего вы ждали несколько сотен лет?

Марья уверенно кивнула. Карек только покачал головой.

— Ладно бы она парнем была! Тогда поверить было бы легче. А так совсем безумие какое-то!

Марья удивленно посмотрела на Карека.

— И чем же тебе женщины не угодили?

— Ну, почему же не угодили? - Карек в упор посмотрел на Марью. —Просто меня так воспитывали. Воевать должны мужчины. Воевать и защищать своих женщин. - Он усмехнулся. — И никак не наоборот. А если в этом мире становится нормальным, что мужчина прячется за спину женщины, то стоит ли вообще такой мир защищать?

Марья нахмурилась.

— Не тебе рассуждать, какой мир нам защищать! Простые смертные такие вопросы не решают.

— Так я не простой смертный! - расплылся в улыбке Карек. - И ты это знаешь.

— Прекрати! - строго оборвала его Марья. — Ты смертный. Только заколдованный. Если с тебя снять заклятье, ты снова станешь обычным человеком. Так что не приписывай себе того, чего у тебя нет.

Януш почувствовал повисшее в воздухе напряжение.

— Ты, действительно, защищаешь Дженни с самого ее рождения? – пытаясь разрядить обстановку, спросил он.

— Да. - Марья на мгновение задумалась. — Не могу сказать, что я ее защищала. Скорее, просто находилась рядом. Первые девять лет, пока была жива ее мать, мне и делать-то ничего не приходилось. Я просто наблюдала, как она растет. А после того, как появилась Анна, стало сложнее. Пришлось даже войти в ее окружение. - Марья вздохнула. — Она, конечно, беззлобная, но совершенно глупая.

— Если беззлобная, так может и не стоило себе на горло наступать? - вставил свое слово Карек.

— Хуже дурака может быть только инициативный дурак. – усмехнулась Марья. — Если бы я время от времени ей мозги не вправляла, она бы Дженни до смерти замучила своим воспитанием. - Она покачала головой. — И все было тихо и спокойно, пока вы своим эпатажным появлением мне все карты не спутали. Пришлось срочно предпринимать меры, чтобы выяснить, кто вы такие и откуда взялись.

Януш поднял на Марью черные глаза. Внутри зрачков промелькнула неприятная догадка. Он нахмурил брови и кивнул в сторону Карека.

— Так ты специально с ним уехала, чтобы подобраться к нам поближе?

— Конечно! - Марья кивнула с таким видом, будто это было само собой разумеющимся. — Пока дождалась, когда же, наконец, он ко мне подойдет, три такси пришлось отменить! – усмехнулась она. — Чуть не околела там от холода!

Януш потерял дар речи и, не мигая, смотрел на Марью.

— То есть ты хочешь сказать, что просто использовала его? - наконец, выговорил он.

— Естественно! - как ни в чем ни бывало ответила Марья. - Из всех способов этот был самый быстрый. – Она взглянула на Карека. — И, зная его тягу к женскому полу, самый эффективный.

Януш повернулся к Кареку. Негодование захлестывало его с головой.

— А я тебя предупреждал, что она змея! - зло прошипел он.

Карек ошарашенно смотрел на Марью.

— Но этого не может быть! - не веря ее словам, пробормотал он. — Ты ведь весь вечер меня игнорировала. Даже в мою сторону не взглянула ни разу!

Марья пренебрежительно усмехнулась.

— В тот вечер возле тебя вились все женщины без исключения. Если бы я присоединилась к ним, стала бы неприметной серой массой. А так я осталась единственной, кто не обратил на тебя внимания. Тебя это задело, зацепило и разозлило. Поэтому ты сам пошел ко мне, как только представилась такая возможность. - Марья пожала плечами. — Все остальное - дело техники.

Януш взглянул на Марью. В черных глазах дрожала неприкрытая ненависть. Подавив в себе отчаянное желание придушить ее на месте, он перевел взгляд на Карека.

— Как ты там говорил? Чем труднее цель, тем слаще победа? Похоже, целью был именно ты!

Карек поднял на Януша глаза. Вид у него был такой, что на него было больно смотреть.

— Заткнись, а? Без тебя тошно.

— И что же ты хотела про нас выяснить? - не скрывая неприязни, поинтересовался Януш.

Марья осталась невозмутимой. Казалось, она даже не замечает едкого тона Януша.

— Основное, что мне нужно было узнать, Темные вы или нет. Но, к счастью, вы оказались обычными людьми. - Она перевела взгляд с одного на другого. — Вернее, не совсем обычными, но для нее неопасными. Поэтому вы меня и заинтересовали. Если бы вы были Темными, мне было бы все ясно. Но вы оказались простыми смертными, поэтому я никак не могла взять в толк, что же вам от нее понадобилось.

— А нам обязательно должно было что-то понадобиться?! - Януш презрительно взглянул на Марью. — О том, что могут существовать простые человеческие отношения, тебе в голову не приходило?! Самые обычные отношения! Без какой-либо корысти.

Марья посмотрела на Януша долгим, внимательным взглядом и усмехнулась.

— Без корысти?! - ледяные глаза презрительно прищурились. — Тебе напомнить, почему она появилась в этом доме? А то я смотрю, ты успел об этом забыть. - Марья смерила его холодным взглядом. — Ты ее привел сюда с определенной, хорошо известной тебе целью. И это ты называешь «без какой-либо корысти»? - Януш отвёл взгляд. Марья была права. Привел он сюда Дженни в надежде, что она снимет заклятье с Карека, и даже тщательно спланировал свое с ней знакомство. — Так что придержи свои эмоции, - продолжила Марья. — Ты ничем не лучше меня. Каждый в этом мире преследует свои интересы. Ты воспользовался ей, – она кивнула в сторону Карека, — я использовала его.

Карек скрежетнул зубами.

— Может вы смените тему?! Если вы не заметили, я все еще здесь.

Януш сочувственно взглянул на друга, бросил уничтожающий взгляд на Марью и глубоко вдохнул.

— Как долго ты еще будешь присматривать за Дженни? - пытаясь преодолеть свою неприязнь к Марье и перевести разговор в другое русло, спросил он.

Марья неопределенно пожала плечами.

— Не знаю. Во мне есть необходимость только до тех пор, пока она слабее меня. Но ее дар будет расти и вскоре она меня превзойдет. Так что, думаю, осталось недолго.

Януш напряженно взглянул на Марью.

— Что значит осталось? До чего?

Марья подняла на него холодные глаза.

— До того, как мы ее заберем.

Януш резко встал.

— Куда вы собираетесь ее забрать? Ты думаешь, я отдам ее в ваш террариум?!

— Ты? - Марья смотрела на него удивленно и холодно. — А причем здесь ты? Ты ей кто? Отец, брат, муж? Кем ты ей приходишься? Марья усмехнулась. — Ты последний, кто здесь что-то решает.

Ответить Янушу было нечего. Он растерянно молчал.

— И как надолго вы ее заберете? - подавленно спросил он.

— Навсегда, - отрезала Марья.

Януш почувствовал, что земля уходит из-под ног. Перед глазами поплыло. Он попытался трезво оценить ситуацию, найти какой-то выход, но мысли разбегались в разные стороны. Ему хотелось надеяться, что он ослышался, что-то неправильно понял, но взглянув в ледяные глаза Марьи, осознал, что все это жуткая, не укладывающаяся в голове правда, и все его надежды прямо сейчас рушатся, как хлипкий карточный домик. В неумолимых, ледяных глазах он увидел, что, действительно, теряет Дженни навсегда.

— Подожди, - Януш предпринял отчаянную попытку ухватиться за последнюю зацепку, как утопающий за соломинку. — Но у нее ведь есть родители. Как ты им объяснишь, что собираешься ее забрать?

— Я не собираюсь им ничего объяснять. - Холодом веяло не только от глаз Марьи, но и от ее слов. — Поверь мне, существует достаточно способов сделать так, чтобы она исчезла из этого мира. Вы, смертные, обладаете одним уникальным даром. Вы можете умереть. А смерть, как правило, решает все вопросы.

Януш, не отрываясь, смотрел в ледяные глаза. Он вдруг понял, что никогда не сможет что-то объяснить Марье. Они будто бы разговаривали на разных языках. Любовь, жалость, сочувствие, сострадание - все, что было значимо для Януша, для нее не имело никакого значения. Она была беспощадным солдатом, следующим отданному кем-то приказу.

Януш горько усмехнулся.

— И после этого вы называете себя Светлыми?

Марья вскинула на Януша ледяные глаза.

— Когда речь идет о спасении мира, эмоции одной отдельно взятой семьи значения не имеют. Ваш мир, кстати, устроен по такому же принципу. Для достижения великой цели вы всегда кем-то жертвуют.

Внезапно Марью прервал негодующий возглас.

— Все! Хватит! - Дженни откинула плед и резко села. — С меня достаточно! - Ее голос прозвучал настолько неожиданно, что все присутствующие вздрогнули. — Кто дал вам право о чем-то договариваться за моей спиной?! Решать, что мне делать со своей жизнью, буду только я!

Януш встревоженно взглянул на Марью, перевел взгляд на Дженни и нахмурился.

— И как давно ты не спишь?

— С того момента как она пришла.

— Почему ты притворялась?

Глаза Дженни ехидно прищурились.

— Потому что кое-кто считает меня недостаточно взрослой. Если бы я открыла глаза, вы бы сразу прекратили разговор.

Януш нахмурился еще больше.

— Тебе никогда не говорили, что обманывать нехорошо?

— Да что Вы говорите?! - Дженни растянула губы в язвительной улыбке. — А у меня создалось впечатление, что как раз всю жизнь обманывают меня!

— Никто тебя не обманывал, - вступила в разговор Марья. — Просто до поры до времени не говорили о некоторых вещах.

Дженни резко повернулась к Марье.

— А к тебе у меня вообще масса вопросов! - Ее голос звучал жестко и непреклонно. — Что за сказки ты тут рассказывала?! О каких кланах говорила?! Какие Темные?! Неужели ты думаешь, что я поверю в эти небылицы?!

— Небылицы, говоришь? – Губы Марьи тронула ироничная улыбка. — Что ж! Смотри!

Она вытянула руку. На ладони закрутился небольшой песчаный вихрь. Марья поднесла руку к краю стола. Маленький тайфун соскользнул с ладони, перескочил на стол и медленно двинулся вперед. Дойдя до Карека, он на секунду замер, сделал возле него несколько кругов и двинулся дальше. Возле Януша он остановился, будто прислушиваясь, и вдруг, словно испугавшись, метнулся в сторону. Отскочив, он какое-то время вращался перед Янушем, но вдруг опасливо отодвинулся ещё дальше. Наконец, оторвавшись от Януша, он развернулся к Дженни и двинулся к ней. Пройти мимо Януша было гораздо короче, но тайфун предпочел пойти в обход. Поравнявшись с Дженни, он закрутился быстрее, увеличился в размерах и поднялся до уровня ее глаз. Не двигаясь ни на шаг в сторону, он крутился прямо перед ней, обдавая ее лицо ветром и развевая рыжие локоны. Наконец, он снова уменьшился до размеров маленького тайфуна и прыгнул к Дженни на ладонь.

— Видишь, - улыбнулась Марья, — он признал тебя. А признает он только своих.

Дженни завороженно смотрела на вращающийся в ее руке вихрь. От крутящегося песка на ладони было тепло и щекотно. Настолько щекотно, что ей захотелось сжать ладонь, и она собралась уже было накрыть пальцами вращающийся вихрь, но тайфун, будто почувствовав это, соскочил с руки и поспешно метнулся к Марье. Запрыгнув к ней на руку, он стремительно взобрался к Марье на плечо и прижался вращающимся боком к ее щеке. Почувствовав на щеке легкое прикосновение, Марья улыбнулась. Януш бросил на Марью быстрый взгляд и удивленно застыл. Заигравшая на губах Марьи улыбка была такой милой и по-детски открытой, она так не вязалась с ее обычным ледяным холодом, что Януш подумал, что перед ним сидит другой человек.

Марья почувствовала на себе пристальный взгляд, и поспешно спрятала в ладони крутящийся вихрь. Лицо снова стало ледяным и непроницаемым. От промелькнувшего тепла не осталось и следа.

Дженни внимательно посмотрела на Марью.

— Ты ведь из другого клана. Почему для моей защиты выбрали именно тебя?

Марья вздохнула.

— Потому что я появилась в их мире относительно недавно. - Марья перехватила непонимающий взгляд Дженни. — Видишь ли, чем дольше живешь среди бессмертных, тем меньше начинаешь понимать людей. Их проблемы начинают казаться глупыми и ничего не значащими. А я живу среди них недолго, поэтому во мне сохранилось много человеческого.

Януш презрительно фыркнул.

— Это в тебе-то много человеческого?! - Он бросил выразительный взгляд на Карека. — Ну, кто бы мог подумать?!

От Марьи не укрылся сарказм Януша. Она нахмурила брови.

— Ты ведь ничего не знаешь. Как ты можешь делать выводы?

Януш снова взглянул на Карека.

— Того, что я вижу, вполне достаточно, - отрезал он.

Дженни тоже посмотрела на Карека. Он сидел, глубоко погрузившись в свои мысли. И, судя по выражению лица, мысли у него были совсем невеселые. Дженни тихо вздохнула. Она взяла телефон, быстро набрала текст и нажала на кнопку отправки. Почти сразу в телефоне Карека звякнул чуть слышный сигнал. Он нехотя вынул телефон из кармана, прочитал имя отправителя и удивленно поднял на Дженни глаза. Дженни едва заметно кивнула, давая понять, что прочитать надо прямо сейчас. Карек открыл сообщение и уткнулся в высветившийся на экране текст. “Что бы она ни говорила, в телефоне ты у нее записан, как “Любимый Ворон”, - прочитал он.

Карек поднял на Дженни глаза. Она слегка улыбнулась и ободряюще кивнула. Карек снова уткнулся в экран и несколько раз перечитал короткие строчки. Наконец, он глубоко вдохнул, благодарно взглянул на Дженни, улыбнулся и заметно повеселел.

Дженни перевела взгляд на Марью.

— Если ты принадлежишь к этим кланам, значит, у тебя тоже есть дар?

Марья иронично усмехнулась.

— Дар! Кто вообще придумал это название? - В голосе послышалась горечь. — Как по мне, так это наказание Господне.

Януш скривился.

— А тебе-то что жаловаться?! Если ты про низших даже не знаешь, значит, сама ты из элиты. - Он выжидательно посмотрел на Марью. — Ведь так?

Марья едва заметно поморщилась.

— Не совсем, - после небольшой паузы сказала она. — Я ни из тех, ни из других. Для меня и ступени-то еще не придумано, потому что таких, как я, больше нет.

Януш вскинул голову.

— Что же такого необычного в твоем даре, если таких, как ты, больше нет?

Марья тяжело вздохнула.

— Я могу запечатывать Темные силы.

— «Запечатывать»? Что это значит?

— Это значит, что на какое-то время сила Темного пропадает и он становится бессильным.

— И что же в этом плохого?! – удивился Януш. — Тебя за такие способности должны на руках носить.

— Это еще не все, - тихо сказала Марья. — Я также могу запечатывать и Светлые.

— И поэтому тебя ненавидят и свои, и чужие, - также тихо отозвался Карек.

Марья подняла на него глаза.

— А за что меня любить? - Она казалась спокойной, но Карек чувствовал, что она старательно отыгрывает опостылевшую ей роль. И без того холодные глаза превратились в два ледяных айсберга. Кареку показалось, что они даже стали светлее, будто подернулись снежной изморозью. — Благодаря мне, беспомощными становятся и те, и другие. - Она перевела взгляд на Януша. — Насчет серпентария ты не ошибся. Каждый пытается пролезть наверх. Знаете, сколько раз ко мне обращались свои же, чтобы я запечатала дар? Я уж и со счета сбилась! - По ее губам пробежала насмешливая улыбка. — А когда отказывалась, сразу же становилась злейшим врагом. Со всеми вытекающими последствиями. Если чей-то дар случайно пропадает или ослабевает, первым делом обвиняют меня. А если при выполнении задания Темные берут вверх, то виноватой снова считают меня. Дескать, это я ослабила силы и стала причиной поражения.

Марья затихла. Она по-прежнему казалась невозмутимой, но все присутствующие почувствовали рвавшуюся наружу боль. Даже Януш сейчас смотрел на нее с откровенным сочувствием.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что тебе все было бы ясно, если бы мы были Темными? - желая направить мысли Марьи в другое русло, спросил он.

— Тогда бы я понимала, что вам от нее нужно.

— А Темным что-то от нее нужно?

Марья удивленно приподняла бровь.

— Это же очевидно. У Дженни слишком сильный дар, поэтому она для них очень интересна.

Взгляд Януша стал напряженным.

— Чем она может быть для них интересна? Что у нее с ними общего?

Марья вздохнула.

— Цель любого Темного - стать сильнее остальных. Каждый из них хочет безграничной власти и безоговорочного подчинения. - Она усмехнулась. — У них между собой тоже та еще конкуренция. Поэтому они ищут себе союзников. И чем сильнее союзник, тем больше возможностей появляется у самого Темного.

В глазах Януша промелькнуло недоверие.

— Разве такое возможно? Свой дар можно передать другому? Никогда о таком не слышал.

Марья кивнула.

— Ты прав, передать нельзя. Но увеличить чужую силу можно.

Пытаясь понять ее слова, Януш надолго задумался, но, так ничего и не придумав, покачал головой.

— Не понимаю, - с сомнением пробормотал он. — Как можно использовать чужую силу?

Марья внимательно взглянула на Януша.

— Иногда лишь осознание того, что тот или иной союзник находится на твоей стороне, способно заставить противника отказаться от своих планов. - Она задумчиво вздохнула. — Не обязательно применять силу. Очень часто достаточно страха перед возможностью ее применения.

Януш с сомнением тряхнул головой.

— Все равно не понимаю. Каким образом можно увеличить свою силу за счет силы другого? Это все равно, что Карек с мечом будет упражняться, а у меня от этого мастерства прибавится.

Марья покачала головой.

— Ох, уж эти смертные! И мыслите-то вы по-человечески! - На несколько мгновений она задумалась и в конце концов тяжело вздохнула. — Ничего не поделаешь. Придется показывать, - тихо, себе под нос, пробормотала она.

— Что ты там собралась показывать? - услышав ее слова, недовольно бросил Януш. — Если ты опять хочешь устроить цирк со своими песчаными фокусами, то не старайся. Сегодня мы уже достаточно насмотрелись.

— Как ты думаешь, для чего ты понадобился колдуну? - пропуская мимо ушей слова Януша, спросила Марья.

— Ну, откуда же мне знать! - Януш пожал плечами. — Раздражаю я его, наверное.

— Убить он его хочет, - мрачно вставил Карек.

Марья хмыкнула.

— Если бы хотел убить, давно убил бы. Для него это не проблема.

— Но он сам заставлял меня его в яму сбросить! - возразил Карек. — Сказал, что хочет, чтобы он закончил, как его отец.

Януш поднял на Карека черные, сверкающие темным светом глаза. Карек бросил на него быстрый взгляд, побледнел и прикусил язык.

— И ты поверил? - хохотнула Марья. — Нет. Он нужен ему живым.

Януш скривился.

— Зачем я ему? Какой с меня толк? Я для него бесполезен.

— Ты серьезно так думаешь? - Марья удивленно приподняла бровь. — По-твоему, он гоняется за тобой столько лет ради собственного развлечения?

Януш сдвинул брови.

— И что же ему от меня понадобилось?

— Он хочет, чтобы ты стал его союзником, - не сводя с Януша холодных глаз, сказала Марья.

На мгновение Януш недоуменно замер, но вдруг усмехнулся ядовитой усмешкой.

— Похоже, в ближайшем дурдоме был день открытых дверей. И ты на радостях из них вышла, а обратно так и не вошла. - Он сурово сдвинул брови. — Ты в своем уме?! Какой из меня союзник?! Да еще и ему!

Марья недоуменно повела плечом.

— А что с ним не так? Обычный Темный.

— Обычный?! - процедил сквозь зубы Януш. — У меня из-за него вся жизнь наперекосяк!

Марья хмыкнула.

— Так это его сущность. По-другому он не умеет. Ты ему нужен, поэтому он пойдет по головам, лишь бы получить желаемое. - Ее глаза блеснули ледяным переливом. — Я же говорила, в Темных нет ни грамма света.

Януш пристально посмотрел на Марью. Ее взгляд был подчеркнуто равнодушным, но под этим взглядом он снова почувствовал, как его окатывают ледяные потоки, которые разливаются по телу и гасят разгоревшийся в душе гнев. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Зачем я ему понадобился? - уже спокойнее спросил он. — Я ведь никакими дарами не обладаю.

— Ты, действительно, так думаешь? - Марья казалась крайне изумленной. — По-твоему, видеть сны наяву - это не дар?

— Я их больше не вижу, - недовольно пробормотал Януш. — Уже давно. По его, кстати, милости. Тебе наверняка известно, что я могу видеть только кошмары. Пусть и наяву.

— Подожди, - непонимающе тряхнул головой Карек. — Ты что, и днем их видишь?

Поняв, что проболтался, Януш поморщился и затих.

— Вижу, - наконец, тихо произнес он. — Как я, по-твоему, отбираю нужные мне кошмары? Или ты думал, что я хватаю первого, кто под руку подвернется? - Карек опустил глаза. Именно так он и думал. Глядя на него, Януш иронично хмыкнул и кивнул в сторону Дженни. — И как, по-твоему, я смог увидеть ее?

Дженни вздрогнула и перевела непонимающий взгляд с одного на другого.

— И чьим же кошмаром она была? – тихо спросил Карек.

— Почему же была?! Она им и остается. - Януш усмехнулся. — Догадайся с трех раз.

Карек удивленно взглянул на Януша, но вдруг его глаза округлились.

— Неужели.......?!

Не дав ему договорить, Януш кивнул.

— Ты ведь сам видел. Твой проклятый колдун боится ее, как огня.

— Неверное сравнение, - подала голос Марья. — Огня он не боится. Это как раз его стихия.

Януш встал, подошел к стеллажу с переливающимися неоновыми оттенками бутылочками и взял одну из них в руки.

— Я полночи потратил на то, чтобы его найти. - Он хмыкнул. — Чего только не насмотрелся, пока искал. Но все-таки нашел. Даже с собой прихватил. — Он повернулся к Кареку. — Не хочешь взглянуть?

Карек вскочил со стула, предупредительно вытянул вперед руку и сделал два быстрых шага назад.

— Нет! - Он, не отрываясь, смотрел на извивающееся в бутылочке существо. — Я еще от прошлого не отошел!

Януш поднял к свету треугольную бутылочку и сквозь стекло заглянул внутрь.

— Зря, - улыбнулся он и медленно повернул бутылочку в руках, рассматривая ее содержимое. — Довольно занимательное зрелище.

— Спасибо, воздержусь!

— Ну, как знаешь. - Януш повел плечом, поставил бутылочку на место и вернулся на свое место.

Карек сочувственно взглянул на друга.

— Почему ты никогда не говорил?

— И что бы это изменило? Кроме того, что у тебя появилось бы лишнее беспокойство? - Черные глаза смотрели на Карека спокойно и внимательно, но Карек видел, что внутри невидимых за чернотой зрачков разливается щемящая тоска.

Карек опустил глаза. Как ни горько ему было это осознавать, помочь другу он не мог.

— То есть ты видишь их и во сне, и наяву, - задумчиво выдохнул Карек. — По-моему, лучше сдохнуть, - два слышно пробормотал он.

— По-моему, тоже, - также едва слышно отозвался Януш. Он помолчал немного, глубоко задумавшись, но вдруг оторвался от своих мыслей и взглянул на Марью. — Все это, конечно, очень занимательно. Но я не понял главного. Как между собой связаны мои способности и союзничество?

— Напрямую. - Марья в упор смотрела на Януша ледяными глазами. — Ему нужны кошмары.

Карек усмехнулся.

— Зачем ему нужны кошмары Януша, если он создает свои? Он сам может наделать их сколько угодно.

Марья перевела на Карека холодный взгляд.

— В эту сказку ты тоже поверил? - Она подняла глаза к потолку и сокрушенно покачала головой. — Карек, ну нельзя же быть таким наивным!

— Я не наивный, - недовольно проворчал Карек. — Я нормальный. Это с вами что-то не так, если вы никому вокруг не верите.

— Ничего он не создает, - не обращая внимания на слова Карека, отрезала Марья. — Все, что он может, это их копировать. Его кошмары страшные снаружи, но пустые внутри. Люди пугаются только их внешнего вида. А вот Януш видит что-то по-настоящему жуткое. - Марья в упор посмотрела на Януша. — Поэтому после того, как кошмары побывают у тебя, обратно к колдуну они не возвращаются. Потому что начинают понимать, кто их настоящий хозяин.

Януш поперхнулся.

— Хозяин?! - Он посмотрел на Марью долгим, внимательным взглядом. — Похоже, в том дурдоме, из которого ты сбежала, ты была основным пациентом! - Он наклонился к Кареку. — Держись от нее подальше. Вдруг у нее буйное помешательство, - вполголоса добавил он.

Марья вздохнула и решительно поднялась.

— Пойдем. Пришло время все увидеть собственными глазами.

Януш криво усмехнулся и, нехотя, встал. Чувствовалось, что он действительно считает Марью не в своем уме и следовать ее безумным выходкам не собирается. Она дождалась, пока Януш поравняется с ней, и окинула взглядом Дженни и Карека.

— Они останутся здесь. Им это видеть совершенно ни к чему.

— Это еще почему?! - воскликнула Дженни.

Она вскочила на ноги и бросилась следом, но не успела. Марья взмахнула рукой, и между ними от пола до потолка выросла песчаная стена. Дженни подбежала к выросшей преграде и в отчаянии стукнула по ней руками.

— Марья! Пусти меня! - Она изо всех сил начала колотить кулаками по песчаной поверхности. — Пусти! Марья! Марья, черт бы тебя побрал!

Не обращая внимания на яростные крики, Марья повернулась к Янушу.

— Пойдем. Они не смогут выйти. - Она развернулась и твердо пошла вперед. У самой двери она остановилась. — Предупреждаю, зрелище не из приятных. Так что наберись мужества.

Януш насмешливо взглянул на Марью, покачал головой и толкнул дверь.

— Что ж! Давай посмотрим на твое неприятное зрелище. - Он снисходительно улыбнулся, сделал приглашающий жест, пропуская ее вперед, и решительно переступил через порог.

XII Повелитель Тьмы

Стоило Янушу шагнуть за порог, как насмешливая улыбка мгновенно сползла с его лица. Он широко распахнул глаза, побледнел и опасливо оглянулся по сторонам.

— Что это? - побелевшими губами прошептал он.

Везде, куда бы ни упал его взгляд, кишели кошмары. Красные глаза сновали повсюду. Чудовища ползали в траве, цепляясь друг за друга, гроздьями свисали с ветвей деревьев, отталкиваясь крокодильими лапами, карабкались по стенам дома, забираясь на крышу. Их было так много, что пар, поднимающийся от черных, изодранных одежд слился в черный туман и стелился по лужайке перед домом густым, тяжелым облаком. Кошмары чувствовали себя как дома и, совершенно освоившись, лениво переползали с места на место, оглашая ночную тишину лязгом острых, заточенных словно острые кинжалы, когтей.

— Марья, что происходит? - едва слышно прошептал Януш. — Почему они здесь? - Он снова опасливо оглянулся по сторонам. — Почему их так много?!

Марья серьезно взглянула на Януша.

— Ты спрашивал для чего нужны союзники, и как это работает. - Она кивнула в сторону повсюду кишащих тварей. — Это и есть эффект союзничества.

— Но я ни в какие союзы не вступал! - в отчаянии воскликнул Януш.

Марья удивленно приподняла бровь.

— Серьезно? А как же Дженни?

Януш коротко вдохнул.

— Ты хочешь сказать, все это из-за нее?

— Конечно! - кивнула Марья. — Ее дар открылся, она находится рядом с собой, и это усиливает твой собственный. - Она снова кивнула в сторону повсюду снующих тварей. — Вот, собственно, результат.

— Но почему они пришли именно ко мне?!

Марья с сочувствием взглянула на Януша.

— Потому что ты единственный, кто может их видеть.

— По-твоему, другие кошмаров не видят? - зло бросил Януш.

— Видят. Но только во сне. Поэтому и относятся к ним соответственно. – Марья скосила взгляд на Януша. Ты ведь знаешь, как люди просыпаются после кошмаров. - Она усмехнулась. — Лишь с одной мыслью: «Слава Богу! Это был сон!». А потом облегченно выдыхают, возвращаются к своим делам, и кошмар рассеивается, перестает существовать. И только ты можешь их видеть наяву. Только рядом с тобой они понимают, что они не мираж, не иллюзия, которая исчезает при первых лучах солнца, а реальность. - Марья взглянула Янушу в глаза. — И поэтому они готовы следовать за тобой куда угодно и выполнить любой твой приказ.

Януш невесело усмехнулся.

— Так уж и любой?

— Любой, - уверенно кивнула Марья.

— С чего ты взяла, что они станут исполнять мои приказы? И с чего ты взяла, что только мои? Может они будут слушаться и тебя?

— Не будут, – хмыкнула Марья, но тотчас наткнулась на недоверчивый взгляд Януша. — Что ж! – она пожала плечами. — Смотри. - Она подняла руку и скомандовала:

— Ко мне!

Кошмары даже не повернули голову. Они продолжали ползать, не обращая на Марью никакого внимания.

— А теперь попробуй ты.

Януш криво усмехнулся, остановил взгляд на первом попавшемся кошмаре и нехотя щелкнул пальцами. Кошмар замер, вскинул голову, резко повернулся и устремил на Януша красные немигающие глаза. Януш вздрогнул и сделал неуверенный шаг назад. До конца так и не поверив увиденному и словно желая доказать самому себе, что это какая-то глупая ошибка, он медленно поднял руку и поманил кошмар пальцем. Тот тотчас пригнулся, подобострастно заглянул Янушу в глаза, подполз к его ногам и, уткнувшись лбом в землю, распластался на брюхе.

— Черт! - ошарашенно выдохнул Януш. — Пошел вон! - воскликнул он, поспешно отодвигаясь от чудовища на шаг назад.

Кошмар поднял голову, взглянул на Януша красным немигающим взглядом, развернулся и разочарованно пополз прочь.

— Видишь! - Марья в упор посмотрела на Януша. — Хочешь ты этого или нет, но ты их Повелитель.

Януш почувствовал, что медленно сползает по стене. Он опустился на холодную плитку крыльца и тяжело привалился спиной к входной двери. Остановившийся взгляд неподвижно застыл в одной точке.

— Повелитель кошмаров... - он замотал головой. — Это невозможно! Этого просто не может быть! - Внезапно Януш замер. — Постой! - пытаясь ухватиться за промелькнувшую в голове догадку, торопливо заговорил он. — Я не могу быть их повелителем. Всего пару дней назад один из них пытался меня убить!

Марья покачала головой.

— Пару дней назад и ты был другим.

— Что могло измениться за каких-то два дня?! - в отчаянии воскликнул Януш.

— Мир вокруг тебя может измениться за пару мгновений. - Марья обдала его холодом ледяных глаз. — Тебе ли это не знать?! В ночь, когда погиб твой отец, хватило нескольких минут, чтобы твой мир изменился навсегда. - Марья замолчала. В полном безмолвии она напряженно смотрела на Януша и, казалось, о чем-то размышляла. — Ты не почувствовал ничего необычного за эти два дня? - пытаясь скрыть свое напряжение, наконец спросила она.

Януш задумался, вспоминая минувшие пару дней, и покачал головой.

— По большому счету ничего. - Он чуть нахмурился, прислушиваясь к себе. — Кроме того, что стал себя чувствовать намного лучше.

Он, действительно эти два дня чувствовал себя прекрасно. Кошмары, запертые в его теле, больше не перекатывались с места на место, обжигая изнутри нестерпимым жаром, и Янушу от этого было хорошо и спокойно. И даже по ночам они беспокоили его гораздо меньше, чем обычно, позволяя поспать чуть дольше.

Марья с грустью посмотрела на Януша. Ее глаза снова странно посветлели, словно подернулись ледяной изморозью.

— Значит обращение уже началось, - совсем тихо сказала она.

Януш вскинул на нее встревоженные глаза.

— Какое обращение? О чем ты?

Марья сочувственно посмотрела на Януша.

— Уже несколько лет попавшая в тебя тьма пытается погасить твой собственный свет. Силы всегда были примерно равны, поэтому ни та, ни другая сила не могла одержать верх. - Марья невесело усмехнулась. — Оттого тебя и бросало из стороны в сторону. То в чрезмерную доброту, то в необузданную жестокость. А после того, как у Дженни открылся дар, тьма внутри тебя усилилась. Баланс нарушился.

Януш побледнел.

— Что ты хочешь сказать? - В глубине зрачков мелькнул безотчетный страх. Он уже и сам все понял, но еще надеялся, что услышит не то, о чем думает.

— Я хочу сказать, что ты начал обращаться в Темного.

Януш вздрогнул, медленно закрыл глаза и тихо застонал.

Марья опустилась рядом с Янушем и так же, как и он, привалилась спиной к двери.

— Марья, как все вернуть? - он умоляюще взглянул на нее. — Ты ведь можешь что-нибудь сделать?!

Не сводя с Януша подернутых изморозью глаз, Марья медленно покачала головой.

— Ничего тут не сделаешь. Ни я, ни кто-нибудь другой не может изменить твою судьбу. - Она окинула взглядом ползающих тут и там кошмаров. — Они пришли сюда неслучайно. Ты еще не Темный, но они уже чувствуют исходящую от тебя Темную силу. Все что ты можешь, это попытаться сдерживать ее, чтобы не привлекать новых. Но это ненадолго. В итоге они все равно все до единого приползут к твоим ногам.

Януш обхватил руками голову.

— Этого не может быть! - Отказываясь верить словам Марьи, он отчаянно замотал головой. — Я не хочу!

— От тебя уже ничего не зависит. Твоя судьба изменилась еще в детстве, когда ты висел над ямой. Именно тогда в тебя проникла Тьма. И в конце концов она поглотит тебя. Это неизбежно. И случиться это должно было давным-давно. Я даже удивляюсь, как ты смог продержаться так долго. - Она окинула его с ног до головы изучающим взглядом и усмехнулась. — Хотя ничего удивительного. У тебя изначально слишком яркая душа. - Она слегка прищурилась, как от яркого солнца. — Аж глаза слепит.

Януш затих. Какое-то время он сидел, не шевелясь, но вдруг резко повернулся к Марье. Черные глаза решительно блеснули.

— Пусть от меня ничего не зависит. Но у нас есть Дженни. Она ведь освободила Карека! Почему нельзя то же самое сделать со мной?

Марья печально покачала головой.

— Дженни сняла с Карека заклятье. А на тебе заклятья нет. В тебе настоящая Тьма. - Она взглянула в непонимающие глаза Януша. — Заклятье и Темная сила это далеко не одно и тоже. Заклятье - это всего лишь небольшое ее проявление. Если переводить на ваш человеческий язык, это сродни болезни. Темная сила - болезнь, а заклятье - ее последствия. Когда заболеваешь, возникают неприятные симптомы. Но даже если их устранить, болезнь не исчезнет. Лишь ненадолго улучшится состояние. А потом все начнется сначала. - Марья тяжело вздохнула. — С тобой похожая история. Ты ведь чувствовал себя лучше рядом с Дженни, ведь так? - Януш вспомнил раскачивающие его волны, ощущение охватывающего умиротворения и покоя и кивнул. — Видишь. Дженни на какое-то время может снять проявления живущей в тебе Темной силы. Но она не может уничтожить ее совсем. - Марья, не отрываясь, смотрела на Януша своими странно посветлевшими глазами. — Никто из нас не может. Все, что в наших силах, это сдерживать ее и не давать выходить за очерченные границы. - Она снова тяжело вздохнула. — Считай, что ты болен, Януш. И болезнь твоя неизлечима.

Януш низко опустил голову. В один миг он как-то сразу поник, словно большое, сильное дерево, в одночасье лишившееся живительной влаги.

— Неужели ничего нельзя сделать? - севшим голосом спросил он. — Неужели нет никакого способа?!

Марья с грустью посмотрела на Януша и покачала головой.

Януш глубоко вдохнул и затих. Молчал он долго, глубоко погрузившись в свои мысли. Наконец, он покачал головой и невесело усмехнулся.

— Получается, что Дженни - Хранительница Света, а я - Повелитель Тьмы, - с горечью в голосе сказал он. — И, судя по всему, держаться друг от друга нам нужно подальше.

Марья с сочувствием взглянула на Януша и промолчала. Нужных слов она найти так и не смогла.

Януш поднял глаза к ночному, черному небу и устремил взгляд к тускло мерцающим звездам. Он не произносил ни слова, лишь долгим взглядом напряженно вглядывался в темную даль.

— Не надо, Януш. - Марья положила руку ему на плечо. — Твои проклятья ничего не изменят. Тем более, что твоя доля вины в этом тоже есть. Не надо было оставлять Дженни возле себя.

— А мне ее в таком состоянии нужно было на улицу выставить?! - огрызнулся он.

— Согласна. Но почему ты не отправил ее домой утром?

— Потому что у нее одежда не высохла, - недовольно проворчал Януш.

Марья подняла на него притворно удивленные глаза.

— Серьезно?! - насмешливо спросила она. — Ты, действительно, думаешь, что я в это поверю? - Она усмехнулась. — При твоих возможностях ты бы любое платье в любом бутике купил, будь он в Париже, Милане или Лондоне. И доставку бы организовал в течение нескольких часов. К утру бы у двери пакеты стояли. - Марья вздохнула. — Только ты этого не сделал, потому что хотел оставить ее около себя как можно дольше.

Януш отвел глаза. Марья была права от первого до последнего слова. Он, действительно, старался под любым предлогом удержать Дженни, потому что не хотел ее отпускать.

— Ах, да.... – спохватилась вдруг Марья, будто о чем-то вспомнив. Она сунула руку в карман. — Возьми. Это твое. Все никак не получалось вернуть. - В ее ладони лежали часы Януша.

Януш удивлённо поднял не нее глаза.

— Откуда это у тебя?

— Прости. Пришлось позаимствовать на время.

Януш взял в руки часы и повертел их в руках.

— И как же ты их достала?

Марья пожала плечами.

— Просто пришла и забрала.

Януш хмыкнул.

— Оказывается, ты еще и подворовываешь.

Марья нахмурилась.

— Ворованные вещи меняют хозяина. А я твое тебе же и вернула. Мне просто нужно было узнать, кто ты. А для этого нужна была твоя личная вещь.

Януш недоверчиво посмотрел на Марью.

— Ты можешь по вещам что-то узнать о человеке? У тебя и такой дар есть?

— У меня нет. Но он есть у Знахарей. Имеются у нас и такие, - пояснила она, наткнувшись на удивленный взгляд Януша. — Пришлось обратиться.

Януш снова повертел часы в руках.

— А с чего ты взяла, что они мои? Может они Карека.

Марья покачала головой.

— Во-первых, Карек не носит часы. Они ему мешают с мечом упражняться. А во-вторых, на Дне рождения Дженни я видела их у тебя на руке.

Януш посмотрел на Марью долгим, внимательным взглядом.

— Ну и как? Все про меня узнала?

— Как видишь. Иначе откуда бы мне знать твою историю?

Януш хмыкнул.

— А говорила, что никого не знаешь, кроме Судей, Следопытов и Карателей.

Марья невесело усмехнулась.

— Я - правая рука Хранителя клана. Мне известно о каждом камне на дороге, не то что об устройстве клана. Просто не хотела вываливать на тебя все и сразу. Шокирующую информацию надо выдавать мелкими дозами. Иначе она может и убить.

Марья поднялась.

— Пойдем. Пора возвращаться. Будем надеяться, что эта упрямая девчонка себе руки в кровь не сбила.

Она повернулась к Янушу и протянула ему руку. Януш взглянул на протянутую ладонь, но свою руку подавать не стал.

— Да ладно тебе! - Марья укоризненно покачала головой. — Пойми, Януш, я не собираюсь причинять тебе неприятности. Я тебе не враг. - Она взглянула на Януша. В глазах снова заблестела морозная изморозь. — Пока еще не враг, - тихо добавила она.

— По-моему, с твоим появлением неприятности как раз и начались, - устало пробормотал Януш.

— Неприятности у тебя начались задолго до меня. Я всего лишь гонец, принесший дурные вести.

Януш протянул Марье руку и тяжело поднялся.

— Пойдем. Мы и так уже слишком задержались. - Он повернулся и собрался уже было открыть дверь, но Марья решительно потянула его за рукав.

— Постой. Есть еще кое-что.

Рука Януша замерла на дверной ручке.

— Это еще не все? По-моему, на сегодня более чем достаточно.

— Ты ведь понимаешь, что сегодня Дженни покинет этот дом?

Януш застыл на месте. Сердце в груди гулко стукнуло.

— Ты можешь оставить ее хотя бы до утра? - не поворачиваясь, с трудом выговорил он.

— Не могу. Оставаться здесь для нее опасно.

— Что же здесь опасного? - Януш так и не повернулся. Он продолжал стоять к Марье спиной, все еще держась за дверную ручку. Он пытался казаться спокойным, но голос звучал все тише и тише, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Я думал, пока она остается здесь, опасность угрожает именно мне.

— Не только тебе. - Слова Марьи звучали твердо и уверенно. — Еще и ей. Посмотри наверх.

Януш медленно повернулся, нетвердыми шагами спустился с крыльца и поднял голову. Над головой расстилалось темное ночное небо.

— Там ничего нет. По крайней мере, я ничего не вижу.

— Неудивительно. Чтобы что-то увидеть, тебе нужно посмотреть моими глазами. - Марья подошла к Янушу, встала рядом с ним и приложила ладонь к его глазам. — А теперь смотри, - убрав руку, тихо сказала она.

Януш поднял глаза и удивленно выдохнул. От крыши дома в ночное небо бил огромный столп света. Он был таким ослепительным, что у Януша начало резать глаза. Ему даже пришлось прикрыть их ладонью и прищуриться.

— Только не говори мне, что это тоже от Дженни.

Марья кивнула.

— От нее.

Януш скользнул по Марье быстрым взглядом.

— Почему тогда от тебя никакие лучи не исходят? Вы вроде одной крови.

— Я давно научилась их скрывать. А она пока нет. - Она окинула взглядом бьющий вверх мощный луч. — Представляешь, каким маяком она сейчас является для Темных? Еще немного и они слетятся на него, как мотыльки на свет.

Януш вздрогнул.

— Они будут искать с ней союзничества?

Марья кивнула.

— Раньше, когда ее дар был закрыт, она была им неинтересна. Но сейчас, после того как он открылся, она стала для них самым лакомым куском. Поверь мне, они не упустят такого случая. Они обязательно появятся и сделают все возможное, чтобы переманить ее на свою сторону. Именно поэтому мне нужно увести ее отсюда как можно скорее.

Януш криво усмехнулся.

— Ты думаешь, что в другом месте ее дар светиться перестанет?

— Не перестанет. Но я сегодня потратила немало сил, чтобы запечатать ее дом. - Марья хмыкнула. — Даже пришлось целый день провести в компании Анны. А это то еще испытание! - Она снова стала серьезной. — Теперь Темные туда не сунутся. Они к тому месту даже близко подойти не смогут. Да и свет, который идет от Дженни, наружу не пройдет. Там ее никто не сможет найти, и она будет в безопасности. С твоим домом то же самое я проделать не смогу. К сожалению, мы не всесильны. Для того, чтобы восстановиться, нужно время. А его у нас нет. Я запечатала твой дом насколько могла, но моих сил хватило только на то, чтобы заблокировать Темные силы. Использовать ее Темные не смогут, по крайней мере внутри, но явиться могут в любой момент. И неизвестно, чем эта встреча для Дженни закончится. Да и для тебя тоже.

Януш слушал Марью и напряженно молчал.

— Так значит ты могла запечатать мой дом? - Он резко повернулся к Марье. — Почему ты тогда не сделала этого раньше?! Почему ты не остановила колдуна? Зачем было обрекать Карека на страдания?

Марья гневно сверкнула холодными глазами.

— Если ничего не знаешь, не надо сыпать глупыми обвинениями. Думаешь, мне позволено вмешиваться в дела смертных? Ты хоть представляешь, что мне грозит, если я это сделаю?! - Ледяные глаза снова сверкнули холодным переливом. – Но я всё равно приходила сюда. И запечатала, - совсем тихо продолжила она. – Конечно, не так сильно, как хотелось бы. – Марья устремила взгляд на Януша. - Колдун ведь перестал являться сюда, не так ли?!

Януш недовольно кивнул.

— Да. Перестал. Но нашел другой способ доставать Карека.

— По крайней мере у него пропала возможность его калечить. – Ее глаза снова покрылись морозной изморозью и стали совсем светлыми. Янушу даже показалось, что он видит в голубых радужках резные кристаллики застывших снежинок. - Если бы я не запечатала ваш дом, он бы прижигал его до тех пор, пока у Карека рука бы не отвалилась.

Януш вздрогнул.

— Думаешь, дошло бы до такого? Он действительно бы на это пошел?

Марья раздражённо мотнула головой.

— Перестань мерить его своими человеческими мерками. Сколько раз повторять? В нем нет ничего человеческого. – Она раздражённо, коротко выдохнула. — Пойми, наконец, Карек для него не больше, чем игрушка. Все, что они с ним сделал, было лишь ради забавы. Лишь для того, чтобы повеселиться и посмотреть, что будет дальше.

Януш взглянул на Марью полными боли глазами.

— И ты говоришь, что я стану таким же?

Марья заглянула в черные, наполненные болью глаза и отвела взгляд.

— Пойдем, Януш. Нам надо возвращаться. Дженни нужно увести отсюда как можно скорее. – Она чуть замялась. – Карек тоже сегодня уйдет со мной.

Януш метнул на нее быстрый взгляд.

— Хотя бы его ты можешь оставить?! Или ты решила отнять все, что у меня есть?!

Марья окинула взглядом ползающих вокруг кошмаров.

— Ты ведь знаешь, что будет, если они почувствуют хоть каплю крови? Ты представляешь, что случится, если Дженни или Карек случайно поранятся? Тебя-то они не тронут, а вот от них даже костей не останется. - Марья взглянула в побледневшее лицо Януша. — Не надо испытывать Судьбу. Позволь им уйти. Ради их же безопасности.

Януш взглянул на ползающих тут и там тварей.

— Ты ведь говорила, что они выполнят любой мой приказ. Неужели я не смогу их заставить их не трогать?

— Ты пока ещё не их Повелитель. Даже если ты им прикажешь убраться, жажда крови возьмет верх. К сожалению, здесь ты бессилен.

Януш взглянул на Марью черными, как ночь, глазами.

— Пойдем, - глухо сказал он. — Только, пожалуйста, больше ничего не говори. Каждое твое слово меня убивает.

Он резко развернулся и быстро пошел к дому. Марья несколько мгновений смотрела на удаляющуюся спину, затем тяжело вздохнула и пошла следом.

Стоило им только открыть дверь, до них донеслись отчаянные крики Дженни.

— Я бы на ее месте уже устала. – Марья сокрушенно покачала головой. — Вот ведь упрямая девчонка!

Она махнула рукой, и песчаная стена рухнула вниз. Марья сделала ещё одно неуловимое движение, и песок, заклубившись быстрым вихрем, без следа исчез где-то в ее ладонях.

— Явились, наконец! – сразу же раздался гневный голос Дженни.

Она уже было набросилась на Марью с упреками, но, увидев Януша, застыла на месте. Он был мертвенно бледен. Дженни показалось, что в его лице вообще не осталось никаких красок. Лишь черные глаза теперь казались ещё чернее и сверкали нездоровым, лихорадочным блеском.

— Что случилось? – только и смогла пробормотать она. Не сводя с Януша глаз, она чуть повернулась к Марье. — Что ты с ним сделала?

Пораженный видом друга, Карек тоже поднялся.

— Януш, - тихо позвал он, — что произошло?

— Все нормально, - Януш попытался улыбнуться. — С чего вдруг такой переполох?

— Нормально?! – Праведный гнев, так и не излившийся на Марью, поменял направление и устремился на Януша. — Ты в зеркале себя видел?! - Она резко повернула Януша в сторону зеркала. — Полюбуйся на себя! Это, по-твоему, нормально?!

— Дженни, перестань. - Януш попытался слабо сопротивляться. — Я же сказал, все со мной хорошо.

— Нет, ты все-таки посмотри! - не унималась Дженни. Она подняла руки и обхватила голову Януша, пытаясь повернуть ее в сторону зеркала. Широкие рукава ханьфу сползли вниз, оголяя худенькие руки.

Марья распахнула глаза и быстро подскочила к Дженни, хватая ее за запястья.

— Что это? - прошептала она. По рукам тянулись свежие, глубокие ссадины. — Ты что и правда их в кровь сбила?!

— А не надо было тут стены громоздить! - огрызнулась Дженни. — Если бы не ты...

— Замолчи! - Марья рявкнула так, что Дженни поспешно закрыла рот, рванулась из ее рук и попыталась спрятаться за спиной Януша. Но безуспешно. Марья держала ее железной хваткой.

Януш, не отрываясь, словно загипнотизированный, смотрел на кровоточащие на руках раны. Наконец, он медленно поднял глаза на Марью. В глубине зрачков что-то неуловимо дрожало, делая взгляд обреченным и безысходным. Януш отчаянно пытался сообразить, что делать, но ответа не находил. Ему хотелось верить, что Марья знает выход, но, подняв на нее глаза, он встретил такой же безысходный, полный отчаянья взгляд.

Януш сдвинул брови. Растерянность Марьи наполнила его решимостью. Пытаясь создать как можно меньше колебаний воздуха, он плавно двинулся к открытому окну, на ходу раздавая тихие указания.

— Марья, держи ее! Никаких лишних движений! - Он аккуратно закрыл окно. — Карек, быстро! Неси бинты, пластыри! Все, что найдешь в доме.

— Да что происходит-то? - окидывая взглядом воцарившийся вокруг хаос, недоуменно пробормотала Дженни. — Это всего лишь несколько царапин!

Марья взглянула ей в глаза своим ледяным взглядом.

— Советую замолчать! - сквозь зубы процедила она. — Я сейчас чертовски зла, поэтому за себя не ручаюсь!

Дженни испуганно смолкла, благоразумно решив больше не задавать никаких вопросов, лишь время от времени переводила растерянный взгляд с Марьи на Януша.

Через несколько минут, когда на руки Дженни были наложены плотные повязки, Марья решительно поднялась.

— Пора уходить.

— Куда уходить? - наконец решилась подать голос Дженни. — Почему мы должны уйти? - Она вопросительно смотрела то на Марью, то на Януша, но ни тот, ни другой ей так и не ответили. Дженни перевела взгляд на Карека в надежде, что хоть он объяснит ей, что происходит, но наткнулась на такой же непонимающий взгляд.

Проследив за взглядом Дженни, Марья взглянула на Карека.

— Карек, ты тоже сегодня уйдешь со мной. - Карек нахмурился и уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но Марья его опередила. — Никаких вопросов! Считай, что это приказ. И захвати меч. Он может понадобиться.

Карек поднял на нее глаза, внимательно посмотрел вглубь сверкающих голубым переливом холодных глаз и молча пошел за оружием.

Марья подошла к Янушу, кивнула в сторону двери и тихонько прошептала:

— Януш, отгони их подальше. Передвигаются они быстро, а нам понадобиться время, чтобы добраться до машины.

Януш неуверенно перемялся с ноги на ногу.

— Не думаю, что могу это сделать. – Он вопросительно взглянул на Марью. — А ты не можешь какой-нибудь песчаный коридор построить или еще что-нибудь?

— Не могу. - Марья устало вздохнула. — Я же тебе говорила. Мы не всесильны. Я сегодня два дома запечатала. Мои силы практически на нуле. Поверь мне, сейчас я мало чем отличаюсь от обычного человека.

— Думаешь у меня получится? - в голосе Януша слышалась нерешительность.

Марья внимательно взглянула ему в глаза.

— Должно получиться. - Она кивнула в сторону Дженни. — От этого зависит ее жизнь.

Януш посмотрел на Дженни долгим, пронзительным взглядом, быстро встал и, ни слова не говоря, вышел за дверь.

Спустя несколько минут он вернулся.

— Они ушли, - едва слышно сказал он.

— Значит и нам пора, - также тихо ответила Марья. Она взглянула на Януша посветлевшими глазами, в которых снова засверкала морозная изморозь. — Попрощайся. У тебя есть пара минут. - Она судорожно вздохнула, резко отвернулась и отошла в глубину комнаты.

