Охотник на мафию. Часть 2.

Глава 1

- Я сам, Юра, сначала не поверил. Думал, крыша поехала у Субботина. Думал, что ему кто-то сказал про то, что убили Мамаева и где убили. И что он сопоставил, и у него сорвало крышу.

- Такое бывает. Сам было дело, едва не «поплыл», когда узнал про ребят, что под водой остались у потёкшего реактора.

- Ну, вот. И я тоже… Со всем пониманием, - горячился Кобелев, - а он, херак! Сначала про убийство Баула. Потом про два авианесущих крейсера и весь расклад, главное. Кто, где подписал и кто будет просить за эти крейсера.

- Ты про «Минск» с «Новороссийском»? Так, ушли же крейсера? Утащили их корейцы! – Старовойтов саркастически хмыкнул.

- Ушли? – переспросил Кобелев ухмыляясь во все тридцать два зуба. – А как ушли, знаешь?

- Как? – нахмурился Старовойтов.

- Субботин… Э-э-э-э… Будем называть его так, хорошо?

Полковник УОПа[1] пожал плечами и нацепил на вилку четвертинку ломтика лимона. Разжевав его, он с ожиданием уставился на Кобелева. Тот сглотнул наполнившую рот слюну и продолжил.

- Субботин установил на один из крейсеров компьютер с какой-то хитрой программой и когда американцы включили системы управления огнём, ракеты выбрали цели и полетели в нужных направлениях. В итоге…

Кобелев тоже нацепил вилкой лимон и отправил его в рот после выпитого коньяка. Он с удовольствием «цыкнул» губами и, сказав: «А-а! Хорошо!», продолжил.

- В итоге авианосец «Авраам Линкольн» получил серьёзные повреждения – к сожалению, почти все наши ракеты его средства ПВО сбили. Три F-15 сбиты и утонули в месте с пилотами. Самолёт-разведчик «Авакс» сбит двумя ракетами и развалился на высоте пять тысяч метров. Ни один пилот не выжил.

Старовойтов рот не раскрыл только потому, что сидел с плотно сжатыми губами.

- Как-то так, Юра… - закончил Кобелев.

- Вот тебе и Субботин, - проговорил Старовойтов.

- Да! – вспомнил начальник Приморского ГРУ. – Наши крейсера после выполнения последней миссии, целенаправленно затонули.

- Серьёзный парень! – покачал головой заместитель начальника по оперативной работе УБОПа[1]. – Рассказывай дальше про Мамаева.

- Налью?

- Наливай!

- Так вот… Он много чего наговорил, кое что написал. Вернее… Написал он много чего, но я почти всё повычёркивал, и он переписал. Не всё нашему руководству надо знать.

- Так твоё начальство про Субботина знает?

- Естественно! Он, между прочим, полковник ГРУ. ШНС[2]. У вас такие тоже есть.

- У всех такие есть, - пробурчал Старовойтов и покрутил головой. – Ишь ты… Полковник. В штате… А я хотел его брать и закрывать на тридцать суток - по убийству Мамаева – и колоть его в ИВС до усрачки.

- А, ты думаешь, почему я его тебе раскрыл?

- Да? Протекло?

- Нет. Но я же не дурак?

- Не дурак, - хмыкнув, согласился Старовойтов. – Вовремя. А я думал, зачем ты меня вызвал? Что за надобность? А оно, вон оно что!

[1] Будем называть управление правильно. Ибо не фиг глумиться над серьёзной организацией.

[2] ШНС – штатный негласный сотрудник.

[1] До 1997 года службу, боровшуюся с организованной преступностью, называли УОП (Управление по организованной преступности), а потом переименовали в УБОП. До кого-то всё-таки дошло, что УОП звучит двусмысленно и добавили слово «борьбе».

Глава 2

Вечером того же дня Кобелев с Субботиным сидели в сауне спорткомплекса «Олимпийский». Сауна была не «финская», а с паром. Но называлась «сауна». Почему не баня? Да, потому, что модно так теперь было называть.

Слово «баня», конечно, вызывало мысленное продолжение: «через дорогу раздевалка» и ассоциировалось у Мамаева с оцинкованными тазиками, бетонным полом и бетонными широкими скамьями, на которые ставились тазики и садились моющиеся, двумя кранами горячей и холодной воды, деревянными решётками на полу и, главное, – множеством мужских голых тел. В СССР бани были общие. А в некоторых банях было даже разделение на женские и мужские дни.

Однако в девяностые годы перестройка продолжалась и касалась самого ценного в человеке – традиций и человеческих ценностей. На видиках и в телевизорах продолжали буйствовать американские герои-одиночки. Мальчишки, от мала до велика, стремились попасть в преступные группировки, возглавляемые криминальными авторитетами, а девчонкам не зазорно было торговать своим телом.

- Ты, Серёжа, как-то лечил меня, помнишь? – спросил Кобелев.

Мамаев поковырялся в памяти Субботина и сказал.

- Помню, Иваныч, такое. Но это же когда было? Когда телом управлял Серёга. Сейчас и не знаю, получится ли?

Мамаев не скромничал. Он точно знал, что подправить своё тело у него получится, так как видел и ощущал его хорошо. А вот увидит ли, что там внутри у Кобелева, ещё не знал.

- Попробуешь? После твоего массажа я хоть ходил почти как здоровый.

Тело Кобелева, пострадавшее от нескольких тяжёлых ранений в ноги и спину, двигалось плохо и постепенно из года в год боли усиливались. А Субботин, постигая дзэн, давно, как оказалось, увлекался восточной медициной, массажами и иглотерапией и даже практиковал лечение, тренируясь на особо смелых пациентах, потерявших всякую надежду получить облегчение своим страданиям традиционными способами лечения.

- Попробую. Только у меня с собой кроме рук ничего нет, - пошутил Юрий. – Ложись на скамью.

Предбанник представлял собой небольшую комнату отдыха с кабинками для одежды, со столом и двумя скамьями.

- Низковато, - примерился к телу Кобелева Юрий. – Спина колом встанет. Моя спина.

- Может, я на стол лягу? - спросил Кобелев. – Думаю, на нём не только едят, и мы не оскорбим его моим телом. А сами мы ни есть, ни пить вроде не хотим, да?

- Логично, - согласился Мамаев.

Кобелев поднялся со скамьи и, подстелив простынь, перебрался на стол. Юрий сдвинул в сторону скамью и примерился к столу. Его бёдра возвышались над столешницей.

- Да-а-а… Удобный траходром, - оценил он.

- А я, что говорю. Дай мне что-нибудь под голову.

Устроив «пациента» поудобнее, Юрий посмотрел на спину Кобелева и всё, что её ниже.

- «Начнём колдовать», - подумал он.

Умаслив тело Кобелева, Юрий прошёлся по нему, размазывая массажную жидкость, услужливо предоставленную сауной. На бутылочке было написано «Антицеллюлитная …». Консистенция жидкости Мамаеву понравилась. Пальцы скользили умеренно.

Он раньше не был любителем делать кому бы то ни было массажи. Субботин, тот да. При любом удобном случае предлагал свои услуги коллегам «поправить здоровье». Те сначала смеялись, понимая его «по-своему», а потом с удовольствием принимали оздоровительные процедуры. Особенно это способствовало восстановлению тела после марш-бросков.

На вопросы соратников: «А ты как же?» Субботин отвечал, что и сам таким образом отдыхает. И это было правдой. Он не столько отдавал энергию во время массажа, сколько принимал. «Пациент» таким образом расслаблялся и засыпал, а Субботин «подпитывался» и за счёт чужой энергии восстанавливался изнутри.

Мамаев тоже неоднократно был подвержен Субботинским «экзекуциям» и, в общем-то, помнил все его манипуляции с его и чужими телами. Именно поэтому, «пробежавшись» пальцами по спине и ниже до пяток, Мамаев вдруг почувствовал, что и его организм «включился» на исцеление пациента.

Однако Юрий пошёл другим известным ему путём. Он переложил ощущения своего организма на тело Кобелева и увидел перед собой энергетические потоки: один двигался по позвоночнику вниз, а два светились с обеих сторон от центральной линии и входили-выходили через пальцы ног и рук. Потоки имели сложную структуру, а Юрий не пытался в них разобраться. Он не собирался касаться этих потоков.

Как и в своём теле, Юрий концентрировался только на ранах, но если у него раны были свежие и лечение заключалось в ускорении регенерации, то у Кобелева раны были старые и срослись уже давно. Причём срослись не очень правильно, а от того энергетические и жидкостные потоки в этих местах проходили труднее, а от того сорбировали соли, которые и раздражали нервные окончания.

- Ты знаешь, Иваныч, я не смогу тебя вылечить, - с сожалением произнёс Мамаев. – Тут всё так сложно. Заросло всё, блять, хрен знает, как.

- Да, ты помни меня просто. Мне от твоего массажа легче становится. Я понимаю, что то, что неправильно срослось, не вылечишь. Не ломать же и не резать заново.

- Тут позвоночник в крестце просто задубел, - Юрий горестно вздохнул. – Я просто помну тебя, ладно? Может что и получится.

- Мни, мни, Серёжа. Мне уже хорошо, - почти застонал Кобелев, реагируя на очень лёгкие осторожные массирующие движения друга.

Мамаев непонимающе скривился, но массаж не прервал, а наоборот усилилнажим. Он гладил спину Кобелева от шеи к крестцу по мышцам вдоль позвоночника. Потом стал проглаживать межрёберные мышцы, начиная движение от позвоночника.

Ему показалось, что жидкостные потоки - лимфы и крови – своё движение ускорили. Что, впрочем, было не мудрено. Своими нажимами Юрий выдавливал жидкости из мышц. А когда убирал руки, мышцы наполнялись свежими.

- «Как всё просто», - подумал Юрий. – «Артерии внутри, до них хрен достанешь, а если достанешь, не продавишь. Вены и лимфа снаружи и сосуды, снабжённые клапанами, работают, если на них надавить, как насос «лягушка».

Юрий попробовал мысленно сосредоточиться на крестце и увидел, что, оказывается, тазовая кость соединяется с ним суставом.

- О, бля! Ни хрена себе! – удивился Юрий. – А я думал там сплошная кость.

- Ты о чём? – тихо спросил Кобелев.

- Да-а! Долго объяснять! Спи! Не мешай!

Крестцово-подвздошный сустав – «вспомнил» Юрий – был воспалён.

- Артроз, - сам себе сказал Юрий. – Сустав тугой. Связки плотные. Подвижность сочленения максимально ограничена. Но должна быть… А её нет…

Юрий не сильно надавил обеими ладонями на крестец. Кобелев вскрикнул.

- Понятно. Ходить тяжело? – спросил он. – Отдаёт сюда?

- Отдаёт, - просипел Кобелев.

- Хреново! Хряща уже практически нет. Давно болит?

- С Афгана ещё. На броне ехали, а БТР подорвался на мине. По сраке стукнуло так, что ходить не мог. Потом, вроде, прошло. Снова заболело лет пять как назад. Серёга поколдует-поколдует, вроде полегчает... Э-э-э... Ну, в смысле, ты если поколдуешь, то легче становиться.

- Да, понял я, понял, - с раздражением бросил Юрий и увидел, как воспалённый сустав вспыхнул алым светом.

- Ай! – вскрикнул пациент. - Ты что творишь? Больно же!

- Так… Я, вроде бы не нажимал, - промямлил Юрий.

- Ага! Не нажимал! Осторожнее.

- Ладно-ладно, - пообещал Мамаев, погасил раздражение и стал заставлять себя думать о приятном. Например, о том, что договорился о встрече со своей женой завтра утром. Он хотел передать ей денег и заезжал сегодня к ней на рынок. Но она не стала их брать, побоявшись, что там на рынке деньги могут украсть. Договорились, что Субботин зайдёт к ней с деньгами утром, перед её работой. Как и в прошлый раз.

Подумав об этом, Юрий увидел, как воспалённые суставы «остыли». Ему даже показалось, что из его ладоней, лежащих у Кобелева чуть ниже поясницы, стал струиться синий водяной поток. Он даже приподнял правую ладонь, но ничего такого не увидел.

Мамаев не держал ладони над суставами. Он стоял сбоку и так держать руки было неудобно. Руки лежали на позвоночнике: правая на крестце, левая выше. И через щель между ладонями он и видел проходящие в теле пациента метаморфозы.

Потоки сине-зелёного света истекали по сосудам из позвоночника в обе стороны по передним и задним связкам, растекалась по суставным поверхностям.

- О-о-о! – блаженно простонал пациент. – Ты кудесник.

- Молчи, Слава, - прошептал «кудесник».

Мамаев «увидел» как поток энергии, вытекающей из его ладоней, растёкся по всему тазу и коснулся верхних суставов бедренных костей. Правый сустав тоже пылал алым.

Юрий ещё немного понапрягался и вдруг его сила иссякла. Ещё мгновение назад он чувствовал, физическую связь своих ладоней с телом Кобелева, и вдруг энергетическая «подушка» исчезла и его руки коснулись его тела.

- Оппа! – сказал Мамаев от неожиданности и продолжил. – Оппа- оппа Америка, Европа.

- А я думал, ты по-другому срифмуешь, - тихо усмехнулся Кобелев. – Всё, да? Сеанс окончен?

- Тоже почувствовал?

- Ага. Серёга тоже так же заканчивал. Резко. Раз, и всё.

- Сила кончилась, - хмыкнул Юрий.

Кобелев поднялся, усевшись на стол.

- Не болит, - сказал он, прислушиваясь к себе и ёрзая на столе.

- Пошли пропарю, - предложил Мамаев.

Парились они долго. Сначала Юрий обрабатывал тело друга сразу двумя дубовыми вениками. Кобелев покряхтывал и постанывал от удовольствия. Потом, после перерыва, веники взял Кобелев и отходил Мамаева так, что тот едва выполз из парилки.

Хорошенько протерев стол водкой, они постелили скатерть, поставили на него самовар, заварник, кружки и плошки с мёдом и начали чаёвничать. Чай, как и коньяк, они любили оба и могли выпить кружки по три. После первой кружки Кобелев сказал:

- Я вот, что тебе, Юра, хотел сказать по Дарькину и Наздратенко.

Мамаев отметил, что назвал он его не Сергей, как Субботина, а по его имени – Юрий.

- Ты в справке упомянул, что чтобы не сгорели в дефолте деньги, и для субсидирования строительство судов, предложил Наздратенко создать свой банк. Так?

- Ну, да! – кивнул головой Юрий.

- То есть, ты не знаешь, что они с Дарькиным уже открыли банк?

- Какой банк? – удивился Мамаев.

- Банк «Приморье». Год назад.

- Где открыли?

- Да, здесь, во Владивостоке. На Светланской, 47.

- В смысле?

- Банк «Приморье», Юра.

- Это их, что ли?

- Их-их, Юра. А ты не в курсе?

Мамаев отрицательно покрутил головой.

- О, бля, - только и смог сказать он.

Кобелев засмеялся.

- Хуже того. Фирма «Ролиз» с девяносто второго года вложилась в строительство шестнадцати новых рыболовных судов. Восемь уже построено и спущено на воду.

- За три года восемь судов? – удивился Мамаев. – Так не бывает.

- Некоторые были заложены ещё в восьмидесятых годах и стояли на заводах недостроенными. Их купили за пол цены.

- Но всё равно, это охрененные деньги. Кто их кредитовал? Какие-то банки?

- Банки не кредитовали. Из собственных средств.

- У них были такие сумасшедшие деньги?! Чтобы достроить суда и компенсировать затраты завода?

- Не-е-е… Всё проще… Они договорились с заводчанами, что те достроят суда. На достройку «Ролиз» дал денег и купил суда в рассрочку за пол цены. Они сдают суда в лизинг рыбакам. «Ролиз» - это же «Российская лизинговая» компания. Рыбаки этими судами ловят рыбу, продают и расплачиваются с «Ролизом». «Ролиз» понемножку возмещает затраты судостроителям. Рассрочка по договорам купли-продажи судов очень большая. Судостроителем хоть бы какие деньги отбить. А если они дотянут до предсказанного тобой дефолта, то и отдавать будет некому.

- Круто! – восхитился Мамаев.

- Интересно то, что фирма «Ролиз» была образованна в девяносто первом году. Словно именно под этот проект. Обанкротить судостроителей, по дешёвке выкупить у них суда и начать на них зарабатывать.

- Круто! – повторил Мамаев. – Я восхищён!

- Ну, да. Я тоже восхищаюсь этими ребятами. Деньги, кстати, московских «товарищей». Часть. А часть – губернаторские.

- А! Кстати! Что за судостроители?! Какие заводы? Не зарубежные?

- Не-е-е… Наши, дальневосточные. Хабаровские заводы, Комсомольские, Камчатская верфь, наши Владивостокские.

- Но, вообще-то, - задумчиво произнёс Мамаев. – Ведь они же спасли заводы. Так бы суда просто сгнили на стапелях. А они работают, ты говоришь?

- Работают и хорошие деньги приносят.

- Сука! Я восхищён! А я со своей «Восточной Верфью»… Забрать и поделить, блять. Они уже всё давно поделили.

- Какой верфью?

- Так "Владивостокский судостроительный завод" будет называться. Вот Евгений Иванович ржал, наверное?

Мамаев помолчал.

- Но ведь я правильно предложил! – вдруг сказал он. – А то, что они об этом раньше подумали, так не моя в том беда.

Кобелев хмыкнул.

- Беда, Юра, в том, что он подумает, что ты что-то прознал – ведь они же это не афишируют - и пытаешься влезть в тему. Они сейчас, наверное сидят и затылки чешут в раздумьях: «Откуда ветер вдруг подул?»

Глава 3

Евгений Иванович действительно все эти дни обдумывал слова бывшего бауловского боевика и этим же вечером, когда Мамаев с Кобелевым пили чай в сауне, они с Сергеем Михайловичем Дарькиным сидели в подвале банка «Приморье», расположенного в здании бывшего краевого комитета КПСС.

Бывший «Специальный объект №1 Министерства противовоздушной обороны» начали строить ещё до Великой Отечественной Войны. Он соединял своими туннелями убежища бывшего управления НКВД, в котором сейчас обосновался один из факультетов Дальневосточного государственного университета, подвалы крайкома КПСС, штаб тихоокеанского флота. В семидесятые годы туннель пробили к новому зданию Управления КГБ по Приморскому краю и дальше, к железной дороге.

Там внизу под улицей Алеутской под землёй стоял «на запасном пути» специальный поезд, предназначенный для вывоза партийно-хозяйственной номенклатуры и членов их семей за пределы города. В семидесятые годы городские убежища перестали быть актуальными, так как в Надеждинском районе - в сорока километрах от Владивостока – построили новый спецобъект. Именно поэтому Спецобъект зачах. Кто бы заботился о простом народе, когда свои тела номенклатура спрятала?

Крайком КПСС передал четырёхэтажное здание в центре города крайкому ВЛКСМ, а после девяносто первого года здание перешло в собственность города. Город в 1994 году передал его только что образованному банку «Приморье».

Странно, что Мамаев раньше не сопоставил передачу коммерческому банку такого «лакомого куска» муниципальной собственности с личностью Наздратенко, который с 1993 года возглавлял администрацию Приморского края. Ну, да, Мамаев не был настоящим опером. Он был офицером и командиром СОБРа – специального отряда быстрого реагирования – Управления по организованной преступности при УВД Приморского края.

- Не знаю, что делать с вашим Субботиным, Серёжа, - начал разговор губернатор. - Мы тебе не говорили… Э-э-э… Мы с Бауло – царство ему небесное – имели беседу с ним. С Суботиным, значит. После того, как этот Субботин предупредил Дмитрича о покушении на него.

Лицо Дарькина почему-то зарделось, что не ускользнуло от глаз Евгения Ивановича.

- Ты что, Серёжа? Не злись, что без тебя обсуждали. Не касалось это тебя.

- Да, я и не злюсь, - скривив губы и дёрнув плечами, сказал глава «Ролиза». – Это, действительно, меня не касается.

- Это не касается, да, а вот другие «предсказания» этого бывшего гэрэушника и тебе могут пригодиться. Нам пригодиться.

Наздратенко в вкратце пересказал суть справок Мамаева, не забыв перечислить и покушения на Макаренко, Карпова и Захаренко.

Дарькин снова порозовел.

- Это, что, прикол какой-то? – через какое-то время спросил он. – Такое предсказать может только тот, кто сам организатор. Или исполнитель.

- Бауло убили именно в предсказанный Субботиным день, Серёжа. А Субботин в это время находился в Австралии. И всё произошло именно так, как он сказал. И суть даже не в том, что Дмитрич умер от сердечного приступа, а в том, что он всплыл, помахал руками и утонул. Именно так и предсказывал Субботин. И Бауло был трезв. Ну, почти трезв.

- Не пойму, зачем вы мне всё это рассказываете, Евгений Иванович? – откинувшись на мягкую спинку кожаного дивана, спросил Дарькин, снова скривившись. – Вы же знаете, я не касаюсь не экономических тем. Финансы, лизинг – это моё, а разборки… Разборками занимаются другие.

Он покрутил головой из стороны в сторону.

- Не моё это.

Наздратенко хмыкнул.

- Хорошо. А что ты думаешь о его предсказаниях государственного дефолта и э-э-э… бизнес предложениях? В связи с дефолтом…

- Дефолт? В принципе – невыполнение государственных долговых обязательств вполне возможно. Вы же о Государственных краткосрочных облигациях, наверное, говорите? С целью поднять курс доллара. Я, кстати, говорил об этом давно. Мода на финансовые пирамиды ещё не прошла. Почему мы и вкладываем деньги в материальные блага - корабли, например, а не в ГКО. С государством играть в азартные игры - самого себя не уважать. И своих финансовых партнёров, - добавил он со значением в голосе.

- То есть, Серёжа, ты считаешь, что его прогноз роста стоимости государственных облигаций перед выборами Ельцина – блеф? Пузырь?

- Ну, почему? Вполне возможно, что он и прав, - пожал плечами и скривившись, - сказал Дарькин. – Ельцин может специально поднять курс. Чтобы трудовые коллективы его поддержали.

- Ну, так, может прикупим? И продадим в девяносто седьмом.

- А вдруг они сыграют на понижение уже в девяносто шестом? Сразу после выборов?

- Он называет конкретную дату – 17 августа 1998 год.

Дарькин непонимающе посмотрел на губернатора.

- И что? Я тоже могу назвать дату, но ведь вы же не поверите мне. И правильно сделаете.

- Считаешь, что это хрень собачья?

- Не знаю. И знать не хочу, - довольно резко ответил Дарькин. – Да и нет у нас свободных финансов.

Он замолчал, а потом добавил:

- В достаточных количествах.

- А мои золотодобытчики вкладываются.

Наздратенко задумчиво потёр подбородок.

- Про Владивостокский судостроительный, что скажешь?

- А что тут говорить? Были бы деньги и возможность, купил бы. Там, действительно, легкосплавные корпуса варят. Как, кстати, и на Хабаровском заводе. Я как-то давно докладывал. Году в девяносто втором, кажется.

- Справка сохранилась?

- Надо посмотреть. Полагаю, что сохранилась. Я не понимаю, Евгений Иванович, вы, что, верите в «гон» Субботина, про его ясновидение? Да он – тупой мясник. Его тоже нужно бы грохнуть, - сказал руководитель «Ролиза» и, поняв, что проговорился, резко замолк.

- Ну ка, ну ка… Я что-то не знаю, Серёжа? – удивлённо спросил Наздратенко. – Расскажи…

Дарькин потупил глаза и, покраснев, покрылся белыми пятнами.

- Ничего не могу сказать, кроме того, что Субботин – страшный э-э-э… Ему человека убить – раз плюнуть.

- Это мы про него знаем. Все мы это про него знаем, Серёжа. И Бауло знал, и я, и ты. Но ты сказал «тоже». Ты его на одну полку с Бауло поставил? Так это ты заказал Дмитрича?

Дарькин покачал головой.

- А кто?

Наздратенко говорил тихо, но в его словах чувствовалась такая сталь, что Дарькина от страха затошнило.

- Я ничего не знаю, Евгений Иванович.

- А ведь я всё равно узнаю, Серёжа. Шила в мешке не утаишь.

- Это не я, - твёрдым голосом сказал Дарькин.

- Но ведь ты знаешь кто, - усмехнулся Наздратенко. – Знаешь!

Они помолчали. Дарькин сидел, не поднимая глаз с красно-жёлтого коврового покрытия бункера.

- Ладно, проехали.

Наздратенко глубоко задышал.

- Бауло был положенцем. За ним стояла вся Приморская братва, Серёжа. И если мы проебём губернаторские выборы… Если меня не поддержит братва…

Наздратенко задохнулся. Его лицо покраснело. Он покрутил головой и ослабил галстук.

- Я вас на лоскутки порежу.

Он привстал с дивана и навис над собеседником.

- Но это не я! Не я! – зашептал тот.

Наздратенко сощурился, словно шёл против ветра с пылью.

- Я сказал!

- Я всё сделаю, Евгений Иванович. Мы всё сделаем!

Наздратенко помолчал и спросил:

- Так и, что мне с этим Субботиным делать? Я, так понимаю, что к себе ты его брать не собираешься?

Дарькин брезгливо передёрнул плечами.

- Понятно… А Карпов?

- У него сейчас разборки с Николаевым и Глотовым. Думаю, что и он, и они захотят иметь Субботина на своей стороне. Но… Не думаю, что Абдула встанет на чью-то сторону. Он был под Баулом. Даже не «под», а «вместе» с Баулом. Да, вы знаете, наверное.

- Знаю-знаю, - покивал Наздратенко. – Ладно, пошли, Серёжа.

Руководитель администрации Приморского края тяжело поднялся.

- Как же трудно с вами, молодёжь. По беспределу идёте.

- Да причём тут я, Евгений Иванович! – вдруг вырвалось у Дарькина. – Карпов его… За жену свою. Вы же помните, как Дмитрич материл его, что она лезет не в свои дела. И то, что Карп, общие деньги положил на её счета.

- Ну, - удивился Евгений Иванович.

- Ну и вот…

Дарькин развел руки.

- Вот и заказал.

- Бля-я-я… Вот придурок! Личное поставил выше общественного! Вот, блять, урод! - махнул рукой будущий губернатор. – Из-за жены? Да какая она ему, блять, жена?! Да-а-а…

Он развёл руки в сторону и покачал головой.

- Охуеть! Ну, что за люди?!

* * *

Евгений Иванович вышел из здания банка и сел в свой «Ленд Круизер».

- В администрацию, - хмуро сказал он.

Настроение было испорчено напроч.

- Эх, Игорёк-Игорёк, - проговорил задумчиво губернатор. – Куда ты полез?

- Это ты про кого? – спросил его Клигер, сидевший на переднем сиденье, разворачиваясь всем телом к губернатору.

- Да, про Карпова. Потом расскажу.

- Узнал про Баула? – усмехнулся старик.

Наздратенко округлил от удивления глаза.

- О, блять! Знают все! Один только я не знаю! - возмутился губернатор.

- Ну… Все не знают. Да и я недавно узнал. Сорока на хвосте принесла. За этим, кстати, и приехал. Да, что-то заболтал ты меня вчера и сегодня. А я забыл, зачем приехал. Старею…

- Ладно. Не будем об этом здесь, - сказал мрачно Евгений Иванович. Настроение ещё сильнее испортилось.

- Неправильно это, Сергей Пейлатович. Нельзя так поступать со своими…

- Нельзя, Евгений Иванович.

- Тем более, без спроса старших.

- Совершенно с вами согласен.

- Полагаю, кто-то считает себя положенцем.

- Он сильно ошибается, Евгений Иванович.

- Значит, этого кого-то надо поправить.

- Поправим, - кивнул головой водитель.

- Только не прямо сейчас.

- Понятно. Присмотримся. Поспрошаем.

- Торопиться не надо. У него много денег общих.

- Торопиться не будем.

- Деньги надо выводить.

- Я поговорю с ним.

- И, Пейлатыч… Хватит тебе, наверное, по разработкам мотаться! Может, чем другим займёшься? Тебе уже сколько? Шестьдесят один же? Старательские конторы останутся за тобой, а ты займись чем-нибудь для души. Баскетболом, например.

- Баскетболом? – удивился Клигер. – Да какой тут баскетбол? Зимой «Шахтёр» сыграл кое-как, и всё. Нет денег. С февраля команда практически распалась.

- Это ты мне про деньги говоришь? – усмехнулся Наздратенко. – Денег у нас, Пейлатыч, как грязи. Сам знаешь. Нам, главное, - команду не потерять, тренеров. Поддержи их наплаву, пока я стану губернатором. Потом официально на бюджет возьмём. Или заставим кого-нибудь взять. Вон, Лазарева, например и заставим. Он копытом землю роет у себя на сопке, просит землю для развития. Вот пусть развивается и баскетбол краевой развивает.

- Понял. Нормально придумано. А с Португалией завязываем?

- Да, ну её на хер, Пейлатыч. Срочно выводим оттуда деньги. Слава богу, ещё особо не вложились.

- Ну, как не вложились? – покрутил головой Клигер. – Почти лимон.

- Продайте лицензию и окупится.

- Ты, что-то резко, Евгений Иванович, всё порешал. Людям сказать надо, посоветоваться.

- Люди мне доверили свои деньги. Я за них отвечаю и сам решаю. Прогнозы плохие, Пейлатыч. Говорю тебе… Выводи деньги из Ганы[1]! И быстро. Чтобы до конца года валюта была здесь. Переводи в банк.

- Приморье?

- Приморье-Приморье. На свой счёт.

- Мне ехать в Африку? Очень не хочется.

- Доверенность заму сделай. Адресную. На определённые действия. Мы всё подготовим. Подпишешь и всё. Сам занимайся баскетболом. На базе «Восхода» пока. Собирай команду. Езди по краю, привлекай. Нам на руку. Всё развалилось. Можешь и дальше скататься. Но за нашим регионом. А то играть не с кем будет.

Наздратенко рассмеялся. Ему самому понравилась его идея, только что его озарившая.

- Это мысль. Поиграем пока с вузовскими командами, потом – через годик - перетянем игроков к себе.

- Года через три выйдете на высшую лигу.

- Да, легко. Если деньги будут.

- Будут, Пейлатыч, будут.

Клигер остановил «Лэнд Круизер» возле штаба флота на корабельной набережной, и они пересели в машину Клигера.

- Машина чистая?

- Чистая. Чужая.

- Хорошо. Хотел тебя попросить, Пейлатыч. Тут парнишка один проявился. Был Бауловский. Абдула кличут. Вроде как позиционировался чистильщиком.

- Помню такого. И что с ним не так?

- После ранения стал гнать, что видит будущее.

Клигер хмыкнул.

- Бывает.

- Гонит, не гонит, хрен знает, но финансовые прогнозы даёт реальные. Потому я и задёргался. Могли бы сильно впухнуть с рублями.

- Так зачем же мы валюту из Африки…

- Потом поясню. Прокрутим её и снова конвертируем.

- Слово то какое, - хмыкнул Клигер.

- Не сбивай! Короче! За парнишкой надо походить, прощупать его, пробить по ментовской линии.

- Я тебе сразу скажу. По ментовской теме он чист. Менты его ненавидят всеми фибрами. Недавно отхерачили. Как только он из больнички вышел. И слух ходит, что он мента завалил. Командира СОБРа. Бывшего кореша, между прочим.

- Я в курсе, Пейлатыч, - скривился Наздратенко. – Случайно он. Сам не свой сейчас ходит. Так что это не аргумент.

- Ну… Аргумент, не аргумент… А у братвы он сейчас в авторитете. Уважают его. Ходят слухи, что даже Джем, им заинтересовался. Вместо Баула думает поставить его над Владивостоком.

- Он же не сидел, - удивился Наздратенко.

- Да, сейчас по херу все понятия, шеф. Спортсмены и беспредельщики рулят. Сколько ставленников уже замочили?! В Уссурийске, здесь… Валят и валят. Валят и валят. Беспредел. Даже воры - воров. Сложное время. От Джема братве пришла малява пощупать Абдулу за вымя. Как только Баула утопили… Буквально через неделю и пришла.

Наздратенко хмыкнул и произнёс усмехаясь:

- Быстро они сориентировались. И что-то выдоили?

- С гэрэушниками он якшается.

- А с кем ему ещё общаться? Он же сам ГРУшник.

- Не с бывшими, а с нынешним начальником ГРУ. Кобелев его фамилия. Знаком?

- Знаком. Что, часто общается?

- Да, раза два за это время встречались.

- ГРУ это не менты. Надо же ему с кем-то встречаться, водку пить. Гэбэшников они не любят. А с ментами, говоришь, война?

- Война-то война, но Кобелев якшается с Тормозной часто. Буквально вчера, кстати, они со Старовойтовым – знаешь такого – по бомбоубежищу вместе лазили. Тому, что возле театра.

- Выше банка, что ли? – удивился Наздратенко. – На Суханова?

- Да-да.

- Странно. Что им там делать?

- Может просто поговорили. Ты ведь тоже в банк за этим ездишь. Поговорить.

- Вот блять! Хреново. Старовойтов, это ещё тот волчара. Вокруг нас петли так и вьёт. Ладно! Своих ребят снаряди. Пусть походят за Абдулой. Братва пусть по низам шустрит, а вы конкретно.

- Абдула – парень серьёзный. Пощёлкает наших.

- Пусть не лезут близко. Думаю, малява и до него дойдёт. Кто-нибудь, да скажет, что Джем его пробивает. Да и у твоих отмазка железная. Не будет он сразу мочить.

- Понятно, шеф. Походят. Что, нужен тебе?

- Да, хрен его знает. Мы его Сансанычу отдали. С его согласия. Абдулы, в смысле, согласия… Так он выдержал пять дней.

- А потом? – с интересом спросил Клигер. – Покололся?

- Хрен там. Сансаныч иссяк. Перебрал все точки. Сказал, что нет дальше смысла мучить.

- Сансаныч хороший спец. А что пытались узнать?

- Врёт или не врёт? Или казачок засланный. Оказалось, что не врёт. Верит во всё, что говорит. То, о чём ты сказал… О том, что валят и валят… И он сказал, только с именами и датами.

- Ух ты! – восхитился Клигер. – Нас там нет?

- Спрашивал. Сказал, что умрём своей смертью и не скоро.

- Хороший мальчик. Сразу на душе легче стало, - рассмеялся Клигер.

[1] Республика Гана – государство в Западной Африке, примыкающее к Гвинейскому заливу. Колония Португалии.

Глава 4

- Ты, Пейлатыч, подумай, как его использовать? Может, действительно, пусть Джем Абдулу пложенцем сделает? Договариваться не придётся. Он, парень, вроде бы, лояльный ко мне.

- Да, как его используешь? Завалят его. Желающих братву подмять хватает и без Абдулы. Михо к москвичам отправил гонцов, Коваль встрепенулся, к Джему ездил. Даже Кабан, говорят, собирается северные районы на себя замкнуть. На сходке в Лесозаводске озвучивал свои мысли, де: «Владивосток далеко… Москвичи говорят, что город ихнейший. Вот пусть под Москвой и ходит, А мы, де, ближе к Хабаровску… тыр пыр – восемь дыр...».

- Ну да… Тут ты прав. Да и сам Абдула, не дурак и вряд ли согласится.

- Это если ещё предложат, - хмыкнул Клигер. – Юры Трифона уже нет, стало полегче. Того никто бы под себя не подмял. Так и была бы Вторая Речка Московским анклавом. А сейчас там пусто. Уссурийские даже не дёргаются. У них, там пока Кугук Серёга рулит. Гордзиевский – это, так… болванчик. А Кугук своего не упустит – торгаш. С цветов поднимался. Трифон его за Гордзиевским присматривать поставил. Раньше охранял, теперь подмял. Так часто бывает.

Клигер рассмеялся.

- Коптев ещё там трётся, Карп нюхал тему, но отпрыгнул, когда ему сказали, что и мы интересуемся. Гордзиевский, после разговора с ним «Гребца» и «Петрухи», ходит гордый. Ничего не боится. Думает, что это мы Юру кончили. Прости Господи!

- А по правде? Не они Трифона вальнули? Сговорились с Кугуком, с Коптевым и…

- Вряд ли. Там не только Трифона. Там и Костю «Опасного» и других ближников Юры убрали. Не думаю, что это они его. Сработали слишком быстро. Я бы сказал, профессионально. Но… Ищи, кому выгодно… А выгодно было им. Ну и нам. Но, мы то знаем, что это не наша инициатива. Теперь все рынки и торговые центры Второй Речки под Гордзиевским. Отжаты были Юрой, а оформлены на Гордзиевского. Как-то так… Ну, ничего. Попилим.

- Ладно, хрен на них.

Хрен, конечно, хреном, а неожиданно освободившуюся территорию надо быстро прибирать к рукам. Иначе её приберут другие. Евгений Иванович знал это хорошо и время зря не терял. Он любил футбол, баскетбол, хоккей и знал, общее правило игровых видов спорта простое: «не забиваешь ты, забивают тебе».

* * *

Юрий Николаевич Старовойтов крутил и крутил щелчками свою пачку сигарет. Задумавшись о бренности мира и хитросплетениях его профессии, полковник не замечал, что уже сильно стемнело. В дверь стукнули.

- Да!

В щель из-за приоткрытой двери выглянула голова его водителя.

- Юрий Николаевич, хотел спросить.

- Спрашивай.

- Скоро поедете? Десять часов уже.

Старовойтов глянул на наручные часы и, положив в барсетку[1] сигаретную пачку, встал из-за стола. В этот же момент зазвонил телефон служебной линии.

- Да! – бросил он в трубку.

- У нас чэпэ, Юрий Николаевич. Похитили жену Мамаева.

- О, бля! – вырвалось у Старовойтова. – Откуда информация?

- На «02» позвонила соседка. Услышала детские крики. Зашла. Дети одни, матери нет, в квартире беспорядок, на плите кастрюля с уже горящим супом. Хорошо, что окно на кухне было открыто и сквозняком дым вытягивало.

- Понятно. Опергруппу собрал?

- Так точно!

- Выхожу.

Костру тоскливо посмотрел на наручные часы.

- Пошли, Андрюха! Покой нам только снится! – почему-то весело сказал Старовойтов.

- Ага, снится! – скривился водитель. – Вам-то хорошо, жены нет. А меня ждёт!

- Быстро скатаемся. Туда отвезёшь, и отпущу. Оттуда на дежурке доберусь, если получится освободиться.

- На Острякова?

- На Острякова.

В дежурке толклись бойцы СОБРа, получали оружие в оружейной комнате. Старовойтов скривился. Не правильно это. Кто-нибудь когда-нибудь кого-нибудь в этой толчее застрелет. Много раз он говорил об этом начальнику управления Чеченеву, но тот лишь отмахивался.

- Ещё позвонили, товарищ полковник.

- Что ещё?

- Двойное убийство в клубе «Леон». Убили Александра Макаренко. Личность второго убитого не установлена. Похоже, что – телохранитель. Двое неизвестных прошли в клуб к его кабинету и, зайдя, выстрелили из пистолетов с глушителями Макаренко в спину, он в этот момент разговаривал по телефону, а второму в живот.

- Макаренко? Чудесно! Пусть пока город им занимается. Нам не до этого. Мы поехали. Пусть догоняют, - кивнул он на спецназ.

От здания управления, располагавшегося в двухэтажном здании по адресу: улица Тромозная дом сорок, до дома жены Мамаева жигулёнок Старовойтова донёсся меньше, чем за десять минут. На адресе было всё так, как сообщил дежурный. Кроме, пожалуй, того, что во дворе дома на Острякова стояло не менее пяти машин с мигалками.

- «Прокурорские, краевики, город», - отметил полковник, выходя из подъезда. – Вот ещё и я, зачем-то приехал! Отметиться? Засветиться перед руководством?»

- Привет, - поздоровался с ним Краев – заместитель начальника городского УБЭП.

- Привет! А ты здесь чего? Дежуришь?

- Дежурю, - вздохнул Сергей. – Все здесь, а как без ответственного по городу.

- Смотрю и Сляднев приехал?

- Я ж говорю… Все тут. Вон, конторские трутся. Похищение человека, это не хухры мухры.

- Макара Стреляного завалили.

- Когда?

- Только что.

- Хорошо, - облегчённо вздохнул Краев. – Значит, скоро туда все рванут.

Они постояли, покурили. Включаться в следственные действия пока не разъедутся «праздно-шатающиеся» смысла не было. Вдруг, посмотрев в сторону выезда со двора, Юрий Николаевич увидел начальника Приморского ГРУ, а рядом с ним… Субботина. Кобелев что-то упорно доказывал Субботину, а тот, судя по телодвижениям, пытался подойти ближе. Старовойтов подошёл к ним.

- Привет, - поздоровался он, не подавая руки.

- Привет, - сказал Кобелев.

Субботин молча кивнул.

- Чего припёрлися? – спокойно и по-доброму спросил Старовойтов.

- Передали, что Мамаеву похитили, - сказал Кобелев. – Что-то известно?

- Сам ещё толком не знаю. Начальство…

- Девочки как? – вдруг спросил Субботин.

- Пока у соседки. Спят уже.

- У какой? У Марии? У Куприяновой?

Старовойтов глянул на Субботина искоса.

- У Куприяновой Марии Анатольевны. Знаешь её?

- Знаю.

- Откуда? Ты же здесь не появляешься.

- Когда-то появлялся. Она давно тут живёт.

- Давно, - подтвердил полковник милиции. – И помнишь по имени? Хорошая память.

- Я вообще ничего не забываю. Особенно плохое, - буркнул Субботин. – Кровь есть в квартире?

- Крови в квартире нет, - с интересом глядя на Субботина, сказал Старовойтов, а потом обратился к Кобелеву: - Слава, ты зачем сюда его притащил? Да и зачем вы сюда вообще пришли?

- Ну, как же? Это же наш!

- Какой, нахрен, он ваш, Слава. Ты его по позывному только и знал в Афгане. Здесь встречались пару раз в год… Он не ваш, а наш, Слава. Не пойму вашего интереса.

Старовойтов прищурился. Свет фар одной из машин мазнул по его лицу. Уехал начальник городского УВД Сляднев. Следом за ним уехало ещё несколько машин.

- Куда это они? – удивился Кобелев. – Так быстро?

- Макара-Стреляного завалили в «Леоне».

- Да ну, нах! – снова удивился Кобелев и посмотрел на Субботина.

- А, я что говорил, - буркнул тот.

- А, что ты говорил? – спросил Старовойтов, доставая очередную сигарету и прикуривая.

- Не тебе говорил, - снова буркнул Субботин.

- Мне скажи, - выдохнул дым «зампоопер».

- Обойдёшься! – резко ответил Субботин.

- Хамит, - сказал Старовойтов, снова обращаясь у Кобелеву. – Закрою я его, всё-таки, на тридцать суток.

- За что? - удивился Кобелев. – По какому делу?

- Да, хоть по этому, - Старовойтов махнул рукой на подъезд, где находилась квартира похищенной жены Мамаева. – Или по убийству Макаренко.

- Тебе делать не хрен? – спросил Кобелев.

