Охотник на Магов 3. Ренегат

Глава 1. Рассвет

День первый, раннее утро

Архив Города насчитывал пять этажей. С крыши здания открывался чарующий вид на окрестные районы. Удачная точка. Равно удалённая от четырёх главнейших соборов здесь, разбросанных по сторонам света.

Святого Аремиля. Первых Мучеников. Местный кафедральный. Базилика хрозитов. Ради них Чезаре поднялся сюда спозаранку. Аварийных лестниц не предусматривали. Ни привратники, ни охранники в глаза его не видели. Наверх же он поднялся в два счёта.

Литомантия приоткрыла для него многие двери в жизни. Мало какие стены становились преградой на пути. Так и сейчас. Эфир ушёл по артериям в ноги. Рассеялся, вызывая деструкцию брусчатки под подошвами.

Крошась, чуть подсела мостовая. Чародей приготовился.

Толчок!

Щебенка полетела в разные стороны. А сам Чезаре взмыл вверх. От резкого перепада давления заложило уши. Он приземлился прямо на крышу, опустился на черепицу бесшумно и легко. Будто кошка.

Редко на юге Полуострова кто-то спешит. Маг Земли — скорее, исключение из правил. Педантичный. Пунктуальный. Но ему ещё далеко до дельмеев. Тех, с которыми спелся.

Пришёл раньше назначенного. А его уже ждали.

Высокородная миссионерка не шла навстречу. Стояла в тени под козырьком. Делала вид, будто Чезаре здесь нет. Он — парень обходительный, не гордый. Воспитанный. Чародей кивнул нанимательнице, или, вернее сказать, наставительнице.

Беловолосая взаимностью не отвечала. Маг вздохнул и отвернулся.

Из-за моря показались первые лучи солнца. Стальная поверхность рябой воды приобрела насыщенный рубиновый оттенок. Будто бы из рваной раны на теле земли поднялась кровь. Наступал очередной день — первый после Парада Лун.

Чародей хмыкнул. Всё, как по нотам: алый рассвет, новая эпоха, триумф Хаоса. Что самое приятное, он приложит руку к восстановлению справедливости. Его имя не вспомнят потомки. Не высекут на памятной стеле. Да и не нужно.

Сам факт, осознание причастности — вот, что важно. Аж дух захватывает.

В глазах Света и Тьмы он проклят. Обречён прозябать в четырёх стенах Башни, колдуя землетрясения, камнепады и оползни. При условии, что хочет жить, преклоняясь. Раб на цепи лживой, ложной Церкви.

Лишь в одном оказались правы Противоположности: он — опасность.

За ним тянулась целая вереница трупов. Если бы мертвецы умели говорить, в унисон бы подтвердили простой вывод.

Священная война ещё даже не началась, а отступник уже внёс неоценимый вклад.

Миротворцы, завалившиеся по его душу в трактир «Тёмный Угол». Бывалая ищейка, заманенная в горы. Персекуторы из отряда «Гарпия».

Девяносто один скальп.

Разумеется, его заметил Культ. Она заметила.

Это меньшее, на что он мог и был готов пойти ради будущего.

То ли ещё будет.

Ушей коснулся колокольный звон. Верующие со всего Города стягивались к соборам, дабы отстоять положенную службу. Тысячи праведников. Сведомых, купившихся на обман, этот же обман питавших.

Отступник ненавидел их всех. Если бы не они, если бы не их предки, литомант бы занял своё законное место на Западе.

— Шесть утра ровно. На нулевом меридиане наступила полночь, — констатировал чародей, предвкушая грядущий переполох. — Весь Запад озарил свет Седьмой Луны. Уже не терпится…

Женское дыхание обожгло затылок. Чезаре не заметил, как беловолосая в красной мантии подошла сзади. Не слышал: литомантия — ничто в сравнении с её магией, её потомственностью. Сам эфир заглушал шаги.

Он вытянулся по струнке от испуга. По спине пробежали мурашки. На лбу выступила испарина.

Маг ощутил нечто на грани ужаса и удовольствия. Настоятельница превратит его в ничто моментально. И он это знал.

Чезаре пользовался дурной славой в инквизиторских сводках. Потому что был силён. «Живым не брать» — пометку эту ещё заслужить надо. Всему виной неспособность к договору с псами Церкви.

Истинно сильный согласен последовать лишь за тем, кто его превосходит. Это залог роста. Она одна вызвала у литоманта уважение. Заставила поступиться былыми принципами. Никакую другую женщину он бы в жизни слушать не стал.

Язычница давала понять: нет права на ошибку. Если он её огорчит или подведёт Пантеон и Деспотат, растворится в пустоте. Достаточно одного прикосновения.

— Твои люди уже выступили, я надеюсь?

— Конечно, — заверял Чезаре, улыбаясь. — Вы будете довольны.

Хождение по лезвию ножа — и так всю жизнь. Иначе её попросту не наполнить красками. Всякий раз — будто по телу пускают электрический заряд. Эфир жёг жилы, сердце разгоняло по венам кровь. Предчувствие смерти наполняло решимостью.

— По-твоему, двадцати человек достаточно? — усомнилась настоятельница.

— Больше, — горделиво поправлял литомант. — Вы оставили Культ в Городе на мне, и время даром я не терял. Среди адептов я отобрал ещё добровольцев. И теперь их тридцать два.

— Головой отвечаешь, — строго напомнили ему.

Чезаре усмехнулся. Его будоражила игра со смертью.

— Уж поверьте мне, госпожа Ио. Все эти люди пострадали от Церкви не меньше моего. Они не отступятся. И никого не пожалеют.

Особенно после гибели группы Аскари.

Звон колоколов утих. Где-то там соборы заполонили толпы людей, набившись, как селёдка в бочки.

Хор восславлял Противоположности, подготавливая прихожан к службе. Благодать — но земная, не вселенская. Они ещё не знают, что это их последняя месса.

— В чём твой замысел? — встав рядом, осведомилась дельмейка. Самое время.

Маги глядели на собор Святого Аремиля. Над куполом пролетела стая ворон, описывая время от времени сюрреалистичные фигуры.

Животные чуют катастрофу еще до начала. Заблаговременно убегают.

Чезаре почёл за честь выложить свой план. Ведь это первый шаг Деспотата в войне с Западом. Его ход в масштабной шахматной партии.

— Адепты заходят в храм последними. Одновременно в четыре. Пара остаётся снаружи ради подстраховки. Прихожане понятия не имеют, что их ждёт. Ведь как же, они пришли в оплот их веры. Ворота закрываются…

Только чудовище прольёт в церкви кровь.

Ио внимательно слушала. Краем глаза литомант заметил: кроваво-красные губы изогнулись в улыбке. Она заинтригована.

Чезаре подозревал: дельмейские аристократы все безжалостны. Пусть так. Их отношение к простому люду мало заботит.

Рассказывая, он будто видел воочию, что происходило в церквях.

Паства оборачивается, заслышав скрип ворот и стук засовов. На адептов миряне смотрят с недоумением.

Кто эти люди в чёрных балахонах, расшитых золотыми нитями? Почему лица сокрыты капюшонами?

Капля за каплей глаза этих заблудших овец наполняет страх. Они предчувствуют злой, неотвратимый рок. Разве хоть один догадывается, кто перед ним?

Мужчины. Женщины. Старики. Дети. Нищие, плебеи, богатеи, дворяне — всё равно, и все равны. Культ Скорпиона никого не пощадит.

— Наши братья и сестры встают в ряд. Залп…

Язычница задышала отрывисто. Слова Чезаре лились на душу бальзамом. Это музыка для её ушей. Еретики в понимании дельмея — просто пыль. Паразиты на теле Запада. Но дело не только в этом. Кровожадности самой госпоже Ио не занимать.

Адепты эфира не жалеют. Вопли поднимаются над толпой. Материя всех возможных ветвей наполняет каменные залы, окуренные ладаном. Огонь свечей дрожит. Фитили затухают от порывов разрушительной магии.

Пламя обращает паству в прах.

Молнии оставляют на коже узорчатые синяки, а некоторых — рвут на части.

Скульптуры изо льда крошатся, осколки летят вразнобой, раня других прихожан. Треск, будто бьют стекло.

Расписной потолок опадает на головы, не оставляя и мокрого места.

Вода под напором размывает мученикам лица.

Смерч ломает всех, кого поймал, бьёт об колонны, сталкивает лбами, раскидывает.

Кислота разъедает стопы, валя жертв на пол.

Едкие сферы порчи растворяют людей заживо.

Багровые реки накрывают неверных и наполняются свежей кровью. Магия рвёт жилы всем, до кого дотягивается.

Мистические волны зелёного света несут за собой серые руки усопших. Призраки тянутся к живым. Они алчут их плоти. Рвут на части.

Лучи солнца выжигают клиросы, и те опадают вниз. На пол плашмя валятся обгоревшие певчие.

Друзы кварца пронзают насквозь, поднимая вверх, к подвесным канделябрам.

Металл накаливается. Горячими каплями опадает с них на головы несчастных.

Псионические сети дробят и комкают еретиков — настолько разрушительна сила чародейской мысли.

Это теракт. Иначе не назвать.

Резня, какую Равновесный Мир ещё не видывал. Но то ли ещё будет!

Жертвы сегодняшние мизерны в сравнении с миллионами убиенных, что пали от рук безбожных фанатиков и псов ложной Церкви. Пришла пора Деспотату сравнять счёты. А магам Запада — выйти из тени. Пантеон в помощь.

— Уже через несколько минут затихают последние крики, — продолжал Чезаре спокойно. Чётко, с расстановкой. — В соборах не остается живой души. Только трупы неверных. Адепты спокойно крушат богомерзкие идолы.

Он ухмыльнулся.

— А Свет и Тьма молчат…

Иначе и быть не может. Не вмешиваются Они в мирские дела. Даже когда в церквях язычники без стеснения истребляют их паству.

Тогда чему поклоняются гармонисты, если ни та, ни другой не приходят на помощь, когда вопрос о жизни и смерти ребром встаёт?

Баланс. Равновесие. Просто сладкая сказка для непритязательного ума.

Есть и те, кто не у дел. Просто потому, что их ветвь иного толка будет. Они переносят руны литомантии на внутренние стены соборов.

С этого момента для служителей Культа начинается обратный отсчёт. Две минуты, чтоб убраться подальше.

— Я сам их начертал.

Чезаре не преминул возможностью похвастаться. Дельмеем литомант не был, но к своей магии питал страсть. Каждое заклинание — настоящий предмет искусства. Поэзия катаклизма.

И госпожа Ио вот-вот убедится.

— Наши покидают соборы, разбегаются по переулкам, где их никто не найдёт, — подводил итоги литомант. — А часики тикают.

Он взглянул на язычницу. Та выпятила грудь, затаив дыхание. Вся в нетерпении. Догадывалась ли она?

В уме Чезаре вёл отсчёт. И под конец стал озвучивать:

— Шесть… Пять… Четыре…

До одного так отступник и не досчитал.

Подумаешь. Всего на секунду ошибся.

Громоподобный грохот поднялся над Городом, будя жителей, которые ещё спали. А некоторые и вовсе не проснутся.

Взрывная волна расходилась кругами, выбивая стёкла, срывая местами черепицу, дёргая ставни, колыхая бельевые верёвки. Чёрные птицы в панике упорхали подальше, разнося над кварталами заунывное «Кар!»

Собор Святого Аремиля. Первых Мучеников. Местный Кафедральный. Базилика хрозитов. Четыре храма подорвались в раз, не в силах удержать внутри бежевые фонтаны энергии Земли.

Обломки падали на окрестные дома, неся и дальше колоссальные разрушения. Здания всячески осыпались. Вверх вздымались клубы пыли, напоминая концентрированный дым над лесным пожаром.

Колокол снёс угол дома в паре кварталов, приземлился на мостовую. Гремя, покатился вперёд и вскоре остановился на перекрёстке.

Это ещё не всё. Вторая руна вызывала эффект магнетизма. Куски стен и куполов поднимались над кварталами ввысь, в небо. Булыжники, обломки, даже мелкие камни, щебень.

Впечатлённая донельзя, госпожа Ио раскрыла рот в восхищении. Мало кто мог вызвать у неё девчачий восторг. Это льстило Чезаре.

Литомант понимал: не зря влил в себя столько нектара.

В какой-то момент осколки одномоментно отшвырнуло от эпицентра в разные стороны. Словно у стен Города встал враг, пуская из требушетов массированный залп. Отчасти так и было.

Ущерб зданиям, человеческие жертвы — найдётся ли кто-то, кто подсчитает всё это? Едва ли. Культ не даст горожанам продыху. Это только начало.

Вот-вот начнётся ещё бойня. Куда страшнее, чем расправа в соборах.

Террор неоязычников — не просто бессмысленное истребление заблудших овец. Это дерзкое, грубое, наглое послание всему Равновесному Миру. Прямое объявление войны. Переход от холодной фазы к горячей.

Неверным стоит бояться. Власть Людей падёт — не сегодня, так завтра.

Гармонистам предстоит хорошенько подумать, как быть: признать истинную силу на Западе, или погибнуть под пятой магов, ратуя за тех, кто только требует. Берёт — и ничего не даёт взамен.

— Как… красиво! — заворожённо проронила настоятельница.

Утро и правда доброе.

Раз госпожа Ио была довольна, доволен и Чезаре. Он расправил плечи, любуясь картиной, и произнёс многозначительно, с придыханием:

— Седьмая эпоха.

Глава 2. Акватория

День первый, вечер

— Покоя нам не видать.

Флэй встал рядом с капитаном.

О том, что ждёт в Башне, оставалось только гадать.

Имелись соображения. Да только ни один и половины угроз не предполагал.

— На уловку отступников не похоже, — усомнился Колонна.

— А кто тогда? Явная угроза — лишь Культ. Дым над Городом, дым над Башней. Буквально сегодня прошёл Парад Лун. Видимо, притяжение Седьмой — то, что они ждали. Получили силы, либо все барьеры в Круге схлопнулись…

Командир глянул на Флэя искоса. Становилось дурно от гипотез. Он питал надежду, что всё не так беспросветно.

— Сложим два плюс два — и получим результат.

— У нас в Крепости десять отрядов. Чего добились маги, когда проредили «Гидру»? Да и то — малоопытных? В большинстве своём… Остальные девять прижмут апельсинов.

— Хорошо, если… Только Клыки — это хитрый трюк не Культа, а одного человека. Я же говорил, Актей Ламбезис — вот, кто обвёл нас вокруг пальца. Надо найти его.

Вшивый — о бане, больной — об аптеке.

— Для начала уточним ситуацию. Твой архонт подождёт. Это не приоритет.

Флэй покачал головой.

С одной стороны, Актей пролил бы свет истины. Но если Круг атаковали чародеи снаружи да изнутри, кто знает, остался ли он в Каземате.

Ждать — подождёт. Но недолго. Альдред посмотрел вперёд.

Акваторию претворяла бронзовая статуя исполинских размеров — Колосс.

Чудо света. Одно из тех, которые унаследовал Запад от дельмеев. Сохранилось оно гораздо лучше, чем тот же Амфитеатр в Циме.

Избавиться бы от Колосса. Но статуя выполняла функцию главнейшего маяка. И достопримечательность выделяла Город на фоне прочих.

Лишний повод местным возгордиться.

Сам Альдред плевать хотел. Он гость. Сомневался, что статуя склоняет к поклонению Пантеону.

Гигант стоял, широко расставив ноги, на двух массивных скалах, торчавших из воды. Тысячи лет назад это был небольшой островок, претворявший обитель тиранов.

Отсюда, с Города, начиналась бывшая Дельмея Магна.

Бронза окислилась. Выступила изумрудная патина — неровная и неравномерная. Никто не знает, какие черты лица придали Колоссу: они стёрлись до Равновесия.

«Махина ещё нас перестоит».

Отряд проплыл маяк. Нико, испугавшись тени Колосса, впал в хтонический ужас.

Альдреда больше пугали криптиды из пучин Океана, навевавших талассофобию. Страх часто отражался в размытых кошмарах.

Лодка вошла в бухту. Флэй огляделся. Ему не понравилось безразличие береговой охраны к ним.

Подошёл к Марго.

— Разве мы не должны были слышать горн с маяков? Смотрители вообще на местах? Ни одна канонерка не идёт навстречу. Суда просто… дрейфуют.

— Я сомневаюсь, что там кто-то есть… живой.

— Тогда их должны были отогнать к причалам. — Холодок пробежал у него по коже. — Если моряков отозвали на берег.

— Но этого не произошло. И ладно. Градоначальник сам разберется.

— Ну так оно.

Марго повела лодку к утёсам, где стояла крепостная пристань.

«Гидра» не могли оторвать глаз от дыма над Городом.

Что вызвало пожары? Огонь ещё распространяется? Или затих?

— Кто бы знал, — буркнул Колонна. — Похоже, очагов возгорания несколько. А с событиями в Башне они если связаны, то опосредованно.

— Вы слышите голоса или шумы с улиц? — озадачился Нико.

— Нет, — отвечал Альдред.

Джакомо покачал головой.

Шатун не участвовал в беседе. Размышлял наедине с собой.

— Вряд ли бедствие в Городе пало на Круг, — пробормотал Колонна, выставляя руки в боки.

— А если с Башни всё началось? — гадал Гараволья.

У Джакомо встал ком в горле.

— Узнаем.

— Рано делать выводы, — согласился Альдред.

Шатун ушёл в кокпит. Остальные услышали, как оттуда донесся лязг: точильный камень прошелся по мечу.

Гараволья сидел, скрестив ноги. Цесты лежали на ляжках, аккумулируя эфир.

Нико готовился к новым испытаниям. Вот только отряду предпочёл общество собак.

Альдред понял это. Видел, как тот закатил глаза. Заметны только белки. Ушёл в Серость.

Марго поглядывала на Флэя. Думала, как быть. Попутно — вела судно, мягко лавируя между островками.

Лодка проходила городскую лагуну. Песчаные горки, куда в древности на солнцепёк скидывали смертников. Острова — с монастырями и лепрозориями.

Все одинаково пустые. Мертвые.

Через полчаса «Гидра» прибыла на место. Других парусников не было: подрядчики обычно стоят в городских доках.

Рулевая медленно подводила судно к пристани.

— Хватайте канаты. Опустите парус. Будем причаливать.

Альдред потянулся к такелажу.

Джакомо стоял. Взвесил «за» и «против». Одёрнул Флэя:

— Нет, стой.

— В чём дело? — запротестовала Марго, меняя курс, чтоб не врезаться.

Тот подбежал и показал дальше.

— Там есть грот. Причалим там.

— Зачем еще? — возмутился Флэй.

— Что, если мы не одни? Что, если тут маги?

Он потупил взор.

— Мы уже раз попались. Никто не хочет на корм к рыбам.

— Если здесь враги, нам так и так несдобровать, — заявил Альдред.

Колонна не ответил, стал разбираться с такелажем.

— Сделаем, — сказала Марго.

Альдред поглядел на Колонну со значением. Ничего хорошего тревога не сулит. Встав над канатами, Джакомо покачал головой. Флэй помог.

Парусник скрылся за песчаной косой. Либо чародеев след простыл, либо их не заметили. Корпус — то же самое. Испарился.

Заплыли в грот. Встали на прикол. Покинули борт. Вышли на причал.

Флэй видел: другие тоже почувствовали. Непонятная сила сковала конечности. Зловещий холод пробирал до кости.

Страх неизвестного.

Альдред нарушил молчание, подавшись вперёд:

— Каков план, капитан?