Януш подошёл к Дженни. Он долго, не отрываясь, смотрел ей в глаза и вдруг, обхватив обеими руками, порывисто прижал к себе. Запустив пальцы в рыжие локоны, он уткнулся ей носом в макушку, вбирая в себя аромат пахнущих лаймом и мятой волос. Через несколько мгновений он от нее оторвался и снова взглянул ей в лицо долгим взглядом, будто хотел навсегда запомнить каждую веснушку на ее милом лице.

— Януш, нам пора. - Марья сделала шаг вперед, чтобы забрать Дженни, но Януш еще сильнее прижал ее к себе.

— Марья, еще минуту, - чуть слышно прошептал он. — Ты можешь дать мне еще лишь одну минуту?

Марья отступила назад и отвела покрытые морозной изморозью глаза.

— Хорошо. Но только одну.

Януш снова уткнулся Дженни в макушку. Его сердце билось часто и гулко, и Дженни ощущала каждый его глухой удар.

— Януш, - тихонько позвала Дженни. — Что с тобой? Я же не на всю жизнь ухожу. - Она чуть отстранилась и взглянула на него серыми, глубокими глазами. — Я приду завтра утром. - Ее взгляд был твердый и серьезный. — Я обещаю.

Януш ничего не ответил, лишь неопределенно кивнул и выпустил ее из своих рук. Он подошел к Кареку и крепко обнял друга.

— Береги себя, - тихо сказал он.

Карек удивленно посмотрел на него и покачал головой.

— Януш, да что с тобой в самом деле? Ты же не на войну меня провожаешь.

— Просто береги себя, - так же тихо повторил Януш. Он посмотрел на Марью. — Вам пора. Я провожу.

Марья решительно покачала головой.

— Тебе лучше остаться здесь. - Она бросила взгляд на растерянную, ничего не понимающую Дженни. — Боюсь, в последний момент ты не сможешь ее отпустить.

Януш резко отвернулся. Какое-то время он неподвижно стоял, сжимая кулаки.

— Хорошо, - наконец глухо сказал он. — Я останусь здесь. Уводи их.

Карек бросил на друга тревожный взгляд. Хоть Януш и стоял к нему спиной, во всей его фигуре чувствовалась какая-то надломленность, заставлявшая сердце Карека болезненно сжиматься. Он попытался сделать шаг к нему навстречу, но Марья преградила ему дорогу.

— Нам надо уходить, - твердо сказала она и повернулась к Дженни. — Идем.

Дженни взглянула на Януша полными слез глазами, судорожно сглотнула подступивший к горлу комок и обреченно пошла за Марьей. Идя к двери, она постоянно оглядывалась, пытаясь еще раз встретиться с Янушем взглядом, но он больше так и не повернулся.

Марья осторожно открыла дверь и выглянула наружу. Снаружи никого не было, лишь черный туман местами еще стелился по лужайке перед домом.

— Я пойду первой, - тихо сказала Марья. — Дженни идет за мной. Карек, ты пойдешь последним. - Она бросила на него серьезный взгляд. — И будь готов к любой опасности. - Карек уверенно кивнул.

Они вышли из дома и быстро пошли по дорожке. Вокруг было необыкновенно тихо, до Дженни и Карека не доносилось ни единого звука, но Марья внезапно остановилась и напряженно прислушалась.

— Быстрее! - торопливо прошептала она. — Они почувствовали. - Она порывисто оглянулась по сторонам. — Они возвращаются.

Они бегом кинулись к машине.

— Кто возвращается? - на бегу попыталась спросить Дженни. — От кого мы бежим? Что все это значит в конце концов?! - Но ответа так и не последовало.

Добежав до машины, они поспешно забрались внутрь. Марья села за руль, торопливо вставила ключ в замок зажигания и окинула взглядом дом Януша. На первый взгляд он выглядел как обычно. Лишь присмотревшись, можно было заметить прозрачную дымку, которая чуть подрагивая, словно горячий воздух, поднимающийся от раскаленного асфальта, окутывала дом со всех сторон. Марья удовлетворённо кивнула облегчённо выдохнула и повернула ключ в замке зажигания. Уже собираясь нажать на педаль газа, она ещё раз окинула дом быстрым взглядом и вдруг замерла. На крыше, там откуда ещё недавно бил яркий луч света, в зыбкой дымке зияла огромная брешь.

— Черт! – выдохнула она. — Черт! - в отчаянии выкрикнула Марья. — Карек, - не сводя глаз с зияющей бреши, позвала она. — Ты умеешь водить машину?

— Умею, - кивнул Карек. — Януш научил.

— Тогда пересаживайся и слушай внимательно. Мне надо вернуться. Пока меня не будет, из машины не выходить! Окна не открывать! Если что-то пойдет не так, не вздумай меня спасать. Увози Дженни. Она важнее.

Марья быстро открыла дверь. Карек обеспокоенно схватил ее за руку.

— Марья, что ты задумала? Зачем тебе туда? – как старый воин, врага он чувствовал на расстоянии и сейчас ощущал опасность каждой клеткой своего тела.

Марья решительно взглянула ему в глаза.

— Пока он ещё не Темный, я должна его спасти, - и, не дав Кареку сказать ещё хоть слово, выскочила из машины.

— Кого спасти? Кто ещё не Темный? Да что происходит-то?! – Карек сыпал вопросами один за другим, но Марья его уже не слушала.

Добежав до дома, она внезапно взлетела вверх и повисла в воздухе, замерев на уровне крыши. Дженни и Карек ахнули и открыли рты.

— Ты это видела?! – не сводя глаз с Марьи, ошарашенно прошептал Карек. Дженни не ответила. Она во все глаза следила за Марьей. Та висела в воздухе и поспешно двигала руками, рисуя в воздухе таинственные знаки, и, повинуясь этим заклинаниям, брешь, зияющая над крышей, быстро затягивалась.

Марья ещё парила в воздухе, когда на лужайку перед домом начали стекаться кошмары. Они ползли отовсюду. Как полчище изголодавшихся крыс, они лезли со всех сторон, обгоняли друг друга и, карабкаясь по головам, отпихивали тех, кто слабее.

Прилипнув к стеклу, Дженни испуганно взвизгнула.

— Карек! Откуда они?! Почему их так много?!

— Марья, - испуганно выдохнул Карек. Он сделал порывистое движение, чтобы открыть дверь, но, вспомнив приказ, сжал зубы и остался на месте.

Все ещё паря в воздухе, Марья замерла. Быстрые движения рук прекратились, и сейчас она неподвижно висела в ночном небе, оглядывая дом со всех сторон. Наконец, она удовлетворённо кивнула, словно сложив крылья, скрестила на груди руки и медленно опустилась на дорожку перед домом. Увидев Марью, кошмары все как один повернули к ней головы, протяжно выдохнули, оскалили острые зубы и, прижимаясь брюхами к земле, медленно двинулись к ней. Марья не шелохнулась. Спокойно глядя в уставленные на нее красные, немигающие глаза, она дождалась, когда кошмары подползут поближе, развела руки в стороны, взлетела вверх и, перемахнув через дымящееся чёрным дымом полчище, устремилась к машине. Кошмары вскинули головы вверх, недовольно по-змеиному зашипели, лязгнули острыми зубами и, выбрасывая вперёд сухие, сморщенные руки, бросились за ней.

Марья была на середине пути, когда ее тело вдруг пронзила внезапная дрожь. Она вздрогнула и остановилась. Марья вскрикнула, беспомощно вскинула руки и подстреленной птицей упала на дорожку. Со стороны казалось, будто кто-то невидимый бросил в нее камень, прервав ее бесшумный, свободный полет. По толпе кошмаров пролетел радостный шорох, и они двинулись к Марье, окружая ее плотным кольцом.

— Черт! – выдохнул Карек и сделал быстрое движение, чтобы выскочить из машины. «Не вздумай меня спасать», - слова Марьи эхом пронеслись у него в голове. Он скрежетнул зубами, еще раз чертыхнулся, со злостью ударил кулаком по рулю, но приказа не ослушался и остался сидеть на месте.

Кошмары продолжали надвигаться на Марью. Не сводя с нее немигающих, жаждущих крови глаз, они, словно голодный удав, стискивающий кольца вокруг своей добычи, все плотнее обступали ее со всех сторон. То тут, то там слышался голодный лязг зубов. Марья подняла голову, оглядела столпившееся вокруг нее полчище и, опершись на руки, попыталась подняться. Ослабевшие руки не послушались, подкосились, и Марья упала лицом в дорожную пыль. Последним отчаянным движением она взмахнула рукой, выстраивая вокруг себя песчаную стену, но она оказалась такой тонкой и хрупкой, что, не продержавшись и пары секунд, рухнула и осыпалась в траву, поднявшись над ней зыбким облаком.

Карек, не отводя глаз, смотрел на Марью. Она с трудом подняла голову, посмотрела на Карека, встретилась со взглядом его напряженных, обеспокоенных глаз и прошептала только одно слово. “Уезжай!” - по губам прочитал Карек. Больше она не сказала ничего. Ее глаза закрылись, голова безвольно упала, и Марья провалилась в небытие.

Карек вздрогнул.

— Дженни, - быстро прошептал он. — Сиди здесь и не вздумай что-нибудь вытворить. Я скоро вернусь.

Дженни жалобно всхлипнула.

— Но она сказала....

— Наплевать на то, что она сказала! - оборвал ее Карек. — Я своих не бросаю! - Он подхватил свой меч, что есть силы долгим упором надавил на клаксон, и выскочил из машины.

Вспугнутые резким звуком, кошмары оторвали взгляд от Марьи и уставились на Карека. В два огромных прыжка он достиг наступавших на Марью кошмаров и поднял меч.

— Прочь, чертово отродье! - Он взмахнул мечом и резко опустил его на кошмаров, словно косой, сметая их со своего пути и расчищая дорогу. В разные стороны полетели отрубленные морщинистые руки. В ночное небо взметнулись сразу несколько столпов огня, освещая лужайку ярким красно-оранжевым светом. По полчищу кошмаров прошел утробный, многоголосый вой.

Не обращая внимания на угрожающий вопль, Карек врезался в центр круга прямо перед лежащей на земле Марьей. Приняв оборонительную стойку, он выставил вперед руку с зажатым в ней мечом, готовый в любую минуту нанести смертельный удар. Пружинисто, словно на кошачьих лапах, ни на мгновение не опуская меч, он двигался вокруг Марьи, зорко следя за малейшими движениями кошмаров.

Их было много. Слишком много. Словно свора голодных собак, они скалили острые зубы и, не мигая, смотрели на Карека, готовые в любое мгновение броситься на него и разорвать на месте. Беспрерывно бросая взгляды на поднятый меч, они медленно двинулись на Карекуа

— Назад! - выкрикнул Карек и взмахнул мечом, отгоняя их на шаг назад. — Откуда вы только взялись, мерзкие твари! - Он порывисто окинул взглядом сгрудившихся вокруг него чудовищ. — Где же ты, Януш? - тихонько выдохнул он. — Твоя помощь сейчас бы не помешала!

Не успел он это произнести, как дверь распахнулась, и к нему навстречу выбежал Януш. Добежав до обступившей Марью и Карека черной, дымящейся толпы, он взмахнул мечом. С десяток кошмаров взлетели вверх, оглашая ночную тишину отчаянным воем. Широким прыжком Януш влетел внутрь круга и встал рядом с Кареком. Теперь они стояли по обе стороны от Марьи спиной друг к другу, держа мечи наготове.

— Почему вы до сих пор здесь? - Януш напряженно оглядывал стоявших на изготовке чудовищ. — Вы уже должны были уехать.

— Мне самому интересно, почему мы еще здесь, и что, черт возьми, тут происходит! - Карек махнул мечом, отбрасывая в сторону ринувшегося вперед кошмара. — А еще мне интересно, откуда здесь взялись все эти твари? Тебе не кажется, что пора бы объясниться?

— А тебе не кажется, что ты выбрал неудачное время для разговоров? - Януш насадил на меч ринувшегося к Марье кошмара. — Повторяю вопрос. Почему вы еще здесь?

— Откуда мне знать?! Она почему-то решила вернуться.

— Безмозглая идиотка! - Януш с силой опустил меч на голову еще одного отважившегося на бросок чудовища. — Знала же, что сил у нее больше нет. За каким чертом ей это понадобилось?!

— Сказала, что ей нужно тебя спасти.

Януш на мгновение замер. Поднятый меч неподвижно застыл в воздухе. Он скосил на Марью глаза.

— Она вернулась, чтобы меня спасти? - тихо прошептал он.

— Да, - шумно выдохнул Карек, разрубая пополам еще одного бросившегося вперед кошмара. — Сказала, что пока ты еще не Темный, она должна это сделать.

Януш затих. С первого взгляда он питал к Марье стойкую, острую неприязнь и был уверен, что эта неприязнь взаимна. Ему даже в голову не могло прийти, что эта холодная, самонадеянная, заносчивая особа ринется его спасать, да еще и ценой собственной жизни. Он снова бросил быстрый взгляд на неподвижное тело Марьи.

— Карек, уноси ее!

— А как же ты?

— Уходи, я сказал! За меня не беспокойся. – Карек не двинулся с места. Он медлил и бросал быстрые взгляды по сторонам, оглядывая сгрудившееся вокруг них полчище. Оставить друга одного он не решался. — Я сказал, уходи! – рявкнул Януш. — Чем дольше ты остаешься здесь, тем хуже. Они успокоятся, как только перестанут чувствовать запах крови. Увози Марью и Дженни! Как можно скорее!

Карек нехотя кивнул, повернулся к Янушу и бросил ему свой меч.

— Держи! Тебе сейчас он нужнее.

Януш ловко подхватил меч и бросил его обратно Кареку.

— Обойдусь. Мне эти твари ничего не сделают. - Он кинул на Марью еще один быстрый взгляд. — А тебе нужно ее защищать.

Спорить Карек не стал. Он торопливо взмахнул руками и крутанулся на месте, превращаясь в огромную птицу. Бросив последний взгляд на Януша, он обхватил когтистыми лапами почти бездыханное тело Марьи и взмыл в воздух. По черной, дымящейся толпе пронеслось недовольное шипение. Вверх тотчас взметнулись сотни сухих, морщинистых рук.

Януш взмахнул мечом.

— Стоять! – рявкнул он. — Всем оставаться на местах! Если хоть один шелохнется..... - Он схватил первого попавшего кошмара за шиворот и, вытянув руку, поднял его перед собой. Обведя шипящее полчище взглядом черных сверкающих глаз, он замер на мгновение и вдруг резким движением отсек кошмару голову. В ночное небо взметнулся яркий огненный столп. — Так будет с каждым, кто ослушается приказа, - обводя взглядом замерших кошмаров, отрезал он.

Януш еще продолжал удерживать кошмаров, не позволяя им сдвинуться с места, когда краем глаза увидел, как Карек долетел до машины, опустился на землю, усадил Марью на переднее сиденье, сел за руль и вдавил педаль газа в пол. Двигатель взревел и, взвизгнув шинами, машина умчалась прочь.

Януш облегченно выдохнул. Запах крови, витающий в воздухе, рассеялся, и кошмары, словно очнувшись от тяжелого гипнотического сна, тут же притихли.

— А теперь убирайтесь, - тоном, не терпящим возражений, приказал Януш. — Знаю, далеко вы не уйдете. Но если посмеете показаться мне на глаза… - он не спеша поднял отрубленную голову кошмара и медленно поднял ее над головой, — с каждым случится то же самое.

Януш медленно расцепил пальцы. Отрубленная голова с гулким стуком упала к его ногам и покатилась по дорожке. Кошмары испуганно зашелестели, но не шелохнулись. Темная сила, исходящая от Януша, влекла их, словно магнитом, не давая сдвинуться с места.

Януш обвел черную, дымящуюся толпу тяжёлым взглядом и вытянул вперед меч. По мечу, капая в траву густыми каплями, стекала огненная, похожая на расплавленную лаву, кровь.

— Предупреждаю, я сегодня не в настроении. Поэтому, настоятельно рекомендую отсюда убраться. И если хоть один посмеет ослушаться… - Он схватил ещё одного кошмара и поднес меч к его голове. Кошмар испуганно заверещал пронзительным поросячьим визгом и задёргался в его руках, стараясь высвободиться. Януш взглянул на него, брезгливо поморщился и отбросил в сторону. Кошмар быстро вскочил и, бросив на Януша затравленный, испуганный взгляд, кинулся прочь. Остальные припали брюхами к земле и, мелко перебирая маленькими крокодильими лапами, начали отползать назад.

Януш криво усмехнулся.

— Вижу, вы всё поняли правильно.

Он устало огляделся по сторонам. Взгляд остановился на том месте, где еще недавно стояла машина Марьи. Сейчас на этом месте была пустота. Такая же пустота разливалась в сердце Януша. Он вдруг отчетливо понял, что вновь потерял все, что у него было. В который уже раз его в одночасье лишили самого дорого.

Сердце Януша сжала щемящая тоска. Он поднял глаза к темному, укутанному густыми облаками небу.

— Неужели тебе еще недостаточно?! - в отчаянии выкрикнул он. —Почему ты не можешь просто позволить мне умереть?!

Ответом ему была тишина. Лишь ночной ветер шелестел в густых кронах деревьев. Януш еще какое-то время вглядывался в ночное небо, будто и правда надеялся услышать ответ. Не дождавшись, он повернулся и медленно пошел к дому. Ничего не замечая вокруг, с трудом переступая вмиг ослабевшими ногами, он брел, ничего не видя перед собой. В обессиленной руке он все еще сжимал меч, и тот волочился по земле, оставляя на дорожке длинную, глубокую борозду. Возле самого крыльца меч выскользнул из рук и со звонким лязгом упал на землю. Даже не подумав его поднять, Януш с трудом взобрался по ступеням, толкнул дверь и скрылся в темноте дома. Он так и не заметил, что все это время сквозь узкие щелочки раскосых глаз, за ним внимательно наблюдал насмешливый, презрительный взгляд.

XIII Сделка

Как только за Янушем закрылась дверь, от стены дома отделилась мрачная тень. На залитой лунным светом лужайке показалась сухая фигурка. Она двинулась было вперед, но вдруг замерла, к чему-то прислушиваясь. Постояв неподвижно несколько мгновений и так и не услышав ничего интересного, она двинулась вперед. Обутые в соломенные туфли ноги твердо ступали по земле. Привязанные к щиколоткам колокольчики мерно подрагивали, оглашая ночную тишину тонким перезвоном. Достигнув места, где несколько минут назад разразилась битва с кошмарами, она остановилась. Луна осветила желтое, испещренное глубокими морщинами лицо. Сквозь узкие щелочки в темноте холодным светом сверкнули раскосые глаза.

Колдун медленно обошел поле битвы. Тут и там тлели красные угли, уже подернутые серым пеплом. Вспыхивая красными всполохами, они тихонько догорали, и медленно, будто нехотя, с тихим шипением уходили под землю.

Старик сокрушенно покачал головой.

— Столько красоты загубили! - в сердцах выдохнул он. — Идиоты!

Он поднял голову и остановил взгляд на месте, где ещё недавно стояла машина Марьи.

— Убралась, наконец, чертова ведьма! – Он досадливо поморщился. — Не сдохла-таки! – Он недовольно фыркнул. — Ну, ничего! Подождем. Когда-нибудь твое везение закончится. – Он не спеша повернулся к закрывшейся за Янушем двери. Из груди вырвался ехидный смешок. — Что, Януш?! Проклятые Светлые все у тебя забрали! И рыжую бестию тоже. – Он криво усмехнулся. — Не оставили даже твоего крылатого прихвостня. – Колдун разразился скрипучим, неприятным смехом, но вдруг резко остановился. — Значит, пришло мое время, - зловеще прошептал он. — Поверь мне, я сделаю предложение, от которого ты не сможешь отказаться. - Губы колдуна скривились в недоброй усмешке. — И тогда ты навсегда станешь моим рабом.

Колдун нетерпеливо взмахнул рукой. От резкого движения длинные полы одежды всколыхнулись, поднимая в воздух столп огненных искр. Не отрывая глаз от двери дома, он постоял еще немного. Взгляд был нетерпеливым и жадным, будто за закрытой дверью скрывалось что-то нестерпимо желаемое, но пока недоступное. Он оторвал взгляд от двери, шумно выдохнул и твердо направился к дому.

Он двигался быстро и решительно, но перед самым крыльцом остановился. Взгляд наткнулся на едва различимую дымку, окутывающую дом со всех сторон. Колдун опасливо перемялся с ноги на ногу, постоял перед крыльцом ещё немного, и, наконец, глубоко вдохнув, сделал осторожный шаг вперёд. Едва он коснулся зыбкой дымки, все его тело прожгла нестерпимая боль. Он почувствовал, как сквозь него прошла сотня электрических разрядов, и даже увидел ударившую в землю рядом с собой серебристую молнию. Сжав волю в кулак, старик проскочил сквозь дымку, протяжно застонал и повалился на пол.

— Будь ты проклята, чертова ведьма! – корчась от боли, прошипел он. — Настанет время, я доберусь до тебя! Ты у меня червяков жрать будешь, мерзкая тварь! - Немного отдышавшись, все ещё чертыхаясь и осыпая Марью проклятиями, он тяжело поднялся и взялся за ручку двери. — Ничего! Это того стоит, - зло прошипел он и толкнул дверь.

Переступив порог, он увидел Януша. Тот сидел в своем кресле, опершись локтями о колени и понуро свесив голову. Он не замечал ничего вокруг. Даже не увидел, как перед ним выросла сухонькая фигурка и длинных белых одеждах. Вид у Януша был потерянный. “Похоже, будет даже проще, чем я думал!” – усмехнулся старик, с трудом сдерживая рвущееся наружу торжество. Он не спеша пересек комнату и уселся прямо напротив Януша, как раз на то место, где еще недавно сидела Марья.

Януш, наконец, заметил чужое присутствие, устало поднял на колдуна глаза и досадливо вздохнул.

— Я знал, что ты не заставишь себя ждать, но надеялся, что это случится хотя бы не сегодня.

Колдун в наигранном изумлении приподнял бровь.

— Ты не рад меня видеть? – Он притворно вздохнул. — Ну, зачем же так, Януш? Я ведь пришел скрасить твое одиночество. – Сквозь узкие щелочки раскосые глаза насмешливо блеснули. — Не хочешь рассказать мне, каково это, снова остаться одному?

Сердце Януша судорожно сжалось, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Одиночество пришел скрасить? - он иронично усмехнулся. — Что-то твои слова мало похожи на слова утешения. – Его голос звучал холодно и неприязненно. — Хочу тебя разочаровать. В твоем участии я не нуждаюсь. Кроме того, мне крайне неприятно твое общество, поэтому я бы предпочел остаться один. – Он в упор посмотрел на колдуна и уверенным жестом указал на дверь.

Старик даже не шелохнулся. Напротив, он устроился на стуле поудобнее и вальяжно откинулся на спинку.

— А я не утешать тебя пришел. – Он презрительно скривился. — Какой смысл попусту лить слезы? Я ещё ни разу не видел, чтобы они кому-то помогли. – Он остановил на Януше внимательный взгляд. — Я пришел с конкретным предложением. И что-то мне подсказывает, оно тебе непременно понравится.

Януш поморщился.

— Можешь даже не озвучивать. Ни в какие отношения с тобой я ввязываться не собираюсь.

Старик сокрушенно покачал головой.

— За что же вдруг такая немилость?

— Вдруг?! - Януш вскинул на колдуна полный ненависти взгляд. — Тебе напомнить, что ты сделал с Кареком? Или рассказать, во что, по твоей милости, превратилась моя жизнь? - Глаза Януша гневно сверкнули. — Я никогда ни при каких обстоятельствах не вступлю с тобой ни в какие союзы. - Он снова указал на дверь. — Поэтому убирайся отсюда! И побыстрее!

Колдун все так же не двинулся с места. Он внимательно посмотрел на Януша и снова покачал головой.

— На твоем месте я бы не стал так торопиться, Януш. Ты ведь даже не знаешь, что я хочу предложить. - Он не сводил с Януша пристального взгляда. — Что, если я собираюсь вернуть твою девчонку?

Януш вздрогнул, быстро взглянул на колдуна, не в силах отвести взгляда от его насмешливых глаз.

Старик удовлетворенно кивнул.

— А говорил, что не хочешь слушать. Я знал, что тебе понравится мое предложение.

Януш все также, не отрываясь, смотрел на колдуна.

— Но это же невозможно! - ошарашенно пробормотал он.

Колдун пренебрежительно усмехнулся.

— На твоем месте, Януш, я не стал бы так безоговорочно доверять твоей новой Светлой подружке. Она, конечно, рассказала много, но умолчала о главном. - Он сделал паузу и пристально взглянул на Януша. — Светлые не могут ее забрать до тех пор, пока она не даст свое согласие. - Старик самодовольно ухмыльнулся. — И уж поверь мне, я сумею сделать так, что она не даст его никогда!

Януш почувствовал, что его будто окатили ведром ледяной воды. Он потрясенно замолчал. Слов не было. Свалившаяся новость бешено пульсировала в голове, не давая возможности нормально соображать. Голова вдруг стала абсолютно пустой, но сердце моментально заполнила безрассудная надежда. Янушу даже показалось, что внутри него лопнул сдерживающий ее стеклянный сосуд, и она тут же расползлась по телу, забираясь в самые сокровенные уголки души.

— Почему они не могут забрать ее без согласия? - немного придя в себя, спросил он.

Колдун презрительно скривился.

— Они считают, что это будет насилием, и тогда они ничем не будут отличаться от нас, Темных. - Он пренебрежительно фыркнул. — Вот ведь идиоты!

Януш напряженно замолчал. Слова колдуна казались ему вполне разумными и оттого, надежда, поселившаяся в сердце, росла с каждой минутой, и ему приходилось прилагать немалые усилия, чтобы заглушить ее, пока она не подменила реальное на желаемое.

— А что случится с Дженни, если она откажется? - осторожно спросил он.

Старик нетерпеливо мотнул головой.

— Да ничего не случится с этой рыжей... - Колдун запнулся. С языка чуть было не слетело “дрянью”, но, поняв, что это разозлит Януша, а сейчас ему это не на руку, он поспешно прикусил язык. — С твоей девчонкой, - более миролюбиво продолжил он. — Если она останется в этом мире, с ней не произойдет ровным счетом ничего. Она просто будет жить обычной жизнью. Как все остальные люди. - Колдун остановил на Януше пытливый взгляд. — Но есть небольшой побочный эффект. Ее дар постепенно пропадет.

Януш заметно дернулся.

— Небольшой?! - воскликнул он. — По-твоему, это небольшой эффект?!

Колдун удивленно посмотрел на Януша.

— А что, собственно, ты так переполошился-то?! Ну и что с того, что он пропадет? Живут же люди без него и вполне себе счастливы. - Он пренебрежительно усмехнулся. — Ее дар открылся всего два дня назад, и, заметь, она была ему совсем не рада. - Януш затих. Колдун не сводил с него глаз и, заметив такую реакцию, подлил масла в огонь. — Твоя Светлая подружка тоже считает его наказанием Господним, ведь так? - Голос старика вдруг стал вкрадчивым и мурлыкающим. — Подумай сам, Януш. Что плохого в том, что она лишится своего дара? Зато она станет обычным человеком и будет твоей. Навсегда.

Януш невесело усмехнулся.

— Навсегда? - В голосе послышалась горечь. — Мне самому-то обычным человеком осталось быть совсем недолго.

Колдун хитро прищурился.

— Я могу помочь и с этим, Януш, - голос старика стал совсем елейным. — Что, если я смогу остановить твое обращение?

Януш замер. Черные глаза будто приклеились к колдуну. Януш молчал, пытаясь сообразить, может ли это быть правдой или это всего лишь насмешка проклятого старикана.

— Ты можешь его остановить? - наконец, чуть слышно произнес он. Его голос стал совсем тихим. — Но Марья сказала....

— Мне наплевать, что сказала эта Светлая стерва! - взвизгнул колдун. Он вскочил со стула. Сухенькие руки сжались в кулаки, раскосые глаза еще больше сузились и превратились в узкие щелки. Колдун шумно дышал и, казалось, был вне себя от бешенства. — Если она что-то не может, это не значит, что это не под силу мне!

Перемена, произошедшая с колдуном, отрезвила Януша. По его губам пробежала язвительная усмешка.

— А с чего вдруг ты вообще так расщедрился? Помочь вдруг вздумал. Откуда такое великодушие?

Старик, наконец, успокоился, взял себя в руки и сел обратно на стул.

— Великодушие?! - Он коротко хохотнул своим скрипучим смехом. — Откуда у меня может взяться великодушие? Как раз души-то у меня и нет. - Смех внезапно смолк, и колдун стал абсолютно серьезным. — Мое предложение - это не акт милосердия. И не подарок. Я предлагаю тебе сделку, Януш. Взамен своей услуги я попрошу о твоей.

Януш иронично хмыкнул.

— Ну, иначе и быть не могло. Другого от тебя никто не ожидал. - Черные глаза пристально взглянули в узкие, холодные, будто неживые глаза старика. — И что же ты от меня хочешь?

Словно искусный фокусник ловким жестом колдун достал из широкого рукава намотанный на две полированные палочки плотный свиток. Бумага была тонкой, желтоватой, похожей на пергамент, и, казалось, что старик держит в руках старинный манускрипт. Он растянул палочки в стороны, развернул свиток и положил его на стол перед Янушем.

— Я хочу, чтобы ты подписал это.

— Что это? - Януш неприязненно посмотрел на развернувшийся перед ним текст.

— Это наше соглашение. Я обязуюсь вернуть твою маленькую, рыжую... - он в очередной раз запнулся, но вовремя спохватился. — Фею, - растянув губы в притворной улыбке, продолжил он. — А ты время от времени будешь приводить ко мне кошмаров. - Он внимательно посмотрел на Януша. — Как видишь, цена не так уж и высока.

Януш не отводил взгляд от разложенного перед ним свитка. Он что-то напряженно обдумывал и, полностью уйдя в себя, мерно барабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— И как долго ты хочешь их получать? - наконец, очнувшись от своей задумчивости, спросил он. — Неделю? Месяц? Год?

— Думаю, нескольких раз будет вполне достаточно. - Колдун укоризненно улыбнулся. — Я ведь не тиран, Януш. И я никогда не нарушаю данных обещаний. Мне вполне можно верить.

Януш вспомнил искалеченную руку Карека.

— Не тиран, говоришь! - Он сурово сдвинул брови. — По-моему, ты первый, кому доверять не стоит.

Колдун снова сокрушенно покачал головой.

— Не преувеличивай, Януш. Возможно, иногда я и бываю немного... - он замялся, подбирая нужное слово, — резковат. Но я всегда держу свое слово. В конце концов, перед тобой лежит документ. Ты сам можешь с ним ознакомиться.

Януш бросил на колдуна подозрительный взгляд и пододвинул к себе свиток. От него исходил тонкий, сладковатый запах. Он был едва различимым, но очень приятным. Януш втянул носом исходящий от пергамента аромат и погрузился в чтение. Он успел дочитать лишь обязательства колдуна, когда до его уха долетел негромкий возглас.

— Ах да, совсем забыл сказать! - Взгляд Януша оторвался от текста и остановился на лице старика. — Не думаю, что в наши дела надо посвящать твою маленькую рыжую... фею. Представляешь, что будет, если она сболтнет лишнего этой белобрысой... - он в очередной раз споткнулся о слова, - … своей наставнице?

Януш долго смотрел колдуну в глаза. Взгляд был недоверчивым и пытливым. Внезапно он решительно отодвинул от себя пергамент.

— Не нравится мне все это! - твердо сказал он. — Что-то здесь нечисто. Пусть уж лучше все остается так, как есть.

— Лучше? - колдун удивленно приподнял бровь. — Кому от этого будет лучше? - Он смотрел на Януша насмешливым взглядом. — Будет лучше тебе? Или может твоей девчонке? - Он саркастически ухмыльнулся. — Ах, да! Лучше будет миру и человечеству. Только знаешь что, Януш? Я живу на этом свете уже много лет и смело могу сказать, что этот мир обойдется и без вас.

Януш отрицательно мотнул головой.

— Если уж ей суждено спасать этот мир, пусть так и будет. А мне, судя по всему, суждено его разрушать. – Он подавленно замолчал. — Как-то так получилось, что мы оказались по разные стороны баррикад. - Януш говорил медленно, и казалось, что слова ему даются с трудом. — Так что у каждого из нас своя дорога. И идут они в разные стороны.

Колдун хитро подмигнул.

— Ошибаешься, Януш. Дорогу ведь можно и изменить. - С этими словами он вытянул вперед руку, повернул ее ладонью вверх и сделал пару неуловимых движений.

Януш почувствовал, что в груди у него что-то едва заметно шевельнулось. Он бросил на старика встревоженный взгляд. Колдун сидел неподвижно, лишь пальцы его руки описывали в воздухе какие-то странные, непонятные знаки и, повинуясь им, шевеление в груди Януша становилось сильнее, ощутимее и продолжало неотвратимо нарастать. Януш вздрогнул, истинктивно прижал руку к груди и опустил голову вниз. Из-под его ладони сквозь пальцы заструился черный, густой дым. Тонкой, вьющейся дорожкой он полз к руке колдуна, собираясь в его ладони в темное, дымное облако.

Януш ошарашенно распахнул глаза.

— Что это? - растерянно пробормотал он. — Что ты делаешь?

Колдун пожал плечами.

— Меняю твою дорогу. - Он был невозмутим, будто говорил о чем-то совершенно обыденном. — Я ведь говорил, что могу остановить твое обращение, не так ли? – Старик взглянул в растерянные, непонимающим глаза Януша и усмехнулся. — Это твоя Темная сила, - он кивнул на собирающийся в его ладони чёрное, густое облако. — Все твои несчастья из-за того, что ее стало слишком много, ведь так? Я уберу излишек и восстановлю баланс. Все вернётся на свои места, ты останешься человеком и будешь жить со своей девчонкой долго и счастливо. Как тебе такой расклад? – Колдун взглянул в растерянное лицо Януша и состроил разочарованное выражение лица. — Впрочем, если ты не хочешь…. – Он снова неуловимо шевельнул пальцами. Струящаяся дорожка поменяла направление и потекла обратно к груди Януша.

— Стой! - Януш вскочил и, словно защищаясь, вытянул вперёд руки. — Остановись!

— С чего это вдруг? – колдун бросил на него недоуменный взгляд. — Наш договор все еще не подписан, а благотворительностью я не занимаюсь.

Януш с ужасом смотрел, как вьющаяся дорожка черной змеей неумолимо ползет к его сердцу. Пытаясь остановить ее, он скрестил на груди ладони, но она, просачиваясь сквозь пальцы, проникала вглубь его тела и надежно пряталась внутри.

— Прекрати! - поспешно выпалил он. — Я рассмотрю твое предложение.

Колдун удовлетворенно улыбнулся.

— Я не ошибся в тебе, Януш. Ты всегда был благоразумен. - Он властным жестом подтолкнул пергамент обратно к Янушу. — Я показал тебе, что поменять твою дорогу не так уж и сложно, и мне вполне по силам это сделать. Теперь дело за тобой. - Он пододвинул пергамент к нему еще ближе.

Януш склонился над текстом. Ему показалось, что исходящий от бумаги аромат стал сильнее и резче. Он попытался заставить себя прочитать начертанные на пергаменте буквы, но какая-то неуловимая мысль назойливо крутилась в голове и не давала покоя.

— Почему Светлые не могут сделать того, что только что сделал ты? Марья сказала....

Колдун с треском стукнул сухим кулаком по столу.

— Еще одно слово об этой Светлой стерве, и никакой сделки не будет! - ядовито прошипел он.

Януш сдвинул брови и поднял на старика тяжелый взгляд.

— Еще одно слово в ее адрес, и я вышвырну тебя из своего дома, и ты никогда не получишь того, за чем явился. А уж куда я засуну тебе твой свиток, тебе вообще лучше не знать!

Оба какое-то время молчали и, не отрываясь, смотрели друг на друга. Наконец, колдун скрежетнул зубами, взял себя в руки и попытался улыбнуться.

— Давай не будем горячиться, Януш, - мягко начал он. — От этого мы оба ничего не выигрываем. Если уж тебе так интересно, я отвечу на твой вопрос. Светлые могут помочь только простым смертным. А ты таковым не являешься. У тебя есть дар, а те, у кого он есть, нейтральными не бывают. Они изначально или Светлые, или Темные. - Он взглянул на Януша пристальным взглядом. — Нравится тебе это или нет, но ты Темный, Януш. И вот здесь-то их компетенция заканчивается. Не могут лишить они Темных их сил. - Он усмехнулся. — Если бы могли, все было бы слишком просто. Забрали бы у Темных их силы и дело с концом! Можно праздновать окончательную и безоговорочную победу. Только тогда установится их превосходство, баланс нарушится и мир полетит к чертям. Засилье добра одинаково плохо, как и засилье зла. Поэтому Светлые на нашу территорию не суются. Иметь дело с Темными силами можем только мы, Темные. А мы, соответственно, не можем вмешиваться в их Светлые дела. - Старик хохотнул своим скрипучим смехом. — Вот такое равноправие.

Януш внимательно слушал колдуна и напряженно молчал.

— Значит помочь мне можешь только ты, - задумчиво произнес он. Колдун согласно кивнул. — Почему бы тебе тогда не убрать ее совсем?

Старик усмехнулся.

— Какой мне с этого толк?! Тогда ты станешь для меня бесполезен. А, как я уже говорил, благотворительность - не мой конек. – Он взглянул на Януша долгим, внимательным взглядом. — Никак не могу понять, почему ты так хочешь избавиться от своей Темной силы? Ты даже не представляешь, какие она дает тебе преимущества! Она же возвышает тебя над всеми смертными и даёт огромную власть!

Януш неприязненно взглянул на колдуна.

— Не суди по себе! Далеко не все стремятся к власти. Считай, что я как раз из их числа.

Колдун остановил на Януше хитрый взгляд.

— А ты пробовал?

Януш неопределенно мотнул головой. Разговор ему был неприятен и, чтобы его прекратить, он уткнулся в разложенный перед ним текст. Он успел прочитать не больше двух строк, когда до него вновь донесся голос колдуна.

— Только не забудь, твоя девчонка не должна узнать о нашей сделке.

Януш оторвался от свитка, настороженно посмотрел на старика и с сомнением покачал головой.

— Все это как-то неправильно, - озадаченно пробормотал он. — Как мы можем что-то решать за нее? Это ведь ее жизнь, и у нее есть право распоряжаться ею самостоятельно.

Колдун удивленно взглянул на Януша.

— Право? - Какое-то время он недоуменно смотрел на Януша и вдруг расхохотался своим неприятным, скрипучим смехом. — Мне так нравится, когда вы, смертные, начинаете рассуждать о своих, якобы, правах! Ты, действительно, считаешь, что они у вас есть?! - Он смотрел на Януша как на глупого ребенка. — Послушай, Януш. Все эти права придуманы для простых людишек, чтобы создать у них иллюзию собственной значимости. - Он не отводил от Януша пытливого взгляда. — Согласись, когда свобода слова, действительно, существует, нет надобности ее провозглашать. А вот когда тебе постоянно затыкают рот, а потом вдруг разрешают сказать пару лишних слов, тебя захлестывает эйфория и возникает ощущение той самой свободы. Поэтому вас сначала ограничивают во всем, в чем только можно, а потом открывают узкий коридор, гордо именуемый “Право”, и загоняют в этот перешеек, где вы и толкаетесь, как слепые котята, самозабвенно рассуждая о свободе. - Глаза старика сузились в насмешливом прищуре. — Пойми, Януш, власть имущим права не нужны. - Не сводя глаз с Януша, он подался всем телом вперед и почти до шепота понизил голос. — А я как раз и предлагаю тебе настоящую, безраздельную, безграничную власть.

Януш не ответил. Он вдруг почувствовал, что смертельно устал. Устал от перипетий сегодняшнего дня, от назойливости колдуна, от информации, вываленной на него Марьей, и от своего бессилия. В нос снова ударил исходящий от пергамента сладковатый запах. Януш попытался сосредоточиться на тексте, но не смог. Буквы прыгали и разбегались в разные стороны. Он опустил голову, прикрыл глаза, опёрся локтями о колено и устало потёр лоб.

Наблюдавший за ним колдун оживился, хищно улыбнулся одними уголками губ и едва заметно удовлетворённо качнул головой. «Наконец-то! - торжествующе подумал он. – Я уж начал беспокоиться, что мой дурман тебя не возьмёт. – Он усмехнулся. — А ты силен, Януш! Другим хватало вдохнуть пару раз, чтобы начать плясать под мою дудку. А ты сумел продержаться так долго. Заставил же ты меня понервничать, малолетний щенок»!

Колдун нетерпеливо подался вперед.

— Ты устал, Януш. - Голос старика зазвучал мягко и участливо. — Наверное, нам пора закончить нашу встречу. Тем более, мы обо всем договорились. Все, что осталось, это поставить подпись. - Он услужливо пододвинул свиток к Янушу.

Януш нахмурился и не двинулся с места. Колдун нетерпеливо побарабанил пальцами по столу, но его голос остался елейным.

— Не понимаю, что тебя смущает? - Он взглянул на Януша укоризненно, словно опытный взрослый на неразумного подростка. — От нашего договора ты только выиграешь. – Слова старика лились, словно густой туман, окутывая Януша с головы до ног и сладким ядом проникая в его сознание. — Подумай, Януш. Ты ведь устал от тишины этого дома. Разве ты не хочешь, чтобы тебя здесь кто-то ждал? Чтобы тебя встречали, любили, заботились о тебе. Ты ведь так хотел семью. И ты можешь все это получить. Все, что тебе нужно, это поставить свою подпись. - Колдун аккуратно пододвинул свиток ближе к руке Януша.

Януш не двигался. Его голова будто наполнилась свинцом, взгляд отяжелел и затуманился. Видя, что Януш медлит, колдун суетливо заерзал на стуле.

— Ну, подумай сам, Януш, - не унимался он, — что в нашем договоре плохого? Ты только выигрываешь. Ты ведь любишь эту девочку. Так почему ты отказываешься от своего счастья? - Голос колдуна звучал то мягко и нежно, то требовательно и настойчиво. — Ты ведь человек, Януш. А каждый человек имеет право на счастье. И ты как никто его достоин. - Старик понизил голос почти до шепота. — Ты ведь не только хочешь, чтобы тебя здесь кто-то ждал, ведь так? Ты хочешь обладать ею целиком.

Януш вздрогнул и закрыл глаза. Колдун был прав. Он, действительно, хотел ее. Хотел отчаянно и неистово, до умопомрачения, до дрожи в пальцах. Хотел видеть рыжие локоны, разбросанные на подушке, вдыхать аромат морского бриза, лайма и мяты, чувствовать ее легкое дыхание на своей щеке, просыпаться с ней каждое утро, чтобы вновь увидеть серые, печальные, глаза, которые, он верил, когда-нибудь сделает счастливыми. Дженни была единственной яркой звездой в его беспросветной жизни, и потерять ее он не мог. Ни за что и никогда. Он вдруг понял, что его не интересует ни мир, ни человечество. Его маленькое, персональное счастье заключалось в этой рыжей девчонке, и отделял его от этого счастья лишь быстрый росчерк пера на тонком пергаменте. И он неукротимо хотел этого маленького, человеческого счастья и готов был заплатить за него любую цену.

Януш поднял отяжелевшие веки и взглянул на колдуна.

— Ты прав. - Его голос звучал слабо и безжизненно. — Я подпишу. Я подпишу все, что ты хочешь.

— Я подпишу, - тихо повторил Януш и ослабевшими руками похлопал себя по карманам в поисках ручки.

Колдун оживился. В глазах заплясал лихорадочный огонек.

— Не надо чернил, Януш. - Он вскочил и рванулся к Янушу. — Наши договоры так не подписываются. Они скрепляются кровью.

Он молниеносно схватил ладонь Януша и неизвестно откуда взявшейся иглой проколол бледную кожу. Затем повернул руку Януша ладонью вниз и надавил на палец. Вниз, на свиток, устремилась тяжёлая, алая капля. Глаза колдуна расширились и торжествующе блеснули.

Внезапно в лицо Янушу ударил неизвестно откуда налетевший ветер, и его тотчас окутало свежим запахом морского бриза. Он даже почувствовал на губах россыпь мелких соленых брызг. Януш тряхнул головой, очнулся от охватившего его дурмана, увидел падающую на свиток каплю и быстро подставил ладонь, перехватив ее у самого манускрипта.

Он поднял на колдуна ясные черные глаза.

— Не так быстро, уважаемый! - Он поднял руку с зажатой в кулаке каплей крови. — Я еще задал не все интересующие меня вопросы.

Колдун удивленно распахнул глаза, выпустил руку Януша и ошарашенно сделал пару шагов назад. Чтобы скрыть обуревающие его чувства, он резко отвернулся. Желтое, испещренное морщинами лицо исказила злобная гримаса. Руки сжались в кулаки. От ощущения выскользнувшей из рук победы перехватило дыхание. “Чертов щенок! - в слепой ярости пронеслось в его голове. — Ты ведь почти уже был моим”! В своей злобе колдун словно окаменел. Секунды текли за секундами, а он все стоял, отвернувшись от Януша, не в силах совладать с собой.

Наконец, он пришел в себя, неимоверным усилием воли нацепил на себя невозмутимое выражение лица и повернулся к Янушу.

— Что еще ты хочешь узнать? - Его голос был абсолютно спокойным, но в отдельных нотках все еще дребезжала злость.

Губы Януша тронула насмешливая улыбка.

— Что ты там говорил о безграничной власти? Может продемонстрируешь? - Он кивнул в сторону свитка. — Прежде, чем я это подпишу, должен же я знать, что ты мне предлагаешь, и о каких преимуществах идет речь.

Колдун бросил на Януша испытующий взгляд и криво усмехнулся.

— Сегодняшних презентаций тебе было недостаточно? Мне казалось, ты уже достаточно насмотрелся. Уверен, что сможешь выдержать ещё одну?

— Уверен. - Януш холодно посмотрел на колдуна. — Можешь за меня не волноваться.

— В таком случае, нам надо выйти. - Он огляделся, оценивая взглядом размер комнаты. — Здесь я тебе показать ничего не смогу.

Этого Януш и добивался. Так внезапно налетевший морской бриз привел его в чувство, но голова все еще оставалась тяжелой. Единственное, чего он сейчас хотел, это выйти на воздух. Януш понимал, что проклятый старик так просто его не оставит, и хотел выиграть время, чтобы прийти в себя.

— Что ж, я готов. - Януш решительно встал и направился к двери. Колдуну ничего не осталось, как прихватить так и не подписанный пергамент и последовать за ним.

Выйдя за дверь, Януш с наслаждением вдохнул прохладный ночной воздух. Без труда пройдя сквозь едва различимую дымку, окутывающую дом, он спустился с крыльца. Колдун же, напротив, остановился перед ней, как вкопанный, опасливо косясь на защищающий дом зыбкий занавес. Он перемялся с ноги на ногу, уже собрался было с духом, чтобы переступить заветную черту, но, так и не решившись, сделал мелкий шажок назад.

— Ты так и будешь там стоять? - долетел до него голос Януша. — Или посулы безграничной власти были только на словах?

Старик нерешительно потоптался на месте и снова окинул подрагивающую в воздухе прозрачную дымку.

— Будь ты проклята, мерзкая тварь, - полыхая злобой, чуть слышно прошипел колдун, глубоко вдохнул и шагнул сквозь стоящую у него на пути преграду.

Стоило ему коснуться дымки, послышался электрический треск, и тело тотчас пронзила сотня искровых разрядов. Старик глухо застонал, пошатнулся, но удержался на ногах. Проскочив через преграду, он остановился и затих, стараясь успокоиться и восстановить вмиг сбившееся дыхание. Переведя дух и, наконец, придя в себя, он приблизился к Янушу и остановился рядом с ним.

Януш насмешливо посмотрел на подошедшего колдуна.

— Ну, и что же ты хотел мне показать?

Колдун оглянулся по сторонам. Вокруг не было ни души. Со всех сторон их окружала ночная, звенящая тишина.

— Позови их, Януш, - попросил колдун. Януш недовольно поморщился. Невооруженным глазом было видно, что делать это ему совсем не хочется. - Позови, - просительные нотки в голосе колдуна усилились. — Ты ведь хотел все увидеть.

Януш досадливо мотнул головой, вздохнул и вытянул вперед руку.

— Все сюда, - тихо скомандовал он.

Несколько мгновений было тихо. Но вдруг до уха Януша долетел чуть слышный шорох, и почти сразу же в ночной темноте тут и там стали загораться красные глаза. Они были устремлены на Януша отовсюду: выглядывали из травы, смотрели сквозь разлапистые ветви деревьев, высовывались из-за черневших в темноте стволов. Увидев призывно вытянутую руку, красные огоньки пришли в движение и устремились к Янушу. Обгоняя друг друга, они торопливо ползли со всех сторон, спеша на зов хозяина. Достигнув лужайки возле дома, они сбивались в многочисленные группы, каждая из которых выстраивалась в ровную, отдельно стоящую колонну. Через пару минут перед Янушем стояла многотысячная армия.

Колдун восхищенно смотрел на стройные, замершие в смирной стойке ряды.

— Ты только посмотри! - завороженно прошептал он. — Какая мощь! Какое величие!

Януш окинул равнодушным взглядом выстроившееся перед ним полчище.

— Не понимаю твоего восхищения. Для меня это всего лишь сборище мерзких тварей.

Колдун окинул Януша внимательным взглядом. Глаза остановились где-то в районе его груди. Он долго всматривался внутрь и, наконец, усмехнулся.

— Чтобы увидеть все преимущества, тебе кое-что мешает.

Он вытянул вперёд руку, чуть сжал пальцы, словно ухватив что-то, и резко потянул на себя. Из груди Януша к руке колдуна побежали светлые лучи. Они ползли сначала медленно, будто нехотя покидая тело Януша, но с каждой секундой бежали все быстрее, пока в руке колдуна не образовался большой, светящийся шар. Старик взглянул на светящийся сгусток в своей руке, перекинул его с руки на руку, словно оценивая вес, презрительно усмехнулся и запустил в ночное небо. Душа Януша яркой звездой повисла над головой.

Янушу показалось, что у него вырвали сердце. Он прижал руки к груди, глухо застонал, согнулся пополам и, словно подкошенный, упал перед колдуном на колени. В горле пересохло. Януш попытался что-то сказать, но не смог произнести ни слова, лишь тяжело и хрипло дышал. Он не понимал, сколько прошло времени. Сейчас оно тянулось бесконечно долго. Минуты текли за минутами, а он все никак не мог справиться и смириться с пустотой, вдруг образовавшейся у него внутри. Наконец, он затих и замер. В абсолютную тишину ночи взлетел его долгий, облегченный вздох. Януш выпрямился, медленно встал на ноги и поднял голову. Колдун взглянул ему в лицо и попятился. Стоящий перед ним человек был необыкновенно похож на Януша, но это был уже не он.

Всегда светлые волосы приняли темный, каштановый оттенок и собрались вверх, открывая вмиг изменившееся лицо. Черты заострились, высокие скулы стали жесткими и резко очерченными, делая лицо похожим на высеченную скульптором прекрасную, но бесчувственную маску. Когда-то живое и доброе, сейчас оно потеряло все краски и стало холодным и безжалостным, и теперь на колдуна, не отрываясь, смотрели беспощадные, потерявшие все человеческое, глаза. Одежда превратилась в чёрное длинное одеяние, затягивающее торс в железные доспехи, увитые витиеватыми коваными узорами.

Не отрывая страшных черных глаз от колдуна, Януш холодно усмехнулся.

— Я смотрю, ты и сам не ожидал такого эффекта?! - Его глаза сверкнули дьявольским блеском. — Что ж, я рад, что сумел тебя впечатлить.

Колдун нервно переступил с ноги на ногу и судорожно сглотнул. В его глазах отчетливо читался страх. Януш презрительно усмехнулся, оторвался от колдуна и перевел взгляд на выстроившиеся перед домом стройные колонны. Он взмахнул рукой и очертил вокруг себя широкий круг. За его спиной зажегся полыхающий пламенем ореол.

(Это, конечно, не Януш, но картинка вписалась сюда, как нельзя кстати. Думаю, колдун должен был увидеть что-то подобное)

Януш развел руки в стороны и взмыл в воздух. Кошмары тотчас подняли головы, благоговейно вскинули к нему сухие, морщинистые руки и упали ниц. По коленопреклоненной толпе пронеслось протяжное, свистящее шипение. Сначала еле слышное, оно постепенно росло, становилось громче, увереннее, пока, наконец, не наполнило тишину ровным, стройным гулом. Раньше Януш мог различать лишь непонятный протяжный, змеиный шепот, но сейчас он отчетливо слышал каждое слово.

