Охотник на проклятья

Пролог

Пролог. Последний круг

Шотландское нагорье, 15 марта 1987 года — за несколько часов до...

Отец никогда не брал его на охоту. «Придёт время — сам погонишься за тенью», — говорил Вульфанг, оглаживая чёрную прядь в своих пепельных волосах. Такая же прядь уже пробивалась у виска Ориона — метка дара, печать сделки, заключённой тысячу лет назад.

В ту ночь Орион проснулся от запаха озона. Он прошёл босиком по холодному полу родового дома, вышел на крыльцо. Отец и мать стояли в полной амуниции: кожаные перчатки, накидки из шкур, перевязи с заряженными ножами.

— Спи, — сказала мать. Её голос звучал ровно, но Орион уже умел читать напряжение. — Вернёмся к утру.

— Куда вы? — спросил он, хотя знал ответ: драугр. Старая нежить из скандинавских болот, поселившаяся в заброшенном поместье МакТавишей. Отец выслеживал его три месяца.

— Доделаем работу, — Вульфанг улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Присмотри за домом. И не вздумай соваться в подвал.

Он ушёл, не оглянувшись.

Орион не послушался. Он спустился в подвал через час после их ухода, взял из семейного тайника старый книзлов ошейник с руной Ансуз, отцовский запасной кинжал и отправился следом. Знал, что нельзя. Но чутьё — предвестник дара — уже жгло грудь.

Он опоздал на три часа.

Когда добрался до поместья, драугр уже устроил западню — «круг праха», вычерченный на полу главного зала. Внутри круга мать и отец стояли на коленях, прижавшись спинами друг к другу. Их способность поглощать проклятия не работала: прах блокировал дар.

Драугр — полуразложившийся великан с горящими глазами — уже заносил меч.

Орион закричал. Кинжал полетел в тварь, но пролетел сквозь неё, как сквозь туман. Драугр даже не обернулся. Он опустил меч.

Вспышка. Крик матери. Вульфанг упал, загородив её собой.

Орион попытался ворваться в круг праха — и отлетел, обожжённый невидимой стеной. Драугр закончил с отцом, повернулся к матери. Она успела крикнуть: «Беги, малыш!»

Орион ничего не помнил дальше.

Он очнулся в лесу, в пяти милях от поместья. Ошейник в руке светился, а рядом, прихрамывая на три лапы, сидел старый чёрный книзл с серыми пятнами. Он смотрел на Ориона янтарными глазами и тихо мяукал.

— Ты откуда? — прошептал мальчик.

Книзл фыркнул и сказал хриплым, как у заядлого курильщика, голосом:

— Я твой, щенок. Отца твоего был. А теперь твой. И кстати, у тебя кровь идёт.

Орион посмотрел на разодранное предплечье. Кровь капала на ошейник, и руна Ансуз загоралась алым.

В ту ночь восьмилетний Орион Вульфанг Гримхаунд не только остался сиротой. Он стал последним из рода.

И поклялся, что больше ни одна проклятая тварь не уйдёт от его погони.

---

Конец пролога.

Глава 1

Глава первая. День рождения

Лето 7 июня 1990 года. Родовой дом Гримхаундов, Шотландское нагорье.

Ориону исполнилось одиннадцать лет ровно в тот момент, когда сова простучала клювом в оконное стекло.

Он сидел на подоконнике босой, в старой рубашке, и смотрел, как солнце садится за вересковые холмы. Три года прошло с той ночи. Три года он жил один в доме родителей — точнее, не совсем один. Родовой дом Гримхаундов стоял на отшибе, в пяти милях от ближайшей каминной сети, затерянный среди скал и сосен. Никто из соседей-магглов не знал о его существовании — дом был скрыт древними чарами, которые отец обновлял раз в месяц. Сейчас эти чары понемногу слабели, но Орион научился подпитывать их сам. Он вообще многому научился за три года.

На коленях у него дремал кот. Точнее, книзл по имени Виски.

Серая сова с жёлтыми глазами влетела в приоткрытое окно, бросила пергамент на стол и уселась на спинку стула, выжидающе глядя на мальчика.

— Виски, — позвал Орион. — Принеси вон те остатки ветчины.

Кот приоткрыл один глаз — янтарный, с вертикальным зрачком, — и лениво произнёс:

— Ты меня за домовика держишь?

Голос у него был хрипловатый, с вечными нотками недовольства, как у старого курильщика, который уже сто лет пытается бросить и никак не может.

— Ты сам себя держишь за кота, — ответил Орион, разворачивая пергамент. — А коты приносят добычу.

— Я — книзл. Это принципиально иная категория. — Виски всё же спрыгнул, потянулся, хрустнув позвоночником, и принял свою привычную форму: крупный чёрный кот с пепельными пятнами, размером с небольшого барсука. Он уволок кусок ветчины с подоконника, швырнул его сове и добавил: — Ешь, пернатая. И не говори, что я не щедрый.

Сова, которая явно не привыкла к такому обращению, всё же клюнула мясо.

Орион развернул письмо. Красивый почерк — круглые, аккуратные буквы — принадлежал Альбусу Дамблдорду. Директор Хогвартса писал, что Орион Вульфанг Гримхаунд зачислен на первый курс, что список необходимых вещей прилагается, а также что в ближайшие дни школу посетит профессор для объяснения деталей.

— Хогвартс, — вслух прочитал Орион. Голос в пустой комнате прозвучал глухо.

Виски вернулся на подоконник, вылизывая лапу.

— Это та школа, где учат превращать крыс в кубки? Слышал о ней. Скукота.

— Там учат защите от тёмных искусств. И зельеварению. И трансфигурации. — Орион провёл пальцем по бумаге, и его серые глаза на мгновение блеснули. — Я смогу узнать, как другие маги борются с проклятиями. Возможно, даже найти способ продлить жизнь рода.

Кот фыркнул:

— Рода из одного тебя и меня? Оптимист.

Орион смотрел на огонь в камине — последние языки пламени лизали поленья, дом постепенно погружался в сумерки.

— Знаешь, Виски, — сказал он наконец, — мои предки веками защищали тех, кого другие называли монстрами. Оборотней. Вампиров. Вейл. А сами умирали в сорок лет, выгорая изнутри, защищая от проклятий людей. Мне, может, осталось двадцать девять.

— Тридцать четыре, если будешь пить моё зелье, — поправил кот. — Эммануэль рецепт оставил. Ты его даже не пробовал.

— Горький.

— А виски сладкий? — Виски вдруг хихикнул — странный звук для кошачьей глотки. — Кстати, хочешь узнать, почему меня так назвали?

Орион уже знал эту историю, но кивнул. В такие вечера, когда ветер выл за окнами, а в доме не было ни души, хотелось слушать что угодно, даже знакомые байки.

— Моя мать, — начал Виски, усаживаясь поудобнее и оборачивая хвост вокруг лап, — была обычной книзлой. Отец твоего отца — старый Гримхаунд — приютил её, когда её бросили хозяева. А когда я родился, твой дед сказал: «Котёнок пахнет виски». Я и обиделся. Но имя прилипло.

— Ты не обижаешься, ты гордишься, — усмехнулся Орион.

— Ну, — кот прищурился, — виски — напиток храбрых. И глупых. А я и то, и другое. Тем более я его действительно люблю. Особенно «Гленморанжи», двенадцатилетний. Знаешь, как тяжело влезть в бутылку с такой мордой?

