Охотник за нечистью

Глава 1

Тишина… нет, не та, при которой «мертвые с косами», а совсем другая. Привычная суета мира победившей технократии. Никто никуда не бежит, не рубится на мечах, церковь сидит себе тихо и даже не помышляет о реальной власти. Священники проповедуют сирым да убогим вместо того чтобы ведьм на кострах жечь, а самое главное — никаких ведьм и в помине нет, ну кроме тех, что по телевизору показывают. В общем, скучно…

Боже! Какое же это счастье — просто сидеть и скучать посреди уютного кабинета. Пусть этот кабинет мне и не принадлежит. С того момента, как меня забросило в тот не слишком гостеприимный мир, прошло почти два года, а я до сих пор наслаждаюсь безопасностью и комфортом так, будто только вчера вернулся из набитого колдунами и религиозными фанатиками мира.

Магазины, до краев забитые едой, широкополосный интернет, водоснабжение и прочие блага цивилизации. Это же просто рай, и как эти идиоты не понимают, в сколь благодатное время живут? Надо же, мечтают о средневековье… эх, и я мечтал когда-то. Ну ладно, вру, не мечтал, но вполне нормально относился к такой придури, как ролевки. Зачитывался книгами о том, как «наши» попадают в другой мир. И там такое воротят, что аж зависть берет. Дозавидовался я тогда, в общем. Больше не завидую.

— Дмитрий Анатольевич! Вы меня слышите? — Голос нанимателя вывел меня из той благостной прострации, в которой я находился последние минут десять.

— Да, слушаю я вас, Андрей Валерьевич, слушаю, — вздохнул я, вынырнув из омута размышлений.

— Так что там у нас с циферками? — мягко поинтересовался наниматель.

Он и сам на вид был такой же мягкий, как и его голос. Прям медуза какая-то, на первый взгляд, а на второй — все совсем иначе, есть в этой мягкости нечто угрожающее. Во всяком случае, считать этого толстячка тюфяком — большая ошибка, и раньше я ее, скорее всего, совершил бы, но теперь, после короткого экскурса в другой мир, чутье у меня на порядок обострилось. Кто-то скажет «нет худа без добра», и я пошлю этого умника куда подальше, ну не стоят все мои новоприобретенные способности того кошмара, что мне пришлось пережить. Я бы с удовольствием от них отказался, если бы это помогло мне забыть тот мир как ночной кошмар.

— А циферки говорят весьма печальные вещи, — ответил я Андрею Валерьевичу. — Процентов пятнадцать утекает в неправильные карманы.

— Ну, не так уж и много, — заключил наниматель. — И кто же это приворовывает? — спросил он обманчиво спокойным голосом.

В глазах-то его я явственно различал самую настоящую ярость, а еще в воздухе разлился резкий запах адреналина. В ответ на его злость у меня у самого невольно участилось дыхание, мир вокруг тут же замедлился. И без того обостренные чувства усилились на порядок, теперь я слышал шум крови, текущей по венам и артериям, причем не только своей. Причем наполняющая толстяка кровь звучала куда громче, я даже мог видеть ее потоки внутренним взглядом. Медленно выдохнув, я заставил свое тело успокоиться, далось это с большим трудом.

— А вот за это вы мне не платите. Хотите знать больше — вперед. Номер моего счета у вас есть, — отрезал я. — В этих бумагах все цифры, а также краткий анализ того, что в вашей бухгалтерии творится. Все, что заказали, там есть, а теперь прошу меня извинить, но у меня дела. — Добавил я, передав тонкую папочку в пухлые руки своего клиента.

— Да-да, конечно, это лишнее, все и так понятно, — заверил меня наниматель.

И я, откланявшись, вышел за пределы его кабинета, а через несколько минут и вовсе очутился на улице. На уши тотчас обрушился грохот живущего полной жизнью города. По-летнему злое солнце ощутимо припекало. И, судя по всему, на тот факт, что уже середина октября, ему было совершенно наплевать. Ну а мне было глубоко фиолетово на погоду, да-да, с тех самых пор, как знания того колдуна оказались в моей черепушке. И если кто-то сейчас поднимет палец и глубокомысленно скажет «вооот, я же говорил», — я ему этот палец с мясом вырву и прослежу, чтобы кровотечение не остановилось.

Двадцать минут бега трусцой, и вот я дома, даже не вспотев, несмотря на жару. Добравшись до квартиры, я несколько секунд шарил в карманах в поисках ключа. А мысли вновь крутились вокруг того мира, ну вот что я его забыть не могу? Снится он мне постоянно, да еще и этот «второй» из головы не уходит. К психоаналитику, что ли, обратиться? Но боюсь, если я ему правду расскажу, он меня в психушку запрет как буйно помешанного, а если докажу, пользуясь своими способностями, то его самого в психушке закроют.

— Ну его нафиг, и психоаналитика и тот гребанный мир, — буркнул я, отыскав наконец ключ.

Со скрежетом скользнув в замочную скважину, он отпер замок, и я привычным движением толкнул дверь, готовясь ввалиться в свое логово. Шрам в виде креста на правой руке пронзила резкая боль. Вот гадство, неужели напоролся на что-то? Опустив взгляд, чтобы посмотреть на руку, я несколько секунд пялился на налившийся белым светом крест, выжженный на моей ладони.

— Твою ж мать! — вот и все, что я успел сказать, прежде чем темно-фиолетовое жерло портала, расположившееся сразу за дверью, всосало меня внутрь.

***

Тишина… Птички поют, или кузнечики… нет, все-таки птички. Солнышко мягко припекает через небольшой разрыв в листве. С трудом разлепив веки, я несколько секунд с непониманием пялился на окруживший меня лес. И лес этот, такое ощущение, никогда не видел лесоруба, да и людей вообще. Огромные деревья непонятной породы высились надо мной словно высотки, нет, поменьше, конечно, но ненамного. Во всяком случае, метров десять в обхвате там точно есть. И чем больше я смотрел на эти деревья-великаны, тем сильнее в груди расползался гадкий холодок страха. Ну не бывает у нас таких лесов, и даже в Африке, где много-много диких обезьян, таких не бывает, а если и были когда-то, то их уж давно на дрова перевели. Да и не похож этот лес на джунгли, скорее уж заколдованный лес из сказок напоминает. А значит, делаем вывод… и этот вывод мне совсем не нравится. Я что, опять в другой мир угодил? Нет! Нет! Только не это, я просто сплю! Да, точно, мне надо просто проснуться. Но сколько бы я себя ни щипал, проснуться не получалось.

— Вот гадство, как эта штука называется? Пространственный разлом или как-то еще, — пробормотал я, потирая плечо.

— Разлом в ткани мира, а не пространства, — поправил меня жутко знакомый голос.

Ну да, я его каждый день да не по разу слышу. Это же мой собственный, только я молчал. Мигом очутившись на ногах, я резко обернулся на звук. Невысокая стена какой-то зеркальной хрени все это время находилась позади меня.

— Ну, здравствуй, — произнесло мое отражение, хотя рот я не открывал, а это значит…

— Все верно, это я, — насмешливо поклонилось отражение.

Хотя какое еще отражение? Нет, это изображение, и стою я перед какой-то разновидностью портала, а этот гад по ту сторону меня косплеит, а может, вообще является искусственным изображением. Нечто подобное я уже видел. Ну конечно, это же та штука, которая следит за сохранностью Пути. Уж не знаю, живое оно или мертвое, но когда мне удалось влезть в эту сеть переходов через разрушенную башню колдуна… Я тогда чувствовал себя весьма хреново из-за кровопотери, так что лапал заляпанными кровью руки что ни попадя. Так уж вышло, что моя кровь попала на какую-то желеобразную хрень. То, что после этого произошло, перед едой лучше не вспоминать. В общем, из моей крови и той гадости выросло нечто вроде человека. Почему вроде? Ну, потому что люди таким образом точно не появляются. И, более того, это существо являлось почти полной моей копией, только вот говорило как робот какой-то. В общем, как я тогда понял, я перезапустил своего рода механизм самовосстановления, и этот клон теперь за всем приглядывает. А может, все совсем не так, и я просто сделал неверный вывод из имевшихся фактов. Знания колдуна на этот счет вообще молчат в тряпочку. Ему как-то в голову не приходило размазывать «эссенцию жизни» по стенам. Он вообще очень бережно обходился с этой субстанцией. Но это все неважно, важно то, что тот клон без лишних разговоров отправил меня на землю. Может, и сейчас он так поступит.

— Верно мыслишь, но даже не надейся, путь на ту сторону для тебя закрыт, — продолжил демонстрировать чудеса телепатии мой двойник.

— И никакой телепатии, у тебя на лице все написано, — хохотнул двойник.

Еще и издевается, гад. Впрочем, я бы на его месте поступил бы так же. Проклятье, он что, не только внешность мою скопировал?

— Так это твои проделки? — вскипел я.

В ответ на мой гнев безумно зачесались кончики пальцев. Проклятье, надо взять себя в руки, а то опять когти расти начнут.

— Верни. Меня. Обратно! — произнес я, борясь с кипящим в душе гневом.

— Злой ты какой-то стал, не находишь? — глумливо поинтересовался двойник вместо того, чтобы вернуть меня обратно в уютный двадцать первый век.

— Станешь тут добрым, когда всякие тебя из мира в мир таскают, — пробормотал я, скрыв удивление.

А ведь эта сволочь права, я действительно стал гораздо злее. Меня и раньше добряком назвать было сложно, но все же злым я никогда не был, и приступов ярости за собой раньше не наблюдал.

— Воот! — наставительно поднял палец двойник. — А теперь вспомни, как в Этилене появилась кровавая лихорадка.

— Ты хочешь сказать, я заражен? — испугался я не на шутку. — И что еще за Этилен?

— Этилен — это тот мир, в котором тебе повезло побывать, — обезоруживающе улыбнулся двойник. — А еще там ты разжился новым телом и кучей знаний, которые хорошо бы уничтожить.

— С этим согласен. Но уничтожай не уничтожай, а способности останутся, они не только от знаний зависят. А вот как избавиться от способностей и самому в живых остаться, я понятия не имею, — пробурчал я, усаживаясь на землю.

Внутренний голос без умолку трещал о том, что просить вернуть меня обратно бессмысленно. И еще кровавая лихорадка, господи, за что мне это? Он ведь прав, в том мире было достаточно прикоснуться к запретным знаниям, как начинались изменения. И для большинства они становились фатальными. Пережившие же ее, как правило, переставали быть людьми и становились либо безмозглыми чудовищами, либо колдунами. Это те же чудовища, но с мозгами и потому неизмеримо более опасные. И после того как я угробил одно такое чудовище, ко мне перешли все его воспоминания, и теперь моя голова набита запретными знаниями как интернет — порнографией. А этого вполне достаточно, чтобы превратить матушку-землю в такой же ад, как и Этилен. Честно говоря, я и без этого пинка с перемещением в другой мир подозревал, что ничем хорошим мое пребывание на земле не кончится. Собственно, именно этот сюжет с мировой пандемией кровавой лихорадки и терзал меня во снах. Это не зомби-апокалипсис, это намного хуже. Поэтому я и не пытался освоить магию, несмотря на то что воспоминания Жнеца сулили неслабую такую выгоду. К примеру, пользуясь его знаниями, вполне реально достичь долголетия, граничащего с бессмертием, про физическую форму вообще молчу. Правда, есть одно «но»: в Этилене колдуну было достаточно просто пройти рядом с людьми, и их зачастую охватывала кровавая лихорадка со всеми вытекающими. Буквально вытекающими последствиями. А уж если колдун активно практиковал свое черное искусство рядом с населенным пунктом, то последствия были еще более плачевными. Так что, как нетрудно догадаться, экспериментировать с магией я не спешил, тем более что проведенные эксперименты добром не кончились — я едва выжил. К тому же я еще не настолько опустился, чтобы наплевать с высокой колокольни на окружающих. Ну и еще один момент — если из-за моих действий они превратятся в монстров, жить на Земле станет несколько не уютно. Но не руки же на себя накладывать?

— Думаю, ты созрел, чтобы спросить меня о том, почему я тебя выдернул из уютного кукольного мирка, в котором ты в последнее время жил, — начал вещать двойник.

— И ежу понятно: ты выдернул меня до того, как я стал опасен, — вздохнул я. — Одного не пойму, почему за два года так никто и не заболел? Я, конечно, старался общаться с отдельно взятыми людьми как можно меньше времени, но это еще ничего не значит.

— Ну, я за тобой присматривал. Это сложно объяснить так, чтобы ты понял, но я могу сдерживать твое влияние, — хитро улыбнулся мой собеседник.

— Ну, так зачем дело встало? Верни меня обратно! Раз уж есть возможность обезопасить людей от моего влияния.

— Зачем мне это? — поинтересовался двойник.

И, судя по выражению его лица, мы подошли к сути. Сейчас будет торг.

— Торга не будет, — все так же хитро произнес мой двойник. — Все куда проще: я нанимаю тебя, а платой за твои услуги будет пребывание на земле под моей защитой.

— Работа? Да не вопрос, — нервно рассмеялся я. — Показывай свою бухгалтерию.

— Не валяй дурака, мне нужны совсем другие твои способности.

— Давай ближе к делу, — вздохнул я, смирившись с тем фактом, что придется поработать на этого гада. — Так что конкретно ты от меня хочешь?

— Видишь ли, я тот, кто присматривает за Путем, и он порядком поврежден.

— Ремонтник из меня еще тот, я тебе там такого наворочу, что век не разберешься, — перебил я своего двойника.

— С ремонтом я и сам справлюсь, — поджал губы мой клон. — Куда важнее то, что через случайные дыры из мира в мир всякая дрянь сыпется.

— Да забей, — отмахнулся я, поняв, куда он клонит. — Просто верни меня обратно.

— Не могу, — несколько заторможено произнес двойник, и вид у него при этом был такой, будто он к чему-то внутри себя прислушивается.

— Почему? — полюбопытствовал я по привычке.

— Потому, что последствия у этого весьма печальные. Так, например, запретные знания в Этилене появились…

— Ты хочешь сказать, что они туда из другого мира провалились? — удивился я. — Так я тебе как мусорщик нужен?

— Нет, артефакты могут подождать, — покачал головой двойник. — А вот живые организмы довольно деятельны.

— Ты мне что, сафари предлагаешь? На живность экзотическую охотиться? — ошалел я от услышанного.

— Ну, можно и так сказать, — замялся двойник. — В общем, мир, в котором ты сейчас находишься, как раз заполучил себе живой подарочек, и ты должен от него избавиться. Как — не важно, но его здесь быть не должно, — быстро произнес он.

— А почему бы тебе его обратно забросить? — поинтересовался я ехидно. — Как меня, например.

— Потому, что для переброски мне нужны точные данные о его структуре. Пройди он через Путь как полагается, и они бы у меня были, но он сквозь одну из дыр провалился, — ответил двойник нехотя. — Все, что я могу, — это ощущать его присутствие в другом мире, и это не самое приятное ощущение.

— Ну, так в чем проблема? Открой рядом с ним портал да просканируй, — хмыкнул я.

— Ты что, идиот? — спросил двойник угрюмо. — Если бы я мог это сделать, ты бы до сих пор отслеживал движение активов по счетам.

— И что же тебе мешает? — спросил я, понизив количество яда в голосе. Не стоит доводить того, от кого зависит твое благополучие.

— Я — часть Пути, я не могу выйти за его пределы, — ответил двойник, скорчив такую гримасу, что будто сомневается в моих умственных способностях.

— Ладно, ладно, верю я тебе, верю, — вздохнул я. — Стой, а как я найду это чудовище? — спохватился я.

— Понятия не имею, — хмыкнул двойник.

— Но ты же говорил, что чувствуешь его!

— Угу, — кивнул двойник. — Он на одном с тобой континенте, точнее сказать не могу, — донесся до меня странно искаженный ответ.

А затем окно портала стянулось в точку и, издав слабый писк на грани восприятия, исчезло.