— Повелитель! Повелитель! Слава Повелителю! – неслось над толпой.

Плавно двинувшись вперед, Януш начал медленно парить над кошмарами, победоносно оглядывая свое полчище. Он летел так низко, что развевающиеся полы его черного, как ночное небо, одеяния почти касались взлетающих к небу корявых рук. Подняв к нему красные, немигающие глаза, кошмары из всех сил тянулись к нему, словно паломники к святыне, стараясь, если не дотронуться до своего божества, то хотя бы прикоснуться к его развевающемуся на ветру одеянию.

Облетев свою армию целиком, Януш вернулся к дому и медленно опустился на землю. С холодной улыбкой он повернулся к колдуну.

— Ты был прав. - Он еще раз оглядел так и не поднявшихся с колен кошмаров. — Во всем этом есть нечто занимательное.

Колдун взглянул на Януша и опасливо сделал шаг назад. Произошедшая с Янушем перемена нравилась ему все меньше. Он уже понял, какую чудовищную ошибку совершил, но вернуть назад ничего не мог. Сейчас Януш по силе превосходил его в десятки раз, перед ним выстроилась повинующаяся малейшему движению его руки армия, и вздумай старик сделать что-то, что Янушу не по нраву, он рисковал быть разорванным на месте стоявшим на изготовке полчищем. Ему оставалось только надеяться на лучшее и напряженно ждать, что будет дальше.

Януш, напротив, чувствовал себя спокойно и уверенно. Стоя во главе своего войска, он внимательно оглядывал своих поданных. Кошмары, наконец, поднялись с колен и теперь навытяжку стояли перед своим Повелителем, упираясь в землю длинными, острыми, словно заточенные кинжалы, когтями. Дымящиеся одежды развевались на ветру, маленькие крокодильи лапы утопали в расстилающемся у самой земли густом черном тумане. Красные немигающие глаза подобострастно смотрели на Януша.

Януш что-то напряженно обдумывал. Выражение его лица стало еще жестче.

Глядя на Януша, колдун почувствовал себя не в своей тарелке.

— О чем думаешь? - осторожно спросил он.

— О нашем договоре. - Не глядя на старика, бросил Януш. — И чем больше думаю, тем больше не понимаю. – Он повернулся к колдуну и взглянул ему в лицо. — Союзничество предполагает взаимную выгоду, не так ли? Зачем тебе понадобился я, мне ясно. А вот зачем мне ты?

Старик опасливо отступил на шаг назад.

— Я же говорил. Я верну твою девчонку.

Януш насмешливо посмотрел в бегающие от беспокойства глаза.

— Вернёшь? Ты серьезно думаешь, что для этого мне нужна твоя помощь?! – Он усмехнулся. — Она и сама прибежит по первому моему зову.

— С чего ты взял? – Колдун пытался казаться спокойным и невозмутимым, но его голос предательски дрожал. — Откуда такая уверенность?

Губы Януша тронула надменная улыбка.

— Она ведь в меня влюблена. Стоит шепнуть на ушко этой глупой девчонке пару нежных слов, и она пошлет Светлых ко всем чертям, останется со мной и будет делать все, что я пожелаю. - Черные глаза Януша хищно блеснули. — Ее дар станет моим даром, и тогда я буду править этим миром!

Колдун покосился на Януша. Тот неподвижно стоял, не отводя глаз от своей армии. Старик не мог видеть его лицо полностью. Ему был виден лишь застывший ледяной профиль, но даже этого было достаточно, чтобы колдун снова поразился произошедшей в Януше перемене.

— Не слишком ли жестоко? - даже у лишенного всяких чувств колдуна по спине пробежал холодок. — Мне казалось, ты любишь ее.

— Люблю? - брови Януша удивленно взметнулись вверх. На несколько мгновений он затих. — Ты никогда не задумывался, какое из человеческих чувств самое опасное? - Он взглянул на колдуна сверху вниз. Он пытливо смотрел в глаза колдуна, но старик молчал. — Это любовь, - так и не дождавшись от колдуна ни слова, сам ответил он.

— Любовь? - Колдун удивленно посмотрел на Януша. — И что же в ней опасного?

— Любое чувство, даже самое отвратительное, направлено на защиту человека. Голод говорит, что надо добыть пропитание, боль показывает на слабое место, которое надо лечить, страх мобилизует силы в минуты опасности. - Януш взглянул на колдуна своими беспощадными глазами. — И только любовь делает человека уязвимым. Ради благополучия любимого люди готовы принести в жертву самое дорогое, что у них есть - себя. - Он отвернулся от колдуна и устремил взгляд на свою армию. — Любящая рука всегда дрожит, - холодно усмехнувшись, продолжил он. — А моя рука должна оставаться твердой. Для дрожащих рук у меня слишком далеко идущие планы.

Колдун снова покосился на Януша. Как и прежде он был неподвижен. Лишь длинные полы черного одеяния развевались на ветру. Но от этой застывшей в ночи фигуры веяло неизбежной, грозной, неотвратимой опасностью. Стоящий перед ним демон пугал его. Пугал настолько, что у колдуна бешено колотилось сердце и перехватывало дыхание.

— Что ты будешь делать, когда ее дар пропадет? - пытаясь побороть подкатывающий к горлу страх, спросил он.

Януш неопределенно пожал плечами.

— Избавлюсь от нее. Она ведь будет мне больше не нужна.

Колдун поднял на Януша глаза. Пристально вглядываясь ему в лицо, он пытался найти в нем хоть каплю человеческих чувств, но не находил ничего.

— Тебе ее совсем не жалко?

— Жалко? - Януш, казалось, был безмерно удивлен. Он усмехнулся. — Знаешь, что первым делом делает слепой, после того как прозреет? - Он повернулся к колдуну и взглянул на него своими жуткими, бесчеловечными глазами. — Он бросает свою палку. Бросает несмотря на то, что она годами служила ему верой и правдой, и помогала, пока он в ней нуждался. - Януш пожал плечами. — Таковы правила жизни. Мир всегда к кому-то жесток. Так с какой стати надо делать исключение для какой-то глупой девчонки? - Он сделал шаг навстречу колдуну. — Довольно о ней. Давай вернемся к нашим делам. Так что ты там понаписал в своем соглашении? - Он взглянул на свиток, который колдун сжимал в руке, и вытянул вперед руку в требовательном жесте. — Я ведь так и не успел дочитать его до конца.

Колдун попятился, пряча пергамент за спиной. В дрожащих руках полированные палочки застучали друг о друга, издавая чуть слышный, нервный перестук.

— Ну, что ты, Януш! - залебезил он, мелкими шажками отступая назад. — Какие между нами могут быть счеты?! Если ты можешь справиться без меня, давай просто забудем о нем.

Януш остановил на колдуне тяжелый взгляд. Он продолжал стоять, не двигаясь, с вытянутой вперед рукой в ожидании свитка. Ладонь была повернута вверх, и он чуть шевельнул пальцами, показывая, чтобы старик вложил в нее свернутый в тугой рулон манускрипт. Колдун больше не говорил ни слова. Лишь мотал головой и отступал назад.

С холодной, высокомерной улыбкой Януш смотрел на неуклюжие попытки старика спрятать свиток за спиной, но внезапно сдвинул брови и рванулся вперед. В один шаг настигнув колдуна, он схватил его за шею.

— Я смотрю, тебе есть, что скрывать, - он улыбнулся зловещей улыбкой. Не отводя сверкающего взгляда от бегающих глаз старика, он стиснул у него на шее стальные пальцы и свободной рукой выхватил из трясущихся рук тонкий пергамент. Не расцепляя пальцев на шее колдуна, он тряхнул свиток. Полированные палочки стукнулись друг о друга и разлетелись в разные стороны, открывая текст. Януш быстро скользнул по нему глазами. По лицу пробежала тень. Он поднял на колдуна сверкающие глаза.

— “Обязуюсь служить вечно”?! - Он что есть силы тряхнул колдуна. — Вечно?! Это и есть твои “несколько раз”?! - Он тряхнул его еще раз. — Ты что же, обмануть меня решил, старая псина?!

Он снова перевел взгляд на свиток. Черные глаза на бледном лице полыхнули яростью. Колдун вздрогнул, побледнел и сжался так, что его тщедушное тельце в руках Януша стало казаться еще суше и тоньше. Януш гневно выдохнул и подбросил свиток в воздух. Тонкий пергамент взлетел вверх и на несколько секунд завис в ночном небе. Януш сделал резкое движение. От ладони к тонкой бумаге устремился огненный сгусток. Полыхающий огнем шар ударился о бумагу, и она тотчас занялась, с каждой секундой все сильнее разгораясь ярким рыжим пламенем. Начертанные на ней буквы заполыхали оранжевым светом, начали корчиться, искажаться и вместе с клочками горящей бумаги осыпаться на землю.

Через несколько мгновений от свитка не осталось ничего, только черные хлопья бумаги с обугленными, изредка вспыхивающими под дуновением ветра краями, кружили в воздухе. В руке Януша осталась лишь обугленная палочка, на которой когда-то держался так и неподписанный договор. Он брезгливо бросил ее на землю, сильнее сцепил пальцы на шее колдуна и поднял его на уровень своих глаз.

Колдун задергался и захрипел. Схватившись обеими руками за руку Януша, он пытался расцепить сжимавшие его шею пальцы, но его жалкие попытки потерпели неудачу. Ища опору, он сучил ногами в воздухе. Привязанные к щиколоткам колокольчики отчаянно звенели, оглашая ночную темноту тревожным перезвоном.

— Ты посмел обмануть меня?! - взревел Януш. Он поднял колдуна еще выше. От руки, сжимающей сухую шею, вниз заклубился густой черный туман, внутри которого вспыхивали багрово-красные всполохи. Глаза сверкнули яростным гневом. Вокруг черной радужки зажегся оранжево- огненный ободок.

Увидев вспыхнувшие пламенем глаза, колдун задергался еще больше.

— Януш, - прохрипел он. — Не убивай меня!

— Это почему же? - Безжалостные, полыхающие адским пламенем глаза холодно смотрели в обезумевшее от страха желтое лицо. — Назови хоть одну причину, почему я должен оставить тебя в живых.

— Карек, - прохрипел старик. — Мы с ним связаны. Убьешь меня, умрет и он.

Януш взглянул в наливающиеся кровью глаза и холодно усмехнулся.

— Ты серьезно думаешь, что мне есть дело до какого-то старого ворона?! - Он еще сильнее сжал пальцы на сухонькой шее. — Кроме того, он присягал мне на верность. Умереть за меня, его прямая обязанность.

Пытаясь удержать уплывающее сознание, колдун дернулся и поднял глаза вверх. Взгляд остановился на яркой звезде, ослепительно сияющей у Януша над головой. Колдун оторвал руку от пальцев Януша, вытянул ее по направлению к сверкающей на небе точке и резким рывком потянул вниз. Звезда сорвалась с небосвода, сверкающей кометой устремилась вниз и ударилась в грудь Януша. Януш качнулся, выпустил колдуна, схватился за грудь и упал на колени. Старик повалился на землю и, спасаясь от железных рук Януша, хрипя и кашляя, отполз от него на пару метров.

Пытаясь прийти в себя, оба без сил лежали на земле. Януш очнулся первым. Он, пошатываясь, встал и на нетвердых ногах пошел к двери. Поравнявшись с колдуном, он остановился.

— Никаких сделок между нами не будет, - не поворачивая к нему головы, с трудом выговорил он. — Убирайся! И не смей попадаться мне на глаза.

Колдун лежал на земле и, словно выброшенная на сушу рыба, жадно хватал ртом воздух. Наконец, он поднял голову и устремил на удаляющуюся спину Януша полный ненависти взгляд.

— Я убью тебя, мерзкий щенок! - злобно прошипел он. — Если ты отказываешься мне служить, значит тебе незачем топтать эту землю. - Старик все еще хрипел и тяжело дышал, с лающим кашлем выплевывая слова. — Клянусь всеми Темными силами, ты не доживешь до своего обращения!

Шаги Януша замерли. Какое-то время он стоял, не двигаясь, но затем, пошатываясь, снова двинулся вперед. Уже взявшись за ручку двери, он снова остановился.

— Я буду тебе крайне признателен, - все так же, не поворачивая головы, глухо произнес он, переступил через порог и закрыл за собой дверь.

Оказавшись дома, он пересек комнату, обессиленно опустился в свое кресло и обхватил голову руками. Он надолго затих и сидел неподвижно, словно застывшая, безжизненная статуя. Он отчаянно хотел забыть все, что только что произошло, но память услужливо подкидывала ему все новые и новые эпизоды, которые вспышками всплывали в его сознании. “Она останется со мной и будет делать все, что я пожелаю”, - его собственные слова неожиданно зазвучали у него в голове. Пытаясь избавиться от режущих сердце фраз, Януш сильнее обхватил руками голову. “Ты думаешь, что мне есть дело до какого-то старого ворона?”, - снова безжалостно зазвучало у него в голове.

— Пожалуйста, не надо, - сам не понимая, к кому обращается, взмолился Януш.

“Он присягал мне на верность. Умереть за меня его прямая обязанность”, - безостановочно пульсировало в висках.

— И это то, что меня ждет? - в отчаянии выкрикнул он. — Это то, во что я превращусь?

Но пугало его сейчас не его обращение. Было еще кое-что гораздо более важное и страшное. То, во что он не хотел верить и в чем боялся себе признаться. Он пытался гнать от себя эту мысль, но она назойливо возвращалась к нему снова и снова. Перед глазами стояла выстроившаяся в стройные колонны армия, коленопреклоненная толпа, благоговейно вскинутые вверх руки и ощущение полной, безграничной власти. Он хотел себя обмануть, затолкать не дающую покоя мысль в глубину сердца, спрятать ее в самых потаенных уголках души, но беспощадная правда упрямо выныривала из темных глубин и смотрела на него холодными, беспристрастными глазами. Ему не оставалось ничего, кроме как признаться самому себе. Ему это понравилось. Очень понравилось.

— Я и правда чудовище, - побелевшими губами едва слышно прошептал он.

«Что ты будешь делать, когда ее дар пропадет? - снова зазвучало у него в голове. — Избавлюсь от нее. Она ведь будет мне больше не нужна». Януш вздрогнул. Внезапно ему стало страшно. За Дженни и Карека. Он вдруг отчетливо осознал, какую угрозу теперь для них представляет.

В памяти внезапно всплыли слова Дженни: «Если уж я стала монстром, мне нужно уйти и держаться от вас подальше. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал».

— Ты права, моя девочка, - слабо произнес он. — Если уж мне суждено превратиться в монстра, все что я могу сделать, это скрыться от вас, чтобы не причинить вреда.

Он встал, подошел к двери, наглухо закрыл маленькое окно над дверью и повернул в замочной скважине тяжелый ключ.

Вернувшись в комнату, Януш в полном бессилии опустился на пол, словно раненый зверь медленно завалился на бок и закрыл глаза. Из-под ресниц по щекам потекли черные слезы. Впервые за последние одиннадцать лет Януш плакал.

XIV Марья ч.1

Вдавив педаль газа в пол, Карек летел по опустевшим улицам ночного города. Торопливо обгоняя встающие у него на пути машины, он несся вперед, время от времени бросая тревожные взгляды на Марью. Она сидела неподвижно, закрыв глаза и бессильно свесив руки. Карек отводил взгляд, стискивал зубы от собственной беспомощности и еще сильнее давил на газ, не обращая внимания на то, что стрелка спидометра уже давно перевалила за разумную цифру. Иногда он поглядывал в зеркало заднего вида, и тогда его взгляд останавливался на Дженни. Та сидела, отрешенно глядя в окно, и, казалось, совершенно ушла в себя. Временами она отрывалась от мелькающих за окном городских улиц и медленно переводила взгляд на Карека. Тогда он натыкался на безучастный взгляд глубоких серых глаз, пытливо всматривался в них, стараясь разгадать, что же скрывается за этой отрешенностью, но они оставались непроницаемыми, и Карек готов был поклясться, что Дженни его не видит. Временами в глубине ее зрачков короткими вспышками загорались светлые всполохи. Ее лицо тотчас становилось напряженным и сосредоточенным, и тогда Кареку казалось, что она что-то видит или к чему-то прислушивается, но понять, так ли это на самом деле, не мог.

Взвизгнув тормозами, машина остановилась у подъезда. Услышав резкий звук, Дженни вздрогнула, очнулась и огляделась по сторонам. Поняв, где находится, она открыла дверь.

— Не провожай меня, - бросила она Кареку, словно во сне медленно выбралась наружу и двинулась в сторону подъезда.

«Ага. Как же! - подумал Карек. – Случись что с тобой, мне Януш башку снесет!». Он бросил взгляд на Марью. Склонился к виску, шепнул коротко:

— Подожди немного. Я быстро. – Отстранился, посмотрел на неё ещё раз. — Что же с тобой делать-то?! - озадаченно пробормотал он. — Выглядишь так, будто сейчас Богу душу отдашь! - Карек снова взглянул в застывшее, будто восковое, лицо, перевел взгляд на медленно удаляющуюся Дженни и воздел глаза к небу. — Великий Будда! За что мне такое наказание?! – он молитвенно сложил руки. — Когда я успел тебя прогневить?!

Решив, что явно чем-то провинился перед Всевышним, и мысленно заверив и его, и себя, что завтра обязательно пойдет в храм и положит сто поклонов, Карек выскочил из машины и вихрем устремился за Дженни. Догнать труда не составило. Двигалась она странно, механически, будто неживая вовсе.

Нагнав, он тронул Дженни за плечо.

— Дженни, ты можешь объяснить, что, черт возьми, с тобой происходит?!

Дженни не ответила, лишь подняла на Карека глаза, которые вдруг озарились очередным светлым всполохом. Карек поежился, нервно сглотнул и отступил на шаг назад.

— Черт бы побрал эти дары! – едва слышно пробормотал он. — Ещё пару часов назад нормальной девчонкой была! - Он тяжело вздохнул. — Права была Марья! Это и впрямь наказание Господне! - Карек посмотрел на Дженни и попытался улыбнуться. — Эй! Ты меня-то хоть не испепелишь?

Дженни снова не ответила. Она молчала, когда лифт отсчитывал этажи, не проронила ни слова, когда медленно шла к свой двери, и Кареку ничего не оставалось, как теряться в догадках и обречённо идти следом.

Дойдя до квартиры, Дженни собралась уже было вставить ключ в замочную скважину, как дверь неожиданно распахнулась. Она открылась так резко, что Карек едва успел отскочить в сторону. На пороге стояла Анна. Она строго взглянула на Дженни.

— Ты знаешь, который час?!

Даже не взглянув на нее, Дженни переступила через порог и, не обращая на Анну внимания, пошла в свою комнату. Опешив от неожиданности, Анна на мгновение замерла. Она недоуменно взглянула на прошедшую мимо нее Дженни, пару раз удивленно хлопнула глазами и, наконец, придя в себя, вспыхнула. Гнев выплеснулся в резкий окрик.

— Куда ты собралась?! – Дженни остановилась, но так и не повернулась. — Я к тебе обращаюсь! – не дождавшись ответа, снова окликнула ее Анна.

— Простите, Анна. – Карек вышел из-из так неожиданно открывшейся двери. — Она задержалась по моей вине.

Увидев Карека, Анна тотчас расплылась в любезной улыбке.

— Карек, как же я рада тебя видеть! – Она недоуменно оглянулась. — Ты один? А где же Януш?

Вспомнив, что оставил Януша, окруженного плотным кольцом кошмаров, Карек замялся.

— У него сложный пациент, - подала голос Дженни. Она так и стояла спиной к Анне и говорила с ней, не оборачиваясь.

Брови Анны удивленно взметнулись вверх.

— Пациент? В такое время?! – Анна устремила вопросительный взгляд на Карека.

— Он пришел без записи, и Януш не смог ему отказать, - так же, не оборачиваясь, продолжила Дженни. Ее голос был абсолютно ровным и спокойным. В нем не было никаких эмоций, и поэтому он казался искусственным, неживым. Да и сама она выглядела словно пластиковая кукла. Это было так не похоже на прежнюю, полную жизни Дженни, что Кареку от такой перемены снова стало не по себе.

Больше Дженни не произнесла ни звука. Она медленно, будто во сне, прошла в свою комнату и полотно закрыла за собой дверь. До слуха Анны долетел звук поворачивающегося в замке ключа. Она недоуменно посмотрела на дверь и перевела растерянный взгляд на Карека.

— Она заперлась?! – в голосе Анны сквозило неподдельное изумление. — Но она никогда раньше….

— Оставьте ее, Анна, - прервал ее Карек. — Хотя бы сегодня. Она слишком устала за эти дни. И, похоже, простудилась. Так что позвольте ей завтра остаться дома и постарайтесь поменьше беспокоить. Ей нужно выспаться. – Про болезнь Карек выдумал, но это было единственное, что он мог сейчас сделать для Дженни. Он посмотрел на Анну и улыбнулся ей одной из своих обворожительных улыбок. — Вы ведь сможете это сделать для меня? – Он наклонился к самому уху Анны и понизил голос до доверительного шепота. — Януш поручил мне за ней присмотреть, и, если что-нибудь пойдет не так, он с меня три шкуры спустит. Я ведь могу на Вас рассчитывать, не так ли?

Анна одарила Карека ответной лучезарной улыбкой.

— Карек, ну, о чем ты говоришь?! – Она посмотрела на него с наигранной укоризной. Вид у нее был светски-невозмутимый, но Карек заметил мимолетное движение, которым она поправила прядь волос там, где мгновение назад кожи коснулось его дыхание. — Конечно, я позабочусь о том, чтобы Дженни ничего не беспокоило.

Карек посмотрел на Анну благодарным взглядом и снова улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

— А теперь прошу меня простить. Мне пора. – Он развел руки в стороны, выражая сожаление, что не имеет возможности остаться чуть дольше. — Сложный пациент, - многозначительно добавил он.

Карек развернулся, сделал несколько неторопливых шагов и, убедившись, что выпал из поля зрения Анны, бросился вниз по лестнице. Добежав до машины, он распахнул дверь, торопливо сел за руль и кинул быстрый взгляд на Марью. Ее лицо было неподвижным и неестественно бледным.

— Ты как? – спросил он и тут же спохватился, удивляясь глупости своего вопроса. Ответ был очевиден.

— Мне нужно домой, – едва слышно прошептала Марья. — Как можно скорее.

Карек уже было собрался рвануть с места, когда в кармане неожиданно пискнул телефон. Сообщение было от Дженни. Он удивленно приподнял бровь, нахмурился и провел пальцем по экрану. Во вспыхнувшем окне высветились две короткие фразы: “У тебя есть полчаса. Если не успеешь, она умрет, и ты потеряешь ее навсегда”. Карек выронил телефон, бросил испуганный взгляд на Марью, неслушающимися руками схватился за руль и вдавил педаль газа в пол.

Спустя двадцать минут, держа Марью на руках, он стоял возле ее двери, дрожащими пальцами пытаясь вытащить из ее кармана ключи. Справившись, наконец, с ломающей руки лихорадкой, он торопливо открыл дверь, шагнул внутрь и, не зная, что делать, в нерешительности застыл на пороге.

— Марья! – он чуть встряхнул ее, заставляя открыть глаза. — Куда дальше?! – Она слабо шевельнула рукой, указывая на дверь в конце коридора. Крепко прижав Марью к себе, Карек бегом бросился вперед, несколькими широкими шагами пересек коридор, поспешно толкнул заветную дверь и оказался в полутемной комнате.

Комната была абсолютно пустой, лишь в каждом из четырех углов он увидел по узкому прямоугольному камню. Высокими, золотисто-песчаными столбиками они устремлялись в высоту, посверкивая в темноте гладкими гранями, каждая из которых была испещрена высеченными на них непонятными знаками. От камней исходил ровный, неяркий свет, который озарял комнату мягким золотистым свечением.

Карек окинул комнату торопливым взглядом и, так и не поняв, что делать, снова взглянул на Марью. Ее голова была бессильно запрокинута, тонкие руки безжизненно свисали вниз. «И правда умирает»! – лихорадочно подумал Карек, и от этой мысли у него от страха перехватило дыхание, и на лбу выступила холодная испарина.

— Марья, не отключайся! - Он снова тряхнул ее. — Только не сейчас! Что я должен сделать?

Марья с трудом приоткрыла глаза.

— Положи меня в центре, - чуть слышно прошептала она.

Карек торопливо покрутил головой из стороны в сторону.

— В каком центре? – Он лихорадочно огляделся вокруг. — В центре чего?

— В центре круга. – Голос Марьи прозвучал еще тише, настолько тихо, что Карек подумал, что ему послышалось.

Он снова беспомощно оглянулся по сторонам, опустил голову и увидел, что стоит внутри четко очерченного круга. Круг был такой идеальной формы, что казалось, будто он начерчен циркулем. Карек сделал пару шагов вперед, встал четко по центру и аккуратно опустил Марью на пол.

— А теперь уходи, - едва слышно прошептала она.

Карек решительно мотнул головой, всем своим видом демонстрируя, что даже не собирается двигаться с места. Глаза Марьи приоткрылись и сверкнули ледяными искрами. Собрав последние силы, она резким движением выбросила руку в сторону Карека. От ладони отделился вращающийся песчаный шар, который со свистящим звуком устремился вперед и ударился ему в грудь. Не ожидавший от обессиленной Марьи ничего подобного Карек пропустил удар, ошарашенно распахнул глаза, и, словно подброшенный взрывной волной, вылетел из круга.

В тот же миг в камнях что-то щелкнуло, их верхушки разделились на две части и с тихим скрежетом разъехались в стороны. Из открывшихся ломаных расщелин с негромким шуршание побежал песок. Плавными потоками он лился на пол, скапливался у подножия камней, собираясь в мягкие сугробы. Песок тек непрерывно. Золотистые барханы росли, осыпались вниз и, теснимые напираемой сзади массой наконец медленно двинулись к центру комнаты. Мягкими волнами набегая один на другой, песчаные потоки торопили, подталкивали друг друга, стремясь к очерченному на полу кругу, пока наконец не выстроились в единую линию, окружив Марью плотным кольцом. Замкнув круг, песок замер на мгновение, но вдруг вздрогнул и взлетел вверх непроницаемой стеной, образуя глухую завесу.

Неподвижно застыв на несколько мгновений, плотная пелена дрогнула, пошла рябью и начала медленно двигаться. Песок побежал по кругу. Сначала неспешно и лениво, но с каждой секундой он разгонялся, увеличивал ход, пока не превратился в неистово вращающийся вихрь. Словно кружимые в бешеном ритуальном танце, песчинки неслись по кругу, поднимая вверх порывистые волны свистящего ветра. Стекла в окнах задрожали и мерно загудели, и казалось, сейчас они не выдержат напора, лопнут и рассыпятся по полу сотнями острых осколков.

Карек сидел на полу и, не отрываясь, смотрел на бушующую перед ним стихию. Крутящийся смерч все ускорялся, набирал обороты, словно давно сидевший взаперти узник наконец вырвался из своего заточения и ощутил пьянящий вкус свободы. Песчаный вихрь продолжал выплясывать свой безумный танец, пока не превратился в песчаную воронку, затягивающую в свое нутро все, что бы ни попалось на пути. Боясь быть затянутым смертельным вихрем, Карек начал осторожно пятиться к двери. И тотчас, словно почувствовав его бегство, тонкий вихрь отскочил от общего потока и чиркнул Карека по лицу, оставив после себя глубокую ссадину. Карек болезненно дернулся, прикрыл лицо рукой и в то же мгновение ощутил, как песчаный смерч полоснул по рукаву, словно ножом разрезав тонкую ткань. Решив больше не двигаться, Карек лег на пол и замер, мечтая только об одном: чтобы разбушевавшаяся стихия наконец успокоилась.

Через несколько минут, показавшихся Кареку вечностью, песчаная буря начала утихать. Карек осторожно поднял голову и огляделся по сторонам. Песок вращался все медленнее, плавно оседал на пол, пока наконец не осыпался окончательно. Полежав неподвижно несколько мгновений, он мягкими волнами потек обратно к камням, поднялся к ломаным расщелинам и скрылся в их недрах. Верхушки камней тихо щелкнули, закрылись, и вокруг воцарилась тишина, будто и не было ничего вовсе. Остался только круг на полу, четко очерченный в центре комнаты.

Только теперь, присмотревшись, Карек понял, каким образом появился этот круг. Словно волна, день за днём набегающая на прибрежные камни, в конце концов сглаживает острые грани и превращает угловатые глыбы в гладкие валуны, так и песок, раз за разом кружащийся в своем бешеном танце, выбил в полу глубокую, зазубренную борозду.

Карек, не отрываясь, смотрел на выщербленную песком колею. «Марья, родная! - с горечью подумал он — Сколько же раз ты через это проходила?”. Он медленно поднял глаза и опешил. Прямо перед ним стояла Марья. Она была чуть бледнее обычного, но все же живая и невредимая, и, если бы не эта бледность, Кареку подумалось бы, что все произошедшее ему только привиделось.

Марья перешагнула через выбитую в полу черту и подошла к Кареку. Скользнула взглядом по ссадине на скуле, по разорванной ткани рукава и укоризненно покачала головой.

— Ты когда-нибудь научишься делать то, что тебе говорят?

Карек опустил глаза.

— Я твоим приказам не подчиняюсь, - недовольно проворчал он, прекрасно понимая, что несколько минут назад Марья спасла ему жизнь. Не выброси она его из магического круга, песок стер бы его до костей.

Марья подняла было руку, чтобы прикоснуться к еще кровоточащей ране, но Карек отстранился.

— Если тебе лучше, я, пожалуй, пойду.

Он круто развернулся и направился к двери. Марья молниеносным движением обогнала его и встала перед ним. Даже руки в стороны раскинула, преграждая дорогу.

— Нет! Тебе нельзя туда! – воскликнула она и тут же прикусила губу, поняв, что сказала лишнего.

Карек удивлённо приподнял бровь.

— Это почему же?! Там мой дом. И это, пожалуй, единственное место, где меня ждут. – Решительным движением он убрал ее руки и отодвинул в сторону. — Мне нужно проверить, все ли в порядке с Янушем.

Марья снова преградила ему дорогу.

— Нет! – глаза смотрели умоляюще. — Остановись! – Она попыталась взять себя в руки и глубоко вдохнула. — С ним все хорошо.

— Откуда такая уверенность? Возможно, ты не помнишь, но я оставил его одного против полчища кровожадных тварей. А я своих не бросаю.

Марья усмехнулась.

— Это я заметила. - Но вдруг стала абсолютно серьезной. — Тебе нечего бояться. Кошмары ему ничего не сделают. Разве он не говорил тебе то же самое?

— Говорил, но я предпочитаю убедиться сам.

Марья хмыкнула.

— Для того чтобы убедиться, необязательно куда-то бежать. - И не успел Карек опомниться, как она поднесла ладонь к его глазам, помедлила пару мгновений и опустила руку. — Смотри.

Карек медленно открыл глаза и в недоумении хлопнул ресницами. Прямо перед собой он увидел Януша. Тот сидел за столом, склонившись над каким-то свитком.

— Похоже, и правда все в порядке. - Карек облегченно выдохнул и улыбнулся. — Очень в его стиле! Сначала кошмарам головы сносить, а потом как ни в чем не бывало книжки читать. - Карек весело взглянул на Марью, но вдруг будто опомнился, и улыбка мгновенно потухла. — Я всё-таки пойду, - торопливо пробормотал он и склонил голову в едва заметном поклоне. — Не смею больше мешать.

Он развернулся и сделал пару шагов по направлению к выходу. Марья схватила его за руку.

— Не уходи! – она порывисто вздохнула. — Прошу тебя… Останься...

Карек отступил на шаг назад и удивлённо застыл, но через мгновение недоумение в лице сменилось отстраненной холодностью. Сердце острой иглой кольнула обида. Вонзилась отравленным жалом, пуская по венам ядовитые потоки злости и горечи. Янтарно-карие глаза сузились в ехидном прищуре.

— И зачем же я тебе понадобился на этот раз? – Он криво усмехнулся. — Ещё не наигралась со мной? Или не все тайны выяснила? Насколько я понял, свою задачу я выполнил. Больше я тебе не нужен, ведь так?

Марья вспыхнула, взглянула на него долгим взглядом. Холодом глаз словно ледяной волной окатила.

— Считаешь, что я тебя использовала? - Глаза полыхнули холодными искрами. — А сам-то разве не рассматривал меня, как забаву на одну ночь? Не хотел поиграть и выбросить? Когда ты ко мне шел, вряд ли думал, что мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день.

Карек не ответил. Да и что тут скажешь? Так все и было. Только он сам не заметил, когда его всегда равнодушное сердце дрогнуло, и она стала такой необходимой и желанной. Пропустил момент, когда из минутной прихоти она превратилась в самое дорогое, что у него когда-либо было.

В памяти вдруг мелькнули показанные колдуном кадры непрожитой ими жизни. Как наяву увидел обвивающие его шею тонкие руки и смеющиеся яркие глаза. Почувствовал запах. Не морозный и студёный, как сейчас, а тот, который успел уловить тогда. Аромат меда, корицы и яблок. И запах этот, словно изысканное крепкое вино, пьянил, сбивал с ног и заставлял забывать самого себя. Знал, чувствовал, что так она пахнет только с ним, когда отогревается под его руками. И от осознания этого хотелось пить его ещё и ещё. До беспамятства, до одури, до помутнения рассудка, до потери себя.

Он медленно поднял на Марью глаза.

— Я хотел бы! – Произнес решительно и твердо, будто присягу принес. Взглянул прямо и ясно, и этим взглядом словно сердце обжог. — Я хотел бы жить с тобой долго и счастливо! И умереть в один день!

Марья отшатнулась, отпрянула. Распахнула глаза в недоумении, мотнула головой, не желая верить все ещё звенящим в воздухе словам. И вдруг поникла вся, сжалась, будто даже ростом ниже стала. Яркая голубизна глаз потухла, словно подернулась туманной дымкой. Взглянула на Карека виновато, почти жалобно.

— Я не могу тебе дать того, что ты хочешь, - голос прозвучал глухо и безжизненно. — Я себе не принадлежу. Лишь подчиняюсь приказам. Я даже не знаю, сколько еще здесь пробуду. И может так случиться, что уже завтра я исчезну. В один миг, без объяснения причин. – Она подняла потухшие глаза. — И что тогда? Что будешь делать ты? Забудешь меня и больше никогда не вспомнишь? Или будешь мучиться и искать ответ на вопрос, что сделал не так? А когда не найдешь, будешь до конца своих дней меня ненавидеть? – Она покачала головой. — Нет… Уж лучше пусть все закончится, даже не начавшись. – Ее голос стал совсем тихим. — Я не имею права любить кого-то. И не могу позволить любить себя.

Марья затихла, но ее замешательство длилось недолго. Дрогнувшие было плечи распрямились, подбородок гордо взлетел вверх, и теперь она стояла прямая, непреступная, какая-то звенящая, словно натянутая струна. Снова от нее холодными волнами разливалось ледяное спокойствие. Даже голубизна глаз начала затягиваться ледяной изморозью.

Карек не отводил взгляда от ее холодных глаз, наблюдая, как они все сильнее затягиваются снежными кристаллами. И вдруг неожиданная догадка обожгла его, окатив горячей волной.

— Постой! – он сделал шаг ей навстречу. — Ты ведь сейчас плачешь! – Марья не ответила и резко отвернулась. Карек схватил ее за плечи и развернул к себе, пытаясь заглянуть в глаза. — Ты так плачешь?! – ошарашенно прошептал он. Марья молчала, но он и не ждал ответа. Все уже понял сам.

До конца не осознавая, что делает, порывисто сгреб ее в охапку, уткнулся лицом куда-то в шею и затих. В сердце билась волна щемящей нежности и жалости, которая выплескивалась через край, поднималась вверх и подкатывала к горлу, оставляя после себя горький полынный привкус. Он прижался к ней еще сильнее, и вдруг почувствовал осторожное движение рук, медленно, будто нерешительно, обвивающих его вокруг талии. Сердце гулко стукнулось, толкнулось в ребра, заставив коротко вдохнуть и, зарывшись в теплый шелк волос, замереть, мечтая только об одном: застыть бы в этом мгновении, остаться в нем, закостенеть. Чтобы не было ничего больше. Ни прошлого, ни будущего. Только здесь и сейчас. Только он и она. И, словно услышав его мысли, Марья сильнее сомкнула руки, прижалась к нему всем телом крепко и судорожно, так, что он отчетливо ощутил, понял то, кем на самом деле был для нее. Без слов услышал то, что она никогда не говорила вслух и, он знал, никогда и не скажет.

Не в силах терпеть, сдался. Отпустил обиду, колким ежом ворочающуюся где-то под сердцем. Подхватив на руки, на кровать нес, словно тончайшего стекла вазу, боясь вздохнуть лишний раз, чтобы не разбилась и не рассыпалась. Торопливо, нежно и бережно освобождал от одежды, дрожащими пальцами расстегивая непослушные молнии и пуговицы. Рук не отпускал. Боялся. Понимал, что права она от первого до последнего слова. Думал, стоит разомкнуть объятия, как она исчезнет, растворится, растает в воздухе, словно утренний туман. Разумом понимал, не быть им вместе, и дарован ему только миг. Короткий и мучительно-болезненный в своей мимолётности. Чувствовал, что только отвлекись он на мгновение, и она упорхнет от него в свой далёкий, неведомый мир неуловимой птицей, и от осознания этого заходился в страхе, бился, словно человек, ушедший под лёд, и от бессилия своего сходил с ума.

Бросив на кровать, брал ее жёстко и остервенело, будто всему миру хотел доказать, что ни у кого нет на нее права. Что она его. Только его и ничья больше. Хотя бы сейчас. Пусть только в это короткое мгновение. Осыпая поцелуями, пересохшими губами, словно заклинание, шептал: «Моя…», ощущая под крепкими руками, как выгибается послушное, податливое тело, и понимал, что не отдаст ее никому. Ни живому, ни мертвому. Ни Богу, ни Дьяволу. Двигался быстро и неутомимо, и, ощутив сладкую судорогу, пронзающую ее тело, наконец, отпускал себя, позволяя ослепительной вспышке захлестнуть, накрыть с головой, слыша, как с собственных губ срывается хриплый, протяжный стон. Откидывался на смятые простыни, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, но объятий не разжимал. А придя в себя, снова наваливался всем телом, подминал под себя, сжимал в объятиях ту, без которой уже не представлял, как жить и дышать. Лишь чувствовал под пальцами дрожь ее тела, приглушал губами рвущиеся наружу вздохи и сам растворялся в этой стонущей круговерти, слушая грохочущее в горле сердце. Свое, ее ли - уже и не разбирал.

XIV Марья ч.2

Горячие лучи весеннего солнца били в окно. Откуда-то издалека доносились звуки проснувшегося города. Карек хотел было приоткрыть глаза, но, даже не попытавшись, оставил эту идею. Ему было слишком хорошо. Настолько, что шевелиться не хотелось. Хотелось лишь неподвижно лежать, утопая в своей блаженной, сонной неге. Мысли просыпаться тоже не спешили. Голова была пустой и легкой. Но вдруг яркой вспышкой полыхнули воспоминания, от которых перехватило дыхание. Все было. Все то, от чего сейчас ему так хорошо. Карек распахнул глаза, порывисто повернулся и сразу же наткнулся на насмешливый взгляд сверкающих голубыми искрами глаз.

— Проснулся? Я думала, ты до полудня проспишь. - Марья усмехнулась. — Хотя не удивительно. После такого-то марафона!

Карек отвел глаза. Чтобы скрыться от пристального взгляда смеющихся глаз, обвил руками тонкое тело и уткнулся Марье куда-то в шею. Сам себе удивляясь, почувствовал, что смущен. Он точно знал, как в такой ситуации повел бы себя раньше. Наверняка, лениво и слегка небрежно приобнял бы свою очередную подружку, чувствуя себя хозяином положения и раздуваясь от собственной мужской гордости. А рядом с Марьей почему-то смутился и, чтобы она не увидела его вдруг заалевших щек, спрятал лицо, зарывшись в белоснежные пряди волос.

Будто услышав его мысли, Марья улыбнулась.

— Ну, и что ты пытался доказать? И главное кому?

Карек смутился еще больше. “Дурак! - молнией пронеслось в голове. — Вот ведь дурак! И правда, кому и что ты пытался доказать?!” Он хотел было что-то объяснить, или хотя бы отшутиться, уже вдохнул поглубже, на ходу придумывая, что сейчас скажет, но втянул носом разливающийся аромат меда, корицы и яблок и тут же растерял все слова.

— Прости... - только и смог вымолвить он.

— Да ничего. - Марья усмехнулась. — Мне даже понравилось. Я и не предполагала, что кто-то по мне вот так с ума сходит.

— А потому что не надо быть такой офигенной! - так и не подняв лица, ворчливо буркнул Карек. Но сквозь недовольный тон, Марья почувствовала, как он улыбается.

Карек ощутил на своих волосах легкое прикосновение, и почти сразу же почувствовал, что Марья от него ускользает. Он вздрогнул, порывисто вдохнул и инстинктивно крепче стиснул руки.

— Да успокойся ты наконец! - Марья успокаивающе погладила его по голове. — Не собираюсь я никуда исчезать. По крайней мере, сейчас. – Она взяла с тумбочки телефон и демонстративно сунула его под нос Кареку. — Пиццу я хочу тебе заказать. Насколько мне помнится, смертным нужна еда. И желательно не один раз в день.

Карек чуть ослабил хватку.

— Можно подумать, тебе она не нужна? – проворчал он, чувствуя, как при упоминании о еде желудок скрутило голодным спазмом.

— Мне не нужна, - уткнувшись в телефон, пробормотала Марья.

— В смысле, не нужна?! – Карек аж приподнялся на локте от удивления. — Чем ты тогда питаешься?!

Марья пожала плечами.

— Ты вчера сам все видел.

Карек нахмурил лоб, пытаясь сообразить, что такого он видел вчера, но, вспомнив кружащийся вокруг Марьи песчаный вихрь, поперхнулся.

— Детка, не пугай меня! - Он взглянул на Марью удивленно и настороженно. — Только не говори мне, что ты песок ешь?

Марья оторвалась от телефона, укоризненно взглянула на Карека и сокрушенно покачала головой.

— Вот ведь дурень! - тяжело вздохнула она. — Да не песком я питаюсь, а энергией. - Она снова вернулась к телефону и начала торопливо скользить пальцами по нужным иконкам. — Хотя человеческую пищу тоже употреблять приходится. Я все-таки среди людей живу. Если все время буду отказываться от еды, это будет подозрительно выглядеть. Поэтому ем иногда, чтобы не забыть, что это такое.

Глаза Карека озорно блеснули.

— А все остальное?

— Что остальное? - не поняла Марья.

— Например, вот это. - Карек выразительным взглядом окинул смятые простыни. — Тоже для того, чтобы не забыть, что это такое?

Марья внимательно посмотрела на Карека. Взгляд был не то заинтересованным, не то задумчивым.

— Ты случайно не знаешь, почему временами у меня возникает непреодолимое желание тебя ударить? - наконец спросила она.

Карек широко улыбнулся, откинулся на подушки и раскинул в стороны руки.

— Я весь твой, детка.

Марья усмехнулась.

— На твоём месте я бы не была столь беспечной. – Она подняла руку. В ладони закрутился песчаный шар.

— Э-э-э! – Карек поспешно перехватил её руку, схватив за запястье. — Только давай без этих твоих штучек! - Он потянулся губами к ее ладони и вдруг замер. Взгляд скользнул по застарелым шрамам, обезобразившим ладонь. — Что это? – будто приклеившись к ним взглядом, пробормотал Карек. Марья дернула рукой, пытаясь высвободиться, но Карек молниеносным движением схватил её за другую руку и развернул ладонью к себе. На ней красовались такие же шрамы. — Что это, черт возьми, такое?!

Марья поспешно сжала ладони в кулаки, пряча уродливые отметины.

— Это старая история. – Она отвела глаза. — Тебе не нужно знать.

— Что значит, не нужно знать?! – Карек почувствовал, как где-то внутри штормовой волной поднимается злость. — Это твоя, так называемая, служба?! Это сделали Светлые?!

Марья слабо мотнула головой.

— Нет. Они здесь ни при чем. – Она криво усмехнулась. — Они, скорее, меня спасли.

Карек затих, но ненадолго.

— Расскажи мне! – Карек не просил. Он требовал.

Марья пожала плечами.

— И что ты хочешь услышать?

— Всё! – В голосе Карека звучала непоколебимая твёрдость. – Я хочу услышать о тебе все.

Марья поморщилась.

— Нет там ничего интересного. Всего лишь дела давно минувших дней. – На пару мгновений она задумалась. — Да я и не знаю, с чего начать.

Карек обнял её и притянул к себе.

— Начни сначала. Хотя бы с родителей.

Марья невесело усмехнулась.

— А вот это у меня точно не получится. - И перехватив недоуменный взгляд Карека, добавила: — У меня их никогда не было.

Карек резко приподнялся.

— Как это не было? Ведь так не бывает?

Марья пожала плечами.

— Ну, почему же не бывает? Иногда бывает и так.

— Но ты же должна была откуда-то появиться! - не унимался Карек. — Не аист же тебя принес.

Марья посмотрела на него долгим глубоким взглядом.

— Меня нашли в почтовой коробке у ворот монастыря, - тихо сказала она. — Я не знаю, кто меня принес. Может быть и аист.

Карек замер. В его лице что-то едва уловимо дрогнуло. Может причудливо изогнутые крылья носа, или чуть шелохнулись ресницы в уголках миндалевидных глаз. И это было единственное движение, вырвавшееся из внезапно охватившего Карека оцепенения. Пораженный слетевшими с губ Марьи словами, он сидел, не двигаясь, и неотрывно смотрел на Марью. В глазах, сменяя друг друга, мешались жалость, боль, злость и сострадание.

— Марья.... - порывисто вдохнув, только и смог вымолвить он.

Марья поморщилась и недовольно мотнула головой.

— Не надо меня жалеть. Сейчас это уже не имеет никакого значения.

Марья надолго замолчала. Карек тоже затих. Боясь помешать ее мыслям, он тихо лежал рядом, надеясь, что Марья все-таки заговорит. И она заговорила.

Марье не повезло дважды. Первый раз, когда ее, еще совсем крохотную, бросили родители, второй – когда она попала в монастырский приют. Все эти годы, она пыталась представить, какой могла бы быть ее жизнь, попади она в чью-то семью. Пусть бедную, неполную, многодетную. Да какую угодно! Только бы в семью. Но судьба не дала ей даже такого крохотного послабления. Марья попала в монастырский приют. И все сложилось так, как сложилось.

Ее история началась серым, промозглым утром, когда сестра Агнесса, выходя из ворот католического монастыря, наткнулась на лежащую на земле небольшую коробку. Подумав, что озорные мальчишки в очередной раз подбросили монахиням бездомных котят, и представив, что сестрам опять с великим трудом придется пристраивать их в добрые руки, она нахмурилась, но тут же спохватилась, укорила себя за жестокосердие, и возвела глаза к небу, мысленно произнося слова молитвы. Услышав донесшийся из коробки едва различимый писк и уверившись, что в коробке и впрямь брошенные котята, она сокрушенно покачала головой, тяжело вздохнула, наклонилась и открыла коробку. Увидев то, что находилось внутри, монахиня оцепенела. Несколько мгновений она непонимающе смотрела на содержимое коробки, и вдруг в страхе отпрянула, испуганно прижала ладони ко рту и сдавленно вскрикнула. В коробке лежал младенец. Ребенок был совсем крохотный. Сестре Агнессе на своем веку не довелось иметь дело с новорожденными, но даже ей было ясно, что ему не больше двух недель от роду. В коробке не было ни одеяльца, ни хоть какого-нибудь покрывала или подстилки. Ребенок лежал на голой картонке. Маленькое тельце было замотано в старые, застиранные тряпки. Младенец был настолько слаб и измучен, что даже не плакал. Он лишь издавал чуть слышный звук, даже отдаленно не похожий на плач, и неудивительно, что монахиня сначала приняла его за кошачий писк. Ребенок сморщился и снова пискнул. Слабый голосок вывел монахиню из оцепенения. Она схватила коробку в охапку, прижала ее к груди и бросилась обратно в монастырь.

Запыхавшаяся, с испуганными глазами, она вбежала в комнату к настоятельнице.

Ее встретил строгий, недовольный взгляд аббатисы.

— Сестра Агнесса! Ты не знакома с правилами монастыря? Как ты посмела ворваться сюда? Да еще и без стука.

— Ребенок! - едва справляясь со сбившимся дыханием, торопливо прошептала монахиня. — Здесь ребенок! - Она подбежала к столу и поставила коробку. — Вот!

Аббатиса подошла к столу, заглянула в коробку и брезгливо поморщилась.

— Где ты это взяла? - даже не пытаясь скрыть своего недовольства, спросила она.

Не ожидавшая такой реакции монахиня растерялась.

— У монастырских ворот, - пролепетала она. — Я собиралась на сбор добровольных пожертвований, а тут...

— Это девочка? - даже не дав монахине закончить, строго спросила аббатиса.

— Я... Я не знаю, - еще больше растерявшись, пробормотала сестра Агнесса. — Я сразу прибежала сюда.

— Снимай пеленки, - приказала настоятельница. Взволнованно поднявшись со стула, она сделала несколько торопливых шагов. — Ради всего святого, пусть это будет мальчик, - молитвенно сложив руки, прошептала она.

Дрожащими пальцами монахиня стала разматывать застиранные тряпки. Аббатиса не смотрела на нее. Торопливо перебирая четки, она нетерпеливо расхаживала по комнате, беззвучно шепча слова молитвы. Все, о чем она молила, это то, чтобы младенец оказался мужского пола. Тогда бы у нее появилась веская причина от него избавиться.

— Это девочка, - донесся до нее голос сестры Агнессы. Настоятельница резко остановилась и повернулась к младенцу. — Девочка... - еще раз робко повторила монахиня.

Несколько мгновений аббатиса стояла, не двигаясь. Лишь перебирала четки, и только их перестук нарушал повисшую в комнате тишину.

— Пусть та блудливая тварь, что притащила это сюда, горит в аду! - сквозь зубы прошипела аббатиса. — Распутная девка! - Она перевела взгляд на ребенка. — И это отродье пойдет по ее стопам.

Сестра Агнесса побледнела, но быстро взяла себя в руки.

— Это всего лишь ребенок, - попыталась заступиться она за младенца. — Мы не можем знать, кем она вырастет.

— Это плод греха! - отрезала аббатиса. — На ней от рождения лежит печать блуда и разврата. Ничего хорошего из нее выйдет! - Настоятельница села на стул и обхватила голову руками. — Что теперь с этим делать? - недовольно пробормотала она. — Будь она благородного происхождения, от нее бы был хоть какой-то толк. – Она вскочила со стула и беспокойно заходила по комнате. — Я бы подняла все свои связи, узнала, из какой она семьи и добилась бы ежемесячных пожертвований на ее содержание. А что прикажешь делать с этой безродной дворнягой?!

— Но при монастыре ведь есть приют, - слабо попыталась сопротивляться сестра Агнесса. — Там живут такие же сироты.

Аббатиса взглянула на монахиню и сдвинула брови.

— Да, но их родители, пока были живы, оставили монастырю деньги на их содержание. Кроме того, все эти сироты вполне самостоятельны и способны выполнять посильную им работу, поэтому не зря едят свой хлеб. - Она кивнула в сторону младенца. — А что может эта? Сколько ещё пройдет времени до тех пор, когда она станет хоть чем-то полезной? - Настоятельница нависла над монахиней грозовой тучей. — И все это время я должна ее бесплатно кормить?!

Сестра Агнесса втянула голову в плечи и робко пролепетала:

— Но мы же не можем просто выбросить ее на улицу!

— К сожалению! - отрезала аббатиса. - Она посмотрела на маленький сверток и досадливо вздохнула. — Уж лучше бы ты оставила ее там, где нашла! - Она еще раз взглянула на младенца, брезгливо поморщилась и отвернулась. — Убери ее отсюда. Не хочу видеть это блудливое отродье. Отнеси ее в приют. Там разберутся, что с ней делать.

Монахиня быстро схватила младенца и направилась к выходу. У самой двери она замешкалась и осторожно повернулась.

— Имя… - робко произнесла она. — Девочке нужно имя.

Аббатиса недовольно повела плечом.