— Ты её лапами открываешь.

— Клевета. — Виски обиженно отвернулся, но через секунду снова посмотрел на хозяина. — Ладно, правда. Но только когда очень грустно.

Они помолчали. Огонь догорал, и в комнате становилось зябко.

— Ты боишься? — спросил кот.

— Нет, — соврал Орион.

Виски вздохнул, спрыгнул на пол и, прежде чем отправиться на свою лежанку, бросил:

— Тогда расскажи мне про того инфернала. Про твоего первого. Ты тогда не хотел говорить. А теперь — давай. Всё равно экзаменовать тебя будут хуже.

Орион сжал кулак. Разжал.

— Ладно, — сказал он. — Будь по-твоему.

---

Воспоминание о первом инфернале

Ему было девять. Шёл второй год жизни с опекунами, но Орион всё равно оставался в доме родителей большую часть времени — только выезжал то к Брайану, то к Эммануэлю.

В тот вечер он сам пошёл проверять старые капканы, которые отец ставил у северной границы леса. Виски, конечно, увязался — в своей обычной форме, ворча, что «мелкому не место одному в такой темноте, и вообще где обещанный ужин».

Капкан сработал. В нём бился инфернал — оживший труп, напитанный чёрной магией. Слабый, старый, почти разложившийся. Обычный маг убил бы его заклинанием Incendio, например, — но Орион тогда почти не умел колдовать.

— Я испугался, — признался Орион, глядя на угли. — Но потом вспомнил, что отец говорил: инфернал боится того, кто сильнее проклят. Я подошёл и положил руку ему на грудь.

— И что? — Виски уже забыл про ворчливый тон.

— Чёрная энергия потекла в меня. Я не знал, как её переработать тогда, она жгла изнутри. Но инфернал... он просто рассыпался. В прах. За секунду.

Орион помолчал.

— После этого я два дня лежал с температурой. А Брайан сказал, что я дурак, но отважный дурак. И что у меня есть дар.

— Дар проклятых, — хмыкнул Виски. — Красивое название для медленной смерти.

— Называй как хочешь. Но я выжил. И больше не боялся.

Кот подошёл к нему, потёрся головой о колено.

— Ты был ребёнком. Тебе не полагалось не бояться.

— Мне не полагалось многого, — ответил Орион. — Не полагалось родителей, например.

В комнате стало совсем темно. Орион зажёг лампу.

И начал вспоминать, как тот чёрный день и тот лес, как его нашли его новые опекуны.

---

Как его нашли

После той ночи в поместье он очнулся не в лесу, как ему показалось сначала, а в маленькой деревянной сторожке, пропахшей дымом, травами и чем-то звериным. Над ним склонился огромный бородатый мужчина с жёлтыми глазами — такими же, какие иногда бывали у Ориона, когда он напрягал зрение в темноте.

— Живой, — сказал мужчина. — Ну и хорошо.

Это был Брайан Мактавиш. Оборотень. Не такой, как те, о которых писали в газетах. Он не терял рассудок в полнолуние — с помощью многолетней медитации и зелья, которое сам варил. Он был старым, почти столетним, но сильным, как десять обычных людей.

— Ты у Брайана, — раздался женский голос, и из тени выступила женщина с серебряными волосами и глазами, меняющими цвет от серого до глубокой синевы. Она была красива той пугающей красотой, которая заставляет людей замирать на месте. Сильвана. Вейла. Жена Брайана.

Она положила прохладную ладонь на лоб Ориону и запела — тихо, без слов. Мальчик почувствовал, как боль отступает, как царапины на руках затягиваются.

— Ты вейла? — выдохнул он, когда она замолчала.

— Чистокровная, — улыбнулась она. — Но я давно не живу при дворе. Мой дом здесь, в лесу.

Орион провёл у них одну неделю, восстанавливаясь. Брайан и Сильвана рассказывали ему, чем занимаются тайные поселения, о мануфактуре.

— У нас не просто убежище, — пояснил Брайан, сидя у печи и нарезая кожицу с только что добытой шкуры акромантула. — Оборотни-егеря следят за популяцией магических животных в заповедных лесах. Мы охотимся на тех, кто расплодился сверх меры или стал опасен для других. Но убитое существо идёт в дело. Собираем ингредиенты для аптек — яд акромантула, кровь дракона (по лицензии, разумеется), шкуры, зубы. В Нижнем убежище дубильщики выделывают шкуры, травники сушат растения, костоправы делают заготовки для зелий. Мясо магических тварей — его, кстати, ценят в некоторых ресторанах Косого переулка, — мы продаём через проверенных торговцев. В общем, это не просто лагерь беженцев, а целое хозяйство. И каждый при деле.

Сильвана добавила:

— Так наследие твоей семьи, Орион. Гримхаунды создали не только защиту, но и малую экономику. Выжить изгоям без работы — нельзя. А с работой появляется и достоинство.

Орион слушал и впервые понимал, что его род — это не только кинжалы и проклятия.

В конце недели в сторожке появился третий. Он возник на пороге на закате — высокий, худой, в дорогом чёрном плаще с алым подбоем. Его лицо было бледным, аристократичным, с острыми скулами и тёмными глазами, в которых горели красные искры.

Эммануэль Ван дер Белль. Вампир. Родился в 1900 году. Работал банкиром в Цюрихе. Носил шляпу.

— Это ещё кто? — спросил Орион, когда незнакомец бесшумно опустился на стул.

— Твой крёстный, — сухо ответил Эммануэль. — По крайней мере, я вписан в твоё свидетельство о рождении. Да, твои родители были странными людьми.

Он вытащил из кармана флягу, отхлебнул (не кровь, как с удивлением заметил Орион, а обычный алкоголь), и продолжил:

— Я отвечаю за семейный фонд Гримхаундов. А теперь, видимо, и за твоё образование. Брайан будет учить тебя бегать в лесу? Ладно. Но считать, писать, торговаться и выживать в городе будешь учиться у меня. Будешь приезжать в Цюрих. Научу тебя, как не прогореть на первом же аукционе тёмных артефактов.

— У меня нет денег на билет, — буркнул Орион.

Эммануэль усмехнулся, и клыки блеснули в свете свечи:

— У тебя есть сейф в Гринготтсе, мальчик. Весьма внушительный. Твои предки не были бедными. Просто бережливыми.

Орион тогда не поверил. Но через год, когда Эммануэль показал ему выписки со счетов, он понял: он не просто сирота. Он наследник состояния, которое позволит ему не думать о хлебе, пока он охотится на проклятия.

---

Трое опекунов – новая семья

Орион не вернулся в пустой дом родителей. После той ночи Брайан и Сильвана сказали ему коротко: «Ты остаёшься с нами». И он остался.

Сторожка оборотня стала его домом. Маленькая, но тёплая, пропахшая дымом очага, сушёными травами и старой кожей. Сильвана отвела ему угол за печкой, постелила мягкую шкуру лесного барса, повесила полку для книг, которые Орион перетащил из родовой библиотеки (немного, самые важные, о проклятиях и первых ритуалах). Постепенно его вещи перекочевали из большого дома в сторожку. Родовое гнездо опустело, но не забросилось – Орион раз в неделю ходил туда через лес, проветривал комнаты, подпитывал защитные чары, брал новые фолианты из библиотеки. Виски, конечно, ходил с ним, ворча, что «прогулки по холмам портят его кошачью шерсть».