— Для начала осмотрим Крепость. Вдруг есть выжившие.

— Они бы уже дали знать, — призадумался Гараволья.

Колонна из глаз метал молнии.

— Будем копать. Глубоко. Так поймём, что произошло.

— Что-нибудь всплывёт, — кивал Флэй.

— А если нет? — угрюмо предполагал Шатун.

— Исключено, — запротестовал Джакомо. — Будет что-то. Хоть намёк.

— Маги не смогли бы перебить всех, — заговорила Марго. Но пеклась о другом. — Куда бы наши ни пошли, мы их отыщем.

— Верно. — Капитан кивнул. — Не торопитесь. Мы тут задержимся. Потом пойдем Круг. Надо бы обновить снаряжение.

Никто не спорил.

Джакомо подытожил:

— Пошли.

Псарь наколдовал огонь. Пламя приподнялось и последовало за ними.

Шли, озираясь. В гроте пусто. Сюда вообще не совались, раз флот Корпуса отплыл.

Вышли на лестницу, по которой спускались на косу.

Флэй хмыкнул: не замечал примыкающей дороги раньше.

Окрикивать своих не стали. Вдруг выйдет противник.

После тропиков совсем выбились из сил. То Шатун поскользнётся, то Нико оступится. В остальном — тишина.

Очутились во внутреннем дворе.

Колонна глянул на донжон. Знамена скинули. Многие опалены. Некоторых просто недоставало.

«Гидры», например.

Куда ни плюнь, тела. Инквизиторы, апельсины.

Флэй считал, они пропустили бойню к лучшему.

Потянуло букетом смерти: кровь, гной, гниль, гарь, плоть, нечистоты. На жаре трупы резко тухли.

Марго поморщилась. Смрад схватывал влажный воздух, действуя удушающе. Сами останки не вызывали ничего, кроме равнодушия.

— Сюда ворвались из Башни, — рассуждал Флэй. — Но как?

— В Круге станет ясно, — проронил Гараволья.

Джакомо прошёл, оглядываясь.

В лицах признавал тех, с кем начинал службу. Далеко не все приняли бой с мечом наголо. Многие — в сутанах, нагие по пояс.

— Это ди Ровиго. А это Бальони. Савар. Нойманн. Кальдерон. Перейра. Мертвы, –бубнил командир гневно.

— Кто куда? — осведомился

Джакомо повернулся. Оглядел своих.

Заметно поник. Отказывался верить, что маги перебили отдел.

Инквизиция не всесильна. И сейчас она слабее, чем когда-либо.

Колонна выдохнул.

— Я осмотрю казармы. Нико — в катакомбы. Шатун — оружейная. Альдред и Марго, идите в донжон. Встречаемся через полчаса у главных ворот. Не задерживаемся. Ничего не берем пока. Впереди много работы.

Альдред заметил, как Марго обрадовалась. Сразу всё понял. Его же больше интересовали ответы.

Не помешает зайти в казармы. Забрать пожитки.

«Гидра» молчала. Капитан уточнил:

— Всем всё ясно?

Те закивали.

— Работаем. — Колонна ушел первым.

Гараволья засобирался. Флэй остановил.

Подобрал деревяшку. Оторвал от штанины мертвеца кусок и обернул верхушку. Полученный факел — поджёг от сферы.

Алхимик вскинул бровь.

— Ничто для тебя не свято. Что за кощунство…

Тот фыркнул.

— Бьюсь об заклад, в донжоне темно, хоть глаз выколи.

— Живым огонь нужнее, чем одежда мертвецам. Так понимать?

Псарь усмехнулся и пошёл прочь.

Марго с Альдредом поравнялись. Впереди донжон.

Подобрались ко входу. Ворота выбили. Флэй прищурился, вглядываясь в полумрак. Оттуда тянуло пылью и смертью.

«Чародеи прошлись по Крепости ураганом. Если бы это не было спланировано заранее, у них ничего бы не вышло. Если только сам Пантеон не снизошёл им навстречу».

Глава 3. Шанс

— Будь осторожнее.

— Я сама осторожность.

Он первым зашёл. Та — за ним.

Переступали через трупы. В полумраке еле отличали своих от чужих, почти не останавливаясь.

Половицы то стучали, то скрипели. Флэй навострил уши. Никого не слыхать.

— Есть смысл сразу пройти в кабинет Модрича, — намекала Марго.

— Можно.

Направились на самый верх.

Так и не ясно, держали тут оборону, либо отдел застали врасплох.

Все одно, Радован заперся в надежде переждать резню.

Время брало своё. Давно Верховный не был на передовой.

Как в старой шутке, пришла война, а он — уставший.

Мертвецы валялись прямо на ступенях. Некоторые проломлены.

Наконец, упёрлись в бюро.

Флэй потянул за ручку.

«Не поддаётся».

Передал Мезар факел, отпрянул и ударил ногой. Дверь слетела с петель. Но не плашмя упала, а наискось.

Попытался отодвинуть, посмотреть, что там.

В ужасе отпрянул сразу.

К двери гвоздями прибили тело без головы. Срез небрежный, будто пилили тупой ножовкой.

Альдред прикинул комплекцию.

Ласло!

К запахам смерти примешался другой, сладковатый. Дым от дурмана.

«Подох накуренным».

— Где его голова? — озадачилась Марго.

— Не знаю. Раз отрезали, значит, нужна.

— И зачем?

— Показать, что корпус лишился командования?

Труп облюбовали мухи. Флэй пошел дальше.

В пользу выводов говорил и второй. По стулу растекся Модрич. Никто, кроме него.

Халат, кольчугу и грудину разъело кислотой. Кровь не текла.

Голову срезали по кадык.

— Мерзость.

— Что теперь будет? — гадала Марго.

— Бардак.

Чародеи опустились до варварства. Еще бы.

«Умер и умер». Флэю ли плакать по Радовану?

Кто теперь управляет отделом? Вот это вопрос.

— Давай осмотрим бумаги. Может, прояснится, — предложила Марго.

— Хорошо.

Он принял факел. Прошёлся вдоль стен, зажигая свет.

Нечего бояться. Если бы маги остались тут, уже бы напали.

Закончив, Альдред прислонил меч к стене. Повернулся к Модричу.

Мягко столкнул труп и сел сам. Радован плюхнулся глухо. Марго перерывала картотеки. Флэй осматривал стол, заляпанный кровью.

Увидев его бестактность, девушка ничего не сказала. В гробу видала Инквизицию.

Альдред взял деревянный планшет, к которому Верховный приклеил несколько обрывков. Из Дюжины Столпов.

«Перевод брата Джироламо. Переиздание свежее. 791-й год эры шести Лун».

Полумрак раздражал глаза. Но Альдред читал.

4:5 — Первая Луна явила лик во всей красе. Сияние далёких звёзд пало в Океан, что покрывал весь мир, не знавший свет в ночи. Поднялись горы тогда из-под воды.

23:8 — Тысячи тысячелетий крошили камень, ровняя будущую сушу. А после — мир узрел Вторую. И заалели небеса. Кипела, пузырясь, вода. Тряслась земля. Горы же рвало — всё от огня, искавшего из глубины дорогу. Всё стихло, но не сразу.

51:3 — Остыли лавовые реки. Осел и пепел. В грязи ютились те, кому обратно в Океан заказана дорога. Ослепших глаз коснулся свет зелёный. Животворящая Луна, по счёту уже третья. И обернулась почвой суша, вбирая небывалую весну. Первые цветы пообещали скорые плоды. Но ждать было дано не всем. Познала Смерть земля, знала какой её вода.

78:5 — Долго кровью с перегноем питались плодоносящие края. Затем Четвёртая пришла, едва ли на дары щедра. Солнца заход сменял рассвет, сгоняя тьму в земную твердь. Вместо дождя чуть позже выли вьюги. Живые раньше холода не знали, и редко голод с жаждою встречали. Но наконец-то Сила Уму и Гласности дорогу уступила.

91:2 — Немало пало, себе места не найдя. Другие — век свой доживали. Под четырьмя лунами вняла природа новый, вечный ход вещей. Были и те, кто с ним мириться не желал. Кто мыслит наперёд, и говорит словами. Из глины под ногами оные воздвигли города, и те росли, точно грибы после дождя. А в свете бронзы Первые — свой окончательный закат встречали. И если выжили, то стали дикарями.

101:6 — За четырьмя в свой час и Пятая явилась. А вместе с ней пришли и боги. Откуда — кто бы знал, зато зачем — известно всем. Мир Равновесия не знал всё также, однако его уже пронизывали Чары. От бога господину, рабу — от господина.

138:3 — И снова рост, и снова благодать. К земле припал народ голодный, чуть отстранившись от охоты. Так из деревень поднялись племена, а из племён — народы. Но чтобы царства появились, потребовались годы — десятилетия, если не сотни.

162:8 — Мерилом жизни стало злато. Боги ушли довольные, их облик закатали в мрамор. Царю царь волк, и лишь железо копий всех рассудит. Их было много, стала пара. Времён немало миновало, теперь встречалось только два: сегодня — мир, завтра — война. Венец не каждый мог примерить, кому свезло — любил потратить да скорее выпить, а после — хоть потоп. Тянулось так из года в год. И отступало солнце, и наступал на пятки ему мрак.

187:6 — Луна Шестая мир таким застала. Зима вернулась и крепчала, а всё вокруг — перемешалось. Жар и Хлад. Кровь и Чары. Жизнь и Смерть. Свет и Тьма. Былых империй след простыл. А в груде мраморного щебня кто признает бога? Так где же те, что «варвары» зовутся? Кто на чужих истории останках свои ваяет королевства — и зачем? Земной разлад был, есть и будет. Одно лишь благо — высится над ним мирской Порядок. Ведь если кто пришёл, отсюда не уйдёт так просто. Смерть не сменяет Жизнь, но Жизнь сменяет Смерть.

195:1 — Впредь Тьма и Свет бок о бок правят, со снисхождением поглядывая вниз. Хоть не завидуют живые мёртвым, мёртвым есть, за что жизнь свою любить. Пока одних волнуют бренные вопросы, вторые ищут неусыпно себе судьбу иную.

202:2 — И время не из лучших нынче, но этот век — великолепный век. Чего представить мог не каждый, настал вконец-то Равновесный Мир.

210:7 — Но будет ли это всегда? Того не знают даже Свет и Тьма. Ведь из космических глубин, вставая в ряд с другими, темная Луна — Седьмая — скрежещет зубьями своими…

— М-да.

— Что-то нашёл?

— Просто стихи.

— Верховный вроде не религиозен.

— Он их собирал из иных соображений.

— Например?

— Кажется, Инквизиция с опаской глядела в будущее. Из-за Седьмой Луны.

— Они оказались не готовы.

— По-другому быть и не могло.

Стихи чётко отражали Осфен с приходом каждой Луны. Так, как это видел гармонизм.

Главную книгу Запада Флэй читал. Но запоминать — не запомнил.

Другое дело, Кайя. Она могла бы пояснить, какой смысл вкладывал Верховный.

«Знала ли Инквизиция о Параде Лун? Или Модрич спохватился перед смертью?»

Астрономы-то не способны рассчитать расстояние, которое Седьмая Луна преодолевала до Осфена. А теперь она рядом навсегда.

И, намекал стратилат, Запад не сразу узрит все краски новой эпохи.

Флэй убрал вырезки, взял вырванную страницу.

В углу оставили заметку…

«Из религиозного памфлета Георгия Ларданского. „Апокалипсис Сегодня?“ Местный чудик, что ль?»

Скандальное название, чтобы привлечь внимание. Либо автор сошёл с ума, рефлексируя о вере.

Немудрено. Запад в преддверии Седьмой узнал немало пророков Судного Дня.

«…Братья и сестры в Равновесии! Пока вы продолжаете заносить серебришко в храмы, жадный свинорылый священник отпустит ваши грехи, так и быть.

Хоть рукоблудие поневоле в целибате. Но сам не откажет себе в удовольствии вкусить потного тела падшей бабы в переулке, нажраться мяса и упиться вином.

И пока вам клирики мочатся в уши, Судный День уже наступил. И никакой Седьмой Луны не надо!

Я был там, где ни один праздный житель Полуострова не омыл бы ног. И я скажу вот что: Апокалипсис уже здесь. От него не спасётся никто!

Вы ждали, что Ларданы заблюют огнём наш земной рай? Что кинокефалы с Востока или с Севера наплодят щенят от ваших жён, вас будут выгуливать на поводке, а детей засаливать, как прошутто?..

Или, может, что земная твердь разверзнется, являя Западу рожи Падших Ангелов из Серости?

Нет! Всё прозаичнее. И скоро Вы сами убедитесь. Но будет поздно.

Святая Инквизиция — это злые силы. Хвосты, рога, копыта, вилы.

Они сожгут меня на костре. Заклеймят еретиком, ибо бездарны в слепой любви к бессмысленному насилию и мракобесию. Моя совесть перед Светом и Тьмой чиста.

Противоположности примут меня в объятия прежде, чем Запад станет кормом чертям. Я со скорбью погляжу на вас из райских кущ и с сожалением прошепчу: «А я предупреждал…»

Из-за Давазских гор в Восточном Осфене грядёт незримое войско. А во главе его — Зло. Присное и первозданное, чьё имя кануло в веках.

Это войско захлестнёт вас, не успеете и оглянуться! И в миг осознания вы станете его частью! Вы сами заставите Свет и Тьму отвернуться от вас! И останется Серость — лишь она одна!

Это ли самое худшее? Как знать!

Моя душа уходит в пятки, пока я пишу это. Ибо мне открылась ужасающая истина… Мы привыкли считать, будто Пантеон — шутка, оправдание тирании магов.

Но Они есть! Боги жаждут. Они вернутся. Их будущие тела уже бродят среди нас. А кто-то даже не покидал Мир Живых.

По Западу бродит полутруп, который видел само зарождение земли. Это Бог, знающий куда больше, чем кто-либо из живших когда-либо. И он ищет! Ищет таких же, как и он, разбросанных по всему свету.

Но надежда лишь недавно разогрела его небьющееся сердце. Ибо даже Дьяволы во плоти услышали его зов. Его собратья уже среди людей. Они скрываются. Их скрывают.

Вы можете спутать их с магами или одержимыми, либо вовсе не заметить. Но они могущественнее своих потомков.

Щелчок пальцев — и вас сотрёт с лица земли. Вам и не снилась их мощь. Но вы познаете её. Обязательно.

В самый непроглядный час, прежде чем пасть, Свет и Тьма узрят лишь выжженную почву, где больше нет места Его детям…»

Параноидальный опус горе-мессии.

На глаза попалась полустёртая пометка на полях.

«Его уже взяли, Радован. Просто проголосуй на Совете за казнь этого дегенерата!»

Корявый, истеричный почерк. До кучи — крепкое словцо.

Жермен Буассар.

Флэй задумался над отрывком.

Актей был архонтом в Рамхиде, лежавшей по обе стороны как раз тех гор.

На Город напали маги. Но не это незримое воинство. Кусочек мозаики выпадал. Однако связь тут есть.

— И в чем он не прав?

— О чём ты?

— Да вот… очередное обещание конца света.

— Ты считаешь, на сей раз правда?

— Если так, мы по макушку в дерьме.

— Не обязательно. Главное уйти подальше от эпицентра.

Актея нет в Каземате. Тем более, если он — инициатор восстания магов.

Неужто ушел бесследно?

Флэй откашлялся. Поглядел на Марго с секунду.

Вдруг на глаза попалась папка «Цимская Поставка». Датировка свежая.

Флэй раскрыл её. Выложил документы, перебирал, пока не наткнулся на письмо.

— Персональное оружие для Модрича?

«Ваше Высокопреосвященство,

Цех Арриго Астарди с замершим сердцем дарит Вам самую передовую военную разработку в память о днях, когда Вы стояли на передовой в борьбе с Хаосом.

Смею заверить: это произведёт переворот в Арсенале Святой Инквизиции. Больший, чем произвели наши чудотворцы два месяца назад.

Речь об экспериментальном образце. Должно быть, сейчас Вы рассматриваете его. И не понимаете, что это. Мы назвали оружие «дискарма».

Как можете видеть, напоминает якорь. По факту — двулезвийная боевая коса. Клинок нанизан горизонтально, очертанием напоминая месяц рогами вниз.

Обратите внимание на лезвия. Но осторожнее! Это не астардиум, который в ходу у Инквизиции. Всё с точностью наоборот.

Свет и Тьма услышали наши мольбы перед лицом угроз из Серости и с Востока. Папе Цимскому явилось видение о крови первого Пророка, что разливается в каменной толще Альдских Гор близ Априлано.

Мы отправили туда экспедицию. Годы раскопок не прошли даром.

Увы, «кровь Пророка» успела застыть и обратиться рудой. Такой, как эта, гармонисты никогда не видывали.

В чём её особенность, спросите Вы. И мы ответим: всем известно, что придуманная маэстро Астарди сталь способна блокировать и отталкивать магию. Этот металл (даже не сплав!) — напротив, при всей прочности крайне отзывчив к чарам.

Жаль, достопочтенный господин Арриго не дожил до наших дней…

Верховный понтифик одобрил наше решение. Мы назвали металл химеритом, дабы подчеркнуть удачу в его обнаружении. До того сама идея казалась утопичной.

Грядут тёмные времена, брат Радован. И в Вечном Городе все об этом говорят.

Заверяю. Ни отступники, ни песиголовцы, ни сам Пантеон не приблизят Судный День, если мы снабдим подобным оружием всю воинскую рать Равновесия.

Вопрос времени.

С позволения Голоса Мидала чудотворцы зарядили дискарму духом гемоманта, приговорённого к смертной казни с последующим препарированием и изъятием эфирной базы (в том числе ярёмная вена и сердце).

Доселе не доводилось работать с тёмной ветвью магии в данном направлении.

Из этого следует, что Вам достался особый, исключительный экземпляр. Нечто большее, чем оружие, разящее одним из четырёх Элементов.

Дискарма не просто способна разрубить тушу коровы. Она вытягивает и впитывает из существа кровь, силу которой отдает носителю (в зависимости от степени ранения и статуса жертвы, соответственно).

Коснувшись неверного единожды, рано или поздно оружие добьёт его, будьте уверены. И даже прикасаться лишний раз не придётся.

Работает это и в обратную сторону. Дискармой вы можете ранить и себя, задействовать силу собственной крови. Но будьте осторожны — используйте с умом, когда точно уверены, что сумеете восполнить алчность химерита. И останетесь живы.

Одно условие — вложите в древко пузырёк вашей крови. Дискарма должна знать, кто её хозяин. Это упрочит выживаемость.

О подпитке металла не беспокойтесь: в отличие от многих других образцов аккумуляция зависит от числа ликвидированных, объема поглощенной крови. Древко также выполнено из химерита.

Спешу заверить, это особенность именно вашего экземпляра. В дальнейшем мы постараемся внедрить органическое оснащение оружия. Сопряженные с выплавкой руды исследования показали, что не только драконьи скелеты являются эффективным накопителем эфира.

Впредь считайте это мифом. Любые свежие останки реликтов, криптидов и физических монстров при должной обработке и уходе могут справиться с требуемыми функциями.

К слову, химеритовое древко, хоть и цельное, прекрасно сбалансировано и легко в обращении.

С Вашей сноровкой оружие послужит естественным дополнением Вас.

Таким образом, Вы являетесь единственным обладателем самодостаточного, проверенного, надёжного и наиболее современного оружия данного типа. От лица всех кудесников смиренно прошу Вас оценить его по достоинству.

