Охотник. Волчья стая

Пролог

Есть ли у стен уши? Да уж наверняка. Если, конечно, стены эти сделаны из таких вот поганых коряг. Когда проходил мимо этих вывороченных, болезненно скрюченных деревьев, не покидало ощущение, что глаза у них точно есть. И не просто есть, а безотрывно следят за тобой. Причём, с откровенно гастрономическим интересом.

Блажь, мнительность и разыгравшееся воображение? Да ничего подобного. Этот лес действительно хотел жрать. Вернее, не он сам, а его Хозяин. Он затаился где-то поблизости и не приходилось сомневаться: забредшую к нему прямо на обеденный стол добычу упускать не намерен.

Тому было несколько очевидных признаков.

Главный из которых — мрачная чаща полнилась звуками. В основном жуткими. Шелест, шорохи, смутные вздохи и гортанный рык постоянно давили на слух. Что было очень странно, учитывая тот факт, что здесь не было одного живого существа. Ни единого. Ни мелкого, ни крупного, ни даже микроскопического.

Уж это-то Андрей знал наверняка. Не понимал, не чувствовал, не инстинктивно улавливал. Именно знал. Визор шлема сбоил, шёл помехами, рассыпал картинку то на серые полосы, то на разноцветные квадраты, уже не первый месяц намекая, что разряженная батарея в любой момент может пыхнуть и оставить его в полной темноте с бесполезным ведром на голове.

Но пока заряд держался. А Андрей худо-бедно видел все биологические процессы, текущие в мешанине растений. И ему вовсе не нравилось, что эти процессы бурной жизнедеятельности не носили исключительно ботанический характер. Их направляли. И делала это разумная сила живого существа.

Конечно, в очень широком понимании - живого.

Вполне может быть, что и мёртвого. Физически. Но от того ничуть не менее разумного.

Справа треснул сучок. Андрей мгновенно развернулся, уходя с линии возможной атаки слева. На случай, если этот хруст – отвлекающий манёвр. Краем глаза уловил движение. На миг почудилось, что замшелый ствол дерева, словно застигнутый врасплох, замер на месте. И остался стоять перекособоченым, будто выкрученная тряпка.

А смутное движение, которое он уловил, в прицеле визора комком зеленоватой энергии нервно скользнуло под укрытием дёрна к болоту.

От топи тянулись космы грязновато-белого тумана. Они точно чьё-то дыхание накатывали на прибрежный мох, скрывая тут и там торчащие кочки и обволакивая трухлявые стволы торчащих из воды деревьев.

Хотя именно дыханием это и было. Поганый бор жил жизнью одного существа, и скрывалось оно где-то там, за гнилыми вздохами болота.

В снаряжении, которое Андрей натягивал перед каждой охотой, он мог многое. Не только видеть сплетение энергетических потоков и спокойно игнорировать внешние раздражители – как то копья, жала или клыки. Гардероб не из этого мира дарил вариативность. Он мог направить всю энергию в силу. Или в скорость. Мог, например, как кузнечика-переростка зашвырнуть себя вместе со своим счастливым обладателем воооон на тот нависший над тиной ствол дерева. Правда, и в те времена, когда заряд был полон, не мог делать все эти телодвижения одновременно. А ж когда батарея стала казать своё подлое электронное дно… Зарядить которое, кстати, в этом подлунном мире было решительно негде. И нечем. Даже слова такого здесь ещё не было придумано.

А практика успела научить: чем больше энергии костюмчика расходуешь до схватки с непонятно каким созданием, тем меньше её останется на, собственно, схватку. Так что у чудесной мощи была чудеснейшая оборотная сторона – откат. Быстрее сдуру вычерпаешь энергию, быстрее же и свалишься с ног в попытке расшевелить эластичную броню, которая вдруг превращалась из чудодейственного помощника в замедляющую каждое движение громоздкую обузу. А случиться такая метаморфоза могла прямо посреди рубки с каким-нибудь когтистым вражиной.

Именно поэтому Андрей не стал переть дурным буром в урчащее от голода нутро смрадного леса. И уж тем более не подумал шагать в липкую зелёную топь.

Вместо этого опустился на землю, скрестив ноги, прямо у кромки болота. Меч из совершенно не свойственного этому миру сплава положил на пружинистую траву справа от себя, арбалет осторожно опустил по левую руку. Уселся так, чтобы колеблющийся туман мог на излёте движения, осторожно накатывая на берег, коснуться его ног.

Если уж Хозяину так хочется жрать, пусть пожалует к столу сам.

ххх

Первым, разумеется, не выдержал Хозяин топи. Игры в кошки-мышки с добычей в его привычки явно не входили.

Длинные белёсые корни выстрелили из-под набрякшего влагой дёрна стремительно, как щупальца живого существа. К какому классу растений они относились до того, как с ними произошла хищная метаморфоза, определить было сложно. Да и некогда. Гораздо важнее то, чем эти три подземных отростка стали сейчас. Покрывала «щупальца» склизкая и тошнотная на вид субстанция. На конце каждого жирно блестело жало и капало в траву чем-то явно отравленным. Два из них с сочным чавком воткнулись в то место, где до этого полчаса неподвижно восседала двуногая добыча.

И которую сейчас оттуда вдруг сдуло.

Андрей, откатившись в сторону и стараясь не поворачиваться спиной к болоту, рубанул мечом по агрессивной флоре. Высокоэнтропийный сплав спокойно перерубил два отростка, словно они сплошь состояли из слизи. Правда, высвободить клинок из этого сгустка соплей оказалось куда сложнее, чем погрузить туда. Особенно если учесть, как дико забились и конвульсивно задёргались корни-переростки. Не теряя драгоценных секунд, охотник разжал пальцы и оставил оружие в ране монстра. Пальцы инстинктивно метнулись за спину и вырвали из ножен саблю с коротким широким лезвием. Не такую, конечно, надёжную штуку, как технологичный меч, но по местным меркам – максимально добротное оружие. Первый выпад оставшегося в деле ядовитого жала отбил прикладом арбалета. Последовавший тут же второй бросок блокировал уже клинком. Спустя ещё пару встречных выпадов сумел-таки железом хлестнуть корень пониже жала. Перерубать полностью не стал - «башка» растительной змеи и так бессильно повисла на лоскутах жёлто-зелёной плоти.

Зато ходуном заходил ковёр толстого мха под ногами. Так, будто покоился он не на земле, а на морских волнах. Во время шторма.

- Твою ногу! – только и успел выдохнуть Андрей.

И бухнулся в какую-то вонючую лужу. Оружия из рук привычно не выпустил. И очень правильно сделал. С треском и чавканьем подстилка напитанного влагой дёрна разорвалась в лоскуты. А под ней обнаружился исполинский клубок давешних «щупалец». Они тут же устремились на волю из подземной темницы, сминая прибрежную траву, хватаясь за мшистые стволы деревьев и выстреливая в сторону обидчика ножи ядовитых жал.

Обидчик, матюгнувшись, катнулся в сторону.

И понял, что весь этот беснующийся клубок порубать точно не выйдет. А вот оказаться схваченным им, сплетённым и разорванным многочисленными жалами – получится очень даже легко.

Первое из запрограммированных умений «бронежилета» он активировал, едва только в сознании стрельнула мысль о том, как можно его применить. И – главное – куда применить.

Корни – они не сами по себе. И если уж они есть, где-то на поверхности должно торчать и само растение. И тут же Андрей вспомнил о перекрученном стволе дерева, которое словно бы следило за ним, разворачиваясь на самой границе периферийного зрения. А вспомнив, активировал Рывок.

Он мгновенно переместился на длинную толстую ветку, нависшую метрах в пяти над землёй. Такого манёвра зелёное насаждение точно не ожидало. Оно мгновенно сбросило с себя все оковы стеснений и приличий и издало звук лопнувшей древесины, теперь уже совершенно явно перекручиваясь вокруг своей оси. Ветки с хрустом и скрипом начали выворачиваться, вытягиваясь к Андрею. Меж шелестящими и осыпающимися листьями мелькнула пасть дупла. Довольно зубастая, если можно так сказать о расщеплённом дереве. Из неё на охотника словно глянула сама тьма.

Андрей давно и твёрдо уяснил: инстинкт – это мгновенный ответ подготовленного ко всяким неприятностям организма. Который реагирует на превратности судьбы гораздо бодрее, чем пыхтящий в анализе ситуации мозг.

Поэтому он вовсе не удивился, когда рука с арбалетом сама метнулась вверх, а палец дёрнул скобу спуска. Хлопнул выстрел, и болт, раздробив оскаленные щепой «зубы» дерева, пробил пузырь пялящегося на человека сгустка мрака. Звук был такой, будто он со всего маха засадил булыжник в вонючую отхожую кучу. Запах, кстати, попёр под стать аналогии.

Деревянный истукан дёрнулся всем замшелым телом, хлестнул ветками, которые с готовностью излохматили камзол охотника. Если б не высокотехнологичная броня под ним, излохматили и изорвали бы ещё и мясо на рёбрах. А так – Андрей всего лишь со всего маха булькнул в грязевую жижу у самых корней дерева.

Зубы громко клацнули, правую ногу перекорёжило судорогой, а после скрутило болью.

Теперь задорно не побегать.

Ещё и арбалет отлетел в хрен пойми какую сторону.

Дерево, словно пожелав раздавить незваного гостя, принялось дёргаться в корчах, скрипеть и раскачиваться. А затем со свистом и оглушительным хрустом вдруг лопнуло, как чурка под колуном, располовинив само себя продольной трещиной от земли до середины ствола. И трещина эта была вовсе не простой. По всей ей длине с обеих сторон щерились зубы. Нехорошие такие клыки, острые, с загнутыми кончиками. Как у щуки. Между ними трепыхался исполинский язык. Зелёный и больше всего похожий на волосатую гусеницу величиной с добрую сваю.

Самое безумное, что мог придумать и сделать любой охотник в такой ситуации – сунуться в эту пасть. Но Андрей считался не совсем обычным охотником. С совершенно нетипичными методами и очень странно функционирующим инстинктом. Потому что сам он даже не успел удивиться, когда шестое чувство изо всех сухожилий толкнуло его в раззявленный частокол зубищ.

Нога полыхнула новой вспышкой боли.

Но он успел короткой командой перенаправить бьющуюся на дне красной отметки энергию в освободившуюся от арбалета руку, сфокусировав её на Силе. Пятерня в кожаной перчатке схватила и дёрнула слизня-языка так, что пошла разлохмаченными трещинами вся сердцевина ствола. Сабля рубанула по основанию зелёной субстанции, рассекая уздечку, держащую язык в пасти. Он бессильно вывалился наружу вместе со вцепившимся в него мертвой хваткой охотником. И очень своевременно. Пасть глухо схлопнулась, а зубы вместо того, чтобы перетереть в труху попавшую меж ними двуногую добычу, единым махом откромсали свой же язык.

Если б дерево могло завопить, оно бы, возможно, так и сделало. Ну, и если бы у него ещё оставался язык. А так – замерло в скрутившей каждую чешуйку вонючей коры судороге. Даже белёсые корни с жалами прекратили пляску змеиного клубка, вытянулись и застыли.

Терять даром такую удачную паузу было бы совсем ни с руки. Андрей тут же взлетел на знакомую ветку, правда, уже силами собственных рук и ног. Правая нога при этом полыхнула горячим обещанием обязательно припомнить все эти гимнастические кульбиты сразу после боя.

Андрей мгновенно отыскал знакомый тёмный провал ощеренного дупла, рванул из запазухи и забросил в него три увесистые, угловатые, металлически поблескивающие гранулы, каждая размером с каштан.

Прыгнул вниз, повис на руках на ветке, раскачался и, приготовившись к новой вспышке боли в ноге, отбросил себя подальше от одичавшего дерева.

Раскатистый взрыв изрыгнул из ствола яростный росчерк пламени.

Дерево будто нехотя осело, распавшись на две неравные половины. Слабый ветерок погнал в сторону болота тучку невесомого серого пепла. Всё, что осталось от требухи живого насаждения.

Андрей пошарил вокруг глазами в поисках потерявшегося оружия. Арбалет обнаружился под колючим кустарником, покрытым чем-то, что сильно смахивало на лоскуты паутины. Меч так и торчал в вонючем комке слизи.

Но вызволять средства своего ремесла он не стал. Опять-таки из соображений горького опыта.

Что из умений ещё оставалось в активном доступе? Рывок использовал, Силу тоже. А они, как правило, сжирали запас энергии охотнее всего. Если судить по лёгкой заторможенности в механических суставах брони, откат был не за горами. Но по крайней мере одно из умений он использовать ещё мог.

Тем более, что Зрение не было особенно «прожорливым» навыком.

Ещё раз цепко зыркнув по сторонам на предмет незаметно подкрадывающейся угрозы, Андрей активировал его.

Привыкнуть к этому ощущению он не мог до сих пор. Как если бы он смотрел на изображение, собранное из пазлов самых разных размеров, а потом расфокусировал взгляд и увидел его под другим углом. И обнаружил, что видимый до этого пейзаж не полноценен: пазлы на самом деле не подогнаны плотно один к другому, а находятся друг от друга на расстоянии и под разными углами. А между ними проступает ещё одна картина.