Но главное, что произошло в те первые месяцы, – Орион обрел настоящую семью. Не ту, что даёт кров, а ту, что заботится, учит, ругает, обнимает. Брайан каждое утро будил его на зарядку. Сильвана следила, чтобы он ел горячее и не читал при свечах – портит зрение. Они спрашивали о его делах, о том, что снилось, не грустит ли он. Орион сначала отвык от этого и отвечал односложно. Потом привык. А через месяц поймал себя на мысли, что скучает по Брайану, даже если тот ушёл в лес на пару часов.

***

Нижнее убежище – тайное поселение под защитой семьи Гримхаундов – находилось в часе ходьбы от сторожки Брайана. Около пятидесяти жителей: оборотни, принявшие Вольфсбейн, вейлы, отказавшиеся от дворов, и их дети. Орион ходил туда за молоком, мясом, травами – и за общением. Сначала он стеснялся, ведь вырос в лесу, разучился разговаривать с ровесниками. Но Сильвана мягко подталкивала его: «Ты не один, малыш. Иди, знакомься».

Так в его жизни появились близнецы Бранд и Райна – врождённые оборотни, дети местного егеря. Им было по десять лет, они родились в убежище и никогда не видели внешнего мира. Рыжие, веснушчатые, с жёлтыми глазами, которые в полнолуние светились чуть ярче. Бранд – заводила, непоседа, вечно строил ловушки из веток. Райна – тихая, но острая на язык; она первой подошла к Ориону и сказала: «Ты что, не умеешь играть в догонялки? Пошли, научим». И они научили. Бегать по лесу на четвереньках (Бранд), прятаться в кронах деревьев (Райна), различать съедобные грибы по запаху (оба). Орион, привыкший к одиночеству, вдруг почувствовал, что это весело – когда есть с кем разделить закат на скале или тайком стянуть пирог с подоконника Сильваны.

Потом появились Лира и Мира – девочки-вейлы, дочери помощницы Сильваны. Им было одиннадцать и десять. Вейлы росли быстрее людей, и уже в их возрасте Лира умела завораживать взглядом (совершенно случайно, чем пугала мальчишек). Мира была мечтательницей, рисовала углём на бересте и всё время норовила украсть у Ориона книгу о проклятиях, потому что «там такие красивые картинки, чёрные и золотые». С ними Орион учился танцевать (Сильвана настояла: «Для светских мероприятий пригодится, охота не только в лесу бывает») и говорить комплименты без заикания.

Они впятером часто убегали к границе убежища, строили шалаши, ловили светлячков. Виски, конечно, увязывался за ними, принимал форму пантеры и требовал, чтобы его чесали за ухом. Бранд однажды спросил: «А твой кот – он что, настоящий книзл? Говорят, они умеют исчезать». Виски тогда обиделся: «Я не исчезать, я трансгрессировать. И вообще, я – тень твоего друга. Без меня он бы пропал». Все засмеялись.

Уроки и традиции

Брайан учил Ориона каждое утро. Рукопашный бой, обращение с кинжалом, установка капканов, чтение следов. «Оборотень берёт силой и скоростью, – говорил старый егерь. – А ты бери умом. Знай, куда наступить, куда упасть, откуда ждать удар». К полудню они возвращались в сторожку, где Сильвана кормила их похлёбкой и рассказывала о вейльских традициях – как управлять голосом, как завораживать не магией, а интонацией, как чувствовать чужую ложь по движению зрачков.

По вечерам, сидя у печи, Орион читал книги из родовой библиотеки. Он ходил в опустевший дом раз в неделю, забирал новые пергаменты и на день оставался там – убирал, подпитывал чары, сидел в комнате родителей. Виски в эти дни не ворчал. Он просто лежал на коленях у Ориона и урчал, глядя на тени.

А раз в месяц приходил Эммануэль. Вампир-банкир всегда появлялся неожиданно, бесшумно, в своём чёрном плаще. Он сидел на крыльце сторожки, пил виски (только свою марку) и рассказывал Ориону о деньгах, сделках, аукционах. Но один разговор Орион запомнил навсегда. Ему тогда было десять.

---

Почему род Гримхаундов так важен

— Ты знаешь, что твои предки не просто убивали нечисть? – спросил Эммануэль, глядя на закат.

Они сидели на старом пне за сторожкой. Орион сжимал в руке хладноломовый кинжал – тренировочный, без заточки. Виски в форме кота спал у него на плече.

— Они охотились, – ответил Орион. – Снимали проклятия с вещей, с людей…

— Не только. – Эммануэль отхлебнул из фляги. – Гримхаунды умели снимать проклятия с земли. С местности. Представь поле, где прошла битва тёмных магов. Трава чёрная, деревья плачут, воздух режет горло. Обычный маг не может там жить, даже дышать. А твоя семья приходила, и через неделю земля становилась чистой. Как после дождя.

Орион замер.

— Поэтому волшебники так уважают (и боятся) ваш род. – Эммануэль повернулся к нему, и красные искры в его глазах замерцали. – Есть проклятые артефакты – за их очистку платят бешеные деньги. Но за очистку места платят состояниями. Министерство магии, аристократические дома, даже некоторые тёмные лорды – все обращались к Гримхаундам, когда проклятие выходило из-под контроля.

— Поэтому наш сейф в Гринготтсе такой большой? – тихо спросил Орион.

— Поэтому. – Эммануэль усмехнулся. – Твои родители не шиковали, они тратили деньги на защиту поселений, на зелья, на сохранение дара. Но ты, Орион, никогда не будешь бедным. И никогда не будешь забытым. Твоя семья спасла сотни магов от проклятых земель. Об этом помнят.

Они долго молчали. Солнце село, и первые звёзды зажглись над лесом.

— А я смогу? – спросил наконец Орион. – Снять проклятие с места?

— Научишься, – ответил вампир. – Для этого тебе даны годы в Хогвартсе. Но помни: дар Гримхаундов – это не только сила. Это ответственность. И цена – твоя жизнь, короткая, но яркая.

Виски вдруг открыл глаза и сказал:

– Учёный, а виски-то мне привёз? Или опять с пустыми руками?

Эммануэль рассмеялся – впервые за тот вечер – и вытащил из кармана маленькую флягу:

– Для тебя, старый пьяница. Но сначала – к столу. Брайан зажарил кабана.

***

После посещения Косого переулка. Та же ночь.

Они вернулись из Косого переулка затемно. Виски сразу запрыгнул на любимый подоконник и принялся вылизывать лапы, то и дело поглядывая на хозяина.

Орион сидел за столом, положив перед собой палочку — тисовую, двенадцать с половиной дюймов, с сердцевиной из зуба нага. Она была теплее обычного дерева, словно внутри неё тихо тлел уголь. Мастер Олливандер сказал тогда: «Любопытная палочка. Очень чувствительная к проклятиям. Будьте с ней осторожны, мистер Гримхаунд, она выбрала вас не просто так».

Орион поднял палочку. В груди шевельнулось знакомое тепло — чёрный резерв отозвался на присутствие инструмента, способного проводить его волю точнее, чем просто руки.

— Виски, — позвал он. — Я хочу попробовать. Сегодня.