От брата к брату,

Архимаг Курцио ди Джойо

Цимская Школа Чудотворств»

Альдред убрал письмо. Вздохнул и облизнул губы.

«Очевидно, Модрич не успел воспользоваться дискармой. Понять бы, где она. Описание… интригующее. Я должен его заполучить. Никакие цесты и рядом не лежали! С Якорем и я буду непобедим…»

На плечо легла рука Марго.

Флэй обернулся. Она вручила ещё бумаги.

— Что это?

— Наши билеты в лучшую жизнь. Сколько успели заработать, столько и получим. Когда выберемся из Города.

— Выберемся? Из Города? Ты что…

— Этот корабль тонет, Альдред. И либо мы его покидаем, либо идём ко дну вместе с ним, — увещевала Марго, мягко поглаживая его по плечу. — Сколько трупов тут, в Крепости? А сколько в Круге?

Флэй опустил глаза. Речи напоминали шёпот змея-искусителя.

— Я этого не хочу. И я не хочу такой судьбы тебе. Пойми. У тебя в руках всё, что нужно: никто и не заметит, что подписи липовые. Дело плёвое. Ты только ответь, и ответь прямо… Ты со мной?

Надо сделать выбор. Здесь и сейчас.

Готов ли он отказаться от поимки Актея ради будущего, ради свободы?

Остановит ли пожар, охватывающий Запад, или будет смотреть, как тот горит?

Предаст Инквизицию? Бросит «Гидру» на произвол судьбы?

Хватит сил переступить через привычку и совесть?

— Я с тобой.

Марго улыбнулась.

Он лукавил. Врал девушке, врал себе.

Бумаги — просто отступные, если всё пойдёт прахом. Прямо сейчас они не сбегут. Нужен удобный момент. А когда он будет?

Обещание далось так легко. Исполнит ли его Флэй — дело десятое.

С гибели стратилата саму цель существования окутало мраком.

Течение времени подхватило и понесло за собой. Он слишком слаб и несведущ, чтобы противиться.

Едва дал обещание, Марго не совладала с чувствами. Радостно обняла его. Альдред поглядел удивлённо. Смятение прошло.

Стало ясно: девушка рассчитывает на него.

Знала бы она, что творится в буйной голове!

Флэй убрал бумаги к себе.

Та сказала:

— Мы справимся. Вот увидишь.

Глава 4. Смута

— Я… не верю.

О смерти Модрича Колонна слушал молча. Чем больше картина раскрывалась, тем плотнее мрак окутывал его лицо.

Каждому будущее казалось туманным, но больше всех растерялся он.

— Сходи, сам убедись.

Джакомо посмотрел озлобленно. Забывал, что костяк отдела — люди, заботящиеся лишь о себе.

— Что ты такое говоришь!

— Мне зачем врать, командир? — спокойно пояснял Флэй. — Я сказал то, что видел.

— Это правда, — поддержала Марго.

Капитан сморщился и отошёл. Ощупал лицо судорожно.

— Зачем… зачем эти ублюдки отрезают головы? Дикость!

Для Колонны служба — не просто заработок. Это семья. Дом. Сама жизнь. Престиж.

Фанатик. Но с мягким характером.

— По мне, кому-то хотели поднести. Может, архонту. Может, базилевсу. И по мне, Модрич и Фаркас — не последние в списке. Петефи, Буассар, их замы и прочие туда же.

— Ты прав, — допустил Колонна. — Они ведь унесли головы с собой.

— Кто будет управлять отделом? — осведомилась девушка.

— Редко Верховные умирают. Тем более, вместе с замами. Подозреваю, кто-то из «Медузы». Их тут не видать. Может, все выжили. Крепкие ребята.

— Вдруг мы наткнёмся на них в Башне?

Джакомо уставился на Флэя.

— Или наткнёмся. Или не наткнёмся. Или давайте не загадывать наперёд.

— Без проблем. — Альдред не настаивал.

— Ещё что-то узнали?

Тот покачал головой.

— Много мёртвых. В казармах как?

— Аналогично. Даже того, кто в шкафу спрятался — и его нашли. Обвит ядовитым плющом. Тело разбухло.

К ним подошёл Шатун.

— Живых нет. Мёртвых нет. Оружие есть.

Командир кивнул.

Из катакомб вернулся Нико. Бежал, что было мочи.

— Чародеи вытащили все свитки. Выживших не нашёл…

— Свитки? Разве магам они нужны? — засомневалась Марго.

— А что апельсинам мешает воспользоваться изъятой магией? — намекнул Флэй.

— Ничего, — кивнул алхимик.

— Итоги неутешительные, — заключил Джакомо. — Ясно. Пора в Круг.

— Опасно. Что, если там остались чародеи? — гадал Нико.

— Они бы уже сбежались сюда. Почему факела в донжоне горят?

Заговорщики промолчали.

— Мы здесь одни. В безопасности. Как все выясним, уходим.

— Куда? — проворчал Альдред.

— Инквизиция не могла пасть в одночасье. По меньшей мере, «Медуза» живы. Примкнём к ним, будем разбирать бардак.

— А если нас осталось… пятеро? — лукавил Флэй.

Джакомо поджал губы.

Новичок что, саботажничает?

— Выберемся из Города и доложим о катастрофе. Читал Кодекс, Альдред? Знаешь, что делать в нашем случае?

— Параграф сто семь. Тотальная ликвидация контингента и демонтаж Башни.

Церковь сделала всё, чтобы этого не было. Но учла, что восстание может произойти. Решение простое, но только на бумаге.

Как инквизиторы осуществят — их проблемы. Главное — выполнить приказ.

— Любой ценой, Альдред. Это ключевое. Пока последний маг здесь не испустит дух, мы не имеем права отступиться. Инквизиция должна защитить мирян. Даже если на кону наши жизни. — Колонна заговорил, как маньяк.

— А дальше что будет? — забеспокоилась Марго. — С нами…

— Наши судьбы окажутся в руках Света и Тьмы. Либо распустят, либо раскидают по другим Кругам.

— Ты хотел сказать, Папе решать? — грубо поправил Альдред.

От речей командира тошнило. Джакомо умалчивал о суде над выжившими после демонтажа Круга.

Кто-то должен будет ответить. Раз уж с мёртвых спрос никакой, козла отпущения найдут среди живых. И тогда несдобровать.

Неважно, была «Гидра» в тропиках или в Башне.

Женская чуткость подсказывала: Альдред неспроста язвит. Марго стало не по себе. Если их жизни уже кончены, о парусах и дальних берегах можно забыть.

— Все одно. Идём уже.

Направились к арке.Встали у подвесного моста. Его сорвало с тяговых цепей: видать, еще при штурме.

Это ничего. Большая часть моста обрушилась на дно морское.

Задерживали чародеев, как могли. Но псионики легко преодолели преграду. Они — инженеры мысли.

Провал ни перейти, ни перепрыгнуть.

Марго встала на краю, глянула вниз и отпрянула:

— Без шансов.

— Конечная, — проворчал Шатун.

— Это чтобы маги не попали внутрь, или чтобы никто из Города сюда не проник? — думал Альдред.

— Я бы рассчитывал на второе, — вздохнул Колонна.

Отсюда открывался вид на побережье. Стемнело. Армады иссиня-чёрных туч сгрудились, обещая ливень.

«Поторопиться бы».

— Что делать? — спросил Нико, скрестив руки на груди.

Джакомо не растерялся:

— Альдред, Нико, за мной.

Они пошли к западной стене. Там вели стройку.

Подрядчики реставрировали осыпавшуюся кладку, ставили бойницы. Остались леса, инструменты и материалы для облицовки.

Командир наклонился за самой длинной доской. Пытаясь поднять, прохрипел:

— Чего встали? Помогите!

Нико подбежал. А Флэй ударился в скепсис:

— Ты думаешь, эта хлипкая деревяшка выдержит? Она даже под Марго проломится!

— Ошибаешься, — просипел тот, укладывая её вместе с Нико на плечи. — Сам всё увидишь. Давай третьим…

Тот покачал головой, но помог.

Дотащили доску до арки.

Колонна велел остановиться. Окликнул амбала:

— Шатун, принимай!

Скорвен потянулся за доской. По лицу видно: проход по ней будет труднее, чем битва с судьями.

— Давай! Толкай на ту сторону!

Марго наблюдала, как они ловко перетягивали доску на противоположную скалу.

Удалось. Край деревяшки упёрся в плитку, обретая опору.

Джакомо осведомился:

— Ну что, кто первый?

— Тот точно не я, — наотрез отказывался Альдред.

Сперва бы удостовериться, что хоть кого-то доска выдержит.

Был он средней комплекции. Равноудалён от шансов пройти и провалиться.

— Я могу, — вызвалась девушка.

Флэй взглянул удивлённо. Перечить не стал, хоть и беспокоился за неё.

Останавливать никто не стал. Марго начала мерно идти вперёд. Ни разу не наклонила торс, идя ровно, словно канатоходец.

— Во даёт, — проронил Альдред.

— Моя очередь, — твёрдо решил Нико.

Алхимик успел под шумок натянуть цесты. Встав на доску, ударил их друг об друга. Небесные узоры зажглись, напитывая тело эфиром.

Гараволья проскочил секунды за полторы. Пробежал, едва касаясь ногами доски.

Очутившись там, крутанулся, еле остановился, приложил руку ко лбу и рассмеялся.

— Ещё бы чуть-чуть!

Под ним уже прогибалась доска — от каждого шага. Скрип не нравился Альдреду. Он успокаивал себя: просто магия оказывала чрезвычайное давление на малую площадь. Главное, чтоб деревяшка не треснула.

— Теперь я, — вызвался Джакомо.

Начал идти, шатаясь то и дело. Бойцы с замершим сердцем наблюдали. Казалось, он вот-вот сорвется.

Но всякий раз Колонна выпрямлялся. Шел. У него получилось.

— Видишь, Альдред? — смеясь, бросил Джакомо. — Ничего сложного.

Флэй хмыкнул.

Вот бахвалится. А вспотел-то!

Шатун поглядел на Флэя и спросил:

— Ты или я?

Хороший вопрос. Если амбал пойдет первый и свалится, Альдред останется здесь. А если пойдёт первым сам, то его тоже может ждать фиаско.

Что лучше — смерть или изоляция?

— Дай я, — буркнул он и полез вперёд, видя, как рвётся Шатун.

Тот не спорил.

Предчувствуя, что бастард будет мешать, Альдред расстегнул портупею. Взял меч за ножны в руку и встал на доску.

Руки расставил — и сделал пару шагов. Знал золотое правило: никогда не смотри вниз. Лучше мелкий шаг, чем длинный. Так и продвигался, балансируя.

Внезапный порыв ветра ударил слева. Гаркнув, Альдред зашатался. Выронил меч. Застыл и смотрел, как тот падает в морскую пучину.

Голова закружилась.

Флэй выдохнул.

— Уж лучше он, чем я…

— Ещё немного, Альдред, — подбадривала Марго.

— Поднажми! — крикнул Нико.

— Осталось ерунда, — поддерживал Джакомо.

Нашёл в себе сил и перебрался. Нико похлопал его по плечу.

Альдред пробормотал:

— Такой себе опыт.

Не хотелось возвращаться для перевооружения. Хорошо бы арсенал в Круге удовлетворил надежды.

— Молодец. Ты справился, — подытожил незлобиво Джакомо.

— Да-да, спасибо, — пролепетал Флэй.

В Крепости оставался Шатун. Он чётко пронаблюдал всё, через что прошли товарищи. Достал меч. Отошёл от доски. На той стороне, на самом краю росло дерево. Обгорело при штурме.

Лишаться меча здоровяк не собирался. Прикинув, Шатун всплеснул руками. Метнул оружие в платан.

Цвайхандер перемахнул через обрыв, ударился рукоятью об ствол и упал.

Бугай поморщился, но и так сойдёт.

Наёмник стянул куртку, наплечники, кольчугу, рубаху. В его случае почти весь вес — лишний. Следом полетели наголенники.

Остался стоять в штанах и сапогах, показывая мускулистое тело. Рельеф затёр заметный слой жира.

Силач смело пошёл. На одном дыхании. Не спешил, не мешкал. Доска на середине чуть подогнулась. Послышался треск.

Шатун и ухом не повёл, продолжая идти.

Успех.

— Это правда было необходимо? — прошипел Нико. Зависть душила: он и в половину не был так сложен.

— Я и так тяжелый, — невозмутимо парировал скорвен.

«Сколько ж в нём живого веса? Либров триста? Упадёт такая котлета — и раздавит».

Шатун поднял цвайхандер.

Колонна уже придумал, как разбить отряд и прочесать Круг.

— Поступим так… я пойду к миротворцам. Шатун — к юстициарам. Нико — институт. Марго — общежития. Альдред — Башня.

Флэй скрестил руки на груди.

— Я и за полчаса её не обойду всю. У вас дел минут на десять. Нехорошо.

— Не о чем беспокоиться. Мы подойдём как только, так сразу. Время не на нашей стороне. Его не помешает сэкономить.

— Ты предлагаешь вынюхивать все тёмные углы без оружия? — парировал Альдред. — Что, если там опасность?

— Сейчас не время для табелей. Если найдёшь под ногами что-то по душе, смело бери. Встретимся у входа в Башню и придём за тобой.

«Хочет расчистить моими руками себе дорогу? Кто-то же должен, — ударился в сарказм Флэй. — Пусть. Заодно спущусь в Каземат».

— Ну, всем всё ясно? — удостоверился Джакомо.

В случае реальной угрозы «Гидра» не выживет. Тем более поодиночке.

— Да!

— За работу.

Глава 5. Башня

— Альдред, — позвала Марго.

— М?

— Сохраняй бдительность. И не лезь на рожон.

Флэй усмехнулся.

— Я пока не планирую умирать.

Как мило, что беспокойство взаимно…

Впереди Башня. Под грозовыми тучами она выглядела особенно зловеще.

Черный облицовочный металл скрывал янтарные плиты и бетонный каркас со стержнями из сплава.

— Что могло пойти не так?

Казалось бы, тюрьма для магов, откуда не сбежать. Но Седьмая Луна все изменила.

Вдали громыхнуло. Вот-вот польёт дождь.

Поспешил к крыльцу. Спотыкаясь, добрался до лестницы.

Его встречали две огромные гранитные чаши с метеоритным углём. Призрачно-синий огонь создавал впечатление, будто входишь в зиккурат огнепоклонников. Именно они первыми использовали вечное пламя.

В холле гнетущий полумрак. Альдред понял верно: чем дальше будет продвигаться внутрь, тем гуще будет темнота.

Не помешал бы фонарь. Он знал, где его раздобыть. Пройдя под аркой, завернул вправо. Там — подсобка дежурных.

Отворив дверь, натолкнулся на непроглядную тьму. В нос ударила трупная вонь. От чего умерли часовые, сказать сложно.

Альдред нащупал вслепую масляный фонарь. В ёмкости плескалась ворвань. Полная наполовину. Флэй вслепую провозился с трутом, но зажёг его.

Стало вдвойне жутко.

Латник сидел напротив. Его убил заклинатель, натравив тварь из Серости. Та выела лицо — до сих пор копалась внутри, пища.

Второго облило кислотой — останки валялись на полу.

— Мать честная…

Оставаться здесь опасно. Аналогия с Жайме сама напрашивалась.

Покинув подсобку, Альдред осмотрел холл. Здесь прошла резня.

Магов не сдержали.

На люстре, объятый синим пламенем, висел инквизитор. Очевидно, забросил псионик. Свисавшая горевшая рука отделилась и пала на пол. Её потушила натёкшая кровь. Зашипело.

Стрелка огромных часов не сдвигалась. Мешало тело канцеляра, что распластался на циферблате. Альдред пригляделся.

Момент, когда чародеи вырвались из Башни, устоялся в вечности.

09:42:58

Время завтрака. Неудивительно.

Иной раз Флэй думал, когда удобнее поднять бунт. Как считал, времени лучше не найти. Магов сгоняют в огромную столовую, где массированные залпы эфира навели б немало суеты. Дальше они бы разошлись по уровням, сея смерть.

Неясно, как пробрались через барьеры. Альдред пригляделся: печати сорвали.

Кто? Апельсины? Предатели из Корпуса?

Лестницы огибали две высокие статуи из мрамора: Светлейшая и Темнейший, смотревшие порознь. Под ними на церковном языке выдолбили надпись, налитую кровью:

«Магия служит на благо Равновесия».

Пылкий лозунг. Теперь он ничего не стоит.

Досталось и статуям. Светлейшая лишилась головы. Темнейший — половины торса. Груда камней обрушилась, формируя баррикады.

— Похоже, к последнему завтраку маги готовились долго…

Персекутор ушёл в тоннель на нижние уровни.

Лаборатория встречала бардаком. Битое стекло, глина и керамика. Раскуроченные приборы. Перевёрнутые шкафы и котелки.

Всюду рассыпаны щелочи, кислоты, травы и соли. Хаос.

Хранилище вскрыли.

— Разумеется. Чародеи прихватили весь нектар, который нашли. Даже псевдо.

Логичный вывод. Но что с ним делать?

Постепенно Альдред осознавал, что не хочет участвовать в конфликте. Точка зрения Марго стала ближе.

Прошёл крематорий насквозь. Тот не работал. Подрядчиков перебили здесь же.

Стало ясно: отступники неуклонно следовали вниз. Сюда выбрались пасюки. Пища́, огибали источник света. Голод склонял их к поеданию всего, что можно. Грызуны облепляли трупы, выедали изнутри и снаружи.

— Дерьмо.

Не хотелось, чтоб крысы, вкусившие человеческой крови, набросились на него.

Рано или поздно мертвечина закончится, пасюки осмелеют и станут охотиться за людьми.

Куратором Флэй немало книг перечитал, в которых были описаны нападения крыс. Это не шутки.

Альдред спустился ниже — туда, где прозябали в карцерах буйные, но не безнадёжные маги. Сюда-то и должны были определить Актея. Но с удобствами.

Слух напрягало журчание. Флэй видел не дальше носа. Под ноги не смотрел, а следовало бы. Только сделал шаг и наступил в воду.

Через швы сапога внутрь попала влага, замочив портянки. Стало прохладно.

Глубокий вдох.

— Понятно, почему крысы набежали в крематорий. Трубы прорвало. В каземат можно проникнуть, только если занырнуть. Этого делать я, конечно, не буду.

Озвучивать мысли не считал опасным. Хоть не сходил с ума так. Что важнее, отваживал страх перед тёмными узкими пространствами.

Собравшись, вошёл в воду по колено.

— Х-х-холодно!..

Карцер за карцером обходил, пока внимание не привлёк язычок пламени в самом дальнем. Свеча. Флэй заметил не сразу. Будто её зажгли только что.

— Что за ведьмины штучки?..

Ничего не оставалось. Пошёл туда. Альдред опустился в воду по пояс. Над ним прорвало трубу и облило с головы до плеч. Он гаркнул.

— Блестяще!

В воде нога наступила на что-то мягкое, но он не придал значения.

Затопление набирало обороты. Чертыхаясь, Флэй задрал над головой фонарь и почти вплыл в последний карцер.

Да, это была зажжённая свеча. Воск ещё не оплавился. Альдреду это не понравилось. Подобрался ближе и обнаружил на столе медальон со спрутом.

Только один человек мог носить это. Архонт.

— Его тоже освободили.

Несмело потянулся к медальону. Взял, как вдруг пламя погасло.