Даже не так. Не другая картина, а другая реальность. Словно бы вырванная из другого мира и потому выглядящая в этом чем-то запредельно лишним и чуждым.

Так вот на этом открывшемся отображении чуждой реальности Андрей увидел дом. Двухэтажный, из рассохшихся, покрытых бесчисленными трещинами трухлявых деревянных панелей. С проваливающейся внутрь крышей и зловещего вида башенкой над перекошенным высоким крыльцом. Над кровлей будто дрожало марево распаренного, жаркого дня. Из-за чего казалось, что она находится в постоянном движении. Багровые пучины оконных проёмов пялились на охотника с тихой злобой.

Вот у этих-то стен уши точно наличествовали. И Андрей очень сильно сомневался, что органами слуха потенциальная медицинская карта этого "пациента" ограничивалась.

- Вот и Хозяин нашёлся.

Угрюмый особняк явно был не простой постройкой. В нём чувствовалась мрачная жизнь. Та самая, которую Андрей ощущал, едва зайдя на границу болота.

И именно к ней вели перекрученные жгуты чёрной энергии, коими был оплетён весь лес. Два тугих узла замерли петлями вокруг арбалета и меча Андрея. Сунься он к ним, не проверив обстановку Зрением, сейчас бы, наверное, корчился в предсмертных судорогах.

Голова закружилась сильнее, уши заложило теперь оба, в глазах заплясали белые снежинки.

- Твою ногу, - только и бросил Андрей. Силы его на пару с возможностями бронекостюма совершенно очевидно показывали дно. И как в таком состоянии можно бросить вызов Хозяину, совершенно непонятно.

Но не показывать же ему свою слабость?

Андрей сорвал с «кобуры» на поясе плеть, одним неспешным движением размотал её хвост. В траве блеснули чешуйки электрических разрядов, вплетённые в кнут во всю его длину.

Как он определил опытным путём, электрическая энергия имела здесь особую силу.

Надо ли говорить, что верными спутниками этого опытного пути были травмы различной степени тяжести.

Плеть упруго взвилась, свистнула, туго хлестнула по гнилостным отросткам мрака. По одному – и тут же по другому. Те мгновенно полыхнули черно-оранжевым пламенем и лопнули, брызнув горящими чёрным огнём каплями.

Живая энергия мрака стремительно вжалась из отрезанных обрубков тьмы обратно к Хозяину. В дом.

Продвинутое Зрение больше не требовалось. Андрей, не выпуская из визора словно материализовавшееся среди неприглядных стволов строение, подобрал оружие. Саблю сунул обратно за спину, скрученную потрескивающую плеть навесил на пояс, в арбалет вставил новый болт. Крутнул меч, заново примеряя рукоять к ладони.

Очень сильно при этом надеясь, что выглядят эти его телодвижения максимально грозно и уверенно. Потому что нога, зараза, предательски постреливала болью и уже начинала подёргиваться судорогой.

Он знал: всё имевшееся в его арсенале оружие в предстоящей схватке с Хозяином полезным будет навряд ли. Здесь сработать сможет только Взрыв. Последний козырь в рукаве. Но его активация, судя по общему состоянию организма и защищающего его «скафандра», гарантированно погасит сознание и, скорее всего, мгновенно отправит бесчувственное тело в максимально болезненный нокдаун.

Хотя, если промахнуться с направленным ударом, то до последствий дело может и не дойти. Эта замшелая халабуда наверняка знает способы по растиранию потрохов в кашу.

Но Хозяин-то этого знать не может. Значит, нужно продолжать играть в исполненного силой и уверенностью охотника на тропе войны.

- Избушка-избушка, - оскалился в нехорошей улыбке Андрей. - Повернись-ка ко мне… своим вонючим багажником.

Хозяин словно только этого приглашения и ждал. Гнетущая тишь взорвалась мешаниной из стонов, клёкота, воя, визгов и прочих малоприятных звуков. И тут же оказалось, что башенку дома окружало вовсе не жаркое марево. Это на ней беспрестанно копошились живые существа. Что-то среднее между летучими мышами, жабами и скорпионами. Над каждым дрожали прозрачные слюдяные крылышки. Как у стрекоз. И вся эта уродливая эскадрилья единым порывом вдруг снялась с места и устремилась на ошалевшего охотника.

Который понял, что выбор у него колеблется между тем, чтобы спалить эту тучу, и тем, чтобы жахнуть Взрывом по Хозяину. Единственное, что роднило оба варианта: в обоих случаях ему самому - гарантированная крышка.

Хотя важнее всё-таки выпотрошить хозяина. Без его воли мошкара, возможно, тут же разлетится по своим болотным делам.

Андрей метнулся навстречу туче болотного гнуса, постаравшись рассчитать баллистику удара так, чтобы успеть выжечь по касательной ближайших стрекоз-переростков.

Клацнул спуск арбалета, болт сорвался в сторону ближайшего оконного провала, и в ту долю секунды, когда стрела ещё не влетела в темноту Хозяйского зёва, охотник "выстрелил" в неё последние остатки энергетического заряда.

Взрыв полыхнул что надо.

Мир заискрился рыжим салютом визжащих, горящих и падающих сверху существ, а на месте дома вспух гриб чёрно-жёлто-красного пламени.

Но именно то окно, куда влетела «заряженная» стрела и которое Андрей до последнего не выпускал из зрения, вдруг начало притягивать его к себе, стремительно надвинулось непроглядной чернотой, мгновенно поглотило, погрузило в испепеляющий мрак и растворило в себе без какого-либо остатка.

Правда, показалось странным, что последним отголоском исчезающего сознания, был звонкий неживой голос, девичей трелью пропевший: «Анализ объекта завершён. Совпадение оценивается выше 99 процентов. Процедура слияния запущена».

Глава 1. Пуд лиха

Чёртовы маменькины сынки. Кто может быть хуже?

- Этот твой «надёжный человек» меньше всего похож на надёжного человека, - капризно скривила губки девчонка.

А, точно! Маменькины дочки - вот кто хуже…

- И от него несёт каким-то хлевом, - носик она умела морщить ничуть не менее брезгливо, чем капризный рот.

- Такие уж это люди. Их ценят не за манеры и гигиену.

Заносчивый молокосос, который между прочим, и затащил его на эту встречу, умудрился состроить рожу примерно в одинаковой степени привередливую и напыщенную.

Да уж. Маменькины деточки-мажоры – самая паршивая из всех возможных комбинаций.

Договориться с ними невозможно решительно ни о чём. В их заботливо причёсанных головушках само восприятие биологических процессов перекручено так, что мама их, кукушка, не горюй. А чего удивляться, если с самого детства они свято верят в то, что всякая их капризная прихоть совершенно естественно ценится выше жизни любой жабы, собаки или, например, смерда. И поэтому договор с созданием, чей социальный статус по представлениям августейших рыл даже более низкого порядка, чем благородно согретый их высокородным задом ночной горшок, не имеет ни смысла, ни самой паршивой ценности.

Чем же так прижало этих двух, что они снизошли на такие жертвы для своих убеждений?

- Если мой вид и запах смущает вашу светлость, могу выйти и повонять в другом месте, - как можно почтительнее склонил голову Андрей.

В принципе, обижаться не на что. В баню в последний раз он наведывался где-то с неделю назад, ночевал преимущественно под открытым небом, не снимая не то, что исподнего, а даже серого от пыли стёганого камзола. К тому же сюда вошёл, едва спрыгнув с седла. И потому смердело теперь от него не только своим, но и лошадиным потом.

Просто он нутром чуял – держаться от этих двух утончённых существ нужно подальше.

Вернее, как – двух. Утончённой здесь была только девчонка. Этакая веточка сирени с ясным точёным личиком, гладенько ниспадающим на спину каскадом светлых волос и тонкой фигуркой, которую она пыталась скрыть за каким-то богато расшитым, узорчатым безразмерным мешком с длиннющими рукавами. И, разумеется, меховой накидкой. Мех тут считался не менее ценным атрибутом, чем изумруды, а потому обвешивались им не менее охотно, чем побрякушками.

Разумеется, те, кто мог себе это позволить.

Дочь князя - могла.

Мог и боярский отпрыск. Но он весь свой внешний лоск явно решил акцентировать в сторону максимальной мужественности. Каковой она была в его, разумеется, представлении. Тонкой работы кафтан с высоким воротником и широким, с серебряной вышивкой поясом. Судя по немного скованным движениям, под ним была поддета кольчуга. Тоненькая такая, годная разве только на парад. Ну, или если недруги решат напасть на тебя в тёмной подворотне с деревянными ложками. Сапожки из тонкой кожи, в которых тоже только по мощёной мостовой выхаживать. Ну, и рука, будто бы невзначай лежащая на рукояти меча. Рукояти безо всяких там серебряных насечек, яхонтов и прочих самоцветов, но работы – сразу видно - очень надёжной, крепкой и дорогой.

Боярин фыркнул в короткую, гладко расчёсанную русую бородку:

- Думаешь, так трудно найти кого посговорчивее?

- Уверен, что – да. Вам нужен строго определённый человек. Не знаю уж, исходя из какого набора навыков выбор пал на мою смердячую персону. Но то, что вам необходима именно она, лично у меня сомнений нет никаких. И если обмен любезностями завершён, думаю, теперь можно перейти к делу. Или раскланяться. Это как вашим светлостям угодно.

Молодёжь переглянулась так, будто родители застали их голенькими на перинке. Искорки едва сдерживаемого недовольства при этом куда ярче сверкнули в голубых глазах княжны. А молодому боярину оставалось ещё только руками виновато развести, чтобы окончательно убедить Андрея в правоте гипотезы.

Девчонка недовольно процокала каблучками к столу, гневненько села на изысканный стул с резной спинкой, нетерпеливо закинула ногу на ногу. Изящно цапнула кубок, пригубила. И всё это с таким видом, будто кроме неё в помещении отныне больше никого не существовало.

Андрею и это показное пренебрежение дискомфорта не доставило. Ему было глубоко фиолетовы и местные мажорчики, и их спесивые поступочки.

А вот доброму молодцу от демонстрации элегантного раздражения княжны стало заметно не по себе.

- К делу, так к делу, - катнув желваками под бородой, кивнул он. – Нам нужно организовать побег.

- Что?

- Побег.

Андрей глянул на княжну. Та с горделивой осанкой, будто проглотила корабельную сосну, по-прежнему демонстративно разглядывала стену. Андрей тоже глянул туда, просто на всякий случай. Мало ли чего там интересного? Но - нет. Стена как стена. Бревенчатая. Добротная. Как и всё в этом охотничьем домике. Домике, который таковым считался, конечно, по здешним меркам. В его мире это княжье бунгало назвали бы весьма вместительной загородной резиденцией.

- Хм. А вы уверены, что ничего не перепутали, кликнув именно меня?

- Уверены.

- Зато я не уверен.

- Ты кем себя возомнил, …? – боярин оборвал свой спич в аккурат на том месте, где должно было прозвучать ругательство. Вместо этого ещё сильнее стиснул кулак на рукояти и подступил вплотную к Андрею. – Сомневаешься в наших словах?!

Обиду на показное августейшее пренебрежение к своей персоне он, похоже, решил выплеснуть на существо более презренного ранга.

Вполне, кстати, логично. Судить его за это, разумеется, тоже не стоило.

- Я сомневаюсь лишь в том, что у нас есть время на выяснение отношений. Чтобы не тратить его, давай разберёмся сразу: ваше благородное происхождение ставить под сомнение не собираюсь, ваше превосходство надо мной, бешеной собакой, признаю и не оспариваю. Сомнения же позволил себе высказать по очень простой причине: всякие кражи, побеги и прочая татьба – совсем не то, чем я занимаюсь. В этих отраслях есть свои непревзойдённые специалисты. Видимо, вы спутали меня с кем-то из них. Поэтому, господа красивые, моё вам почтение, разрешите откланяться.

В подтверждение своих слов, он действительно коротко кивнул и начал пятиться к выходу. Чтобы никто, чего доброго, не оскорбился созерцанием его удаляющейся спины.

- Слышала, ты берёшь много и только золотом, - по-прежнему не отрывая взгляда от стены, прозвенела ледяным голоском княжна. – Мы не спрашиваем, на что тебе столько. Но рассчитаемся с тобой очень щедро.

- Так спросите, - пожал плечами Андрей. – Тайны в этом нет. Нечисть очень сильно не жалует железо. Но не всякий металл одинаково действует на всех чудищ. А вот золото промашки ещё не давало, им можно порешить какую угодно погань.

- Оружие из золота? – презрительно хмыкнул боярин. – Это ж до первой сечи. Оно никуда не годно.

- Двуручник из него я делать, конечно, не стану. Есть другие способы его применения. Но металл этот действительно ломкий и не особенно надёжный. Поэтому постоянно приходится пополнять его запасы.

- То есть, мы договорились? – убеждённо кивнул спутник девчонки.

- Нет.

Они переглянулись ещё раз. Очень недобро и ещё более нетерпеливо. Очевидно, такое слово они слышали в жизни максимум пару раз, да и то от родителей.

- Что не так в нашем предложении? – через стиснутые зубки выдохнула княжна.