— Вот те раз, — пробормотал я, плюхнувшись на землю. — Озадачил, так озадачил. И с чего прикажете начать? Ну что ж, ответ очевиден: начать надо с обеспечения собственной безопасности. Интересно, что это за существо такое? Нет, я, конечно, все понимаю, и едва ли меня выдернули в другой мир ради стрельбы по сусликам. Кстати, о стрельбе: снаряжения у меня ноль, ни брони, ни оружия. Как прикажете выживать в этом лесу? Едва ли тут магазины есть, а если и есть, то там точно рубли не принимают. Что я кушать-то буду? Я ж от голода сдохну. Ладно, портал закрылся, и что-то мне подсказывает, что до выполнения задания мне своего двойника не увидать. Не очень-то и хочется видеть этого гада, а вот кушать очень даже хочется, и пора что-нибудь придумать. С другой стороны, что я паникую-то? С моими-то способностями еду я себе как-нибудь найду, лес же вокруг, а где лес — там и живность. А огонь можно и без спичек развести, долго, правда, и нудно, но можно. Так что все будет хорошо, ну, во всяком случае, я очень на это надеюсь.

В путь я двинулся лишь на следующий день. К слову, сутки тут явно длятся дольше земных. Любопытно, насколько часов? Вот только выяснить, насколько именно, нельзя, поскольку большая часть моих вещей пропала при переходе, и обычная логика подсказывает, что произошло это вовсе не случайно. Ни к чему из мира в мир таскать артефакты. Остается надеяться на то, что получу свои вещи при обратном переходе. Ну да ладно, это мелочи. Причин, чтобы задержаться на той полянке, была целая масса. Например, там спокойно. За время, что я там провел, никто не пытался меня убить, и что самое главное — я там даже живности никакой, кроме деревьев, не видел. Идеальное место, чтобы провести пару «усовершенствований». Надо быть полным идиотом, чтобы продолжать путь обычным человеком, так что я немного укрепил кости, вырастил когти — какое никакое, но все ж оружие. Этим, в общем, и ограничился — не стоит радикально менять внешность, едва ли аборигены примут с распростертыми руками отличающегося от них чужака.

Но если с изменениями все прошло гладко, то с едой получился грандиозный облом — живности не только на той полянке, но и во всей округе не было. А насекомыми питаться как-то не хотелось. Тем более что эти странные насекомыши, чей стрекот я принял за вопли кузнечиков, производили весьма двойственное впечатление. С одной стороны, их размер намекал на то, что там есть что сожрать, а с другой стороны, огромные жвалы и покрытый колючками панцирь прямо-таки кричали, что эдакий монстр способен за себя постоять. Нет, прибить жука-переростка я думаю, смогу без особого риска, но я пока не настолько голоден, да и не известно, съедобно ли это создание. Уж лучше чего-нибудь более привычное поискать, чтоб шерсть, лапы и хвост были. Ну, можно без хвоста, но чтоб шерсть была. Ну, хрен с ним, можно с перьями.

— Господи, пошли бублик рабу своему, — прошептал я, вспомнив, как горячо молился, столкнувшись с суровой реальностью средневекового мира.

Какой же я был наивный, я действительно верил, что боженька мне поможет, на этой почве даже чуть с ума не сошел, во всяком случае, голоса посторонние у себя в голове слышать начал. После схватки с колдуном это прошло, на многие вопросы появились ответы, правда, совсем не те, которые я ожидал. С другой стороны, я все же выбрался, хотя и не ожидал этого, причем порой меня спасало лишь везение. В общем, я так и не решил — верить или не верить… хотя нет, вру. Что тут решать? Верю, конечно, нельзя побывать в эдаком аду и остаться неверующим. Настоящий вопрос в том — поклоняться или не поклоняться. Ну да ладно, это сейчас не важно, важно выйти к людям. Правда, что-то вокруг никаких следов аборигенов. Из меня, конечно, еще тот следопыт, но вокруг уж совсем пусто.

И чем дальше я шел через лес, тем яснее понимал, что это какой-то парк или, может, роща какая священная для аборигенов. А в том, что тут есть аборигены, я не сомневался. Иначе какой смысл посылать меня на охоту? Интересно все же, что это за чудовище такое? Ну да ладно, придет время — разберусь, а пока нужно к людям выйти. Почему к людям? Ну, это просто — не верю я в эльфов всяких, к тому же я уже в мире меча и магии побывал, и там тоже нет длинноухих, так что маловероятно, что они вообще существуют.

Да что же это за лес-то такой? До сих пор ни одной живой твари так и не попалось, одни поросшие мхом деревья-переростки. Ну и ладно, я терпеливый, только кушать вот хочется все сильнее. Можно, конечно, изменить желудок и листочков пожрать как заяц какой, но это совсем уж радикальное решение, лучше пока потерпеть. Так я, в общем, и двигался с редкими остановками на сон и отдых. И лишь на третий день на глаза мне начали попадаться весьма странные вещи. Случилось это на отдыхе. К этому моменту я как раз начал подумывать о некоторых модификациях своего организма, а поскольку опыта в этом деле у меня чуть, а итог известен на примере колдуна, то делать этого соответственно не хотелось. С другой стороны, мне срочно нужно что-нибудь съесть, иначе охота моя через пару дней закончится, причем вместе со мной. Вот так, будучи зажатым между молотом и наковальней, я и привалился к стволу одного из деревьев, чтобы перевести дух и как следует обдумать предстоящие изменения в своем организме. В этот-то момент спиной я и ощутил некую неправильность. Секунда ушла на то, чтобы понять, в чем именно неправильность заключается.

Полукруглая выемка в стволе имела слишком правильную форму, идеально подходящую для того, чтобы найти опору для ступней, если вдруг кому взбредет мысль залезть на этого древесного монстра. Я бы гораздо раньше их заметил, будь они вырублены, однако создавалось впечатление, что дерево само так выросло. Никаких повреждений коры я во всяком случае не заметил. Но главное — это то, что эти выемки тянулись вверх по стволу с равными промежутками. Будто лесенка. Еще раз внимательно осмотрев выемку, я бегом бросился к другому дереву неподалеку. И без особого удивления обнаружил, что у того в стволе есть точно такие же выемки.

Вот те на. Может, я людей не там ищу? Может, они все это время здесь были, а я просто по своей глупости их не замечал? Задрав голову, я несколько мгновений пялился на зеленый полог высоко над моей головой. Гигантские деревья в борьбе за выживание так переплели свои ветви, что подлеска солнечный свет почти не достигает. И как я сразу-то не догадался — в ветвях подобных монстров можно не только особняк отгрохать, но и пару деревень разместить в округе. Правда, тогда здесь, внизу, должно быть куда грязнее: орудия труда, отходы жизнедеятельности и прочие малоприятные вещи. Человеческое сообщество порождает на удивление много мусора. Так что, может, я и не прав, и эти выемки служат совсем другой цели. Ладно, в любом случае придется проверить, к тому же вдруг наверху удастся живность какую поймать, глядишь, и поем заодно. Уж очень кору жевать не хочется.

Передохнув еще пару часиков, я начал свое восхождение. Лезть поначалу оказалось на удивление легко, почти все равно что по лестнице. Расположенные через равные промежутки выемки в стволе давали почти идеальную опору для рук. И все же метров через пятьдесят я начал выдыхаться. Сказались два года, проведенные в праздности. Все же зря я не поддерживал форму. Еще метров через двадцать легкое тепло в мышцах превратилось в жар, еще через пять — в жжение. К тому же почти три дня без еды и питья совсем не способствовали возобновлению сил. Остановившись, я бросил короткий взгляд вниз. Увиденного хватило, чтобы отбросить все мысли о спуске. До ветвей расстояние куда меньше, чем до земли. А значит, выбора у меня, по большому счету, нет. Нужно лезть наверх. Еще несколько метров, и руки начали неметь, началось головокружение.

— Твою ж мать! — выругался я, чувствуя, как разжимаются пальцы.

Так, так, главное — не паниковать, в конце концов, я унаследовал знания полноценного колдуна. Однако сколько бы я ни рылся в памяти, найти что-нибудь подходящее так и не удалось. Колдун просто ни разу не оказывался в подобной ситуации. И соответственно, опыта решения подобных проблем у него не было. Ладно, сам что-нибудь придумаю, в конце концов, внутренние превращения — это первое, чему учатся все колдуны. А это значит, что придется изобретать способ на ходу. Так, вдох, выдох, снова вдох… думай, голова, думай! Что накапливается в мышцах при длительных нагрузках? Молочная кислота, микроразрывы волокон и прочая гадость, господи, да много чего. Так, не паниковать, надо попытаться устранить хотя бы те два фактора, что вспомнил, иначе лежать мне на земле в виде отбивной. На то чтобы сосредоточиться ушло несколько секунд. Бешено скачущие мысли начали замедляться. Кое-как нарисовав в уме строение мышцы (благо, где-то в памяти хранилось нечто подобное), я принялся представлять себе, как скопившаяся вокруг мышечных волокон молочная кислота превращается в самую обычную воду (к счастью, строение молекулы воды еще со школы помню). Несколько секунд ничего не происходило, а затем сердце дало сбой, еще секунда — и жжение в мышцах вновь превратилось в тепло, но взамен накатила такая слабость, что я едва не рухнул вниз.

— Кретин! — прошептал я зло.

И как я мог забыть, что любое колдовство питается кровью — либо чужой, либо своей собственной. И как раз чужой у меня и нет, да что там чужой — у меня своей-то едва для жизни хватает при таком-то обезвоживании. Кое-как поборов желание закрыть глаза и издохнуть, я преодолел, наконец, последние несколько метров до ближайшей ветки.

Улегшись на спину, несколько минут отдыхал, глядя вверх. И надо сказать, мои догадки явно оказались верны. Ветка, до которой я добрался, была в самом низу и потому росла в почти гордом одиночестве, правда, расти ей тут недолго — вон от недостатка света листья порядком пожухли. А вот выше — все гораздо интересней. Ветви соседних исполинов местами переплелись, образовав своего рода переходы от одного дерева к другому. Из-за густой листвы мне не удалось рассмотреть больше, но я не сильно удивлюсь, если поверх этих ветвей какие-нибудь лианы растут вместо перил. Устроившись на ней поудобней, я не удержался и все-таки смежил веки.

Глава 2

Есть, господи, как я хочу есть! Да что там есть, я Жрать хочу! Именно Жрать, с большой буквы, можно даже все слово прописными. Желудок словно в какого-то монстра превратился, отрастил зубы и теперь хребет гложет. С этим прекрасным ощущением я и проснулся. Сон особого облегчения не принес, что совсем не удивительно, и все же чувствовал я себя несколько лучше. Разлепив пересохшие за ночь веки, я в немом изумлении уставился на зеленый полог над головой. Уши уловили слабые шорохи, шепотки. Спиной я ощущал некоторую неправильность. Мгновение ушло на то, чтобы понять, что именно кажется странным: засыпал я хоть и на непомерно толстой, но ветке, и формы она была соответствующая. А теперь я лежу на идеально ровной поверхности, и ни шероховатой коры, ни изгиба я спиной не ощущаю.

Неясные шепотки оформились в отдельные слова, а те — в связную речь. Прежде чем я осознал, что это значит, тело среагировало само. В следующий миг я уже стоял на ногах, кончики пальцев словно в огонь сунули, но я даже не поморщился. Окружившие меня существа замерли в немом изумлении. Именно изумлении, хотя я сейчас, по идее, должен бы вызывать страх. Худой, с кроваво-красными глазами и длинными крючковатыми когтями на руках. Выражение лица, я думаю, тоже не самое доброе. Однако никто меня не испугался, не кинулся убегать и звать стражу или чего там еще, и убивать меня тоже никто не кинулся. Они просто стояли вокруг и смотрели, тихо о чем-то переговариваясь на совершенно незнакомом мне языке.

Выждав еще несколько секунд, чтобы убедиться, что никто не проявляет признаков враждебности, я позволил себе сконцентрироваться на одном из аборигенов. До этого они для меня были смутными фигурами. Зато я видел сразу всех, теперь же угол зрения сжался до привычного уровня.

— Твою мать! — выругался я и тут же расхохотался в голос.

Ну что ж, у жизни определенно есть чувство юмора. Не так давно я с таким пафосом рассуждал о том, что везде есть лишь люди, а эльфы, гоблины и прочие орки — плод больного человеческого воображения. Так вот, я был не прав, и теперь это признаю, попробуй не признай, если тебя окружает дюжина личностей с весьма специфической формой ушной раковины.

Невысокого роста, поджарые, в целом очень похожи на самых обычных хомо сапиенсов, но есть и отличия. Конечности, к примеру, чуть длиннее, глаза у всех янтарно-желтые, вместо ногтей — самые настоящие когти, но, судя по тому, как двигаются эти когти, вовсе не оружие, а скорее приспособление для лазания, как у ленивцев, например. Все это пронеслось в моем мозгу за какие-то пару секунд. Нет, с выводами я, пожалуй, поторопился, на сказочных эльфов эти существа не похожи. Ну да ладно, нужно поскорее под них мимикрировать. В любом обществе плохо относятся даже к инакомыслящим, а уж про тех, кто выглядит иначе, вообще молчу. Если действовать осторожно, то потом все странности спишут на истощение и травмы.

— Ну и чего ждете? — буркнул я, еще раз обведя аборигенов взглядом.

Их немигающие взгляды порядком нервировали, а еще незнакомый щебечущий язык. Как-то неприятно, когда тебя обсуждают, а ты понять не можешь, что говорят.

Внезапно эльфы (пожалуй, все же так и буду их называть) расступились, через образовавшуюся брешь прошел еще один абориген. Но было в нем какое-то отличие, и дело даже не в том, что перед ним расступались. Прикипев к нему взглядом, я постарался отыскать причину своего беспокойства. Однако на первый взгляд отличий особых не было. Такой же худощавый, перевит тугими жгутами мускулов. Та же сшитая из листьев хренька, закрепленная вокруг бедер. Назвать это юбкой язык не поворачивался, но вот что странно: на одеяние папуасов это тоже ничуть не походило. Почему? Да потому, что листья эти были явно живые и скреплены между собой чем-то вроде вьюна, тоже, кстати, живого. И тут я наконец нашел различие — глаза! В отличие от остальных, с его лица смотрели два темно-багровых глаза. В памяти моментально всплыли далеко не самые приятные воспоминания первой встречи с одним из кровавых магов Этилена. Но глаза этого эльфа не источали той злобы, что была присуща колдунам того мира. Да, красные, да, на первый взгляд жутковато, но ни неестественного свечения, ни угрозы в них не было. Просто глаза, и все.

В голове словно легкий ветерок подул, а вместе с ним влетели несколько красочных образов.

'Тощий, скелетообразный человек, лежащий на огромной ветке не менее огромного дерева. Вот он сдвинулся в беспамятстве, еще немного — и он просто скатится с ветки'

— Твою ж мать! — Это же я!

Дошло до меня. Едва я это понял, как под черепом вновь подул ветерок, принеся с собой еще один образ. На этот раз я видел, как моя отощавшая тушка начала сползать вниз, еще немного — и она отправится в далекое путешествие к земле. Но за миг до того, как это случилось, вокруг моей лодыжки сомкнулась когтистая пятерня. Один из неотличимых для меня аборигенов с легкостью вскарабкался вверх. И что характерно — меня он тащил без особых усилий. Я, конечно, отощал, но вешу все ж немало, похоже, эти эльфы весьма сильные создания. Удивительно, что при этом они настолько миролюбивы. Люди дали бы мне упасть, особенно если бы заметили, что я от них чем-то отличаюсь, а может, и не дали бы, но ничем хорошим для меня это точно бы не закончилось. Дикари не любят чужаков, да их вообще никто не любит, потому что они могут нести опасность. А потому их и держат на расстоянии либо вообще убивают просто, чтоб не рисковать.

Тряхнув головой, чтобы окончательно избавиться от чужих воспоминаний, я с новым интересом посмотрел на красноглазого аборигена. Похоже, это шаман или что-то подобное. Во всяком случае, это он мне свои мысли передал. Последнюю мысль, кстати, он мне внушил. Впрочем, я бы и сам догадался.

— Спасибо, — буркнул я, а затем, вспомнив, что меня все равно никто не понимает, коротко поклонился.

В голове вновь подул ветерок, на этот раз принеся с собой очень короткое послание: в нем красноглазый эльф чертил что-то на земле острой сухой палочкой, и это что-то напоминало письменность. Затем красноглазик указал палочкой на меня, а затем на свой рисунок.

— Ну и что это значит? — хмыкнул я.