- Ну, так он ведь сам сказал, что что-то по убийству знает, а говорить не хочет. Вот на месяц закроем в ИВС, там и поспрашиваем.

Старовойтов снова искоса, через левое плечо, посмотрел на Субботина и добавил.

- Тебя никто за язык не тянул. А сказал «А» скажешь, не только «Б», но и другие буквы алфавита. До «Я» включительно. Веришь?

Кобелев что-то захотел сказать, но Старовойтов поднял руку ладонью в сторону начальника ГРУ, останавливая ненужный поток слов.

- Это не касается наших договорённостей по другим его делам. А это дело, судя по всему, не его рук. У него ведь есть алиби на сегодняшний вечер? В бане были?

Кобелев молча кивнул.

- Ну, вот. Вы имеете время в баню пойти, а я тут парюсь с убийствами, и мне помочь вы не хотите. Значит, мы по разные стороны баррикады. О! А вот и наш СОБР подъехал. Убежать даже не думай, - резко бросил Старовойтов.

- Вот ещё! – фыркнул Субботин. - Что бы я от тебя бегал?!

- Ну и хорошо! Саша, Миша, этого в наручники и в мою машину. Остальным сидеть и не высовываться.

- Юра, ты чего? - возмутился Кобелев. – Зачем наручники-то?

- А, что? – деланно удивился Старовойтов. – Я выполняю свою работу. И без обид, Станислав Иванович. Я же не тебя в наручники упаковал. Репутация у гражданина… э-э-э… своеобразная репутация. Без наручников нельзя. Вдруг он… это… Ну, ты понимаешь.

- Надо будет, наручники не удержат, - тихо и угрожающе проговорил Мамаев.

Его начинало злить вдруг возникшее на его пути препятствие в виде его бывшего начальника. У них со Старовойтовым не особо складывались отношения. А сейчас к Мамаевским чувствам присоединились Суботинские. Субботин Старовойтова сильно недолюбливал, за его «профилактические» беседы, больше похожие на попытки жёсткой вербовки, проводимые во время планово-профилактических задержаний.

- О! Вот видишь! – Старовойтов достал из барсетки ещё одни наручники. – Наденьте на него вторые. Вдруг порвёт одни. Вон, какие у него ручищи.

Вторые наручники застегнули и Субботина усадили в жигулёнок.

- Возьмите меня, - попросил Кобелев.

- На заднее сиденье? С ним вместе? Шутишь, Вячеслав Иванович? Не положено. Миша, с ним садись, - приказал он собровцу.

– Руднев! Саша! Ты разберись тут. Доложишь. Я в управление.

- Абдулу взяли? – спросил начальник отдела по бандитизму. – Есть за что?

- Есть повод поговорить.

- Закроете? – тихо, но с надеждой в голосе спросил Руднев

- Там видно будет.

Старовойтов взглядом подозвал Кобелева.

- Через минут тридцать подъедешь на Тормозную. Заберёшь…

- Он нормальный парень, Юра. Я тебе всё объясню.

- Объяснишь-объяснишь. Через полчаса. Поехали, Андрей.

Жигуль рванулся с места.

* * *

Подъехав к управлению, Старовойтов в здание заходить не стал, а открыл своим ключом припаркованный на площадке Тойоту Краун.

- Посадите его туда. На первое сиденье.

Когда приказание было выполнено и Субботина водрузили на пассажирское место, Старовойтов сел сзади.

- Рассказывай, - сказал он.

- Почему ты думаешь, что я стану что-то рассказывать? – зло бросил Мамаев, оборачиваясь назад через правое плечо.

Старовойтов хмыкнул.

- Ну, хотя бы потому, что если ты сядешь на тридцать суток, ты не сможешь участвовать в розыске Мамаевой. А тебе, не знаю почему, хочется её найти. И правильно, кстати, хочется. Известно, что заложники долго не живут. Не знаешь, почему её похитили?

- Не знаю, - буркнул Мамаев. – Я деньги хотел ей принести. Завтра утром. Сначала договаривались на вечер, потом переиграли на утро. Слава позвонил и позвал в баню, вот я и заскочил сегодня днём на рынок. Предупредил её.

- А что на рынке деньги не отдал?

Мамаев обернулся и посмотрел на Старовойтова как на придурка.

- Чтобы отобрали? Алексеевские дань по вечерам собирают. Могли и обобрать. Или менты... Там участковые, два брата, к ней давно подбираются. Ещё когда… э-э-э… Ещё когда Юра был жив он с ними решал. Но бурые они слишком. Пришлось ему отмудошить обоих. После этого зуб они на неё имели.

- Странно! Ты слишком хорошо осведомлён о жизни своего… э-э-э… бывшего друга. Вы же с ним не контактировали, вроде?

- Не контактировали, - согласился Мамаев. – Но я знаю, как он жил. Это не я с ним разосрался, а он со мной.

- Интересно почему?

- Это уже другая история.

- Хорошо. Давай вернёмся к нашей. Кто убил Макаренко? Что ты знаешь по этой теме? И откуда?

Мамаев некоторое время поразмыслил и решил, что ничего страшного не случится, если он расскажет то, что знал.

- Ты мне всё равно, не поверишь, Юрий Николаевич. Как говорится, источник информации не надёжный.

- А, ты попробуй.

Мамаев помолчал.

- Начну с конца. Макара убил Алексей Юшков. Мотив – месть за нанесённые Макаром оскорбления и побои Юшкову 25 августа, когда тот отдыхал с друзьями в «Леоне». Его сильно избили и «выбросили» из клуба.

- Откуда известно? – спросил Старовойтов.

- Просто знаю, - пожал плечами Мамаев. – Я об этом предполагаемом убийстве сообщал Кобелеву ещё в июле. И дату говорил. Почему и ляпнул сегодня. Он не особо мне верил. Можешь у него спросить.

- Спрошу. То есть, ты знал о том, что некто Юшков убьёт Макара ещё до того, как они поссорились? – усмехнулся Старовойтов. – Не логично.

- Не логично, - согласился Мамаев, вздохнув. – Но другой информации у меня нет. Я просто вижу… Вернее… Знаю, что случится в будущем.

- Да? – спросил, усмехнувшись, полковник. – Много знаешь про убийства? Да ты – ценнейший для нас кадр. Может наши тёмные дела поможешь нам раскрыть? Например, скажешь, кто убил Юрия Мамаева?

Мамаев помолчал.

- Про Мамаева не скажу. Знаю, что в октябре убьют Захаренко. И дату знаю, и место, и кто. Могу рассказать. Ты, Юрий Николаевич, только сначала поговори с Кобелевым. Потому, что если я сейчас начну говорить, ты не поверишь. И мне потом придётся всё пересказывать заново.

К управлению подъехал гэрэушный УАЗ. Старовойтов вылез из машины.

- Миша, отвечаешь за него головой. Но чтобы волос не упал. Ясно?

- Так точно!

Старовойтов сел в «Лэнд Круизер» Кобелева.

- Откуда такая машина у начальника ГРУ? – спросил Старовойтов. – Купил?

- Я тебя умоляю, Юра! Откуда у бедного полковника ГРУ могут быть деньги на такую машину? Конечно же подарили.

Старовойтов рассмеялся, но сразу посерьёзнел.

- Рассказывай, - сказал он.

И Кобелев рассказал. Рассказал всё. Их с Мамаевым и Капитаном было слишком мало, а дел было очень много. И Кобелев решил привлечь к этим делам Старовойтова.

- Теперь ты понимаешь, Юра, почему он, как узнал о похищении жены, сразу рванул сюда. Я уговаривал его остеречься, но куда там?

- Чего остеречься? – хмуро спросил Старовойтов.

- Вас остеречься. Тебя. Я ему сразу предложил начать расследование, а он решил узнать, как дети?

- Мамаева, что, знает, что он не Субботин, а Мамаев?

- Нет. Не знает. Но она и не знает, что Мамаев с Субботиным разосрались.

- Ерунда какая-то! – сказал Старовойтов, растирая лоб пальцами. Голова гудела. – И как же вы собирались расследовать? Кто похитил Мамаеву?

- Он почему-то думает, что на её квартире ждали его. Или те участковые, или «алексеевцы».

- А может «Миховцы»?

- А Михо[2] тут причём? – удивился Кобелев.

- Михо метит на «должность» ответственного за край, - тихо сказал Старовойтов.

- И что?

- Не в курсе?

- Чего? Ну, что ты тянешь, Юра, кота за яйца?! – простонал Кобелев.

- Твоего Субботина хотят сделать положенцем. Как Баула. Джем сейчас пробивает его на вшивость. Михо могло это не понравиться.

- Ничего себе! – крутнул головой Кобелев. – За это кто хочешь мог убить. И Коваль, и тот же Макар. Ну да. Макара самого убили.

- Тут ещё дело в том, что Михо вышел из доверия у местной братвы. Говорят, что крутит общаковские деньги в своём бизнесе. Поэтому, фигура Баула была удобной для всех.

- Да-а-а… Вот это замес!

[1] Барсетка – небольшая кожаная сумка-кошелёк, пользующаяся популярностью в девяностых годах у бандитов и милиционеров по причине возможности скрытого ношения в ней персонального оружия.

[2] «Михо» - Михаил Осипов. Криминальный авторитет. В начале 90-х был держателем Владивостокского «общака». Ему доверяли деньги те группировки, которые вели борьбу за влияние с Дальневосточным вором Евгением Васиным. В 1994 году Осипов был назначен положенцем от воров в законе по Приморскому краю, в противовес все тем же Дальневосточным ставленникам, которые пытались укрепиться в Приморье.

Глава 5

- Твой Субботин об этом не знает? – спросил Старовойтов.

- Видимо, нет, - пожал плечами Кобелев. – Отпусти ты его, Юра. Потом поговорим про все убийства, что он знает. Сейчас надо действовать. Убьют Галину.

- Если кто-то его хотел убрать, то Субботина постараются на стрелку вызвать, чтобы завершить задуманное. Зачем им баба? Но чтобы он приехал, она должна будет подать свой голос по телефону. Значит, до этого момента, до звонка, будет жива.

- Логично, - согласился Кобелев. – Но он сидеть и ждать не будет. Радиотелефон у него всегда с собой.

- Ну, вот отпущу я его сейчас и куда вы пойдёте?

- Я – точно поеду домой спать. А он… Хрен его знает, куда. Наверное, поедет Михо искать.

- И ты оставишь «своего» человека в таком состоянии? – удивился Старовойтов.

Кобелев устало посмотрел на Старовойтова.

- Сейчас работаете вы, и мне не хотелось бы пересекаться с твоими операми и СОБРом. А завтра я уже могу чем-то помочь.

- Правильно соображаешь. Постарайся объяснить это Субботину. И это… Не знаю, что там у него в голове… Но я пока ещё для себя не решил, как к нему относиться. Может у него крыша поехала, а может и вправду видеть будущее стал.

- Не видеть, Юра… Знать.

- Да, всё равно. Но в переселение душ я не верю. Ладно, сейчас не время философствовать.

Они вылезли из джипа и подошли к импровизированному «автозаку». Субботина выдворили из машины и сняли наручники. Лица офицеров были спокойны и серьёзны. Служба в специфических подразделениях приучила их минимизировать эмоции и контролировать мимические мышцы. А ситуация концентрировала мысли на событии.

- Не в моих правилах советовать, - тихо произнес Старовойтов, - но по городу работают оперативные группы. Попадёшься, будешь сидеть минимум трое суток. Твои контакты с Мамаевой могут быть интерпретированы как… По-разному, короче… Особенно сегодняшний дневной. Но так и так, обыски тебе обеспечены. Так что на твоём месте, я бы занялся пока собой. И из города вообще исчез.

- У меня дома нет ничего запрещённого.

- Ты уверен?

- Да.

- Ну, нет, так будет. Несколько патронов от пээма подложить очень легко. Или даже обойму. Делов-то… Не любят тебя ни опера, ни собры. По низам информации о твоих делах много. Как и желающих попрессовать тебя.

- Прессовали уже, - мрачно буркнул Мамаев.

- Так… То так, без повода. А сейчас повод, вон какой. Кстати, не твоих рук банда Трифона?

Суботин не вздрогнул, но по взгляду и по дёрнувшемуся левому веку, Старовойтов сразу всё понял. Мамаев тоже понял, что прокололся и взгляд отвёл.

- Вот так-то, Сергей Григорьевич… А ты говоришь, «повода нет». Всё! Уезжайте, пока не передумал, - сказал Старовойтов, обращаясь к Кобелеву.

- Я завтра приеду, - сказал тот.

- Я тебе сам позвоню, Вячеслав Иванович. Всё! Бывайте! Кто не спрятался, я не виноват.

Старовойтов решительно зашагал в сторону управления, а Мамаев с Кобелевым сели в джип и уехали.

* * *

Мамаеву позвонили буквально через час, как он отъехал от Тормозной-40. Он в это время находился на второй известной ему явочной квартире ГРУ. Кобелева с ним не было.

- Абдула? – спросила его рация.

- Ну! – ответил Юрий.

- Гну! – ответила рация, и раздался дерзкий смех. – Бабу свою хочешь получить?

Юрий нажал кнопку передачи, и речь говорящего прервалась. Это у звонившего был простой телефон, а рация «Кенвуд» не могла одновременно и принимать и передавать.

- «Симплекс[1], мать его ети», - подумал Мамаев.

- Она не моя баба, - сказал он спокойно, - но получить её хочу.

Из рации послышался всё тот же странный смех. Даже не смех, а придурошное хихиканье.

- «Укуренные?» – подумал Мамаев.

- Чё там у тебя щёлкает? Пишешь разговор что-ли? – насторожился голос.

- Я по рации разговариваю. Не в кабинете я.

- А, ну да… Короче! Готовь сто штук баксами, и забирёшь.

- Когда и где?

- О, как! – удивился голос. – А, когда сможешь?

- Да, хоть сейчас!

- О, как! – ещё больше удивился бандит и снова рассмеялся. – Не-е-е, брат. Сегодня она наша. Скучно нам тут мы же не пидоры, какие.

Мамаеву показалось, что буква «р» в словах «брат» и «пидоры» прозвучали со звуком «ы» и несколько гортанно и «в нос», что могло соответствовать произношению жителей Чеченской республики.

- Бехк ма биллалахь, хатта мегар дуй? (Извини, пожалуйста, можно спросить?)

Рация некоторое время молчала.

- Не погань своим языком нашу речь. Говори по-своему. Спрашивай, - прорычал собеседник, не скрывая характерного чеченского акцента.

- «Ну, вот и славно! – подумал Мамаев. – Теперь я знаю, кого кончать, в случае чего».

- Хотел спросить… Вам нужны деньги, или я?

В Кенвуде весело захрюкало.

- Какой ты догадливый! Конечно, нам нужен ты! А баба, так… Повод для разговора.

- И для продажи, - крикнул кто-то второй, такой же весёлый.

- Не испорти товар, - проговорил Мамаев. – Я на ней хочу жениться. Деньги получишь частями. По пятьдесят тысяч.

- Не-е-е… Так не пойдёт. Или сразу, или никак. «Потом» у тебя не будет, Абдула.

- Ну, не будет, так и не будет. Честно говоря, эта баба не моя ещё. О свадьбе с ней мы не сговаривались. Это я хочу её и домогаюсь. А меня она всё это время гнала. Так, что не факт, что я за свои сто тысяч куплю ваш товар. Не факт. Деньги отдам, а она пошлёт меня…

В рации помолчали, потом снова засмеялись.

- Ладно! Пятьдесят, так пятьдесят. Думаю, если жить захочешь и больше отдашь, правда?

- А, что, есть надежда остаться в живых? – спросил Мамаев нервно усмехаясь.

- Надежда всегда есть и умирает последней, - сквозь смех произнёс чеченец.

Мамаев на всякий случай затягивал разговор, в тайне надеясь, что его служебный телефон уже поставили на контроль. Надежда была слабой. Никогда наши оперативные службы не реагировали достаточно «оперативно».

Чеченцы на это и рассчитывали, зная, что первый разговор с жертвой самый важный и самый безопасный. Это как выстрел из засады. Никто не знает, кроме стреляющего, когда и где он произойдёт.

Однако в данном случае похитители просчитались. Старовойтов, придя в свой кабинет, тут же связался с ответственным офицером ФСБ по городу и решил вопрос по прослушке телефона Субботина. В течении часа техники ФСБ разъехались по телефонным подстанциям города, не имевшим определителя номера, и в момент разговора успели отследить местонахождение телефонного аппарата.

Однако ни Субботин, ни чеченцы этого не знали.

Юрий, закончив разговор, едва не разбил свой «Кенвуд», метнув его в стену. Однако в последний момент рука дрогнула и рация зарылась в постельном белье, уложенном на матрасе лежащем прямо на полу. В этой однокомнатной квартире стояли только несколько стульев, кухонный стол и холодильник. Но вдоль стены стояло несколько гирь и комплектов гантелей. К стене была прикреплена макивара[2], сделанная из лыжи, обмотанной верёвкой, и бруска, и турник.

Подскочив к макиваре, Юрий направил в неё серию ударов руками. Он выбрасывал удары рыча и воя. Стена, к которой был прикреплён спортивный тренажёр, гудела. Через пять минут в батарею постучали чем-то железным. На часах было двадцать три сорок.

Юрий схватился за голову, сел на корточки, прижавшись спиной к стене, и заплакал. Он ясно представил, как «развлекаются» с Галиной обкуренные нохчи[3] и плакал от собственного бессилия.

От его мыслей Юрия оторвал вызов рации.

- Первый, дежурному!

- Первый на связи.

- Командир, тут прибыли из УВД. У них ордер на обыск. Что делать?

- Пусть производят, но под полным нашим контролем. Они ещё те фокусники. Если полезут сами шариться, всё опиши в протоколе.

- Они уже полезли.

- Адвоката допустили к присутствию при обыске?

- Нет.

- Ну и хрен им, а не барабан, - усмехнулся Мамаев. – Овцы тупорылые. Что ищут-то?

- Да хрен их разберёт.

- Ладно, отбой! А то меня запеленгуют.

Мысли Юрия несколько перестроились, и он немного успокоился, убрав неприятные видения в глубину сознания. Он представил, как опера, получившие поручение следователя, ходят по его помещениям и удивился тому, что он уже совсем не отделяет себя от Субботина.

Ещё через двадцать минут группа быстрого реагирования, дежурившая возле его дома, сообщила, что в его квартире тоже проводится обыск. Двух охранников, поднявшихся к дверям квартиры, когда в ней загорелся свет, задержали сотрудники милиции, как они сказали: «для выяснения обстоятельств и установления личности».

- «Ну, ничего, - подумал Мамаев. – Бойцы знали на что шли и к задержанию были морально готовы».

Всё шло по плану и Мамаев мысленно поблагодарил Старовойтова и Кобелева. Без них торчать бы ему сейчас в кутузке. И что бы сделали бандиты с его женой, когда не смогли бы до него дозвониться, было страшно представить. Снова заныло сердце. И Мамаев снова забросил мысли о жене далеко в подсознание. На этот раз «заброс мыслей» получился значительно легче. Юрий просто представил ящик с надписью: «разум Субботина».

Юрий подошёл к окну и с высоты девятого этажа посмотрел на тёмный город. В соседнем районе отключили электричество.

- «И как тут ловить преступников, если вырубают свет?» - подумал Мамаев и посмотрел на сумку с деньгами, которые он забрал из своего домашнего тайника.

Ловко они успели, поехав с Тормозной сразу к нему на адрес. На сердце полегчало. Без денег выручить Галину было бы тяжелее.

- «Надо постараться заснуть, - подумал Субботин. – Завтра силы понадобятся».

Он выключил свет, упал спиной на матрас и уставился в потолок. По уже утвердившейся привычке, осмотрел своё тело внутренним зрением и отпустил волю. Он никогда не вмешивался в настройки сделанные Субботиным. Даже когда регенерировал ткани, он просто концентрировался на регенерации, но не на перенастройке организма. Он так и не понимал, что куда и зачем течёт.

Вспомнив «свои» книжные полки с книгами по восточной медицине, плакаты с энергетическими меридианами и чакрами, Субботин вздохнул, понимая, что кое-чего он в эту ночь лишится. Опера обязательно позаимствуют что-нибудь из его библиотеки «почитать».

Мысленно Мамаев «махнул рукой», понимая, что ничего из того что находится у «него» дома, он читать не будет. Не интересует его восточная медицина. Субботина интересовало, а его, Мамаева, нет. А с другой стороны, Субботин это всё уже давно изучил и, перейдя на так называемый, тонкий уровень восприятия, к этой литературе обращался редко. А про работу с внутренней энергией напрямую книг пока не встречал.

Странно, что Мамаев не ощущал знаний Субботина. Наверное, потому, думал он, что эти знания ему не были интересны. Ему хватало простейших манипуляций, как сегодня в бане, когда он «лечил» Кобелева. Незаметно для себя Мамаев заснул.

* * *

- Вы были правы, Юрий Николаевич. В кабинете директора охранного агентства в ходе обыска нами изъята магнитофонная кассета с разговором похитителей и Субботина. Субботин к похищению Мамаевой не причастен. Более того… Изразговора следует, что цель террористов – именно Субботин. Но от него зависит, будет жить Мамаева, или нет. От Субботина потребовали сто тысяч долларов.

- Ну, вот! А ты, Саша, позволил себе сомневаться в умственных способностях руководства.

- Прошу меня простить, Юрий Николаевич. Мне казалось, что если закрыть Субботина, можно поколоть его по старым делам.

- Закрыть мы его всегда успеем. Вот, Галину вызволим, там посмотрим. У тебя же нет ста тысяч долларов на выкуп?

- Судя по разговору, выкуп их не особенно интересует.

- На квартире Субботина есть что-то интересное?

- Ничего противозаконного. Нашли большой тайник в стене. Но там, кроме пачки денег, ничего не было.

- Большая пачка?

- Сто тысяч рублей. Изъяли. Вернём. Квартиру опечатали, но мало ли что… Кого сейчас нашими печатями испугаешь?

- Его охранников, что взяли у адреса, отпустите, пусть сами охраняют или замки новые вставляют.

- Там и дверь менять надо, - потупив глаза, сообщил Руднев.

- Я же говорил, чтобы техники вскрыли! – повысил голос Старовойтов.

- Собровцы сами решили, что так проще.

- Что значит, «так проще?» - разозлился Старовойтов. – А за дверь кто платить будет?

- Они никого не слушают. Я Марченко сколько раз жаловался, что СОБРы беспредельничают, а толку-то?

Старовойтов скривился. Бойцы СОБРа были постоянной головной болью руководства управления по организованной преступности. Постоянно приходилось отписываться за их «рукоделия и ноголожества», как обзывал их деяния на совещаниях начальник полковник Чеченев.

- А что дальше, Юрий Николаевич? – сменил тему разговора Руднев. – Телефон определили? Место?

- Определили. И телефон, и место. Распечатку разговора сделали?

- Печатают. Может, пока кофе попьём?

- Закончился.

- Так, я организую.

- Я растворимый не пью.

- Мы в курсе. Есть заварной. Как раз для вашей кофемашины.

- Давай! У меня кусок сервилата завалялся в холодильнике.

Руднев вышел из кабинета и вскоре вернулся с банкой кофе. Зашёл, неся перед собой несколько листов с напечатанным текстом, Никита Алексеевич Киселёв, начальник технической службы.

- Тэпэ[4] распечатка, Юрий Николаевич, - сказал он.

- Кофе будешь?

- Заварной? Буду. О! Тут колбаска! Сейчас хлебца принесу.

Он вышел. Старовойтов принялся читать распечатку разговора Субботина с чеченом. Руднев сел на стул перед кофеваркой и стал наблюдать, как тонкой струйкой стекает в стеклянную колбу с чёрной пластмассовой ручкой, чёрно-коричневая жидкость. По кабинету растёкся аромат кофе.

Вместе с Ковалёвым в кабинет зашёл Запорожский.

- Тут кофе наливают? – спросил он весело, и дунул в керамическую кружку огромных размеров.

- Тут посылают в дальние страны, - сказал Старовойтов. – Особенно с такими кружками.

- Это мой кофе, между прочим, - обиделся Запорожский.

- Ничего не знаю, - улыбнулся Старовойтов. – В очередь, сукины дети! В очередь! А ты, с большой кружкой, в последнюю.

Налили кофе. Старовойтов очень мелко нарезал копчёную колбасу и разделил на кучки по числу гостей.

- Зачем так мельчить, Юрий Николаевич? – спросил Запорожский.

- Так, Саша, на дольше хватает. Проверено экспериментально. Одной сосиски может хватить на три бутылки водки.

- Это если водку пить, - глубокомысленно проговорил Ковалёв, рассыпая кусочки колбасы по хлебу. - С чаем или кофе так не получится.

* * *

- Что у нас есть по установленному адресу? – спросил Старовойтов офицера службы безопасности прикреплённого к мероприятиям по освобождению заложника.

- Это однокомнатная квартира в доме малосемейного типа. Судя по звукам, из неё исходящим, в квартире находятся минимум четыре человека и одна из них женщина. Это ясно по характерным тональностям издаваемых её звуков. Скорее всего, по каким-то причинам, она не может говорить или кричать. Да и остальные трое обращаются с ней как с женщиной.

- Возможен ли штурм квартиры? – спросил Старовойтов.

- Штурм, скорее всего, приведёт к гибели объекта.

- Почему?

- По разговорам можно понять, что на женщине надет пояс шахида с дистанционным взрывателем. Они её э-э-э… насилуют не снимая взрывчатку и шутят, что если она взорвётся, то они точно попадут сразу в Джаннат. Это исламский рай.

- Я знаю. Можно ли использовать усыпляющий газ? Через тот же вентиляционный воздуховод?

- Мы пробовали подвести к вентиляционным отверстиям трубки, но отверстия закрыты сетками, и трубки на проходят во внутрь. А пускать газ во все квартиры стояка не целесообразно. Да и газа столько нет.

- Но там же не один воздуховод! Есть ванна, туалет!

Старовойтов нервничал.

- Юрий Николаевич, мы пробуем все варианты, - спокойным голосом сказал куратор. – Хуже всего то, что пульт от взрывателя находится не в квартире, а где-то за пределами. Из этого мы исходим, что за квартирой наблюдают со стороны. А потому никаких активных действий предпринять мы не можем.

* * *

Зуммер «кенвуда» разбудил Мамаева в семь часов утра.

- Хватит спать, Сергей Григорьевич, - сказала рация голосом Старовойтова. – Нас ждут великие дела.

- Кто это? – не узнал голос бывшего начальника Юрий.

- Это полковник Старовойтов. Надо срочно обсудить и согласовать наши совместные действия.

- К-к-к… Какие совместные действия? – прохрипел с недосыпу Мамаев.

- Мы знаем о вчерашнем звонке и о выкупе. Ты готов сотрудничать? Или нам самим идти на штурм квартиры? Мы знаем адрес, где находится Мамаева.

--------------------------------------------------------------------

[1] Симплексная связь — связь, при которой информация передаётся только в одном направлении.

[2] Макивара - тренажёр для отработки ударов, представляющий собой связку из соломы, прикреплённую к упругой доске, вкопанной в землю. Применяется в контактных единоборствах и стрельбе из лука.

[3] Нохчий — самоназвание чеченцев. По мнению большинства кавказоведов, распространилось на восточно-нахские этно-территориальные объединения в XVII—XIX веках.

[4] ТэПэ – телефонные переговоры.

Глава 6

- Какой штурм?! Вы охренели, что ли?! – «взвился» Мамаев. Сонливость как выдуло из головы.

- Ну, вот, проснулся. Слушай внимательно. Знаю, что наш сигнал идет через скремблер[1], поэтому говорю открыто. Слушаешь?

Мамаев нажал на кнопку рации, сказал: «Слушаю», и отпустил. Неудобная система симплекс…

- Ничего другого не остаётся, как тебе идти на встречу с похитителями, - сказал Старовойтов и добавил через небольшую паузу. - Если позовут… Главное условие – пусть с неё снимут «пояс шахида».

- Что? Какой пояс «шахида»?! – спросил Мамаев, вскрикнув, но, не успев нажать на клавишу рации. Оттого его вопрос не был услышан собеседником и Старовойтов продолжил.

- На ней прикреплена взрывчатка. Слышишь меня?

- Слышу, - мрачным тоном произнёс Мамаев.

- Готов себя отдать вместо Галины?

Юрий помолчал.

- Приём! У нас мало времени.

- Готов. А ты готов защитить её, когда меня не станет? – спросил Мамаев.

Помолчал Старовойтов.

- Обещать ничего не могу, - наконец сказал он. – Сейчас главное её спасти, чтобы дети мать не потеряли.

Он сделал паузу и добавил:

- Как недавно потеряли отца…

Мамаев так сжал зубы, что раздался хруст.

- Адрес какой? - наконец спросил он.

- Дом рядом с кинотеатром «Союз» на Тихой[2]. Номер тебе знать не надо. Думаю, где-то там будет и встреча.

- Это, где рынок?

- Сейчас везде рынок, - вздохнул Старовойтов.

- Ждём звонка?

- Ждём.

- На чём поедешь?

- Мне тут «каринку» старую подогнали. На стоянке у дома стоит. На ней поеду.

- Не думаю, что они вычислили адрес, в котором ты сейчас находишься. Можно подобраться поближе к предполагаемому месту встречи.

- Зачем?

- Чтобы не пилить через весь город, - сказал, усмехнувшись, Старовойтов.

- Выпасли мой адрес?

- А ты думал…

На самом деле Старовойтов не знал адрес, где укрылся Субботин, но по укоренившейся в нём оперской привычке «прокусывать» собеседника, скрывающего о себе информацию, загнал Мамаева в ловушку.

С Эгершельда, действительно, выбраться было проблематично, и Мамаев согласился.

- Логично. Подъеду куда-нибудь поближе.

У Субботина были неплохие отношения с Сергеем Трифоновым, контролировавшим район улицы Спортивной с рынком на стадионе ТОФ и прилегающим к нему рынком на улице Клубной, вот он и решил заехать к нему «в гости».

Сергей Трифонов не был братом или родственником недавно убиенного Субботиным Юрия Трифонова. Он был бывшим спортсменом и относился с уважением к Бауловским «партнёрам по бизнесу».

- Отбой связи? – спросил Старовойтов.

- Отбой, - согласился Мамаев.

Он наскоро принял душ и переоделся в чистое: свободные джинсы-бананы, джинсовую рубашку и кожаную куртку-косуху. Под рубашкой на майку он надел «бронежилет». Мысленно он постоянно представлял, как Галина подходит к нему и они вместе взрываются. Если это произойдёт, то от них, скорее всего, мало что останется. От понимания этого Юрия колотил озноб, и он никак не мог успокоиться.

Он набрал номер телефона пейджингового оператора.

- Оператор Марина. Слушаю вас.

- Марина, для абонента семь четыре пять шесть один… Сообщение. Надо встретиться

- Принято, - сообщила оператор и отключилась.

Через пять минут звякнул пейждер и Юрий прочитал: «Приезжай на Спортивную к десяти». На часах было «восемь тридцать».

* * *

Кобелев позвонил Старовойтову.

- Как ситуация?

- Развивается. Ждём.

- Помощь нужна?

- Пока нет. Подстрахуйте его, когда он поедет. Или хочешь, мы возьмём его машину под контроль. Только скажи, откуда?

- Ты думаешь, что твои дуболомы справятся с наружным наблюдением? Или тебе дали «семёрочников»[3] УВД?

- Не дали. Конторские готовы взять объект под наблюдение. Только они не знают, где твой Субботин.

- Хрен им. У меня есть пара своих человек «оттуда», знающих, как водить. Всё равно им делать нечего.

- А ты думаешь, что их самих не поведут? – сказал, хмыкнув, Старовойтов. – Ох, эти ваши прятки с догонялками. Когда уже наиграетесь? Ладно! Всё! Поступай, как знаешь, только смотри…

- Смотрю-смотрю. Всё, отбой!

* * *

В десять часов звякнул «Кенвуд». Мамаев нажал кнопку приёма.

- Говорите, слушаю, - сказал он осторожно.

- Абдула? – спросил голос.

- Да.

- Готов встретиться?

- Готов.

- Деньги за товар приготовил?

- Ещё вчера были готовы.

- Ну, тогда едь к нам.

- Куда, «к вам»?

- Не знаешь? А это не твои люди по нашему дому всю ночь туда-сюда лазили? Нам отдыхать мешали.

У Мамаева душа ушла в пятки.

- «Неужели нохчи заметили движение вокруг дома?» – подумал он.

- Слышь, ты, чучело черномазое?! Я сейчас положу болт и на тебя, и на ваш товар, который мне, если честно, на хер не сдался, чтобы за него свою голову подставлять. Понимаешь, ты, овца чеченская?! Я сейчас лягу на дно, и буду убивать вас по одному и группами. Всех подряд. Не разбирая, взрослый или ребёнок. Я же вас всех по именам знаю, ваших баб и ваших детей. И здесь, и в Краскино, и даже в вашей ебаной Ичкерии. Услышал меня? А теперь иди нахуй. Не хочу с тобой, клоуном, разговаривать.

Мамаев говорил не очень спокойно, но ровно и уверенно. Он отключил связь и перевёл дыхание. Теперь надо было ждать. Они обязательно должны были позвонить. Им, почему-то, был нужен он, а не Галина. Всё плохое, что могло случиться с женщиной, уже случилось. Да и пояс шахида не для того крепят, чтобы его снимать. По сути, его бывшая жена была мертва.

Юрий знал, что с чеченцами договариваться бесполезно. Это он знал и по военному опыту, и по опыту Субботина старшего, память которого вдруг всплыла вплоть до двадцать третьего года. Ни одна из Владивостокских преступных группировок не смогла договориться с ними. Чеченцы предпочитали сразу убивать.

Например, в Находке до сих пор продолжались убийства то чеченцев, то местных «авторитетов». Война началась с девяносто первого года, и закончится, «помнил» Субботин, лишь к две тысячи десятому. Но в Находке чеченцы столкнулись с группировкой «Давыдкина-Вытирайлова», поддерживаемых, как знал Мамаев, милицией, а именно управлением по организованной преступности, действующим по иезуитскому девизу: «цель оправдывает средства». Сейчас группировки были фактически ликвидированы. Многие члены убиты, некоторые арестованы и осуждены. Лидеры находились в розыске. Однако выстрелы и взрывы ещё случались.

Своим хамством Мамаев показал, что похищенный чеченцами «товар», его не интересует на столько, чтобы из-за него рисковать жизнью и здоровьем. Он не хотел давать похитителям рычаги влияния. Что-то они, о том, что Субботина интересует Галина, как женщина, наверное, знали. У чеченцев разведка работает очень неплохо. А Субботин мог и проговориться кому-нибудь о своих чувствах.

Потому того Галину и похитили. И если бы Субботин сейчас раскис, то из него бы «свили верёвку», а Галину всё равно бы не отпустили. Скорее всего, она видела похитителей и смогла бы их опознать.

Всё это понял Мамаев, когда проснулся. Он даже подумал, что пока он спал, разумы Субботина младшего, и Субботина старшего «посовещались» и сделали вывод. Вывод Мамаеву не понравился, но ему пришлось с ним согласиться. Согласиться с тем, что Галину ему не отдадут. Или отдадут, но только лишь для того, чтобы взорвать их вместе.

Звякнула рация.

- Ты, что, охренел? – спросил чей-то голос. – Ты что творишь, Субботин? Если по твоей вине сорвётся операция по освобождению заложника, мы тебя в землю зароем!

- Ты кто? – спросил Мамаев.

- Конь в пальто! - сказал голос. – ФСБ…

- Ну, так вот, конь в пальто ФСБ, скачи и ты нахуй, - сказал Мамаев и прервал разговор.

Он прошёл на кухню и, открыв ящик стола, увидел пачку золотого кофе «Лавацца».

- Хорошо живут, - сам себе сказал Мамаев, имея ввиду разведку генштаба вооружённых сил России.

Сам он это кофе не пробовал, но снова всплыла память Субботина, пришедшего из две тысячи двадцать третьего года. Он, кстати, чувствовал, что сейчас Субботин старший доминировал в теле, потому, что Юрий видел всё окружающее, словно со стороны и, что главное, чувства его притупились. Притупилисьнастолько, что возможная гибель его жены уже не казалась ему катастрофой. В голове даже возникла неприятная для Мамаева мысль, что из их двоих: Юрия и Галины, надо спасать того, кого спасти легче. Нельзя оставлять двоих маленьких детей без обоих родителей. И хоть Мамаев в теле Субботина никак не может сойти за их отца, но посвятить свою жизнь им он в состоянии.

Снова сработал зуммер «Кенвуда».

- Говорите, - сказал Мамаев.

- Слышь, Абдула, - сказал голос с гортанным и одновременно гнусавым акцентом, - ты не горячись, да?

- Я не горячусь. Просто не люблю, когда меня кто-то хочет взять за яйца. Если это конечно не красивая девушка. Или я чего-то не понял? Может быть тот, кто со мной говорил хотел у меня отсосать?

- Я тебе сейчас твои яйца отрежу, - зарычал голос первого переговорщика.

- Тап ала! (Молчи!) – проговорил второй, явно обращаясь к первому.

- Ты найди сначала меня, овца ебаная, - крикнул в рацию даже не Мамаев, а Субботин. - Сейчас я знаю, что вы меня ищите. Не знаю, правда, зачем, но не хаш кушать, это точно. И хрен вы меня найдёте сейчас, если только я сам не захочу, чтобы вы меня увидели.

- Слушай, Абдула, не горячись! – попросил второй чеченец. – Может быть мой земляк был неправ…

- Я его выебу, - услышал Мамаев голос первого чечена.

- Или я тебя! – рассмеялся Мамаев. – Что более всего вероятно. А, так как я не знаю, мужик ты или баба, то трахать буду всех подряд. Каждого чечена или чеченку, кто попадётся мне в руки. Вы первые начали войну. И я вам устрою армагедон похлеще, чем в Находке Вэпс устроил семье Хатуева. И, как Давыдкин, подниму флаг: «Бей чеченцев!». Думаешь не получится? Я уже сообщил своим, что меня выпасают нохчи, и если со мной что случится, или я исчезну, чтобы гасили всех. А желающих пустить вашу кровь предостаточно. Веришь, что тогда вашему бизнесу писдец? Ну, и не только бизнесу. И никакой губернатор вас не спасёт. Но, думаю, он даже вздохнёт с облегчением. Но я отвлёкся. Твой земляк всё портит. Убери его от трубки. Говори, что сказать хотел.

В рации молчали, но связь не прерывалась.

- Если бы я тебя не знал, Абдула, я бы сказал, что за гнилой базар тебе надо язык отрезать и засунуть тебе в жопу… - голос говорящего чечена тихо рычал. Как это у них получается Мамаев не понимал.

- Мы знакомы? –Мамаев удивился оплошности похитителя.

Чечен ответил через паузу.

- Заочно, - наконец ответил он. – Но это не важно, ведь ты пообещал всех нас убить.

- Я же сказал, если не договоримся. Не я первый начал. А если ты меня знаешь, то должен знать, что я слов на ветер не бросаю. Это тебе могли бы сказать человек сорок, которые мне или моим друзьям угрожали. Но, к сожалению, уже не скажут.

- Не боишься, что нас слушают?

- Не боюсь. Я уже давно мёртвый и мне на всё и на всех моих врагов насрать.

- Ладно, Абдула! Тебя не переговоришь, - как-то устало сказал чечен. – А встретиться и поговорить по делу надо. Но ты, как я понял, встречаться и разговаривать не собираешься?

- Встречаться не собираюсь, а поговорить… Говори.

- На такие тему по такой линии мне бы не хотелось.

- Сразу чувствуется человек с высшим образованием, - сказал Мамаев и рассмеялся. – У меня музыкальный слух. Я всё-таки вспомню тебя по голосу. Если мы раньше хоть когда-то разговаривали. Не бойся ничего. Я ни ментам, ни в фээсбэ не сообщал. Никто и не подумает слушать этот телефон. А если и слушают, так хрен на них.

Субботин «старший» захвативший полный контроль над телом так разошёлся и говорил так расковано и бесстрашно и уверенно, что даже Мамаев, слушавший это всё «со стороны» тихонько охреневал. А чеченцы, вообще не понимали, что твориться с «клиентов». Вроде бы всё просчитали, а оно вон оно как выходит.

- Ну, хорошо. Поговорим так. Ты в курсе, что тебя хотят назначить положенцем по Приморью? – спросил чечен.

- Кто? – удивление у Субботина получилось таким естественным, что Мамаев подумал, что Субботин не слышал то, что вчера Мамаеву говорил Кобелев, когда они ехали на конспиративную квартиру.

- Меня? Пложенцем? Кто? Москвичи или Джем?

- Джем, конечно. Москва против.

- О, бля! Ни хрена себе! Без меня, меня женили! И что?

- Ну и вот. Я же говорю: «Москва против».

- И-и-и? – непонимающе спросил Субботин.

- Ну и вот. Узнали, что ты будешь вчера на Острякова. Приехали поговорить…

Рация замолчала. Субботин тоже молчал, не помогая собеседнику выбираться из словесного водоворота.

- Не получилось, - закончил фразу чечен. – Не стану пояснять почему.

- Посчитали, что так я буду сговорчивее? – Субботин рассмеялся так легко и естественно, что на той стороне снова зависли.

- Ты очень сильный человек, Абдула. Мы уважаем сильных людей. И мы хотели бы порешать всё миром. Если ты скажешь, что откажешься от положения, мы вернём тебе женщину, извинимся и выплатим любую компенсацию. В разумных пределах, конечно.

- У тебя точно есть высшее образование, нохч. Называю тебя так, потому что не знаю твоего имени.

- Ничего страшного. Когда-нибудь ты узнаешь его. Или за дружеским столом, или когда один из нас будет смотреть в глаза умирающего врага. И у меня, да, есть высшее образование. Я инженер. Когда-то был. Ваш Горбачёв начал ломать мою жизнь, а Ельцин продолжает начатое.

- Ха-ха! - хохотнул Субботин. – Смотрю, вы нохчи так все перестроились, что расстроились! Ха-ха! Стихами, блять, заговорил! Но не об этом сейчас. Как ты собираешься разойтись миром?

- Приезжай и забирай женщину! – сказал собеседник.

- Я ему уши отрежу, - сказал первый чечен.

- Ха-ха, - снова не удержался Субботин. – Вы там промеж собой сначала договоритесь, как вы будете решать: миром или не миром.

- Если не замолчишь, я сам тебе отрежу уши, - сказал по-русски второй собеседник. – Не слушай его. Он ничего не решает. Обидел ты его сильно. Сам должен понимать.

- Куда ехать? – спросил Субботин.

- Наш человек встретит тебя на дороге и проводит к месту встречи.

- Я буду не один, ты понимаешь? – хмыкнул Субботин. – Со мной будут мои бойцы. Много бойцов.

- Ты воевать едешь? Зачем тебе много бойцов? Или боишься?

Рация в руке уже жгла руку и Субботин завернул её в кухонное «вафельное» полотенце «не первой свежести» чистоты.

- Не повторяй ошибок своего земляка, инженер, чтобы потом не обижаться на меня.