- Если не считать уже упомянутого мной факта, что это не мой профиль? Да много чего. В первую очередь не люблю работать втёмную. Должен понимать, в чём именно заключается задача. Если по вашему мнению исполнить её по силам только мне, то дело явственно связано с какой-то жутью. А я должен знать, с какой. Для вашей же, кстати, безопасности.

- А если ты услышишь и откажешься?

- Тогда уйду.

- Нам бы не хотелось, чтобы секрет покинул стены этой горницы вместе со сторонним человеком.

- А мне не хотелось бы закончить свой бренный путь в виде брызг ошмётков, разбросанных по окрестностям княжьих угодий.

Боярин нетерпеливо шагнул к окошку в обрамлении тонко сработанного наличника, зыркнул на улицу. Вернулся обратно, протопав по небрежно брошенной на пол медвежьей шкуре. Выразительно поглядел на светлейшую спутницу. Та принялась нетерпеливо стучать пальчиками по столешнице.

Значит, торопятся. Не удивительно. Вдвоём эту парочку в охотничий домик никто бы не отпустил. Значит, как-то оторвались от опекунов и прочей челяди, а теперь ждут, когда те нагонят.

И им явно не хотелось бы, чтобы их застали в компании такой тёмной личности.

Что ж, тем лучше выгорит торг.

- Пуд золота, - наконец-то соизволила глянуть в сторону Андрея княжья наследница.

Неплохо, подумал он.

Но вида, конечно, не подал.

- И зачем он моим хладным потрохам? Раскиданным по кустам да оврагам.

- Чтобы разобраться с одним колдовским местом, - бухнул, как в омут, боярин. - Мы слышали, ты ищешь такие… точки на карте. Но ведь на картах-то их как раз никто и не отмечает. Ищи, как говорят, свищи. А тут - пожалте. И свистеть не придётся.

Вот здесь сохранить покер-фейс оказалось сложновато. Судя по насмешливому взгляду пигалицы, она поняла, что попали они в самую точку.

Андрей кашлянул.

- На таких условиях наш доблестный охотник готов пересмотреть свои возражения касательно того, что мы обратились не по адресу? – непонятно было, чего больше в елейном голоске барышни – яда или торжественной насмешки.

Андрей прочистил горло ещё раз.

И ещё. Уже основательнее.

И только тогда перед глазами мягко засветился визор. Видимый только ему одному.

«Я поняла сигнал с первого раза, - раздался между ушами механический женский голосок. – Не стоило лишний раз надрывать голосовые связки».

«Что ж ты тогда с первого раза не включилась»?

«Была команда не вмешиваться. Просчитывала варианты и анализировала показатели здоровья и состояния слизистой».

«И как показатели?»

«В норме», - не понимает она сарказм, или, наоборот, понимает настолько, что с бесхитростным видом работающего пылесоса троллит его, Андрей не мог разобраться до сих пор.

«Просканируй их».

«На предмет заразности воздушно-капельным путём»?

Конечно, ему хотелось ответить: нет, на предмет запора и педикулёза. Но не стал. Могла и правда начать обследовать на этот счёт.

Мажорчики восприняли его внезапное молчание по-своему.

- Надеюсь, слухи о тебе не выдумка, и тебя не разобьёт такой вот ступор посреди важного дела, - хмыкнул бородатый.

- В моей профессии, осмелюсь повторить ещё раз, ступор не разбивает. Его последствия куда более плачевны, и смотреть на них с полным желудком сможет далеко не каждый. И, кстати, далеко не каждый знает о моём увлечении некими, хм, локациями. Вам откуда стало известно об этом интересе? Учитывая, что до этого дня мы не были осчастливлены знакомством.

Хмырь в нарядной кольчужке просиял осознанием гордости и превосходства.

- Никаких источников сведений мы, разумеется, раскрывать не станем. Тебе всё-таки придётся нам довериться. Или уйти, как ты и хотел с самого начала, - в бороде шевельнулась малоприятная улыбка. – Но ведь сейчас ты не сможешь, правильно? Крючок слишком аппетитный. И что теперь скажешь на наше предложение?

«Просканируй этого любителя описторхоза на предмет лжи».

«Уже. И общее психо-физическое состояние, и гормонально-эмоциональный фон говорят о том, что никаких отклонений от норм действительности в его словах не прослеживается».

«Информация точная»?

«Я просчитала все возможные факторы и вероятности».

«То есть, не трындит».

«Не трындит», - механически повторил ровный голос.

«А что ж ты мне тогда про сканирование их соплей лапшу вешала, если сразу поняла, что именно нужно в их состоянии вычислить»?

«Никакой лапши. Состояние их иммунной системы говорит о том, что угрозы вирусных инфекций отсутствуют».

«Доумничаешься когда-нибудь. Заморочусь, найду, размотаю и перережу к такой-то бабушке этот виртуальный шнур, что ведёт к тебе».

«Боюсь, как Вами же было сказано выше, в таком случае первый же из наших потенциальных заказов размотает Ваши внутренности по всем ближайшим окрестностям. Причём, даже не заморачиваясь».

«Ой, всё, не нуди. Отбой».

- Можешь сколько угодно строить задумчивые рожи, больше всё-равно не заплатим, - подозрительно прищурившись, снова по-своему расценил причину заминки хлыщёныш.

- Я вам больше скажу, - не стал юлить Андрей. - Никто больше не заплатит. Деловое общение с особами княжеских кровей имеет свои неоспоримые преимущества. А что у вас такие удивлённые лица? Думали, что вонючий головорез ни за что не догадается, с кем ему посчастливилось иметь дело? Ну так мои услуги, как вам, конечно, доложили, стоят не дёшево. И оплатить их поэтому может не каждый. Этакий, знаете, "не каждый" примерно из вашего круга общения. И который, кстати, должен был предупредить: никаких авансов, беру всю сумму сразу.

- Да с чего бы нам тебе доверять?..

- С того, что мы стоим здесь друг перед другом. А вас не могли предварительно не предупредить об этом моём непременном условии. Ну, а если предупредили, да ещё и порекомендовали, выходит бывшего нанимателя своего я не обманул и не обчистил.

- У нас всё равно при себе столько нет, - устало выдохнула княжна.

- Разумеется. Кто ж таскает при себе такие здоровенные кошельки? Тем более, на тайный променад со всякими тёмными особами. Эту увесистую сумму вы передадите мне при следующей нашей встрече.

- Какой ещё такой встрече? - вскинулся было бородач.

- Следующей, - прямо глянув ему в глаза, повторил Андрей. - Во время которой вы мне расскажете, что от меня требуется. И обязательно приведёте того, кто меня вам порекомендовал. Чтобы мы сообща накидали план действий.

- Что сейчас мешает это сделать? - вскинула носик девчонка. - Время в нашем случае не ждёт.

- И прекрасно, - на сей раз охотник не стал утруждаться нормами приличий, развернулся к парочке спиной и пошагал к выходу, бросив через плечо. - Получается, в ваших же интересах организовать нашу встречу как можно быстрее.

- Ты совсем тупой? - добротный клинок молодого боярина вжикнул, наполовину выхваченный из ножен. - Её светлость спросила, что сейчас мешает всё обсудить?

Андрей остановился, насмешливо глянул на рукоять в стиснутом кулаке парня. Так, чтобы тот понял, насколько он опасается таких вот его героических жестов.

- Хотя бы лай своры собак, что приближается к этому бунгало. Не напрягайтесь, вы его сейчас и не сможете услышать. Считайте, что это у меня... профессиональный навык. Лично мне ни с псинами, ни с из хозяевами встречаться никакого резона нет.

Он шагнул за порог, остановился, как будто что-то резко припомнил, остановился. Развернулся и поклонился. Всё-таки благородные господа. Не ему ровня.

- Кстати, думаю и вас двоих в столь уединённом обиталище не все обрадуются застать вместе.

ХХХ

В этой парочке он не ошибся. Разумеется, никакой приближающейся своры собак не было. Как ничего не могло быть и между этими двумя отпрысками максимально благородных родов. Боярчик, какие бы преданные взгляды ни бросал в сторону княжны, для неё оставался таким же холуем, как и он, презренный и вонючий охотник за нечистью. И чтобы их застали наедине в таком двусмысленном положении? Честь королевишны этого бы не пережила.

Значит, рекомый побег - не каприз избалованной дурочки, решившейся на романтическое приключение по причине невозможности при родительском дворе крутить амуры с персоной чуть менее голубых кровей.

Андрей, поглаживая ноздри своей коняги, чтобы не выдала их ни фырканьем, ни, чего доброго, призывным ржанием, наблюдал из зарослей густого орешника, как княжна и её преданный паж чуть ни вприпрыжку выскакивают из хором и бегут к коновязи. Удивительное дело, но лесной этот домик и впрямь оказался безлюден. Никакой черни и дворни вокруг. Даже сторожи нет. Чего быть просто не может. Ни при каких обстоятельствах.

Как это, интересно, золотой молодёжи удалось это устроить? А главное - им ли?

Уж если дочери не кого-нибудь, а самого князя вдруг приспичило бежать из своего благоустроенного мирка, значит, на то возникла необычайно веская причина.

«Алиса, что тут творится»?

«По земным меркам, раннее средневековье с очень богатым шлейфом воплотившихся в жизнь сказочных мотивов. Не поддающихся научному обоснованию».

«Ты прекрасно поняла, что я имею в виду. Сколько раз просил не умничать»?

«348. Ровно на 57 меньше, чем я напоминала, что я - не Алиса».

«Судя по тому, что тебя в первую очередь взволновал этот вопрос, значит, никакой более серьёзной опасности вокруг не наблюдается»?

«Ответ отрицательный. По всем теоретическим параметрам развивающуюся вокруг нас ситуацию можно классифицировать, как заранее устроенную засаду. Положительная сторона намечающегося конфликта: нас не считают основной его целью. Отрицательная: это никого не волнует, мы так или иначе рассматриваемся в качестве сопутствующего ущерба».

Новость, конечно, была не то, чтобы неожиданной. Но и не из разряда приятных. Вертеть башкой по сторонам Андрей не стал. Пусть думают, что смогут подкрасться к нему незамеченными.

«Понятно. То есть, нас сейчас всё-таки будут убивать».

«С вероятностью в 99.9%».

«В первую очередь меня или их»?

Нарядный боярин, который этого пока не знал, но в очень скором времени должен был убедиться, что декоративную кольчужку напяливать под одежду не имеет никакого смысла, уже подвёл белую кобылу к августейшему предмету своего обожания. Опустился на колено, дабы княжне легче было взобраться в седло. Хорошо, что потел, нервничал, троил и тупил в непосредственной близости от предмета своего обожания. И, разумеется, как последний идиот не догадался открыть ворота прежде, чем лезть на коней. Очень хорошо.

«Учитывая, что они - за оградой, а Вы - в зоне непосредственного поражения? Могу просчитать все возможные вероятности. Но, боюсь, когда выдам информацию, она будет уже не нужна».

«Они что, прямо сейчас нападут»?!

«4... 3... 2...».

Глава 2. Засада

"Это же не мой профиль"!

Конечно, запоздало и глупо озвучивать такое, когда над твоей головой уже занесён топор. Что Алиса и не применула подтвердить:

"Я думаю, спасение собственной жизни входит в профиль человека любой профессии. Вниз!"

Андрей мгновенно бросился на землю. Левая ладонь при этом напоролась на острый сучок, правая вляпалась в какой-то перегной под слоем мха. По крайней мере хотелось бы верить, что это перегной.

Стрела пробила один из крупных листов на печально обвисшей ветке, за которой он прятался от глаз августейшей парочки, и воткнулась во впереди стоящее дерево. Вторая мгновением позже вспахала дёрн чуть ли не у самого носа.

- Пшла! - выдохнул Андрей, и его коняга мгновенно снялась с места и, бодро вскидывая ноги, порысила подальше от свиста стрел и прочих сопутствующих неприятностей. Они, как показывал богатейший опыт, имели обыкновение густо роиться именно вокруг её хозяина. Которого ретирада гужевого средства с одной стороны искренне порадовала - не придётся раскошеливаться на новую скотину. Учи потом её нужным навыкам с нуля. Но с другой стороны...

"Перечень вариантов выхода из ситуации существенно сократился, - тут же мило прожурчал голос в голове. - К седлу были приторочены арбалет, кнут, сабля и набор метательных предметов. Не говоря уже о специальных средствах устранения в золотом исполнении".

"Ладно уж. Не золотой голос. Постараюсь и без них исполнить".

Они были в длинных плащах, что здорово усложняло задачу. Причём - всем. Им - напасть так, чтобы не запутаться в складках грубой ткани и не грохнуться, зацепившись за торчащие отовсюду корявые пальцы орешника. Андрею - определить уровень бронированности противника под живописно ниспадающими портьерами. Хотя он успел всё-таки определить, что скрип их движений не отдавал лёгким позвякиванием и железным скрежетом. Значит, поганцы хотя бы не в кольчугах. Уже дело. Кулаки ломать об них не придётся.