Кот прищурился:

— *«Тихую тропу»? Но ты же ещё ни разу не пробовал её с палочкой.

— Потому что без палочки она работала через раз. — Орион встал. — А теперь… теперь я могу заниматься семейным делом по-настоящему.

Он вышел во двор. Ночь была безлунной, звёзды едва пробивались сквозь облака. Ветер нёс запах мокрой земли и сосен.

Орион закрыл глаза. Методика охоты Гримхаундов — не просто заклинания, а особое состояние сознания, которое его отец называл «переключением». Нужно было замедлить дыхание, отпустить лишние мысли, представить себя текущей водой… или тенью.

Палочка сама поднялась.

Орион прошептал фокус — не заклинание, а скорее ключ, слово-намерение: «След».

Зрение изменилось. Мир вокруг стал серо-зелёным, но он видел — на земле, на листьях, на коре деревьев — слабые светящиеся нити. Остаточные следы магии. Аура проклятий, если бы они здесь были. Он повёл палочкой, и нити задвигались, показывая направление ветра, движения зверей, даже то, где недавно прошёл человек.

— Получилось, — выдохнул он.

— Не торопись, — сказал Виски, вышедший следом. — Попробуй «Бесшумность».

Орион переключил внимание. Другое слово: «Пустота».

Он почувствовал, как магия опускается на плечи, окутывает обувь. Сделал шаг. Шорох гравия — но почти неслышно, как если бы он наступал на мягкий мох. Ещё шаг — тишина. Он попробовал пробежать несколько метров — звук оставался приглушённым, словно его отделяла невидимая стена.

— Не идеально, — заметил кот, склонив голову. — Но для первого раза… Папочка бы гордился.

Орион поднял взгляд на чёрное небо. В груди разливалось тепло — не чёрное, не золотое, а простое человеческое удовлетворение. Ему одиннадцать. У него есть палочка. И теперь он может.

— Виски, — сказал он, — я кажется, понял. Отец говорил, что техника — это не чары. Это способ быть. Быть тенью, быть следом, быть охотником. Палочка просто помогает сосредоточиться.

— Философ, — фыркнул кот, но без злобы. — Ну что, идём в дом? Сильвана велела не мёрзнуть.

— Идём.

Орион повернулся к сторожке, но на пороге задержался на мгновение. Он провёл рукой по воздуху — активировал слабый отвод глаз, который выучил у Сильваны. На миг он стал почти невидимым, растворяясь в тенях крыльца.

— Неплохо, — услышал он голос Брайана изнутри. — Но в следующий раз не забудь про запах. Я тебя за версту чую, щенок.

Орион улыбнулся солнце только что зашло, и первые звёзды зажигались над Шотландским нагорьем. Орион глубоко вздохнул.

Через месяц он сядет в поезд. А пока — надо готовиться.

Конец первой главы.

Глава 2

Глава вторая. Хогвартс-Экспресс

Первое сентября 1990 года. Вокзал Кингс-Кросс.

Орион стоял у входа на вокзал, перекинув через плечо сумку с Виски, и лениво наблюдал за спешащими пассажирами-магглами. Электрички прибывали и уходили по расписанию, громкоговоритель объявлял очередной поезд. Всё это он уже видел в Цюрихе, Лондоне и телевизоре, разумеется. — Эммануэль считал, что наследник должен знать, как устроен мир не только магов, но и обычных людей.

— Телевизор мы с тобой тоже обсуждали, — пробурчал Виски из сумки. — Не притворяйся, что ты впервые на вокзале.

— Не притворяюсь, — ответил Орион тихо. — Просто Хогвартс-Экспресс — не маггловская электричка. И барьер между платформами — это… странно.

— Странно — это когда тебе в флягу вместо воды наливают яблочный сидр, — фыркнул кот. — Идём уже, Брайан сигналит.

Старый оборотень действительно нетерпеливо помахал им из видавшего виды «форда». Сильвана, сидевшая рядом, послала Ориону воздушный поцелуй.

Орион подошёл к стене между платформами девять и десять, глубоко вздохнул и шагнул вперёд без колебаний.

Вихрь. На мгновение всё сжалось, а потом распахнулось. Хогвартс-Экспресс — сверкающий бордовый паровоз с золотыми буквами — стоял на перроне, окутанный клубами пара. Орион перевёл дух. Знакомо, ничего страшного.

Виски высунул нос из сумки:

— Пахнет углём и носками. А вот запах шоколадных лягушек я одобряю. Идём скорее, займём нормальное купе.

Орион нашёл свободное купе в конце одного из вагонов. Закинул сумку на полку, Виски тут же выпрыгнул и устроился на сиденье, свесив лапы.

— Помни, чему Сильвана учила, — сказал кот, облизываясь. — Улыбайся, смотри в глаза, не пялься в пол. И про охоту — без фанатизма.

— Я помню, — вздохнул Орион.

Дверь с шумом отъехала, и в купе ввалились почти одновременно четверо.

Первым забежал лысоватый полноватый мальчик в очках, тащивший неподъёмный чемодан. За ним — две девочки с каштановыми волосами, очень похожие друг на друга, и ещё одна — с длинной каштановой косой и большими карими глазами.

— Свободно? — спросил мальчик, плюхаясь на сиденье. — Весь поезд забит, а у меня… в общем, эта тварь не идёт.

— Садись, — кивнул Орион и помог закинуть чемодан.

— Спасибо! Я Бен, Бен Уоткинс. А ты?

— Орион.

Близняшки оказались Ханной и Холли Моррисон. Они с ходу защебетали, что очень боятся распределения, но надеются попасть на один факультет, хотя это почти нереально. Девочка с косой — Кэти Белл — молча достала книгу по квиддичу и принялась листать, изредка бросая любопытные взгляды на Виски.

— Ты откуда? — спросила Ханна у Ориона. — Тоже на первом курсе?

— Да.

Некоторое время все пятеро обсуждали, кто какие заклинания знает, и пришли к выводу, что почти никаких, кроме пары бытовых. Виски делал вид, что спит, но периодически открывал один глаз.

Дверь снова отъехала. На пороге стоял крупный парень с квадратной челюстью и безупречно завязанным галстуком.

— Здесь не занято? — спросил он тоном, не предполагающим отказа.

Не дожидаясь ответа, он закинул свой багаж на полку и сел рядом с Беном, который от неожиданности поджал ноги.

— Кормак Маклагген, — представился он. — Чистокровный.

Он оглядел купе с видом ревизора, но пока не высказывал явного неодобрения. Только бровь чуть приподнялась.

Бен, который никогда не слышал этого слова, наклонился к Ориону:

— А что значит «чистокровный»?

Кормак услышал и расправил плечи. Видимо, вопрос пришёлся по душе.

— Это значит, что в моей семье все были волшебниками, — начал он снисходительно. — Никаких магглов, никаких предателей крови. Чистокровные семьи — это древняя знать, столпы нашего общества. Малфои, Блэки, Лестрейнджи… и Маклаггены, разумеется. — Он обвёл купе взглядом. — А кто вы такие? Назовитесь.

— Бен Уоткинс, — сказал Бен.

— Ханна Моррисон. — И Холли. — Мы вообще-то магглорождённые, — добавила Ханна с вызовом.

Кормак скривился, но промолчал. Он повернулся к Кэти:

— А ты?

