Охотник за головами
Предтеча
Есть охотники, есть жертвы.
Своей дисциплиной, хитростью,
повиновением и бдительностью
вы определяете, охотник вы или жертва.
(Джеймс Мэттис)
В зажатом каменными домами грязном и кривом переулке, покрытом брусчаткой, склизкой от дождя и постоянно выливаемых с верхних этажей помоев, зацокали женские каблучки деревянных сабо. Где-то на втором этаже одного из домов, грохнула от ветра ставня и вниз полетела кадка с цветком. Горшок грохнулся о камни мостовой, разбросав вокруг себя куски земли с шевелящимися личинками червей и давно высохших растений. Бегущая с ночного кухарка, в ужасе шарахнулась от цветка и прижалась спиной к мокрой и грязной стене ближайшего дома.
Осенив себя крестным знамением, женщина крепче сжала свои мозолистые кулачки и, прижав к груди тряпичный сверток со скудным ужином, побежала по кривому переулку, стараясь в свете полной луны, быстрее миновать опасный участок.
За судорожными передвижениями женщины, с крыши, одного из нависающих над переулком домов, скрываясь в тени дымовой трубы, исторгавшей из своего жерла удушливый дым и искры догорающих частиц угля, наблюдало мерзкое существо.
С жёлтых клыков, торчавших из раскрытой, в вожделении поживиться свежей плотью, пасти, стекала тягучая белесая слюна.
Красные зрачки, с отражающимся в них мертвенно-бледным диском ночного солнца, сопровождали бег жертвы по кривому, загаженному его обитателями, переулку.
Неожиданно, в темноте нога кухарки угодила в дырку, образовавшуюся на мостовой в результате выкрашивания одного из булыжников.
Женщина скривила своё некрасивое рябое лицо, но сумела подавить крик боли, готовый сорваться с её потрескавшихся губ.
Превозмогая тупую боль, прихрамывая, она бросилась дальше по переулку, гремя своими сабо по булыжной мостовой.
Тварь дёрнулась было по черепице кровли в направлении бегущей женщины, но стук двери где-то внизу, заставил её замереть на месте.
Снизу раздались пьяные выкрики и из-под водостока, венчающего конец черепичной кровли, показалась фигура пьяного ремесленника, который размахивая руками, направился по переулку в сторону арки, где на стене одиноко коптил факел, дрожащим пламенем освещая небольшой участок стены и грязную обшарпанную дверь с бронзовым кольцом, за место ручки.
Вслед за ним, из-под водостока появился ещё один, такой же пьяный, но только уже шарманщик, о чём свидетельствовала старая обшарпанная шарманка, которую её хозяин натужно тащил на своём плече.
- Эй, Джакомо, ты, куда так припустил, ты что, чураешься своего старого друга!? – крикнул шарманщик вслед ремесленнику, чья спина уже скрылась в темноте арочного прохода.
С досадой сплюнув на мостовую, и затянув заунывную песню, шарманщик, поправив свою ношу за спиной, направился в сторону арки, догоняя своего закадычного друга.
Перестук сабо возобновился с другой стороны переулка, кухарка поспешила продолжить свой путь, прочь из зажатого домами места.
Злобно сверкнув глазами, тварь приподнялась на своих мохнатых лапах, повернув оскаленную морду в сторону бегущей кухарки.
Очередной звук заставил тварь повернуть морду в сторону, где раскрылись ставни второго этажа. Под водостоком, на котором расположилась тварь, показались створки окна, и наружу высунулась обитательница каморки, в соответствии с приказом бургомистра, своим истеричным криком предупреждая прохожих о том, что она собирается вылить содержимое ночного горшка на мостовую.
Вслед за криком, показалась дебелая рука с обгрызенными ногтями, и на мостовую полилось содержимое ночного горшка.
Тварь, мягко ступая по черепицам своими лапами, подкралась к окончанию кровли и опустила морду вниз.
Дёргающийся на сквозняке огонёк свечи отразился в красных зрачках монстра и тварь, молниеносно перекинув своё мохнатое тело на кирпичную стену, и зависнув на одно мгновение на решётке с цветами, что расположились около окна, встретилась своими немигающими глазами с глазами хозяйки каморки.
Сначала вниз полетел опустошённый горшок, что выпал из руки обитательницы дома, затем, густо напомаженный рот хозяйки начал открываться в беззвучном крике, ну а потом, тварь сиганула в каморку, задними лапами скидывая вниз горшки с высохшей землёй и поникшими цветками.
Из раскрытого окна донеслись звуки падающей на пол посуды, грохот роняемой мебели и запоздалый вопль хозяйки каморки, который прервало бульканье разорванного горла…
Охотник за головами
Я использую осколки чужих индивидуальностей,
чтобы построить свою
(Курт Кобейн)
В полутемном помещении харчевни, громыхнула створка входной двери. Сквозь сизый угарный туман табачного дыма, что валил с курительных трубок половины завсегдатаев, провонявшего дешевым вином и пережаренным мясом распивочного зала, виднелись очертания фигур пьяниц и многочисленных проституток. Только что вошедший посетитель, своим видом напоминал ремесленника, чьи мастерские густо облепили здание таверны, сжимая её словно в тисках своими обветшалыми грязными стенами.
Посетитель, оглядевшись по сторонам, начал шарить глазами по всем столикам сразу.
Все столы, расположенные в питейном заведении, были заняты посетителями и даже в проходах между рядами скамеек, густо облепивших эти самые столы, ногой ступить было негде.
Посетитель, осторожно ступая, между лежащими на загаженном полу, телами пьяниц, и пристально осматривая каждого посетителя таверны, двинулся вглубь питейного заведения.
Пьяные выкрики, перемежал стук деревянных кружек друг об друга или о столешницы, густо заваленные, сгоревшим в горнилах курительных трубок, табаком, чешуёй вяленой рыбы и обглоданными посетителями костями свиной туши, часть которой изрезанная кухонным ножом, всё ещё поворачивалась на вертеле, густо поливая угли в камине своим горячим соком.
- Куда прёшь, поганая скотина! – выплюнул оскорбление в лицо посетителя один из сидевших на краю стола.
Посетитель нервно отдернул ногу, которой он случайно придавил волосатые пальцы крикуна, которые торчали во все стороны из разорванного пулена, нагло выставленного пьянчужкой на проход между столами.
- Прошу прощения, сударь! – скоропалительно извинился посетитель, шарахаясь в сторону от изрыгающего стойкий перегар завсегдатая таверны.
- Засунь свои извинения себе в вонючий зад, а мне за свою оплошность гони звонкую монету! – осклабился завсегдатай таверны, пытаясь схватить своего обидчика за полу его добротного кожаного плаща.
- Конечно, конечно, держите сударь за причинённые вам неудобства! – посетитель нервно пошарил рукой в бездонном кармане своего плаща и, выудив оттуда пару медяков, положил их на заблёванную столешницу.
В одно мгновения ока, монеты перекочевали со стола в карман забулдыги.
Пошарив глазами по полутемному питейному залу посетитель, наконец, обнаружил искомую им цель.
Объект его поисков, ничего не подозревая, сидел за столиком в одном из самых дальних и темных углов питейного заведения.
Посетитель, ещё более осторожно ступая промеж лежащих на полу полумёртвых пьянчуг, направился в его сторону.
Целью посетителя оказался мужчина средних лет, с заросшим трёхдневной щетиной лицом, одетый в кожаную истертую куртку и не менее потасканные кожаные штаны. Перед ним, на столешнице, рядом с деревянной кружкой и треснутым кувшином, лежала грязная широкополая фетровая шляпа и широкий тесак в ножнах, кожаный ремешок от которых свисал с краю стола.
Тесак в силу своих размеров не помещался полностью на столешнице, и его отполированная ручка торчала навершием в сторону своего хозяина.
- Сударь, не разрешите мне присесть напротив вас, за ваш стол? – осторожно спросил посетитель, когда протиснулся почти вплотную к столику, за которым расположился хозяин тесака.
- Тебе что, места мало, проваливай, я люблю поглощать этот вонючий напиток в гордом одиночестве! – просипел сидящий за столом в ответ, наливая из треснутого кувшина порцию темно-красного вина в кружку.
- Но всё дело в том сударь, что у меня, именно к вам, есть одно важное дело, а вернее будет сказать поручение от всех ремесленников с нашей улицы мастеровых! – дрожащим голосом пояснил посетитель.
- Ты расскажи мне стоя, а я решу, пускать тебя за мой стол или нет! – предложил альтернативу нескромному посетителю хозяин тесака.
- Дело моё, нет, вернее будет сказать - предложение, хотя очень простое, но и сложное одновременно! – начал излагать посетитель, облокотившись руками на столешницу.
- Чудны речи твои, ремесленник! – удивился словам посетителя хозяин тесака.
- Дело всё в том, что у меня мастерская по пошиву платьев в переулке, что расположен сразу за аркой, что в свою очередь ведёт к питейному заведению Габриэля! – дополнил ремесленник, вытирая рукой пот, стекающий со лба, на густые, начинающие седеть, брови.
- Бывал я в этом заведении, грязно там и шумно, как впрочем, и в этой забегаловке! – отозвался собеседник, в очередной раз, приложившись к кружке с вином.
- Да я не о нём, он один из многих, кто уполномочил меня нанять тебя! – продолжил ремесленник, судорожно сглотнув небритым кадыком.
- Ты случаем, ничего не попутал, а, портной? – удивился собеседник, разглядывая тщедушного ремесленника.
- Эй ты, доходяга! – донеслось из-за спины ремесленника, и на его плечо легла волосатая рука с грязными обломанными ногтями.
Портной обернулся, ему в лицо ухмылялся посетитель таверны, которому он давеча неосторожно наступил ногой на рваный пулен.
- Я же извинился и заплатил вам за доставленные мной неудобства! – изумился портной, пугливо озираясь по сторонам.
- Те два ломаных медяка, которые ты брезгливо бросил мне на стол, ущемляют моё достоинство! – произнёс пьянчужка заплетающимся языком.
- Так что же вам ещё надо? – испугано, бросил портной в ответ.
- Ещё с десяток ровно таких же монет, и будем считать, что мы с тобой в расчете! – пьянчужка улыбнулся, обнажая прогнившие зубы.
Портной поперхнулся от гнилостного запаха, вылетевшего изо рта пьянчуги вместе со словами претензии.
- Ты не видишь, что он разговаривает со мной?! – неожиданно заявил хозяин тесака, поднимая взгляд на стоявшего за спиной ремесленника, пьянчугу.
- Он должен мне денег, и если он сейчас же не вернёт мне долг, я и мои подельники переломаем ему все кости, а заодно и тебе, если ты будешь нам мешать в этом богоугодном деле! – нарочито громко заявил пьянчуга, бросая взгляд в сторону замызганного стола, за которым расположилась особенно шумная компания бродяг.
- Я дам тебе немного времени, чтобы обдумать сказанные мной слова, но когда отведенное тебе время закончится, на своих ногах ты уже отсюда не уйдешь, как и все те, кто будет мешать мне вести степенную беседу с этим, не в меру предупредительным и щедрым ремесленником! – предупредил хозяин тесака своего собеседника.
- Ты, чужестранец, я вижу, уже излишне хлебнул своего вина, которое шибануло в твою глупую голову и придало тебе неоправданной храбрости, но знай, что связался ты не с тем; в этой таверне, как и на всей улице аптекарей, все знают ловкого Ганса! – ответил пьянчужка, положив свою волосатую руку на рукоять кривого ножа, что был заткнут за его пояс.
- Ты я вижу конченый глупец, раз оскорбляешь неизвестного тебе человека! – произнёс зловещим голосом хозяин тесака и приподнялся над столешницей с деревянного колченого стула.
- Эй, братцы, айда все сюда, тут какой-то поганый чужестранец, заявил права на мои законные гроши! – залихватски крикнул пьянчуга в сторону своих подельников, что шумно потребляли красное вино за соседним с ним столом.
Больше он сказать ничего уже не успел. Когда пьянчужка обернулся в сторону чужестранца, в его голове взорвалась яркая вспышка, и он, теряя последние зубы, опрокинулся на спину и сполз под стол, на грязный заплеванный дощатый пол таверны.
Вверх взлетели только его ноги, обутые в рваные грязные пулены. Стукнувшись лысым затылком о деревянную лавку, стоявшую позади него, он затих на полу в луже разлитого темно-красного вина, растопырив из дырок пулен свои волосатые пальцы ног.
В таверне повисла гнетущая тишина, а хозяин тесака, незаметно убрал в карман своей куртки окровавленный кастет, который он снял с руки.
- Посмотрите братцы, что этот недоношенный утырок сделал с нашим Гансом?! – нарушил тишину один из подельников поверженного на пол Ганса, сидящих за соседним столом.
- Я не потерплю оскорблений в свой адрес, ни от кого, тем более от этого застарелого дерьма! – крикнул хозяин тесака, кивая на беззубого пьянчужку и садясь обратно на свой колченогий стул.
Подельники, лежащего на полу Ганса, стали подниматься из-за стола, негромко переговариваясь между собой. Ремесленник, до сих пор стоявший между подельниками Ганса и чужестранцем, застыл как вкопанный посреди прохода, испуганно хлопая своими испуганными глазами.
- Исчезни болезный, на время, наш разговор с тобой придется отложить на потом! – прошипел чужестранец, беря в руки тесак и вешая ножны себе на пояс.
Расшвыривая ногами, табуреты и скамейки, в их сторону двинулись подельники Ганса.
Испуганный ремесленник освободил проход между столами, прижавшись спиной к ближайшей стене таверны.
- Сейчас, ты сполна заплатишь за своего дружка, который оскорбил своим поведением нашего Ганса, ну и за его лечение тоже, а услуги цирюльника в этом городе дорогого стоят! – сказал, как выплюнул, идущий впереди всех детина, сжимающий в волосатой руке ржавый нож с зазубренным лезвием.
Стоявший около стены ремесленник тихо завыл, отползая вдоль стены в тёмный угол таверны.
Следом за детиной, увязались ещё двое его подельников. Один был вооружён короткой дубинкой с небольшими шипами на утолщённом конце, а второй, коротким кистенём, который он с ловкостью фокусника, извлек из-под рваной полы своего ветхого халата.
В таверне повисла гнетущая тишина, все ждали продолжения схватки между завсегдатаями и чужаком, впервые оказавшимся за столом питейного заведения.
По-прежнему сидевший на колченогом стуле чужестранец не проявлял никаких эмоций, выдававших хоть какое-то волнение, а его землистого оттенка лицо со шрамами, густо заросшее щетиной, сохраняло полнейшее спокойствие.
Спина ремесленника упёрлась в угол деревянной стены питейного зала, а в это время детина бросился в сторону чужестранца, выкидывая зазубренное лезвие ножа в грудь противника.
Неожиданно, столешница, сбрасывая с себя кувшин, деревянную кружку и прочий мусор, подлетела вверх, и врезалась в нападающего. Чужестранец ногами подбросил стол в сторону детины с ножом, сбивая его с ног.
Раздвигая спиной столы и лавки, детина с воплями рухнул на загаженный пол, роняя своё ржавое оружие под лавку.
Второй подельник Ганса оказался немногим более расторопнее своего напарника и, перепрыгнув скамейку, он быстро оказался на перевернутом чужаком столе. Из-под столешницы, донеслись грязные ругательства детины, теперь уже в сторону своего напарника.
- Умри фуфлыга! – шепеляво крикнул обладатель кистеня, обрушивая его боёк на голову чужака.
Кистень, просвистев в воздухе, встретил только расщепленное дерево колченогого стула,
Зато, кастет чужака не пролетел мимо. Рука с зажатым в нём неприметным оружием врезалась в бок нападающего. В полнейшей тишине было слышно, как затрещали рёбра завсегдатая таверны и её стены огласил вопль хозяина кистеня.
Наконец, лежащему под столом детине удалось сбросить с себя столешницу, и он вскочил на ноги.
- Шинора, Безпелюха, обходите его по углам! – крикнул детина в сторону своих подельников, подбирая с пола свой ржавый нож.
Чужестранец не стал дожидаться, пока все пьянчужки таверны соберутся возле него, и с металлическим скрежетом обнажил свой зазубренный тесак.
Ремесленник испугано стал сползать спиной вниз, пытаясь спрятаться за столом, на полу таверны.
Детина, выставив перед собой лезвие ножа, и тыкая им перед собой, стал обходить противника, пытаясь зайти сбоку.
Шинора и Безпелюха, роняя стулья и протискиваясь между столами, которые загодя опустели от посетителей и выпивки, стали приближаться к чужестранцу.
- Вот и конец тебе пришёл, пентюх корявый! – ухмыльнулся детина, тесня чужестранца в угол, где спрятался ремесленник.
Шинора, протискиваясь вдоль стены, выудил из-за пазухи острое шило и, состроив угрожающее выражение, на своём и без того уродливом и грязном лице, начал выискивать в обороне противника слабое место.
Безпелюха, в свою очередь, отодвигая стол и сплюнув на пол сквозь щели в кривых жёлтых зубах, обнажил ржавое лезвие палаша.
- Готовься чужестранец, скоро станешь мёртвым голодранцем! – разбрызгивая слюни в стороны, стал насмехаться Шинора, блестя в дрожащем свете от настенных факелов своим ржавым шилом.
Неожиданно, зловещую тишину питейного заведения разорвали крики посетителей, подбадривающих участников потасовки.
Завсегдатаи таверны начали делать свои ставки на победителя поединка. Судя по многочисленным выкрикам, ставили в основном против чужестранца, но находились и такие, кто ставил свои гроши на одинокого воина.
- Давай, что застыли в нерешительности, как старые девственницы! – кричал один из завсегдатаев, забравшись на стол чуть поодаль и пихая свои несколько грошей в руки взявшего на себя функции распорядителя поединка пьянчужки.
Наконец, отбросив все сомнения, на чужака первым бросился детина, занося для удара свой нож над головой.
Одной ногой опираясь на лавку, он подпрыгнул вверх и обрушил ржавое лезвие в основание шеи, застывшего напротив него чужака.
Чужестранец, с небывалой для его грузного тела быстротой, сиганул в сторону, и детина провалился вперёд и вниз, подставив своему противнику свой бок, чем тотчас же не преминул воспользоваться чужестранец.
Детина, в пылу азарта не сразу почувствовал в своем теле тесак чужака, чьё зазубренное лезвие без труда разрезало ветхую хламиду, в которую он был одет и погрузилось вглубь его немытого тела.
Выронив ржавый нож из рук, детина схватился за окровавленный клинок, пытаясь остановить мощный напор стали, но чужестранец уже вынимал свой тесак из его тела.
Детина повернул лицо в сторону своего противника, пытаясь что-то ему сказать, но лишь поперхнулся густой кровью и, выплюнув её часть на свою грязную грудь, осел на колени, а затем завалился на бок, уткнувшись рябым лицом в столешницу ближайшего стола.
Слева от чужестранца раздался шум, он повернул голову и встретился взглядом с Шинорой, который прикрываясь закопчённым медным блюдом, занёс для удара руку с шилом.
Немного поодаль, застыл в угрожающей позе ещё один пьянчужка. Покачивая шипастой дубинкой, он не торопился жертвовать собой в первой линии атаки и ждал удобного момента для нападения.
- Что, приплыл в последний порт, а чужестранец?! – зловеще произнёс Безпелюха, показывая клинок своего палаша противнику.
- Кончай его ребята! – подбадривающе крикнул кто-то из темноты питейного зала, и вся троица одновременно бросилась на чужестранца.
Внезапно, со спины чужака затрещала оконная рама, выходившая на внутренний двор таверны.
Изъеденное короедом трухлявое дерево оконной рамы резко лопнуло, издав ужасающий скрежет, а затем, под мощным напором рассыпалось, как и грязное запотевшее стекло, которое осыпало всех присутствующих мелкими острыми осколками.
Как демон, из темноты оконного проёма, вслед за кусками окна, в питейное заведение влетело чудовище.
Огромная взлохмаченная собака с горящими глазами и оскаленной клыкастой пастью, пролетело мимо чужака и прыгнуло на грудь Безпелюхи. Ошарашенный пьянчужка, только и успел, что поднять свой ржавый палаш, когда собака с куском его вырванного горла уже очутилась на одном из столов, позади него.
Безпелюха выронив палаш на пол, схватился руками за порванное горло и, пытаясь остановить кровь, рухнул на замызганный пол.
Псина разинула свою огромную пасть, кусок плоти Безпелюхи выпал на столешницу, и с клыков собаки, начала стекать кровь вперемежку со слюной.
Пользуясь внезапной атакой псины, чужестранец бросился в сторону Шиноры, который застыл в ужасе, около стола, с другой стороны от поверженного подельника. Пьянчужка бросил блюдо в лицо чужестранца и, перепрыгивая столы и скамейки кинулся на утёк.
Чужак отбросил посудину рукой прочь от своего лица и, подхватив другой рукой, табурет с пола, зашвырнул его в спину противника.
Табуретка, описав дугу, влетела в редеющие, перепутавшиеся от жира и грязи, сальные волосы на голове убегающего пьянчуги.
Раздался глухой стук и Шинора, споткнувшись о скамейку, и выпучив жёлтые белки своих глаз, упал по ходу движения, разбивая своё лицо о столешницу ближайшего к нему стола.
- Отдай мои гроши! – истерично крикнул один из тех, кто ставил против чужестранца, но держатель кассы, засунув мешочек с монетами за пазуху, перепрыгнул через деревянный барьер, отделяющий питейную залу от кухни, и выставил оттуда остро заточенную пику.
- Верни гроши, сраный ублюдок! – закричал второй пьянчужка.
Где-то с другого конца зала раздался стук входных дверей, и в питейную ввалилось несколько солдат городской стражи.
Псина зарычала со стола, сдавая задом в сторону разбитого окна, затем развернулась и, перепрыгнув через несколько столов сразу, сгинула в темнеющем провале оконного проёма.
Ремесленник осторожно высунул голову из-под столешницы и испуганно огляделся по сторонам. Чужестранец магическим образом исчез, как будто растворившись в прокуренном воздухе питейного зала.
Солдаты, бесцеремонно раскидывая тела пьянчуг, направились в сторону трактирщика, который всё это время стоял за своей стойкой, держа в руках помытые кружки и кусок старого грязного полотенца.
- Ну, Педро, рассказывай, что здесь у тебя происходит! – громким властным голосом произнёс один из стражников, видимо старший из них.
- Обычная для этого места пьяная потасовка, только и всего! – выдавил из себя трактирщик, осторожно ставя кружку на стол и плеснув из кувшина красного вина, пододвинул её к стражнику.
- Обычная потасовка говоришь, а это что? – солдат указал кивком головы на несколько трупов, что лежали промеж столов и скамеек на заблёванном полу питейного зала.
- Всё как всегда, ни больше, не меньше! – успокоил стражника трактирщик, выкладывая перед солдатом мешочек с гремящими монетами внутри.
- Ладно, уберешь тут сам, меньше нам работы будет на городских улицах! – солдат сгрёб мешочек в карман своего камзола и, пригубив вина, встал с табурета.
- Пошли, тут без нас разберутся! – распорядился стражник в сторону своих спутников, и городская стража, гремя сапогами, покинула питейную залу.
Ремесленник осторожно вышел из-за стола и направился в сторону выхода.
- Эй, с тебя причитается, раз уж ты стал виновником всей этой потасовки! – кинул в сторону портного трактирщик.
- Конечно, конечно, Педро, можешь присылать свою Марту, я распоряжусь насчет платьев и исподнего! – прошепелявил портной, пытаясь по быстрее покинуть опасную таверну.
Улица встретила ремесленника моросящим дождём и завыванием собак, что неслись с окраины городка.
Портной, накинув на голову капюшон от плаща и запахнув его полы, мелкими шажками суетливо бросился по темному переулку, что примыкал к таверне.
Ремесленник уже почти миновал переулок, когда в его сторону метнулась тень, неведомая сила приподняла его тело в воздух, и он оказался прижат спиной к мокрым камням стены одного из домов.
Портной зажмурил от страха свои глаза и начал подвывать.
- Не бойся, это же ты хотел в таверне со мной поговорить! – донеслось из темноты каменного мешка.
Ремесленник приоткрыл один глаз и осторожно осмотрелся по сторонам.
Напротив него сидела огромная собака, которая своей уродливой и страшной мордой сопровождала все его движения.
- Да, это я! – заикаясь, произнёс ремесленник, открывая второй глаз, и опасливо косясь на собаку чужестранца.
- Ну, так рассказывай, что дрожишь?! – произнёс чужестранец, отпуская шиворот плаща портного.
- Она не кинется на меня? – переспросил портной, услышав негромкое, но грозное рычание.
- Без моей команды тебе нечего бояться, так что давай излагай, чего ты от меня хочешь! – прошипел чужестранец, выглядывая из-за угла дома в грязный и тёмный переулок.
- Как я и говорил ранее, в таверне, ремесленники, те, что с нашей улицы, хотят нанять тебя для поимки одного существа! – начал излагать своё дело портной.
- И что же это за существо такое, что вы не можете его изловить всей своей улицей ремесленников? – поинтересовался чужестранец, плотнее запахивая полы своего плаща.
- Это существо пока что никто не видел, по крайней мере, из живых людей, но трупы появляются на нашей улице по ночам с завидным постоянством, особенно в полнолуние! – продолжил ремесленник свой рассказ.
Внезапно, собака негромко зарычала, повернув свою морду в сторону переулка.
- Не бойся, продолжай! – успокоил ремесленника чужестранец.
- Так вот, чем больше трупов появлялось на нашей улице, тем меньше становилось клиентов у меня и у всех остальных ремесленников, а у нас кроме пошивочного ателье, ещё магазин пряностей, кожевенная мастерская ну и таверна, в которой ты уже когда-то побывал! – продолжил ремесленник.
- А что городская стража? – чужестранец прищурился в темноте переулка.
- А что стража, они горазды только мзду еженедельную брать, да один раз засаду на зверя из солдат организовали, да что толку, половина караульных в нашей таверне всю ночь просидела за кружкой бесплатного эля! – обречённо произнёс портной.
- Эль, как впрочем, и вино в вашей таверне, полнейшее дерьмо, а вернее будет сказать - моча ослиная! – вспомнил чужестранец и смачно сплюнул на мостовую.
- В последнее время, совсем пусто стало, заказов почти нет, работникам нечем платить, надо либо закрывать мастерскую, либо что-то делать с этой тварью! – закончил своё горестное повествование портной.
- Как выглядят найденные трупы, опиши? – спросил чужестранец, доставая из-за пазухи плаща курительную трубку.
- А как они выглядят, всегда по-разному; то горло вырвано, то тело всё, как будто тесаком повар изрубил! – пояснил портной, поежившись и посмотрев на собаку.
- А кто сказал, что это зверь, может человек какой мерзотный?
- Человек невиданной силы должен быть, чтобы так тела разделывать! – не согласился ремесленник с чужаком.
- С презреньем на зверей смотреть не надо,
Что будто бы они не знают слов,
Сбиваются и люди часто в стадо,
В котором, бродит множество ослов…
Продекламировал чужестранец, кресалом высекая искры и разжигая огонёк в своей трубке.
Ремесленник непонимающим взором воззрился на своего собеседника.
- Из всех зверей, дикий человек есть самое страшное животное! – дополнил свою мысль чужестранец, увидев, что портной смотрит на него с непонимающим взглядом.
- Так что, каков будет твой ответ? – спросил ремесленник.
- Откуда про меня узнал? – чужестранец, попыхивая трубкой в темноте, пустил колечко из табачного дыма вдоль по переулку.
- Один из посетителей таверны у Габриэля напился в дребедень и начал всем рассказывать, что есть проездом в нашем городе такой человек, что с любым зверем справиться может, охотник за головами! – пояснил портной.
- Пустобрёхи все это! – посетовал чужестранец в ответ.
- Он в точности тебя описал и где тебя можно будет найти! – портной поёжился, запахивая свой кожаный плащ.
- Сколько положите мне всей улицей, если я изловлю вашего зверя? – неожиданно спросил чужестранец.
- На общем сходе ремесленники решили, что триста грошей сможем тебе заплатить! – немного подумав, ответил ремесленник.
- Четыреста медяков и по рукам! – чужестранец протянул в сторону своего собеседника свою широкую мозолистую ладонь.
Ремесленник с опаской протянул свою руку и пожал ладонь чужестранца.
- Если мы уже договорились, тогда мне нужен будет кров на вашей улице, желательно под самой крышей и какая никакая еда, пока не заплатите аванс в сто медяков! – выставил дополнительные условия чужестранец.
- Не многовато будет такая сумма за ещё не сделанное дело? – изумился ремесленник.
- К такому непростому делу надо хорошенечко подготовиться, а иначе, провал неминуем! – пояснил чужестранец.
- И ещё один вопрос, как звать тебя, охотник за головами? – спросил портной.
- Зови меня Себастьян! – чужестранец поднялся, притушил свою трубку, выбил о колено сгоревший табак на мостовую и засунул её за пазуху.
Как только Себастьян оказался на ногах, собака вскочила на лапы и приготовилась.
- Веди меня на свою ремесленную улицу, портной! – произнёс Себастьян и, откинув в углу стены грязную циновку, выудил оттуда потертый кожаный саквояж приличных размеров.
- Моя дорожная сумка с инструментами! – пояснил охотник за головами, взваливая саквояж на спину.
- Вперёд! – скомандовал Себастьян собаке и двинулся по темному переулку.
За охотником, поднимая ногами, брызги из свежих луж, направился и сам ремесленник.
Оборотень
Вот жизнь человека: в двадцать лет — павлин,
в тридцать — лев, в сорок — верблюд,
в пятьдесят — змея, в шестьдесят — собака,
в семьдесят — обезьяна, в восемьдесят — ничто!
(Балтасар Грасиан-и-Моралес)
- Где вы находите трупы, и в какое время? – спросил Себастьян, сидевших напротив него в таверне Габриэля, нескольких ремесленников.
- Поскольку, на мне лежит ответственность за уборку всей нашей улицы, то по большому счету, все трупы обнаружил я, когда выходил в переулок рано утром, выполняя ежедневный обход, пока все остальные ещё спят! – начал разговор один из ремесленников, что сидел прямо напротив Себастьяна.
- В каких местах, и в каком виде, вы их находили? – переспросил охотник за головами.
- Большинство из них, лежали вдоль мостовой, около стен домов; все изуродованы, тела практически разорваны и что характерно, ни капли крови на мостовой не было, они были все буквально высосаны до последней капли! – пояснил ремесленник.
- Был ещё один труп на крыше, нашёл его трубочист, что раз в неделю приходит чистить все дымовые трубы на нашей улице! – добавил хозяин таверны Габриэль.
- Друг на друга не думали, вдруг среди вас, прямо здесь, сидит волк в овечьей шкуре? – неожиданно спросил Себастьян.
- Мы все давно друг друга знаем, а началось все это совсем недавно! – возразил с возмущением в голосе ещё один ремесленник.
- Соберитесь все в полнолуние в таверне, посидите всю ночь до утра, и только тогда, вы сможете сказать, что ваш зверь пришёл со стороны; а иначе, я не пойму его болезненной привязанности к этой, ничем не примечательной, улице! – пояснил свои слова Себастьян.
- Мы уже неоднократно сидели здесь, караулили в окна, не смыкая глаз, но так никого и не увидели, а труп под утро, как по заведённому порядку, нашёлся на мостовой! – взял слово портной, до этого тихо сидевший в стороне.
- Сидеть в таверне бесполезно, зверя надо ловить на улице, заперев все окна и двери всех домов и сараев на этой улице! – прервал своего соседа Габриэль.
- Существует поверье, что волкодлаки и оборотни, охотятся всегда, в своих, привычных им угодьях, и их тянет всегда на то место, где они были обращены в зверя! – подумал вслух Себастьян.
- То есть, вы намекаете, что зверь здесь, среди нас? – изумился портной.
- Может и не среди вас, но живет в человечьем обличье на вашей улице, а в полнолуние выходит на охоту.
Ремесленники переглянулись промеж себя, обменявшись вопросительными взглядами.
- Ладно, дело не в этом, мне нужен авансовый платеж или все необходимые вещи для поимки зверя покупайте сами! – предупредил всех присутствующих охотник за головами.
- И много надо ингредиентов для удачной охоты? – спросил портной.
- Я думаю, что сотни медяков хватит на все необходимые инструменты, поскольку часть у меня уже есть, в моём походном саквояже! – ответил Себастьян, раскуривая свою курительную трубку.
- Сто медных монет мы соберем и передадим вам в ближайшее время! – посовещавшись промеж сидящих в таверне ремесленников, выдал Габриэль.
- Времени у нас, будет до ближайшего полнолуния, так что советую поторопиться, потому что не все ингредиенты наличествуют в городе; а я, пока займусь всеми вами, поищем зверя среди добропорядочных обитателей этой улицы! – добавил Себастьян, пуская колечки табачного дыма вдоль столов, расположенных в питейном зале.
- Только прошу соблюдать конфиденциальность и вежливость, в обращении с нашими семьями, жители нашей улицы, в большей степени степенные и уважаемые горожане! – предупредил охотника за головами Габриэль.
- Если зверем окажется ваш добропорядочный сосед или скажем, чья-то милая женушка, тогда обещаю обойтись с ними гуманно, если мне, конечно, представится такая возможность! – улыбнулся Себастьян, выпуская изо рта сразу несколько колечек табачного дыма.
- Все обитатели нашей улицы, добрые и порядочные самаритяне, и в кровожадности замечены никогда не были! – вспылил Габриэль на слова охотника за головами.
- Затравленный и прижатый к стенке кот, иногда превращается в тигра! – полушутя произнёс Себастьян.
- И да, придержите своего пса на поводке, я опасаюсь, как бы это чудовище не покусало кого-нибудь из наших детей или молоденьких девочек на нашей улице! – неожиданно заявил, молча сидевший до этого, ремесленник.
- Мой пёс, это не просто большая и злая собака, он мой помощник и в моём деле - незаменимый напарник! – напыщенно заявил охотник за головами и посмотрел на своего пса, что мирно лежал позади всех, около входа в питейный зал.