Альдред увидел: свечка в подставке давно прогорела. В глаза ударили дельмейские слова на стене.

Эфирное письмо. Они светились магматическим огнём.

— «Я сам найду тебя».

«Ч-что это за магия?!»

Стало не по себе. Кровь стыла в жилах — и не от воды под одеждой.

Флэй тяжело задышал. Не мог осознать всей правды, но кое-какие кусочки мозаики сложились.

Ламбезис вовлёк его в игру, не удосужившись пояснить правила. Оставил небольшой памятный подарок на случай, если Флэй выживет. Видать, по медальону архонт выйдет на него.

Это шанс, который терять не стоит. Их встреча едва ли несёт прямую угрозу. Он зачем-то нужен Ламбезису.

За минувшее время столы не раз перевернулись. Флэй горел желанием поймать его. Ещё недавно. Только вот ситуация кричала: оставаться в Инквизиции — себе дороже.

Пускай архонт явится. Они поговорят. Главное, потом уйти. Выжить. Убежать из Города.

— Какой смысл умирать ни за что? Незачем.

Он готов пойти на риск. Медальон со спрутом опустился в карман.

— Была не была…

Инквизитор вышел. Уже в коридоре перед ним всплыло тело.

Альдред отпрянул назад, разбрызгивая воду. Переведя дух, выругался и увидел: канцеляр. Вероятно, на него и наступил.

Вода прибывает. Вот и всплыл.

Путь назад покрыл так быстро, как мог. Намокшие ноги натирали портянки. Альдред поморщился. Обтёк и выбежал из крематория, распугивая крыс.

Очутился в холле. Неясно, сколько времени потратил.

Что хуже, ещё предстоит подняться до верха — смотровой вышки. А после — спуститься обратно.

— Джакомо зачтётся за его грехи.

Пошёл на лестницу.

Уровень за уровнем. К вершине. Везде одно и то же: трупы и беспорядок.

В Башню чародеев набило, как селедку в бочку. Неудивительно, что после себя они оставили такие разрушения.

Пробоины в стенах. Канделябры, упавшие с цепей. Месиво из людей. Досталось даже тем, кто просто обслуживал Круг.

Ледяные статуи с застывшими в ужасе минами; криоманты, их заморозившие, ещё живы.

Горелые остовы.

Переломанные тела, подхваченные вихрем.

Кислота, проевшая дыры в нескольких этажах насквозь.

Разорванные шаровой молнией миротворцы.

Фантомная пыль — россыпи, горки — оставшиеся после смерти фантомов.

Бульон, в который растворились жертвы онейромантии.

Ноги, руки, головы, торчавшие из-под обломков.

Жертвы ментальной мясорубки, нашинкованные, будто свинина в рагу.

Друзы белого кварца с наколотыми практиками.

«Я мог быть среди них».

Кровь, что вытянули из жил жертв гемоманты, до сих пор бурлила, словно суп.

Телепаты в столовой всю поварскую команду прибили ножами к стенам.

Местами валялись те, кого закоптило дымным эфиром, — и такие маги тут содержались.

Затвердевшая магма с латниками, сплавившимися наполовину.

Часть миротворцев заживо сварилась в растёкшихся доспехах: попались умелому магу металла.

Порча оставила вереницу трупов, будто поражённых не то ихтиозом, не то лепрой.

«Гексеры? Здесь? Куда смотрели канцеляры?! Значит… среди простых апельсинов были спящие сектанты? Ну конечно! Иначе не объяснить. Они собирали народ — кропотливо, долго.

Ходили же слухи. У нас находили парочку. Из других Кругов — новости наподобие. Но такого не происходило несколько лет кряду. Выходит, пожертвовали несколькими смертниками для вида. Либо просто научились прятаться. Третьего не дано…»

Становилось интереснее.

Мимо пролетали шершни, под ногами вился плющ. Даже магию Природы при должной сноровке можно принудить к убийству.

Солнечная энергия — вот, что вызвало пробоины, дым и пожары. Мебель сгорела дотла. Каменные плиты почернели от копоти.

Видать, полыхать перестало недавно.

О том, что творилось в детской, лучше промолчать.

В особенности смутили поеденные тела. Кто бы это ни был, жрал, как не в себя.

«Может, лишь сегодня, а может, отныне и впредь маги приобрели такую мощь, что на них нет никакой управы. Инквизиция больше не может их сдерживать. И либо она перестроится, приспособится, либо Церкви конец».

Обошёл тренировочные площадки. Столовую. Общежитие чародеев. Ясли. Молельный зал. Реликварий с магическими приспособлениями. Кабинеты высших санов кураторского отдела. Архив. Арсенал.

Но точно установить картину событий не удалось. А с другой стороны, нужно?

Ворвань выкипела.

— Проклятье… — прошипел Флэй и опустил бесполезный светильник на пол.

Рядом ещё одна пробоина. Так что на этаже царил полумрак. Альдред посмотрел на западное крыло этажа — где-то там жаровня с метеоритным углём отбрасывала мистический свет на стену.

Решил пойти туда. Вдруг остановился.

Он точно что-то видел, но что? Синее пламя вырвало из тьмы силуэт. Нечто среднее между человеком и обезьяной. Горбатое, бесхвостое. Проскользнуло в один из кабинетов и исчезло.

Всё, что слышал Флэй, — топот босых ног по камню. Стало не по себе.

По спине побежали мурашки. Альдред задышал тяжело.

Встал на месте, как вкопанный.

Вряд ли хрономираж: рано еще. Требуется время, прежде чем галлюцинация созреет. Башню следует разрушить просто потому ещё, что место обязательно наводнят призраки. Дров не хватит, чтоб сжечь всех, кто тут полёг.

«Если это не хрономираж, то?..»

Глава 6. Потёмки

Кто-то позади запнулся об фонарь. Стекло разбилось. Чужак издал короткий гудящий звук и скрылся в западном крыле.

Таз от спазма потяжелел.

Флэй здесь не один.

Есть ещё. Их больше. Кто же?

Что хуже, Альдред безоружен.

Многие клинки под ногами непригодны.

Он стоял в свете метеоритного угля.

Кто бы ни таился во тьме, они заметили его. Может, пока что Альдред им не интересен. Только это — вопрос времени.

Нужно срочно что-то предпринять. Любая «зубочистка» пойдёт.

Бегло огляделся. Флэй заметил ноги, торчавшие из тьмы. Кощунство или нет, вытащил на свет мертвеца и обыскал.

Далось нелегко.

То, что предстало перед взором, испугало не меньше шорохов.

Куратор. Этого хорошо знал. Одногруппник, Товен. Ещё один ашт. Такой участи не заслуживал.

«Теперь понятно, откуда вонь…»

Ему выели щёки. Выжрали жир и брюшные мышцы. Раздербанили кишечник: тот тянулся во тьму. Вскрыли грудную клетку, не оставив ничего. Содрали мясо с костей. Пустые глазницы зияли в свете углей.

Флэй мало ел и пил. Иначе бы вырвало. Задержав дыхание, шарил по карманам.

Пусто.

Задержал взгляд на поясе. В ножнах покоилось оружие.

Высвободил на Свет нож причудливой формы с кольцом на рукояти. Силуэтом напоминал тигриный коготь. Не кузнецы Запада его придумали: чертёж попал из Ангама. Товен любил игрушки наподобие.

В своё время Альдред отказался опробовать образец.

«Керамбит…»

Нож владельца не упас. Может, так и не успел применить.

Хорошо, если Альдред совладает с оружием.

Продел палец в кольцо, покрутил. Ощупал лезвие. Кивнул сам себе, поняв, как спользоваться. Убирать не решился.

«Возможно, и не зубочистка…»

Поднявшись, поигрался нервно ножом и вошёл во тьму. Пока возился с Товеном, нечисть затаилась и больше звуков не издавала.

Всё равно не покидало чувство, что кто-то смотрит.

Внизу послышались тяжёлые шаги. Будто миротворец взбирался по лестнице. Полз на четвереньках.

«А вот это мне чудится…»

Флэй не желал задерживаться, проверять рассудок — тем более. Добрался до лестницы и поднялся парой этажей выше, пройдя насквозь.

Залы Собраний и Методический. Тел здесь почти нет.

Далее наткнулся на Рунный Зал. Заглядывать внутрь не собирался: память о побоище не затёрлась. Оттуда проследовал на смотровую площадку.

Чем выше поднимался, тем труднее становилось. Он не думал, сколько ступеней преодолел.

Десятки? Сотни? Или вся тысяча?

Отворив дверь, вывалился на свежий воздух. Пока пробирался в потёмках, не заметил, как начался дождь. И не просто дождь, а ливень.

Альдред не успел обсохнуть — и снова промочило до нитки.

— Чтоб тебя!

Ушёл под козырёк. Повесил куртку с бумагами и медальоном на дверь. Нельзя терять билет в лучшую жизнь.

Просеменил к парапету. Ливень тропический. Хоть тёплый.

Смахнув с лица воду, уложил волосы назад и окинул взглядом окрестности.

Башню венчала корона из восьми ониксовых острых зубцов, напоминая шестопёр. Там, где устроился Флэй, лучше всего виден Город. Как на ладони.

Под ногами растянулось ривьерой сердце герцогства Лардания — от моря до горного хребта.

В отличие от большинства городов Полуострова имя этого никогда не менялось. Дельмеи, основавшие здесь колонию, дали название, устоявшееся не в веках, а в тысячелетиях.

Саргузы.

Жемчужина крайнего Юга.

Оплот рабовладения, построенный тираном для тиранов. Его величественная статуя еще стоит в Акрополе. Мрамор не тронули ни войны, ни время, ни гармонисты, ни варвары.

Дела веков, давно минувших. Смысл памятники крушить?

Саму историю можно монетизировать.

Неудивительно, что на Западе правители не отличаются милосердием. Династия помазанников одна краше другой.

Про норманнов, правивших поныне, и говорить бессмысленно. Само место располагает к жестокости и кровопролитию, будучи богатым и обманчиво прекрасным.

Говорят, Саргузы древнее Цима. Ну и как последний звать после этого Вечным Городом? Очередная красивая легенда, в которую мало кто углубится.

Он не сразу понял, почему столица выглядит иначе.

Ливень потушил пожар.

Приглядевшись, не увидел привычных четырёх соборов, манивших паломников со всего Полуострова. Их выкорчевали из земли, будто пни.

«Значит, маги не только режут Верховным головы. Они крушат всё, что связано с нашей верой…»

По храмам Флэй скучать не стал бы. Но это террор. И Равновесный Мир проигрывает. Пока что.

В остальном Саргузы выглядели… обыкновенно. Для лета — уж точно.

Сезон дождей влёк постоянные ураганы. Весь месяц будет штормить. Жить на южной границе субтропиков — и смех, и грех.

Местные художники с любовью описывали Город маслом на холсте именно в раннюю летнюю пору.

Западная Дельмейская империя канула в небытие. А Город остался. Эпохи сменились. Саргузы просто впитали их всех понемножку. Неудивительно: издревле служили плавильным котлом для религий, культур и народов. Даже больше, чем остальной Полуостров.

Богатейший порт Дельмеи Магны. Далее — перевалочный пункт легионов. Здесь императоры собирали экспедиции на Север, пока не захватили Полуостров и примыкающие земли до Альдов. Между тем расцвел и Цим.

С варварских территорий легаты привозили тысячи рабов. Отсюда их развозили по Востоку. Не счесть пролитых слёз, душ, закованных в цепи. Бывало и так, что Запад наполнялся рабами из стран за Экватором.

Бесконечные беспорядочные связи, переплетение народов под эгидой Пантеона.

И тираны Саргуз в порочной цепи служили прямыми посредниками.

Как тот же Пао нынче.

Античные постройки сохранились лучше, чем где-либо. Мало того, что Колосс: имперские термы, ипподром, белокаменные поместья.

Равновесный Мир никак не изменил их владельцев: те же купцы, предприниматели, банкиры, состоятельные дворяне, рыцари-помещики, чиновники. Никому другому виллы не по карману.

Больше всего, конечно же, инсул. Обшарпанные многоквартирные дома. Крыши из коричневой черепицы до сих пор покрывают львиную долю панорамы. Как и в старину, ютятся здесь бедняки. Ждут, когда на голову обрушится жилье. Везет черни в новомодных, но однотипных коммунальных домах из ракушечника и песчаника.

Районы делят полуразвалившиеся стены и акведуки. Некоторые действуют до сих пор.

Как бы ни разрастался Город, а новые кирпичные и саманные постройки с фахверками никак не потеснят античные мрамор и туф.

Многоуровневый каменный замок герцога — очередной город в городе. Сплошной порт с сухими доками, облепивший побережье. Хмурые церкви Равновесного Мира. Песчаниковые стены, обносящие Саргузы с двух сторон. Цепь оборонных башен. Вот, что служит самым ярким показателем смены эпох.

Из Античности в Эру Королей, когда Город стал переходить из рук в руки. Нынешние феодалы, норманнская династия, воссоздали из него больше, чем свою гордость. Это центр притяжения солидных капиталов с обеих сторон света.

А Ларданское Герцогство — земля обетованная для многих.

Золотой берег торговцев и ростовщиков. Кузница промышленников. Житница Юга. Пристанище ученых, преданных остракизму на родине. Раздолье для пилигримов. Дойная корова бандитов. Голубая мечта безумцев на манер того же Учёного. Дом непримиримых народов. Оплот греха.

Откровенная нищета не допускалась даже до Саргуз. Они ютились в хибарах за городскими стенами, обслуживая «Город Гроз и Солнца». Их судьба мало кого волновала. И даже народец из Долины по ту сторону гор смеялся над ними.

Шестое чувство подсказывало: вовсе не ливень смёл людей с улиц.

Для Города таких размахов не существует плохой погоды. Население будто исчезло само собой. И это странно.

— Что здесь произошло?..

Вдруг инсула в Пятом Углу взлетела на воздух, утопая в лиловых потоках Материи. Эфир толкал в небо ошмётки камня. Грохот аж до Башни добрался. Альдред отпрянул в ужасе. Подобной силы за магами никогда не замечал.

Следом в районе началось побоище. Силуэты людей из тьмы вырывала гроза. Но не только. Туда-сюда летали снопы пламени. Ветвились рукотворные молнии.

Руины, застывая в воздухе, прицельно падали наземь, сотрясая улицы. По кварталам разносились крики, искажённые шумом дождя.

— Корпус уцелел!

Он сомневался, что маги бездумно истребляют горожан. Откуда иначе брать паству Пантеону? Мирян трогать не станут. Для начала следует показать силу всем, кто сомневается.

Ткань облепила тело, сковывая движения и раздражая кожу. Волосы улеглись на череп, вобрав слишком много воды. А тёплый ливень сменился промозглым дождём.

Поздний вечер наступил.

Альдред направился к выходу. Башня более не представляла интереса. Может, за исключением Арсенала.

Осторожно прокрался вниз. Несколько уровней — и добрался до этажа, где кого-то слышал. Флэй вздохнул, вглядываясь во тьму западного крыла, где сидели еще утром Верховные.

Внутренний голос поначалу напоминал шёпот. Он следовал за ним в потёмках Круга. Теперь — перерос в вопль:

«Не ходи туда!»

Голос не принадлежал ему. Был… женский. Тот самый, что он слышал во снах. Стало вдвойне жутко.

Флэй провернул на указательном пальце керамбит.

Нет иного выхода. Пресловутая планировка Башни. Архитекторам самое место в Серости.

Не успел и шагу сделать, как за окном промелькнула молния.

Миг — и стихло. Во вспышке его тень вытянулась. Запетляла по тухлым багровым пятнам на полу и стенах.

За спиной загорелся на долю секунды витраж, где был изображен символ веры.

Серебристые весы на синем фоне, выстроенном из лепестков стекла. Обрамлены золотым лавровым венком, который, говоря откровенно, подсмотрели у язычников.

Небо издало звериный рокот.

Следовало бы испугаться. Но слишком натужно размышлял.

«Я убивал монстров. Что мне эти проклятые тени?..» — подбадривал себя Альдред.

Выходило не очень.

Пошёл к лестнице, держа ухо востро. Где-то впереди бряцала по полу бутылка.

Её пнули. Точно. И снова кто-то бродил, тяжело дыша. В коридоре. Так близко.

Самоуверенность как ветром сдуло. Он призадумался: что, если это инквизиторы?

Вернее, то, что от них осталось.

Менталисты часто использовали печати на живых людях, подчиняя своей воле. Что-то около зомби, но не совсем. Не опасные. Просто наблюдатели, переходить дорогу которым не следует.

Глаза привыкли к темноте. Крадучись, направился на звук. Украдкой заглянул за угол. Успел выцепить взглядом силуэт. Некто скрывался за поворотом.

Раз — и исчез, ковыляя дальше.

«Кто ты, мать твою?»

Флэя не заметили. А может, не хотели замечать. Лучше уж так.

Зомби, марионетка или призрак, вёл себя сообразно. Не как человек. Плёлся, будто спросонья. Сопел.

Лязгал латами, но…

«Что за запах?.. Похоже на озон или морской бриз, только с примесью гари…»

Нужно спускаться. Прямо сейчас. Керамбитом не уложить миротворца.

Любопытство многих губит. И Альдред сильно рисковал. Но не мог противиться соблазну неведения.

Нужны ответы.

Стал тихо красться следом.

Тот скрылся в кабинете Верховного Канцеляра. Дверь за собой не затворил.

Альдред припал к стене. Прислушался к тишине средь шкафов с делами апельсинов. Ничего. Ни слова не говорили.

Только шорох. Нескончаемый шорох.

Страх — это звук.

Флэй занырнул внутрь. В кабинете никого не оказалось. А возня доносилась из помещения за ним. В архиве личных дел Корпуса, которые вёл Буассар.

Альдред осторожно перешагивал через перевёрнутую мебель. Старался не наступать на разбросанные бумаги.

Зашёл внутрь. Запетлял меж стеллажей. До последнего надеялся, что миротворец раскроется сам. Увы.

Флэй добрался до источника звука. Там, за стеллажом. Выглянул из-за угла. Раздался хрип. Залязгали доспехи.

Он пригляделся и увидел аж трех латников.

Вели себя неестественно. Мягко говоря.

Зрелище не из приятных. Всё из-за странных каменных наростов, которые торчали из лиц и голов. Будто друзы кварца — вернее, мориона: черные. Мертвецки бледная кожа не вселяла доверия.

Особенно омерзительно выглядел лысый. На нём странные метаморфозы отразились заметнее.

Троица склонилась над трупом. Долговязый. С отпиленной головой. Не Буассар. Тот — злобный карлик. Значит, заместитель. Буч Баллард. Редкостный ублюдок, каких поискать. Но где сам Верховный? Выжил?

«Ч-чего?..»

Они поедали Балларда. Не ногтями кончались фаланги пальцев, а когтями. Тоже чёрный минерал.

Рвали на части, выламывали рёбра. Сковыривали с них остатки плоти. Дрожащими руками впихивали ломтики в рот.

Людоедское причастие!

Жадно и неуклюже месили мясо зубами. Чавкали. Кусочки падали на пол. Или в полость, которую занимали кишки.

На лицах — ни удовольствия, ни сознательности. Глаза люминесцировали в темноте, будто налило фосфором, вызывавшим белёсое свечение.

Ни зрачков, ни радужек. Бездушные твари.

От увиденного мутило живот. Нельзя так быстро опуститься до каннибализма. Это колдовство. И хорошо, если оно одно. Не давали покоя минеральные отростки, пробившиеся прямо из черепа.