- Извини, - неожиданно извинился чечен.

- Ты мудр и я тебя извиняю. Продолжай. Где я должен встретить твоего человека?

- Я не знаю, где ты сейчас находишься, поэтому скажу так. Будешь ехать от остановки Молодёжная в сторону Зари. В двадцати метрах от остановки увидишь скомканную газету. В ней будет лежать пейджер.

- Какой пейджер в газете? На улице дождь?

- Пейджер будет в полиэтилене, - спокойно пояснил нохч. – Если его возьмёшь ты, то на негог п ридё1т сообщение с адресом, где будет ждать связной.

- Ну ты, инженер, и закрутил шарманку. Как в шпионском романе. Ты, наверное, не инженер?

- Я военный инженер, Абдула.

- А если его возьмёт мой человек? Я не хочу оставаться лежать на обочине дороги, посечённый обрезками гвоздей.

- А своего человека не жалко?

- Его вы не взорвёте. Какой смысл?

- Если ты помашешь из своего джипа рукой, пусть берёт.

- Ага! Я помашу, а снайпер мне башку развалит? Будет так. Мы подъедем на трёх «Паджериках». Ты мои машины видел? Знаешь?

- Видел! Знаю!

- Ну, и вот… Выйдет Санёк – мой начальник охраны. Знаешь?

- Знаю.

- Порешали?

-Порешали.

- Тогда поехали.

- Закладка будет на месте через тридцать минут.

- Ну и хорошо. Отбой связи.

- Но когда сядет связной, в машине должен сидеть ты. Он тебя знает в лицо.

Субботин отключил «Кенвуд», поставил горячую и почти разряженную рацию в зарядник и посмотрелся в зеркало прикреплённое к стене. Узнать в нём сейчас без парика и линз, делающих его голубые глаза карими, Субботина было не реально. Мамаев посмотрел на себя и горько усмехнулся. Кто он сейчас? Субботин или Мамаев?

[1] Скремблер (англ. scramble — шифровать, перемешивать) — программное или аппаратное устройство (алгоритм), выполняющее скремблирование — обратимое преобразование цифрового потока. Используется для защиты передаваемой информации от несанкционированного доступа.

[2] Имеется ввиду бухта Тихая.

[3] «Семёрочники УВД» – сотрудники седьмого отдела управления внутренних дел, обеспечивающие наружное наблюдение (слежку) за объектом.

Глава 7

Отослав сообщение Сергею Трифонову: «Извини, но изменились обстоятельства. Встреча отменяется», Субботин выехал на «Тойоте Карина» восемьдесят пятого года выпуска с придомовой стоянки, и направился в сторону Молодёжной. Парик лежал в бардачке между передними сиденьями, коробочка с линзами - в нагрудном кармане рубашки.

Припарковавшись далеко за остановкой, он сходил на остановку в киоск «Союзпечать», где кроме газет и журналов продавали сигареты и зажигалки. Купил и то и другое, вернулся обратно, сел в машину и, приопустив стекло двери, закурил.

Мелкий дождь забивал через щель в салон, поэтому покурив, он поднял стекло, опустил спинку сиденья и, надвинув на глаза козырёк бейсболки с буквами «NY», «прилёг покемарить». Мелкий дождь шуршал по крыше и застилал каплями окна машины, преломляя проезжавшие мимо машины. Солнце, скрытое сплошным серым маревом, даже не проглядывало.

Тридцать минут после разговора с нохчами прошли. Скомканная газета лежала на указанном месте. Её увидел Субботин, когда проходил к остановке и обратно. Что странно, при небольшом ветерке газета не улетала с места, а лишь слегка «трепыхалась».

- «Грамотные ребята, - подумал Мамаев. – Чем-то закрепили. Наверное, пришпилили палаточным крюком. По крайней мере, я бы сделал так. А как иначе?» Мамаев мысленно хмыкнул, отстранённо наблюдая за происходящим. «Своё» тело он почти не контролировал. Да, он мог поднять руки, передвинуть ноги, но ему этого не хотелось. Его воля была подавлена. Мысли о весьма вероятной гибели жены протекали, тревожа, как солёная вода рану.

Он пытался размышлять о том, как он её будет выручать, но мысли расплывались, как чернила на воде, растворяясь в разуме старшего Субботина, который мыслил рационально и чётко. С его планом Мамаев согласен не был категорически, но своего придумать не мог, а потому и повлиять на ход событий не мог.

В окно постучали. Субботин «открыл» глаза и мазнул по слегка запотевшему стеклу рукой.

- Слыш, браток, не подкинешь до Зари? – спросил молодой парень лет двадцати съёжившийся под струями мелкого дождя и прячущий голову за поднятым воротником черной болоньевой куртки.

Субботин посмотрел на наручные часы и отрицательно покрутил головой.

- Не-е-е… Человека жду. На десять часов договорились. Вот-вот должен подойти. Не успею вернуться.

- Таксуешь?

- Деловой партнёр! – серьёзно ответил Субботин.

- Да, уже двадцать минут одиннадцатого. Он уже не выйдет.

- Значит отпишется.

В это время мимо машины проехали известные Мамаеву три джипа «Мицубиси Паджеро», а следом звякнул сигнал пейджера. Субботин вынул прибор из ременного крепления и, прочитав, хмыкнул, крутнув головой.

- Вот козёл! – сказал он. – Точно не выйдет.

Субботин посмотрел своими голубыми до синевы глазами в глаза парня, подумал и сказал:

- Садись. Но только до Зари, окей? Потом я разворачиваюсь и еду на Тихую.

- По делу?

- Живу я там, - хмуро буркнул Субботин.

- Окей! – обрадовался парень и, оббежав машину, провалился в глубокую лужу, образовавшуюся в яме у кромки тротуара, и забрался на левое переднее сиденье спиной вперёд и выливая воду из обуви.

- Вот, блять! – выругался он. – Кроссовкам писдец!

- В сапогах ходить надо, - мрачно сказал Субботин, глянув на свои берцы.

- Военный, что ли? Офицер? – спросил пассажир, тоже глянув на обувь водителя.

- Офицер, - буркнул тот. – Бывший.

- О! И я! Где служил?

- Государственная тайна.

- Да, ладно тебе! Где оно, то государство? При СССР ещё клятву давал,наверное.

- Какую клятву?! Что я тебе, пионер, что ли. Присягу, блять, мы давали! Присягу Родине, блять!

Субботин играл роль рассерженного человека, расстроенного сорвавшейся встречей с «деловым партнёром». Он не знал, случайный ли это «попутчик», или специально подосланный для проверки человек, поэтому обыгрывал ситуацию добросовестно.

- Да, ладно тебе! Присягу! – вроде как обиделся пассажир.

- Слышь? Будешь писдеть, высажу, нахуй!

- Да я и сам выйду! Тормози! – сказал вдруг «пассажир».

- Да и писдуй, - спокойно отреагировал Субботин и прижался к тротуару.

Пассажир вылез из машины, и, поблагодарив словами: «Да и пошёл ты нахуй, патриот советского союза, блять!», с силой захлопнул дверь.

- Щас ебало разворочу, - крикнул Субботин, приоткрывая дверцу и делая вид, что вылезает из машины. Но отвечать за сказанное в интересы бывшего пассажира, видимо, не входило, и он быстро метнулся в сторону остановки «Молодёжная».

- «Понятно, засланный казачок», - сам себе сказал Субботин, прикрыл дверцу машины и повёл её в сторону швейной фабрики «Заря».

В сообщении, пришедшем на пейджер, было сказано: «Остановка «Магнитогорская» в сторону центра. Я буду с книгой, обёрнутой в газету».

- «Шпионы, блять!» - подумал Мамаев, когда Субботин прочитал сообщение.

Субботин же на сообщение не отреагировал никак. Он тогда играл с мнимым пассажиром. А сейчас не стал ехать за своими джипами на Зарю, а нырнул под мост на Моргородке, сбрасывая, таким образом, вполне вероятный «хвост».

По логике Субботина джипы, после того, как возьмут связного, поедут на Тихую. Не станут нохчи возить женщину по городу. Везде стоят милицейские посты. Машины останавливают и осматривают. Субботинскую «Карину» два раза остановили. И если бы не его милицейский «вездеход[1]» и милицейские же документы, выданные Кобелевым, то трясли бы его, как липку.

Документы были «выданы» Главным управлением по организованной преступности МВД России на имя Мамаева Олега Ивановича.

Субботин решил ехать на Тихую не через Снеговую и Баляева, где в это время дня можно было ожидать пробку, а через центр по улице Светланской. И, так и сделал.

На Магнитогорской сотрудники ЧОПа и загримированный под «Абдулу» Саша «Башкир», который сейчас был больше похож на «Абдулу», чем сам Субботин в своём обновлённом теле, взяли на борт «связного» и, передав щелчками рации, что едут на Тихую, поехали туда, как и было оговорено, через Снеговую.

Как и ожидалось, Субботин «долетел» до предполагаемого места передачи заложницы буквально за тридцать минут, припарковал машину у рынка и двинулся вдоль рядов. В надетых на его голову наушниках, плотно облегавших уши, громко звучал тяжёлый рок.

Он поболтал со знакомой Мамаеву продавщицей колбасного киоска, которая его, естественно, в парике и с коричневыми линзами, не узнала, но откликнулась на правильно названное имя. Мало ли кто её знает из постоянных покупателей, подумала она. Субботин купил кольцо «краковской» и холодец с горчицей. Рядом в киоске «Владхлеба» он купил булку «Подольского» и пройдя по рядам китайского ширпотреба двинулся в сторону дома, где держали Галину.

Он до сих пор не знал «её» адреса, а Кобелев всё не звонил и не звонил.

* * *

- Юра, у вас без него ничего не получится, - в который уже раз говорил Кобелев. – Назови адрес.

- Мне оторвут голову, Слава. Это не моя операция. Неужели ты не понимаешь? – устало проговорил Старовойтов.

- Вы запорете дело. Машины, которые ведут Субботина, вычислят на раз два. Ты же заешь, у нас всего две дороги. Они сейчас погоняют Субботина по кругу и всё поймут. Не будет встречи. У конторы сегодня в наличии только три машины. Все остальные заняты на контрразведовательных мероприятиях. Это мне лично Коля Соцков сказал, Юра. А они же отказались от ваших топтунов?

- Отказались, - признался Старовойтов.

- Они запорют дело. Дай адрес. Никто не узнает, Юра.

- Да, зачем ему адрес, если он катается по городу? – грустно хмыкнул Старовойтов.

- Ты его недооцениваешь. Он сейчас должен быть рядом с адресом. Он ждёт моего звонка.

Старовойтов посмотрел на Кобелева сквозь выпущенный им клуб дыма.

- И какой у него план? Что он сможет один?

- Он просто постучится в квартиру, Юра. И выведет оттуда Мамаеву.

- Они убьют его.

- Другого варианта нет. Будем надеяться, что он сможет договориться.

Старовойтов покачал головой.

- Это безумие.

* * *

Субботин стоял возле киоска с шаурмой и аккуратно, чтобы не изляпаться, поедал мясоовощную смесь, завёрнутую в лаваш, когда в его наушниках вместо музыки раздался писк рации.

- Абдула? – спросил голос «военного инженера».

- На связи, - машинально ответил Субботин. Он не ждал звонка от похитителей.

- Зря ты затеял с нами такую игру, Абдула, - сказал голос.

- Какую игру? – спросил Сергей.

- Ты работаешь под контролем конторы, Абдула.

- С чего вы это взяли? – хмыкнул Субботин.

- Твои машины ведут.

- Ты правильно сказал, «инженер». Машины ведут, да. А меня нет.

- Как это? – пришло время удивиться «инженеру».

- Да так… Я не с ними. Там мой двойник. И он туда посажен не для вас, а для ФСБ. А сам я нахожусь возле вашего дома.

- Какого дома? – чуть запинаясь, спросил нохча.

- Волкова один «а».

- Откуда ты знаешь?

- Всё оттуда! Откуда и то, что на женщине надет пояс шахида, и то, что вас не штурмуют только из-за этого. Но номер квартиры я не знаю. Узнать не удалось. Поэтому, если хочешь выжить, говори квартиру и я вас выведу.

- Почему я должен тебе верить? – спросил спокойно нохча.

- Потому, что это полный бред. И торопись. Они сейчас слушают наш разговор.

- Мы взорвём дом, - спокойно сказал чеченец.

- Тогда я останусь жив. Быстрей «инженер»! Время уходит!

Во время разговора Субботин уже двигался в сторону дома и сейчас находился у первого от дороги подъезда.

- Двадцать четыре. Четвёртый от дороги подъезд.

- Я знаю.

Субботин ускорил шаг, почти побежал и вошёл в подъезд вместе с не особо спешащей мило воркующей, вероятно семейной, парой.

- Извините, - сказал Субботин, раздвинув их и протиснувшись между ними, метнулся к лифту.

- Обоссался что ли? – грубо бросил мужчина.

- Хуже, - крикнул Субботин, нажимая кнопку шестого этажа.

Дверь квартиры номер двадцать четыре распахнулась, едва он коснулся кнопки звонка. Сразу две руки схватили его и вдёрнули вовнутрь и начали обшаривать.

- Осторожно, - сказал Субботин, прижимая спиной закрывшуюся дверь. - На мне десять килограмм пластида, а в правой руке размыкатель.

- Вот, блять! - выругался один из встречающих, и Субботин узнал по голосу «инженера». – Пустили козла в огород.

Второй чеченец кинулся в комнату и вернулся с упирающейся Галиной.

- Ты взорвёшь её?! – прохрипел он.

- Да, мне похер, если честно, с ней умирать, или без неё. Мне важно вас с собой забрать. Вы же всё равно приготовили для меня сюрприз?! Да?

- Какой сюрприз? Что ты имеешь в виду? – спросил «инженер».

- На ней же тоже пояс шахида?

Субботин показал левой рукой на женщину, одетую в пышную мохеровую кофту.

«Инженер» криво ухмыльнулся.

- Слушали, да?

Второй чеченец «плюнул» чем-то своим гортанным. Сергей прекрасно понял, что сказал нохча, тем более, что кроме международного слова «блять» и «шайтан» в ругательстве было ещё два.

- Слушали и слушают. Почему ты так удивлён? Уж что-что, а слушать и писать «контора» умела всегда. Заложников освобождать не может, а всё остальное – на пять с плюсом. Однако…

Субботин лукаво посмотрел на «инженера» и пренебрежительно покосился на второго. Он немного помолчал и очень тихо сказал:

- В ваших интересах снять с неё взрывчатку. Иначе вас взорвут свои же. Как только мы выйдем из подъезда. Ведь они сидят через стенку, да? Пульт взрывателя у них? Ведь те квартиры смежные?

Субботин, со слов Кобелева знал, что ФСБ прослушала смежные квартиры под номерами: 21, 22, и 23, и пришли к выводу, что и в них находятся террористы.

- Всё-то ты знаешь, - криво ухмыльнувшись, сказал «инженер». – А если мы шахиды?

- Если бы вы были шахиды, то уже сейчас пировали бы на небесах рядом с аллахом. – Мои десять килограмм пластида и ваши… Э-э-э… Килограмм пять, наверное… Пятнадцать килограмм разрушили бы полдома.

- Это вряд ли, - ухмыльнулся «инженер». – рухнет только этот подъезд.

- Рухнул бы, - поправил Субботин. – Снимай.

- Я готов умереть, Ахмат, - крикнул второй чеченец.

- Закрой пасть, слушай старших и выполняй приказы, - пролаял по-своему «инженер» и второй, почему-то сник. – Нам поручили решать определённый вопрос. И мыего решим, чего бы это нам не стоило. И если надо мы умрём… Но… Вдруг есть другой путь? Надо послушать этого гяура.

И Субботин, и Мамаев знали чеченский поэтому всё, что сказал «инженер» Субботин понял, но вида не подал.

- Ты хотел нам что-то предложить? Как ты хотел нас вывести?

- Всё очень просто. Мы выходим и идём к моей машине. Она стоит возле рынка. Вы никуда не убегаете. Шаг в сторону – пуля снайпера.

- Ха! – рассмеялся «инженер». – Они снимут нас уже на выходе из подъезда.

- Да-а-а… Я об этом не подумал, - сказал Субботин и прижал палец к губам. – Вот сука. Снимать пояс нельзя.

Он пальцем попросил «инженера» приблизиться. Тот непонимающе зыркнул на него и, не опуская пистолета, прижатого к правому боку, сделал неуверенный шаг вперёд. Субботин склонился к его уху и сказал:

- Снимайте. Они, - он сделал движение глазами вокруг, - об этом не узнают и выстрелить побояться.

«Инженер» посмотрел на Субботина и усмехнувшись, сказал:

- Хитрый да? Мы не будем снимать с неё пояс, пока не решим нашу проблему.

- Какую проблему? - удивился Субботин. – Ты про моё назначение положенцем?

Чеченец кивнул.

- Я, что, блять, больной что ли? Мне-то это зачем? – «вскинулся» Субботин.

- Как зачем? – удивился «инженер». – Это большие деньги.

- Мне хватает моих денег, легальных. А будет скоро ещё больше. И я не хочу попадать под пресс и ментов, и братвы. Мне хватает легального бизнеса.

- Точно?

- Чтоб я сдох!

«Инженер» усмехнулся.

- Ну, тогда пошли, - сказал он.

Субботин показал на заложницу. Старший похититель отрицательно покачал головой и показал левую руку, сжимающую пульт.

- Это пульт от взрывателя. Там, - он показал на стену. – Никого уже нет. Пульт работает на размыкание. Меня не надо убивать.

- Рука не устала?

- А твоя?

Субботин не стал долго раздумывать.

- Пошли? – спросил он.

- Пошли, - согласился «инженер».

- Ничего не бойся, - сказал Субботин, обращаясь к Галине. – Мы будем жить. С детьми всё в порядке. Они вчера ночевали у соседки. Сегодня наши ребята о них позаботься.

Субботин понял, что сказал не то, что было надо, потому что глаза женщины расширились и наполнились слезами.

- С нами всё будет в порядке, - успокоил он.

Старший чеченец усмехнулся одной стороной лица.

- И да… Ещё… Она не должна нас «вспомнить». Иначе ей не жить. Рано или поздно её убьют.

- Она вас уже забыла.

Однако женщина покрутила головой и оглянувшись на второго нохчу тихо проговорила.

- Эту суку я не забуду.

Тот осклабился.

- Понравилось, да?

Женщина как-то изогнулась через спину и мазнула его своей правой кистью по лицу. Чеченец вскрикнул. По его лицу из глубоких алых борозд потекла кровь.

- Ах, ты блять, - выругался нохча и направил оружие на неё.

Женщина презрительно смотрела на убийцу, губы её дрожали.

- Убей! Убей! – закричала она. – Всё равно мне с этим не жить!

Галина упала на колени и заплакала.

Субботин не двигался, но, судя по лицу, был на грани срыва. «Инженер» смотрел на него внимательно, потом ухмыльнулся.

- Хватит истерик, - сказал он. – Пошлите уже.

Он сунул оружие куда-то под куртку и поднял женщину за локоть.

- Выходим парами. Ты уверен, что нас слышат и не станут стрелять?

- Уверен.

Субботин сам открыл ключом дверь, закрытую на замок и первым вышел на площадку.

- Пешком, - сказал «инженер». – Вниз!

Субботин пошёл вниз. Следом за ним шел Ахмат, ведущий Галину. За ними второй чеченец, зачем-то упиравшийся пистолетом в спину женщине. Субботин, заметив его тычки, обернулся и бросил:

- Сюда иди, нохча. Мне в спину потыкай стволом. У неё одна почка, у меня две. Ещё стрельнешь ненароком.

Женщина от сказанного Субботиным округлила глаза и изумлённо посмотрела на него.

«Инженер» усмехнулся и пропустил нохча вперёд.

Из подъезда они вышли свободно, никого не встретив. На улице тоже ничто не предвещало беды. Метров за двадцать не доходя до своей машины, Субботин увидел группу парней в кожаных куртках, что-то оживлённо обсуждавших. Один из них то и дело тыкал пальцем на «Тойоту Карину», на которой он приехал.

У Субботина от предчувствия защемило сердце. Эту территорию держала армянская группировка, опиравшаяся на родственника, служившего в милиции. Группировка относилась к «Миховцам», которые, как понимал Субботин, тоже желали бы от него избавиться.

Подойдя ближе, Субботин услышал:

- Да не может Абдула передвигаться на таком уёбище, - сказал один амбал.

- А я говорю, приехал.

- Может, не он? – спросил другой.

- Рынок проверили? – спросил третий.

- Нет его нигде, - сказали сразу двое.

Тут тот, кто убеждал старшего в том что «Карина» Субботинская, посмотрел вперёд и его рука с оттопыренным указательным пальцем поднялась, палец уставился в Субботина.

- Вон он! – тихо сказал парень.

Все бандиты обернулись. Вероятно, им представилась удивительная картина: «Субботин уверенной поступью движется в авангарде чеченцев»

- О! – вскрикнул один. – И Мамаевская баба, та, что в розыске! Точно – он.

- Валим, - сказал другой. – Тут менты скоро будут.

- Валим, - сказал главарь и выхватил пистолет «ТТ».

Субботину ничего не оставалось делать, как встать на пути выстрела, ловя пулю правым плечом, чтобы защитить Галину. У него не было оружия, кроме двух метательных ножей, прикреплённых к предплечным ножнам. Из рукавов куртки торчали «фирменные» лэйблы на узких коротких ленточках на надписью Jorg Veber, за которые ножи и выдёргивались. Но он не успевал ими воспользоваться. До бандитов оставалось ещё метра три.

Видя смещение ствола пистолета влево, Субботин шагнул вперёд и качнул маятник влево, и поймал вторую пулю левым плечом. Как обычно в схватке время для него растянулось. Это не было что-то сверхневероятное. Такие эффекты отмечали все, занимающиеся контактными единоборствами и участвовавшие в настоящем бою, не на жизнь, а на смерть.

У тренированного бойца мозг отключает разум и действует самостоятельно, управляя телом. А разуму кажется, что он наблюдает бой со стороны, отмечая в это время детали природы, замечая то, на что в обычное время и не обратил бы внимание.

Субботин увидел, как ещё двое бандитов выхватили оружие и понял, что ему ничего не остаётся делать, как нажать кнопку дистанционного взрывателя. Он упал на колени и нажал.

Вся взрывчатка находилась в металлической коробке без «крышки» и была сконцентрирована на его животе, прикрытом от неё керамической пластиной бронежилета, поэтому взрыв направил заряд узким расходящимся веером прямо в плотно стоявшую возле его машины группу бандитов.

Конечно, у него было не десять килограмм взрывчатки, а всего грамм восемьсот, но этого силы подрыва и количества заряда вполне хватило, чтобы пятимиллиметровые шарики от подшипников поразили всех нападающих.

Бандиты разлетелись как кегли, и если бы не несчастная «Тойота Карина», тоже изрешечённая шрапнелью, конечно пострадали бы невинные граждане, но Субботин всё рассчитал правильно, но не до конца. «Инженер» шарахнулся от взрыва и попал прямо в объятия идущей навстречу им пожилой женщины с сумками, которая попыталась уклониться от падающего на неё тела, споткнулась и, обхватив чеченца руками, повалилась навзничь, увлекая мужчину за собой.

Одновременно с этим её правая рука скользнула к нему в карман. Её пальцы сомкнулись на его кулаке, а левая рука ударила его по горлу.

Второго чеченца убил снайпер после того, как Субботин упал на колени, но этого он уже не увидел. Несколько шарообразных зарядов поразили его бёдра, повредив артерии, и через несколько минут Субботин истёк кровью.

[1] Вездеход – здесь – документ, дозволяющий проезд определённому лицу на определённой автомашине без милицейского досмотра.

Глава 8

Сотрудники Федеральной Службы Безопасности быстро оцепили место происшествия. Милиция разогнала любопытствующий народ. Откуда-то появился СОБР и крепкие ребята в бронежилетах с автоматами и надписью ФСБ.

Галину Мамаеву закутали в чёрный офицерский плащ и спрятали в микроавтобусе «Тойота Хайс» с чёрными тонированными стёклами. Убитого террориста накрыли куском зелёного брезента. Раненого чеченца с замотанным чёрной тканевой изолентой правым кулаком и надетыми на руки наручниками посадили в автомашину УАЗ и увезли.

Субботину врачи «скорой помощи» наложили «жгуты» и сразу повезли в ведомственную больницу на прапорщика Комарова 16. Так распорядился курирующий операцию по освобождению заложников офицер ФСБ сопровождавший Субботина. Однако врач «скорой», исполняя приказ, лишь покрутил головой.

- В морг его надо, товарищ полковник. В морг.

- В морг мы всегда успеем. Ставьте капельницу.

- К чему кровь тратить? – возмутился эскулап. – Прошло более двадцати минут. Невосполнимая потеря крови.

- Так восполняйте!

- Сердце стоит. Не потечёт кровь. Сердце не качает.

- Так, запустите, вашу мать! – вызверился полковник.

Медсестра ловко вставила в вену левой руки Субботина толстую иглу и принялась реанимировать.

- Открытый массаж сердца нужен. Так не получится.

- Дефибриллятор пробовали?

- Пробовали. И не надо на меня орать. Орите на ваших дуболомов, что наложили неправильно жгуты. Чему у вас учат?

- Те, кто накладывал жгуты, тоже своё получат, - мрачно сказал полковник. – Вы делайте свою работу, майор!

- Мы и делаем. Но у раненого нет пульса и дыхания более получаса.

- Качайте, доктор, качайте. Вон, видите, кровь в вену уходит.

Кровь из прозрачного пакета, действительно, хоть и медленно, но уходила.

- Интересненнько, - пробормотал врач. – Ну ка, Ирочка, дайте я.

Он принялся давить на грудную клетку с частотой сто двадцать нажимов в минуту, постоянно считая вслух, как метроном:

- Раз-и, два-и, три-и…

- «Наверное ещё и музыкант», - отметил мимолётом полковник.

После тридцати нажатий, медсестра два раза качнула воздух. Врач, после вентиляции лёгких продолжил компрессию грудной клетки, искоса поглядывая на убывающую из пакета живительную субстанцию.

- Удивительно, - произнёс он во время очередной паузы, приложился стетоскопом к грудине и приказал. – Тихо! Сирену выключи!

Теперь кроме звуков мотора, который тоже вроде как притих, слышалось только поскрипывание корпуса микроавтобуса при его лавировании между ям. Не смотря на то, что они ехали по центральной улице города, шофёру было не легко. Ведь ему приходилось уворачиваться и от крутых тачек и проскальзывать между потоком и трамваями.

- Сука! – вдруг выдохнул врач. – Стукнуло!

Он замер и через минуту снова выдохнул:

- И ещё раз! Невероятно! – сказал он, вытер тыльной стороной ладони пот и снова принялся жать на грудь пациента, но уже выдыхая в такт слова ритмичной песни:

- Синий, синий и-иней лёг на провода-а…

Щёки Субботина порозовели.

Полковник удовлетворённо откинулся на спинку переднего сиденья. Его взгляд упал на лежащую на передней панели папку, где лежали документы раненого Субботина. Или не Субботина? Полковник не стал снова открывать папку, хотя желание такое возникло, и решил оставить подробное их изучение до кабинета.

А изучать было что…

Судя по удостоверению, да и по внешнему виду, этот человек не был Субботиным. Это был Мамаев Олег Иванович, полковник федерального главка управления по организованной преступности. К удостоверению личности прилагалось и командировочное удостоверение, согласно которому Полковник Мамаев направлялся в горд Владивосток по служебному поручению следователя главка Попова А.Р.

Мысленно он представил удостоверение Мамаева Олега с цветной фотографией и голографической печатью – таких удостоверений не было даже у краевых сотрудников ФСБ – и вспомнив, как его поразили голубые глаза, спросил:

- Доктор, а с глазами у раненного всё в порядке?

- А, что, глаза? – удивился от. – Глаза, как глаза…

Майор-медик посмотрел на закрытые веки уже дышавшего пострадавшего. Он, естественно, в ходе первичного осмотра заглядывал ему в зрачки, но…

- Вот, блять! – ругнулся он, и стукнул себя по лбу. – Линзы! У него ведь контактные линзы!

Доктор склонился над лежащим на носилках-каталках человеке и приоткрыл ему веки. Машину подкинуло на ухабе, линза выпрыгнула из-под надавивших на глаз пальцев, упала на пол машины, и… исчезла.

- Майор, сука! Ты что творишь?! – вскрикнул полковник.

Врач дёрнулся, нагнулся, чтобы поискать линзу, но полковник, увидев, как тот семенит ногами, вскрикнул, аж взвизгнув:

- Майор, мать твою! Сиди смирно и не шевели копытами! Вещдок затопчешь!

Однако в это время машина скорой помощи, на мгновение притормозив в воротах больницы ФСБ, въехала на территорию и остановилась возле дверей приёмного отделения. Её задние двери машины открылись и врач, пригибаясь и испуганно оглядываясь на сопровождающего, засеменил на выход.

Полковник снова матерно выругался, поминая родственников майора, подождал пока выкатят раненного из машины и, крикнув: «за вторую линзу головой отвечаешь!», стал искать первую. Нашёл он её, как не странно, очень быстро.

В приёмном отделении нового пациента больницы быстро осмотрели, сняли с его правого глазного «яблока» вторую линзу с нарисованной на ней коричневой «радужкой» и укатили в операционную. Полковнику же выдали «расписку о приёме больного» с описанием наличествующих на его теле повреждений.

Захватив закрытую крышкой склянку с плавающими в бесцветной жидкости пластиковыми кругляшами, полковник не стал спускаться в подвальные переходы, а вышел на улицу и отправился в «управление» по «воздуху», не обращая внимания на снова начавшийся мелкий и противный дождь. Несмотря на то, что вместо Сергея Субботина на месте задержания преступников оказался неустановленный субъект с документами сотрудника аж «федерального милицейского главка», настроение у полковника было хорошее. Из своих сотрудников, местных милиционеров и граждан никто не пострадал, ранее похищенная бандитами вдова Юрия Мамаева была освобождена, один из похитителей задержан живым.

Прокрутив эти мысли в голове, полковник вдруг ощутил жар в лице и пробежавшую по телу дрожь. Он понял, что его смутило в документах раненного милиционера – фамилия. Он лично не знал Юрия Мамаева и не акцентировал внимание на фамилии жертвы похищения. А потому сразу не сопоставил эти фамилии с фамилией, указанной в милицейском удостоверении.

- Вот, блять! – сквозь зубы ругнулся он и добавил. – Час от часу не легче.

Но с другой стороны, он мысленно поблагодарил всех богов за то, что надоумили его, ибо выглядеть идиотом перед ожидавшим его с докладом «начальством», это считай получить от него «чёрную метку».

Предварительно зайдя в аналитический отдел, полковник сделал запрос в Москву с пометкой «молния» о наличии в штате милицейского главка УБОПа сотрудника Мамаева Олега Ивановича и о выдачи главком удостоверения с таким-то номером. В случае подтверждения попросил выслать его установочные данные, приметы и фотографию. Только после того, как пришёл ответ, что такого сотрудника в штате главка нет, а номер удостоверения числится за главным разведывательным управлением, полковник отправился на доклад к начальнику Приморского ФСБ.

Юрия Мамаева прооперировали удачно и переместили в реанимационную. Вскоре он очнулся и удивился, что остался жив. Голова его болела и «гудела», грудная клетка, принявшая удар взрыва саднила и чесалась, ноги, хоть и болели, отходя от наркоза, присутствовали. Последнее Юрия особо радовало, так как последнее, что он помнил, потеряв сознание, это рваные кровавые раны на бёдрах.

Видел он бойцов, получивших такие раны на войне, чаще всего становившихся инвалидами.

Юрий вздохнул и сконцентрировал свой внутренний взор на ранах. Заштопали его хорошо, но на скорость заживления и восстановления тканей врачи повлиять не могли. Они сделали своё дело, и теперь всё зависело от возможностей его организма. А так как кроме мягких тканей повреждения затронули кости и, самое главное, суставы коленей, организму Мамаева придётся сильно постараться, чтобы не остаться инвалидом. Вот Юрий и старался.

Однако, «осмотрев», себя изнутри, и поняв, что процессы регенерации и заживления идут своим чередом, он снова вздохнул и позволил себе расслабиться.

- ГРУ говоришь? – переспросил генерал.

- Так точно, - подтвердил полковник.

- А Мамаев, это не брат полковника СОБРа? Тот ведь тоже Иванович?

- Не успел установить.

- А что, - генерал посмотрел на папку в руках подчинённого, - в справке по Мамаевой разве нет выписки из личного дела её мужа? Родственники мужа не указаны?

Полковник мысленно хлопнул себя по лбу ладонью.

- Есть, товарищ генерал майор. Разрешите посмотреть?

- Смотри, - пожал плечами начальник.

Полковник развязал тесёмки и просмотрел вложенные в папку документы.

- Так точно, есть, товарищ генерал майор. Мамаев Олег Иванович, шестьдесят первого года рождения, уроженец Владивостока, сотрудник историко-археологического института российской академии наук, пропал без вести при раскопках поселения Телль Хазна в Сирии в девяносто первом году.

- Подожди, - остановил рукой полковника генерал. – Там пропал, всплыл здесь и сейчас? Это что, генштабисты так запросто вскрыли своего нелегала?

Генерал нажал кнопку интеркома.

- Звони Кобелеву! – сказал он помощнику.

Вячеслав Иванович только вернулся к себе в кабинет, как зазвонил красный телефон.

- «Ну, вот, - подумал он. – Началось».

- Привет, Слава! - поздоровался генерал.

- Добрый день, Виктор Евгеньевич.

- Знаешь, почему звоню?

- Догадываюсь.

- Молодец. Сам приедешь поговорить?

- Не-е-е… Не приеду, - устало сказал Кобелев. – Устал, как собака. Да и сказать-то толком нечего. Давай по телефону, а, Виктор Евгеньевич?

- Ты скажи только одно… Он точно ваш?

Кобелев вздохнул.

- Наш внештатник. Скажу больше. Как он появился во Владивостоке, я не знаю. На меня вышел вчера вечером. Каюсь, выдал ему милицейские документы прикрытия. Какие были, такие и дал. Откуда он взял СВУ[1] не знаю.

Кобелев замолчал. Генерал подождал, кашлянул и спросил:

- Они с Субботиным были?

- Да.

- А Субботин где?

- Не знаю. Я за ними не следил. Может ещё катается по городу? Вы же его водите!

- Водили. Машины остановили. Задержали всех, кто в них находился. Субботина с ними изначально не было. Так сказали его охранники.

- Понятно, - устало проговорил Кобелев.

- По документам мы запрос пришлём, - сказал генерал.

- Присылайте, - устало вздохнул и выдохнул начальник ГРУ.

- Молодцы. Без вас мои бы не справились, - сказал генерал. – Спасибо, Слава.

- Мы тут совершенно не причём, товарищ генерал.

- А может быть составим план совместных мероприятий? По факту, так сказать…

Кобелев почесал затылок.

- Без бумажки нам всем кранты, Слава. Какой-то штатский переиграл и нас и террористов. А с бумажкой, можно и отмахаться.

Кобелев мысленно соглашался с главой параллельной службы.

- Пишите, но быстро и не мудрите. Мне докладывать наверх. Там сейчас солнце встанет, а если мы перемудрим, то сядем, - неудачно пошутил он.

- В течении получаса жди посыльного, - заверил генерал ФСБ, шутку не оценив.

«Комитетчики» мудрить не стали. Не трогая свой план мероприятий, они накропали ещё один, в котором по факту, как сказал генерал, изложили двенадцать пунктов, обозвав предыдущий план, планом прикрытия реальной спецоперации, взяв на себя обеспечение главного героя маломощным взрывным устройством направленного действия.

Читая план, Кобелев облегчённо вздыхал. Коллеги из ФСБ взяли на себя всё, в том числе и положительный результат. Но «каврижки» Кобелева не интересовали. Он с благодарностью молил бога, что всё сложилось удачно. В том числе и для Субботина, ставшего вдруг Мамаевым.

Превращение Субботина в Мамаева они задумали вчера. Ещё в бане Кобелев отметил, что тело Субботина всё больше изменяется. Он даже пошутил в разговоре, что скоро надо будет менять документы. Мамаев шутку не поддержал, согласился, что, дескать, «да, проблема есть», и вдруг спросил про брата. Нет-ли от него вестей…

Вестей от младшего Мамаева у Кобелева не было, но где тот находился, и как глубоко залёг, Вячеслав Иванович знал, ибо сам лично в девяносто втором году выезжал за рубеж и проверял агента на «лояльность», так как юго-восточная Азия бала регионом, ему, Кобелеву, подведомственным.

Вячеслав Иванович, ответив нет, душой не покривил, а про документы Олега Мамаева, лежащие у него в сейфе, вспомнил. А вспомнив, предложил Юрию план действий, который и был сегодня реализован в полной мере.

Мамаев лично настоял на заключительной фазе плана, правильно рассчитав, что они, увидев его на рынке, обязательно решат Субботина убить. А если даже и не решатся, то всё равно выйдут встретить и поговорить, так как праздно «шататься» по территории конкурентов у братвы было не принято. А Субботин, к тому же, демонстративно несколько раз прошёлся возле «точки», качественно засветив свой «фейс».

Мамаев совершенно зря решил встать на колени и сделал это, откровенно говоря, совершенно неожиданно для себя. Просто бухнулся и всё. Зачем? Почему? Он и сам бы сейчас не сказал.

Про то, что Мамаев получил серьёзные ранения, Кобелев знал, но был зол на Юрия, и мысленно всё повторял и повторял фразу:

- «Вот пусть теперь сам и вылечивается! Экстрасенс, грёбаный!»

Именно с такой мыслью Кобелев подписал план мероприятий ФСБ и ГРУ по освобождению заложника и сам позвонил в Москву.

После доклада по команде[2] Вячеслав Иванович тяжело вздохнул и принялся за обещанный руководству подробный отчёт о ходе спецоперации, то и дело обращаясь к присланной вместе с планом из «комитета» справке.

Писать отчёты и справки Кобелев н любил и отдавал их написание подчинённым, но сегодня кроме него о «совместной» с ФСБ операции никто из сотрудников не знал. Для него было важно грамотно изложить первую часть «Мерлезонского балета», а именно – появление во Владивостоке Олега Мамаева. После полутора часов царапания простым карандашом по бумаге и ковыряния двумя пальцами на пишущей машинке, отчёт был готов и отослан в Москву.

Его копия легла в ещё вчера заведённое оперативное дело. Там уже были подшиты: вчерашняя милицейская сводка с упоминанием о похищении Галины Мамаевой, заявление Мамаева Олега Ивановича с просьбой об участии в операции, его расписка в получении его паспорта и документа прикрытия, совместный план мероприятий. Осталось получить копию постановления о возбуждении уголовного дела и судебного решения.

* * *

Уже на следующий день Мамаева перевели в одноместную палату и допустили к нему следователя ФСБ. Мамаев знал, что взятие заложников квалифицируется статьёй 206 уголовного кодекса, подпадающей под, так называемую, альтернативную подследственность, а потому появлению фээсбэшного следователя не удивился.

- Значит вас зовут Мамаев Олег Иванович? – спросил, поздоровавшись, следователь.

- Да.

- Число, месяц, год рождения?

Юрий назвал дату рождения, потом место рождения и другие установочные данные своего брата. Он совершенно не волновался. Вчера с Кобелевым они обговорили линию поведения, легенду для протокола и не для протокола.

Согласно легенде для протокола Мамаев Олег Иванович проживал в городе Москве. О чём у него имелся штамп в паспорте. Во Владивосток приехал на похороны брата, но опоздал, а потому с вдовой брата не встречался. Проживал до вчерашнего дня у Вячеслава Кобелева. Вчера от него же узнал о похищении жены брата и предложил себя в качестве приманки. Планировали освобождение заложницы сначала втроём, а потом при участии сотрудников ФСБ. И так далее по справке, с которой его ознакомил начальник ГРУ, посетивший его за полчаса до прихода следователя.

[1] СВУ – самодельное взрывное устройство.

[2] Доложить по команде - доложить вышестоящему командиру.

Глава 9

Мамаев лечился долго. Во-первых, ему не хотелось переходить из разряда пациентов в категорию «объект исследования» и, не дай бог, подопытных, так сказать, «кроликов». Во-вторых, торопиться ему было не куда, а подумать нужно было о многом, и подумать хорошо.

Поэтому Юрию пришлось притормозить процесс регенерации костно-мышечной ткани. Однако он даже не подумал бороться с воспалительным процессом. Не им, как говорится, настроено, не ему и менять параметры.

Ускорить или притормозить заживление он не боялся, так как уже пробовал. Организм после «разгона» сам в течение суток «откатывался» на Субботинские «предустановки». А вот после торможения процессы регенерации нужно было «разгонять». Сами они не восстанавливались.

Влиять же на «обычное» лечение Юрий и раньше даже не пытался, понимая, что ничего в этом не смыслит, а «тормозить»… Кто знает какие вирусы и микробы могли в этот момент активизироваться?

Опасаясь, что его раны затянутся быстро и без рубцов, Юрий боролся с повреждениями буквально физически, мешая им заживать. Да, как это не мерзко выглядело по отношению к его телу, но Мамаеву приходилось руками разрушать то, что строил организм.

Единственное, для чего он сразу ускорил процесс регенерации по максимуму, так это колени. Сразу после удаления шрапнели, Юрий принялся «обхаживать» суставы, концентрируя на них своё внимание. Хрен кому потом докажешь, каким образом в суставы вернулась подвижность, если они были разрушены на пятьдесят процентов.

А так, на третий день врачи лишь посопели и поспорили, рассматривая и сравнивая рентгеновские снимки, и махнули руками. Мало ли какие дефекты возникают при рентгенографии.

Благодаря совместным усилиям организма и рук, Мамаев выписался из госпиталя ФСБ через тридцать шесть суток, благо, что переломы и особые повреждения костей у него отсутствовали.

К тому времени все следственные мероприятия закончились. Милиции уголовное дело не передавали, так как вскрылись факты подготовки данной группой подрывов во Владивостоке зданий, сооружений и особо важных коммуникаций. Прокуратура посчитала это дело - делом государственной безопасности и, наложив гриф секретности, отправила в суд.

Московское руководство Кобелева удовлетворилось положительными результатами совместной с ФСБ операции, про своего агента, попавшего в госпиталь с признаками получения инвалидности, открестилось. Словно бы и не заметив в отчёте слов о том, что «Олег Мамаев, учтённый в картотеке Приморского управления, как штатный негласный сотрудник», руководство пжурило Кобелева за проявленную инициативу, выразившуюся в привлечении к смертельно опасному мероприятию сторонних исполнителей.

Кобелев, правильно поняв, что руководство главного разведывательного управления генерального штаба российской федерации, озабоченное сокращением штата, не заинтересовано в возобновлении субсидирования не знамо откуда проявившегося агента-нелегала, прочитав резолюцию, облегчённо выдохнул, перекрестился.

Встретив друга у дверей госпиталя, Кобелев осмотрел его с ног до головы, хмыкнул, дёрнул головой и проговорил с ударением на последнем слоге:

- Красавец!