При словах своего хозяина, пёс поднял свою огромную голову и посмотрел на беседующих в таверне.
- Пойдёмте, я покажу вам ваше временное пристанище! – произнёс Габриэль, указывая рукой на широкую деревянную лестницу, что вела из питейного зала на второй этаж таверны.
- Вы что, ещё и гостиницу здесь содержите? – удивился Себастьян, поднимаясь на второй этаж, следом за хозяином таверны.
- Очень удобная вещь, особенно в последнее, такое тревожное, время, дает, кстати, неплохой приработок! – пояснил хозяин таверны, направляясь по темному коридору второго этажа, по обеим сторонам которого, располагались многочисленные двери.
- И много у вас здесь постояльцев, если не секрет, конечно? – донеслось из-за спины Габриэля.
- Половина комнат иногда пустует, а так, почти всё бывает занято! – пояснил Габриэль.
- И что за люди, пользуются услугами вашей гостиницы?
- Кто-то, просто хочет провести ночку-другую в объятиях доброй и весёлой шлюхи, а есть, и заезжие торговцы или менялы, те живут по два-три дня! – ответил Габриэль, подходя к одной из обшарпанных дверей и протягивая охотнику ржавый ключ.
- А из тех, кто в последнее время снимает здесь комнату надолго? – спросил Себастьян.
- Пару пришлых, вот уже как пару седмиц живут! – ответил Габриэль.
- Что за люди? – насторожился охотник.
- Один представился свободным художником, рисует на городской площади разнообразные натюрморты за деньги, а второй – всё время где-то пропадает, и приходит всё ближе к ночи, а то, и вовсе утром пару раз заявлялся! – пояснил хозяин таверны, уже спускаясь по деревянной лестнице на первый этаж.
- Кстати, а когда у вас здесь завтракают? – крикнул Себастьян, когда хозяин таверны уже исчез на первом этаже.
- Повар начинает возиться на кухне с первыми петухами! – донеслось с первого этажа, а затем, внизу, скрипнув, хлопнула дверь.
- Ну что, огромная и злая собака, пойдем отдыхать в нашу каморку! – Себастьян потрепал по холке свою собаку и вставил в замочную скважину ржавый ключ.
Временная обитель встретила охотника за головами тяжелым запахом перепрелого сена, сыростью и почти полнейшей темнотой.
- Иди к окну, Кортес, – произнёс Себастьян, указывая собаке на одинокое окошко, через которое падал, приглушенный грязным стеклом окна, лунный свет.
Собака, виляя хвостом, направилась не спеша в сторону светлого пятна, которое образовывал на покрытых пылью досках пола, луч от лунного света нарождающегося ночного солнца.
Себастьян бросил свой тяжелый саквояж на пол, уселся на деревянной кушетке, покрытой соломенным тюфяком, и раскрыл замки своей драгоценной ноши.
В лунном свете блеснули два латунных распятия, укреплённых на крышке саквояжа, в котором хранились пара мушкетов, медная емкость для пороха и колба со святой водой. Себастьян погрузил свою руку в саквояж и выудил из его недр Библию на готском языке, деревянный молоток, кол, медные подсвечники и костяные четки. Всё это хозяйство, охотник за головами разложил на замызганной столешнице деревянного стола…
- Он что, собирается ловить нашего зверя, не выходя из своей каморки? – недовольным голосом произнёс Габриэль, пригубив из деревянной кружки глоток старого эля.
- Давайте дадим ему немного времени, ведь в таверне, он показал себя как хороший и опытный воин! – прошептал портной, поддержав своим вином своего собеседника.
- Правда, жалко нашего Ганса и его собутыльников! – ответил третий ремесленник, хозяин скобяной лавки, что располагалась прямо напротив таверны.
- Нечего жалеть этих пьянчужек, мы им хорошо заплатили за весь этот кровавый театр, что они устроили в таверне; и если, они не смогли уцелеть в потасовке, это полностью их вина! – не согласился со своими собеседниками Габриэль.
- В топку все сомнения и сожаления, если этому Себастьяну удастся изловить зверя, мне нисколечко не жаль эти маргинальные личности из питейного заведения моего конкурента! – Габриэль поднял кружку вверх и стукнул ей о кружку портного, выплескивая эль на дощатый пол таверны.
- За удачную охоту! – поддержал своих собеседников торговец скобяной утварью…
…Себастьян приподнялся с кушетки, на которой лежал матрас, наполненный перепревшей соломой и множеством насекомых, тихо копошащихся в глубинах сенной подушки.
Взяв в руку, пустую миску, стоявшую в углу стола, Себастьян приоткрыл дверь, вышел в коридор и направился к ближайшей двери.
Громко постучав ладонью по доскам двери, он прислушался. Сначала, ответом на его стук была полнейшая тишина, а затем, в недрах каморки заскрипела старая деревянная кровать.
Загремела металлическая щеколда и дверь приоткрылась, обнажая тускло освещённое чрево временного пристанища.
- Чего надо? – со злостью спросил обитатель каморки, перекрывая своим телом дверной проём.
- Солью не богат, соседушка? – спросил Себастьян, разглядывая серое лицо мужчины средних лет, облаченного в грязную холщовую рубаху и такие же штаны, подпоясанные волосатой верёвкой.
- Нет у меня никакой соли! – выплюнул слова в лицо Себастьяна хозяин каморки.
- Ну, тогда извиняй, спи дальше! – произнёс охотник за головами.
- Спасибо, что разрешил! – с издёвкой в голосе произнёс в ответ постоялец и захлопнул дверь прямо перед носом у гостя.
Себастьян, нисколечко не смутившись, направился к следующей двери.
- Эй, сосед, открывай! – произнёс охотник за головами, несколько раз ударив ладонью по двери.
Обитатель следующей каморки, не заставил себя долго ждать. Дверь со скрипом отворилась, и взору Себастьяна предстало радостное лицо очередного постояльца гостиницы.
- Сосед, солью не богат? – спросил в очередной раз Себастьян, состроив при этом на своём лице некое подобие улыбки.
- Чего нет, сударь, того нет! – расплылся в улыбке постоялец, разводя в стороны руками.
- А то, собрался поужинать, а без приправ, совсем пресно всё! – пожаловался Себастьян, разглядывая украдкой каморку, за спиной постояльца.
- А вы вниз спуститесь, у хозяина таверны, точно должна быть! – посоветовал постоялец, изображая на своём лице всё большее радушие.
- Себастьян! – представился охотник за головами, протягивая свою мозолистую руку.
- Перес! – в ответ протянул свою холёную руку постоялец.
- Трувер или менестрель? – предположил Себастьян, пожимая дебелую руку постояльца.
- Ни ваган, ни шпильман, и уж тем более, не менестрель! – с радостным выражением на лице, произнёс постоялец.
- Не угадал! – охотник за головами изобразил сожаление на своем лице.
- Я свободный художник, зарабатываю на местных улицах кистью и красками! – добавил постоялец, указывая рукой на мольберт, который стоял сложенным в углу каморки.
- Так вы не уроженец этих мест, тогда откуда вы прибыли в наш городишко? – поинтересовался Себастьян.
- О, я издалека, брожу по дорогам и продаю своё искусство первому встречному; иногда, забредаю по пути в города, такие как этот; и если картины никому не нужны, иду в следующий! – пояснил постоялец.
- А могу я посмотреть на ваши работы, может мне что-нибудь понравится? – неожиданно спросил Себастьян, кидая взгляд в темноту каморки.
- Конечно, конечно, правда, я ещё не закончил эту работу! – произнёс художник, приглашая гостя к себе в каморку.
Себастьян пригнулся и шагнул внутрь временного пристанища творческой личности.
Посредине каморки стоял стол, на котором покоился холст в деревянной раме.
Вокруг холста на столешнице валялись измазанные краской кисти и испачканная красной краской палитра.
- Краски закончились, остался только красный цвет и цинковые белила, вот и приходиться творить в красном цвете! – произнёс художник, показывая рукой на холст.
Себастьян посмотрел на картину, холст, представлял собой незаконченный портрет какого-то городского богатого ремесленника, набросанный исключительно красными красками.
- Один из благочестивых горожан, давеча заказал мне свой портрет, а краски закончились, вот и приходится выкручиваться, деньги то уплачены вперёд, авансом! – посетовал художник, подходя к столу.
- Да, замысловатый портрет получился! – произнёс Себастьян, разглядывая широкие мазки густой краски тёмно-красного цвета.
- Если возникнет такое желание, могу набросать и ваш портрет! – предложил художник вслед, уходящему из каморки соседу.
- Я подумаю над вашим предложением, сударь! – ответил Себастьян уже на выходе из каморки.
За спиной охотника за головами грохнула дверь, а затем, послышался звук лязгающей щеколды.
- Что не сосед, так сплошная загадка! – подумал Себастьян, направляясь к следующей двери.
На стук охотника, в соседней каморке никто не ответил, как и во всех, последующих, за исключением двух комнат. В одной из них, раздался шум возни, а затем, недовольным женским голосом его попросили проваливать прочь. Во второй, раздавался громкий прерывистый храп. Трактирщик не обманул охотника, и Себастьян с чувством выполненного долга вернулся к себе в каморку.
В небе, уже вовсю сиял серп ночного солнца, прикрываемого белесыми облаками, близилась ночь полнолуния.
Себастьян выглянул в окно и осмотрелся по сторонам.
На мостовой никого не было, и только ветер гонял разнообразный мусор вдоль водостока, по которому беспрерывно текли нечистоты.
Неожиданно, где-то стукнула ставня. Охотник прильнул лбом к холодному стеклу окна, высматривая в темноте хоть какое-то движение. Звук выливаемых нечистот успокоил Себастьяна, и он, пододвинув колченогий стул к окну, устроился на нём с курительной трубкой в руках.
Себастьян разжёг уголёк в горниле трубки и выпустил колечко из табачного дыма в сторону небольшого камина, что располагался в одном из углов каморки. Тягой, кольцо сначала деформировало в восьмёрку, а затем, медленно засосало внутрь дымовой трубы.
Неожиданно, раздумья Себастьяна прервал стук двери в коридоре второго этажа таверны.
Охотник замер на месте, вслушиваясь в звуки за обшарпанной дверью каморки.
Заскрежетал ключ в замочной скважине, а затем, заскрипели половицы пола в коридоре. Один из постояльцев покинул своё прибежище и стал спускаться по лестнице на первый этаж.
Себастьян встал со стула и бросился к саквояжу. Выудив из него крест, он повесил его себе на грудь. Следующими, покинули саквояж пара мушкетов, которые охотник засунул себе за кожаный пояс.
Завершил экипировку кинжал с расписными ножнами, который Себастьян повесил себе на пояс. Накинув кожаный плащ, охотник за головами подкрался к окну и, прижавшись к стене с краю, выглянул на улицу.
Внизу хлопнула дверь, и по мостовой побежал постоялец таверны. Разглядывая спину и голову человека, Себастьян узнал в нём своего соседа, что не захотел даже разговаривать с ним на пороге своей каморки.
- Ну что же, первым, кого он решил проверить, оказался нелицеприятный тип; вернее он сам выбрал, что он будет первым на подозрении! – подумал Себастьян, а затем, открыл дверь и вышел в коридор.
Следом за ним, почти бесшумно, промелькнула тень его верного помощника.
На первом этаже таверны никого не было и Себастьян, пройдя через питейный зал, подошёл к входной двери.
- Подождите, я открою вам дверь! – донеслось сзади и в сторону Себастьяна загремели шаги.
Сзади, тут же негромко зарычал пёс, предупреждая бегущего о соблюдении им безопасного расстояния до своего хозяина.
Охотник обернулся, к нему спешил хозяин таверны.
- Я уже было подумал, что мы зря вас наняли, сударь! – произнёс Габриэль, снимая деревянный брус с дверей и открывая их.
- Я никогда, задарма не ем чужой хлеб! – произнёс в ответ охотник и шагнул на мостовую.
Сзади загремели засовы, хозяин таверны закрывал входные двери обратно, на толстый деревянный брус.
Переулок встретил охотника и его собаку моросящим дождём и мокрыми булыжниками мостовой.
Спина торопящегося человека, мелькнула в конце переулка, в дёргающемся свете настенного факела, который уже начинал чадить от дождевых капель, что попадали на его горящую промасленную ветошь.
Себастьян запахнул полы плаща и направился следом за своим псом, что уже взял след и переваливался на своих лапах чуть впереди.
Пойдём вдоль стен, нам не надо, чтобы наш сосед обнаружил нас до того, как он начнёт творить свои непотребные дела! – предупредил Себастьян свою собаку и, прижавшись к каменному дому, что нависал громадиной над грязной мостовой, направился вперёд.
Через некоторое время, охотник настиг постояльца, благо он шёл ни куда не торопясь, разглядывая по пути всех встречных, что изредка попадались ему на глаза. Охотник крался позади него, прижимаясь к каменным стенам зданий, а его огромная собака как будто бы растворилась в вечерней мгле.
Иногда, постоялец ненадолго задерживался у открытых окон и дверей, заглядывал туда, а затем, непринуждённо спешил дальше.
Несколько раз, преследуемый оборачивался, как бы случайно, или нагибался поправить свои кожаные сапоги, бросая исподтишка взгляды назад. Но охотник, был тёртый калач и ни разу не опростоволосился перед выслеживаемым.
Неожиданно, постоялец замер перед открытой дверью черного входа в кухню одной из городских таверн.
Несмотря на поздний час, тут вовсю кипела ночная жизнь. Телеги и повозки, без конца подвозили мешки с провизией, а помощники поваров таскали всё это в тёмный коридор кладовой с черного хода.
Пустые телеги, гремя деревянными осями по булыжной мостовой, уносили своих возниц прочь.
Постоялец замер за углом здания, чего-то выжидая.
На задний двор, вытирая потную шею окровавленными руками, вышел мясник.
- Ох, не прост ты соседушка, ох, не прост! – прошептал охотник, прислонившись к стене дома, и делая вид, что заснул в пьяном угаре.
Мимо прошмыгнула зачуханная кухарка, бегущая на ночную службу, или, наоборот, в свою каморку, после тяжелой дневной работы.
Все горожане, давно уже привыкли к бродягам, пьяницам или нищебродам, заполонившим в последнее время, грязные улицы этого города; поэтому, никто не обращал внимания, на мирно посапывающего около стены, Себастьяна.
В переулке, между тем, показался прохожий. Передвигаясь вертлявой походкой по мостовой, он, приблизившись к Себастьяну, посмотрел ему в лицо, а затем, прошествовал мимо. Развернувшись в переулке, он направился в обратную сторону. Очутившись рядом с охотником, он покрутил своими руками около лица Себастьяна, но тот не подав виду, продолжал сопеть носом, пуская пузыри слюны на свои обветренные губы.
Звуком, от своих босых ног, которыми он шлёпал по лужам, прохожий привлек внимание постояльца, который продолжал стоять за углом здания.
Завидев ненужного свидетеля, он покинул свой наблюдательный пост и направился дальше по переулку, в сторону темнеющей впереди арки.
Вертлявый огляделся по сторонам и, удостоверившись, что улица пустынна, направил свои рваные пулены в сторону Себастьяна.
Приблизив своё прыщавое лицо к сопящему в переулке охотнику, он молниеносным движением руки распахнул полу плаща и засунул бегающие пальцы за отворот плаща, где под потёртой кожей бугрилась ручка мушкета.
Наткнувшись на оружие, вертлявый вздрогнул от неожиданности и хотел было одёрнуть руку, но Себастьян схватился за его запястье рукой, и ещё более молниеносным движением второй руки, ударил в волосатый кадык вертлявого.
Послышался легкий треск и уличный воришка, выплюнув изо рта густую слюну, согнулся в безудержном кашле. Вторым ударом, Себастьян заставил тело вертлявого воришки рухнуть на грязную мостовую.
Оставив дёргающееся тело незадачливого карманника на булыжниках мокрой мостовой, Себастьян перешагнул лежащего и практически бегом направился в сторону арки, под которой только что скрылся его сосед по гостинице.
Казалось, преследователь потерял свою цель, но тут из темноты арочного прохода донеслось лёгкое рычание, и оттуда выглянул нос его верного взлохмаченного помощника.
- Твоего хозяина чуть не ограбили, а его носит, хрен знает где! – полушутя заявил Себастьян и сразу проследовал за своим псом, чей круп уже трусил впереди.
После непродолжительного бега, Себастьян очутился на следующей улице, чей конец упирался в каменную крепостную стену, огораживающую город от подступающего к его крайним домам дремучего леса.
- Помогите, люди добрые! – неожиданно донеслось из-за угла одного из домов.
Охотник за головами, не мешкая бросился в сторону, откуда неслись женские причитания и мольбы о помощи.
Когда Себастьян миновал каменный угол дома, его взору предстала лежащая в луже на мостовой рыночная торговка. Её жалостливые крики разбудили почти всех жильцов окрестных домов, чьи стены мрачно нависали над мостовой своими каменными громадинами.
Охотник не стал близко приближаться к женщине, а прижался к стене дома и стал разглядывать пострадавшую.
- Украли ироды, обокрали бедную нищенку! – вопила торговка, потрясая в воздухе куском разорванной кожи, бывшей когда-то наполненной грошами мошною.
На её жалостливые крики, захлопали ставни вторых этажей домов и вниз полетели вопли и крики проклятий уже со стороны разбуженных жильцов.
- Делать мне, похоже, здесь больше нечего! – вполголоса с досадой произнёс Себастьян, развернувшись и запахнув полы своего плаща, он бодрой походкой направился в сторону покинутой таверны.
- Зря потраченное время, на обычного вора, который осуществляет своё нехитрое ремесло, рядом с жильём, которое он снимает, глупец! – ругнулся охотник в сторону своего пса, что мирно трусил рядом с ним.
Миновав улицу, Себастьян углубился в переулок, на котором располагалась его временное пристанище. Когда он уже подходил к таверне, из темноты донеслись крики проклятий.
Себастьян молниеносным движением выхватил из-за пояса мушкет и бросился на звук.
Мгновенно сократив расстояние до таверны, охотник прижался спиной к стене и выглянул из-за угла здания.
Посредине переулка стоял хозяин скобяной мастерской, своими криками призывая всех обитателей переулка на мостовую.
У его ног лежало тело женщины средних лет. Охотнику было плохо видно, что произошло, потому что ремесленник закрывал его своим телом, нависая над убитой.
Себастьян выскочил из-за угла и направился к месту происшествия.
Прямо посредине мостовой, на грязных булыжниках лежала женщина. Её, уже начинающее отдавать синевой лицо, было с широко раскрытыми глазами. Гримаса ужаса так исказила лицо убитой, что никто с первого взгляда не мог определить, кто же она такая.
Горло, торчавшее из отворота окровавленной манишки, было разорвано, и изнутри виднелись позвонки скелета.
- И опять, как и в прошлый раз, вокруг ни капли крови! – прошептал кто-то из толпы, которая стала быстро увеличиваться за счёт зевак и праздно шатающихся по вечерам горожан, а также посетителей таверны «У Габриэля».
- А вы сударь, где были, пока эту несчастную разрывали на части? – с ехидцей спросил сам Габриэль, выскочивший из таверны на крики ремесленника.
- Вы же сами открывали мне двери! – вполголоса ответил Себастьян.
- Ну и каков результат ваших ночных побегушек? – ещё более ехидным голосом спросил, только что подошедший портной.
- Одно вам могу сказать со стопроцентной уверенностью, что один из постояльцев таверны, вашим зверем точно не является! – ответил Себастьян, выуживая из кармана плаща свою курительную трубку.
Постепенно, народу вокруг стало меньше, большинство зевак, лениво переговариваясь между собой, разошлись по своим домам. У растерзанного трупа, остались стоять только Себастьян и ремесленник, отвечающий за содержание ремесленного переулка в чистоте и порядке.
- Если вы не против, я пожалуй, осмотрю тело, пока сюда не прибыли лекарь с городской стражей! – попыхивая трубкой, произнёс Себастьян и наклонился к лицу жертвы.
Гримаса немого ужаса на женском лице говорила о том, что жертва была застигнута врасплох прямо на середине улицы. Себастьян огляделся по сторонам и не найдя никаких зацепок, задрал голову вверх, осматривая кровлю ближайшего здания.
- Часть черепицы отсутствует, что говорит о том, что на женщину напали сверху, и она никак не ожидала атаки зверя! – пробубнил себе под нос охотник за головами, обходя место преступления по кругу.
- Сомнительное заявление, ведь кровлю мог повредить любой трубочист, в другой день или ночь! – не согласился с выводами охотника, ремесленник.
- Тогда объясните мне, откуда около трупа осколки черепицы, либо вы халатно относитесь к уборке этой улицы, либо она просыпалась с кровли вместе со зверем, когда он запрыгнул на свою жертву! – донеслось снизу.
Себастьян наклонился и вплотную стал рассматривать убитую, вороша её вещи тоненькой тростинкой, что он подобрал с булыжной мостовой.
Ремесленник хотел что-то сказать, но осёкся и, пыхтя злостью, дерганой походкой направился в сторону своего дома.
Его фигуру сопроводил взгляд Кортеса, что неотлучно невидимой тенью следовал за своим хозяином.
- Вот так бы давно! – произнёс вслед охотник, продолжая осматривать место преступления.
Неожиданно, его внимание привлёк один предмет, что лежал среди булыжников и блестел в свете лунного света, отбрасывая блики на грязную каменную стену ближайшего дома.
Себастьян хотел было рассмотреть вещицу поближе, но топот многочисленных ног, раздавшийся из-за угла дома, заставил его поднять вещь, и не глядя забросить в карман своего кожаного плаща.
Судя по звукам, со стороны арки приближались несколько человек и Себастьян во избежание лишних вопросов, быстро пошёл в направлении таверны.
Как только его широкая спина скрылась за поворотом, на переулок выбежало сразу несколько человек.
По мостовой загрохотали подкованные солдатские сапоги, и зычный голос старшины городской стражи вспугнул стаю любопытных ворон, сидевших на водостоке одной из крыш, близко расположенного дома.
Себастьян проскользнул в дверь таверны и, миновав питейную залу с многочисленными шумными завсегдатаями, стал подниматься на второй этаж. За охотником, перепрыгивая через ступени, прошелестела его собака.
Фигуру охотника и его пса, недовольным взглядом сопроводил из-за стойки хозяин таверны.
Вставив ключ в замочную скважину, Себастьян открыл дверь и ввалился в своё, временное пристанище. Следом, под его ногами, прошмыгнула серая тень.
Накинув щеколду на ржавые металлические скобы, Себастьян сбросил свой кожаный плащ на кровать и присел на колченогий стул, за грязный стол.
При лунном свете, который проникал сквозь мутное закопчённое стекло его каморки, Себастьян достал из кармана плаща круглую медную пуговицу.
- Ну что же, давай с тобой посмотрим, что это за улика! – бросил охотник в сторону своего пса, который разлёгся около окна, положив свою морду на передние лапы.
На лицевой части пуговицы явственно проглядывал морской якорь, обвитый толстым канатом и какие-то буквы, выполненные в форме причудливых вензелей.
- Заметная штуковина, надо будет присмотреться к своему окружению! – тихо произнёс Себастьян, убирая улику в свой раскрытый саквояж.
Охотник завалился на кровать, не снимая сапог и верхней одежды, и вскоре, его каморку огласил прерывистый громкий храп.
Убийство — всегда промах.
Никогда не следует делать того,
о чём нельзя поболтать с людьми после обеда.
(Оскар Уайльд)
Себастьян раскрыл глаза. Прямо ему в лицо, преданными глазами смотрел его пёс, виляя обрубком своего хвоста.
- Да, идём, уже идём! – прохрипел охотник, приподнимаясь с соломенного тюфяка.
Пёс, не дожидаясь пока хозяин, встанет с лежанки, подбежал к двери, ведущей в коридор.
- Странно, и когда я это успел раздеться? – удивился Себастьян, разглядывая свою верхнюю одежду, разбросанную как попало, на стуле и столешнице стола.
Сплюнув тягучей слюной в медный таз для умывания, Себастьян растёр лицо рукавом исподнего и начал натягивать кожаные штаны. Затянув ремень на поясе и навесив ножны с кинжалом, охотник накинул сверху кожаную рубаху.
В сторону полетела щеколда и, раскрыв входную дверь, охотник направился в сторону лестницы.
Быстро перебирая лапами ступени, вниз по лестнице бросилась его собака.
При появлении на лестнице Себастьяна, что-то жарко обсуждавшие промеж себя ремесленники, резко прекратили все разговоры и уставились на спускающегося вниз Себастьяна.
- Доброе утро, господа мастеровые! – произнёс Себастьян, когда его голова показалась со второго этажа на лестнице.
- Для кого доброе, а для кого и очень напряжённое начало дня! – съязвил хозяин таверны, недобрым взглядом уставившись на охотника.
- А что такое, что-то опять произошло? – не менее язвительным тоном спросил в ответ Себастьян.
- Мы вас наняли не для того, чтобы ждать, что опять что-то произойдёт, и на улице найдут очередную жертву! – пояснил портной, вызвав гул одобрения его слов, сидящими за столами обитателями переулка.
- Кто-то здесь уверял меня, что зверь охотится только в полнолуние, а на деле выходит, что это совсем не так! – в свою очередь уколол всех сидящих в таверне Себастьян.
- Это случилось в первый раз, когда ты уже был здесь! – с многозначительным взглядом, произнёс владелец скобяной мастерской, в сторону охотника.
- Сейчас я выгуляю своего пса, а потом, мы продолжим нашу милую беседу! – ответил Себастьян, открывая рукой входную дверь и выпуская подпрыгивающую от нетерпения на месте собаку, на булыжную мостовую.
За столом, опять послышался гул недовольных голосов.
- Кстати, а кто из вас служил раньше моряком, ну, или трудился докером в порту? – обернулся Себастьян в сторону ремесленников.
- А к чему, вы это у нас спрашиваете? – не удержался от вопроса портной.
- Ну, уж если вы наняли меня вести это расследование, то уж позвольте вопросы здесь задавать мне! – ответил охотник и довольный произведённым эффектом скрылся за дверью.
Заскрипев, входная дверь хлопнула по дверному косяку и отрезала звуки из таверны от уличного шума.
Себастьян дождался, пока к нему вернётся его пёс и засунул руку в карман плаща.
- Понюхай, и быстро скажи мне, что ты можешь мне поведать об этой вещице? – тихо произнёс Себастьян, поднеся пуговицу к носу собаки.
Кортес осторожно понюхал пуговицу, зажатую в руке своего хозяина и, повернув морду, несколько раз гавкнул в направлении таверны.
- Понятно, господа ремесленники! – произнёс Себастьян, посмотрев в сторону здания.
Из окна, расположенного на втором этаже таверны, за его передвижениями наблюдал художник. Увидев, что охотник заприметил его, он тут же исчез из оконного проёма.
- Обитель проклятых! – произнёс Себастьян и направился обратно в сторону входа в питейную залу.
Таверна встретила Себастьяна гробовым молчанием. Ремесленники, видимо уже закончили утренние посиделки, и в питейной было пусто, если не считать хозяина таверны, который протирал захватанным полотенцем кружки за деревянной стойкой.
- Куда это все подевались? – задал вопрос с невинным выражением на лице, охотник за головами, когда Габриэль брякнул деревянной кружкой о стойку.
- У всех работа, ремесло не терпит сонь и лентяев! – произнёс хозяин таверны, отбрасывая на столешницу грязное полотенце.
- Что, правда, то, правда; а всё-таки, любезный, скажите-ка, кто-нибудь из вас служил на флоте, или скажем в порту? – спросил Себастьян, когда подошёл к лестнице, ведущей на второй этаж.
- Владельцу скобяной лавки приходилось бороздить моря на старом шкипере! А к чему сей вопрос? – насторожился Габриэль.
- Я обнаружил на месте преступления, вот этот занимательный предмет! – Себастьян подошёл к стойке и, выудив из кармана медную пуговицу, выложил её на столешницу.
- Знакомая вещица, а по-моему на плаще Клементино, пришиты ровно такие-же; но это обстоятельство, ровным счётом ни о чём не говорит, он мог её обронить и ранее! – пояснил Габриель.
- Мог, конечно, и ранее! – Себастьян сгрёб рукой пуговицу в свой карман.
- Вы думаете, что владелец скобяной лавки и есть наш зверь? – взволнованным голосом спросил хозяин таверны.
- Я, пока ни в чем не могу быть уверенным, это просто свершившийся факт, и ничего более! – произнёс в ответ Себастьян, и молча направился вверх по лестнице.
Когда ступеньки перестали скрипеть и на втором этаже грохнула дверь, Габриэль сжал свои кулаки и, насупив и без того морщинистый лоб, направился в кладовку, чей темнеющий провал находился прямо за спиной трактирщика…
…Себастьян вынул медную улику из кармана и бросил её на стол. Пуговица покатилась по столешнице и упала на пол, закатившись под лежанку с тюфяком.
- Эх, незадача! – выругался охотник и, встав на одно колено, протянул руку под деревянный топчан.
Сразу нащупать потерю не удалось и Себастьян начал шарить рукой под топчаном.
Охотник опустил голову под топчан, разглядывая пыльный пол.
Неожиданно, в темноте раздалось шуршание, и в сторону охотника за головами метнулась чёрная тень.
Себастьян инстинктивно дёрнулся назад, убирая лицо из-под топчана, краем глаза заметив в углу узкие жёлтые зрачки неведомой твари.
Сбоку раздался резкий скрип половиц, и мимо лица Себастьяна молнией пролетела туша его верного помощника.
Клацнули в темноте клыки, и туша Переса, перевернувшись несколько раз через спину, замерла на полу около двери.
Пёс сжимал в своей пасти змеиное тело, блестящее своими фиолетовыми чешуйками.
Длинное склизкое тело, несколько раз обвило морду и шею собаки, инстинктивно пытаясь бороться, а затем, бессильно опало на пол, перекушенное собачьими клыками.
- С меня причитается жареный бифштекс с кровью! – произнёс Себастьян, подбирая медную пуговицу и кладя её на стол.
Пёс выплюнул из пасти мёртвое змеиное тело и, приподнявшись на лапы, завилял обрубком своего хвоста.
- Кто-то хотел меня убить! - Себастьян потрепал по холке собаку и присел на табурет.
Собака положила свою мокрую морду на колено своего хозяина.
- Это хорошо Кортес, значит мы с тобой на верном пути; осталось узнать, кто мог подкинуть змею ко мне в каморку, а главное - когда! – задумчиво произнёс охотник за головами, вставая с табурета.
Собака вопросительным взглядом посмотрела на своего хозяина.
- Пойдем, позавтракаем с тобой, а заодно, по первой реакции этих добропорядочных самаритян, поймем, кто мог это сделать! – добавил Себастьян, открывая дверь каморки.
Охотник дождался, пока его собака покинет каморку, а затем закрыл дверь и, вставив ключ в замочную скважину, повернул его на несколько оборотов, запирая дверь.
С первого этажа не доносилось ни звука. Себастьян начал спускаться по лестнице, а за ним, рядом, перепрыгивая через ступени, побежал Кортес.
Охотника на первом этаже, встретил взгляд, незнакомого ему мужчины, который застыл за стойкой, обслуживая невзрачного посетителя, который сгрёб в это время со стола блюдо с куском жареного мяса и деревянную кружку с тёмно-красным вином.
Если не считать этих двоих, питейный зал таверны был абсолютно пуст.
На скобах входной двери лежал деревянный брус, наглухо запирающий дверные створки.
- Любезный, повтори-ка мне то же самое, что и этому доброму самаритянину! – весело произнёс Себастьян, усаживаясь за крайний стол.
Стоявший за стойкой, ошалело кивнул головой и бросился в проход, ведущий на кухню.
- Ага, начинается театральное представление! – заметил про себя Себастьян и стал разглядывать единственного посетителя.
На кухне загрохотала кухонная утварь, и зычный голос повара начал кого-то отчитывать.
- Мы не в цирке, и я тебе, не клоун на манеже, чтобы так меня разглядывать! – пробасил глухим голосом посетитель, впиваясь зубами в кусок мяса.
- Извини братишка, если что не так, просто никогда тебя здесь ранее не видел! – стал оправдываться Себастьян.
- И я тебе, не братишка, если что! – пробубнил наполненным ртом посетитель.
- Ладно, не кипятись, волнение вредно для переваривания мяса! – примирительным голосом произнёс Себастьян.
Посетитель что-то пробурчал себе под нос, продолжая рвать зубами кусок плохо прожаренного мяса.
Из тёмного коридора кухни, выскочил тот самый, незнакомый охотнику половой, и брякнул о столешницу деревянным блюдом с куском, истекающего кровью, мяса.
- А запить, что не принёс? – недовольным голосом спросил охотник.
- Сейчас всё будет, просто бочка уже пустая, пока помощник повара откупорит новую! – пояснил половой, опять занимая место за стойкой трактирщика.
- А куда подевался Габриэль? – пережёвывая мясо, спросил Себастьян.
- Хозяин ненадолго отлучился, принимает товар! – ответил половой.
- Что, вам не доверяет?! – усмехнулся Себастьян, с трудом проглатывая полусырой недожаренный кусочек мяса.
Половой, ничего не ответив, продолжил нервными движениями рук вытирать грязным захватанным полотенцем кружки, которые он вынимал из медного таза, стоявшего на стойке перед ним.
- Педро, иди сюда! – донёсся с кухни зычный голос и половой, отложив посуду и полотенце на стойку, бросился в кухонный коридор.
Себастьян вынул из своих ножен кинжал и ловким движением отрезал приличный кусок от бифштекса.
Затем, взяв второе деревянное блюдо, что стояло на столе, он положил его на пол, шлёпнув сверху куском мяса.
- Это тебе, мой верный спутник, как я и обещал! – проговорил охотник, потрепав собаку по холке рукой.
Из-под стола донеслись звуки разрываемого клыками мяса, пёс принялся за дело.
Вино половой принёс уже тогда, когда Себастьян покончил со своим куском мяса и, откинувшись на спинку лавки, довольно вытер рукавом рубахи свой щетинистый подбородок.