Нет, ну один вывод напрашивается сам собой — не такие уж они и дикари, несмотря на наряд из листьев. Но что-то я сомневаюсь, что красноглазый именно это имел в виду. И тут меня осенило, ну конечно, не одного меня языковой барьер напрягает. Только как мне ему значение слов объяснить? Ответ невольно всплыл в памяти. О, Жнец сталкивался с подобными проблемами неоднократно. А потому в его памяти хранился рецепт по ускорению процесса обучения, правда, не такой брутальный, каким он пытался выковырять мои знания. Во всяком случае, чужой мозг высасывать не придется, да мне по большому счету и нечем. Только вот пользоваться его знаниями мне не очень-то хотелось. Просто потому, что я уже знаю, к чему приведет этот путь. Как-то не хочется терять человечность. *'Придется'*, — шепнул внутренний голос. Ну да, действительно, выбирать не приходится, я просто не имею права тратить время на изучение чужого языка, тем более что учебников нет и в помине. Да и не было у меня никогда таланта к изучению языков.

— Воды, — попросил я, сопроводив просьбу красноречивыми жестами и для верности создав в уме красочную картинку с утолением жажды.

Если я хочу воспользоваться рецептами Жнеца, придется пожертвовать кровью, и думаю, меня не поймут, если я пущу ее одному из этих созданий. Так не поймут, что придется мне возвращаться на землю самым коротким путем, ага, и самым прямым. А если пользоваться своей, то срочно надо пополнить запасы воды в организме, а то у меня такое обезвоживание, что восполнить потери я уже не смогу. Нечем просто.

Уж не знаю, что подействовало — жесты или мысленный образ, но один из эльфов метнулся куда-то в сторону, моментально пропав из виду. Спустя секунд десять он уже проталкивался через толпу сородичей, неся в руках нечто вроде стакана из свернутого листа. Благодарно приняв живой сосуд из когтистых лап, я залпом осушил его, наплевав на осторожность. Эта штука, конечно, может быть для меня ядовита, но я так хочу пить, что это уже не важно. Приятная, чем-то похожая на березовый сок влага смочила горло, по телу прокатилась волна энергии. Еще несколько мгновений я прислушивался к собственным ощущениям, а затем поймал взгляд красноглазого аборигена.

Из похороненных в памяти воспоминаний колдуна всплыла довольно-таки сложная формула, или команда, а может, что-то еще, не знаю, да колдун сам не знал. Пытался одно время докопаться до истины, но так ничего и не добился. Собственно, как я теперь понимаю, мое похищение было не более чем отчаянной попыткой постичь силу, которой владею. Жаль, что он просчитался. Как я ни пытался разобраться в природе силы, которой управляю, ничего у меня не вышло. Так что, в конце концов, мне это надоело, и я, вернув себе привычную внешность, попытался забыть обо всем произошедшем, влившись в привычное русло жизни в суетливом двадцать первом веке.

Отбросив не слишком приятные мысли о собственном бессилии, я вцепился разумом в смутную формулу. Воспоминания колдуна ясно указывали на то, что формулу необходимо удерживать в воображении несколько секунд, иначе ничего не выйдет. Мгновенье ничего не происходило, а затем по глазам резануло болью, мир вокруг окрасился в багровые тона, а затем и вовсе померк. Гадство, это что еще такое? В воспоминаниях Жнеца подобных эффектов не было. Заклятье должно было передать мне часть знаний того, чей взгляд я поймал, а не глаза мне выдавливать.

Боль постепенно прошла, в опустевших глазницах зародился слабый, пока еще, зуд, но я по опыту знал, что скоро он станет невыносимым. Ладно, потом разберусь, а сейчас лучше всего отрубиться, так проще будет пережить сопровождающие регенерацию ощущения, да и сам процесс во сне ускоряется во много раз. По сути, это первое, что я узнал, очутившись в родном веке. Получив в свое распоряжение знания колдуна, я первое время грезил властью. В этот период глупой эйфории я пережил лишь чудом. Пару раз, неверно воспроизведя в уме формулы колдуна, я едва не очутился на том свете, а, как известно, ничто не отрезвляет лучше, чем прикосновение смерти. А самое смешное, что спасло меня именно то, что все сделал неправильно. Поскольку сделай я все правильно, и заклятья, на которые я по глупости замахнулся, оставили бы от меня иссохший труп. Жнец, в отличие от меня, обладал совершенно иной кровеносной системой и имел доступ к целому морю этой бесценной жидкости, а в моем распоряжении была лишь моя собственная. За этими невеселыми размышлениями я и не заметил, как подкралось спасительное беспамятство.

Очнулся я, скорее всего, почти сразу, поскольку стоило мне взглянуть на мир своими новыми глазами, как выяснилось, что за время моего отсутствия ничего не изменилось. Меня по-прежнему окружали любопытные остроухие аборигены, а их красноглазый предводитель сверлил меня взглядом.

— Ты можешь встать? — донесся до моих ушей чирикающий голос.

Секунду я тупо смотрел на красноглазого. Неужели получилось?

— Да, спасибо, что спасли мою шкуру, — поблагодарил я на чистейшем русском.

Мда, кажется, все не так гладко, как мне хотелось бы. Порывшись в памяти, я так и не нашел знаний о чужом языке. Куски английского, пара слов на немецком и все. Но как-то же я понял, что он мне сказал? Ладно, может, моему многострадальному рассудку нужно время, чтобы освоиться с новой информацией, а пока лучше выполнять все пожелания красноглазого. Пусть видит, что я его понимаю.

— Так значит, ты меня понимаешь? — поинтересовался красноглазый. — Пойдем со мной, если желаешь, — добавил он и, развернувшись, двинулся в сторону одного из гигантских стволов.

Прислушавшись на мгновенье к гулу голосов остальных эльфов, я быстрым шагом двинулся вслед за красноглазым. И дальше находиться в их обществе не хотелось. Однако избавиться от любопытных созданий оказалось не так-то просто — они нагло шли за мной, таращась своими желтыми буркалами. Так что я невольно слушал обрывки их разговоров и дивился про себя их странной бесшабашности и все больше понимал, что они испытывают, глядя на меня. Жалость, сочувствие и любопытство, вот и все. Ни страха, ни жадности, ни агрессии. И ни один из них не высказал опасений на мой счет, хотя мой странный внешний вид и крайнее истощение могут быть вызваны болезнью, а та, в свою очередь, может перекинуться на них. Может, я чего-то не понимаю? Или у них вообще нет чувства самосохранения?

Прошагав до ближайшего ствола, красноглазый прикоснулся к коре. Замер и, спустя миг, просто шагнул вперед. Тонкая зеленая мембрана, которую я поначалу принял за кору, беспрепятственно его пропустила. *'Вот тебе раз'*, — мелькнуло у меня в голове. А я-то ожидал, что у них тут что-то вроде шалашей из ветвей будет, ну или выдолбленные в деревьях дупла. Одеты они как дикари, только копий и экстремального пирсинга не хватает. Поколебавшись секунду, я попытался пройти вслед за красноглазым, однако вместо того чтобы разойтись в стороны, как это было с эльфом, мембрана, напротив, сжалась, так что я со всего маха приложился об нее лбом. Позади раздались тихие чирикающие смешки.

— Твердая, — пробормотал я озадаченно.

Похоже, все гораздо сложнее, зря я считал их дикарями. Похоже, их цивилизация пошла совсем другим путем. Уж очень эти деревья напоминают продукт высоких технологий.

Повторяя движения красноглазого, я прижал ладонь к поверхности мембраны. В голове вновь потянуло свежим ветерком, но в этот раз никаких посторонних образов в воображении не появилось. Глубокий вдох, шаг вперед, и вновь мембрана меня не пропустила. Впрочем, в этот раз она была не каменно твердой, а скорее мягкой, словно не могла решить, пропустить меня или нет. Надавив чуть сильнее, мне все же удалось протиснуться вовнутрь. А за ней скрывалась довольно просторная комната, если, конечно, так можно назвать помещение круглой формы. Едва не упав с непривычки, я ошарашено огляделся. Стены комнаты светились мягким зеленоватым светом. В нескольких местах из пола торчали самые настоящие кусты, или, вернее, плотные пучки трав, а может, чего еще, никогда не был силен в ботанике. Полуметровой толщины колонна упиралась в потолок в центре комнаты и, судя по всему, служила лестницей на другой этаж, во всяком случае, рядом с ней в потолке росла точно такая же мембрана, как и та, через которую я только что прошел.

Красноглазый эльф стоял у противоположного конца комнаты. Его когтистые руки нежно поглаживали стену. Там, где они проходили, стена начинала светить ярче. Понаблюдав за ним какое-то время, я негромко кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. И ежу понятно, что красноглазый и это дерево связаны между собой, и могу поспорить, что деревце это вовсе не беззащитно. Да и дерево ли это? Растения, насколько я помню, могут двигаться только за счет изменения давления в капиллярах, а это понятным образом сказывается на скорости. Так что лучше вести себя тихо и осторожно, так меньше шансов пойти на удобрения.

— Проходи, садись, — произнес эльф и, не подумав, обернуться. Подставляет спину? Настолько доверяет или просто так уверен в себе. И вообще, куда садиться-то? Что-то стульев тут не вижу, не на пол же садиться?

— Так что с тобой случилось? Ты можешь продолжать путь? — поинтересовался он и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: — А, можешь не отвечать, раз не хочешь.

— А вот это уже интересно, меня приняли за кого-то другого? Или у них тут каждый день изможденные путники появляются. Нет, глупость, если бы это было так, то не было бы толпы любопытных.

— Я не знаю, изгнали ли тебя за проступок или же ты сам ушел в поисках приключений, но я не могу бросить сородича умирать. Этим я нарушаю правила… Можешь воспользоваться моим гостеприимством, залечить раны и восполнить силы, — тяжело вздохнул красноглазый.

На миг, оторвавшись от своего занятия, он обернулся в мою сторону, и я на секунду обомлел, заметив тонкие зеленые усики, пронзившие шею эльфа.

Глава 3

Несколько мгновений я пялился на это не слишком приятное зрелище, подспудно ожидая, что тот сейчас рухнет на землю, но тот, похоже, не испытывал ни малейшего дискомфорта. Ну, да, пора бы уже и привыкнуть, я же изначально знал, что с этими деревьями не все так просто. И чем больше я вижу, тем сильнее растет уверенность, что деревья, если, конечно, этих монстров можно так назвать, и населяющие их эльфы находятся в тесном симбиозе.

— По-прежнему не хочешь говорить? «Или не можешь?» —спросил эльф, отойдя от стены.

Растущие из стены усики выскользнули из его шеи, оставив после себя едва заметные отверстия, еще миг — и они стянулись, а я с оторопью осознал, что эти отверстия вполне естественны. Ну, этого следовало ожидать. Пройдя до ближайшего куста, красноглазый коснулся его рукой. Тонкие клиновидные листочки на мгновенье приникли к его руке, а затем эльф спокойно сел на куст так, будто это было кресло. И что характерно: треска ломающихся ветвей за этим не последовало. Тонкие на вид ветви сложились под эльфом так, чтобы поддерживать его в сидящем положении, образовав нечто вроде мягкой подушки и спинки. Ах, вот что он имел в виду, когда предлагал мне сесть. Ну, уж нет, я такой трюк за ним повторять не буду, я едва входную мембрану прошел. А как на меня отреагирует это живое кресло, вообще хрен угадаешь. Учитывая легкость, с которой они выдерживают немалый вес эльфа, эти штуки могут доставить массу неприятностей, если посчитают меня врагом.

— Еда и место, где можно передохнуть, — вот все, что мне нужно, — произнес я, старательно дублируя свои слова образами в голове.

Однако то, что вырвалось из моего рта, разом положило конец всем попыткам.

— Так значит, ты все же можешь говорить, — усмехнулся эльф, показав ряд жемчужно-белых зубов.

— Да, — кивнул я, прочистив горло, — теперь могу.

С каждым сказанным словом жжение в горле становилось все сильнее. Во рту появился железный привкус. Ну, этого следовало ожидать, похоже, человеческие голосовые связки не приспособлены для речи эльфов. А значит, пора обзаводиться другими.

— Я очень благодарен вам за помощь и обещаю, что ничем не наврежу ни вам, ни остальным жителям, — заверил я красноглазого. — Если я смогу чем-то вам помочь, я обязательно помогу, — добавил я после секундной паузы.

Никогда не лишне заверить того, от кого зависит твоя жизнь, в своей полезности.

— Так значит, ты нашел то, что искал, — задумчиво пробормотал красноглазый. — Наш род с радостью примет тебя, если ты действительно готов осесть и поклянешься, что-то, из-за чего ты оказался один, больше не повторится.

— Я не стану давать клятв, которые не смогу сдержать, — вздохнул я печально. — Но я могу поклясться, что это место станет моим домом, — заверил я красноглазого.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился красноглазый. — Свежая кровь всегда приносит роду пользу, — добавил он, вновь раздвинув губы в улыбке.

А меня словно током ударило, сердце дало сбой, а по спине прокатилась мерзкая волна ужаса. *'Ну уж нет, без боя я вам, твари, не дамся'*, — прорычал я мысленно.

— У нас много девушек, у тебя будет хороший выбор, — вновь усмехнулся эльф, а на меня словно ушат холодной воды вылили.

Идиот, кретин, нужно держать себя в руках, не поясни он свои слова, и я бы на него кинулся. А в этом случае ждали бы меня одни неприятности.

— Я не хотел бы торопиться, — произнес я подчеркнуто вежливо.

Бешеное сердцебиение постепенно улеглось, а вместе с ним и зуд в кончиках пальцев. Бросив короткий взгляд на руки, я без особого удивления обнаружил, что являюсь обладателем весьма внушительных когтей. Всплеск адреналина здорово ускорил процесс изменения. Думаю, еще день, и меня нельзя будет отличить от аборигенов.

— Никто не торопит, — пожал плечами красноглазый, и, судя по странному взгляду, я сморозил что-то не то.

Так, все, пора заканчивать этот разговор, пока меня окончательно на чистую воду не вывели.

— Дайте, пожалуйста, чего-нибудь пожевать, — попросил я, вспомнив о насущных проблемах.

И судя по выражению лица моего собеседника, я вновь сказал совершеннейшую глупость. Однако, несмотря на мои опасения, красноглазый все же выполнил просьбу, чуть откинувшись в своем 'кресле', он дотянулся до пола. В том месте, где его рука коснулась его поверхности, немедленно набух заполненный чем-то зеленым пузырь. Через несколько секунд он окончательно отделился от пола, превратившись в нечто, напоминающее заполненный тархуном целлофановый пакет. Ловко подхватив эту гадость когтем, красноглазый непринужденно бросил ее в мою сторону. Как он при этом не проколол тонкую поверхность своими когтями, осталось для меня загадкой.

Поймав неожиданно тяжелый пузырь, я несколько мгновений таращился на эту гадость. И прямо на моих глазах этот пузырь начал покрываться темно-зеленой коркой. Да и наполняющая его жидкость теперь напоминала скорее гель, чем воду, и, похоже, продолжала густеть. Через минуту в моих руках оказался покрытый темно-коричневой коркой шар, чем-то напоминающий киви. Ковырнув когтем корку, я добрался до сочной зеленой мякоти. Ну, с богом, — прошептал я мысленно и, подцепив небольшой кусочек, отправил его в рот. На вкус эта штука так же очень напоминала киви. Выждав несколько секунд и не обнаружив никаких неприятных эффектов, я аккуратно снял остатки кожуры и за несколько секунд оприходовал весь плод. По телу тут же разлилась приятная слабость. Немедленно потянуло в сон. И честно говоря, я не собирался отказывать себе в этом удовольствии.

— Благодарю, я так давно не ел, что едва стою на ногах, — поблагодарил я эльфа.

Созданный им плод оказался поразительно питательным, я буквально ощущал, как мой оголодавший организм стремительно насыщается, разбирая его на отдельные компоненты. Пожалуй, одного такого шарика вполне достаточно, чтобы насытиться на весь день. Но мне, конечно, требуется гораздо больше. Но вот что дальше? Лечь прямо здесь и уснуть? В конце концов, я выгляжу полумертвым от голода, так что, по идее, мне простительна такая слабость.

— Буду рад, если покажете мне мое жилье, — произнес я, отбросив заманчивую мысль упасть на пол и уснуть, свернувшись калачиком.