Первый проскочил мимо. Явно хотел оформить проход в ноги, но Андрей увернулся, сошёл с линии атаки и придал ускорения толчком в спину. Судя по крикам и проклятиям, разнёсшимся сразу после треска кустов, влетел недоброжелатель в них лицом. Второй выскользнул из зарослей со знанием дела, практически бесшумно раздвинув ветки плечами. Бил с не меньшим знанием дела: одним смазанным движением полоснул сначала в область шеи, и сразу по дуге - в окрестности паха. Где для гарантированного выключения противника из спарринга можно было перерубить много чего интересного, включая бедренную артерию. Андрей все органы в этой части организма почитал жизненно необходимыми, потому обезопасил их кардинальным способом: отшагнув назад, рванул из ножен меч и припечатал рукоятью нападавшему по руке с ножом - и сразу в лоб. А клинком...

"Стрела".

... Клинком махнул поперёк груди, едва не вывихнув при этом кисть. Наконечник стрелы звонко брякнул о сплав нездешней выделки и раздосадовано отрекошетил в дерево. Второй лучник выстрелил с секундным запозданием, снова разворошив дёрн под ногами. Вернее, в том месте, где ноги находились ещё мгновение назад. А сейчас они ходко топали сквозь чащу в сторону первого стрелка. В лесу из лука на большое расстояние хрен засадишь - бурно и бессистемно разросшаяся флора в помощники в этом вопросе не годится. А значит, засел соколик где-то неподалёку. Чем в панике рвать когти от него и рисковать, подставляя под выстрел спину, лучше уж решить вопрос сразу, с глазу на глаз.

Глаз, кстати, действительно оказался один. Он смотрел на Андрея прямо поверх стрелы, нацеленной в лицо. Второй скрывался под антисанитарного вида повязкой. А обладатель всей этой офтальмологической красоты скрывался под махиной замшелого и трухлявого ствола давным-давно рухнувшего дерева.

"Просчитано два варианта выхода".

"Автопилот".

В тот же миг тело безо всякого на то одобрения Андрея само ринулось прямо на лучника. Веер эмоций у того в одиноком глазу промелькнул очень живописный: от растерянного удивления до расслабленного злорадства.

- Какого хре....

Тихий хлопок разогнувшегося лука, шёпот стрелы, плотоядно сорвавшейся с тетивы. Даже двух стрел! Бренная бесхозная оболочка Андрея дёрнулось вперёд - и одновременно крутнулась в сторону, разворачиваясь к лучнику боком. И он почувствовал, как мимо него параллельными курсами просвистели два оперённых клюва.

И тут же с двух противоположных сторон донёсся приглушённо чавкнувший хруст и придушенный хрип.

"Режим активного управления восстановлен".

Из горла одноглазого торчала стрела, которую его пальцы, уже успевшие изгваздаться в вырывающейся толчками из горла крови, судорожно сжимали, пытаясь зачем-то переломить. Хрипя и пуча глаз, он завалился на спину. Андрей, к которому вернулся контроль над телом, развернулся. Второй лучник зашёл со спины и даже успел спустить тетиву. Но шустрая Алиса рассчитала всё так ловко, что оказавшиеся на одной линии стрелки продырявили друг друга. Такому исходу схватки в обычной ситуации вряд ли могла светить вероятность выше нуля. По доброй воле и здравому разумению Андрей такой трюк провернуть вряд ли рискнул. Да скорее всего и не смог бы.

Лучник сидел, привалившись спиной к стволу дерева и как-то обречённо загребал сапогами прелую листву на земле. У него стрела торчала из солнечного сплетения. В одной руке он по-прежнему сжимал цевьё лука, пальцы другой судорожно стиснули оперенье следующей стрелы.

А на Андрея снова выбросились два типа с ножами. Тот самый, что пытался отчекрыжить расположенные ниже пупа органы, и другой, с разодранной и окровавленной рожей, которой он приземлился в кусты. Остались ли у него целыми органы зрения, определить было сложно: во-первых, офтальмологическому осмотру мешал низкий капюшон, а во-вторых, лицо заливала кровь. Что не помешало нападавшему рвануть из-под плаща топор с изящно изогнутым топорищем. Надёжный такой, мясницкий топор. И восьмёрки он им закручивал такие, что поди определи, каким из финтов рубанёт. И куда рубанёт. Второй в это время совершенно явно подрабатывал на подхвате: заходил с фланга и подгадывал момент, когда противник поймает ворону и откроет бок.

Андрей не стал его разочаровывать. Замешкался, споткнулся, потерял темп и сделал пару суматошных шагов и рваных движений. Мясник тут же ходко подался вперёд, делая короткий замах от плеча, чтобы уж наверняка разворотить своим колуном и ключицу, и половину рёбер. Его напарник размашисто дёрнулся за спину, на ходу с явным знанием дела перебрасывая нож из одной руки в другую. Чтобы, видимо, засадить крюка с кинжалом в почку. На случай, если жертва вдруг умудрится отбиться от секирщика.

Что называется, шах и мат.

Если, конечно, вам в голову не подселили гроссмейстера.

"Автопилот".

Тело, выкручивая суставы и сухожилия, рвануло меж двух этих шахматных фигур, на ходу закладывая вираж на 180 градусов. И, используя силу инерции, выбросило далеко в сторону меч. В этом мире - единственный и неповторимый по показателям прочности и заточки клинок. Тело Андрея волчком протиснулось между зажавшими её фигурами, а на излёте вращения ушло в нижний вольт, обратным махом подрубая ноги "воинам засадного полка".

Хотя это уже было лишним.

"Возвращаюсь в режим пассивного наблюдения", - трудно укладывалось в голове, как обладательница такого тонкого девичьего голоска, пусть даже и насквозь механического, может быть автором столь кардинальных физиологических мер воздействия. Пусть даже сугубо оборонительного характера.

На влажной траве, густо забрызганной алым, перед Андреем валялось два тела. Оба - обезглавленных. И каждое без одной ноги. Одно без правой, другое без левой. Топор в крепко стиснутой ладони тоже валялся отдельно, в сплетении выпростанных из-под земли корней чахлого дерева.

"Твою медь! - тяжело выдохнул охотник. Во рту вмиг стало как-то сухо и солоно. Поначалу в таких ситуациях его гарантированно выворачивало. Но время, как говорится, лечит. Чистоплюйство - в том числе. - Определённо не мой это профиль".

"Зато сохранение жизнедеятельности организма - мой, - как ни в чём ни бывало пропела Алиса. - В этот раз все расчеты по выходу из критической ситуации Вами были приняты абсолютно верно. И Вы готовы были самостоятельно завершить манёвр. Что помешало?"

"Отсутствие желания крошить людей".

"В данной ситуации такая причина лишена какой бы то ни было логики. Особенно учитывая, что неуверенность в должных физических показателях организма в качестве уважительной причины подобного бездействия тоже не может быть принята в расчёт. Тело натренировано надлежащим образом и вполне готово без риска травм переносить и более серьёзные нагрузки".

"Рад за него".

"Хотя я бы настоятельно рекомендовала поработать над эластичностью и гибкостью суставов. Даже должная форма требует обязательных процедур закрепления результата и восстановления тонуса. Кросс на десять километров тоже бы не помешал".

Андрей ещё раз порывисто выдохнул, нехотя подошёл к телу человека с ножом и вытер о его плащ клинок. В любом случае, тому теперь никакой потери чести и достоинства опасаться не приходилось.

"Что ж ты за помощница такая. У людей вон, я читал, такие же суфлёры в голове всё сами прокачивают у носителя, только нажимая нужные иконки на воображаемой панели приборов. А тут - то бегай, то брёвна перетаскивай, то железякой размахивай часами. Всё это я и сам мог сделать, без всякого суфлёра".

"Найти правильный подход во владении оружием в сжатые сроки? Чтобы уметь противостоять людям, обучающимся этому с детства? Позвольте высказать недоверие. В отличие от вышеозвученных Вами примеров, мы попали не в сказку".

"Ага, не в сказку. Не в сказку, в которой действует чертовщина и прочая непонятная магия".

"Скорее пока не поддающиеся внятному объяснению научные факты, расходящиеся с таковыми в привычном Вам понимании".

Научный диспут прервал оглушительный раскат. От неожиданности Андрей присел, снова выхватив из ножен меч. Будто он мог помочь в потенциальной схватке с громом. И с жаром, который плотной сухой волной шибанул со стороны княжеского подворья. Охотник мог поклясться, что огненный воздушный вал выжег ему брови и подпалил кожу. Листья на деревьях и кустах мгновенно свернулись испепелённым пергаментом и посыпались на траву, в один миг иссохшую в труху. Пронзительно заржали лошади. После чего слух резанул женский крик.

Когда спустя секунду жар развеялся, Андрей уже стремглав нёсся в ту сторону, перепрыгивая ямы, валежины и скоростным экскаватором продираясь сквозь подлесок. Когда в просвете меж деревьями мелькнула знакомая ограда, пронзительно свистнул. Чуть в стороне послышалось обиженное ржание. Он повернул туда и спустя пару-тройку гулких ударов сердца вывалился на маленькую прогалину.

И тут же бросился к своей лошади. Её явственно потряхивало мелкой дрожью, а грива потихоньку шаяла, наполняя воздух запахом жжёных волос. Андрей сорвал попону накинул на шею коняги, сбивая огоньки и лишний раз благодаря Алису, что помогла выбрать именно эту, умную и до меланхоличности спокойную животину. Другая бы, резвая да красивая, давно бы уже понесла, привлекая внимание волков оглушительным ржанием на весь лес.

Кстати, о других лошадях. Вот они-то, похоже, устроили настоящие дикие панические скачки по двору имения. И вот их-то действительно слышно было должно быть очень далеко.

Плохо, что больше не слышно было девичих визгов.

Наскоро обтерев лошадь и напоследок вылив на неё воду из вместительной баклажки, что была приторочена тут же, у седла, Андрей дёрнул за ремень, освобождая тугой вместительный свёрток. Его он всегда заворачивал мехом внутрь. И именно в нём хранил своё оружие. В том числе - особое оружие.

Турист и следопыт из него, признаться, был тот ещё. Там, в прошлой жизни. Увлечения были другие, да и по роду профессиональной деятельности куда сильнее тянуло к бездушным машинам и мерцающим безжизненным холодом звёздам, чем к живой природе. Утомительно, грязно, неуютно и неинтересно. Как современному человеку при здравом рассудке это может нравиться?

Но в этих краях мнения человека, будь он хоть трижды современным и рассудительным, никто никогда не спрашивал. Просто нападали и жрали. Выражение "хочешь жить - умей вертеться" тут имело буквальный смысл. А Андрей жить, разумеется, хотел. И потому вертеться научился. Даже в такой непонятной для него стихии, как дикая природа. Даже не так. Особенно в такой непонятной стихии, как дикая природа. Не могиканин, конечно, Фенимора Купера, но кое-чего теперь в лесу стоил.

Застать его врасплох было теперь сложновато. Да и Алиса, опять-таки...

Вот ровно так до этой минуты он и думал. Пока с левой стороны совершенно бесшумно не расступились кусты и прямо на него не вышел здоровенный волчара. Серая свалявшаяся шерсть, грудь как у бодибилдера, лапы величиной с тарелку и, разумеется, ощеренная пасть размером с чемодан.

Между жёлтыми слюнявыми клыками бешено подрагивал язык. Синюшный с зеленоватым отливом. Как будто процесс гниения в теле зверюги продолжался далеко не первый день. Из уголков жёлтых глаз без намёка на зрачки сочилась какая-то розоватая слизистая сукровица. И вроде бы даже лезли опарыши.

Волчара пригнул голову к земле, пошёл боком, ощерив пасть и вздыбив холку. Сквозь который отчётливо проглядывали рёбра. Нет, не как признак того, что серый был тощий и голодный. В прямом смысле проглядывали. Сквозь разорванное месиво гниющей плоти торчал их грязно-белый частокол. Сквозь который вывалилось и теперь тащилось по земле непонятного тошнотворного цвета месиво внутренностей.

Странно, но приторная вонь гнили ударила в нос только сейчас. Как будто мёртвая псина как-то умела маскировать своё присутствие.

Учуяв шибанувший смрад, лошадь, будто охотник не её только что нахваливал про себя за спокойный норов, мгновенно взвилась на дыбы, пронзительно заржала и рванула сквозь заросли. Предварительно взбрыкнув задом. Андрей еле успел выпустить уздечку и увернуться. А вот жильцу растревоженного кладбища животных повезло куда меньше. Копыто впечаталось ему точно в нос, с хрустом сплющив морду. На траву из перекошенной скомканной хари брызнула вонючая жижа. Разумеется, на производственную травму восставшая из мёртвых падаль не обратила ни малейшего внимания. Рвать живую плоть она была готова и с переломанной харей, осколками зубищ.

Правда, причинно-следственные и прочие нейронные связи в изъеденных червями мозгах дохлятины функционировать нормально, видимо, уже не могли. И она мгновенно переключила своё внимание с той живности, за которой, видимо, пришла, на ту, которая оказала физическое сопротивление. И метнулась вслед за припустившей прочь от этого ужаса конягой. Двигалась неестественными, изломанными движениями, будто жуткая марионетка на перекрученных верёвочках. Но скорость при этом, вопреки видимой логике, показывала завидную.

Хотя, собственно, если говорить о дохлом волкодаве, пустившимся в погоню за живым копытным, о какой логике в принципе может идти речь?