Собака тоже прикончила свой кусок бифштекса и потёрлась боком о штанину своего хозяина.
- Эй, любезный, выпусти собаку на улицу, чтобы она сделала все свои дела! – громко произнёс Себастьян в сторону полового, что застыл за стойкой, в ожидающей чего-то позе.
- Да, конечно! – как будто с облегчением произнёс половой, бросаясь, к запирающему входные двери брусу.
- Иди, погуляй, а я пока трубку раскурю! – подмигнул Себастьян собаке и та, затрусила в сторону выхода из таверны.
- И двери не запирай, пока мой помощник не вернётся назад! – спохватился охотник, когда половой стал мастырить брус на старое место.
- Да, да, конечно! – как-то дёргано ответил половой, застыв с брусом в руках и бросая быстрый взгляд на посетителя, что уже закончил с трапезой и стал собираться на выход.
Меж тем, охотник уже раскурил свою трубку и, вытянув ноги под столом, пустил несколько колечек табачного дыма, в сторону ярко пылающего огнём камина.
- Что-то я размяк окончательно, а выпил то, всего полпинты вина! – подумал Себастьян, потирая пальцами, начинающие слипаться, веки.
Охотника неудержимо стало клонить в сон. Последнее, что он увидел, это было испуганное лицо полового, что застыл за стойкой с полотенцем в руках, и внимательный взгляд единственного посетителя, что улыбался кривой улыбкой, стреляя своими хитрыми глазками в сторону Себастьяна…
…Жутко раскалывается голова. Себастьян очнулся ото сна и теперь пытается вырваться из рук незнакомца, что без конца тащит его за собой. Его лицо уткнулось прямо в мокрую траву, которая в такт движениям незнакомца, скользит мимо его глаз. Охотник с трудом двигает своими ногами и руками, которые налились неподъёмной тяжестью и плохо слушаются его.
Охотник с трудом разлепил, свои, налитые свинцом, веки.
Прямо над ним зияло бездна звёздного неба и нарождающийся серп ночного солнца, который своим мертвенно-бледным светом, заливал всё вокруг.
Неожиданно, сбоку появились огромные клыки с капающей с них слюной, и шершавый широкий язык облизал его щетинистое лицо.
Затем, его верный Кортес, схватил охотника за отворот плаща и попытался оттащить Себастьяна в сторону.
Сбоку, прямо над ним нависала каменная громадина стены какого-то строения.
Себастьян отстранил морду своего пса непослушной рукой и огляделся по сторонам.
Он лежал в своём плаще прямо в грязной луже, посредине булыжной мостовой.
Совсем рядом, располагалась куча мусора, из-за которой проглядывал и сам переулок.
Повернув голову в другую сторону, он в ужасе отшатнулся от неожиданности. Прямо на него взирала остекленевшими глазами какая-то женщина, а вернее будет сказать женский труп с разорванным горлом.
На лице жертвы застыла, уже знакомая ему, маска неописуемого ужаса.
Себастьян с трудом приподнялся из лужи и первым делом осмотрелся вокруг себя.
Так и есть, в теле убитой торчал его кинжал, а у ног трупа валялась его шляпа.
- Кто-то славно потрудился, чтобы все подозрения легли на мою скромную персону! – подивился охотник, отряхивая свой плащ.
Себастьян вынул кинжал из тела трупа и вытер его о платье жертвы, а затем, засунул в ножны, висящие на его поясе.
Пошарив при свете луны руками по мостовой, он обнаружил и свою курительную трубку, что валялась неподалёку.
Затем, он ощупал руками всю свою одежду, все пуговицы были на своих местах.
Ещё раз, оглядевшись вокруг себя и убедившись, что улик против него больше не осталось на булыжной мостовой, охотник начал изучать сам труп.
- Странно, что вокруг столько крови, обычно её нет на месте последних убийств. Да что такого странного, убивали женщину, видимо впопыхах, обычные самаритяне, обитатели этого переулка, а не неведомый зверь, как это случалось обычно в последнее время! – подумал Себастьян, присев на корточки около трупа.
Неожиданно, его мысли прервал топот ног по булыжной мостовой.
За поворотом каменного дома, кто-то очень торопился застать его на месте преступления.
Реакция охотника была мгновенной, Себастьян распрямился и сиганул в противоположную сторону, поднимая брызги из грязных луж, своими кожаными сапогами.
Прижимаясь к стене, нависающего над переулком дома, он прыжками добрался до угла здания и завернул за него. Как только он скрылся за углом дома, из-за поворота переулка, на мостовую выбежало несколько солдат городской стражи и пара обычных горожан.
- Одинокий посетитель! – со злостью бросил Себастьян, узнав в прохожем, того самого, нелюдимого посетителя таверны, что сидел давеча напротив него, поглощая жареное мясо.
- Вот здесь он лежал, в этой самой луже, после того, как убил бедную Марту! – крикнул взволнованным голосом прохожий, указывая на грязную лужицу воды около трупа.
- И где же он сейчас, твой убийца, куда подевался?! – грозно переспросил стражник прохожего, который начал бегать вокруг места убийства, шаря глазами по мостовой.
- Может когда убил, перекинулся обратно в человека, поэтому и валялся на мостовой! – предположил один из стражников.
- Лекаря надо звать, никакого зверя я здесь не вижу; а может, это ты сам был этим человеком, что лежал здесь в луже, после того, как убил эту несчастную кухарку или кто она там была!? – приблизил своё лицо стражник к лицу «случайного» свидетеля убийства.
- Да ты что, Гомес, ты же меня давным-давно знаешь, ведь мы росли на одной улице! – возмутился свидетель, заискивающе заглядывая в глаза стражнику.
- Ладно, пошли за лекарем, а ты, останешься здесь, будешь караулить здесь всё, чтобы ничего не растащили до прихода городского лекаря! – ткнул стражник рукой в сторону одного из своих сослуживцев.
Свидетель пригнулся и начал глазами обшаривать мостовую на предмет возможных улик.
- Как же так, было же всё, куда могло подеваться; не сносить мне теперь головы от хозяина! – по горячности произнёс свидетель, а затем, опомнившись, прикрыв рот своей грязной рукой, бросился следом за солдатами, что уже покидали грязный переулок.
- Ты в очередной раз, спас меня, мой верный и надежный друг! – погладил пса охотник, присев рядом с ним на колени.
Собака замерла, ожидая действия от своего хозяина.
- Господа ремесленники начали со мной свою грязную игру, ну что же, я вступаю в неё, на правах одного из основных игроков! – пригрозил в сторону таверны Себастьян, встал с колен и направился в сторону своего временного пристанища.
Людям, проще заплатить за зло, чем за добро.
Потому что благодарность — это бремя,
а месть — удовольствие.
(Публий Корнелий Тацит)
Вернувшись в переулок мастеровых, Себастьян не стал сразу заходить в таверну, а затаился около одного из темных углов здания скобяной мастерской, что располагалось прямо напротив таверны Габриэля.
Охотник начал обычную для себя игру в пьянчужку, заснувшего прямо около стены дома, под небольшой аркой, куда почти не доставал лунный свет.
Таверна под вечер, ломилась от многочисленных посетителей, которые вереницами стекались со всех домов, что располагались неподалёку.
- Смотри, Кортес и никакой зверь им не помеха! – удивился охотник, разглядывая разномастно одетых горожан, спины которых мелькали мимо Себастьяна.
Все разодетые тела поглощало здание таверны, и только редкие посетители покидали её в обратном направлении.
- И куда же туда все они влезают? – прошептал охотник в сторону своего пса, что неотрывным взглядом следил за всеми прохожими.
Себастьян посмотрел на окна второго этажа, только в нескольких из них, светились огоньки масляных ламп.
- Кто же из вас, тот самый зверь; трактирщик или художник; а может, тот самый случайный свидетель? – размышлял охотник, глубоко надвинув шляпу на свой лоб.
- Нет, случайный свидетель, это обычный душегуб, убил случайную прохожую по заданию своего хозяина, а затем, разбросал мои вещи по лужам, для того, чтобы все подозрения пали на меня! – подумал Себастьян, разглядывая кровлю трактира.
- А если, хозяин душегуба, это сам Габриэль; а что, тогда всё сходится. Трактир его, гостиница тоже, заплатил этому несчастному, чтобы убрать меня с пути, а заодно, и все трупы повесить на меня! – продолжал размышлять охотник, осуществляя своё наблюдение из-за угла арки.
Пока что, перед трактиром ничего не происходило, и Себастьян немного ослабил свои ноги, отходя от мокрой и холодной стены; а затем, достал из кармана плаща курительную трубку и огниво.
- И отравили меня в его трактире, всё говорит в пользу того, что хозяин забегаловки организовал всё это против меня! Но, тогда зачем было нанимать меня, чтобы затем убрать? – не соглашался сам с собой охотник, безуспешно пытаясь разжечь отсыревший в трубке табак.
В темноте громко хлопнули двери таверны, выпуская на улицу нескольких человек, из своего, провонявшего потом и дешёвым вином, чрева.
Набравшиеся вина, шатающимися походками направились каждый в свою сторону.
За одним из шатающихся пьянчуг, следом пошёл ещё один посетитель.
- Соседушка, чистильщик чужих карманов! – Себастьян узнал в прохожем своего соседа по временному пристанищу.
Кортес пристальным взглядом проводил фигуру карманника.
- Пускай идут, мне за него никто грошей не платил, потому, нам до них дела никакого нет; пускай ими сексоты и городская стража занимается! – погладил в темноте своего пса охотник.
Пёс стряхнул со своих боков капли росы и прижался к ноге охотника.
- Скоро брат полнолуние, потому нам с тобой, надо поторапливаться! - Себастьян взглянул на небо, в котором серп ночного солнца затягивало лёгкими серыми облаками.
- А ты знаешь что, давай ка займёмся нашим случайным свидетелем, уж он то, много чего нам сможет рассказать! – неожиданно произнёс Себастьян, закутываясь в свой плащ и выходя из тени арки.
Пёс сорвался с места и затрусил рядом со своим хозяином.
Охотник дождался, когда в таверну начала вползать очередная группа любителей дешёвого вина и, спрятавшись среди них, прошёл внутрь таверны.
В питейной царил шум и гвалт. Все столы и лавки были заняты посетителями. В камине, на вертеле вращалось огромная туша кабана, с которой беспрестанно стекал жир, капая прямо в огонь, вызывая собой яркие вспышки в пламени трескучих поленьев.
За стойкой колдовал сам хозяин таверны, а между столами, бегали половые, разнося подносы с жареным мясом и деревянными кружками, наполненными на выбор посетителями, дешёвым красным вином или вонючим самоварным элем.
Себастьян, боком, подняв воротник плаща, протиснулся к одному из столов и присел на край лавки, на которой дремал, упившийся до бессознательного состояния, посетитель.
Завсегдатай таверны что-то пробормотал, вспоминая родителей своих собутыльников, тела которых, почили в бозе, рядом с ним.
Где-то под лавкой, у ног своего хозяина, устроился и продрогший Кортес.
Охотник начал изучать по очереди все столы, ища знакомые лица, но пока ни случайного свидетеля, ни незнакомого полового, он не увидел.
То тут, то там, бесконечно возникали пьяные потасовки, которые впрочем, быстро заканчивались, либо примирением с обоюдными лобызаниями, либо падением на грязный заплёванный пол одного из спорящих.
Охотник устал сидеть на месте и решил незаметно подняться на второй этаж, в свою каморку.
Дождавшись, пока хозяин таверны покинет свой пост и скроется на кухне, Себастьян вскочил с лавки и бросился в сторону лестницы.
Взбежав на второй этаж, он подскочил к двери своего временного пристанища, и вставил ключ в замочную скважину.
Заскрипев, дверь отворилась, и Себастьян протиснулся внутрь, не забыв пропустить внутрь и своего пса.
- Кортес, погляди насчет змей и прочих гадов, кто их знает, может с моим исчезновением, решат перестраховаться! – прошептал в сторону собаки охотник, разглядывая свою каморку.
Пристанище Себастьяна было полностью перевёрнуто вверх дном. Саквояж охотника валялся на полу, выпотрошенный от вещей, мушкеты исчезли, как и порох в банке. Внутри, остались только два латунных распятия, укреплённых на крышке саквояжа, и разбитая колба, теперь уже без святой воды.
- Варвары, что же вы искали у меня в саквояже? – Себастьян присел на край топчана, на разорванный соломенный тюфяк.
Охотник встал и направился к окну. Под ногами заскрипел раздавленный чеснок, и захрустели стёкла от колбы.
В лунном свете, были видны, только шатающиеся фигуры пьянчуг и более ничего и никого видно не было.
- Ничего, быть в курсе всех дел, не всегда значит принимать в них участие! – прошептал в сторону своего пса Себастьян и прижался горячим лбом к холодному и грязному стеклу окна.
Пока, в переулке была полная тишина, волна пьянчуг схлынула и мостовая сразу опустела.
Неожиданно, когда наблюдатель уже потерял надежду кого-либо увидеть на блестящей от мелкого моросящего дождя мостовой, из-за поворота появилось несколько прохожих.
Впереди шествовал незнакомый охотнику горожанин, судя по одежде, толи рабочий из мастерских, толи портовый грузчик. За ним вышагивало ещё парочка таких же забулдыг, одетых в потертые холщовые штаны и такие же потасканные куртки. Все идущие, весело переговаривались между собой, за исключением одного, который шёл чуть поодаль от основной компании.
- Случайный свидетель! – обрадованно произнёс Себастьян, узнав в прохожем того самого посетителя таверны, лицо которого он последним увидел перед тем, как свалиться в отравленный сон.
Под ногами Себастьяна застучал лапами разбуженный пёс.
- Хватит спать, пошли немного развлечёмся в весёлой компании отравителей и шутников! – тихо произнёс охотник, проверяя за поясом кинжал в ножнах.
Нащупав в кармане незаменимый кастет, Себастьян намотал на голову грязную тряпку, что валялась на столе после обыска, и направился к двери.
Тихо заскрежетал ключ в замочной скважине, затем заскрипела дверь, выпуская Себастьяна и его собаку в тёмный коридор.
С первого этажа доносились крики посетителей и звон посуды, веселье было в самом разгаре.
- Затаись где-нибудь, пока, на время! – произнёс Себастьян и, пригнувшись, стал спускаться вниз по лестнице.
Где-то в питейной, заиграла шарманка и тут-же загремела расстроенными струнами портовая гитара.
Слов было не разобрать, но пели с душой.
Шарманщика и гитариста подхватил нестройный гул пьяных голосов, затем, в такт музыке застучали кулаками о столешницы и деревянными сабо по дощатому полу.
Себастьян прижался спиной к перилам лестницы и, пригнув голову, выглянул на первый этаж.
Питейная была забита посетителями до отказа. Сидели не только на лавках, но и на полу, в проходах между столами.
Трактирщик сновал туда-сюда, с питейного зала на кухню и обратно, половые шныряли между столами, без конца разнося порции дешёвого алкоголя и куски жареного мяса с приправами.
Дождавшись, когда фигура трактирщика исчезнет в кухонном коридоре, Себастьян сбежал боком по лестнице и притулился в одном из углов питейного зала, разглядывая лица забулдыг.
В большинстве своём, посетители были ему не знакомы, хотя нескольких завсегдатаев, он видел ранее в тавернах этого города.
- Ага, голубчик, а вот и ты нашёлся! – тихо произнёс охотник, заприметив за крайним столом случайного свидетеля, который сидел в компании ещё двоих забулдыг и поглощал из деревянной кружки красное вино.
Себастьян приподнялся с края лавки, за которой он сидел и направился в сторону свидетеля.
Неожиданно, тот отставил кружку прочь и, встав из-за стола, направился в сторону трактирщика.
Себастьян присел на ближайшую лавку, что была сбоку от него и спрятался за головой одного из забулдыг, который пытался распевать в это время слова песни вместе с шарманщиком.
Сбоку раздалось ворчание какого-то пропойцы, которому охотник случайно помешал смотреть пьяный сон.
Себастьян примирительно похлопал пьяницу по плечу и выглянул в сторону стойки.
Трактирщика за ней уже не было, как не было и свидетеля.
- Ах, шельмец, да за тобой глаз, да глаз нужен! – выругался охотник, пытаясь разглядеть, что творится за стойкой трактирщика, в темноте кухонного коридора.
Под сводом питейного зала висел плотный синеватый туман от табачного дыма, от которого начали слезиться глаза.
Себастьян покинул лавку, и бочком протискиваясь среди тел завсегдатаев таверны, попытался подойти поближе к кухонному коридору.
Внезапно, из темноты коридора выскочил свидетель и, толкаясь, попытался быстро покинуть питейный зал.
Ни проклятия, что сыпались из его уст, ни суета, не помогли ему ускорить своё движение в сторону входной двери.
Охотник, более не мешкая ни одного мгновения, направился вдоль стены, тоже в сторону выхода. Протискиваясь рядом с окнами, ему удалось быстрее достичь выхода, но Себастьян не торопился.
Наконец, свидетелю удалось протиснуться к выходу, и он, оглянувшись в сторону стойки, схватился за ручку двери и, потянув её на себя, вышел на улицу.
Себастьян осторожно посмотрел в сторону стойки, за которой уже вовсю сновал трактирщик, принимая гроши завсегдатаев таверны от своих суетливых половых.
Выбрав момент, охотник подскочил к двери и, рванув её за ручку на себя, вывалился в прохладу ночного воздуха.
- Эх, досада, собака то осталась внутри трактира, ну, да ладно! – сплюнув на мокрую мостовую с досады, Себастьян огляделся по сторонам.
Спина свидетеля уже маячила в другом конце переулка, его цель могла вот-вот исчезнуть из его поля зрения за поворотом.
Себастьян, запахнув плащ, бросился со всех ног, догонять свидетеля.
Когда охотник достиг поворота, под аркой свидетеля уже не было, но зато около стен под аркой стояли двое незнакомых горожан.
- Эй, лишенец, проход через арку платный! – донеслось от одной из стен грубым прокуренным голосом.
С другой стороны, раздался сдержанный смешок, напарник «таможенника» отделился от стены арки и показал охотнику ржавое лезвие своего палаша.
- И сколько, сегодня ночью стоит пересечь «границу» арки? – поинтересовался Себастьян, нащупывая в кармане своё незаменимое оружие.
- С десяток медных грошей и можешь проваливать, туда, куда ты так, до встречи с нами, торопился! – ответил один из грабителей, не покидая своего места около стены.
- Хорошо, я заплачу вам сполна, как подо бается, ведь я очень спешу по одному важному делу! – быстро ответил Себастьян, подходя к говорившему.
- Вот так бы всегда, как хорошо, что есть люди, что всё понимают с первого слова! – рассмеялся грабитель, протягивая руку за мошной с деньгами.
- Только, сначала скажи мне, почему тот прохожий, что шёл впереди меня, не заплатил вам, когда пробегал мимо? – поинтересовался охотник.
- Перейра имеет разовый абонемент! – произнёс грабитель в ответ, своими словами вызывая гомерический хохот своего подельника, что стоял за спиной Себастьяна.
Охотник сделал вид, что достает деньги из кармана плаща, но вместо этого, коротким и резким ударом Себастьян выбросил руку вперёд, в сторону, дергающегося при разговоре, волосатого кадыка грабителя.
В темноте арки раздался треск, грабитель выпучил от натуги жёлтые белки своих глаз.
Второй грабитель начал вытягивать свой палаш из ножен, но эфес оружия зацепился за широкий кожаный ремень, на котором висели его ножны и не давал освободить лезвие.
Себастьян развернулся и прижал острие кинжала к подбородку грабителя, дергающего за ручку палаша, в надежде всё ещё воспользоваться им.
- Если скажешь мне, где обретается по ночам Перейра, возможно, я и пощажу тебя! – произнёс Себастьян, надавливая на кинжал, медленно, но неотвратимо, погружая клинок своего оружия в кожу грабителя.
По подбородку грабителя потекла тонкая струйка крови и начала капать на булыжники мостовой.
Позади охотника, до сих пор хрипел раненый в горло, елозя своими грязными сапогами по луже нечистот и пытаясь окровавленными руками остановить кровь, которая толчками покидала его бренное тело.
- Я скажу, скажу, только не дави! – прохрипел грабитель, хватаясь руками за лезвие кинжала.
- Я не буду долго ждать, время утекает вместе с твоей кровушкой, так что поторопись! – подстегнул задумчивого грабителя охотник.
- Он обретается в лавке процентщика, на посылках у хозяина! – начал рассказывать грабитель.
- Где эта лавка, на какой улице? – спросил Себастьян, не ослабевая нажим кинжала.
- От монастыря второй переулок, там, если спросить, любой покажет где! – истерично прокричал грабитель.
- Ты знаешь, я пожалуй, не буду оставлять тебя в живых! – произнёс Себастьян и резким движением засадил клинок под челюсть грабителя.
Незадачливый грабитель выпучил глаза и, поперхнувшись кровью, начал оседать на мостовую.
Посмертного крика или криков проклятий у него не получилось, кинжал накрепко сжал челюсти в одно целое.
Когда жертва перестала дёргаться ногами, и хвататься руками за лезвие оружия Себастьяна, охотник вынул кинжал из тела, вытер его клинок о грязное платье грабителя и засунул в ножны.
Себастьян развернулся в сторону напарника убитого, который до сих пор судорожно елозил на булыжниках мостовой.
- Если бы все было бы так легко, знаешь, сколько людей, занимались бы этим, грабительским, по сути, ремеслом! – произнёс Себастьян присев над извивающимся у его ног грабителем, а затем, резким движением свернул руками ему шею.
- Потерял столько времени с вами, но зато, я надеюсь, узнал, где обитает этот Перейра! – прошептал охотник, запахивая полы своего плаща и миновав арку, направился в сторону, единственного в городе монастыря.
Миновав пустынную ночную улицу и завидев шатёр купола колокольни, который подпирал серое небо своим крестом, Себастьян направился по переулку, в сторону монастыря.
Навстречу ему, практически никто не попадался, если не считать парочки забулдыг, спешащих по своим домам после посещения таверны.
- Не обманул, бедолага! – произнёс Себастьян, обнаружив лавку процентщика, сразу же за поворотом переулка.
На стене, грязного обветшалого за временем здания, висела криво приколоченная вывеска с надписью:
«Ссуда»
Несколько раз подёргав за бронзовое кольцо, что было прибито к двери лавки и, не дождавшись никакого ответа, Себастьян отошёл в тень, которую отбрасывала стена здания, расположенного прямо напротив лавки процентщика.
- Наивно было полагать, что барыга будет работать все ночи напролёт! – усмехнулся охотник, доставая из кармана плаща, свою незаменимую курительную трубку.
Вскоре, в темноте загорелся огонёк, и по переулку потянуло табачным дымом.
Выкурив трубку и не дождавшись никого около дверей лавки, Себастьян решил отложить поимку и допрос Перейры до другого удобного случая, но провидение распорядилось по-своему.
Как только Себастьян выбил сгоревший табак из трубки и спрятал её внутри своего плаща, за дверями лавки заскрежетало, и створка двери начала медленно открываться.
Охотник замер в темноте, около стены.
- Проклятые нищеброды, никакого покоя от них нет, даже по ночам заладили приходить и деньги вымаливать! – проскрипев старческим голосом, на улице показалась фигура благообразного вида старика.
Когда дверь полностью отворилась, на пороге лавки показалась и фигура Перейры, который оглядываясь по сторонам, вышел на мостовую.
- Уважаемый господин Санчес, давайте я вас провожу до вашего дома, а то, мало чего приключится, может, ночь всё-таки! – начал лебезить Перейра, низко склоняясь перед владельцем лавки.
- Ладно, пошли, хотя тут совсем недалеко! – проскрипел старый процентщик, кутаясь в шерстяную кофту и переваливаясь на кривых ногах, направился в сторону выхода из переулка.
За своим хозяином, на полусогнутых ногах, заспешил и Перейра.
Себастьян выждал немного времени, а затем, направился следом за парочкой.
Жильё процентщика было совсем рядом, поэтому идти пришлось совсем недолго.
Когда двери жилища, где обитал хозяин лавки, поглотили старческую фигуру процентщика, его верный служка и охранник поёжился под начинающимся дождиком и направил свои пулены в противоположную сторону от стен монастыря.
- Только поручения горазды все раздавать, сделай то, сделай это; с таким бы постоянством платили бы за мою преданность и молчание! – брюзжал Перейра, дёрганой походкой возвращаясь к таверне Габриэля.
Неожиданно, прямо за спиной случайного свидетеля, раздался негромкий звук.
Перейра пугливо обернулся назад, в следующее мгновение, в его голове раздался колокольный звон, после которого, сознание случайного свидетеля отлетело прочь, и он провалился в бездну…
…- Давай, просыпайся! – услышал Перейра чужой, грубый голос и его тело начали трясти.
- Как раскалывается моя голова! – застонал Перейра и с трудом разлепил свои веки.
Прямо ему в лицо, в упор смотрели хитрые улыбающиеся глаза какого-то человека.
- Это же проклятый охотник за головами! – осенило случайного свидетеля.
Перейра дёрнулся, но его руки и ноги были туго спеленаты волосатой верёвкой. Он сам, сидел привязанный к кривому деревянному стулу, который стоял посредине тёмного и подозрительно знакомого помещения, а напротив него, расположился этот проклятый наёмник.
- Да, это я, твой старый друг, которого ты со своим хозяином отравил и бросил на мостовой, рядом с этой невинной женщиной, что вы убили, чтобы очернить меня! – произнёс улыбающийся Себастьян.
- Я никого не травил, и никого не убивал, ни один, ни с каким-то неведомым мне хозяином, ты видимо меня с кем-то спутал! – истерическим голосом ответил Перейра, шатаясь на стуле из стороны в сторону.
- Не осознав своего положения, не ври мне, потому что, как сказал один известный менестрель - я чертовски люблю слушать ложь, смотря в глаза… Особенно, когда я знаю правду…!- произнёс охотник, пристально вглядываясь в лицо Перейры.
Под полным ненависти взглядом охотника, Перейра перестал дёргаться на стуле и отвёл свои бегающие глаза в сторону.
- Вот, так уже лучше, я спрошу всего несколько вопросов, и твоя жизнь будет зависеть от того, скажешь ты мне всю правду или нет! – пояснил Себастьян, доставая свой кастет из кармана плаща и надевая его на руку.
Перейра, увидев оружие ближнего боя, вновь истерично задёргался на стуле, пытаясь вырвать связанные руки из витков волосатой верёвки.
- Вижу, тебе хорошо знаком этот предмет, - улыбнулся охотник, поднося металлические зубцы кастета, прямо к носу Перейры.
Перейра завизжал в голос, когда охотник занёс для удара кастет прямо над головой случайного свидетеля.
- Да погоди ты орать как недорезанная свинья, я ещё даже не начинал тебя ни о чём спрашивать! – Себастьян опустил своё оружие вниз и положил его перед жертвой на его колени.
- Для начала, почувствуй его тяжесть, перед тем, как отвечать на мой первый вопрос! – угрожающим голосом произнёс Себастьян.
- Меня нанял хозяин таверны, за паршивую сотню медяков, сказал, что дело не стоит выеденного яйца! – начал вещать дрожащим голосом Перейра.
- Что, он тебя попросил сделать, за эти сто монет?
- Он уговорил меня, чтобы я пришёл в его таверну и отнёс тело простого пьяницы на определенное место, а затем, вызвал бы городскую стражу, ведь он знает, что у меня там есть старые знакомцы! – продолжил Перейра.
- А кто, угандошил эту кухарку, что лежала там, на мостовой? – спросил Себастьян.
- Этого я не знаю, когда ты упал в таверне на стол лицом, мы с подельником потащили тебя на улицу, а там, уже лежал труп этой бедной женщины! – пояснил Перейра сбивчивым голосом.
- Что за подельник, откуда? – изумился охотник.
- Обычный человечишка из таверны, раньше никогда его не встречал там, окромя того случая, когда с тобой возиться пришлось! – ответил Перейра.
- Как он выглядел, чем занимается?
- Почём я знаю, сделали дело, и прощай; мне с ним делить было нечего. Да, на вид, холёный весь такой, как будто в жизни своей, никогда ничего тяжелого в руки не брал! – добавил Перейра.
- Одухотворенный человек, простыми словами! – задумчиво произнёс охотник.
- Вот, вот, на оратора был похож, или вернее будет сказать, на поэта! – добавил связанный.
- Что ты ещё можешь мне поведать, помощник поэта? – съязвил Себастьян, когда Перейра закончил говорить.
- Всё рассказал, как на духу, верь мне охотник. Отпусти меня, никому слова не скажу, буду нем, как жареная рыба на блюде! – начал причитать связанный, дёргаясь на стуле.
- Глаза и уши - дурные свидетели для людей, если души у них варварские! – произнёс Себастьян, резким движением перерезая глотку случайному свидетелю.
Перейра задёргался в конвульсиях, а затем, замер в неестественной позе, склонив голову к спинке колченогого стула.
С челюсти Перейры, на пол стала стекать тягучая тёмно-красная слюна. Охотник за головами обошёл убитого, и начал разрезать верёвки, которыми были прикручены его руки к стулу.
В соседней комнате раздались звуки громкого сопения.
Себастьян, взял нож, которым он зарезал Перейру и направился по тёмному коридору в сторону, откуда доносился шум.
Перешагнув, лежащее на полу, грузное тело процентщика, он вложил в руку хозяина лавки окровавленный нож.
Дряблое тело процентщика зашевелилось, пытаясь перевернуться на бок. Себастьян подошёл к процентщику и, нагнувшись, посмотрел в его, посиневшее от натуги, лицо. Хозяин лавки дёргано сопел, лёжа на полу, не открывая глаз. Себастьян перерезал ножом верёвки, что спутывали руки хозяина лавки, а затем, резким и коротким ударом кулака, отправил процентщика обратно в тяжёлую дрёму.
Хозяин резко дёрнулся и затих на полу.
Охотник подобрал куски верёвки, и бросил их в тёмный угол комнаты, а затем, заново вложил, выпавший на пол нож, в руку хозяина лавки.
Нащупав на поясе лежащего процентщика связку ключей, Себастьян подошёл к большому старому комоду, что стоял в одном из углов каморки, и стал втыкать все ключи, по очереди, в замочную скважину. Где-то на третьем ключе, механизм замка хрустнул и Себастьян провернул ключ два раза по часовой стрелке. Открыв на себя верхнюю дверцу, его глазам предстало несколько мешочков из мягкой ворсистой ткани, туго набитых металлическими кругляшками. Охотник взял в руку первый попавшийся мешочек и взвесил его на руке.
- Это мне, за мою грязную работу, что сопутствует поимке зверя! – как-бы в оправдание, произнёс Себастьян и сунул мешочек в широкий нижний карман своего плаща. Туда же, следом, уже без словесных оснований, полетели и все остальные мешочки.
Опустошив комод, охотник направился в сторону выхода. Прислонив ухо к двери, и не услышав снаружи никаких звуков, Себастьян отворил створку двери и осторожно выглянул на улицу. Оглядевшись по сторонам, он тихо вышел в ночную мглу, тихонько притворив за собой дверь.
Себастьян, не мешкая, направился в сторону таверны.
Сбоку, с одного из многих ответвлений переулка послышался лёгкий шум. Охотник развернулся в сторону источника звука, и увидел знакомые очертания своего пса.
Кортес, тряся своим мохнатым пузом, подбежал к своему хозяину и резко начал крутить своим телом, разбрасывая во все стороны грязные капли воды.
- Специально так сделал, да, ну что же, мне поделом, не буду больше бросать на улице, своего незаменимого помощника! – извиняющимся тоном произнёс Себастьян, наклоняясь и прижимая морду пса к своему грязному плащу.
Охотник быстрым шагом направился в сторону здания таверны, очертания которого серели в конце переулка.
Вскоре, показались окна, чёрными провалами выделяющиеся на фоне, подернутых плесенью, деревянных стен.
Нигде не было ни огонька, таверна погрузилась в сон, или так казалось на первый взгляд.
Охотник решил зайти к таверне с чёрного хода, около которого стояли корзины с мусором и отходами от кухонной стряпни повара с его помощниками.
Вокруг пищевых отходов, крутилась пара бродячих псов, которые завидев Кортеса, подняли холки, распушив хвосты и оскалив свои пасти, защищая дармовый источник пропитания.
Кортес не стал состязаться с собаками в громкости и продолжительности брехни, а оскалив свои огромные клыки, и не проронив ни звука, стал приближаться к помойке.
Псы сделали правильные выводы и не стали связываться с огромным псом, покинув территорию помойки ещё до того, как Себастьян с собакой добрались до чёрного хода.
Заняв позицию чуть поодаль, собаки стали дожидаться, когда парочка покинет, такую лакомую для них территорию, около заднего входа в таверну.
Себастьян засунул руку в карман плаща и подошёл к обветшалой, замызганной помоями двери.
Приложив своё ухо к деревянной поверхности, охотник прислушался.
За дверью раздавались звуки громыхания тазов и сковород. Звук металла, периодически прерывали яростные крики проклятий, что щедро сыпал повар в сторону своих помощников.
Последние вопли потонули в звуках шипения и клокотания вскипевшей воды.
Неожиданно, за дверью послышались шаги, и охотник не дожидаясь когда дверь откроется, сиганул за деревянный бак, доверху наполненный пищевыми отходами.
Только Себастьян успел схорониться за деревянной помойкой, дверь распахнулась, и на улицу вылетел поваренок в грязном захватанном фартуке.
- И чтобы, больше духу твоего на моей кухне не было! – вслед за истеричным криком шеф-повара, через дверной проём пролетела рваная шапка и чёрный грязный плащ.
Испуганный поварёнок, подобрал с земли свои вещи и, всхлипывая, направился прочь от таверны.
Себастьян выглянул из-за деревянного чана и, не заметив на улице более никого, осторожно стал выползать из укрытия в сторону открытой двери.
Из дверного проёма валил белый пар, видимо, на кухне стояла адская жара.