Мамаев действительно выглядел помолодевшим. Его русые волосы отросли и слегка вились, голубые глаза светились лазурью, отражая небо и солнце, слегка отросшая бородка придавала ему благородно-профессорский облик.

- Профессор-археолог, блять! – согласился Мамаев, криво ухмыльнувшись.

- Тебе бы ещё отучиться материться, - пробормотал Кобелев. – Пошли, поехали.

- Так, пошли, или поехали? – усмехнулся Мамаев.

- Вон машина стоит. Дошкандыбаешь? – спросил Кобелев, глянув на костыли.

- Дошкандыбаю, - убедил Юрий. – Имиджевый антураж…

Кобелев подошёл к УАЗику и открыл заднюю дверь, а Юрий довольно ловко в него забрался.

- Поехали, - сказал начальник Приморского ГРУ водителю, устраиваясь напереднем сиденье. – На Некрасовскую.

Очутившись в знакомой ему «конспиративной» квартире, Мамаев удивился накрытому столу. День перевалил за полдень, обед в госпитале Юрий пропустил и потому уселся за стол, потирая ладони.

- Кто это у тебя тут кашеварит? – спросил он друга, поднимая полотенце с большой тарелки.

- Скатерть самобранка, - спокойно сказал Кобелев.

- О! Картошечка! Это хорошо.

Он взял варёную в «мундире» картофелину, надавив на неё, разломил и положил в рот.

- Руки хоть бы вымыл, - укоризненно заметил Кобелев.

Мамаев с интересом посмотрел на друга.

- Ты что такой заведённый? – спросил он, прожевав и глотнув. – Что-то случилось?

- А разве нет? Что сейчас будешь делать? Я даже не знаю теперь, как к тебе обращаться? Сергей – не актуально. Юра – не поймут. Олег? А как дальше? Вдруг брат вернётся? Как ему легализовываться?

Мамаев скривился.

- Судя по всему, не больно-то он тут нужен.

- Ну, ты это брось! Что значит – «не нужен»? Кому не нужен? Тебе?

- Дурак, что ли? – удивился Юрий. – Он мне брат. И с ним мы разберёмся, кому, какой жизнью жить. Правительству он не нужен. Вот, что я имел ввиду. А брат… Думаешь он рвётся сюда? Уже давно вернулся, если бы хотел. Чем он там занимается, знаешь?

- Преподаёт в Сиднейском университете историю и занимается археологией. Под фамилией Ричард Томсон. Ты, кстати, на него не очень похож. Ты сейчас больше похож на себя родимого. На Юру Мамаева. Не вылитый, конечно - всё-таки морды у вас с Субботиным были разные – но сильно похож. Словно, как бы зеркальное отражение Юры Мамаева. Более правильное лицо стало… Симметричное. Было-то слегка перекошенное, словно тебя по лицу рукой мазнули по часовой стрелке. А сейчас ровное до безобразия. Идеальный треугольник. Хоть в артисты иди.

- А что? Может пойти в театр работать? Сделать корочку…

- Смеёшься?

- А куда? Снова в охранники? Так это те же бандиты. Там без стрельбы не обойдёшься.

- Сейчас нигде без стрельбы не обойдёшься, - буркнул Кобелев и тоже присел к столу. – Тебе коньяк можно? Ты, вроде, от антибиотиков отказался?

- Уже давно.

Вячеслав Иванович вытащил из портфеля бутылку армянского и выставил на стол. После первых двух стопок выпитых за здоровье, помянули третьей «ушедших» и закурили.

- Что ты думаешь о том, чтобы продолжить дело Субботина? – спросил Кобелев между первой и второй затяжками.

- В смысле?

- Ну, мы же с тобой планировали внедриться в ВБТРФ? Никитенко уже подостыл, правда. Снова разогревать надо.

- Не разогреешь ты его, Иваныч. Он уже, наверное, куратору пожаловался. Погорячились мы тогда с тобой. Или надо было сразу ковать железо, пока было горячо. Субботина он бы ещё как-то боялся, а какого-то Олега Мамаева, историка и археолога… Это вряд ли. Не прокатит.

- Можно попробовать войти в Приморрыбпром через Захаренко, которого, кстати, пока ещё не взорвали. Можно предостеречь его и...

Мамаев поморщился.

- Ты же знаешь… Я против того, чтобы кого-то предостерегать может измениться будущее. Как в романе каком-то… Бабочку раздавил и будущее накрылось медным тазом.

Юрий затянулся сигаретой и выдохнув дым продолжил.

- Хотя, честно говоря, мне стали сниться какие-то другие сны про будущее. То раньше всё больше про судоходный и судоремонтный бизнес, а сейчас снится, что я живу в лесу и лечу людей. Тренирую спецназ… Хрень какая-то, короче.

Кобелев затушил сигарету и внимательно посмотрел на друга.

- Слушай, Юра, а может тебе и вправду заняться этим?

- Чем этим? - удивился Мамаев.

- Ну, этим – лечением. И меня бы подлечивал. После твоего сеанса ноги и позвоночник до сих пор держат.

Мамаев медленно, задумчиво загасил окурок.

- Да не врубаюсь я в эту «чухню». Серёга, тот сильно проникся, а я даже ничего умного сказать не смогу. Меридианы там всякие, энергетические потоки… Тебя я просто массировал. А оно как-то само…

- Так и ладно! – воскликнул Кобелев. – Главное – результат. Возьмём в аренду ту кочегарку, что на Семёновской, сделаем сауну, массажный салон, гостиницу, заведём девочек…

Кобелев заулыбался и зажмурился.

- Ты офигел, товарищ полковник? – изумился Мамаев. – Ни хрена, куда тебя понесло?! Девочек! Где девочки, там и криминал. А крыша?

- Крыша СОБРовская! Ребята уже обращались, чтобы я организовал им с тобой встречу. В смысле с братом Юры Мамаева. Хотели гостинцы принести и познакомиться. Их-то в госпиталь не пускали. Даже Старовойтова не пустили, а он рвался упорно. Даже меня проигнорировал сначала и попытался через «комитетчиков» просочиться. Потом уже ко мне обратился, но я, за то, что он так и не сказал тогда адрес чеченцев, с ним пока не разговариваю.

- Да ты чо? Ну, ты даёшь! – сказал Мамаев и тихонько засмеялся.

Предложение Кобелева ему вдруг понравилось. Он таким образом нырял, как сам любил говорить, в «тину». Эта сфера бизнеса нахрен никому не нужна. Экстрасенсам верить перестали. В этом бизнесе нет конкуренции. А даже с теми умениями, которые имеются у Мамаева, помочь он бы смог многим. Здоровье у человека одно, а здоровых людей нет. По крайней мере лечение опорно-двигательной системы Мамаев худо-бедно освоил.

- Слушай, Вячеслав Иванович, а ведь это идея! Там же в катакомбах можно сделать и тир, и спортзалы. Бля-а-а-ть! А мне эта тема нравится! – мечтательно протянул Мамаев. – Эх! Жаль Субботин денег не успел взять в банках… Ха-ха…

Юрий заливисто рассмеялся, а Кобелев посмотрел на него осуждающе.

- О, бля, ты даёшь! Это ж под моё поручительство тебе бы кредиты давали.

- О! Кстати! Субботина ищут?

- Да, кто его ищет? Кому он нужен? Пропал и пропал. По братве ходит три мульки. Первая, что он погиб в перестрелке на Тихой, а менты позорные его тихо прикопали. Вторая – что его замочил Михо лично. Это он сам же и распространяет. Рейтинг, как сейчас говорят, себе накручивает. Политик, мля… Третья – что Субботин «лёг на дно» во избежание расправы.

- Нормально. А с кредитами всё-таки, поможешь?

- Вот, блять, неугомонный… Всё-таки настаиваешь?

- Ещё как, Иваныч! Категорически!

- Я твою фамилию в банках не озвучивал, так что без проблем.

- Вот завтра и пойдём.

- Сумки брать? – хохотнул Кобелев.

- Зачем, мы деньги там и оставим, а нам выдадут маленькие бумажки, где будет написано сколько у нас с тобой в наличии государственных краткосрочных облигаций.

- Почему у нас? – спросил Кобелев. – Мне они не нужны!

- Уверен? – с удивлением в голосе спросил Мамаев. – Продадим и получим сто сорок процентов от номинала.

- Не-е-е… Я с государством не играю.

- Точно?

- Однозначно!

- Ну, ты, как Жирик! – рассмеялся Юрий. – Смотри, пожалеешь!

- Если выиграешь, поделишься… Потом…

- Хрен тебе! Не хочешь верить – не верь и не играй, но потом не приставай.

- Ну, тогда наливай.

* * *

То, что Кобелев пренебрежительно называл «кочегаркой на Семёновской», находилось на улице Уборевича и представляло собой панельное одноэтажное сооружение, внутри которого находились четыре паровых котла и необходимое оборудование: пароперегревателями, экономайзерами и воздухоперегревателями.

Об этом Юрий узнал из толстенного «гросбуха» формата А-3 в кожаном переплёте с чертежами и пояснительной запиской. Чертежи были сложены многократно и имели нечитабельный вид. Текст на страницах слегка проглядывал.

Собственно, котёл и всё перечисленное оборудование, а также четыре топки, связанные в единое органическое целое, совместно с примыкающими к ним паро- и водопроводами, соединительными газо- и воздуховодами, арматурой образовывали котельный агрегат.

Агрегат не функционировал лет пять и выглядел сильно запущенным. Как не странно, помещение котельной отапливалось. В правом углу помещения имелась выгородка под железной крышей, собранная из шлакоблоков, открытая дверь которой источала тепло.

В выгородке жил сторож котельной дядя Фёдор, старичок, больше похожий на «Почтальона Печкина».

- Откуда дровишки, дядя Фёдор? – спросил Мамаев.

- Ась? – приложив руку к уху, спросил сторож.

- Тепло откуда? - продолжал пытать Юрий.

- Так, труба теплоцентрали здеся смыкается с системой. От неё родимой и запитал батарейку-то.

- Вода? Не пар?

- Какая вода? Пар, пар!

- Хороший пар?

- Дк, воду в котлах греет.

- В смысле?

- Д,к… В прямом. Всё в котельной, акромя топок, работает. Пар не тот, конечно, что был ранее, но воду греет. У меня даже парная небольшенькая имеется. Там и грею косточки старые.

- А кто с котельной управляется? – удивился Мамаев.

- Д,к, я и управляюсь. Живу я здесь. Двоих внуков устроил, а сам слежу.

- Не понял я что-то? Чья котельная-то? Дальэнерго, что ли? Куда ты их устроил? Мы думали ты в «конторе» работаешь.

- Хе-хе! Там и работаю… И внуки там же… Хе-хе… Истопниками… Хе-хе-хе!

Мамаев с Кобелевым переглянулись. И Мамаев спросил:

- А ты в курсе, отец, что котельная нам отписана? Мы тут сауну будем строить.

- В курсе, в курсе, милок. Стройте, коль задумали. Но не уж-то старичка на улицу выгоните? Кто-то же должен за хозяйством присматривать… А кто лучше меня его знает? Я здеся, чай, лет сорок пар варю. Весь район отапливал и казематы…

- Да, и вари себе на здоровье, не жалко.

- Значится, берёте меня на работу в свой кооператив?

- Берём, дед, - усмехнулся Мамаев. – Давай, показывай свою баньку.

- А сколько платить станете? – хитро глянул на Мамаева дед.

- Показывай, отец, баньку потом и поговорим, - нахмурился Мамаев.

Кобелев усмехнулся.

Банька оказалась совсем маленькой, сложенной из тех же шлакоблоков комнатушкой площадью в шесть квадратных метров с деревянным полом и простой деревянной скамьёй, заменявшими полати. Под потолком имелась душевая лейка. Дядя Фёдор дунул из низко опущенной трубы паром и в «парной» стало сыро, но не жарко.

- Таким паром особо не на паришься, - хмыкнув, пробормотал Мамаев.

- Д,к, не для сугрева воды он суда шёл, а для обогрева казематов. Как резервная система. От самой кондитерской фабрики… А мы уже переподключили, чтобы котлы не простаивали.

- Так район котельная не отапливает? – решил уточнить Мамаев.

- Да, что ты, милок. Разве ж таким паром отопишь район. Горячей водой отапливается. А тут-то горячей водицы нет… Только холодная. Городская да со скважины. Вот я и варю себе потихоньку горячую.

Мамаев, наконец-то разобравшись в хитрости деда, рассмеялся.

- Ну, теперь всё понятно. Хорошо, что своя вода.

- Хорошо-то хорошо, - почесал подбородок истопник, - да отключат скоро нам пар.

- Кто, - почти в один голос спросили Мамаев с Кобелевым.

- Д,к, фабрика и отключит. Как это? Э-э-э… Коммерческие отношения.

- Ну, да, - хмыкнул Мамаев. – Ничего личного, только бизнес.

- А что, отец, можно котёл запустить? – спросил Кобелев. – Топку распалить?

- Не котёл, сынку, - захихикал дедок, - а котельный агрегат. Там много чего ещё, акромя котла и топки.

Вот тогда-то дедок и достал из своей выгородки гросбух.

- Вот этот котёл мы зажигали, когда ветер дул на ломакинский дом. Такое бывало редко, чтоб юго-западный дул, но бывало. А в этом котле установлена система полного сгорания угля. Пиролиз. Слышали про такое?

Дед сказал слово «пиролиз» так гордо, что Мамаев хмыкнул, а Кобелев пожал плечами. Про пиролизные котлы Мамаев помнил от, как это не странно, Мамаева Олега. Как это получалось Юрий даже не хотел думать. Есть мысли брата из будущего и всё тут...

- Не трынди, отец! Какой пиролиз?! Тут обычные котлы!

- Ты знаешь, что такое пиролиз? – удивился Кобелев.

- Это топка с двумя камерами горения: газифицирующей и камерой дожигания.В первой при малом количестве кислорода вырабатывается газ, который поступает во вторую камеру и там полностью сгорает. Выброс дыма практически отсутствует.

Дед удивлённо посмотрел на Мамаева.

- Удивил, милок, удивил! – покачивая головой, проговорил он. – Вон она, печь пиролизная.

Истопник показал на крайне левую топку, над которой Мамаев увидел конусообразный бункер для подачи топлива.

- Ух ты! – сказал он. – Не уж-то?!

Глава 10

Три котла, как не возмущался Фёдор Игнатьевич, Мамаев решил разобрать. «Пиролизный» котёл, если судить по другому «гросбуху», вполне себе справлялся с варкой пара, обеспечивающего нагрев воды, достаточного и для отопления «казематов» Сухановской горки, и для горячего водоснабжения.

Кобелев настоял, а Мамаев не особо-то и сопротивлялся, взять в аренду все помещения «спецобъекта номер один». Они в тот же день, когда знакомились с «кочегаркой», прошли по тоннелям до бункера, выходящего рядом с театром имени Горького, и вполне удовлетворившись их состоянием, решили «взять всё». Тем более, что плата за аренду, запрашиваемая министерством обороны, выражалась в «поддержании арендованных помещений и оборудования в надлежащем порядке».

В тот же день Мамаев с Кобелевым посетили пять банков, где Юрий приобрёл – в общей сложности - пятьсот двадцать тысяч четыреста сорок облигаций, о чём получил пять расписок. В банке Приморье они повстречали губернатора. Евгений Иванович, будучи знаком с Кобелевым, подошёл и, с интересом поглядывая на Мамаева, после приветствия спросил, улыбаясь:

- Тоже решили кредитоваться в нашем банке? Не хватает на оперативные расходы?

- Да вот, друг бизнес открывает, решил помочь.

- Да? – удивился Наздратенко. – Что за бизнес? Лес, рыба? Представьте своего друга, Вячеслав Иванович, очень полезно знать лично инвесторов нашего края.

- Он не только инвестор, как вы выразились, но и уроженец города Владивостока, историк и археолог, долгое время проработавший за границей. Мамаев Олег Иванович, - с толком и расстановкой сообщил Кобелев.

- Мамаев?! – удивился губернатор. – Это не тот ли Мамаев?

- Тот-тот, - согласился начальник ГРУ.

- Очень приятно познакомиться, - с энтузиазмом проговорил Евгений Иванович и протянул ладонь. – И какой бизнес Олег Иванович планирует развить у нас в крае? Чем мы могли бы вам помочь?

- Мы уже помогаем Олегу Ивановичу, чем можем. По старой, как говорится, памяти. Мы давно были с ним знакомы, а вот сейчас знакомство вынуждено, так сказать, возобновили. По стечению обстоятельств.

- Ну да, ну да… Как здоровье? – спросил губернатор, показывая взглядом на костыли.

- Не дождётесь! – усмехнулся Мамаев.

Наздратенко хмыкнул и отреагировал на вызов весьма оригинально:

- Самоуверенно, но жизнеутверждающе. Дай бог! Так и под что берёте кредит?

- Под ГКО, - сказал Мамаев. – Решили сыграть с государством в лотерею.

- Да! – удивился Евгений Иванович и с интересом перевёл взгляд на Кобелева. – И кто же вас на это надоумил, Вячеслав Иванович?

- Я же говорю… Олег Иванович долгое время работал и жил заграницей, а там краткосрочные государственные облигации, по его словам, являются гарантированным средством заработка.

- Скорее – приработка. Но если у тебя имеется много «лишних» денег. – добавил Мамаев.

- У вас есть лишние деньги?! – удивился губернатор. – Так несите их к нам в фонд. У нас тоже хороший процент возврата.

- Поздно, Евгений Иванович, - усмехнулся Мамаев. – ГКО уже куплены.

Юрий помахал перед собой квитанцией. Ну, через три месяца приходите. Будем рады помочь вашему бизнесу.

Он замолчал и вспомнив начало разговора спросил:

- Так, каким бизнесом решили заняться?

- Лекарским, - просто сказал Мамаев. – Я – костоправ.

- Костоправ? - разочарованно переспросил губернатор и поморщился. – Разве это бизнес? Это так… На прокорм только. И то…

- Согласен с вами, Евгений Иванович, но мне бы хотелось не ограничиваться массажным столом где-нибудь в массажном салоне, а организовать что-то похожее на клинику.

- У вас есть медицинское образование?

- Нет, но я разработал оздоровительную систему – это что-то типа гимнастики – и методику энергетического воздействия. Практически без физического вмешательства.

- Вы экстрасенс? – с усмешкой спросил губернатор.

- Бог меня знает, кто я… - пожав плечами, сказал Юрий так грустно, что ухмылка с лица губернатора сошла.

- В городе с помещениями сложно, - сказал он. – Если только отвести участок под строительство… Но стройка - это так дорого. Потянете?

- Такая клиника, о которой думаю я, хорошо бы проявила себя в лесу. Где-нибудь в Дальнегорском районе. Там, помнится, в лесу есть старые двухэтажные казармы расформированной недавно воинской части. Вот если бы можно было купить их. Они стоят далеко от цивилизации. Строить там не будут ещё лет триста. А мы бы там ещё и выполняли функцию лесоохраны.

Наздратенко с интересом посмотрел на Мамаева.

- Не спрашиваю, почему вы так хорошо знакомы с моей малой родиной…

- Я служил там срочную и сверхсрочную. В противодиверсионном подразделении ТОФ. Вместе с Сергеем Бауло, кстати.

- Да? Интересно… Правильно кто-то сказал о шести «рукопожатиях»… Что два неизвестных друг-другу человека близки через шесть своих знакомых. Тесен мир, тесен… Встречались с ним здесь?

- Не успел. Приехал на похороны брата, а потом закрутился. Да и не так уж и близко мы с Сергеем Григорьевичем были знакомы. Сколько лет прошло…

- Ну да, ну да… Время - сволочь. Значит, участок в лесу под… Под что?

- Под пасеку, - вставил Кобелев.

Оба его собеседника удивились.

- А что? Ясно, понятно и конкретно.

- Логично, - усмехнулся губернатор. – Вот, что значит «армия». У них всё – ясно, понятно конкретно и так точно. Я посмотрю, что можно будет сделать. Позвоните мне дней через пять.

Евгений Иванович достал из внутреннего кармана позолоченную визитницу и протянул Мамаеву картонный прямоугольник. Юрий глянул на него одним глазом и положил в портмоне.

- Всего хорошего, друзья, - сказал губернатор и попрощался с обоими за руку.

Ещё через день после выписки Мамаев встречался с бывшими своими сослуживцами, воспринимавших его сейчас не как Юрия, а как Олега Мамаева. Знакомство началось скомкано. Юрий вдруг закомплексовал, увидев своих друзей: Сашку Фомина, Олега Кравцова, Сергея Шестопалова и Максима Коротеева, застыдился и даже покраснел.

Бывший заместитель начальника СОБРа Коротеев, заметив его наполнившееся кровью лицо, сказал:

- Да, вы присядьте, Олег Иванович, зачем на костылях-то подскакивать.

- Херня вопрос, - скривившись, отпарировал Мамаев и развёл костыли в стороны, демонстрируя крепость ног.

- О! Так и Юра говорил! – вспомнил Кравцов и, тоже покраснев, извинился. – Извините.

Фомин фыркнул, Шестопалов хмыкнул, и напряжение, давившее на Мамаева, вдруг куда-то делось. Ему вдруг стало легко и спокойно с этими мужиками и собровцы тоже сразу расслабились.

- У нас тут ещё не благоустроено. Даже чай попить негде. Но хочу здесь сауну построить. Эти три котла убрать, поставить стенку, перекрытие настелить для второго этажа – там гостиница будет, тут бассейн, там, - он показал на стальную дверь со специфическими задвижками, - тренажёрный и спортивный зал, и даже нормальный двадцатипятиметровый тир.

- Круто, - сказал Максим, но Мамаев знал, что в управлении на Тормозной есть и сауна с душем, и спортзал с тренажёрным.

- Вас-то этим не удивить, я понимаю, - сказал он, но у меня будет эксклюзив… Массажный салон. Наверху.

- Там, где номера? – хмыкнул Кравцов. – Удобно. Интим салон?

- Ни в коем случае, - отрицательно покрутив головой, сказал Мамаев. – Блядства не будет. Только косметический и расслабляющий массаж.

- Зря, сейчас это актуально. Прибыльный бизнес, - возразил Коротеев и Мамаев подумал, что он чего-то о своём бывшем заме не знает. – Мы бы обеспечили и охрану, и доставку девочек.

- Видите ли, Максим, при оказании определённого вида услуг, в сауне будет собираться определённая публика. А это конфликты и разборки. Как я понимаю, без вашей помощи мне, естественно не обойтись, и я рассчитываю на неё, но усугублять ситуацию вокруг заведения я бы не хотел. Дело в том, что кроме косметико-эстетических массажей я лично буду заниматься восстановлением повреждённых опорно-двигательных систем. А эти больные – контингент особый.

- Вы врач? – удивился Коротеев.

- Я лекарь. Ведун или колдун... Как вам будет угодно. Именно об этом я и хотел вам сказать. Работа у вас не простая, связанна с излишними нагрузками: и физическими, и психологическими, так что заходите. Чем смогу, помогу.

- А чем можете помочь? – улыбнулся Фомин. – Плечо сможете вылечить? Потянул… Три дня уже ноет.

- Кувалдой махал? – спросил Мамаев, зная про любовь Фомина к такому снаряду.

- А вы откуда знаете? – отыграл удивление лицом Фомин.

Мамаев, не отвечая на вопрос, шагнул ближе к Фомину и положил свою правую ладонь ему на левое плечо. Он не «видел», что болит именно это плечо, но угадал, и глаза Фомина ещё больше раскрылись.

Юрий не стал умничать, пытаясь «увидеть» воспаление. Он просто сконцентрировал внимание на своей ладони и на передаче Фомину лечебных импульсов. Что это за импульсы Мамаев не понимал, но знал, что это работает, так как проверил на Кобелеве ещё вчера. Тот умудрился при спуске по металлической винтовой лестнице подвернуть ногу в колене. Они тогда сидели в каземате минут десять, пока Мамаев лечил Кобелеву ногу методом «наложения рук».

- «Тогда получилось, значит должно получиться и сейчас, – подумал Юрий и сказал:

- Нужно хотя бы минут пять.

- Так, это… Я уже сейчас почувствовал! – воскликнул Фомин. – Пиздец, мужики! Такое тепло! Словно перечной мазью намазал.

- Так ты и мазал! – хмыкнул Коротеев. – Сегодня при мне! Забыл?

- А-а! Ну да! Но ведь не пекло же только что!

- Наверное, пот образовался, - сумничал Шестопалов и, хохотнув, добавил. – Ты всегда так. Вспотел от страха перед лекарем!

- Да ладно вам, - прислушиваясь к ощущениям и поглядывая, действительно с некоторым опасением, на лекаря, проговорил Фомин. – Я чувствую огонь, проникающий через куртку.

- Чувствуют, сам знаешь, что и где, - тихо обронил Коротеев. – Следи за базаром.

Фомин отмахнулся.

- А ну, уберите руку, - попросил он. – Чтобы проверить.

Мамаев покрутил головой.

- Подожди немного. Скажешь, когда боль пройдёт. Тогда и уберу. Зачем же лечебный процесс прерывать. Чтобы потом заново начинать?

Фомин ещё немного постоял, прислушиваясь к «лечебному процессу», а потом сказал:

- Всё! Не болит! И тепло пропало! Холод пошёл!

- Откат пошёл, - произнёс Мамаев и убрал ладонь. – Ощущения на контрасте.

Фомин покрутил рукой в плечевом суставе.

- Нормально. Работает!

- Это гипноз? – спросил Коротеев.

- Скорее всего - нет. Что-то на более тонком уровне. Сам пока не разобрался. Но работает надёжно. Вон начальнику ГРУ спину поправил, тазовый сустав.

- Вправил? – спросил Шестопалов.

- Поправил. Вылечил. Так что, как обустроюсь, заходите.

- Ну-у-у… Когда это будет? – скривился Коротеев. - А может лучше вы к нам? Можно в тренажёрном зале лежаки поставить. Там у нас просторно. Да и баня у нас есть.

Мамаев мгновение подумал и согласился.

- А, почему бы и нет? – задал он себе вопрос. – Заодно можно и позаниматься?

- Можно. А чем? Железками?

- Да я бы и мешок постучал.

- Занимались рукопашкой? – спросил Коротеев.

- Мы с братом вместе служили. Однодневки.

- Близнецы, что ли?

- Да один в один! – воскликнул Фомин. – Только вы моложе вроде как.

- Жизнь у нас была разная, - грустно усмехнулся Юрий. – Я после службы пошёл на исторический факультет, а Юрий в военное.

- Понятно. Тогда вам, конечно, только мешок и стучать. Приходите. Может, и нам что покажете?

- Да вряд ли. Какой из меня показывальщик. Давно «не игрывал в шашки».

- Вам здесь от нас какая-то помощь нужна? – спросил Коротеев.

- Да чем вы поможете? Обещали голодных военных с Русского острова прислать.

- Да-а-а… Им сейчас туго… Довольствие не выплачивают, зарплату задерживают.

- Как и нам, - буркнул Фомин.

- Вот я и попросил добровольцев кому служба дозволяет, помочь, а заодно и подзаработать.

- А, что за работа? – заинтересовался, доселе молчавший Кравцов.

- Э-э-э… Так, вот, - Мамаев махнул в сторону котлов. – Демонтаж агрегатов и систем, зачистка территории.

- Зачистка – это наше всё, - хохотнул Фомин.

- Ну, так, приходите. В деньгах не обижу.

- Мы подумаем. А вы приходите к нам. Вот моя визитка.

На том и расстались.

* * *

На четвёртые сутки после выписки Мамаева из госпиталя взорвали Александра Захаренко. Об этом Юрию сообщил Кобелев, позвонив по городской линии на «явочную» квартиру.

- В курсе, что Захаренко убили?

Мамаев хмыкнул.

- Я давно в курсе. Ещё три месяца назад был в курсе, что его взорвут, и тебе говорил.

- Одно дело знать, что взорвут, а другое дело знать, что взорвали. Тебе не стыдно?

- С чего бы это?

- Ну… Знал о преступлении и не предотвратил.

- Ха! Ты тоже знал, Вячеслав Иванович! И возможностей предотвратить у тебя имеется больше. Мог бы, между прочим, сослаться на оперативные источники. И…он же, вроде бы у тебя был на связи?

- Он был на связи у всех: И «комитета», и у ментов, кстати, тоже. Сливать исполнителей и заказчика будем?

- Зачем? И сами справятся. Тем более, что если иметь ввиду, что мы знаем, кто настоящий организатор, то менты возьмут след быстро.

- И не говори. Ладно. Что у тебя с баней? Губернатору не звонил?

- Губернатору не звонил. Пять дней не прошло. С баней всё глухо пока. Военные прибудут завтра. Вот, думаю, где разместить? Можно в котельной бездымный котёл запустить и сколотить нары там, но…

- Ты чего, Олег?

Кобелев приучал себя «тело Субботина» называть Олегом. И это у него получалось лучше, чем называть Юрием. Всё-таки на Юрия «тушка» Субботина не походила ни тогда, ни сейчас, а вот на Олега… С некоторой натяжкой – да.

- Чего? – не понял вопроса Мамаев.

- У тебя под землёй гостиница на полторы тысячи мест. С панцирными кроватями и даже с матрасами и одеялами. Постельное бельё для воинов – излишество. Сколько у тебя их будет? Десяток?

- Договорился на двадцать пять…

- Ну… Семён Семёныч… Заводи свою шарманку, чтобы прогреть каземат, и заселяй трудящихся.

- Действительно… Что-то я… Торможу. Но… Угля нет. Нужен бурый уголь. Сухой бурый уголь.

- И, что, бурый уголь – проблема? Да его, как говориться и под Артёмом, и под Уссурийском хоть «жопой ешь». Хочешь, я мужикам в посёлок Кондратенково позвоню? Разреза там нет, но они капают уголь давно. Тебе возить будут.

- О, бля! Конечно! А чем они его копают? Лопатами?

- Сам ты, лопата, Олег! Экскаваторами они его роют. Там глубина, пять метров, и уже пласт. И, кстати, вполне законно копают... Сейчас уже законно.

- А ты откуда знаешь?

- Тридцать пять километров до Уссурийска. Наши ДРГ[1] к этому посёлку пробежки совершают. П несколько раз за год. Мы это называем: «В село за водкой». С полной выкладкой… Туда и обратно. Там заминируют какой-нибудь трактор, и назад. С поселковыми жителями руководство спецуры ВДВ поддерживает тесные взаимоотношения. Чтобы недоразумений не было.

- Понятно. Тогда, пусть везут.

- Вот телефон тебе дам, сам и договаривайся.

* * *

Кобелев душой перед Мамаевым покривил. Сообщил он Старовойтову о дате времени и месте предполагаемого убийства генерального директора «Приморрыббпрома» Александра Захаренко. Давно сообщил. Ещё в августе. Сразу после убийства Сергея Бауло. Тогда он не указал источники информации. Потом, после задержания Субботина, пришлось источник выдать. Но, как и ожидалось, Юрий Николаевич не поверил. Ни в первый раз, ни во второй. Слишком уж плотно и уверенно сидел Захарченко в кресле генерального, не смотря на судебные тяжбы с Бреховым. Да и последний не представлялся Старовойтову фигурой, способной заказать убийство человека.

Теперь Юрий Николаевич думал, что вполне возможно, что и не был Брехов инициатором. Стоявшие за ним Баркашовцы могли сами организовать уничтожение конкурента их спонсора. И вполне возможно с чьей-то подсказки.

[1] ДРГ – диверсионно-разведывательная группа

Глава 11

Юрий Николаевич читал протоколы допросов предполагаемых участников покушения на Александра Захаренко и вольно-невольно мысленно возвращался к справке, которую ему ещё в августе передал Кобелев. Именно по этой справке вчера отработали опера, задержав, на указанных в ней адресах, исполнителей, как оказалось, заказного убийства.

Подозреваемые были настолько шокированы мгновенным их задержанием на следующие сутки после подрыва Захаренко, что начали «колоться» ещё во время транспортировки их на Тормозную.

Однако это больше всего и напрягало Старовойтова. А именно то, что рядовые первичные исполнители сразу показали не на руководителя организации, привлёкшего их к «мероприятию», а сразу на Брехова, как на заказчика.

Юрий Николаевич придвинул ближе накопительное дело по «Приморрыбпрому» и погрузился в последнюю обобщающую справку.

«В начале 1994 года среди акционеров АО «Приморрыбпром» развернулась ожесточенная борьба за руководящие посты в этом акционерном обществе. В апреле 1994 года на годовом собрании акционеров «Приморрыбпрома» председатель совета директоров А. Брехов не насчитал кворума, перенес собрание на месяц и покинул зал со своими 20 процентами голосов. Однако оставшиеся акционеры решили провести собрание и вместо А. Брехова избрали на должность председателя совета директоров А. Захаренко, генерального директора компании «Интерфлот». С тех пор в «Приморрыбпроме» наступило время Андрея Захаренко, который пользовался поддержкой краевой администрации («Интерфлот» получил от краевой администрации ссуду более чем на миллион долларов США - назад деньги не вернулись).

Потерявший место председателя совета директоров «Приморрыбпрома» Александр Брехов обратился в суд за защитой своих прав, и через год Приморский краевой суд признал недействительным решение общего собрания акционеров «Приморрыбпрома» в связи с отсутствием кворума при его проведении. За несколько месяцев до этого Брехов уличил своего конкурента в подделке договоров купли-продажи крупного пакета акций «Приморрыбпрома», в результате чего А.Захаренко был обвинен в мошенничестве в крупных размерах (407 млн. рублей) и посажен во Владивостокский СИЗО. По ст. 147 ч. 3 старого УК РСФСР ему «светило» лишение свободы на срок от 4 до 10 лет с конфискацией имущества. Через некоторое время Захаренко был выпущен под залог, и, несмотря на то, что все еще находился под следствием, побывал в США, куда, скорее всего, перевёз миллион долларов взятой «Интерфлотом» ссуды.»

- «А по возвращении был убит взрывом в подъезде своего дома», - подумал Юрий Николаевич.

Он понимал, что Брехов в настоящее время имел уже всё необходимое для законного возвращения на должность председателя совета директоров АО «Приморрыбпром», и смерть Захаренко была ему как нельзя некстати, поскольку усложняла, прояснившуюся было, ситуацию.

- «Да и хрен с ним!» - мысленно выругался Старовойтов.

Больше всего его интересовало, откуда об ещё не совершённом убийстве Захаренко знал Кобелев. В то, что об этом ему рассказал Субботин, Юрий Николаевич не верил. Он любил, конечно, разные истории про гитлеровскую полумистическую организацию «Аненербе» с её лабораториями и экстрасенсами, но реально в потусторонние силы и сверхчеловеческие способности не верил.

А тут ещё и Субботин пропал. А жаль… Можно было бы задержать его на тридцать суток и расспросить. Но, не судьба. Если он лёг на дно с помощью ГРУ, то искать его – дело безнадёжное. Вон они как второго Мамаева загримировали, что даже бандиты его перепутали с Субботиным.

- «Линзы где-то импортные нашли. Надо же?!» - хмыкнул Старовойтов.

С Кобелевым отношения испортились, но ничего. Будет день, будет и пища. А пока… Пока Юрий Николаевич поручил исполняющему обязанности командира СОБРа Коротееву завязать отношения с Олегом Мамаевым, и тот обещал сегодня прибыть с демонстрационным сеансом мануальной терапии.

- «Что за жизнь началась? То экстрасенс из будущего, то экстрасенс-лекарь… Куда бедному крестьянину податься?» - размышлял Юрий Николаевич.

Но он вчера самолично опросил сначала Коротеева, потом Фомина. Фомина так три раза вызывал, пока не ушёл домой. И тот каждый раз уверенно говорил, что плечо левой руки совершенно здоровое: не болит и работает даже лучше прежнего.

Фомину уже перевалило за тридцать пять и, как и все бывшие спортсмены, свои возможности он преувеличивал. Именно поэтому с травмами он, как и все сотрудники отряда быстрого реагирования, не расставался.

- Да не болит, Юрий Николаевич, - сказал он, вылезая из-под штанги, которую жал от груди лёжа на спине. – В том-то и штука. Правое ноет, а левое, как новое. Завтра попрошу Олега правое подлечить.

- Может - гипноз? – спросил Старовойтов.

- Гипноз воспаление не убирает. Боль снять может. Пробовали много раз, а воспаление нет. Плечо тогда с утра было тёплым. А после «операции» нормальным.

Мамаева дежурный УОПа встретил фразой: «О, бля!»

Однако, посмотрев в паспорт, понимающе хмыкнул и сказал:

- Сильно на Юру вы похожи, Олег Иванович! Сильно! Почти одно лицо! Только вы моложе, наверное?

- Близнецы, - пояснил Мамаев.

- Понятно… С вами хочет познакомиться заместитель начальника управления Старовойтов Юрий Николаевич. Приказал вас к нему провести.

- Ведите, - согласился Мамаев.

- Саша, проводи, - сказал дежурный помощнику и нажал на кнопку дистанционного открывания замка на входной двери.

Молчаливый Саша Гайдаенко встретил Мамаева в коридоре и сопроводил на второй этаж.

- Разрешите, товарищ полковник? – спросил он, чуть приоткрыв дверь кабинета Старовойтова. – Мамаев подошёл.

- Пусть заходит.

Юрий Николаевич поразился сходству братьев, но вида не подал. Мало ли он повидал близнецов?

- Проходите, садитесь, Олег Иванович, - предложил Старовойтов кожаное кресло. – Что предпочитаете пить в это время суток?

- Чай, если можно?

- Отличный выбор. Вы, как я понимаю, решили задержаться во Владивостоке? А как же Москва? Вы там чем занимались?

- Лечил, в основном.

- С археологией завязали?

- Давно. В девяносто втором ещё.

- А почему Владивосток? В Москве клиентуры должно быть больше…

- Клиентуры было очень много. «Крыши» не было. Но чтобы защитить от той клиентуры, что была у меня, нужна была не просто крыша, а бетонированный бункер.

- То-то вы, как я слышал, под землю полезли? – улыбнулся Старовойтов.

- Да, наверное, это защитная реакция. Юра давно меня звал сюда. Обещал, извините, защиту.

- Да, нет, ничего. Мы, действительно, оберегаем бизнес от бандитских вымогательств, не только формально по факту события. Даже фонд создали. В государстве сейчас ситуация сложная. Обеспечение нашей деятельности недостаточное. Вот коммерсанты и содействуют борьбе с организованной преступностью. Ну а мы проводим с потенциальной угрозой бизнесу превентивные мероприятия, беседы. Красные флажки, так сказать, расставляем. Многие это называют «красной крышей», но на самом деле это наша работа. Предотвратить преступление, порой гораздо нужнее для общества, чем наказать преступника.

Мамаев, слушая Старовойтова, поражался грамотно расставленным акцентам скрытого вымогательства. Но он понимал его, так как сам, будучи командиром СОБРа, постоянно сталкивался с нехваткой самых элементарных батареек к фонарикам. А уж про сборы бойцов на войну вообще лучше не вспоминать. В Чечню везли из Владивостока всё, даже воду, чтобы не пить дрянь и не терять личный состав от кишечных отравлений. Хотя бы в первое время, пока отряд не адаптируется к местным условиям.

- Вас понял с полуслова, Юрий Николаевич, и готов содействовать. Вот сейчас проведу коротенький брифинг и несколько лечебных сеансов. Это пока всё, чем могу посодействовать. В лучшие времена…

Мамаев глубокомысленно и с обещанием на лице посмотрел на Старовойтова.

- Лучшие времена скоро наступят, - отреагировал Старовойтов фразой Остапа Бендера из «Двенадцати стульев».

- Ну что ж… Пойдёмте в закрома? - ответил ему «той же монетой» Мамаев.

- Пойдёмте, - вздохнул заместитель начальника управления по организованной преступности.

Они прошли в комнату, где проводились совещания, по старой привычке называемую «Ленинской», которой собралось человек десять и не только бойцов, но и оперов. Юрий отметил, что старший опер Володя Винников, как обычно, балагурит, остальные пльзовались случаем, чтобы расслабиться. Кто-то похрапывал…

- Здравствуйте, коллеги, - поздоровался Мамаев, и прошёл за кафедру на невысокой сцене. Старовойтов молча скользнул на ближайшее кресло.

- Здрасте! Здрасте! – поздоровались с ним.

- Я буду краток. В моём случае, лучше показать, чем сказать.

- Да мы видим, что вы уже без костылей, - сказал Фомин. – Себя тоже можете лечить? Обычно «сапожник без сапог».

- Нет, у меня другой случай. Себя я лечу в первую очередь, - улыбаясь, ответил Мамаев.

- Это хорошо! Я бы вас попросил начать лечение с меня. А то левую руку мне вылечили, а правую нет. Дисбаланс, однако. Когда они обе болели, обе и работали одинаково. А теперь… Не удобно.

Фомин специально решил первым начать разговор, чтобы его не оттеснили охотники за халявным лечением. А то, наслушаются речей лекаря и кинутся.

Мамаев удивился, и обрадовался, что заготовленную речь можно даже не начинать.

- Давайте попробуем. Так даже будет лучше.

- Раздевайся! - выкрикнул Винников.

Фомин обернулся и показал кулак.

- Сюда садись, - сказал Мамаев, показывая на ближайший к нему стул, стоящий на сцене за столом для руководителей.

Фомин прошёл на сцену, сел на стул.

- Смотри, Саша, - снова выкрикнул Винников, - Владимир Иванович может подумать, что ты его подсиживаешь. Это место начальника управления.

- Вова, заткнулся бы, а! - сказал Александр Орлов - начальник отдела по борьбе с коррупцией.

- А я чо?! Я за справедливость!

- Вот справедливости ради и заткнись!

У Орлова, Мамаев слышал, имелись давнишние проблемы с ногами – варикозное расширение вен, и Александр Васильевич, вероятно уже отчаявшись повлиять на болезнь медикаментозно, рассчитывал на лечение шаманское.

Мамаев, подумав это, мысленно хмыкнул, представив, что будет, если у него получится вылечить Орлову ноги.

Винников не заткнулся, а перешёл на едва слышимый шёпот, донося шутки прямо в ухо Алексею Вапсу.

Мамаев подошёл к Фомину и встал за его спиной, положив свою правую ладонь тому на правое плечо. Он не прилагал никаких усилий, но сразу почувствовал, как тепло в ладони усилилось. Для удобства он и левую руку положил на другое плечо Фомина и начал легонько разминать трапециевидные мышцы, а потом дельтовидные и круглые.

- Хрена себе, как ему хорошо, - снова не удержался от комментарий Винников.

- Будешь себя хорошо вести, и тебе будет так же хорошо, Володя, - сказал Мамаев.

Винников на мгновение замолк, а потом с удивлением спросил:

- Это кто вам выдал персональные данные оперативного сотрудника? А не казачок ли он засланный, граждане менты?

- Заткнись, Володя, - попросил Фомин. – Обламываешь.

- Выведите его, из зала, Максим Владимирович, - тихо попросил Старовойтов. – Надоел.