— Мне все равно, как будут звать эту безродную дворнягу. - Она окинула младенца брезгливым взглядом, но, понимая, что сестра Агнесса права, недовольно поджала губы. — Пусть будет Беатриса. - Она еще раз взглянула на измученное, изможденное тельце. — Надеюсь, Господь будет к нам милостив, и долго она не проживет, - воздев глаза к небу, добавила она.

Но Беатриса выжила. Вопреки ожиданиям и прогнозам. И даже немало повидавшие на своем веку целительницы монастыря диву давались, откуда в этом маленьком тщедушном тельце такая неукротимая тяга к жизни.

Пока сестры выхаживали младенца, аббатиса сбивалась с ног, в попытках сбыть ненужного ребенка с рук. Что было сил она пыталась пристроить ее, как тех бездомных котят, в добрые руки, но желающих не находилось. Уж слишком много в появлении Беатрисы было настораживающего. Никто не знал, откуда взялся этот ребенок, кто его родители, какой он крови и здоров ли он. Про Беатрису не было известно ровным счетом ничего. В коробке, в которой ее нашли, не было ни записки, ни какого-либо другого предмета, хоть как-то проливающего свет на ее происхождение. Все это пугало потенциальных усыновителей. Им казалось, что за неизвестностью непременно скрывается какой-то изъян, который обязательно проявится в будущем. Девочку жалели, ей сочувствовали и, сокрушенно качая головами, участливо приговаривали: “Бедное дитя”. Но как только речь заходила об опеке, в воздухе повисало неловкое молчание, которое красноречивее всяких слов говорило одно: приводить Беатрису в собственный дом и пускать ее в свою семью никто не собирается. Так повторялось из раза в раз, неделя за неделей, месяц за месяцем. В конце концов аббатиса поняла, что от “плода греха”, как она неизменно называла Беатрису, избавиться не получится, прекратила попытки и, скрепя сердце, оставила девочку в монастыре.

Для Беатрисы началась монастырская жизнь, но даже у самого неисправимого оптимиста не получилось бы назвать эту жизнь счастливой. Монастырь и так не самое подходящее место для ребенка. Тянущимся к жизни детям не стоит расти среди людей, с утра до ночи занятых подготовкой к смерти и переходу в вечность. Но в случае с Беатрисой дела обстояли гораздо хуже, и временами ей казалось, что было бы лучше, если бы она не выжила, а отошла в мир иной.

Как только маленькая Беатриса начала что-то соображать, она поняла, что мир ее появлению не рад, и жизнь ее зародилась лишь по досадной случайности. А то, что ее рождения не желали, не оставляло никакого сомнения. Желанных детей не упаковывают в коробки и не оставляют под стенами монастырей.

Очень рано Беатриса поняла, что никому не нужна. Сначала ее за ненадобностью выбросили собственные родители, потом такой же ненужной она стала и в месте своего нового пристанища. Временами случается, что мир не хочет определенных людей. Мир Беатрисы ограничивался стенами монастыря, и этот мир ее не просто не хотел. Он ее отторгал.

То, что Беатрисе разрешено было остаться, еще не означало, что монастырь стал ей домом, а то, что здесь она не что иное, как обуза, ей давали понять ежедневно. Изо дня в день Беатрисе напоминалось, что всем, что у нее есть, - именем, датой рождения, крышей над головой, да и самой жизнью - она обязана монастырю, а если быть точнее, аббатисе.

С присутствием Беатрисы настоятельница так и не смирилась. И дело не в том, что девочка была непоседливой или непослушной. Напротив, вечно испуганная малышка, чувствуя к себе острую неприязнь, старалась вести себя тише воды, ниже травы. Но аббатису это не трогало. Ее раздражал сам факт ее, Беатрисы, существования. Завидев ребенка, она сурово сдвигала брови, недовольно поджимала губы и ее лицо неизменно принимало пренебрежительно-брезгливое выражение, словно Беатриса была назойливым насекомым, которое аббатиса сколько ни старалась, так и не смогла вытравить.

Монахини тоже Беатрису не жаловали. Поначалу они привечали малышку, но аббатиса, заметив, как какая-нибудь из сестер приветливо разговаривает с Беатрисой, окатывала ту волной холодного презрения и впоследствии нагружала такой непосильной работой, что сестры в конце концов перестали приближаться к ребёнку. Такова жизнь. Когда живешь в ограниченном пространстве во главе с тираном, от которого целиком и полностью зависит твоя судьба, закон «Каждый сам за себя» начинает работать с удвоенной силой.

Постепенно поведение взрослых переняли и воспитанницы. Видя холодно-пренебрежительное отношение к Беатрисе монахинь, дети начали вести себя так же. Беатрису сторонились, будто она была зачумленной, а если она сама приближалась к кому-то из воспитанниц, от нее отворачивались и молча уходили прочь. Медленно, но верно Беатриса превращалась в изгоя. Она жила среди таких же, как и она, сирот, но временами ей казалось, что вокруг нее кто-то выстроил стеклянную стену, которую она, как ни старалась, ни разбить, ни преодолеть не могла.

Возможно, дело и закончилось бы тихой неприязнью, если бы в это противостояние не вмешалась зависть. Беатриса подрастала и, на свою беду, становилась удивительно красива. Даже в застиранном, полинялом приютском платье она выглядела, словно дорогая фарфоровая кукла, лишь по нелепой случайности облаченная в эти старые обноски. Во всем ее облике - в точеных, совсем недетских чертах лица, в изящных движениях тонких рук, неспешном повороте головы - чувствовалось что-то изысканное и ... чужое. Ее отличие от других было настолько разительным, что казалось, будто незадачливый садовник в клумбу с незатейливыми полевыми ромашками по ошибке высадил яркую, экзотичную орхидею, которая неведомо по какой случайности принялась и теперь, перетягивая все внимание на себя, делала свое и без того невзрачное окружение еще более убогим.

Поначалу девочки лишь пренебрежительно фыркали.

— Тоже мне, принцесса! - кривя носы, зло шипели они. — Откуда только она взялась!

Но постепенно подслушанные разговоры взрослых сделали высказывания обиднее и больнее, пока наконец детская дразнилка «Беатриса – помойная крыса» не превратилась в унизительные оскорбления.

— Дитя разврата! - неслось Беатрисе вслед. — Твоя мать - блудница, а ты - плод греха!

Из того, что ей говорили, маленькая Беата не понимала ни слова, но чувствовала, что это что-то унизительное и до боли обидное. Она забивалась в угол, безутешно плакала, пыталась жаловаться монахиням, но те, боясь навлечь на себя гнев настоятельницы, не наказывали зачинщиков, а лишь слегка их журили и проводили душеспасительные беседы о грехе сквернословия. Не найдя защиты у воспитательниц, отчаявшаяся Беатриса как-то набралась смелости и прибежала к настоятельнице. Но та, даже не дослушав сбивчивые жалобы, смерила ее ледяным взглядом и презрительно скривила губы.

— Мне кажется, я поняла, почему от тебя избавилась собственная мать, - сквозь зубы процедила она. — Ты, наверное, и ее изводила своим нытьем, пока у нее не лопнуло терпение и она не выбросила тебя на помойку.

Больше не взглянув на плачущего ребенка, аббатиса удалилась, а Беатриса, боясь, что все это может оказаться правдой, залилась слезами пуще прежнего.

Видя, что помощи Беатрисе ждать не от кого, воспитанницы потеряли всякий страх. В каждом человеке таится его собственный демон и, если его не сдерживать, и подкармливать потаканием и безнаказанностью, он крепнет, растет и, в конце концов, неминуемо вырывается на свободу. Почувствовав беззащитность Беатрисы, их демон вырвался, и слова перешли в действия. Вызвать слезы Беатрисы стало сродни забаве, а кто лучше в этом преуспеет – соревнованием.

Чего только не натерпелась несчастная Беата. Её одежду, разбрасывали по комнате, и она, ползая и вытаскивая её из-под кроватей, опаздывала к утренней молитве, за что выслушивала нравоучения о своей неорганизованности и безответственности, а потом в наказание часами простаивала на коленях перед распятием. Ей в туфли подкладывали жуков, и она, боящаяся их до жути, пронзительно визжала, вызывая дружный хохот своих обидчиков. У неё выхватывались из рук четки и с заливистым смехом перебрасывались по кругу, заставляя бедную Беатрису метаться из стороны в сторону, подпрыгивать в безуспешной попытке их достать и слушать выкрикивания:

— Эй, принцесса! Не получается?! Так позови своего принца! Может он прискачет тебе на помощь!

Время шло. Издевательства становились злее и изощреннее. Однажды кто-то изрисовал непристойными картинками ее молитвенник, за что Беатрису оттащили к аббатисе, и та, выйдя из себя, самолично высекла ее розгами. Ночью Беата, закусив уголок одеяла, еще долго судорожно всхлипывала, а ее обидчики возбужденно перешептывались и хихикали, радуясь, что ненавистной принцесске снова досталось.

Как-то раз ее постель залили водой, и бедной Беате пришлось полночи сидеть на стуле, в ожидании, чтобы та хоть немного просохла, но, так и не дождавшись, она в бессилии свалилась на каменный пол, а потом до утра стучала зубами и куталась в ветхое одеяло, стараясь хоть как-то согреться.

От холода Беатриса страдала постоянно. Ледяной холод окружал ее повсюду, окутывал с ног до головы, забирался под старое платье и пробирал до костей. Даже летом, когда на улице вовсю светило солнце, тепло не проникало сквозь толщу монастырских стен, оставляя в коридорах и кельях промозглую сырость. Ей казалось, что, как принцесса из услышанной когда-то сказки, она заключена в этих ненавистных стенах, и ни убежать, ни вырваться из них у неё нет ни малейшего шанса. На всем белом свете не было ни одной живой души, которая могла бы ее спасти.

В какой-то момент Беатриса не выдержала. Издали заметив проходящую мимо настоятельницу, она решительно двинулась ей навстречу.

— Почему Вы меня так не любите?! - даже не поприветствовав аббатису, почти выкрикнула она. — Что я Вам сделала?!

Аббатиса остановилась и удивлённо взглянула на девочку. Вид у неё был такой, будто она только что увидела говорящего таракана. Вроде бы диковинка, но желание раздавить никуда не исчезло.

— А за что тебя любить? - В голосе аббатисы звучало неподдельное недоумение. — Ты это заслужила? - и больше не удостоив Беатрису не единым словом, двинулась прочь.

— Не заслужила... - едва слышно пробормотала Беатриса, глядя вслед настоятельнице. — Не заслужила... - снова повторила она и вдруг улыбнулась.

Впервые за время жизни в монастыре у нее появилась надежда. Оказывается, любовь надо просто заслужить, и тогда у нее появится шанс все исправить.

И Беатриса заслуживала. Заслуживала, когда двигала тяжелые чаны с водой на монастырской кухне. Когда, обжигая руки, крутила в маленьких ладошках горячий воск, мастеря церковные свечи. Когда, перебирая холодными пальцами четки, молилась, не сводя глаз с висящего на стене распятия. Словно верная собачонка, ждущая похвалы хозяина, она старалась изо всех своих маленьких сил, наивно полагая, что, если будет делать все правильно, то все изменится, и ее обязательно полюбят. Но сколько бы она ни старалась, как бы ни изводила себя трудом и молитвой, все оставалось по-прежнему. Любви она не получала.

Неделя шла за неделей, месяц за месяцем, год за годом. И за все это время жизнь Беатрисы не стала ни на йоту легче. В ней царила все та же холодная отстраненность монахинь и необузданная жестокость детей.

Скорее всего, Беатриса не выдержала бы и сломалась, но в этом темном царстве у нее был маленький луч света - сестра Агнесса. Монахиня была единственной, кто не отвернулся от несчастного ребенка, и только от нее Беатриса получала такую необходимую ей кроху тепла и человеческого участия. Доброе отношение к Беате не прошло для сестры Агнессы бесследно. Аббатиса ее наказывала за малейшие промахи, нагружала самой тяжелой и грязной работой, придиралась к мельчайшим мелочам, но сестра Агнесса стойко держалась и, как бы ни лютовала настоятельница, от малышки не отказывалась. Стараясь не попадаться никому на глаза, она тайком забирала Беату и приводила ее в свою келью. Гладя устроившегося у нее на коленях ребенка по голове, она распрашивала Беатрису о ее делах, рассказывала ей сказки, а потом обязательно угощала чем-нибудь вкусным.

Покупка для Беатрисы сладостей всегда становилась для монахини настоящим испытанием. Денег у нее не было, и каждый раз отправляясь на сбор пожертвований, она, вздыхая и боязливо оглядываясь, приберегала пару монет для себя. Понимая, что это не что иное как воровство, сестра Агнесса каждый раз клялась, что это в последний раз, но вспоминая вспыхивающие радостью глаза ребенка, прятала монеты снова, а по ночам неустанно молилась, доказывая то ли себе, то ли Господу, что люди жертвуют деньги на благие дела, и не случится ничего плохого, если она купит на них для обездоленной сироты пару леденцов. Убедив саму себя в несущественности своего проступка, сестра Агнесса ложилась спать, сожалея лишь о том, что не может купить для Беатрисы какую-нибудь игрушку.

Игрушек в монастыре действительно не было. Да что там игрушки. Речь не шла даже о личных вещах. В приюте воспитанниц отучали от стремления к накопительству и строго следили, чтобы у них не было ничего своего. Ненужные вещи, по мнению аббатисы, неминуемо развратят душу, что приведет к грехам куда более тяжким, поэтому девочкам запрещалось иметь хоть что-либо, не принадлежащее монастырю.

Тем не менее у каждой из воспитанниц имелась вещица, которая принадлежала только ей. Пусть крохотная и незначительная. Будь то крестик, полученный от матери, или гребень, купленный на городской ярмарке. Эти крохотные, но дорогие сердцу вещи напоминали им о другой, немонастырской жизни. Эти маленькие вещицы хранили воспоминания и не давали стереть из памяти главное, что осталось у воспитанниц, - их прошлое. И только у Беатрисы не было ничего. Даже воспоминаний. Ни единой вещицы, которая бы помогла Беате это прошлое для себя хотя бы придумать. Коробка в которой ее нашли, была абсолютно пустой, словно тот, кто ее принес, захотел не просто избавиться от Беатрисы, а постарался стереть память о ней. Чтобы прошлое, которое несомненно у нее когда-то было, никогда бы себя не проявило и не выплыло наружу.

Как-то раз, побыстрее закончив дела на монастырской кухне, Беатриса зашла в общую спальню. В комнате никого не было. Все воспитанницы еще не вернулись с занятий. Бросив случайный взгляд на одну из кроватей, Беатриса замерла. Поверх одеяла лежала тонкая цепочка с маленькой, усыпанной разноцветными камешками, подвеской. Бьющее в окно солнце отражалось в играющих всеми цветами радуги стеклах, оставляя на старом, выцветшем одеяле мерцающие тени. Никогда не видевшая ничего подобного Беатриса восхищенно ахнула. Словно во сне она медленно подошла к кровати. Осторожно, словно боясь спугнуть открывшееся ее взору чудо, она взяла подвеску в руки. Разноцветные огоньки тотчас весело заплясали на ее пальцах. Сердце Беатрисы радостно застучало. Она с благоговейным трепетом переложила вещицу из одной руки в другую, любуясь цветными переливами, как вдруг услышала за спиной резкий окрик.

— Не смей это трогать! - Беатриса обернулась и увидела искаженное злостью лицо одной из воспитанниц. — Убери свои грязные руки! - Она подскочила к Беатрисе и вырвала подвеску из рук. —Воровка!

Комната быстро наполнилась вернувшимися с занятий воспитанницами. Все как одна смотрели на Беатрису, и в глазах каждой читалась ненависть. Беатриса переводила растерянный взгляд с одной на другую.

— Я не собиралась ничего красть, - пробормотала она. — Я хотела только посмотреть, - попыталась оправдаться Беатриса, но ее никто не слушал.

— Воровка! - понеслось на нее с разных сторон. — Мало того, что мы должны терпеть эту мерзавку, так теперь она еще и крадет наши вещи!

Гул нарастал. Выкрики становились все громче. На крики учениц сбежались монахини. Пытаясь угомонить воспитанниц, они призывали к спокойствию, но все их старания тонули во внезапно выплеснувшемся гневе и жажде расправы.

Монахини еще метались в тщетных попытках успокоить воспитанниц, когда в комнате вдруг стало необыкновенно тихо. На пороге общей спальни появилась аббатиса.

— Что здесь происходит? - тоном, не предвещающим ничего хорошего, грозно спросила она.

Вперед выступила владелица подвески и указала на Беатрису.

— Она хотела украсть мои вещи!

— Твои вещи? - настоятельница недоуменно приподняла бровь. — Насколько я знаю, в монастыре ни у кого нет своих вещей. Или ты думаешь по-другому? - Сверкающие стальным блеском глаза, не отрываясь, смотрели на вмиг побледневшее лицо воспитанницы. Сухие пальцы неторопливо перебирали именные четки из черного опала с висящим на них вырезанным из слоновой кости распятием. Она взглянула на подвеску, брезгливо взяла ее в руки и швырнула одной из монахинь. — Сжечь! - коротко приказала она. Даже не удостоив взглядом упавшую перед ней на колени заскулившую воспитанницу, она повернулась к Беатрисе. — Хотела украсть? - переспросила она. Губы тронула понимающая усмешка. — А что еще можно ожидать от такого отродья? - В голосе звучало надменное превосходство, будто она всем давно и безуспешно доказывала хорошо известный ей факт, и вот сейчас он наконец получил свое подтверждение. Аббатиса сделала знак двум монахиням. Те встали по обе стороны от Беатрисы и крепко схватили ее за руки. — Заприте ее в подвале. Пусть посидит с крысами. Может хоть это научит ее уму-разуму.

Услышав про крыс, Беатриса дернулась. Глаза в ужасе распахнулись.

— Отпустите меня! - испуганно закричала она. — Я ничего не крала! Я хотела только посмотреть!

Беатрису никто не слушал. Подхватив под руки, ее поволокли по коридору. Беатриса упиралась, извивалась, стараясь вырваться, пробовала кусаться, но безуспешно. Пытаясь отцепиться от держащих ее монахинь, она повисла у них на руках, но это тоже не помогло. Ее тащили вперед, и ей ничего не оставалось, кроме как ударяясь коленями по ступеням и набивая синяки и ссадины, неотвратимо приближаться к пугающему ее подвалу. Открыв тяжелую дверь, Беатрису с силой втолкнули внутрь, и она, не удержавшись на ногах, растянулась на каменном полу. Дверь за ее спиной захлопнулась. Снаружи лязгнул тяжелый засов.

Беатриса медленно поднялась и повернулась к двери. Грудь вздымалась от тяжелого дыхания. На глазах закипали слезы обиды и несправедливости. Перед глазами внезапно пронеслись годы жизни, проведенные в монастыре. Годы, полные боли, унижения, оскорблений и издевательств. Руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Будьте вы все прокляты! - что есть силы выкрикнула она, подняла руку, и, размахнувшись, будто бы в ней был тяжелый камень, бросила его в дверь.

Внезапно от ладони отделился песчаный шар. Издав протяжный свист, он рванулся вперед и с треском ударился о широкие дубовые доски. Удар был такой силы, что от них отлетело несколько острых щепок.

Беатриса замерла. Она испуганно посмотрела на падающие на пол щепки и перевела непонимающий взгляд на свою руку. Не в силах сдвинуться с места, она распахнутыми от страха глазами смотрела на осыпавшуюся на пол горку песка. Несколько мгновений песок лежал неподвижно, но вдруг всколыхнулся, пошел крупными волнами и взметнулся вверх. Закрутившись в свистящий вихрь, он разросся, принял очертания огромной воронки, которая, будто разинув зияющую чернотой пасть, замерла на мгновение и, чуть помедлив, двинулась на Беатрису.

Беата испуганно взвизгнула и попятилась. Не отводя глаз от надвигающегося на нее тайфуна, она вмиг ослабевшими ногами мелко переступала назад, отходя все дальше вглубь подвала, пока не уперлась спиной в стену. Дальше отступать было некуда. Беатриса осела на пол, закрыла глаза, обхватила голову руками и пронзительно закричала.

XIV Марья ч.3

Крик Беатрисы надрывными нотами разнесся по подвалу. Тотчас снаружи лязгнул засов и дверь приоткрылась. В проеме показалась фигура пожилой монахини. Она взглянула на сжавшуюся на полу Беатрису и укоризненно покачала головой.

- Настоятельница велела выпустить тебя к утренней молитве, - назидательно произнесла она. - Но, если ты будешь так кричать, тебя оставят здесь до вечерней.

Беатриса вскочила на ноги и бросилась к монахине. Вцепившись в грубую ткань рясы, она скороговоркой затараторила:

- Выпустите меня отсюда! Здесь призраки! И песок!

Монахиня оторвала руки Беатрисы от своей рясы и строго взглянула в ее заплаканное лицо.

- А если будешь выдумывать всякие небылицы, - тем же назидательным тоном продолжила она, - тебе придется здесь сидеть еще дольше.

- Это не небылицы! - крикнула Беатриса. - Неужели Вы не видите?! Вот же он! - она обернулась, указывая на тайфун за своей спиной, и оцепенела. Ни огромной крутящейся воронки, ни песчаных барханов нигде не было. Подвал был абсолютно пуст.

Монахиня покачала головой.

- Беатриса, - тяжело вздохнула она. - Как бы тебе ни хотелось отсюда выбраться, придется смириться. Иначе станет только хуже. - Сочувственно взглянув на девочку, монахиня развернулась и шагнула наружу. - Бедное дитя, - сокрушенно пробормотала она, закрывая тяжелую дверь.

Беатриса осторожно оглянулась по сторонам. В подвале было тихо и пусто. Будто и впрямь никогда здесь не было ни песчаных шаров, ни крутящихся воронок, и все это ей только привиделось. Взгляд скользнул по холодным мрачным стенам, каменному полу и наткнулся на валяющиеся у двери щепки.

- Не привиделось, - проглотив подкативший от страха к горлу ком, прошептала она.

Пытаясь сообразить, что происходит, Беатриса опасливо посмотрела на свою руку, оглядела ее со всех сторон, повернула и так и эдак, но ничего подозрительного не обнаружила.

- Рука как рука, - пожала плечами Беата. Она и впрямь уже было подумала, что все это ей лишь показалось, но взгляд вновь наткнулся на рассыпанные по полу щепки.

Во что бы то ни стало решив доказать самой себе, что пока еще в своем уме, она переступила с ноги на ногу, глубоко вдохнула для храбрости, размахнулась и сделала бросок в сторону двери. Но ничего не произошло. Ни шаров, ни тайфунов не появилось. Беатриса нахмурилась, снова размахнулась и метнула воображаемый шар в стену. И снова ничего.

Беатриса разозлилась и сжала руки в кулаки.

- Я не сумасшедшая! - в отчаянии неизвестно кому выкрикнула она. - Я все видела!

Крик разлетелся в стороны, ударился о холодные стены, и тотчас Беатриса почувствовала в сжатом кулаке легкое щекотание. Она затаила дыхание, опустила глаза и осторожно разжала пальцы. В руке лежала горстка песчинок, и, как только открылась ладонь, они поднялись вверх и медленно, словно в причудливом танце, закружились в воздухе. С каждым мгновением песчинки кружились все быстрее, их бег нарастал, пока на ладони Беатрисы не образовался маленький тайфун. Беатриса распахнула глаза, взвизгнула и тряхнула рукой. Тайфун соскочил на пол, покрутился на одном месте и вдруг вытянулся до ее роста и закружился перед ее лицом, будто хотел заглянуть в глаза. Беатриса побледнела, зажмурилась и тихонько попятилась назад. Медленно отступая, не открывая глаз, она отходила все дальше, пока снова не уперлась спиной в стену и, поняв, что деваться больше некуда, медленно сползла вниз.

Несколько мгновений было тихо. Так тихо, что Беатриса слышала шуршание вращающегося песка, чувствуя, как от этого круговорота возле уха развеваются пряди волос. И вдруг что-то коснулось ее щеки. Прикосновение было таким мимолетным и нежным, что Беатрисе показалось, что кто-то поцеловал ее в щеку. Она осторожно приоткрыла один глаз и обомлела.

Прямо перед ней сидел кот. Самый настоящий рыжий кот. От неожиданности Беата открыла рот, удивленно хлопнула ресницами и даже тряхнула головой, пытаясь отогнать неизвестно откуда взявшееся видение. Но кот никуда не исчез. Чуть склонив голову набок, он, не отрываясь, смотрел на Беатрису. Взгляд желто-карих глаз был сосредоточен и внимателен. Вдоволь насмотревшись, он поднялся и, задрав хвост трубой, неспешно прошелся из стороны в сторону, оставляя на полу едва заметные песчаные следы. Беатриса затаила дыхание. Она потянулась было к коту, чтобы проверить, настоящий ли он, но на нее удушливой волной снова накатил страх, и она тотчас отдернула руку. Кот между тем крутился у ее ног и, судя по всему, никакого беспокойства не испытывал. Он неторопливо терся возле Беатрисы, временами останавливался, бодливо упирался лбом ей в ноги, выпрашивая, чтобы его погладили, и, не получив желаемого, снова начинал свой неспешный путь. Наконец Беатриса набралась смелости, осторожно подняла руку и протянула ее к коту. Тот с готовностью шагнул ей навстречу и склонил голову набок.

Беатриса улыбнулась.

- А ты, оказывается, не такой уж и страшный, - почесывая кота за ухом, прошептала она. - Я буду звать тебя Зумба.

Кот довольно сощурился, потерся мягкой щекой о ладонь, и вдруг вздрогнул и рассыпался на тысячи песчинок, которые упали к ногам Беатрисы.

Беатриса испуганно распахнула глаза.

- Нет! - воскликнула она. - Не уходи!

Она бросилась на пол и начала торопливо сгребать песок в кучу, пытаясь придать ему прежнюю форму. Песок не слушался, убегал сквозь пальцы и рассыпался в разные стороны. У Беатрисы на глаза навернулись слезы. Она жалобно всхлипнула.

- Пожалуйста, вернись! - прошептала она.

И словно услышав ее, песок под руками всколыхнулся, задрожал, медленно закружился, и поднялся вверх. Беатриса ахнула и замерла. Под сводами подвала, мерно взмахивая широкими крыльями, парила невиданная сказочная птица.

- Ух ты! - завороженно протянула Беатриса, когда птица опустилась к ее ногам. - А еще кого-нибудь покажешь?

И Зумба показывал. Вокруг маленькой Беаты то мирно расхаживали огромные львы, то озорно прыгали длинноухие зайцы, то, покачиваясь на длинных ногах, замирали загадочные фламинго. Зумба старался до позднего вечера. И это продолжалось бы еще дольше, но у Беатрисы начали закрываться глаза.

Она устало зевнула.

- Пора спать, - вздохнула она, нехотя поднялась и направилась к валяющейся в углу охапке прогнившей соломы, которая сегодня должна была служить ей постелью.

Маленький тайфун встрепенулся, поспешно обогнул Беатрису и, закружившись, разметал солому в разные стороны.

- Ну и что ты наделал? - улыбнулась Беатриса. - Ты мне предлагаешь стоя спать?

Тайфун качнулся, взметнулся вверх и расстелился перед ней мягким, широким покрывалом. Беатриса ахнула и застыла в нерешительности. Песчаная гладь будто в пригласительном жесте прошлась мелкой волной. Беата осторожно потрогала рукой гладкую поверхность. Песок был теплым, словно нагретым лучами летнего солнца. Беатриса с наслаждением вытянулась на песчаном покрывале и тут же провалилась в глубокий сон.

Она проснулась от звука поворачивающегося в замке ключа. В дверном проеме появилась фигура пожилой монахини. Беатриса вскочила и испуганно огляделась по сторонам, уже представляя, как ей влетит за рассыпанный повсюду песок. Но ни широкого покрывала, ни золотистых барханов в подвале не было. Сердце Беатрисы сковал страх. Она бы предпочла хоть тысячу раз получить нагоняй за беспорядок, лишь бы не потерять Зумбу. На глазах начали появляться слезы, но вдруг она почувствовала в ладони слабое щекотание. Маленький тайфун давал знать, что он никуда не исчез, а просто спрятался, потому что сейчас не самое подходящее время выходить наружу. Облегченно выдохнув, Беатриса взглянула на монахиню.

- Время утренней молитвы, дитя, - назидательно произнесла та, но, увидев слезы в глазах Беатрисы, горестно вздохнула. - Бедный ребенок! - едва слышно добавила она.

Беатриса вошла в молельный зал, когда все воспитанницы уже выстроились в длинную шеренгу. Едва она успела встать в строй, как в зал вошла аббатиса.

Строгий взгляд скользнул по воспитанницам. Дойдя до Беатрисы, глаза настоятельницы гневно сузились. Она ожидала увидеть изможденного бессонной ночью, дрожащего от страха ребенка, а перед ней стояла свежая, отдохнувшая Беатриса, которая будто бы провела ночь не в сыром подвале, а в ее личных покоях.

- Чертова девка! - сжала зубы настоятельница. - Грязное отродье! - процедила она, чувствуя, что с самого утра день не задался.

С того дня Беатриса изменилась до неузнаваемости. Со стороны вроде бы все было как прежде. Она была также тиха и молчалива, неизменно посещала занятия и безропотно исполняла все приказания. Но в глубине голубых, словно озера, глаз затаилось уверенное спокойствие. Будто ей открылось тайное, доступное только ей знание, которое наполняло ее изнутри странной, необъяснимой, но весьма ощутимой силой.

Иногда ладони щекотало, и тогда Беата, борясь с желанием выпустить маленький тайфун на свободу, покрепче сжимала их в кулаки. По ночам, когда все воспитанницы засыпали, она все-таки выпускала его. Накрывшись с головой одеялом, она, почувствовав знакомое щекотание, разжимала ладонь, и Зумба выскакивал наружу, кружась у ее лица в своем вечном, непрекращающемся танце.

Со дня открытия дара Беатрисы прошло чуть больше месяца. Монастырские дни шли своим чередом. Как-то утром Беатриса мыла полы в коридоре. Вспоминая Зумбу, она полностью ушла в себя и не замечала ничего вокруг, когда внезапно перед ее глазами появились носки начищенных до блеска туфель. Беата резко распрямилась и нос к носу столкнулась с аббатисой. Беата вздрогнула, попятилась и опрокинула ведро. Грязная вода разлилась по полу, забрызгав облачение настоятельницы.

Аббатиса окинула взглядом испачканное одеяние и гневно выдохнула. От раздражения лицо пошло красными пятнами.

- Смотрю, ты недостаточно насиделась в подвале! - прошипела она.

Беатриса чуть не подпрыгнула от счастья. «Подвал! - сердце зашлось в радостном стуке. - Подвал!».

Аббатиса гневно сдвинула брови.

- Будешь сидеть там до завтрашнего вечера!

Беатриса молча поставила в угол ведро, поклонилась настоятельнице и пошла прочь. Аббатиса от удивления открыла рот. Она ждала криков, слез, мольбы о пощаде, но мерзкая девчонка просто повернулась и, не сопротивляясь, отправилась вслед за сопровождавшей ее монахиней.

Настоятельница нахмурилась. Глаза сузились в подозрительном прищуре. Она проводила Беатрису долгим взглядом и сделала стоящей неподалеку монахине едва заметный знак. Та склонила голову и неслышной тенью последовала за Беатрисой.

Пожилая монахиня неохотно открыла дверь подвала.

- Я приду за тобой завтра, - с тяжелым вздохом сказала она. - Помолись, дитя, о своем прощении и может быть, даст Бог, настоятельница передумает и позволит тебе вернуться утром.

Дверь подвала захлопнулась. В замке повернулся ключ. Беатриса дождалась, когда затихнут удаляющиеся шаги, и радостно хлопнула в ладоши.

- Зумба, выходи! - прошептала она, раскрывая ладонь. Маленький тайфун с готовностью выскочил наружу. - Что ты мне сегодня покажешь? - с нетерпением спросила она.

Тайфун на секунду застыл, будто бы задумавшись, и вдруг огромным столбом взметнулся к потолку. В центре подвала выросла башня, в узком окне которой Беата увидела принцессу.

- Это же та самая сказка! - зачарованно выдохнула она. - А дракон будет?

Не успела она договорить, как к сводам подвала взлетел могучий дракон. Неспешно взмахивая крыльями, он, сделав круг, облетел подвал и направился к башне.

Беатриса, затаив дыхание, смотрела на разворачивающуюся перед ней сказку. Она так увлеклась, что не услышала, как в замке медленно повернулся ключ и дверь тихо отворилась. Дракон как раз подлетал к сказочному дворцу, чтобы спасти принцессу, когда за спиной Беатрисы раздались испуганные крики. Она резко обернулась. В ужасе распахнув глаза, крестясь и шепча слова молитвы, в подвале стояли монахини во главе с аббатисой.

Песок тут же осыпался, упал на пол и медленно потек к Беатрисе, скрываясь в ее ладонях.

Настоятельница распахнутыми глазами смотрела на исчезающий в руках Беатрисы песчаный поток.

- Дитя Дьявола! - побелевшими губами прошептала она.

Беатриса спрятала руки за спину и будто окаменела, со страхом ожидая, что же теперь будет. Томительно текли секунды, превращаясь для нее в вечность, но никто не двигался с места. Все лишь в ужасе смотрели на нее, боясь даже шелохнуться.

Аббатиса пришла в себя первой.

- Взять ее! - скомандовала она, но никто не сдвинулся с места. - Я сказала, взять ее! - рявкнула аббатиса. - Если не хотите остаться в этом подвале до конца своих дней!

Время шло к вечерней молитве. В молельном зале собирались монахини и воспитанницы. Все были почти в сборе, когда несколько пар крепких рук втащили Беатрису внутрь и бросили на пол.

Аббатиса вышла вперед. Бросив на Беату уничтожающий взгляд, она обратилась к собравшимся.

- Сестры! - начала она. - Наша святая обитель осквернена! - Она обвела взглядом притихших монахинь, медленно подошла к сидящей на полу Беатрисе и пихнула ее ногой в бок. - В ней нашло пристанище дитя Дьявола!

По рядам монахинь прошел беспокойный ропот. Беатриса подняла глаза и сразу же наткнулась на растерянное лицо сестры Агнессы. Поднеся ладони ко рту, та испуганно мотала головой.

Беатриса вскочила на ноги.

- Никакое я не дитя Дьявола! - выкрикнула она. Но ее никто не слушал.

Аббатиса вплотную приблизилась к Беате и склонилась над ней, заглядывая в глаза.

- Но сегодня я положу конец скверне, проникшей под святые своды! - угрожающе процедила она.

Беатриса отпрянула.

- Что вы собираетесь делать? - сбивчиво пролепетала она.

Аббатиса молчала. Лишь сверлила Беатрису испепеляющим взглядом. Ни слова не говоря, она подошла к столу, взяла бутылочку с лампадным маслом и вновь вернулась к Беатрисе. Открыв бутылку, она смочила платок и начала медленно втирать масло ей в ладони.

- Ч-что это?! - заикаясь, пробормотала Беата.

Аббатиса не ответила. Лишь не торопясь, с пугающей размеренностью, продолжала втирать масло в ладони Беатрисы.

Сердце девочки тревожно забилось. Ей вдруг стало страшно. Страшно так, как никогда в жизни еще не было. Она отчаянно дернулась.

- Что вы делаете?! - в безуспешной попытке вырваться выкрикнула она.

Настоятельница склонилась к лицу Беатрисы.

- Спасаю тебя от происков дьявола! - На девочку уставились безумные, горящие фанатичным блеском глаза. - Я выжгу из тебя дьявольское семя! - прошипела аббатиса. - Может хоть тогда Господь смилостивится и примет твою грешную душу.

С этими словами она подтащила упирающуюся Беатрису к столу и, стальной хваткой сжав запястья, поднесла ее руки к зажженным свечам. Пламя с треском потянулось к ладоням. Беатриса взвизгнула, попыталась освободиться, но настоятельница дернула ее руки ближе к огню и держала, пока ладони не вспыхнули ярким пламенем.

Что происходило дальше, Беатриса помнила смутно. В памяти остались лишь короткие обрывки, как она долго и надсадно кричала, как сдерживаемая другими монахинями к ней рвалась сестра Агнесса, как, вырвавшись наконец, она упала аббатисе в ноги с мольбами пощадить несчастное дитя. Дальше воспоминания обрывались. Беатриса провалилась в полную боли темноту.

Марья замолчала. Карек бросил на нее быстрый взгляд и вдруг, ни слова не говоря, вскочил с кровати и заметался по комнате. В глазах плясал ледяной огонь, на скулах ходили желваки. Найдя наконец брошенное вчера на пол ханьфу, он начал нервно одеваться.

Марья приподнялась на локте и с интересом посмотрела на Карека.

- И куда это ты собрался? - усмехнулась она.

- Сейчас полечу туда и убью эту тварь! - рявкнул Карек.

Марья взглянула на него с еще большим интересом.

- Думаешь получится? - хмыкнула она. - Двести лет прошло. Даже на могильных плитах буквы уже стерлись. Некого там убивать. - На пару мгновений Марья затихла. - Тем более я ее уже убила, - едва слышно добавила она.

Карек перестал метаться, бросил на Марью быстрый взгляд и замер. Глаза Марьи светились ярким сапфировым светом. Голубым окрасились даже белки глаз. Очерченные черным ободком лазоревые радужки мерно вспыхивали, медленно темнели, перетекая в темно бирюзовый, и снова зажигались лазоревыми всполохами, наполняя комнату пугающим, леденящим душу сиянием.

Карек попятился.

- Марья... - испуганно пробормотал он.

Марья поспешно закрыла глаза, а когда открыла, никакого сияния уже не было. Свет погас так же внезапно, как и появился. Она взглянула на бледного Карека.

- Прости, я не хотела тебя пугать.

Пытаясь взять себя в руки, Карек глубоко вдохнул.

- Не хотела пугать?! - Он перевел дыхание. - Да я чуть не обделался со страху! Что тогда происходит, когда ты этого хочешь?!

Марья усмехнулась.

- Тебе лучше не знать.

- Что вообще с вами обеими творится?! - не унимался Карек. - Вчера одна глазами полыхала, сегодня - другая! - Вспомнив льющийся из глаз Марьи ледяной свет, Карек поежился. - У Дженни это хотя бы не так жутко было.

Марья усмехнулась.

- Ну, так она в начале пути. Подожди. То ли еще будет. - Она взглянула на Карека. - Дослушивать будешь? А то ведь я могу и передумать.

- Буду! - недовольно буркнул Карек, стаскивая с себя ханьфу и снова укладываясь рядом с Марьей. - Черт бы побрал эти ваши дары!

Марья немного помолчала, собираясь то ли с духом, то ли с мыслями, и, наконец, снова заговорила.

Беатриса очнулась в том же подвале. Сознание медленно возвращалось, принося с собой густую, тягучую боль. Ладони горели нестерпимым жаром, и Беатриса чувствовала, как по рукам сочится что-то мокрое и липкое. Она попробовала поднести ладони к лицу, но вдруг ощутила в руках странную тяжесть. Беатриса опустила глаза. На запястьях красовались тяжелые оковы, от которых к стене тянулись длинные железные цепи. Не веря своим глазам, Беатриса дернулась и попыталась высвободиться, но стальные тиски сдавили руки намертво.

Беатриса всхлипнула.

- Зумба... - жалобно позвала она. В ладонях тотчас что-то зашуршало, и тут же все тело Беатрисы пронзила острая боль. Она вскрикнула и замерла, боясь шевельнуться.

Внезапно до ее слуха долетели крики и сдавленные рыдания. Беатриса прислушалась. Звук шел с монастырского двора. Она с трудом поднялась и, пошатываясь, подошла к окну. Узкое, зарешеченное оконце было слишком высоко, и, чтобы увидеть, что происходит снаружи, Беатрисе пришлось встать на цыпочки и вытянуть шею.

На земле, беспомощно оглядываясь по сторонам, сидела сестра Агнесса. Над ней грозовой тучей нависла фигура аббатисы.

- Убирайся! - летел над монастырским двором гневный крик. - Тебе здесь не место!

Монахиня умоляюще смотрела на настоятельницу.

- Не делайте этого! - Сестра Агнесса растерянно скользила по лицам монахинь, ища сочувствия. Те старательно отводили глаза. - Вы не можете меня выгнать! - воскликнула она, обращаясь к аббатисе. - Мне некуда идти! Вы же обрекаете меня на верную смерть!

Настоятельница склонилась к лицу сестры Агнессы. Совсем близко сверкнули безжалостные глаза.

- Ты притащила в святую обитель дитя Дьявола! - прошипела она. - И должна искупить свой грех. Пусть даже ценой собственной жизни.

- Нет! - прошептала Беатриса и отчаянно затрясла головой. Не замечая боли, она вцепилась обожженными руками в прутья решетки. -Только не это!

Больше не сказав ни слова, аббатиса сделала знак монахиням. Те подхватили сестру Агнессу под руки, поставили на ноги и, поволокли к воротам.

- Нет! - зашлась в крике Беатриса. - Не смейте!

Сестра Агнесса обернулась на крик, но Беатрисы не увидела. Пока ее волокли к воротам, она лишь растерянно оглядывалась, мечась взглядом по монастырским стенам, но отыскать детское личико так и не смогла. Дотащив монахиню до ворот, ее вытолкнули наружу, бросив вдогонку ее нехитрый скарб. Ворота монастыря шумно захлопнулись.

- Мама! - в отчаянии выкрикнула Беатриса. Глаза заволокло слезами. Почему-то вдруг стало трудно дышать. Изображение перед глазами задрожало, запрыгало, ноги подкосились, и она, теряя сознание, упала на каменный пол.

Она очнулась, когда за окном разливалась ночная темнота. По мрачному небу плыл желтый диск равнодушной Луны. Беатриса с трудом села и в изнеможении закрыла глаза. В голове непрекращающимся круговоротом мелькали страшные кадры изгнания единственного человека, которого она любила и который был так к ней добр. Теперь у нее не осталось ничего. Совсем ничего.

Беатриса вдруг ясно осознала, какая жизнь ее ждет. Она до конца своих дней просидит на цепи в темном, сыром подвале, прикованная к стене, как бешеная собака. Все, что она увидит, это жестяная миска с полутухлой похлебкой, которую ей будут подсовывать под дверь, чтобы она не умерла с голоду. Но не из человеколюбия или сострадания, а для того, чтобы продолжала жить и мучиться. Она вдруг четко увидела, как монахини, торопливо крестясь и испуганно оглядываясь, будут пробегать мимо ее подвала, на ходу шепча слова молитвы. Как к зарешеченному оконцу будут тайком прибегать воспитанницы, чтобы бросать в нее камни или устроить соревнование, кто быстрее попадет плевком. Как с завидной периодичностью к ней будет наведываться аббатиса и, фанатично веря, что Господь сделал ее своей рукой в борьбе с Дьяволом, придумывать для нее все новые изощренные издевательства. И так будет продолжаться изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год, пока она окончательно не потеряет человеческий облик и не сгниет в своем заточении.

Беатриса сжала зубы.

- Ну уж нет! - чуть слышно прошептала она. - Я так просто не сдамся!

Яркой вспышкой внутри полыхнула ненависть. Она сама не заметила, как обида и жалость к себе вдруг сменились жаждой крови, и ее захлестнула горячая волна безумия.

Неожиданно вокруг стало удивительно тихо. Так тихо, как становится перед свирепой бурей. Казалось, даже воздух застыл в пугающем спокойствии и неподвижности.

Беатриса медленно, словно во сне, поднялась. Сердце бешено колотилось, один за другим отстукивая лихорадочные удары, но тело будто сковало ледяным холодом. Лицо потеряло всякие краски и приобрело синевато-бледный оттенок, и только на щеках полыхали яркие пятна горячечного румянца. В голове пульсировала боль, которая заполняла все пространство, не оставляя ни единой ясной мысли. В сознании назойливо билось только одно: "Аббатиса... Аббатиса... Аббатиса...".

Какое-то время Беатриса стояла, не шевелясь, будто к чему-то прислушивалась. Внезапно тело дернулось крупной дрожью. Она подняла голову и медленно открыла глаза. Темнота подвала озарилась синим, леденящим душу сиянием. Лазоревые всполохи осветили каменные стены, расцвечивая их пугающей синевой. Беатриса сделала шаг вперед. В вязкой тишине звонко лязгнул металл. Беатриса окинула взглядом свои закованные запястья и остановилась. Но лишь на мгновение. Размахнувшись, она выбросила вперед руки. Из ладоней вырвались два песчаных шара, которые ударились о стену и, отскочив рикошетом, врезались в стальные цепи. Железные звенья пошли трещинами, распались на части и с глухим стуком осыпались на пол. Беатриса тихо повернулась к запертой двери и недобро улыбнулась.

- Раз, два, три, четыре, пять... - тихонько пропела она. Зловещая улыбка исказила детское лицо. Взгляд остановился на тяжелом засове. Она криво усмехнулась и с силой выбросила руку вперед. Вылетевший песчаный шар ударился в дверь, снеся ее с петель. Льющийся из глаз жуткий синий свет осветил зияющий пустотой дверной проем.

- Я иду тебя искать... - пропела Беатриса и медленно пошла вперед. Шагнув через порог, она неслышно, словно тень, двинулась по коридору. Вокруг царила мертвая тишина, лишь тяжелые цепи, волочась по каменному полу, при каждом шаге издавали глухой лязгающий звук.

- Ты не спрячешься нигде... - тонкий голосок эхом уносился под каменные своды монастыря. Скользя вдоль темных стен, она дошла до лестницы, задержалась на мгновение, будто решая, двигаться ли дальше, и так же медленно начала подниматься по ступеням вверх. Выйдя из подвала, она приблизилась к ближайшей келье и остановилась. До слуха донесся испуганный шепот и поспешное поворачивание в замке ключа. Беатриса тихонько, будто удивляясь такой неслыханной глупости, покачала головой и вытянула кровоточащую руку. Песчаный шар разметал дверь в щепки. Беатриса вошла внутрь.

На полу, уткнувшись лбами в пол и сбивчиво шепча слова молитвы, на коленях стояли две монахини. Беатриса скользнула пустым взглядом по согнутым спинам и, не найдя, что искала, тихо вышла наружу.

- Я найду тебя везде... - пропела она и двинулась дальше. - Раз, два, три, четыре, пять... - Детский голосок эхом взлетал к каменным сводам. - Я иду тебя искать....

Окутанная лазоревым сиянием, Беатриса бестелесной тенью двигалась вперед. Двери с треском вылетали одна за другой. Медленно, но верно, она приближалась к покоям аббатисы. Дойдя до нужной двери, Беатриса остановилась. За тонкой перегородкой раздавался тихий шепот. Беатриса медленно подняла руку и тихонько толкнула дверь. Та бесшумно отворилась. Перед огромным, висящим на стене деревянным распятием, сжимая в руках четки, на коленях стояла аббатиса.

- Нашла... - чуть слышно выдохнула Беатриса, неслышно вплыла в комнату и встала за спиной у настоятельницы. - Молишься? - на ее губах заиграла леденящая душу улыбка. - Похвально. - Синий свет в глазах вспыхнул с новой силой. - Уверена, помощь свыше сейчас тебе не помешает.

Услышав раздавшийся за спиной детский голосок, аббатиса в гневе поднялась с колен и резко развернулась.

- Как ты смеешь.... - начала было она, но увидев оборванные цепи и льющийся из глаз леденящий свет, в страхе осеклась. По спине пробежал холодок. Дыхание перехватило. Перед ней стояла Беатриса, но это была совсем не та девчонка, которую она знала. Перед ней стояло нечто, вселяющее животный, первобытный, неконтролируемый страх.

- Дьявол! - побелевшими губами прошептала аббатиса.

- Ах, да... - будто что-то вспомнив, протянула Беатриса. - Дитя Дьявола... - Она усмехнулась. - Ты сегодня столько раз это повторила, что теперь я и сама в это поверила.

Она звякнула цепями и сделала шаг к настоятельнице. Аббатиса отпрянула назад.

- Отче наш... - скороговоркой забормотала она. - Да святится имя твое...

Беатриса удивленно приподняла бровь.

- Да святится имя?! - В голосе зазвучал неприкрытый сарказм. Она поднесла к лицу настоятельницы окровавленные ладони. - Ты хотела, чтобы его имя святилось именно так?

Аббатиса не ответила. Лишь в страхе пятилась назад, пытаясь скрыться от полыхающим лазоревым огнем глаз. Дрожащая рука сжимала бесполезное распятие.

- Изыди, Сатана! - лихорадочно перебирая четки, причитала она. - Изыди!

Беатриса вплотную подошла к настоятельнице. Холодный взгляд полыхнул неземным светом. Она кивнула на сжимаемое в руке распятие.

- Ты действительно думаешь, что тебя это спасет? - спросила она, вырывая четки у нее из рук. Тонкая нить оборвалась. Черные бусины весело поскакали по полу, отбивая звонкую дробь.

- Господи! - пересохшими губами прошептала аббатиса.

Светящиеся лазоревым заревом глаза безжалостно взглянули на настоятельницу.

- Он тебе не поможет!

Беатриса резко взмахнула рукой. Песчаный шар вылетел из ладони, закрутился, набирая обороты, со свистом устремился к аббатисе и врезался ей в грудь. Сила удара оторвала тело от пола, развернула пару раз в воздухе и впечатала в стену напротив. По каменной стене в разные стороны побежали трещины. Аббатиса застыла, словно приклеившись к стене, и, спустя несколько мгновений, грузно упала вниз.

Беатриса медленно подошла к настоятельнице и взглянула ей в лицо. В потухших глазах слабой искрой еще светилась жизнь. В глубине расширенных зрачков плескалась боль. Беатриса безучастным взглядом окинула почти бездыханное тело. Сломанные ребра выпирали наружу, оттопыривая ткань рясы.

- Я не дам тебе долго мучиться. - Губы Беатрисы скривила презрительная усмешка. - Считай это моим актом милосердия.

Беатриса подняла глаза. Холодный взгляд скользнул по вмятине на стене, застывшим на ней кривым трещинам и остановился на тяжелом дубовом распятии. Льющийся из глубины зрачков ледяной свет озарил гладкую полированную поверхность.

Беатриса зловеще улыбнулась.

- Да упокоит Господь твою душу...

Она резко размахнулась. Железная цепь взвилась вверх, описала дугу и с треском ударилась о стену. Висящее на стене распятие дрогнуло, пару раз медленно качнулось из стороны в сторону и, сорвавшись, устремилось вниз. Острый угол вонзился аббатисе в голову, пробив череп. Деревянный крест покосился и с громким треском развалился на части, накрыв собой мертвое тело.

Беатриса окинула пустым взглядом сломанное распятие, еще раз взглянула на бездыханное тело и, развернувшись, неслышно покинула покои аббатисы.

Марья затихла. Карек тоже потрясенно молчал. Секунды тянулись за секундами, а он так и не мог вымолвить ни единого слова.

- Почему ты сейчас Марья, а не Беатриса? - так и не придя в себя, и чтобы сказать хоть что-то, спросил он.

- Ну, так и ты теперь Карек, а не Му Шэн, - хмыкнула Марья. Она взглянула на Карека. Тот не сводил с нее пытливых глаз. - Меня лишили имени, - тихо произнесла она. - Аббатиса сказала, что я не имею права носить имя святой, и дала языческое. Мара. А потом, со временем, оно как-то превратилось в Марью.

Карек скрежетнул зубами.

- Не имеешь права, значит! - его глаза сузились в злом прищуре. - Клянусь, я бы сам ее замочил! Своими руками! - Он снова затих, но ненадолго. - Что было потом? - пытаясь хоть как-то успокоиться, спросил он.

- Ну... - протянула Марья, - если вкратце, пришли Светлые и предложили уйти с ними.

- И ты согласилась... - то ли вопросительно, то ли утвердительно пробормотал он.

- Можно подумать, у меня был выбор, - хмыкнула Марья.

- А твои Светлые пораньше явиться не могли?! - взвился Карек. - Надо было годами ждать и смотреть, как ты мучаешься?!

Марья неопределенно повела плечом.

- Все случается в свое время - невозмутимо произнесла она.

- Ну конечно! - не унимался Карек. - И когда же они явились?! Сколько вообще тебе было, когда все это произошло?

- Семь.

- Семь?! - Карек шумно выдохнул. Он взял руку Марьи в свою и еще раз оглядел застарелые шрамы. - Послушай, Марья, - торопливо заговорил он. - Давай попросим Дженни. Она поможет. Видишь? - он с готовностью вытянул вперед руку. - После таких ожогов неизменно должны были остаться шрамы, а их даже в помине нет!

Марья высвободила руку.