И вновь недоуменное выражение лица эльфа подсказало мне, что я ляпнул очередную глупость. Так что я быстренько, попрощавшись, сунулся обратно к закрывающей вход мембране.

Протолкавшись сквозь нее, я вновь очутился на огромной ветке, сплющенной с одной стороны. За то время, что я провел в доме красноглазого, остальные эльфы разбрелись, так что я оказался в одиночестве. Только вот восприятие выкинуло очередной финт, и я внезапно ощутил себя посреди улицы, огороженной со всех сторон высотками. Спустя миг ощущение схлынуло, оставив после себя лишь тусклое воспоминание. Окинув взглядом округу, я внезапно поймал себя на мысли, что воспринимаю окружающие меня деревья как дома, а не обычные столбы из древесины. Впрочем, так оно и есть, во всяком случае, так, кажется, на первый взгляд.

— Я помогу, — раздался позади меня голос красноглазого.

Ну и ладно, пусть доведет меня до свободного дерева. Только вот что мне дальше-то делать? Я понятия не имею, что делать дальше. Может, плюнуть на конспирацию и рассказать все красноглазому? Нет, глупость, не стоит так рисковать, до тех пор, пока не приведу себя в порядок. Три дня без еды и воды меня едва в могилу не загнали. И не стоит забывать о том, что в случае, если здешние эльфы меня примут, в моем распоряжении окажется безопасное логово с практически неистощимым источником пищи. Что ни говори, а расклад мне нравится, только сначала нужно разобраться с тем, как добиться желаемого.

Красноглазый уверенно повел меня за собой, по-своему расшифровав мое замешательство. Должно быть, он решил, что я собираюсь с силами, чтобы продолжить путь. Слава богу, он не полез помогать. Воспоминания Жнеца, хранящиеся в моей черепушке, настоятельно рекомендовали избегать физического контакта. Опытный маг может очень многое понять, просто коснувшись человека. В частности, Жнец, пока был жив, мог считать не только текущее физическое состояние, но и всю родословную человека, просто коснувшись. Эдакий экспресс-тест на ДНК с мгновенной расшифровкой каждого гена. Ну, без всей этой научной фигни, естественно. Так что нужно быть осторожней, хорошо хоть наверх меня втащил другой эльф, так что красноглазый меня еще не касался. Во всяком случае, я на это надеюсь, к тому же в показанном мне видении эльф, тащивший мою тушку, имел самые обычные для его рода глаза, а не эти красные буркала.

Последовав за красноглазым, я вновь очутился рядом с очередным древесным исполином. И надо сказать — его вид мне откровенно не понравился. Выглядел он поразительно неухоженно, даже цвет коры значительно отличался от остальных деревьев. А я ведь чувствовал, что тут есть подвох.

— Благодарю, — пробормотал я, даже не пытаясь скрыть сарказм, однако эльф, похоже, не уловил моего настроения.

Коротко кивнув, он спокойно отправился по своим делам, а я остался один на один со своим новым 'домом'. Ну и что прикажете делать?

Подойдя ближе, я провел рукой по шершавой, покрытой рытвинами поверхности. Здесь не было и следа входной мембраны, закрывающей вход в жилище красноглазого эльфа. Надо, кстати, узнать его имя, если у них, конечно, есть имена.

— А у тебя есть имя? — пробормотал я, стукнув лбом о титанический ствол.

Твердая как камень кора неожиданно поддалась. Проломив ее словно тонкую ледяную корочку, моя черепушка прочно завязла в стволе. Именно завязла, поскольку обратно ее вытащить никак не получалось. Запаниковав, я попытался вырваться, однако ничего, кроме хруста в шейных позвонках, не добился. Попытка помочь себе руками привела к тому, что и они намертво завязли в стволе. И сколько бы я ни рвался на свободу, ничего хорошего из этого не получалось, я лишь все больше увязал в липкой жиже, заполняющей полость внутри дерева. Некстати вспомнился пузырь с древесным соком, скормленный мне эльфом. Если эта гадость, соприкоснувшись с воздухом, начнет твердеть, мне придет конец. Бешено мелькающие в голове мысли и воспоминания постепенно замедлялись, от нехватки кислорода сознание начало меркнуть. Еще пару секунд я боролся за свою жизнь, используя те немногие навыки, что сумел перенять из воспоминаний колдуна, а затем сознание померкло.

Темно, холодно, едва слышное бульканье на самой грани восприятия, такое обычно слышишь, уйдя в ванну с головой. Так шумит вода, текущая из крана. Вот и все доступные ощущения. Холод и тьма, тьма и холод…

Где я, черт возьми?! Если это ад, где мне, по сути, самое место, то чувствую я себя относительно комфортно, несмотря на то, что порядком озяб. С другой стороны, если я застрял в таком состоянии навечно, то лучше пытки и не придумаешь. По рукам и ногам прокатилась волна приятного покалывания, так обычно бывает при восстановлении кровообращения. Если, конечно, оно не прерывалось на слишком долгий срок. Пошевелив пальцами на руках, я обнаружил некое сопротивление среды. В мозгу словно переключатель щелкнул, и до меня, наконец, дошло, где я нахожусь. Проклятое растение втянуло меня в себя, и я очень надеюсь, что эта жидкость, в которой я плаваю, — не желудочный сок, иначе скоро приятное покалывание перерастет в нечто куда более гадкое. «Самое время помолиться», — мелькнула в голове полная иронии мысль. Ага, и боженька обязательно бросит все свои дела, чтобы мне помочь.

«Шутки шутками, а помолиться не помешает», — отчетливо произнес уже знакомый мне голос.

Если бы я мог закричать, я бы закричал. А я уж было понадеялся, что перемещение в родной мир исцелило меня от этой напасти. Во всяком случае, «голос-в-голове» себя больше никак не проявлял.

«А ты на что надеялся? Надо быть идиотом, чтобы верить, что пройдя через то, что мы с тобой прошли, можно сохранить рассудок в целости, тем более после того, как ты поглотил воспоминания Жнеца», — расхохоталась моя темная сторона.

«Сам ты темный», — огрызнулся «голос-в-голове».

А характер-то у него поменялся.

«На себя посмотри», — последовал немедленный ответ.

— Довольно! Можешь подсказать, как выбраться из этой ловушки, я тебя внимательно слушаю, если нет, то заткнись и не мешай, — рявкнул я мысленно.

«Могу», — самодовольно заявил голос. «Ты сам башкой-то подумай, стал бы красноглазый с тобой разговаривать, если бы хотел скормить дереву. Да и будь это желудочный сок, ты бы уже давно коньки двинул, а ты, заметь, все еще жив, причем не своими усилиями, а потому, что тебя в этом состоянии кто-то поддерживает», — нудным профессорским тоном начал объяснять голос. «Ну, что, дошло до тебя, наконец, что дальше делать?» — вновь начал издеваться паразит.

— Все, все, понял, можешь не продолжать, — ответил я пристыжено. — И хватит издеваться, ты, между прочим, такая же часть меня, так что сам понимаешь, стебаться бессмысленно.

Мысленная отповедь осталась безответной, и я вновь остался в одиночестве, если, конечно, порождение собственного разума можно считать собеседником. Но как бы то ни было, он, то есть я, — прав. Я действительно не в желудке, и дерево действительно поддерживает во мне жизнь, снабжая кислородом. А значит, я зря паниковал. Всего-то и нужно, что заставить растение создать более удобные для меня условия. Только как это сделать? Ну, для начала надо попробовать трюк с передачей мыслей. Быть может, если достаточно четко представить, чего я хочу, мне это и выдадут. Интерфейс управления просто не может быть сложным.

Не знаю, сколько времени я провел, представляя разные варианты комнат, в которых хотел бы оказаться, но эффект оказался нулевым. Похоже, что-то я опять не учел. Я попробовал все: комнаты кубической, сферической, пирамидальной, и еще много чего, но толку по-прежнему не было. От всех этих усилий жутко разболелась голова. Прекратив тратить силы попусту, я просто расслабился. После длительной концентрации это оказалось неожиданно сложно, в голову лезли самые разнообразные мысли, включая суицид. Это, конечно, выход, но мне он определенно не нравится. Добившись, наконец, почти медитативного состояния, я некоторое время наслаждался отдыхом, пока на грани сознания не пустил корни росток совершенно новых ощущений. Толком не понимая, что происходит, я, однако, не спешил действовать, позволяя ему окрепнуть. Так секунда за секундой, а может, и час за часом, я висел в полной неподвижности, а крохотный росток постепенно рос. В один далеко не самый прекрасный момент он, наконец, развернулся, и я едва не захлебнулся в обрушившемся на меня водопаде ощущений. Я чувствовал силу ветра, вязкую опору земли, множество самых разнообразных минералов, скрывающихся в плодородном слое, чувствовал скрытую куда глубже влагу из подземных источников. Приятное тепло солнечного света, жар протекающего в клетках фотосинтеза. Ощущал каждую пору на каждом листочке, чувствовал, как сквозь них проходит кислород. Каждый оторванный ветром листочек отдавался болью во всем теле.

Я не рехнулся только потому, что уже испытывал нечто подобное в тот момент, когда Жнец пытался считать мою память. Правда, в тот раз масштабы были куда мельче. Действуя больше по наитию, я сконцентрировался на передаваемых в мой мозг ощущениях, а затем запустил процесс изменения, представив себе конечный результат. Именно таким способом я изменял собственное тело, и чем черт не шутит, возможно, это сработает, раз уж у меня такая тесная связь с этим куском дерева появилась.

Где-то на самой грани сознания зародилось удивление, плавно переросло в непонимание, а затем в испуг. Запущенный мною процесс стремительно преобразовывал структуру древа, распространяясь со все большей скоростью. Одновременно с этим моя связь с этим куском древесины продолжала крепнуть. И с каждой секундой я все лучше осознавал, какую глупость совершил, вмешавшись в процесс. И вместе с этим пониманием пришел страх. Мой многострадальный разум постепенно сливается с этим древом, и все из-за моего вмешательства. Надо было просто ни во что не вмешиваться, и меня бы со временем просто вытолкнуло бы наружу, а через пару дней в моем распоряжении оказался бы «умный дом», созданный в соответствии с моими потребностями. А теперь запущенный мною процесс преобразует древо и меня заодно. И не думаю, что в том, что получится, будет хоть капля разума, если, конечно, получившийся урод вообще будет жизнеспособен.

Глава 4

Подавив панику усилием воли, я некоторое время размышлял на тем, что можно сделать в сложившейся ситуации, не позволяя эмоциям проломить барьер воли и толкнуть меня на свершение очередной глупости. Тщательно порывшись в доставшейся в наследство от Жнеца памяти, я нашел решение проблемы. Честно говоря, оно мне совсем не нравилось, но другого выхода я просто не видел. Нарождающийся из-за моей глупости монстр искал…

Воплотив в уме еще один мысленный приказ-формулу, я заставил процесс превращения дерева в порождение кровавой лихорадки остановиться. Казалось бы, ничего сложного, но за прошедшее время процесс превращения порядком повредил внутреннюю структуру древа, подменив поврежденные части своими. И теперь, когда я остановил процесс, древо начало бороться за жизнь, уничтожая перерожденные клетки. Это чем-то походило на отторжение чужеродных органов. И итог будет столь же плачевный — как только защитная система дерева уничтожит все, по ее мнению, «лишнее», ствол просто рухнет.

Сосредоточившись на этой проблеме, я принялся воплощать в жизнь свою задумку. Требовалось ювелирно слить два внушительных организма, исключив при этом себя из этого малоприятного процесса.

Угроза жизни подстегнула мыслительный процесс, и я сам не заметил, как втянулся в работу. Меня всегда привлекали сложные комплексные задачи, и теперь я стоял перед самой грандиозной из всех, что мне встречались в жизни. И я работал, напряженно, быстро, но при всем при этом очень аккуратно и осторожно, выверяя каждое свое действие. Память колдуна впервые не лежала мертвым грузом, как богом забытый архив, а напрямую участвовала в процессе, поставляя мне инструменты для работы над протекающими внутри древа процессами. Но рано или поздно любой работе приходит конец, вот и мои усилия увенчались успехом, и я позволил себе расслабиться. Безумное рабочее напряжение схлынуло, оставив после себя лишь сонливость и желание забиться в какую-нибудь нору, чтоб восстановить силы. И после всего пережитого я вовсе не собирался отказывать себе в этом маленьком удовольствии, раз уж я по-прежнему нахожусь где-то внутри древа, а оно в свою очередь заботится о том, чтобы я не отдал концы, то почему бы и не поспать, доверив ему свою жизнь?

Очнулся я от ощущения ласкового тепла на коже. Слабый, едва заметный ветерок шевелил волосы на макушке. Открыв глаза, я несколько секунд расслабленно смотрел на безупречно голубое небо через огромное окно в форме арки. Только когда приятная расслабленность окончательно развеялась, я спохватился и задал тот самый вопрос: что терзает многих соотечественников первого января. Где я? И как я здесь очутился. Последнее, что я помню, — бултыхание в нутрии резервуара с какой-то жидкостью. А теперь я в самой обычной комнате лежу на теплом кожаном диване.

— Кожаный диван, — пробормотал я, проведя рукой по теплой, словно живой, поверхности… — Еще и с подогревом, — хмыкнул я пораженно.

А потом до меня дошло, что никакого подогрева здесь быть не может. Так быстро на ноги я еще не поднимался. Скатившись с «дивана», я рывком поднялся на ноги, на всякий случай изготовившись к бою. Однако драться было не с кем. То, что я принял за диван, оказалось чем-то вроде причудливого цветка, растущего из пола, только сердцевину с пестиками и тычинками ему заменяла толстая пластина живой плоти, обтянутой кожей. Лишившись нагрузки, цветок немного приподнялся над полом, мягко пружиня на толстой ножке. Лепестки сомкнулись с просто потрясающей скоростью, растения точно так не могут, а затем плотно свернутый бутон втянулся в пол, пройдя сквозь плотную мембрану. Нервно сглотнув, я постарался отогнать видение того, как эта штука смыкается, пока я сплю. Однако ничего из этого не вышло, воображение настойчиво рисовало эту не слишком приятную картину, я словно наяву видел, как трещат мои кости под напором плотных лепестков. Внезапно за спиной раздалось дружелюбное сопение, на манер собачьего. Для моих взвинченных нервов это оказалось уж слишком, рывком уйдя в сторону, я резко повернулся, разведя руки немного в стороны. Так будет проще воспользоваться когтями.

— Твою ж мать! — вырвалось у меня, когда я увидел того, кто сопел у меня над ухом.

Длинный толстый отросток диаметром чуть больше двадцати сантиметров, увенчанный внушительным комком плоти, из которого на меня таращился одинокий глаз, а прямо под ним располагались две узких щели, из них-то и доносилось то самое «дружелюбное сопение». Я такого не заказывал, я вообще ни о чем таком не думал, когда его создавал. Это нечто новое! Оно что, само развило себе органы чувств? Хотя… чему тут удивляться, я же это из собственного ДНК вырастил, так что вся нужная информация у этой штуки есть. Ох, не нравится мне это. Кто знает, как далеко зайдет эта штука в развитии. Тем более что о второй части созданного мной гибрида я имею весьма поверхностное представление.

Несколько секунд продолжалась дуэль взглядов, а затем этот шланг-переросток рванулся вперед, и прежде чем я успел среагировать, завис у меня перед носом. Тонкие щели втянули в себя воздух. С трудом удержавшись от удара, я медленно выпрямился, все кусочки головоломки с щелчком сложились в цельную картину.

— Господь всемогущий! — выдохнул я, разглядывая плод моих усилий по спасению моей же шкуры.

А мое порождение не менее пристально разглядывало меня. Устав от этой игры в гляделки, я осторожно вытянул руку, так будто пытаюсь подружиться с бездомной собакой. Глаз тотчас отпрянул в сторону, но тотчас вернулся, подстегиваемый любопытством. «Обнюхал» мою руку и неожиданно потерся об нее, живо напомнив мне домашнего питомца, не то собаку, не то кошку.

— Ну и что дальше? — пробормотал я, лихорадочно размышляя над дальнейшими действиями.