Андрей мгновенно сориентировался и цапнул из развёрнутой меховой рогожи плеть. Длиннющий хвост резко раскрутился в воздухе и с громким хлопком на излёте захватил шею страшилища. Дохлый волчара будто налетел башкой на невидимую стену - его резко впечатало изломанной мордой в траву, а ноги, продолжая движение по инерции, перемахнули через голову. Охотник дёрнул кнутовище на себя - и в веере гнилостных брызг череп твари отделился от туловища, отлетев куда-то в заросли.

Тело продолжало загребать землю рваными движениями огромных лапищ. Но всё медленнее и медленнее.

Денис подошёл ближе, выставив на всякий случай перед собой меч. Но нет. Золотые чешуйки, вплетённые в кнут, не подвели и на этот раз. Убили чудовище гарантированно и окончательно. Разве что теперь они шипели и опадали с плети в траву оплавленными каплями.

"Золото мажорчики мне очень кстати предложили. Пора бы арсенал подновить".

"Кстати, о мажорчиках..."

Чертыхнувшись, Андрей - в одной руке кнут, в другой меч - снова бросился сквозь заросли к дому. Осторожно и выверенно выяснять диспозицию не стал: просто и без затей прыгнул, зацепился руками за верхнюю кромку частокола, оттолкнулся ногами от толстенных брёвен и перемахнул через ограду.

- Да что за чертовщина у вас тут творится, - сквозь зубы выдохнул он.

Одна из лошадей продолжала гарцевать, всхрапывать и в ужасе пританцовывать у дальнего сарая. Беспрестанно бешеным взором косясь на свою мёртвую напарницу, что валялась посреди подворья. На неё же с ужасом смотрела и сладкая августейшая парочка. Оба пятились вверх по ступеням высокого крыльца. Причём мертвенно бледный боярчик, пытаясь сохранить остатки присутствия духа, старательно прикрывал собой вот-вот готовую грохнуться без чувств княжну.

Прикрывал, понятное дело, совершенно напрасно.

Во-первых, в кулаке он стискивал обугленный, деформированный и частично оплавленный кусок железа, некогда бывший его мечом. Всё указывало на то, что клинок оказался бесполезен даже во время пребывания в идеально заточенном состоянии. А уж в теперешнем-то...

А во-вторых, той жути, что сидела на обугленном боку павшей коняги, с каждым мгновением всё больше и больше прожигая - даже не прожигая, а словно воск растапливая - плоть животины одним лишь своим прикосновением, из-за чего по двору разносился густой жирный запах палёной плоти, вряд ли могло причинить вред простое железо.

"Теперь с совпадением профессионального профиля вопросов нет"?

Глава 3. Из огня да в пламя

"Это что за попугай"?

"Если Вы пытаетесь намекнуть, что вы не орнитолог, и поэтому назревающая здесь проблема тоже не Ваш профиль, могу привести ряд научных статей в пользу того, что данная причина не пройдёт. Это - точно не птица".

"Поройся лучше в ряде научных статей, поясняющих, что такое сарказм".

Но в одном Алиса точно была права. Это существо птицей определённо не являлось. Даже несмотря на то, что внешние признаки говорили вроде бы об обратном: два крыла, длинная гибкая шея, подвижная голова с неким подобием хохолка и клюва. Даже хвост. Один в один как у павлина.

Ну, как - один в один...

Если, конечно, не считать того, что все эти внешние сходства с пестрожопой птахой сводило на нет одно очень значительное отличие: с макушки до кончика длинного хвоста птица состояла из вязкой раскалённой субстанции. Которая больше всего на вид напоминала кипящую земную магму. Лаву, которая в своей спокойной манере выливалась из жерла вулкана, но вдруг решила отстрелить от себя беспокойный сгусток в виде попугая-переростка. Жар от помеси географии с ботаникой шибал такой, будто неосторожно приблизился к доменной печи. И если уж эта канарейка наиболее удобным местом посадки посчитала лошадь, то нет ничего удивительного в том, что животина тут же превратилась в тюркский деликатес. Всё ещё медленно подгорающий и обугливающийся.

И очень кстати, что приземлиться она решила на конягу, а не на княгиню.

"Может, поняла, что эти слова - не однокоренные?" - непонятно с чего мелькнула в голове Андрея совершенно идиотская мысль.

"Подтверждаю. По всем параметрам эта мысль ближе всего к определению "идиотской".

"Очень ценное замечание, Википедия, - мысленно проворчал Андрей, начав движение в сторону расплавленной диковины осторожными неслышными шагами. - А какая, по-твоему, мысль не считалась бы в моём случае идиотской?"

"Быть может, как её остановить?"

"Спасибо, Ватсон. Но на кэб она не похожа. Чем язвить, ты б лучше прокрутила события в обратную сторону. Помнишь сгоревшие листья с травой в лесу? Уверен, та шибанувшая стена жара связана именно с появлением этой горлицы".

"И что с того?"

"Первое - не хотелось бы, чтобы она повторила тот трюк. Второе - то, что воздействие было узконаправленное. В определённую сторону. Будь оно равномерным на все 360 градусов, здесь бы уже поспел ланч не только для степняков, но и для каннибалов".

- Охотник! - сорванным голосом прервал мысли молодой боярин. Он обращался к Андрею, опасливо косясь на сгусток ожившего огня посреди двора, громким шёпотом. Который шёпотом являлся исключительно по названию. - Это правда всё, что ты можешь? Постоянно застывать столбом?!

Непонятно, чего именно он рассчитывал достичь этим возмущённым хрипом. Может, полагал, что птицы неестественно-вулканического происхождения не имеют органов слуха. Или, например, у них отсутствует мозг. Что, в принципе, было бы логично. Температура в этой раскалённой печи явно превышала 36,6, и в таком пекле изжарился бы любой намёк на внутренние органы. Но по всему выходило, что отсутствием серого вещества из всей собравшейся на подворье компании страдал только боярин. Потому что птица среагировала на его "законспирированный" шёпот максимально оперативно. И даже при отсутствии материального возможного органа чувств мгновенно смекнула, что ей заходят в тыл.

Может, какая другая птаха, например, с повышенным стремлением к материнству, этому факту и обрадовалась бы. Но раскалённый горн в их любвеобильное число явно не входил. Заклекотав и зашипев, как раскалённые угли, на которые плеснули воду, псевдо-птица вывернулась наизнанку, на долю секунды превратившись в неряшливую, кипящую и пузырящуюся жаром массу. Она растеклась по мёртвой лошади шкворчащим сгустком, от которого густо повалил смердящий смертью дым. А когда снова вернула себе крылатые очертания, то голова её уже была обращена в сторону охотника. Белёсые неживые глаза изучающе уставились на него. И был в этом взгляде какой-то неживой, исключительно научный интерес.

Будто через эти глаза наблюдение вёл кто-то другой.

И, соответственно, думал тоже.

И как только Андрей это понял, огненный монстр подобрался, сгруппировался - и в следующий миг распахнул во всю ширь крылья. Которые немедленно выстрелили метровыми языками.

Языки-то может были и метровые, но жар от них ударил такой, что затрещали брови, волосы и ресницы, а глаза будто превратились в две сухие деревяшки, едва не лопнувшие от невыносимой рези.

И это ещё Андрей успел в последний момент рвануть высокий ворот кафтана и накрыть им голову от накатившего огненного вала. С тем же успехом, конечно, можно было мудро защищаться, например, мизинчиком от двуручного топора. Но смех смехом, зато не облысел в одно мгновение. И даже при глазах остался. Когда спустя пару ударов сердца почувствовал, что стена жара распалась на отдельные лоскуты слабо пекущего зноя, тут же катнулся в сторону, отпрыгнул, схоронившись за хлипким тыном, что с трёх сторон охватывал коновязь. Затряс рукой, сбивая пламя. Оно с ленцой, но при том очень деловито облизывало кожаную перчатку, рванувшую несколько секунд назад на голову спасительный ворот кафтана. Когда тряски с плясками не помогли, сунул руку в поилку для лошадей.

- Хотел, говоришь, узнать, что за волна направленного жара листочки в лесу подпалила? - проворчал он уже вслух. - Поздравляю с очередным антинаучным открытием.

Охотник коротко осмотрелся и тут же понял, что акробатический этюд с хитрым трюком отступления, увы, никто по достоинству не оценил. А птица так вообще не просто так решила расхабарить объятия своих пылающих конечностей. Она взлетела над двором, и теперь плавно описывала круг на уровне второго этажа терема, словно пылающий бомбардировщик в миниатюре заходя с воздуха на цель. Явной целью в данном случае было крыльцо. И Андрей очень сильно рассчитывал, что делать бомбометание эта птаха станет не то же самое, каким обычно грешат в полёте её настоящие пернатые коллеги.

Откликаясь на невысказанную просьбу, Алиса тут же механически пропела:

"Провожу зрительный, физический и химический анализ левитирующего существа..."

А что тут анализировать? Андрей и сам понимал, что настоящей птицей, то бишь живым существом, этот полыхающий костерок быть при всём желании не может - изжарил бы до малоаппетитной чёрной корочки собственные потроха. А если оно летает, значит должно быть много легче воздуха. Хотя тайны в этом открытии, разумеется, тоже было не очень много. При таком-то уровне раскалённости "тела" удода.

Пылающий павлин снова зашкворчал и заклекотал - пронзительно, громко, зычно и вонюче - и выстрелил перед собой веером кипящего огня. Словно отряхнул крылья от налипшей на них вязкой субстанции. Которая разлетелась вокруг полыхающими брызгами. Везде, куда бы они ни падали, густые капли мгновенно вгрызались в поверхность, будто проваливаясь в неё, и тут же на этом месте вспыхивал огонь. Занялись резные наличники на окнах, покатая крыша крыльца, витые, любовно вырезанные спирали на толстенных столбах, державших эту крышу. А в нескольких местах тоненькими дымками зачадила и добротная стена сруба. Пока - тоненькими. Гарантий, что через пару часов эти стеснительные струйки чада не обратят резной терем в весело полыхающий факел, огненная птица давать точно не собиралась.

Пронзительно заржала и с новым запалом заметалась по двору, высоко и азартно подкидывая круп, выжившая лошадь. Видать, пара-тройка капель досталась и ей. Истошно визжа и тряся гривой, животное пробило изящно увитый мелким виноградом штакетник и умчалась вглубь сада. Явно намекая на то, что урожая яблок и малины в этом сезоне князь тоже может не досчитаться.

Завизжала и княжна. Тонким пронзительным голоском, в котором уже не было и тени былой величавой надменности. Хорошо хоть, в этом случае тревога оказалась ложной: раскалённые капли только по касательной расчертили подол платья. Но оно тем не менее дисциплинированно и немедленно задымилось, занявшись несмелыми огоньками. Пока несмелыми. Набраться должной храбрости им не позволил бородатый паж княгини. Под августейший визг он принялся лихорадочно обхлопывать предмет своего обожания. Наверняка, кстати, не без доли тщательно скрываемого удовольствия. Хорошо при этом ещё было то, что оплавившийся меч он предварительно догадался отшвырнуть прочь. А то чего доброго нашинковал бы ещё зазнобу в приступе паники и чрезмерного усердия.

Кстати, в таком виде, растерянном и напуганном, с настоящими человеческими эмоциями княгиня оказалась много симпатичнее и привлекательнее, чем та напыщенная статуя, которая окатывала его холодным презрением - подумать только! - считанные минуты назад.

Растерянность, испуг и прочие проявления нормальных людских чувств, неподдельно расплескавшихся в широко распахнутых глазах девчонки, стали ещё более выразительными, а визг - гораздо более пронзительным, когда пылающая крылатая тварь приземлилась на перекрытие крыльца. Мгновенно занявшееся огнём. Тонкие досочки и вычурные реечки крыши полыхнули сразу же, сыпя искрами. Толстые балки, поддерживающие всю эту резную хохлому, держались куда лучше. Но и они начали чернеть, обугливаться и даже потрескивать, будто их сунули в самую серёдку полыхающего костра. Хотя, почему "будто"?

Не обращая ни малейшего внимания на треск пламени и заклубившийся чад, птица выгнула шею и, злобно дёргая зобом, раскрыла исходящий жаром кривой клюв.

Наблюдать, собирается ли она чем-то харкнуть в августейшие персоны или просто злобно щерится от внезапно нагрянувшей зубной боли, Андрей не стал. Рванул с места, на ходу раскручивая длинный хвост плети, ещё капавший в траву жидкими росинками расплавленного золота.

"Опалить касанием драгоценного металла это существо не выйдет, - тут же поспешила морально поддержать порыв Андрея Алиса. - Ввиду и без того высочайших температур поверхности тела объекта".

"Только поверхности?"

Но ни спорить с механическим голоском, ни опалять кого бы то ни было он не собирался. Как раз наоборот.

Именно в тот момент, когда полыхающая головешка с крыльями снялась с весело гудящей огнём крыши крыльца и спикировала в сторону сладкой парочки, Андрей щёлкнул кнутом, выстреливая его длиннющий хвост в сторону твари. Золотой грузик, вплетённый в кончик плети, в один миг оплёл хвостовое оперение пережаренной дичи - и обратным движением резко выдернул её из полёта. Негодующе скрежетнув, зашипев и заклекотав, горящий павлин грохнулся вниз. Прямо в густые заросли декоративной ботаники, изящно раскинувшиеся под окнами княжеской резиденции. Неистово забившаяся на земле огненная тварь в два счёта выжгла в кустах роз неровный круг до черноты выгоревших и обуглившихся посадок. Знойно полыхнула и высокая сочная трава, и ухоженные кусты сирени. И, конечно, плеть. Ярко, бодро, сразу во всю длину. Будто предварительно её сутки вымачивали в керосине.