- Молчу-молчу, Юрий Николаевич, - проговорил Винников и заткнулся конкретно.

Он был отличным оперативником, причём работал, как говориться, «по низам», то есть в основном с уголовным контингентом и наркоманами, поэтому меру шуткам знал, так как дураком не был. Руководство ценило его за то, что, разбудив его среди ночи и поставив задачу, собрать информацию, кочующую по уголовным малинам и сходкам, к утру такую информацию получало. Изложенную, правда, не пишущей машинкой на белом листе формата А-4, на клочках бумаги разного размера и цвета. Бывало, что и на туалетной. И «руководство» принимало информацию в таком виде, разрешая оформить её потом, но, чаще всего, в оперативные или накопительные дела эти листки так Винниковым и подшивались.

— Это – пиздец, мужики… Ой, извините, Олег Иванович. Вырвалось…

- Нормально, поручик Ржевский. Мы не на банкете, - успокоил Мамаев, отпуская плечи пациента. – Как ощущения?

- Ну, я же уже сказал, - Фомин открыл мутные от «кайфа» глаза. – У меня и поясница болеть перестала.

Поднялся с кресла Орлов.

- Олег Иванович, а с ногами к вам можно обратиться?

- Что у вас с ногами?

- Вены.

- Можно попробовать. Вены не лечил.

- Удобно ли здесь? – спросил Орлов.

- Полагаю, товарищи, что нам лучше перейти в спортивный зал, - сказал командир СОБРа. - Ознакомительная часть закончилась. Можно перейти к лечебным процедурам. Мы там поставили импровизированный массажный стол. Согласны?

Мамаев пожал плечами и спустился со сцены. Все дружно потянулись из зала для совещаний на первый этаж, одновременно расспрашивая Фомина: «болит не болит», «что почувствовал». Тот лишь отмахивался, одновременно проверяя работу плеча и выполняя скрутку тела в пояснице.

В тренажёрном зале кроме оборудования стояли – прямо в центре – два офисных стола с положенным на них матрацем. Матрац был укрыт армейским «верблюжьим одеялом.

- Хоть стиранное взяли? – недовольным тоном спросил Орлов.

- Рассчитывали на себя, Александр Васильевич, - буркнул Коротеев.

- Ну, да… Только на узкий слой интеллигенции. Все распробовали, а на всех рассчитано не было.

Орлов обернулся и увидев Хамзина, попросил:

- Рефат Файзулаевич, будь добр, принеси из моего кабинета чистое покрывало. Оно в шкафу лежит. Увидишь.

- Так, как я попаду в кабинет? – удивился Хамзин.

- Там Виталик. Скажи, что я послал.

Хамзин ушёл. Коротеев с явным удовлетворении на лице выдвинулся вперёд.

- Олег Иванович, попробуете мне колено вылечить.

Мамаев знал, что Коротеев три года назад получил ранение на «первой чеченской войне», но спросил - ему не хотелось выглядеть «ясновидцем» раньше времени:

- Что с коленом?

- Осколком рассекло. Врачи сшили, как могли. Работать, работает, но ноет зараза.

- Ложись! Посмотрим. Только, - обратился он к окружившим его зрителям, - прошу всех сделать два шага назад.

Все дружно отшагнули назад.

Коротеев сбросил кроссовки и забрался на импровизированную массажную кровать. Мамаев пальцами коснулся правого колена и почувствовал, как его тепло потекло в ногу Коротеева. Ему захотелось увидеть «лечебный» процесс. Тупо стоять и ждать ощущение холода, наступающего, как уже понял Юрий, когда организм пациента отказывался принимать энергию, было скучно.

О сконцентрировал внимание на своих ладонях и пальцах, откуда истекало тепло и ничего не увидел. Тогда он «посмотрел» себе на солнечное сплетение, откуда всегда шли токи к повреждённому участку его тела и увидел множество тонких радужных ручейков, истекающих из нервного сплетения. Они собирались в плечах и, сворачиваясь в энергетические жгуты, текли по рукам, вращаясь каждый в свою сторону. Правый поток вращался по часовой стрелке, левый – против. В ладонях «жгут» расплетался на шесть «нитей». Пять текли по пальцам, шестая – самая толстая «нить» - вытекал из центра ладони.

- «Это уже интереснее», - подумал Мамаев. – «Люблю радугу».

Однако проследить энергетические потоки в теле Коротеева Мамаев не мог и поморщился.

- Что-то не так? – спросил «пациент», наблюдающий от нечего делать за лицом «врача».

- Нет-нет, - успокоил Юрий, - надеюсь, что всё получится. Греется колено?

- Ещё как! – с готовностью воскликнул Коротеев. – Теперь я понимаю Фомина. Я-то ничем колено не мазал. Только что после душа. Думал, раздеваться придётся, а вы прямо через одежду.

На восстановление колена Коротеева лечебной матрице Субботина потребовалось около десяти минут. И Мамаев и Коротеев одновременно почувствовали холод. Юрий в этот момент увидел удивление на лице Максима.

- Ух ты! Похолодало!

- Ну и хорошо, - сказал Мамаев, отнимая ладони от колена. – Значит всё получилось.

Коротеев встал с кровати и несколько раз присел на правой ноге и расплылся в улыбке.

- Работает! – радостно воскликнул он. – Как новая!

- Так оно у тебя и есть новое, - сказал Мамаев. – Не подставляй больше. И смотри, врачам не показывай. Не давай фотографировать под рентгеном. Иначе они меня замордуют.

- Спасибо, Олег Иванович! – сказал Коротеев. – Я ваш должник!

- Да-да! Спасибо, Олег Иванович! – тоже поблагодарил Фомин. – Я что-то, охренел от счастья.

- Да, пожалуйста! – ответил Юрий. – Кто следующий?

- Попробуйте меня подлечить, - осторожно сказал Орлов. – Я уже, честно говоря, измучился. Раздеваться ведь не надо? Я не хотел бы, чтобы все видели мои ноги.

- Нет не надо даже бинты разматывать.

- Вы и это видите?

Мамаев хмыкнул.

- Ложитесь, Александр Васильевич, - вздохнул Юрий.

- О, как! – удивился Орлов, ложась на предварительно постеленное «его» покрывало. – И моё имя знаете!

Мамаев промолчал, потому что удивился, тому, что запускать «лечебную матрицу» не пришлось. Она уже была запущена и лишь только о поднёс ладони к ступням Орлова – он почему-то решил начать лечение оттуда – радужные потоки заструились из его пальцев в пальцы ног пациента. И вот тут он увидел, как силовые нити продвигаются дальше по энергетическим каналам чужого тела.

- Что-то мне хреновато, - сказал Орлов. – Ноги словно отнялись. Я не чувствую их… Не могу пошевелить. Вот, блять!

Он приподнялся на матрасе. Мамаев отнял руки от его ног. Орлов пощупал ноги.

- Вроде снова чувствую, - сказал он. – Только как онемели немного. А то, совсем не чувствовал. Как во время наркоза.

- Продолжим лечение? – спросил Мамаев спокойно.

- Вы уверены? – спросил Орлов.

Юрий отрицательно покрутил головой.

- Не-е-е… Я тогда пас.

Орлов поднялся с матраса и надел туфли. Мамаев пожал плечами и мысленно перекрестился.

- «Значит варикоз мне не лечить, - подумал он. – Ну и хрен с ним, с варикозом. Костоправ я, или кто?»

- Следующий, - сказал Юрий.

Глава 12

В назначенный день Юрий позвонил по номеру, напечатанному на оставленной губернатором визитке. Приятный женский голос спросил его имя и через некоторое время попросил перезвонить через тридцать минут. Мамаев перезвонил.

- Подъезжайте ко мне, Олег Иванович. У меня сейчас перерыв небольшой в совещании по тэку, поэтому долго не могу говорить. Закончим часа через полтора. Можете подъехать? Вместе пообедаем. Обсудим вашу будущую лекарскую деятельность. Москву...

- «О, как!» - удивился Юрий. – «Значит станет вербовать. Интересно, что они могли узнать про «Олега Мамаева, жившего в Москве и имевшего клинику? Ничего!»

- Хорошо. Через полтора часа подъеду. К тринадцати ноль-ноль.

- Хорошо.

Мамаева, когда он подошёл к «проходной» в двенадцать пятьдесят пять и предъявил милиционеру паспорт, встретила молодая загорелая девушка лет тридцати.

- Евгений Иванович вас ждёт в персональном салоне, - сказала она. – Идите за мной.

Они прошли с столовую администрации и дальше в «зал для приёма делегаций». Мамаев обедал в нём неоднократно, но не в этой жизни.

Губернатор сидел в стороне от большого обеденного стола персон на тридцать в кресле под фикусами и листал какой-то журнал. За столом в свободном порядке сидели несколько человек и обедали. Две приятные официантки, облачённые в стильные, подобающие приличному ресторану наряды, неторопливо исполняли свои обязанности.

Заметив вошедшего, Наздратенко привстал и шагнул навстречу Юрию.

- Вы любите разговаривать во время еды? – спросил он и сразу не дал гостю выбора. – Я не очень.

- Я тоже не очень.

- Ну тогда поговорим тут, хорошо? Присаживайтесь.

Кресло было мягким и твёрдым одновременно. Его приятная на ощупь кожа холодила тело через рубашку и джинсы.

- Удобно, - оценил Мамаев, усаживаясь. – Не люблю кресла, в которые проваливаешься, словно в стог сена. Тело в них не отдыхает, а скукоживается.

- Не скажите, не скажите. Я в Японии в массажном кресле сидел. Очень мягкое, обволакивающее, а внутри ролики движутся. Спину, руки, ноги мнут.

- Что вы говорите? – «удивился» Мамаев.

В две тысячи двадцать третьем году ему предлагали купить такое кресло. Электро-массажеров в двадцать первом веке было много и разных. Даже с искусственным интеллектом. Но зачем они ему, нужны, если его тело само себя восстанавливает. А других он сам лечил.

Мамаев вдруг осознал, что «его» будущее в восприятии изменилось. Он уже не видел себя в кабинете руководителя крупной рыбодобывающей компании, как ещё совсем недавно. Теперь его тело ассоциировало себя с человеком, называющим себя Олегом Мамаевым. Но почему? А где ж тогда его брат? Настоящий Олег? Юрий напряг память и увидел своего брата в Сингапуре в ресторане Чайна Тауна, что-то ему объясняющего или рассказывающего.

- «Живой бродяга», - подумал Юрий, понимая, что «видит» картинки двадцать третьего года, причём видит своими глазами, а не воспоминаниями Олега.

- «Ну, слава богу, хоть Олег живой», - подумал Мамаев и решил с новыми «воспоминаниями» будущего разобраться потом.

- О чём-то задумались? – спросил губернатор.

- Пытался представить, как это может работать?

- Очень, очень удобная вещь. Особенно, когда рядом нет такого специалиста, как вы. Мне уже рассказали, какие вы творите чудеса.

Мамаев вскинул на губернатора удивлённый взгляд.

- Рассказали-рассказали, - улыбнулся Евгений Иванович.

- У вас есть «агентура» в СОБРе? – спросил Мамаев.

Наздратенко пожал плечами.

- Ну, какая это агентура? Люди поделились радостью. Не со мной поделились, со своими знакомыми, а те – со своими знакомыми. Так и дошло. Не вы поговорку про свинью придумали. Классика! - Наздратенко вскинул указательный палец правой руки вверх. - Как не поделиться радостью обладания нового тела?!

- Ну, прям таки и нового тела! – хмыкнул Юрий.

- Конечно нового, если у человека, страдавшего варикозным расширением вен, вены вдруг стали здоровыми. Ии другие болячки ушли. Как это можно назвать?

- Да ну, Евгений Иванович! – выдумки всё это. – Не может такого быть.

- И врачи говорят, не может! – рассмеялся губернатор. – Он ведь на следующий день к врачу в поликлинику МВД побежал, а там есть история болезни, Олег Иванович. Что написано пером, не вырубить топором… Ждите приглашения к милицейскому генералу.

Наздратенко смотрел на собеседника улыбаясь. Глаза его тоже смеялись. Мамаев не знал, что сказать. Он никак не ожидал такого эффекта от своего лечения. Не дождавшись от гостя «оправданий», губернатор продолжил.

- Теперь я понимаю, почему мы не нашли вашу клинику в Москве, как и ваших пациентов, кстати, и почему вы сейчас хотите спрятаться в лесу.

Мамаев молча пожал плечами.

- Вы всегда такой молчун? – спросил Евгений Иванович.

- А что тут скажешь? – снова пожал плечами Юрий.

Губернатор улыбнулся.

- Ладно. Предлагаю перейти к делу! – сказал он. – Мои специалисты доложили мне, что тот участок земли с высвободившимися казармами действительно на сегодняшний день свободен и относится к лесам первой категории. Поэтому о собственности не может быть и речи. Но…

Он сделал паузу.

- Его, если в безвозмездное пользование, можно арендовать только сроком на пять лет. Это если под пасеку. А если под частные охотничьи угодья, то только за плату, но зато сроком на сорок девять лет.

- Я не люблю охоту, - скривился Юрий.

- Как хотите. Но под пасеку территория получается меньше. Вы, если не хотите, можете и не охотиться. Ведь правда? Зато и чужие охотники на ваш участок не зайдут.

Мамаев подумал и согласился.

- Хорошо, что эта территория учтена кадастром. Вам надо будет проехать в Дальнегорскую районную администрацию.

- Когда можно ехать?

- Хоть сегодня. Документы они уже подготовили.

- Не ожидал такой оперативности, Евгений Иванович. Буду вам премного благодарен. Но позвольте спросить, а ваш какой интерес?

Наздратенко вскинул брови.

- Что значит, какой мой интерес?! Здоровье, мать её, нации.

Он тихонько засмеялся.

- Я не даром оговорился о том, что такие специалисты, как вы, желательно чтобы находились поблизости. Так что обращайтесь. Жаль, что у вас медицинского образования нет. Можно было бы настоящую клинику поставить. Может поступите в медицинский? Поспособствую…

Юрий пристально посмотрел на губернатора.

- Это было бы очень кстати, но ведь мои умения ни под какую медицину не подтянешь. Нет таких официальных методик.

- Ну и что, - продолжая улыбаться, пожал плечами Евгений Иванович. – Можно, кстати, и у китайцев медицинский диплом получить. В Гонконге, например. У вас нет знакомых в Гонконге?

- В Гонконге нет. В Сирии есть, в Пакистане, в Иране.

- Там сейчас не спокойно. Да и медицина у них не очень.

- В Иране, кстати, есть методики, похожие на мои, но в те университеты, не приняв ислам, не попадёшь.

Мамаев тоже позволил себе улыбнуться.

- Хорошо, - потёр руки губернатор. – Теперь перекусим чем бог послал?

* * *

Набрав из уличного таксофона номер «своего» охранного агентства, Мамаев услышал голос дежурного:

- Охранное агентство «Кондор». Дежурный слушает.

- Привет Иван, это Абдула. Код три двенадцать.

- Код три двенадцать принял. - ответил дежурный.

- Записывай адрес: Дальнегорск, проспект имени пятидесятилетия СССР, дом сто двадцать три, гостиница «Дальнегорск». Клиент – Мамаев Олег Иванович. Взять под негласную охрану усиленной группой. Выезжайте прямо сейчас.

- Принял. Исполняем, - ответил дежурный и положив замолчавшую трубку на рычаги аппарата, открыл сейф. В сейфе Иван нашёл конверт с надписью «312» и вскрыл. Внутри конверта оказались отпечатанные на пишущей машинке листы договора обеспечения безопасности и охраны гражданина Мамаева О.И. и несколько фотографий нового объекта охраны.

Иван вздохнул.

- Как на Юрку похож…

* * *

Уже наследующий день, оставив на «кочегарке» под контролем «Дяди Фёдора» прибывших с острова «Русский» военных, Мамаев уехал оформлять земельный участок. Дорога была «убитой», как и все дороги Приморья, а выехал он поздно, поэтому до Дальнегорска Юрий добирался лишь к вечеру и ему пришлось искать приют в местной гостинице с неоригинальным названием «Дальнегорск».

Гостиница была новой, ещё не успевшая обветшать - всего девяносто первого года постройки - и с уже устоявшимся навязчивым сервисом проституции. Администратор, миловидная шатенка с избытком макияжа, сразу, едва он спросил про «переначевать» и «забронировано», предложила Субботину девушку в номер.

Она так и сказала: «Вам нужна девушка в номер? Час – сто долларов».

- Мне бы принять душ и поспать, - сказал Мамаев, отмечая, что цены на интим в посёлке «божеские».

- Одно другому не мешает.

Мамаев задумался, администратор, догадавшись, что клиент «почти созрел», продолжила рекламу «товара».

- Вот посмотрите альбом, пока я вас буду оформлять. Давайте паспорт.

Взяв у Мамаева паспорт, администратор выложила на стойку обычный «семейный» альбом с толстой, переплетённой коричневой с золотой нитью тканью, обложкой, укреплённой старинными медными уголками. Юрий с интересом открыл альбом. На форзаце была наклеена белая полоска с надписью «Дальнегорск-1995», а в волнистые разрезы белых картонных листов были вставлены фотографии девушек разной степени обнажённости.

Юрий «ради приличия» пролистал и, пожав плечами, и сказав: «почему бы и нет?», ткнул пальцем в девушку с именем «Анжелика», стоявшую в самой «скромной» эротической позе.

- У вас хороший вкус, - польстила девушка. – Когда прислать девушку? Вино, шампанское в номер?

- Девушку сразу, вино, шампанское потом.

- То есть, от вина и шампанского вы отказываетесь?

- Однозначно. От шампанского пучит. Обычная вода в номере есть?

- Есть.

- Её пить можно?

- Можно. У нас хорошая вода, - горделиво ответила администратор, но, почему-то, скривилась.

- Вот и отлично.

- Может вина? От него не пучит.

Мамаев не был «жлобом». Он просто иногда любил поиздеваться над сутенёрами и сутенёршами.

- Ладно! Поднимите в номер бутылку вина. Пусть сама «Анжелика» выберет, - сказал Мамаев и администратор удовлетворённо улыбнулась.

- С вас двадцать тысяч рублей.

- А сто долларов?

- Вам хватит часа?

- Вполне! Думаю, ещё и останется!

Администратор улыбнулась.

- Вы необычный клиент, - сказала она оценивающе. – Это не вас дожидаются мальчики? Тоже из Владивостока. Вчера приехали.

Она кивнула на играющих в холе на бильярде четырёх бойцов «Беркута». Мамаев посмотрел на «бильярдистов».

- Вряд ли, - сказал он. – Какой у меня номер?

- Пятьсот третий. С видом на долину. Утром оцените.

- Дожить бы, - тихо проговорил Мамаев.

Дальнегорск считался «вотчиной» губернатора и безвременно усопшего Сергея Дмитриевича Бауло, бывшего шефом Субботина. Однако, как раз таки после гибели Бауло в Дальнегорске начались подвижки в доселе прочной криминальной структуре. В местах напряжения структура «пошла трещинами» и айсберг, как говорил «шеф» раскололся.

Информация о том, что в Дальнегорск приехали бывшие «бауловские» боевики разнеслась по посёлку в мгновения ока. С самого утра в гостиницу пошли ходоки. Некоторые были знакомы с персональной охраной Абдулы и интересовались: «Где сам?».

Охранники «Беркута» лишь кривились и отмалчивались, от совместной выпивки и бани отказывались. Но местная братва не обижалась. Знали про военные порядки, установленные Абдулой.

И вот сейчас приехал он – Олег Мамаев, совсем не Абдула, а какой-то непонятный «хрен с бугра». Об этом местные бандиты получат информацию сразу же и, наверняка, придут с ним знакомиться. А в какой форме знакомиться, это ещё не известно. Поэтому, пока никакого душа, а сидеть и ждать. Вызовом проститутки Юрий просто облегчил браткам подход к своему телу. Так как по закону бизнеса, к нему в номер девушку приведут сутенёры, которые наверняка совместят полезное с приятным. Сразу или через час, но поговорить они с ним не откажутся.

Сначала, конечно, «братки» попытаются «наехать», пробив, таким образом, на сколько он охраняем «бауловцами», потом извинятся и предложат «компенсацию» за моральный ущерб в виде «поляны». Или попытаются зачистить группу сразу, подумав, что он, Мамаев, - новый «разводящий» группировки, приехавший в посёлок «построить» и подмять под себя местную «братву».

В номерах: пятьсот один, пятьсот пять и пятьсот четыре со вчерашнего дня проживали «Беркутовцы» и не надо было иметь супер-ум, чтобы сопоставить факт прибытия из Владивостока явно выраженных боевиков с мужчиной средних лет, крепкого телосложения и симпатичным, но волевым, лицом. Который тоже, видимо по стечению обстоятельств, приехал из Владивостока.

Мужчина внешним видом не походил на бандита, но был тоже, как и они, одет в кожаную куртку, а в руках имел барсетку.

- Машину я могу спокойно оставить возле гостиницы?

- Оставить можете, но гостиница ответственности за сохранность не несёт. Рядом на площади есть охраняемая стоянка.

Мамаев хмыкнул. Он знал, что в рядом припаркованных к его «Ленд Круизеру» Паджериках, сидят трое бойцов «Беркута».

Поднявшись в сопровождении двух «Беркутовцев», оставивших бильярд, на пятый этаж на лифте, Мамаев вошёл в проверенный охранниками номер и прямо в одежде завалился на застеленную китайским покрывалом кровать. Двое охранников остались стоять на входе. Юрий не хотел провоцировать и давать местным браткам повода для наезда.

Анжелику привезли через двадцать минут, вероятно, фирма, как говорили, «досуга», находилась совсем рядом.

Двое братков, войдя в фойе гостиницы, скользнули взглядом по «бильярдистам» и поднявшись на пятый этаж копали в руки четырём «Беркутовцам».

- Стоять, не рыпаться, - сказал старший группы, лишь только открылась дверь лифта. – Выходим по одному, баба последней.

- Вы, в натуре, рамсы попутали!? – загундел один браток. – Чо за дела?

- Без обид, братва! Мы на службе. Охраняем, по полной. Приказано всех досматривать на стволы и «режики». Человек очень серьёзный. От самого губернатора к вам приехал в администрацию. Дела решать. Так что… Если что есть, выкладывайте и проходите.

- Решала, что ли? – хмыкнул второй браток.

- Крутой? – спросил первый.

- Это не наше дело разбираться, крутой он, или не крутой... Наше дело простое. Хотите, сами спросите. Стволы есть?

- Есть маленько, - хмыкнув, сказал первый «браток» и достал «тэтэшник».

Ближайший к нему охранник принял оружие, одетой в кожаную перчатку, ладонью, а другой провел руками по одежде.

- О, бля, как в ментовке! Не мусора, случаем?

- А в дыню не хочешь получить, за мусоров? – спросил старший.

- Гы-гы! Обиделся?

Охранник дёрнулся в сторону бандита, но его остановил голос старшего группы:

- Остынь, Валёк! Ты же видишь, он «синепёрый»[1]. Провоцирует.

- А что ты имеешь против зоны? – ощерился «браток».

- Ничего, – спокойно сказал старший. – Кто не был, тот будет, кто был не забудет.

- Так это, вроде, про армию, - опешил второй бандит.

- А какая разница? - засмеялся старший группы.

- Ну, ты выдал, - покачал головой первый браток. – Сравнил жопу с пальцем.

- Хватит философствовать! - резко оборвал старший. Вы на работе? Вот и мы на работе! Двигайте копытами! Или езжайте обратно!

Второй «браток» выдал ствол и дал себя облапать спокойно. «Анжелика» распахнула длиннополый китайский пуховик и предъявила себя в бикини. Охранники, люди опытные, даже не улыбнулись.

Открыв дверь пятьсот третьего номера «посетители» удивились другим охранникам, встретившим их на входе. Мамаев решил сразу придать своей персоне максимум значимости в глазах местной братвы.

- Хрена себе, у тебя кордоны! – восхитился первый сутенёр, обратившись к Юрию. – Из деловых или…

- Это влияет на цену? – вопросом на вопрос ответил Мамаев.

- Да, нет, - пожал плечами бандит. – Так… Просто хотел определиться, кого это в наши края занесло.

- Ты за базаром следи, - тихо сказал Мамаев. – Заносит мусор ветром. А мы вам гости дорогие. И смотри, браток, как бы не обошлась тебе эта встреча слишком дорого.

- Ты, это… Чо сразу быкуешь? К тебе с нормальным вопросом, так и ответь по-людски, а не развози.

- А ты кто такой, чтобы вопросы людские задавать, а мне тебе на них отвечать? Привёл девку, получил бабки, и отвалил по-тихому. Ты мне уже настроение испортил. Пошли на хер отсюда.

- Ну… Ты… Да с нами никто так не разговаривает. Из Владика и с охраной, так борзеть можешь?! Да, ты знаешь кто мы?

- Кто?

- Фатьяна знаешь?

Мамаев вздохнул. Театр затягивался.

- Слышь, отстань, а. Тебе чего надо? Хочешь стрелу забить?

- Ты кто? – спросил бандит, брызжа слюной. – Назовись!

- Ты что такой нервный, - спросил Юрий. Его явно провоцировали на конфликт. Фотьянов – был фигурой в Дальнегорске известной, ходившей ранее под Баулом.

- Успокойся. На тебе сотку и оставляй девку.

- Ты чо с темы съезжаешь?! Назовись, я сказал.

- А если не назовусь, то что? – спросил Мамаев.

Бандит сунул руку в карман куртки, где раньше у него лежал ствол и зашипев от бешенства, крутнулся «волчком».

- Сука! – ругнулся он.

- Ты это о ком?

Бандит напрягся.

- Ты кого сукой назвал? – спросил Мамаев и вздохнул.

Сутенёр побелел лицом и словно сдулся. Его грузная фигура опала, как перестоявшее тесто.

- Не хотел тебя обидеть, братан, - сказал он уже спокойнее. – Просто не привык ходить без оружия. Выругался, что отобрали. Не тебя называл.

- Ну, вот и ладно. Оставляешь девку? – спросил Мамаев, крутя зелёной бумажкой перед сутенёром.

- А куда нам её? Обратно, что ли везти? Пусть бензин отрабатывает, - тот, успокоенный, что соскочил с «проблемы» рассмеялся своей шутке.

- Десять двадцать сейчас. Время пошло, - сказал он, взяв купюру.

[1] «Синепёрый» – ранее судимый, с наколками на теле.

Глава 13

- Хочешь, заберёшь вино с собой и выпьешь с подружками? Я всё равно не буду, - спросил Юрий «ночную фею».

- А можно?

- Можно. Ты посиди пока, телек посмотри. Я душ приму.

Мамаев вышел из комнаты. Охранник вошёл. По регламенту, заведённому Субботиным, гостей одних оставлять не рекомендовалось. Мало ли что им придёт в голову в отсутствии «оберегаемого»? Так Субботин ещё раньше предложил своим бойцам называть одушевлённый объект охраны, и бойцы «новодел» приняли. Использовалось, конечно и слово «объект», особенно в радиопереговорах, но в обсуждении планов и при постановке задач, использовали термин «оберегаемый», потому что Субботин требовал не охранять, а именно оберегать. Угрозы ведь бывают не только внешние, говорил он.

Мамаев подошёл к процессу удовлетворения плоти цинично. Моралистом он никогда не был, а с проститутками, он знал по опыту, лучше было «за жизнь» не разговаривать. Выйдя из душа, едва обтеревшись, он отдался «жрице любви», которая обработала его быстро и не церемонясь. Поблагодарив за оказанную услугу, он попросил «оберегов» сопроводить девушку до первого этажа и сдать сутенёрам из рук в руки, получив с них устное заключение о целостности «товара».

Сам же морально и физически удовлетворённый Мамаев моментально, едва коснулся головой подушки заснул, нисколько не сомневаясь в своей безопасности.

* * *

- Его охраняют бойцы «Беркута», - доложил Капыш губернатору на следующий день. – Мамаев доехал до Дальнегорска самостоятельно, а в гостинице его взяли под охрану Субботинские ребята. Из его персональной охраны.

- Значит Субботин где-то рядом, - задумчиво произнёс губернатор.

- Он звонил из телефона-автомата с улицы Горького.

- Точно он?

- Хрен знает, - почесал затылок Капыш. – Голосовые характеристики очень похожи, но похожи и на характеристики Мамаева Олега Ивановича. Мы сравнили записи. У Мамаева голос музыкальнее и подвержен гармоническому строю. У Субботина тоже, но в другой тональности.

- Что ты мне… Тональность, херальность! Оно мне надо это знать?! Мне нужен Субботин! В розыск его объявили?

- Милиция отказывается привлекать его по убийства Макаренко и Захаренко.

- Почему?

Капыш пожал плечами.

- Всё просто. Они нашли убийц и места для Субботина в рядах обвиняемых нет.

- Так быстро? Что за нахуй? Так не бывает? Милиция так не работает.

- «Тормозная» оперативно отработала. Они, что первое дело, что второе, в трое суток раскрутили. «Костену» на тридцать суток для проформы сразу закрыли. Обыск в особняке провели. Даже стрельбу показательную устроили.

- Большой у Александра Викторовича особняк. Был я как-то у него в гостях. Чтобы там обыск провести…

Губернатор покачал головой.

- Скромнее надо быть. Говорил я ему. Ну, да… У каждого своя голова на плечах. Так и что будем делать с Субботиным?

- Зачем он вам, Евгений Иванович? Вы поверили в его ясновидение?

- Я не пойму, кто мне сигнал подаёт и что он означает. Какое, нахуй, ясновидение? Кто-то целенаправленно зачищает поляну. Вы, кстати, поговорили с Тэном? Готов он с нами в одной струе плыть?

- Поговорили. Готов.

- Значит поддерживаем его на собрании и внедряем то, что не доделал Захаренко. Вызовите Тэна в администрацию. Сам с ним поговорю.

- Хорошо, Евгений Иванович. А с Субботиным… Будем искать, если он вам так интересен.

- Плохо, что он тебе не интересен, - скривился губернатор. – Кто бы он не был, советы он давал разумные. От вас я таких пока не получал, несмотря на то что вас аж пятеро. От Адама полезной информации больше, чем от вас.

- За Адамом весь его тейп и службы Гусинского с Березовским. А через Бадри Патаркацишвили у него связь с криминалом. Кстати, через криминал его можно быстрее найти.

- Эти его уже ищут, - невозмутимо произнёс губернатор. – Но он - точно здесь окопался. И чтобы не волосинки с его головы не упало. Пылинки сдувайте, если возьмёте. Да, куда вам?!

Наздратенко махнул рукой. Капыш не стал перечить и обижаться, а лишь спросил:

- Могу идти?

- По Мамаеву что?

- По Москве никаких следов деятельности не обнаружено. В адресе с соседями не контактировал. Предположительно проживал пригороде Москвы. Там же и практиковал. Установили насколько целителей, которых сейчас проверяем. По описаниям подходят трое, исчезнувших в неизвестном направлении. Двое из них с негативной репутацией мошенников, обманувшие пациентов на крупные суммы денег. По фото опознан не был.

- Он мог и с другими линзами, и в другом парике быть. Тот ещё артист. Не опознают его.

Наздратенко вздохнул.

- Идите работайте. И мне к вечеру план розыска Субботина – я его так и не видел - и справку о проделанной по этому плану работе.

- Слушаюсь! – ответил Капыш, по-военному развернулся и вышел из кабинета.

* * *

Следующие полдня Мамаев провёл с Дальнегорскими чиновниками, с чьей помощью легко оформил на себя охотничьи угодья площадью три на пять километров. Выйдя под прикрытием охранников в двенадцать сорок из здания районной администрации, он подумал, а не взглянуть ли ему на приобретённый участок.

Его изменённое видение будущего давало смутное, двоякое представление о предстоящих событиях. Видимо то, что он выбрал жизнь не Сергея Субботина, а другую, поменяло будущее? Но он ведь и телом, и лицом поменялся сначала, а потом уже был вынужден изменить судьбу на... На судьбу Олега Мамаева? На судьбу своего брата? Тогда получается одно из двух: либо его брат рано уйдёт из этой жизни, либо останется жить под чужим именем. И скорее всего второе, ведь Юрий видел и Олега, и себя живыми и здоровыми во втором тысячелетии.

Но свою жизнь он видел несколько размытой. Наверное судьба, или что там ведёт его, не знает его точного пути.

Эти мысли мелькнули у Мамаева в голове, когда он смотрел через окно задней боковой двери, щурясь на солнце, и размышляя, что делать дальше. Задерживаться в Дальнегорске и вступать в диспуты с местными братками и положенцами, вроде Фотьянова, ему не хотелось. Ехать во Владивосток на ночь глядя девять часов по мерзкой дороге? Мало ли что может произойти.

- Сейчас едем в магазин, - сказал он старшему группы. – Закупаемся мясом, продуктами и едем в лес.

- Любой каприз за ваши деньги, - сказал старший. – Палатки у нас есть.

- Это хорошо. Но там должны быть казармы с печным отоплением.

- Вот как? Хорошо. Посмотрим. Кто там живёт?

Мамаев хмыкнул.

- Теперь – я.

- Понятно. Но мясо лучше брать на рынке. Да и овощи-фрукты. Бюджет какой?

- Чтобы нормально провести остаток дня, позавтракать. Пообедаем на обратном пути в дороге где-нибудь в шашлычке.

- Понятно. Деньги у нас есть. По факту включим в счёт.

- Договорились.

После закупа, Мамаев выдал старшему группы карту, скопированную ему девочками из кадастра, и они отправились в путь. Разъезжая по посёлку, они несколько раз натыкались на местных братков, в том числе и на рынке, где едва не попали на сходку. Завидев группу из двенадцати молодых коротко стриженных парней в кожаных куртках, местные напряглись, но поняв, что «коллеги» используют рынок не как площадку для разборок, а по его прямому назначению, сильно удивились.

От местных отошло трое парней и, подойдя к «Беркутовцам», поинтересовались «что-почём». «Беркутовцы» сообщили, что из Владивостока проездом с оберегаемым клиентом. Представляться не стали. Но и этого для местных было, видимо, вполне достаточно, потому что до отъезда з Дальнегорска Мамаева никто не тревожил.

До «земли обетованной», как мысленно назвал участок Мамаев, добирались два часа. Один час по трассе и один по лесу. Дорога по лесу была, естественно, грунтовая и шла через неглубокую речушку, пересекая её три раза. Протекала речушка и мимо длинных кирпичных двухэтажных строений с шиферными двускатными крышами. Из трубы ближайшего к речке строения вытекала тонкая струйка дыма.

- «Свято место пусто не бывает, - подумал Юрий.

Они объехали здания справа и завернув за крайнее, выехали на открытую местность. За казармами «во дворе», представлявшим собой обычный воинский плац, уже зараставший сорной травой, пробивающейся через мелкий щебень, стояли три машины: «джипы» УАЗ и Нива, и микроавтобус «Нисан Ванет». Во дворе висело на верёвках бельё, играли дети. Последнее обстоятельство Мамаева «убило».

Он ещё мог подумать, что в лес приехали охотники или шишкари, но с детьми? А может быть так тут принято? А что? Где переночевать есть. Жёны на хозяйстве, мужики в «поиске». Нормально.

Тявкнула какая-то собачонка и дети, остановив игру в мяч, упёрлись взглядами в пришельцев. Взгляды Мамаеву не понравились. Ребятишек было шестеро: четверо пацанят и две девочки, все примерно одинакового возраста. Где-то в пределах лет семи. Тут один мальчишка метнулся в здание.

- Папа, бандиты! - закричал он, скрываясь в подъезде.

После этого ребятня тоже бросилась в ближайший к реке дом.

Не выходя на открытое место, Мамаев прижался к стене второго, дальнего от реки здания, рядом с которым остановились его джипы.

- Посигналь, - попросил он водителя первого «Паджерика».

Тот посигналил. Минут через десять из первой казармы вышел молодой мужчина в военной форме с погонами капитана и в фуражке. Он, увидев джипы и вооружённых – «беркутовцы» расчехлили свои полуавтоматы – нахмурился и подошёл ближе. Разговор начал грубым тоном метров с пяти.

- Штурмом брать будете? – прорычал капитан. – У нас ведь тоже стволы имеются.

Мамаев, не видя оружия, шагнул вперёд, но от стены дома не отошёл.

- И зачем нам вас штурмовать? – спросил он. – Я домой приехал. А вы тут кто?

- Это, вообще-то, наш дом. Мы здесь и детей родили, и службу несли. А то, что уволили без сертификата, так об этом наши адвокаты беспокоятся.

- Фу, блять! – выдохнул Мамаев и махнул рукой. – Я-то думал… Опустите оружие, бойцы. Это свои.

Капитан от таких слов остолбенел и на некоторое время потерял дар речи.

- Да ладно тебе, капитан. Никто вас от сюда не выселит. Теперь не выселит. Это я вам точно обещаю. Я это всё в бессрочную аренду взял. А по мне, так живите сколько хотите. Пока сертификаты не получите.

- В смысле, в аренду взял?! – удивился капитан.

- Документы в машине. Договор, выписка из кадастра.

- Территорию части? – вылупился на Мамаева капитан.

- Ну, да.

- Ты кто? – спросил военный. – Бизнесмен или брат губернатора?

- Нет. Я просто лекарь. И служил, кстати, в этой части, только на берегу и давно. Мамаев моя фамилия, может слышали?

- Ёптыь, конечно, слышали. Юрку Мамаева знаем из Владика. Командира СОБРа. Он приезжал как-то на берег. Года три назад… Ну, да! В девяносто первом году. Они вместе с Серёгой Субботиным приезжали.

- «Было такое», - подумал Юрий.

- Я брат его. Олег меня зовут, - сказал Юрий и нахмурился. – Убили его.

- Во, блять! – ругнулся капитан и добавил. – Вот же, жизнь блядская!

- Ладно, потом об этом. Сейчас нам бы, где разместиться. Мы посмотреть приехали, что здесь и как? Переночуем и завтра домой. Где тут тепло?

- Да, это, - пожал плечами офицер, - тут везде печи в порядке. Народ-то съехал недавно. В каждом здании печи имеются, а в том кочегарка. Рабочая. Угля, правда мало, но не беда. Хотите, в нашем переночуйте, хотите, сейчас подключим отопление и в этом доме тепло будет.

- «Котёл… - подумал Мамаев. – Это хорошо. Значит те котлы надо не вырезать, как я думал, а демонтировать аккуратно и перевозить сюда».

- Отлично. Мы здесь переночуем. А вода? Душ?

- Баня. Старая, гнилая, но большая.

- Попариться можно?

- Мы по субботам, обычно топим, но… можем и сейчас растопить. К вечеру прогреется.

- Отлично! Мои бойцы два дня не мылись. Мы сами растопим. На дровах баня?

- На дровах.

- Игорь Николаевич, баня интересует?

- Конечно!

- Тогда сами и займитесь! Дров напилить, нарубить. Капитан покажет.

- Мальчишки покажут. Вадик! – крикнул он.

Из дверей дома опасливо выглянул пацанёнок.

- Не бойтесь. Это свои. Иди сюда! Покажешь, где дрова пилят, как воду наносить.

Пока бойцы разбредались по территории, выслушав команды старшего, Мамаев прошёл в жилое здание. Сразу за дверьми, поднятыми над землёй примерно на метр крыльцом, укрытым двускатной крышей с деревянными колоннами, был большой холл с настольным теннисом и бильярдом с одной стороны, и телевизором с несколькими рядами стульев и кресел с другой стороны.

- Это наш кинозал, - усмехнулся капитан. – Мы тут видик смотрим. На прокат берём кассеты и сообща смотрим. Телевизор сюда не добивает. Да и ну его!

- Так, наверное, веселее, - сказал Мамаев и добавил командирским тоном. – Здравствуйте, товарищи офицеры!

В холе находилось пятеро мужчин примерно одинаково возраста, в военной форме с пагонами от старлея, до капитана. Они машинально вытянулись и дружно сказали: «Здрасть!».

- Очень приятно познакомиться, - продолжил Мамаев. – Меня зовут Олег Иванович Мамаев, полковник. Когда-то давно служил в вашей части.

- Полковник, извиняемся чего? – спросил белобрысый старлей.

- Полковник российской армии, - усмехнувшись, ответил Мамаев. – На пенсии.

- Он, ребята, выкупил эту территорию, здания и нас теперь никто не выселит. Никакие бандиты.

- Не выкупил, а взял в бессрочную аренду, - поправил его Юрий. - Под охотничье хозяйство.

- Всем дают? – язвительно спросил капитан. – Многие просили… Мы просили. Хотя бы пару гектаров. Хрен дали! А вам за какие заслуги?

- Андрей, ну что ты завёлся? Нормально ведь всё!

- Для ненормальных нормально. Пусть писдует туда, откуда пришёл! Полковник он! Благодетель, блять!

Мамаев серьёзно посмотрел на сопровождающего его капитана.

- Я, наверное, действительно пойду, дабы не смущать своим присутствием. Не туда, конечно, куда послал ваш коллега. Пойду посмотрю наше жилище.

Мамаев вышел, капитан вышел за ним.

- В не обижайтесь, на него. Мы на нерве все. Отстреливаться хотели. Адреналин колбасит. Меня всего колотит ещё. Отходняк.

Капитана, действительно, трясло.

- Нам бы мангал, - спросил Юрий.

- Где котельная, там есть. Принести?

- Мы найдём. Не переживайте. Всё-всё. Мы сами.

Капитан с готовностью кивнул и вернулся в жилище, где сразу раздался его громкий и многоэтажный мат, обращённый к Андрею.

Здание, отведённое им под ночёвку, ещё не утратило жилой вид. Мусора в квартирах почти не было. Жильцы, съезжая, всё аккуратно прибрали, вымели и вымыли. В основном это были, в основном, однокомнатные квартиры без кухонь. Крайние квартиры в коридорах первого и второго этажа имели аж по три комнаты, так как совмещали в себе две комнаты и часть коридора.

Из этих «хором» было вывезено всё и Мамаев остановил свой выбор на комнате. Где имелась сколоченная из досок «двуспальная» кровать. Таких комнат с коробками кроватей, на первом этаже было предостаточно. В некоторых имелись даже матрацы.

- Хорошо живём, Анатолий Витальевич, - сказал он подошедшему к нему старшему группы.

- Неплохое приобретение, Олег Иванович. Если я правильно понял то, что услышал. Вы, действительно взяли этот лес в пользование? Вместе с этим хозяйством? Тут и теплица есть, и тёплый свинарник. Почистить бы его, конечно.

Анатолий засмеялся и хитро посмотрел на Юрия.

- И даже, как я понимаю, с крепостными.

Мамаев тоже хохотнул.

- Ну, это ты слегка преувеличиваешь. Крепостные, это когда к земле прикреплены, а эти в любой момент сбежать могут. Однако, в каждой шутке есть доля правды. Одно то, что они тут живут, уже мне плюс. Боевые командиры противодиверсионного отряда, это не мальчики для битья. Тут порядок будет.

- Однозначно, - согласился старший. – А вы, действительно из этого отряда?

- С Юрой служили. Мамаева знал Юру?