Этого не может быть. Не может.

Хотя… еще пару дней назад он бы так сказал и про растения-паразиты.

Миротворцы — уже не люди. Но и…

«Не зомби. Не куклы. Это… какая-то… нечисть?»

Почти.

Вступать в бой Флэй не собирался.

Расправиться с тремя амбалами в узком пространстве? Ни в жизнь!

Лучше скрыться. Дождаться своих. А потом — вернуться. Если так надо.

Альдред попятился.

Его охватило смятение. И не заметил, как намокший от крови пергамент прилип к сапогу. Шаркнул чьей-то предрешённой судьбой.

Встал, как вкопанный. Ощутил холод в спине.

Его не могли не слышать.

Людоеды навострили уши и отвлеклись. Альдред приковал их взгляды, хорошо различимые во тьме.

Один издал звероподобный, протяжный и глухой рык. Ясно дал понять: пора уносить ноги.

Нет нужды повторять. Флэй бросился к выходу.

Латы не помешали тварям подняться. Разнося по этажу пронзительные вопли, очертя голову устремились за ним…

Глава 7. Безумцы

Он перемахивал через поломанную мебель, перескакивал трупы, отталкивался от стен. Шлёпал по лужам крови.

Сам не понимал, куда. Просто подальше от тварей.

Может, с бастардом и не пришлось бы. А с керамбитом не стоило и пытаться.

Жажда жить сыграла злую шутку. Альдред пропустил поворот на лестницу. Путь назад сразу отрезали.

Больше негде затеряться. Не запереться.

Да и смысл? Они бы достали его из-под земли.

Оставалось петлять по коридорам, вышибая дверь за дверью. То ногой, то плечом. Выдыхался. Мало пил, мало ел, плохо спал. Неоткуда брать сил. Его застали врасплох.

Дыхание сбивалось. Немели ноги. Сердце бешено колотилось. Отбивало пятки, мешая ускориться.

Как бы далеко ни удрал, нечисть не упускала из виду. И он рвался вперёд, отказываясь признать: держит путь в объятия Смерти.

Тёмный змеящийся коридор. С грохотом распахивается дверь. Петли стонут.

Оглядывается через плечо. Видит их. Они несутся оголтело, без устали. Лица перекошены, безучастны. Ничего человеческого не осталось.

В руках не маячит оружие. Зачем? Его порвут голыми руками.

Быстрой смерти ждать не стоит. А умолять нет смысла.

Альдред повернулся обратно.

Ещё один предстал перед глазами. Еле успел сбавить ход. Чуть не врезался в миротворца.

Этот другой. Самый обычный.

Черные глаза бесстрастно выглядывают из прорезей топфхельма. Неразговорчив и бдителен. Портрет сообразен стереотипам.

Людоеды оставили дверной проём позади. Встали, как вкопанные. На миг. Просто увидели за Альдредом ещё жертву. Целую гору мяса.

Их не волновал керамбит у новичка. Что однополчанин закован в броню и вооружён до зубов.

Сам факт пирушки подстегнул ускориться, улюлюкая.

— За меня! — призвал миротворец.

Флэй ушёл за широкую спину, развернулся, готовясь к бою. Шансы чуть сравнялись. Впредь слабины не даст.

Латник выставил щит-экю, опирая на него клинок. Знал, что делает.

Альдред успел до того, как людоед потянулся сцапать. Миротворец закрыл персекутора.

Безумец обрушился на щит. Бойца слегка пошатнуло. Тварь отпрянула. Тут-то его подловили. Служака воткнул меч в грудь.

Треск костей. Достал ли до сердца?

Рана не сказалась на безумце. Он всё также рвался вперед.

Людоеды действовали сообща. Но так же будто соревновались, кто урвёт ломоть первым.

Второй оттолкнул собрата. Прыгнул на миротворца с диким визгом. Меч остался в грудине первого.

Громила не растерялся. Встретил нового апперкотом.

Бледный нелюдь скорчился. Туша обрушилась на миротворца. Отполировал мордой кирасу, раздирая молочно-белую кожу на щеке. Спасителя клонило к стене.

Флэя заворожило зрелище. Бой казался диким танцем.

Пытался понять, что происходит. Чего добивается миротворец.

Думал, как умертвить неубиваемых. По всем законам Осфена тварь с мечом в торсе уже должна пасть. Но нет. Нечисть остервенела ещё больше.

Твари царапали морионовыми когтями по кирасе. Пользы, как с козла молока. Они это поняли.

Начали выхватывать щит. Тянули туда-сюда. Клацали зубьями. Рвались к шее. Устремляли скрюченные пальцы к топфхельму впиться в глаза.

— Один я не справлюсь! — предупреждал миротворец.

Заметил, что Флэй бездействует.

Голос вернул в сознание.

Альдред почувствовал на коже пристальный взгляд. Третий прикидывал, насколько тот уязвим. Не спешил. Осторожно подбирался. Чуть пригнулся, будто волк перед атакой.

Взгляды пересеклись. Короткий утробный рык.

Тварь прыгнула на Флэя.

Он выставил керамбит. Думал полоснуть по горлу. Не успел. Его повалили на пол.

Альдред ударился затылком. Перед глазами зашипела тьма. Мозг взболтало. Боль уходила в макушку. Будет кровь.

Людоед потянул руку. Когти вопьются в глаза. Сил хватит, чтобы сорвать голову с плеч.

Керамбит прошёлся по ладони. Чёрная, как смоль, кровь полилась по пальцам, капала на кожаную куртку.

Боли тварь не испытала. Придавила его к пыльным каменным плитам. Рванула голову навстречу шее.

Альдред сомкнул пальцы на его горле. Приложил усилие, оттаскивая безумца.

Тот напирал. Щёлкал пожелтевшими зубами. Прям под ухом.

— Дай!.. Дай!.. Дай!..

Холод пробежал по ногам.

Какие бы метаморфозы и почему ни претерпел, остатки рассудка сохранились.

Альдред пресёк мысль. Нельзя распылять внимание. Жизнь на кону.

Сгиб в локте трещал. Флэй слабел.

Витязю повезло чуть больше. Доспехи так просто не прошибить. Снять шлем не удалось.

Латник отпрянул. Увеличил дистанцию.

Нелюди снова бросались. Одного огрел щитом по голове. Безумец потерялся.

Нос расплющило в кашу. Пару передних зубов выбило.

Они полетели на пол. Отскочили. Бренча, потерялись под ногами.

Людоед пал на спину. Под тяжестью доспехов.

Латник на месте не стоял. Потянулся к мечу. В рукоять вцепились пальцы. Он получил мимолётный контроль над тварью.

Сквозной раны не вышло. Кольчугу пробить не получилось. Оружие просто застряло.

Миротворец потянул меч влево. Держал на безопасном расстоянии. Людоед клекотал и бесновался. Распускал руки. Клинок увязал в теле.

Добром это не кончится. Подался вперёд. Прикрылся щитом. Протаранил каннибала. Сработало. Остриё показалось из-за спины.

Сейчас.

Латник дёрнул клинок на себя. Тварь упала на колени.

Не успела опомниться. Мощный рывок. Миротворец вогнал щит в переносицу острым низом. Металлическая окантовка сломала лицо.

Нос потрескался с хрустом. Глаза лопнули. Отбросили грязно-серые брызги.

Раздался истошный вопль.

Амбал не останавливался. Отпустил рукоять меча. Хлопнул тварь по лысой макушке. Вогнал щит глубже в мозг.

Людоед помер. Исторг хрип на издыхании. Рухнул на спину. Распластался звездой.

Мёртв.

Второй оправился только сейчас.

Еле поднялся. Выправил спину. Миг — атака. Вереща, накинулся на латника.

Застал врасплох. Миротворец только потянул руку к мечу. Людоед отбросил его обратно к стене.

При инквизиторе остались руки да ноги. Кулаками с коленями ещё мог отвоевать право на жизнь.

Начал подминать безумца. Рывком вцепился в плечи. Пнул в живот. Нелюдь согнулся пополам. Закряхтел. Завизжал.

Без продыху ухватил тварь за чуб из оставшихся волос. Дёрнул. Метнул мордой в стену. Треснула. На камне остались чёрные кляксы.

Тварь отлипла от стены. Широко раскрыла рот. Глаза равнодушно покосились на миротворца. Латник смерил его взглядом, полным сожаления.

Это уже не его сослуживец.

Миротворец вмазал кулаком наотмашь. По челюсти.

Нижняя сломалась. Хруст костей потонул во всхлипе. Её сместило в сторону. Из пасти брызнула кровь.

Безумец ещё жив. Миротворец заканчивал начатое. Впечатывал в лицо удар за ударом. Под натиском латной перчатки рыло всё меньше напоминало лицо. Больше — собачий завтрак.

У Альдреда дела обстояли хуже. Рука ограждала от укуса. Но слабела и прогибалась.

Вторая намертво вцепилась в рукоять керамбита. Не желал с ним расставаться.

Перевалиться бы на бок. Оказаться сверху. Свернуть людоеду шею.

Без конца заводил нож под панцирь. Множил колотые раны. Без толку. Чёрная кровь текла. Но тот не замечал даже.

Людоед разодрал куртку и скреб когтями по кольчуге. Становилось жутко.

Альдред корчился. Не хватало воздуха. Чуть ли не кричал от отчаяния. Но не сдавался. Зубы твари клацали. Царапали слух. Прямо у его уха.

Ещё чуть-чуть, и отгрызут мочку.

С дола стекала чёрная кровь. Щекотала пальцы и запястье.

Идея пришла, откуда не ждали. Риск неслыханный.

Альдред был готов поставить на кон всё.

Напрягся всем телом. Открылось второе дыхание. Рукой отвёл морду в сторону. Тот взбесился.

Альдред вонзил керамбит в ладонь людоеду. Резко дёрнул, вспарывая плоть. Хлынула кровь на кольчугу. Средний и безымянный пальцы больше не слушались.

Нож прошёлся под ухом твари. Бездарный ход. Альдред попробовал снова. Загнал под челюсть и потянул, оттаскивая тварь, будто крюком.

Безумец дёрнулся. Чувствовал, что-то мешает зубам.

Наступило временное окошко. Флэй тут же дёрнулся вбок. Повалил нелюдя наземь. И мигом взобрался.

Локтем придавил шею. Тот захрипел. Кожу стянуло. Каннибал умудрялся ещё клацать зубами. Слепо рвался укусить.

Что дальше?

Людоед потянул руку. Пытался выколоть глаза когтями. Флэй действовал на упреждение. Толкнул клинок от себя.

Керамбит вошёл глубже в плоть. Поддел корешок языка.

Повёл нож вниз. Лезвие прошло между мышц.

Этого мало.

Инквизитор судорожно шарил глазами по лицу нелюдя. Не знал, куда и ударить.

Достигнутого бы хватило, чтобы покончить с человеком. Тварь — нечто большее.

Нечисть отзывалась на боль только минеральными наростами. Прокатывался еле заметный электрический заряд.

Как?

Взгляд наткнулся на ярёмную вену. Артерия набухала, приглашая ударить.

Альдред крутанул лезвие так, чтоб остриё смотрело вниз. Керамбит же вдохновлён когтями тигра.

Дёрнул нож вниз — и сразу на себя, распарывая глотку нелюдя.

Сонную артерию разрезало надвое. Питание мозга прервалось. Хлынула фонтанчиком кровь.

Людоед засопел и задёргался. От смолистой жижи тянуло не металлом, а солью с примесью гари. Словно в угли уронили кусок мяса. Вот, что это за вонь.

Веки упыря запрыгали вверх-вниз.

Настал момент ликования. Удалось одолеть чудище. Относительно просто, без малейшей царапины.

Триумф не успел раскрыться.

Белёсые глаза людоеда раскрылись. Воспалившиеся чёрные капилляры поползли по мутной склере. На физиономии отразилась гримаса ужаса.

Тварь осознавала смерть.

Мясистые губы задёргались. А с языка тихо сорвалась пара слов.

— З-за что?..

Упырь сник.

Глаза Флэя выпучились по пять сольдо. Он застыл. Показалось?

Или тварь и впрямь сказала это?

Миротворец издолбил морду нелюдя. Да так, что кости посыпались. Падали на грудь. А после — на пол.

Но тот бил и бил. Пока не осознал, что танцует уже труп. Расставил руки в стороны. Дал мертвецу пасть на спину и скукожиться.

Под телом натекала чёрная густая лужа.

Латник сбивчиво задышал и повернулся назад. В пылу ярости забылся. Перестал следить, что происходит вокруг.

Отлегло. Он увидел, что и третий безумец мертв.

Шлем запотел. Сплав казался клеткой. Но стягивать с себя его рано.

Спаситель огляделся. Никого, кроме них с Альдредом.

Прошёл к нему и спросил, глядя сверху-вниз:

— Ты в порядке?

Стиснул окровавленные кулаки. С перчаток падали жирные чёрные капли.

Персекутор опомнился. С недоверием поглядел на амбала.

Доспехи заляпало. А витязь выглядел, как бронированный медведь, пьяный от крови.

— Жить буду, — буркнул еле слышно.

Молчал, компонуя возникшие вопросы.

Миротворец не потерпел паузы. Подался вперёд:

— А ну вставай. Живо.

— Чего? — огрызнулся Флэй, чуя угрозу.

— Я говорю, встань!

Латник закипал от злости.

Хотел волоком поднять на ноги. Парень не позволил. Отлип от дохлого нелюдя и вытянулся. Выставил керамбит. Злобно посмотрел на миротворца, ощерившись.

Богатырь испытующе оглядел его с ног до головы. Не заметил ничего, что заставило бы насторожиться.

Красная кровь нигде не подтекала. Лимфоузлы не воспалились. Наверняка знать нельзя. Но это добрый знак. Хоть и не повод останавливать досмотр.

— Ты точно не ранен?

— Отцепись, мужик! Я в норме.

Сути Флэй не понимал. Разговор злил.

В пору выдохнуть. Оценить обстановку трезво. Отдохнуть. Перекусить. А не выслушивать душные вопросы.

Здоровяк обратил внимание, что с пальцев стекает чёрная жижа. Его это напрягло.

— Руки.

— Зачем?

Было в пору напомнить о субординации. Флэй несколькими рангами выше, чем он. Иерархия — не пустой звук.

Но было невдомёк, что происходит. А между тем Запад изменился.

Столкновение характеров порядком надоело. Миротворец грубо схватил за запястье и осмотрел.

— Э! Что творишь?

Не вырывался. Бить керамбитом не стал. Всё-таки миротворец его спас. Просто ждал и смотрел со значением.

Обернётся ли союзник врагом? И если да, почему?

Тот оказался либо смел, либо безрассуден. Его не смутил нож. Беспечность говорила о том, что инквизитор не таит злой умысел.

Свободной рукой полез в подсумок и вытянул белую тряпку в пятнах крови.

— Только не дёргайся.

— Может, ты хотя бы объяснишь?..

Богатырь посмотрел снисходительно. Как на сынка. Флэй вспыхнул.

— Позже.

— Кем ты себя возомнил?..

Латник тщательно обтёр сначала одну ладонь. Затем вторую. Наконец, добрался до керамбита.

— Чисто. Теперь точно. Тебе повезло.

— Да что ты! — усмехнулся Альдред. — Наверное, я должен сказать «спасибо»?

Миротворец покачал головой.

— Не обязательно.

Результат устроил. Здоровяк убрал ветошь. Направился к людоеду, в котором застряли меч и щит.

— Кто эти твари? Что здесь происходит?..

— Зудишь и зудишь. Мальчишка… Ты что, вчера родился?

Альдред крутанул на пальце керамбит, усмехаясь. Лицо скривилось.

Громила наступил на грудь мертвеца и вытянул клинок.

— Я персекутор. Из отряда «Гидра». Мы только вернулись из плавания.

Слегка охладил пыл. Бравировать ни к чему.

Латник не отвечал.

«Вот дуболом!..»

В среде инквизиторов бытовали шутки, что в отдел миротворцев набирают тупых, но сильных и покладистых сорвиголов. Альдред начинал верить.

— Ты меня слышал или как?

— Погоди, — проворчал тот, вытаскивая щит. Слишком устал.

Бросив пытаться, выдохнул и подошёл к Альдреду.

— Говоришь, вы только вернулись?.. Хм. Кажется, я слышал о вас. Везёт.

— Конкретно везёт. Но не всем. Со мной ещё четыре человека. Остальные на островах остались.

Миротворец откашлялся в сторону. Надрывно.

— Паршиво. Но ладно, не суть. Хоть какое-то пополнение. Понятно, почему ты ни в зуб ногой и так себя скверно ведёшь.

— Кому понравится, когда его трогают без спроса?

— И то верно. Я сам не до конца разобрался, что это за дьявольщина. Просто знай вот, что…

Он разъяснил прописную истину, зачитывая, будто мантру:

— Когда угроза устранена, проследи, чтоб на теле не осталось царапин, порезов, укусов. Чтоб ни слюна, ни кровь твари не попала в глаза, уши, рот…

— Да о чём ты?

— Это какая-то зараза, понимаешь? Так и передаётся. В ряде случаев.

Он мотнул головой на мёртвых.

— Их она сцапала. Очень быстро. Если не хочешь повторить их судьбу, следуй правилам. Вот, что я понял из увиденного.

— Без проблем.

Служака стряхнул кровь с меча и вернул в ножны. Уцепился за щит обеими руками, выдернул, отряхнул и закрепил на портупее. Затем обтёр перчатку.

Подошёл и протянул руку:

— Оставим недоразумения. Меня зовут Марио Валентино. Саргузский Корпус Инквизиции. Сержант. Второй отряд миротворческого отдела, «Гамма». Вернее, то, что от него осталось… — Он поглядел на трупы.

Флэй смутился. Не по уставу руки жать.

Такую дерзость могли позволить разве что персекуторам. Остальных гоняют.

Приятно видеть, что миротворцам человеческое не чуждо.

Ответил взаимностью:

— Альдред Флэй.

Ладони расцепились.

— Вот и познакомились. Бьюсь об заклад, у тебя много вопросов. Я расскажу, что знаю, не переживай. Но давай… выберем место получше. Тут никого, я думаю. Но мертвецы всё равно жути нагоняют.

— Давай. Надо еще моих ребят. Потеряли, наверное.

— Тогда за мной.

Глава 8. Нулевой Час

На выходе из холла Валентино и Флэй наткнулись на «Гидру». Все были в сборе, осмотрев каждое здание.

Колонна помахал.

— Альдред!

Его удивило появление миротворца. Как проморгали?

Они воссоединились.

— Удалось что-то узнать, капитан?

Джакомо покачал головой.

— Круг опустел. Одни трупы.

Перевёл взгляд на миротворца.

— Вижу, тебе повезло больше.

— Здравия желаю! — Марио склонил голову.

Командир и латник познакомились.

Только сейчас Колонна заметил, как сильно потрепало их в Башне.

Выставил руки в боки.

— Что там у вас произошло?

— Это… долгая история. — Альдред почесал затылок.

— Лучше всё обсудить в укромном месте, — поддержал Валентино. — Я обосновался в казармах. Восьмой блок.

— Да… Он пустой, — припоминал Джакомо.

— Почему бы нам не расположиться там? Ужинать пора. Заодно и поговорим, — настаивал миротворец.

— Так и сделаем.

Капитан махнул остальным.

Инквизиторы ввалились в казармы. Побросали вещи.

Миротворец убрал оружие. Снял топфхельм. Броню.