"Ты мне собираешься состав этой гадости определять или нет"?

"Пытаюсь. Но ввиду высочайших температур определить материал и консистенцию данного существа - либо вещества - не представляется возможным. Датчики зашкаливают".

"Тогда ищи геолокацию ближайшего огнетушителя".

Хотя ответ на этот вопрос он знал и сам. Не дожидаясь, когда датчики начнут зашкаливать, вымеряя температуру его поджаривающейся ладони, Андрей крутанулся, присев, и махнул серым росчерком меча в сторону здоровенной бочки, что подпирала увесистыми боками угол терема. Видимо, именно из неё прислуга поливала испепеляемый в данный момент полисадник. Но дождей в этих краях скорее всего не было давненько. Это можно было легко определить по тому, насколько воняло от бочки натуральным болотом с тиной и капитально застоявшейся водой. Хорошо, хоть воды этой, пусть сколько угодно затхлой, в пузатый деревянный сосуд натекло с крыши всё-таки в достаточном количестве.

И старые рассохшиеся доски, и чуть тронутые ржавчиной обручи, что стягивали их, лопнули с такой готовностью, будто сработаны были из тончайшей бересты. С приглушённым хлопком бочка сначала будто бы присела, и тут же рассыпалась, развалилась на отдельные доски. Которые немедленно окатила зеленовато-коричневая волна тёплой вонючей воды. И, кстати, не только их. Но и, например, сапоги охотника. Но самое главное - и полыхающего павлина.

Тот не успел ни зашипеть, ни чирикнуть.

Громкий хлопок, от которого свело скулы и заложило уши - и плеть Андрея опала на землю, на глазах рассыпавшись в прах.

А на том месте, где только что билась в силке плюющаяся огнём птица, осталось только до угольной черноты спёкшаяся земля. Которая теперь, напитавшись влагой, с готовностью преобразовывалась в поносного цвета грязь с примесью грязно-серого месива пепла. В котором валялась, металлически поблёскивающая, продолговатая и тонкая, как морозные художества на окне зимой, узорчатая вещица. Очертаниями и формой очень отдалённо напоминающая перо.

"Скорее всего, именно за него и зацепилась плеть, - тут же вынес вердикт механический голосок в голове. - Нужно его взять для дальнейшего анализа состава и ряда прочих исследований".

"Какие тебе ещё требуются исследования? - Андрей подобрал сохранившее остатки жара "перо", сунул в лужу, после чего энергично потряс им в воздухе. И лишь когда понял, что одежду оно подпалить больше не сможет, припрятал артефакт за пазуху. - Ты ж говорила, что и так проводишь физический, химический и ещё какой-то анализ объекта".

"Никаких выводов проведённый анализ не дал. Слишком мало вводных, слишком разрозненная и противоречивая информация. Так что анализ состава потерянной конечности должен помочь определить полную картину состава существа. Или вещества".

"Ещё парочка таких противоречивых анализов во время боя, и тебе придётся определять полную картину моего состава. Почившего во время этого боя".

Одно он понял и без умничанья въедливой до теории помощницы. Найденная вещица точно была тяжелее воздуха. А значит эта полыхающая хреновина порхала тут не по тем законам физики, которые он знал.

Опять.

- Эй, охотник, - боярин с опалённой бородкой, руками и в нескольких местах - одеждой, с опаской спускался с крыльца, глядя ошалевшими глазами на неровную окружность обугленной земли. - Ты что, убил эту гадину?

Похоже, добрый воин не на шутку перетрухнул. Ну, или как это модно называлось у медицинских специалистов его, Андрея, мира, находился в состоянии шока. Иначе он смотрел бы он сейчас вовсе не на следы костра на изувеченных жаром грядках, а на продолжающую полыхать прямо над его головой крышу крыльца. Которая, судя по активности распространения огня по тонко сработанной деревянной красотище, обрушиться обещала в пугающе сжатые сроки.

- Боюсь, что только прогнал.

Охотник быстро шагнул к боярину, цапнул его за отворот кафтана и дёрнул на себя, оттаскивая подальше от полыхающей опасности. Декоративная кольчужка под одеждой бородача на ощупь действительно оказалась предельно несерьёзной и хлипковатой. Наверное, даже в стиральную машину можно было бы сунуть без опаски.

Не дожидаясь, когда княжна сбросит оцепенение шока, увидит горящее над головой перекрытие, заголосит и прыснет в дом - где потом ищи-свищи её в огне и дыме имеющего все шансы разойтись пожара - Андрей в три прыжка взлетел на высоченное крыльцо, подхватил барышню на руки и ничуть не менее стремительно слетел вниз по ступенькам. Испугаться мадам не успела. Только ещё раз посмотрела в глаза охотнику. Всё ещё не царственным, а нормальным, вполне себе человеческим, насмерть перепуганным взглядом. Огромных серых глазищ.

- А ещё больше опасаюсь, - Андрей отвёл глаза, тут же вспомнив о другом взгляде. Белёсом и безжизненном, которым через буркалы огненной птицы кто-то пытался рассмотреть его, - что кто-то выдернул отсюда эту тварь.

- Как это - выдернул? - тупо уставился на него добрый молодец с обгоревшей бородкой.

- В каком это смысле - кто-то? - начала, судя по всему, приходить в себя княжна.

- А это уж вы мне расскажите, - охотник перевёл взгляд на испуганное личико девчонки. - Как я и говорил, мне нужно знать обо всём, с чем предстоит иметь дело. Если, конечно, хотите остаться живыми. И единственное, что я могу сказать совершенно точно - жар-птица эта явно не по мою душу сюда заявилась.

"Откуда такая уверенность"?

"Она называется блеф".

Который сработал. Золотая молодёжь переглянулась так, что и слепой бы понял - за всеми этими событиями действительно кроется какая-то на редкость поганая история. Из тех, что гарантированно растирают в пыль любого, кто имел неосторожность её коснуться.

Из сада раздался треск веток и пронзительное ржание продолжавшей метаться по зарослям лошади. Единственного оставшегося в окрестностях существа, которое до сих пор билось в животной истерике, не понимая, что за чертовщина тут творится.

Интерлюдия 1. Погоня

Год назад...

- Боец, будешь так плестись, придётся тебя пристрелить.

Простой угрозой эти слова не были. Андрей точно знал, что в одиночку сквозь эти дебри ему точно не продраться. Ни в ту сторону, куда они неслись ужаленными антилопами, ни в другую, где был разбит временный лагерь их неудачной экспедиции. Вокруг разбитого корабля. А значит, командиру действительно проще будет оставить где-нибудь в уютном прохладном овражке его тело, чем подвергать остальных риску, который неминуемо несёт с собой балласт в виде выдохшегося бойца. Тем более, что труп даже закапывать не надо будет. Местная фауна - да и флора тоже - быстро найдут применение бесхозным останкам.

Но у него имелась и ещё одна причина не давать волю изматывающей усталости.

- Разрешите применить спецумения доспеха, - пропыхтел в микрофон Андрей. Хотя прекрасно знал, что разрешено не будет.

- Хорошая попытка, боец. Но тупая. На сколько рассчитана батарея брони?

- На полгода.

Они продолжали кросс по очень сильно пересечённой местности, причём капитан Ковалёв и не думал уставать. Для него этот бег в заячью припрыжку не доставлял абсолютно никаких неудобств. Даже дыхание не сбилось. Несмотря на лекции, которые он читал по ходу марафона в полном снаряжении. Они старались подальше держаться от всех возможных коряг, буреломов, распадков и мшистых пригорков. Потому что любой из вышеупомянутых ориентиров на местности мог не оказаться таковым. А быть, например, помесью пня с бегемотом. Разумеется, плотоядным.

- По техпаспорту на полгода, - сверив направление движения с компасом, уточнил командир. - Но мы-то с тобой знаем: в любой из наших доспехов какой-нибудь предприимчивый умник из хозблока вполне мог впаять и б/у аккумулятор. А поэтому не можем расходовать его заряд для удовлетворения своих нужд вне боевого столкновения.

- Так ведь есть генератор...

- Ну, да, - легко согласился Ковалёв, сделав резкий крюк вправо, чтобы обойти густой кустарник. - Генератор же на воздухе работает. И других необходимых задач для его применения в лагере нет. Только твой костюм бесконечно заряжать.

Он остановился, жестом приказав опуститься на одно колено. Сам тоже присел, сканируя местность. И вот хрен его поймёшь, чем. То ли высокочувствительными сенсорами в броне, то ли своим чутьём неандертальца. На которого был очень сильно похож. Наверное. Вопросами истории Андрей интересовался не особо, поэтому как выглядели первобытные люди, понятия не имел. Даже теоретически. Зачем эта лишняя информация человеку в 23 веке? Поэтому в данном вопросе ориентировался на воображение. А оно подсказывало, что неандертальцы должны были выглядеть именно так: высоченные, с прямой, как рельса, спиной, широкими плечами и здоровенными лапищами, которые - что верхняя пара, что нижняя - влезли бы далеко не в каждый доспех.

- Ладно, боец, - сменил капитан гнев на милость. - Гимнастёрку твою я, конечно, заряжу. Когда притащу её обратно в лагерь. И отмою от твоих потрохов. А как ты думал? Если у тебя заряд пыхнет в пути, а в бою тебе придётся рассчитывать только на свои личные бойцовские качества - выживешь ты вряд ли. Поэтому постарайся, когда увидишь, что дело - табак, открыть забрало и самострельнуться. Чтобы тутошние крокодилы дорогое оборудование на тебе по изорвали.

Конечно, хотелось спросить: а что, мол, бездыханным телом эти крокодилы не заинтересуются так, чтобы постараться вскрыть хранящую его консервную банку? Или они высасывают жертву через открытое забрало? Но спрашивать не стал. Во-первых, смысл спорить со старшим по званию в кишащем смертью лесу? Тем более, с вооружённым до зубов старшим по званию. Во-вторых, Андрей нисколько бы не удивился, если бы местные живоглоты и в самом деле практиковали поглощение жертвы именно таким способом. А в-третьих, вопрос упражнения в сарказме его волновал куда меньше, чем вопрос спасения людей. Точнее, одного человека. Если уж совсем точно, то - одной.

Спустя пару десятков минут, которые Андрей пережил с огромным трудом, насквозь вымокший под защитным панцирем и сам себе напоминающий выброшенную на берег рыбу с судорожно распахнутой пастью, Ковалёв жестом приказал остановиться и замереть. Вернее, Андрей догадался, что капитан приказал сделать. Во всех этих его спецназовских жестах с сжатыми кулаками, растопыренными пальцами или прочими фигами, которыми вояка принимался тыкать в разные стороны, разобрался бы разве что сурдопереводчик. А не штатный лингвист, нанятый в стандартный долгосрочный рейс к незнакомым бероегам. Но спрашивать мнение Андрея на предмет, не желает ли он пройти курс практического ознакомления с навыками военной специальности, никто не собирался. Да он и не спорил. В их ситуации выбирать не приходилось. Есть навык владения оружием - пусть даже и не огнестрельным - значит, быть тебе солдафоном и по мере сил и возможностей хранить покой и жизни остальных выживших членов экспедиции.

Разбившейся при выполнении своей миссии экспедиции.

Членов которой, если начистоту, осталось уже не так уж много. И на что они рассчитывали, разбивая лагерь посреди лесного массива, отличающегося крайней нетерпимостью и неблагожелательностью к свалившимся с неба пришельцам, лично Андрей в толк взять не мог. Он бы ушёл с первой группой, которая отделилась от основной команды выживших в первые недели после крушения корабля. Сразу после того, как предали земле всех погибших и худо-бедно обустроили лагерь для выживших. В ушедшую группу входили люди, которые вполне резонно полагали: сидеть на заднице среди замшелых пней - не самая удачная затея для выживания. Нужно искать аборигенов и, соответственно, квалифицированную по здешним туземным понятиям помощь. Но Андрей в те дни еще не оправился после перелома ноги. Медицинский терминал крякнул вместе со всем остальным высокотехнологичным оборудованием, и потому заживление проходило по старинным прадедовским канонам - само собой. Ну, разве что не без помощи одного неравнодушного медработника. Поэтому его оставили в лагере. Обуза никому не нужна. Он смирился. А потом и увлёкся тем самым неравнодушным медработником. Кристина была постарше его, в разводе, и вроде бы даже не в одном, а потому на контакт шла охотно, не отказывая себе в тех скромных удовольствиях, которые можно было урвать в том кромешном беспросветном аду, куда угодила их экспедиция. Когда же Андрей более-менее пришёл в себя, интерес к его персоне проявил Ковалёв. Самый старший по званию из оставшихся в живых солдафонов. Посулил помочь в ускоренном восстановлении атрофировавшихся за время бездействия мышц и прочих центров двигательной активности поправляющегося организма. И не обманул. Но, как скоро выяснилось, помогал он вовсе не нуждающемуся в помощи и реабилитации члену экспедиции, а потенциальному рекруту.