- Как не знать! – хмыкнул Андрей. – Но мы, вроде как, по разные стороны баррикады были. Он не любил нас. Они с нашим командиром разошлись дорожками. Хотя… Мы, конечно, не ангелы… Но ведь жизнь какая? Если не ты, так тебя… Конечно, если сидеть в подвале и не высовывать нос, то ничего и не увидишь, а наверху бушует ураган и штормит так, что мало кто выживает.

- Я понимаю тебя, Андрей, и не осуждаю. Я и сам такой.

Глава 14

Перекусив «сухпаем», Мамаев с бойцами «Беркута» дождались прогорания дров, заложенных в огромный двухметровый мангал и положили на угли шампуры. Мясо было нарезано на куски и замариновано ещё на Дальнегорском рынке, поэтому пряный запах жаренной свинины разнёсся над «военным посёлком» уже минут через сорок после приезда гостей.

На запах мяса первой прибежала собака породы «дворовый спаниель» и, получив обрезки жил и мышечной плёнки, записала пришельцев в свои друзья. Следом за спаниелем к мангалу стали по двое-трое подходить ребятишки, и с удовольствием подставлять ладошки теплу. Октябрьские плюс десять намекали на тёплую одежду, а ребятишки одеты были почти по-летнему. Дети с удовольствием и не стесняясь угостились корейским «чокопаем» и большой двухлитровой бутылкой «кока-колы», которую разлили в принесённые из дома «солдатские» эмалированные кружки.

Подошёл капитан.

- У нас самогон есть, - сказал он. – Хороший.

Мамаев, гревший руки кружкой с крепким чаем, покачал головой.

- Мы за рулём, - хмыкнув, сказал Юрий и, оглянулся на сидевшего рядом на бревне Анатолия.

Старший группы одобрительно хмыкнул. Он всё больше проникался уважением к этому «объекту охраны». Он чем-то неуловимо напоминал ему командира. Наверное, - уверенностью и внутренней силой? И ещё тем, чего не было у командира, - спокойствием. Субботин был резким и вспыльчивым, а этот… Этот был крепок и надёжен как скала. Но не та скала, о которую разбиваются волны и ветер, а та, на которой хочется посидеть позагорать на солнышке, и ли полежать, прижавшись щекой к тёплому, нагретому солнцем, камню.

Анатолий хмыкнул своим мыслям и добавил:

– Причём, все за одним.

Мамаев шутку понял, а капитан нет. Он похлопал «глазами» и предложил:

- Тогда горяченького бульона. Мы изюбрятину с утра варили. Здоро-о-овый котёл! Мясо не предлагаю, у вас своё…

- А зря, от изюбра я бы не отказался. А вы? - обратился Юрий к Анатолию.

- Да кто ж здравомыслящий от убоины[1] откажется? – удивился Анатолий. – Можем шашлыком поделиться. Бартер… Товарный обмен. Мы много свинины взяли. Сорок килограмм. Домой хотели… Замаринованное, что ему сделается? Ну, так… Херня вопрос! На обратном пути можем заехать…

- Зачем? – перебил Анатолия капитан. – У нас в леднике ещё одна туша. Завтра порубим.

Мамаев укоризненно посмотрел на капитана. Тот понял взгляд правильно.

- Так, это… Есть-то что-то надо… Мы, кто за штатом, кого уже сократили, а кто служит - ни пайка, ни зарплаты.

Мамаев подумал и сказал:

- Работу я вам найду. А пока несите мясо и бульон.

Вскоре откуда-то вынесли столы и скамейки. Жёны офицеров выставили посуду, вилки, ложки, и всевозможное угощение, в основном - солёности и маринады: огурцы, помидоры, грибы. Получилась небольшая свадьба. Сначала «женили» Мамаева на его «хозяйстве», а потом, узнав, что жены у него нет, стали сватать своих незамужних знакомых. Слава богу, не местных жительниц.

Местные, как не странно, тоже обошлись без алкоголя. Офицеры поглядывали друг на друга и на жён с непониманием, но те а них шикали и глазами показывали на «хозяина». Мамаев мысленно ухмылялся, но вида, что понимает «проблему», не подавал.

Капитан несколько раз пытался расспросить про «работу», но Мамаев решил сделать военным предложение, от которого они не смогут отказаться, завтра на «трезвую» голову.

* * *

Переночевали отлично. Как не странно, но на новом месте Мамаеву спалось великолепно. Вероятно, этому способствовала его воспоминания из «будущего». Этот участок Олег Иванович Мамаев «взял» в две тысячи пятом году и сделал здесь клинику по восстановлению опорно-двигательного аппарата. К нему приезжали в понедельник и уезжали в пятницу. За это время он поправлял практически всех.

Юрий, проснувшись утром, удивился тому, что, выглянув в окно, почувствовал себя дома. Он хорошо знал это место. За ночь его память проснулась.

В «том будущем» он взял это место слишком поздно. Постройки за десять бесхозных лет успели обветшать, а некоторые деревянные, развалиться. Котельную «металлисты» разобрали на металл, мебель разломали, стёкла окон разбили, двери вывезли. Он долго восстанавливал одно здание, а второе так и не восстановил до самой своей гибели в две тысячи двадцать третьем году.

Юрий вздохнул и паршивые мысли отогнал. Сейчас будет всё по-другому, - подумал он. Сейчас у него есть помощники.

- Так, ребята, - начал агитацию Мамаев. – Раз нас много, предлагаю создать сельхозкооператив. Во-первых, разбить настоящую пасеку. Если знатоков среди вас нет, я найду. Есть у меня на примете один человек из Дальнегорска. Что думаете?

- Дальше говорите, - сказал один из старлеев.

- Огласите весь список, пжалста, - пошутил второй капитан известной цитатой из фильма «Операция Ы», у которого сегодня настроение было гораздо лучше вчерашнего.

Мамаев усмехнулся.

- Оглашаю. Второе – охотничьи угодья. – Зверя тут много, но… Браконьеров ещё больше. Территорию нужно облагородить: то есть - расставить указатели, кормушки, соляники, засидки, лабазы, и так далее. План я нарисую. Ну и обеспечить охрану. Поначалу будет трудно. Но… У нас есть «крыша». Во-первых – в лице беркута, во-вторых, в лице Приморского СОБРа. А в третьих, - Вы организуете охранное предприятие, а я най1му вас охранять этот объект. Чтобы у вас был официальный статус пресекать противоправные действия.

Мамаев сделал паузу.

- Нормальный подход к проблеме! – проговорил, уважительно и одобрительно кивая головой, ещё один старлей. – Юридически грамотный.

- Вы юрист? – спросил Мамаев.

- Да… А как вы догадались? – искренне удивился старлей.

Все рассмеялись.

- Поможете готовить документы?

- А вы всех на работу берёте?

- Всех. А почему вы спрашиваете?

- Ну-у.. Я не спец по лесам бегать.

- Он не диверсант. Кабинетная тля, - сказал второй капитан.

- Я попрошу! – деланно вызывающе воскликнул «юрист».

Все снова засмеялись. Настроение у все было хорошее.

- Мы правильно понимаем, что платите за всё вы? – спросил капитан «Андрей».

- Правильно понимаете, но…

Мамаев сделал мхатовскую паузу, которую держал долгих двадцать секунд.

- Уже сейчас займёмся заготовками птицы, и мяса. Сезон идёт полным ходом. Лимит на сезон двадцать девять особей.

- Мало, - сказал кто-то.

- Не много. Но краевые лимиты уже расписаны с июля. Мы чуть-чуть запоздали. На следующий год будет больше. Так… Путёвки выпишем. И на этих оленей, кстати, тоже.

Мамаев достал из портфеля стопку бланков, полученных в районной администрации:

- На кого выписывать? Давайте охотничьи билеты!

Местные жители несколько оторопели от такой оперативности.

- Так у вас, и вправду, всё юридически оформлено? – спросил старлей-юрист.

- И юридически и фактически.

Все офицеры сбегали за охотбилетами.

- Сколько козликов завалили?

- Троих, - сказал капитан, озабоченно почёсывая затылок.

- Вот и пиши. Будешь за старшего в охотхозяйстве?

Капитан пожал плечами.

- Отлично. Лишнее мясо будете сдавать в «Коопзверосовхоз» за деньги. Старлей, возьмёшься? Вижу, что ты и не охотник?

- Чего не взяться? А что делать надо будет?

- А его ещё учреждать надо. Но это – дело не хитрое… Потом ездить по загибающимся хозяйством «Дальпушнины», норку выкупать, в оленеводческих хозяйствах - оленей.

Собравшиеся офицеры и их жёны загомонили, обсуждая услышанное. Мамаев никуда не торопился, достал сигарету из пачки, закурил.

- Круто заворачиваешь, Олег Иванович, - сказал «второй капитан». – Это же сколько деньжищ потребуется? Прикинул?

- Прикинул, - сказал Мамаев. – Да, и денег много потребуется и труда. Не захотите в этом участвовать, никто силком заставлять не станет. И гнать тоже. Деньги есть и будут есть. Пушное хозяйство оставим на потом и начнём развивать неспеша. Норка – тварь проглотистая. Жрёт, как не в себя. Поэтому «Дальпушнина» скоро загнётся. Вот тогда мы и выкупим с десяток семей. Это года через два. Они в этом году себе в убыток сработают. Есть такой прогноз… Наберут кредитов, разворуют и зачахнут. А мы первым делом закупим оленей. Уже сейчас. Будем разводить на мясо. Ну, и выпускать на природу. Поэтому, надо построить загон.

- Лесопилка нужна. Пилорама, - сказал кто-то из толпы. – Дохрена строить придётся. Руками не напилишь.

- Согласен. Ищите! Включайтесь в процесс! На раскачку вам неделя. Чтобы обдумать, планы составить. Охотьтесь и думайте, а вечером обсуждайте. Как организовать задуманное и где что купить?

Минут через тридцать, запив долгий разговор кружкой чая, Мамаев с «Беркутовцами» уехал. Когда выбрались из оголённого октябрьского леса, кое-где радовавшего зеленью кедрача и ельника, на хоть и не асфальтированную и не очень ровную, но трассу, Мамаев задумался.

Ведь совсем не планировал такого. Максимум на что рассчитывал – на пасеку. Охотой он совсем не хотел заниматься. Это ведь хлопотно. Он не сказал военным всей правды. Его участок был огромен. По кадастровой карте он составлял двести тысяч гектар, или двадцать одну тысячу квадратных километров. Когда он увидел эти цифры, то сначала подумал, что это в метрах, а когда увидел, что граница участка захватывает морское побережье, от Рудной Пристани до залива «Китовое ребро», его пробила дрожь.

Чиновники Дальнегорской районной администрации, как и сказал губернатор, сделали всё сами. Договоры, заявки, заявления. Оформленная на него «лицензия на долгосрочное пользование животным миром участка» уже находилась у чиновников. Он подписал задним числом заявление на ведение частной предпринимательской деятельности, другие документы и всё. Через два часа стал владельцем огромной территории.

- «Привязал, так привязал, - подумал Мамаев о губернаторе. – Кто же добровольно откажется от такого куска земли? Да никто!»

Не хотел заниматься охотой, а приходится. Увидел офицеров, брошенных с семьями на произвол судьбы, и закипело в душе. Сам себе родился вроде бы неплохой план. Ведь можно не только убивать животных, можно и разводить, подкармливать! Будет корм, живность сама придёт. Жёлуди, шишка не каждый год урождается. Нужны кормушки…

Мамаев усмехнулся.

- «Хозяин тайги, блять, - подумал он, почему-то раздражаясь. – Теперь в Дальнегорске контору надо заводить. Чтобы путёвки выписывать. Бухгалтерию… Это такой головняк».

- Олег Иванович, хотел спросить, - отвлёк его от размышлений старший группы охранников. После Дальнегорска он пересел к нему в машину, судя по всему, для разговора.

- Спрашивай.

- Вы говорили про охрану участка.

- Ну…

- По карте, что вы мне вчера давали, этот участок очень большой. Вы его весь собираетесь охранять?

- С какой целью интересуешься?

- Да, что-то утомила городская суета. Я лес люблю.

- Ты думаешь в лесу будет спокойнее? Точно нет! Такая война будет!

- Ну, так и что? Прикопал по-тихому…

- Не получится, дружище. Полезут в леспрокуроры всякие, менты, судьи… Они такого наплетут и так грамотно, что сидеть устанешь. Да и обычных браконьеров всех не перестреляешь.

- А если их просто фотографировать или на видеокамеру снимать, а потом заявлять?

- А, что? Вполне себе… Документировать, так сказать? Нормально.

- Мы подкрадёмся так, что они вплотную не заметят. А если ещё с приборами…

Мамаев одобрительно покачал головой. Старший помолчал и снова спросил.

- Ну, так возьмёте?

- А как же Субботин?

Старший хмыкнул.

- Я так понял, Сергей глубоко нырнул и на долго. Не получится у него руководить не появляясь в офисе. Карпов уже спрашивал. Организация же на Бауло зарегистрирована. Да и другие интересуются нами. Уже приходили. Сманивают. Вы же с Абдулой на связи. Поговорите. Мы бы все к вам перешли.

- Это далеко от Владивостока.

- Не страшно. Если вы там колхоз строите, так и мы можем сгодиться в качестве крепостных.

- Неожиданно.

- Поставьте там свою «контору», а не в Дальнегорске. Там же и почтовый адрес, наверняка, есть. Дорогу отсыпать и всё. Недалеко от трассы, надо будет, приедут. Тут посёлок будет, чуть дальше зверосовхоз выстроим, а вам усадьбу выше по речке срубим.

Мамаеву идея нравилась. Этих мужиков он знал. Есть ещё несКолько человек. Колхоз, конечно, дело опасное. Бардак может образоваться, но… Почему бы не попробовать.

- Я вижу одну возможную проблему, Анатолий Витальевич. Я по своей сути деспот и не терплю своеволия. Я не собираюсь создавать колхоз. Это не будет коллективное хозяйство. Коллективной собственности не будет, Анатолий. Там ничего нет и вложиться туда нужно будет миллионом баксов, не меньше.

- У вас есть миллион баксов? - усмехнулся Анатолий.

- В том-то и дело, что нет, - вздохнул Мамаев. – Наобещал я мужикам много, а по сути, пока придётся выживать. Мясо добытое будем на колбасу деликатесную перерабатывать… Кстати… Нужно уже сейчас пару семей норки купить, чтобы отходы скармливать.

- Можно там ресторан поставить, - задумчиво сказал Анатолий.

- Тогда совсем можно забыть о тишине, - хмыкнул Юрий.

- Из тайги много чего можно взять. От оленя, если правильно разделать, и отходов не останется.

- Рога и копыта…

- Я вас умоляю! Из копыт такой холодец получается! Даже кости в муку перемалываются. Фосфорное удобрение отличное. Да и клей можно варить.

- Я смотрю, ты знаток?

- В деревне вырос. В Верхнем перевале родился. Из оленя и шкура хорошая. Даже мездра[1] на клей идёт.

- Ладно-ладно. Понял, что ты спец. Только… Пока не спешите уходить из «Беркута». Там вам платят. И неплохо платят пока объекты есть. Я с Абдулой перетру, порешаем, как сделать правильно, чтобы не создать нам всем проблем. Не надо, чтобы сильные мира сего на нас обиделись. А так и будет, если вы разом все свинтите ко мне. Приезжайте в выходные, осваивайтесь, включайтесь в процесс. Вон, котлы надо будет перевозить, другое имущество. Оленей, блять!

- Ясно-понятно! А ваС во Владивостоке охранять надо будет?

- Подумаю. Я с СОБРом замутил, а они, ты сам сказал, вас не очень-то любят. Поэтому, посмотрим пока.

- Понятно…

[1] Мездра - слой подкожной клетчатки на невыделанной коже.

[1] Убоина - свежее мясо только что убитого животного.

Глава 15

Свои «хозяйственные» дела совсем отвлекли Мамаева от дел «глобальных» и в этом его упрекнул при встрече Кобелев с которым Юрий встретился только спустя две недели, как вернулся во Владивосток. Да и как «вернулся»? Посмотрев, как идёт демонтаж котлов, он, выдав недельную зарплату военным, поехал в Хасанский район, где, как ему сказали, ещё сохранились оленеводческие хозяйства.

В хозяйстве посёлка Безверхово запросили по пятьсот тысяч рублей за половозрелую особь и Мамаев, мысленно послав продавцов по «адресу», поехал дальше. Там же в посёлке ему посоветовали ехать на мыс Гамова, где, как сказали, разводчики вынуждены будут забить своё поголовье, так как не сумеют его прокормить.

Найдя на мысе Гамова представителя оленьего хозяйства, Мамаев узнал, что, оказывается, олени не едят всю траву под корень и если поголовье на закрытой территории небольшое, то она засоряется травой, которая очень хорошо горит. Так и случилось в этом году осенью. Поэтому кормить поголовье будет совершенно нечем.

Мамаев кормёжкой оленей озадачился и стал расспрашивать оленевода, решив лучше углубиться в ожидающую его проблему. Оказалось, что косули едят лишь траву, а злаки и осоку только в начале их вегетации. И даже присутствие на участке изюбря, не сможет решить проблему утилизации избыточной фитомассы, ведь данный вид использует злаки и осоки всего на 2-2,5 недели дольше, чем пятнистый олень.

Мамаев вдруг озадачился проблемой лесных пожаров и снова разозлился на себя, на то, что влез в эти проблемы и хлопоты. Ну какой из него зверовод?

- А кто жрёт эту траву? – спросил он, едва не крикнув.

Оленевод вздрогнул, грустно посмотрел на Мамаева и сказал:

- Зубры, бизоны. Они всё до земли съедают. Бараны, козы, тоже подстригают под «ноль», но их лучше в лес не пускать.

- Почему? – удивился Юрий.

- Лес сожрут. Овца и коза обглодают кору на высоту своего роста. Дерево засохнет или обрастёт грибком. Нельзя пасти домашний скот в лесах. Запрещено.

- Бизоны, говоришь? - Мамаев задумался. – И где их купить? У меня участок под охотхозяйство в Дальнегорске. Вот думаю, кого там разводить?

- В Белоруссии зубры. Мы там хотели заказать штук десять, чтобы выпускать с осени до весны. Но стоят они дорого.

- Сколько?

- Восемь тысяч долларов за одного. Плюс перевозка.

Оленевод вздохнул.

- Дорого, - почесал Юрий загривок.

Почерпнув знаний, Мамаев закупил двадцать матух и пять самцов пятнистых оленей и договорился об их доставке в свою вотчину. У предприятия имелся специальный для этого транспорт, в виде старенького грузовика «ЗИЛ» с кузовом, «разбитым» на узкие секции-стойла.

Десяток оленей загрузили сразу и в сопровождении Мамаева отвезли в «Военный посёлок», как свою вотчину стал называть Мамаев. Аборигены сильно удивились, приезду «начальника» с оленями, и начали срочно доколачивать загон. За ночь, пока Мамаев и водитель грузовика отдыхали, военные загон закончили и оленей выпустили из узких камер.

- А чем кормить-то? – спросил какой-то старлей.

- Лист сухой собирайте. Пока снег не выпал. На побережье можно смотаться, пособирать морскую капусту. Там её самосвалами можно вывозить круглый год. Закупайте по сёлам картошку, можно прошлогоднюю, пророщенную, фасоль, горох, сою. И сами есть будете. Тренируйтесь, короче. Расширяйте оленям загон.

- Вот ты нам, Олег Иванович, хлопот принёс, - сказал, крутя головой, второй капитан, его, оказывается, звали Владимир.

- Товарищи, - спокойно сказал Мамаев. – Ещё раз повторяю… Кто не хочет заниматься «моим» делом, я не неволю. Скажете «нет» все, я просто пока распущу это стадо. Но охотиться без путёвок, браконьерить, я вам не позволю. Платите пятьдесят тысяч за косулю, семьдесят за изюбра и охотьтесь. Как-то так.

- Да что ты, Иваныч, сразу в бутылку полез? – «сдал назад» капитан Владимир, получивший от жены, стоящей за его спиной, пинка. – Это же я так…

- Уговор – дороже денег, - проговорил капитан Андрей. – Правильно, товарищи офицеры и офицерши?

- Правильно, правильно, - согласилось собрание.

- Ну и отлично.

* * *

И вот через две недели Мамаев позвонил Кобелеву и они встретились.

Оказалось, что Александр Бабкин неплохо устроился в Гонконге. Он пообщался с представителями триады и продал им – за триста тысяч долларов - один из стареньких танкеров. Таким образом долг Субботина перед Триадой был закрыт, а получится организовать закупку акций и совместную добычу минтая, будет видно. Пока рыбодобытчики справлялись со снаряжением судов на промысел самостоятельно.

Мамаев мысленно перекрестился, что ему не надо влезать в морскую тему, но не тут-то было. Кобелев вдруг ошарашил его.

- Надо, Юра, корабль угнать.

- Какой, блять, корабль?

- В Пусане арестовали наш корабль, который ТОФ сдало в аренду какому-то хрену. Тот не платил морякам зарплату. Экипаж написал в Пусане заяву в полицию. Корабли арестовали.

- Да и хрен на него, - сказал Мамаев. – Таких пароходов сейчас каждый год будет пачками.

- Понимаешь, это - ремонтник. Плавучая ремонтная база. А на нём оборудование есть которое не хотелось бы показывать врагам. Очень секретное.

- Ты знаешь, Слава, да и похуй! – вспылил Юрий. – Я-то тут причём?

- А Родина? Долг?

- Тьфу на тебя, Иваныч! Зачем ты меня пытаешься поймать на патриотизм, как терпуга на красную тряпочку. Мой патриотизм всегда со мной, и ты об этом знаешь. А с… Пусть адмиралы разъё… - Юрий подавил мат. – расхлёбываются. Они зачем в аренду такое судно отдавали! Что, жопа подгорать начала, что они в колокола забили? Это всё те же, наверное, лица?

Кобелев утвердительно качнул головой.

- Ну! И зачем оно мне? Да и как ты предлагаешь его украсть? Из меня штурман, как из девочки мальчик.

Кобелев усмехнулся неожиданному сравнению.

- Почему не наоборот?

- Чего?

- Почему не из мальчика – девочка?

- Ты издеваешься? Не знаешь почему? Да, ну тебя, Иваныч. С тобой невозможно вести дискуссию. Ты отсекаешь аргументы.

Кобелев фыркнул.

- Ты не привёл ещё ни одного аргумента, который бы дозволил отдать секреты государства проклятым империалистам.

- А то, что я не штурман, не аргумент?

- Согласен! Это – аргумент. Но ты в Пуссан поедешь не один. С тобой будет штурман. Вернее, не с тобой поедет, а там будет, когда ты приедешь.

- Ну, Ива-аныч, - заныл Мамаев. – У меня дел тут по самые уши, а ты меня за какими-то кораблями отправляешь к корейцам.

- Не за какими-то, а за нашими кораблями.

- За какими кораблями? – насторожился Мамаев.

- Ну… Их, на самом деле два. Второй – энергетическое судно. Но оно ещё не стоит в порту, а ждёт покупателя в бухте Броутона на Симушире. Так вот… Если ты спасёшь задницы трёх адмиралов, подписавших контракты, они отдадут тебе эту плавучую электростанцию.

- А на хрена она мне? – удивился Мамаев. – Зверосовхоз освещать? Так там электропитание подведено. И даже телефон есть, оказывается. Мне звонили вчера оттуда. Просили, чтобы я им сои привёз. Понял, да?!

- Да ты бы видел этот кораблик, Юра!

Кобелев раскрыл портфель и достал фотографии.

- Знаешь какая у него дальность плавания? – спросил он таинственно.

- Ну? – пренебрежительно произнёс Юрий.

- Двадцать три тысячи морских миль. На нём можно вокруг света на одной заправке обойти.

- Да ладно? – недоверчиво проговорил Мамаев. – Покажи фотки.

Кобелев протянул фотографии. Их было всего три штуки. Эта «морская электростанция» внешне больше походила на рыбоперерабатывающий завод.

У судна имелось две надстройки, что для военных кораблей необычно, две «трубы», кормовая и носовая рабочие палубы с подъемными кранами. Следом за фотографиями Кобелев подал Мамаеву лист бумаги. Судя по отпечатанным на нём текстом целью баз проекта 305 было снабжение подводных лодок и подлодок, в том числе атомных кораблей, электричеством, паром, сжатым воздухом и дистиллированной водой, а также санитарно-прачечные услуги и обеззараживание экипажей базируемых подразделений.

Для обеспечения такого обслуживания энергетические базы проекта 305 были оснащены очень обширной энергетической установкой и котельной, внешним проявлением которых были упомянутые две дымовые трубы. Первая была разделена на три отсека. Два дизель-генератора Cegielski-Sulzer 6A25 мощностью 800 кВА каждый были установлены в носовой части, следующие три располагались в средней части судна, а последняя пара из них находилась в отсеке перед главным машинным отделением.

Из-за большого веса котельное отделение было размещено в одном отсеке в средней части судна. Имеются три водотрубных паровых котла КВ-12050 производительностью 5000 кг пара в час с рабочим давлением 12 кг/см2 каждый. В этом отсеке также находится резервуар для воды в котле. Вспомогательные электростанции и котельная расположены на двойном дне.

Благодаря запасам топлива и котельной воды установки могли одновременно и непрерывно снабжать другие суда в течение 26 дней: электроэнергией мощностью до 3730 кВт, 4 тоннами пара в час при давлении 5 или 12 кгс/см2, 18 дм3 сжатого воздуха в час при давлении 200 или 400 кгс/см2 и до 0,5 тонн дистиллята в сутки. Эти факторы передавались через носовую и кормовую электростанции, а также паровые, воздушные и дистиллятные станции.

В подразделениях также имелись механические и электрические мастерские и обширные холодильные камеры.

Дополнительным занятием баз была вышеупомянутая санитарная служба. Санитарно-прачечное подразделение располагалось в кормовой части на верхней палубе. У его входа был шлюз, за которым располагалась раздевалка с шахтой для подачи грязного белья, душевые с 11 кабинами, раздевалка и место для отдыха.

Время стирки на 100 человек составляло 4 часа. Здесь будет склад на 100 комплектов чистой униформы, а также помещение для хранения личного оружия с запирающимися стеллажами для 20 пистолетов, 56 карабинов и стальным шкафом для боеприпасов. Людей можно было обслуживать на носилках, а в частях оборудовали медицинский блок с небольшим госпиталем и стоматологическим кабинетом.

Прочитав справку, Мамаев тупо уставился на Кобелева.

- И это они собираются нам подарить?! – наконец-то выговорил Юрий.

- Не подарить, а отдать в аренду с правом продажи, - сказал, хихикнув Кобелев. – Зря мы компромат забирали?

- Да? Сработало?

- Сработало. Едва успели. Они его уже продали, суки. Американцам. Почти продали. Договор со стороны компании «Marinetrade» уже был подписан. И эти говнюки все документы подготовили и подписали. Отдать не успели. Наши ребята вовремя подошли и показали расписки.

- Что за ребята? – удивился Мамаев.

- Так я тебе и сказал, - хмыкнул Кобелев. – Думаешь ты один такой патриот? Есть ещё офицеры…

- Обидеть хочешь? – спросил Мамаев. – Хрен получится!

- Да и не думал. Ну, так что?

Мамаев, немного поразмыслив, сказал:

- Кораблик, спору нет, хороший. Но мне-то он зачем? Экипаж – шестьдесят пять душ. Как мне их прокормить? На чём зарабатывать? Кораблик-то, на самом деле, ни то, ни сё. Не пассажир и не транспортник. Это – корабль обеспечения. Рыбакам в путине бельё стирать?

- Не гоношись, - прервал его Кобелев. – Мне объяснили, что по запасам топлива, это, по сути, небольшой танкер. У него есть трюма, где можно перевозить снабжение. А если можно привозить, значит можно и увозить. Не минтай, конечно, мороженный, а консервы-пресервы в банках, муку рыбную. Тебе мука на ферме будет вот как нужна.

Кобелев провёл ребром ладони по горлу.

- Не намотаешься туда-сюда. Что-то думается мне, что не окупиться такой рейс в район промысла и обратно.

Кобелев таинственно улыбнулся.

- Ну, что ещё? – насторожился Мамаев. – Вынимай козыря!

- Ты прав, плечо для перехода большое. Зато близко и южнокурильскому и к охотоморскому районам промысла. Южные Курилы – это летний промысел: сайра, сельдь-иваси в банках. Охотоморье – зимний: минтай.

- Это ты о чём сейчас? – непонимающе спросил Мамаев.

- Вот блин! – ругнулся Кобелев. – Главного не сказал. Тебе отдают остров Симушир.

Мамаев выпучил глаза.

- Ну… Не остров, а бывшую базу подводных лодок на севере острова. Ну, в той бухте, где сейчас стоит этот корабль. Он там раньше энергию в посёлок давал, пока котельную не построили, потом лодки обеспечивал.

- Это с чего такая щедрость? А лодки кто обеспечивать будет? Я?

- Нет там уже лодок. Правительство подписало конвенцию о закрытии базы, вот с того года и вывозят имущество потихоньку. Да кому оно нужно? Демонтировать? И куда перевозить.

А там и автопарк с тракторами и грузовиками, склады, холодильники, столовая. Много чего там есть. Водовод к самому морю проложен. Инфраструктура, мать её, - со значением в голосе произнёс Кобелев. - И что мне там делать? – не понимающе спросил Мамаев. - Базу, - просто, как будто это - само собой разумеется, сказал Кобелев. – Базу для отстоя и ремонта судов. Порт, мать его! Там глубины до ста пятидесяти метров. Вулкан! Предложишь японцам создать совместное предприятие. Думаю, согласятся. Мамаев продолжал пучить глаза. - Выдыхай, бобёр! – усмехнувшись, пошутил Кобелев. – Помнится, ты говорил о том, чтобы связать свою судьбу с морем. Тебе выпал такой шанс. Ты же мечтал ходить по морям? Вот… - Да, уж… Не даром говорят: «опасайтесь своих желаний, они могут исполниться». Сказать, что Юрий был о шарашен, - не сказать ничего. Его раздавило предложение Кобелева. Он думал целых три, выкуренных, сигареты. - Да, ёптыть! Что я думаю? Бери пока дают… Или, как там? - Дают - бери, бьют – беги, - напомнил начальник ГРУ. - Вот-вот... Перегоним в «нашу», - Мамаев выделил это слово, - бухту, а там видно будет. - Отлично! Тогда слетаем на «нашу» базу, возьмём штурманов с «твоего» кораблика и… - На чём слетаем? - На транспорте. - Там есть посадочная полоса для военных транспортов? - Два километра бетонки… - Ни хрена себе! А ты думал! Сегодня вылетаем. - Хотел за соей в Уссурийск поехать… - Пошли кого-нибудь из военных, что у тебя на котельной работают. Когда уже париться будем? - Там только всё разломали… Мамаев был задумчив. - Авантюра, - наконец «разморозился» он и посмотрел на Кобелева. – Чистой воды. - Нормально, - хитро щурясь, успокоил тот. – Прорвёмся! * * * Остров Симушир был закрыт облаками. Лишь вершина его вулкана, возвышавшаяся почти на полтора километра, одиноко торчала из белой пены. Вышедший из кабины штурман развёл руками и проговорил Кобелеву в ухо: - Не видно. Облачность низкая. Попробуем зайти по маяку и снизиться. Но если полосу не увижу, садиться не буду. Вернёмся. Кобелев пожал плечами и тоже развёл руки, словно говоря: «ну что ж делать?» - Что? - прокричал Мамаев Кобелеву. - Сказал, нужно прыгать. Сесть не сможет. - А штурмана? – спросил Юрий и по хитрым глазам друга понял, что тот шутит, и мотнул головой. – Шутник, бля! Самолёт сделал вираж через правое крыло и резко снизился. У Юрия желудок подпрыгнул к горлу, и он едва не взлетел в невесомости. Кобелев тоже схватился за подлокотники кресла. Нырнув вниз, самолёт так же резко взмыл вверх и Мамаев почувствовал тяжесть в кишечнике. - «Не дай бог, обделаться», - подумал он и ещё крепче сжал ягодицы. Из кабины выглянул штурман и показал большой палец. Кобелев с Мамаевым переглянулись. У обоих на лицах были такие «смешанные чувства», что они оба заулыбались. Кобелев склонился к уху Мамаева. - Я чуть не обосрался, - честно признался он. Они сидели в центре самолёта в специально для них прикрученных пассажирских креслах. Всего кресел было шесть и им было плохо видно, что твориться за иллюминаторами. Клочья облаков, куда самолёт нырнул так же резко, как и в первый раз, пролетали и пролетали мимо. По стёклам струились капли, словно шёл дождь, но потом всё это вдруг кончилось и Мамаев с обеих бортов самолёта увидел зелёные сопки. Колёса стукнулись о землю, их подкинуло, снова прижало к креслу и самолёт покатился мимо каких-то строений. Снова выглянул штурман и показал большой палец, поднятый вверх. Пассажиры выдохнули и ответили тем же.

Глава 16

Всё время, пока летели, Мамаев изучал карту атласа СССР, который он успел взять на конспиративной квартире. Оказался там такой предмет «туалетного обихода». Изучал молча, время от времени закрывал атлас, закрывал глаза, думал, потом открывал и снова смотрел.

Кобелев тыкал указательным пальцем в остров и показывал большой палец. Однако Мамаев, кроме того, что хмурил брови, никак не реагировал.

Юрию не нравился остров Симушир как база его рыбохозяйственной деятельности. Остров был равноудалён от всего: и от районов промыслов, и от материка. Как база подводных лодок и дивизионов кораблей охраны водного района остров был, скорее всего, хорош, но для проживания и ведения хозяйства – вряд ли.

Закрывая глаза, Мамаев «потрошил» память Сергея Субботина о будущем. Больше всего Юрия интересовала добыча морских ресурсов. Память Субботина поддавалась с трудом. После того, как Юрий выбрал стезю своего брата, Субботин-старший, вроде как, «обиделся» и отодвинул свой разум на третий план.

Однако за пять часов полёта Мамаеву удалось таки найти брешь в нейронах своего головного мозга и установить «контакт» с мысленными ресурсами Субботина. Именно оттуда Юрий много знал о районах промысла и у него во время посадки возник план.

Оказалось, что даже в советское время рыбаки не выбирали выделенные им квоты на добычу кальмара. Советские, а потом российские квоты не выбирали даже корейцы и японцы, коим эти квоты давали. Кальмара было очень много в водах Японского моря и возле берегов Приморья, и возле Сахалина, и возле Курил. А заводов, его перерабатывающих, очень мало. Вот Мамаев и подумал, что чем «рубиться» за краб, можно добывать и перерабатывать кальмар.

Но для его добычи в океане нужны были специальные суда, приманивающие кальмар светом, как сайру, и со специальными «удочками», автоматически опускавшими и поднимавшими «джигеры», за которые цеплялся кальмар. Такие суда имелись только у японцев и стоили от десяти до восьмидесяти тысяч долларов США в зависимости от размера и разнообразия оборудования.

Симушир на карте атласа выглядел маленькой вытянутой кляксой и был средним, и по размеру, и по локации островом в Большой Курильской гряде. Бухта напоминала огромную клешню краба, приоткрытую на северо-востоке. С левой стороны от посадочной полосы возвышался вулкан высотой за шестьсот метров, справа – сопка поменьше. Высоту Мамаев легко определял на глазок. Аэродром и поселок находились в ложбине, возвышавшейся над уровнем моря всего метров на пятьдесят и Юрий подумал, что тут очень сильно должно дуть.

Справа от посёлка стояли три плавучих пирса, «привязанных» к береговым бетонным основаниям и растянутых на якорях. У пирсов стояли два военных корабля. На одном, совсем не похожем на боевой корабль, как и второй, на носу угадывалось вооружение в виде турельно-башенной установки «Утёс-М». Корабли были покрашены в классический серый цвет обезображенный ржавчиной.

От посёлка к приземлившемуся транспортнику спешили люди в военно-морской форме и гражданские с мешками и чемоданами. Следом ехали грузовики с габаритным скарбом.

- Хорошо, что мы взяли продукты.

- Молодец, что надоумил, - тихо сказал Кобелев.

- Здравия желаю, товарищ полковник, - поприветствовал Кобелева прикладыванием ладони к козырьку приблизившийся к ним капитан второго ранга. – Исполняющий обязанности коменданта посёлка «Кратерный» командир корабля специального назначения «Ирбит» Смирнов Павел Васильевич. Рад приветствовать. Как долетели?

- Здравия желаю, товарищ капитан второго ранга, - ответил Кобелев. – Нормально долетели, только думали, что не сядем и полетим обратно.

- Да… На Курилах так. Лучше морем идти. Медленно, но верно. Сколько у нас времени на погрузку?

- До завтрашнего утра. Отлично. Успеем.

- Вы нам место оставьте, - предупредил Кобелев.

- А как же! - сказал Смирнов таким тоном, что Мамаев недоверчиво хмыкнул и продолжил, провожая взглядом пробегающую мимо него с двумя узлами бабищу. – Как бы нам тут не остаться.

- Полетим в штурманском отсеке, - отмахнулся Кобелев. – Пошлите на корабль. Командир триста пятьдесят седьмого на месте? В клубе. На бильярде лупятся. Большой любитель. Азартен, Парамоша.

- Имя такое? – спросил Мамае.

- Фамилия у твоего командира Парамонов, - сообщил Кобелев. – Илья Кириллович. Ну, веди, Павел Васильевич, в клуб.

Офицер повёл, но как-то напрягся. Он шёл, оглядываясь на Мамаева и словно бы что-то хотел спросить. Потом, решившись, посмотрел на Мамаева и произнёс, слегка притормозив.

- Извините, принял вас за гражданского, не знаю, как к вам обратиться.

- А я и есть лицо сугубо гражданское, - усмехнулся Юрий.

- Но говорили, что триста пятьдесят седьмой передают генштабу, - удивлённо произнёс офицер.

- Время сейчас сложное, - сказал Кобелев. – Субсидируемся из внебюджетных фондов. Олег Иванович у нас коммерсант.

Капитан второго ранга протянул руку Мамаееву.

- Очень приятно познакомиться, Олег Иванович.

Юрий пожал крепкую ладонь офицера, но тот задержал его ладонь в своей.

- А нас не возьмёте к себе?

- Кого это вас? – спросил Мамаев.

- Они – сухогрузный транспорт, - объяснил Кобелев и добавил. – О вас разговора не было, Павел Васильевич.

- Загубят корабль, товарищ полковник, попилят. Третий командующий флотом меняется. Крейсера продали. Всё продали. И нас продадут. Без нормального ремонта два года. Коптим как паровоз. Хорошо, что стоим рядом с «триста пятьдесят седьмым», но и они не волшебники.

- Но я-то что могу сделать?

- Но с три пять седьмым сделали же. Его ведь тоже американцам должны были продать. Или я его затоплю, к ебеням, в центре бухты. И хрен поднимут, там глубина двести.

Офицер круто развернулся и зашагал по ровной выложенной аэродромными бетонными плитами дороге. Кобелев почесал подбородок и посмотрел на Мамаева. Тот пожал плечами, а сам подумал: «сухогруз, однако…»

Командир «триста пятьдесят седьмого» играл на бильярде и, явно выигрывал. В клубе, не смотря на наружные плюс семь, было тепло. Офицеры кители расстегнули нараспашку, но всё равно выглядели «взопревшими».

- Товарищи офицеры! – сказал, войдя в помещение, капитан второго ранга.

Играющие вздрогнули и принялись приводить себя в порядок. Парамонов, имея две больших звезды на пагонах, с неудовольствием посмотрел на погоны Кобелева, вздохнул и, застегнув пуговицы, приосанился.

- Товарищи офицеры, - проговорил сакраментальную фразу Кобелев и все расслабились.

- Мы думали, вы не сядете, - проговорил хрипло Парамонов.

- Мы тоже, так думали, однако свезло. Как настроение?

Парамонов дёрнул плечами.

- Хочется кого-нибудь убить покрупнее лисы, - сказал он.

- Вт, перейдёте под крыло Генштаба, может и представится такая возможность. Давайте отойдём, Илья Кириллович.

Они отошли чуть в сторону и Кобелев достав из портфеля пакет передал его Парамонову. Тот вскрыл вытащил приказ и, прочитав, глубоко вдохнул и облегчённо выдохнул.

- В приказе сказано, что мой корабль вместе с экипажем переходит в распоряжение генерального штаба, а именно в категорию «особого статуса». Это как?

- Вы официально выходите за штат…

- Мы уже за штатом, - перебил Парамонов. – Поэтому и хочется чьей-то крови. Весь экипаж переходит в Гэшэ? В тех же званиях?

- А как иначе? Но не весь…

- Понятно… Извините, перебил.

- Не надо перебивать. Я всё скажу.

- Извините.

- Особый статус, это гриф секретности «особой важности». Поэтому, переводятся не все. Список я вам покажу позже. Ваш официальный статус прикрытия будет гражданским, но вы по-прежнему продолжите служить в ВМФ. В составе отдельного морского разведывательного пункта номер сорок два. Теперь именно здесь будет находиться его секретное подразделение.

- Вы точно уверенны, что я подхожу для секретной работы в особом статусе, - усмехнулся Парамонов.

Кобелев внимательно посмотрел в глаза собеседнику и его губ коснулась улыбка.

- Уверен. Или вы отказываетесь? Устали от службы? Думаете, на пенсии будет легче? Уверяю, вас, Илья Кириллович, что не будет. Так отказываетесь играть в шпионов?

Парамонов покрутил головой.

- Я ещё не сошёл с ума отталкивать «руку дающую».

- Тогда сделайте скорбное лицо. Вас же официально уволили...

Парамонов напрягся и вскоре улыбка с его лица сошла.

- Отлично, - тихо сказал Кобелев. – Теперь слушайте дальше. Гражданский, который прилетел со мной – ваш официальный покупатель и начальник. Он тоже работает на нас, но не во все тайны посвящён. Ваше первое задание, как разведчика – понравиться ему и главное, чтобы ваш корабль понравился ему. Это нужно для того, чтобы он нашёл вам и вашему кораблю такое применение, которое бы приносило прибыль. Ваше финансирование в большей степени теперь зависит от него. Он человек предприимчивый и денежный. Кстати… Он здесь планирует поставить рыбзавод. Это реально? Хотя… Давайте всё же подойдём к нему.

Мамаев с Парамоновым познакомились и уже начали обсуждать скороспелые бизнес-проекты Юрия, как Кобелев предложил посетить корабли. Офицеры, до этого момента прислушивавшиеся к разговору, вдруг встрепенулись и шустро-шустро выскользнули наружу.

- Куда это они? - удивился Кобелев.

- По заведованиям разбежались. Других офицеров, кроме корабельных, на острове не осталось, - сказал Смирнов.

- Да, кстати… Павел Васильевич, вам надо бы вывести ваш главный двигатель из рабочего состояния. Запитаетесь от соседа. Комиссионно признаёте корабль аварийным, составляете ремонтную ведомость… Соседи вам помогут. Да, Илья Кириллович? Поможете?

Парамонов кивнул.

- Вы понимаете меня?

Смирнов растянул губы в улыбке.