— Кэти Белл. Полукровка, — спокойно ответила она. — Мама волшебница, папа маггл.

Кормак кивнул с видом «могло быть и хуже». Наконец его взгляд остановился на Орионе.

— А ты? — спросил он, уже предвкушая очередное подтверждение своего превосходства.

— Орион Гримхаунд, — ответил тот без выражения.

Кормак побледнел. На лице его мелькнуло что-то похожее на испуг, смешанный с почтением. Он сглотнул и переспросил:

— Гримхаунд?

— Да, — подтвердил Орион. — Проблемы?

— Нет, нет, — Кормак быстро наклонил голову. — Прости. Я просто… слышал о твоей семье. Конечно.

Все остальные удивлённо переглянулись. Бен шепнул Кэти:

— Что с ним?

Кэти пожала плечами, но потом её лицо прояснилось:

— А, я вспомнила! Гримхаунды — это охотники на проклятия! Моя мама рассказывала, что твоя семья снимает проклятия с земли и с вещей. Очень опасная работа, — она с уважением посмотрела на Ориона. — Ты поэтому так серьёзно выглядишь?

— Наверное, — усмехнулся Орион.

Кормак, немного оправившись от потрясения, попытался восстановить авторитет и съязвил:

— Говорят, твоя семья была великой… пока не начала защищать права нелюдей. Оборотней там, вампиров… Это правда?

В купе повисла тишина. Орион посмотрел на Кормака холодно, но без враждебности.

— Мы никого не защищаем и не преследуем, — ответил он ровно. — Мы охотимся на проклятия. Если разумное существо не убивает людей и не сеет скверну — оно не наша цель. А если убивает — мы им займёмся, независимо от того, человек это или нет.

Кормак хотел ещё что-то сказать, но наткнулся на взгляд Виски — кот смотрел на него с таким выражением, будто решал, с какого места начать атаку. Маклагген благоразумно промолчал.

Бен, чувствуя напряжение, спросил:

— А твои родители тоже охотники?

— Мои родители погибли, когда мне было восемь, — спокойно ответил Орион. — Меня воспитали другие. Один — лесник, я учился у него следопытству. Другой — банкир в Цюрихе, учил меня деньгам и переговорам. И одна травница, учила языку тела и травам. Хорошие люди.

Он намеренно опустил, что лесник — оборотень, банкир — вампир, а травница — вейла. Не время и не место.

Кэти участливо коснулась его плеча:

— Прости, что спросили.

— Ничего, — отозвался Орион. — Давно привык.

Поезд тем временем набирал ход. За окном проплывали зелёные поля и деревушки, постепенно сменявшиеся лесами. Им предстояло ехать почти восемь часов, и Орион решил, что лучше потратить это время на наблюдение, чем на пустые разговоры.

Прошло около часа. Виски всё это время дремал, но когда ведьма с тележкой предложила сладости, Орион попросил бутылку огненного виски — для кота.

— Ты позволяешь домашнему животному пить? — удивился Кормак, скривив губы.

Из сумки раздался отчётливый, хрипловатый голос:

— Я не домашнее животное. Я напарник.

В купе повисла тишина. Бен вытаращил глаза, сёстры Моррисон прижались друг к другу, Кэти поперхнулась тыквенным соком. Кормак побледнел, но на этот раз не от фамилии Гримхаунд.

— Твой… кот? — медленно спросил Бен.

— Книзл, — поправил Орион. — Говорящий. Редкость. Обычно он молчит при посторонних, но иногда… — он бросил укоризненный взгляд на сумку, — не сдерживается.

— Но говорящих котов не бывает, — нахмурилась Ханна.

— А как же «Кот в сапогах»? — вмешалась Кэти. — И Чеширский кот из «Алисы в Стране чудес»? В маггловских сказках полно говорящих кошек.

— То сказки, — отрезал Кормак. — Выдумки магглов.

— Не совсем, — возразила Кэти. — Многие магические существа оставили след в маггловском фольклоре. Кот в сапогах и Чеширский кот — их образы взяты из кельтских легенд о Кат-ши.

— Кат-ши? — переспросили сёстры Моррисон хором.

Кормак снисходительно усмехнулся, явно довольный возможностью блеснуть знаниями:

— Cat-sìth, по-нашему. Кельтское создание, похожее на большого чёрного кота размером с собаку с белым пятном на груди. Ходит на задних лапах. Некоторые считают его фейри, другие — ведьмой, которая умеет превращаться в кошку. — Он помолчал, явно наслаждаясь вниманием. — Говорят, они живут в Шотландском нагорье. Но это всё легенды. Настоящие книзлы не разговаривают.

Все взгляды снова устремились на Ориона.

— Мой — разговаривает, — коротко сказал Орион. — И это не Кат-ши. Просто книзл с редким даром.

— Удивительно, — прошептала Ханна.

— Я же сказал, напарник, — проворчал Виски, но уже тише, и спрятал нос в сумку.

— Помолчи, — тихо попросил Орион, накрывая сумку рукой.

— Ладно, — буркнул кот.

Кормак, пытаясь сохранить лицо, фыркнул:

— Всё равно не бывает говорящих котов.

— А этот бывает, — сказала Кэти, уже оправившись от шока. Она посмотрела на Ориона с уважением. — Ты, наверное, очень особенный, раз такой тебя выбрал.

Орион пожал плечами, не желая развивать тему. Виски затих, и больше в купе о нём не говорили — но поглядывали на сумку с опаской и любопытством.

---

Примерно через семь часов поезд начал сбавлять ход. Орион успел заметить, что в их вагоне ехало не меньше двух десятков первокурсников — судя по тому, сколько раз проводница заглядывала в купе, проверяя билеты. Всего же в этом году в Хогвартс поступало около двадцати пяти человек — маловато по сравнению с довоенными наборами, но достаточно, чтобы заполнить четыре стола в Большом зале.

— Первокурсники, за мной! — прокатился над перроном голос Хагрида.

Хагрид привёл их к озеру. Плыть в лодках было холодно, но завораживающе: на скале высился Хогвартс — тысячи горящих окон, башни, шпили.

Виски, высунувшись из сумки, прошептал:

— Красиво. Жаль, виски кончился.

---

В главном вестибюле их встретила профессор МакГонагалл и проводила в Большой зал. Тысячи парящих свечей, волшебный потолок, отражающий ночное небо, четыре длинных стола, наполненные старшекурсниками.

Орион почувствовал десятки взглядов. Кто-то смотрел на его чёрную прядь, кто-то на Виски, который нагло восседал на плече.

— Гримхаунд? — прошептал кто-то из-за стола. — Те самые охотники?

— Тише, они опасны, — ответили ему.

Кормак, стоявший рядом, покосился на Ориона, но не сказал ни слова.

Одно за другим выкликивались имена.

Белл, Кэти — Шляпа подумала секунду: «Гриффиндор!» Кэти улыбнулась и побежала к красному столу.

Моррисон, Ханна — «Пуффендуй!»

Моррисон, Холли — «Пуффендуй!»

Уоткинс, Бенджамин — Шляпа колебалась, но наконец объявила: «Гриффиндор!» Бен пошёл, чуть не споткнувшись.

Маклагген, Кормак — Кормак важно прошёл вперёд. Шляпа едва коснулась его головы и выкрикнула: «Гриффиндор!» Он довольно улыбнулся и направился к столу, где уже сидели Кэти и Бен.