- Думаешь, у нас таких врачевателей нет? - Она со снисходительной улыбкой взглянула на Карека и слегка вздохнула. - Просто мне не дают этого сделать.

Карек остановил на ней недоуменный взгляд. Даже рот открыл от удивления.

- Кто не дает? - ничего не понимая, пробормотал он.

Марья пожала плечами.

- Хранители. Говорят, что это напоминание о том, какими могут быть люди. И оно делает меня сильнее. - Она отвернулась. - И злее, - едва слышно добавила она.

Карек приподнялся на локте. Глаза загорелись лихорадочным блеском.

- Сильнее и злее?! - сквозь зубы в бешенстве прошипел он. - Да что ж это за бездушные твари-то такие?! - Он откинул одеяло, резко подскочил и нервно заходил по комнате. - Чем тогда вы вообще от Темных отличаетесь?!

Марья ненадолго задумалась.

- Да, собственно ничем, - наконец сказала она. - Просто в какой-то момент каждый для себя решил, на чьей стороне будет сражаться. - Она снова задумалась и тихонько хмыкнула. - Только в моем случае получилось по-другому. Меня никто не спрашивал.

Карек перестал метаться и резко остановился. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Марья бросила на него насмешливый взгляд.

- Опять собрался куда-то лететь и всех убивать? - Она покачала головой. - Очень не советую.

Карек сжал их еще сильнее.

- Тогда можно я что-нибудь сломаю?

Марья улыбнулась.

- Может направишь энергию в мирное русло? Толку больше будет.

- И в какое русло я должен ее направить? - недовольно проворчал он. Карек хотел было добавить что-то еще, но его прервал настойчивый звонок в дверь.

- Вон курьера встреть, например, - Марья кивнула в сторону выхода. - Пицца твоя приехала. - Карек молча встал и, в чем был, пошлепал по направлению к коридору. Марья насмешливо приподняла бровь. - Ты бы хоть прикрылся чем-нибудь! - усмехнулась она. - Понимаю, тебе есть что показать, но не первому же встречному свои достоинства демонстрировать!

Карек пренебрежительно фыркнул, накинул на плечи ханьфу, и, так и не удосужившись запахнуться, двинулся к двери. Все время, пока он шел, звонок разрывался непрекращающейся трелью.

- Вот ведь засранец нетерпеливый! - чувствуя, как волнами накатывает раздражение, сквозь зубы процедил он. - Ну, ничего! Сейчас я тебе устрою!

Предвкушая, как в красках опишет курьеру все, что о нем думает, и радуясь возможности отыграться хоть на ком-то, Карек рывком распахнул дверь и удивленно застыл. На пороге, так и не убрав руку с кнопки звонка, стояла Дженни.

XV Надежда на спасение ч.1

Появление Дженни было настолько неожиданным, что Карек от удивления открыл рот и пару раз недоуменно хлопнул глазами.

— Как ты здесь оказалась? - наконец ошарашенно пробормотал он.

Дженни хмыкнула.

— Тебе это не особо пригодится, но хочу напомнить, что в нашем городе есть транспорт. - Она окинула Карека с головы до ног. Взгляд остановился где-то в районе паха. — Колоритно! - усмехнулась она. — Я, конечно, знакома с мужской анатомией, но не предполагала, что сегодня мне ее продемонстрируют наглядно.

Карек охнул, торопливо запахнул полы ханьфу и испуганно взглянул на Дженни.

— Принцесса! - он понизил голос до шепота, словно боясь, что их кто-то может услышать. — Ты ведь Янушу ничего не расскажешь?

Дженни приподняла бровь.

— А что? Боишься, что он оторвет твою игрушку?

— С него станется, - буркнул Карек и поежился. Такой вариант развития событий он не хотел допускать даже мысленно. — Детка, ведь не расскажешь?

— Еще одна “детка”, - нахмурилась Дженни, — и я ему фотку скину! - Карек переменился в лице и поспешно закрыл рот. — Где Марья? - не обращая внимания на его терзания, спросила Дженни.

— Я здесь, - раздался негромкий голос.

Дженни повернула голову. В дверном проеме стояла Марья. Карек взглянул на нее и удивленно застыл. Еще минуту назад он оставил ее в постели, а сейчас она стояла полностью одета, безупречно причесана и даже слегка накрашена.

— Охренеть просто! - восхищенно пробормотал он. — А еще говорят, что женщины долго одеваются!

Дженни его восторгов не разделила. Она холодно взглянула на Марью.

— Надо поговорить! - сухо бросила она и пошла вперед. Войдя в комнату, она резко села на диван. В каждом движении сквозило плохо скрываемое раздражение. — Что происходит с Янушем? - без каких-либо вступлений начала она.

Марья пожала плечами.

— А разве с ним что-то происходит?

— Прекрати! - стукнув кулаком, выкрикнула Дженни. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю! - Она кивнула в сторону Карека. — Это ему ты свою лапшу можешь на уши вешать! Со мной этот номер не пройдет!

Карек перевел встревоженный взгляд с одной на другую.

— С Янушем что-то не так? – в его глазах мелькнула тревога. — Что случилось?

Дженни раздраженно выдохнула и резко поднялась.

— Сейчас я покажу тебе, что случилось.

Она поднесла ладонь к лицу Карека, задержала ее на несколько мгновений и медленно опустила. Перед Кареком возникло четкое изображение. На полу, среди осколков стекла, скрючившись в неестественной позе, лежал Януш. Карек вздрогнул. Видение тут же растаяло.

Он медленно повернулся к Марье. Та стояла абсолютно неподвижно. Прямая, строгая и непостижимо далекая. Снова от нее волнами исходило ледяное спокойствие. Запах меда, корицы и яблок исчез. На смену ему пришла морозная стужа.

Руки Карека сжались в кулаки. Взгляд потемневших от гнева глаз ничего хорошего не предвещал.

— Марья! – он двинулся прямо на нее. — Что это значит?! Вчера ты показывала совсем другое! – Он скрежетнул зубами. — Ты снова меня обманула?!

— Она не обманывает, - скривилась Дженни. — Просто говорит половину правды. То одну, то другую. В зависимости от того, что ей в данный момент выгодно.

Марья едва заметно усмехнулась.

— Ты считаешь, что меня могут интересовать выгоды вашего мира? - Она пожала плечами. — Я просто действую, исходя из ситуации.

— И какова была ситуация на этот раз? - ехидно прищурилась Дженни.

Марья неопределенно пожала плечами.

— Мне нужно было спасти твою жизнь. - Она повернулась к Кареку. — Твою, кстати, тоже.

— Но не такой ценой! - взвилась Дженни.

Марья подняла на нее холодные глаза.

— Мне нужно было спасти тебя любой ценой, - сделав акцент на слове “любой”, отчетливо произнесла она.

Дженни пристально взглянула на Марью и тихо поднялась. Темные глаза сверкнули серебристым переливом, словно внутри серых радужек внезапно растеклась жидкая ртуть. Не отрываясь, Дженни смотрела на Марью. Она вдруг стала такой же спокойной и невозмутимой, но от этого спокойствия Кареку почему-то стало не по себе.

— И ради моего спасения ты принесла в жертву Януша? - так же медленно в тон Марье произнесла она.

Марья недовольно поморщилась.

— Никто не приносил его в жертву. В том, что он обращается в Темного, моей вины нет.

На мгновение Дженни застыла. Темно-серые глаза распахнулись. В глубине зрачков всколыхнулись серебристые всполохи.

— В Темного? – едва слышно прошептала она. - Перед глазами пронесся полный боли и безысходности взгляд Януша и сквозившая в каждом его движении растерянная обреченность. — Так вот что все это значило... - пробормотала Дженни. Она подняла на Марью сверкающие серебряными искрами глаза. — Он ведь вчера прощался со мной, да?! - Взгляд внезапно отяжелел, словно в одно мгновение налился свинцом. — И как надолго? На неделю? На месяц? На год?

Марья отвела глаза.

— Навсегда, - чуть слышно выдохнула она, но для Дженни этот выдох прозвучал сильнее громового раската.

Какое-то время она молчала. Время неслышно отсчитывало секунды, а она все стояла в нерешительности, не зная, что делать дальше.

— Ну уж нет! - наконец воскликнула она, резко развернулась и направилась к двери.

Марья быстро шагнула вперед.

— Дженни, остановись! - Она обогнала ее и встала прямо перед ней, преграждая дорогу. — Тебе туда нельзя!

Остановив на Марье тяжелый взгляд, Дженни замерла. Внутри потемневших радужек отразилась вся гамма свинцовых оттенков.

— Мне все равно, можно или нельзя. - Она сделала шаг вперед. — Я пойду туда в любом случае.

Марья схватила ее за руку.

— Дженни! Ему нельзя помочь. - торопливо заговорила она. — Этот процесс необратим. Если ты пойдешь к нему, все станет только хуже!

— Хуже? - Дженни удивленно приподняла бровь. — Можно подумать, сейчас все просто замечательно. - Она сделала шаг в сторону и снова двинулась вперед.

Марья сдвинула брови, схватила ее за руку и развернула к себе.

— Ты никуда не пойдешь! - отчетливо произнесла она. Глаза вспыхнули голубым светом. В ладони появился желтый песчаный шар.

Дженни едва заметно усмехнулась.

— Серьезно?! И кто же меня остановит? Уж не ты ли?! - В ее руке закрутился голубой.

Увидев вращающиеся шары, Карек охнул, испуганно округлил глаза и аккуратно, будто боясь спугнуть опасного хищника, двинулся к Марье и Дженни.

— Д-девочки.... - запинаясь, начал он, вклиниваясь между ними. — Давайте не будем ссориться. - Ни та, ни другая не обратили на него внимания. Не отрываясь, они смотрели друг на друга. Из глаз обеих бил яркий свет, который расцвечивал стены комнаты цветными пятнами. Серебристые и сине-голубые блики плясали по побелевшему от беспокойства лицу Карека, отчего оно казалось еще бледнее. Он опасливо взглянул на плывущие по стенам разноцветные пятна. — Силой вы все равно ничего не решите! - снова попытался вразумить их он, но его слова утонули в царящем вокруг напряженном молчании. Карек скосил взгляд на набирающие обороты шары. К горлу подкатила удушливо-тревожная волна. — Если вы тут бои без правил устроите, - вне себя от собственной беспомощности крикнул он, — здесь камня на камне не останется! А это многоквартирный дом, между прочим! - Он вытянул в стороны руки в попытке отстранить одну от другой. — По вашей милости люди останутся без жилья!

Карек крикнул первое, что пришло в голову, и особого эффекта не ждал, но, как ни странно, его слова подействовали. Марья и Дженни опустили руки и отступили на шаг назад. Пугающий свет в глазах потух. Вращающиеся шары остановились и медленно скрылись в ладонях.

— Да ладно! - удивленно выдохнул Карек. — Сработало?! - Он перевел растерянный взгляд с одной на другую. Марья и Дженни все еще стояли друг напротив друга, сверля друг друга глазами, но вспыхнувшая враждебность начала медленно сходить на нет. — Ну, Януш! - пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, выдохнул Карек. — Бросил меня одного с этими одаренными! - Он провел ладонью по покрывшемуся холодной испариной лбу. — Вернусь домой, сам тебе что-нибудь сломаю!

Марья и Дженни не отводили друг от друга ледяного взгляда. Ни та, ни другая не произносила ни слова.

— Дженни... - взяв себя в руки, нарушила наконец молчание Марья. — Не все в жизни можно исправить. Иногда нужно отпустить ситуацию и позволить событиям идти своим чередом. Даже если тебе этого не хочется. Пойми. Бывают ситуации, когда выхода нет.

— Выход есть всегда! - упрямо мотнула головой Дженни. — Только не все его видят. Когда перед тобой закрывается одна дверь, обязательно открывается другая. Только ты так зациклен на закрывающейся, что не видишь ту, которая открылась.

Марья с грустью взглянула на Дженни и покачала головой.

— Я понимаю, как тебе не хочется принимать все это. По себе знаю, насколько это тяжело. Но, к сожалению, реальность сильнее нас. - Ее голос вдруг стал тихим. Глаза странно посветлели, словно в них закружила снежная вьюга. Марья порывисто вдохнула и недовольно мотнула головой. Закружившаяся было метель улеглась, снова делая взгляд ясным и чистым. — Кроме того, - уже совсем другим тоном продолжила она, — ты не имеешь права вмешиваться в дела смертных.

— Это почему же?! - пренебрежительно фыркнула Дженни. — Я такая же смертная. Насколько мне помнится, в ваши ряды я пока не вступала. Так что сама как-нибудь разберусь, в чьи дела мне вмешиваться, а в чьи нет.

— Дженни! - нахмурилась Марья. — За то, что ты решаешь дела смертных, тебя могут лишить дара!

Дженни слегка приподняла бровь и язвительно улыбнулась.

— Ну так давайте! Лишайте! - Улыбка медленно сошла с ее лица. Тяжелый свинцовый взгляд остановился на Марье. — Вот только кто осмелится? Ваши Хранители? Так они ждали этого дара не одну сотню лет. Думаешь, у кого-нибудь хватит духу вот так запросто от него избавиться? - Марья не ответила и в замешательстве отвела глаза. — Вот и я думаю, что такой смельчак вряд ли найдется, - словно найдя подтверждение своих слов, кивнула Дженни. — А даже если и найдется, пусть лишает. Я не против. Мешать не стану.

Марья распахнула глаза и сделала торопливый шаг ей навстречу.

— Дженни, ты не можешь так просто от него отказаться! Дар не открывается первому встречному. И уж тем более такой! Пойми! Ты избранная! Это твоё предназначение.

— Предназначение? – губы Дженни тронула ироничная улыбка. Глаза полыхнули серебряным переливом. — И в чем же оно заключается? Отказаться от единственного нужного мне человека ради спасения чужих, ничего не значащих людей? – Она не отводила от Марьи засеребрившихся холодной ртутью глаз. — Или мое предназначение в том, чтобы наплевать на себя и на то, что у меня может быть? На дом, семью, детей, которые у меня могут появиться? – Дженни пренебрежительно хмыкнула. — Впрочем, о чем это я? Откуда тебе знать?! Тебе ведь все это недоступно. – Её глаза полыхнули холодной вспышкой. Она кивнула в сторону Карека. — Твоё счастье стоит от тебя на расстоянии вытянутой руки, но ты никогда не сможешь до него дотянуться. Как бы ни старалась.

Карек поднял на Дженни удивленные глаза.

— Почему не сможет дотянуться? - Он торопливо взглянул на Марью, но та не ответила. Лишь как-то болезненно дернулась и опустила глаза. — Марья, о чем она говорит? - непонимающе спросил он.

— Я говорю об обете безбрачия, который она дала, - ответила за нее Дженни. — Такой вот занятный у них обычай.

Карек побледнел. Дышать вдруг стало тяжело и больно, словно грудь стянули тугими железными кольцами.

— Какой еще обет безбрачия? – с трудом выговорил он и сделал неуверенный шаг навстречу Марье. — Зачем?

— Зачем? - хмыкнула Дженни. — Затем, чтобы ничего не отвлекало от служения великой цели. – Она криво усмехнулась. — Любая привязанность делает тебя уязвимым. А оголтело бросаются на амбразуры только те, кому нечего терять. Ведь так, Марья?

Марья молчала. Карек поднял на нее растерянные глаза и замер. Брошенные Дженни безжалостные слова словно ударили Марье в сердце, превратив в неподвижное изваяние. Лишь поникшие плечи мелко подрагивали, и это было единственное, что все еще выдавало в ней жизнь. Она будто бы застыла в немом оцепенении, и Карек физически ощутил, как эта мертвая неподвижность наваливается на нее, сдавливает со всех сторон, заполняя собой каждую клетку тела тупой болью. Ему захотелось сбросить с нее эту тяжесть, как-то растормошить, стряхнуть убивающее ее оцепенение, заставить выйти из себя, чтобы она наконец очнулась, накричала на Дженни, что та несет какую-то ахинею и все это полная чушь. Но Марья молчала, и ему вдруг стало ясно, что все сказанное, - абсолютная, горькая, не укладывающаяся в голове правда.

Земля вдруг потеряла твердость и стала расползаться в разные стороны. Под ногами будто бы образовался бездонный омут, который крутился и затягивал в свои глубины всё то, что ему было так дорого, в одно мгновение перечеркивая его жизнь. Уносил в пустоту единственную любовь его жизни, вырывал из рук так и не родившегося сына, утягивал в бездонную дыру его маленькое хрупкое счастье. Пусть выдуманное и призрачное, но такое желанное. В которое ему так хотелось верить.

Марья подняла на Карека затянутые снежными кристаллами глаза.

— Я ведь говорила, что все должно закончиться, даже не начавшись, - тихо сказала она. — Только ты не захотел меня слушать.

Карек порывисто обнял Марью и прижал к себе.

— Потому что я не хочу слушать всякую чушь! - Он взглянул в искрящиеся ледяной изморозью глаза. — Послушай, Марья, - торопливо заговорил он. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Ведь не может так быть, чтобы ничего невозможно было сделать! Наверняка есть какой-нибудь выход.

Марья лишь покачала головой.

— Какой же ты все-таки глупый... - Она слабо улыбнулась. — Ничего уже сделать нельзя, - обреченно вздохнула она.

Карек бросил беспомощный взгляд на Дженни и обмер. На прежнюю Дженни та походила мало. В глазах волнами разливалась ядовитая ртуть, на губах играла презрительная улыбка.

— Что, Марья? - холодно усмехнулась она. — Это и есть твое хваленое предназначение, о котором ты говорила? Ну, и каково тебе с ним жить?

Карек бросил на Дженни полный негодования взгляд, повернулся к Марье и снова порывисто ее обнял, словно закрывая собой от жестоких слов.

— Дженни, прекрати! - выкрикнул он. — Неужели ты не видишь, что сама превращаешься в такую же бездушную тварь?! И не важно в какой цвет они окрашены. Белый или черный!

Дженни вздрогнула и будто проснулась. Серебряные искры потухли, возвратив глазам человечность. Она взглянула на поникшую Марью и сама испугалась того, что сейчас наговорила. Внутри разлилось приправленное горечью недоумение. В висках назойливым молоточком стучал единственный вопрос: как она могла так жестоко с ней обойтись? Это ведь была ее Марья. Та самая, которая была с ней рядом в самые тяжелые минуты ее жизни.

Та, которая, вдруг появившись из ниоткуда, несла ее на руках, когда она в детстве свалилась с той злополучной лошади и сломала ногу. Та, которая делала ей подарки, которые хотела именно Дженни, даже если это шло в разрез с желаниями ее мачехи. Та, которая на Днях рождения неизменно спасала ее от ненавистной клоунады, устроенной Анной, а потом тайком пробиралась к ней в комнату, чтобы успокоить и пожелать доброй ночи.

К сердцу подкатила волна стыда и раскаяния.

— Марья... - Дженни сделала неуверенный шаг ей навстречу, но увидев поникшие плечи, в нерешительности снова отступила назад. — Марья... - Она смахнула навернувшиеся на глаза слезы. — Прости... Я не хотела.

Марья лишь махнула рукой.

— Не надо извиняться. - Она вдруг выпрямилась. Голос зазвучал спокойно и твердо. — Я знаю, что это такое. Когда тебя накрывает этой волной, сопротивляться бессмысленно. Хочется лишь одного... - она осеклась, замолчав на полуслове.

— Добивать... - закончила за нее Дженни. Она остановила на Марье тяжелый взгляд и медленно покачала головой. — Нет! Я такой не стану. И Януш тоже! - Она сделала решительный шаг к двери. — Пойдем, Карек. - Она слегка обернулась. — Или ты остаешься?

Карек выпустил Марью из объятий.

— Мне пора, детка. Я вернусь, как только закончу. - Он ободряюще улыбнулся. — Это недолго.

Марья сдвинула брови и с досады топнула ногой.

— Да что ж вы за идиоты-то такие! Я ведь достаточно ясно объяснила, что сделать ничего нельзя! - Она гневно взглянула на Карека. — Или тебе не дорога собственная жизнь?!

— А что может случиться с моей жизнью?! - хмыкнул Карек. — Я ведь бессмертный.

— Согласна, - кивнула Марья. — Бессмертный. Но уязвимый. И если не хочешь пострадать, тебе лучше держаться от Януша подальше.

— Я не собираюсь держаться от него подальше! - вспылил Карек. — Мне все равно, в кого он там превращается! Он мой друг! Можешь ты это понять?! Друг! И мне все равно каким он станет! Темным, Светлым или фиолетовым! - Он взглянул в ее холодные глаза. — Впрочем, вряд ли ты это понимаешь!

— Нет, это ты не понимаешь! - вспыхнула Марья. — Ты думаешь, это будет прежний Януш?! Так вот хочу тебя огорчить. От того Януша не останется и следа! Знаю, слова до тебя доходят плохо. Поэтому смотри! – она раздражённо взмахнула рукой.

Перед Кареком возникла картинка. В голове отчетливо зазвучали слова. “Ты серьезно думаешь, что мне есть дело до какого-то древнего ворона?! - Карек вздрогнул и поднял на Марью непонимающий взгляд. — Он присягал мне на верность, - продолжало звучать у него в голове. — Умереть за меня, его прямая обязанность”.

Видение рассеялось, но увиденная картинка продолжала стоять перед глазами, навязчиво озвучивая рвущие душу слова.

— Этого не может быть… - пробормотал Карек. — Януш не мог такого сказать. Это не он...

— Это он! - отрезала Марья. — Вернее, тот, кем он станет. - Она холодно взглянула на ничего не понимающего Карека. — Поэтому не надо уверять меня в вечной дружбе. Еще немного, и он на нее станет неспособен.

Карек замолчал. В голове что-то протяжно загудело, словно внутри черепа ударил огромный колокол. Гул нарастал, поглощая пространство, пока наконец не заполнил все без остатка, вытеснив наружу невысказанные слова и мысли. Внутри остались лишь непонимание и горечь, едкой щелочью расползающиеся по телу. Впрочем, очень скоро пропали и они, оставив после себя лишь давящую, безмолвную, безысходную тоску.

Карек поднял голову.

— Что ж, - тихо сказал он. — Значит так тому и быть. - Глубокие карие глаза смотрели решительно и твердо. — Януш прав. Я присягал ему на верность и от своей клятвы не отступлюсь. В кого бы он там ни превратился, я останусь с ним до конца. - Он невесело усмехнулся. — Я все равно не смогу получить то, что хочу. Так что пусть моя жизнь закончится. Она и так слишком затянулась.

Марья вздрогнула, но ничего не ответила. Ей вдруг стало очевидно, что что бы она ни сказала, какие бы доводы ни привела, ни Дженни, ни Карека это не остановит. Она постояла немного, будто решаясь на что-то, и вдруг уверенно направилась к двери.

— Черт бы побрал этих смертных! - на ходу сквозь зубы пробормотала она.

— Нет! - Дженни поспешно шагнула ей навстречу. — Тебе с нами нельзя! Тебя лишат дара. А для тебя это точно ничем хорошим не кончится. Тебе лучше остаться здесь.

Марья отодвинула ее в сторону.

— Тебя забыла спросить! – Дойдя до двери, она обернулась на застывших в нерешительности Дженни и Карека. — Ну, и чего вы остолбенели?! Будете тормозить, уйду одна.

Дженни с Кареком быстро переглянулись и, больше не раздумывая, бросились следом.

XV Надежда на спасение ч. 2

Взвизгнув тормозами, машина остановилась на грунтовой дорожке, ведущей к дому Януша. Марья и Дженни поспешно выбрались наружу. Взмахнув крыльями, Карек вылетел следом. Стоило им выйти из машины, как со всех сторон их обступила давящая тишина. Все вокруг будто вымерло. Не было слышно ни пения птиц, ни шелеста травы. Даже ветер остановился, боясь своим дуновением нарушить вязкое безмолвие, и, казалось, некогда живой пейзаж сейчас превратился в застывшую театральную декорацию. Все, как один, почувствовали одно: они непрошенные гости, и здесь им не рады.

Карек оглянулся по сторонам и поежился. В глазах читался немой вопрос: “Что происходит”?

Марья взглянула, как он нервно расхаживает по траве, и скептически хмыкнула.

— Я говорила, что не стоит сюда соваться. Но вы решили по-другому. - Она напряженно осмотрелась по сторонам. — Предупреждаю, все может стать только хуже. Еще не поздно вернуться.

— Нет! - упрямо пробормотала Дженни. — Я пойду до конца.

— Как знаешь. – Марья пожала плечами. — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

Пропустив слова Марьи мимо ушей, Дженни торопливо, почти бегом, пошла по дорожке, ведущей к дому. Дойдя до крыльца, она остановилась и прислушалась. Внутри царила все та же гнетущая тишина и, казалось, что дом, еще вчера такой родной и гостеприимный вдруг стал неприветливым и враждебным. Он будто потерял хозяина, вмиг осиротев.

От этой мысли Дженни вздрогнула. Она быстро подошла к двери и потянула за ручку. Дверь оказалась заперта. Дженни дернула еще раз в надежде, что она все-таки поддастся, но та даже не шелохнулась. Дженни шумно выдохнула, сжала кулаки и двинулась вокруг дома, проверяя, не осталось ли где открытого окна. Все было закрыто наглухо. Вернувшись к крыльцу, Дженни подняла голову к маленькому окошку над дверью.

— Карек, попробуй ты, - кивнула она подоспевшему к ней Кареку.

Карек взмыл в воздух, подлетел к окну, привычно сложил крылья, собираясь проникнуть внутрь, но с размаху ударился клювом о стекло и отлетел назад. Окно над дверью тоже было надежно закрыто. Приземлившись, он взглянул на Дженни и покачал головой.

Дженни растерянно оглянулась и, тяжело вздохнув, тихонько постучала.

— Януш, - жалобно позвала она, — открой... - Но ответа не последовало. — Януш... - она постучала еще раз, но дверь так и не открылась. Дженни оглянулась на Марью и бросила на нее беспомощный взгляд. Та, будто показывая безнадежность этой затеи, лишь покачала головой.

Дженни нахмурила брови и решительно сжала руки в кулаки. Она выпрямилась и упрямо тряхнула головой.

— Януш! - выкрикнула она. — Я знаю, ты меня слышишь! Так вот хочу предупредить. У меня в руке нож. - Она порылась в сумке и вправду достала оттуда кухонный нож. — Если ты сейчас же не откроешь, я полосну им себе по руке, и тогда твои кошмары… - Договорить она не успела. Дверь с треском распахнулась, и крепкая рука за шкирку втащила ее внутрь.

Януш резким движением прижал ее к стене.

— Ты в своем уме?! – угрожающе прорычал он. Черные глаза полыхнули огненными искрами. Он резким движением скрутил ей руку. Нож отлетел в сторону и со звонким лязгом упал на пол. — Ты в своем уме? - медленно, почти по слогам повторил он.

— А что еще мне оставалось делать?! – с вызовом воскликнула Дженни. Она бросила на Януша сердитый взгляд, уже вдохнула поглубже, чтобы выпалить все слова, которые приготовила, но внезапно изменилась в лице.

— Януш... - тихонько выдохнула она и тут же замолчала, не в силах вымолвить ни слова.

Перед ней стоял Януш, но, казалось, это был не он. Черты лица стали резче и жестче. В светлых волосах тут и там отчетливо проглядывали темные пряди. Черные глаза на мраморно-бледном лице горели ледяным огнем. И сам он казался далеким и холодным, будто какая-то неведомая сила всего за одну ночь вынула из него человеческое тепло, оставив вместо него пугающую бездонную пустоту. Дженни могла побиться об заклад, что это не ее Януш, что перед ней стоит незнакомец. И словно в подтверждение своих мыслей она вдруг остро ощутила исходящую от него настороженную отчужденность. Ей вдруг показалось, что и она сама для него выглядит сейчас такой же чужой и далекой.

— Януш.... - начала было она, но осеклась. Будто при взгляде в его холодные глаза слова вдруг замерзли и острыми льдинками застряли в горле.

Чтобы не встречаться с его ледяным взглядом, Дженни опустила глаза, но тотчас вздрогнула и отступила назад. В груди Януша густыми клубами вился черный дым. Чтобы избавиться от накатившего на нее видения, Дженни зажмурилась и потрясла головой. Но видение не рассеялось. Она отчетливо видела, как внутри Януша, черными змеями обвиваясь вокруг сердца, все плотнее сгущается темнота.

Дженни сглотнула подступивший к горлу ком.

— Януш.... - с трудом выговорила она. — Ты меня узнаешь?

Он не ответил. Лишь повернулся к ней спиной и сделал шаг вперед.

— Не припоминаю, чтобы у меня со Светлыми была назначена встреча, - не поворачиваясь, бросил он. Голос, как и взгляд, был ледяным. — Похоже, вы взяли себе за правило являться в мой дом без приглашения. Вам не кажется, что, если уж вы собираетесь нанести визит, надо хотя бы заранее о нем сообщить?

Дженни показалось, что ее ударили под дых, и воздух резко пропал. Она открыла рот, чтобы ответить, но не произнесла ни слова. Снова открыла, но ни одного звука так и не вышло наружу. Ей показалось, что она превратилась в рыбу, выброшенную на берег. Такую же немую, жалкую и беспомощную.

Януш так и не повернулся, и, глядя на его неподвижный силуэт, она вдруг осознала всю свою никчемность и ненужность. То, что она так рвалась сюда, спешила кого-то спасать, старалась чего-то не допустить, было нужно только ей. Неожиданно для себя она поняла, что в проигрыше только она. Только ее сейчас захлестывает непонимание, злость, отчаяние и обида. Он же не испытывает ничего. Разве только досадливое раздражение от непрошенных гостей.

Как бы не хотелось ей признавать, но Марья снова оказалась права. Все, что она говорила, – правда, и выхода нет. Они с Янушем вдруг стали двумя параллельными прямыми, которые теперь не смогут пересечься никогда. А может они всегда ими и были? Просто в какой-то момент приблизились друг к другу слишком близко, и ей наивно показалось, что чудеса существуют, и параллели пересекутся? Но чудес не бывает. И сейчас ей стало до боли понятно, что они неминуемо отдаляются друг от друга, их дороги расходятся и дальше пойдут своим чередом. Осознание это было острым, четким и настолько горьким, что у нее перехватило дыхание. И не в силах его вынести, она всхлипнула.

Она не хотела плакать. Вернее плакать хотелось невыносимо. Но она не могла позволить себе, чтобы этот теперь чужой, холодный и бесконечно далекий человек видел ее слезы. Сейчас она скорее согласилась бы умереть, чем показать ему свою слабость. Но слезы, как назло, лились и лились, и как бы ни пыталась она их остановить, они предательски рвались наружу. Она сама не заметила, как снова судорожно всхлипнула.

Януш резко обернулся. Несколько мгновений он смотрел на сжавшуюся у стены Дженни, на ее залитое слезами лицо, и вдруг клубящаяся мгла внутри него остановилась, качнулась, будто вздрогнула, и расступилась. Наружу хлынул яркий свет.

— Дженни... - Януш сделал шаг ей навстречу.

Она подняла на него глаза. Перед ней стоял прежний Януш. Черты лица смягчились. Взгляд потеплел.

— Ты вернулся? - Она снова всхлипнула. — Ты меня узнаешь?

Он улыбнулся.

— Ты всерьез полагаешь, что я могу тебя не узнать?

Он подошел совсем близко, притянул Дженни к себе, зарылся носом в рыжую макушку и закрыл глаза, растворяясь в запахе морского бриза.

— Ненавижу тебя! - всхлипнула Дженни. — Ненавижу... - прошептала она, сильнее прижимаясь к Янушу.

— А вот этого делать не надо! - голос Марьи прозвучал так неожиданно, что оба вздрогнули. Не успела Дженни опомниться, как между ней и Янушем вклинился песчаный поток, обвился вокруг ее талии и стремительно оттащил в сторону. Марья подняла руку и прикрыла Дженни глаза. — И смотреть друг на друга вам тоже не стоит. Карек! - бросила она через плечо. — Принеси какие-нибудь очки! У вас их целая коллекция.

— Это еще почему?! - возмутилась Дженни. Она попыталась вырваться, но песчаный поток надежно удерживал ее на расстоянии от Януша. — Мне что, даже смотреть на него нельзя?!

Марья равнодушно пожала плечами и убрала руку.

— Смотри, если хочешь. Дело твое. Но тогда обращение пойдет в разы быстрее.

Дженни ойкнула, виновато взглянула на Януша, тут же опомнилась и опустила глаза.

Через несколько мгновений Карек протянул ей очки, и она поспешно нацепила их на нос.

При взгляде на Дженни и ее спрятанные под очками глаза у всех возникло неприятное чувство дежавю. В комнате воцарилось неловкое молчание.

— Смотри, Януш! - воскликнула Дженни, пытаясь шуткой разрядить повисшее напряжение. — Теперь я такая же, как ты.

Шутки не получилось. Никто даже не улыбнулся. Януш болезненно поморщился.

— Меньше всего на свете я хотел, чтобы ты стала такой же, как я, - горько усмехнулся он.

Карек кашлянул.

— Друзья мои! Давайте не будем драматизировать. Возможно все не так уж и плохо. - Он взглянул на Дженни, перевел взгляд на Януша и задержался на темных прядях в его волосах. — Оу! Я смотрю, ты времени зря не терял. - Он окинул Януша оценивающим взглядом. — Мелировался все утро?! Неожиданно, но тебе идет!

Януш усмехнулся. Еще вчера за такую шутку Кареку бы прилетел знатный подзатыльник, но сейчас он лишь шагнул ему навстречу и крепко обнял.

— Я думал, больше никогда этого не услышу. - Он тихо улыбнулся.

Карек в ответ стиснул его так, что у Януша хрустнули кости.

— Не дождешься! – хмыкнул он. — Изводить тебя моя миссия. Кстати... - усмехнулся он. — Ты так и собираешься нас на пороге держать? - Он уже собрался было пройти вперед, но неожиданно остановился. Непонимающим взглядом окинул комнату и растерянно уставился на Януша. — Ты... Ты что тут натворил?!

Комната выглядела так, будто по ней пронесся ураган. Стеллажи, где еще вчера располагались треугольные бутылочки, были пусты. На полу под ними лежали горы разбитого стекла. Сквозь стекла тут и там виднелись обломки красного сургуча. Сотнями разноцветных светлячков в воздухе кружились сны. Будто ища нового пристанища, они перелетали с места на место, оседали на мебели, пристраивались на корешках книг, прятались в плафонах старинных ламп, но чем-то побеспокоенные снова пугливо вспархивали и начинали искать новое убежище.

В ожидании объяснений Карек вопросительно смотрел на Януша. Тот молчал. Лишь отвел глаза в надежде, что ответа не потребуется.

— Может ты все-таки объяснишь, что тут произошло? - Карек даже не думал отступать.

— Нуууу... - неопределенно протянул Януш. — Ничего особенного. Просто я был немного... расстроен.

— Немного?! - взорвался от возмущения Карек. — По-твоему это немного?! Да ты весь дом разбомбил!

— Не весь... - тихо отозвался Януш. — Твою комнату я не трогал.

Карек замолчал. Он взглянул в осунувшееся лицо Януша, в его уставшие обреченные глаза, окинул темнеющие в светлых волосах пряди. В глазах что-то защипало, и он резко отвернулся.

— Ладно... - пробормотал он и, чтобы скрыть неловкость, носком сапога поворошил горку стекла. В ответ они отозвались тихим шуршанием. — Ничего уже не поделаешь. Я сейчас все уберу.

Он уже нагнулся, чтобы подобрать несколько крупных осколков, но Януш молниеносно перехватил его руку.

— Не трогай... - Его голос прозвучал тихо и ровно, но от тона, каким были сказаны эти слова, внутри у Карека все похолодело. Стальная рука сжала запястье так, что у него подкосились колени. — Не смей ничего трогать, - все так же тихо, не повышая голоса, повторил Януш. — Ты меня понял?

— Да понял я! Понял! - простонал Карек, пытаясь разжать стиснувшие запястье пальцы. — Только отпусти! Ты мне сейчас и вправду руку сломаешь! - Опомнившись, Януш ослабил хватку. — Вот ведь псих ненормальный! - пробормотал Карек, отходя в сторону и потирая запястье.

Марья окинула взглядом усыпанный осколками пол.

— Никто ничего не трогает, - так же тихо, как и Януш, произнесла она. — И не двигается! - Она осторожно пересекла комнату, встала у витражного окна и посмотрела на Януша. — У тебя есть мешки для мусора? Желательно покрепче. - Януш молча прошел на кухню и вынул из ящика плотные мешки. Марья окинула их придирчивым взглядом и кивнула. — А теперь открой их, поставь около двери и отойди подальше.

Дождавшись, когда Януш закончит, она медленно вытянула вперед руки и разжала ладони. Между пальцев заструился песок. Достигнув пола, он собрался у ног Марьи высокой горкой и замер. Какое-то время он лежал неподвижно, но вдруг разъехался в разные стороны и принял форму широких ковшей, которые неповоротливо развернулись и заскользили по полу, сдвигая битое стекло к входной двери. Словно подгоняемые мощным бульдозером, осколки медленно ползли к выходу, а когда достигли двери, ковши развернулись и двинулись за следующей партией.

Карек потерял дар речи. Открыв рот, он смотрел, как песок захватывает осколки, поднимает их, ссыпает в мешки и снова возвращается, чтобы захватить следующую партию. Когда последний мешок был заполнен, Марья опустила руки, и песок послушно скрылся в ее ладонях.

Карек посмотрел на идеально чистый пол, бросил растерянный взгляд на Януша, немым жестом указал на Марью, на набитые мешки и наконец снова обрел способность разговаривать.

— А что, так можно было?! - Он повернулся к Янушу. — Ты это видел?! А я тут, как корабельный юнга, годами палубу драил!

— Не ты, а мы, - невозмутимо парировал Януш.

— Да какая разница! Сути это не меняет! - Он взглянул на Марью восхищенно-заискивающим взглядом. — Детка! А давай с тобой клининговую компанию откроем. Успех предприятию я гарантирую!

Марья закатила глаза, и, не удостоив Карека ответом, подошла к Дженни.

— Послушай, - шепнула она, наклонившись к ее уху. — Он хоть когда-нибудь молчит?

Дженни сочувственно взглянула на Марью и покачала головой.

— Только когда спит.

Марья озадаченно посмотрела на Карека.

— Все гораздо хуже, чем я думала... - тихо себе под нос пробормотала она. Решив, что с этим разберется потом, она обвела комнату придирчивым взглядом, обошла ее пару раз, заглянула во все углы и, не найдя источников потенциальной опасности, тихонько кивнула. — Можете двигаться. Больше вам ничего не угрожает.

Дженни тихонько двинулась вперед. Скользя рукой по гладким поверхностям, она прошла мимо пустующих стеллажей. Вокруг нее разноцветными светлячками кружили сны. Она вытянула руку. Светящиеся шарики опустились к ней на ладонь, но лишь она шевельнула рукой, они испуганно взметнулись вверх и бросились в рассыпную.

Януш усмехнулся.

— Их поймать не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Дженни проследила взглядом за перелетающими с места на место стайками.

— Почему они не улетели? Они ведь всегда так рвались на свободу.

— Не знаю. - Януш пожал плечами. — Сначала собрались, даже в окно вылетели, а потом вдруг передумали и вернулись. Так и летают тут. Хоть я и выгонял.

Марья невесело улыбнулась.

— Иногда себя чувствуешь гораздо счастливее вдали от стен, которые тебя вырастили.

Дженни двинулась дальше и остановилась у стеллажа, где стояли кошмары. Он был единственным, что уцелело при учиненном Янушем погроме, но сейчас сверху донизу был завешен плотной темной тканью. Дженни осторожно приподняла край. Узкая полоса света упала на треугольные бутылочки, и тут же их содержимое пришло в движение. Но сейчас это были не прекрасные разноцветные цветы, которые Дженни когда-то видела. Бутылки наполняла черная смоляная масса. Она ворочалась, перекатывалась, поднималась вверх и снова сползала по стенкам, будто внутри стеклянного сосуда ей было тесно, и она пыталась выбраться наружу. В какой-то момент внутри вязкой массы мелькнуло очертание костлявой руки и по стеклянным стенкам, издав пронзительный скрежет, царапнули острые когти. Моментально комната наполнилась тихим свистящим шипением.

Януш схватился за голову.

— Дженни, ради всего святого, закрой их! Я больше не могу это слышать!

Дженни испуганно отдернула руку и недоуменно посмотрела на Януша.

— Они что-то говорят? - Она запнулась. — Вернее... Ты понимаешь, что они говорят?

— К сожалению, да. - Януш поморщился. — Бормочут, как заведенные: “Повелитель! Повелитель вернулся!”. - Он раздраженно выдохнул. — Вот, закрыл их, как попугаев, чтобы не верещали.

По лицу Дженни пробежала тень. В комнате снова повисло неловкое молчание.

Чтобы побороть замешательство, Марья кашлянула и обвела взглядом всех присутствующих.

— Может, присядем? - Она сделала приглашающий жест. Спорить никто не стал. Все расселись точно так же, как вчера. Только напротив Януша теперь сидела Дженни. — Предлагаю вернуться к цели нашего визита. - Марья повернулась к Дженни. — А собственно какая у тебя была цель?

Дженни смутилась. На этот вопрос ответа у нее не было. Когда она доказывала Марье, что ей во что бы то ни стало надо бежать к Янушу, она лишь чувствовала, что нельзя сидеть сложа руки. Что нужно куда-то идти и что-то делать. Но сейчас, оказавшись здесь, она даже не представляла, что должна делать или хотя бы с чего начать.

— Так я и думала, - заметив замешательство на ее лице, усмехнулась Марья. — Ни цели, ни плана. Одно сплошное тупоголовое упрямство.

— Наверняка же есть какой-нибудь выход... - пробормотала Дженни. От ее былой воинственности не осталось и следа.

— Я же сказала. Причем неоднократно. Выхода нет. Если Темная сила взяла верх над светом, в конце концов она поглотит его целиком.

Карек озадаченно почесал лоб.

— Я все-таки одного не могу понять, - задумчиво произнес он. — Почему присутствие Дженни так влияет на Януша? Ведь она же из Светлых. Как светлый дар может увеличивать его темную силу?

— Ты ошибаешься, Карек. Дар не может быть светлым или темным. Он нейтрален.

— Это как? - не понял Карек.

Марья задумалась.

— Представь, что ты родился с талантом гениального химика, - наконец сказала она. — Тебе дана великая сила, но распорядиться ей ты можешь по-разному. Ты можешь придумать лекарство от неизлечимой болезни и спасать жизни. А можешь создать формулу нового наркотика и сеять смерть. - Она пожала плечами. — Какое направление выбрать, зависит не от дара, а только от тебя.

— Почему тогда мне не дано право выбора? - подал голос Януш.

Марья остановила на нем холодный взгляд.

— Потому что выбор давно сделан за тебя. Слишком много в тебя проникло Тьмы, Януш. - Она внимательно всмотрелась куда-то вглубь него и покачала головой. — Слишком много.

— Неужели от Темной силы никак нельзя избавиться?! - вскочив на ноги, воскликнула Дженни. — Неужели нельзя просто взять ее и убить?

Марья хмыкнула.

— Почему же нельзя? Можно, конечно. – Она кивнула в сторону Януша. — Только тогда тебе придется убить и его.

Дженни испуганно замолчала и тихонько села на место.

— Если это единственный выход, - подал голос Януш, — я согласен. Так будет лучше.

— Ты совсем головой поехал, как я посмотрю! - взвился Карек. — Видно тебе противопоказано в одиночестве сидеть. Сразу мозг отказывает. Сначала дом громит! - тут он повернулся к Марье и понизил голос. — Кстати, насчет клининговой компании я не шутил, - быстро проговорил он. — Настоятельно рекомендую рассмотреть мое предложение. - Потом несет всякую чушь! - уже обращаясь к Янушу, как ни в чем не бывало, продолжил он.

Януш внимательно посмотрел на Карека. Его глаза были абсолютно серьезны.

— Так будет лучше, - повторил он. — Карек… - он помедлил, подбирая слова. — Мне действительно лучше исчезнуть. Ты даже не представляешь, в какого монстра я превращусь. Твой колдун просто пацан несмышленый по сравнению с тем, кем стану я. И, судя по всему, это неизбежно. Мне придется стать Темным.

Карек усмехнулся.

— Неужели ты думаешь, что это имеет какое-то значение? - Он улыбнулся. — Мне не важно какой ты. Светлый ты там будешь или Темный. Да хоть голубой!

— Карек! – укоризненно качнула головой Дженни.

— А чего Карек-то? - он возмущенно повернулся к Дженни. — Между прочим, это была твоя идея! Хотя… - Карие глаза озорно сверкнули. Он бросил на себя взгляд в зеркало, и изящным движением смахнул упавшую на лоб прядь. - Если честно, удивляюсь, как он на меня не запал. - Он еще раз оглядел себя с головы до ног и самодовольно улыбнулся. — Не парень, а картинка!

— Давайте ему рот пластырем заклеим! - шумно выдохнула Марья.

— Боюсь, это не поможет! - сдвинул брови Януш. — Чувствую, без физических увечий здесь не обойдется.

— Да пожалуйста! - расплылся в беззаботной улыбке Карек. Он пару раз хлопнул ресницами и своим фирменным елейным голоском пролепетал: — Все будет так, как ты захочешь, милый.

Януш резко поднялся.

— С меня хватит! А ну-ка, иди сюда, Засранец! - он порывисто потянулся к Кареку, но тот уже выскользнул из-за стола, подскочил к Марье и потянул ее за собой.

— Пойдем, я покажу тебе свою комнату, - бросая на Януша тревожные взгляды, торопливо заговорил он, настойчиво подталкивая ее к лестнице.

— А то я ее не видела! - пренебрежительно фыркнула Марья.

Карек игриво повел глазами.

— Я покажу с таких ракурсов, с которых ты ее еще не видела, - склонившись к ее уху, шепнул он.

Марья бросила на него возмущенный взгляд.

— Ты в своем уме?! – воскликнула она, но тут же скосила глаза на Дженни и Януша и перешла на шепот. — Мы вообще-то в гостях!

— Вообще-то я дома, - весело подмигнул ей Карек.

— Да сколько можно-то?! - негодующим шепотом прошипела она. — Может ты свой тестостерон как-нибудь попридержишь?!

— А зачем его придерживать? Боишься, что не хватит? - Он притянул ее к себе. — Можешь не экономить, детка! У меня его неисчерпаемый ресурс! - Карек снова задорно подмигнул, но бросил взгляд на Януша, увидел его все еще сдвинутые брови и поспешно потащил Марью к выходу. — А вообще-то ты права, детка. Давай лучше полетаем. Только держись крепче! - И не успела Марья опомниться, как он вскинул ее себе на спину, перемахнул через порог и взмыл в воздух.

— Что ты делаешь, идиот! - взвизгнула Марья. — Отпусти меня! - Но Карек не слушал. Несколько раз он крутанулся в воздухе, набрал высоту, и резко спикировал вниз, снова взмыв вверх лишь у самой земли. Марья снова взвизгнула. — Когда вернемся, я сама переломаю тебе все, что можно! - выкрикнула она. Ответом ей было лишь счастливое карканье.

Сквозь распахнутую дверь Януш посмотрел на взмывающего в небо ворона.

— Ты была права. - Он улыбнулся. — Он и правда влюблен.

— Завидуешь?

— Нет. - Он немного помолчал. — Пусть хоть он будет счастлив, - едва слышно добавил он.

— Януш... Может все еще как-нибудь образуется.

— Не надо, Дженни. Тем более, ты уже сама в это не веришь.

Он резко встал и подошел к витражному окну.

— Ты никогда не задумывалась, почему оказалась в этом доме? - неожиданно спросил он.

Дженни подняла на Януша недоуменный взгляд.

— Ты ведь сам об этом говорил. - Она пожала плечами. — Ты увидел, что я могу снять заклятье с Карека. Поэтому и привел меня сюда. - Она вопросительно смотрела на Януша, будто ожидая подтверждения своих слов. Но вдруг ее искренняя уверенность сменилась недоверчивой настороженностью. — Или есть что-то, чего я не знаю?

Януш помедлил с ответом.

— Да... Есть... - неуверенно сказал он.

— И что же? - нахмурилась Дженни.

Януш молчал. Дженни не могла понять, решается ли он на что-то или просто собирается с мыслями, но не торопила. Чувствовала, что для него это что-то важное, и дается ему с трудом.

— После того, как я увидел, что ты можешь помочь Кареку, - наконец начал он, — я долго искал тебя. Подъезжал к какой-нибудь школе, дожидался, когда закончатся уроки, вставал у ворот и высматривал в толпе нужное лицо. Но не находил. - Он усмехнулся. — Я объехал почти все, но безрезультатно. - Он оторвался от вида за окном, подошел к стеллажу с книгами, вынул спрятанный между ними блокнот и протянул его Дженни. — Это на случай, если ты мне не поверишь.

— Я верю, - смущенно пробормотала она, но блокнот все-таки открыла. Перед глазами замелькало не менее десятка аккуратно разлинованных страниц с номерами, адресами и датами. “Боже! - с тихой улыбкой подумала Дженни, разглядывая строгий ровный почерк. - Еще остались люди, которые пишут от руки?” Она неспешно перелистывала страницы. Большинство строк списка были вычеркнуты.

Януш снова вернулся к окну, и Дженни показалось, что, не глядя на нее, говорить ему легче.

— В конце концов я нашел, - чуть помолчав, продолжил он. — Я узнал тебя сразу. Такие глаза забыть невозможно. - Он чуть нахмурился. — Уж слишком они печальны. Особенно для такой юной леди. Ты шла мне навстречу. Совсем одна. А когда мы поравнялись, мельком взглянула на меня и прошла мимо. - Он медленно вдохнул, и Дженни вдруг захотелось понять, чего он хочет: вернуться из своих воспоминаний или наоборот погрузиться в них еще глубже. — Когда ты скрылась из виду, я рванул к машине. Нужно было срочно сообщить Кареку, что я тебя нашел. Я уже было тронулся с места, но то, что увидел, заставило нажать на тормоз. На приборной панели лежали очки. - Он прикрыл глаза и вдохнул еще раз. — Когда ты взглянула на меня, я был без очков, Дженни.

Он затих и какое-то время молчал. Дженни тоже не произносила ни слова, боясь, что, если она сейчас что-нибудь скажет или хотя бы шевельнется, Януш замолчит, и эту историю она не услышит никогда.

Януш наконец вынырнул из своей задумчивости.

— Ты не испугалась меня. Не попятилась, не шарахнулась, не перешла на другую сторону, как это делают остальные. Ты просто на меня посмотрела. И в твоем взгляде не было ни страха, ни ужаса, ни отвращения. Лишь отстраненность и... - на мгновение он задумался, — ...любопытство. - Он прижался лбом к витражному стеклу. — Знаешь, в ту ночь я не смог уснуть. Сплю я и так недолго, но тут сон не шел совсем. Я все ворочался, прикидывал, может ли это быть на самом деле или мне просто привиделось. Понимал, что ни о чем нельзя судить по паре секунд, и к утру почти убедил себя, что мне показалось. Но мысль засела глубоко и прочно, и чтобы я ни делал, за что бы ни брался, она не отпускала. Капля за каплей она долбила мне мозг, пока не извела окончательно и не заставила вернуться. Как и в прошлый раз, я встал у ворот и стал ждать. Очки у меня на этот раз были, но надевать их я не стал. - Он усмехнулся. — Не для того я приехал. - Он побарабанил пальцами по стеклу, собираясь с мыслями. — Я дождался тебя. Ты вышла из ворот школы, и я двинулся к тебе навстречу. Ты шла в потоке людей, и все они при взгляде на меня вздрагивали, отводили глаза, в страхе ускоряли шаг. И только ты одна взглянула и прошла мимо.

Он замолчал и закрыл лицо руками.

— Ты представляешь, что это значило?! - продолжил он, когда смог взять себя в руки. Ответа не последовало. Дженни сидела, боясь шелохнуться. — Это могла означать только одно. В твоих глазах я был обычным человеком. Обычным, Дженни! Ты дала мне надежду, и я поверил. Поверил в то, что и на меня можно смотреть. Что может случиться так, что я не чудовище и при взгляде на меня можно не испытывать ужас.

— Януш... – Дженни резко сняла очки и сделала быстрый шаг вперед, но внезапно замерла. Прямо у нее на глазах черная волна пробежала по его волосам, окрасив еще одну светлую прядь в темный цвет. Дженни испуганно отступила назад и дрожащими пальцами нацепила очки обратно.