Охотник подкрался к дверному проёму и заглянул туда.
В полутёмном коридоре, расположенном перед самой кухней, вдоль стен располагались полки, заваленные мешками и корзинами, которые были до отказа наполнены провизией.
В конце коридора зиял проход, на саму кухню. Дальше прохода, видно ничего не было, всё пространство было заполнено паром.
Охотник не мешкая, и пользуясь естественным укрытием, проскользнул внутрь кухонного коридора.
- Сходи в кладовую и принеси мне мешок лука, проклятый бездельник! – донеслось с кухни визгливым голосом.
Себастьян огляделся и, заприметив пустое место среди деревянных стеллажей, юркнул туда.
Из облака пара появилась худощавая фигура помощника повара.
Поваренок пошарил по полкам руками, а затем, вытащив с одной из полок, рваный пыльный мешок наполненный луком, понёс его на кухню.
Себастьян выдохнул с облегчением и высунул свой нос за пределы стеллажа.
Пользуясь, паром и беспрестанным шумом от готовки, охотник, прижавшись к стене, стал осторожно продвигаться в сторону кухни.
Невдалеке загремели тазы, и послышался топот многочисленных ног. Себастьян уже миновал дверной проем кухни и ему пришлось спрятаться за одним из огромных бронзовых котлов, в котором, пузырилась кипящая мутная вода.
- Ну и вонища! – прошептал Себастьян, втянув волосатыми ноздрями, кислый удушливый запах, который распространяла кипящая жидкость.
- Иди, и отнеси это хозяину, и помни, он не любит долго ждать! – визгливый голос повара, перебил шум льющейся жидкости.
В воздухе, опять запахло приторной кислятиной, а затем, раздались удаляющиеся шаги.
Себастьян, дождавшись пока все разговоры, вокруг затихнут, стал медленно продвигаться вдоль стены, с трудом протискиваясь между горячими котлами.
Совсем рядом с ним раздались множественные шаги и мимо котлов прошествовали несколько молодых поварёнков. Вскоре, их шаги затихли около выхода с кухни.
На улице раздался радостный лай собак, видимо приветствующий своих постоянных кормильцев.
Себастьян сразу вспомнил про своего пса и огляделся по сторонам. Из-под котла, на него смотрели два преданных собачьих глаза.
- Пошли дальше! – прошептал охотник, вытирая рукой пот со своего грязного лба.
Сразу за котлами, располагался разделочный стол, в столешницу которого, был воткнут, приличных размеров, окровавленный топор.
Вокруг поварского орудия, по всему столу, валялись перерубленные кости и хрящи.
Себастьян огляделся по сторонам, и сразу же заприметил огромный кувшин, стоявший в луже крови, которая растеклась по столешнице разделочного стола.
- Что здесь такое происходит?! – прошептал охотник, осторожно выходя из-за котла и разглядывая капли крови на полу, ведущие в соседнее помещение кухни.
Внезапно негромкий голос заставил его прижаться к мокрой от пара стене.
- Он не должен никому ничего рассказать, про то, что здесь происходит! Я надеюсь, ты понял меня, Серино?
Голос принадлежал шеф-повару таверны.
- Да, он сегодня первый день, как на кухне, ничего не успел ещё понять, тупая деревенщина! – воскликнул кто-то в ответ.
- Я не спрашиваю на то, твоё мнение, я сказал, ты должен; так что будь добр, иди и выполни моё поручение, тупая твоя голова, почётный гражданин города ещё тут выискался! – с угрозой и одновременно с усмешкой в голосе произнёс шеф-повар.
- Сделаю в лучшем виде, Пупино! – поспешно согласился Серино, бросаясь со всех ног в сторону кладовки.
- Где он их находит, глупых и самовлюблённых идиотов?! – возмутился шеф-повар, когда поваренок исчез в темном проходе кухонного коридора.
Пупино развернулся в сторону соседнего с кухней помещения и, сжав свои огромные кулаки, направился туда.
- Эй, дурни, кто вам давал команду отдыхать, похлёбка ещё не готова, поэтому за работу негодяи! – начал кричать шеф-повар, сопровождая свои крики звонкими тумаками, что он щедро стал раздавать своим помощникам.
Загремели тазы и кастрюли, а следом, раздался топот ног, бегущих во все стороны, поварят.
Охотник протиснулся вдоль стены в соседнее помещение, из которого было несколько выходов. Один коридор, вёл в питейную залу, второй заканчивался небольшой, почти вертикальной лестницей, ведущей куда-то наверх, а третий, соседствовал с отдельной тёмной залой, в которой суетилось множество поварят.
- Шевелитесь проклятые лентяи, полнолуние уже близко, и дорогие гости нашего хозяина, вас ждать не будут! – повар дал пинка под зад, одному из своих помощников, что вяло, тащил таз с сырым мясом, по полутёмному коридору.
Себастьян, выглянув в сторону соседнего зала, к своему ужасу увидел на одном из разделочных столов, чьи-то грязные заветренные пятки.
- Проклятый Габриэль, что или кого, ты тут собрал, под своим крылышком?! – возмутился Себастьян, убрав свою голову обратно в темноту.
Дождавшись, пока в коридоре не останется никого, охотник на цыпочках бросился к лестнице и взбежал наверх.
Покидая в спешке кухонный коридор, он не заметил, как в его спину из клубов пара, смотрит пара красных глаз одного из помощников шеф-повара.
Охотник добрался до конца лестницы и очутился прямо на втором этаже таверны, где располагались все каморки гостиницы.
Подбежав к двери своего временного жилища, Себастьян вставил ключ в замочную скважину и, открыв дверь, оказался внутри. Следом за ним, в дверную щель проскользнул и его верный пёс.
Беседуя с сектантом или идеалистом,
помни, что говоришь не с ним, а с его божеством.
(Артур Лазарев)
Себастьян подошёл к окну и выглянул на улицу. Сначала стены домов, а затем, и булыжники мостовой, стал озарять предутренний серый свет.
Ночь растворялась среди городских улиц, оставляя на мостовых утреннюю росу и выставляя напоказ ручьи нечистот, текущие по открытым желобам городской канализации.
Захлопали вокруг окна и двери, выпуская из чрева домов, своих заспанных обитателей.
Себастьян отбросил в сторону щеколду и приоткрыл створку грязного окна, впуская в затхлую каморку порцию свежего воздуха.
Мостовая наполнилась топотом ног, скрипом несмазанных колёс телег и повозок.
Издалека, прерывая равномерные и уже привычные уху горожанина, звуки, донёсся истеричный женский крик, заставивший всех прохожих без исключения, поднять свои заспанные лица и вглядеться вдаль.
- Убили…! – раскатистый звук от крика прокатился по мостовой.
- Я, по-моему, знаю, кого укокошили на этот раз! – горестно усмехнулся Себастьян, высовываясь из окна и пытаясь наблюдать за всеми прохожими.
Стукнули двери таверны, и на мостовую высыпало сразу несколько обитателей таверны Габриэля.
Себастьян оглядел всех сверху, ни Габриэля, ни его соседей по гостинице, среди них видно не было, как не было половых и работников кухни.
- Габриэль, по-моему, затевает какое-то пиршество, на скорое ближайшее полнолуние! – поделился охотник со своей собакой, когда закрыв окно, он уселся за стол.
Пёс ничего ему не ответил, уставившись на него, своим немигающим взором.
- Как бы то ни было, мне нужны помощники и инструмент, который как раз и разграбили, когда разоряли мой саквояж! – произнёс вслух охотник, выдвигая ногой к себе походный саквояж из-под топчана.
Пёс опустился на пол, под окном, греясь в лучах утреннего солнца, падающего сквозь мутное оконное стекло на дощатый пол.
- Придётся потратить часть запасов процентщика! – Себастьян нащупал в кармане своего плаща, несколько тяжёлых мешочков с грошами.
Неожиданно, в дверь раздался тихий стук. Кортес тревожно поднял свою голову и слегка зарычал.
- Кто там? – спросил охотник, подойдя к двери.
- Откройте дверь, прошу вас, мне срочно с вами нужно переговорить! – донёсся с той стороны двери писклявый тонкий голосок.
Себастьян взял в руки кастет и, спрятав его за спиной, откинул щеколду в сторону.
Из тёмного коридора, на него взирали воспалённые глаза его соседа по гостинице.
- Чего тебе надо, соседушка? – грубым голосом спросил Себастьян, разглядывая соседа.
- Ты уж извини меня, что в прошлый раз я грубо с тобой обошёлся, но у меня критическая ситуация! – начал жаловаться карманник из коридора.
- Что ты хочешь от меня, соседушка? – спросил Себастьян, по-прежнему держа карманника в коридоре.
- В этой таверне твориться что-то странное, я сам, здесь поселился совсем недавно, и чем дольше я тут нахожусь, тем, всё тревожнее мне становится! – продолжал ныть карманник, обшаривая каморку Себастьяна хитрыми глазами.
- А от меня-то ты, чего хочешь? – удивился охотник.
- Ведь нам надо держаться вместе, если что, ты мне поможешь, а я тебе, может, сгожусь чем! – пояснил карманник, продолжая мяться в коридоре.
- Протягивая руку помощи, никогда, не сжимайте её в кулак! – произнёс Себастьян.
- Чего? – не понял карманник высказывания соседа.
- Ничего, это я так, для красного словца, вспомнилось что-то из прошлого! – пояснил Себастьян.
- Ну, так что, поможем друг другу, а, братишка?! – резюмировал своё посещение, карманник, протягивая в сторону охотника свою холёную руку.
- Я руки никому не подаю, ну а насчет оказания содействия, то я подумаю! – произнёс Себастьян, захлопывая дверь прямо перед носом соседа.
Себастьян постоял ещё около двери, прислушиваясь к звукам.
Шаги стали удаляться в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, в питейную залу.
- Почему ты не пошёл в каморку, а побежал на первый этаж? Точно, без помощников, мне в этом грязном деле не обойтись! – подумал охотник, отходя от двери.
Схватившись за стол руками, он начал двигать его в сторону выхода, перекрывая им дверной проём.
Подойдя к окну, он раскрыл створки и высунулся на улицу.
Снаружи его окна, как и у всех остальных в таверне, по бокам висели две ставни.
Схватив их руками, Себастьян быстро закрыл их, накинув изнутри щеколду, а затем, притворил и само окно.
- Так будет спокойнее! – охотник закрыл саквояж и задвинул его ногой под топчан.
Накинув плащ и засунув кинжал в ножны, Себастьян проверил наличие в карманах кастетов и направился к двери.
Собака вскочила на лапы, готовая следовать за своим хозяином.
- Не сейчас, Кортес, охраняй каморку и никого сюда не впускай! Ты понял меня? – произнёс охотник, отодвигая стол от входа и открывая дверь.
Выглянув в коридор, Себастьян вышел наружу, и запер дверь на ключ.
Коридор второго этажа, встретил его полнейшей тишиной.
Запахнув свой плащ, Себастьян бодрой походкой стал спускаться по лестнице вниз.
Питейная зала была заполнена на четверть.
При его появлении, никто не повернул головы в его сторону, все были заняты завтраком, ну или делали вид, что поглощают еду.
Соседа-карманника нигде видно не было, как и самого хозяина таверны. Вокруг сновали только его половые, разнося жареное мясо, вино в кружках или горячий дымящийся грог.
Себастьян оглядел всех посетителей и направился в сторону входной двери.
- Эй, подожди, не спеши так! - донеслось из тёмного угла таверны. Охотник обернулся назад, посмотреть, кто его окликнул.
Со стороны стойки, где обычно стоял трактирщик, в его сторону, лавируя между столами, направлялся затрапезного вида мужичок.
- Чего тебе надо, я очень спешу!? - произнес недовольным голосом охотник, когда человек приблизился к нему вплотную.
- Да, погоди ты, не спеши, у меня к тебе есть важное дело; хочу предложить тебе непыльную работёнку, не хочешь подработать, сделать за хорошие гроши, что удаётся тебе лучше всего? – быстро затараторил мужичок.
- Пошли, поговорим на улице! - ответил Себастьян, стрельнув взглядом по столам в питейной, и направился в сторону выхода.
- Да, да, это как ты пожелаешь! – мужичок покорно засеменил следом.
- Ну, рассказывай, что у тебя приключилось? - сказал охотник, когда дверь таверны за ними закрылась, и они оказались в полутёмном переулке.
- Я слышал, ты охотник за головами и выполняешь свою работу быстро и за небольшие деньги! - прошептал мужичок.
- Что ты хочешь мне предложить, я внимательно слушаю тебя! - произнёс Себастьян, продолжая быстро идти, в сторону переулка, за которым располагался монастырь.
- Меня попросила наша торговая община, найти опытного человека, который сможет поймать вора, который по ночам чистит торговые ряды на городском рынке! – начал излагать своё предложение мужичок, постоянно утирая слюнявый рот своей грязной рукой.
- А что, охранники с рынка, уже не могут его изловить или торговцы жалеют им свои гроши?
- Да нанимали несколько раз, но толку никакого, как грабили, так и продолжают грабить торговые лотки; так и остаётся всё по-старому, очень уж изворотливый тип попался, кто-то из своих, наверное, чужих там не бывает. Чужака бы сразу изловили охранники!
- И сколько платят твои хозяева, за эту непыльную работёнку? - спросил Себастьян.
- Они обещали сотни три грошей положить, если поймаешь разорителя им живым, - ответил мужичок, пыхтя позади охотника, и переваливаясь сбоку на бок.
- А если дохлого приволоку?
- Про это мне ничего сказано не было! – удивился мужичок.
- Знаешь что, любезный, ты меня, конечно, извини, но именно сейчас, не могу ничем помочь вашей общине, очень серьёзное дело расследую; вот как закончу, тогда добро пожаловать!
- Нет, торговцы настаивают на срочности дела, уж очень большой убыток он приносит, они готовы за срочность доплатить!
- Хорошо, я подумаю. Где тебя найти, если что? - спросил Себастьян, продолжая идти в сторону монастыря.
- Да я, в таверне у Габриеля часто бываю, если что решишь, как увидишь меня, сразу скажи, что ты свободен. Ну, желательно всё-таки по быстрее, кошельки торговцев и так уже трещат по швам, и никто ничего сделать не может! - продолжил жаловаться мужичок, спеша рядом.
- Как звать тебя, посланец из общины?
- Если чего, Митроха я! - ответил мужичок, пряча своё неказистое серое лицо.
- Это что за имя ещё такое у тебя, не местный что ли? - спросил Себастьян, пристально разглядывая мужичка.
- Да, ты, верно, подметил, издалека я, попал в ваши края случайно, совершенно не по своей воле; молодой был, глупый, подался в своё время на корабль матросом. Да налетели в одночасье ироды проклятые, схватили пираты, в сырой трюм бросили, а потом, и вовсе, продали какому-то купцу заезжему. Сколько морей пересёк в вонючем трюме корабля, питаясь проклятой солониной, и не сосчитать!
- Ладно, твой рассказ настолько интересен, но времени у меня свободного нет, тороплюсь я, так что давай, до встречи в таверне! – грубо оборвал рассказ мужичка Себастьян.
Мужичок с досады крякнул, развернулся и затрусил прочь, обратно в сторону таверны.
Себастьян ускорил шаг и вскоре, над грязными домами, показался, подпирающий серое небо, шпиль колокольни монастыря.
Пройдя по тёмному переулку ещё несколько десятков шагов, Себастьян отыскал в одной из тёмных арок, неприметную обшарпанную дверь. Быстро подойдя, он поднял руку и несколько раз постучал бронзовым кольцом, которое болталось на двери, свисая с пасти, покрытого зелёным налётом, бронзового льва.
Сначала, за дверью стояла полная тишина, а затем, раздался звук шаркающих шагов и скрипучий старческий голос спросил:
- Какого лешего, кого там ещё принесло?
- Давай, открывай, Мелинда, это я, Себастьян! – негромко произнёс охотник и внутри двери что-то заскрежетало.
Следом, послышался звук падающего металла и дверь потихонечку стала приоткрываться. Из тёмного проёма двери, наружу высунулся кривой нос грязной всклоченной старухи.
- Привет Мелинда, это я! - произнес охотник, увидев лицо старухи.
– Что, другого времени не нашёл, шляешься тут по ночам?! – проскрипела, сухим кашляющим голосом, старуха.
- Да ладно тебе, не ворчи! Гнилой Нос, на месте?
- Да на месте, на месте, проклятый, куда же он денется! - в ответ произнесла старуха, пропуская охотника внутрь.
Себастьян прошёл по грязному коридору, на полу которого, около стен, сидели и лежали нищие оборванцы и несколько, потасканного вида, девиц, явно преклонного возраста.
В спертом воздухе, висел устойчивый гнилостный запах и кислая вонь, от старого потного тряпья, валявшегося здесь повсюду.
Себастьян уверенной походкой направился к следующей двери, около которой сидел человек в оборванной одежде, через прорехи которой, проглядывало жилистое загорелое тело.
- Здорово охотник, какими судьбами тебя занесло к нам? - спросил человек, обнажая в улыбке свои гнилые зубы.
- О цели моего визита, потом спросишь у своего хозяина, если захочешь, конечно! - пояснил Себастьян цель своего визита.
- Постой здесь, сейчас испрошу у хозяина на это его соизволение! - сторож приоткрыл дверь и юркнул в образовавшуюся щель.
Себастьян огляделся по сторонам, а затем, оглянулся назад. Кроме лежащих голодранцев и престарелых шлюх, более в коридоре, никого не было.
Деревянная дверь приоткрылась, и сторож указал рукой, давая Себастьяну понять, чтобы он вошёл. Охотник пригнулся и боком протиснулся в дверной проём.
Миновав тёмный пустой коридор, Себастьян подошёл ко второй двери, такой же грязной и не менее обветшалой, чем первая.
Со страшным скрипом, дверь отворилась, и охотник шагнул в следующую каморку. Посреди тёмного помещения, стоял импровизированный трон, на котором восседал жирный и совершенно лысый человек.
- Старые знакомые! – фальцетом произнёс сидящий, увидев вошедшего в помещение охотника, - ну присаживайся, раз пришёл, тут вот, рядышком со мной!
Человек указал волосатой рукой на лавку, обитую толстой шерстью и расположенную около его ног. Себастьян огляделся по сторонам и подошёл к хозяину каморки, присев на предложенную лавку.
Себастьян молча расправил полы плаща, раскидав их по сторонам, освобождая свои ноги.
- Ну, делись своими радостями и печалями, раз пришёл! - кряхтя, произнёс человек, закидывая в рот несколько вишенок, которые он взял с бронзового блюда, что лежало около него на деревянном круглом столике.
- Мне нужна твоя помощь, а вернее будет сказать, пара человек из твоего окружения, для одного, очень грязного и тайного дела! - произнес охотник, когда хозяин каморки перестал жевать и выплюнул на пол косточки от вишни.
- Зная твои прошлые дела, тебе это будет очень дорого стоить! – процедил сквозь зубы хозяин каморки.
- Да, моё дело непростое, я бы сказал, даже опасное! – подтвердил догадки хозяина каморки, охотник.
- Я нисколько не сомневаюсь в этом, все твои дела грязные и опасные, поэтому, попрошу я дорого за них, потому что, велика вероятность, что они с твоего дела могут и не вернуться, а мне потом, их нерадивых жён и мелкую босоту содержать! – расплылся в улыбке Гнилой Нос.
- Мне нужен помойный Джо и грязный Хосе! – невзирая на шутку Гнилого Носа, продолжил Себастьян.
- Помойного Джо, я тебе, конечно, дам, а вот грязного Хосе - уж извини не смогу; убили его, зарезали на рынке торговцы! - ответил Гнилой Нос.
- Слушай, ко мне тут вчера подкатил один из шнырей с рынка, всё спрашивал помощь; не твой ли Хосе по ночам обносил их торговые ряды?
- Нет, это не он, просто Хосе неудачно тиснул кошель у кого не надо, так его, за эту мошну, несколько торгашей так отделали, что его дырявый труп, даже сожительница родная после этого, не признала!
- Ну, тогда вместо Хосе, дай кого-нибудь другого!
- Да вон, бери Переса, он нисколько не хуже, я бы даже сказал, что смышлёнее будет, чем покойный Хосе! - предложил Гнилой Нос.
- Смышлёного бы, не поймали торговцы! – подумал вслух охотник.
- Доля истины в твоих словах есть, сам он виноват, что его, как муху навозную пришлёпнули! – согласился с охотником Гнилой Нос.
- Да, по старой памяти помогу тебе, на рынке появился новый щипач, потрошит кошельки кухарок и случайных прохожих по ночам. В таверне у Габриэля обосновался на втором этаже, пришлый какой-то, со стороны! – Себастьян приподнялся с лавки, собираясь уходить.
- Нет, мне он не знаком, и мзду, ни разу не платил! – возмутился Гнилой Нос.
- Я так и понял, что он работает без твоего на то соизволения!
- Благодарю за информацию, я с ним разберусь, мне пришлые карманники на переулках не нужны; эй, Консуэло, позови ка мне Помойного Джо, разговор есть к нему! – крикнул в темноту хозяин каморки.
Где-то в темноте коридора, загремели ящики и раздались вопли недовольных. Из темноты показалась коренастая фигура нищего, облачённого в грязные рваные лохмотья.
- О, кого я вижу, наш Себастьян - пропащая душа; любитель упырей и беглых каторжников! – произнёс нищий, широко раздвигая свои мускулистые руки для воображаемых объятий.
- Да, это я Джо, ты как всегда прав! - охотник пожал руку нищему.
- Так чего звал, хозяин? - спросил Помойный Джо, обратившись к Гнилому Носу.
- Да вот, наш общий друг хочет, чтобы я отдал тебя, ему в услужение, на пару деньков! – язвительным голосом пошутил Гнилой Нос, закидывая в рот очередную порцию вишен.
- Наш Себастьян грубо работает, я такого не приемлю; надо тончее дела стряпать, пальчиками, чтобы самаритянин обобранный, спасибо сказал, что его обобрали; а за тобой - гора трупов стелется! - произнёс помойный Джо, поправляя свои лохмотья руками.
- Так то, не обычные трупы, а конченая мерзота, разные упыри, да их пособники; без этого, в моём деле никак нельзя, поскольку гоняюсь за всякой мерзотой, отбросами городов и деревень, которая жить мешает всем остальным! - подробно ответил Себастьян на претензию Помойного Джо.
- Слыхал я про твои расценки, рьяный поборник справедливости, карманы выворачиваешь будьте-здрасьте! - рассмеялся в ответ Гнилой Нос.
- А ты что думал, я, за бесплатно работать буду, деток-то надо на что-то кормить! – в свою очередь возмутился охотник за головами.
- Вот это новости, это, каких например; где ты их завёл, расскажи-ка нам всё о себе!
- Расскажи, да покажи! - улыбнулся Себастьян.
- Сдаётся мне, брешешь ты, охотник за головами! – Гнилой Нос пристально посмотрел в глаза Себастьяну.
- Иногда и збрехать можно, ради общего дела; ну так что, решаешь, даёшь мне своих людей, али как? - спросил Себастьян, подведя итог беседе.
- Забирай обоих, по сотне грошей за каждого, за сутки возьму, а там уже сам решай, насколько тебе они нужны! - обозначил свою цену Гнилой Нос.
- Слушай, не много ли ты загнул, а Гнилой Нос? – покачав головой, спросил Себастьян, услышав цену.
- Это немного, учитывая какой кровавый след за тобой тянется!
- Ладно, твоя цена мне подойдёт, потому, беру обоих! - произнес Себастьян, вспомнив про комод процентщика.
- Ну, это только подённая оплата, а если что случись, с тебя ещё по сотне грошей слуплю!
- Если будут выполнять все мои указания и не суетиться, не тупить, всё должно пройти как по маслу! – в ответ произнёс Себастьян.
- Да, и никто из посторонних, не должен знать что, я дал тебе людей Ты понял меня, охотник за головами! - предупредил Себастьяна Гнилой Нос, закидывая в рот очередную порцию вишен.
- Ну, всё, больше я тебя не задерживаю; бери моих людей, договаривайтесь о месте встречи. Да, и не забудь про гроши!
- С тобой забудешь, хитрый лис! - ответил Себастьян.
- Удачи тебе, охотник за головами! - высказал напутственную речь Гнилой Нос, давая понять, что аудиенция закончена.
- Встречаемся ранним утром, около таверны Габриеля, но так, чтобы никто не видел, ни тебя, ни второго помощника. Никто не должен знать, что вы работаете на меня! - предупредил новых подельников охотник за головами.
- Ты не переживай, сделаем всё как надо! - пояснил Помойный Джо, хитро улыбаясь.
Обратный путь, охотник за головами проделал намного быстрее. Таверна уже вовсю светила своими окнами и шумела пьяными выкриками и песнями забулдыг, сквозь стёкла своих окон, на весь загаженный переулок.
Оглядываясь и стараясь не привлекать ничьего внимания, Себастьян подобрался вплотную к таверне и заглянул в одно из окон.
За стойкой питейного зала угадывалась фигура Габриэля. Столы, между которыми сновали половые, были, как всегда все заняты.
Дождавшись, когда в таверну вливалась особо шумная и многочисленная компания каких-то служивых людей, охотник втёрся между ними, и проник в питейную залу таверны.
Протискиваясь вдоль одной из стен, Себастьян выждал момент и проскользнул в темный коридор, который соединял чёрный ход с лестницей, ведущей на второй этаж.
Его передвижения не остались незамеченными, один из посетителей таверны, ехидно улыбнулся, встал из-за стола и направился в сторону стойки трактирщика.
Себастьян взбежал по лестнице и направился к двери своего соседа-карманника.
Из-за двери его каморки донеслись звуки сопения и скрежета когтей по входной двери, видимо его пёс, почувствовал присутствие своего хозяина.
- Обожди ещё чуток, Кортес, осталось ещё у меня, одно маленькое дельце на сегодня! – тихо произнёс охотник и постучал кулаком в филёнку двери.
Лязгнула щеколда, дверь отворилась, и в Себастьяна упёрся взгляд красных глаз, на помятом лице со всклоченными волосами.
- Здоров соседушка, ну что, не передумал ещё объединиться нашими общими усилиями для выяснения, всех тонкостей трактирного дела? – спросил Себастьян, не давая соседу опомниться.
- Чего, каких таких тонкостей? – промямлил вялым голосом карманник, выпучив на Себастьяна свои осоловелые глаза.
- Ну, я так и думал, что нет! – резюмировал Себастьян, почувствовав волны сильного перегара из уст соседа.
- Эй, сосед, постой, запамятовал я, наверное, каких таких общих дел? – донеслось в спину Себастьяну, но охотник не стал останавливаться, и вставил ключ в замочную скважину своей двери.
Внутри каморки радостно прыгал Кортес, ожидая очередной уличной прогулки.
- Извини, братишка, не сейчас, нам надо немного обождать в каморке! – немного остудил радость своего пса, Себастьян.
Пёс, с обиженным видом, улёгся прямо на световое пятно, которое образовывал на полу около окна, свет ночного солнца.
Себастьян скинул свой плащ и, схватившись за край столешницы, начал двигать стол, придвигая его к входной двери.
Закончив с баррикадой, охотник ногой вытащил свой саквояж из-под топчана и раскрыл его.
- Да, немного оставили вы мне, дорогие добропорядочные обитатели переулка ремесленников, но ничего и этого хватит с лихвой, при умелом то хозяине! – произнёс Себастьян, снимая распятия с крышки саквояжа и примеривая их в руках.
Распятия охотнику, по его заказу изготовил один кузнец, взял, конечно, за работу он немало, но кресты получились, как раз то, что ему и требовалось для работы.
Крепко зажав распятия в кулаке, Себастьян большими пальцами рук, надавил на неприметные клавиши у основания изделий.
Самодельные изделия издали лёгкий лязгающий звук, и из основания крестов, вылетела пара, острых как бритва цирюльника, лезвий.
- Немного шумноваты, но для нашего дела пойдёт! – Себастьян отложил распятия и достал из саквояжа дно, сделанное из толстой кожи буйвола.
В коридоре, за заблокированной столом дверью каморки, послышался шум.
- Соседушка пошёл доносить хозяину таверны, о встрече со мной, пока всё идёт по моему плану! – шёпотом произнёс Себастьян в сторону своего пса.
Кортес с обиженным видом, отвернул свою морду от своего хозяина и громко засопел.
- Вот они, мои дорогие игрушки! – восторженным голосом произнёс Себастьян, выуживая с потайного отсека саквояжа несколько продолговатых, заточенных с одного края, блестящих штырей.
- Самое главное оружие, господа ремесленники, так и не нашли! – охотник расстелил на столе мягкую циновку и выложил на неё с десяток посеребрённых игл.
Следом, из недр саквояжа, наружу показался сложенная серебряная нить, толщиной с вязальную спицу.
От окна донёсся недовольный звук ворчания пса и следом за ним, урчание, доносившегося, откуда то из чрева собаки.
- Не время сейчас трапезничать, потерпи, совсем скоро, устрою тебе на ужин или скорее на завтрак - мясо с кровью врагов! – напыщенно произнёс Себастьян, протирая рукавом своей рубахи, ручку небольшого молотка, с одной стороны ударного бойка которого, торчал четырехгранный шип, а с другого - ребристая поверхность в виде крестика.
- Я думаю, что с наступлением темноты, здесь всё и начнётся! – прошептал охотник, положив молоток на стол, рядом с циновкой.
Неожиданно в дверь осторожно постучали.
- И кого это принесло, на ночь глядя? – спросил Себастьян, подойдя к двери.
- Открывай брат, это я Помойный Джо! – донеслось с той стороны двери.
Охотник отодвинул стол и, лязгнув щеколдой, приоткрыл дверь.
Из темноты коридора, на Себастьяна смотрел его новый помощник.
- Ну что, так и будешь разглядывать меня или впустишь старого друга внутрь? – недовольным голосом изрёк его гость, переминаясь с ноги на ногу.
- Тебя, по дороге никто не видел? – спросил охотник, закрывая дверь за гостем.
- Как у тебя здесь, всё серьёзно! – вместо ответа, произнёс Помойный Джо, оглядывая каморку и сооруженную баррикаду около входа.
- Запоры здесь очень слабые, как впрочем, и входные двери! – пояснил Себастьян в ответ.
Кортес положил на место свою морду, уставившись на новоприбывшего.
- Ты не ответил на мой вопрос! – повторил охотник.
- Ты, наверное, забыл про род моей деятельности, раз спрашиваешь о таком! – усмехнулся Помойный Джо.
- Ладно, рассказываю, что надо будет делать! – начал охотник.
Гость прошёл к окну и выглянул на улицу, приложив лоб к грязному стеклу.
- Хозяин таверны, судя по всему – волкодлак, собрал вокруг себя что-то типа секты. Все окружающие, ему прислуживают, приносят жертвы и прочее! – продолжил Себастьян рассказ.
- Мало грошей Гнилой Нос с тебя взял, речи об упырях не было! – возмутился гость.
- Тебе, какая разница, кому кровушку пускать, или сдрейфил? – Себастьян оторвался от полировки серебряных игл.
- Джо – смельчак, каких поискать, речь идёт об оплате, ни у одного же тебя детишки, которых кормить надо! – вспылил Помойный Джо.
- Не переживай, при удачном раскладе, всё, что в таверне найдём, поделим на троих! – успокоил охотник своего напарника.
- Вот это, уже совсем другой расклад! – повеселел Помойный Джо.
- Но и ставки высоки, наши с тобой жизни! – добавил Себастьян, вынимая из саквояжа деревянную рогатку.
- А где, кстати, расположился Перес? – спросил охотник.
- Сидит на крыше с арбалетом, на подхвате будет, если что случиться! – пояснил Помойный Джо.
- В этом переулке кровля домов, самое опасное место, сразу после ватерклозета! – пошутил Себастьян, навешивая на свой широкий ремень ножны с кинжалом и пряча кастеты в карманы брюк.
Помойный Джо молча наблюдал, как его напарник распихивает по маленьким вертикальным карманам рубахи, тонкие серебряные иглы.
- Мы что, на птиц собрались охотиться? – Помойный Джо подобрал рогатку и повертел её в руках, разглядывая отполированное дерево.
- Этот, очень способный инструмент достался мне от моего учителя! – пояснил охотник, отбирая у напарника оружие городской шпаны.
- Для голубей только и годиться! – пренебрежительно высказался Помойный Джо в ответ.
- Э, не скажи, в умелых руках - упырям головы простреливает, ну не навылет конечно, как хороший мушкет, но из мозгов нечисти, делает кукурузную кашу! – не согласился с напарником Себастьян.
В коридоре послышался шум шагов, и Себастьян поднял вверх палец, заставляя своего напарника замолчать.
Шум шагов приблизился к двери, а затем, быстро стал удаляться в сторону лестницы.
- Рановато начинают, луна ещё не взошла, а они уже забегали! – задумчиво произнёс охотник, набрасывая поверх рубахи кожаный жилет, чтобы скрыть все потайные карманы рубахи.
Помойный Джо подошёл к окну и, скинув запоры, распахнул створки, впуская в каморку уличный шум и крики забулдыг, стремящихся в сторону таверны.
- Начинаем! – негромко произнёс Помойный Джо, постучав кулаком по деревянной стропиле кровли, конец которой, торчал из-под глиняных черепиц.
- Не суетись, все на своих местах! – донеслось с крыши таверны.
- Смотри за печными трубами, чердачными окнами и отдушинами, чтобы какая-нибудь мразь, через них, на кровлю не выбралась! – предупредил охотник Переса, замершего на кровле с арбалетом в руках.
- Почему не ночью, как думаешь, свидетелей же много? – спросил Себастьян напарника.
- Грешники не боятся ада после смерти, потому что являются свидетелями множества печальных примеров жизни праведников на земле! – произнёс в ответ Помойный Джо, выглядывая через открытое окно на мостовую.
- Искренне горюет только тот, кто горюет без свидетелей! – Себастьян подошёл к окну и выглянул вниз.