— Гримхаунд, Орион — произнесла МакГонагалл.

По залу пробежал заметный ропот. Орион подошёл к стулу, поставил сумку с Виски рядом и надел Шляпу.

В голове зазвучал старческий голос:

— О да. Тёмная энергия. Смелость, но не безрассудство. Ум и хитрость… Ты не ищешь славы, ты ищешь ответы. И ты очень, очень одинок, мальчик. Но не в Гриффиндоре твоё место — ты не рвёшься быть героем перед толпой. Не в Слизерине — ты не алчен и не чистокровный фанатик. В Пуффендуе заскучаешь. Значит… КОГТЕВРАН!

Сине-бронзовый стол взорвался аплодисментами. Орион снял Шляпу, взял сумку и пошёл к когтевранцам. Виски перебрался на плечо и прошептал:

— Ну вот, ты в синем. Хотя тебе больше идёт чёрный.

Орион усмехнулся.

Ужин был обильным, но Орион почти не ел. Он слушал, наблюдал.

На когтевранском столе его встретили настороженно, но вежливо. Староста — юноша с орлиным профилем — пожал руку и сказал: «Будут вопросы — спрашивай. Но про охоту на проклятия — потом, ладно? У нас у всех нервы».

После пира старосты повели новичков в башню Когтеврана. Нужно было отвечать на загадку бронзового дверного молотка. Орион пропустил всех вперёд, слушая. Загадку разгадала молчаливая девочка с косичками.

Спальня оказалась небольшой, на четверых. Соседи Ориона — застенчивый книжный червь, говорливый шотландец и молчаливый близнец, чей брат попал в Пуффендуй. Виски занял вторую подушку и сразу уснул.

Ночью Орион не спал. Он сидел у окна, глядя на тёмный Запретный лес, и размышлял.

«Мне нужно место для тренировок. Тайное. Методику «Тихой тропы» я не смогу практиковать в спальне — заметят. А без тренировки я не усвою форму. В лесу, говорят, полно опасных тварей, но под присмотром преподавателей туда нельзя. Значит, надо найти путь, как проникать туда незаметно. А ещё — исследовать замок. В Хогвартсе есть потайные комнаты и ходы. Если я их найду, смогу учиться без помех. Начать нужно прямо завтра».

Он взял пергамент и нарисовал схему: «Цель — карта тайных ходов. Первая неделя: выучить расписание патрулей. Вторая — найти выход к лесу. Третья — наладить перемещение через теневые тропы Виски».

Орион усмехнулся и спрятал пергамент. Он сунул его под подушку, улёгся поудобнее и закрыл глаза. Виски, почувствовав, что хозяин успокоился, свернулся клубком у него на груди и замурлыкал.

— Завтра будет длинный день, — прошептал Орион. — Первые уроки. Замок. И… тренировки.

— Мурр, — ответил кот, что, видимо, означало: «Не ной, я тоже хочу спать».

Орион усмехнулся в последний раз и провалился в глубокий, без снов сон. Завтра начиналась его новая жизнь в Хогвартсе.

Конец второй главы.

Глава 3

Глава третья. Первый урок и потайной ход.

Утро

Орион проснулся затемно. Тело само попросило движения — многолетняя привычка, которую воспитал Брайан. Охотник не может быть слабым. Он бесшумно поднялся, натянул тренировочные штаны и, стараясь не разбудить соседей, принялся за упражнения: отжимания от пола (три подхода по тридцать), глубокие приседания, выпады, растяжка на все группы мышц. Виски приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяина, который уже потел в углу спальни, и снова закрыл — кот считал, что утренние тренировки противоречат кошачьей философии.

— Ты бы ещё в пять утра встал, — прошептал Виски.

— Брайан вставал в четыре, — ответил Орион, накидывая мантию. — Я ещё не дотягиваю.

— И слава Мерлину.

Виски умел говорить, но не при всех. Обычные книзлы не разговаривают, а если бы кто узнал, что в Хогвартсе есть говорящий книзл, начались бы расспросы. Поэтому Виски старался молчать в присутствии посторонних — или отделывался тихим мяуканьем. Но иногда его характер брал верх, и тогда приходилось объяснять. Орион надеялся, что такие срывы будут редкими.

Орион вышел в гостиную Когтеврана. Башня была пуста, только несколько старшекурсников сидели в креслах у камина, перешёптываясь над пергаментами. Орион прошёл мимо, спустился по винтовой лестнице и вышел в коридоры замка. Утро встретило его запахом старого камня и воска.

Большой зал уже гудел. Над столами парили свечи, потолок отражал бледное небо с розовыми полосами рассвета. Орион сел за стол Когтеврана, положил рядом сумку, из которой тут же высунулась голова Виски.

— Ты мог бы и дать мне поспать после твоей зарядки, — буркнул кот, щурясь на свет. — И где здесь виски?

— Утром не пьют, — ответил Орион, накладывая себе яичницу.

— Это ты так думаешь.

Рядом опустился застенчивый сосед по спальне — Эдриан Локхарт (не родственник того самого Гилдероя, как он поспешил уточнить). Он был бледен, с кругами под глазами.

— Ты тоже не спал? — спросил Эдриан, зевая.

— Спал, — коротко ответил Орион. — Просто встал рано и сделал зарядку.

Из сумки послышалось едва слышное мяуканье, но Виски промолчал.

Вскоре в зал начали подтягиваться другие ученики. Бен помахал Ориону из-за стола Гриффиндора, Кэти помахала ложкой. Сёстры Моррисон — Ханна и Холли — сели в Пуффендуе, но тоже оглянулись и кивнули. Кормак Маклагген важно прошёл к гриффиндорцам, но взгляд его на мгновение задержался на Орионе — осторожный, изучающий.

Виски приоткрыл один глаз, покосился на Кормака и тихо, почти беззвучно, прошептал из сумки так, чтобы слышал только Орион: «Наш "чистокровный друг" ещё не забыл фамилию Гримхаунд».

Орион чуть заметно кивнул и продолжил завтрак. Со стороны никто ничего не услышал.

---

Урок первый: Трансфигурация

После завтрака первокурсники разошлись по классам. У Когтеврана первым уроком была трансфигурация.

Кабинет МакГонагалл находился этажом выше, светлый, со строгими рядами парт. Профессор уже стояла у доски и, как только все расселись, без лишних слов превратилась в кошку и обратно. По классу пронёсся восхищённый шёпот.

— Трансфигурация — один из самых сложных разделов магии, — начала она своим резким голосом. — Небрежность не прощается. Сегодня превращаем спички в иголки.

Орион взял спичку, сосредоточился. Он вспомнил, как Брайан учил его концентрироваться на охоте: представить конечный результат, а потом просто «перешагнуть» через процесс. Мысленно он увидел тонкую серебряную иглу — и спичка послушно вытянулась.

— Хорошо, мистер Гримхаунд, — МакГонагалл взяла его иглу, покрутила. — Когтевран получает пять очков.

Бен Уоткинс рядом зашипел — его спичка задымилась. МакГонагалл строго сняла пять очков с Гриффиндора, но Бен только пожал плечами и прошептал Ориону:

— Наверное, я буду лучше в чём-то другом.

Из сумки донёсся сдавленный смешок — Виски пытался удержаться. Орион сделал вид, что не заметил.