— С тех пор я потерял покой. Я собрал все кошмары, и твои, и чужие, которые хоть как-то касались тебя. Узнал из них все, что только можно было о тебе узнать. Я таскался за тобой повсюду. Я изучил все адреса, где ты бываешь. Я наизусть знаю, где живет каждый твой репетитор. - Он вспомнил, как наблюдал за ней из соседнего вагона метро. А она, ничего не замечая, едва заметно пританцовывала в такт льющейся из наушников музыке. — Я стал одержим тобой, Дженни. Ты стала мне необходима, как воздух. Словно маньяк, выслеживающий жертву, я преследовал тебя и шел по пятам. Потому что... - у него перехватило дыхание, он запнулся. — Потому что боялся, что, если вдруг потеряю тебя из виду, моя нормальность станет миражом, иллюзией. Это будет означать, что я все себе придумал, или мне это всего лишь привиделось.

Он снова затих. К Дженни он так и не повернулся. Во все время разговора он не отрывался от окна, всматриваясь куда-то вдаль.

— Но вскоре мне этого стало мало, - тихо продолжил он. — Я больше не хотел оставаться невидимым. Я хотел, чтобы ты стала моей. Чтобы узнала меня. Чтобы смотрела на меня, улыбалась мне, разговаривала со мной. И, возможно, когда-нибудь... - он не договорил и резко повернулся. — Я привел тебя не из-за заклятья, Дженни. Ты появилась здесь из-за меня.

Януш замолчал. Дженни тоже не произносила ни слова. Ей хотелось что-то сказать, но слов не было. Ей вспомнился разговор в их первую встречу в парке.

— Значит ты все-таки следил за мной. - Она улыбнулась. — А говорил, что просто наблюдал. - Януш не ответил. — Почему ты решил рассказать все именно сейчас?

Януш вздохнул.

— Потому что, как и другие люди, я всю жизнь совершал одну и ту же ошибку. Мы все наивно полагаем, что у нас есть время. А его-то как раз и нет. - Он с горечью усмехнулся. — Только понял я это слишком поздно. Когда его у меня практически не осталось.

Он наконец повернулся, посмотрел на Дженни, на ее спрятанные под темными очками глаза, снова отвернулся и тяжело осел на пол.

— Ты была единственной, кто не боялся моего взгляда. А теперь мне даже смотреть на тебя нельзя. - Он уронил голову на руки.

Дженни тихо поднялась, подошла к Янушу и тоже села, привалившись к нему спиной. Она запрокинула голову, затылком упершись ему в плечо.

— Знаешь, а я рада, что все так получилось, - глядя куда-то в потолок, сказала она. — Ты самое удивительное, что произошло в моей жизни. - Узкая ладонь накрыла его руку. — Ты был прав, Януш. Любящая рука всегда дрожит. Но как бы она ни дрожала, я никогда не отпущу твою руку.

Януш замер, и Дженни отчетливо ощутила, как по его спине прошла дрожь.

— Ты... - У него перехватило дыхание. — Ты слышала?! – Он хотел повернуться, но после прозвучавших слов смелости взглянуть на нее у него не хватило. — Дженни, я не хотел… - торопливо начал он.

— Я знаю, - прервала его Дженни. — Это говорил не ты. - Она чуть помедлила. — А тот... другой.

Януш вздрогнул, лихорадочно дернул рукой, пытаясь высвободиться. Она сжала его ладонь, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

— Не надо, Януш. - Она тихо улыбнулась. — Я все равно тебя не отпущу.

Он затих, в ответ сжал ее руку, и Дженни вдруг почувствовала, что его лихорадочно бьющееся сердце замедляется. Удары становятся реже и размереннее, пока не ощутила, что оно затихло, успокоилось и начало биться в такт ее. В сгущающихся сумерках, они сидели спиной к спине, держась за руки, и слушали, как бьется их сердце. Теперь уже одно на двоих.

XV Надежда на спасение ч. 3

Дженни сидела, привалившись к спине Януша и прислушивалась к стуку в его груди. Удары были спокойные, ровные и какие-то приглушенные, словно его сердце было укутано в толстый слой ваты. С каждым ударом она чувствовала, как внутри Януша приходит в движение что-то большое и вязкое. Она не могла понять, что это, но ощущала его так отчетливо, что, казалось, если обернется, то обязательно увидит. В перерывах между ударами загадочное нечто отступало, прячась где-то внутри, но стоило сердцу стукнуть еще раз, как оно расходилось волнами в разные стороны, и Дженни могла поклясться, что чувствует, как оно едва ощутимо толкает ее в спину.

С каждым толчком в ее душе возникало смутное ощущение чего-то очень важного, но сообразить, что это, Дженни не могла. Ей казалось, что кто-то неведомый поместил это “важное” в самых затаенных уголках ее сознания, спрятал его за железной дверью, и теперь ей оставалось лишь гадать, что же за ней скрывается. Дженни мысленно пыталась проникнуть за эту дверь, приоткрыть хотя бы узкую щель, но ее будто держала дюжина старых несмазанных замков, и при каждой попытке привести упрямые шестеренки в движение, они поначалу со ржавым скрежетом начинали вращаться, но почти тут же останавливались, не давая ненавистной преграде сдвинуться с места.

Дженни снова почувствовала толчок в спину, еще один, и вдруг неповоротливый механизм ожил, маховик закрутился с бешеной скоростью, замки торопливо защелкали и дверь распахнулась.

У Дженни перехватило дыхание. Словно подброшенная неведомой силой, она вскочила на ноги.

— Марья! - отчаянно выкрикнула она. Януш поспешно обернулся и недоуменно посмотрел на нее. — Марья, где ты?! – проигнорировав его удивленный взгляд, крикнула Дженни.

Януш еще не успел подняться на ноги, как дверь распахнулась. Держа за шею огромного ворона, в дверном проеме показалась Марья. Не обращая внимания на возмущенно хлопающие крылья, она перетащила ворона через порог и резким броском швырнула в сторону дивана. В полете Карек принял человеческое обличье и тяжело плюхнулся на подушки.

— Детка! - возмущенно воскликнул он. — А нельзя чуть помягче?!

Марья не ответила. Метнув на него взгляд, который что есть силы кричал: “С тобой я разберусь позже!”, она повернулась к Дженни.

— Что произошло? - обеспокоенно спросила она.

— Я придумала! - выдохнула Дженни. — Я знаю, как избавиться от Темной силы!

Марья глубоко вздохнула. На лице появилось плохо скрываемое раздражение.

— Дженни... - Голос прозвучал устало, будто она долгое время пыталась утихомирить раскапризничавшегося ребенка, но сделать этого так и не смогла. — Я ведь тебе говорила, что Темную силу нельзя убить. Ты сможешь ее уничтожить только в одном случае. Если... - она бросила быстрый взгляд на Януша и договаривать не стала.

— А я не собираюсь убивать эту чертову силу! - с вызовом воскликнула Дженни. — Я собираюсь его от нее избавить!

Марья взглянула на нее с сожалением.

— Это невозможно... - пытаясь вразумить ее в очередной раз, начала было она.

— Еще как возможно! - перебивая ее, воскликнула Дженни. — Если я наполню его изнутри своим светом, для Темной силы не останется места, и у нее не будет других вариантов, кроме как выйти наружу! - на одном дыхании выпалила она.

В комнате повисло молчание. От удивления Карек открыл рот. Януш и вовсе будто окаменел. Спустя несколько мгновений все повернули головы и выжидательно посмотрели на Марью. Но она не произносила ни слова. Лишь внимательно смотрела на Дженни.

— Как ты до этого додумалась?! - наконец тихо спросила она.

Дженни пожала плечами.

— Закон Архимеда. Физика. Шестой класс. – Она чуть замялась. — Не совсем он, конечно, но принцип тот же.

— Но ни один из наших старейшин... - начала было Марья, но не договорила и потрясенно замолчала.

Дженни пренебрежительно фыркнула.

— Вашим старейшинам не на своем бы Олимпе сидеть! Или что у вас там?! А в современной школе поучиться. Может мозгов бы прибавилось. И к народу бы поближе стали. А то возомнили о себе не Бог весть что!

— Дженни! - Марья взглянула на нее строго и осуждающе. — Имей уважение хотя бы к возрасту.

Дженни смутилась. Она исподлобья взглянула на Марью, наткнулась на суровый взгляд и ощутила укол совести.

— Ладно-ладно... - смущенно буркнула она. — Ничего такого я в виду не имела. Не хотела я обижать ваших почтенных.

Карек заерзал на месте.

— Нууу... - протянул он. — Основную идею я уловил. - Он озадаченно почесал затылок. — У меня только один вопрос. - Он окинул Януша с ног до головы. — А откуда Темная сила выходить будет? Из каких отверстий?

Дженни закатила глаза.

— Из естественных! - с ехидцей в голосе процедила она.

Марья взглянула на Карека и покачала головой.

— Карек... - укоризненно шепнула она.

— А чего Карек-то опять?! - недовольно воскликнул он. — Мне что, поинтересоваться нельзя?! У меня, знаете ли, не каждый день из друзей Темную силу изгоняют! И вообще! Я как лучше хотел! Вон, - он кивнул в сторону разноцветного витража, — окна бы заранее открыл. На случай, если Темная сила низом пойдет.

— Карек! - в один голос воскликнули Дженни и Марья и смущённо переглянулись.

Януш опустил голову и прикрыл глаза ладонью.

— Пожалуй, идея с пластырем была не такой уж и плохой, - пробормотал он. Он бросил быстрый взгляд на Дженни и почувствовал, что мучительно краснеет. Януш кашлянул, подошел к Кареку и наклонился к его уху. — Всеми святыми тебя молю, заткнись! - прошипел он. — Если хочешь остаться с целыми конечностями!

— А чего такого-то?! - не унимался Карек. — Что я...

Договорить ему Януш не дал. Он чуть отодвинулся. В лицо Карека уперся пугающий, не сулящий ничего хорошего взгляд.

— Ни слова больше! - Януш взял Карека за отворот ханьфу и слегла тряхнул. Движение было легким, едва заметным, но голова Карека, как у тряпичной куклы, дернулась из стороны в сторону. — Ни одного! - тихо уточнил Януш, отпустил Карека, разгладил отвороты ханьфу и вернулся на свое место.

— Псих! - прошептал побледневший Карек. — Просто псих! - В поисках сочувствия, он посмотрел на Марью, но сострадания не нашел. Его встретил холодный, искрящийся ледяными искрами взгляд. Он взглянул на Дженни, но та уперлась глазами в пол, тщательно изучая носки своих кроссовок. Тогда он резко откинулся на подушки, растянулся на диване и порывисто отвернулся, уткнувшись носом в спинку. — Ну и ладно! - недовольно проворчал он. — Не очень-то и хотелось с вами разговаривать! Сами разбирайтесь со своей Темной силой! Пусть из тебя ее хоть полностью изгонят, - явно обращаясь к Янушу, едва слышно бубнил он. — Превратишься тогда в блаженного идиота и будешь всю жизнь улыбаться, как дебил. Посмотрим тогда, кто тебе сопли подтирать будет!

Карек затих. Он едва успел отметить, что вокруг воцарилось напряженное молчание, как вдруг почувствовал, как его что-то подбрасывает, поднимает вверх, разворачивает в воздухе и ставит на ноги. В тот же момент прямо перед собой он увидел лицо Януша. От неожиданности Карек даже зажмурился.

— Говори! - услышал он у своего уха требовательный голос.

Карек приоткрыл один глаз.

— Что говорить-то? - опасливо пробормотал он, но тут же распахнул глаза и с вызовом взглянул на Януша. — Ты бы сам определился, чего ты хочешь! - возмущенно воскликнул он. — А то, знаешь ли, я уже теряюсь в догадках, что мне делать: молчать или разговаривать.

— Повтори еще раз, что ты сказал. - Черные глаза смотрели на него серьезно и внимательно. — Откуда ты все это знаешь?

— Что знаю? - не понял Карек.

— Все то, что говорил. Про блаженного идиота, например. - Он кивнул в сторону Дженни. — Если ей только что пришло это в голову, откуда ты знаешь о последствиях?

Карек вытянул руки, отодвинул от себя Януша, чтобы тот не нависал над ним грозовой тучей, и усмехнулся.

— Так об этом нетрудно догадаться! - Он хмыкнул. — Все мы не ангелы. У каждого внутри живет своя темная сила. Если убрать ее всю без остатка, ничего хорошего не выйдет.

— Почему? - подала голос Дженни.

Карек снова усмехнулся.

— Никогда не задумывались, как в ваших сказках называют самого доброго, самого честного, самого бескорыстного героя?

Дженни пожала плечами.

— Иванушка.

Януш нахмурился.

— Иванушка-дурачок, - тихо уточнил он.

— Вот именно, - кивнул Карек. — Дурачок. - Он вздохнул. — Тьму нельзя недооценивать. Она обязательно должна жить в каждом из нас. Полное ее отсутствие воспринимается людьми как изъян, некий дефект, эдакая душевная болезнь. Без своей темной стороны человек будет в высшей степени добр, бескорыстен и безобиден. Но в глазах окружающих он навсегда останется дурачком. - Он развел руками. — Ну, или идиотом. Тут уж как тебе больше нравится.

— Мне никак не нравится! - Януш раздраженно выдохнул.

— И что же нам делать? - понуро спросила Дженни.

— На мой взгляд, выход один. Изгонять Темную силу, - Карек предупредительно поднял вверх палец, — но не до конца. Какая-то ее часть должна остаться у Януша внутри.

Все снова затихли, обдумывая услышанное. Тишину нарушила Марья. Она хмыкнула и посмотрела на Карека с нескрываемым интересом.

— А ты, оказывается, не только чепуху можешь нести.

Карек бросил на нее возмущенный взгляд.

— Вообще-то я получил лучшее образование в Китае! На тот момент, конечно. - Он повернулся к Дженни. — Принцесса, так что? Ты сможешь это сделать?

Дженни растерянным взглядом обвела лица друзей и покачала головой.

— Я не знаю. - Она запнулась. — Я только увидела, что это возможно. Но как это сделать, я даже не представляю. - Она сокрушенно вздохнула. — Да и не умею. - Вид у нее был такой потерянный, что, казалось, она сейчас расплачется.

Марья подошла к ней, тихонько обняла и ободряюще улыбнулась.

— Дженни... Этого никто не умеет. До тебя никому такое даже в голову не приходило.

Карек снова почесал затылок.

— Потренироваться бы тебе на ком-нибудь, Принцесса. - Он потянулся к своему мечу и умело крутанул им пару раз, снова вспугнув успокоившиеся было стайки снов. — Тогда бы и навык появился.

— И на ком ей тренироваться!?! - сдвинул брови Януш. — По-твоему, здесь Темные толпами ходят? – Он невесело вздохнул. — Кроме меня тут таких выдающихся личностей нет. Так что тренироваться ей не на ком.

Вокруг снова воцарилась унылая тишина.

— Есть... – неожиданно сказала Дженни. Она произнесла это очень тихо, но к ней тотчас повернулись все. — Есть, - все так же едва слышно повторила она.

На лицах Карека и Януша застыло недоумение. В замешательстве была даже Марья.

— И кто же этот счастливчик? - улыбнулся Карек.

— А ты не догадываешься? – Дженни подняла на него глаза. На мгновение в них полыхнули серебряные искры. Настолько яркие, что их свет блеснул даже сквозь темные очки.

Улыбка сползла с лица Карека.

— Только не говори мне, что... – У него перехватило дыхание. — Ты собралась идти к колдуну?!

— А что тебя так изумляет? – пожала плечами Дженни. — Мне кажется, это будет справедливо. Он перед вами обоими в долгу.

Януш нахмурился.

— Я против. - Он напряженно потер переносицу. Перед глазами промелькнул разложенный на столе свиток и падающая на пергамент капля крови, обрекающая его на вечную кабалу. — От этого товарища надо держаться подальше.

Дженни хмыкнула.

— У вас есть другие варианты? Ты же сам только что сказал, что Темные здесь толпами не ходят.

— Дженни, не надо! Только не к нему! - Карек быстро шагнул вперед. — Если хочешь, тренируйся на мне. - Он взглянул на Януша. — Так уж и быть. Ради тебя готов стать добровольцем.

Януш еще сильнее сдвинул брови, уже открыл было рот, чтобы высказать Кареку все, что он по этому поводу думает, но Дженни его опередила.

— И с каких это пор ты стал Темным?! - Она усмехнулась. — Черные крылья Темным тебя не делают. Так что, извини, на роль мученика ты не подходишь.

Понимая, что Дженни права, но совершенно не собираясь сдаваться, Карек шумно выдохнул.

— Марья! Хоть ты ей скажи!

Марья немного помолчала, что-то напряженно обдумывая.

— А мне эта идея не кажется такой уж плохой, - наконец негромко произнесла она.

Дженни взглянула на нее и благодарно улыбнулась. Зато Карек просто взорвался от возмущения.

— Не кажется плохой?! – Он аж подпрыгнул на месте. — А что тогда, по-твоему, плохая идея?! Когда он ее в жабу превратит?! - – бушевал он. — Мне казалось, ты ее защищать должна! А вместо этого ты собственноручно ее в руки этому отморозку толкаешь!

Марья удивлённо приподняла бровь.

— Отморозку? - Она иронично хмыкнула. — И откуда средневековый китаец, живя с аристократом, будто бы вышедшим из девятнадцатого века, нахватался подобных выражений?

— По улицам летаю, - огрызнулся Карек. — Там чего только не наслушаешься. И вообще! - не унимался он. — Мои выражения сути дела не меняют. Идти ей туда нельзя! - категорично заявил он.

— Ну почему же нельзя? - задумчиво произнесла Марья. — Теоретически он намного слабее.

— А практически? - Януш поднял на Марью встревоженные глаза. — Ты, конечно, права. Дженни сильнее. Только ее дару всего несколько дней. - Он тяжело вздохнул. — А наш общий друг уже несколько столетий людям кровь портит.

— Да уж... - кивнула Марья. — Прежде, чем к нему идти, надо бы приобрести хоть какие-то навыки.

Неожиданно Дженни поднялась и пошла по направлению к двери.

— Ты куда? - удивленно спросил Карек.

— Навыки приобретать, - не глядя на него, на ходу бросила она. — Чего время зря терять! - И не успел он опомниться, как она выскочила наружу.

Марья обеспокоенно взглянула на сгущающиеся за окном сумерки.

— Януш, где они? Рядом?

Януш покачал головой.

— Не волнуйся. - Он невесело усмехнулся. — Отогнал их подальше, чтобы они своим “Повелителем” меня не раздражали. Сказал, что, если вернутся, я им головы посшибаю. Короче, не сунутся они сюда, пока не позову.

Марья уже было облегченно вздохнула, но вдруг снаружи раздался глухой звук удара, за которым последовал сухой треск.

— Что это было? - недоуменно воскликнул Карек, и почти сразу же до них донесся ухающий звук, за которым последовал оглушительный грохот. Стены дома содрогнулись. По полу прошла волна. Уцелевшие бутылочки с кошмарами взволнованно зазвенели.

Все трое переглянулись и, не сговариваясь, бросились к выходу.

На крыльце, вытянув руку вперед, стояла Дженни. В отдалении, там, где начиналась кромка леса, лежала поваленная береза. Дерево переломилось ровно пополам, и из земли торчал ощетинившийся острыми краями ствол.

— Детка! Да что ж ты с порога-то палишь?! - изумленно воскликнул Карек.

Дженни нахмурилась и гневно посмотрела в его сторону.

— Опять “детка”?! - В ее руке появился вращающийся шар.

Карек поспешно поднял руки вверх.

— Принцесса! Давай не будем нервничать! - Он окинул взглядом лежащее на земле дерево и озадаченно потер подбородок. Затем склонился к уху Януша и понизил голос. — Слушай, друг. У тебя знакомые в Лесхозе есть? Чувствую, одной березой здесь не обойдется.

Ответить Януш не успел. Дженни снова размахнулась. Голубой шар описал длинную дугу, ударил в торчащий рядом с поваленной березой пень и, оторвав его от земли, разметал крупными щепками в разные стороны.

Карек поежился.

— Что-то мне расхотелось быть добровольцем. - Он окинул взглядом искореженный пень. — Даже не хочу представлять тебя на его месте, - шепнул он Янушу.

Януш посмотрел на разбросанные на земле щепки.

— Представь себе, я тоже, - пытаясь скрыть волнение, тихо сказал он.

Карек глубоко вдохнул и повернулся к Дженни.

— Принцесса... - аккуратно начал он. — Тебе не кажется... - он замялся, подбирая слова, - ...что изначально у тебя была несколько иная цель?

— Кажется! - раздраженно выдохнула Дженни. — Но у меня ничего не получается! - Она повернулась к Марье и, в надежде, что та ей что-нибудь подскажет, вопросительно посмотрела на нее.

Марья лишь покачала головой.

— Вряд ли я смогу тебе помочь. - Она вздохнула. — Да и никто не сможет. - Она кивнула в сторону взорванного пня. — Мы все умеем только так.

— Но что же мне тогда делать?! - в отчаянии воскликнула Дженни. Не найдя ничего лучше, она повернулась к следующему дереву, посильнее размахнулась, но вдруг почувствовала, как Карек перехватил ее руку.

— Повторяя одни и те же действия, не надо ждать, что они принесут другой результат, - назидательно сказал он.

— А я не знаю, как по-другому! - пытаясь высвободиться и напряженно пыхтя, пробормотала Дженни.

Карек улыбнулся.

— Тогда давай успокоимся и попробуем что-нибудь придумать. - Он перехватил недоверчивый взгляд Дженни и весело ей подмигнул. — Зачем зря деревья губить?! У нас ведь тут не лесоповал. - Внезапно его глаза распахнулись от озарившей его идеи. - Детка! - воскликнул он. — Если Марья откажется, - он украдкой посмотрел на Марью, но тотчас встретил строгий холодный взгляд, — а она скорее всего откажется, - констатировал он, — давай с тобой бизнес замутим?! Поедем лес валить. Там, где федеральные трассы прокладывают!

— Януш! - Марья резко выдохнула. — Иди за пластырем. По-моему, самое время.

— Согласен, - кивнул Януш. — Сегодня он особенно фонтанирует словами и идеями.

— А чем тебе не нравятся мои идеи? - неподдельно удивился Карек. — Да за них премии надо давать в области предпринимательства! - По сдвинутым бровям Януша он понял, что тот его точку зрения не разделяет и, чтобы снова не навлечь на себя гнев друга, повернулся к растерянно стоящей Дженни.

— Принцесса! Насколько я понял твою мысль, тебе ведь надо не поразить цель, а проникнуть в нее? - озадаченно спросил он. Дженни немного подумала и кивнула. — Тогда тебе надо просто понять разницу.

— Какую разницу? - удивилась Дженни.

— Между разящей силой и проникающей.

Дженни непонимающе взглянула на Карека.

— А она есть? - Карек уверенно кивнул. — И как мне ее понять? - озадаченно спросила она.

Карек не ответил. Какое-то время он молча стоял, глядя куда-то вдаль. Казалось, он полностью ушел в свои мысли и, судя по тому, как он вдруг затих и помрачнел, мысли были совсем невеселые. Наконец он тихо развернулся и, оставив изумленную Дженни у крыльца, пошел в дом. Она бросила недоуменный взгляд на Марью и Януша, но те лишь пожали плечами.

Войдя в дом, Карек медленно поднялся наверх, вошел в свою комнату и открыл створки шкафа. Он немного помедлил, отодвинул в сторону висящие ровными рядами ханьфу и увидел лежащий у задней стены лук. Рядом с ним слоят кожаный колчан со стрелами. Не двигаясь, Карек смотрел на некогда так любимое им оружие.

Лук подарил ему Януш сразу после того, как Карек поселился в его доме, но за все это время он так ни разу и не осмелился к нему прикоснуться. Даже убрал подальше с глаз долой, тщательно завернув в темную мягкую ткань.

Карек не мог себя заставить притронуться к луку с тех пор, как выпустил в колдуна ту злосчастную стрелу. Слишком много повлек за собой тот выстрел. Слишком мучительны были его последствия. Слишком долго он расплачивался за свой опрометчивый поступок. Сейчас, спустя столетия мучений, он наконец обрек относительный покой, и последние несколько лет был почти счастлив. Но что такое несколько лет в сравнении с пятьюстами годами, переполненными болью, страданиями и лишениями?

Он понимал, почему не может снова натянуть тетиву, и понимание это сводило его с ума. Сколько бы он ни гнал от себя эту мысль, она стучала в висках отчетливо и безжалостно, заставляя признать непреложную истину. Карек боялся. Боялся безотчетно и неосознанно. До перехватывания дыхания и холодной дрожи на кончиках пальцев. Ему казалось, что, если он еще хоть раз выпустит стрелу, она, куда бы он ни целился, непременно угодит в сосуд, в котором хранится его маленькое и такое хрупкое счастье. И тогда все, что ему ценно и дорого, непременно рухнет и рассыпется в прах. Один раз такое уже было. И допустить это снова он не мог. Никак не мог. Поэтому к луку не притрагивался. Вплоть до сегодняшнего дня.

Карек глубоко вдохнул, взял его в руки и аккуратно развернул мягкую ткань. В свете лампы тускло блеснула гладкая поверхность. Он провел ладонью по изогнутым бокам древка, пальцами ощутил гладкость шелковой тетивы.

— С тебя все началось, - тихо сказал он, не отрывая взгляда от своего оружия, — тобой все и закончится. - Он помедлил еще немного, будто что-то в последний раз обдумывая, но вдруг стремительно перекинул через плечо колчан со стрелами, подхватил стоящую тут же мишень и решительно пошел вниз.

При виде Карека, державшего в руках лук, лицо Януша дрогнуло. Он сделал торопливый шаг ему на встречу, но Карек лишь мотнул головой, опустил глаза и прошел мимо. Он подошел к тому, что когда-то было березой, и водрузил на торчащем из земли обрубке ствола мишень. Затем вернулся к Дженни и торопливо, будто стараясь побыстрее избавиться от своей ноши, сунул ей в руки лук.

От удивления Дженни открыла рот, хотела было что-то сказать, но увидев хмурый вид Карека, передумала. Она растерянно оглядела оружие. Лук она держала в руках первый раз в жизни.

— И что мне с ним делать? - поворачивая его так и эдак, спросила она.

— Стрелять, - буркнул Карек и отошел в сторону. Помогать Дженни он, судя по всему, не собирался.

— И как мне это поможет? - все еще надеясь на сочувствие, спросила она.

— Сама увидишь, - угрюмо проворчал Карек и отвернулся.

Поняв, что помощи не будет, Дженни тяжело вздохнула. Она снова осмотрела лук со всех сторон, достала из колчана стрелу, неумело положила ее на древко и с трудом натянула тетиву.  Прицелиться она не успела. Рука не выдержала тугого сопротивления, соскочила, и стрела, описав замысловатую траекторию, воткнулась в землю в нескольких метрах от ее ног. Дженни растерянно взглянула на Карека, но тот стоял, упрямо смотря себе под ноги. Она вздохнула, взяла еще одну стрелу и снова натянула тетиву. Вторая попытка, как и первая, успехом не увенчалась.

Карек наконец поднял глаза, взглянул на терзающую лук Дженни и покачал головой.

— Принцесса! - не выдержал он. — Так у тебя ничего не получится. - он быстро подошел к Дженни. — Смотри, как надо.  - Он взял ее за плечи, развернул корпус так, что цель оказалась сбоку от нее, и встал у нее за спиной. Одну руку он положил на ту, что держала древко, второй обхватил Дженни вокруг талии и вместе с ней натянул тетиву. Рука почувствовала трепет готовой сорваться к цели стрелы. Дыхание вдруг перехватило. Сердце гулко стукнуло. Грудь наполнилась необъяснимой радостью, будто такие любимые, но скованные страхом чувства вмиг освободились и рванулись наружу. Карек глубоко вдохнул и прицелился. Наводя стрелу так, чтобы наконечник смотрел точно в центр мишени, он придвинулся к Дженни еще ближе, почти прижавшись щекой к ее лицу.

Януш скрежетнул зубами и отвел глаза. Но почти тут же снова взглянул на Карека, сдвинул брови и раздраженно выдохнул.

— Твое обучение предполагает настолько близкое общение? - с ехидцей в голосе спросил он.

Карек даже бровью не повел. Он так и стоял, обхватив Дженни со всех сторон. Дождавшись паузы между ударами сердца, он отпустил тетиву. Стрела с тонким свистом сорвалась с места и вонзилась точно в цель.

Дженни восторженно распахнула глаза.

— Вау! - восхищенно выдохнула она и повернулась к Кареку.

Он взглянул на нее с той странной помесью гордости и легкого пренебрежения, с которой бывалые мастера смотрят на новичков. Дженни, словно зачарованная, не сводила с него глаз.

Карек обворожительно улыбнулся.

— Ну что, Принцесса. Повторим? - Дженни радостно кивнула.

Пытаясь унять раздражение, Януш прикрыл глаза.

Карек снова встал позади Дженни, одной рукой накрыл тыльную сторону ладони, держащую древко, а другой выравнял локоть, когда она натянула тетиву. Дуновение ветра смахнуло ей на глаза прядь волос. Карек с легкой улыбкой заправил ее Дженни за ухо и снова прижался щекой к ее лицу, глядя на мишень.

Януш гневно взглянул на Карека.

— Ты можешь хотя бы не улыбаться своей бл... - Януша проглотил непристойное слово, — ... неприличной улыбкой? - сквозь зубы процедил он.

Карек не пошевелился. И улыбаться не перестал.

— Марья, - не отрывая взгляда от мишени, негромко сказал он. — Сделай одолжение, уйми этого ревнивого идиота.

Януш нервно выдохнул, но вдруг сквозь ехидный прищур взглянул на Карека и многозначительно усмехнулся.

— Идиота значит? - себе под нос пробормотал он и склонился к Марье. — Подыграешь? - шепнул он и, не дожидаясь ответа, обнял ее за плечи и притянул к себе.

Марья недоуменно вскинула голову, нахмурилась, возмущенно скинула его руку, вдохнула поглубже, чтобы высказать Янушу все, что она думает и о нем, и о его руках, но наткнулась на такой умоляющий взгляд, что лишь выдохнула и промолчала.

— Черт бы побрал этих смертных! - тихо проворчала она, чувствуя, как ей на плечо снова опускается рука Януша.

Карек не отрывал взгляда от мишени, когда краем глаза уловил какое-то движение. Он скосил глаза и увидел, как ладонь Януша ложиться Марье на плечо. Карек вздрогнул. Рука дёрнулась, отпустила тетиву, и стрела, потеряв нужное направление, вонзилась в ствол намного выше мишени. Карек промахнулся. Первый раз в жизни. Но сейчас это волновало его меньше всего. Сдвинув брови, он двинулся прямо на Януша.

— Ты что делаешь?! - Он взял Марью за руку и резким движением потянул на себя. — Что ты делаешь?! - отчетливо проговаривая каждый слог, процедил он.

Януш взглянул в суженные от гнева глаза.

— Марья, - не отрывая взгляда от Карека, насмешливо произнес он. — Сделай одолжение, уйми этого ревнивого идиота.

Карек задохнулся от возмущения.

— Так ты специально?! - вскипел он. — Специально?! - Он бросил быстрый взгляд на Марью, вновь посмотрел на Януша и разразился на китайском такой отборной бранью, что не понявший ни слова Януш густо покраснел.

Марья удивленно приподняла бровь.

— Решил выпустить погулять травяную грязную лошадку? - Она насмешливо посмотрела на Карека. — Так тут проскакал целый табун.

(Прим.ав. Травяная грязная лошадь или cǎo ní mǎ (草泥马) из-за омофоничности китайского языка очень напоминает выражение cào nǐ mā (肏你妈), что означает нецензурное ругательство. Поэтому, чтобы обойти цензуру, вместо ругательства употребляют выражение “Травяная грязная лошадь”).

От удивления Карек открыл рот.

— Ты понимаешь? - Он пару раз удивленно хлопнул глазами. — Ты знаешь китайский?!

Марья неопределенно повела плечом.

— Я понимаю все языки вашего мира. - Она взглянула на онемевшего Карека. — И почему тебя это так удивляет? Я ведь постоянно кочую из страны в страну. - Ее губы тронула насмешливая улыбка. — Или ты думал, что при каждом переезде я хожу по улицам с разговорником?

Карек почувствовал, как его лицо заливает пунцовый румянец. Марья посмотрела на их смущенные красные лица, закатила глаза и пренебрежительно фыркнула.

— Две красны девицы. Честное слово!

Не обращая внимания на разгоревшуюся перепалку, Дженни неторопливо вынула из колчана еще одну стрелу, натянула тетиву и прицелилась. Стрела устремилась к цели, но едва воткнувшись в мишень, закачалась и упала на землю.

— Чем сильнее кинетическая энергия, - вспомнив что-то из уроков физики, пробормотала Дженни, — тем больше скорость и сильнее степень поражения. - Она снова взяла стрелу, что было силы натянула тетиву и легко разжала пальцы. Стрела со свистом полетела вперед и, достигнув мишени, воткнулась точно в центр. Дженни смотрела на вибрирующее древко и дрожащее на ветру оперение. — Чем сильнее кинетическая энергия... - продолжала задумчиво пробормотать она. — Чем сильнее энергия… - И вдруг неожиданная догадка обожгла ее мозг. — Я поняла! - тихо выдохнула она. — Поняла!

Дженни торопливо положила на землю лук, решительно подошла к сломанному стволу и опустилась перед ним на колени. Вытянув вперед руку, она коснулась тонкой коры и закрыла глаза. Она чувствовала, как вверх и вниз по древесине все еще бежит живительная влага, как ее, Дженни, изнутри наполняет неведомая сила, и вдруг ощутила, как эта сила двинулась, заклубилась и собралась в груди в плотный сгусток. Дженни глубоко вдохнула, представила, как тугая тетива у нее внутри медленно натягивается, увлекает за собой светящийся шар, замирает на мгновение и вдруг стремительно срывается. По руке Дженни пробежала дрожь, и она почувствовала, как сгусток энергии пролетел вдоль нее и сквозь кору прошел в прочную древесину.

Ствол гулко зашумел и задребезжал. Проникшая внутрь сила ударилась в корни. Земля отозвалась волнами, которые разошлись в разные стороны.

Поверхность под ногами Януша, Карека и Марьи заходила ходуном. Они замолчали и резко повернулись к Дженни. Но она сама уже бежала им навстречу.

— Я знаю! - на ходу кричала она. — Я знаю, как это сделать! - Она остановилась возле Януша. — Конечно надо еще потренироваться, но теперь я точно знаю, что это возможно. - Улыбаясь, она смотрела ему в глаза. — Я приду завтра. Только, пожалуйста... - улыбка вдруг потухла. Она опустила голову. — Пожалуйста, узнай меня сразу.

В черных глазах Януша мелькнуло сожаление. Он шагнул к Дженни, хотел было ее обнять, но между ними, как из-под земли, выросла Марья.

— Если вы будете продолжать в том же духе, спасти ты его не успеешь, - повернувшись к Дженни, тихо, но непреклонно сказала она.

Януш вздохнул, опустил руки и отступил на шаг назад.

— Так тебе и надо! - все еще злясь на Януша, недовольно проворчал Карек. — Очень надеюсь, что ты так и помрешь девственником.

Януш усмехнулся.

— А с чего ты взял, что... - Он бросил быстрый взгляд на Дженни и благоразумно замолчал. Как он раньше проводил свободное время, ей было знать совсем необязательно. Януш перевел взгляд на Карека. — Хотя, знаешь, ты прав. Пару раз расслабиться было бы очень кстати. - Он сгреб его в охапку и притянул к себе. — Ты ведь мне поможешь? - Он сжал Карека еще крепче и его же фирменным елейным голоском пропел: — Милый.

Карек встревоженно распахнул глаза.

— Эй! Ты совсем с катушек слетел, что ли?! - Он дернулся в безуспешной попытке вырваться. — Отпусти меня, идиот!

Януш растянул губы в сладкой улыбке и взглянул в испуганное лицо. — Мммм... - Он наклонился и звонко чмокнул его в щеку. — Не парень, а картинка.

— Марья! - взвизгнул Карек. — Спаси меня! - Он отчаянно задергался, пытаясь освободиться. — У этого кретина совсем крыша поехала!

— Януш, - пытаясь подавить смех, тихо позвала Марья. — Ну, отпусти ты его, в самом деле! Он ведь сейчас уписается со страху.

Януш картинно вздохнул.

— Жаль. - Он наклонился к уху Карека. — А вечер обещал быть таким увлекательным, - вкрадчиво прошептал он и разжал руки. Карек рухнул на траву и начал лихорадочно отползать назад.

— Идиот! - выкрикнул он, вскакивая на ноги. — Я на тебя заявление в полицию напишу за сексуальное домогательство!

— Бумагу принести? - К Янушу вернулась его извечная невозмутимость.

— Кретин! - выкрикнул в ответ Карек и, развернувшись, торопливо потрусил прочь. Всю дорогу к машине он рукавом ханьфу остервенело вытирал щеку. — Дебил! - Несся над поляной его возмущенный крик. — Придурок! Самец похотливый!

За ним следом, укатываясь со смеху, шли Марья и Дженни.

Когда они сели в машину, Карек опасливо оглянулся на стоящего у дома Януша. Тот перехватил его взгляд, подмигнул и послал воздушный поцелуй.

Карек сполз вниз по сиденью и истошно завопил:

— Марья! Гони!

Марья скосила глаза на Карека и покачала головой.

— А вы, смертные, все-таки забавные. - Она вытерла выступившие от смеха слезы и нажала на газ.

XVI Последняя битва ч.1

На следующее утро, тихо шурша гравием, машина Марьи подъехала к дому Януша. Стоило ей остановиться, как Дженни распахнула дверь, выскочила наружу и, не дожидаясь остальных, бросилась к дому. Вихрем долетев до крыльца, она собралась уж было ворваться внутрь, но вдруг резко остановилась. Нерешительно перемявшись с ноги на ногу, она медленно подняла руку и осторожно толкнула дверь. Та тихонько отворилась. Дженни облегченно выдохнула, широко улыбнулась, поспешно нацепила на нос темные очки и, словно юркий зверек, поспешно скрылась внутри.

Марья посмотрела ей вслед, укоризненно покачала головой и огляделась. Вокруг было тихо. Даже ветер не шелестел в кронах деревьев. Но вчерашнего напряжения она не почувствовала. Вокруг царило глубокое безмолвие, но оно не было тревожным и пугающим. Напротив, в нем ощущалось странное умиротворение.

Марья нахмурилась и недоверчиво огляделась по сторонам.

— Ничего не понимаю... - задумчиво пробормотала она.

Она еще раз оглянулась и вдруг услышала у себя за спиной тихий шорох. Из открытого окна машины наружу вылетел Карек. Широко взмахивая крыльями, ворон сделал круг у Марьи над головой и медленно опустился ей на плечо.

— Просто прекрасно! - проворчала она и махнула рукой, пытаясь согнать птицу. — Ты вообще-то тяжелый! - Марья бросила на Карека недовольный взгляд, но ворон, казалось, даже не собирался покидать облюбованное им место. Он приоткрыл клюв, прижался головой к лицу Марьи и потерся перьями о ее щеку. Марья скосила на ворона глаза и хмыкнула. — Даже не старайся. Такая грубая лесть меня только злит.

Она снова взмахнула рукой. Ворон обиженно каркнул, взлетел вверх, сделал круг над ее головой и плавно приземлился на дорожку у ее ног. Он сделал несколько важных шагов, мельком взглянул на вчерашнее место их с Дженни тренировок и внезапно застыл.

Едва не наступив на него, Марья отскочила в сторону.

— Карек, черт возьми! Ты мог бы так резко не тормозить?! Я ведь чуть тебя не раздавила!

Карек даже не шелохнулся. Немигающими глазами, он смотрел на сломанную березу. Марья проследила за его взглядом и ахнула. Ощетинившийся острыми краями ствол был сплошь усеян тонкими побегами с едва проклюнувшимися, еще сморщенными молодыми листочками. Марья и Карек переглянулись и двинулись к ожившей за ночь березе.

Марья обошла ствол со всех сторон.

— Как такое возможно? - не отрывая взгляда от тонких побегов, недоуменно пробормотала она. — Мертвое снова ожить не может. - Она еще раз неторопливо обогнула ствол и озадаченно покачала головой. — Что же ты такое, Дженни? У тебя что, живая вода внутри? - Марья взглянула на Карека. — Интересно, она сама-то это чудо видела? - Ворон порывисто мотнул головой. Взглянув на него, Марья усмехнулась. — Ты прав. По-моему, кроме своего Темного принца она вообще ничего не видит. - Марья вздохнула, кивнула Кареку и торопливо зашагала к дому.

Дойдя до крыльца, она взбежала по ступенькам и рывком распахнула дверь.

— Дженни, ты это видела?! - воскликнула она, указывая на вновь зазеленевшую березу.

Дженни испуганно обернулась, недовольно тряхнула головой и, указывая на Януша, приложила палец к губам. Марья торопливо огляделась. Широкий дубовый стол был плотно заставлен пустыми треугольными бутылочками. Рядом, на керамической подставке, подогреваемой горелкой, стояла емкость с расплавленным красным сургучом. Тут же в миске со льдом охлаждалась круглая именная печать.

Януш был занят тем, что усаживал сны в бутылочки. Те усталым роем вились возле него и будто выстраивались в очередь, ожидая, когда он возьмет их в свои горячие руки.

— Совсем измучились, - тихонько приговаривал он, запуская светящихся светлячков в их новое убежище. — Спать хотят.

Судя по всему, за своим занятием он провел не один час. Ниши доброй половины стеллажей уже были уставлены бутылочками со светящимся содержимым.

Наблюдая за Янушем, Карек облегченно вздохнул.

— Похоже, все возвращается на круги своя, - улыбнулся он.

— На твоем месте я бы не торопилась с выводами, - нахмурилась Марья. — Его пока еще не спасли. И неизвестно, удастся ли это сделать.

— Мне просто очень хочется в это верить, - тихо отозвался Карек.

Марья строго взглянула на Карека, уже было собралась ответить, но, увидев, с какой безысходностью тот смотрит на темнеющие в волосах Януша пряди, промолчала.

Отгоняя тяжелые мысли, Карек тряхнул головой, приблизился к столу и встал рядом с Янушем. Ни слова не говоря, он взял у него из рук треугольную бутылочку, умело запечатал ее стеклянной пробкой и опустил горлышко в емкость с сургучем. Движения Карека были привычны и отточены и, глядя на него, не оставалось сомнений, что проделывает он эту процедуру не в первый раз. Дженни смотрела на них, как завороженная. Перехватив ее взгляд, Карек весело подмигнул, подхватил из миски со льдом печать, словно жонглер в цирке подбросил ее в воздух, и, ловко поймав, поставил на горячем сургуче четкий оттиск. Зачарованная быстротой и точностью движений Дженни восхищенно вздохнула.

— На твоем месте я бы так не реагировала, - усмехнулась Марья и взглянула на красовавшегося перед Дженни Карека. — А то он сейчас лопнет от гордости и собственной значимости.

— Согласен, - скосив глаза на Карека, отозвался Януш.

— Спелись значит, - беззлобно парировал Карек, забирая у Януша из рук очередную бутылочку. — Когда только успели?! Еще пару дней назад ты ее терпеть не мог. А теперь посмотрите на них! Чуть ли не лучшие друзья! — Он снова подкинул печать в воздух. — Если так и дальше пойдет, ты ее к концу недели к нам переселишь.

Не отрываясь от своего занятия, Януш покачал головой.

— Ох, договоришься ты у меня когда-нибудь! - чуть слышно проворчал он и снова скосил глаза на довольного Карека. — Лучше не зли меня. А то обращусь в Темного и отправлю тебя на корм кошмарам.

— Ну, нееееет, - протянул улыбающийся Карек. — Ты же не станешь таким засранцем, как колдун! Это только у него подлости хватило твоего отца в яму сбросить. Ты-то не такой!

Карек шлепнул на горячий сургуч очередную печать и вдруг сообразил, что вокруг вдруг стало необыкновенно тихо. Все еще не понимая, что произошло, он протянул руку, чтобы взять у Януша следующую бутылочку, поднял на него глаза и оцепенел. На него был направлен полыхающий черными молниями взгляд. На вмиг посеревшем лице Януша не было ни кровинки, бледные губы сложились в узкую полоску, причудливый вырез ноздрей нервно подрагивал.

Увидев произошедшую с Янушем перемену, Карек судорожно сглотнул и начал тихонько отступать назад. Януш двинулся на него.

— Говори! - не отводя от Карека полыхающего взгляда, тихо сказал Януш. Слова были едва слышны, но в интонации явственно улавливался звериный рык. Карек выронил из рук печать и нетвердой походкой отступил еще на пару шагов. Януш продолжал наступал на него грозовой тучей. — Говори все, что тебе известно, - сквозь зубы процедил он.

Карек продолжал отходить назад, но вдруг почувствовал, как маленькая сильная рука сжала его ладонь.

— Что же ты наделал… - прошелестел у его уха едва различимый шепот. Карек резко повернулся и наткнулся на осуждающий взгляд Марьи.

— Я думал, он знает... – растерянно пробормотал он и снова повернулся к Янушу. — Ты же говорил, что видел мои кошмары. Ну, те, где меня заставляли тебя в яму сбросить, - пытаясь хоть как-то оправдаться, пробормотал он.

— Видел. Но про гибель отца там не было ни слова! - Януш все так же, не отрываясь, смотрел на Карека. В разные стороны от него расползлись черные тени, окутывая с ног до головы зыбким, слегка подрагивающим ореолом. — Поэтому рассказывай все, что знаешь.

— Так я больше ничего не знаю! - в отчаянии воскликнул он.

— Януш, оставь его. - Марья выступила вперед и встала, заслоняя собой Карека. — Он знает не больше твоего. – Она окинула взглядом бледное лицо Карека. — И прекрати его пугать! Ты даже не представляешь, насколько жутко сейчас выглядишь.

Януш резко отвернулся и глубоко вдохнул. Черные тени дрогнули и медленно втянулись обратно. Стоило растаять темному ореолу, как Януш тут же поник. Во всем его облике: в потухшем взгляде, опущенных плечах, чувствовалась щемящая тоска и глубокая надломленность. Он устало опустился в кресло и остановил на Марье тяжелый взгляд.

— Тогда расскажи ты. Уж ты-то наверняка что-то знаешь. – Голос звучал глухо, но, несмотря на это, в нем проскальзывали требовательные ноты. — Это действительно сделал он?

Марья помедлила.

— Да, - нехотя кивнула она. — Это его вина.

Глаза Януша снова вспыхнули и прожгли Марью испепеляющим взглядом.

— Зачем он это сделал?

Марья пожала плечами.

— По-моему, это очевидно. Ты ему нужен, Януш. А по-другому заполучить тебя у него не было никакой возможности. - перехватив непонимающий взгляд Януша, Марья продолжила. — План у него возник давно. Как только разнеслась весть о чудо-ребенке, который может видеть сны наяву.

— И зачем я ему понадобился? - пытаясь унять бушующий в душе гнев, бросил Януш. — На тот момент я кошмары видеть не мог.

Марья невесело усмехнулась.

— Вот он и сделал так, чтобы ты стал их видеть. Причем постоянно.

Януш подавил новую вспышку ярости.

— А все остальное? - с трудом взяв себя в руки, спросил он.

— Что именно?

— То, что от меня все отвернулись.

Марья удивленно приподняла бровь.

— Так это и была основная часть плана. Если бы ты остался среди людей, вряд ли бы у него что-то получилось. Нашлись бы родственники, опекуны или просто сердобольные тетушки. И вырвать тебя из их участливых рук было бы ох как непросто! Да и сам бы ты вряд ли отправился с незнакомцем неведомо куда. - Марья посмотрела на Януша с сожалением. — А вот если оставить тебя одного, без защиты, без человеческой заботы, это уже совсем другое дело. Потому-то он так и старался, чтобы от тебя все отвернулись. А охотнее всего люди бегут от того, чего боятся. - Она шагнула ему навстречу и внимательно вгляделась в его лицо. — Он сделал так, что люди не могут смотреть тебе в глаза, Януш. И дело не в том, что они черные. Черноглазых на свете не одна сотня тысяч. - Она продолжала напряженно вглядываться в пугающую бездонную темноту. — В твоих глазах люди видят свои самые жуткие кошмары. И скрыть их не могут ни цветные линзы, ни любые другие ухищрения. Ты ведь это пробовал?

Януш опустил голову и кивнул.

— Пробовал, - чуть слышно отозвался он. — Только это не помогло.

Марья качнула головой, будто Януш еще раз подтвердил то, что ей и так было хорошо известно.

— Они и не могли помочь. Потому что дело не в цвете. - Она слегка вздохнула. — Все получилось так, как он хотел. Тебя все оставили. Перед тобой закрывалась любая дверь, куда бы ты ни стучался. Даже та, которая обычно для всех открыта.

Януш прикрыл глаза и сжал зубы. В памяти промелькнули картинки утонувшего в сумерках костела и пятящегося от него старенького ксендза, прикрывающегося распятием и причитающего: “Изыди, Сатана!”.

— Он почти достиг своей цели, - продолжила Марья. — Оставалось совсем чуть-чуть. Ты уже дошел до той стадии отчаяния, что стоило ему сказать одно доброе слово, проявить малейшее участие, и ты бы пошел за ним хоть на край света. Но он не успел. - Марья насмешливо сузила глаза. — Мы оказались быстрее.

Януш резко вскинул голову и посмотрел на Марью.

— Кто это “мы”? - удивленно спросил он. — Что значит, “оказались быстрее”?

Марья пожала плечами.

— То и значит. Прежде, чем колдун успел тебя перехватить, тебя вывели к нужному шоссе и послали подходящего человека.

Януш несколько мгновений непонимающе смотрел на Марью, но вдруг осознание услышанного вспыхнуло в голове яркой вспышкой.

— Пани Саша... - ошарашенно пробормотал он. Не в силах поверить в открывшуюся правду, он медленно опустил голову, обхватил ее руками и застыл, глядя в одну точку.

— Да, пани Саша, - отозвалась Марья. — Тебя нельзя было оставлять одного. Кто-то должен был забрать тебя в добрые руки. А кроме нее на такой отчаянный шаг вряд ли бы кто решился.

Карек задумчиво почесал затылок.

— Так значит это была не случайность?!

— Случайность?! - Марья порывисто повернулась к нему. Крылья носа возмущенно дрогнули. — Ты хоть представляешь, что пришлось сделать и сколько событий переплести, чтобы эта, как ты ее называешь, случайность произошла?! - Она презрительно поджала губы. — Случайностей не бывает. Даже самых невероятных. Ваши случайности - это наша работа.

Воцарилось тяжелое молчание. Все смотрели на Януша, но нарушить тишину никто не решался.

Наконец Януш оторвался от точки на полу и поднял голову.

— Но зачем? - Он взглянул на Марью. — С чего вдруг такая забота и внимание к моей скромной персоне?

Марья удивленно приподняла бровь.

— Скромной? - Она усмехнулась. — Твоя персона перестала быть скромной в тот момент, когда в тебя вселили Темную силу. Если бы ты оказался в руках колдуна, твое обращение произошло бы куда быстрее. - Марья в упор посмотрела на Януша. — Ты видел, кем бы ты стал. И какой силой обладал бы. А это, знаешь ли, не в наших интересах. Слишком много от тебя было бы неприятностей. И... - Марья вдруг запнулась. — И потерь, - тяжело вздохнув, тихо добавила она.

Януш не сводил с нее пугающих черных глаз.

— И вы решили устранить проблему, пока она еще ею не стала?

Голубые глаза Марьи сверкнули ледяным холодом.

— Считаешь, мы были не правы?

Януш покачал головой.

— Нет, не считаю. - Он остановил на Марье серьезный взгляд. — Напротив, я благодарен. - На несколько мгновений он задумался. — Но почему колдун решил объявиться именно сейчас? Почему ждал так долго?

— А как он мог к тебе подступиться? - вопросом на вопрос ответила Марья. — Добровольно с ним на сделку ты бы не пошел. А рычагов воздействия на тебя у него не осталось. - Она усмехнулась. — Он сам себя переиграл, Януш. Окружив тебя одиночеством, он стал перед тобой бессилен. - Януш поднял на Марью недоуменный взгляд. — А что тебя удивляет? - пожала она плечами в ответ. — Заставить человека делать что-то против его воли можно либо его купив, либо внушив страх за себя или своих близких. Купить тебя нельзя. С твоим состоянием ты сам кого хочешь купишь. А близких он тебе не оставил. Вот и получается, что подобраться к тебе у него возможностей не было. - Марья повернулась и кивнула в сторону Карека. — До тех пор, пока не появился он.

Януш потер пальцами переносицу и нахмурился.