- Понимаю…

-Ну и хорошо. А теперь показывайте своё хозяйство.

Хозяйства у обоих командиров содержалось в идеальном, не смотря на жалобы, состоянии. Всё, что надо, блестело, всё, что не надо оставалось матовым.

Мамаева «триста пятьдесят седьмой» поразил. Он вполне себе мог стать пассажирским кораблём, так как был рассчитан на перевозку нескольких сменных экипажей подводных лодок. Всего в нём имелось четыреста шестьдесят восемь койко-мест. Из них: шесть одноместных, тридцать три двухместных, сорок – четырёх, остальные шестиместные каюты.

- А правда, что вы можете на одной заправке совершить кругосветку? – спросил Мамаев Парамонова.

- Кругосветку? Ну-у-у… Если на экономном режиме и после правильного ремонта… Можно, в принципе.

- На девяти узлах, - добавил командир БЧ-5[1]. – Легко. А если ветер поможет, так и больше пройти можно.

- Кстати, про ветра, - вспомнил Мамаев. – Как тут с ними?

Командиры переглянулись и лица у них посмурнели.

- Ветра тут бывают сильные и очень сильные. Вы с классификацией по баллам знакомы?

Мамаев кивнул.

- Ну, так тут бывали ветра скоростью сорок пять метров в секунду, а это, на минуточку, сильнее ураганного ветра в двенадцать баллов.

- Меня как-то порывом отнесло метров на пятьдесят. Перепрыгивал на причал, а оказался в сугробе. Хорошо, что ветер вдоль берега дул. Мог бы оказаться в бухте.

Мамаев посмотрел на щуплого командира электромеханической службы.

- Тебе, Витя, в водолазных башмаках ходить надо, - не зло пошутил командир.

- Зачем ему башмаки, когда он с Валентиной ходит. Это она его случайно из рук отпустила, - добавил Смирнов, - вот он и улетел, как воздушный шар.

- Вот улетит она сегодня, приходи за башмаками.

- Да ну вас, - отмахнулся от шутников «каптри» и вздохнул. – Все женщины улетают... Скучно будет.

- Хорошо, что тёлок не забили, - для чего-то сказал Парамонов, и все офицеры тихо посмеялись, но нехотя. Видимо шутки на эту тему давно приелись.

- Это, как с кобылой для проверяющего часть генерала, на которой военные к девушкам в соседнюю деревню ездили?

- Ну, да, - усмехнулся командир «триста пятьдесят седьмого».

Осмотрев через открытую горловину трюм, Юрий одобрительно хмыкнул. Корабль ему понравился.

- Отличный корабль, - резюмировал он. – Попробуем предложить его рыбакам как ремонтно-вспомогательную базу.

- Пойдёмте смотреть сухогруз? – спросил Кобелев.

- Пойдёмте! - воодушевлённо согласился Смирнов. – У нас, конечно, не такое богатое хозяйство, зато есть пушка.

- Пострелять дадите? - спросил Кобелев.

- Бэ-ка на учёте, - потупился командир «Ирбита». – Стрельб не было уже год.

- Жаль. Ну ничего, когда вас списывать будут, повеселимся. Сверхсрочников много?

- С десяток.

- Понятно.

Так они переговаривались пока не поднялись на палубу «Ирбита» и Мамаев не заглянул в трюм.

- А это, что у вас за батареи в трюме, - спросил он.

- Охлаждение и подогрев трюма, - пожал плечами Смирнов.

Мамаев оглянулся на Кобелева, стоявшего на значительном расстоянии от горловины.

- Минус даёт?

- До минус пятнадцати «фреонка» выдаёт. Подремонтировать бы, смогли бы и до двадцати пяти. По документам так…

- Вот это – то, что нам надо, Вячеслав Иванович! - ещё раз посмотрев на Кобелева, утвердительно покачал головой Юрий. Этот корабль надо обязательно забирать.

Кобелев хмыкнул.

Больше ничего интересного на корабле и вправду не было, кроме третьего кормового трюма, на крышке которого стояли самоходная баржа и командирский катер, а в самом трюме, по словам командира, находился автокран на базе автомашины КРАЗ.

Узнав, что командирский катер на ходу, Кобелев попросил показать бухту.

Катер смайнали за борт и приготовили к поездке за десять минут. Ветра почти не было и катер бодро, не напрягаясь, шёл по водной глади, а у Мамаева вдруг в такт мотору запела душа. Ему постепенно вскрылся замысел патриотов генштаба. Видимо Кобелев всё-таки провёл с кем-то работу и этот кто-то решил не «убивать» «непотопляемый авианосец», как называли базу на Симушире, а просто временно перевести её в иной статус. Тем более есть такой «идиот», как Мамаев, готовый зарабатывать и вкладывать в неё деньги.

- Слыш, товарищ полковник, а вдруг я не потяну? - тихо спросил Мамаев Кобелева, когда они гуляли по западному бережку бухты.

Кобелев очень серьёзно без тени шутки посмотрел на Мамаева и сказал очень простые слова:

- Надо, чтобы получилось, Юра. Очень надо постараться, чтобы получилось. И…

Кобелев чуть прищурился.

- Мы уже не одни с тобой. За нами серьёзные ребята.

[1] БЧ-5 – боевая часть электромеханической службы на корабле.

Глава 17

Из рассказа Смирнова Мамаев узнал, что освоение бухты имени сэра Роберта Вильяма Броутона в качестве пункта маневренного базирования было начато Тихоокеанским военно-морским флотом в 1978 году. В это же время была сформирована 137 бригада кораблей охраны водного района в составе дивизиона сторожевых кораблей, дивизиона морских тральщиков и береговой базы.

Корабельный состав бригады временно базировался в Петропавловске-Камчатском, так как ещё не были произведены дноуглубительные работы во входном канале и отсутствовали причалы. С 1979 года начался завоз боеприпасов с заканчивающимися сроками хранения, а именно: морских мин донных и якорных, боеголовок торпед и ракет, крупнокалиберных снарядов, авиабомб. Боеприпасы сначала накапливали и хранили на берегу.

Гидрографы совместно со строителями смонтировали двухзначные входные створы со светящимися знаками и навигационные огни на полуостровах Восточная и Западная клешня. Затем с помощью десантных катеров боеприпасы, при теодолитном обеспечении гидрографов, стали укладывать вдоль входных створов в бухту по специальной схеме, обеспечивающей прорыв канала с минимальной судоходной шириной 80 метров и глубиной не менее 13 метров.

К концу мая 1980 года укладка была закончена. Суммарно количество заложенной взрывчатки составляло около 1 мГт в тротиле. В начале июня был произведён электроподрыв. Двое суток над северной частью острова Симушир шли грязевые дожди. Промеры гидрографической службы показали, что заданные параметры входного канала достигнуты.

С этого момента начались интенсивные завозы строительных материалов, автомобильной и тракторной техники, комплектов брусовых жилых домов. До постройки причалов все перевозки осуществлялись десантными кораблями с выгрузкой прямо на берег через аппарели. К концу лета были построены два корня плавучих пирсов и доставлены комплекты бетонных массивов для якорных систем причалов.

Одновременно строился автоматизированный водозабор на основе пяти скважин с водопогружными насосами с возможностью подачи до 15 тонн пресной воды в час на каждый из причалов (соответственно если на один причал, то не менее 40 тонн в час). Кроме того, обеспечивались все потребности в пресной воде населения и котельных посёлка.

Плавучий причал № 1 из трёх секций был смонтирован в сентябре 1982 года. Использовалась оригинальная гравитационная растяжка цепных бриделей. Основными якорными массивами были 200 тонные бетонные донные якоря, а 50 тонные висели на бриделях. Цепные бридели подавались в перехлёст, то есть цепи южной стороны причала заводились на северные бетонные массивы, а северной стороны на южные.

Такая схема была обусловлена резким углублением дна в бухте с максимальными глубинами до 200 метров, а перехлёст бриделей уменьшал площадь, занимаемую якорной системой причала. Для обеспечения электроэнергией в бухту прибыло энергосудно ЭНС-357.

На энергосудне имелись большие возможности по размещению людей, так как имелись каюты и кубрики для размещения запасных экипажей подводных лодок. В соответствии с этим имелись возможности в приготовлении и приёме пищи, душевые, умывальники и туалеты, амбулатория. Значительные продовольственные кладовые и холодильные камеры.

Запас топлива позволял вырабатывать электроэнергию в автономном режиме в течение 6 месяцев. А ремонтный цех, при его укомплектованности станками и инструментами, позволял качественно проводить ППО и ППР как энергооборудования, так и судовых механизмов. На энергосудне размещался штаб 137 брк овр, узел связи и было организовано оперативное дежурство.

Первое время до окончания строительства двух сборно-щитовых одноэтажных домов и временной котельной на энергосудне размещались и члены семей некоторых офицеров штаба бригады. Строились: комплексное железобетонное трёхэтажное здание штаба бригады, береговой базы, военно-морского лазарета, клуба, объединённая котельная с крытым хранилищем для угля, гараж, дизельэлектростанция, трубопроводы, электрические сети, магистральные водопроводы, двухэтажные брусовые жилые дома.

Отдельно следует сказать о вертолётодроме. Восемь стояночных площадок для вертолётов, соединённые рулёжными дорожками со взлётно-посадочной площадкой. Покрытие из железобетонных аэродромных плит. Впоследствии на летнее время для несения боевой службы прилетало по четыре вертолёта – три МИ-14ПЛО и один МИ-14ПС.

В составе узла связи имелась спутниковая станция космической связи. В составе береговой базы имелся топливный склад, шкиперский склад, вещевой склад, аптека, продовольственные склады. Склады размещались в быстровозводимых А ТОП гофрированных арочных металлических хранилищах. Топливные резервуары склада ГСМ располагались недалеко от плавпричалов. На складах и сейчас имелись запасы НЗ.

После инцидента с корейским Боингом рейса KL-007 (то есть после 01.09.1983 г.) была развёрнута в кратчайшие сроки радиотехническая рота ПВО с РЛС “Оборона”. Для проживания личного состава роты ПВО силами личного состава роты было построено одноэтажное сборно-щитовое здание.

С 1983 года был передислоцирован из Северо-Курильска и развёрнут в посёлке Кратерный 128 военноморской лазарет, укомплектованный практически всеми медицинскими специалистами, имеющий возможность проводить как хирургические операции, так и стоматологическое обслуживание жителей посёлка. В стационаре было до двадцати коек.

После 1985 года на остров была завезена и смонтирована маломощная телевизионная станция, и в её комплектации был видеомагнитофон ВМ-12. В посёлке появилась возможность просмотра видеофильмов через эту станцию.

Атомные подводные лодки бухту не посещали. Но за то они частенько форсировали Курильскую гряду проливом Дианы в подводном положении, а корабли бригады обеспечивали эти проходы из Охотского моря в Тихий океан и обратно, контролируя отсутствие слежения со стороны вероятного противника – подводников ВМС США.

Мощнейшим видом досуга мужской части гарнизона была охота на лис, коих на острове водилось великое множество. Было даже организовано военно-охотничье общество. В бухте очень хорошо ловилась рыба.

Кроме транспортных судов в бухту иногда заходили промысловые суда для оказания медицинской помощи в военно-морском лазарете некоторым членам экипажей (чаще всего это были аппендициты). Юго-Восточнее острова Симушир находится район интенсивного промысла кальмаров. Капитаны-директора расплачивались за базовое гостеприимство рыбопродукцией, и тогда в посёлке Кратерный наступала рыбная (или кальмарная) неделя. Хранить рыбопродукцию в значительных количествах (особенно летом) было негде, поэтому её спешили употребить в пищу.

Смирнов рассказывал складно и Мамаев прочувствовал грандиозность данного Советского проекта, который почти загубили нынешние военные чиновники с подачи первого президента СССР Горбачева.

- А зачем надо было выполнять его решение? – удивлённо спросил Юрий. – Ведь нет уже СССР!

- Какие-то соглашения подписали со штатовцами. Им-то эта база, как кость в горле. Вот и надавили на наше нынешнее правительство.

- Да о чём говорить, если едва Курилы им не отдали, - добавил «перцу» Кобелев, но вдруг, опомнившись, замахал руками.

- Всё-всё! Товарищи офицеры, ни слова о политике! Тянет рвать и метать! Тьфу!

Кобелев смачно сплюнул.

- Тут всё есть, в принципе, кроме большого холодильника. Но это – херня вопрос. Сейчас появились сэндвич-панели. Автокранами, что здесь имеются, мы соберём склады за пару месяцев. Я такой в своём таёжном военном посёлке решил поставить. И специалистов нашёл. Аммиачное морозильное оборудование и панели доставим нашими кораблями. Думаю, месяца через три склады заработают. А к складам морозильный цех приделаем. Рыбу, кальмар в противни складывать и в шкафы на заморозку. А блоки потом в мешки и на склад.

Юрий так увлёкся, что не заметил, с каким изумлением на него смотрит Смирнов, а когда увидел, спросил:

- Я что-то не то говорю?

Смирнов посмотрел на Кобелева, а потом снова на Мамаева.

- Так вы, что, не только корабли, но и посёлок забираете?

- Забираю? – спросил Мамаев Кобелева.

Тот кивнул головой.

- Забираю, - сказал Юрий. – Рыбопромысловую базу будем делать.

- Вот это новость! – воскликнул командир «Ирбита». – А мы думаем, что это грабить посёлок перестали? Так и зачем тогда нашим жёнам уезжать, если служба продолжится?

- А что, ваши жёны пойдут в рыбообработчицы? Или в фермерши за коровами, свиньями и птицей ухаживать? Не думаю. Тут будет вахтовый метод. Как у нефтяников. Три месяца и домой.

- Ну, а мы, базироваться будем здесь?

- Здесь. Работать от Анадыря до Владивостока, а перестой здесь.

- Ну и пусть живут здесь с нами. Они ведь у нас тоже не в штабе работали. В штабе – штабные жёны, а наши - в столовой да в школе и, опять же, на ферме. Так что… Нормально. Лишь бы снабжение и денежное довольствие соответствовало экстремальным условиям.

- Не знаю, не знаю… - покачал головой Мамаев. – Военторга я вам точно не обеспечу, но зато заходы в Японию за машинами и в Пусан за шмутьём вполне себе возможны. Кстати, с них и начнём. Вы пока срочно выводите корабль из рабочего состояния. На бумаге, конечно, а мы прокатимся на «Триста пятьдесят седьмом» в Пусан, да Вячеслав Иванович?

- Это уже ваше дело, куда вы там «прокатитесь». Моё дело организовать передачу имущества из рук в руки. Опись, протокол… Сдал-принял… Отпечатки пальцев… Не оставить…

* * *

На следующее утро Кобелев улетел, а Мамаев остался изучать инфраструктуру посёлка, говорить с людьми. Не смотря на уговоры мужей, жёны всё-таки улетели на «большую землю», пообещав вернуться «как только, так сразу». Осталась, узнав о том, что мужа оставляют на службе и он не улетает вместе с ней, жена командира БЧ-5 «Ирбита» -толстая повариха Валентина и «радистка Кэт» - мичман Екатерина Семёнова, оставшаяся за начальника пункта космической связи.

Ещё вечером, перед баней, Кобелев вышел на связь с «Московским центром» и после разговора с ним, сообщил Мамаеву, что "добро" на аренду «Ирбита» получено и что документы на передачу корабля можно уже завтра забрать в штабе ТОФ. Мамаев от услышанного растерялся. Он только сейчас стал понимать, какие мощные рычаги влияния на министерство обороны он дал «кобелевским ребятам из Генштаба», ведь боевой корабль передавался частному лицу вместе с вооружением и боекомплектом, о котором даже не вспомнили.

- Вот теперь постреляем! – потирая ладони, сказал Кобелев.

Мамаев, к своему удивлению, тоже легко связался с «бизнес-партнёрами» Субботина и, добавив хрипотцы в голос, договорился с ними о поставке из Южной Кореи куриных окорочков, корейской сублимированной лапши, печенья и напитков, типа «Спрайта» и «Кока-колы», овощей-фруктов.

Потом он позвонил «в тайгу» и предупредил Андрея Нефёдова, что они сами должны «смотаться в Уссурийск» и договориться о закупке соевого жмыха.

Разговаривая с «Большой Землёй» по спутниковой связи, Мамаев вдруг почувствовал, что находится один где-то далеко в космосе, на космическом корабле. И ему от этого стало невыносимо тоскливо. Юрий закрыл глаза, и наступившая темнота ещё больше усилила космический эффект. И он набрав номер телефона, услышал голос Галины.

- Ало! Кто это?

Мамаев не стал менять голос.

- Это я, - сказал он.

- Кто, я? – спросила трубка и вдруг вскрикнула, - Юра?! Ты?! Как? Не может быть! Мы же…

- Нет, - глотая слёзы, с трудом проговорил он. – Это Олег… Мамаев Олег…

- Олег? – удивилась Галина, всхлипнув. – Ты уже выздоровел? Тебя выписали?

- Выписали, Галя, но я должен был срочно уехать. Сама понимаешь, дела.

- А я думаю, что это звонок такой странный, как междугородный. Ты из Москвы?

- Почти. Как у вас дела, как дети? Я там деньги передавал…

- Да-да… Мне передавали. Но… Зря ты… Такую сумму… Я совсем не потратилась на похороны. Ребята сами всё устроили. А дети? Дети нормально. Для них папа в командировке...

- Ничего... Я приеду скоро. Хочу во Владивосток переехать жить. Юркины ребята обещали с бизнесом помочь.

- А чем ты занимался в Москве? Какой у тебя бизнес? – спросила Галина, но Юрий почувствовал, что это ей не интересно.

- Потом поговорим, как приеду. Дней через двадцать буду. Я ещё позвоню.

- Хорошо. Звони.

- Пока…

- Пока…

Телефон отключился, а Мамаев ещё некоторое время держал трубку. Потом, почему-то оглянувшись на Кобелева, снова набрал тот же номер.

- Ало… Снова ты, Олег?

- Я, Галя. Ты бы хотела съездить в Южную Корею и Японию?

- Куда? – переспросила, будто не расслышав, Галина.

- В Пусан и Японию. Я туда отправляюсь на судне по коммерческим делам, могу вас взять.

- А с девочками как быть? Мне и оставить их не на кого! А я бы съездила. Субботин Серёжа доллары оставил, я бы на них товар закупила, и сама бы торговать стала. Намаялась на «чужого дядю» горбатиться. Вернее, на «чужую тётю».

- Бери с собой. У меня будет большая отдельная каюта. А могу и вам отдельную выбить. Это не трудно.

- А можно с детьми-то?

Мамаев оглянулся на Кобелева. Тот кивнул головой.

- Можно, я договорюсь с капитаном.

- Так всё неожиданно… То не виделись десять лет, а то вдруг… я подумаю, можно?

- Подумай до завтра. Я перезвоню в это же время.

- Хорошо. Ну пока...

- До свидания…

Юрий удовлетворённо повесил трубку и с вызовом посмотрел на Кобелева.

- Молодец, - сказал тот и пожал ему руку.

Глава 18

Кобелев улетел, а Мамаев остался. Распорядившись о том, чтобы экипажи приступили к проведению корабельных учений по специальной курсовой задаче «К-1», включающей в себя подготовку корабля к плаванию и отработку боевой и повседневной организации, то есть, говоря понятным для сухопутного Мамаева языком - готовили оба корабля к походу, Юрий посвятил своё свободное время планировке рыбозавода по месту и осмотру свалившегося ему с неба имущества.

Пока механики проводили обслуживание поршневых групп главных двигателей, «выдёргивая» поршня, меняя кольца, чистя картера и сепарацию дизельного топлива из береговых резервуаров, очищая его от парафина, а матросы и офицеры других боевых частей проводили ревизию своего оборудования, Мамаев проехал на грузовике марки КАМАЗ по имеющимся на острове дорогам: ведущей вокруг бухты по «Западной клешне» и по восточному склону до бухты «Душная».

По пути они посетили демонтированную РЛС и бывший вертолётный аэродром, а в бухте Душная – давно заброшенный посёлок китобоев. На РЛС осталась в порядке только небольшой щитовой домик для дежурной смены, а в посёлке стояли заколоченными три дома из клееного бруса и две цистерны с спермацетом[1]. И там, и там имелись водяные скважины, из которых вода бежала самотёком.

Мамаев отметил, что остров был удобен для обитания хотя бы тем, что кроме глубоководной бухты изобиловал естественными источниками очень вкусной пресной воды, источники которой не замерзали, как утверждали «аборигены», и в зимний период.

Оглядев частично сохранившийся «слип», по которому когда-то из моря вытаскивали китов для разделки, Мамаев подумал, что давно не ел китовое мясо, а оно ему в детстве ох, как нравилось. Но китов в России дозволялось бить только чукчам и то по ограниченной квоте, обычно, до ста сорока особей, и Мамаев лишь горько вздохнул.

- «Да и ну их! - подумал Мамаев. – Стоит ли думать о каких-то китах? И так хлопот полон рот».

Дальше бухты Душной дорога по юго-восточному побережью острова заканчивалась, «утыкаясь» в крутые склоны вулкана Прево, и Мамаев, наковыряв немного «спермацета» в стеклянную банку, одолженную водителем, махнул рукой в сторону базы.

Порадовало Мамаева и то, что на острове имелся лес на основе каменной берёзы и ивового кустарника, обзываемого народом «вербой» и обильные луговые травы. Не понравились непроходимые заросли местного невысокого бамбука[2], ещё менее проходимые заросли кедрового стланика. Луговые травы были хоть и обильны, но для питания домашних животных подходили плохо. Юрий это уже хорошо усвоил после общения с оленеводами.

Однако увидев кустарник с ягодами красного цвета, похожие на бузину, он вспомнил, что видел такую ягоду на Чукотке и понял, что начнёт разводить здесь северных оленей. Чукчи рассказывали ему, похваляясь, что их олени едят любую, даже самую жёсткую траву, птичьи яйца, случайно пойманных грызунов, птиц и любую человеческую пищу.

- «И зачем тогда нам свиньи? - подумал Юрий. – Оленей заведём будет кому пищевые отходы и отходы рыбного производства скармливать».

Мысленно сделав выбор, каких животных разводить на острове, Мамаев воспрял духом.

- «Тут бы очень пригодился БДК[3], - подумал он, залезая в кабину камаза-вахтовки. – В чём оленей перевозить?»

Юрий представил, как большой десантный корабль подходит к самому берегу бухты Угольная, раскрывает нос и олени, подгоняемые северными оленеводами приближаются к кораблю. Олени волнуются, в трюм идти не хотят, сталкиваются, напирают друг на друга, на выгородку, собранную из длинных тонких брусьев. Но в конце концов, услышав призывный голос и свист Славы Попова, устремляются в темноту корабельного чрева. В мыслях Юрия олений поток был бесконечным и он понял, что, укачавшись на дорожных неровностях, заснул.

Пообщавшись со старожилами, а таких в посёлке нашлось двое: всё та же повариха Валентина и, как не странно, «радистка Кэт», Юрий узнал, что в Бухте иногда так штормило, что в ней оставались только корабли, крепко-накрепко привязанные к плавучим пирсам. Лодки ныряли на глубину, если могли, а корабли прятались за юго-восточным берегом, становясь на якоря. Там, когда дул северо-западный зимний ветер, было относительно спокойно. Радовало лишь то, что такие сильные ветра встречались не часто и длились не долго.

- Как в большом котле кипит, так и в бухте. По краям тихо, а в серёдке булькотит, - описала внутренний шторм Валентина.

Не радовало то, что дно вокруг острова и в бухте, в основном, было песчаным и якориться было не за что.

По всему выходило, что «кровь из носу» надо устанавливать дополнительные плавпирсы, а это значит - на берегу отливать для них бетонные «корни».

- «Если плавпирсы не достанем, так хоть привязаться за «корень» можно», - подумал Юрий, разглядывая выкопировку с карты бухты, выданную ему Смирновым. – А для бетона нужен щебень, песок и цемент».

Екатерина на слова Мамаева о том, что тут скудная растительность удивилась.

- Зря вы так думаете, - сказала она. – Здесь такое разнотравье, как на альпийских лугах, а ягод… Здесь растет японская земляника. Она очень интересная: крупноплодная, плотная, вкусная. Кроме земляники на Симушире растут жимолость голубая, красника, она же «клоповка», брусника, шикша, голубика, малина. Множество лекарственных растений.

- Тут клевер, вот такой, - показала Валентина себе на колено.

Мамаев осмотрел гараж и к своему сожалению отметил, что неразобранной техники осталось считанные единицы, а та, что с виду была цела, не работала. В рабочем состоянии оставались: трактор-экскаватор «Беларусь», «вахтовый» КАМАЗ, на котором Юрий осматривал окрестности, и мотоцикл с коляской «Днепр», вероятно, чтобы ездить на ближайшие объекты, не гоняя автомашины.

К моменту отхода кораблей, Юрий мысленно сформулировал для себя концепцию развития бизнеса и смысл функционирования посёлка, набросал небольшой план мероприятий и посчитал примерный бюджет. Когда Мамаев задумался об экономическом аспекте своей деятельности, вдруг проявилась сущность Субботина-старшего, осторожно «постучавшись» в мозг. Юрий «приоткрыл дверку» и сущность Субботина выдала справочную информацию о квотах и ценах добытых гидробионтов[4], востребованных на внешнем и внутреннем рынке в ближайшее время. Предоставив запрошенную информацию, чужая сущность снова спряталась, а дверка была «закрыта».

Мамаев в момент контакта сначала напрягся. Ему очень не понравилось, что Субботин подавил его разум и полностью захватил управление над телом во время операции по спасению Галины, и ещё в госпитале начал упорно подавлять в себе чужую сущность. Сейчас, сначала обратившись, а потом получив от разума Субботина нужную ему информацию, Юрий тут же закрыл чужой разум где-то в «закромах» мозга. Отметив, что это получается у него всё лучше и лучше, Юрий вздохнул и мысленно попросил прощения у своего друга.

- «Лидер должен быть один», - подумал он.

Через трое суток командиры обоих кораблей доложили Мамаеву о завершении отработки элементов и сдачи курсовой задачи К-1 и Юрий приказал готовиться к выходу для выполнения учебно-боевых задач, а сам связался со своим бизнес-партнёром в Хабаровске.

- Фирма «Джип Центр», - ответил на звонок милый девичий голос.

- Меня зовут Сергей Субботин, я хочу услышать мистера Згучи Цудои.

- Здравствуйте, мистер Субботин, прошу подождать одну секундочку.

Японская мелодия звучала в трубке всего секунд десять.

- Здравствуйте дорогой мистер Субботин, - зарокотал голос президента фирмы. – Как ваше драгоценное здоровье, бизнес? Слышал, у вас были небольшие сложности.

- Не дождутся! – хмыкнул Мамаев.

- Всегда восхищался русскому юмору. Куда до него скудоумным англичанам…

- Как ваш бизнес, мистер Цудои?

- Вашими, как говорится, стараниями, дорогой Сергай. Мы продолжаем поставлять в Россию японские машины, а наши покупатели исправно платят благодаря вам.

- По поводу машин я и звоню. У меня два судна скоро пойдут в Ниигата. Нужны сто машин. Или больше? Не знаю. На таких мы ещё не возили. Мой бизнес-партнёр купил два бывших военных корабля, разоружил их и погнал на заработки. Поместится больше, заберём больше.

- Сколько у вашего партнёра денег? – заинтересованно спросил японец.

- Около миллиона долларов.

- Хорошая сумма. Примерно на такое количество неплохих пятилетних машин. Через сколько дней ваши корабли зайдут в Ниигата?

- Суток через трое.

- Хорошо. Первый заход в Японский порт, говорите? Отлично! Тогда слушайте… Сейчас высылайте в наш офис по факсу характеристики судна, судовую роль, декларации на судовые запасы. За 72-48-24-12 часов до подхода к внешнему рейду в адрес диспетчера порта и нам в офис дадите подходной нотис. Когда судно становится на указанное ему место на внешнем рейде, оно подает нотис о готовности к грузовым работам (Notice of Readiness - NOR), который должен быть акцептирован (подтвержден) властями порта. На приход судна таможенные и пограничные органы будут иметь от моего офиса всю необходимую информацию. Вам останется только иметь на борту все необходимые документы. Но, думаю, никто проверять вас не будет. Нам доверяют. А вы ведь, Сэргай, не подведёте старика Згучи.

- Не подведу. Меня не будет на борту. Там будет Олег Мамаев.

- Я намереваюсь завтра лететь в Ниигата. Буду рад лично познакомиться с человеком, который купил два корабля у военно-морского флота России.

- У него не два корабля, - не удержался Мамаев.

- А сколько?

Мамаев подумал, посчитав.

- Точно не знаю… Около пятнадцати.

- Больших? – в голосе японца звучало недоверие.

- Самый крупный - двести тридцать метров. Танкер.

- Очень интересно будет познакомиться с таким человеком. Что ваш друг предпочитает из развлечений? Сто машин быстро не погрузить, даже если грузить два корабля сразу, что выйдет вам дороже. Или это его бизнес, вашего друга?

- Нет, это наш совместный бизнес. И ещё… Хотел бы вас попросить стать моим агентом по продаже этих машин в России.

- Так это вы не себе берёте, а на продажу? И у вас ещё нет покупателей? – удивился японец. – Тогда зачем такие сложности? Давайте я просто найму ваши корабли, возьму ваши деньги, закуплю в два раза больше машин, продам их в России и отдам вам ваши два миллиона долларов. Примерно через…

Японец задумался.

- Примерно через две недели. У меня заявок на три месяца вперёд. И всё благодаря вам, мистер Субботин. Ваши коллеги по бизнесу из Сибири очень надёжны.

Мамаев мысленно вздохнул. Он специально подводил японца под это решение. Ему самому заниматься перепродажей автомашин совсем не «улыбалось». Сделав значительную паузу, Юрий вздохнул уже явным образом и с сожалением произнёс:

- Можете вы убеждать, мистер Цудои.

- Тогда мне нужен факс с реквизитами фирмы вашего друга-судовладельца для оформления фрахта. Это же всё значительно упрощает. И… Вы, мистер Субботин, честно говоря, меня очень сильно выручаете. Мне приходиться буквально выцарапывать корабли для перевозки моих авто. Ваши бизнесмены сильно наступают на пятки.

- Ваш русский язык всё лучше и лучше, мистер Цудои.

- Мне нравится ваш язык. Он очень богатый. Почти такой же, как и японский.

- «Вот, сука! – подумал не злобно Мамаев».

- Для вас у меня будет подарок, мистер Субботин. – Двухлетний Митсубиси Паджеро. Только что после заводской реконструкции. Вы же знаете, у нас есть такой сервис.

Мамаев знал.

В Японии после двух лет эксплуатации заводы выкупали подержанные машины, меняли на них изношенные агрегаты на новые и продавали старую модель за половину прежней цены.

- Спасибо, мистер Цудои. Сообщите, когда будете у нас во Владивостоке. Буду рад провести с вами время в сауне. Кстати… Мой друг Олег Мамаев неплохой лекарь-хиромант. Покажите ему вашу подагру. Мне кажется, он сможет вам помочь.

- Хиромант? Это что?

- Он лечит наложением рук.

- А! Хиря? Лекарь? Сиа-цу? Иголки? Я не люблю иголки, Сэргай.

- Нет, не иголки. Он шаман! Колдун!

- Шаман? Мадищан? Интересно! Я знал в Японии одного колдуна, он лечил мою маму от подагры. Но это было очень давно и он уже умер. К сожалению.

В голосе японца послышалась грусть.

- Вот и проверите силу русских колдунов, - засмеялся Мамаев. – До свидания, мистер Цудои.

- До свидания, мистер Субботин.

* * *

Корабли, уверенно дымя дизелями, проследовали мимо Курильских островов и через двое суток прошли Сангарским проливом мимо Японских островов Хоккайдо и Хонсю. Японские территориальные воды распространяются только на 3 морские мили от берега вместо обычных 12 миль, чтобы Военно-морские силы США могли проходить через пролив, не нарушая закона о запрете нахождения ядерного оружия на территории Японии, поэтому корабли Мамаева миновали пролив без препятствий и происшествий, а миновав, отправились в порт Ниигата.

Портовые власти совершенно не обратили внимание на боевую раскраску кораблей и пустили корабли сначала на рейд, а потом и к пирсу. Портовым властям хватило контракта на фрахт и судовой роли. Ни таможня, ни санитарные власти на корабли не заходили и это Мамаева удивило.

Мистер Цудои появился на борту «триста пятьдесят четвёртого», носившего сейчас имя «Юрий Мамаев», через тридцать минут после швартовки. Так назвать корабль порекомендовал Кобелев. Аргументировал просто.

- Никто не знает, что там у тебя в голове, Юра. Для всех Юрий Мамаев погиб. Его друзья, жена и дети знают только эту правду и никогда не должны узнать другую, Юра. И они будут благодарны тебе за память о друге, отце и муже. И… Им будет приятно, видеть это имя на борту военного корабля. Пусть он и выглядит не совсем военным. Корабль станет новым его воплощением.

- Не дай бог, - тихо прошептал тогда Мамаев и нехотя согласился.

Моряки, наносившие белой краской новое название на борта корабля, сначала кривились, но потом, когда Мамаев рассказал, чьё имя их корабль будет носить, успокоились. Майор ГРУ Юрий Мамаев, это конечно не маршал Шапошников, но тем и лучше. К народу ближе.

Свободные от вахты члены экипажа, впервые посещавшие заграничный порт и глазевшие на чужую землю с неподдельным интересом – а посмотреть было на что, ведь лоцманы вели корабли по реке, на берегах которой раскинулся громадный город - увидели шикарную чёрную автомашину представительского класса, подкатившую почти вплотную к трапу и раскрыли рты. Таких машин в России пока не было. Их просто не выпускали за рубеж.

Из машины вышел плотный коротконогий японец в сером костюме-тройка, без головного убора, но с солидной лысиной на голове. Японец сделал два коротких шага к вахтенному у трапа и что-то сказал ему. Матрос, одетый в обычную синюю форменную одежду ВМФ России, но без полосатого воротника, в обиходе называемом гюйсом, без знаков отличия и шевронов, нажал на кнопку вызова дежурного. Дежурный спустился уже через минуту, так как находился тут же у трапа на шкафуте.

- Я – Згучи Цудои – президент фирмы зафрахтовавшей этот корабль. Проведите меня к мистеру Мамаеву, - распорядился японец, перекатывая звуки «р» словно камешки.

- Пройдёмте за мной, мистер Цудои.

[1] Спермаце́т (от др.-греч. σπέρμα «сперма» + κῆτος «кит») — воскоподобное вещество, получаемое при охлаждении жидкого животного жира (спермацетового масла), заключённого в фиброзном спермацетовом мешке в голове кашалота, а также некоторых других китообразных (например, китов-бутылконосов). Эта субстанция получила название спермацет благодаря тому, что её ошибочно принимали за сперму кашалота.

[2] Курильский бамбучник.

[3] БДК – большой десантный корабль.

[4] Гидробионты — морские и пресноводные организмы, постоянно обитающие в водной среде. К гидробионтам также относятся организмы, живущие в воде часть жизненного цикла, например, большинство представителей земноводных, комары, стрекозы и др. Существуют морские и пресноводные гидробионты, а также живущие в естественной или искусственной среде, имеющие промышленное значение и не ставшие таковыми.

Глава 19

Мамаев встретил Цудои в кают-компании, где эти дни проходили совещания с офицерским составом, а также, в свободное от совещаний время, прием пищи офицерами корабля. Сам Мамаев проживал в расположенной рядом с кают-кампанией бывшей «адмиральской» каюте, как называли каюту, которую использовал командир базы подводных лодок, а в дальнейшем командиры подменных экипажей. Таких «вип» кают на «триста пятьдесят седьмом» было две.

Згучи шёл по корабельным переходам и трапам, удивляясь идеальной чистоте помещений, зеркальному блеску и солнечному сиянию всех бронзовых деталей корабля и свежей краской.

- «Этот корабль – точно был военным, - подумал Згучи.

Всё русские корабли, на которых бывал Цудои не отличались чистотой и порядком, а тут было и то и другое.

– «Кто же тогда этот Мамаев?»

По мнению Цудои, человек который покупает у Министерства обороны России военные корабли не мог быть простым гражданином. Цудои доложил об интересном факте курирующему его деятельность в России офицеру агентства разведки и безопасности сразу после разговора с русским «бизнес-партнёром». АРБ отвечает за сбор и анализ информации о различных угрозах национальной безопасности, включая шпионаж, поэтому сообщённые Цудои сведения офицер принял с благодарностью и попросил Згучи внимательно осмотреть корабли, познакомиться с командирами и подготовить по после этого справку с изложением увиденного и личными умозаключениями. Важное внимание офицер просил обратить на наличие на кораблях технических средств разведки.

В помещении, куда его ввёл дежурный, Згучи увидел трёх средних лет мужчин в хорошо сшитых цивильных костюмах и одного, одетого в джинсы и джинсовую рубашку. Один, сидевший во главе длинного стола мужчина встал и шагнув на встречу, протянул правую руку для приветствия, представился:

- Капитан корабля - Парамонов Илья Кириллович. Это мои коллеги – штурмана, а это – представитель компании-судовладельца, президент фирмы - господин Мамаев Олег Иванович.

- Очень приятно познакомиться с вами, господа. Рад вас приветствовать в порту Ниигата. Я – представитель вашей агентирующей компании «Джип Центр». Меня зовут Згучи Цудои. У нас ограниченное время стоянки, поэтому прошу сразу перейти к делу. Могу я ознакомиться с документами? Я, по просьбе мистера Субботина, выступил вашим гарантом перед портовыми властями и взял на себя все их функции.

- Вот, пожалуйста, мистер Цудои. Документы на столе.

Цудои кивнул, достал из портфеля папку, положил её на стол, сел на обитый тёмно-синей кожей металлический стул и придвинул к себе документы, лежащие на столе. Пролистав их и некоторые внимательно прочитав, он открыл свою папку и сделал какие-то отметки в виде иероглифов в таблице.

- Всё в порядке, господа. Мы можем приступать к осмотру. Нужно определиться с возможностями ваших кораблей вместить как можно больше машин.

- На этом корабле имеются два трюма каждый с двумя помещениями. Туда может войти около сорока машин. Около шести разместятся на ходовой рубке и шлюпочной палубе. На другом корабле три трюма, но кормовой занят.

- О другом корабле стоит поговорить позже, - сказал Згучи. – Приступим к осмотру, господа?

Мамаев с интересом наблюдал за Згучи. Лично он его, конечно же не знал. Юрий воспользовался памятью Сергея Субботина, который продолжал вести с японцем бизнес и в двухтысячных.

Командир «триста пятьдесят седьмого» посмотрел на Мамаева.

- Идите осматривайте.

Згучи пристально посмотрел на Мамаева.

- Как только закончите формальности и начнётся погрузка, я хотел бы с вами поговорить, мистер Цудои.

- И у меня есть желание с вами поговорить, мистер Мамаев. Поэтому я и тороплюсь разделаться с формальностями. Мистер Субботин что-то говорил про ваши способности лекаря.

Мамаев улыбнулся.

- А мне про вашу подагру.

Цудои и штурманы вышли из кают-компании. Мамаев тоже вышел на свежий воздух и остался вместе с матросами на шкафуте. Сам он в Японии никогда не был, а воспоминания Субботина память не будоражили. Это были словно картинки из документального телевизионного сериала «Нэшнл Географик». Да – красиво, но не про тебя.

Когда заходили в порт, Юрий стоял на ходовом мостике. Во-первых, ему было интересно посмотреть на загадочную Японию, а во-вторых, скучный двухдневный морской переход утомил Мамаева до такой степени, что он даже подумал, что не очень-то и любит море. Лес, тайга, поля и болота, горы ему, бывшему спецназовцу, всё же были ближе, чем необъятные водные просторы.

Однако, ничего для себя интересного, при входе в порт Мамаев не увидел, коме невысоких зданий и множества снующих японских автомашин.

Корабль, войдя в реку, словно опомнился, развернулся и вернувшись ко входу, зашёл в «трёх-лепестковый карман» и пришвартовался в правом к левому пирсу. На пирсе рядами и колоннами выстроилось сотни две машин. За машинами стояли какие-то старые ангары, в которые и из которых автопогрузчики ввозили-вывозили бочки и ящики. Пирс загибался внешним углом под сорок пять градусов направо и в этом «среднем лепестке» на стороне автомобильной парковки пришвартовался «Ирбит».

С другого борта «Триста пятьдесят седьмого» у противоположного пирса находилась жутчайшего вида свалка металлолома. Такого захламленного порта Мамаев не видел даже во Владивостоке.

Сейчас, глядя на грязных портовых рабочих, он едва сдерживался, чтобы не засмеяться в голос. А вот матросы себе в выражениях и эмоциях не отказывали.

Мамаев увидел, как Цудои, осматривая носовой трюм, остановился прислушиваясь к комментариям, а потом, покраснев лицом, крикнул, показывая рукой на берег:

- Это не японцы! Это пакистанцы!

И тут Мамаев не выдержал и рассмеялся.

Закончив с осмотром корабля примерно за двадцать минут, Цудои что-то сказал в рацию и погрузка на «триста пятьдесят седьмой» началась. Цудои спустился на пирс и пошёл к «Ирбиту», а Юрий стал наблюдать за погрузкой. Это было намного интереснее.

Японцы работали слаженно и это завораживало. На время притихли даже моряки, позволяя себе лишь перешёптывания и негромкие уважительные реплики.

Через некоторое время Мамаев заметил, что заработал второй кран, начав погрузку автомобилей на «Ирбит», а вскоре на корабль поднялся запыхавшийся мистер Цудои.

- Чай, кофе, коньяк? – спросил Мамаев.

- Коньяк и кофе, - ответил Цудои, вытирая платком вспотевшие лоб и лысину.

Они выпили по рюмке коньяка и вторую рюмку стали пить, смакуя и запивая кофе. Коньяк и кофе Мамаев привёз на остров Симушир с Большой Земли. Пару бутылок они выпили с командирами обоих кораблей в день приезда. Одна бутылка «Просковейского» ноль семь у Мамаева осталась. Свои запасы спиртного – кроме небольшого количества спирта - у моряков давно кончились.

- Очень неплохой бренди, - сказал Цудои, прокручивая напиток в круглом бокале. – Мягкий и ароматный.

Мамаев пригласил японца в свою каюту и сам сварил кофе в турке. Он многие годы не начинал день без чашки кофе. Когда он был, конечно. А в последнее время кофе у Мамаева был.

Турку и спиртовку Мамаев привёз с собой и варил кофе себе сам, не доверяя коку. Кофе на остров он привёз два ящика и поэтому дразнящий запах по утрам офицеров не раздражал, ибо было и у них...

- Да… В небольшой деревушке Краснодарского края делают из своего винограда, настаивая его в бочках Кавказского дуба. Этому всего три года.

- Хороший бренди. Вы можете его привозить? Я бы купил.

- Если мы не допьём бутылку, я вам её подарю. Просто, мы сейчас пришли с острова Симушир и это последняя.