Это был атлетически сложенный, но уже седой мужчина. Мелкие усики. Зачёсанные назад сальные волосы. Морщинистое лицо. Обвисшие щёки.

Сложно сказать, сколько лет посвятил отделу. Но помотало знатно.

«Сколько ему? Пятьдесят? Больше? И ещё жив? Ещё служит? Крепкий орешек!»

Гости уселись на скамейки около очага. Передохнули. Потом принялись за работу.

Марго бросила в камин дровишек, разожгла огонь. Стало уютнее и теплее.

Шатун и Марио ушли в кладовую за съестными припасами.

Алхимик раздобыл котелок, взял ведро и отправился за водой к колодцу. По дороге сюда условились, что приготовят похлёбку.

Флэй не спорил. Наоборот, пламя очага и миска супа очень кстати.

Уселся без сил за скамью и рухнул лицом на обшарпанный стол.

Когда огонь разгорелся, Марго села рядом. А Джакомо — напротив. Сложил пальцы домиком.

— Ну так что? Ламбезис пропал?

— Его освободили. Как и прочих.

Глава «Гидры» вздохнул.

— Думаю, о нём мы ещё услышим. Всё же, да. Архонт играл не последнюю роль сегодня. Инквизиция вздёрнет его, не переживай.

— Кто бы сомневался.

Разговаривать желания не было. Просто вдыхал пыльный запах от стен. После миазмов Башни воздух казался чистейшим.

— Как думаешь, что тут произошло? — донимала Марго. — Ты видел больше нашего.

— Восстание. В самом начале дня. Многие были при исполнении. Бои шли повсюду. Но не одновременно. Не совсем. Это мы все и так видели.

Тронул озноб. Стиснув зубы, он зашипел. Прошёл к огню, стал сушить и себя, и одежду. Если заболеет, ничем хорошим не обернется.

Что, если это зараза? Что, если она передаётся и воздушно-капельным путём?

Покачал головой. Гнал крамольные мысли прочь. Всему виной потоп на нижних уровнях. В довесок — сезон дождей.

«Терпеть не могу сырость».

Увы, она повсюду. Как и плесень, с которой бороться невозможно.

Вернулись Шатун и Марио.

С кухни стащили ножи, поварёшку, разделочные доски. Принесли корзину с корнеплодами, зелень, томаты, мешочек риса, бумажный кулёк специй да пиалу соли. А ещё — пару бараньих ног, завёрнутых в пергамент. Мясо с утреннего завоза.

Колонна улыбнулся.

— Хоть поедим по-человечески.

Направился к поварам, чтобы помочь. Звать Альдреда не стал. Видел: тот больше испортит, чем пользы принесёт. Лучше дать отдохнуть.

Шатун поставил на стол бочонок с пивом. Отошёл на кухню и взял несколько деревянных кружек.

Флэй скривил губы.

Никогда бы не стал пить эту бурду. Кайя приучила к разбавленному вину.

Но её здесь нет. А силы нужно брать. Впереди долгий, трудный путь.

«Кашеобразная жижа из ячменя. Наверняка ещё воняет, как портянки с грибковых ног. Ну, попробуем. Если всё не так плохо. Главное, не ужраться…»

Фыркнул. Его веселила собственная ворчливость.

Явился с водой Нико. Налил в котелок. Поставил на огонь. Ушел и вернулся с лоханью. Инквизиторы промывали овощи и мясо. Постепенно вовлекались в готовку. Между делом беседовали.

Марго не спешила участвовать. Была не из хозяюшек.

Её стихия — море, а не кухня. Устроилась поближе к Альдреду, чуть прикорнула. И если слушала, то вполуха.

Первым заговорил капитан:

— Скажи, Марио, ты был на службе, когда тут всё завертелось?

Ловко орудовал ножом, нарезая зелень.

— Был на сборах в роще. Нас готовили к выходу в Город.

— Зачем? — спросил Джакомо.

Валентино рассказал об утреннем теракте, где уследили магический след.

Персекуторы молчали. Коллективно связали подрыв соборов с шабашем.

— Может, поэтому и выжил…

Марио стал чистить корнеплоды.

Шатун срезал мясо с костей.

— Это ведь был мятеж. Как начался?

Марио стал меленько нарезать овощи.

— Одномоментно. И никто не скажет больше, чем я. Маги как с цепи сорвались. На одном из этажей Башни пыхнул взрыв. Осыпалась часть северной стороны. Альдред видел, как там изнутри.

— Видел.

— Тогда было как раз время завтрака. Сами знаете. Магов сгоняют группами. В столовую заводят одну за одной. Как по щелчку, повсюду началась резня. Кураторы этого не ждали. Все полегли. Вернее, почти все.

— А ты уверен, что всё так? — насупился Флэй. — Ты был в Башне?

Марио помолчал. Счистил морковь и картофель с разделочных досок и отправил по мискам.

— Тогда — нет.

Альдред хмыкнул. Его интересовала судьба Петефи. Плохо, если ублюдок выжил.

— Мы долго не могли понять, что происходит. — Валентино запрокинул голову вверх.

Ему было тяжело. Не то что говорить, а просто жить.

— Все просто стояли. Смотрели. Студенты. Миротворцы. Канцеляры.

— А юстициары что, не подняли тревогу? — возмутился Нико.

— Они уже в Город ушли. Персекуторы оставались в Крепости.

— Что, ваши командиры просто поджали хвосты? — напрягся Колонна.

— Да, поначалу. Могло статься так, что кто-то из магов переборщил с эфиром. Или алхимики напортачили. Мы только взрыв увидели. Крики. Думали, те, кто в Башне, справятся сами.

— В алхимики дегенератов не берут. А эксперименты в Башне не проводят, — огрызался Гараволья, злобно намывая помидоры.

— Кто бы нам рассказал…

Альдреду казалось, бедного старика клюют стервятники. Стало противно. И в то же время — обидно за Марио.

— Нас парализовало. И в то же время народ притягивало к Башне, будто… околдовали, не знаю. Начали выбегать инквизиторы, подрядчики. Поняли, что внутрь не стоит соваться.

— Почему никто не остановил пробегавших? — поражался Джакомо.

— Не знаю. Мне кажется, это было бессмысленно.

Коллективное бессознательное. Индивидуальность в толпе затирается.

Большинство действует, как один. Вероятно, маги с таким остервенением сражались по той же причине. Пламя восстания подхватило их. Ведь в глубине души каждый мечтал вырваться.

— Сначала выбрались кураторы. Кто смог. Остальных по этажам преследовали маги. Они прошлись по Башне, как саранча. Убивали всех, кого встречали. Всех, кто не носит оранжевую хламиду…

— Так и есть, — подтвердил Флэй.

— Все изменилось, когда посыпались чародеи. Началась бойня.

Марио отпрянул.

Все разом бросили готовку.

Латник отошёл в дальний тёмный угол, прикрывая рот, выудил из сумки чистый кусок ткани. Прокашлялся. Надрывно. Закряхтел. Сплюнул мокроту прямо в угол.

Флэй нахмурился.

Старик ещё не все рассказал. Вот и нечего тревогу бить.

— Не обращайте внимания.

— Как ты можешь оставаться в строю, если болеешь? — не понимал Джакомо.

— Мне уже много лет, капитан. Любая непогода — и начинается хворь. Кашель с кровью. Понятия не имею, что это. Саднит в груди. Меня это убивает, но я не знаю, что. Мне говорили, но забываю диагноз. Это незаразно. Врачи сказали, какое-то новообразование в лёгких. Я потратил часть выручки на докторов и целителей. Но это… не операбельно. Да и заклинания просто бы отсрочили неизбежное.

— Рак, что ли? — осведомился алхимик.

— Да, кажется, так это называли врачи, — пробубнил Валентино.

— Без шансов, — покачал головой псарь.

Тот помрачнел.

— Уж я-то знаю. Не беда. Своё отжил уже. Передам детям, что сколотил.

— Посиди лучше. Если болеешь, нечего напрягаться, — предлагал Джакомо.

— Не хочу вас смущать, — Латник опустился на дальнюю скамейку. — Как по мне, только служба в Инквизиции еще держит в живых…

— Что было дальше? — торопил Флэй.

Жаль старика. Но непонятная сила выталкивала его из казармы. Пятки жгло.

— Разгром. Чародеи перебили нас, как собак. Но далеко не это была их цель. Большинство бросилось в Город. Бежать. И никто не мог их остановить. Выжившие миротворцы кинулись наутёк. В том числе и я. Никто не знал, что делать. Мы затаились.

— Ты сказал, чародеи в массе своей убежали. Но были те, кто начал зачищать Круг.

— Всё верно. Это, знаете, своего рода их костяк. Может, апельсины, которые устроили восстание. Никого не щадили. Часть пошла по казармам, общежитиям. В институт. А другая — в Крепость. Мы засели глубоко в роще. Искать нас не стали. Вышли, когда все стихло.

Марио ощупал дряблый подбородок.

— К полудню магов не осталось. Они прорвали все барьеры. Против толпы блоки бессильны, ясное дело. Нас было сорок в отряде. Как выяснилось позже, были не единственными, кто выжил.

— А кто ещё? — осведомился Шатун.

«Кто заговорил! О как».

Капитан и легионер отдали ингредиенты Гараволье. Тот принялся за готовку. Уселись, ожидая ужина.

— Персекуторы…

Он вспоминал, но путался.

— «Медуза» в полном составе. «Василиск» потрепало. «Феникс» потерял нескольких. «Цербер» не пострадал. Самые боеспособные. Вроде уничтожили апельсинов у себя. Остальные мертвы, очевидно…

Джакомо усмехнулся.

— «Медуза» на высоте. Мутантам горы по плечо и море по колено. Мы были там. Народу полегло!.. Особенно — лучших. — Колонна стал чернее тучи. — Кто в отделе сейчас заправляет?

Латник вскинул бровь.

— Модрич и его зам погибли, — пояснил Альдред.

— Вот как…

Валентино призадумался.

— Наверное, начальник теперь — командир «Медузы».

— Дрянь, — прошипел Джакомо.

— Что не так? — озадачился Флэй.

— Увидишь эту мразь — и сам поймёшь.

— А по-моему, приятный молодой человек. Умелый, прирождённый лидер.

— Несомненно, — отчеканил капитан.

«Можно подумать, на место Модрича ты метишь».

— Ладно, неважно, — махнул рукой Джакомо. — Миротворцев сколько осталось? Ваш Верховный выжил? А его зам?

Старик ощупал голову.

— Нас… ну, наверное, сотни под три наскребли. Отто Линдау… нет, не выжил. Он без вести пропал. Последний раз я его видел до восстания. Уходил в Башню. То же самое заместитель, Эстебан Касерес.

— Значит, и им головы отрубили. Балларда я тоже нашёл без головы, — сообщал Альдред.

— А… зачем отрубать головы? — не понимал Марио.

— Злой умысел, — ответил Флэй.

— Петефи жив? — спросил Шатун.

«Ему-то эта мразь зачем?..»

— Да. С ним ещё кураторов две дюжины наберется.

Скорвен хотел спросить что-то, но Флэй оказался быстрее.

— Заместителя себе нашёл?

— Вроде нет.

Легионер злобно посмотрел на Альдреда и осведомился:

— Ты не видел с Петефи его воспитанницу? Девочка со светлыми волосами, голубыми глазами и пухлыми красными губами? На куклу похожа. Не сильно высокая.

Флэй вспомнил.

— Ингрид, что ли?

Верзила глядел так, будто собирался убить. Кивнул.

— Ну, с ним постоянно ошивалась девчонка. От себя не отпускает ни на шаг. Она?

Ответ Шатуна устроил. Он улыбнулся.

— Чего ты так печёшься о девчонке? — спросил Флэй прямо.

— Я её знаю, — огрызнулся амбал.

Флэй поглядел исподлобья.

«Что ты скрываешь?»

— Давайте говорить о насущном, — склонял Джакомо. — Что насчёт Верховного Алхимика и его правой руки? Юстициара?

— Юргену Драйслеру тоже отрубили голову. Я видел его в институте, — встрял Нико, помешивая варево. По кухне разносился стойкий запах пищи. — Америго Висконти лежал рядом. Башки нет.

Марио кивнул, подтверждая.

— В Корпусе еще есть человек десять алхимиков. Не пропадём, я думаю.

— Одиннадцать, считая меня. — Гараволья стукнул себя в грудь.

— Хорошо. — Старик улыбнулся. — Юстициары… Вы же знаете. Они уходят в Город ранним утром. Гильермо Торквемада был в Башне, но исчез. Из неё вышел только новенький у них. Не помню, как зовут…

— Будем считать, что отец Гильермо… просто мёртв, — пожал плечами Джакомо. — Тем лучше для всех.

— Ну, с одним юстициаром тоже можно навоевать немало, — рассмеялся Марио.

— А Жермен Буассар? Выжил? — спросил алхимик.

— Конечно! Он и ещё несколько канцеляров. Они с отцом Дьюлой встали во главе корпуса…

Неловкая пауза. Миротворец оглядел бойцов.

Даже Колонна не в восторге. Считал, только Модрич мог навести порядок.

«Вот же выродок живучий».

Инквизиция делала всё сама, чтоб Флэй отдалился.

Верховный Канцеляр ему ничего не сделал. Тем не менее.

Альдред поглядел на Нико. На псаре не было лица.

— Мать честная… — проронил алхимик.

«Вряд ли расстроен. Скорее, думает, как подобраться к Буассару».

— Ладно, не суть. Полтысячи человек — тоже цифра. За неимением лучшего, как говорится. — рассудил капитан. — Что было дальше?

— Потери считать бессмысленно. Мы остановились, только чтобы вооружиться, прихватить запасов. Буассар и Петефи посчитали нецелесообразным оставаться.

Марио вздохнул.

— Чародеи вынесли весь запас нектара. Полки пусты. Совершенно.

— Есть мысли, кто стоит за восстанием и терактом? — осведомился Альдред.

— Известное дело, кто. Культ Скорпиона. Больше некому…

Флэй напрягся. Ламбезис ведёт хитрую игру. Подробности ещё надо выяснить. Архонт вернётся за медальоном.

О его послании никто знать не должен. Это строго между ними.

— Как вы это поняли?.. — осведомился Джакомо.

— По краже нектара будто неясно! Вообще, мы осматривали тела чародеев. У некоторых выступили татуировки в виде скорпиона. У одного точно. Постриженного налысо. При волосах никто и не подумал бы там выглядывать. Это термохромные чернила. Где достали, я не знаю.

— Я слышал о них, — кивал Нико. — Они выступают, если температура тела упала. Так раньше язычники передавали тайные послания на телах рабов. А ещё Салвадор Мореплаватель…

— Знаем-знаем, — отозвался Флэй сухо.

«Это не те богатенькие неумёхи с Клыков. Это настоящие террористы, спящие. Куда смотрел Корпус, хочу я знать?.. Сколько их могло быть? И ведь они не высовывались. Достаточно одному умереть, проверку бы устроили во всей Башне. Это образцовые чародеи, стоит полагать. Безукоризненные».

— Мы в глубокой заднице, — догадывался алхимик.

Шатун усмехнулся, будто его это не касается.

— И сейчас культисты свободно бродят по Городу. Делают, что хотят. Инквизиция ещё никогда так не плошала, — пробормотал Альдред.

Его позабавила ситуация. Может, в будущем Церковь будет осмотрительнее раздавать должности. Петефи, Модрич, Буассар, иже с ними — кто угодно, только не Верховные.

Кайя не допустила бы восстания. Но где она теперь?..

— Отставить разговорчики! — рявкнул Джакомо. — Больно остры на язык!

Альдред покачал головой. Нико что-то буркнул под нос, подкинул щепы в огонь.

— Куда отправился Корпус? — осведомился капитан.

— Буассар и Петефи планировали действовать из Акрополя. Подключить к исполнению параграфа городские власти. Только у них своих проблем хватает.

Марио встал, чтобы снова откашляться.

— Это ж сколько туда идти. День? Полтора? С магами, которые рыщут по Городу, все три! — сокрушался Джакомо. — Не могли выбрать место поближе?

— А где оно находится? — надулся Шатун.

— В Старом Городе. На острове Памятном, — сообщал Альдред. — Царский мыс.

— Его отсыпали уже давно, — запротестовал Джакомо. — Теперь это полуостров. Сути дела не меняет. Это вообще в другой стороне.

Валентино вернулся и уселся, утирая со лба пот.

«Как бы прям здесь ни помер…»

Псарь зачерпнул бульона, промычал от удовольствия.

— Ещё маленечко.

— Почему ты в Круге один? Тебя оставили тут? Зачем? — гадал Колонна. Не понимал логики. Прищурил глаза. — Или ты струсил? Затаился?

— Что?

Глава 9. Зараза

— Скажи, как есть, — и всё. Нужны подробности.

Подозрения оскорбили до глубины души.

— При всём уважении, я в Инквизиции был, когда Вас ещё не замыслили зачать. Своему долгу верен. Здесь стояло тридцать человек. «Гамма». Второй отряд. Мой отряд.

Командир давил:

— Что случилось?

— Нас оставили. На случай, если маги вернутся, чтобы выпотрошить реликварий. Его они не тронули. Спешили, видимо. Корпус отошёл, нам наказали прочесать прилегающий район. Узнать, есть ли там маги. Некоторых нашли. Убили на месте. Только вот… людей там не много. В основном, мертвецы.

— Их убили маги? — Джакомо смотрел косо.

— За время, пока вас не было, многое произошло.

— Я спросил, «их убили маги?»

— Это были чудовища, капитан. Такие, каких Вы не в состоянии вообразить. Я сам думал, что это просто слухи…

Колонна прыснул смехом. Хотел сказать что-то. Альдред — вступиться за Марио.

Нико их прервал:

— Еда готова. Отвлечёмся.

Флэй злобно поглядел на капитана. Что на него нашло? Казалось, тот почувствовал за миротворцем гнильцу, но…

Стоит ли бранить единственного, кто мог поведать о ситуации?

Он тихонько тронул Марго.

Та простонала и поднялась.

— Сладко спалось?

— Я всё слышала. Просто мне всё надоело, — откровенно заявила она. Тихо.

— Пойдём есть, — звал Альдред.

— По мне — так это лучший суп на свете, — зазывал алхимик, смеясь.

— Давайте разольём пиво, — предложил Марио. — Так проще усвоить, что я скажу…

«Гидра» познала покой. Каждый думал о своём. Никто не произносил молитв, даже самые религиозные.

Альдред не занимал голову ерундой. Два плюс два и так сложилось.

Знал, на что пойдёт. Как все грамотно обставить.

Повезло. Досталось три куска мяса, комья соломки из корнеплодов, пиала риса. И всё это — в пряном томатном бульоне. Быстро опустошил порцию.

Нико доел сразу после. Глядел на своих. Он о чем-то беспокоился.

— Что, никто не скажет, как получилось?

— Ну, я ем, — пожала плечами Марго.

— Вкусно, — сухо ответил Флэй.

— Еда как еда, — пробормотал Шатун.

Остальные промолчали. Нико оскорбился.

— Неблагодарные.

— Ты молодец, мальчик. Сразу видно, алхимик, — поддержал старик.

Альдред еле подавил смешок.

Джакомо покосился на псаря и продолжил хлебать суп.

Миски опустели. Валентино предложил:

— По пивку или как?

— А ты выпить не дурак, старик, — ухмыльнулся Флэй.

— Пиво? — Глаза Марго загорелись.

Моряцкая душа…

Альдред взглянул с осуждением. Та сразу потухла. Сделала вид, будто ничего не говорила. Он отвернулся и покачал головой.