- Вон, смотри на той стороне мостовой стоит один тип, как бы невзначай, а сам пасёт нас, как пастух баранов! – кивнул головой Помойный Джо на противоположную стену каменного дома, которую подпирал неказистого вида мужичок, то и дело бросающий мимолетные взгляды на окна таверны.
- А сколько их тут, вообще-то? – спросил Помойный Джо, вынимая откуда-то из недр своего изодранного одеяния, тонкий стилет.
- На, возьми лучше это, по серьёзнее будет, чем твоё оружие портняжки! – Себастьян взял со стола молоток и протянул его напарнику.
- Думаешь, я своим железным «дружком» не смогу пришпилить к стенам таверны, пару мертвяков? – осклабился Помойный Джо.
- Упырю твоё шильце, как мёртвому припарка, а этим, ты можешь лишить его возможности поразмышлять во время поединка; быстро и навеки вечные! – объяснил охотник, продолжая протягивать своё оружие напарнику.
Помойный Джо спрятал стилет за пазухой и схватился за ручку молотка.
- Тяжелый для драки! – напарник взвесил молоток в руке.
- Мы готовимся не к драке с прощелыгами, а к смертельной схватке с волкодлаком и его приспешниками, причем прямо здесь, в его логове! – прошептал Себастьян, прильнув ухом к двери, за которой что-то происходило.
Внезапно раздался громкий требовательный стук в дверь каморки.
- Чего надо? – грубым и недовольным голосом произнёс Себастьян.
- Габриэль тебя зовёт, хочет аванс уплатить за работу! – донеслось из коридора голосом, одного из половых.
- Сплю я, завтра за авансом приду, так ему можешь и передать! – крикнул охотник через дверь.
- Он велел передать, что обязательно вам надо быть, окромя денег, обсудить они, чего-то хотят с вами! – не унимался половой за дверью.
- Передай своему хозяину, что я скоро приду, а сейчас проваливай! – крикнул Себастьян через дверь.
- Но он сказал мне, чтобы я без вас не возвращался обратно! – продолжал настаивать половой, скребя в нетерпении дверь ногтями.
- Проваливай, кому говорю, а то, надаю тебе тумаков, за то, что мешаешь мне отдыхать! – пригрозил охотник посыльному.
За дверью сразу воцарилась тишина.
- Они, хотят что-то обсудить, кто это они? – спросил шёпотом Помойный Джо.
- А я знаю, подельники его, наверное, я же тебе говорю, что их здесь целая шайка! – проскрипел в ответ Себастьян.
- Охотник, тут какая-то нездоровая суета на улице! – произнёс Помойный Джо, прижимаясь к откосу окна и выглядывая наружу.
Себастьян прокрался вдоль стены, а затем, осторожно высунул голову.
На мостовой собирались горожане. Обитателей переулка было всё больше и больше, они текли маленькими ручейками с домов, а затем сливаясь в одну большую толпу, посредине мостовой.
- Что они затеяли, хитрецы? – подумал вслух Себастьян, разглядывая, мечущегося в центре мостовой мужичка, который, до этого подпирал своим телом стену дома, напротив таверны.
- Я всё видел, и этого оборотня, что убил эту кухарку, и куда он побежал! – кричал мужичок, показывая в сторону входа в таверну Габриэля.
- Задумали, господа ремесленники непотребное дело! – дошло до Себастьяна, когда толпа расступилась, и он увидел на мостовой, лежащее в луже крови, тело женщины.
- Айда, ребятки, в таверну, надо немедленно схватить упыря, пока он не уничтожил следы своего преступления! – крикнул какой-то добрый самаритянин, толкая прохожих в сторону таверны.
Себастьян выхватил кинжал из ножен и бросился в сторону двери.
Звякнув, полетела в сторону щеколда и, охотник, отбросив створку двери ногой, выскочил в коридор.
- Так и есть, твари поганые! – Себастьян увидел вокруг двери своего временного пристанища, следы крови на дощатом полу, которые вели прямо к двери его каморки. По обеим сторонам от двери валялись какие-то женские вещи.
Внизу, у основания лестницы, уже гремели шаги многочисленных поборников мгновенной справедливости.
- Джо, на выход, если хотим выжить, надо быстро отсюда убираться! – крикнул Себастьян, бросаясь обратно в каморку, сгребая свои вещи в саквояж и выскакивая обратно, прямо за вылетевшим стрелой псом.
На втором этаже появился первый самаритянин с ржавым палашом в руках.
Завидев охотника, он бросился вперёд, но неожиданно, на него из темноты кинулся Кортес.
Огромные клыки вонзились в руку, в которой бедолага сжимал палаш.
Поборник справедливости заверещал как резаная свинья, выронил палаш и под весом собаки опрокинулся на пол коридора.
- Кортес сюда! – крикнул Себастьян, когда на лестнице появились несколько разъярённых горожан, вооруженных, чем попало.
Собака выплюнула кусок запястья, и метнулась на голос хозяина.
- Здесь, есть вторая лестница с чёрного хода, ведёт на первый этаж! – крикнул Помойный Джо, забегая вместе с охотником за поворот коридора.
- Они только этого и ждут, прикончат там, и всем рассказывать будут, как они героически оборотня изловили! – крикнул Себастьян и побежал дальше по коридору.
- Куда нам теперь, не в окна же прыгать? – крикнул вдогонку Помойный Джо.
- Полезем на кровлю, там, в конце коридора чердачное окно должно быть, если Перес на своём месте, он не даст никому напасть на нас сверху! – пояснил Себастьян на бегу.
Вскоре, показалась и сама лестница, вертикально уходящая под потолок, где чернотой зиял деревянный люк.
- Ну что, рискнём, что ли? – крикнул охотник, хватая собаку за ошейник и поднимаясь по ступеням лестницы на чердак.
- Давай, я тебе помогу! – Помойный Джо подхватил собаку под мохнатое пузо и подал её наверх.
Себастьян свободной рукой откинул чердачный люк и тут же оказался на чердаке.
Кинув собаку на перекрытие, он быстро залез на чердак.
Следом в чёрном провале люка, показалась голова Помойного Джо.
Подельник охотника повис на руках, нанося удары ногой куда-то вниз.
На втором этаже раздался грохот, кто-то упал с лестницы на пол.
- Нашёл, простофилю! – выругался на неизвестного самаритянина Помойный Джо, и мигом заскочил на чердак.
Себастьян приподнял чердачный люк и опустил его прямо на голову, взбиравшемуся следом, за его напарником, мужичка.
Снизу раздались проклятия, а затем, треск шейных позвонков и грохот - тело преследователя рухнуло вниз.
В люк начали наносить удары, затрещало дерево, и между досок появилось лезвие топора.
- Живыми, теперь нам уйти не дадут, поэтому кончать надо всех! – крикнул охотник, хватаясь за ручку люка и резко поднимая его наверх.
Помойный Джо подскочил к проему, и нанёс удар молотком, прямо по голове «лесоруба», что лишившись своего топора, который застрял в люке, завис на лестнице.
Смерть самаритянина была мгновенной, он даже не успел выкрикнуть ни одного проклятия, умерев прямо на лету, при падении с лестницы.
Сначала, на втором этаже воцарилась полнейшая тишина, которая взорвалась криками проклятий и обещания лютой смерти, со стороны обитателей переулка ремесленников.
- И охота им умирать, за кого-то? – изумился Помойный Джо, разглядывая боёк молотка, с прилипшими к нему кусками волос.
- Пошли на кровлю, но сначала надо завалить люк, чтобы его не смогли снизу открыть! – предложил Себастьян.
- Да было бы чем, завалили бы! – Помойный Джо осмотрелся по сторонам в поисках тяжелых предметов.
- Эй, убивцы, вы, где пропали? – донеслось с кровли таверны, и в чердачное окно показалась взлохмаченная голова Переса.
- Уже идем! – крикнул Себастьян, но с места не тронулся.
Чердачный люк, тотчас же рванул вверх, и на вертикальной лестнице показалась голова очередного самаритянина.
Охотник выхватил кинжал и засадил его лезвие прямо в ухо смельчаку.
Самаритянин завизжал и съехал по ступеням, собирая своих подельников, что висели на лестнице под ним.
- Вот теперь, пошли наверх! – произнёс Себастьян, опуская люк на свое законное место.
- Ого, а это ещё, кто такие? – спросил Помойный Джо, разглядывая несколько трупов, которые лежали на кровле, недалеко друг от друга.
- Так, пока вы где-то шлялись, мне пришлось здесь немного поработать! – пояснил наличие убитых Перес.
- Видимо, крепко ты им насолил, охотник! – подивился Помойный Джо, выворачивая карманы убитых.
- Можешь не стараться, это же была моя добыча, так сказать - по праву победителя! – Перес похлопал по карманам штанов, где сразу же зазвенели гроши.
- Понятно, ну, и куда далее, какой у нас запасной план? – спросил Помойный Джо, отбрасывая пустую мошну, что он извлек из кармана одного из убитых.
- На такое, я не рассчитывал, не думал, что они вынесут это грязное дело, на всеобщее обозрение! – поделился своим «запасным планом» охотник.
- А может, ради этого кипиша, и весь сыр бор?! – поделился своими впечатлениями Перес.
На чердаке раздался шум, самаритяне наконец-то открыли люк и оказались на чердаке таверны.
- Перес, не поверю, чтобы ты не предусмотрел путей отхода, так, на всякий случай! – произнёс Помойный Джо.
- Если кто-нибудь, попридержит всю эту разъярённую свору ремесленников, то уйти с кровли можно, не будь я хитрый Перес! – немного подумав, ответил подельник.
- Сколько надо придержать самаритян? – спросил охотник.
- Ровно столько, чтобы они не увидели, в какую мы сторону сбежали!
- Куда надо бежать? – Себастьян достал оба кастета и сжал их в кулаках.
- Вон видишь, отдушина на соседней кровле, так вот, оттуда и пожаловали все эти ремесленники! – указал рукой направление Перес.
Себастьян вгляделся в темноту, на фоне ночного неба серела квадратная труба из кирпича.
- Они все оттуда полезли, хорошо ещё, я вовремя заприметил, а то застали бы меня на месте преступления и тогда всем был бы каюк! – поделился Перес впечатлениями.
- Ладно, идите, и собаку мою прихватите с собой, а я уж, придержу на некоторое время эту бешеную свору! – Себастьян потрепал по холке собаку.
Перес, а за ним и Помойный Джо, направились в сторону, где соседний дом ближе всего примыкал к кровле таверны.
- Иди за ними, там обождёшь меня, я буду немного позже! – охотник указал своему псу в сторону своих новых подельников, что уже почти скрылись, в наступившей темноте, неотвратимо надвигающейся, ночи полнолуния.
Когда собака затрусила следом за его подельниками, Себастьян бросился к слуховому окну чердака, и как оказалось, вовремя, оттуда уже высунул голову первый, самый смелый самаритянин.
В темноте раздался хруст костей черепа, охотник обрушил первый удар кастетом на голову смельчака.
Фонтанируя кровью и словами изощрённых проклятий, первопроходец рухнул прямо на кровлю, перекрыв чердачный ход, своим, дергающимся в предсмертных конвульсиях, жирным телом.
С чердака раздались крики разъярённых обитателей переулка ремесленников и вскоре, разбитая голова исчезла в проеме чердачного окна.
Когда следующий самаритянин выскочил на кровлю таверны, через, освобождённое от свежего трупа, окно чердака, на ней уже никого не было.
- Обкладывай весь переулок, живьём будем брать тварей, для всепожирающего очистительного огня аутодафе! – крикнул назад, в слуховое окно чердака, добрый самаритянин…
…Себастьян добежал до конца кровли и с трудом остановился на самом краю. Напротив него, стояли его два подельника, которые были на кровле другого здания, что располагалось через узкий проулок, прямо напротив здания таверны.
- Прыгай сюда, да не тяни, мы больше не будем тебя ждать здесь! – крикнул Перес.
- Как-то не хочется корчиться в костре, как какой-нибудь проклятый всеми еретик! – поддержал своего товарища по банде Гнилого Носа, Помойный Джо.
Где-то в темноте заскулил его пёс, когда Себастьян, почти без подготовки, отбежал назад, а затем, разогнавшись, прыгнул в темноту наступающей ночи.
Кровля соседнего здания встретила его тело жёстким хлёстким ударом глиняной черепицы.
Себастьян перекувыркнулся и очутился прямо под основанием каменной трубы отдушины соседнего здания.
- Не время прохлаждаться, надо бежать! – крикнул Перес, залезая, на торчащую из кровли каменную трубу, и перекидывая свои ноги в отдушину.
- Прощайте, мои верные друзья! – издевательским голосом произнёс Перес, и его тело мигом исчезло в трубе.
Снизу донёсся шорох, а затем звук удара, тело Переса достигло дна каменной трубы.
- Пошли, хватит разлёживаться! – крикнул Помойный Джо и сиганул следом за своим подельником.
- Пошли, и мы с тобой, Кортес, не будем дожидаться, пока здесь будет половина этого проклятого переулка! – Себастьян вскочил на ноги и, взгромоздив своего пса на грудь, стал залезать на каменную трубу.
Из темноты, с кровли соседнего здания донеслись крики и на край крыши, высыпало несколько человек.
- Ничего, далеко им не уйти, повсюду на окраинах переулка, дежурят наши люди! – произнёс один из них, сплюнув вниз на мостовую.
Ещё немного потоптавшись на кровле, все направились в сторону слухового окна чердака таверны…
…Ноги Себастьяна, подняв тучу пыли, угодили в кучу чего-то мягкого на дне отдушины.
- Нам повезло, что на дне этой трубы куча свалявшейся пыли, а не железные прутья для насаживания свиных туш! – произнёс Перес, когда пыль осела, и он увидел, сидящего на полу Себастьяна, в обнимку со своим грозным псом.
- Пошли дальше, хватит рассиживаться, как король на именинах! – прошептал Помойный Джо, направляясь к закрытой двери подсобного помещения, в которое они все угодили, прямиком с кровли.
Приоткрыв дверь, Помойный Джо осторожно выглянул в коридор.
- Пока никого, пошли! – произнёс Джо, вынимая молоток и протискиваясь в коридор.
Коридор, страдал почти полным отсутствием света, поэтому, беглецам пришлось пробираться практически на ощупь.
Как только Себастьян оказался рядом со следующей дверью, его пёс тревожно зарычал.
Я бы бросил вам вызов на битву умов,
но я вижу, что вы безоружны!
(Уильям Шекспир)
- Добру и злу, дано всегда сражаться!
И в вечной битве, зло сильнее тем,
Что средства для добра не все годятся,
Меж тем, как зло не брезгует ничем!
- произнёс Себастьян, вынимая из-под полы своего плаща, кистень.
- Узнаю, старого доброго охотника за головами, всегда и везде подводить красоту под обычные душегубства! – прошептал Помойный Джо, приготовив молоток.
- Повяжите платки на свои лица, авось, после драки, нас потом, не признает никто! – предложил Перес, доставая из кармана помятый цветастый платок.
- Слабая надежда! – усомнился Джо, но между тем, натягивая на свою рожу платок, который обвивал его жилистую шею.
- Главное, не попасться на аудиенцию к палачу, у него все откровенны, как малые дети! – Себастьян, тоже последовал примеру своих подельников, повязав тряпицу на свой, заросший щетиной подбородок.
- Ну что, начнём, пожалуй, праздник полнолуния первыми! – изрёк Себастьян, ударом с ноги, вынося жалкую филенку деревянной двери, что оказалась так не вовремя, на пути воинственной троицы.
Створка двери, со страшным скрежетом, упала внутрь тёмного коридора, поднимая тучи известковой пыли.
Снизу, под ногами кто-то заверещал, видимо кого-то придавило выбитой дверью.
Мимо, прямо из темноты, по ту сторону дверного прохода, просвистело несколько стрел, которые сгинули на противоположной стороне коридора, там, откуда только что появилась троица душегубов.
Пригнувшись, охотник за головами бросился напролом, махнув кистенем из стороны в сторону. Где-то сбоку затрещали чьи-то кости, боёк оружия нашёл случайную цель в темноте.
Визг невидимого врага, подтвердил это почти сразу.
- Негоже, нам тут оставаться, пора поддержать нашего общего друга! – вполголоса произнёс Помойный Джо, бросаясь следом за Себастьяном в темноту.
Услышав позади себя, посторонние для коридора звуки, Перес, не оборачиваясь на шум, мигом последовал примеру своего подельника.
По ту сторону выбитой двери, троицу встретило несколько добропорядочных самаритян, вооружённых молотками и длинными ножами.
- Умрите, поганые убивцы! – крикнул один из них, бросаясь на охотника за головами, в надежде проткнуть его тело лезвием своего ножа.
Боёк кистеня опередил нож, раздробив лицо самаритянина
- На войне выживают два типа людей: сильные и трусливые. Храбрецы же, обречены на смерть! – Себастьян завершил вторым ударом кистеня полёт смелого самаритянина.
Остальные остановились, поражённые скоротечной смертью своего соседа по переулку, ощетинившись во все стороны, своим разнообразным оружием.
- Берегись! – раздался из-за спины охотника крик Переса, и мимо лица Себастьяна просвистел болт, выпущенный из арбалета подельника.
Маленький «снаряд», отбросил тело одного из самаритян к стене, пригвоздив его к известковым кирпичам, которые облицовывали все стены вокруг них.
Помойный Джо, наоборот, не проронив ни звука, атаковал с краю какого-то ремесленника, вооружённого обычной шипастой дубинкой, что он сжимал в своих мозолистых руках.
Молоток встретился с деревом, выбивая дубинку из неумелых рук ремесленника.
Противник, опешил от такого резкого удара и, нарушив строй, бросился куда-то в темноту, оголяя левый фланг. Сложившейся ситуацией, не преминул воспользоваться Себастьян, нанося в прыжке, удар кистенём по ближайшему сопернику, что оказался с самого краю.
Ремесленник, оказался не столь прытким, как его сбежавший сосед по переулку, и встретил с распростертыми объятиями, своей всклоченной головой, ударную часть кистеня.
Треск костей, сменился воплями боли, а затем, шумом падающего на пол, тела самаритянина.
Потеряв часть новоиспечённых бойцов, оставшиеся самаритяне утратили чувство безмерной отваги и бросились врассыпную.
- Никто, не должен предупредить своих подельников о том, что мы тут, потому, кончать их надо, прямо здесь, всех до единого! - бросил, в сторону своих подельников Себастьян, бросаясь следом, за удаляющимися спинами своих противников.
- Ворвёмся на их плечах в логово зверя! – завопил Перес, посылая очередной болт из своего арбалета.
Болт, рассекая спёртый воздух коридора, догнал одного из убегающих, опрокинув его тело на каменный пол.
Самаритянин умер почти мгновенно, уставившись уже остекленевшим взором в известковый потолок коридора, так, и не успев увидеть и проклясть своего врага.
Толкаясь, и обгоняя друг друга, утратившие боевой дух самаритяне, создали небольшой затор у следующего выхода из полутемного коридора.
Очередной болт, выпущенный Пересом из арбалета, проредил строй дезертиров. Как только, один из них, выронил своё оружие и упал на пол, остальным удалось протиснуться через узкий проход, по ту сторону двери.
Себастьян, не стал догонять, торопящихся на выход противников, а выхватил из кармана плаща свою рогатку и, вложив маленький металлический шарик в ложемент, натянул тетиву рогатины и послал смертоносный подарок вдогонку бегущих самаритян.
Один из ремесленников, неожиданно вскрикнул от боли, оборачиваясь назад. Немного постояв, он рухнул как подкошенный, угодив своим лицом прямо в слой пыли, полностью устилавшей пол коридора.
Себастьян, сменив рогатку, обратно на кистень, бросился вперёд.
- Стой, охотник, там может быть засада; давай остановимся, обдумаем! – криком придержал своего подельника Помойный Джо.
- Если, кто-нибудь из них, успеет предупредить остальных, то скоро здесь будет не только вся их свора, но и зеваки, жаждущие кровавого представления! – не согласился с охотником Помойный Джо.
- Я был здесь, когда пробирался на крышу таверны, вон там, есть ответвление, ведущее к помойке, что в тупике этого переулка! – произнёс Перес, взводя тетиву своего арбалета, и вкладывая в его ложемент очередной болт.
- Я же говорил, что у хитрого Переса, всегда есть, ещё один, запасной план отхода! – похлопал по плечу своего подельника Помойный Джо.
- Ну что, следопыт, тогда веди нас туда! – остановился Себастьян и огляделся в поисках своего пса.
Перес, сплюнув тягучей слюной на пол, и осторожно ступая, направился по темному узкому коридору, вперёд, выставив перед собой заряженный арбалет.
- Пошли, пока они не разобрались что к чему, может, и проскочим! – тихо произнёс Помойный Джо, направляясь следом за своим подельником.
Себастьян, осмотревшись по сторонам и подозвав своего пса, двинулся замыкающим колонну беглецов.
Пройдя по темному извилистому коридору, Идущий впереди всех Перес, не опуская арбалета, второй рукой стал отворять дверь от себя.
Под ногами запищали многочисленные крысы, кинувшиеся врассыпную по каменному полу коридора.
- Чую, помойка близко! – сморщил нос Перес, шагнув в образовавшийся дверной проём.
- А ну, стоять, где стоишь! Ты кто таков будешь? – неожиданно разорвал тишину улицы сердитый голос.
Опешивший от неожиданности Перес, нажал на спусковой крючок арбалета, выпуская на волю очередной болт, который коротко свистнув, исчез из ложемента арбалета.
- А, проклятый…! – донёсся со стороны прерванный крик, и в сторону стрелка арбалетчика прилетело сразу пара стрел.
Перес, выронив арбалет, схватился за шею руками, из которой, стала хлестать кровь.
Проткнутое в двух местах тело арбалетчика, споткнулось о собственные ноги, и Перес упал лицом, прямо в помойную кучу съестных отбросов.
Следующие две стрелы, воткнулись уже в филенку двери, раскидывая в стороны щепки сгнившего дерева дверной створки.
- А ну, не шали, выходите, давайте, если не хотите кончить, как ваш поганый дружок! – вновь раздался голос со стороны переулка.
- Сдаваться на милость этих тварей, никак нельзя, либо повесят, либо показательно порешат, прямо здесь, перед толпой, в угоду всей этой своре добропорядочных самаритян! – произнёс Себастьян, оглянувшись в сторону своего подельника.
Помойный Джо соглашательский кивнул головой, поднимая вверх молоток с окровавленным бойком.
Снизу у ног своего хозяина нетерпеливо зарычал пёс.
- Сделаем следующее, я выбиваю эту дверь и под прикрытием её мы бросаемся вперёд, поскольку мы не знаем, сколько там людей, будем бить клином, наобум! – предложил на скорую руку свой план, охотник за головами.
- Пошли, если кому из нас удастся улизнуть, даем слово друг другу, что поможем вызволить другого из заточения! – предложил Помойный Джо, поднимая свой молоток для удара.
- В атаку! – вместо согласия крикнул охотник за головами, выбивая ногой дверь.
Створка, сорвавшись с петель, полетела в сторону, и упала бы на кучу съестных отбросов, если бы Себастьян не подхватил её, и пользуясь ей как щитом, не побежал по куче мусора.
С той стороны в дверь воткнулись несколько стрел и даже одно копьё, которое обломившись около древка, отлетело прочь от деревянного щита.
- Получи тварь! – завопил охотник, обрушивая свой кистень из-за остатков двери, на голову ближайшего стражника.
Металлический шлем смялся от резкого удара, наехав глубоко на голову, срезая уши ошалелому стражнику.
Солдат завопил от боли, роняя свое копье на землю, а Себастьян вторым ударом смял окровавленное лицо, и воин, опрокинувшись на спину, утонул в жидких отбросах, что лежали здесь повсюду.
Сбоку, на Себастьяна набросился ещё один стражник. Размахивая в воздухе шипастым шаром на цепи, он с криками обрушил его на охотника.
Шар, воткнувшись своими шипами в дерево двери, застрял в нём и охотник, вместе со створкой отбросил его в сторону, одновременно превращая лицо своего противника кистенём в кровавый блин.
Затрещали лицевые хрящи и стражник, окропив помойку своей кровью, затих, погрузившись лицом в гниющие отбросы.
Оставалось ещё пара служивых, что застыли немного поодаль, ощетинившись своими палашами.
Неожиданно, один из них выхватил мушкет и, выставив его промеж тел своих сослуживцев, выстрелил.
Пуля, неведомым образом попала прямо в кистень охотника, выбивая его из рук своего хозяина.
Один из стражников, видя, что его противник на время обезоружен, бросился на Себастьяна с палашом наперевес.
Но тут, практически беззвучно, на воина набросилась собака Себастьяна.
Кортес подлетел вверх и вцепился, в отвисающую к низу, мошну солдатских штанов.
Воин, выронил из рук своё оружие и, выпучив на Себастьяна глаза, завопил визгливым голосом.
Охотник не стал дожидаться, пока к солдату подоспеет подмога, а выхватив из ножен свой кинжал, практически без замаха, засадил его клинок прямо под челюсти крикуна.
Отбросив ногой поверженного врага, Себастьян бросился вперёд. За ним, наперевес с молотком в руке, поспешал Помойный Джо.
Оставшийся в одиночке служивый, не стал дожидаться своих врагов, а развернувшись, задал стрекоча, улепетывая прочь, посреди куч воняющего нечистотами мусора.
- Нам надо где-то укрыться на время, перед тем, как нанизать на шампур этого трактирщика и его ближайших подельников! – взволновано произнёс Себастьян, вытирая клинок кинжала об одежду, убитого им солдата.
- Наказания, назначаемые в припадке гнева, не достигают цели. Люди смотрят на них, в этом случае, как на последствия, а на самих себя - как на жертвы раздражения того, кто их наказывает! – неожиданно произнёс Помойный Джо в ответ.
- Да ты, я посмотрю философ! – усмехнулся Себастьян, потрепав своего пса по холке.
- Ну, не вечно же я бегал по ночам за прохожими, со стилетом в руках! – пояснил Помойный Джо.
Где-то в конце переулка, послышался шум топота ног бегущих людей.
Обратить к нравственному совершенству
большинство, рассуждения не способны,
потому что большинству людей по природе
свойственно подчиняться не чувству стыда,
а страху, и воздерживаться от дурного,
не потому, что это позорно, но опасаясь мести.
(Аристотель)
- Это каморка моей домины, поэтому, можешь быть совершенно спокоен, она нас не выдаст! – пояснил Помойный Джо, стуча ладонью в грязную обветшалую дверь.
- И хозяйка дома, и полюбовница в одном лице, ты я вижу, парень не промах! – прошептал Себастьян, прижимаясь за спиной Джо, к холодной мокрой стене и оглядывая тёмный переулок, в котором располагалось убежище подружки его подельника.
- Плохо, что пришлось бросить тело Переса, там, на свалке, если его кто-нибудь опознает, Гнилой Нос будет очень расстроен! – добавил Помойный Джо, под скрежет дверного засова.
Маленькое деревянное окошечко на уровне лица гостя отвалилось внутрь, и из темноты показался женский нос.
- Это я, моя фемина, твой Джонатан! – произнес подельник охотника, изображая на своем лице некое подобие извинения.
- Опять, во что-то вляпался, кого ты на этот раз укокошил? – недовольным голосом спросила домина, через окно, у Помойного Джо.
- Всё, как всегда, моя милая, мы с другом, просто проходили мимо одной заварушки, что случилась в переулке ремесленников, а городская стража посчитала нас с ним, участниками этой потасовки! – Помойный Джо кивнул на охотника, который суетливо оглядывался за спиной своего подельника.
- Что-то, не очень похож он, на невинную овечку, с такой-то рожей, только прохожих потрошить по ночам! – в сомнении бросила хозяйка дома, взглянув на Себастьяна.
- И вам добрый вечер, милостивая хозяюшка! – бросил в ответ охотник, глупо улыбаясь.
- А ты помнишь, что обещал мне в последнюю нашу встречу?! – домина, продолжала держать своих ночных гостей на улице.
- С тобой забудешь, нет, конечно, вот впустишь нас на постой, так сразу и получишь, что обещал! – стал изворачиваться Помойный Джо, дёргая за ржавую ручку входной двери.
- Ладно, заходи, но смотри, если обманешь, лично донесу на тебя и твоего дружка, куда следует! – предупредила домина, лязгая засовом.
- Не слушай её, несёт абы что! – Помойный Джо потянул ручку на себя, открывая дверную створку.
Себастьян пропустил впереди себя свою собаку, а затем, шагнул следом за своим подельником внутрь.
- Эй, за собаку разговора не было! – возмутилась хозяйка дома, отпрянув от морды, грязного и мокрого пса.
- За эту милую собачку, её хозяин доплатит тебе дополнительно, правда Себастьян?! – пресёк протест хозяйки Помойный Джо.
- Похоже, что обещал когда-то, ты своей фемине немалые гроши! – спросил охотник, когда створка двери закрылась и домина накинула щеколду на ржавую скобу, что запирала дверь изнутри.
- И угадай, у кого я эти гроши возьму! – хитро прищурился Помойный Джо.
- Ты бы хоть ради приличия спросил бы у меня, готов ли я расстаться с деньгами! – пожурил охотник своего напарника.
- А ты, когда будешь гроши мне давать, сразу вспомни, кто обещал мне и Пересу, половину всей таверны! – напомнил Джо своему подельнику.
- При мне, мой милый, не вспоминай этого ублюдка, что почистил мой комод, когда в последний раз он прятался у меня! – донеслось откуда-то из темноты длинного коридора.
- Про мёртвых - либо правду, либо ничего! – крикнул в темноту Помойный Джо.
- А, подох всё таки, прощелыга, туда и дорога, этому неблагодарному мошеннику! – раздраженным голосом ответила домина.
- Как хоть звать-то, твою фемину? – поинтересовался охотник.
- Зови её, Мелисса! – Помойный Джо вытер сапоги о грязную циновку, что лежала около входной двери, и направился на голос.
Мелисса внезапно остановилась и развернулась в сторону своего любовника, уперев руки в бока и застыв посредине коридора.
- Слушай, дай один мешочек с деньгами, вижу, полны закрома у тебя! – сказал Помойный Джо, останавливаясь и указывая пальцем на оттопыренные карманы штанов охотника.
- Ну, прям, насквозь видишь, что и у кого в карманах лежит! – отозвался Себастьян, погружая руку в глубокий карман своих штанов и выуживая оттуда шерстяной мешочек с грошами.
- Да милый Джонатан, такой же прощелыга и плут, как этот, его бывший друг Перес! – воскликнула Мелисса, протягивая руку вперёд.
Подельник, взяв мешочек из рук охотника, с сожалением во взгляде, протянул его своей фемине.
- Считай, что часть долга передо мной ты уплатил! - Мелисса, взвесив гроши в руке, спрятала мешочек среди складок своего платья.
Где то на улице раздались крики возбужденной толпы и по мостовой переулка загрохотали башмаки.
- По вашу душу, крикуны собрались на улице? – спросила Мелисса, задергивая мятые занавески на закопченном окне, что располагалось в каморке, сразу после темного коридора.
- Пожрать бы чего, милая! – проигнорировал вопрос хозяйки Помойный Джо.
- Обождите малость, сейчас чего-нибудь соображу, ведь гостей к ночи, я не ждала! – Мелисса поправила свой цветастый передник и направилась к маленькой двери, что вела в следующую каморку обители домины.
Охотник подошёл к окну и осторожно, не трогая занавеси, выглянул на улицу.
Через закопчённое стекло окна, были видны силуэты стражников, осматривающих все закоулки в темном переулке. Солдаты переворачивали циновки, какие-то ящики, и почему-то, заглядывали в корзины, в надежде обнаружить там следы беглецов.
- Ищите тщательнее, они далеко не могли уйти! – распорядился один из стражников, выделяющийся своей амуницией на фоне остальных, рядовых солдат городской стражи.
- Сейчас, стража будет обыскивать все жилища в переулке, они это делают уже не в первый раз, так что советую вам спрятаться, а то и меня вместе с вами, за укрывательство арестуют! – произнесла Мелисса, тихо появившаяся из другой каморки с краюхой круглого хлеба и куском вяленой колбасы в руках.
- Что ты можешь нам предложить? – спросил Помойный Джо, забирая съестные припасы из рук хозяйки дома.
- Могу предложить на выбор пыльный чулан или подпол, выбирайте сами, только, что с собакой делать будете, если эти услышат, тогда не сносить вам головы, ну и мне заодно с вами! – хозяйка дома подошла к окну и выглянула в переулок.
И действительно, как и предполагала хозяйка дома, солдаты стали вламываться в жилища, расположенные в этом переулке.
- Пошли в чулан, если что, попытаемся по-тихому прикончить всех, кто войдет в него! – произнёс охотник, обнажая свой кистень.
- Эй, милый, я так с вами не договаривалась, вы сегодня пришли, и тут же сбежите, а мне, потом с солдатами дело иметь!? – возмутилась Мелисса, услышав разговор гостей.
- Успокойся, спрячемся в чулане! У тебя, помои, какие, есть здесь, те, что по вонючее будут? – неожиданно спросил Помойный Джо.
- Ну, есть, за детьми нечистоты. А тебе зачем? – удивилась хозяйка дома.
- Быстро неси сюда, нет, вернее в чулан! – прошептал Помойный Джо, уверенным шагом направляясь, в сторону грязной обветшалой занавеси, что огораживала угол каморки.
Мелисса бросилась в отхожее место.
- Сюда, быстрее! – крикнул Помойный Джо, одёргивая занавеску и отворяя трухлявую дверь.
Охотник подскочил к чёрному проему, откуда пахнуло плесенью и сыростью.
В соседней каморке застучали сабо хозяйки дома, и к чулану подскочила Мелисса с ночными горшками в руках.
- Ну, и вонь! – возмутился Помойный Джо, когда схватил горшки за ручки и направился в темноту чулана, где уже расположился Себастьян со своей собакой.
- Какая еда, такое и дерьмо! – пояснила хозяйка дома, закрывая дверь в чулане и одергивая назад мятые занавески.
В темноте чулана заскулила собака, а затем раздался успокаивающий животное шёпот Себастьяна.