Однако ни одной полезной идеи в голову так и не пришло. Погладив созданного монстра, я подошел к «окну», на самом деле, как я теперь понимаю, это даже не дупло, а так, что-то вроде открытой поры на огромном стволе. Выглянув наружу, я несколько секунд смотрел на мир с высоты птичьего полета, впрочем, не каждая птица может так высоко подняться. Насколько понимаю, я сейчас недалеко от вершины. А значит, до земли лететь и лететь, когти и сильные руки тут не помогут. Тут крылья нужны, а я сильно сомневаюсь, что смогу их вырастить. Жнецу подобное безумство даже в голову не приходило, а я слишком плохо помню их устройство, чтобы начать экспериментировать над собственным организмом. К тому же я прекрасно помню, к чему ведут подобные усовершенствования. Отойдя от «окна», я принялся исследовать комнату. Любопытный «глаз» следовал за мной по пятам, то и дело лез под руку, совсем как домашняя зверушка. Однако ничего, хотя бы отдаленно напоминающее выход, я так и не обнаружил. Все четыре стены оказались монолитными. Постучав по ним когтем, я услышал глухой стук, будто по кости. Похоже, это она и есть. Что-то вроде панциря. Старательно заглушив мысль о том, что любой панцирь можно проломить, я плюхнулся на пол. Пол под моим седалищем едва заметно дрогнул, а в следующий миг я оказался сидящим на уменьшенной копии того цветка, на котором проснулся. Только у этого лепестков не было, да и размером чуть поменьше. Глянув вниз, я без особого удивления обнаружил, что лепестки все же есть, но находятся в рудиментарном состоянии. Поерзав седалищем по теплой поверхности, я нервно хохотнул и, укорив себя за недогадливость, спрыгнул со стула. Тот, выждав несколько секунд, юркнул обратно в пол.

— Мне надо вниз, — произнес я, поманив «глаз» пальцем.

В ответ раздалось жизнерадостное сопение, а «глаз» ткнулся мне в руку. Погладив его, я указал пальцем вниз. Проследив за ним единственным глазом, отросток продолжил движение и уперся в пол, вернее, секунду упирался, а затем пол расступился под ним, и «голова», венчающая отросток, полностью исчезла. А затем пол подо мной расступился, и я не просто упал вниз, меня буквально всосало, а через несколько секунд, и метров тридцать кишкообразного тоннеля меня вышвырнуло за пределы моего новоприобретенного «дома». Поразительно, но я очутился на том самом месте, где стоял до того, как меня втащило в ствол. Обернувшись, я с сомнением посмотрел на титанических размеров ствол. Пожалуй, деревом называть «это» точно не стоит. Да и выглядит оно, по меньшей мере, странно. Оно и раньше-то ухоженностью похвастаться не могло, а теперь кору местами испещрили красные прожилки. А местами из-под коры совсем уж непотребные вещи выглядывают, например, тот самый «глаз», с которым я «общался» внутри. Помахав ему рукой, я двинулся подальше от своего творения. Нужно срочно что-то решать, едва ли эльфы одобрят то, что я сделал с выданным мне под опеку деревом. С другой стороны, мое святое право, в любом случае стоит навестить красноглазого, попробую убедить его, что там, откуда я пришел, так принято.

Глубокий вдох, и я без труда поймал нужный запах. Ну, судя по запаху, я пробыл внутри своего «дома» часов шесть. Однако чувствую себя так, будто отдыхал и отъедался как минимум месяц. Поразительно, вокруг не было ни одного эльфа, я даже взглядов на себе не ощущал. А ведь то, что я сделал с доверенным мне деревом, должно бы вызвать неслабый такой переполох. Но с виду ничего не изменилось. А это значит, я опять упускаю из виду какую-то деталь. За размышлениями я добрался до дерева красноглазого.

Приложив руку к закрывающей вход мембране, я уверенно шагнул вперед, не отнимая от нее руки. Мембрана послушно поддалась, и я вновь оказался в сферическом жилище красноглазого. Самого хозяина вопреки моим ожиданиям в комнате не оказалось, так что я, выждав некоторое время, принялся исследовать жилище. Впрочем, ничего особо интересного там не оказалось. Во всяком случае, с предыдущего посещения ничего нового не появилось. Пара кустиков, служащих ему мебелью, да подпирающая потолок колонна. Выждав ради приличия еще пару минут, я собрался было уйти, как прилегающая к колонне часть потолка плавно отошла в сторону. Через образовавшийся проем ловко спустился красноглазый. Двигался он с просто потрясающей ловкостью, куда там обезьянам.

— Всех благ, — поприветствовал я эльфа.

Спрыгнув с колонны, красноглазый посмотрел на меня с каким-то странным выражением. Однако приветствовать в ответ не стал. Честно говоря, взгляд у него жутковатый, несмотря на то, что в нем не чувствуется угрозы.

— У меня есть пара вопросов, — произнес я после неловкой паузы.

Честно говоря, красноглазый раз за разом ставил меня в тупик. Впрочем, он такой не один, поведение остальных эльфов тоже в привычные схемы не укладывается. Они же все видели, что я от них отличаюсь. И такие отличия на худобу никак не списать, чтобы я там себе ни говорил. А теперь случай с деревом, тьфу, с древом. Никто не переполошился, хотя жизненный опыт подсказывает, что событие такого уровня должно бы собрать зевак, как, например, мое появление среди этих созданий.

— Старший принял тебя? — поинтересовался эльф, в очередной раз введя меня в ступор.

— Да, — буркнул я, догадавшись, о чем идет речь.

— Вот и хорошо, — буркнул эльф, повернувшись к колонне.

И ежу понятно, что разговор продолжать он не намерен. И, похоже, ему глубоко плевать на то, что я сделал с деревом, или, как он его назвал, «Старшим». Единственный вопрос, что его интересовал, — приняло ли меня это дурацкое дерево. И получив ответ, красноглазый моментально потерял ко мне всякий интерес. Я же чувствую, что тут есть подвох, какая-то мелочь. Сама по себе незначительная, но при этом способная все расставить по своим местам, а пока какой-то фарс получается. Только что же это за мелочь? Что я упускаю из виду? Откуда у этих «эльфов» такой пофигизм и толерантность? Почему они так легко меня приняли в свое племя? Красноглазый, похоже, на эти вопросы мне не ответит, он в отличие от вчерашнего вообще не горит желанием говорить.

И правда, прежде чем я успел задать новый вопрос, красноглазый эльф ловко вскарабкался по колонне.

— Вот и поговорили, — хмыкнул я.

Ну, хотя бы одно я теперь знаю точно: никто меня не осудит за то, во что я превратил свое древо. Хм. А звучит, пожалуй, так и буду называть свой новый дом.

Что ж, пойду поищу эльфа поразговорчивей. Пока не разберусь с аборигенами, иномирового монстра искать не стоит. Глупо гоняться за неизвестным монстром, особенно если не знаешь, как он выглядит, и понятия не имеешь о здешней фауне.

Протолкавшись через мембрану, я вновь оказался на улице, если, конечно, переплетение огромных ветвей можно так назвать. Пожалуй, можно, если деревья воспринимать как дома, то соединяющие их ветви вполне сойдут за дороги меж ними.

На улице царило запустение. Даже жутко становилось, казалось, жизнь в эльфийском селении замерла, или даже вовсе исчезла. Ну и где прикажете искать «разговорчивого эльфа»? Похоже, жители селения не то ушли по своим делам, не то закрылись в своих домах. Хотя какие у них могут быть дела? Деревья снабжают их всем необходимым. Еда есть, крыша над головой тоже. Хищников, как я подозреваю, здесь отродясь не бывало, да и больных и увечных нет. А они должны быть, ведь на деревьях же живут, наверняка кто-нибудь да оступался. Есть, конечно, вероятность, что калек они на удобрения для своих «домов» пускают, но что-то мне в это не верится. В таких случаях первыми на удобрения идут чужаки, а я вот он, никто даже не попытался меня убить. Более того, покормили и выделили дерево как равному. Просто поразительное отношение, хотя, с другой стороны, пищи у них тут сколько пожелаешь, жизненного пространства хватает с лихвой. Это даже не тепличные условия, это гораздо лучше. Может, отсюда и проистекает их мягкость и пофигизм? А что, вполне логично. Только с деревьями загвоздка получается. Они все одинакового размера, молодняка я вообще не видел. Впрочем, я еще не весь мир обошел, так что рано судить. Время за размышлениями пролетело незаметно. Небо, смутно различимое через небольшие разрывы в лиственном покрове, стремительно темнело. Но что самое главное — я так и не встретил больше ни одного эльфа, как будто они дружно покинули селение. Ну да ладно, день подошел к концу, так что искать дальше бессмысленно. Темнота мне, конечно, не помеха, но мне нужен отдых, а ведь еще надо с собственным домом разобраться.

От всех этих размышлений разболелась голова, так что я двинулся обратно к своему «дому», надеюсь, он меня не сожрет, пока я спать буду. У моего древа меня ждал очередной сюрприз. Причем не просто ждал, а с любопытством озирал окрестности. Да-да, тот самый длиннющий отросток с глазом на конце. Только теперь глаз был уже не один. И надо отметить, что он и его брат-близнец обзавелись полноценными веками. Но изменились не только они, то, что раньше напоминало обтянутый кожей комок плоти, теперь больше походило на голову какого-то существа. Не хватало только рта, а вот нос и глаза присутствовали. Причем именно нос, на манер собачьего. Сопение, правда, ничуть не изменилось. Любопытно, кстати, как он сопит? В этом отростке легкие точно не поместятся, да и не к чему ему легкие. Я, когда сращивал «это» с деревом, специально убедился, что выделяемый в процессе фотосинтеза кислород будет поступать не в воздух, а запасаться внутри специальных полостей. А вот органами чувств я точно не озаботился, однако же, они есть. А значит, мое творение эволюционирует самостоятельно, и мне это совсем не нравится.

Заметив меня, лупоглазый отросток моментально метнулся в мою сторону. Замерев в паре сантиметров от моего лица, эта хрень принялась жизнерадостно сопеть. А был бы у нее язык, еще бы и облизывать начала от радости. Так, такие мысли нужно давить в зародыше, а то не дай боже услышит меня мой питомец. И что-то мне подсказывает, что ему отрастить себе язык — раз плюнуть.

Погладив отросток, я несколько секунд наблюдал, как тот дрожит и извивается от удовольствия. Ни дать ни взять домашний любимец, дорвавшийся до ласки. Наконец, радостная пляска закончилась, и оба глаза моего питомца уставились на меня с немым вопросом.

— Я вернулся домой, — хмыкнул я, почесав затылок.

Ну и как прикажете объясняться со своим созданием? А ведь придется найти способ, сильно сомневаюсь, что красноглазый и дальше будет снабжать меня пищей. А это значит, что придется договариваться со своим «домом». А я пока даже вовнутрь проникнуть не могу.

Не успел я додумать свою мысль, как часть ствола раскрылась на манер огромной пасти, или раковины моллюска. Открывшийся зев плавно переходил в темный тоннель. Ох, не зря я контролировал свои мысли, похоже, мой «дом» их читает. Или не мысли, а желания? В любом случае нужно быть осторожней, иначе в приступе депрессии можно и на удобрения отправиться.

Как бы то ни было, я шагнул вперед без особого страха, да, эта штука живая, да, опасна, как любое живое существо таких размеров, но это все же мое творение, и память Жнеца подсказывает, что ни одно из них неспособно умышленно причинить вред своему создателю. С другой стороны, я срастил его с эльфийским древом, и черт знает, что получилось в итоге. Жнец подобных экспериментов не проводил. Он предпочитал изменять уже готовых существ, а не создавать новых. И надо признать, я прекрасно его понимаю. Создавать-то придется на основе себя самого, а это весьма опасный процесс, как я уже успел убедиться. И, слава богу, я понял это раньше, чем прошел точку невозвращения.

Пройдя через живой во всех смыслах тоннель, я очутился в уже знакомой обстановке, хотя что-то мне подсказывает, что это не та самая комната, в которой я очнулся. В центре комнаты медленно покачивался уже знакомый мне бутон. Стоило мне приблизиться, как призывно раскрылся, однако в сердцевине оказалось вовсе не «кожаный диван с подогревом», а целая горка чего-то напоминающего красноватое желе. Во всяком случае, мне показалось, что это именно желе, желе, а не нечто более брутальное. Отчасти причиной этому четкий ягодный запах, идущий от этой горки. Но, несмотря на это, я вовсе не спешил набивать этим желудок. Лучше проявить осторожность. Когда имеешь дело с созданием, порожденным магией, лучше поостеречься, хоть память Жнеца и утверждает обратное.

Подойдя поближе к горе предложенной пищи, я попробовал кусочек, даже если это яд, я с ним справлюсь благодаря знаниям Жнеца. На вкус желе чем-то напоминало гранат, только гораздо слаще. Рот немедленно наполнился слюной. Да и, собственно, чего я боюсь? Если бы мое создание хотело меня убить, такие ухищрения, как отравленная пища, ему бы не понадобились. Достаточно выбросить меня за пределы древа через тоннель или просто раздавить, сомкнув стенки полости, в которой я оказался. И ошибиться в наборе веществ оно тоже не могло, оно, по сути, на моей основе выращено, даже с учетом незапланированных изменений, основа у моего творения все равно человеческая. Успокоив себя, я подцепил когтем внушительный кусок желе. Сжевав его за считанные секунды, я несколько секунд прислушивался к себе в ожидании каких-либо изменений, и они не заставили себя ждать. По телу разливалось приятное тепло. Голод пропал начисто, как оказалось, «желе» утоляет голод почище куска мяса.

— Поели, теперь можно и поспать, — пробормотал я, потерев тыльной стороной ладони глаза.

Ощутив мое желание, сквозь пол протолкался еще один цветочек, в этот раз в центре бутона оказалось уже знакомое мне ложе.

Глава 5

Утро встретило меня приятным цветочным ароматом, мягким солнечным светом и жизнерадостным сопением. Сладко потянувшись на теплом ложе, я с наслаждением вдохнул ароматный воздух. Жизнерадостное сопение приблизилось. Отмахнувшись от любопытной морды моего «дома», я поднялся на ноги.

Сквозь пол немедленно протолкался мой «обеденный столик». Подхватив с него кусок розового желе, я быстро проглотил прохладную массу со вкусом граната. Утренняя жажда и легкий голод моментально отступили. Размяв мышцы, я подошел к окну. Пробивавшиеся сквозь листву солнечные лучи окончательно и приятно согревали кожу.

Выглянув наружу, я в очередной раз не узнал вид из окна. За прошедшую неделю он ни разу не повторялся, хотя, если учесть, что засыпал я в помещении без каких-либо окон, то ничего удивительного в этом нет. Думаю, помещение, если, конечно, эту полость внутри огромного дерева можно так назвать, постепенно перемещается. Ну, или, что более вероятно, пока я сплю, окружающие мою «кровать» лепестки смыкаются, и получившийся контейнер транспортируется в другое помещение.

Вид из окна как всегда не особо радовал глаз разнообразием. Все те же титанические стволы деревьев, вот собственно и все, что можно было увидеть. И никаких следов присутствия эльфов, ни тебе криков, ни детского гомона, вообще ничего. Как будто все разом умерли, и так на протяжении целой недели. Хотя красноглазый эльф никуда не делся, я даже побывал у него за это время дважды, только вот разговора так и не получилось. Он производил впечатление крайне занятого человека и отвечать на мои вопросы не собирался. А сейчас и вовсе не пускает вовнутрь своего жилища.

Однако в этот раз что-то было не так. Замерев на месте, я внимательно вслушался в окружающую меня тишину и не поверил своим ушам. Далеко внизу раздавался обыкновенный детский смех. А вот это уже интересно, детенышей эльфов я до этого не видел, да и женщин, честно говоря, тоже. Да чего уж там, я даже не уверен, что они у них есть.

— Пора на прогулку, — произнес я, предвкушая разгадку.

Пол под ногами немедленно расступился, и через несколько секунд я уже стоял на одной из образующих «улицу» ветвей. Наконец у меня появится возможность переговорить с кем-то кроме красноглазого.

Радость слегка поблекла, когда оказалось, что детишек на улице нет, как, впрочем, и их родителей. Может, мне почудилось? — задал я себе вопрос.

И словно в ответ сверху донесся все тот же смех. Правда, голос несколько отличался от предыдущего. Значит, мне на уровень выше. Уловив мое желание, высунувшийся вслед за мной отросток обвился вокруг груди, и спустя несколько секунд полета я уже стоял «уровнем выше». Однако и тут детишек не оказалось.