Который теперь превратился в практически полноценного - в данных условиях и данной локации - воина самообороны. Он, разумеется, не готовился годами к боевым действиям на специальных военных базах. А потому в отряде Ковалёва считался самым слабым звеном. Хоть и было у него одно умение, которое можно было бы назвать максимально полезным в воинском ремесле. Живи они, например, в 14 веке. Но в современных реалиях доминирования огневой подготовки... Андрей подозревал, что именно ввиду общей бесполезности и новобранца, и его опоздавших на 7-8 веков боевых умений, капитан предпочитал всегда брать его в своё звено в ситуациях, как подразделение согласно боевой задаче дробилось на части. Чтобы не подвергать лишнему риску других.

Как, например, сегодня. Когда их взвод преследования в составе шести боевых единиц личного состава выдвинулся в погоню. Предварительно разбившись на двойки и веером передвигаясь по лесному массиву в сторону удаляющихся беглецов. Разумеется, местных. Разумеется, явившихся по ночному времени в лагерь не для дружественных переговоров и предложения помощи в эвакуационных мероприятиях. Эти берсерки попросту нагрянули, начав рубить и крушить направо и налево, а когда получили отпор от пришедших в себя бойцов самообороны, вдруг отступили и будто растворились в ночи. И вот тогда выяснилось, что они прихватили с собой несколько пленников. Выяснилось благодаря тому, что сонар Ковалёва, настроенный на вживлённые чипы жизнедеятельности всех оставшихся в живых обитателей лагеря, вдруг стал показывать семь стремительно удаляющихся от их места дислокации точек. Что было хорошо по двум очевидным причинам: раз чипы отображались на экране, значит, их носители были ещё живы. Ну, и, собственно, было совершенно очевидно, в какую сторону и с какой примерно скоростью они передвигались.

А когда наскоро прикинули потери и вычленили имена всех людей, кого именно утащили в плен, выяснилось, что в их числе была и Кристина. Откуда в штатном лингвисте всколыхнулись эти первобытные воинственно-героические настроения, Андрей сказать не мог. Может, та самая первобытная обстановка волей-неволей наложила свой отпечаток. А скорее всего он просто не мог даже мысли допустить, что может потерять единственного здесь по-настоящему близкого человека.

Решено было брать поганых дикарей в клещи. Два бойца преследуют по пятам, два обгоняют удаляющуюся процессию с востока, ещё два - с запада. Зайдя неприятелю во фланги, сверяются со взаимным местоположением и начинают атаковать с двух сторон, пока в дело не включится последняя пара бойцов. В которую как раз входили Андрей и Ковалёв.

С какой скоростью передвигались два других звена для того, чтобы обогнать антагонистов и зайти к ним с флангов он, отдуваясь и пыхтя чуть ли не на весь лес, даже думать не хотел. Впрочем, этого и не требовалось. Думал за него командир.

- Мы их настигли, - коротко бросил он в эфир личного канала. - Приготовиться к бою.

- То есть, можно, наконец, активировать функции скафандра?

- Отставить. Мы точно не знаем, с каким именно противником столкнулись. Дополнительные функции включать только по мере необходимости их использования.

"То есть, когда меня начнут жрать", - кисло ругнулся Андрей.

Они уже привыкли к тому, что звуки местного бора очень сильно отличаются от разноголосицы привычных им земных лесов. Здешние зелёные насаждения полнились жутковатыми вздохами, переливчатым звоном непонятного происхождения, давящим на уши свистом, треском, хрустом и шелестом. Здесь даже перешёптывание листьев на некоторых деревьях очень сильно отклонялось от нормы. Они где-то постукивали друг о друга, где-то шуршали, а где-то и натурально перешёптывались. И особенно любили начинать это внезапно делать, когда оказывались над твоей головой. Вот и подумай, что не живые. И не подают кому-то сигнал о том, что пища доставлена.

- Почему они остановились? Должны уже атаковать, проворчал Ковалёв. Подумал пару секунд, чертыхнулся и прервал режим эфирной тишины, на котором сам же и настаивал в короткой инструкции перед погоней. - Группа "один", группа "два", доложите обстановку... Приём... Приём, вашу ногу!... Твою мать, связи нет. Что там у них случилось?

Он бросил короткий взгляд на своего напарника. Разумеется, не растерянный, а скорее оценивающий. И просчитывал он сейчас явно не столько готовность сыроватого для боевых действий лингвиста, сколько общую говёность ситуации.

- Боец, слушай мою команду, - наконец, рубанул он по короткому молчанию. - Включай спецумения доспеха. В первую очередь - скоростной режим, функцию распознавания "свой-чужой" и целеуказание. Вали всех и всё, кто не будет определён, как "свой". Как понял меня?

- Прекрасно, - судорожно сглотнул Андрей. Которому в новых открывшихся обстоятельствах перспектива использования дополнительных функций брони почему-то больше не казалась такой уж заманчивой.

- Прекрасно, - хмуро передразнил его капитан, явно намекая, что лингвист-то уж должен был запомнить разницу в применении слов "прекрасно", "чудесно" с "есть" и "так точно". Тем более, что говорено об этом было далеко не раз. Но на этот раз тратить время на лишние языковедческие диспуты не стал. Только угрюмо кивнул и бросил. - Выполнять. Следуй в трёх метрах позади и чуть правее меня. Огонь открывать при первой возможности.

- Есть, - потеряно выдохнул Андрей.

- Есть... Предохранитель сними. Воин... И меня не забудь внести в "своих". Ещё очереди в спину мне не доставало.

Всё дальнейшее для Андрея происходило так, как будто он был сторонним наблюдателем в своём же теле. Как будто оно всё делало само, по собственному почину, а он лишь с вялым и вынужденным интересом наблюдал. Примерно такое состояние бывало, когда слишком перебарщивал с выпивкой, и потом в туповатой заторможенности пялился, как непривычно реагирует тело на команды мозга.

Они мигом проскочили мимо каменистого холма, поросшего упругими прядями длинной травы и переплетением каких-то синевато-зелёных водорослей. На его макушке ощерились торчащими кореньями корявые разлапистые то ли кусты, то ли дохлые деревья. А от этих самых клубков корней вниз лениво падал вялый водопад. Причём, непонятно было: то ли доспех настолько замедлил время в окружающей действительности, то ли струи этого дохлого водного каскада сами по себе струились тяжело и неповоротливо, как ртуть. А через них будто бы смутно просматривалось выдолбленное в камне изображение какой-то рожи в обрамлении змеиных колец. Хотя возможно это была всего лишь игра теней, света и лениво текучих водяных струй. В любом случае, пить их Андрей конечно бы не рискнул.

Едва обойдя этот взгорок, они словно одним махом шагнули в совершенно другой мир. Мир самых натуральных кошмаров.

Посреди ярко-зелёной поляны, собранные в одну кучу, словно по стойке смирно застыли восемь членов экспедиции. Кто был в рабочей робе, кто в спецкомбинезоне, кто в камуфляжной прорезиненной униформе, а парочка бедолаг - в остатках изломанных и частично выпотрошенных для иных нужд скафандров. Их за ненадобностью в последнее время тоже нередко использовали в качестве тех самых рабочих роб для наружных работ вне ограды лагеря - и не продувает, и не страшно, что какая-нибудь змея цапнет. Так вот всю эту очень разношёрстно экипированную бригаду объединяло одно: они застыли истуканами явно не по своей воле. Андрея мигом прошиб озноб ужаса и мгновенно забылись все слова Ковалёва о необходимости сначала стрелять, а уж потом интересоваться окружающей действительностью. Маски непередаваемого страдания и боли на лицах сослуживцев объединяло одно - они все словно закаменели, каждая в своей пробирающей до дрожи гримасе адских мук. У кого-то горлом шла кровь, у кого-то из ушей вываливались красновато-серые комки, на щеках других застыли бурые потёки слёз.

Кристину Андрей увидел в самом центре этой жуткой портретной композиции. В отличие от остальных, её губы ещё продолжали шевелиться. Беззвучно шептали одно и то же слово. Беззвучно и уже бездумно, скорее даже инстинктивно. Можно было бы сказать, что взгляд её уже был устремлён в далёкое, невидимое из материального мира пространство. Но глаз у неё не было. Из глазниц толчками выливались потёки крови. Но в те несколько секунд, пока кровь не хлынула у неё горлом и она не начала ей захлёбываться, позабыв о непрестанно повторяемом слове, Андрей всё-таки успел понять, что это было за слово.

В перекручивающих тело неземных мучениях, на пороге смерти она повторяла одно имя.

- Паша, - беззвучно, конвульсивно подрагивали губы его женщины.

Раз за разом повторяя имя её первого мужа. Про которого она если когда и упоминала, то исключительно вскользь и говорить про которого не любила. Видимо, только говорить...

- Боец, какого хрена ты застыл?! Огонь! Огонь, ежа тебе в глотку!

И только в этот момент Андрей сбросил оцепенение. И понял, чем на самом деле является эта благодатная изумрудная лесная прогалинка. В которую застывшие изломанными окровавленными истуканами члены - теперь уже бывшие - их экспедиции медленно, но неуклонно затягивались и погружались.

И почему высланные во фланг двойки автоматчиков так и не открыли огонь. Их тела уже очень смутно угадывались в исходящих слизью грязно-зелёных коконах, будто свитых в клубки из живых лиан. Лиан, которые, похоже, умели не только оплести и отравить жертву обильно выделяющимися кислотными испражнениями, но и переварить её.

Тех двоих, что заходили справа, явно было уже не спасти. А те, что были слева, ещё отчаянно сопротивлялись. Один клубок волочащихся по земле живых лиан извивался и содрогался так, что было очевидно: попавшая в ловушку жертва не собирается сдаваться. Из недр второго тугого плетения исходящих ядом живых побегов и вовсе донесся приглушённый треск автоматной очереди. А ещё из него торчала нога в боевом герметичном доспехе. Её обладатель отчаянно шарил ею по траве, пытаясь нащупать точку опоры и начать выбираться наружу.

Бросив последний беглый взгляд на Кристину, которая уже вообще не подавала признаков жизни, Андрей за секунду до очередного потока капитановых проклятий направил ствол на копошащийся клубок плотоядных растений, плотно, как учил Ковалёв, воткнул ложе приклада в плечо - и нажал на гашетку.

Интерлюдия 2. Жертва Полозу

Только спустя первую, длинную очередь, он, полуоглушённый, догадался отдать приказ разумному бронекостюму приглушить наружные звуки. Может в этом капризе посреди боя и был некий риск, но вероятность оглохнуть от грохота под самым ухом была куда ощутимее. И, стало быть, гораздо опаснее.

"Не стоять на месте", - уже чисто инстинктивно пронеслась в голове вдолбленная Ковалёвым мысль, и Андрей переместился ещё чуть правее. Стараясь при этом не выпускать из поля зрения командира. Тот, чуть не посекундно то припадая на колено, то прячась за стволами деревьев, явно двигался в сторону спелёнутых буйной растительностью бойцов. Тех, двух, которые ещё подавали признаки жизни. Подобравшись на расстояние броска, он выхватил из подсумка, скрытого за бронеплитой, что защищала спину, гранату и с широкого замаха отправил её в сторону того кокона, из которого не торчала нога. Взрыв, короткая вспышка. Брызнувшими в стороны осколками удерживающие жертву лианы в секунду разлохматило так, словно по ним неделю остервенело долбили граблями. Ковалёв высунулся из-за замшелого пня, пустил ещё одну очередь в хищный клубок, после чего тут же чуть задрал ствол автомата и глухо бахнул в него из подствольника.

В этот момент Андрей ничуть не пожалел о приглушённом звуке в своём шлеме.

Только после демонстрации возможностей современной взрывотехники узел толстенных сорняков обмяк и развалился. Из его нутра вывалился боец в помятом, покорёженном, словно изжёванном и при этом ещё исходящим непонятным паром доспехе. Вроде бы Эдгар Абросимов. По крайней мере, это именно у него оба наруча на броне всегда были выкрашены в зелёный цвет. Символизируя гордую принадлежность к какому-то подразделению в земной военной иерархии. Может, разведку, а может и борцов за чистую экологию - лингвист в этих армейских тонкостях распределения на рода войск был не особенно сведущ. Хотя сейчас с железа бронированного костюма высвобожденного бойца стекала мутноватая то ли слизь, то ли тина, и потому определить, она это заляпала "костюмчик", или он изначально был такого окраса, было довольно сложно. Да и некогда. Ковалёв бросился к однополчанину, не особенно интересуясь его фамилией и на ходу поливая скупыми очередями второй оставшийся кокон. А затем вдруг перенёс огонь на что-то в траве и кронах деревьев по периметру прогала. Андрей понял, что именно так насторожило командира в окружающей среде, только в тот миг, когда из травы в его сторону резким хватательным движением выбросилась распрямившаяся пружина исполинской змеюки. Он и опомнится не успел, как она обвила его винтовку, сдавила в тисках своего лоснящегося напружиненного тела - и вырвала из рук.

Может, кстати, ещё и потому, что он перепутал приказ, судорожно выданный нашпигованной интеллектом броне. Вместо того, чтобы переключиться на силу, он инстинктивно - а скорее всего просто от страха - выдал команду мгновенного перемещения. И мгновенно обнаружил себя за десяток метров от эпицентра сражения. Без оружия в руках. Видать, хватка змеюки оказалась гораздо более крепкой.