- Замолкните там, все! – прикрикнула хозяйка дома и тут же в дверь постучали, а вернее будет сказать, загрохотали многочисленные удары.
- Иду, иду, и незачем дверь ломать! – недовольным голосом крикнула хозяйка дома в сторону входной двери.
- Отойди прочь, проверка! – стражник грубо оттолкнул хозяйку в сторону и, звеня своим палашом в ножнах, ввалился в каморку.
- Дома, окромя тебя, есть ещё кто-то? – спросил второй стражник, что зашёл следом за первым.
- Я и двое детей! – ответила Мелисса, прижимаясь к стене каморки.
Солдат прошёл по коридору, грубо отшвыривая ногами стулья и всё, что попадалось на пути его грязных сапог.
- Смотри, соврёшь мне, будешь висеть на столбе, вместе с душегубами, которых мы ищем! – бросил стражник, подходя к двери чулана и резко открывая дверную створку.
- Ты что тут, покойников что ли, хранишь? - лицо солдата внезапно исказила гримаса отвращения.
- Пока, некому помои было вылить, как сорванцы проснуться, заставлю их выбросить! – произнесла Мелисса, пожимая своими плечами.
- Если что заприметишь, или кого, сразу доложишь любому патрульному, что будет за улицами присматривать; ладно, пошли дальше, я чужое дерьмо нюхать не нанимался! – крикнул стражник своему напарнику, уже выходя из каморки в переулок.
Мелисса дождалась, пока её жилище покинет второй солдат, а затем, закрыла дверь и набросила на скобы щеколду.
- За такие дела, мне ещё полагается мешок с деньгами! – крикнула Мелисса, открывая дверь чулана.
- Ты чем своих детишек кормишь, чуть по миру нас не пустила?! – из чулана вывалился Помойный Джо, между ногами которого прошмыгнул ошалелый от вони пёс.
За своим напарником, повязав на лицо платок, выскочил и сам Себастьян.
- Зато, живы, остались, душегубы! – произнесла Мелисса, захлопывая дверь чулана.
- Не верь никому, моя фемина, врут они всё про нас! – произнёс Помойный Джо, хватая кувшин со стола и опрокидывая его, жадно прильнул к его горлышку губами.
- Переждем облаву, а затем, разбегаться нам надо, в разные стороны, уж очень приметная мы с тобой парочка! – произнёс Помойный Джо, поставив кувшин обратно на стол.
- Как на улице спокойнее станет, так и можем двигаться дальше! – ответил Себастьян, отрывая от колбасы мелкие кусочки и скармливая их своему псу.
- Ну, ты здесь пока перекуси, а мне, с хозяйкой дома, надо кое о чём переговорить! – хитро улыбнулся Помойный Джо, вставая с колченогого табурета и направляясь в соседнюю каморку.
- Ешь, давай, когда следующая пища будет и сухой кров, теперь неизвестно! – Себастьян, вместе с собакой, стал уничтожать краюху хлеба и кружок колбасы, что принесла хозяйка дома.
Из соседней каморки донеслись сначала неразборчивые слова, а затем и женские повизгивания.
- Ешь, давай, пускай там разговоры свои разговаривают, нам до них, совсем нет никакого дела и интереса! – успокоил Себастьян свою собаку, которая при этих звуках, сразу встрепенулась.
- Справедливость, всегда приправлена щепоткой мести, правда, же, Кортес?! – тихо произнёс Себастьян, отправляя очередной кусочек вяленой колбасы в пасть своего пса…
…- В переулке пока всё тихо, далее никого, улица пустынна, если не считать двух солдат, что я встретила около самого монастыря, и куда только все они подевались! – произнесла Мелисса, когда вернулась с улицы, куда её послал Помойный Джо.
Первым покинуть каморку решил охотник.
- Держи, хозяюшка, это тебе доплата за твоё молчание и сообразительность! – Себастьян перекинул в руку Мелиссы ещё один мохнатый мешочек с грошами.
- Премного благодарю, хоть один знакомец у Джонатана чего-то да стоит! – поблагодарила хозяйка дома охотника.
Себастьян выглянул в окно и, не заметив ничего подозрительного, сбросил щеколду с запирающих скоб и приоткрыл дверь.
- Лучше, пережди здесь, не выходи на улицу, в полнолуние может быть опасно, да и свидетелей у нас многовато, для одной то ночи! – предупредил подельника охотник и сразу растворился в темноте переулка.
Помойный Джо осмотрелся по сторонам и, лязгнув засовом, затворил входную дверь.
Себастьян крался вдоль стены, прижимаясь своей спиной к склизкой каменной стене дома, когда впереди раздался лёгкий шум.
Охотник замер, почти сливаясь своей фигурой со стеной.
В переулок, гремя подкованными сапогами, ввалились несколько стражников. Отпуская сальные шуточки, и весело обсуждая вечер, проведённый в одной из таверн города, солдаты прошествовали мимо Себастьяна, не заметив ни его, ни Кортеса, который схоронился где-то, между куч мусора, заполонивших этот грязный и кривой переулок.
- Пошли, Кортес, с такой охраной на улицах этого городишки, нельзя быть в полной безопасности никому! – тихо произнёс охотник, отлипая от каменной стены и направляясь дальше, по переулку, в сторону таверны Габриэля.
Миновав несколько пустынных улиц, охотник подошёл к арке, в которой, когда-то, на него было совершено нападение грабителей, но на этот раз, она оказалась пустынной; видимо, никто не решался вести свои нехитрые разбойничьи дела в ночь полнолуния.
Здание таверны зияло чёрными провалами своих окон. Площадь перед таверной, также поражала своей пустотой.
- Странно, где же вся эта сволота обитает, если таверна пустая? – спросил сам себя Себастьян, разглядывая из-под арки здание таверны.
- Пошли, Кортес, разведаем, кто, где обретается в ночь полнолуния! – шёпотом произнёс охотник, выныривая из темноты арочного прохода и бегом, минуя неширокую площадь.
Прижавшись к стене таверны, Себастьян осмотревшись по сторонам, направился к чёрному ходу, где располагалась кухня.
- Странно, и здесь никого! – удивился Себастьян, обнаружив запертые двери и полнейшую тишину вокруг.
- Даже, твоих наглых собратьев нет! – обратился охотник к своему псу.
Кортес посмотрел на своего хозяина немигающим взором, в ожидании следующей команды.
- Сиди и жди меня, пока я не открою тебе двери! – произнёс в сторону пса Себастьян, подбежав к дверям черного хода.
Себастьян, забросил одну ногу на перекладину и с несвойственной для своей грузной коренастой фигуры, лёгкостью, подтянулся к окнам второго этажа.
Заглянув через окно в ближайшую каморку, охотник никого там не увидел, и полез дальше наверх.
Добравшись до края кровли, охотник ухватился за водосточную трубу и, подтянувшись, оказался на небольшом выступе перекрытия второго этажа.
- Как хорошо, что я сообразил закрыть ставни своего временного пристанища! – тихо похвалил сам себя охотник, цепляясь за поперечные доски деревянного жалюзи.
Перебирая поперечины руками и опираясь ногами о доски стены, Себастьян быстро подобрался к концу ската кровли.
Закинув одну ногу на желоб сточной трубы, охотник подтянулся и перекатил тело на крышу таверны.
Кровля была пустынной, если не считать лёгкого дымка, обволакивающего одну из труб печного отопления.
- Что за дела, таверна пуста, а огонь где-то горит! – удивился охотник, подходя к трубе и осторожно заглядывая в закопчённое жерло.
Вместе с дымом, из трубы долетали звуки гудения огня в очаге и ещё какие-то, несвойственные каминам и печам, толи крики ужаса, толи вопли боли.
Себастьян замер около трубы, прислушиваясь к доносящимся снизу звукам.
- Точно, там что-то происходит! – прошептал Себастьян, бросая печную трубу и направляясь к слуховому окну чердака таверны.
Стараясь, не греметь своими сапогами по крыше таверны, охотник подбежал к окну и, опустившись на кровлю, приник ухом к черепице.
С чердака не доносилось ни звука, но Себастьян не торопился.
Подобрав с кровли валяющееся копьё, брошенное видимо, кем-то из его преследователей, Себастьян зашвырнул его через слуховое окно, внутрь чердака.
Древко, загремев по стропилам, покатилось внутрь, но никакого ответа или реакции на брошенное им копьё, не последовало.
Охотник опустил голову внутрь и осмотрел весь чердак.
Кроме, пары свежих трупов, лежащих в пыли чердачного перекрытия, под кровлей больше никого не было.
- Ну что же, видимо, пришло время вернуть все долги, уважаемым и добропорядочным обитателям этого переулка! – со злостью в голосе произнёс охотник, спрыгивая с кровли на перекрытие чердака.
Откинув голову трупа с чердачного окна носком сапога, Себастьян спрыгнул вниз, игнорируя вертикальную деревянную лестницу, что была приставлена с пола второго этажа таверны.
Перекатившись в темный угол, охотник за головами вскочил на ноги, готовый отразить любой удар. Падение тела отразилось многочисленным гулким эхом, звук которого, многократно отражаясь от стен, улетел в темноту второго этажа.
- Странные дела! – тихо выругался Себастьян и, обнажив кинжал, направился к лестнице, ведущей на первый этаж таверны.
Вот и дверь в его временное пристанище.
Себастьян, осторожно ступая на носки своих сапог, приблизился к полуоткрытой двери своей каморки, которую, он давеча в спешке покинул.
- Свои инструменты, я никому здесь не оставлю! – охотник стал судорожно вспоминать, где он при бегстве мог оставить свой саквояж.
Приоткрыв кончиком кинжала створку двери, которая страшно заскрипела, охотник резко бросился через дверной проём, нанося удар клинком кинжала назад.
Лезвие погрузилось по самую рукоятку во что-то мягкое и, встретив деревянную стену, остановилось, а Себастьян, проскочив за стол, развернулся.
Слева от дверного косяка висело чьё-то тело, которое охотник пригвоздил своим кинжалом к деревянной перегородке стены.
Будущий покойник подавился кровью и закашлялся, пуская кровавые слюни на загаженный пол каморки.
Справа, из темноты его временного пристанища, на него бросился ещё один добрый самаритянин.
Развернув своё тело боком к нападающему, Себастьян нанёс короткий боковой удар в висок незваному гостю. Боёк кастета, встретил височную кость, теперь уже нарушая тишину каморки, треском костей черепа незнакомца.
Нападающий, не издав больше ни звука, рухнул на деревянный пол, угодив своим лицом прямо в ночной горшок с засохшими катышками дерьма.
Себастьян подошёл к висящему на стене незнакомцу и, схватившись за ручку, выдернул из него свой кинжал.
Когда клинок оружия вышел из грязного исподнего, тело гостя мешком сползло на пол и замерло у ног Себастьяна.
Вытерев клинок кинжала о дорожное платье незнакомца, охотник за головами осмотрел свою каморку, саквояжа с драгоценными инструментами, нигде не было.
- Поганые твари, теперь заново придётся собирать весь инструмент! – тихо выругался охотник за головами, направляясь к входной двери.
Миновав лежащий на полу труп самаритянина, Себастьян шагнул через дверной проем, в темноту коридора второго этажа таверны.
Охотник за головами каким-то звериным чутьём почуял опасность и резко развернувшись, нанес кастетом удар с разворотом.
Боёк его миниатюрного оружия встретился с заросшей щетиной челюстью очередного незнакомца.
Роняя на пол выбитые зубы, незваный гость отлетел к стене и врезался лопатками в деревянную перегородку. Затем, затылок его головы стукнулся туда-же, и его грузное тело рухнуло под ноги охотнику.
Себастьян нагнулся к поверженному врагу, но тут, уже в его голове резко взорвалась яркая вспышка, сменившаяся полнейшей темнотой…
- Какой тяжелый, однако, тип, надо за такую тяжелую работу, попросить у хозяина денежной прибавки! – пронеслась чья-то фраза в голове у охотника, и он, почувствовав затылком все рёбра деревянных ступенек, разлепил свои веки и приподнял голову над ступеньками.
Двое незнакомцев тащили его за ноги по деревянной лестнице, что вела на первый этаж таверны.
Себастьян попытался пошевелиться, но его руки и ноги, оказались связаны толстой волосатой верёвкой.
- Что смотришь, проклятый убийца, если бы ты не был нужен нашему хозяину, я лично бы выпотрошил тебя, прямо там, в отместку за своего кореша, которого ты порешил в своей каморке! – злобно выплюнул слова в сторону Себастьяна, один из незнакомцев, что тащил его за связанные ноги вниз.
- Эй, Консуэло беги за Теодором, скажешь, что мы наконец-то схватили этого проклятого убивца и сейчас доставим его к хозяину, пускай быстрее идёт в таверну, в подвале для ритуала почти всё уже готово! – крикнул второй самаритянин, бросая ноги Себастьяна на деревянный пол питейного зала.
- Уже бегу, любезный Жан! – крикнул в ответ Консуэло, бросаясь к входной двери.
Громыхнули дверные засовы и, приоткрыв слегка дверь, Консуэло высунул голову на улицу.
- И давай, поторапливайся, жду не дождусь, когда хозяин разрешит мне пустить кровь этой твари! – произнёс Жан, приближая свои горящие ненавистью глаза к лицу охотника.
Себастьян собрал всю слюну, в своем, пересохшем от жажды горле, и смачно плюнул прямо в улыбающиеся лицо самаритянина.
- Ах ты, поганый чужак! – Жан размахнулся и хлестким ударом нанёс пощечину Себастьяну.
Охотник за головами инстинктивно дернул головой и ударился затылком о деревянный пол таверны.
За всей этой суетой, ни смеющийся Жан, ни угодливый Консуэло, улепетывающий в сторону соседнего строения, не заметили чёрную тень, молниеносно промелькнувшую через улицу и дверной проем, ведущий в питейную залу таверны.
- Запри двери, не хватало ещё, чтобы сюда забрел какой-нибудь пьянчуга или случайный прохожий! – крикнул в сторону своего подельника Консуэло, разгибаясь над лежащим Себастьяном.
Напарник бросился в сторону двери и набросил деревянный брус на скобы, запирая входную дверь.
- Ну что, хваленый охотник, пошли в подвал, там тебя ждет очень большой сюрприз! – произнёс Консуэло, нагибаясь над лежащим Себастьяном.
- Да, знал бы он, что его там ждет, тотчас бы обделался от страха! – рассмеялся подельник Консуэло, отходя от входной двери.
- Я ещё спляшу на ваших похоронах, сраные ублюдки! – произнёс охотник, пытаясь разорвать верёвки, что связывали его запястья.
- Даже не пытайся тужиться, я знаю свое дело, недаром же служил в порту, уж там меня научили вязать крепкие узлы! – рассмеялся Консуэло, роняя слюни на Себастьяна сквозь щели в своих гнилых зубах.
Неожиданно, позади Консуэло раздался легкий приближающийся шорох.
Консуэло обернулся назад, но тут, промеж его ног метнулась тень и огромная собака вцепилась в мошну старых штанов, что свисала промеж его ног.
Грозный речитатив самаритянина сменился на визгливый вопль. Консуэло, не удержавшись на ногах, повалился на Себастьяна, накрыв его своим телом.
Выражение лица Консуэло менялось в доли мгновения. Гримасу ужаса сменяло выражение крайней боли и наоборот.
Наконец, обладатель рваной мошны перестал корчить гримасы и уронил свою голову прямо на грудь Себастьяна.
В стороне громыхнул брус входных дверей и с улицы донёсся топот убегающих ног подельника Консуэло, а затем и его визгливые крики о помощи.
Себастьян свалил обмякшее тело Консуэло с себя на пол и развернулся боком.
Сзади охотника донеслись звуки разгрызаемой псом веревки.
- Ты опять меня спас от неминуемой погибели, мой любимый Кортес! – обернулся за спину охотник за головами.
Когда руки стали свободны, Себастьян приподнялся и встал на ноги.
Потрепав свою собаку за холку, охотник не мешкая ни секунды, направился к входной двери.
Подняв брус с пола, Себастьян накинул его обратно на запирающие скобы, блокируя входную дверь.
- Убей любого, кто попытается открыть эту дверь изнутри, ну или снаружи! – наказал охотник, глядя прямо в глаза Кортесу.
- Сначала казнь, ну а потом уже и приговор! – прошептал Себастьян прямо в глаза своему преданному псу и, подхватив с пола валяющийся там кинжал, направился в сторону кухни.
Там, откуда-то промеж железных котлов и разделочных столов, доносились рваные звуки песнопения.
Если бы отцы тщательно воспитывали детей своих,
то не нужно было бы ни законов,
ни судилищ, ни наказаний,
ни мучений и публичных убийств.
(Иоанн Златоуст)
Себастьян протиснулся промеж пустых варочных громадин и прижался ухом к стене.
- Молебен они там устроили, что ли? – спросил сам себя Себастьян, обследуя стену на предмет скрытых дверей или лазеек.
Наконец, в самом конце разделочного помещения кухни, охотник нащупал грязный неприметный полог из шерстяной ткани, из-за которого и доносились рваные звуки пения.
Охотник огляделся по сторонам и обнаружил на одном из столов разделочный топор.
- Ну что же господа певуны-кровопийцы, пришло время, с вами за всё поквитаться! – негромко произнёс Себастьян, беря топор в руку, отодвигая полог из ткани и проскальзывая в широкий каменный коридор, что вёл куда-то вниз широкими ступеньками каменной лестницы.
Из под ног Себастьяна, с писком разбегались крысы, тушки которых было еле видно, в дергающимся свете от пламени факелов, что висели на одной из стен каменного прохода.
Осторожно перебирая сапогами ступеньки, охотник за головами стал спускаться вниз.
Чем ниже спускался Себастьян, тем отчетливее были слышны звуки пения.
Вскоре, за одним из поворотов каменного тоннеля, Себастьян увидел многочисленные спины людей, одетых в серые плащи с капюшонами, что напрочь скрывали их головы.
Самаритяне плотной стеной стояли на выходе из тоннеля, не давая увидеть охотнику, что происходило за их спинами.
Себастьян нащупал сапогом последнюю ступеньку и, прижавшись спиной к каменной стене, протиснулся в сторону от коридора.
Из-за спин самаритян стало видно, что в центре каменного мешка располагался плоский круглый камень, на котором лежало обнаженное женское тело.
За камнем, воздев руки к каменному своду подземелья, метался самаритянин в сером рубище.
- Кто бы сомневался, Габриэль собственной персоной! – даже не удивился охотник, узнав в мечущейся фигуре хозяина таверны.
Габриэль читал какие-то заклинания, бросая связки непонятных охотнику слов в окружающих его людей в капюшонах, потрясая руками над лежащим телом.
Руки и ноги обнаженной девушки были крепко привязаны веревками к колышкам, что были вбиты по краям жертвенного камня.
Сама жертва что-то мычала и водила бессмысленным взором по сторонам, как бы не понимая, где она сейчас находится.
- В свете ночного солнца, грозным зверем я становлюсь, ни кола, ни копья, ни огня не страшусь! Свою жертву настигну в четверть прыжка. Кровь, текущая в твоих жилах, мне нужней, чем горожанину прохладная вода. От меня не укрыться - достану везде и, клыки, вонзив в твоё тело, растаю в ночи. Звериная шкура лишь греет меня, этой ночью стылою вместо очистительного огня! – причитал речитативом Габриэль, разбросав свои руки над телом жертвы.
Слова Габриэля поддержали своими жестами люди в плащах, и свод подземелья, огласили протяжные вопли и вой окружающих камень секстантов.
- Приди хозяин, мы все ждем тебя с очередным подношением! – резко выкрикнул Габриэль, пытаясь перекричать нестройное пение остальных.
Под сводом подземелья раздался шорох, Себастьян поднял вверх глаза, как и остальные присутствующие.
Мягко ступая на когтистых лапах, роняя вниз куски лепнины из засохшего дерьма летучих мышей, в центр залы стал пробираться мохнатый зверь.
Лежащая на камне девушка, нашла взглядом мохнатое тело волкодлака и истерично закричала, пытаясь вырвать свои руки и ноги из петель волосатой веревки, которой она была привязана к колышкам, вбитым по краям жертвенного камня.
- Приди и забери наш щедрый дар! – Габриэль простер руки в сторону, дергающейся на камне, жертвы.
Со свода подземелья, на плоскую поверхность жертвенного камня, потекла тягучая слюна изголодавшегося обитателя этого самого подземелья.
Зверь не торопился, обходя сверху по кругу камень, принюхиваясь и издавая грозное рычание. Люди, застывшие вокруг жертвенного камня в мистическом ужасе, перестали петь и начали заунывно скулить, подражая звукам, что издавали шакалы перед более сильным, чем они, зверем.
Жертва, в страшном испуге открыла глаза и пронзительно закричала.
Стоявшие вокруг жертвенного камня, стали подпрыгивать на месте, сначала поодиночке, а затем, в танец смерти стали вовлекаться все больше и больше секстантов.
Вскоре, пыль от ног поднялась до колен танцующих.
Зверь в сладком предвкушении пиршества приоткрыл свою зубастую пасть и приблизил оскаленную морду к обнаженной жертве.
Спрыгнув на камень, волкодлак приблизил свои клыки к шее одурманенной девушки, а затем, стал своим шершавым языком облизывать её шею, с дергающимися в свете факелов бледно-синими венками, что просвечивали сквозь тонкую бледную кожу.
- Начни,уже, наконец, свою трапезу, хозяин! – завопил в нетерпении Габриэль и его истеричный голос поддержали практически все посетители подземелья.
Факел дёрнулся пламенем, выплюнув прогорклый черный дым, а волкодлак вонзил свои клыки в бледную шею жертвы.
Женский крик страха и боли подлетел к своду потолка, а затем, потонул в едином ободряющем вопле секстантов.
- Я знаю, как я вас накажу, всех сразу! – прошептал с яростной злобой охотник, выбрав способ казни секстантов.
Опустив лезвие топора, и спрятав его под полой своего плаща, охотник стал пятиться к выходу, прижимаясь спиной к мокрой каменной стене подземелья.
Неслышно ступая своими сапогами по полу, Себастьян протиснулся к выходу и стал быстро подниматься по каменным ступенькам наверх.
- Ваша плата, будет соразмерна вашим гнусным деяниям! – произнёс охотник за головами, оказываясь около дверного проема, что вел из подземелья на кухню таверны.
Выскочив в кухню, Себастьян направился к очагу, в котором гудел огонь.
Над пламенем висел пустой вертел, видимо, все мясо загодя сожрали гости вечеринки.
Себастьян отложил топор на один из столов, схватил широкое бронзовое блюдо для готового мяса и стал ржавыми шпицами вылавливать из огня головешки и бросать их на блюдо.
Когда блюдо было уже заполненным, и на нем стал разгораться адский огонь, охотник подтащил его к лестнице ведущей вниз в подземелье.
- Одного блюда будет для вас недостаточно! – злобно прошептал Себастьян, бросаясь за вторым.
Вскоре, около дверного прохода скопилась огромная куча дров, перетасканная из очага, который постепенно затух.
- Этого для вас будет недостаточно, необходимо приготовить и третье блюдо, вам на десерт! – злорадно рассмеялся охотник, отыскивая глазами несколько кувшинов с маслом, что рядком стояли на деревянных полках разделочной залы.
Наконец, когда всё было приготовлено для предстоявшего пиршества гостей из подземелья, Себастьян перевел дух.
- Если хочешь иметь много друзей, не будь таким мстительным! – рассмеялся Себастьян, вываливая первое блюдо с головешками вниз.
Пылающие жаром головни посыпались по лестнице вниз, оставляя на каменных ступеньках снопы искр.
- А теперь, второе блюдо на ваш праздничный стол! – крикнул вниз Себастьян, опрокидывая очередное блюдо горящих поленьев.
Страшный грохот головешек, отвлек внимание секстантов от созерцания кровавого пиршества и до ушей охотника за головами донеслись их возбуждённые крики из подземелья.
- Это, ещё не все, мои дорогие гости, примите от меня на десерт! – крикнул вниз Себастьян, опрокидывая кувшины с маслом горлышками вниз.
Густое, насыщенное разнообразными запахами, масло потекло по ступеням вниз, вспыхивая в местах контакта с искрами от дымящихся головешек, лежащих на ступенях.
Вскоре, горела уже вся каменная лестница, распространяя удушливый черный дым в помещение кухни.
- Пора заканчивать наш ужин, попрошу всех на выход, прямиком в ад! – крикнул Себастьян вниз, бросая вслед за словами проклятий, табуреты и скамейки, что стояли около варочных котлов.
Скатываясь вниз, старые деревянные конструкции распадались от ударов о камень на части, быстро загорались от пылающих жаром углей и начинали подогревать костёр аутодафе.
На лестнице ничего не было видно, и только крики секстантов, долетали сквозь адское пламя до ушей охотника за головами.
Себастьян покидал вниз всю деревянную мебель и кухонную утварь, а затем, приподняв за край разделочный стол, обшитый жестью, и привалил им выход из подземелья.
- Хорошо, что котлы пустые! – обрадовался Себастьян, подтаскивая металлические емкости к столу и подпирая ими баррикаду.
Из каменного коридора, сквозь завал из кухонной утвари, доносились истошные вопли секстантов, перемежающиеся лающим кашлем и треском пылающих поленьев.
- Да воздастся вам, за все грехи ваши! – все повторял без умолку Себастьян, подтаскивая к входу в подземелье всё новые и новые преграды.
Невзирая на то, что коридор с лестницей весь был объят адским пламенем, кто-то добрался до завала из подземелья и теперь наносил мощные удары в окованный жестью стол.
Охотник за головами, ускорил свой бег, наваливая на баррикаду табуреты, скамейки и всё, что удавалось ему найти в разделочной и помещении, что примыкало своими дверьми к кухонному помещению.
Несмотря на удушливый дым, что стал просачиваться сквозь прогоревший полог и раскаленный лист жести на столешнице стола, удары с той стороны баррикады становились все сильнее и сильнее.
Груда кухонной утвари шевелилась с каждым ударом, напоминая тушу какого-то мистического животного.
Вслед за ударами, до ушей Себастьяна донеслись звуки, сначала громкого рычания, а затем и протяжного воя.
- Подохни, поганая тварь, в очистительном огне аутодафе! – со злостью выкрикнул сквозь груду поломанной мебели охотник за головами.
Удары на миг прекратились, а затем, с новой силой возобновились. Пропал только вой и рычание, а на смену им, из-за дымящейся преграды, донеслись человеческие крики и мольбы о помощи.
- Со стороны, часто, кажется, что человек всего достиг и процветает, меж тем, как тайная боль томит и волнует его душу, пока, наконец, не сожжёт его дотла! – прокричал Себастьян в ответ на вопли с той стороны баррикады, подбрасывая в неё, старую, отполированную, чьими то задами, скамейку.
Вскоре, из-за прогорклого дыма стало невозможно находиться в помещении разделочной, и Себастьян направился в питейную залу.
Там, выполняя команду своего хозяина, около входной двери сидел его верный пёс.
При появлении своего хозяина, Кортес вскочил на задние лапы и застыл в ожидании.
- Погоди немного, я сейчас вернусь! – охотник за головами направился к стойке, за которой обычно располагался хозяин таверны.
Обойдя деревянную конструкцию, Себастьян обнаружил за ней деревянный комод.
Подёргав рукой за скобы, охотник убедился, что комод заперт на ключ.
Распахнув полы своего плаща, охотник выудил оттуда топор, схватил его за ручку и нанес резкий удар по месту, где в старом дереве виднелась замочная скважина.
Дерево затрещало, но старый комод выстоял после страшного удара.
- Раньше хорошо такие вещи делали, не правда ли Кортес! – охотник за головами нанес ещё несколько ударов топором, после которых доски выдвижных ящиков лопнули и частично вывалились наружу.
- Терпение и труд, и еще раз терпение! – воскликнул Себастьян, выламывая остатки досок и окончательно вскрывая комод.
- Какая неслыханная удача, мой верный друг! – охотник за головами сгреб медные и серебряные монеты в руку и поднёс груду драгоценного металла к лицу.
- Презренный металл! – Себастьян опустил руку в карман своего плаща, погребая в нем найденные гроши.
Его верный пес в ответ посмотрел на своего хозяина с легкой укоризной.
- Что ты меня осуждаешь, а ты знаешь, что мои последние наниматели не заплатили мне ни гроша?! – как бы оправдываясь, крикнул охотник за головами.
Кортес миролюбиво завилял обрубком своего хвоста.
Охотник опустошил комод от запасов Габриэля и направился в сторону входной двери.
- Пошли отсюда мой верный спутник, посему, здесь нам больше делать нечего! – произнёс Себастьян, скидывая брус, запирающий входные двери.
Со страшным скрипом створки входных дверей отворились в разные стороны и в лицо Себастьяна, вместе со свежим воздухом, уперлись кончики копий городской стражи.
- Твое сопротивление бесполезно, потому, бросай оружие и добро пожаловать в городскую тюрьму! – из-за спин солдат выглянул портной, один из нанимателей охотника за головами.
- Вот твоя плата, за всю проделанную мной работу, проклятый ремесленник! – выкрикнул сквозь строй стражников Себастьян, с укоризной смотря прямо в глаза портному.
Ремесленник отвел глаза в сторону, а за спиной Себастьяна раздалось угрожающее рычание пса.
- Проваливай мой Кортес и жди меня в условленном месте! – охотник обернулся назад и подмигнул своему псу.
- Держите его собаку, она тоже чудовище, которое питается по ночам молоденькими женщинами и маленькими спиногрызами! – раздался истеричный вопль из толпы зевак, что во множестве застыли позади солдат.
- Уходи немедленно Кортес и жди меня! – ещё раз процедил сквозь зубы Себастьян, крепко сжимая ручку топора под полой плаща.
- На костер негодяя, пускай он в огне искупит все свои грехи! – крикнул ещё один добрый самаритянин.
- На костер его, проклятого убийцу! – крикнул следующий горожанин, предвкушая шикарное зрелище на центральной площади города.
Толпа зевак зашумела, напирая сзади на спины стражников окруживших охотника за головами.
- Не советую сопротивляться, толпа разорвет тебя в любом случае, так что бросай своё оружие и добро пожаловать на справедливый суд, члены которого решат, виновен ты или нет! – произнёс старший отряда городской стражи.
Позади Себастьяна раздался страшный треск, охотник обернулся назад.
Из проема коридора разделочного помещения таверны повалил черный дым, а затем на стойку хозяина таверны рухнул бревенчатый потолок.
- Совесть – вот единственный правильный суд для доброго человека! – произнёс Себастьян, убедившись в том, что его собака исполнила его приказание, и бросая топор на мостовую, под ноги скопившимся перед ним солдатам.
В питейную залу проник огонь из подземелья, позади Себастьяна затрещало горящее дерево, а толпа зевак схлынула назад, ослабляя напор на солдатские спины.
На безоружного охотника за головами, бросилась свора городской стражи.
Вскоре, вороны, сидевшие на коньках крыш и оголовках железных оград, могли наблюдать эпическую картину шествия отряда городской стражи, еле сдерживающую своими щитами, людской напор зевак, забрасывающих гнилыми яблоками и изощрёнными проклятиями своего единственного пленника…
За процессией, из темноты одного из переулков наблюдал Кортес, но завидев городской патруль, собака спрятала голову в темноте, а затем и вовсе исчезла в подворотне.
Когда толпа зевак схлынула с площади, расположенной перед горящей таверной, из дымохода одной из печных труб показалась закопченная фигура волкодлака.
Ощерив свою клыкастую пасть, зверь слез с трубы на кровлю и, ступая своими обожженными лапами по черепице, скрылся на соседней крыше, примыкающего к таверне здания. Как только, фигура оборотня исчезла из вида, кровля таверны под крики зевак, поднимая клубы черной пыли, рухнула внутрь здания, погребая под собой жертвенный камень и обгорелые трупы всех участников обряда жертвоприношения.
Мёртвая зыбь
За малый грех не попрекай жестоко
и смертный суд не выноси до срока.
(Алишер Навои)
- Хочешь, я тебя вызволю отсюда? - проговорил посетитель каменной кельи, в которую определили Себастьяна до времени следствия и суда, когда за спиной гостя лязгнули ржавые запоры входной двери.
- Ты кто, таков будешь? - спросил узник посетителя, облизав разбитые стражниками и высохшие от постоянной жажды, губы.
- Я добропорядочный самаритянин, всеми уважаемый гражданин, правда, не этого города! – уклончиво пояснил гость, замирая посреди каменного мешка.
- Как ты, «уважаемый человек», меня отсюда вызволишь? – Себастьян с интересом стал разглядывать нежданного гостя.
- Это, уже совсем не твоя забота, главное, прими моё предложение, дай клятву выполнить моё поручение и дело в шляпе! - ответил на вопрос охотника за головами посетитель.
- Что ты от меня потребуешь в обмен на свободу? – спросил Себастьян.
- Придётся вывалить за тебя приличную сумму денег, даже для меня, поэтому, просто служить мне будешь, и делать всё, что не попрошу!
- Что попросишь? – усмехнулся охотник за головами.
- Тебе, не всё ли равно, попрошу, что умеешь делать лучше всего и ничего более того! - проговорил гость, подобрав с грязных камней камеры, полы богатого плаща и проведя рукой по-своему, гладко выбритому, горлу.
- Просьба просьбе рознь, а вдруг, не сдюжу, не оправдаю твоих ожиданий? – тихо произнёс Себастьян.
- Времени на раздумья, у тебя всё равно нет, в ближайшее время, тебя либо повесят, либо показательно расчленят в угоду крикливому плебсу, этого проходного городишки, так что с нетерпением жду твоего ответа! Своё решение передашь тюремщику, что воду тебе носит, и никому больше не сболти, иначе тебе каюк! - проговорил гость, направив большой палец руки вниз.
- До палача и виселицы, ещё дожить надо! – невеселым голосом, полным сарказма, произнёс Себастьян, в ответ на щедрое предложение незваного гостя.
- Ждать буду ответа твоего, два дня, затем, уехать мне надо, так что, торопись! - закончил свою речь гость и постучал рукой в дверь каменного мешка.