— Да где же они, черт возьми?! — возмутился я вслух.

За прошедшие две недели одиночество надоело настолько, что я порой проговаривал мысли вслух просто, чтобы услышать человеческую речь. Ну, или не человеческую, если быть точным.

Словно в насмешку, детские вопли раздались чуть левее. Резко обернувшись на звук, я вновь никого не обнаружил. И тут меня осенило. Прикрыв глаза, я сосредоточился на тех чувствах, что достались мне после посещения Этилена. Хотя, насколько я понял, дело не в самом посещении, а в том, что мой рассудок переместился в тело тамошнего жителя.

Особенно напрягаться не пришлось, мир вокруг послушно преобразился. Привычное многоцветье сменил серый и красный. Впрочем, из красного были только мои руки. Вернее, не они, а пронизывающие их капилляры. Впечатляющее зрелище, но сейчас не до него. Нужно найти эльфов. Кровь у них есть, а значит, я смогу их найти. Собственно, этот способ я уже неоднократно использовал, но с нулевым результатом. Как оказалось, кора деревьев для меня непроницаема. Так что эльфов, схоронившихся внутри, разглядеть не выйдет. А вот сейчас может и получиться, раз уж звук до меня доносится, значит, то, что его издает, не скрыто от меня ничем, кроме ветвей и листьев.

— Попался! — выдохнул я, отыскав среди вездесущей серости небольшое, но очень ветвистое деревце кровеносной системы.

Уставившись на него, я медленно вернулся к привычному восприятию. И оказалось, что смотрю я на сплошное переплетение меньших ветвей. Однако в памяти прочно засело местоположение живого существа. Так что я продолжал отыскивать взглядом какую-нибудь зацепку.

Вновь раздался жизнерадостный детский смех, и среди ветвей что-то зашебуршилось. И тут, словно регулятор щелкнул. Я, наконец, увидел того, кто смеялся, вернее, их — небольшие покрытые шерстью создания, чем-то напоминающих обезьянок, только без хвостов и с непропорционально большими головами, что бесспорно выдает в них детенышей. Резкое движение невдалеке приковало мое внимание. Сконцентрировав на нем внимание, я уже без труда обнаружил еще одно создание. Теперь, когда я знал, что искать, это удалось гораздо легче. Одновременно с этим краем глаза я заметил еще нескольких существ. Минут через десять я насчитал порядка двух десятков малышей. А в том, что это именно малыши, я не сомневался, и к какому виду они принадлежат, тоже. В конце концов, кроме эльфов я больше никого и не видел. Да и характерные желтые глаза вкупе с характерными удлиненными конечностями и коготками выдавали их с головой.

Единственное, что ставило в тупик, так это наличие шерстки, ну или чего-то похожего. Да и если нет хищников, то к чему эти камуфляжные цвета? И где взрослые, приглядывающие за потомством?

Присев прямо на ветвь, я несколько минут наблюдал за играми маленьких эльфов. А играли они в нечто вроде пряток. И что характерно, я был не прав насчет шерсти. Как оказалось, все намного сложнее, поскольку в один прекрасный момент водивший эльфенок отыскал одного из сородичей, и тот, отлипнув от дерева, к которому прицепился, моментально изменил цвет. Что ж, это куда лучше объясняло столь идеальную маскировку, чем обычный камуфляжный окрас.

Тем временем обнаруженный малыш спрыгнул на пару веток ниже и совсем по-человечески, прикрыв глаза руками, начал что-то пищать. Видимо, мой слух еще не до конца приспособился к здешней речи. Во всяком случае, что именно он пищал, я так и не понял, однако по контексту было понятно, что это нечто вроде считалочки или и вовсе обратный отсчет.

В общем, если не считать мимикрии и прочих «мелочей», — вполне обычные детишки. За которыми нужен глаз да глаз, иначе проблем не оберешься, сами не убьются, так сломают нечто ценное. Тут, конечно, кроме деревьев ломать нечего, да и чтобы их повредить, артель лесорубов нужна. Хотя, что-то мне подсказывает, что так просто эти деревья срубить себя не дадут. Мое уж точно.

Чем больше я наблюдал за резвящимися детишками, тем больше появлялось вопросов и неясностей. Начнем хотя бы с того, что они все одного возраста, ну или выглядят как одногодки. И где они, интересно, были всю неделю? Почему я ни разу до этого не видел их игр? А ведь я облазил здесь всю округу. Ну и, наконец, почему за ними никто не приглядывает? Да и на меня эти обормоты внимания не обращают, а ведь любая детвора падка на все новое.

Ладно, пора пообщаться с мелюзгой, глядишь, и натолкнусь на того, кто за ними следит, вполне возможно, умеет скрываться ничуть не хуже, чем детишки. Да и вообще, с чего я решил, что взрослые эльфы утратили эту способность? То, что они ни разу ей не воспользовались за время нашего краткого общения, еще ничего не означает. Не от меня же им было прятаться?

Подойдя поближе к «водящему» эльфенку, я несколько долгих секунд размышлял над тем, как до него добраться. Идею с привлечением внимания пришлось отбросить — паршивец нагло меня игнорировал. Наконец, решившись, я приготовился к прыжку, правда, сначала я убедился, что мой кольчатый питомец сумеет меня подхватить в случае чего.

Толчок, краткий миг полета, сердце противно сжалось, стоило мне мельком взглянуть вниз. Высота прямо скажем немалая. Все равно, что с шестнадцатого этажа вниз посмотреть в полете.

В ствол дерева я врезался как небольшой метеор, чуть внутренности через рот не полезли, силу я явно не рассчитал. Вцепившись в кору когтями, я несколько мгновений приходил в себя. А заодно сознание посетила мысль, от которой мне захотелось разжать руки. К чему эти идиотская игра в обезьянку, если я мог воспользоваться услугами моего древа? Если уж оно способно с легкостью удерживать мой вес своим щупальцем с глазами, то почему бы ему и не доставить меня к эльфенку? Или даже наоборот, почему бы ему не доставить мне эльфенка?

Нет, все правильно, если за детьми кто-то наблюдает, то неизвестно, как он воспримет щупальце, хватающее его подопечного. Хотя, почему неизвестно? — мелькнул в голове ироничный вопрос. Очень даже известно — как нападение. А мало что вызывает такую ответную агрессию, как покушение на потомство.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за какие-то секунды, а затем я вытянул правую руку, чтобы схватить эльфенка. Однако не тут-то было. Гаденыш оказался просто поразительно проворным. Вывернувшись из-под руки в последний момент, паршивец легко перемахнул на другую ветку. Последовав вслед за ним, я чуть было не сорвался вниз. Малая ветвь, за которую я уцепился, треснула, надломилась, но выдержала. Так что я с облегчением подхватил эльфенка и, прежде чем упрямая ветвь окончательно сломалась, одним прыжком добрался до одной из основных ветвей, образующих улицу.

Щуплое маленькое тельце подозрительно затихло у меня в руках. Затихло настолько, что по спине пробежал гадкий холодок ужаса. Ослабив хватку, я осторожно приподнял тельце повыше, чтобы разглядеть более подробно, ну и поискать признаки жизни. В ту же секунду пакостник рванулся из рук, да так, что я его едва не выпустил. Ухватив его за шкирку, я таки заставил его обратить на меня внимание.

Уставившись мне в глаза с таким видом, будто вот-вот заплачет, эльфенок жалобно вспикнул, и едва я невольно ослабил хватку. Поганец немедленно вывернулся из рук. Пара секунд — и вот он уже в десятке метров, свисает со сравнительно тонкой ветки. И ржет пакостник еще более жизнерадостно, чем до этого.

— Ну вот, — вздохнул я.

Пожалуй, придется отступиться от малышей. Они, похоже, разговаривать еще не способны. И что самое печальное — возможный наблюдатель так себя и не проявил. Может, за детьми действительно никто не приглядывает?

— С ними всегда так, — хихикнул тонкий голосок у меня за спиной.

Тонкий даже в сравнении с почти птичьим щебетанием красноглазого.

Неторопливо обернувшись, я без труда отыскал его источник: тонкий изящный эльф непринужденно сидел на ветке в паре метров от меня. Еще через секунду я понял еще две вещи. Во-первых — это не эльф, а эльфийка. А во-вторых — до полноценной одежды тут еще никто не додумался. Так что она, подобно диким папуасам, щеголяла открытой грудью и ничуть этого не смущалась.

С трудом оторвав взгляд от двух покрытых короткой шерсткой холмиков, увенчанных розовыми сосками, я перевел взгляд на лицо эльфийки. В отличие от мужских особей, она отличалась от человека немного сильнее, главным образом из-за короткой шерстки, покрывающей ее тело.

— Согласен, — кивнул я, с любопытством изучая ее лицо.

Все остальное я уже осмотрел и теперь прилагал некоторые усилия, чтобы не вернуться к повторному осмотру достопримечательностей. Последовавшее за этим несколько неловкое, на мой взгляд, молчание прервал вопрос эльфийки.

— А ты тот, кто решил жить рядом? — поинтересовалась она, беззаботно раскачиваясь.

Причем «тот, кто решил жить рядом» она произнесла так быстро и слитно, что у меня зародилось нехорошее предчувствие. Так обычно звучат сложные имена до того, как века использования обкатают их до удобоваримых размеров. Надеюсь, это не мое новое имя, хотя какая мне разница до того, как меня аборигены называют? Найду инородного монстра, покромсаю его на куски и вернусь на землю в комфорт двадцать первого века.

— Прости, я не силен в ваших обычаях, там, где я жил раньше, они совершенно иные, — заявил я как можно непринужденней.

Еще из разговора с красноглазым я вынес то, что они считают меня немного покалеченным сородичем, явившимся из очень далеких мест. Людей в этом мире, похоже, просто не существовало, так что неудивительно, что меня приняли за своего. Так что почти любые мои ошибки можно будет списать на чудные обычаи, принятые у меня на родине.

— Я тебе нравлюсь? — неожиданно спросила эльфийка, проведя рукой по груди.

Этот жест моментально заставил мыслительные процессы в моей черепушке кардинально поменять направление. И хотя новое направление было куда приятней предыдущего, практической пользы оно точно не сулило. Некстати вспомнились слова красноглазого о том, что у них много свободных женщин. Это все, конечно, заманчиво, тем более что эльфийка эта очень даже ничего, шерстка и несколько измененные пропорции с определенного ракурса весьма даже привлекательны. Но вот стоит ли вот так влезать в дела их племени? Я, конечно, не планирую здесь задерживаться, но как ни крути, а здесь находится мое древо, и я к нему порядком привязался. Так что вполне логично будет устроить здесь логово, из которого удобно будет делать вылазки в поисках монстра из другого мира.

Да какого черта? Эта хрень на руке больше не бьется током, так что я волен делать все что захочу! А я хочу, еще как хочу!

— Еще как, — хмыкнул я, пройдясь взглядом по ладному телу эльфийки.

Блаженно растянувшись на своем «диване», я любовался закатом, лениво пощипывая гроздь винограда. Ну, или, если быть точным, то «гроздь чего-то похожего на виноград». Оказалось, мой дом вполне способен вырастить любую растительную пищу, к сожалению, это занимает куда больше времени, чем создание «фруктового желе», которым я питался все это время. Этот «виноград», к примеру, рос почти неделю, а абрикосы и вовсе еще не поспели, но это дело пары-тройки часов. Думаю, уже завтра мое питание будет куда разнообразней.

Мысли мои витали вокруг той горы информации, что я выудил из эльфийки. Но это не главное, главное — это то, что я, наконец, начал понимать, как устроено общество эльфов. Хотя называть обществом эту кучку индивидуалистов несколько неправильно. Я сильно ошибался, сравнивая их с папуасами. На деле каждый из них оказался куда более развитым в интеллектуальном плане, чем можно ожидать от тех, кто живет в единении с природой. Во всяком случае, тем же папуасам было до них далеко, да и многим моим современникам. А вот то, что касалось организационной структуры и вообще любых совместных действий, то тут папуасы бесспорно лидировали.

Не то чтобы эльфы были неспособны придумать систему руководства, просто они в ней не нуждались. В отличие от людей они мудро решили остаться на деревьях. И те снабжали их всем необходимым и делали это так хорошо, что у эльфов не возникало ни малейшей потребности в труде. Так что большую часть жизни эти дети природы посвящали поиску развлечений и уходу за своими деревьями. Правда, что они понимают под уходом, я так до конца не разобрался. Ясно одно — это точно не то, что делают земные садоводы.

С учетом всего этого вовсе не удивительно, что в их селении нет и намека на иерархию. Однако, несмотря на то, что у них нет ни малейшей необходимости в труде, некоторые из них все же работают, или скорее имеют хобби. Эльфийка, с которой я познакомился, к примеру, совершенно добровольно приглядывала за детьми всего селения, заодно занимаясь их обучением, а также еще десятком других полезных обществу вещей. Все эти виды деятельности отражались в ее имени. Когда я просил, как ее называют сородичи, она сначала не поняла вопрос, а потом выдала тираду из тридцати с лишним слов, где перечислялось все, чем она занимается. И судя по блеску в глазах, гордилась она этим неимоверно. Если и был какой-то сокращенный вариант, мне она его не сказала, а этот жуткий конгломерат функций я даже запоминать не стал. Проще называть ее эльфийкой.

В общем, я получил ответы почти на все интересовавшие меня вопросы, кроме тех, что касались красноглазого. Их она просто проигнорировала. То ли табу какое, то ли в приличном обществе отвечать на такие вопросы не принято. Зато я узнал, почему не мог найти ни одного эльфа в течение недели. Оказывается, у них что-то вроде брачного сезона, совмещенного с декретным отпуском. В общем, из ее объяснений я понял хорошо, если половину, но и того, что узнал, хватило, чтобы отбить отвисшей челюстью ногу. Хотя этого следовало ожидать, деревья, в которых они живут, принимали в процессе самое непосредственное участие, они же и сокращали срок созревания плода до двух недель вместо «черт знает какого срока». Так что неудивительно, что я не мог никого найти все это время, все жители этого поселения были очень заняты процессом. Красноглазый, похоже, был исключением из правил, или, быть может, не был, просто это к нему я вламывался, а к остальным — нет.

Все это, конечно, весьма интересно, но куда важнее то, что меня никто отсюда не выгонит, чтобы я ни отчебучил, ну разве что за убийство или фатальное повреждение чужого древа. Присущий этим созданиям пофигизм делал их идеальными соседями. Еще пару дней посижу здесь, пока не закончу разбираться с возможностями своего дома, а затем начну поиски иномирового монстра. Ну и не помешает, конечно, укрепить свою тушку, чтобы не попало сюда из другого мира — оно явно агрессивно и достаточно опасно, чтобы всполошился мой двойник, сторожащий Путь. В любом случае, я его прекрасно понимаю, эльфы практически беззащитны перед любой угрозой, если, конечно, не успеют попрятаться в свои деревья.

На этой прекрасной ноте я принялся за работу, отбросив то, что осталось от виноградной грозди, в сторону. Даже не провожая ее взглядом, я знал, что едва она коснется пола, как мой «дом» ее тут же утилизирует. Первое время я и сам боялся пойти на удобрения сходным образом, но память Жнеца упорно доказывала, что созданные таким образом существа крайне преданны своему родителю.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на собственной тушке. Окружающие живой во всех смыслах лежак лепестки медленно сомкнулись, отрезав меня от внешнего мира. А я все глубже погружался в медитативное состояние, следуя выуженным из памяти Жнеца инструкциям. Любые сознательные изменения в собственном теле следовало проводить с величайшей осторожностью. И пусть я не собирался так уж радикально модифицировать свое тело, неприятная мысль о том, что я повторяю путь Жнеца, кольнула сознание, породив волну страха и отвращения. Образ изменившегося в погоне за могуществом колдуна все еще преследует меня по ночам. Мало что способно напугать сильнее, чем превращение в червяка с тентаклями.

Глава 6

Два дня я провел, готовясь к поискам чудовища из другого мира. Все это время я не покидал своего древа, несмотря на желание повидать эльфийку. Честно говоря, я все равно не смог бы этого сделать просто потому, что намеченные изменения, несмотря на свою простоту, потребовали куда больше усилий. Да что там больше — я едва не загнулся! И, кажется, я начал понимать, почему этиленские колдуны предпочитали использовать чужую кровь и всегда хранили в своих логовах приличные запасы этой красной жидкости.