Лишь тогда Андрей осознал, что змеюка на самом деле была какая-то беспозвоночная. Да ещё и безглазая. И пасти в привычном понимании у неё не наблюдалось. Собственно, змеюкой эта штуковина скорее всего и не была. А была одним из тех щупалец, которые, сплетясь в клубок, раздавили одну двойку штурмового звена самообороны лагеря и едва не схарчили другую.

Как эта погань могла существовать в живой природе? Лингвист, конечно, не ботаник, но даже он понимал, что это невозможно. Фотосинтез, деление собственных клеток для роста и борьбы за солнечный свет - во что определяло жизнь растений по всем научным показателям. Существуют, конечно, всякие плотоядные мухоловки. Но их действие тоже запрограммировано простейшими химическими реакциями, которые даже инстинктом-то назвать можно с натяжкой.

А тут - целая колония исполинских разумных растений, явно наделённых единым мыслительным центром, который явно худо-бедно умел анализировать ситуацию и руководить всем этим диким смертельным хороводом.

И Андрей перед лицом этой жуткой опасности оказался без оружия.

Хотя судя по тому, как увлечённо и самозабвенно Ковалёв продолжал палить веером перед собой, этих сраных прожорливых лиан в раскинувшемся окрест негостеприимном пейзаже толпилось вряд ли меньше, что вшей у нищего в подмышках.

Боец, которого удалось вытащить из кокона, телепался у ног командира на четвереньках, шарил руками в траве и тряс головой. Словом, экстерном приходить в себя и возвращаться в боевой строй то ли разведчик, то ли эколог явно не собирался. А может эти слепые безглазые слизни успели раздавить всю электронику бронелат.

- Данилов! - гаркнул в шлемофоне голос Ковалёва. - Только попробуй дезертировать!

- Никак нет! Я просто без оружия...

- Отходим! Помоги поднять Абросимова. Возьмёшь его оружие. Только сейчас используй рывок в нужную сторону!

Приказ этот обрадовать, конечно, не мог. Соваться в мясорубку (Андрей ещё раз с содроганием глянул на неживые манекены торчащих посреди поляны людей) безоружным не хотелось совсем. Но и бросать своих никуда не годилось. Особенно если учесть, что нужно было вызволять и второго бойца. Его торчащая из клубка то ли змей, то ли червей-переростков, то ли одичавших лиан нога к этому времени уже брыкалась не так активно, явно утрачивая интерес к событиям бренной жизни.

То есть, стоило поторопиться... Андрей сгруппировался, выдал мысленную команду "рывок" - и вдруг вместо того, чтобы мгновенно переместиться в нужное место, обнаружил себя растянутым во весь рост на земле. Лицом вниз. С одной стороны это порадовало: его теория о том, что все эти моментальные скачки в пространстве были не телепортацией, а именно молниеносным движением в заданном направлении, подтвердилась. Гуманитарию приставать с этими вопросами к яйцеголовым умникам точных наук вышло бы себе дороже. Но с другой стороны удовольствие осознание своей правоты не доставило. Кому понравится упасть с кровати, расположенной на высоте примерно второго этажа? Ощущения от приключившегося с ним торможения и крушения были именно такие. Ладно хоть умный костюмчик "подстелил соломки", не дал внутренностям вывернуться во внешний мир через ротовую полость. Правда, мысли о жалости к своему хрупкому организму стайкой паникующх рыбок прыснули в дальние закутки сознания, когда он увидел, что послужило шлагбаумом для его рывка на помощь сослуживцам.

В высокой траве лежало невозможно изломанное тело. Как если бы вдруг удав вдруг обиделся на соломинку и решил её стянуть в кольцах своих объятий. Перетёртая труха после этого вряд ли напоминала о гипотетическую соломинку. Так вот этот переломанный, вывернутый и разорванный предмет разве только ошмётками одежды, брони и длинной бороды напоминал некогда успешно функционирующую единицу человеческого рода.

Стоп. Длинные волосы, борода, шлем, средневековые кожаные доспехи. Бедолага определённо не принадлежал ни к их отряду, ни к их экспедиции. Выходит, это был один из нападавших. Оружие бедолаги данную теорию вполне подтверждало. Клинок, как ещё одно свидетельство уровня негостеприимности здешнего изумрудного идиллического пейзажа, лежал немного в стороне от перекрученного тела хозяина. Причём, не сам по себе. Кривой и очень сильно формой напоминающий земную саблю колюще-режущий предмет в первую очередь привлекал внимание не изгибом холодного металла, а рукоятью. Потому что её мёртвой хваткой продолжала держать не менее холодная рука. Очень сильно окровавленная. Хотя какой ещё она должна была быть, учитывая, что была оторвана чуть выше кисти.

И вот в этот момент Андрей себя удивил. Ответственный рекрут в нём мгновенно заставил умолкнуть суматошные мысленные вопли паникующего лингвиста. Не отвлекаясь на мысли, вроде "откуда это тут взялось", "если уж местному мечнику оторвали лапу, на что я вообще рассчитываю", или, например, "это вообще-то очень страшно и очень противно", он мгновенно сграбастал с земли остро заточенное воплощение поговорки про синицу и журавля, оторвал и отшвырнул подальше утраченную предыдущим владельцем конечность и привычно крутанул меч в руке.

И потопал вперёд, рассыпавшись в выпадах, уклонениях и пируэтах. Потом сбился со счёту, сколько раз попеременно включал в дополнительном режиме доспеха то скорость, то перемещение, то силу. Ковалёв оценил его умения без малейших признаков удивления. И тут же нашёл им максимально рациональное применение. Капитан уже успел худо-бедно растормошить Эдгара и коротко, но максимально матерно описав ему боевую задачу:

- Мы с тобой бьём по погани на расстоянии, Данилов режет прорвавшихся в ближнем бою. Работаем!

Но даже при самом грамотном командовании и несмотря на всю чудесность интеллектуальных лат, погани оказалось в округе гораздо больше, чем они могли себе вообразить. И потому Андрей нисколько не удивился, когда спустя считанные минуты идиллическая изумрудная полянка стала напоминать месиво отрубленных шевелящихся ошмётков непонятного хищного создания, а в шлеме раздался усталый выдох Эдгара:

- Боеприпас на исходе. Нужно уходить.

- Принял, - Ковалёв как всегда был само спокойствие. - Последняя попытка. Лингвист, я сейчас бросаю гранату, ты стараешься своим ножом докромсать этот клубок овощей и вытащить оттуда... надеюсь ещё живого. Начали!

Никаких тебе "раз, два, три" или там "раз, два, три, вперёд". Капитан просто, едва дорубив приказ, рванул откуда-то увесистый брусок осколочной гранаты и швырнул её в излохмаченный клубок лиан. Андрей, прикрывшись на секунду силовым экраном, функция которого тут же просадила заряд доспеха чуть не на половину, в следующий миг активировал "рывок". А добравшись до клубка, перешёл в скоростной режим. И это сработало. Кокон развалился, как размочаленный кочан цветной капусты. Но тело, которое вывалилось из него, признаков жизни уже не подавало. Сурен Багдасаров. Здоровый коротышка, которого все звали Гном. За общую квадратность организма и чуть ли не первобытную растительность от макушки до пяток. В одной руке боец сжимал рукоять автомата. Видимо, магазин опустел, а перезарядить на ощупь, едва не размазанный клубком ядовитых лиан, он попросту не смог.

А вот в другой руке Гном сжимал рукоять саквояжа. С оттиском казначейства.

Кто его знает, какого рожна, но схватил Андрей почему-то именно этот чемодан, а не оружие.

А едва рванул в сторону Ковалёва и Абросимова, как неумолчный шелест, скрип и шипение наползающих побегов прекратилось. Как по щёлчку пальцев.

И в наступившей тишине прозвучал пробравший до самого нутра голос.

Вернее, хор голосов. Абсолютно неживых голосов. Голосов людей, которые застыли ужасными окровавленными изваяниями посреди проклятой поляны. Говорили они все одновременно:

- Полоз принял жертву. За то, что пытались одарить проклятым металлом, Полоз должен взять ещё одну кровь.

Дёрн под ногами заходил ходуном. Как будто вместо плотной земли там мгновенно образовалась топь болота. А потом тонкая прослойка изумрудной травы прорвалась, как тончайшая бумага. Как тончайшая бумага в сравнении с тем, что обнаружилось под ней: исполинскими змеиными кольцами. Это они обвили скоп попавших на поляну людей, сдавили их и безжалостно принялись сначала утаскивать под землю, а сейчас - перетирать в своих титанических объятиях. С жутким, тошнотворным хрустом и треском.

- Абросимов, - прошипел в шлемофоне словно судорогой стиснутый голос Ковалёва. - Какого хрена тут происходит?

- Но, командир, это же была не моя идея. Ты же...

- Я же догадался, что это была за идея. Убери забрало.

- Что?

- Забрало, твою мать, убери!

Едва бронированное забрало с визором переместились на макушку шлема, открыв растерянное лицо Эдгара, капитан вскинул автомат и выстрелил. Один только раз. Прямо Абросимову в лоб.

Не успел Андрей вскрикнуть или проявить любой другой признак филологического малодушия, как из-под земли выстрелил ещё один огромный жгут змеиного тела охватом со столетний дуб (каким Андрей его себе представлял, читая "Лукоморье"). Данилов может и мог в своём воображении нарисовать такую солидную толщину предмета, но чтобы он при этом ещё и умел так лихо по-змеиному выстреливать в сторону предполагаемой жертвы... Щупальце мгновенно закрутило, а затем жутко перекрутило тело Эдгара - и утащило его в топь, тут же сомкнувшуюся над головами изломанных тел людей.

После этого над поляной повисла дикая тишина. Эта прогалина уже не напоминала идиллическую изумрудную лужайку. Её как будто перекопали и вывернули наизнанку каким-то диким буром. Тут и там торчали клочья травы, земли, изломанных растений и разорванных лиан. И уже не совсем понятно было, живые растения это были, или всё-таки бесконечные живые щупальца местного лесного божка. Из плоти и крови. Пусть и зеленоватой, а не привычной красной изнанки.

- Про какой ещё проклятый металл шипело... это? - Андрей не узнал собственный изломанный от пережитого голос.

- Боюсь, про тот, что у тебя в руках, - угрюмо сплюнул капитан. - Казначейский мешок. В таких в лагере хранится золото. Брали его с собой на случай возможного расчёта или обмена с аборигенами. Специально экспедицию снаряжали с металлоискателями на то место, куда должен был по рассчётам грохнуться контейнер с этими мешками.

- Но... Как? Дикари утащили с собой не только людей, но и золото?

- Не догадался ещё? Эти туземцы понятия не имели, где мы его храним. Получается...

- Получается, им его притащили по доброй воле? Кто-то из наших? Но кому это понадобилось!?

- Хрен его знает, зачем. Может, умники захотели себе купить место в местной феодальной иерархии. С помощью рабов - бывших сослуживцев по экспедиции - и золота. Но, видимо, господа заговорщики выбрали неправильное место в лесу. И местный божок с удовольствием принял их всех в жертву. А вот золото прожевать, как мы поняли, не захотел. Или не смог.

Он ещё раз сплюнул на землю. То ли из чувства горечи от произошедшего. То ли выражая своё отношение к этому божку. Исполинской змеюке. Полозу.

- Ты как вообще?

- Не очень, - вспоминать лишний раз провалы на месте глаз Кристины и её губы, шепчущие последние в жизни слова, не хотелось вообще. Может, в том числе и потому, что с ним эти слова никак связаны не были. А ещё Андрей понимал, что еженощные ночные кошмары с навеки отпечатавшимся на роговице воспоминанием ему теперь точно гарантированы. Пытаясь отвлечься от этих мыслей, он взглянул на клинок в руке. - Выходит, это оружие - одного из тех, кто представлял в этой сделке противоположную сторону?

- Ловко, кстати, им владеешь. Когда читал твоё досье, подумал, что ты просто один из этих, больных на голову фанатов эльфов и световых мечей.

- Вообще-то так оно и есть. Просто я, видимо, самый больной на голову фанат реконструкций. И фехтовать поэтому научился на полном серьёзе. С полной, так сказать выкладкой.

- Да? И можешь даже сказать, что это за нож у тебя в руке?

- Конечно. Это... - и вдруг Андрей застыл, поражённый страшной догадкой. - А почему он здесь был только один? Если этой змеюке всё равно, кого утаскивать в... - он хотел сказать в "ад", но в последний момент сдержался. Если уж тут есть такие божки, то должно быть и посмертие. А пекла он не пожелал бы никому из погибших здесь соратников. Тем более - Кристине. - Почему она выбрала для этого массового жертвоприношения исключительно наших? И только одну и то, возможно, случайную жертву с той стороны?

Капитан посмотрел на Андрея тяжёлым взглядом.

- Потому что их тут не было. Они нарочно привели нас сюда, в засаду. А сами развернулись обратно. В лагерь. Где осталось ещё больше людей. И наверняка ещё больше золота.

- И при этом без основной группы охранения...

- Боец, спецумения доспеха до вступления в контакт не применять. Ходу!