---

Урок второй: Защита от тёмных искусств.

Следующим уроком была Защита от тёмных искусств. Класс находился на третьем этаже — просторная комната с высокими окнами и рядами парт. В воздухе витал странный запах: смесь старой кожи, металла и… дыма.

Орион устроился за второй партой, положив сумку с Виски у ног.

Дверь отворилась бесшумно, и в класс вошёл мужчина. Высокий, даже чуть сутулый, с короткой седоватой щетиной на подбородке. Серые глаза смотрели пронзительно, осматривая каждого ученика с ног до головы. Он опирался на массивную трость из тёмного дерева, но шрамы на левой руке — глубокие, рваные — говорили о том, что увечье получено не в бытовой стычке, а в бою.

— Доброе утро. Я профессор Вэнс, — представился он, не повышая голоса. — Ваш преподаватель Защиты от тёмных искусств. Бывший аврор. В отставке, разумеется.

Он окинул взглядом ряды первокурсников, которые замерли, боясь пошевелиться.

— Кто-нибудь может сказать, что такое Тёмные искусства? — спросил Вэнс, не дожидаясь поднятых рук. Его взгляд остановился на Орионе. — Мистер...?

— Гримхаунд, сэр, — ответил Орион. — Моя семья называет это магией, созданной из боли, страха и ненависти.

В классе раздался шёпот, но Вэнс только кивнул.

— Неплохо. Но слишком поэтично. Тёмные искусства — это способ убивать. Сегодня вы узнаете, как от них защищаться. Сначала теория, потом — практика.

Он подошёл к доске и начал объяснять разницу между проклятиями и простыми боевыми заклинаниями, а затем показал простейшее защитное заклинание — «Репелло». Оно не создавало полноценный щит, как «Протего», но позволяло оттолкнуть слабое проклятие страха или замешательства.

— Произносите «Репелло», направляя палочку на источник угрозы. Движение — резкое, вверх. Попробуем.

Ученики несколько раз повторили заклинание в пустоту. У большинства ничего не получалось, у некоторых палочки искрили. Орион, однако, справился с третьей попытки: из его палочки вырвалась серебристая волна, от которой у сидящих впереди волосы встали дыбом.

— Неплохо, мистер Гримхаунд, — заметил Вэнс. — А теперь — практика.

Он хлопнул в ладоши, и на столах появились простые куриные яйца.

— Я буду направлять на ваши яйца простое проклятие страха. Оно не причинит вреда, но заставит яйцо дрожать и, возможно, скатиться со стола. Ваша задача — защитить яйцо с помощью «Репелло». Начали.

Орион взял яйцо в руки. Он мог бы использовать заклинание, но решил попробовать иначе. Отец говорил: «Иногда лучшая защита — не отталкивать проклятие, а сделать цель невидимой для него». Орион оторвал полоску мантии, завернул в неё камень и аккуратно подложил свёрток под яйцо, создав небольшое возвышение. Затем он провёл рукой над яйцом, ощущая магическую сетку — слабое проклятие страха не имело направленной силы, оно просто «веяло» холодом. Если физически изолировать яйцо от поверхности, которая проводит магию…

Когда Вэнс выпустил волну холода, несколько учеников вскрикнули и машинально отшатнулись, забыв про заклинание. Их яйца задрожали и покатились. Другие попытались использовать «Репелло», но у большинства ничего не вышло.

Яйцо Ориона даже не шелохнулось.

Вэнс подошёл к его парте, прищурился.

— Вы не использовали «Репелло», мистер Гримхаунд. Что вы сделали?

— Я физически изолировал яйцо от поверхности, сэр, — ответил Орион. — Проклятие страха воздействует через прикосновение и близость. Если подложить изолирующий слой… — он показал на свёрток из ткани и камня, — то яйцо почти не чувствует его.

В классе повисла тишина.

— А как вы поняли, что проклятие действует именно так? — спросил Вэнс. — Вы чувствуете магию?

Орион колебался секунду. Потом кивнул:

— Да, сэр. Моя семья… специализируется на проклятиях. Я с детства учусь их чувствовать.

Вэнс долго смотрел на него. Потом хмыкнул и поставил отметку в журнале.

— Десять очков Когтеврану за нестандартное мышление. Но в следующий раз попробуйте использовать заклинание. Оно тренирует реакцию, а не только чутьё.

— Есть, сэр, — ответил Орион.

Вэнс вернулся к кафедре и продолжил урок, объясняя, почему физическая изоляция иногда работает, но не против сильных проклятий. Кормак, сидевший через проход, покосился на Ориона с неприязнью, смешанной с завистью. Из сумки раздался сдавленный смешок — Виски явно что-то комментировал, но помалкивал.

---

Обед

После ЗОТИ наступило время обеда. Орион сел с однокурсниками-когтевранцами, но к нему подошла Кэти Белл.

— Можно с тобой пообедать? — спросила она. — У нас в Гриффиндоре такой шум… Кормак всем рассказывает, какой он важный. А Бен говорит, что ты скоро станешь лучшим учеником по всем предметам.

— Бен слишком добр, — усмехнулся Орион. — Садись.

Виски из сумки фыркнул, но промолчал. Кэти покосилась на кота, но ничего не сказала — у неё было чутьё, что с этой темой лучше не связываться при всех.

— Этот новый профессор Вэнс, — заметила Кэти, жуя пирожок. — Он строгий, но интересный. Не как некоторые.

— Он знает, о чём говорит, — ответил Орион. — Шрамы не врут.

— А ты ему понравился. Я видела, как он на тебя смотрел. — Кэти подмигнула. — Может, будет брать на дополнительные занятия.

Орион пожал плечами и перевёл разговор на квиддич.

---

Урок третий: Зельеварение

После обеда — зельеварение. Подземелья встретили холодом и запахом чего-то травяного. Снейп появился из-за своего стола бесшумно, как тень, и накрыл класс тяжёлым взглядом.

— В моём кабинете, — начал он тихим, вкрадчивым голосом, — вы не будете бездумно махать палочками. Вы будете думать.

Он пробежался глазами по лицам первокурсников и, дойдя до Ориона, чуть задержался.

— Гримхаунд, — процедил он. — Ваша семья… славилась своими зельями. Я надеюсь, вы не посрамите традицию.

— Постараюсь, сэр, — ответил Орион.

Снейп ещё секунду вглядывался в него, затем развернулся и начал объяснять приготовление простого зелья от простуды. Орион аккуратно нарезал листья мандрагоры, следил за температурой котла. Зелье у него получилось прозрачным, с лёгким золотистым отливом — признак правильного приготовления.

Когда Снейп проходил между рядами, он возле котла Ориона задержался, но вместо критики сказал:

— Приемлемо. — И поставил отметку в журнале.

Бен выдохнул, когда Снейп отошёл: «Я думал, он тебя съест». Виски едва слышно мявкнул из сумки — что-то вроде «Пока не кусается». Орион усмехнулся и сделал вид, что ничего не было.

---

Вечер. Исследование замка.

После ужина Орион не пошёл в башню. Он сказал однокурсникам, что хочет посмотреть библиотеку, и свернул в боковой коридор. Виски выбрался из сумки и пошёл рядом, бесшумно ступая.

— Ты ищешь потайные ходы? — спросил кот (теперь можно было говорить в полный голос — рядом никого не было).