Так что, когда на второй день я оклемался достаточно, чтобы покинуть свое убежище, и что самое печальное — первым делом я отправился не на поиски эльфийки, а к дереву красноглазого. Как ни крути, а поговорить с ним необходимо, хотя бы потому, что от своей миловидной собеседницы я так и не смог добиться внятного рассказа о здешней фауне. А эти сведения мне очень необходимы.

Протолкавшись через не слишком-то податливую мембрану, я вновь очутился в жилище красноглазого эльфа. Брачный сезон кончился, так что я от всей души надеялся, что у него найдется для меня время. Буквально через несколько секунд вниз по колонне спустился красноглазый. Выглядел он прескверно — темные круги под глазами, нездоровая бледность и не слишком-то уверенные движения. В общем, выглядел он как больной. Или обескровленный. Последняя мысль оказалась весьма тревожной. Нет, я, конечно, и раньше подозревал, что с ним не все чисто, ну, мысли передает, глаза опять же красные. И тот факт, что двойник засунул меня сюда и ни слова не сказал об опасности, которую несут любому миру мои способности.

— С тобой все в порядке? — поинтересовался я, перейдя на другой уровень восприятия, чтобы подтвердить свою догадку.

Тело красноглазого моментально стало прозрачным, за исключением кровеносной системы и глаз.

— Все хорошо, — пробормотал эльф, спустившись на пол.

Ага, как же, так я тебе и поверил, то-то ты бледный такой, и крови в твоей тушке едва для жизни хватает.

— Нужно поговорить, — произнес я, плюхнувшись в один из кустов.

Ветви протестующе скрипнули под моим возросшим весом, однако все же выдержали и вскоре подстроились под мою фигуру.

— Ну, так говори, — несколько раздраженно ответил красноглазый, прислонившись спиной к колонне.

Пара зеленых побегов тотчас отсоединилась от основной массы колонны и обвила шею красноглазого.

— Мне нужно будет отлучиться из селения на некоторое время, — начал я, собравшись с духом.

— И? — выразительно посмотрел на меня красноглазый.

Уж не знаю, что там с ним эти побеги сделали, но к нему буквально на глазах возвращалась жизнь. Хотя, если подумать, то его либо кровью накачивают, либо кислородом и питательными веществами, а может, и тем и другим одновременно.

— Мне нужно как можно больше сведений об округе, поэтому я здесь, — просто ответил я.

Вилять особого смысла не имело, в силу характера эльфов, и красноглазый, судя по всему, не был таким уж исключением из правил. Нет, он, конечно, колдун и все такое, но при этом такой же пофигист и отщепенец, как и весь их народ. Так что если он сейчас откажет мне в помощи, то придется уйти несолоно хлебавши.

— Что конкретно ты хочешь знать? — поинтересовался эльф.

Даже сквозь поволоку и красную дымку я видел в его взгляде любопытство.

— Животные, которые могут представлять опасность, — забросил я пробный шар.

На аналогичный вопрос эльфийка просто пожала плечами, и не будь у них в словаре слова «опасность», я бы, скорее всего, решил, что хищников в этом мире вообще нет. Честно говоря, какая-либо живность кроме эльфов подталкивала к подобному выводу.

— Старейшие не позволяют селиться здесь никому, кроме нас, — отмахнулся от моего вопроса красноглазый.

Причем сказано это было таким тоном, что я себя идиотом ощутил. Старейшие, кажется, он так деревья называет, что за бред! Или не бред? Я и раньше подозревал, что с этими деревьями не все так просто, и чем больше я узнаю о жизни эльфов, тем быстрее подозрения перерастают в уверенность. Ну, кто, спрашивается, будет называть деревья «Старейшими», пусть даже те служат им домом? Нет, тут все гораздо сложнее, гораздо…

— А дальше? — поинтересовался я, на время засунув свои подозрения куда подальше, никто не помешает мне вернуться к ним после того, как я разберусь с основной задачей.

— А дальше начинаются чистые земли, — ответил красноглазый, так будто этим все сказано.

— Никогда не поверю, что это все, что об этом знаешь, — усмехнулся я.

Капелька лести еще никому не вредила. А если учитывать, что любой маг, включая даже уродов, живущих в Этилене, буквально помешан на познании, то такая лесть должна прийтись весьма кстати.

— Там, где нет Старейших, царит хаос, — чуть подался вперед красноглазый.

Похоже, я все же задел нужную струнку.

— Населяющие его существа сложно классифицировать.

— И все же, — хмыкнул я, чувствуя некую недосказанность в словах эльфа.

Он явно знал больше и, похоже, пару раз оказывался в том самом «хаосе». Во всяком случае, это слово он произнес с гримасой отвращения, густо замешанной на ненависти и, быть может, страхе. Весьма любопытная гамма эмоций, если учесть обычно пофигистично-добродушный настрой красноглазого.

— Там можно встретить что угодно, не все из этого жизнеспособно, но почти все без исключения опасно, — наконец ответил красноглазый.

И в его словах мне почудилось нечто знакомое. Несколько секунд я пытался понять, что именно стоит за этими словами, а потом понимание настигло меня. Это было как удар молотком по макушке. Да он же о мутантах говорит! И, кажется, я понимаю, откуда они берутся. Мутанты, порожденные радиацией, редко бывают жизнеспособными, а уж опасными и вовсе только в комиксах. А вот долбанная кровавая лихорадка порождает исключительно монстров, да таких, что с ними хрен справишься.

— А теперь ты ответишь на пару вопросов, — подался вперед красноглазый.

Опутывавшие его шею зеленые отростки втянулись обратно в колонну.

— Конечно, спрашивай, — вздохнул я.

И ежу понятно, что мои вопросы развеяли его заблуждения на мой счет. Раз на один лес приходится одно племя, то я мог быть только пришельцем извне, за него меня собственно и приняли. А теперь вдруг оказалось, что я понятия не имею о том, что за пределами леса. Врать смысла не имело, если я прав насчет того, что красноглазый — колдун (а я прав), то он раскусит мою ложь быстрее, чем я ее скажу. Тем более здесь — в его логове. А вот если говорить правду, можно легко выпутаться, на моей стороне тот факт, что я никого сознательно не обманывал. Я всего лишь не стал развеивать чужие заблуждения. Да и не так уж и сильно они все ошиблись.

— Кто ты такой? — быстро спросил красноглазый.

От его слов по-прежнему не исходило ни малейшей угрозы. А я в который раз поразился тому, как сильно он отличается по характеру от колдунов Этилена. Тот же Жнец уже бы радостно копался в моих внутренностях, и не факт, что я в этот момент был бы мертв.

— Чужак, — хмыкнул я, не зная, что еще сказать.

Ну не говорить же ему, что я из другого мира, хотя если он продолжит копать в этом направлении, я не стану запираться.

— И все, что я говорил, по-прежнему в силе и является правдой, — добавил я после секундного размышления.

— Зачем тебе понадобились знания о хаосе? — спросил красноглазый, одарив меня проницательным взглядом.

Похоже, он уже сам сделал вывод о том, что я не совсем из этого мира. Это подтверждал его взгляд и ощущение «как будто меня под микроскопом разглядывают». Именно так, по словам сестры, она себя чувствовала, когда я пялился на нее своим вторым зрением. Разумеется, я ни слова ей не сказал ни о своих приключениях, ни о тех способностях, что я из них вынес. Так вот, теперь я понял, каково это, однако мешать красноглазому меня изучать я не собирался. Хотя память Жнеца подсказывала добрый десяток способов «закрыться» от подобного сканирования.

— Я охочусь на одну тварь, — произнес я, причем слово «охочусь» прозвучало на русском. — Потому, что мне нужно кое-кого там найти, — ответил я после нескольких секунд бесплодных попыток подыскать замену этому слову.

Внимательно выслушав мой ответ, красноглазый еще несколько секунд пристально вглядывался в мое лицо, будто силясь что-то понять, затем пожал плечами.

— Я сказал все, что знаю, — буркнул он, неожиданно потеряв к беседе всяческий интерес.

А может, он наконец-то узнал все, что хотел. В любом случае мне от него больше ничего не добиться, к тому же если все сказанное им — правда, то искать сведения о фауне вообще бессмысленно. Если там все заражено кровавой лихорадкой, то новые твари появляются ежедневно, а может, и чаще. Впрочем, нет худа без добра, все порождения колдовской болезни имеют характерные признаки, так что чужак среди них будет выделяться. Что ж, пора приступать к поискам.

Попрощавшись с красноглазым, я вновь отправился к своему жилищу. Следовало запастись едой и водой и решить, наконец, вопрос с одеждой. Хотя, думаю, со всем этим мне поможет мой очаровательный питомец. Думаю, ему вполне по силам вырастить нечто вроде доспехов из коры. Не ахти какая защита, но все лучше, чем то, что осталось от моей земной одежды.

Задумавшись над конкретными деталями деревянной брони, я и не заметил, как очутился дома. Именно «дома». Мое живое полуразумное жилище, кажется, стало мне родным за прошедшее время. Вытряхнув из головы эту тревожащую мысль, я принялся за работу. Ну или, если быть справедливым, то уселся на предоставленный мне лежак и, прикрыв глаза, начал рисовать в воображении свою броню.

Почти сразу же стало ясно, что бронинк из меня никакой. Так что, плюнув на оригинальный дизайн, я принялся рыться в памяти на предмет готовых рецептов, если не изготовления, то дизайна доспехов. Вспомнил я немало, по большей части это были доспехи, которые носили охотники на ведьм в Этилене, ну и пара-тройка разновидностей латных доспехов. Проблема была в следующем — я понятия не имел, каким образом можно вырастить столь сложный предмет. Даже набор предметов, если быть точным. Даже если вырастить из коры или кости бронепластины, то на чем их закрепить? От моей одежды одни лохмотья остались. Да и чем закреплять-то.

Отчаявшись, я принялся рыться в воспоминаниях Жнеца. Не самые приятные воспоминания, особенно последние две сотни лет, когда он окончательно потерял не то что человеческий облик (с ним он расстался всего через несколько лет практики), а саму суть. Да что там суть — он свое имя забыл! О, здесь были рецепты, десятки различных способов превратить себя в машину для убийства. Но любой из них требовал для реализации такого количества крови, которое я не мог себе позволить. К тому же это были не доспехи, а полная перестройка организма.

Однако это погружение в наполненные кровью воспоминания безумного колдуна принесло весьма неожиданный результат — я стал гораздо лучше понимать, по какому принципу нужно создавать броню. Что использовать в местах сочленения. Но главным было понимание того, что не нужно ничего нашивать, да и сама броня мне нужна как зайцу пятая нога. Мне нужен защитный симбионт. Нечто вроде моего древа, только компактней. Кушать, конечно, придется чаще, но это сущий пустяк в сравнении с герметичной броней. Это же почти скафандр получается. И при всем при этом мне не придется рисковать жизнью, меняя собственный организм.

Загоревшись этой идеей, я тотчас принялся за ее воплощение. За основу я взял выуженный из памяти колдуна хитиновый экзоскелет. Хотя в моем случае роль хитина будет играть древесная кора. А вот с поддерживающим ее организмом все оказалось сложнее. Жнец никогда не создавал симбионтов, он вообще предпочитал менять себя, причем последние несколько столетий это происходило неосознанно. Так что нужно было изобретать с нуля, хотя едва я пришел к этому выводу, как меня осенило — не надо изобретать велосипед. У меня уже есть один подобный организм — мой дом. Хотя я тут, скорее, в роли паразита. Но проще доработать мелочи, чем придумать нечто новое.

В общем, окончательно разобравшись со всеми деталями, я преспокойно уснул, предварительно поместив свой «чертеж» в подобие сознания, которым обладал мой дом. На создание «доспехов» понадобится время, а мне лучше отдохнуть, завтра день будет нелегкий.

Проснулся я от легкого покалывания, пробежавшего по телу. Нечто вроде того ощущения, что возникает при восстановлении кровообращения. Рывком вынырнув из сна, я ощутил смутное беспокойство, а затем легкое покалывание переросло в нечто совершенно невыносимое. Взвыв от боли, я попытался пошевелиться, однако рукам и ногам словно деревяшки привязали. И не только к ним, я даже пальцами пошевелить не мог. Ощущение было такое, будто меня гипсом залили. Все чувствую, но пошевелить не могу — гипс мешает.

Боль схлынула так же быстро, как и появилась, оставив после себя воспоминание в виде легкого покалывания и легкой ноющей боли в тех местах, где она была невыносимой. Тогда же пришло понимание произошедшего — придумав свою броню, я забыл учесть одну единственную мелочь, хотя какая к черту мелочь?! Это жизненно важная деталь — я начисто забыл придумать способ, которым моя броня будет получать питательные вещества. И оно нашло способ, как и любое порождение магии. Оно подцепилось к моей кровеносной системе, отсюда и это покалывание. Надеюсь, боль — единственное неприятное последствие моей глупости.

Выждав еще несколько минут, я вновь попробовал пошевелиться. И мне это даже удалось — попробовать, а результат, к сожалению, вышел печальным. Впрочем, я и не ожидал, что все будет легко, когда дело касается магии, — это всегда сложно. Однако, несмотря на плачевное положение, я ощущал странное спокойствие, не было уже давно ставшей привычной паники и порожденных ею метаний. Еще несколько секунд — и я повторил попытку пошевелить конечностями. В этот раз удачно, хотя внешняя оболочка, защищающая мое тело, сгибалась с большим трудом.

Отдав мысленный приказ лепесткам разомкнуться, я титаническим усилием заставил себя сесть. В памяти всплыла великолепная броня охотника на ведьм, в которой я провел так много времени, улепетывая от колдунов и ведьм Этилена. Вот уж действительно прекрасная вещь была, и движений почти не стесняла, особенно в сравнении с моей поделкой. Судя по ощущениям, в моем скафандре килограмм тридцать-сорок весу точно будет, а может, и больше. С толщиной защитных плит я точно перестарался. Сказывается отсутствие опыта, ну и знаний, конечно.

Посидев немного, я заставил себя подняться. И как оказалось зря, это вызвало такое головокружение, что я моментально плюхнулся обратно на лежак. И судя по ощущениям, стебель, удерживающий мое ложе, едва не сломался под моим весом. Головокружение, слабость: знакомые симптомы, слишком хорошо знакомые на мой взгляд. Эта долбанная броня сожрала большую часть моей крови. Пора завязывать с магией, пользы от нее не так много, как вреда. Особенно если пользоваться собственной кровью, а не заимствовать ее у всех, кто под руку подвернется.

Полежав некоторое время, я решил избавиться от своего творения, благо в памяти Жнеца хранилось немало интересных рецептов. Выбрав один из них — сравнительно быстрое разложение на составляющее, — я прошептал бессвязную, на мой взгляд, последовательность звуков и воспроизвел в уме нужный символ. Последствия не заставили себя ждать — головокружение резко усилилось, а спустя пару секунд я и вовсе потерял сознание.

Очнулся я от голода. Дикая слабость никуда не делась, однако в отличие от прошлого раза двигаться было куда легче. Моя «броня», больше похожая на смертельную ловушку, чем на средство защиты, пошла на «удобрения», так что мне больше ничего не мешало. Повинуясь моему желанию, лепестки, накрывающие мою «кровать», распахнулись.

В нос тотчас ударил сильный ягодный запах, нечто среднее между малиной и смородиной. Если бы у меня оставалась лишняя жидкость, я б, наверно, слюной захлебнулся. Но после такой кровопотери воды в моей тушке не хватало даже на такие жизненно важные вещи. Впрочем, это ничуть не помешало мне плотно подкрепиться. Настолько плотно, что я с трудом ноги передвигал. Измученный организм моментально впитал столь щедрый дар, и уже через несколько минут я ощутил прилив сил. Хитрый организм неплохо приспособился восполнять потери, вызванные моими экспериментами.

Обернувшись, я полюбовался на свое отражение в зеркальной поверхности, занимающей часть стены. И надо сказать, что отражение мне очень не понравилось — мускулистое красноглазое существо с удлиненными конечностями и внушительными когтями на руках. Плотная коричневая кожа, неожиданно тонкие черты лица. В общем, на эльфов я походил не больше, чем на человека. Грудь кольнуло острое желание привести себя в божеский вид, однако я сдержался. Это тело мне еще послужит. Во всяком случае, оно лучше приспособлено для выживания, чем человеческое. Главное — не забыть вернуть себе человеческий облик после того, как прибью того монстра.