— Не пью, — отказался Шатун.

— Я буду, — сказал Нико. — Порция Шатуна — моя.

— Вот это настрой! — поддерживал старик. — Альдред Фрэй?

— Флэй.

— Фэй.

Слабо слышал.

— Давай уже.

— А я сам себе налью, — пробормотал Джакомо, отрыгнув в кулачок.

Всё равно громко.

«Экая культура…»

Все, кто хотел, получил пиво. Кроме Марго, не желавшей представать в дурном свете.

Альдред заглянул в кружку. Жидкая каша. Её давали миротворцам время от времени: вина на всех не хватало. Те не жаловались.

«Какое отношение может быть к миротворцам, если Верховные считают их быдлом? Сама Церковь!»

Прикасаться к пойлу не стал. Мерзкое варево. Но усмехнулся, вспоминая детство в Кродо:

«Это у нас варят вересковый мёд и разливают зимой. И эль. Тёмный, густой, но это напиток, а не каша. Такие сокровища инквизиторам не снились».

Ни того, ни другого не пробовал. Тогда ещё под стол пешком ходил.

Гараволья пил и не возникал. Джакомо не то отхлебнул, не то поел бурды. Поморщился и заговорил:

— На чём мы остановились?

Марио допил, утёр губы, откашлялся в руку. Казалось, скоро выплюнет лёгкие.

— Навряд ли вы слышали о происходящем в Саргузах. Ко дню, когда вы отчалили, про «Сирокко» весь Круг судачил. Но это ещё что… Кто-то слышал про чёрный нектар?

Альдред несмело проронил:

— Я слышал. Им хотели напоить магов.

Персекуторы зашептались.

— Так и сделали. Подопытные дали немало разрушительных заклинаний. Рун подобной величины кураторы никогда не видали. Ну как… Уникумы всякие, гении — могли. А тут — любой бездарь.

В голове прогремел взрыв. Альдред еле смолчал.

— С неделю, как начался эксперимент, они держались. Но потом слегли с непонятной чахоткой. Целители ничего не могли поделать. На врачевание плоть не отзывалась. Нацепили кандалы и отправили в госпиталь Сестёр Милосердия. После этого о чёрном нектаре даже говорить запрещалось. Буассар наказал. Но маги всё равно что-то да узнали. Как иначе объяснить, почему они взяли чёрные соли тоже?

— Чахотка? Почему вы все называете кашель с кровью «чахоткой»? — возмущался Нико. — У белого тоже побочные эффекты. Не такие страшные, правда. Видимо, забористая соль.

— За что покупаю, за то продаю. Одновременно с тем в Городе началась эпидемия. В Круге тоже кураторы хворали. Кровавый кашель. Их лихорадило. Лимфоузлы вздувались. Не пили и не ели. Худели на глазах. И никто ничего поделать не мог.

Он указал куда-то вправо.

–… и всех свозили в госпиталь. Можно подумать, светские врачи лучше. Если уж целители развели руками.

— Чтоб не разводить панику. Да и просто… Проблемой меньше, — встряла Марго.

Шатун положил руки на стол. Оставался безучастен.

— Это та самая зараза, о которой ты говорил? — спросил Флэй.

Джакомо прищурился.

Остальные понятия не имели, о чём речь. Едва ли кому-то интересно. Едва ли кто-то понимал подоплёку.

Это пока.

— За пределами госпиталя народ ни слуху, ни духу был о болезни. Пациентов становилось больше. Феодал знал и приказал изолировать врачей от Саргуз.

— Кажется, запоздалое решение, — полагал Альдред.

— Не помогло. Врачи до приказа жили обыкновенной жизнью, разносили заразу сами. Семьи, соседи, случайные прохожие на улицах и на рынке. В термах. Где угодно.

— Неужели так много людей слегло? — осеклась Марго.

— Прилично. Оказалось, распространяется семимильными шагами. Поговаривали, что нечто подобное гуляло и по прибрежным районам. От самого порта, понимаете? Даже богатеев не обошла.

— В чем суть заразы? — поинтересовался Нико.

Про себя листал справочники. Но симптомы размыты.

Как у чумы.

Ей называли каждую пандемию, уносившую миллионы жизней. И неважно, что за громким названием скрывались разные болезни.

— Сложно сказать. Одни сгорали за считанные дни. Но не гнили. За ними наблюдали врачи. Никого толком не хоронили. Просто вытаскивали на задний двор госпиталя. Ходили слухи, что в течение недели так и не завоняли. А стояла жара…

Валентино опустил глаза.

— Трупы накрывали платами. Спустя время, по слухам, из тел начали подниматься чёрные кристаллы. Они… что-то излучали. Говорят, запах стоял. Солёный, и в то же время, будто горелым мясом. Как при похоронах.

Персекуторы переглянулись.

— Вторых постигла та же участь. Только они оставались живы. Долгое время, пока чёрные кристаллы не оставляли живого места на теле. Народу неоткуда знать о новом нектаре. Они грешили на что угодно, только не на Церковь. Отравленные колодцы. Якобы дело рук иностранных шпионов. Миазмы, которые особо губительны в жару. Колдунство переселенцев с Востока. Мутация лепры или другой гадости.

— По временным рамкам сколько прошло дней? — спросил Нико.

— Да дней семь, не больше. За это время много людей пропало. В основном, бедняков из катакомб. Только вот они по всему Городу разбросаны. В Порту в подворотнях находили изувеченные трупы. Кто это сделал? Всё списывали на бродячих собак. Их много развелось. Учёный, может, снова промышляет. Лето же на дворе.

— Горожане всё это терпят? — засомневалась Марго.

— Конечно, нет. А с другой стороны, за неделю просто накалилась ситуация. Возможно, в будущем народный гнев ещё выплеснется. Демонстрации. Сегодня весь день по Саргузам кто-то шествует. Но это в Центре, ближе к горам.

— Что началось… — бормотал псарь.

— А пока в Городе так: четверть больных, четверть прячется, четверть живёт, как всегда. Одна пятая бастует. Вторая — делает вид, будто оберегает Порядок. Какой-то процентик пытается смотать удочки.

— «Смотать удочки»? — не понял Альдред.

— Именно. Только Герцог закрыл ворота. Из Города не уйти. Саргузы можно покинуть лишь вплавь. Береговую охрану привлекли к разгону демонстраций. Если толпа зайдет слишком далеко…

Марго насупилась. Планы на будущее рушились.

— Бредятина. Зараза гуляет. Народ мрёт, как мухи. Маги на свободу вырвались. А эти придурки бастуют? Что за сказки? — ополчился Джакомо.

— Хаос в анфас и в профиль, — буркнул Альдред.

— Прибавь сюда ещё войну Церкви с Культом, и скоро от Саргуз ничего не останется, — шутил Нико.

Марио посмотрел с осуждением. Он — из тех «редких местных».

— Эпидемию перестали сдерживать. И госпиталь открыли. Ну как… оттуда просто вывели городскую стражу. Что дальше происходило, почему так, не знаю. Но туда вроде можно попасть. Хотел бы ещё кто… Он переполнен. Докторов нет на местах. Кругом трупы, из которых растут чёрные минералы. Гиблое место.

— И Герцогу плевать? — озадачилась Марго.

— А Герцог… он укрылся в родовом замке. За порядком следит глава стражи. За его спиной аж градоначальник спрятался.

— Видать, справляются не очень, — хмыкнул Нико.

— Поздно спохватились… — предполагал Флэй.

Призадумался.

— А может ли минерал заразу распространять? Зачем-то же они растут?

— Хочешь сказать, по воздуху? Или как гриб споры разносит? — гадал Нико.

— Вроде того.

— Нужен ток, который медленно плавит кристалл. У нас в институте проводили подобные опыты с антимонитом.

— Знаю.

«Вот как. Опасно даже приближаться к ним. А на мне эта тварь повисла. Проклятье!..»

Просто спекуляции. О стадиях заражения ничего не знал. Не знал про вирулентность и контагиозность.

Это удел учёных. Врачей.

— Ладно, допустим. И что дальше? — торопил Колонна.

— С бастующими? — не понял Валентино.

— С заражёнными.

— Свидетельств об Эффекте Материи не поступало. Поэтому Инквизиция оставалась в стороне. Сводки о пропавших и убитых нас не касались. И даже слухи, что по Городу бродят людоеды, были восприняты Верховными, как чушь. Просто… наваждение от лихорадки.

— Но это не так, — пробормотал Альдред.

Колонна хотел расспросить и его. Не стал, пока в голове не утрамбуется хронология.

— Эти твари… заражённые. Они на нас напали, — заявил Марио.

Джакомо рассмеялся. Скептицизм так и сочился.

— Кучка дистрофиков, из которых растут минералы? Ты допился, старик. — Он скривил лицо в ухмылочке.

— Звучит, как блажь в делирии, — заметил алхимик.

«Они и впрямь, как коршуны».

Смотрел на капитана. На псаря.

Убежденные скептики. Такие люди и допустили бардак.

Альдред и они — не одинаковые.

Скепсис он питал в отношении себя. Это другое.

Валентино поглядел с печалью на Флэя. Только они понимали, о чём речь. Если Альдред не вступится, то кто?

— Старик правду говорит. Я сам видел, — строго говорил Флэй. — Они на меня напали. Валентино спас. Так мы и познакомились.

— И ты туда же, Альдред? — усмехнулся командир. — Не следовало тебе пить пиво. Влияет тлетворно.

«Ты странный человек, Джакомо. Не то тютя, не то сволочь. Как в себе можно совмещать две противоположности? Ах, да…»

Лучше показать раз, чем распинаться — тысячу. Но упыри лежали во тьме Башни. Разбить все доводы Флэй мог. И знал, как.

Встал из-за стола. Поднял кружку пива и опрокинул, сливая содержимое. Жижа оказалась на полу. Кашица шмякнулась следом.

— Я не выпил ни капли. Если думаешь, я кубарем летел, и поэтому куртку разодрал, ошибаешься.

Глаза Джакомо приоткрылись. Взглянул на свою кружку и отставил.

Сказал, пристыженный:

— Ладно. Только без шуток.

— Шутить я не намерен. Марио тоже.

Легионер улыбнулся. Альдред напомнил скорвену соплеменников. В полунирене ощущалась студёная кровь Севера.

Марио выдохнул.

Учить уму-разуму «Гидру» бессмысленно. Если бы заикнулся, что те смотрят под ложным углом, разногласия переросли бы в конфликт.

Легко. Такое видел неоднократно.

Старик был рад, что страсти поутихли.

— Мы возвращались в Башню, когда солнце скрыли облака. На пять минут. Что произошло дальше?.. Отовсюду повылазили бледные уродцы с минеральными наростами. Торчали из спин, голов, лиц. Не было ногтей. Когти. Будто алмазные.

Персекуторы насторожились.

— Повылазили из окрестных домов. Натолкнулись, будто волна. Латы не спасли. Они просто валили наземь, накрывали, выколупывали мясо из доспехов. Ломали шеи. Некоторых — живьём утаскивали.

«Значит, сначала эпидемия растаскивает очаги заражения. Укореняется. Потом через чёрную соль меняет людей. Чтобы что? Быстрее распространяться? Или вырасти в нечто иное?

Почему шумайский нектар сработал так?»

Дать ответ мог Ламбезис.

— Их было сто. Может, больше. Не до счётов было. Нас — ну, две дюжины. А осталось пятеро. Я… никогда не видел тварей, которые бы нападали так остервенело. Слепо, но тактически. По-умному. Я отбился чудом.

При мысли о погибших его кулак сжался.

Шатун фыркнул. Может, думал, как совладать с тварями. Военное прошлое давало о себе знать. Он чувствовал интерес.

Нико потерял дар речи.

Джакомо напрягся. Хоть перестал воспринимать рассказ, как пьяные байки.

Марго спросила:

— Почему не отправились в Акрополь? Если потеряли стольких.

— Приказ есть приказ.

— То есть, мы с тобой сражались?.. — понял Альдред.

— Я. Лоренцо. Говард. Анатоль. Хорхе. Они были… в порядке. Но один мог скрыть царапину. Проморгаться, если кровь попала в глаз. Скрыть укус. Слюни тварей размазать. Не уследил. И не сразу понял, насколько уродцы заразны. Как протекает инфицирование. Мы пошли в Башню.

Валентино встал и отошёл к пивному бочонку. Налил ещё. Пил залпом.

Уселся обратно.

— Анатоль начал кашлять кровью. Явных признаков заражения не выявили.

То, что хотел сказать далее, душило.

— Остальные понять не могли, что происходит. Им и в голову не пришла связь магов с тварями. Для них заражённые были чем угодно, только не плодами эпидемии. Но я… Я слушал все новости из Города. Много думал. Всё стало ясно.

— К делу, — подгонял Джакомо.

И он, и Альдред поняли. Уже поняли, что стряслось. Только тот не понимал ужаса, что испытал Флэй.

— Я… Мне стало страшно. Анатоль кашлял на них. Значит, на каждого попала слюна. Зараза. Я вышел из блока. Запер их в комнате на замок. А ключ — выбросил в кусты. Сам — заперся в соседнем. Они долго стучались и кричали. Тоже стали кашлять, стонать от боли. Оттуда доносились… и другие звуки.

Потом Анатоль… обратился. Он напал на других. Всё стихло. Зашевелились. Клекотали, рычали, верещали. Как звери. Выломали дверь. Пытались пробиться ко мне, но я забаррикадировался. Они разбежались.

Слушатели переглядывались. Альдред поймал осуждающий взгляд Колонны.

Он будто роптал:

«С кем ты спелся? Кого защищал? Я же видел, с ним что-то не так».

— Когда вышел наружу, солнце садилось. Вокруг было полно трупов. Но они никого не тронули. Стал искать. Везде. Хорхе убежал к юстициарам. Сбросил его в ров. Остальные скрылись в Башне. Много еды, мало света. Безопасно.

Альдред не мог поверить. Не знал, как относиться к Валентино.

В глазах Церкви это клятвопреступник. Значит, заслуживал смерти.

Впрочем, инфекция пожрала его товарищей. Они перегрызли бы друг друга. И Марио бы пополнил число зараженных.

— Я… — Старик тихо плакал. Голос дрожал. — Я плохой человек. Знаю. Мне нет прощения. Но… так хотелось жить. Все годы в Инквизиции я рисковал головой. Но здесь… здесь и рисковать не за что.

Его прервал Джакомо.

— Ты не просто плохой человек. Ты отступил от Кодекса. Зашёл слишком далеко. Мне плевать, будешь ты исполнять приказ, который дали, не будешь. Мелкая сошка вроде тебя не является приоритетом. Но учти, когда мы в Городе, Инквизиция придёт за тобой.

Он вышел из-за стола. Валентино и Колонна встретились взглядами.

Старик тихо плакал.

Альдред скрестил руки на груди.

— Ты бездумно обрёк сослуживцев на смерть. Жди или вешайся. Но всё, что ты нажил, аннулируется. Я тебя выслушал, и я обо всём позабочусь. Твои родные не увидят и сольдо. А ты просто сдохнешь.

Шатун мало понимал, о чём речь. Но даже он покачал головой.

Вряд ли наёмник сопереживал миротворцу. Просто считал, со старыми людьми себя вести так не подобает.

Это Инквизиция. Тут по-другому.

Марго опешила.

Нико проронил нерешительно:

— Капитан…

— Собираемся. Нас ждёт Акрополь. Нечего об блоху руки марать.

Альдред скривил губы.

«Нельзя судить о человеке рано. И всё же. Колонна и Модрич — как две капли воды. Яблоко от яблони. Оба кажутся расхлябами, но, когда под угрозой интересы Инквизиции, обращаются кровожадными тварями, которым плевать на стороны медали.

Если у них есть власть, что первый, что второй молчать не станут.

Знала ли Кайя об их змеином гнезде? Конечно, знала. Может, она думала, я адаптируюсь. Найду место среди гадюк.

Говорят, с волками жить — по-волчьи выть. Чушь.

Я понял одно: нам не по пути. Теперь точно. В который раз убеждаюсь: люди — просто ресурс. Оступишься — пеняй на себя.

Продолжаться так не может…»

— Мне жаль, — неловко проронил Альдред.

Валентино стало совсем плохо. Он сдерживал кашель, вдруг захрипел и зашёлся в приступе. Задыхаясь, выхаркал кровавый сгусток.

Прямо на глазах «Гидры». На стол.

Всё бы ничего, если бы не черная примесь в багровой слизи.

Густая, шипящая. Будто сода в воде.

Нико не понравилось увиденное. В ужасе отпрянул.

Как заколдованная, из-за стола выскочила Марго.

Шатун отошёл в тень.

— Он заражён! — бесновался алхимик.

Джакомо прыснул смехом:

— Скажи, миротворец. Стоило оно того? Какой смысл бросать товарищей, если и твоя песенка спета?

— Мы же с ним ели за одним столом. Дышали одним воздухом. — Марго впала в ступор.

Их было не узнать. Как зараза, передавалась паника.

Альдред боролся с безумием, приговаривая:

— Хватит. Всё. Достаточно.

— Твою мать! — подхватил Нико. Услышав достаточно, вёл себя ипохондрически. — Что теперь будет с нами?

— Уходите. Просто уходите, пожалуйста! — молил Марио.

Выглядел худо. Стал бледен. Кашлял и задыхался. А глаза потеряли былой цвет.

— Свет и Тьма миловали тебя, отступник, — потешался Джакомо. — Интересно, куда тебя определят, если ещё и мы из-за тебя подохнем? Ублюдок.

— Уходите… уходите. — повторял Валентино, отходя во тьму.

Общество отвергло его.

— Оставьте его, — махнул рукой капитан. — Поступил, как собака, и сдохнет, как собака. Нам пора.

До границы полумрака и темноты Валентино не дошёл. За ним показался силуэт Шатуна. Скорвен опустил цвайхандер.

Флэй слышал чавканье плоти, кровяной плеск, скрежет меча о кости.

Хруст.

Старика порубило надвое. Кровь с примесью черноты брызнула на стол.

Так закончил жизнь Марио Валентино. Судьба его семьи останется тайной. Единственная милость, на которую мог рассчитывать, ждала на горе Мидал.

Очередная поломавшаяся шестерня в брюхе религиозной машины.

Славную жизнь венчала бесславная смерть.

Незаменимых нет.

Альдред поджал губы, не веря глазам.

За один вечер миротворец из богатыря превратился в немощного старика. Равновесие ответило ему равнодушием.

В нём Флэй видел свою судьбу. Судьбу, которую не хотел. Не хотел людям, которые видят дальше собственного носа.

Безбожник вышел на свет. Выглядел, как настоящее чудовище. По долу меча ползла кровь.

Скорвен подытожил:

— Пустые разговоры.

Глава 10. Арсенал

Отвратительно.

Его воспитали на идее, что Инквизиция — меньшее зло. Лёд треснул.

Сегодня он убедился: Зло есть Зло. Плевать на оттенки. Масштабы злодеяний.

Глядя на себя, Флэй не видел хорошего человека. Такой, как все. Один из толпы. Не принадлежит себе. Запад использует его больше, чем даёт взамен. Отбросит, как расходник.

Продолжаться так не может. Он заберёт, что задолжали.

Снаружи рыдали небеса.

За остальными в Арсенал следовать не стал.

— Идём, — настаивал Джакомо. — Там есть всё необходимое.

— Вы собирайтесь, — махал рукой Альдред. — Я подойду. Надо вернуться в Крепость. Забрать одну вещь…

Не врал. Но и недоговаривал.