— Все равно не сходится как-то, - пробормотал он. — Если старикашке нужен я, так по логике вещей он должен был поймать Карека и прийти ко мне. Дескать, буду его мучить до тех пор, пока ты не согласишься. А он, наоборот, пришел к нему.

— Да он просто не мог отказать себе в таком удовольствии! - усмехнулась Марья.

— Удовольствии?! - скрежетнул зубами Карек и инстинктивно схватился за недавно зажившее запястье. — Ему это доставляет удовольствие?!

Марья вздохнула.

— Сколько раз еще повторить, чтобы это наконец отложилось в твоей голове? Не нужно мерить его поступки вашими человеческими мерками. Там нет ничего человеческого! - отрезала она. — А так он и о себе напомнил, - уже чуть мягче продолжила она, — и с новой игрушкой наигрался. Ну и был уверен, конечно, что ты в конце концов сдашься, и он свое получит.

На несколько минут Януш погрузился в задумчивость.

— Все равно не сходится! - покачал головой он. — Насколько я понял, я ему нужен живым. Какой тогда смысл сбрасывать меня в яму? - Януш прикрыл глаза. В памяти возникли тянущиеся вверх сморщенные корявые руки и бледное лицо отца, скрывающееся в клубящейся темноте. Он мотнул головой, отгоняя видение. — Живыми оттуда не возвращаются, - тихо добавил он.

Марья чуть нахмурилась.

— Этого я и сама не понимаю. Сколько бы ни думала, ответа найти не могу. И это мне совсем не нравится. - Марья быстро повернулась к Дженни. — Ты ничего не видишь? - с надеждой спросила она, но Дженни лишь отрицательно покачала головой. Брови Марьи сильнее сошлись у переносицы. — Что ж! - усмехнулась она. — Тогда остается надеяться, что, когда мы до него доберемся, он сам нам все расскажет.

Януш решительно поднялся.

— Ну, и когда же мы до него доберемся? Вернее, когда мы отправляемся? - негромко, но твердо спросил он.

Марья подняла на него удивленные глаза.

— С чего вдруг ты так заторопился? - хмыкнула она.

Януш остановил на Марье холодный взгляд.

— Я обращаюсь в Темного, Марья. Если у Дженни ничего не получится, это неизбежно произойдет. И тогда мы с этим злобным коротышкой станем кем-то вроде приятелей. - Глаза Януша сузились и метнули гневные искры. — Так вот пока этого не случилось, мне бы хотелось вернуть должок. - Он выжидающе взглянул на Марью. — Так когда? - повторил он свой вопрос.

— Сегодня! - послышался тихий голос Дженни. Все, как один, повернулись к ней. Она обвела лица присутствующих спокойным взглядом и твердо повторила: — Сегодня.

На лице Карека проступило беспокойство.

— Принцесса! - озадаченно начал он. — Тебе не кажется, что это чересчур скоропалительное решение?

Дженни пожала плечами.

— Кажется, но другого выхода нет.

Карек сдвинул брови.

— Детка! - попытался воззвать он к голосу ее разума. — Такие вопросы так не решаются.

— А как они решаются? - Дженни криво усмехнулась. — Бесцельным ожиданием?

— Дженни! - возмущенно воскликнул он. — У нас нет ни плана, ни стратегии! - Дремавшее в глубинах памяти военное мастерство вдруг выплыло наружу, отчаянно сигнализируя о том, что вот так идти к колдуну, это полнейшее безумие.

Дженни снова пожала плечами.

— Разве в данном случае может быть какой-то план? - Она оставалась совершенно невозмутима. — Все, что мы можем, это действовать по обстоятельствам. План, о котором ты говоришь, не появится ни сегодня, ни завтра. Мы попросту будем тратить время впустую. - Дженни окинула взглядом темные пряди в волосах Януша. — А у меня его нет! - резко сказала она. Но взглянув на нахмуренные брови Карека, попыталась примирительно улыбнуться. — Карек. Ну, подумай сам. О какой стратегии или тактике может идти речь, если мы даже не знаем, где этот колдун находится?

— Вот именно! - взорвался Карек. — Ты даже не знаешь, где он! Мы просто двинемся за горизонт в неизвестном направлении?!

Дженни медленно покачала головой. В глазах внезапно полыхнуло так, что Карек отчетливо увидел вспышку даже сквозь надетые на Дженни темные очки.

— Я найду, куда нам двигаться, - уверенно сказала она. Она неторопливо подошла к нему, взяла за руку и медленно провела пальцами там, где недавно запястье опоясывала красная нить. — Ничего не исчезает безвозвратно... - задумчиво произнесла она. — Всегда остается какой-то след.

Не отрывая руки от запястья Карека, Дженни сделала шаг назад. Глаза неотрывно смотрели на то место, где когда-то тяжелыми оковами руку сдавливали надетые колдуном ненавистные кандалы. Внезапно Дженни сомкнула пальцы. Словно ухватившись за невидимую нить, она неспешно провела вдоль нее рукой.

Карек отошел от Дженни, но она этого не заметила. Все ее внимание было приковано к тянущейся от его руки невидимой красной нити. Карек осторожно подошел к Марье и склонился к ее уху.

— Ты видишь то же, что и она?

Марья покачала головой.

— У меня нет дара следопытов. Я не могу это видеть. Напасть на след и найти колдуна может только она.

Взгляд Дженни стал напряженным и устремился вдаль. Она постояла еще немного, вглядываясь в пустоту, и вдруг медленно повернулась и двинулась к выходу.

— Карек! - торопливо зашептала Марья. — Бери оружие и догоняй. Мы пойдем за ней следом.

— Да кто ж так в бой-то ходит! - в сердцах пробормотал Карек. Впрочем, говорил он это уже на бегу, перепрыгивая через ступени и скрываясь в полумраке второго этажа.

— Быстрее за ней! - бросила Марья Янушу. — Он догонит, - нетерпеливо добавила она, видя, как тот тревожно смотрит вслед удаляющемуся Кареку.

Януш и Марья выбежали на улицу. На дорожке, ведущий к лесу, была видна хрупкая фигурка Дженни. Она стояла неподвижно, низко опустив голову. Казалось, она к чему-то прислушивается. Пальцы все так же крепко сжимали пустоту. Наконец, будто уловив неслышный зов, Дженни подняла голову. В глазах разлилась жидкая ртуть, озарив деревья серебристым сиянием. На губах заиграла недобрая улыбка.

— Раз, два, три четыре, пять... - сладким голоском пропела Дженни. Рыжие локоны развевались на ветру. В глазах полыхало серебряное зарево. С губ не сходила хищная усмешка. — Я иду тебя искать...

Услышав слова знакомой считалочки, Марья вздрогнула и побледнела. Затаив дыхание, она отступила на несколько шагов назад и уперлась в грудь подоспевшего Карека.

— Ты не спрячешься нигде... - долетевшие до Карека слова заставили его похолодеть. Он судорожно вдохнул, торопливо спихнул на руки Янушу принесенное оружие и крепко прижал к себе Марью, чувствуя, как ее тело бьет крупная дрожь.

Карек стиснул Марью еще сильнее.

— Ты как? - обеспокоенно прошептал он.

— Нормально, - отстраняясь, тихо произнесла она. Невероятным усилием воли ей удалось взять себя в руки. Дрожь унялась, и теперь от нее снова веяло ледяным холодом.

— Я найду тебя везде... - продолжал лететь меж деревьями тонкий голосок.

Януш, не отрываясь, смотрел на Дженни. Бивший из ее глаз серебряный свет расцвечивал кроны деревьев сверкающими пятнами. Януш с трудом отвел взгляд от дрожащих огней и пихнул Карека в бок.

— Что это? - едва слышно прошептал он.

— Ах, ты этого представления еще не видел?! - усмехнулся Карек. — А вот мне уже посчастливилось! - Он хлопнул Януша по плечу. — Наслаждайся зрелищем! Искренне желаю не обделаться.

— Да иди ты! - проглотив подкативший к горлу ком, отмахнулся от него Януш.

Между тем Дженни затихла. Какое-то время она стояла неподвижно, лишь пляшущие в глазах всполохи время от времени озаряли ночную темноту яркими бликами. Наконец она подняла руку, скользнула пальцами вдоль одной ей видимой нити и уверенно пошла вперед. Марья, Януш и Карек молча двинулись следом.

Твердыми шагами Дженни шла в сторону леса, и чем дальше она удалялась в его глубину, тем беспокойнее становились лица Януша и Карека. Они шли по дороге, которая и тому, и другому была хорошо известна. Поначалу они не оставляли надежды, что в какой-то момент Дженни поменяет направление, но чем дальше они отдалялись от дома, тем больше исчезали сомнения.

Януш скользнул взглядом по озабоченному лицу Карека.

— Она ведь идет в Долину кошмаров, - озадаченно пробормотал он.

Карек уверенно кивнул.

— Что-то мне нравится это все меньше и меньше, - в тон Янушу ответил он.

Лишь Марья хранила ледяное молчание и, чем ближе они подходили к долине, тем холоднее она становилась.

Наконец Дженни вышла на поляну и остановилась. Бьющий из глаз серебряный свет потух.

— Это где-то здесь... - оглядываясь по сторонам, негромко сказала она.

Януш и Карек озадаченно переглянулись. Сомнений больше не осталось. Они находились в Долине кошмаров.

Карек внимательно взглянул на Дженни.

— Ты уверена? - оглядываясь, словно видел это место в первый раз, спросил он.

Дженни застыла на мгновение, к чему-то прислушиваясь, и, словно получив бесшумное подтверждение, твердо кивнула.

— Это ведь совсем недалеко от нашего дома, - растерянно пробормотал Януш.

— Почему-то я не удивлена, - хмыкнула Марья. — Похоже, колдун никогда не выпускал тебя из виду и всегда был рядом.

Януш недоверчиво мотнул головой.

— Я ведь был здесь не одну сотню раз, но его никогда не видел.

Марья усмехнулась.

— Так он тоже не горел желанием тебе показываться. Ему не с чем было к тебе прийти. - Она нетерпеливо повела плечом. — Впрочем, об этом я уже говорила.

Нахмурившись, Януш шагнул вперед.

— Останьтесь здесь, - бросил он через плечо. — Пойду, объясню своим подопечным, чтобы не вздумали какую-нибудь глупость вытворить. - Он горько усмехнулся. — А то Повелитель прогневается.

Не оборачиваясь, Януш двинулся вперед. Дойдя до центра поляны, он приблизился к краю ямы, заглянул вниз и удивленно замер. Яма была пуста. Перекатывающаяся черная масса исчезла. Никто не тянул к нему скрюченные руки и не таращил красные немигающие глаза. Лишь полыхали зловещим багровым светом усеивающие дно угли.

Увидев удивленно застывшую фигуру, Марья с Кареком поспешно приблизились к Янушу.

Януш растерянным взглядом окинул лица друзей и снова уставился в яму.

— Почему здесь пусто? - Януш недоуменно смотрел на дно ямы. — Куда делись кошмары?

Марья и Карек осторожно заглянули вниз.

— Ты же сам их прогнал, - хмыкнула Марья. — Чему ты теперь удивляешься?

— Но я всего лишь хотел отогнать их подальше, - растерянно пробормотал Януш. — Мне и в голову не приходило, что они уйдут совсем.

— И чего это ты вдруг так распереживался?! - воскликнул Карек. Ушли и скатертью дорога! - Взглянув в растерянное лицо Януша, он недовольно фыркнул. — Ты их еще пожалей! Что-то эти твари тебя не слишком жалели!

— Но это все-таки их дом, - тихо произнес Януш.

— Ой, вы только посмотрите на него! - возмутился Карек. — У нашего благородного принца внеочередной приступ нежности. Ты им еще приют построй! И воспитателей найми!

Януш сдвинул брови и резко повернулся.

— Я скорее тебе воспитателей найму! - Молниеносным броском атакующей кобры он схватил Карека за шкирку. — А лучше сам воспитывать буду. Так эффективнее.

Карек недовольно зашипел и задергался, пытаясь высвободиться.

— Да успокойтесь вы оба! - не выдержала Марья. — Нашли время! Лучше посмотрите туда. - Она кивнула в сторону Дженни. — Глядя на нее, даже мне жутко становится.

Дженни стояла у края поляны и медленно поворачивалась из стороны в сторону. Глаза ее были прикрыты. Из-под оставшейся узкой полоски наружу бил яркий серебряный свет. Хватая воздух и будто пытаясь за что-то зацепиться, руки торопливо шарили в темноте. Не найдя того, что искала, Дженни останавливалась, замирала на несколько мгновений, делала несколько шагов вперед и снова начинала свое вращение.

Карек сглотнул подкативший к горлу ком.

— Мать честная! - только и смог вымолвить он. — Это похуже твоих кошмаров будет! - шепнул он, склонившись к Янушу.

Пытаясь восстановить перехватившее дыхание, Януш глубоко вдохнул.

— Сейчас я, пожалуй, с тобой соглашусь, - едва слышно пробормотал он.

Не прекращая своего вращения, Дженни неумолимо приближалась к яме. Дойдя до самого края, она резко остановилась и подняла на Януша сверкающие серебряными переливами глаза.

— Он там, - тихо, будто боясь, что ее могут услышать прошептала она.

— Дженни, - взяв ее за руку и отводя подальше от края, сказал Януш, — этого не может быть. Он же не может сидеть внутри этой ямы.

— Но он там. - Дженни упрямо мотнула головой. — Я чувствую.

Марья окинула холодным взглядом вспыхивающие красным пламенем угли.

— Могу сказать только одно, - наконец задумчиво произнесла она. — Если он не внутри ямы, значит он под ней.

Глаза Дженни радостно распахнулись.

— Точно! - воскликнула она. — Под ней! - Она покачала головой, удивляясь, как такая простая мысль ей самой не пришла в голову, и торопливо огляделась. — Где-то здесь должен быть вход. Наверняка какой-нибудь тоннель или нора. Или лаз. Да все, что угодно! Лишь бы вело под землю.

Она бросилась вокруг поляны, торопливо заглядывая под каждый куст. В тщетных поисках она обошла поляну несколько раз, но входа нигде не было.

Дженни нахмурилась, снова приблизилась к краю ямы, прикрыла глаза, напряженно прислушиваясь, и уверенно кивнула головой.

— Он точно там, - без тени сомнения пробормотала она себе под нос и снова кинулась вокруг поляны в поисках входа. Но ее поиски и в этот раз ни к чему не привели.

Дженни медленно приблизилась к краю ямы и заглянула внутрь.

— Тогда остается только один выход... - задумчиво произнесла она и обвела взглядом внезапно напрягшиеся лица Януша и Карека. — Надо прыгать.

Януш судорожно сглотнул и попятился.

— Нет... - тихо пробормотал он, мотая головой и отступая назад. Перед глазами снова мелькнуло лицо отца. — Я не могу... Не могу...

На лице Карека отразилась смесь удивления, недоверия и отрицания.

— В смысле “прыгать”?! - он опасливо заглянул вниз. Лицо озарилось красными всполохами. — Там же горит все! - Он бросил на Дженни сердитый взгляд. — Даже если представить, что проклятый старикашка там, ты меня в качестве жареной дичи ему преподнести хочешь?! - Он посмотрел на дно ямы, поежился и воздел глаза к небу. — Великий Будда! За что ты со мной так?! Чем я тебя прогневил? - Вспомнив, что так и не сходил в храм и не положил обещанные сто поклонов, он торопливо забормотал: — Ладно. Виноват. Двести! Двести поклонов! Только умоляю, пусть найдется другой выход.

— Не выход, а вход, - оборвала его Дженни. — И он не найдется. - Но скользнув взглядом по взволнованным лицам Януша и Карека, мысленно упрекнула себя за резкость. — С вами ничего не случится. - Последнюю фразу она постаралась произнести как можно более уверенно и даже ободряюще улыбнулась. — Я обещаю.

— С тобой может и не случится! - возмущенно воскликнул Карек. — Говорят, у тебя живая вода внутри. А мне так точно зад поджарит. И не только. А у меня были планы на вечер. - Он бросил многозначительный взгляд на Марью. — Вернее, утро, - взглянув на ночное небо, уточнил он.

— Значит планы придется отложить! - сурово сдвинув брови, одернула его Марья. — Ты можешь хоть сейчас побыть серьезным?! Не исключено, что из этой битвы ты не вернешься.

Карек склонился к ее уху.

— Я бессмертный, детка! - шепнул он и тут же повернулся к Дженни. — Но прыгать отказываюсь! - Он бросил быстрый взгляд в полыхающую красными углями яму. — Даже не проси!

Дженни нетерпеливо вздохнула и повернулась к Янушу. На его мертвенно бледном лице беспокойно метались черные глаза, лоб покрыла холодная испарина. Во взгляде Дженни мелькнуло сострадание. Она шагнула к Янушу и взяла его за руку.

— Януш, - тихонько позвала она, пытаясь успокоить. — Все будет хорошо.

— Хорошо? - глухо отозвался Януш. — Что тут может быть хорошего? - Он криво усмехнулся. — Все это смахивает на организованное самоубийство.

— Януш... - Дженни укоризненно покачала головой. — Я обещаю, с нами ничего не случится. Просто... - она запнулась. — Другим путем мы до него не доберемся. - Она погладила его по руке. — Это надо сделать. Если мы не найдем в себе силы, эта история не закончится никогда.

Януш прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Наверное, ты права, - пробормотал он, пытаясь унять грохочущее в груди сердце. — Если другого выхода нет... - Он еще раз глубоко вдохнул и сделал твердый шаг по направлению к яме. — Ты идешь? - обернувшись, бросил он Кареку. Тот стоял чуть поодаль, переминался с ноги на ногу и нерешительно молчал. — Ну, как знаешь. - Януш пожал плечами. — Справимся и без тебя.

Карек посмотрел вслед удаляющемуся Янушу и раздосадовано выдохнул.

— Эй! - выкрикнул он. — Куда это ты собрался?! - Карек решительно двинулся вперед. — Без меня он справится, видите ли! - недовольно ворчал он, идя за Янушем. — Когда это ты без меня справлялся?! - Догнав Януша, он встал рядом. — Только ради тебя, - сердито пробормотал он. — Но с тебя новое ханьфу! Нет, два! И меч! И...

Пытаясь отогнать облепивший душу страх, Януш растянул губы в ехидной улыбке.

— Все, что захочешь... милый.

Карек нервно икнул, метнулся в сторону и занял место между Марьей и Дженни.

— Идиот! - в сердцах воскликнул он и повернулся к Дженни. — Принцесса, предупреждаю! Если у меня что-нибудь подгорит...

— Ничего не случится с твоим задом, - не дав ему договорить, успокоила Дженни. Ответ Карека не убедил. Он уже было вдохнул поглубже, чтобы продолжить, но Дженни его опередила. — Остальные органы движения тоже не пострадают, - твердо заверила она.

Карек безнадежно вздохнул и смирился. Все четверо подошли к краю ямы и встали лицом к лицу, обхватив друг друга за талию.

— Руки не разжимать! - дала последнее наставление Дженни. — Что бы ни случилось!

— Ох, не нравится мне твое “что бы ни случилось”! - начал было Карек, но внезапно почувствовал сильный толчок. Земля ушла из-под ног, на пару мгновений они зависли над пропастью и стремительно полетели вниз.

XVI Последняя битва ч.2

Карек почувствовал, что стремительно летит вниз. Сердце прыгнуло к горлу. В ушах засвистел ветер.

- Великий Будда! - помертвевшими губами прошептал он и зажмурился. До того, как глаза закрылись, перед ним мелькнуло мертвенно-бледное лицо Януша, напряженно сжатые губы Марьи и резкий взмах рук Дженни.

Вдруг стало очень тихо. Карек почувствовал, что теперь они не несутся на дно ямы, а плавно опускаются вниз. Он приоткрыл один глаз и удивленно замер. Из ладоней Дженни вверх били две искрящиеся струи, которые, сомкнувшись между собой, со всех сторон окутывали их плотным водяным коконом. Все четверо будто находились внутри огромного стеклянного шара, который медленно и осторожно опускался вниз. Достигнув углей, шар коснулся дном огненной поверхности и начал медленно погружаться в их толщу. Со всех сторон послышалось шипение, будто на раскаленную сковороду кто-то неосторожно плеснул пригоршню воды. Карек затаил дыхание и бросил быстрый взгляд на Януша. Его глаза были закрыты. Лицо заливала мертвенная бледность, которую не могли скрыть даже бьющие сквозь прозрачные стенки шара красные всполохи. Дотянувшись до его запястья, Карек перехватил его руку и ободряюще ее сжал. Януш чуть приоткрыл глаза. Губы тронула вымученная благодарная улыбка.

Шар продолжал медленно планировать вниз. Прозрачный кокон прошел сквозь толщу углей и вдруг будто взорвался, рассыпавшись в стороны водяными брызгами. Не успев сообразить, что произошло, все четверо устремились вниз и рухнули на каменный пол.

Карек болезненно застонал.

- Принцесса, а более мягкую посадку ты не могла обеспечить? - потирая ушибленный бок, недовольно проворчал он.

Дженни непонимающе посмотрела на свои руки, но, перехватив недовольный взгляд Карека, тотчас нахмурилась.

- Я обещала, что не пострадает твоя филейная часть. - парировала она. - Других гарантий я не давала!

Они поднялись на ноги и огляделись. Их окружали темные стены каменного зала, тускло освещенного двумя едва чадящими факелами. На все помещение света не хватало, и его дальняя часть тонула в густом полумраке. Дженни скользнула торопливым взглядом по каменным стенам, гладкому мраморному полу и сделала несколько осторожных шагов. Звук гулким эхом взлетел вверх. Будто испугавшись разнесшегося по залу звука, она остановилась и оглянулась на оставшихся позади друзей. Несмотря на царивший в зале полумрак, на их лицах продолжали отражаться красные всполохи. Дженни нахмурилась, тщетно поискала глазами источник света, вскинула вверх голову и застыла. Потолок был словно затянут тонким стеклом, сквозь которое она увидела устилающие дно ямы красные угли.

Дженни отвела глаза от потолка и внимательно осмотрела зал. Но сколько бы она ни вглядывалась, она не заметила ни единого окна, двери или другого выхода наружу. "Значит я была права, - подумала она. - Войти сюда можно только через яму. - Она еще раз скользнула взглядом по каменным стенам. - И выйти тоже", - невесело подумала она, и вдруг неожиданная догадка прожгла ее мозг.

- Так вот почему он просил сбросить тебя сюда! - воскликнула она, резко развернувшись к Янушу. - Ты бы провалился, а выбраться обратно не смог. - Она вздрогнула, испугавшись собственной мысли. - Никогда.

- Правда хитро? - раздался в тишине надтреснутый голос. Он прозвучал настолько неожиданно, что все, как по команде, повернулись. В центре зала, в большом резном кресле, сидел колдун. Тщедушное тельце было настолько худощаво, что терялось на огромном троне, и Дженни ничуть не удивилась тому, что до сих пор его никто не заметил. Сухие ножки, обутые в неизменные соломенные туфли, едва дотягивались до стоящей на полу маленькой скамейки, которая еще больше подчеркивала несоразмерность кресла росту колдуна. Возле трона располагался небольшой столик, на котором возвышался массивный кубок. В чаше в виде человеческого черепа плескалась красная жидкость. "Откуда у такого маленького человека такая тяга к громоздким вещам?" - пронеслось у нее в голове, но мысль прервал дребезжащий старческий голос. - Хоть я тебя и недолюбливаю, надо отдать тебе должное. Ты довольно сообразительна.

Увидев колдуна, Карек сделал пару осторожных шагов в сторону и встал ближе к Янушу.

- Откуда он здесь взялся? - склонившись к его уху, чуть слышно прошептал он.

Однако старик услышал. Он удивленно приподнял бровь и с деланным сочувствием покачал головой.

- Ах, мой глупый Му Шэн. Ты продолжаешь меня разочаровывать. - Старик снисходительно улыбнулся. - Насколько мне помнится, это мой дом. В который вы ввалились без приглашения. - Он лениво потянулся к столу, взял кубок и откинулся в кресле. - И явились вы сюда, потому что искали со мной встречи. - Он сделал неспешный глоток. - И чем ты, собственно, теперь недоволен? - Раскосые глаза скользнули по напряженным лицам и остановились на Марье. Губы старика брезгливо скривились. - Хотя наши чувства взаимны. Я тоже не рад вас видеть. - Он перевел взгляд на Януша. - Кроме тебя, мой мальчик.

Януш криво усмехнулся.

- И зачем я тебе понадобился? Опять будешь предлагать заключить сомнительные сделки? - Он остановил на старике тяжелый взгляд. - Так зря стараешься! По-моему, в прошлый раз я вполне доходчиво объяснил, что никаких сделок между нами не будет.

Колдун склонил голову на бок и прищурился. И без того узкие глаза превратились в тонкие щелочки.

- Мой милый мальчик. - Старик покрутил в руках кубок. - Возможно, ты еще не понял, но ситуация изменилась. И я уверен, что наша сделка все-таки состоится.

Дженни шагнула вперед и встала перед Янушем.

- Ни на какие сделки он с тобой не пойдет! - запальчиво воскликнула она. - И подписывать ничего не будет!

Старик удивленно приподнял бровь, смерил ее с ног до головы заинтересованным взглядом, будто перед ним ползало диковинное насекомое, и вдруг откинулся на спинку кресла и расхохотался своим скрипучим смехом.

- А ты, оказывается, еще и забавна! - заливаясь безудержным хохотом, выдавил он. - И кто же мне помешает? Уж не ты ли?! Только вот, знаешь ли, в чем дело? - Смех резко прекратился. В глубине зрачков вспыхнул злой огонек. - Как ты думаешь, почему ваше приземление было таким... - он снова покрутил кубок, подыскивая нужное слово, - ... болезненным?

На мгновение Дженни замерла. По ее лицу пробежала неясная тень. Она медленно опустила глаза, посмотрела на свои руки и вдруг ощутила в ладонях странную пустоту. Она растерянно оглянулась на Марью. Уже почувствовав неладное, Марья раз за разом пыталась вызвать песчаный тайфун, но не могла. Наружу вырывались лишь одинокие песчинки, которые тут же безвольно осыпались на пол.

Наблюдая за тщетными попытками Марьи, колдун поцокал языком.

- Ты посмотри, какая незадача! - Он сокрушенно покачал головой. - Не получается? - с притворным участием спросил он и подмигнул Марье, переходя на доверительный шепот. - Хочешь, покажу, почему?

Колдун махнул рукой. Воздух в зале задрожал, поплыл и сквозь трепещущую пелену на свет выступили начертанные на стенах огненные знаки. Марья бросила на них торопливый взгляд, и ее тонкое лицо дрогнуло.

- Сюрприз! - сладко пропел колдун, не сводя с обеспокоенного лица Марьи горящих недобрым огнем глаз. - Я вас не ждал. Но на всякий случай подготовился. И, судя по всему, не зря. - Марья лихорадочно оглядывалась, всматриваясь в начертанные на стенах руны, и чем дольше она смотрела, тем сильнее бледнело ее лицо. Наблюдая за отчаянием Марьи, старик склонил голову набок и довольно усмехнулся. - Прекрасно! Просто прекрасно! Признаться, я не ожидал такого эффекта. - Он довольно огладил жиденькую бородку. - Ты ведь была уверена, что я на такое не способен, не так ли? Как видишь, ты ошибалась. - Он хохотнул скрипучим смехом. - А я очень люблю, когда вы, Светлые, ошибаетесь. Ты даже не представляешь, насколько приятно сбивать с вас эту вашу спесь. - Колдун насмешливо взглянул на Марью. - Ты сама объяснишь своей рыжей подружке, что происходит? Или все-таки позволишь мне? - Не дожидаясь ответа, он повернулся в своем кресле, уставился на Дженни и растянул губы в ехидной улыбке. - Дорогая, видишь эти знаки? - Дженни беспокойно оглядывалась по сторонам, скользя торопливым взглядом по полыхающим красным пламенем огненным символам. - Знаешь, что они делают? - Наслаждаясь замешательством Дженни, продолжил старик. Не сводя с нее глаз, он снова приложился к своему кубку и сделал неспешный глоток. - Они блокируют силы. Этим и объясняется ваше неудачное приземление. Стоило шару пересечь черту, как действие твоих чар разрушилось, и он... - колдун с сожалением развел руками, - лопнул. Ты ведь понимаешь, что это значит? - Дженни молчала. Колдун усмехнулся и подался вперед. - А это значит, что, пока ты находишься здесь, ты бессильна. Впрочем, как и она, - он кивнул в сторону Марьи. - Так что, когда и с кем мне заключать сделки, я буду решать сам. Не в твоем положении топать ножкой и диктовать условия. Здесь балом правлю я! - И, глядя на потерянную Дженни, он снова зашелся своим скрипучим смехом.

Дженни подняла на колдуна глаза. В глубине зрачков закипала бессильная ярость. Не в силах совладать с душившим ее гневом, она выбросила вперед руку. Из ладони вылетела тонкая струйка. Настолько слабая, что она тут же ручейком стекла вниз, собравшись на кончиках пальцев прозрачными каплями. С мерным звуком они медленно падали на пол, разлетаясь по залу печальным эхом. Ритмичный стук был похож на звук удаляющихся шагов. Он становился все реже и тише, словно кто-то неведомый медленно покидал это место, уходил прочь, пока его шаги не стихли вдали.

Дженни медленно повернулась и посмотрела на Януша. Во взгляде читались растерянность и беспомощность.

- Прости меня, - едва слышно прошептала она.

Он хотел сделать шаг ей навстречу, но не успел. Колдун поднялся со своего кресла, и тут же какая-то неведомая сила дернула Дженни за руку и оттащила в сторону.

- Все это конечно очень трогательно, - раздался надтреснутый голос, - но у нас есть дела поважнее. - Колдун не сводил с Януша пытливого взгляда. - Ты ведь помнишь о моем предложении, Януш? Оно еще в силе. - Старик взмахнул рукой, и в воздухе появился намотанный на две полированные палочки плотный свиток. Колдун очертил пальцами круг, и палочки разошлись в стороны, открывая желтоватый пергамент, испещренный тонкими письменами. В свете горящих факелов чернила отливали багровым. Пергамент медленно заскользил вниз и остановился возле кисти Януша. Старик усмехнулся и сделал приглашающий жест. - Тебе нужно лишь подписать.

Януш взглянул на парящий перед ним свиток, брезгливо скривился и отшвырнул его в сторону. Полированные палочки звонко стукнулись о мраморный пол.

- В этом мире не все продается! - процедил он сквозь зубы.

Колдун тяжело вздохнул и озадаченно покачал головой.

- А ведь я хотел по-хорошему, Януш. Без лишних потерь. - Он снова вздохнул. - Но, если ты считаешь по-другому... - Старик не договорил. Он снова уселся в свое кресло и положил ногу на ногу. Колокольчики отозвались мелодичным перезвоном. Колдун устроился поудобнее и, словно подготовившись наконец к предстоящему спектаклю, щелкнул пальцами.

Едва раздался сухой щелчок, как тени в углах зала зашевелились, и в темноте зажглись красные немигающие глаза. Алый свет пронзил мрак, окрасив стены тревожным багрянцем.

- Великий Будда! - воскликнул Карек, молниеносно обнажая меч. Он быстро огляделся. В какую бы сторону ни падал взгляд, отовсюду сверкали красные глаза. - Вот ведь, чертовы твари! - в сердцах прошептал он. - Откуда вы только здесь взялись?!

Едва заслышав голос, тени пришли в движение. Выбрасывая вперед корявые руки, прижимаясь брюхом к полу, кошмары медленно двинулись вперед. Острые, словно кинжалы, когти заскрежетали по каменному полу.

- Януш! - выкрикнул Карек. - Бери Дженни и тащи сюда! - Сам же схватил Марью и, перехватив ее встревоженный взгляд, ободряюще улыбнулся. - Не переживай, детка. Я тебя спасу. - Он подмигнул ей и резким рывком потянул себе за спину. - Я же бессмертный!

Встав с Янушем спиной к спине и закрыв собой Марью и Дженни, они медленно двинулись по кругу, пытаясь оценить обстановку. Шансы были невелики. Чудовищ было много. Слишком много. Дымящимся черным потоком кошмары наступали со всех сторон, смыкая вокруг них плотное кольцо.

Не сводя с приближающихся тварей напряженного взгляда, Карек чуть повернул голову к Янушу.

- Ну, и чего мы ждем?!

Держа меч на изготовку, мягко переступая на полусогнутых ногах, Януш медленно двигался по кругу.

- И что, по-твоему, я должен сделать?

Карек хмыкнул.

- Ты вроде их Повелитель. Вот и прикажи, чтобы они свалили отсюда! - прошептал он. - Или ты хочешь, чтобы нас тут живьем сожрали?!

- Попробую, - недовольно буркнул Януш и резко взмахнул мечом. Под своды зала взлетел его угрожающий рык. - Пошли прочь! - Острый клинок рассек воздух. - Убирайтесь!

На мгновение кошмары остановились, чуть приподнялись и затихли. Но не успел еще стихнуть рассекающий воздух свист меча, как они снова прижались брюхами к полу и двинулись вперед.

Карек переступил с ноги на ногу и крутанул в руке меч.

- Почему они не слушаются? - торопливо спросил он. - У тебя там что-то сломалось, что ли?

- Сейчас у тебя что-то сломается! - огрызнулся в ответ Януш. Он набрал в легкие побольше воздуха. - Назад! - что есть силы крикнул он. Но чудовища даже не подумали остановиться и продолжили обступать их со всех сторон.

До слуха Януша донесся скрипучий смех.

- Прекрасная попытка, Януш! - Колдун усмехнулся. - Но глупая. И бесполезная. Разогнав своих кошмаров, ты оказал себе медвежью услугу. - Он нагнулся и провел сухой ладонью по спине прильнувшего к его ногам чудовища. Тот поднял голову и подобострастно взглянул старику в глаза. - Пусть мои кошмары всего лишь подделка, но у них есть одно неоспоримое преимущество. - На лице колдуна заиграла хищная улыбка. - Они подчиняются только мне! - Он поднял руку и щелкнул пальцами. В тот же миг кошмары замерли, словно кто-то невидимый нажал на стоп-кадр. - Кстати, можешь даже не пытаться докричаться до своих. Отсюда тебя все равно никто не услышит.

Старик поудобнее уселся в кресле и снова щелкнул пальцами. По черным спинам пробежала волна, кошмары вздрогнули, пригнулись и двинулись вперед.

Януш окинул взглядом зал. Вокруг них колыхалось море красных глаз.

- Слушай меня внимательно, - донесся из-за спины напряженный шепот Карека. - Больше рассчитывать не на кого. Остались только мы. Тебя особо трогать не будут, - быстро говорил он, не отводя взгляда от немигающих красных глаз. - Ты ему нужен живым. Поэтому просто береги девчонок. Все остальное я сделаю сам. - И, не дожидаясь ответа, шагнул вперед.

- Карек! - тревожно выкрикнул Януш. Но ответа не было. Кругом царила гнетущая тишина. Лишь слышалось осторожное, будто подкрадывающееся, скрежетание острых когтей по мраморному полу и тяжелое учащенное дыхание, вырывающееся из пасти чудовищ. Внезапно исчезли даже эти звуки, и наступило полное безмолвие. Карек огляделся. Куда бы ни падал его взгляд, повсюду чернели дымящиеся лохмотья и горели неподвижные красные глаза. Прижавшись брюхами к полу, кошмары застыли перед решающим прыжком.

Они пришли в движение неожиданно - будто сама тьма ожила и ринулась в атаку. Карек встретил их молча. В янтарно-карих глазах застыла упрямая решимость. Меч взметнулся вверх. В воздухе раздался стон закалённой стали. Словно волк, почуявший добычу, Карек ринулся вперед.

Тишина взорвалась звоном железных когтей. Воздух наполнился угрожающим шипением и тревожным свистом. Первый кошмар бросился к Кареку, когти лязгнули, словно заточенные ножи. Карек встретил удар. Клинок блеснул в воздухе и рассек тварь пополам. Горящие внутренности брызнули на пол, шипя и пузырясь на камне. Запахло палёной кожей. Меч Карека взметнулся снова. Следующий летящий на него кошмар рухнул, лишившись головы. Огненная лужа растеклась по мраморному полу. Еще один взвыл, когда клинок распорол ему брюхо.

Не давая кошмарам подобраться к Марье и Дженни, Януш чувствовал, как один за другим на спины чудовищ обрушиваются удары. Даже не видя Карека, Януш различал каждый из них - чёткий и тяжелый, как стук топора по плахе. Он быстро оглянулся.

Пол вокруг Карека был усеян бездыханными чудовищами. Тут и там из поверженных тел вверх вздымались столбы огня. Окруженный мерцанием клинка Карек крутился, как волчок. Его меч пел, описывая в воздухе смертоносные дуги. Кошмары пятились, отползали, но стоило Кареку остановиться хоть на мгновение, они, будто одержимые, устремлялись вперед. И Карек снова бросался в их гущу - атаковал, рубил, нападал.

И Януш, и Карек потеряли счет убитым и уже не могли сказать наверняка, сколько их было, десятки или сотни. Но кошмары не отступали. На месте павших вырастали новые. Они ползли из темноты бесконечным потоком - жаждущие крови, алчные, ненасытные. Шипение сливалось в один зловещий гул, наполняя зал леденящим душу свистом.

Никто не знал, сколько уже продолжается битва, но внезапно Януш почувствовал, что удары за его спиной стали реже. Сердце заполнила ледяная тревога.

- Карек! - крикнул он, но тот не ответил.

Януш порывисто оглянулся. Карек стоял, опираясь на меч. Его клинок, еще недавно сверкавший, теперь был покрыт дымящейся огненной кровью. Грудь тяжело вздымалась, руки дрожали от усталости, черные пряди волос прилипли ко влажному лбу, но в янтарно-карих глазах горела все та же непреклонная решимость.

- Карек! - снова крикнул Януш.

- Защищай Марью! - прохрипел в ответ Карек и с трудом поднял меч.

Он обвел взглядом колышущуюся перед ним черную массу. Кошмары все плотнее обступали его со всех сторон. Они двигались медленно, будто к чему-то примериваясь, но неожиданно краем глаза Карек уловил порывистое движение. Быстро перебирая сухими скрюченными руками, одно из чудовищ метнулось откуда-то сбоку, и Карек почувствовал, как ему в плечо вонзаются острые когти. Боли не было. Лишь холодная ярость. Карек схватил чудовище за шиворот и ударил об пол. С сухим скрежетом хрустнули сломанные кости.

Зал снова наполнился звоном мечей. Клинки шумно взлетели вверх, тут и там послышался лязг стальных когтей. Вновь к каменным сводам взвились огненные столбы. Горящие потоки крови потекли по мраморному полу.

Сверкая немигающими глазами, кошмар ринулся к Дженни. Януш преградил ему дорогу. Сталь вонзилась в иссохшую плоть. Клинок прошёл от плеча до бедра, вывернув наружу клубок дымящихся внутренностей. Чудовище рухнуло, заливая пол липким огненным потоком. Януш скользнул в сторону, готовясь отразить атаку бросившегося на него кошмара, но внезапно все вокруг замерло. Словно по команде кошмары остановились. Даже летящее на Януша чудовище зависло в воздухе и грузно рухнуло на пол. Вокруг стало необыкновенно тихо. Нестерпимый свист стих, и в наступившей оглушительной тишине до слуха Януша донесся звон падающего на мраморный пол меча.

Он резко обернулся, бросил быстрый взгляд на Карека и оцепенел. Карек стоял, неестественно выгнувшись, с запрокинутой головой. Из-за его плеча на Януша смотрела пара немигающих красных глаз. В спину упирались острые, будто заточенные кинжалы, когти. Не отрывая от кошмара широко распахнутых глаз, Януш медленно развел в стороны руки и осторожно положил на пол свой меч. Чудовище оскалилось, на несколько мгновений застыло, будто над чем-то раздумывая, и вдруг резко дернулось. Карек сдавленно вскрикнул. Из его груди с хрустом вырвались стальные когти. Кошмар лязгнул зубами, рывком выдернул руку и черной тенью метнулся в сторону. Карек опустил голову и судорожно прижал руку к груди. Пальцы тут же окрасились алым.

У Януша перехватило дыхание. На несколько мгновений он замер. Лишь смотрел на пошатывающуюся фигуру, не веря, не желая верить, что это Карек, его Карек, стоит там, в полумраке зала и, будто ища защиты, смотрит на него непонимающими растерянными глазами.

Карек сделал пару неверных шагов ему навстречу, пошатнулся и упал на одно колено.

- Карек! - испуганно выкрикнул Януш, в два шага преодолел расстояние между ними и подхватил падающего друга на руки. - Карек... - ошарашенно прошептал он, будто приклеившись взглядом к стискивающим тонкую ткань ханьфу пальцам, из-под которых все шире расплывались темно-бурые пятна.

Карек взглянул на Януша, попытался что-то сказать, но из груди вырвался лишь надсадный хрип. Из уголка рта вытекла тонкая струйка крови.

- Оказывается... не такой уж я и бессмертный... - силясь улыбнуться побелевшими губами, все-таки сумел выдохнуть он.

Глаза Януша испуганно распахнулись.

- Карек, нет! Не смей!

Карек что-то тихо прошептал. Слова были едва слышны, и Януш склонился к его лицу, чтобы их расслышать.

- Януш... - долетел до него слабый шепот. - Освободи меня... от клятвы...

Януш резко выпрямился. В черных глазах метнулись отчаяние и страх.

- Я не освобождаю тебя! - Голос сорвался на крик. - Ни от одной из твоих дурацких клятв! Я не отпускаю тебя, слышишь?! - Из его глаз брызнули слезы. - Ты должен остаться со мной!

Он не отводил взгляда от бледного лица и тонкой струйки, все еще алеющей в уголке рта. Губы Карека снова беззвучно шевельнулись. Казалось, он хотел сказать что-то еще. Что-то совсем простое, но необыкновенно важное. Но, как ни пытался произнести еще хотя бы слово, с губ больше не слетел ни один звук. Он все еще пытался улыбнуться, но Януш видел, как из странно посветлевших и удивительно ясных глаз стремительно и неотвратимо утекает жизнь.

- Марья! - в отчаянии выкрикнул он. - Сделай же что-нибудь!

Марья не ответила. Лишь опустилась перед Кареком на колени и словно окаменела. Неслушающимися пальцами она перебирала влажные пряди его волос и смотрела куда-то в пустоту сплошь затянутыми ледяной изморозью глазами.

В последней надежде Януш устремил беспомощный взгляд на Дженни.

- Дженни! - умоляюще прошептал он. - Ты ведь можешь ему помочь...

На негнущихся ногах Дженни подошла к Кареку и вытянула вперед руку. С ладони ему на грудь упало несколько одиноких капель. Ее лицо дрогнуло. Она судорожно вдохнула, виновато взглянула на Януша и покачала головой.

Януш уронил голову. Из его глаз на лицо Карека падали горячие слезы.

Карек поднял слабую руку и скользнул ладонью по его щеке.

- Простите меня... Господин... - едва слышно выдохнул он, и Януш вдруг почувствовал, как безвольно упали на пол раскинутые в стороны руки. Из груди Карека вырвался хриплый стон, он закрыл глаза и затих.

- Нет! - выкрикнул Януш и прижал ослабевшее тело к груди. - Карек, нет! - Руки лихорадочно схватились за ткань ханьфу. Он тряхнул его, но тут же, испугавшись своего неосторожного движения, замер. - Карек...- Его голос дрожал. - Ты не можешь так со мной поступить! - Он слегка потряс его за плечо, словно пытаясь разбудить. - Вставай... - сдавленно прошептал он. - Карек... прошу тебя... пожалуйста... - Ответом ему была тишина.

Все еще держа Карека на руках, Януш запрокинул голову к потолку. Чёрные глаза уставились в пустоту, и к сводам зала взлетел полный боли и отчаяния крик.

XVI Последняя битва ч.3

Крик Януша еще висел в воздухе, когда до его слуха донесся звук размеренных хлопков.

— Браво! - Колдун поднялся со своего трона и, стоя, хлопал в ладоши. — Какая экспрессия! Какая драма! Друзья мои! Вы даже не представляете, как меня порадовали. - Все еще продолжая аплодировать, он снова сел, утонув в устилающих кресло подушках.

Януш медленно повернулся. В черных глазах застыла ненависть. Он бережно опустил Карека на пол и резко встал. В груди клокотала слепая ярость. Подхватив его меч, он бросился к колдуну.

Старик даже не шелохнулся. Он хмыкнул, насмешливо взглянул на оружие и щелкнул пальцами. Меч в руках Януша рассыпался, словно сухой песок. Януш бросил быстрый взгляд на свой лежащий неподалеку клинок, но и тот уже превратился в бесполезную горстку песка.

Януш остановился. Его душила неукротимая ярость, но он взял себя в руки.

— Это ты лишил его бессмертия?! - едва справляясь с гневом, сквозь зубы процедил он. Старик не ответил. Лишь растянул губы в ехидной улыбке и уверенно кивнул. — Почему?! - тело Януша била крупная дрожь.

Колдун неопределенно пожал плечами.

— Ну... - задумчиво протянул он. — Считай, он мне надоел.

Руки Януша сжались в кулаки.

— Верни его! - задыхаясь от отчаяния выкрикнул он. — Сделай что-нибудь!

Старик удивленно приподнял бровь.

— Зачем? - на его лице было написано крайнее недоумение.

Януш глубоко вдохнул, пытаясь унять рвущуюся наружу злость.

— Ты говорил, что вы связаны! Если умрет он, умрешь и ты!

Колдун усмехнулся и, будто в очередной раз удивляясь человеческой глупости, покачал головой.

— Оказывается, люди еще наивнее, чем я думал. - На его губах заиграла язвительная усмешка. — Ты действительно поверил, что я свяжу себя узами с каким-то жалким смертным?! Считаешь, что я настолько глуп? Мы просто… - старик задумался, подбирая нужное слово, — какое-то время сотрудничали. – Он недовольно скривился. — Только от него не было никакого толку. А если он бесполезен, так какой смысл мне ему помогать? - Не переставая смотреть Янушу в глаза, он прищурился и отчетливо произнес: — Ты думаешь, мне есть дело до какого-то древнего ворона?

Януш вздрогнул. Им самим когда-то сказанные слова резанули по сердцу холодной сталью. Он беспомощно огляделся. Зал был пуст. Кошмары пропали, будто их и не было вовсе. Остался лишь один. Он терся у ног колдуна и подобострастно заглядывал ему в глаза, выпрашивая ласки и внимания. Януш взглянул на лежащее на полу тело Карека. Колдун перехватил его взгляд и с деланным участием покачал головой.

— А ведь я предлагал обойтись без лишних потерь, Януш. Но ты решил по-другому. Так что винить теперь некого. Все, что произошло, это только твоя вина. - Старик участливо улыбнулся. — Но пока еще ты можешь все исправить. - Его голос стал тихим и вкрадчивым. — Ты ведь знаешь, что надо делать, не так ли?

Януш посмотрел на Карека, опустил голову и едва заметно кивнул.

— Где договор? - с трудом выговорил он.

Колдун оживился. Даже нетерпеливо заерзал на своем троне. В воздухе раздался сухой щелчок и перед Янушем появился желтоватый пергамент. Тонкие письмена отливали зловещим багрянцем. Он взглянул на манускрипт и еще ниже опустил голову.

Старик довольно усмехнулся.

— Знаешь, что мне в вас, смертных, нравится больше всего? - Его глаза внимательно смотрели на Януша. — Момент, когда вы начинаете осознавать свою беспомощность. - Он хохотнул своим скрипучим смехом. — Этот переход от гнева к смирению просто бесподобен. - Януш взглянул на колдуна. Черные глаза яростно блеснули. Он взмахнул было рукой, чтобы отбросить ненавистный свиток, но взглянул на лежащее на полу тело друга, стиснул зубы и остался неподвижен. Колдун довольно поцокал языком. — На твоем месте, я бы не стал терять время, Януш. Минуты утекают, - мягко пропел старик. Он не отрывал от него горящих нетерпеливым огнем глаз. — Ты ведь помнишь, как подписываются наши договоры?

Не успел Януш ответить, как возле его руки появилась тонкая игла. Она медленно вращалась в воздухе. Острие едва заметно подрагивало, и Янушу казалось, что он слышит звенящий вибрирующий звук.

Януш снова посмотрел на Карека и протянул руку к вращающейся в полумраке стали.

— Януш! - выкрикнула Марья. — Не делай этого! Он обманет тебя. У него нет такой силы, чтобы...

— Заткнись, Светлая тварь! - взвизгнул колдун и махнул рукой. Марью подбросило вверх и отшвырнуло в сторону. Перелетев через зал, она упала, проскользила несколько метров по полу и ударилась о стену. — Ты все еще жива лишь потому, что сегодня я нахожусь в прекрасном расположении духа. - Скрипучий голос старика сорвался на крик. — Но, если ты позволишь себе еще хоть слово, мое настроение испортится, и ты отправишься вслед за своим дружком! - Марья с трудом поднялась и посмотрела на колдуна. В заснеженных глазах горело пламя бессильной ненависти. Старик бросил взгляд на истекающего кровью Карека и скривил брезгливую гримасу. — Хотя, возможно, ты права. Этот материал использовать больше не получится. Он уже отработан. - Старик повернулся к Дженни и с ног до головы окинул ее оценивающим взглядом. Тонкие губы растянулись в ехидной улыбке. — Но у нас ведь есть запасной вариант. Так сказать, план Б. - В глазах колдуна зажегся недобрый огонь. Что-то прикидывая, он на минуту задумался. Морщинистое лицо становилось то озабоченным, то злорадным. Наконец, так и не определившись, он небрежно махнул рукой. — Зачем придумывать что-то новое, если есть старый проверенный способ? - себе под нос пробормотал он. Колдун улыбнулся Дженни сладчайшей улыбкой и звонко щелкнул пальцами. От его руки к ее запястью протянулась красная нить. Обвившись вокруг него несколько раз, она затянулась мертвым узлом. Будто оценивая свою работу, колдун слегка потянул за нить. Рука Дженни отозвалась в ответ. Старик удовлетворенно кивнул и устремил на Януша насмешливый взгляд. — Ты ведь помнишь, как это работает?

В глазах Януша вспыхнул страх.

— Не смей! - выкрикнул он. — Не трогай ее!

Колдун склонил голову на бок и удивленно приподнял бровь.

— Почему? - Он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Как ты там говорил? В этом мире не все продается? - Старик картинно вздохнул. — Не хочу тебя расстраивать, мой мальчик, но в этом мире продается все. Нужно лишь предложить правильную цену. - Колдун снова взглянул на Дженни, но теперь уже со смесью презрения и жалости. — И, мне кажется, она у меня есть. - Его тонкие губы тронула снисходительная улыбка. — Ты ведь не станешь заставлять страдать свою маленькую рыжую подружку? - Он сделал многозначительную паузу. — Или все-таки... - Он не договорил. Сквозь узкие щелки глаз блеснул злой огонек, и старик щелкнул пальцами. Нить тотчас засветилась оранжевым светом. Дженни вздрогнула, порывисто вдохнула и схватилась за руку.

У Януша перехватило дыхание.

— Остановись! - не отрывая глаз от накаляющейся нити, выкрикнул он. — Прекрати немедленно!

Старик не ответил. Какое-то время он с нескрываемым любопытством наблюдал за рвущимся отчаянием Януша, затем усмехнулся, и нить медленно погасла.

Януш не отводил от Дженни наполненных страхом глаз. От внезапно пронзившей ее боли она, словно подкошенная, рухнула на колени и теперь, мерно раскачиваясь, тяжело дышала, судорожно сжимая запястье. Придя в себя, она, наконец, отняла руку. На бледной коже отчетливо проступила багрово-красная полоса. За все время, пока горела нить, Дженни не произнесла ни звука, но Януш видел, как в ее расширенных зрачках резкими толчками до сих пор пульсирует боль.

Он обхватил голову руками и в бессилии опустился на пол. Старик довольно кивнул, встал со своего кресла и сделал к нему несколько шагов. Колокольчики зазвенели, наполняя тишину мелодичным перезвоном. Цокая по мраморному полу острыми когтями, кошмар двинулся следом за хозяином. Подойдя к Янушу, колдун присел перед ним на корточки и заглянул в глаза.