Глава 7

Наружу я вышел примерно через полчаса, и хотя попытка создать броню едва не стала для меня фатальной, я чувствовал себя прекрасно, отчасти потому, что перед самым выходом нашел способ обеспечить себя едой на все время путешествия. А к проблеме защиты своего бренного тела пришлось подойти более творчески, и результат мне в целом нравился, хотя пришлось в очередной раз прибегнуть к воспоминаниям Жнеца.

Поселение эльфов я покинул без каких-либо проблем, да и какие могут быть проблемы, если им глубоко плевать на то, чем я занимаюсь? Единственный, кого волнует хоть что-то еще кроме собственной персоны, — это красноглазый, но и его интерес ко мне, похоже, ограничивается нашим небольшим договором, заключенным в первый же день знакомства.

До заката я прошел километров тридцать, как минимум, и надо сказать, что за время, проведенное в селении эльфов, я порядком отвык двигаться по земле. Отсутствие ветвей и постоянной угрозы сверзиться с огромной высоты, как оказалось, может нервировать ничуть не меньше, чем сама угроза. Странное все же существо — человек. Едва солнце скрылось за горизонтом, как в лес пришла тьма. Здесь внизу и днем-то было не слишком светло, а теперь и вовсе хоть глаз выколи. Хотя мне по силам было продолжить путь, я все же решил остановиться на ночлег.

На то чтобы разбить лагерь, ушло всего пара секунд: уцепившись за прилипший к моей спине комок чужой плоти, я с некоторым усилием оторвал его от своей спины, а затем осторожно поместил на ствол гигантского дерева, у которого собрался заночевать. Два ряда крупных присосок тотчас вцепились в кору лесного гиганта. Послышался едва слышный треск — это выпущенные из присосок усики пробили кору, чтобы дотянуться до живой ткани. Ну вот, теперь о еде можно не беспокоиться, это напоминающее гигантского слизня существо — часть моего дома. Сильно специализированная часть; подцепившись к древу, она переработает его сок в то самое фруктовое желе. Каким это образом — даже думать не хочу, главное — результат. Я же, растянувшись на земле, заставил себя уснуть, не обращая внимания на бурчание присосавшегося к дереву паразита.

Утро встретило меня неприятной прохладой, от которой я здорово отвык, и ломотой в продрогшем за ночь теле. Две недели, проведенные в идеальном комфорте, порядком меня расслабили. Впрочем, неприятные ощущения быстро прошли, стоило мне подкрепиться выработанным за ночь желе. Отодрав мой «кухонный комбайн» от дерева, я вновь поместил его себе на спину. Честно говоря, таскать на загривке существо, способное прорубиться сквозь прочнейшую древесную кору, довольно тревожно. С другой стороны, я две недели жил внутри живого существа, способного избавить мир от моего существования мимолетным движением. Так что к этой тварюшке у меня на спине я относился совершенно спокойно, да и ничего, кроме засосов от присосок, мне не угрожает.

Весь день я неутомимо топал вперед, а ближе к вечеру вновь разбил «лагерь». Следующий день так же не принес неожиданностей, да и какие могут быть неожиданности в лесу, где из живности только я и эльфы? Еще через день монотонность и предсказуемость происходящего начали меня раздражать. Однако не возвращаться же обратно из-за скуки?

День сменялся ночью, а ночь днем, и вскоре я так привык весь день месить землю ногами, а ночь дрыхнуть прямо на земле без каких-либо удобств, что впал в какое-то близкое к трансу состояние. Честно говоря, я даже счет времени потерял. Понятия не имею, сколько я прошагал в состоянии зомби, пока один крайне любопытный факт не привлек мое внимание. Деревья — эти титанические монстры размером с высотку, — стали меньше. Не земного размера, конечно, но как минимум на порядок. Толщина ствола по-прежнему могла заставить африканские баобабы завянуть от зависти, но в сравнении с растущими в центре леса монстрами это все равно что карлики. Отметив этот факт, я начал продвигаться куда осторожнее и чаще смотрел по сторонам, не позволяя монотонности происходящего вновь вести меня в состояние транса.

Еще неделя прошла без происшествий, если, конечно, не считать того, что по мере удаления от селения эльфов деревья становились все меньше. К концу недели они достигли почти земных размеров. Еще один день, и я, наконец, увидел далеко впереди просвет. Порядком опостылевший лес наконец-то кончился. На радостях я шел всю ночь, и с первыми лучами солнца подошел к его кромке. То, что я там увидел, заставило меня остановиться в нерешительности.

Сразу за лесом начиналось нечто вроде степи с редкими корявыми деревцами. Кажется, этот ландшафт лесостепью называют. Казалось бы, ничего необычного, только вот трава, устилающая землю, могла похвастаться насыщенным красным цветом. А еще она шевелилась, причем в противоположную направлению ветра сторону. В общем, зрелище хоть и красивое, но довольно жуткое, особенно если учесть, что эта гадость, скорее всего, ничего общего с травой не имеет. И сдается мне, что пробираться через нее — удовольствие ниже среднего.

Изучая этот своеобразный пейзаж, я едва не проморгал движение чуть в стороне от кромки леса. Замерев на месте, я уставился в этом направлении. Долго ждать не пришлось. Мимолетное движение повторилось, однако все, что я увидел, — это ритмично двигающаяся тень на земле. Ее источник был скрыт от моего взгляда стволом дерева. Подкравшись поближе, я осторожно обогнул дерево и наконец увидел владельца тени. Невысокий эльф, перепачканный чем-то зеленым, увлеченно рыл землю на самой кромке леса.

Поприветствовав его, я вышел из своего укрытия, однако это оказалось лишним. Эльф даже ухом не повел, как рыл землю голыми руками, так и роет. А до меня внезапно дошло, что он вовсе не измазан чем-то зеленым — это цвет его кожи. Обойдя его по кругу и невольно поразившись размеру вырытой им ямы, я ухитрился заглянуть ему в глаза. Ох, и взгляд у него, у зомби и то осмысленней, хотя я зомби, кроме как в фильмах, нигде и не видел. Глаза у него затянуты белесой гадостью с зелеными прожилками. Сильно сомневаюсь, что он хоть что-то видит. К тому же едва ли в его черепушке сохранилось хоть кроха разума. Во всяком случае, выглядит он как умалишенный.

Подивившись безумному эльфу, я вновь перевел взгляд на «царство хаоса». И тут же краем глаза поймал еще одно движение. Точно такой же эльф, как и тот, за моей спиной, сидел всего в паре метров от красной травы, и травинки эти тянулись к нему, так что едва не рвались на части. Хотя какие это травинки? Это самые настоящие щупальца, страшно даже представить, кому они принадлежат. А самое главное — им не хватает каких-то сантиметров, чтобы дотянуться до бедолаги. Я бы на его месте уже рубил бы их в капусту или бежал куда подальше, а он сидит себе и копает.

Тщательно обшарив округу взглядом, я насчитал порядка двадцати эльфов, старательно роющих ямы на стыке между лесом и полем красных щупалец. С мыслью о том, что первый встреченный мною эльф был безумцем, пришлось расстаться. Уж очень похожие симптомы; они разве что копают не синхронно, а так действуют по одному шаблону — копают. От всего этого действа веяло загадкой, так что я с удивлением обнаружил в себе исследовательский зуд. К тому же альтернативой изучения этого феномена было прорываться через целый лес щупалец. И что-то мне подсказывает, что это будет то еще удовольствие.

Впрочем, и то и другое подождет, пора перекусить и поспать. Не стоит напрягать организм сверх меры, особенно когда предстоит не слишком приятный путь. С этими мыслями я принялся за поиски достаточно крупного дерева, к которому можно прицепить мое маленькое творение и при этом не нанести ему (дереву) травму. С тех пор как я начал жить в одном из них, я начал с куда большим пиететом относиться к растительности. Немалую роль в этом играл тот факт, что в эльфийском лесу никакой живности, кроме самих эльфов, не водится. И если вспомнить оговорку красноглазого о том, что это заслуга «старейших», то мне очень не хочется стать для них угрозой из-за собственной лени. Закрепив паразита, я свернулся калачиком у ствола и спокойно уснул.

Утро встретило меня жутким визгом. Вскочив на ноги, я рванулся к дереву. Пара секунд — и вот я уже у самой его вершины. Только оказавшись в безопасности, я начал искать источник шума. Им оказалось жуткое существо, больше всего оно напоминало зубастую помесь слона с бегемотом. Огромная туша на коротеньких лапках с пастью, способной проглотить человека целиком. А еще у нее был хобот — здоровенная такая штука с пастью на конце. Собственно, этим хоботом зверюга и визжала. А еще ее шкуру покрывали тысячи крохотных язвочек, хотя за то время, что я на них смотрел, они перестали быть крохотными. Складывалось ощущение, что в воздухе распылена какая-то кислота.

Зрелище это было довольно жуткое, а еще оно прекрасно объясняло тот факт, что такое чудовище визжит. Я б на его месте тоже визжал. Обезумев от боли, монстр начал метаться по лесу, задевая деревья. Тонкие молодые стволы жалобно трещали под весом чудовища, теряли листья. Слишком быстро теряли; складывалось ощущение, что внезапно наступила осень, причем только для тех деревьев, что соприкоснулись с чудовищем. А потом один из листочков упал на шкуру монстра, изъеденную язвами, и все стало понятно. Монстр взвыл еще громче, а листик на моих глазах начал погружаться в плоть монстра, оплывая прямо на глазах. К тому моменту, как он полностью потерял форму и растворился в туше зверя, зияла дыра размером с мой кулак. Рана буквально на глазах начала зарастать мясом, однако рядом упал еще один лист, и история повторилась. Тут даже идиот понял бы, что деревья теряют листья вовсе не из-за удара. А я получил, наконец, наглядную демонстрацию способностей леса к уничтожению нарушителей.

Монстр боролся еще долго, однако шансов на победу у него не было, да и с кем бороться? С лесом? В конце концов, выделяемая листьями кислота, а может, и яд, растворила какие-то жизненно важные органы, и чудовище перестало носиться по округе. Рухнув на землю, оно только жалобно сипело, в то время как его туша стремительно растворялась. Как только монстр помер, процесс значительно ускорился, и вскоре о чудовище напоминал лишь скелет, но и он терял прочность прямо на глазах.

Спустившись с дерева, я отцепил паразита. Честно говоря, мысль еще раз прицепить его к древу вызывала у меня панический ужас. Уж очень не хочется разделить судьбу монстра.

Осторожно приблизившись к участку, на котором происходило сражение, я прикоснулся когтем к упавшему на землю листику. Однако ничего не произошло. Признаться, я был готов к тому, что коготь зашипит и начнет плавиться, но ничего подобного. Набравшись храбрости, я коснулся листика пальцем, и вновь ничего: ни жжения, ни других неприятных ощущений. Листик как листик, ничего особенного. Если бы я собственными глазами не наблюдал за тем, как точно такие же листья угробили огромную тварь, я бы ни за что не поверил, что такое возможно. Однако меня, похоже, угрозой лес не считает, и это хорошо.

Набравшись смелости, я подошел к скелету. К этому моменту от прочных даже на вид костей осталось нечто губчатое, и стоило мне коснуться, как оно начало рассыпаться на части. Вот это да, не прошло и часа, а здоровенная туша растворилась почти без следа. Ладно, смотреть тут больше не на что, зато стоит поискать эльфов, если, конечно, монстр их не сожрал. Порывшись в памяти, я отыскал дерево, неподалеку от которого рыл яму эльф. Только вот эльфа там не оказалось, зато яма увеличилась в разы, и, судя по следам, работу эльфа продолжил монстр. Любопытно, зачем этой твари рыть землю?

Почесав затылок, я двинулся к месту, где видел второго эльфа. Близко к красной траве подходить не хотелось, но я себя пересилил. Однако и тут меня ждала внушительная яма, и вновь следы указывали на то, что в ней рылся монстр.

«Ничего не понимаю», — пробормотал я, разглядывая здоровенную яму. В отличие от первой, эта была куда шире. Такое ощущение, что монстр старательно ее раскапывал, как собака в поисках чего бы сожрать. Впрочем, это не удивительно, жрать такая туша должна неимоверно много. Только что тут может быть съедобного под землей? Если только корни, но как раз их я тут что-то и не вижу. Но тогда что тут искать? И какого хрена искал здесь эльф?

Мучаясь этим вопросом, я направился к третьему месту раскопок. Пройти пришлось немало, однако оно того стоило, во всяком случае, ответ на один вопрос я получил. Теперь я знаю, что искал монстр и для чего эльфы копали яму. Третья яма оказалась не такой пустой, как первые две, хотя какая это яма? Это самая настоящая могила. И ее кто-то разрыл и даже начал жрать лежащее там тело, да только что-то его спугнуло. Хотя произошедшее легко восстановить — третья могила находилась у самого леса, и, судя по лежащим неподалеку листьям, трупоед пошел на удобрения, как и тот носорогообразный монстр.

Бросив еще один взгляд на то, что осталось от трупа, я с трудом удержал содержимое желудка. Выглядел эльф так, будто в земле уже не один год лежит. Сохранись у него лицо, я, возможно, смог бы сказать точнее, но как раз лица и верхней части туловища у него нет — его откусили. Так что мне, как ни трудно догадаться, открывался чудесный вид на подгнивающую требуху. И требуха эта была ярко-зеленого цвета. Но не гнилостного, а скорее цвета молодой листвы.

Тут-то на грани сознания и замаячило понимание. Наконец-то стало понятно трепетное отношение эльфов к своим деревьям, а так же не менее трепетное отношение деревьев к эльфам. А я-то ломал голову над тем, почему лес, обладая таким жутким оружием, не пустил на удобрение всех своих жителей. Как же я был глуп. Господи, да эльфы вовсе не живут в симбиозе с деревьями, нет! Все гораздо проще: это не два вида, объединившихся ради выживания, это один вид! Один гребанный вид! Теперь понятно, почему красноглазый называл деревья старейшими, — они действительно старейшие из их вида. Вот жжешь, в чем-то фантасты моего мира оказались правы — эльфы действительно бессмертны.

Забросав тело эльфа землей, я вновь вернулся в лес. Нужно еще раз все обдумать. Эльфы и их загадки — это одно, а вот твари, населяющие свободные от эльфов территории, — совсем другое. И если остальные твари под стать тому зубастому бегемоту, то долго я не протяну. Эх, сюда бы пистоль… «Ага, а еще рапиру, танк и пару-тройку бронетранспортеров под завязку набитых матерыми вояками, и чтоб патроны и горючее никогда не кончались», — отдернул я сам себя. Мечтать, конечно, не вредно, но сейчас на грезы нет времени.

Логика подсказывает, что просить у моего клона оружие бессмысленно. Не то чтобы ему это было не по силам, — могу поспорить, он через Путь взвод солдат провести способен. Дело в том, что любой техногенный предмет… Не просто так именно меня сюда засунул. Насколько я понял его разглагольствования, любой техногенный предмет в этом мире будет тем самым артефактом, который он так ненавидит. На грани сознания замаячила жутковатая догадка насчет природы попавшего в этот мир монстра. Однако как ни пытался я ее ухватить, озарение так и не наступило.

Так что я со вздохом принялся размышлять над тем, как обезопасить свою тушку. Принятых мер явно недостаточно. Я может и выживу, но на ту сторону не переберусь. А это плохо, очень плохо. И как ни печально, я вижу всего один выход из положения — использовать рецепты Жнеца. Чтоб пробраться через кишащую монстрами степь, нужно самому стать монстром. И вот как раз этого мне хотелось бы избежать.

Хотя если подумать, то есть еще один вариант — продолжить мои эксперименты с симбионтом. Правда, прошлая попытка меня чуть в гроб не загнала, а в тот раз ресурсов у меня было куда больше. По сути, единственное, что я могу сделать, — это тонким слоем растянуть вокруг себя тот кусок «дома», что я с собой захватил. Это создаст слой дополнительной защиты, и, в отличие от панциря, она не будет стеснять движений. Только нужно по уму все сделать, иначе все придется начинать сначала.