Лязгнули запоры, дверь «нехотя» приоткрылась, и гость, шурша полами своего богатого плаща, выскользнул в темноту тюремного коридора.
Так же лязгая, дверь встала на своё место, отсекая обитателя камеры, от такого же каменного и темного, но уже коридора подземной тюрьмы.
Звуки шагов нежданного гостя потонули где-то в извилистых коридорах мрачного подземелья, уступив место полнейшей гробовой тишине.
- Гораздо важнее прививать людям нравы и обычаи, чем давать им законы и суды! – нарушил тюремное безмолвие Себастьян, кутаясь от промозглого холода в остатки своей кожаной рубахи, что практически изорвали стражники, когда волокли его от сгоревшей таверны в сторону здания тюрьмы…
…Полудрему, в которую впал узник, нарушил звук шагов, который, гулким эхом отражаясь от каменных стен тюремного коридора, долетел сквозь закрытую дверь до ушей Себастьяна.
Пришли по его душу, о чем свидетельствовал лязг дверных запоров, на двери его камеры.
Когда дверь отворилась, в лицо Себастьяна, ослепляя его глаза своим моргающим светом, уперся горящий светильник.
Двое стражников подхватили узника, за закованные в кандалы руки и, под ободряющие крики других узников, потащили его тело к выходу.
Себастьян поднял голову и зажмурил глаза от яркого света, когда его, протащив мимо анфилады дверей и решеток открытых камер, приволокли к каменной лестнице, что вела свои ступени куда-то вверх.
Переступая своими босыми ногами по каменным, скользким от склизкого мха ступеням, Себастьян стал подниматься наверх, крепко зажатый с двух сторон стражниками.
- Пошевеливайся, проклятый душегуб! – зло прикрикнул на Себастьяна один из стражников, когда узник остановился на мгновение на одной из ступеней.
- Прекрасно сказано, что в споре двух сторон, суд обе стороны обязан выслушать! – сухим голосом произнёс Себастьян, выслушав тюремного стража.
- Перед господином следователем будешь изливать своё дерьмо, прямо ему в уши, а нам, нечего тут брехать, поганая собака! – выругался стражник в ответ, наподдав узнику кулаком в спину.
Себастьян, крякнув от неожиданности, продолжил движение по лестнице.
Миновав более светлый каменный коридор с множеством закрытых дверей, узник с конвоирами очутился около одной из них.
Заранее угодливо согнувшись и постучав по двери костяшками пальцев, стражник прислушался.
- Вводите! – крикнул кто-то из-за двери, и враз осмелевший конвоир открыл дверь свободной рукой.
- Шевелись тварь! – второй стражник подтолкнул в спину узника, поторапливая Себастьяна.
- Ну что же вы, любезный, так грубо обращаетесь с подозреваемым?! – покачал головой, сидевший за столом служка с гусиным пером в руках.
- Так это же убийца, проклятый поджигатель! – стал оправдываться стражник, крепко держа узника за локоть руки.
- Он, пока что обвиняемый, а вину его, может признать только суд, мой дорогой тюремный служитель! – миролюбивым голосом произнес служка, указывая на место перед столом, с вмонтированным в каменный пол металлическим кольцом.
- Шевели ногами, подозреваемый! – один стражник вытолкнул охотника за головами на центр камеры, а второй, перекинув конец цепи кандалов сквозь кольцо, прикрепил её конец к цепи, висевшей на другой руке.
Служка махнул рукой, давая знак стражникам покинуть камеру.
Ещё раз, убедившись в прочности цепей, стражники неспешно удалились в коридор, тихо притворив за собой дверь.
- Вы уж их простите за грубость, деревенщина, только и всего, что с них взять! – тяжело вздыхая, посетовал служка, разворачивая на столе пергаментный свиток и беря в руки чернильное перо.
- Если бы меня лягнул осел, разве стал бы я подавать на него в суд? – произнёс Себастьян, пристально вглядываясь в лицо дознавателя.
- Я назначен к вам досудебным дознавателем, поэтому, без обиняков давайте перейдём сразу к делу! – прервал шутку узника служка, скрипя пером по поверхности пергамента.
- Я готов рассказать, как всё было, ничего от вас не утаивая! – пояснил Себастьян в ответ.
- Ну, что же, похвально, сразу видно здравомыслящего человека, а не конченого маргинала, от коих, трещит по швам эта подземная тюрьма! – служка поднял глаза от свитка.
- Занимают чужие места, так необходимые более достойным самаритянам?! – со смехом сказал Себастьян, потряхивая ржавыми кандалами.
- Ну, раз вы готовы сознаться в своих деяниях, самое время начать изливать мне свою грешную душу! – улыбнулся служка, игнорируя шутки узника.
- Деяние мое простое, потому, говорю как на духу, что был нанят ремесленниками в одной из таверн этого города, для поимки лютого зверя, терзающего по ночам квартал мастеровых! – начал своё повествование Себастьян.
- Постойте, постойте, но у меня есть показания этих самых ремесленников, что они вас наняли как охранника в таверну, кто же из вас врет?! – прервал монолог узника служка.
- Не знаю, кто там вам что наплёл, но я, уже достаточно давно подвизался на ниве охоты за головами преступников, и держимордой на вход в таверну не нанимался никогда! – парировал в ответ Себастьян.
- По-моему, вы кривите душой, любезный, у меня, нет никакого основания, не верить всем этим, уважаемым членам нашей городской общины; тем более сказать, что это слова не одного только жителя квартала ремесленников и все они, как один, уверяют меня, что вы служили в таверне охранником, но потом, обозлились за что-то на хозяина таверны и спалили её дотла, вместе со всеми её посетителями! – продолжил дознаватель, водя пером по пергаменту.
- Мои слова, можно легко проверить, там, под таверной есть подвал, в котором, ваш добропорядочный член городской общины, хозяин этой самой таверны, проливал кровь, принося в жертву случайных мужчин и женщин, спуститесь туда и сами всё увидите! – продолжал настаивать на своем охотник за головами.
- Таверну, а вернее будет сказать, то, что от неё осталось, всю излазили вдоль и поперек специально обученные ищейки, и никакого капища там не нашли, кроме обгорелых костей всех тех, кого вы заманили в подвал, а затем там сожгли, так что советую признаваться, и не тратить моё драгоценное время! – с натянутой улыбкой, произнёс дознаватель.
- Но то, что я вам тут говорю, и есть чистейшая правда! – воскликнул Себастьян, воздев руки к верху, насколько позволяли ржавые цепи кандалов.
- Я смотрю, раскаиваться вы не захотели, потому, теперь вас ждет пыточная и палач, где вы с легкостью сможете снять тяжеленный груз со своей грешной души! – игнорируя крик узника, произнёс служка, что-то записывая пером в свой пергамент.
- Надо жить, - нам внушают, - в постах и труде. Как живете вы - так и воскреснете-де! Я с подругой и с чашей вина неразлучен - Чтобы так и проснуться на Страшном суде! – пошутил Себастьян, потирая запястья своих рук.
- Изволите шутить сударь, но ничего, на дыбе у палача, все откровенны как малые дети. Стража, предварительный допрос окончен! – выкрикнул дознаватель за спину узнику, небрежно бросая перо в чернильницу на столе.
Сзади заскрипела дверь и в камеру вошли стражники.
- Я же говорил вам, что это поганая тварь должна уже корчится в очистительном огне аутодафе, а не выкручиваться ужом тут перед вами! – коротко бросил стражник, хватая Себастьяна за цепи кандалов…
- Правосудие должно быть жестоким. Особенно с теми, кто в нем отказывает! – крикнул охотник за головами, когда дверь уже закрылась и два стражника, волокли его в сторону лестницы ведущей в подземную тюрьму.
- Смотри, Педро, он ещё и угрожает! – процедил сквозь зубы стражник, с силой выкручивая руки охотнику за головами.
- Ничего, добрый Веласкес развяжет тебе язык! – пригрозил стражник, с силой выкручивая руку за спину узнику.
- Запоешь, что лесная птаха по весне! – рассмеялся его напарник, брызгая слюной через щели в своих гнилых зубах.
Завидев стражников ведущих узника издалека, тюремщик вставил ржавый длинный ключ в замочную скважину двери его камеры и повернул его вокруг оси два раза.
- Милости просим, сударь! – угодливо согнулся в шутовском поклоне тюремный служка, указывая рукой внутрь каменного мешка.
Стражники не говоря больше ни слова, бросили тело Себастьяна внутрь, на мокрый каменный пол.
За спиной охотника грохнула дверь, а затем, лязгнул замок.
В тюремном коридоре раздалось неразборчивое бормотание и звук удаляющихся шагов, а затем всё стихло.
Узник приподнялся на четвереньки, и подобрав цепи рукой с пола камеры, встал на ноги. Соломенный матрас, кишевший насекомыми, Себастьян заблаговременно скинул с топчана на каменный пол, поэтому, ему пришлось лечь на грязные полусгнившие доски своего лежбища.
За тяжелыми воспоминаниями и раздумьями о том, как поступить далее, его и сморил тяжелый, прерывающийся собственными стонами, сон…
…Заскрипел ключом замок, и тяжелая дверь камеры заскрипела, вырывая охотника из дерганого нервного сна.
Прищурив глаза, Себастьян разглядел в дергающимся свете масляного фонаря, фигуру тюремного служки, что склонился над его топчаном.
- Ну что ты решил, подозреваемый в душегубстве? – спросил тюремщик скрипучим заикающимся голосом, приподнимая над лицом узника свой фонарь.
- Да вот размышляю, как мне поступить. Рассказать всю правду на суде или со всем согласиться! – произнёс Себастьян, лежа на топчане.
- В суде нет истины, лишь твоя версия случившегося против их истории. Так работает система правосудия в нашем городе: суть не в том, что правильно и честно, а в том, чтобы рассказать самую убедительную историю! – произнёс тюремщик, бросая на каменный пол миску с протухшей водой.
- Есть ещё присяжные, наконец! – выкрикнул узник в сторону служки.
- До суда, тебе придется побывать на аудиенции у тюремного палача, а там-то ты точно во всем признаешься, даже в том, чего никогда не делал, хотя поджигая таверну, ты и так сгубил кучу народа, так что лишнего тебе никто не припишет! – опять заскрипел противным голосом тюремщик.
- Я сжег всех этих проклятых секстанов, что приносили в том подвале человеческие жертвы зверю! – воскликнул Себастьян, приподнимаясь на топчане.
- Вот это все, ты и расскажешь на дыбе у палача, как запер в подвале таверны и сжег несколько десятков, уважаемых в нашем городе добропорядочных самаритян! – издевательским голосом заскрипел тюремщик.
- Проклятый проходной городишко, со всеми его злобными и коварными обитателями! – вспылил охотник за головами, вновь опускаясь на топчан.
- Советую тебе, согласиться у палача со всеми обвинениями и всё подписать, а иначе целым до суда тебе не добраться! – тюремщик отвернулся и направился к двери камеры.
- Передай тому, кто приходил сюда, что я согласен с его предложением! – бросил Себастьян в спину удаляющегося тюремщика.
Смотритель на миг замер около выхода, а затем, притворил дверь и молча загремел засовами.
- Поганые твари! – выругался в темноту охотник, в неистовом раздражении ударив кулаком в каменную стену своей камеры.
У одного одиночество – это бегство больного,
а у другого – бегство от больных.
(Фридрих Вильгельм Ницше)
Центральная городская площадь колыхалась волнами празднично одетых горожан, толпы которых вплотную обступили врытый в землю столб, приготовленный для осуществления аутодафе. Многочисленные чумазые пажи таскали охапки сухого хвороста, укладывая их на просмоленные бревна у основания столба.
Предвкушая красочное зрелище, добрые самаритяне предавались чревоугодию, поглощая разнообразные вкусности, что разносили промеж толпы местные коробейники, чьи высокие голоса раздавались то тут, то там, посреди прочего кричащего люда.
Пара, крепкого вида ремесленников налаживали толстую цепь к оголовку столба. При каждом звоне колец которой, толпа взрывалась радостными криками одобрения. Когда у основания столба была уже навалена куча хвороста, гул толпы стал все больше нарастать, толпа требовала зрелища.
Наконец, где-то у основания городской стены раздались крики, толпа начала расступаться, пропуская сквозь себя повозку, запряженную парой волов. Животные тащили установленную на повозке клетку, в которой, цепляясь за прутья грязными окровавленными руками, метался узник с волосатым мешком на голове.
В сторону осужденного из толпы полетели крики проклятий, а также загодя припасенные гнилые помидоры и яблоки.
С трудом прокладывая себе путь сквозь толпу, телега с клеткой приблизилась к месту аутодафе.
Ремесленники, налаживающие до этого цепь, бросились к клетке и стали открывать запоры.
Откинув решетчатую дверцу, схватили за связанные руки мечущегося внутри клети и под радостные вопли толпы, потащили его наружу.
Не снимая с головы мешка, они подтащили осужденного к столбу и стали крепить его руки к висящей сверху и почерневшей от копоти цепи.
Когда руки были уже в кандалах, ремесленники привязали его тело к столбу в районе ног и груди.
Осужденный что-то мычал сквозь мешок, подрыгивая руками и ногами, но повинуясь тычкам и ударам, покорно позволил себя привязать к столбу.
- Поганый душегуб! – подскочил к столбу один из горожан с зажатой в руках палкой и попытался ткнуть привязанного.
- Уберите прочь этого городского дурачка, пока он не испортил нам всю процедуру! – распорядился городской обвинитель, указывая пальцем с нанизанным на нем дорогим перстнем в сторону распоясавшегося горожанина.
Один из стражников городской стражи, что застыл около обвинителя, древком копья стал тыкать в горожанина, отгоняя его от места будущей казни.
- А почему, на его голову надет мешок? – спросил обвинитель тюремного служку, что сопровождал клетку с осужденным.
- Палач при допросе перестарался малость, ваша честь, вот и закрыли ему лицо! – пояснил тюремщик, отводя свои бегающие глазки в сторону.
- Излишняя жестокость нам ни к чему, все должно быть строго по закону! – городской обвинитель откинул со стоявшего рядом подноса, разноцветную тряпку, обнажая на нем небольшой глечик и бронзовую чашу для вина, стоявшую рядом, посреди горки персиков и фиников, россыпью лежавших на подносе.
- Ваша честь толпа уже начинает бесноваться, пора бы начинать! – обратился к обвинителю стражник.
- Ничего, подождут! – уставшим голосом поведал обвинитель, плеская из глечика в чашу темно-красного вина.
Между тем, осужденный на аутодафе перестал дергаться своим телом и начал вращать во все стороны головой в волосатом мешке…
…По другую сторону центральной площади, прямо на проезжей части, стоял запряженный четверкой лошадей четырёхколесный крытый экипаж с полукруглым навесным козырьком над сиденьем кучера, который дремал, сидя с вожжами в руках, на облучке.
- Ему не откажешь в сообразительности, вроде как тюремщик говорил, что он юродивый, а как чувствует момент, несмотря даже на мешок?! – тихо произнёс мужчина в шелковом халате, сидя напротив Себастьяна в обитой красным атласом люльке этого самого экипажа.
Охотник за головами отодвинул рукой бархатную занавеску и выглянул на улицу.
- Смотри охотник, на свои торжественные похороны, думал когда-нибудь, что попрощаться с тобой придет столько незнакомого тебе люда? – с улыбкой на губах спросил обладатель дорогого халата с легкой усмешкой на своем загорелом лице.
Себастьян, наблюдая за приготовлениями к казни, погрузился в свежие воспоминания…
…- Торопись, это в твоих интересах! – тюремщик бросил на его топчан потасканную кожаную куртку и не менее поношенные штаны.
Сверху шлепнулись пыльные сапоги.
Себастьян стал стаскивать через голову, изорванную окровавленную рубаху.
- Давай, поспешай, мои подельники тебя долго ждать не будут, уедут после назначенного времени и пиши, пропало! – тюремщик с опаской выглядывал в тюремный коридор, постоянно подгоняя узника.
Охотник за головами надел штаны и с трудом напялил на ноги грязные сапоги.
- Ничего, справишь себе новые, потом! – усмехнулся тюремщик, наблюдая, как Себастьян притоптывает по каменному полу старыми растоптанными сапогами.
- Где все мои инструменты и саквояж? – не надеясь на ответ, спросил охотник.
- Я почем знаю, спроси у начальника городской стражи, ну или вон у палача! – попытался пошутить тюремщик.
- Я собрался, мы можем идти! – произнес Себастьян, застегивая кожаную куртку на те немногие оставшиеся пуговицы, что висели на торчавших в разные стороны рваных нитках.
Позади, лязгнули дверные запоры, и Себастьян направился следом за тюремщиком по извилистым темным коридорам подземной тюрьмы.
Мимо следовала бесконечная череда ржавых решеток и закрытых дверей. Впереди, в кромешной темноте маячила сутулая спина тюремщика, который шел вперед, освещая перед собой путь масляным фонарем.
С двух сторон доносились стоны и вздохи обитателей многочисленных камер и каменных мешков, но парочка не останавливалась ни на одно мгновение. Вскоре, за одним из поворотов подземного коридора, показалась, обитая толстыми железными полосами, деревянная дверь.
- Нам сюда! – проскрипел в темноте тюремщик, ставя фонарь у своих ног и снимая с пояса связку ключей…
…- Насладись охотник, скоро уже поедем, где тебе ещё на своих похоронах придется побывать! – вырвал из воспоминаний охотника его новый покровитель.
Городской обвинитель что-то говорил, стоя на деревянном помосте, на скорую руку сооруженном для проведения церемонии казни. Что он говорил, было не разобрать, беспрерывно меняющий свой тембр гул толпы заглушал его помпезную речь.
- Попугай! – выдал своё резюме хозяин халата, брезгливо сплюнув сквозь окно люльки на грязную мостовую.
Во время его речи, толпа зевак радостно изрыгала из себя изощренные проклятия, сопровождаемые гнилыми помидорами и яблоками, летевшими в испещрённую кабалистическими символами одежду привязанного к столбу.
Наконец, городской обвинитель закончил свою речь, вытер потное красное лицо платком и с чувством выполненного долга, стал спускаться с трибуны на мостовую.
Палач поправил свой колпак и нагнулся к бадье, в которой горел огонь.
Выхватив оттуда один из горящих факелов, он под крики возбужденной толпы, поднес его к куче хвороста, наваленного вокруг ног осужденного.
Толпа взвыла, когда огонь аутодафе, пожирая сухой хворост, устремился ввысь, наполняя площадь удушливым черным дымом.
- Поехали! – крикнул хозяин халата, в сторону дремавшего на облучке кучера.
Возница встрепенулся, протянул вожжами вдоль хребта запряженных лошадей и повозка, резко дернувшись, покатилась под гогот толпы по булыжной мостовой, прочь из этого проходного городишки.
- Стой! – резко закричал Себастьян из окна люльки и высунулся по пояс на улицу.
- Куда ты, скройся! – предупреждающе выкрикнул хозяин халата, но охотника было уже не остановить.
Увидев, что позади кареты, в пыли от её колес их настигала собака, Себастьян открыл дверцу и спрыгнул на мостовую.
- Кортес! – выкрикнул Себастьян, принимая на грудь своего свирепого напарника.
- Шевелись, душегуб, надо уезжать пока вас никто не увидел! – с нетерпением в голосе произнёс хозяин халата, с опаской оглядываясь по сторонам.
- Поехали Кортес, из этого проклятого и неблагодарного города! – охотник опустил передние лапы пса и направился к карете.
Сначала, в люльку запрыгнул Кортес, а затем залез и сам Себастьян. Карета, перемалывая спицами дорожную пыль, под вопли осужденного на пылающем в клубах дыма столбе, покатила в сторону главных ворот города.
Ты не можешь ничего поделать с окружающей тебя тупостью!
Но не волнуйся напрасно, ведь камень,
брошенный в болото, не производит кругов.
(Артур Шопенгауэр)
- Обитатели моего кантона, завязли по уши в гниющем болоте своих страхов, алчности, распущенности, высокомерия и предательства, они не хотят ничего делать, а тупо ждут своего принца в сияющих доспехах. Люди ждут избавления, спасения… Люди ждут, что кто-то пострадает за них, что кто-то взмахнет своим волшебным мечом и все расставится по своим местам. Люди ждут манны небесной, а получают очередной растерзанный труп, в каком-нибудь соседском доме, а ещё лучше, если просто пропадает чужая скотина, кто-то из соседских детей или постарше кто! – Кантор со злостью ударил рукой по обитой красным бархатом ручке своего дивана.
Кортес, недовольный резкими движениями хозяина кареты, угрожающе зарычал, сопровождая своими глазами руки Кантора.
- А в результате, страдает моё дело, которое я налаживал там с десяток лет! – Кантор перестал махать своими руками и продолжил уже более сдержанным тоном свой рассказ.
- В любом случае, мне нужны мои инструменты, кое-какая одежда, прежде чем я смогу приступить к делу! - Себастьян успокаивающе погладил своего пса по холке.
- На пути к моим владениям, будет порт, торговый город, где ты сможешь найти себе всё, что тебе надо для нашего дела! – ответил более спокойным голосом Кантор.
- Для того, чтобы понять, какой инструмент мне будет нужен, я хочу знать все тонкости предстоящего дела! – произнес Себастьян, разглядывая в окно люльки, проносящиеся мимо пейзажи загородных окрестностей.
- Всё началось с год назад, в прошлую осень, когда собрали последний урожай, тогда впервые на болотах пропал целый обоз с моими товарами! – начал своё повествование Кантор.
- А зачем торговый караван сунулся на болота, что другой дороги не нашлось? – спросил Себастьян, поглаживая своего пса по загривку.
- Других дорог там нет, и никогда не было; все дело в том, что мои владения находятся посреди болот, а вернее будет сказать - они их полностью окружают! – добавил Кантор.
- То есть, другими словами говоря, мы и сейчас туда поедем через болота?
- Точно так, по-другому туда не добраться! – Кантор полез руками в свой саквояж, который стоял рядом с ним на лоснящейся подушке затертого дивана.
- И что же можно такого выращивать на болотах, если, это конечно не секрет? – спросил Себастьян, потирая рукой многодневную щетину на своем квадратном подбородке.
- При слове - «болото», в голове любого горожанина часто возникает образ большой грязной лужи, затянутой ряской. Однако, это не совсем верно: вода в болотах обновляется в несколько раз быстрее, чем в озёрах. Кроме того, болота содержат особый мох сфагнум, который убивает гниль, а торф при этом, выступает в качестве естественного фильтра. Вот много лет назад я и занялся добычей и продажей всего этого добра в окрестные города по всему кантону, да и что греха таить, в сопредельные владения тоже! – продолжил свое повествование Кантор.
Мимо их кареты с шумом и летящими во все стороны мелкими камнями, проскакал всадник, добавив пыли в окно, занавешенное плотной шторкой.
- Поэтому, из неё получается отличный естественный консервант, который сохраняет все, что в неё положено людьми или когда-то утонуло. Древние растения, животные и даже люди, попавшие многие лета назад в болото, попадают в руки местных жителей или охотников практически нетронутыми! – восторженно продолжил Кантор, откашлявшись от вездесущей дорожной пыли.
- Так что же всё-таки произошло с вашим товаром? – спросил Себастьян, откидываясь на мягкую подушку в карете.
- Сначала, стали пропадать одиночные путники, бредущие с котомками в поселение, либо назад; потом, стали пропадать целые обозы с товаром. Однажды, не вернулась целая повозка с цирковыми артистами, которые давали представление на центральной площади нашего города, а потом, у меня стали исчезать работники! Поскольку в основном в своей массе я нанимал их за пределами нашего поселения, в силу определённых причин, никто в поселении даже не встрепенулся! - пояснил Кантор.
- А что, соседи не могут работать на вашем предприятии? - поинтересовался Себастьян.
- Я не хочу, чтобы про мой бизнес прознал кто-то в городе, иначе появится много конкурентов; а так, особо никто на болото не суется! - пояснил Кантор.
- Так получается, что наоборот выгоды вашему делу налицо, никто не суется на болото и ничего не знает про вашу концессию! – произнес Себастьян.
- Все бы хорошо, но работники отказываются работать на болотах, выработка сильно просела; остались только самые жадные до денег или совсем уже без башенные люди! - посетовал Кантор.
Карету сильно тряхнуло на колдобине, и подвеска заскрежетала, опуская один борт кареты ближе к дороге.
- В любом случае, эти таинственные исчезновения сильно вредят моему делу! - произнёс Кантор, доставая курительную трубку и набивая её табаком.
- Так что же вы хотите от меня, чтобы я исследовал болото?! - спросил Себастьян.
- Я хочу, чтобы ты выяснил причину и помог устранить её, если это будет в твоих силах, ну а я помогу тебе деньгами и людьми, если надо, но для начало надо туда пойти, и всё выяснить, местные люди отказываются туда идти, какие деньги я им не предлагал! - ответил Кантор.
- В любом случае, для начала мне нужно купить все инструменты и экипировку, с голой задницей на болоте делать нечего! - произнёс Себастьян, почесывая своему псу за ухом.
Кортес благостно заворчал из-под сиденья кареты, махая обрубком хвоста.
- Но, если я не смогу найти причину или не справлюсь с причиной, если я её найду? - спросил неожиданно Себастьян
- Причину найти надо, и справиться с ней общими усилиями, а иначе, придётся сворачивать всё дело, налаженное и приносящие хорошую прибыль, так что надо сильно постараться; ведь я заплатил за тебя кругленькую сумму! - добавил Кантор.
- Не за меня, а за моё освобождение! - дополнил Себастьян.
- Можно сказать и так! – Кантор раскурил трубку и выпустил свежую стройку дыма прямо в окно кареты.
Набежавшим ветерком дым растворился среди штор, плотно закрывающих оконный проем.
За окном кареты проносились невесёлые пейзажи серых заброшенных болот. Повсюду, куда хватало глаз, тянулись блестящие поля замшелых болот и редкие кочки, покрытые мхом и низкими кустарниками. Кучер нещадно хлестал лошадей вожжами, постоянно поторапливая и без того несущуюся тройку.
- Нам надо засветло проскочить эти гиблые места! - произнёс Кантор, наблюдая, как его попутчик озабочено выглядывает в окно, завешенное бархатными шторами.
На полу кареты мирно дремал пёс Себастьяна, изредка приподнимая одно из ушей, вслушиваясь во все происходящее за пределами кабины кареты.
- Ничего, недолго осталось, скоро уже начнутся сухие места! - произнёс Кантор, отодвигая шторку в сторону и выглядывая из кареты.
- Эй, любезный, поторопись, а иначе, засветло не успеем! - громко произнёс Кантор, превозмогая шум от колес, которые нещадно перемалывали придорожную пыль на широкой грунтовой дороге, что извилистой змейкой вилась между гиблыми топями болот.
- А кто проложил здесь дорогу? - спросил Себастьян, выглядывая в окно.
- Да никто, предание гласит, что там, на болотах скрывались белые нелюди, преступники, насильники, да всякая прочая рвань, и никто их оттуда не мог достать; ну а затем, кто-то сначала протоптал тропинку, потом выложил гайд, а уж потом, тропинка превратилась в дорогу, по которой мы сейчас и едем! – пояснил Кантор.
Неожиданно, мимо окна кареты, сквозь пыль пролетела птица.
- Значит, скоро будет сухое место, там и переночуем! - Кантор выглянул в окно, разглядывая вечеряющее небо, - остановимся в придорожной таверне, у меня там знакомый трактирщик, поскольку я веду разъездной образ жизни, поэтому бронь мне всегда необходима, тем более для меня это недорого и не было ещё случая, чтоб там кого-нибудь ограбили или не дай бог – убили! - Кантор проверил свой кинжал, что висел в ножнах на поясе, поверх богато расшитого халата.
- Если никого не грабят и не убивают, значит, бандиты кормятся с хозяина таверны! - предположил Себастьян, разглядывая редкие деревья, что стали появляться на обочине дороги, по которой неслась их карета.
- Может и так, но о таких вещах обычно не распространяются! - согласился с Себастьяном Кантор.
- Да так это и есть, к знахарю не ходи! - Себастьян погладил по холке свою собаку, которая замотала обрубком хвоста в ответ.
- Судя по твоим словам, в трактире не грабят и не убивают, значит, все это делают по дорогам и в болоте? - неожиданно спросил Себастьян.
Вместо ответа, неожиданно раздался страшный удар, карету сильно тряхнуло, и она наклонилась на бок.
По инерции Кантор повалился лицом на пол, туда, где около ног своего хозяина, мирно дремала собака.
Себастьян резко схватил за холку своего пса, удерживаю его от нападения на Кантора.
Подвеска кареты заскрежетала, затем, кузов вернулся в вертикальное положение, а потом, грохнуло левой осью по колее, вихляя левыми колёсами по грунтовой дороге. Раздался треск, и корма кареты просела резко вниз, под днищем заскрежетало; кузов кареты опустился полностью на дорогу. Вслед за ударом, поднялась невообразимая туча пыли. Где-то снаружи заржали лошади, кабина кареты дёрнулась ещё несколько раз и замерла. С улицы раздались изощренные ругательства кучера.
Себастьян осторожно сполз с дивана и выглянул в окно. Когда пыль осела на дорогу, он увидел неподалеку почти мирно пасшихся лошадей, которые щипая травку, таскали за собой обрывки подпруги и оборванные вожжи.
Откуда то из-под облучка кареты продолжал ругаться кучер, понося на чем свет стоит, всех предков окрестных жителей.
Дверь кареты перекосило и сразу заклинило.
Охотник за головами навалился всем своим весом и дверная створка скрипнув отворилась.
Себастьян по инерции шлепнулся в придорожную пыль.
За ним, из чрева экипажа выскочила его собака.
Посдледним поврежденный экипаж покинул Кантор, съехав по подножке кареты в своём дорогом халате.
Себастьян вскочил на ноги и подскочил к карете, туда, где виднелся край согнутого в дугу облучка и, схватившись руками за несущую конструкцию, дёрнул карету кверху.
- Что стоишь, помогай! – крикнул Себастьян в сторону своего нового благодетеля.
Кантор, который уже стоял на ногах, без особого энтузиазма, подобрав полы своего богатого халата, подошел и схватился руками за облучок.
- Мы будем раскачивать карету, а ты в это время, сможешь вылезти наружу! - крикнул Себастьян вниз, начиная приподнимать край кареты вверх.
Остов не сразу, но стал поддаваться, и снизу донеслось сопение и возня кучера.
Вскоре показалась плешивая голова, а за ней и грязное лицо кучера, который ругаясь и сопя, стал выползать на дорогу. Когда кучер полностью выбрался наружу, Себастьян отпустил облучок и остов кареты сел назад вниз. Кучер приподнялся с земли и отряхнул свой зипун руками. Затем, схвативший рукой за облучок, начал шатать его из стороны в сторону.
- Починить, возможно, но нужно время, а ночь уже близко, - зло прошипел кучер, обходя всю карету и заглядывая под низ кузова.
Себастьян отряхнул руки и огляделся по сторонам. Вокруг на обочинах дороги росли кусты и небольшие деревца, образуя живую изгородь с обеих сторон от грунтовой дороги.
- Ну, вот и добрались до сухого места! - с боку появился Кантор, отряхивая руки и полы своего богатого халата.
- Сколько уйдёт времени на починку? - спросил Кантор, разглядывая поверженную наземь карету.
- До темноты можем не управиться! - ответил кучер, подходя к корме и открывая деревянную крышку хозяйственного отсека.
Откинув пыльный холст, он извлёк из недр сундука металлический молоток на деревянной ручке и небольшой заточенный шкворень из ржавого металла.
- Солнце садится! - задумчиво произнёс Кантор, разглядывая блестящую поверхность болота, на горизонте которого прятался ярко-оранжевый солнечный диск.
- Карета не просто так развалилась, ей в этом помогли! - произнёс неожиданно Себастьян, разглядывая дорожную колею.
- В каком это смысле – помогли? - поинтересовался Кантор.
- Вон, видишь рукотворные выбоины! - Себастьян указал рукой на вырытые канавы с одной стороны колеи.
- Да может перед нами какая карета пропахала колёсами колею! - усомнился в словах Себастьяна Кантор.
- Да не похоже, если бы пропахала карета или повозка какая, земля бы лежала впереди колеса и сзади, как вращается колесо, а видишь, земля по бокам выброшена; нет, тут кто-то постарался!
- Ну, раз кто-то постарался, тогда надо готовиться к обороне! - задумчиво произнёс Кантор, оглядываюсь по сторонам.
И как бы подтверждение его слов в лесном массиве зашуршало и на дорогу выскочило сразу несколько мужичков, вооруженных кольями и вилами.
- А вот и наши землекопы пожаловали! - пошутил Себастьян, по привычке в поисках оружия шаря на поясе руками.
Но затем, вспомнив о произошедшем ранее, он перестал суетиться и замер около кареты.
С другой стороны застыл Кучер с ржавым шкворнем в руках.
Лицо Кантора побелело, и он стал судорожно поглаживать свой кинжал, хватая его периодически за ручку рукой.
- Эй вы, бедолаги, кто из вас платить за проезд будет? - крикнул один из мужичков, направив острие вилл в лицо Кантору.
- Эй, не спеши, я заплачу, заплачу! - суетливо и, заикаясь, начал говорить Кантор, - сколько вы хотите за проезд?
- Сколько вы хотите, сколько мы хотим? Мы хотим всё! - крикнул второй мужичок, вооруженный кистенем, и вся четвёрка бандитов засмеялась шутке своего подельника.
- Эй ты, болезный, а ну ка брось свою железяку! - один из бандитов крикнул в сторону кучера и тот в ужасе отбросил ржавый шкворень прочь.
- А ну, вывертай карманы! - зло выкрикнул мужичок с виллами, потрясая ими перед лицом Кантора, тот стал суетливо копаться в складках своего дорогого халата, пытаясь вывернуть внутренние карманы наизнанку.