Марго почувствовала перемены. Другое настроение, новая риторика. Язык тела, мимика, жесты — всё изменилось.

Она понимала, Флэй задумал что-то, что ей не понравится.

С этим ничего не могла поделать. Оставалось ждать.

Колонна замялся, но кивнул, пуская. Другие ухом не повели.

Альдред не поленился. Стаскал несколько надежных и длинных балок, соорудив прочный трап.

Попал в Крепость. Отыскал свою койку. Достал сундук.

На дне лежали только часы. Подарок Кайи.

Альдред вытянул их. Осмотрел. На серебряной крышке красовалась гравировка. Провёл по ней пальцем. Герб городка, что лежал к северу от Полуострова, в долинах Альдских гор. На родине ментора.

В маленькой стране, слепленной из кантонов.

Чистейший горный воздух, мягкий климат, уединение и общность.

Надёжные часы, изысканные сыры, вкуснейший шоколад.

Сокровищница кайзеров. Штаб-квартиры многих частных военных компаний. В том числе — «Несметного Легиона».

Туда желала отправиться Кайя на пенсии.

Иначе быть не может. Но…

Корабли туда не плывут. А повозки с Полуострова ходят редко.

Флэй застыл на месте.

«Возможно, она ещё в гостинице. Город же закрыт».

Стало не по себе.

«Она здесь. Без возможности выбраться. В ожидании заразы у порога. Тварей, алчущих крови. Без оружия. Одна. В снятой комнате».

В мозгу что-то щёлкнуло. Душевный порыв. Навязчивая идея отправиться к побережью. Так, одним выстрелом он убьёт двух зайцев.

И прольёт свет на тайну «Сирокко», и убережёт ментора. Это полбеды: предстоит выбраться из Города.

Он не видел проблем. Если продумать план, авантюру увенчает успех. И неважно, если какие-то переменные не сработают.

Флэй улыбнулся, поглаживая пальцем холодное серебро.

— Так и сделаю.

Покинул казарму, больше сюда не вернется. Следующей остановкой стала оружейная.

Служба в отделе привлекала каждого по-своему. Карьеристы искали престижа. Беднота — денег. Дураки — приключений. Солдаты — исцеления. А энтузиасты — шанса прикоснуться к последнему слову смертоубийства. Кто-то — всё вместе.

Оружейная без окон. Сюда не проникал дневной свет. Здесь подвесили несколько жаровен с метеоритным углём, создавая правильную, сакральную атмосферу.

Это сокровищница. Гробница фараона, полная реликвий.

Флэй питал мальчишеский трепет.

Вдумчиво проходил вдоль стоек, выбирая. Нуждался в сочетании, которое бы обеспечило выживание в Городе.

При любой погоде. От всякой твари.

Марио рассказал немало полезного.

Возникло чёткое представление, с чем Флэй столкнётся. Но забывал, сколь изменчива судьба. Её шутки фатальны.

На тяжёлые доспехи не смотрел. Как и на древковое оружие. От упырей не убежать. В узкий проём не влезть. Ещё и дождь усугубит бедственное положение.

— Просто набор смертника, — хмыкнул Альдред, стуча по доспехам пальцами. — Немудрено, что миротворцев разбили.

Стоило остаться незамеченным. Так он избежал бы проблем с местными, беглыми магами и Культом.

Если Церковь растеряла авторитет, паства насадит клир на кол. Даже персекуторов не убоятся. Тут юстициарам проще.

Апельсины видят в инквизиторах угрозу. Если хватит силёнок, нанесут удар с упреждением.

Об отношении Культа к Церкви и говорить нечего. За головами Верховных идёт охота, так с чего жалеть подчиненных?

Инквизиция всегда на виду. Самое могущественное формирование, какое видел Запад. Излишняя самоуверенность отпечаталась и на обмундировании.

Маги издалека видели, кто идёт. Порой уже этого достаточно для обезвреживания и ареста. В противном случае, играло фактором устрашения.

— Да, с маскировкой провал.

Выбор пал на комплект антрацитовой униформы для патрулирования и операций в городских условиях.

Костюм, сохраняющий тепло, в качестве нательного белья.

Кольчужная рубаха из сплава.

Водонепроницаемая ветровка с воротником-стойкой из прочной композитной ткани с противогнилостной и огнеупорной пропитками. Брюки — тоже.

Лакированные высокие ботинки из кожи на шнурках с высокими берцами.

Налокотники. Наголенники. Больше металла не нужно. Против разбойников и магов годится.

Кожаные перчатки грубой кожи — новенькие, аж скрипят. Кушак с кобурой для огнестрела, подсумками, секциями под снадобья и ножи.

Сверху накинул белый атласный халат, раз капитан его возвысил аж до капрала. Шились под заказ. Для каждого отряда.

Ассоциироваться с «Гидрой» не хотелось. Выбрал подходящий. С кроваво-красным фениксом, восстающим из пламени на взмахе крыльев.

Флэй затянул портупею, подвесил респиратор Адельгейма с цилиндрическим фильтром посередине.

Абсорбенты внутри оберегали от ядовитых испарений, в том числе ртути. Обычно его использовали алхимики, раз имеют дело с токсичными веществами. А еще штурмовики при борьбе с магами дыма и гексерами.

Может, заразу фильтр тоже не пропустит.

Выбрал бандану. Как на зло, остались красные. Но на безрыбье и рак — щука.

Шлем брать бессмысленно. Амортизация убережет от черепно-мозговых травм. Погасит прямое попадание эфира. Только в нём не услышать, если кто-то подберется. Да и обзор сильно ограничится.

Во многом выживание теперь зависит от чуткости.

Настал черёд оружия. С этим сложнее.

Быстро отыскал помещение с экспериментальным оружием. Дверь оказалась открытой, а ответственный за выдачу отсутствовал.

Альдред — не первый, кто решил приобщиться к химериту.

Это насторожило. Хоть закрывать хранилище не стали.

Опасения оправдались. Дискармы не оказалось. Только изолирующий футляр из сплава, где Якорь покоился. Флэй потупил взор.

Кровь закипала в жилах. Затрясло.

— Проклятье!

Со злости пнул стойку с футляром. Всё обрушилось на пол. Тяжело дыша, весь красный, пришел в себя.

— Ладно. Это не конец света. Ещё нет. Если здесь нет, если нет у Модрича, значит, забрал кто-то. Но кто? Кому попало в руки такое не дают…

Флэй призадумался. И вдруг его осенило.

— «Медуза»… Ну конечно!

О дискарме можно забыть.

— Значит, нужно что-то на замену.

Альдред оглядел арсенал. Много экзотики всех форм и размеров, только смысл?

Цвайхандеры, секиры, боевые молоты остались без внимания.

Одноручные мечи… спорно.

— Жаль, раздвижные копья сняли с производства. Хорошая вещь. А если бы ещё из химерита изготовили — цены бы не было.

Взгляд остановился на сто́ящем оружии. Полутораручный меч.

Привлекла крестовидная гарда, наползавшая на клинок. Металл змеился, оплетал рикассо, напоминая терновый венец. Навершие представляло бутон розы из воронёной стали.

— Занятно. Девушки любят розы. Но вряд ли прототип выковали для них. Великоват. Может, романтику местному. Только любовные сопли здесь не в почёте…

Гравировка на позолоченной табличке гласила: «Прощальная Роза».

Дошло.

— С юмором персекутор. Фантазии не занимать. Ведьмам любит дарить чёрные розы. Знает, как угодить.

Рассмеялся. Подошёл поближе и вскрыл футляр.

— Посмотрим.

Высвободил бастард из ножен. Воронёный клинок проснулся. На нём выступили витиеватые узоры. Особые. Будто языческие, но не дельмеев, а велатов.

Их друиды веками портят кровь жителям Севера. В том числе — ниренам на Туманных островах. Флэя догадка озадачила.

— Может, заказчик должен был уехать. Гоняться по лесам за друидами — на любителя. Его право…

Вертел бастард в руках, оценивая работу чудотворцев. Произведение искусства! Хотя больше интересовала магия, заключенная в клинке.

— Посмотрим…

Флэй вышел и склонился над ближайшим трупом. Дождь умолк. Тучи сменили цвет с грязно-синего на чернильный. Скоро продолжится.

Со стороны моря слышался гром. Лить будет всю ночь.

Мертвеца поразило эфирной молнией. На теле остались жуткие синюшные пятна. И всё же, относительно других этот целый.

Альдред занёс бастард.

— Ничего личного.

Лезвие проткнуло живот. Надавил на рукоять, погружая глубже, после — вытащил меч.

Взглянул на рану.

Вены на теле почернели, а лимфоузлы — начали набухать. Сама кожа приобрела грязно-зелёный оттенок. Может, воздействие химерита на живом показало бы более ясный результат, но Альдред понял главное.

— Токсикомантия.

Улыбнулся, испытав понятное немногим счастье.

Правильный выбор. Бастард значительно облегчит жизнь. При условии, что людоеды восприимчивы к ядам. Вопрос, какой конкретно выделял бастард, открыт.

Довольный, вернулся в оружейную. Дело за малым. Он пристегнул бастард к портупее и выбрал вспомогательные средства.

Подошёл к огнестрелу: аркебузы, мушкетоны, пистолеты с ударно-кремневым, фитильным, колесцовым замками, карабины.

Видел, как себя показывает каждая модель. И сам в учебке приобщился.

Ударно-кремневый замок — самый молодой, но и эффективный.

Был тут и особый тип оружия — двуствольное ружье. Гений аштийских инженеров. Патрон, правда, редкий.

Для отдела Церковь их заказала не больше десяти. Скудная первая партия.

Не на всякого монстра с двустволкой пойдёшь. Мага застрелить — задача нелёгкая.

Опорным оружие не назовёшь. Чересчур многого Альдред не требовал. Но знал, как будет пользоваться.

Может, Инквизиция должна работать, как часы. Только история знает массу случаев, когда тезис разбивался о реальность.

Двустволки на Полуострове по первой недооценили. Признали неудачными, сбыли на чёрном рынке Верховные. Не только в Саргузах или Циме, но и в Априлано, Вануе, Димето. Несложно догадаться, кто купил — организованные преступные группировки. Бандиты проявили находчивость, принудив ружья к реалиям шальной жизни.

Так на свет появилась лупара — «волкобой». Он же обрез.

Криминальные сводки зафиксировали десятки случаев, когда бандиты в теневых войнах доставали укороченное ружье — из ниоткуда! — и осыпали неприятеля копной гвоздей в упор.

Шуму столько, что очевидцы разбегаются в ужасе.

Новая ипостась пришлась Инквизиции по душе больше. Ценителям, понимавшим, как правильно оружием пользоваться.

Здесь, на Юге, лупар числилось больше всего. Как на руках инквизиторов, так и преступников.

Сложилось исторически.

Раз в год и палка стреляет. Церковь выделила средства на строительство нишевых мастерских в каждой стране. В них только и делали, что изготавливали патроны с дробью и пули под калибр двустволки.

Альдред с трепетом взял одну из двух оставшихся. Стволы располагались вертикально. Бокфлинт.

Приклад отсутствовал. Блеснула гравировка на колодке: клекочущий гиппогриф, готовый напасть.

Символ Герцогства. Обновлённый, правда. Пришёл с новыми хозяевами.

— Привет, — заигрывал с лупарой Флэй. Один вид взволновал сердце.

Оттянул замок и разложил ружьё на столе. Покопался в ящиках, нашел патроны. Те хранили в свинцовых коробах. По тридцать патронов в каждом.

Как с пулями, так и с дробью — соответственно, окрашенные в синий и красный.

Чтобы опробовать обрез, решил не мелочиться и зарядить разными. Сложил ружьё и вышел на улицу.

Дошёл до стрельбища, где кроме мишеней стояли пластины из тонкого железа. По плотности напоминали латы из сплава.

Надругаться над трупами посчитал кощунством.

Отошёл от цели на десять шагов. Снял с предохранителя. Почувствовал страх, но отогнал прочь. Выстрелил от бедра. Раздался грохот. С дула покатил серый дым.

Заложило уши. Лупару чуть не вырвало из рук. Альдред еле удержал.

— Ха-ха!

Подошёл к пластине. Пару минут назад была целая. Теперь — вся измятая. Местами дробь пробила насквозь. А значит, и миротворец мог схлопотать.

Снова отошёл. Выставил ружьё, чуть ниже уровня плеч. Палец коснулся второго спускового крючка. Надавил.

Выстрел!

Грохот. А за ним — лязг.

Выдохнул с облегчением. Боялся рикошет.

Подошёл к мишени, обнаружив нешуточных размеров пробоину.

— Теперь понятно, чем бить латников. Дробь стоит приберечь для скопища людоедов. Или ребят попроще.

Разложив лупару, высыпал использованные патроны. Ещё дымился последний. Гильзы попадали на брусчатку.

Альдред вернулся обратно. Распихал по подсумкам боезапас. А лупару, зарядив дробью, сложив и поставив на предохранитель, сунул в кобуру.

Понапрасну тратить патроны не стоит. Пока можно, стоит прибегать к расходникам и мечу.

Флэй раскидал метательные ножи с паралитическим ядом. Лезвия окунул в токсин, сцеженный из желёз пиретрейской медузы.

«Говорят, если эта тварь ужалит, на месте ко дну пойдёшь».

Бастарда мало. Благо, химерит весит немного. Сзади к портупее прицепил ещё ножны. Погрузил в них тесак со скошенным обухом.

Достал, убрал. Достал, взмахнул, убрал.

Для внезапной атаки подходит.

Единственное, нужно заводить руку за себя. Это лирика.

Пускай керамбит — забавная игрушка, обыкновенные колющие куда роднее и ближе. Выбор пал на стилет. В довесок шёл браслет, предназначенный для скрытого ношения.

Задрав рукав, попрактиковался в изъятии стилета. Ни шатко, ни валко — и всё равно быстрее, чем выуживать из ботинка.

— Найти — найдут, но кто позволит?

В подсумок Альдред положил самое смертоносное оружие, с которым умел обращаться. Фантомная бомба. В отличие от пороховых, начинена прахом существ из Серости.

Её засыпали не в глиняные шары, а в сферы, вырезанные из флюорита вручную. Этот минерал не провоцировал самопроизвольную детонацию — единственный такой.

А чтобы бабахнуло, в сосуд нужно подсыпать катализатор: мел.

Если Альдред нарушит технику безопасности, подорвётся сам. И никакого мела не надо. В особенности, стоило опасаться свиданий с пиромантами.

Фантомная пыль не любит высоких температур: сразу бурлит. Но об этом подрывник узнает слишком поздно.

Брать бомбу опасно. Однако при правильном обращении она может спасти жизнь.

Альдред стоял во всеоружии под аркой Крепости.

Положил несколько пузырьков из катакомб. Обезболивающее, жаропонижающее, тонизирующее и противовоспалительное.

Можно было взять фисакор, но его не осталось. Выжившие вынесли.

— Да и хрен с ним.

Взял в погребе солонины, сверток с сыром, пару шариков из молотых орехов в меду, флягу разбавленного вина.

Хватит на пару дней. Альдред рассчитывал отыскать пищу в Городе.

Наивный.

Вооружённый до зубов, чувствовал себя увереннее. Прошёл по балкам в Круг. Рядом сверкнула молния, ослепив на миг. Прогремел гром.

И понять ничего не успел, как небеса низвергли стену дождя.

Флэй вздохнул. Придётся идти несмотря ни на что.

Благо, униформа не подводила: капли воды оставались на поверхности одежды.

Вдалеке увидел «Гидру». Они терялись в реликтовой роще, спускаясь в Город. Создавалось впечатление, будто его не ждали.

Скорее, просто не сумели отыскать. А заглянуть в Крепость — не додумались.

Тем лучше.

Группа решила дождаться внизу.

Если бы Флэй намеревался «исчезнуть», дождался бы, пока они уйдут. Но это противоречило плану.

Он должен сказать кое-что Марго. Чтобы не возникло недопонимание. А также высказаться Колонне.

Вопрос, уйдёт ли Альдред безнаказанным, оставался открытым.

Идею преследовал безрассудную. Но и отказаться не мог. Был готов идти до конца, зная, что самый важный человек в «Гидре» не пойдёт против. Даже если остальные ополчатся.

Ливень был тропический, тёплый. И всё равно, спускаясь, Флэй проклинал его. Жирные капли неприятно липли к коже.

Брусчатка стала скользкой. Переходить на землю не стоило: слишком крутой склон. Почва напиталась водой, по консистенции напоминая свиной навоз.

Поскользнётся, плюхнется ниц и покатится кубарем вниз. Вот и конец эпопеи.

«Гидра» встречала его у края леса.

— Альдред! — Марго первая увидала.

Он помахал ей и встал рядом с «Гидрой». Бегло оглядел каждого. Как и думал, оделись согласно уставу.

Гараволья загрузился пузырьками и заклинаниями. Окромя цестов, ни в каком оружии не нуждался.

Шатун оказался умён: выбрал стёганый дублет с плотной набивкой и перчатки из грубой кожи. К ним прибегали не часто. По большей части — на тренировках. Зато от зубов и когтей легионер хорошо защитился. Если, конечно, его не начнут с нескольких сторон драть.

Казённый цвайхандер, закалённый в боях, ни на что не променял.

Командир оделся по предписанию: кольчуга, сатиновый халат. С зелёной гидрой. Альдред пригляделся к оружию, на которое тот опирался. Обомлел.

Якорь забрал Джакомо! Дискарму Флэй сразу узнал.

«Естественно. Кто, если не любимчик Модрича? Только он знал, где спрятано оружие. Куда там прочим…»

Душа ушла в пятки. Но отступать нельзя.

От треволнений упасла Марго.

— Что так долго?

Он осмотрел её. Меньше всего походила на своих. Большую часть составлял кураторский комплект: плащ нараспашку, штаны и сапоги с подкладкой.

Лишь кольчуга выдавала персекутора. А ещё она подрезала кожаную треуголку у канцеляров.

Скорее, пиратка, чем инквизитор.

На поясе висел скимитар. Четыре кремневых пистолета. Она затолкала в почтальонку все расходники.

— Мы думали, ты прыгнул со скалы. — Нико осклабился и театрально опустил на лоб тыльную сторону ладони. — Прощай, жестокий мир!

— Я сегодня не умру, — заявил Альдред.

— Это когда — «сегодня» твое? — призадумался псарь. — На часах уже за полночь.

Флэй осёкся и сверился. Действительно. Так много времени прошло.

— Он шутит, — успокаивала Марго. — Мы слышали, как ты обносил Крепость. Хотя сначала показалось, это гром.

— Вам так нравится стоять под дождём? — буркнул капитан. — Идёмте. Каждый час на счету. Так, пока мы дойдём до Акрополя, ситуация в Корпусе изменится тысячу раз.

Он направился в сторону острова Памятного.

— И так много времени потеряли зря, — бросил Джакомо, косясь на Флэя.

Нико и Шатун засобирались. Марго хотела тоже пойти. Альдред не дал. Вцепился в рукав и подтащил к себе. Та испугалась. Он взглянул ей в глаза и задал один-единственный вопрос:

— Ты мне доверяешь, Марго?..

— Д-да, — замялась девушка.

— Это самое главное, — выдохнул Альдред и мотнул головой на «Гидру». — Нагоняй остальных. Скорее.

Она так и сделала. Между отрядом и Флэем установилось безопасное расстояние. Вздохнул, собирая волю в кулак, и окликнул капитана:

— Я никуда не иду!