— Да. Брайан говорил, что в замке их полно. Если я смогу найти выход к лесу, тренировки станут проще.

— А если найдёшь вход в чулан с виски?

— Тогда ты станешь моим главным штурманом.

Они бродили по коридорам около часа. Орион пробовал методику «Тихой тропы» — активировал «След», чтобы видеть магические нити, пытался найти участки, где стена казалась тоньше. Пока безрезультатно.

И тут, повернув за угол, он наткнулся на двух рыжих парней.

Они стояли у высокой каменной стены и вполголоса спорили. Один — с вытянутым лицом и веснушками — пытался открыть замок палочкой. Второй, коренастый и тоже рыжий, держал старый пергамент.

— Да не так, — говорил коренастый. — Надо не Alohomora, а Aparecium.

— Сам ты Aparecium, — огрызнулся первый и вдруг заметил Ориона.

Воцарилась пауза. Рыжие переглянулись, потом синхронно наставили палочки.

— Ты кто? — спросил тот, что с вытянутым лицом.

— Орион Гримхаунд. Первый курс, Когтевран.

— А чего шляешься по ночам? — второй опустил палочку, но не до конца.

— Я ищу тайные ходы. — Орион не стал врать. — Мне нужно место для тренировок.

Близнецы снова переглянулись, потом рассмеялись.

— Тайные ходы? — сказал один. — Мы знаем все потайные ходы в этом замке.

— Почти все, — поправил второй.

— Почти все. Мы — Фред и Джордж Уизли, — представились они хором. — Второй курс. Гриффиндор. Эксперты по части неприятностей.

— И по части карт, — добавил Джордж.

Он вытащил из кармана потрёпанный пергамент. Орион заметил, что он чем-то напоминает руническую схему.

— Это карта? — спросил он.

— Не совсем, — уклончиво ответил Фред. — Но помогает ориентироваться. А ты говоришь, тебе нужно тренироваться? В чём?

Орион задумался. Можно было соврать, но он решил рискнуть. Сильвана учила: иногда правда работает лучше лжи.

— Я из рода охотников на проклятия. Мне нужно тренировать семейные техники вдали от чужих глаз. В Запретном лесу, например.

Рыжие переглянулись в третий раз.

— Запретный лес? — протянул Джордж. — Мы туда тоже собирались. Там, говорят, кентавры и ещё всякая нечисть.

— И драконы? — с надеждой спросил Фред.

— Драконов там нет, — сказал Орион. — Но есть другие твари. Некоторые из них добывают ингредиенты для зелий. Шкуры, зубы, яд. Я могу добыть, если вам нужно?

Уизли переглянулись в четвёртый раз и отошли в сторону. Они зашептались.

— А он не врёт? — шептал один.

— Фамилия Гримхаунд… Я слышал, они опасные.

— Тем интереснее.

Они вернулись.

— Договорились, — сказал Фред. — Мы показываем тебе один тайный ход к окраине леса. А ты, когда сможешь, достанешь нам, скажем, чешую маленького дракона.

— Или яд жалаги, — добавил Джордж.

— Или то и другое, — закончил Фред.

— Кстати, — Фред понизил голос, — если хочешь попасть в лес незаметно, есть кое-что получше.

— Что именно? — насторожился Орион.

— Профессор Кеттлберн, по уходу за магическими существами, знает самый лучший способ, — вмешался Джордж. — В прошлом году мы слышали, как он рассказывал профессору Рейкпик.

— Она тогда профессором ЗОТИ работала, — пояснил Фред. — Приставала к нему, как пробраться в лес.

— И он сказал ей, что самый простой способ пробраться незамеченным — на метле, — закончил Джордж. — Так что если добудешь себе приличную метлу, полдела сделано.

В глазах близнецов вспыхнул озорной огонёк — было ясно, что они уже обдумывали эту возможность и для себя.

Они привели Ориона к старому гобелену с изображением бродячих троллей. Джордж отодвинул ткань, и за ней открылась узкая каменная лестница, уходящая вниз.

— Эта дорога ведёт к подземельям, которые выходят на северную опушку леса, — пояснил Фред. — Там есть железная дверь, которую мы пока не открыли. Но если ты сможешь её снять…

— Я попробую, — сказал Орион.

Виски высунулся из сумки, принюхался и не удержался:

— Пахнет плесенью и старой магией. Мне нравится.

Близнецы замерли.

— Твой… кот? — медленно спросил Джордж, вытаращив глаза.

— Книзл, — спокойно поправил Орион.

— А он что, говорить умеет? — Фред переглянулся с братом. — Он Кат-ши?

— Нет, — ответил Орион. — Просто говорящий книзл. Редкость. Не обращайте внимания.

— Мы обращаем, — хором ответили близнецы, но переглянулись с новым, ещё большим интересом. — Это ж сокровище!

— Не сокровище, а обуза, — буркнул Виски, но уже тише и спрятался обратно в сумку.

Они спустились по лестнице. Орион активировал «кошачьи глаза» — зрачки расширились, мир стал серо-зелёным. Он увидел магические нити, оплетающие стены.

— У тебя чего, глаза светятся? — удивился Джордж.

— Семейная техника, — коротко ответил Орион.

— Ну, Гримхаунды, — покачал головой Фред. — Вечно с сюрпризами.

Они дошли до железной двери, покрытой слоем ржавчины и каких-то рун. Орион коснулся её рукой — внутри загудела чёрная энергия. Дверь была запечатана не обычной магией, а проклятием. Слабым, но старым.

— Я смогу её открыть, — сказал он. — Но не сегодня. Мне нужно подготовиться.

— Без проблем, — Фред похлопал его по плечу. — Мы завтра здесь же. А сейчас — бегом назад, пока Филч не заметил.

Они вернулись в коридоры, разошлись. Уизли побежали в сторону Гриффиндорской башни, а Орион свернул в тупик и, убедившись, что никого нет, активировал «бесшумность». Он стоял в темноте, прислонившись к стене, и улыбался.

Первый шаг сделан. Теперь у меня есть путь, есть цель и есть союзники.

Виски, сидя у него на плече, прокомментировал с сарказмом в полный голос:

— Ну да, два рыжих хулигана. Настоящие сокровища замка.

— Они лучше, чем сокровища, — ответил Орион. — Они знают дорогу.

---

Вернувшись в спальню, Орион не лёг. Он сел на подоконник, вытащил пергамент и начал набрасывать схему: гобелен с троллями, лестница, железная дверь и найти метлу. Прикидывал, как снять проклятие. Виски устроился у него на коленях и тихо урчал.

— Завтра попробуем «откачку», — сказал Орион. — Если смогу убрать проклятие с двери, смогу попасть в лес. А там…

— А там ты начнёшь тренировать «Тихую тропу» всерьёз, — закончил кот. — И к весне уже сможешь охотиться.

— Именно.

Он спрятал пергамент и улёгся. Сделал несколько упражнений на растяжку, чтобы мышцы не затекли после дня, ползания по подземельям, и только потом забрался в постель.

— Завтра будет длинный день, — прошептал Орион. — Уроки. Замок. И… тренировки.

— Мурр, — ответил кот, что, видимо, означало: «Не ной, я тоже хочу спать».

Орион усмехнулся в последний раз и закрыл глаза. Сон пришёл сразу — тёплый, спокойный, без тревог.

---

Конец третьей главы