- А ты что стоишь, тебя отдельное приглашение надо?! – мужичок с кистенем, подбрасывая свое оружие в руке, стал подходить к Себастьяну. Себастьян поднял руки вверх, показывая, что у него нет оружия и стал выворачивать свои карманы, показывая, что в них кроме дыр тоже ничего нет.
– Нет, такая богатая карета и такие нищие пассажиры! - рассмеялся третий мужичок, опираясь на деревянный кол, который он воткнул в поверхность дороги.
- Ну, раз нет в карманах, значит, есть в сундуках! - прошипел мужичок с кистенем и стал обходить карету сзади.
- Да тут целые закрома! – радостным голосом заявил мужичок, нанося удар кистенем по замку, что висел на окованном жестью сундуке.
С третьего удара дужка замка лопнула и он, издав скрежет, отскочил в сторону, освобождая крышку сундука.
Мужичок, отведя в сторону кистень, свободной рукой приподнял крышку и стал по-хозяйски копаться в сундуке, разбрасывая верхние тряпки в стороны.
- О, да тут есть чем поживиться! – обрадованно произнёс хозяин кистеня, засовывай его за пояс и погружаясь по локти в открытый сундук.
Второй мужичок так и стоял, направив виллы в лицо Кантору, но теперь заинтересовано поглядывая в сторону кормы кареты, на открытый кованый сундук.
После череды тряпок, которые выбросил на дорогу хозяин кистеня, он выудил оттуда дорожную серебряную посуду.
- Ну вот, а ты говоришь, что ничего нет! - рассмеялся мужичок с виллами.
Неожиданно, Себастьян схватился руками за живот и согнулся пополам.
- Эй-эй, болезный, давай-ка без шуток, брось придуриваться! – злобно выкрикнул мужик, вынимая кол из земли и бросаясь с ним наперевес к Себастьяну.
Себастьян невидимым движением собрал в руку горсть песка и когда хозяин кола оказался рядом, швырнул его резким движением прямо ему в лицо.
- Ах ты, гнида подкожная! - только и успел выкрикнуть мужичок, наугад ткнув колом в сторону Себастьяна, схватившись второй рукой за свои враз ослепшие глаза.
Себастьян ушел в сторону от летящего в его грудь кола и, оказавшись сбоку, схватился за него руками; выдернул кол из рук мужичка и тупым концом деревянного оружия саданул в лицо нападавшего.
Мужичок, не ожидавший удара, отклонился назад и, потеряв равновесие, шлёпнулся на дорогу. Себастьян, не дожидаясь пока вооруженный вилами мужичок придёт в себя, развернул кол в воздухе и швырнул его прямо в грудь хозяина вилл, но разбойник оказался на стороже и успел развернуться, пропуская летящий деревянный кол мимо себя. Но, тем самым убрав вилы от лица Кантора. В следующие мгновения, направив вилы теперь уже в сторону Себастьяна, мужичок бросился к нему, но тут, откуда не возьмись, из сумерек вылетел пёс Себастьяна. Пес, громко клацнув своими огромными клыками, повис всем своим весом, схватившись за мошну хозяина вилл. Вечеряющее болото огласил яростный крик разбойника, который выронив от нестерпимой боли вилы, попытался оторвать собаку от своих штанов.
Себастьян, не теряя времени, саданул своим старым поношенным сапогом под нижнюю челюсть, схватившегося за свою мошну руками, разбойника.
В сумерках клацнули разбойничьи зубы и нападавший, подлетев в воздухе, шлёпнулся на спину, ударившись затылком о придорожный камень.
Под затылком разбойника стала расплываться тёмно-красная лужа. Мужичок импульсивно подёргал руками и ногами, а затем, затих на дороге. Тем временем, второй мужичок очнулся от удара колом в лицо и выхватив из-за пояса ржавый нож бросился в сторону Кантора. Новый благодетель заверещал, пытаясь выдернуть свой кинжал из ножен, но тот безнадежно застрял где-то в складках дорогого халата.
Себастьян, подобрал лежащий на дороге камень и швырнул его в голову нападающего. Камень, описав кривую дугу, врезался в висок, отбрасывая разбойника в сторону. Бегущий мужичок, спотыкаясь и выронив нож, сначала упал на колени, а потом, и вовсе уткнулся лицом в грязь на обочине дороги.
- А ну, бросай оружие! - донёсся неожиданно истеричный крик со стороны кареты.
Себастьян обернулся.
Третий разбойник, прижав ржавый нож к горлу кучера, сдавал потихонечку назад к кустам.
Кучер, жалобно повизгивая, стал своими руками хвататься за острое лезвие ножа.
- Бросай, кому говорю, а иначе, каюк вашему вознице! - продолжал визжать мужичок, все сильнее вдавливая лезвие в кожу своей жертвы.
- Убери свой нож и как можно быстрее проваливай прочь! - неожиданно заявил Себастьян, ошарашивая этим высказыванием Кантора.
- Бросай оружие, кому говорю! - продолжал вопить мужичок, невзирая на предупреждение Себастьяна.
- И собаку свою привяжи, а лучше убей! - добавил разбойник, все сильнее надавливая на горло ножом.
Кучер теперь не повизгивал, а уже подвывал, своим воем пытаясь образумить Себастьяна.
- Ещё раз повторяю для непонятливых, беги отсюда и останешься жив! - не унимался Себастьян.
Теперь разбойник в свою очередь завыл, дергаясь всем телом и прикрываясь от охотника и Кантора возничим кареты.
- Убьешь его и тогда за твою жизнь, я не дам и ломаного гроша! – зловещим голосом произнес Себастьян, показывая свои пустые руки разбойнику.
- Легли все на землю, быстро, задницами вверх, а иначе, пущу юшку вашему возничему! – игнорируя угрозы Себастьяна, продолжал вопить разбойник.
- Экий же ты непонятливый, говорю же, бросай кучера и беги, и тогда, даю тебе слово, что никто тебя не тронет, - продолжал настаивать на своем охотник за головами.
- Не верю я тебе, и собаке твоей, тоже не верю! – разбойник ещё сильнее надавил лезвием ножа на небритую шею возничего, который уже закатил глаза и, обмякши, повис всем телом на руках у разбойника.
- Кортес, иди сюда! – подозвал Себастьян своего пса.
Кортес перестал рычать и подбежал к своему хозяину.
- Не переживай, без моей команды, он на тебя не броситься, так что беги что есть мочи прочь отсюда! – продолжал настаивать на своем охотник.
Глазки разбойника забегали из стороны в сторону, было видно, что он никак не может принять решение, что ему делать дальше.
- Ну, зарежешь ты этого бедолагу, так я тебя после этого в болоте утоплю или моя собака тебя разорвет на части, а так, у тебя есть надежда убежать отсюда! – настаивал Себастьян, видя, что разбойник замешкался.
Разбойник резко завопил, затем оттолкнул тело несчастного возничего и побежал по дороге, высоко вскидывая свои худые ноги.
- Стоять, Кортес! – властно прикрикнул Себастьян, увидев, как его верный пес сорвался с места и припустил следом за бегущим разбойником.
- Надо было его прикончить, всё на болотах на одного разбойника стало бы меньше! – произнес Кантор дрожащим от страха голосом.
- Пускай бежит, авось там и сгинет где-нибудь на болотах! – успокаивающе проговорил Себастьян.
Таверна - это место,
где безумие продают бутылками
(Джонатан Свифт)
Когда уже совсем стемнело, за окном кареты показались огни какого-то города.
- Перед тем, как ехать через болото, нам надо заскочить в одно место, заодно там и экипировать тебя! - пояснил Кантор, раздвигая рваные шторки и выглядывая из кареты.
- Эй, возничий, правь в сторону городской таверны! - крикнул в спину кучеру Кантор, возвращаясь обратно на свое место.
- Перед тем, как поедем на болото, надо хорошенько перекусить, выспаться и заодно экипировать тебя, ночью на болотах делать совершенно нечего, - пояснил Кантор, когда карета подкатила к одноэтажному обветшалому зданию таверны.
В небе сверкнула молния, насыщая воздух ионизирующим электричеством. В небе сгущались тучи, обещая скорый и сильный дождь.
Кантор вылез из кареты и направился в сторону главного входа в таверну. Кучер подвязал вожжи на облучок и, охая, соскочил на землю, направляясь к корме кареты, где на козлах висел изувеченный разбойниками большой, обитый жестью сундук.
Перед входом в таверну, услужливо выгнувшись перед гостем, распахнул деревянную дверь невзрачный в грязных лохмотьях мужичок.
Кантор кинул медяк в мозолистую руку и, пригнувшись, прошел в деревянный дверной проем навстречу гулу и звону посуды.
Себастьян, на всякий случай, накинув капюшон плаща на свою голову, вылез из кареты, одновременно подзывая жестом свою собаку выйти из кареты на улицу. Дождавшись, когда Кортес спрыгнет на мостовую, Себастьян направился за своим новым работодателем.
Таверна встретила гостей спертым воздухом и шумом. Несмотря на то, что было ещё не совсем поздно, половина посетителей уже лежала лицами в лужах выдохшегося пива и рыбьей шелухи. Остальная часть посетителей гудела пьяными разговорами, употребляя разнообразные напитки. Кто-то тут же, за столами выяснял отношения, тряся друг друга за грудки рваных зипунов и кафтанов.
Между столами сновали половые, разнося деревянные кружки с вонючим самодельным пойлом.
Кантор поискал глазами свободный стол и направился в его сторону. Протиснувшись между несколькими завсегдатаями таверны, судя по их пропитым, землистого цвета лицам, Себастьян направился следом за своим работодателем. Где-то позади, внизу под столами трусила его собака. Себастьян, не снимая капюшона, взгромоздился на грязную лавку и положил руки на липкий деревянный стол. К ним, тут же подскочил половой и, смахнув грязным полотенцем со стола, остатки рыбьей чешуи, брякнул на стол две кружки самоварного пива.
Кантор бросил в руки полового несколько медяков и пододвинул одну из кружек к себе.
- Эй, половой, сообрази нам блюдо с двумя хорошими кусками свежего зажаренного мяса, и чтобы обязательно были с кровью! - произнёс Кантор в спину удаляющегося полового.
Тот махнул полотенцем, давая понять, что он принял заказ.
Когда спина полового скрылась среди спин, сидевших за столами, Кантор повернулся к Себастьяну и отхлебнул из деревянной кружки.
- Не стесняйся, несмотря на запах, здесь варят неплохое пиво, неоднократно здесь сиживал! - громко произнёс Кантор, перекрикивая гул из пьяных голосов.
Себастьян принюхался к напитку и с удовлетворением отпил первый глоток.
Гости не успели выпить и по половине кружки, как половой брякнул перед ними двумя деревянными блюдами с истекающими жиром двумя хорошими кусками мяса. Себастьян пошарил по привычке на поясе в поисках ножа, но наткнулся на пустой кожаный ремень.
Кантор вынул из-за пояса свой походный кинжал и, полоснув по куску мяса, отсек небольшой кусочек, а затем, протянул оружие Себастьяну.
Охотник за головами схватил кинжал и, отмахнув добрую половину мясного куска, бросил мясо вниз, под стол Кортесу.
Из-под лавки донеслось довольное урчание и треск разрываемых клыками мясных волокон.
- После тюремных харчей, так прямо манна небесная! - произнёс Себастьян, вгрызаясь зубами, в истекающий горячим соком, кусок мяса.
– Давай, давай, налегай, набирайся сил перед долгой дорогой. Сейчас ещё заскочим к одному из моих знакомых менял. Он в этом городишке знает всё и всех, поможет достать нам все необходимые ингредиенты и инструменты для нашего непростого дела, – Кантор закончил трапезу и, опустошив пивную кружку, громко отрыгнул, потерев рукой своё пузо, выпирающее из дорогого халата.
Собака тоже разобралась под столом со своим угощением и теперь преданно смотрела в лицо хозяину, облизывая свою пасть шершавым языком.
- Половой! - крикнул Кантор и к нему тут же подскочил, одетый в грязный захватанный руками передник, служка таверны.
Расплатившись за еду, Кантор поднялся, запахнул полы своего дорогого плаща и кивнув головой, направился на выход из таверны. Верный Кортес вскочил на ноги и, юля своим хвостом, преданно уставился на хозяина, ожидая от него дальнейшей команды.
- Пошли, обжора, - произнёс Себастьян, направляясь к выходу за своим новым нанимателем, спина которого маячила уже около выхода из таверны.
Дверь громко хлопнула, выпуская троицу в темноту прохладной ночи, где моросил неприятный холодный дождь.
Шлёпая кожаными дорогими сапогами по лужам, Кантор направился в сторону одного из домов, по грязной булыжной мостовой.
Миновав несколько старых покосившихся домов, Кантор подошел к одной из дверей.
- Открывай, давай! - громогласно изрёк Кантор, несколько раз ударив бронзовым кольцом по деревянной поверхности массивной двери.
- Кого там принесла нелёгкая, посреди ночи? - через некоторое время донёсся голос из-за двери.
- Открывай бедолага, это я, Кантор, - произнёс в ответ хозяин дорого халата.
По ту сторону двери заскрежетали засовы и массивная дверь, скрипя, стала открываться на ширину, достаточную для того, чтобы хозяин жилища смог просунуть свое лицо.
- Проходи! – недовольным голосом произнёс хозяин жилища, открывая дверь шире.
Кантор шагнул вперёд, и за его спиной замаячило небритое лицо Себастьяна.
- Кого ты ещё притащил с собой, посреди ночи? – спросил хозяин, разглядывая Себастьяна.
- Это мой новый телохранитель, - с пафосом в голосе произнес Кантор.
- Снимайте свои грязные сапоги и проходите! - произнёс хозяин, высоко поднимая свечу в руке, освещая лица нежданных гостей.
- Дело у меня к тебе, неотложное, потому среди ночи и пришли, - пояснил Кантор, по-хозяйски усаживаясь на деревянную лавку, стоявшую посредине замызганного коридора.
Себастьян опустился на скамейку и стал стягивать свои мокрые и грязные сапоги с ног.
- Собака ваша, пускай останется здесь, - распорядился хозяин жилища, рассматривая в свете свечи огромного чёрного пса.
- Кортес, сиди здесь и карауль мои сапоги! - приказал Себастьян, приподнимаясь с лавки и направляясь за своим новым нанимателем в глубину жилища.
Пройдя вглубь жилища, Себастьян очутился в небольшом помещении, посреди которого стоял круглый деревянный стол и несколько колченогий стульев. На одном из них уже по-хозяйски сидел Кантор, вытянув свои ноги под столом. Себастьян, не дожидаясь приглашения хозяина, занял свое место напротив своего нанимателя.
Вскоре, появился и сам хозяин жилища. Установил свечу посредине стола и, бросив на треснутую столешницу большую толстую книгу с истрепанными страницами, уселся вместе с гостями.
- Ну, выкладывай свое срочное дело, раз пришёл посреди ночи! - прокряхтел хозяин жилища, раскрывая толстую книгу и перелистывая старые пожелтевшие страницы, испещрённые многочисленными знаками.
- Прибарахлиться бы нам надо, перед одним очень важным делом, - произнёс Кантор в ответ, немного подумав.
- Перед тем, как будешь делать новый заказ, надо бы тебе расплатиться со мной за старые свои грехи! - пошутил хозяин жилища, находя глазами на одной из страниц запись с пометкой «Кантор» на полях страницы.
- К чему недоверие, ты же меня давно знаешь, за мной не заржавеет! – немного вспылил Кантор.
- Согласен, долг вроде бы и небольшой, но расплатиться всё равно надо, такой уже порядок у меня заведен с давних лет, - проскрипел хозяин жилища, водя пальцем по пожелтевшей странице.
- Дай мне лист бумаги и перо, мой новый друг напишет то, что нам нужно и, причём все необходимо надо доставить мне в кратчайшие сроки! - проигнорировав слова хозяина, произнёс Кантор.
Хозяин жилища с подозрением посмотрел на спутника Кантора и подвинул в сторону Себастьяна перо с чернилами, стоявшие рядом с книгой.
Затем, развернув книгу, он подвинул её в сторону Себастьяна, перебросив при этом рукой несколько заполненных надписями страниц.
Себастьян взял с опаской в руки перо и воззрился на пустую жёлтую страницу книги.
- Если твой друг не может писать или не знает грамоты вовсе, запиши с его слов сам, - с ехидцей в голосе, произнёс хозяин хижины, наблюдая за поведением своего нового гостя.
– Что ж ты за столько лет и не удосужился изучить грамоту? - спросил Кантор, когда они с Себастьяном уже шли в сторону одной из городских гостиниц.
Позади них, шлёпая по лужам своими грязными лапами, тащился недовольный Кортес.
- Да недосуг как-то было, за делами-то, - ответил Себастьян, плотнее запахивая свою обновку - порванный местами, но ещё очень добротный кожаный плащ…
…Гостиница, представляла из себя длинное неказистое строение в несколько этажей, нависающую своими деревянными закопчёнными стенами над кривым переулком, зажатым более «низорослыми» и ещё более уродливыми домами, по краям.
- Ты не смотри, что снаружи такой страх, внутри вполне себе мило и по домашнему уютно, - проговорил Кантор, увидев первую реакцию своего спутника на наружный вид гостиницы.
- Да ничего, сойдет, ты не представляешь, в каких местах мне последнее время приходилось коротать свои ночи, - ответил Себастьян, криво ухмыляясь.
- Ну почему же, не представляю, совсем недавно с одного из таких мест я вызволил тебя! – не преминул напомнить своему новому телохранителю про его освобождение Кантор.
Себастьян покачал головой, но промолчал в ответ.
На входе в гостиницу никого не было, поэтому Кантор быстрым движением схватился за ручку двери и потянул на себя.
Гостиница встретила новых постояльцев тишиной и полнейшим запустением. Пройдя мимо ряда пустых столиков, Кантор подошел к стойке консьержа и, схватив колокольчик, стоявший на стойке в руку, загремел иго язычком в полнейшей тишине.
В ответ, через некоторое время, в тёмном коридоре, находящимся позади перегородки консьержа, за шаркали чьи-то ноги. Вскоре, из темноты появилось недовольное заспанное лицо старика консьержа, который нёс перед собой зажженную свечку, которая нещадно чадила, отбрасывая в темноте неровные тени на деревянные стены гостиницы.
- Я приветствую вас, дорогие гости, что привело вас к нам? - сухим кашляющим голосом поинтересовался консьерж, поднимая свечку и разглядывая хмурые лица потенциальных постояльцев.
- Хотим переночевать у тебя одну ночку, ну или две, - произнёс в ответ Кантор, приветственно поднимая правую руку.
- Десять грошей с каждого за ночь и пять грошей за вашу собаку, и то в порядке исключения, собак мы тут не приветствуем! - произнёс консьерж, поднося свечку к начинающему рычать псу Себастьяна.
- Он не доставит вам хлопот, - в ответ произнёс Себастьян, поглаживая свою собаку за рваными ушами.
Если ручки ты боишься замарать,
Не ходи за ягодкой к болоту…
Проще ягодки на рынке покупать,
Чем, ругаться, баламуча воду…
(Венедикт Немов)
- Хоть на болоте тихо, а жить там людям лихо! – вполголоса произнес Кантор, сидя на кожаной подушке, набитой внутри перепрелым сеном, и оглядывая через окна кузова ближайшие кочки с деревьями, что расположились неподалеку от тракта, по которому, тарахтя рессорами подвески, ехала их карета.
Кучер протягивал спины лошадей длинным кнутом, понукая их ехать быстрее. Возница в этот раз был совершенно другой, старый, ни в какую не соглашался везти их в заведования Кантора, и им пришлось нанимать первого попавшегося ездового, что за повышенную оплату согласился их доставить через гати, что вели через болотные топи в сторону торфяного заводика.
Термины
Сабо - Деревянные башмаки — деревянная обувь, элемент традиционной одежды во многих странах мира, в частности у рыбаков и простолюдинов в Европе. Деревянные башмаки обычно использовались низшими слоями населения (крестьянами, рабочими) в качестве повседневной и иногда защитной обуви (например, у корабелов они служили для предотвращения травм ступни в случае падения на неё брёвен или тяжёлых инструментов). В Англии деревянные башмаки называются клоги (англ. clog), во Франции — сабо (фр. sabot), в Нидерландах — кломпы (нид. klomp), в Литве — клумпес (лит. klumpės), в Каталонии — эсклоп (кат. esclop), в Швеции — треску (швед. träsko), в Чехии — држеваки и нейшлаки (чеш. dřeváky, mejšláky, nejšle, nejšláky), а в Хорватии и северной Сербии — цокулы (сербохорв. cokule, цокуле). Традиционно их изготовляют из различных видов древесины (ива, тополь, берёза, бук и другие).
Тракт - (нем. Trakt «большая дорога» от лат. tractus «волочение» от traho — «тащу») — устаревший термин для обозначения транспортной дороги, улучшенной грунтовой дороги, а также вообще большой наезженной дороги (большака), соединяющей важные населённые пункты (в отличие от просёлочной, соединяющей сёла и деревни).
Шарманка - (от фр. Charmante Catherine — «Прекрасная Катрин», название одной из первых песен, исполненных на шарманке, также «Уличный орган», англ. Street organ) — механический духовой инструмент для воспроизведения музыкальных произведений, как правило портативный. В России её иногда называли «Катаринка». Первоначально использовалась для обучения певчих птиц и называлась «чижовка» или «дроздовка». Представляет собой небольшой орган без клавиатуры — ящик, внутри которого размещены в несколько рядов звучащие трубки, меха и деревянный или металлический валик с шипами-кулачками. Крутя ручку, шарманщик приводит в действие меха, воздух из которых поступает в духовые трубки в том порядке, который задан на валике. В некоторых шарманках шарманщик мог воспроизвести 6-8 мелодий, записанных на валике. Существует несколько видов носителей музыки для шарманок: перфолента, металлический валик со штырьками и миди-устройство (у современных). Схема работы у этих устройств, соответственно, отличается.
Таверна - (итал. Taverna от лат. Taberna — букв. хижина) — исторически городской или придорожный постоялый двор, как правило, состоящий из харчевни на первом этаже, и комнат для съёма на втором этаже. Слово относится, как правило, к европейской традиции и доавтомобильной эпохе. Составляющая так называемой «романтики дорог» (часто таким образом изображается в исторической и фэнтезийной литературе). Таверны располагались вдоль основных трактов и путей, в своём большинстве имели конюшни, где странники оставляли своих коней и повозки. Заведения такого типа открывались и в местах, которые европейцы колонизировали. Таверны утратили своё значение к 1920-м годам, когда автомобили стали использоваться повсеместно. Сформировались новые типы заведений — придорожные закусочные, мотели, гостиницы, кафе и так далее. В современности — предприятие общественного питания в Италии и некоторых других государствах и странах. Таверна — аналог кабака (корчмы, шинка) или английского паба (бара), однако, в отличие от бара, в таверне могут подавать полноценный обед.
Пулены - (или кракове, или клювовидные башмаки) — мягкие кожаные башмаки без каблуков и часто без твёрдой подошвы, с заострёнными носами, популярные в Европе в XIV—XV веках. Название обуви связано с тем, что такую обувь носила делегация польской знати, посетившая Анну, жену английского короля Ричарда II. Название «кракове» обозначало обувь в целом, а «пулены» (фр. poulaine, souliers a la poulaine — «туфли по польской моде») — длинный носок. Завезены пулены в Европу с Востока (бабуши) во время крестовых походов XII—XIII веков. В XIV веке обувь стала очень узкой, носочная часть такой длинной, что её свернули в трубочку. В этот период мода принимает причудливые формы, во многом ухудшающие функциональные качества обуви. Чем длиннее носок был у ботинка, тем богаче и знатнее считался его хозяин. Модники в XVI веке соединяли кончики носков пулен серебряной цепочкой с отворотами башмаков и подвешивали на месте их соединения маленькие бубенчики. Чтобы носки пулен (длиной до 60 см) не мешали при ходьбе, в них клали китовый ус или подвязывали тесьмой. Шились пулены из кожи или бархата, подошвы изготавливались в несколько слоёв грубой свиной или бычьей кожи. Их носили и мужчины, и женщины, но особенно их любила молодёжь за счёт относительной дешевизны и простоты изготовления (изготовление занимало около пяти—шести часов и несколько дней на проклейку) в то время по сравнению с другими типами обуви.
Харчевня - устаревшее название закусочной, трактир «низшего разряда». Имя существительное «харчевня» (что?) — суффиксальное производное от слова «харч», заимствованного из тюркских языков не ранее XV века, так как впервые письменно упоминается в книге А. Никитина «Хожение за три моря». Термин является производным от древнего русского слова «харч», что означает «еда», «съестные припасы». Употреблять пищу в харчевне иногда определялось как «харчеваться».
Касте́т - (от фр. casse-tête, от casser — «разбивать» и tête — «голова») — контактное ударно-раздробляющее оружие для кулачного боя из твёрдого материала, надеваемое на пальцы или зажимаемое между ними, с гладкой или шипованной боевой частью. Прообразом кастетов считаются античные цесты — боевые безпальцевые перчатки из толстой кожи с закреплёнными на них металлическими шипами. Кастет, несмотря на простоту конструкции, является весьма опасным оружием, сильный удар кастетом может причинить травмы различной степени тяжести, вплоть до смертельных. Кастет изготавливают заводским (или кустарным) способом из твёрдых металлов или сплавов (латунь, дюралюминий), твёрдой пластмассы (часто из текстолита или эбонита), кости или другого твёрдого материала. Обычно в пластине делают отверстия для пальцев. Кастеты классической формы имеют общую часть (с шипами или без них), упор и стойку упора. Самодельные кастеты могут иметь упрощённую конструкцию (без упора, с одним отверстием для четырёх пальцев). Простейший кастет из свинца (или просто зажимаемый в кулаке свинцовый груз продолговатой формы) носит название «свинчатка». Как вариант кастета можно рассматривать перчатки со вшитыми металлическими утяжелителями.
Кисте́нь - контактное гибко-суставчатое холодное оружие ударно-раздробляющего действия. Представляет собой ударный груз (костяную, металлическую или каменную гирю — било), соединённый гибким подвесом (цепью, ремнём или крепкой верёвкой), с рукоятью (преимущественно деревянной) — кистенищем. Благодаря своей дешевизне и эффективности кистени широко использовались в X—XVII веках в Европе и Азии в качестве пехотного и кавалерийского оружия, а в ограниченном масштабе применялись и позднее. Оружие, состоящее из ударного груза, прикреплённого к подвесу, но не имеющее рукояти, как правило, также называется кистенём. Но в ряде источников отмечается, что, поскольку оно имеет другую конструкцию и существенно отличается в технике применения, его следует рассматривать как отдельный тип оружия — гасило. Термин «кистень» также иногда применяется по отношению к боевым цепам. Поскольку боевые цепы и кистени имеют схожую конструкцию, провести чёткую грань между ними сложно. Как правило, масса груза и длина рукояти у цепа больше, чем у кистеня, а длина подвеса — значительно меньше.
Пала́ш - (венг. pallos [ˈpɒloʃ] ← тур. pala «меч; кинжал») — рубяще-колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным (до 100 см) клинком, который может иметь двустороннюю (ранние образцы), но чаще — одностороннюю или полуторную заточку, со сложным эфесом; прямая сабля. Происходит от рубящего меча. Сочетает в себе качества меча и сабли. По сравнению с мечом палаш имеет развитую гарду, обычно включающую в себя чашку и защитные дужки. Отличие палаша от шпаги состоит в более тяжёлом клинке, имеющем большую ширину и толщину.
Хлами́да, хлами́с - (др.-греч. χλαμύς) у древних греков мужская верхняя одежда, изготовлявшаяся из шерстяной ткани и отличавшаяся от прямоугольного гиматия меньшими размерами и покроем. Хламида представляла собой продолговатую мантию, которая накидывалась на шею короткой стороной, причём застёжка укреплялась или на груди, или на правом плече. Хламида считалась северно-греческой (фессалийской и македонской) одеждой, но, со временем, употребление её сделалось повсеместным. Хламиду носили спартанцы и афинские эфебы (в возрасте до 20 лет), а также во всех греческих государствах охотники, путешественники, верховые ездоки и солдаты. Хламида выкраивались из различных сортов материй, одноцветных и пёстрых, и украшались разнообразными узорами и рисунками. Так, хламида эфебов была жёлтого и шафранного цвета, солдат — красная, актёров — расшитая золотом. У римлян хламида вошла в моду при императорах: Калигула носил хламиду, расшитую золотом, Каракалла — расшитую серебром, Александр Север — хламиду ярко-красного цвета.
Труве́ры - (фр. trouvères, от глагола trover, trouver — находить, изображать, сочинять) — французские поэты и музыканты, главным образом, второй половины XII и XIII веков, слагавшие свою поэзию на старофранцузском языке. Сохранилось около 1400 нотированных сочинений труверов, ещё больше стихов сохранилось в виде «чистого» текста (без музыки).
Менестре́ль - (англ. minstrel, фр. ménestrier от лат. ministerialis — «слуга») — общее название поэта-музыканта (в том числе женского пола), профессионального певца Средневековья (с XII в.) и раннего Возрождения, зарабатывавшего пением и игрой на музыкальных инструментах по памяти. Близкое по значению слово «жонглёр» (франц. jongleur) обычно трактуется более широко, в смысле затейника всякого рода (не только музыкант, но и рассказчик, шут, фокусник, акробат). Вследствие устной природы музыкального творчества менестрелей сохранившиеся нотные рукописи их сочинений немногочисленны; современные реконструкции культуры и обихода менестрелей основаны, главным образом, на литературных и иконографических свидетельствах.
Шпильман - (нем. Spielmann, букв. «игрец») — средневековый бродячий артист, музыкант, поэт в немецкоязычных государствах и странах. Шпильманы являлись исполнителями эпоса и других жанров средневековой поэзии и при этом были одновременно музыкантами, а часто ещё потешниками, фокусниками (то же, что французские жонглёры, в России — скоморохи, в Италии и Испании — голиарды). Название утвердилось во второй половине XII века. Поначалу были нищими, но с XIV века перешли в разряд профессиональных городских музыкантов, организованных в цехи и гильдии, объединявшиеся под руководством «короля» или «графа» музыкантов. Цехи сохранялись до XVIII века. Понятие «шпильман» означало в Западной Европе в период Средневековья достаточно разнообразные виды деятельности: это были артисты различного жанра, фокусники, жонглёры, шуты, фигляры, чтецы-декламаторы, музыканты и другие. Их объединяло то, что вся их деятельность служила цели развлечения.
Ярд - (международное обозначение: yd; англ. yard) — единица измерения длины в английской системе мер, равная 3 футам или 36 дюймам. Соглашением англоговорящих наций с 1 июля 1959 года длина ярда принята равной 0,9144 метра. 1760 ярдов составляют сухопутную милю. Существует несколько версий происхождения названия и величины ярда. Большая мера длины, названная ярдом, была введена английским королём Эдгаром (959—975) и равнялась расстоянию от кончика носа Его Величества до кончика среднего пальца вытянутой в сторону руки. Как только сменился монарх, ярд стал иным — удлинился, так как новый король был более крупного телосложения, чем его предшественник. Затем, при следующей смене короля, ярд снова стал короче. Такие частые изменения единицы длины вносили путаницу. По другим версиям ярд — окружность талии монарха или длина его меча. Король Генрих I (1100—1135) узаконил в 1101 г. постоянный ярд и приказал изготовить из вяза эталон. Этим ярдом в Англии пользуются до сих пор (длина его равна 0,9144 м). Ярд делился на 2, 4, 8 и 16 частей, называемых соответственно полуярд (англ. half a yard), четверть (англ. quarter), палец[англ.] (англ. finger) и ноготь[англ.] (англ. nail).
Шки́пер - (нид. schipper, от schiр — «корабль»; англ. skipper — «капитан», от др.-англ. scip — «корабль»).
Полово́й, в России XIX — начала XX веков — трактирный слуга. Половой выполнял обязанности официанта; в том случае, когда при трактире сдавались номера для проживания, занимался также их обслуживанием. Официантом в России называлось лицо, обслуживавшее посетителей в ресторане европейского типа. Согласно П. Я. Черных, термин «половой» происходит от слова «пол»: одной из обязанностей трактирного слуги было держать в чистоте пол в помещении.
Грог - (англ. grog) горячий алкогольный напиток. В наиболее общем варианте представляет собой ром, сильно разбавленный водой с сахаром. Иногда используется горячий чай. Название напитка происходит от прозвища британского вице-адмирала Эдварда Вернона (Edward Vernon; 1684—1757) — «Олд Грог» (Old Grog). В те времена в ежедневный рацион моряков Британского Королевского флота входила порция рома (rum ration) объемом в полпинты (284 миллилитра), что периодически вызывало дисциплинарные проблемы и пьянство матросов. Чтобы уменьшить влияние алкоголя на моряков, адмирал Вернон приказал раздавать ром только разбавленным холодной или горячей водой (в зависимости от ситуации) и лимонным соком. Поначалу это нововведение не пришлось матросам по вкусу, так как количество напитка оставили прежним — полпинты,— а самого рома в нём содержалось уже вдвое меньше. Напиток стали называть «ром на трёх водах», или «грог» — по кличке Старый Грог, которую дали Вернону за его привычку прогуливаться по палубе в непогоду в старой непромокаемой накидке из фая (англ. grogram cloak). Грог входил в рацион моряков как профилактическое средство от цинги и прочих недугов до упразднения ежедневной порции рома 31 июля 1970 года — день, вошедший в историю британского флота, как Black Tot Day. Среди моряков Северной Европы грог иногда имел название «норвежский суп». Название связано с практикой употребления грога рыбаками Норвегии и соседних стран в качестве профилактики простудных заболеваний. В современных версиях напитка в воду добавляются разнообразные пряности (корица, гвоздика, имбирь и т. п.), в ряде случаев также лимон или лайм. Смесь доводится до кипения, затем снимается с огня, после чего в неё вливается ром (в качестве алкогольной базы возможен также коньяк или виски). По желанию добавляется сахар. После 1740 года, когда ром заменили на грог, идиомой groggy (грогги) стали называть состояние «тумана в голове».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