— Сколько ты еще будешь сопротивляться? - Сухие пальцы схватили Януша за подбородок и резко повернули голову в сторону. Туда, где лежало неподвижное тело Карека. — Посмотри, к чему привело твое упрямство. Или тебе этого недостаточно, и ты хочешь еще одной жертвы? - Колдун склонился к самому его уху. — Подумай, Януш, сколько сможет выдержать эта девочка? Неделю, месяц? Даже твой генерал продержался не так уж и долго. - Он сделал паузу. — Только ему в конце концов помогли. А кто поможет ей? - Старик замолчал, словно давая Янушу время осознать смысл своих слов. — Подумай, Януш, - продолжал увещевать он. — Ведь то, что сейчас происходит, это целиком и полностью твоя вина. - Слова колдуна раскаленными иглами впивались Янушу в мозг. — Если бы не ты, она бы не оказалась в том парке, а потом и в твоем доме. Если бы не ты, возможно, ее дар никогда бы не открылся, и она осталось той, кем и хотела быть. Простой смертной. И, уж конечно же, она бы никогда не оказалась здесь, и не страдала так, как страдает сейчас. - Он снова схватил его за подбородок и повернул в сторону Дженни. — Посмотри на нее, Януш. Разве она этого заслуживает?

Януш медленно поднял на Дженни глаза. Никогда еще она не казалась ему такой хрупкой и беззащитной. Худенькое личико было необычайно бледно. Побелели даже рассыпанные по щекам веснушки. Золото волос померкло, да и вся она сейчас казалась какой-то прозрачной и бесцветной, словно призрак. Дженни все также молчала, но в больших серых глазах застыла тоскливая обреченность.

— Посмотри, что ты с ней сделал, Януш. - Голос колдуна стал совсем тихим. — А ведь когда-то ты обещал сделать эти глаза счастливыми. - Януш болезненно дернулся, отшатнулся, но старик крепко сжал его плечо, заставив остаться на месте. — Во всем виноват ты... - задумчиво протянул старик, — но у тебя еще остается возможность все исправить. Всего одна подпись, Януш. Всего одна... И тогда она станет свободной. - Старик заглянул ему в глаза. — Помни, мой мальчик, кроме тебя ей не поможет никто.

Словно во сне Януш повернул голову, взглянул на Дженни, ее окольцованную руку и в упор посмотрел на колдуна.

— Где договор? - глухо спросил он.

— Януш! Не надо! - раздался отчаянный крик Дженни. — Не делай этого! Неужели ты не понимаешь, что это вечная кабала?! - Дженни смахнула непрошенные слезы. — Это не так уж и больно, правда! - попыталась неумело соврать она. — Я могу потерпеть.

— Серьезно?! - колдун расплылся в язвительной улыбке. — Какая самоуверенность! - Он покачал головой. — Деточка, мне кажется, ты себя переоцениваешь. Впрочем... Если тебе так понравилось, можно и повторить.

Он вновь щелкнул пальцами. Нить тотчас засветилась вольфрамовым светом. Дженни сдавленно вскрикнула, схватилась за запястье и прижала руку к груди.

В глазах Януша вспыхнул гневный огонь.

— Оставь ее в покое! - прорычал он. — Насколько мне помнится, это наша сделка. Поэтому все вопросы решать ты будешь со мной. - Он глубоко вдохнул. — Где договор? - чеканя каждое слово повторил он.

Старик усмехнулся, удовлетворенно кивнул и одобрительно похлопал его по плечу. Нить погасла, и перед Янушем вновь появился свиток. Рядом с ним в воздухе вращалась тонкая стальная игла.

— Мне нужны гарантии. - В голосе Януша зазвучал металл. Он не отводил от колдуна горящих глаз. — В договоре должно быть прописано, что ты ее освобождаешь и отпускаешь.

Старик чуть отпрянул. На желтом лице промелькнули досада и разочарование, но спустя мгновение на губах уже играла сладчайшая улыбка.

— Ну что ты, Януш, - торопливо залебезил он. — Кому нужны эти глупые формальности? Я ведь готов выполнить свои обещания без промедления. Твоя подружка уйдет сразу, как только ты подпишешь наше соглашение. Ты что, мне не веришь? - Он укоризненно взглянул на Януша, но наткнулся на непроницаемый взгляд черных глаз. — Януш, - колдун сокрушенно покачал головой. — Нам ведь с тобой предстоит долгое сотрудничество. Мы должны доверять друг другу, - вкрадчиво продолжил он. Ответом ему было глухое молчание и застывший тяжелый взгляд. Колдун резко выпрямился. — Что ж! - раздраженно выдохнул он. — Я покажу, что умею держать слово! - Дав кошмару едва заметный знак стеречь Януша, он сделал несколько быстрых шагов в сторону и взмахнул рукой.

В тот же миг пол в зале завибрировал, словно по нему прошла мелкая рябь. Каменная кладка стены дрогнула. Послышался скрежет, будто внезапно проснулись и пришли в движение заросшие ржавчиной невидимые механизмы. Стена разделилась на две части. Где-то вверху между плит проступила тонкая нить ночного неба.

С глухим скрипом стена поползла в стороны. Щель медленно расширялась. Камень шумно терся о камень. Тонкими торопливыми струйками на мраморный пол сыпался песок. Наконец стена дрогнула и остановилось. В лицо Янушу ударил поток свежего воздуха. Он пах дождём, мокрой землей и молодой хвоей. Януш поднял глаза. Снаружи, за убегающими вверх ступенями, расстилалась ночь. Ветер чуть слышно шелестел листвой. В виднеющемся маленьком кусочке темного неба мерцали далекие звёзды.

Колдун улыбнулся приторной улыбкой.

— Видишь, Януш. Путь открыт. Как только ты подпишешь, твоя подружка выйдет отсюда, когда захочет.

Януш перевел на колдуна тяжелый взгляд.

— В договоре должно быть прописано, что ты ее освобождаешь и отпускаешь, - упрямо повторил он. — Ее и Марью. Иначе сделки не будет.

Колдун скрежетнул зубами. Крылья носа раздраженно дернулись. Раскосые глаза, не мигая, уставились в каменное лицо Януша. В глубине его черных глаз читалась непоколебимая решимость. Старик быстро пробежал оценивающим взглядом по сидящей на полу Дженни, по парящему в воздухе свитку и криво усмехнулся.

— Хорошо, - процедил он сквозь зубы. — Будь по-твоему.

Пергамент качнулся, заскользил по воздуху в сторону колдуна и остановился под его ладонью. Старик чуть помедлил, последний раз взглянул на Януша, недовольно выдохнул и провел над бумагой рукой. На пергаменте засветились новые строчки. Пытаясь скрыть жгучую досаду, колдун растянул губы в улыбке. — Теперь ты доволен? Я сделал, как ты хотел. - Он нетерпеливо подался вперед. — Теперь твой ход.

Пергамент поплыл назад и услужливо расстелился перед Янушем. Тот резко поднялся, пробежал глазами по вновь написанным строкам, коротко кивнул и чуть повернулся к Дженни.

— Уходи... - тихо, но твердо сказал он. Глаз на нее он не поднял.

Дженни вскочила на ноги и отчаянно замотала головой.

— Я никуда не пойду!

Януш резко вдохнул, словно собираясь что-то сказать, но промолчал. Лишь стиснул зубы.

— Уходи... - так и не подняв головы, наконец выдавил он.

Губы Дженни задрожали.

— Я не уйду без тебя! - Она сделала торопливый шаг ему навстречу, но он, почувствовав ее движение, отступил назад. Дженни остановилась. По ее щекам побежали слезы. — Я не смогу уйти без тебя... - прошептала она и сдавленно всхлипнула. Словно ища понимания, она растерянно взглянула на Марью, но та лишь едва заметно покачала головой. Дженни отвела глаза, снова всхлипнула, но вдруг, будто что-то решив, вытерла слезы и затараторила торопливой скороговоркой. — Я что-нибудь придумаю, Януш. Я обязательно что-нибудь придумаю! Тебе не надо ради меня идти ни на какие сделки! Я...

— Марья! - оборвал ее резкий окрик Януша. — Ради всего святого, уведи ее!

Он поднял на Дженни глаза, и она замерла. Потухший взгляд был пуст. Под глазами залегли черные тени, которые в свете горящих факелов казались глубже и резче. На покрытом холодной испариной лбу пролегла глубокая складка. Черты лица заострились, но во всем облике читалась уверенность и суровая непреклонность, и Дженни стало ясно, что от своего решения он не отступится никогда. В глазах опять защипало, и, чтобы остановить рвущиеся наружу слезы, она закрыла лицо руками и застыла. Секунды тянулись за секундами, а Дженни так и оставалась в своем оцепенении, пока не почувствовала, что ее локоть сжала твердая рука. До нее донесся голос Марьи. Он звучал приглушенно, словно сквозь слой ваты, поэтому слов Дженни не разобрала.

— Нам надо идти, - наконец расслышала она, но не ответила. Марья потянула ее за руку, но Дженни не шелохнулась. Так и стояла, словно приклеившись к полу, не в силах сдвинуться с места.

Марья шумно выдохнула, резко развернула ее к себе и тряхнула за плечи. Дженни взглянула на Марью. На нее смотрели затянутые ледяными кристаллами глаза.

— Слушай меня внимательно! - раздалось у Дженни в голове. С губ Марьи не слетало ни слова, но Дженни отчетливо слышала каждое. — Если ты останешься здесь, твои силы так и останутся заблокированы, и ему... - она едва заметно кивнула в сторону Януша, — уже ничего не поможет. А если вырвешься, у него появится шанс. Ты понимаешь, о чем я говорю? - Дженни чуть помедлила и тихо кивнула. — Только ты можешь его спасти, - снова услышала она. — Но для этого сейчас ты должна покинуть это место.

Голос в голове затих. Дженни оторвала взгляд от сверкающих ледяными переливами глаз Марьи и посмотрела на Януша. Он неподвижно стоял посреди зала. Такой же решительный и непреклонный, но Дженни чувствовала, как неподъемным камнем ему на плечи давит невидимая тяжесть. Сердце захлестнула волна едкой горечи. Она взглянула на ухмыляющегося колдуна, на Януша и сжала руки в кулаки. “Я вытащу тебя отсюда! - мелькнула в голове упрямая мысль. — Обещаю! Только дождись”.

Бросив на Януша прощальный взгляд, она проглотила слезы, медленно повернулась и направилась к чернеющему в стене выходу. Марья поспешила следом. В оглушительной тишине зала эхом разносился звук удаляющихся шагов.

Януш не шелохнулся. Лишь слушал, как, постепенно сливаясь с тишиной, шаги медленно затихают вдали. Когда звук окончательно стих, он взглянул в зияющий пустотой проем. Ни Дженни, ни Марьи не было. В чернеющем провале он увидел лишь кусочек ночного небо и качающиеся на ветру верхушки деревьев.

— Мальчик мой... - голос колдуна раздался так неожиданно, что Януш вздрогнул. — Свою часть уговора я выполнил. Теперь дело за тобой. Тебе нужно подписать...

Януш опустил глаза. У его руки парил в воздухе ненавистный свиток. Он взял в руки иглу. Металл был холодным, почти ледяным. Тонкое острие вибрировало, отдаваясь в руке Януша мелкой дрожью, и казалось, что в стальном жале бьется маленькое безжалостное сердце.

Время остановилось, и всё вокруг будто растворилось. Не осталось ничего, кроме тонкой иглы в его руке. Холодный металл поблёскивал в полумраке. Пляшущий свет факелов отражался в отполированной стали. Внезапно из проёма в лицо Янушу ударил порыв ветра. Он глубоко вдохнул и замер. В воздухе плыл аромат морского бриза. Януш порывисто втянул знакомый до боли запах. Словно пытаясь запомнить вкус отнятой у него свободы, он задержал дыхание, на мгновение замер и, наконец решившись, резким движением вонзил иглу в палец. Боль вспыхнула острой искрой, прокатившись по нервам горячей волной. Из раны брызнула кровь, и алые капли окропили договор.

Едва они упали на бумагу, пергамент затрепетал. Тонко начертанные буквы шевельнулись, вытянулись в неровные полосы и, словно длинные черви, поползли к багровым пятнам. Достигнув цели, они свернулись в тугой клубок, прокатились по каплям крови и, впитав их, снова расползлись по своим местам. Приняв прежние очертания, буквы выстроились в ровные строчки, вспыхнули алым светом, и по залу пробежал неясный шум. Пергамент будто заговорил, наполнив зал шёпотом тысячи голосов, которые повторяли слова прописанных в соглашении клятв. “Обязуюсь служить вечно...”, - расслышал Януш в шелестящем гуле собственное обещание. Голоса нарастали и устремлялись ввысь, сплетаясь в единую симфонию обречённости. Наконец они слились в один протяжный стон и затихли. Воцарилась тишина. Игла в руке Януша ослепительно вспыхнула и исчезла. Свиток дрогнул, замерцал золотистыми искрами, взмыл вверх и растаял в воздухе.

Стоило угаснуть последней искре, как колдун вскочил на ноги. Безумным вихрем он закрутился на месте, разрывая тишину ликующим криком:

— Мой! - Торжествующий голос взлетел под своды зала, эхом отражаясь от тяжелых камней. — Наконец-то ты мой!

Вскинув руки, колдун закружился в чудовищном ритуальном танце. Искаженная светом факелов тень заплясала по стенам. Колокольчики наполнили зал радостным перезвоном. Внезапно старик остановился и повернулся к Янушу.

— Поздравляю с удачной сделкой, — прошипел он и расхохотался ему в лицо своим скрипучим смехом. — А теперь, пожалуй, приступим. - Старик потер руки и хищно усмехнулся. — Твое первое задание. Ты должен вернуть всех своих кошмаров.

Януш не ответил. Он улыбнулся, присел на корточки и склонился к сидящему у его ног кошмару. Чудовище оскалилось и заскрежетало когтями по полу. Януш протянул руку и положил ладонь ему на голову. Тот лязгнул зубами, недовольно мотнул головой и вдруг затих. По прикрытому драными лохмотьями телу пробежала дрожь. Он повернулся к Янушу и завороженно уставился на него немигающими глазами.

— Первое задание, говоришь? - Януш внимательно посмотрел на колдуна. В глубине черных глаз читалась неприкрытая насмешка. — Считаешь, что я кинусь его выполнять? - Он продолжал поглаживать кошмара по голове. — Не знаю, как это работает в твоем мире, но, думаю, правила везде одинаковые. - Он поднял на колдуна удивительно спокойные глаза. — Любой договор прекращается со смертью одной из сторон.

Колдун в недоумении застыл. На лице промелькнули удивление и растерянность. В немом оцепенении он смотрел на Януша и сидящего у его ног кошмара. В свете факелов заточенные, словно кинжалы когти, блеснули стальным переливом. И вдруг понимание смысла сказанных слов ударило в старика ледяной волной. Его глаза испуганно распахнулись. В предостерегающем жесте он резко вскинул руку.

— Не смей! - выкрикнул он, но уже было слишком поздно.

Януш схватил чудовище за шкирку и поднял его вверх. Кошмар испуганно завизжал. Извиваясь всем телом, он верещал и дергался, пытаясь вырваться, но железная хватка Януша сковала его намертво.

Януш взглянул на побелевшего от волнения колдуна.

— Ты действительно думал, что я стану твоим рабом? - Ставшие вдруг бездонными глаза смотрели на колдуна спокойно и внимательно. Старик мотал головой. Руки его тряслись, губы дрожали. Не отводя от него долгого взгляда, Януш тихо улыбнулся. — Все-таки в итоге прав оказался я, а не ты. В этом мире продается не все. - В тихом ровном голосе прозвучали нотки сочувствия. — Жаль, что этого тебе никогда не понять.

Януш в последний раз взглянул на колдуна, глубоко вдохнул, покрепче сжал сухую кисть со скрюченными пальцами и вонзил острые когти себе в живот.

Боль накрыла остро и резко, на миг ослепив огненной вспышкой. Леденящий холод растекался по жилам, вытесняя живое тепло. В глазах стремительно и неудержимо темнело. Ноги подкосились, и Януш понял, что падает. Медленно, будто в тягучей смоле, проваливаясь в густую, беспросветную пустоту.

XVI Последняя битва ч.4

Преодолев последнюю ступень, Дженни вышла на поляну и оглянулась. В нескольких метрах от нее, словно широко разинутая пасть, зияла черная яма. Дженни отвернулась, сглотнула подступивший к горлу ком и сделала несколько торопливых шагов навстречу Марье. Та тоже выбралась из подземелья и теперь стояла чуть поодаль. “Надо уйти отсюда, - билась в голове Дженни настойчивая мысль. — Уйти, найти решение и вернуться. Как можно быстрее”.

Она решительно обошла Марью и поспешно двинулась по направлению к кромке поляны, но, сделав пару шагов, резко остановилась. Серые радужки озарились серебряным всполохом. Голова запрокинулась назад, и взгляд устремился к ночному небу. Блеснула короткая вспышка, и на миг Дженни окутало голубое свечение, мгновенно исчезнувшее в темноте ночи. Медленно, будто против воли, она повернулась и подняла на Марью глаза. На лице читались растерянность и ошеломление. Она оглянулась на ведущие вниз ступени.

— Так значит ... – пробормотала она и потрясенно умолкла на полуслове.

Марья бросила на нее встревоженный взгляд.

— Дженни, о чем ты? - она взяла ее за плечи и развернула к себе, пристально вглядываясь в ее лицо. — О чем ты говоришь?

Ответить Дженни не успела. Резкая боль ударила в живот, заставив согнуться пополам.

— Что с тобой? - испуганно воскликнула Марья.

Дженни не ответила. Лишь тяжело дышала, повиснув у нее на руках. На лбу выступили холодные капли пота.

— Януш... - тихо прошептала она. Ее голос дрожал. — Януш!

С трудом оттолкнувшись от руки Марьи, Дженни медленно поднялась. Лицо заливала мертвенная бледность, но в глазах читалась ледяная решимость.

— Мы возвращаемся, - сухо сказала она и, взяв себя в руки, решительно шагнула ко входу в подземелье.

Марья изменилась в лице. Преградив дорогу, она встала прямо перед ней.

— Тебе нельзя туда, - торопливо заговорила она. — Я клянусь, мы вернемся! Но позже. Возвращаться туда сейчас - это безумие! - Она схватила ее за руку. — Мы обязательно найдем какое-нибудь решение. Я помогу. Обещаю!

Резким движением Дженни вырвала руку.

— Если мы вернемся позже, спасать уже будет некого! - отрезала она и, оттолкнув Марью, бросилась вниз по ступеням.

— Да что ж с тобой делать-то?! - в сердцах воскликнула та и устремилась следом.

Темнота узкого коридора обхватила их со всех сторон. Перепрыгивая через две ступеньки, Марья бежала вниз. Впереди едва различимым пятном мелькала спина Дженни. Та мчалась, не разбирая дороги, — туда, где вдали мерцал тусклый свет факелов.

Ворвавшись в зал, Дженни резко остановилась. После кромешной темноты яркий свет ударил в глаза, заставив на мгновение зажмуриться. Дождавшись, когда зрение восстановится, она огляделась по сторонам и невольно вскрикнула. По спине пробежал колючий холод. Внезапно ставший густым воздух сдавил горло, и сердце камнем упало вниз. Весь мир сузился до единственной точки. Той, где на холодном каменном полу лежало неподвижное тело Януша.

Дженни пошатнулась. Зал вокруг нее закружился и потемнел. Искаженный за пеленой слез свет факелов расплылся в оранжевые полосы. Дженни хотела сделать шаг, но ноги не слушались. Они будто приросли к полу. Не в силах сдвинуться с места, она стояла и распахнутыми глазами смотрела, как из раны на животе Януша пульсирующими толчками вытекает кровь.

Из оцепенения ее вывел нечеловеческий вопль. Она медленно, словно во сне, повернулась туда, откуда доносился крик.

— Чертов щенок! - срываясь на визг, изрыгал проклятья колдун. — Я потратил на тебя столько лет! - Он подскочил к Янушу, схватил за ткань рубашки и потянул на себя. — Ты не можешь просто так сдохнуть! - Колдун что было силы тряхнул его. Голова Януша безвольно мотнулась в сторону.

С досадой отшвырнув его от себя, колдун заметался по залу. Как загнанный зверь в клетке он то бросался на стены, то крутился на одном месте, то, заходясь душераздирающим стоном, рвал на себе волосы. Внезапно он затих и, обхватив голову руками, опустился на пол, но тут же вскочил и тяжелыми шагами двинулся вперед. Колокольчики на сухих ногах залились яростным перезвоном. Сделав несколько шагов, колдун застыл и оглянулся. Глаза сверкнули неприкрытой злобой. В два прыжка подскочив к Янушу, он носком соломенной туфли пнул его в бок.

— Вставай, проклятый щенок! - Тело Януша бессильно дёрнулось. Губы беззвучно дрогнули, из груди вырвался болезненный стон. Колдун размахнулся и ударил еще раз. — Вставай, мерзкий гаденыш! – Последовал новый удар. Соломенная туфля пропиталась кровью. — Поднимайся! Или я тебя заставлю!

Дженни почувствовала, как ее захлестывает волна ярости. Она сделала стремительный шаг вперед и тут же почувствовала, как ее запястье сжала сильная рука.

— Дженни, - услышала она тихий голос Марьи, — не надо. Сейчас ты бессильна против него.

Дженни резко повернулась и в упор посмотрела на Марью.

— Отойди! – процедила она. — Вздумаешь остановить, убью! - В глубине решительных серых глаз блеснула холодная сталь. Ноздри гневно подрагивали. Взгляд не оставлял сомнений, что она и вправду убьет любого, кто посмеет встать у нее на пути.

Марья разжала руку и отступила назад. Дженни бросилась к Янушу. Поравнявшись с колдуном, она оттолкнула его в сторону.

— Не смей его трогать! – выкрикнул она. Собственный голос показался ей чужим — низким и хриплым.

Старик отлетел к своему трону и упал на пол. Кряхтя и чертыхаясь, он медленно поднялся. Узкие глаза сверкнули в полумраке недобрым огнем.

— А… - протянул он. — Пташка прилетела. - Он ухмыльнулся. — Крайне глупо с твоей стороны.

Дженни не ответила. Не обращая на колдуна внимания, она опустилась перед Янушем на колени.

— Януш... - тихо позвала она. Голос сорвался. В глазах стало мутно от слез. Дрожащей рукой она провела по его волосам. — Ты меня слышишь? - Она скользнула ладонью по бледному лицу и склонилась к его груди. До нее донеслось тяжелое хриплое дыхание. — Януш... - снова тихонько позвала она.

Он с трудом приподнял веки. Чернота глаз казалась неподвижной, будто остекленевшей. Остановившийся взгляд смотрел куда-то в пустоту. Наконец он с трудом сфокусировался на Дженни. В глазах мелькнуло горькое сожаление.

— Зачем ты вернулась? - едва слышно прошептал он и тут же закашлялся. В груди послышались короткие хлюпающие звуки. На подбородок выплеснулся сгусток крови, окрасив его алым.

— Януш! - испуганно воскликнула Дженни.

— Беги... - не слушая ее, прошептал он. — Договор прекратится со смертью... - В его груди снова заклокотало. Януш болезненно дернулся. Взгляд уплыл в сторону, веки дрогнули и начали опускаться. — Если не успеешь... - попытался договорить он, но не смог. Глаза закрылись, голова упала на грудь и его накрыла мучительная темнота.

— Это, конечно, все очень трогательно! - донесся до Дженни раздраженный старческий голос, — но ваши слезливые сантименты мне порядком надоели! - Она оглянулась. Ненавидящим взглядом ее буравили узкие раскосые глаза. Старик усмехнулся. — В одном этот глупый щенок, несомненно, прав. Нужно было бежать, когда была такая возможность. А теперь ее нет. - Он взмахнул рукой. Стены содрогнулись. Каменные глыбы с глухим скрежетом поползли навстречу друг другу.

— Дженни! - Марья рванулась вперед. — Быстрее! – но Дженни не двинулась с места. Сидя на холодном мраморе, она продолжала держать на коленях голову Януша. — Дженни! - в отчаянии выкрикнула Марья. — Неужели ты не понимаешь?! Он никогда не выпустит тебя!

Ответом было молчание. Дженни безучастно смотрела, как ползут друг к другу каменные глыбы и просвет между ними становится все уже. Наконец послышался глухой удар, стены в последний раз дрогнули, и выход закрылся.

Марья обхватила голову руками и глухо застонала.

— Вот и прекрасно, — прошипел колдун. — Какой смысл ждать окончания договора, если проклятый щенок все равно сдохнет? - Он выпрямился. Тени вокруг него стали гуще. Воздух застыл, будто перед грозой. Старик бросил заинтересованный взгляд на Дженни. — Значит ты решила остаться с ним до конца? Какой благородный выбор. - Он презрительно скривился. — Но до чего же глупый! – Он чуть помедлил. Голос стал тихим и елейным. — Ты ведь понимаешь, что любой выбор влечет за собой последствия? – Раздался сухой щелчок, и к ноге Дженни поползла тяжелая цепь. Стальные оковы со звонким лязгом защелкнулись вокруг щиколотки. - Губы колдуна растянулись в недоброй улыбке. — А последствия именно такие. Теперь ты моя.

С губ Марьи сорвался испуганный вздох. Она резко метнулась к колдуну. Заметив движение, колдун нахмурился и начертил в воздухе невидимый знак. Воздух вокруг Марьи всколыхнулся, и она застыла на месте.

— Стой, где стоишь! - процедил старик. — И не забывай, мое терпение небезгранично.

Марья попыталась вырваться из охватившей ее неподвижности, но как ни старалась, пошевелиться не могла.

— Отпусти ее, чертов монстр! - в отчаянии выкрикнула она.

Колдун недоуменно приподнял бровь и вдруг рассмеялся своим скрипучим смехом.

— Монстр? — он притворно-обиженно прижал руку к груди. — Нет, милая. Я просто… практичен. У меня, знаешь ли, только что сорвалась сделка века. Должен же я получить хоть какую-то компенсацию.

— Зачем она тебе?! - не унималась Марья. — Ты ведь даже не знаешь, как сможешь ее использовать!

На мгновение старик задумался.

— Возможно, ты права, - согласился он. — Пока не знаю. Но ты ведь не сомневаешься в моей изобретательности? - Он окинул Дженни с ног до головы оценивающим взглядом и расплылся в ехидной улыбке. — Уж такой игрушке я точно найду применение. А пока помещу ее в свой зверинец. - Он ухмыльнулся. — Даже выделю отдельную клетку в знак моего особого расположения.

Он повернулся к Дженни. Она все так же сидела на полу. За все время она не произнесла ни слова. Даже ни разу не шелохнулась. Держа голову Януша у себя на коленях, она безучастно смотрела в пустоту и тихо гладила его по волосам. Временами она отрывалась от одной ей видимой точки, беззвучно шевеля губами, обводила взглядом зал и снова неподвижно замирала.

Старик усмехнулся.

— Как тебе мое предложение, детка? Советую согласиться на отдельную жилплощадь, пока я добрый. А то ведь могу поселить тебя вмести с кошмарами. - Он весело хохотнул. — А им такое соседство точно не понравится.

Дженни не ответила. Невидящим взглядом она по-прежнему смотрела в пустоту. Казалось, она о чем-то напряженно думала. Время от времени по ее лицу пробегала тень, словно на нем отражалось сожаление от вспыхнувшей, но вновь ускользнувшей мысли. Казалось, она пыталась соединить воедино кусочки разобранного пазла, но он все никак не хотел складываться в общую картину.

— Эй! - так и не добившись от нее ответа, выкрикнул колдун. Ее безучастность вывела его из себя. Чтобы хоть как-то растормошить, ему нестерпимо захотелось ее ударить. Сжав руки в кулаки, он подскочил к Дженни. — Ты совсем ничего не понимаешь?! - сорвавшись на крик завопил он. — Ты навсегда останешься здесь! И ни одна живая душа тебе не поможет!

Дженни подняла на старика глаза и посмотрела на него долгим внимательным взглядом. Она в последний раз скользнула рукой по волосам Януша, аккуратно опустила его голову на пол и медленно поднялась. Губы тронула тихая улыбка.

— Зверинец, говоришь? - она сделала шаг навстречу колдуну. — У меня есть к тебе встречное предложение. - Ее взгляд был прикован к узким щелочкам раскосых глаз. — Мы все четверо сейчас уходим отсюда. Ты навсегда оставляешь Януша и Карека в покое, а я взамен не причиню тебе никакого вреда. Даже закрою глаза на твои пакости. - Она коротко усмехнулась. — В знак моего особого расположения.

На несколько мгновений колдун потерял дар речи.

— Что?! - задохнулся от возмущения он. — Что ты несешь?! Тебе слезами мозг залило?! - Желтое лицо побагровело от ярости. — У тебя хватает наглости делать мне какие-то предложения?! Да ты умолять меня должна, чтобы я проявил к тебе хоть каплю снисходительности! - Он наклонился и дернул железную цепь, сковавшую ногу Дженни. — Не забывай, ты - пленница, и сидеть тебе здесь вечно!

Дженни усмехнулась.

— Серьезно? – внутри серых радужек на мгновение вспыхнул серебряный огонь. — Ты действительно так думаешь? - Она медленно обвела взглядом зал. На каменных стенах плясали багровые отсветы магических знаков. Руны, выжженные в камне, пульсировали, смыкаясь в единую цепь. - Дженни с интересом посмотрела на колдуна. — Твоё заклятье работает, только если руны непрерывны… ведь так? — Её голос звучал спокойно и ровно, но в нём слышалась неприкрытая насмешка. — А теперь посмотри туда, - и она кивнула на стену.

Старик проследил за ее взглядом и тихо ахнул. Камни в том месте, где еще недавно зиял спасительный выход, были расколоты, и цепочка рун обрывалась, словно перерубленный мечом канат. Последняя перед проломом была раздроблена надвое и не горела багровым светом, как остальные, а темнела на стене черным пятном.

Колдун замер и побледнел. Вмиг пересохшие губы задрожали. Дыхание стало резким и прерывистым.

— Этого не может быть… — заикаясь, прошептал он. В его голосе отчетливо зазвучал страх.

— Может! - оборвала его Дженни и усмехнулась. — Знаешь, в чем твоя самая большая беда? Ты так сильно хочешь получить желаемое, что постоянно упускаешь из виду важные детали. - Она посмотрела на колдуна. Тот хватал ртом воздух и лихорадочно оглядывался. — Надо было соглашаться на мое предложение, когда была такая возможность. - В тон колдуну повторила она. — А теперь ее нет.

Дженни раскинула в стороны руки. Глаза блеснули серебряным переливом. По телу пробежала дрожь. Воздух вокруг загудел, сгустился и вдруг оттолкнулся от нее мощной волной и сокрушительным ударом врезался в стены. Камни затряслись, осыпая на пол мелкую пыль. Мерцающие в темноте руны дрогнули и исказились. Их поверхность затрепетала, пошла трещинами, и они, словно хрупкое стекло, с тонким звоном осыпались на пол.

Дженни подняла на колдуна тяжелый взгляд.

— Сюрприз! - передразнивая старика, сладким голоском пропела она.

Колдун изменился в лице. Он судорожно заморгал, взгляд метнулся по догорающим на полу разрушенным рунам. Сухие губы что-то напряженно зашептали, но произнесенные заклинания бессмысленными словами повисли в воздухе. Он сделал торопливый шаг назад, споткнулся о полы собственной одежды, но удержался на ногах. Дженни не отводила от него глаз, и под ее взглядом, словно под прицелом, он продолжал медленно пятиться назад. В поисках пути отступления старик лихорадочно озирался. Затравленный взгляд скользнул по полыхающими красными углями потолку. Колдун на мгновение замер и вдруг резко крутанулся вокруг себя. Вверх взметнулся столп огненных искр, и к сводам зала взлетела огромная черная птица.

— Стоять! - рявкнула Дженни и выбросила вперед руку. От ладони отделился голубой шар и устремился птице вдогонку. Едва задев крыло, он просвистел мимо. Птица издала надрывный крик, на миг потеряв равновесие, покачнулась, но через мгновение выправилась и сквозь раскаленные угли вылетела наружу.

— Сбежал! - Марья досадливо поморщилась. — Вот ведь скотина изворотливая! - Она повернулась к Дженни. — Ты промахнулась?

— Я не промахиваюсь, - Дженни прищурилась и кивнула в сторону мечущейся под потолком едва приметной серенькой птички. — Никуда он не делся.

Она снова размахнулась. Вращающийся шар выстрелил, ударился в стену, рикошетом отскочил от нее и, вытянувшись в длинный водяной жгут, обвился вокруг маленького птичьего тельца. Крылья сложились, и старик, приняв истинное обличье, грузно упал на пол. В тщетных попытках вырваться, он дергался и извивался, но водяные тиски держали его мертвой хваткой.

Дженни с насмешкой взглянула на колдуна.

— Ты действительно думал, что сможешь обмануть меня, как когда-то Карека?! - Она хмыкнула. — По-моему, давно пора придумать что-нибудь поновее.

На мгновение старик замер, метнул в Дженни ненавидящий взгляд, и вдруг зал наполнился истошным визгом.

— Будь ты проклята, чертова ведьма! Я доберусь до тебя, рыжая дрянь! Ты проклянешь день, когда родилась!

— Это мы еще посмотрим, - едва слышно сказала она и, больше не слушая проклятия старика, бросилась к Янушу.

Подлетев к нему, Дженни опустилась рядом с ним на колени. Януш лежал без движения. Лишь слабое подрагивание век выдавало, что в нем еще теплится жизнь. Грудь едва поднималась. Каждый вдох давался с мучительным усилием, срываясь с пересохших губ надсадным хрипом.

Дрожащими пальцами Дженни коснулась его бледного лица.

— Держись... — склонившись к Янушу, прошептала она. — Я не дам тебе уйти.

Она сделала глубокий вдох и запрокинула голову. Воздух наполнился соленой свежестью морского бриза. Из ладоней хлынули струи воды. Сначала тонкие, словно дождевые нити, затем всё плотнее, они струились из-под пальцев, сплетаясь вокруг тела Януша в переливающиеся потоки, которые, словно плотные жгуты, подхватили его, медленно оторвали от пола и обвили плотным кольцом. Водяные струи засветились голубым сиянием и стянулись вокруг ран. Мерно пульсируя в такт дыханию Януша, вода бежала по кругу, сплеталась в сложные узоры, и, казалось, будто невидимые руки ткут вокруг него защитное полотно.

Через несколько минут бег воды прекратился. Она собралась в прозрачную капсулу, окутавшую Януша с головы до ног. Водяной кокон был пронизан миллионами крохотных пузырьков, отчего Януш парил внутри него, как в невесомости. Иногда по поверхности капсулы пробегала легкая рябь, и тогда казалось, что вместе с Янушем кокон тихо дышит.

Дженни подошла к капсуле и положила руку на прозрачную поверхность. Вода ответила ей теплой пульсацией. Дженни тихонько кивнула и перешла к Кареку. Цепь, сковавшая ее ногу, тяжело брякнула по мраморному полу. Дженни поморщилась, но, решив, что разберется с этим позже, оставила все, как есть, и вытянула перед Кареком руки.

Марья бросила на нее быстрый взгляд.

— Не надо, Дженни, - тихо сказала она. — Лучше побереги силы. Ему все равно уже не поможешь. - Дыхание у нее перехватило. Ярко-голубые глаза посветлели и начали затягиваться ледяными кристаллами. Дженни мельком взглянула на нее, но не ответила. Лишь сосредоточенно следила за тем, как из ладоней струится вода, собираясь в такой же водяной кокон. — Спасибо, что не оставляешь его здесь, - тихо сказала Марья. — Если уж мне не суждено иметь его живого, пусть будет хотя бы могила. - Почувствовав, как глаза все сильнее затягиваются снежной пеленой, она резко отвернулась.

— Рано ты его хоронить собралась, - закончив сооружать спасительный кокон, сказала Дженни.

Марья взглянула на Карека. Его лицо было неподвижно, словно восковая маска. Она опустила голову.

— Я понимаю, Дженни, ты хочешь меня поддержать... - Она сглотнула подкативший к горлу ком. — Но это лишнее. Я привыкла терять.

— Никого ты пока не потеряла, - упрямо повторила Дженни.

— Дженни, - Марья горько усмехнулась. — У него нет пульса. Старик лишил его бессмертия.

— Не лишил, - Дженни нахмурилась и взглянула на колдуна. Скрючившись на полу, тот дергался и извивался, стараясь выбраться из водных оков. — Как всегда наврал, чтобы все плясали под его дудку. - Она перехватила непонимающий взгляд Марьи, но лишь отмахнулась. — Некогда объяснять. Потом расскажу. - Проверив надежность второго кокона, она повернулась к Марье. — Доставь их домой. Побыстрее. До рассвета не больше часа. - Она кивнула в сторону Карека. — Совсем не нужно, чтобы сейчас он превратился в ворона.

Марья отвела заснеженный взгляд. “Ни в кого он больше не превратится” - с горечью подумала она, но промолчала. Она тихо поднялась, тяжело вздохнула и взмахнула рукой. К сводам зала взлетел песчаный вихрь. Вращающимся тайфуном он скользнул между капсулами, на мгновение застыл возле каждой из них и вдруг обрушился вниз дождем золотых песчинок. Рассыпавшийся песок вздрогнул, поднялся вверх и закрутился в плотные спирали. С тихим шорохом они подползли к переливающимся в свете факелов капсулам, и, словно дикий плющ, надежно обвили их со всех сторон. Нахлестываясь одна на другую, песчаные плети расползлись по блестящим бокам, сплошь окутав их золотистой паутиной.

Марья медленно подняла руку. Капсулы тут же, как по команде, оторвались от пола и осторожно поднялись вверх.

Марья бросила на Дженни быстрый взгляд.

— Открой выход, - тихо сказала она и подняла глаза к горящим на потолке углям. — Возвращаться этим путем я не рискну.

Дженни кивнула. В ее ладони появился вращающийся водяной шар. Размахнувшись, она метнула его туда, где совсем недавно зиял черный проем. В стену врезалась мощная волна. Каменная кладка задрожала и пошла трещинами.

Тут же зал наполнился отчаянным визгом.

— Не смей! - отчаянно заверещал колдун.

Дженни лишь усмехнулась и размахнулась еще раз. Новая волна ударилась в стену, заполняя собой бегущие вверх и вниз кривые трещины.

Зал огласился новым воем.

— Остановись, проклятая ведьма!

Дженни не слушала. Сцепив руки, она сжала пальцы в тугой замок. Движение воды остановилось. Сразу стало необыкновенно тихо. Повисшую тишину нарушало лишь пыхтение ерзающего по полу колдуна. Внезапно послышался неясный шум. Вода в стене загудела. С каждым мгновением звук нарастал, наполняя зал тревожным гулом. Разломы в стене заполнились бурлящими пузырьками. Трещины вспыхнули сине-белым светом. Каменная кладка вздулась, задрожала и взорвалась изнутри. Зал осветился, как при ударе молнии, и каменные глыбы тяжело посыпались на пол, выплеснув наружу мириады переливающихся брызг. Сверкающие капли упали на колдуна. Тот зашелся душераздирающим криком.

— Чертова ведьма! - вне себя визжал он. — Клянусь, ты будешь гореть в аду!

Дженни посмотрела на старика и усмехнулась. Отвечать ему она не сочла нужным. Вместо этого она повернулась к Марье и, молча, показала на пробитую стену. Марья коротко кивнула.

Она подошла к висящим в воздухе коконам, ухватилась за обвивающие их песчаные жгуты и потянула на себя. Капсулы покачнулись и, повинуясь влекущей их силе, двинулись вперед. Они плыли неторопливо и плавно, словно два космических корабля в ночном небе. Выведя их к выходу, Марья остановилась, едва заметно махнула рукой, и капсулы резко взмыли вверх. Она взметнулась за ними, на несколько мгновений зависла в воздухе, покрепче ухватилась за сжимаемые в руке жгуты и рванулась к проему. Песчаные веревки натянулись, капсулы дернулись, устремились вперед и, оставляя за собой искрящийся след, вылетели в ночь. Снова наступила гулкая тишина. Лишь легкий звон, остался висеть в воздухе, словно кто-то невидимый сыпал сухие песчинки на тонкое стекло. Но через секунду смолк и он.

Стоило капсулам исчезнуть, как тишину разорвал надрывный крик. Дженни резко обернулась. Извиваясь, по полу катался колдун. Словно подстреленная птица, он бился о каменные плиты. Его тщедушное тело выгибалось дугой, пальцы скребли пол, голова билась о каменные плиты. Внезапно он остановился и метнул в Дженни ненавидящий взгляд.

— Мерзкая тварь! - сквозь зубы прошипел он. — Рано или поздно я доберусь до тебя! - Он изогнулся, вывернул прижатую водными оковами кисть, ухватил тянущуюся к ноге Дженни цепь и резко дернул. От неожиданности Дженни потеряла равновесие и упала. — Зря стараешься! - выкрикнул колдун. — Этот щенок все равно сдохнет! - Он скривил губы в зверином оскале. — Ты даже не представляешь, что я в него вложил. - Он судорожно дернулся в своих оковах, но продолжил шипеть. — Надо было соглашаться на сделку, когда была такая возможность. А теперь слишком поздно! - Сквозь узкие щелки сверкнули беспощадные глаза. — Его уже разъедает изнутри. Он будет гнить заживо, пока не превратится в труху. - Его губы растянулись в победной улыбке. — А главное, что он будет все это чувствовать. - Казалось, он смакует каждое слово. — Как плоть отслаивается от костей, как тает мозг, как сердце...

— Заткнись! - выкрикнула Дженни и резко сжала ладонь в кулак. Водные оковы сдавили колдуну горло, но он лишь шире расплылся в язвительной улыбке.

— Даже твоя вода не смоет это, - сипло прохрипел он. — Она лишь замедлит агонию. Ему помочь мог только я! Но ты решила по-другому. - Его глаза злорадно блеснули. — Ты собственными руками обрекла его на смерть!

По спине Дженни прокатилась ледяная волна. В груди что-то болезненно сжалось. Чтобы не слышать колдуна, она обхватила голову руками, но это не помогло. Каждое слово проникало в мозг, отдаваясь в нем колокольным набатом.

— А знаешь, что самое интересное? – продолжал шипеть он. — Ему не скрыться от меня даже после смерти. Я достану его хоть из преисподней! Этот щенок все равно будет служить мне. Хочет он того или нет. – Он устремил на Дженни горящий ненавистью взгляд. —Запомни, чертова ведьма! Я никогда не оставлю его в покое! - и он расхохотался ей в лицо скрипучим смехом.

Дженни замерла. Грудь будто сдавило железными тисками и дышать стало трудно. Каждый вдох стал мучительным, будто легкие наполнились раскаленным пеплом. В ушах стоял глухой гул, перекрывающий стук собственного сердца. Она подняла на колдуна глаза. Ему все-таки удалось подняться, и теперь он стоял перед ней, демонстрируя свое превосходство и заливаясь безудержным смехом.

Внутри Дженни что-то оборвалось. Струны, которые сдерживали ее ярость, лопались одна за другой, выпуская наружу безудержный, неконтролируемый гнев. Она медленно поднялась на ноги. В глазах разлилась серебряная ртуть. Воздух вокруг нее сгустился. Он подрагивал, терял четкость, плыл как в жаркий день над раскаленным асфальтом, и вдруг вспыхнул голубоватым сиянием. Ее лицо исказила гримаса ненависти. Руки сжались в кулаки.

— Будь ты проклят, мерзкая тварь! - выкрикнула она и выбросила вперед руку.

Голубое свечение вокруг нее колыхнулось. Воздух наэлектризовался и заискрил. Голубой свет прошили серебристые всполохи, которые притянулись к руке, пробежали вдоль и скрылись внутри ладони. Дженни почувствовала перекатывающийся в руке тугой сгусток. Ощутив внутри натянувшееся до предела напряжение, она глубоко вдохнула и отпустила внутреннюю тетиву. Из ладони вылетел столп света. Мощным лучом он рванулся вперед, ударился колдуну в грудь и, будто пробив ее, скрылся внутри.

Старик охнул, прижал сухую ладонь к сердцу и поднял на Дженни непонимающие глаза. Какое-то время он стоял неподвижно, словно прислушиваясь к себе, но вдруг задрожал, забившись в лихорадке. Тщедушное тельце сотрясла крупная дрожь. Колдун раскинул руки в стороны, запрокинул голову к потолку, скользнул взглядом по перекатывающимся над ним красным углям, и под своды зала взлетел его тонкий пронзительный крик. Старик содрогнулся еще раз, и вдруг черная вязкая масса, сметая водяные оковы, брызнула из него в разные стороны. Тяжелые капли повисли на каменных стенах. В тот же миг ноги колдуна подкосились, и он рухнул на мраморный пол. Черная лава сползла вниз, заклубилась темной поземкой, сквозь зияющий проем выскользнула наружу и растаяла в ночной темноте.

Дженни почувствовала, что ноги у нее онемели, и, чтобы не упасть, она тяжело опустилась на пол. В глазах помутнело. К горлу подкатила тошнота. Руки тряслись и, чтобы унять эту дрожь, она обхватила себя за плечи. В зале висела оглушающая тишина, и в воцарившемся безмолвии она слышала, как глухо ухает ее сердце. Сбивающей с ног волной ее накрыло внезапное бессилие. Она безвольно завалилась на бок, прижалась щекой к холодному полу и замерла.

Прошло несколько томительно долгих минут, прежде чем Дженни очнулась. Она подняла голову, села и попробовала пошевелиться. Прикованная к щиколотке цепь глухо звякнула. Дженни досадливо поморщилась, с трудом вытянула руку и ударила по оковам водяной струей. Голова снова закружилась, и ей пришлось закрыть глаза, чтобы унять понесшуюся перед глазами круговерть. Придя в себя, она взглянула на цепь. Железные звенья покрылись бурой ржавчиной. Она дернула ногой. Цепь тяжело звякнула, развалились на части и рассыпались в прах.

Освободившись, она растерянно огляделась. Неподалеку от нее, на полу, раскинув в стороны руки, лежал колдун. Он был неподвижен. Глаза Дженни распахнулись. Сердце в груди бешено заколотилось. Она торопливо поднялась.

— Эй! – тихонько позвала она и сделала пару опасливых шагов навстречу старику. Тот не отозвался. Она приблизилась к нему вплотную, нагнулась и, на всякий случай держа руку наизготовку, потрясла старика за плечо. Колдун не пошевелился. — Эй! - снова позвала Дженни. — Вы... - она запнулась, — Вы живы? - Старик остался недвижим. Дженни испуганно отпрянула. — Я что, его убила?! - прошептала она и протянула дрожащую ладонь к сухой шее, лихорадочно нащупывая пульс.

Почувствовав прикосновение, старик внезапно открыл глаза. От неожиданности Дженни подскочила и отдернула руку. В ладони предупредительно закрутился голубой шар. Колдун медленно повернул голову, посмотрел на Дженни и недоуменно моргнул. Секунды текли за секундами, а он все молчал, не отрывая от нее растерянного взгляда.

— Кто ты, деточка? - наконец удивленно спросил он.

Дженни открыла рот и ошарашенно хлопнула ресницами. Дыхание перехватило. Она хотела было что-то сказать, но слова застряли в горле. Старик продолжал смотреть на нее с полным непониманием. Наконец его взгляд оторвался от нее, скользнул по высоким сводам зала, по пылающем красными углями потолку и трещащим в тишине факелам.

— Где я? - озадаченно спросил он. Голос прозвучал тихо и по-старчески беспомощно. Узловатые пальцы осторожно ощупали складки одежды. — Кто я? - колдун вопросительно посмотрел на Дженни.

Она хотела ответить, но слов не нашла. Лишь неловко кашлянула и в замешательстве отвела взгляд.

— Кто я? – снова спросил старик. В голосе послышались умоляющие нотки.

— К-к-колдун... - заикаясь, пробормотала Дженни.

Брови старика удивленно взлетели вверх. Несколько мгновений он недоверчиво смотрел на нее и вдруг залился веселым смехом.

— Колдун! - хлопая себя по тощим бокам, захихикал он. — Это ж надо было такое придумать?! - Дженни коротко выдохнула и отшатнулась. Не в силах вымолвить ни слова, она ошарашенно смотрела на колдуна. — А я смотрю, ты шутница! - наконец отсмеявшись и вытерев выступившие на глаза слезы, сказал старик. — Какой же я колдун?! Я... - на мгновение он задумался. На лице снова отразилась беспомощная растерянность. — А кто я?

Дженни взглянула в еще недавно горевшие беспощадным блеском глаза. Взгляд был пуст. Старик был прав. Он был кем угодно, только не прежним колдуном. Сейчас перед Дженни сидел всего-навсего перепуганный дедок. Без прошлого, без имени, без малейшего намека на то, кем он когда-то был.

Старичок вдруг обеспокоенно заерзал и торопливо поднялся.

— Что же это я? - засуетился он. — У меня гостья, я даже чаю не предложил. Ты подожди, деточка. Я сейчас. - И он, перебирая сухими ножками, обутыми в соломенные туфли, торопливо засеменил к стоящему неподалеку шкафу.

— Не надо чая, - запротестовала было Дженни, но ее прервал изумленный возглас.

— А это еще что такое? – Старик стоял у стола, недоуменно рассматривая собственный кубок. Он взял его в руки и теперь, удивленно разглядывая, озадаченно крутил из стороны в сторону. — Деточка, это случаем не твое? – повернувшись к Дженни, спросил он. Та отчаянно затрясла головой. Старичок пожал острыми плечами. — Забыл что ли кто? – тихонько пробормотал он, вернул кубок на место и засеменил своей дорогой.

Дженни во все глаза смотрела на неприкаянно бредущего по залу старца.

— Перестаралась... - побелевшими губами прошептала она. — Иванушка-дурачок...

Старик подошел к шкафу, сплошь уставленному какими-то склянками.

— Где же он у меня... - себе под нос лопотал он, перебирая стеклянные банки. Он то приподнимался на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхних полок, то, кряхтя и охая, сгибался вниз. В каждом движении сквозила рассеянность и беспомощная неуклюжесть.

С содроганием сердца Дженни наблюдала, как бывший колдун суетится в поисках чайника. Его сухие пальцы, еще минуту назад управлявшие потоками темной магии, теперь неумело перебирали склянки, позвякивая ими, как ребенок новогодними игрушками.

Словно почувствовав на себе ее взгляд, дедок обернулся к Дженни. Его губы тронула виноватая улыбка.

— Сейчас, деточка, сейчас… Вот только найду… - и он снова зарылся в своих банках. — Что же это я... - тихонько сокрушался он. — Ничего не помню...

Чтобы не смотреть на суетящегося старичка, Дженни отвела глаза. Как бы ни хотелось ей себя обмануть, надо было признать очевидное. От прежнего колдуна не осталось и следа. Ни злобы, ни ненависти, ни коварства. Только пустая оболочка и детская растерянность в потухших глазах.

Душу Дженни заполнило жгучее чувство вины. Сама того не желая, она стерла его личность. Уничтожила саму суть, оставив лишь немощного старика. В который раз за сегодня она почувствовала, что у нее подкашиваются ноги.

— Перестаралась... - снова прошептала она, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. — Что же я наделала... - глядя на свои дрожащие ладони, прошептала она.

Ее мысли прервал радостный возглас.

— Вот же! - голос прозвучал так неожиданно, что Дженни вздрогнула. Она взглянула на старика. Тот счастливо улыбался, потрясая в воздухе видавшим виды котелком, в котором раньше наверняка варил зелья. — Нашел! - он подмигнул ей раскосым глазом. — Давай-ка чайку попьем. - Он чуть замялся. — А потом ты ведь скажешь мне мое имя? - он посмотрел на Дженни, и в его взгляде светилась такая наивная, трогательная надежда, что у нее перехватило дыхание.

Не в силах больше это выдерживать, Дженни попятилась к выходу.

— Как-нибудь в следующий раз, - не поднимая глаз, сдавленно пробормотала она. — Я очень спешу, - и она устремилась к зияющему в стене проему.

— Куда же ты? - догнал ее разочарованный оклик. — А как же чай?

Дженни не слушала. Со всех ног она бежала, стараясь как можно быстрее покинуть это место.

Добежав до выхода, она торопливо выскочила из зала, но внезапно остановилась и обернулась. Старичок, казалось, уже успел про нее забыть. Он вновь бесцельно семенил по залу. Привязанные к ногам колокольчики мелодично звенели в такт мелким шаркающим шажкам. Дженни окинула взглядом щуплую фигурку, открытый черный проход, с сомнением покачала головой и взмахнула рукой. Водная гладь упала плотным занавесом, закрывая выход наружу. Осмотрев водяной заслон, она тихонько кивнула и бросилась прочь. Она стремглав бежала по лестнице. Ее снова со всех сторон окутывала глухая вязкая тишина. Только откуда-то снизу все плыл и плыл едва уловимый растерянно-тревожный перезвон.