- Симушир? – сделал стойку японец. – Что вы там делали, мистер Мамаев?

- Принимал имущество, оставшееся от базы подводных лодок.

- Зачем? Вы тоже военный?

- Нет, - улыбнулся Мамаев. – Я бизнесмен. Просто взял в аренду остров с прилегающей акваторией.

- Зачем?

- Буду заниматься разведением аквакультуры: трепанг, гребешок, ловить и перерабатывать краба, кальмара, рыбу.

- Вы рыбак?

- Нет, - ещё сильнее улыбнулся Мамаев. – Я – бизнесмен.

- Я тоже бизнесмен, но не рыбак и в этот бизнес не лезу.

- Я ещё и не оленевод, а оленей разводить собираюсь. Взял две с половиной тысячи квадратных километров тайги. Какая площадь вашего города?

Японец задумался.

- Наверное тысяча километров. Отсюда до края города двадцать километров и растянулся он на шестьдесят. Значит – тысяча восемьсот квадратных километров.

- Ну вот… А у меня чуть больше охотничьих угодий. Любите охоту, мистер Цудои?

Японец замотал головой.

- Не люблю. Мня звали Хабаровские коммерсанты. Но я их опасаюсь. По-моему, они не коммерсанты, а бандиты. Из русских я доверяю только мистеру Субботину. Его слова не расходятся с делом и деньги за свои услуги он берёт разумные.

Мамаев поперхнулся коньяком.

-Вы, это… Не рассказывайте никому про то, что мистер Субботин оказывает вам услуги, за которые вы платите. Думаю, что мистеру Субботину будет неприятно.

- Да? Извините, не подумал. Но ведь вы его друг? Вы никому не расскажете? Он просто помогал мне получить с должников деньги. У нас в Японии это называется «корекута[1]». Это не криминальный бизнес. А у вас?

- У нас нет такого бизнеса, - усмехнулся Мамаев.

Японец округлил глаза, его нижняя челюсть отвисла.

- Мистер Субботин – русский якудза?

- Вы не знали? – улыбаясь спросил Мамаев.

Цудои сначала отрицательно покрутил, а потом сокрушённо покачал головой.

- Но это его дело, - вдруг сказал он, махнув рукой. – Давайте продолжим наш очень интересный разговор. Значит вы – крупный бизнесмен? И какой у вас ко мне вопрос?

- Я сказал: не «вопрос», а «поговорить».

- Слушаю вас, мистер Мамаев.

- Я хотел бы начать с того, что сейчас мне нужен мощный, тяжёлый, но дешёвый экскаватор. Самый дешёвый.

- Можно узнать для каких целей, вам нужен экскаватор?

- На Симушире мы будем ставить цеха рыбзавода. Нужно ровнять площадки, прокладывать дороги.

- Построите и что дальше станете им делать?

- Ничего.

- Вот и я о том же. Зачем вам тяжёлая техника в собственность? Она очень дорогая. Цена начинается с четырнадцати миллионов йен. И одним экскаватором вы не обойдётесь. Возьмите в лизинг. Если у нас будет совместный бизнес, я буду вычитать платежи из вашей доли. И это будут такие суммы, что вы их даже не заметите. Это же не кредит, а аренда. Построите, что вам надо – отдадите. А захотите оставить - выкупите по остаточной стоимости.

- Заманчиво. Почему бы нет?

- Договорились. Вы когда заберёте? Сейчас?

- Нет.

- Позвольте поинтересоваться, чем занят кормовой трюм второго корабля. Мне его отказались открыть. Поймите меня правильно. Мне не нужны ваши секреты, но если у вас там что-то противозаконное, мы оба можем пострадать.

- Там стоит наш советский вездеход. Он требует ремонта, а мне он на острове нужен, вот я и везу его, чтобы отремонтировать. Там вообще-то у меня много техники, но почти вся она не на ходу. Я собираюсь подогнать один из своих десантных кораблей и вывезти на материк.

- Много военной техники? Танки?

- Не военной. Трактора, экскаваторы, автокраны, грузовики, ещё два таких же вездеХодА. Вот они военные.

- Я знаком с вашей техникой, Олег. Извините за прямоту, но она слишком прожорлива. Она крепкая и может долго ржаветь, но на вашем острове ведь нет нефтяной скважины?

- Нет, - согласился Мамаев. – И… Да... Согласен. Мой вездеход «кушает» сто литров дизеля на сто километров. Но, что поделать, мне нужен вездеход. Хотя, конечно, мне не нужна его броня. Но… Имеем, что имеем. Хотя, я бы сделал по-другому.

Мамаев вспомнил, как предложил свои расчёты и чертежи по переделке собровской БРДМ. Любой выезд на ней выливался в громадные траты денег. Причём иногда своих личных, а чаще «спонсорских». Начальству было всё равно, на чём поедет машина на задание, приказало и не забыло «выдрать», если не исполнил.

Он предложил установить двигатель от грузовика «Хино». Но начальство не повелось. Хотя и двигатель имелся и мастеровые, желавшие попробовать.

Они потом установили этот двигатель на ГАЗ-66. Тоже по чертежам Мамаева. Получилось ладно. Расход топлива снизился почти в десять раз.

- И как бы сделали вы, Олег?

Мамаев, размышляя о житье-бытье на острове, озадачился транспортом и бессонными ночами, напившись кофе, рисовал футуристические картинки. В его творчестве смешалось всё: и инженерные замыслы молодого Юрия, и действительно «футуристические» модели автотранспорта из Субботинского будущего, и реальные требования острова к проходимости, комфорту и выживаемости. Как уже понял Мамаев, на Симушире туман окутывал остров мгновенно и передвигаться становилось просто не возможно, ни пешком, ни «верхом». Очень легко можно было попасть в расщелину, укрытую стлаником или упасть в пропасть. И тогда надо было останавливаться и ждать, когда туман уйдёт или рассеется.

Юрий посмотрел на Цудои и подумав: «а почему бы и нет?», достал из портфеля, стоявшего рядом со столом, обычную «общую тетрадь», где и делал свои зарисовки. Он раскрыл её на последней «испорченной» странице и протянул гостю.

- Вот, что я хотел сделать со своим вездеходом.

Из нескольких картинок даже не зная русского языка можно было понять, что на вездеходе менялось всё, кроме ходовой части. Причём кузов свою форму почти не потерял, но на полметра поднялся над землёй, и приобрёл кроме задних, ещё и боковые двери.

- У вас тут предполагается замена двигателя на японский от Митсубиси Хино, а материал для кузова выбран углепластик и написано…

Цудои прочитан на английском:

- Masaharu Takehara, +81-79-256-7010, Fuji-cho 1, Hirohata-ku, Himeji, Hyogo 671-1123, JAPAN, Nippon Graphite Fiber Corporation. Что это за фирма?

- Они выпускают карбоновые ткани. Мы их купим и сделаем из них кузов.

Цудои изумлённо молча и долго смотрел на Мамаева, потом допил из рюмки остаток коньяка

- То есть, как это «сделаем»?

- Просто, - пожал плечами Мамаев. – сделаем форму, обклеим тканью, обработаем… И всё.

- И всё?! – воскликнул Цудои. – И всё?!

Он сильно набрал воздуха и протяжно выдохнул, сомкнув веки.

- Но ведь это долго!

- Ерунда! Уже к весне кузов будет готов. А к этому времени и ходовую переберём и двигатель новый установим. Летом уже будем на нём ездить по острову и плавать по тёплому озеру.

- Вы несокрушимый народ. Вас не пугают и не останавливают никакие трудности, да?

- А зачем бояться? Надо выкарабкиваться. Сам не сделаешь, никто не сделает. Глаза боятся, руки делают, - вспомнил Юрий поговорку. – И ещё… Мы ведь и в детстве из стекловолокна лепили мотоциклетные шлемы. И такая красота получалась! В лак добавляли мелко резанную фольгу и получались просто «космические» вещи.

Мамаев не стал говорить, что его дипломной работой был автомобиль типа «багги» которому он сделал из стеклопластика кузов. Правде без дверей…

Цудои в задумчивости перевернул лис назад, но Мамаев быстро прикрыл нарисованное на нём ладонью. Японец удивлённо «вскинул» на Юрия глаза.

- Секрет фирмы, - усмехнулся Мамаев. – Знаю я вас японцев. Вы быстро внедряете чужие изобретения.

Цудои улыбнулся.

- Мы маленькое государство…

- Но, с большими амбициями, - добавил Юрий и наполнил рюмки.

Они ещё поговорили о Симушире. Японец рассказал о том, что на острове до войны с Америкой жили Японцы. Ловили рыбу, добывали китов и разводили оленей. Мамаев даже удивился своей прозорливости.

- И я завезу оленей. Там, кстати, много лис. Вам не нужен лисий мех?

- Вот теперь я верю, что вы бизнесмен, - рассмеялся Цудои. - Это наши воины разводили лис. Там стояли наши войска. Им были нужны лисьи хвосты на головной убор. Такая была традиция. Сейчас - нет. Кстати про ваши… Э-э-э… Изобретения… Я вижу, что у вас есть талант рисовальщика и инженера. Я сам оканчивал Токийский автомобильный колледж. Но у меня нет какой фантазии. Я, признаюсь, краем глаза усмотрел, что там нарисовано. Очень интересная концепция вездехода

Мамаев сильно прищурился левым глазом и «пошутил»:

- Теперь я буду знать, с кого спросить, если такая «концепция» появится в Японии.

- Вы тоже «якудза»? – усмехнулся Цудори.

- Все мы русские хоть немного, но якудза, - ответил Юрий, скривив «по-пиратски» левую часть лица.

Гость тоже скривил лицо и сказал, мы японцы тоже все, хоть немножко, но якудза.

Они вместе засмеялись и, «чёкнувшись», осушили рюмки.

- Так вот… Про ваш вездеход… Может показать его моим друзьям из Мицубиси? Я там раньше работал и до сих пор поддерживаю отношения. Вы обратили, наверное, внимание, что я отдаю предпочтение автомашинам этой компании?

- Обратил. Мне самому нравится их джип.

- Так вот… - не дослушав, что у японцев считалось оскорблением, продолжил гость. – А вдруг, мицубиси понравятся ваши концепции? И они захотят реализовать их…

- Вы полагаете, что ваши друзья возьмут меня в долю? Искренне сомневаюсь. Вы не любите иностранцев. Они предложат мне выдать все мои секреты, дадут немного денег и забудут. Даже если они предложат мне стать их инженером, что мне, вы понимаете, совершенно не интересно, выжав из меня всё, они выкинут меня на помойку.

Мамаев скривился, словно разжевал лимон.

- Да о чём говорить?!

Он снова наполнил бокалы.

- Я сам потихоньку соберу себе то, что мне надо, а надо мне не много, и буду ездить.

У мамаева были разработаны вездеходы на базе квадроциклов, вездеходы на базе джипов, вездеходы на базе «вездеходов». Он давно выписывал журналы: «За рулём», «Конструктор и рационализатор» и много других. А в этих журналах иногда писали и про зарубежную технику сопровождая текст, естественно, картинками. Вот от этих картинок и описаний Мамаев и отталкивался. Ему для толчка конструкторской мысли и формирования идеи этого вполне хватало.

- Дело в том, что я хорошо знаю и мистера Такехара. Его компания поставляет в Митсубиси свою продукцию. Но я удивляюсь, почему знаете о нём вы, Олег? Фирма «Нипон Графит Фибер» совсем молодая. Учреждена только в этом году. И только-только начала выпускать комерческие объёмы своей продукции. Ещё год назад это были лаборатории компании Митсубиси, а мистер Такехара раньше работал со мной в одном отделе. Он занимался кузовными технологиями. Так, откуда вы знаете про мистера Такехара? Вы шпион?

Мамаев удивлённо вскинул брови и улыбнулся.

- Шпионы не выдают секреты. Они их крадут, мистер Цудори. А кто мне рассказал, про мистера Такехара – это тоже секрет и своего шпиона я вам не выдам.

Они вместе рассмеялись и снова выпили.

- Кстати, про вашу ногу, - вдруг вспомнил Мамаев.

- Кстати? – удивился Цудори. – Где уж тут кстати? Мне совершенни не хочется вспоминать про свою ногу. Мы так хорошо сидим, выпиваем и закусываем великолепной лососиной. А теперь вы мне предложите обнажить свою ногу? Я, было дело, про неё совсем забыл. А вот сейчас вспомнил.

- Ничего-ничего. Я даже не попрошу вас снять носки. Вы просто снимите обувь, приляжете на диван и положите ноги на… э-э-э… этот валик.

Мамаев перекатил подлокотный валик на середину дивана.

- Ложитесь, - приказал Мамаев.

[1] Коллектор.

Глава 20

Оба корабля уже к девятнадцати часам этого же дня были загружены автомашинами «под жвак» и спешно готовились к отходу, когда к борту «Триста пятьдесят седьмого» подкатились две чёрные машины без номеров, из которых вылезли ребята в кожаных куртках и славянской наружности.

Они попытались подняться на корабль по ещё не убранному трапу. Вахтенный матрос мужественно преградил им путь и был отправлен в нокаут. Тогда по трапу быстро «скатились» морпехи из противодиверсионной группы и аккуратно уложили всех четверых лицами на бетонный причал, не повредив, что интересно, ни бетона, ни лиц.

После этого морпехи подхватили молодчиков за руки - за ноги и заволокли на корабль.

Услышав долгий сигнал громкого боя «общесудовая тревога», Мамаев удивился и вышел на палубу, где увидел и услышал, как вахтенный дежурный докладывает командиру корабля о происшествии.

Команда уже стояла на штатных местах отшвартовки, а свободные от оной и вахт находились по своим кубрикам, поэтому на палубе лишних не было. Хулиганы, хоть лиц не попортили, но находились в бесчувственном состоянии. А корабли ждали лоцманов... А срывать отход совсем не хотелось.

- Что у них в карманах? – спросил Мамаев.

- Паспорта, - ответил дежурный и подал ему зелёные книжечки

- Та-а-а-к… Мальцев… Владивосток… Так… Федько… Владивосток… Соловьёв… Тоже. Пьянков… Да они все из Владика. Может отвезём их домой? А в дороге разберёмся?

- А машины?

- Осмотреть машины на наличие документов! Проверить бардачки! – приказал Мамаев старшему противодиверсионной группы.

Группа быстро сбежала вниз.

- Есть документы, - крикнул старший.

- Грузите!

- Куда?! – удивился командир с ужасом, так как корабли напоминали самку опоссума с висящими на ней гроздьями детёнышами.

- В кормовой трюм! На «мотолыгу» положить поперёк доски и своей стрелой. Быстро!

Быстро не получилось, но через тридцать минут две иномарки, расчаленные за колёса к стенкам трюма, стояли на бронетранспортёре. А ещё через десять минут приехали лоцмана и корабли отошли от причальных стенок.

Порт Владивосток экипажи кораблей увидели к концу вторых суток так как не «газовали», а шли на «эконом режиме», то есть на десяти узлах.

Наш агент фирма «Джип центр» согласовала все вопросы с таможней заранее и корабли встали под выгрузку в Рыбный порт не останавливаясь на рейде. А уже через пятнадцать минут после швартовки у бортов собралась братва.

- О! Морячки у нас теперь богатенькими стали. Иномарки покупают! – кричал один.

- Это им зарплату иномарками выплатили! За три года! – вторил другой.

- Так пусть с нами поделятся! Нам тоже зарплату государство не платит! – третий юморист.

- Га-га-га! – гоготали все.

- Майнайте трап! – снова начинал первый.

Веселье продолжалось до тех пор, пока на причал не въехали три паджерика.

- О, бля! Это «Беркут» Бауловский!

- Сейчас он не Бауловский.

- Да, понятно, бля! Абдула рулит!

- Да, где тот Абдула?!

- Где надо Абдула! Он везде и нигде. Только после него почему-то трупы остаются.

- Пиздец, пацаны, куша не будет.

- Да пошёл он нахуй, этот Абдула!

- Да?! Ну-ну… Как мальчик твоё фамилие?

Окружающие заржали.

«Беркутовцы» подошли и, поздоровавшись с некоторыми, особо достойными фигурантами оперативных сводок, встали ближе к бортам кораблей, распределившись поровну.

- Можно опускать трапы, - сказал Анатолий в рацию.

- Ясно-понятно, - ответил Мамаев.

- Это пароходы Абдулы, - сказал один из тех, с кем здоровались Беркутовцы. – И все машины его. Поехали! Тут ловить нечего…

Информация об этом как теннисный мячик попрыгала по толпе страждущих халявы и шутки с прибаутками куда-то испарились. Бандиты разъехались. Трапы опустили. На корабли поднялись пограничники. Мамаева процесс выгрузки не интересовал, поэтому он, предъявив пограничникам все положенные документы, сошёл на берег сразу как открыли границу, сел в один из джипов и поехал на встречу с Кобелевым.

Рыбный порт жил своей особой жизнью. Работали краны и автопогрузчики, выгружая и развозя по складам мороженную рыбу. В Охотском море активно шла минтаевая путина и суда-перегрузчики сдавали мороженную продукцию.

Юрий грустно улыбнулся своим мыслям. Кто знал ещё полгода назад, что ему придётся вникать в процессы добычи и переработки рыбы? Жил себе офицер, выполнял свой долг, защищая государство от преступности, и тут на тебе! Хоть с противоправной деятельности удалось соскочить. Хотя… Как сказать… С Владивостокскими бандитами похищенными в Японии получилось не очень-то по закону…

Мамаев скривился и отогнал ненужные мысли.

Сейчас надо было думать о том, как не «запороть» оба дела: лесное и морское. И там, и там люди. И если в лесу люди как-то продержаться, то на остров надо завозить и продукты, и уголь, и многое что ещё по мелочи, а главное - запчасти для всех работающих и не работающих механизмов, и оборудования. Даже для сантехники, которую, практически, демонтировали. Как и камбуз в штабе базы. У Мамаева имелся список на тысячу «позиций». Он его вспомнил, и Юрия передёрнуло как от удара током. Вспомнил он и повариху Валентину. Вспомнил, и ему ещё больше поплохело.

Со второго дня нахождения на острове Мамаев находился в состоянии постоянного стресса. Умственное напряжение усиливалось изо дня в день и сегодня, казалось, достигло максимального предела. Ехал он к Кобелеву, который находился у него дома, то есть в своей конспиративной квартире, с большими претензиями.

Уже на второй день Мамаев понял, что его ловко подсекли на крючок патриотизма. Ну как же?! Одни нехорошие дяди просрали очень важный стратегический объект, забросив его, а он, Мамаев, по своей «доброте душевной» его поднял. И даже, не просрали, а продали. Горбачёв продал его американцам, пообещав ликвидировать, а кто-то продал всё ценное имущество. Один только плавучий пирс, который успели утащить, стоит приличных денег.

Мамаев ощущал себя человеком, который нашёл грудного ребёнка в тайге, взял его на руки и понимает, что ни бросить не может, ни что с ним делать не знает. Он даже бриться перестал, потому что ему было приятно в задумчивости чесать не затылок, а отрастающую бороду.

Вячеслав Иванович, судя по виду, спал, о чём он не преминул сообщить, едва Мамаев открыл дверь.

- Хоть выспался у тебя, а то после возвращения с Симушира только и совещаемся. Да всё по ночам, блять. Дал же бог товарища с неординарными способностями и знанием будущего! И главное, что? Главное то, что все верят в то, что он предсказывает. Все, блять, даже Старовойтов! Один я, как баран, упёрся.

- Надеюсь, ты не рассказываешь о том, откуда у меня эти сведения?

- Да… Не сошёл ещё с ума, понимаешь!

Кобелев подошёл ближе и попытался приобнять Мамаева за плечи, но почувствовав напряжение, заглянул другу в глаза и отстранился.

- Что, тоже устал?

- Устал, понимаешь, - передразнил Кобелева Мамаев, разведя руки и чуть склоняя тело вперёд. – Слетал, блять, капитанов нанять!

- Ух ты! Рифмой заговорил! Стихи писать начал?

- Писать я криво начал, Слава. Писать! А не писать! И сраться, блять! Понос у меня уже неделю. Стресс! – он снова развёл руки. - Вздутие живота от мыслей, как говорит классик юмора Жванецкий. И оно мне надо? Разводил бы себе оленей в лесу и лечил людей, так нет, блять, пришёл благодетель, блять, и выписал аж целый остров в аренду. Аж на целых тридцать лет. Спасибо тебе большое!

Мамаев поклонился Кобелеву земным поклоном, коснувшись кончиками пальцев до грязного пола прихожей.

- Натоптали тут, блять! Хоть бы полы протёрли. Ещё и посуду немытую оставили?

Он, не разуваясь, прошёл на кухню и удивился пустоте раковины и чистоте стола.

- Старовойтов постарался вчера. Он чистюля.

- Следы свои, небось, смывал, - буркнул Юрий, но чистотой остался доволен.

В комнатах и раздельных санузлах тоже оказалось чисто.

- Никто не спал, на моей кровати?

- Пару раз только, - ответил Кобелев и быстро добавил. - Но бельё я сменил на чистое.

Мамаев вздохнул и, скинув обувь, прошёл в зал и осторожно сел в кресло.

- Как они годами плавают? Меня до сих пор качает.

- Не плавают, Юра, а…

- Да, пошёл ты, с вашими морскими выдумками. Где ты видел у корабля ноги?

- А винт? Лопасти…

Юрий скривился и закрыл глаза.

- А я тебе поесть приготовил…

- На борту поел, - мрачно произнёс Мамаев, не раскрывая глаза

- А коньячку?

Мамаев открыл один глаз и нахмурившись уставился на Кобелева.

- Вы все запасы мои выжрали, небось? Совещались они!

- Совсем чуть-чуть выпили. Ещё пару ящиков осталось.

- Хрена себе, «чуть-чуть». Тут было пять.

- Четыре с половиной, Юра. Пятый не полный был… Но я у тебя один взаймы взял. Для дела надо было…

- Знаю я ваши дела и совещания, - продолжал бухтеть Мамаев.

- Ну, как ты? Втарился машинами, говорят?

- Да не-е-е… Это Цудои. Откуда у меня деньги? Зато договорился по карбону. Как я и говорил, Такихара – его знакомый. Субботин-старший у него закупал карбон в две тысячи десятом, когда строил яхту, а познакомил их Цудои. Всё сходится.

Мамаев тяжело вздохнул.

- Я и сам себе не до конца верю, Слава, - сказал он. – Так всё перепуталось в голове, просто писдец! Не спал толком ни одну ночь.

- Ну, ты же лекарь? Экстрасенс!

- Ага! Хрен там! Со здоровьем-то, слава богу, всё в порядке, а спать не могу. Мысли крутятся-крутятся… Целую титрадь исписал планами и рассчётами экономической, блять, эффективности. Как включу Субботина-старшего, так и ишачу. Руки сами пишут, а я с трудом понимаю, что пишут.

- Так, если он за тебя думает и работает, так и отдохнул бы…

- Ага… Я уже отдохнул однажды, когда Галину похитили… Потом еле отобрал власть над телом. Бдить приходиться.

- Во, бля! Мне бы так, - вздохнул Кобелев. – Я бы на пару недель с удовольствием отключился, если бы кто-то за меня пахал… Ха! В отпуск, не уходя со службы.

- А я, наверное, так и сделаю. Отключусь, нахрен, и пусть Субботин разгребает вашу кучу. Он грамотный. И бизнесмен покруче меня. Точно! Так и сделаю!

Кобелев с опаской посмотрел на Мамаева.

- А интересно, если ты отключишься, лицо у тебя снова изменится?

Юрий открыл глаза.

- Во, дурак, - покрутил головой Мамаев. – Хрен вам! Не дождётесь! Наливай, а то уйду!

- Вот, заметь, ты хамишь, а я не обижаюсь, и знаешь, почему? – спросил Кобелев.

- Почему? – снова нахмурился Мамаев.

- Потому, что я знаю, как тебе тяжело.

Кобелев приоткрыл салфетку и от низкого столика потянуло запахом жаренных сосисок.

* * *

- Ничего себе, у вас автопарк, - сказал Старовойтов, читая список автотехники, напечатанный на полутора страницах.

- Это только на то, на что есть документы.

- Тут налогу только тысяч пять платить… Оно вам надо? И не ужели все десять ГАЗов шестьдесят шестых имеются в наличии на острове?

- Четыре штуки я видел. Может, где на острове ещё найду? Не было времени разбираться по номерам кузовов. Оформим все, а те, что отсутствуют, снимим с учёта.

- Три экскаватора, два трактора, четыре автокрана, шесть водовозок… Куда там ездить?

- Похоже, снабженцы отписывали на остров весь отсутствующий или уничтоженный автотранспорт. У меня ещё четыре танка Т - семьдесят два, два – шестьдесят четвёртых числятся. Документы есть, а танков нет. Вездеходов пять штук…

- Вездеходы вижу.

- А там один.

- Понятно. С ГАИ уже договорились. Скоро подъедет офицер, заберёт документы. На эту организацию оформляем? Зарегистрирована на ваше имя и вы же директор?

- Да.

Они договорились, что Старовойтов станет называть его Олегом. Не смотря на то, что Юрий Николаевич поверил в переселение «души» из тела Юрия Мамаева в тело Сергея Субботина и видел его (тела) перерождение, осознать этот процесс Старовойтов не мог и даже не пытался. Зачем размышлять над тем, что человеческому разуму не доступно? Юрий Николаевич не был фантазёром.

- Какие сроки?

- Суток пятеро. Мы завтра в Пусан уходим. Я, кстати, Галину с собой беру с девочками. Пусть развлекутся. Из Пусана снова в Японию зайдём. В Нагасаки… Там погуляем. Не теряйте.

- Галина в курсе?

- В курсе. Сегодня созванивались.

- Понимаю… Ну, хорошо. Удачи, Олег Иванович. Я предупредил ребят, что вы приедете. Вас ждут.

- Не до встреч мне сейчас и уж точно не до лечений, - скривился Мамаев.

- Там Иваныча нашего подстрелили. Позавчера. Случайно. Они с Димой Кандидатовым ночью на братков наткнулись. Те пытались их ограбить. А Иваныч, нет чтобы представиться, решил их так взять. Вот и нарвался на пулю.

- Бухие, наверное были? – машинально спросил Мамаев.

- Не без этого. Отдыхали после смены. Без оружия. Придраться не к чему.

- Куда его?

- Правую кисть прострелило. Указательный палец не работает.

- Так он в госпитале, наверное.

- Сбежал сегодня. Ребята специально привезли.

Мамаев вздохнул. Он понял, что не остаться нельзя.

- Я позвоню Галине? Она ждёт… Я обещал…

- Конечно.

Юрий набрал номер, поговорил. Галина вздохнула и сказала: «Конечно. Приходи когда удобно. Мы сегодня с девочками дома. Простыли». Юрий подумал, что может сорваться поездка за границу, но тут же переключил своё внимание на раскачку внутренней энергии.

В последнее время он заметил, что если, прежде чем поднести руки к пациенту, увидеть свои внутренние энергетические потоки, то контакт с ним возникает мгновенно и лечение происходит быстрее. Правда и сил тратиться больше.

Не всем в СОБРе, да и в УБОПе, Мамаев бы помог с желанием, если откровенно, но Иваныч был хоть и не всеми любим за свои шутки и приколы, но почти всеми уважаем. Он был надёжен как лобовая танковая броня и такой же упрямый. Не помочь Иванычу Мамаев не мог. Только как? Сможет ли он даже не регенерировать, а вырастить костные ткани за такой короткий промежуток времени? Себе Юрий выращивал ключицу почти месяц.

Правда тогда организм сам себя восстанавливал. В «стендбае», как говорится… А сейчас… Сколько времени на это понадобиться?

Мамаев вздохнул и, попрощавшись со Старовойтовм, вышел из его кабинета. По коридору нервно расхаживал Дима Кандидатов.

- О, бля! Ни хрена себе, как вы похожи на Юру, - сказал тот, протягивая ладонь для рукопожатия.

- Все так говорят, - буркнул Мамаев. – Где он?

- Иваныч? Старый сказал? А-а-а… Внизу в кубрике лежит.

Они спустились на первый этаж. Иван Иваныч полусидел, полулежал на койке возле окна, положив правую руку на подушку, лежащую у него на коленях. Мамаев, прихватив табурет, приблизился к нему и сел рядом.

- Ну, что, Иван Иваныч, попался, который кусался?

- Мы с вами знакомы? – удивился колючий и внешне и внутренне боец. – На Юру вы сильно похожи, но мы с вами…

- Так оставьте ненужные споры, я себе уже всё доказал…

Иваныч приоткрыл рот.

- Юра?

- Олег, - ответил Мамаев. – Спи давай.

Юрий ткнул Иваныча, приподнимающегося с подушки, своим деревянным пальцем в лоб и тот, мгновенно обмякнув, вернулся обратно и неожиданно уснул. Это был фокус самого Мамаева. В ГРУ использовали методики допроса с помощью мгновенного гипноза и Юрий такими методиками обладал. Особенно хорошо получалось отключить допрашиваемого, если ударить его чем-то тяжёлым в лоб, например кулаком. Но Юрию хватало и его, натренированных скалолазанием, пальцев, которыми он пробивал пятимиллиметровую фанеру.

Глава 21

- Что вы с ним сделали? Зачем ударили? – рспереживался Кандидатов.

- Я его просто усыпил. Ты же знаешь, Дмитрий Николаевич, что он бы просто измучил своими что и зачем, да почему. А меня очень ждут. И я, честно говоря, не знаю, смогу ли помочь ему мгновенно. Скорее всего –нет. Ведь у него кость перебита?

- Две. Указательного и среднего пальца. Плюсневые называются, да? Или как их? Там пиздец, что… - показал он на перебинтованную кисть Иваныча. – Ствол между большим и указательным пальцем уткнулся. Промазал Иваныч. Не смог ухватить за ствол.

- Точка «хэ-гу»… Пить меньше надо, - буркнул Юрий. – Всё, иди, Дима, не мешай. И не пускай сюда никого.

Кандидатов вышел, с опаской поглядывая на «лекаря».

Юрий, непонятно для чего, потёр ладони и размял пальцы, несколько раз сжав и разжав кулаки. Он дотронулся своим указательным пальцем до того места, где предполагалось местонахождение указательного пальца Иваныча и… ничего не почувствовал. Энергия не шла ни туда, ни оттуда.

Оттуда энергия впервые пошла от поварихи Валентины, которая пожаловалсь на радикулит. Да так пошла, когда Юрий притронулся к её пояснице, что чуть не утопила его в страсти. Мамаеву настолько сильно захотелось эту толстую женщину, что он едва сдержался, чтобы не наклонить её тут же. Его вспугнул её томный возглас:

- Ой, прошло!

И она уже наклонялась вперёд… И Юрию, превозмогая тяжесть в паху, пришлось заставить себя сказать (а зачем? Он потом ругал себя за это.):

- Ну и слава богу!

Валентина оглянулась и с удивлением посмотрела на богатыря, избежавшего её колдовских чар.

- Да, вы – колдун, Олег Иванович.

- Да, что вы, Валентина Станиславовна.

Мамаев снова растёр ладони и увидел свои энергетические потоки, движущиеся по пальцам вверх и вниз, переходя из меридиана в меридиан. Прикоснулся… Ничего. Да что за блять?!

- «Не убил же я его, часом?» – подумал он и попробовал найти пульс на сонной артерии.

Это всегда получалось у него плохо, но сейчас, когда его пальцы коснулись шеи собровца, Юрий увидел, как по артерии в голову толчками движется, почему-то золотистого цвета, поток энергии. Сила, пульсируя, коснулась его пальцев, и раненый открыл глаза.

- Что это было? – спросил Иваныч. – Ты меня вырубил?

- Пальцем? – сделал вид, что удивился Мамаев. – Это гипноз.

- Ни хрена себе, гипноз. Башка гудит как наковальня.

Юрий снова коснулся лба «пациента» указательным пальцем и сразу увидел, как внутри головы по сети нейронов движутся потоки энергии. Юрий что-то подобное видел только в кино про фантастических роботов и космос. Он вспомнил, что так выглядел искусственный интеллект космического корабля, плавающий в прозрачной желеобразной сфере.

У Иваныча, на месте удара пальцем в лоб, нейроны не светились.

- «Вот, блять! Ничего, себе, полечил!» - подумал Юрий.

Пока он прикасался пальцем к месту «пробоя», нейронная сеть пациента не только восстанавливала связи и узлы, но и проявилась во всём теле Иваныча. И это не были жидкостные потоки. Это была сеть электрическая. Не энергетическая, а электрическая.

Мамаев, присмотревшись, увидел и энергетические потоки, но они просвечивались «матово», словно тени.

- «Интересно», - подумал Юрий. – «Значит там есть три вида энергии? И поврежденным может оказаться каждый из них.

Мамаев сконцентрировал внимание и увидел, что и его сила, выходящая из пальцев, идёт из нейронной сети и он увидел свою нейронную сеть. И это было красиво.

Пока Мамаев вглядывался в голову Иваныча и разглядывал себя, собровец, прищурившись, словно от яркого света, смотрел на лекаря.

- Никогда не видел ничего подобного, - услышал Мамаев и перевёл свой взгляд на лицо пациента.

- Чего ты не видел, Иван Иваныч?

- Никогда не видел, чтобы люди светились. Кто бы рассказал, не поверил!

- Да, ну! – удивился Юрий.

Ему тоже виделось свечение от его потоков, но он считал это… ну, как бы не настоящим. Ну, видит он свои потоки, нейросеть, но ведь другие же их не видят? Или тоже видят?

- А сеть электрическую во мне ты не видишь?

- Не-е-е-т… Какую сеть? – удивился больной. – Ты же не робот.

- А свет, значит, видишь?

- Вижу! - с вызовом бросил Иваныч. – Как на иконах свет.

- Ладно! – вздохнул Мамаев. - Не нравится, закрой глаза и молчи, а то сейчас снова усыплю.

- Да, нравится, только…

- Иваныч, не мешай тебе голову лечить.

- Так у меня не голова ведь раненная…

Юрий глубоко вздохнул и выдохнул.

- Это тебе так кажется, Иваныч. Лучше молчи. Может после сеанса соображать лучше будешь, куда соваться, а куда нет.

- Да, я…

Мамаев, не отрывая пальца от лба пациента, напрягся, и Иваныч, сомкнув веки, заснул уже без потери сознания. Нейронные узлы мозгового центра сна мигнули и ярко вспыхнули алым.

Юрий слегка удивился, но принял сей факт как должное.

«Подлатав» мозговые извилины бойца, Мамаев решил попробовать прикоснуться к его правой руке своей левой, не разрывая установившийся контакт, образованный нейронными сетями. И новый контакт был установлен, и внутренняя энергия Мамаева потекла в руку Иваныча. Теперь оставалось только ждать.

Юрий попал к Галине только к семнадцати часам. Его просто физически не выпускали из управления на Тормозной. И всё после того, как Иваныч, очнувшись от сна, пошевелил пальцами раненной руки, размотал бинт и показал зажившую руку Кандидатову.

Ещё когда Мамаев оторвал палец от лба Иваныча, а тот открыл глаза, Дима удивился, сказав:

- Ни хуясе!

А когда увидел перед своим носом шевелящиеся сосиски Иваныча, заорал:

- Блять! Да оно заросло! Шевелятся!

- Димон, блять, я смогу стрелять!

- Да, ты поэт, Иваныч.

- Ага!

Бойцы ревели так громко, что сбежались все собровцы и опера с первого этажа. И пока Иваныч тыкал каждому вошедшему свои шевелящиеся пальцы, делая «козу», Мамаев попытался улизнуть, пользуясь толчеёй, но его поймали и чуть было не разбили о потолок коридора, пытаясь подбросить.

Потом его поили чаем и угощали бутербродами с сыром и колбасой.

Галина встретила Юрия сухо и сообщила, что поездка в Пусан и Нагасаки отменяется, потому, что девочки заболели.

Мамаев вздохнул, разулся, помыл в ванной руки и прошёл в спальню дочерей.

- Папа! – вскрикнула старшая и потянулась к нему с кровати.

- Папа! Папа! – вскрикнула младшая и протянула руки.

- Это дядя Олег, - сказала Галина.

Дочери не поверили и спрятались под одеяла.

Контакт с дочерями установился мгновенно. Юрий подлечил сначала младшую, потом старшую. Он знал их предрасположенность хорошо. У обеих начиналась банальная ангина, которую он уже лечил у мальчишки в таёжном посёлке.

Усыпив детей перед сеансом, он не стал будить их после лечения, а подошёл к стоящей в дверях комнаты Галине и спросил:

- Чаем напоишь? Я бублики принёс.

- Юрка бублики любил, - сказала Галина, вздохнув.

- И я люблю.

- А они, что, спят? Ты их усыпил?

- Усыпил. Чай попьём, разбужу.

- Ничего себе! Мне бы так уметь! Это гипноз? А это не опасно?

- Пусть поспят. Так быстрее поправятся. Опухоли и воспаление я снял. Они здоровы, но пусть организм токсины выведет.

Они прошли на кухню, и Юрий долго рассказывал об оленях, о таёжном посёлке, об острове Симушире и о том, что он там собирается делать.

Галина молча смотрела на Юрия из-за кружки с чаем и слушала, слушала… Как слушала всегда своего мужа, который, приходя со службы, и чтобы не рассказывать про неё, рассказывал о том, что видел, когда ездил по городам Приморья, или по тайге. Работать приходилось и там, и там.

- Ты, как мой Юрка. Он так интересно рассказывал о всякой ерунде, - вдруг сказала она и тихо-тихо заплакала.

Галина поставила кружку с недопитым чаем и, взяв со стола чистую салфетку, промокнула глаза.

- Всё будет хорошо, Галя, - сказал Мамаев. – Я буду рядом. Вас никто не обидит. У меня кроме вас никого нет. Мне не для кого больше жить, понимаешь.

- Странно… Ты говоришь те же самые слова. Он всегда так извинялся, после наших ссор. Господи, я была такая дура!

Юрий положил свою правую ладонь на лежащую на столе руку Галины, прикрыв её кисть и включил тепло. Рука вздрогнула, Галина напряглась, но руку не отняла.

- И меня лечишь? – спросила она, выглядывая из-за салфетки.

- Почему бы и нет? Хуже не будет.

- Не будет, - согласилась она. – Лечи. Мне вдруг стало спокойнее.

Мамаев встал и, придвинув стул ближе, сел рядом с Галиной, положил свою левую ладонь на её затылок, подключившись к нейронной сети, а правую ладонь положил на лежащую на столе руку, пустив по ней свою внутреннюю энергию. Ему раскрылся весь внутренний мир его жены, а ей он предстал, окружённый аурой.

- Ты… Ты… Ты светишься! – восхитилась она.

- Это тебе кажется. Гипноз… Не обращай внимание.

- Ты меня только не усыпляй, я не хочу.

- Ни в коем случае. Ты же не ребёнок.

- Не ребёнок, - сказала она и снова всхлипнула.

* * *

Они с Галиной и детьми приехали в Рыбный порт рано утром. Юрий заехал за ними на одном из своих Паджериков и они, в сопровождении «Беркута», проехали по сонному городу.

- Как хорошо будет, когда здесь построят мост, - сказал Мамаев, показывая пальцем на фуникулёр.

- Мост? – удивилась Галина. – Ну у тебя и фантазии! Не будет такого!

- Будет, когда-нибудь, - хмыкнул Юрий весело.

У него было отличное настроение. Галина была рядом, дочери тоже. Что ещё нужно было для счастья. Физическая близость? Нет! Не нужна была Мамаеву физическая близость с женой. Ему вполне хватало духовной, внутренней близости. Именно её он вчера почувствовал, ощутив внутренний мир своей жены. Бывшей жены… Но настоящего, теперешнего друга.

Не было у Юрия возможности по-настоящему сблизиться с женой. Приехал во Владивосток, узнал, что девушка влюблена в него с детства, женился на ней даже, фактически, не любя. В детстве она ему нравилась, но не больше. Не было у него к ней любви.

А потом служба, служба, служба. Чечня… Вихрь-антитеррор с суточными дежурствами и казарменным положением… Поиск, чего бы пожрать семье… Тяжёлые мирные времена России.

Сейчас у СОБРа времена не лучше, но он-то уже не в СОБРе. Он бизнесмен, мать его! И деньги теперь уже у него есть. Пришлось, правда, английскую разведку кинуть, но это не грех сделать любому и каждому.

- Папа Олег, а где наш корабль? – спросила старшая.

- А вот! – показал он на «Триста пятьдесят седьмой».

- Большой… Мама, почему на нём наша фамилия?

- Какая фамилия? - спросила Галина, наклоняясь к дочери и поправляя растянувшуюся петлю шнурка на ботинке.

- А вон! – Юлька показала пальцем на название. – «Мамаев». А первое слово я не знаю.

Галина подняла голову, увидела название и перевела взгляд на Юрия. Тот развёл руки в сторону и пожал плечами.

Галина осуждающе покачала головой, нахмурилась и сжала губы.

- Мой корабль, как хочу, так и называю, - буркнул Юрий, не понимая недовольства бывшей жены.

- Твой? – удивилась Галина. – Корабль?

- Да… Владелец заводов, газет, пароходов…

- У тебя и газета есть?

- Нет пока, но, думаю, будет. Выборы скоро. «И были схватки боевые! И говорят, ещё какие! Не даром помнит вся Россия про день Бородина». – продекламировал он.

- А кто такой Бородин?

- Шутишь?

- Ага.

- Это хорошо.

Так, стебаясь друг над другом, они поднялись по трапу, позволяя дочерям шагать по алюминиевым рифлёным балясинам самостоятельно.

Дежурный доложил, что капитан на борту, отсутствующих членов экипажа нет. Мамаев удивился. Он по приходу выдал двухнедельный аванс и не рассчитывал увидеть на судне полный экипаж, так как все, кроме вахтенных, сошли на берег в увольнительную.

- Все живы-здоровы? Приводов в милицию не было?

- Никак нет, товарищ президент компании.

- Удивительно, - сказал Юрий. – Пошлите Галина Николаевна. Я покажу вам вашу каюту.

Вторая «адмиральская» каюта находилась рядом с первой и отличалась от неё поставленной совсем недавно двухярусной кроватью, поставленной вместо письменного стола рядом с большой двуспальной. Кроме кроватей в каюте был шкаф, по-флотски называемый рундуком, санузел с душевой кабиной, раковиной и унитазом, диванчик и два иллюминатора над ним.

Девочки, увидев круглые окошки, сразу заскочили на кожаную поверхность дивана обутыми ногами и уткнулись носами в холодное стекло.

Галина хотела наругать, но Юрий придержал её за руку.

- Не омрачай торжественный момент.

Он подошёл и, у каждой развязав шнурки, снял ботиночки, а оставленную ими грязь стёр влажной тряпкой, лежавшей до этого на одном из «подоконников.

Потом Юрий выглянул в каждый иллюминатор, что-то показав в нём каждой девочке.

- Папа Олег, смотри, смотри – фуникулёр, - сказала старшая. – Мы с тобой на нём катались.

На противоположном берегу бухты Золотой рог по сопке ползли огоньки двух вагончиков Владивостокского фуникулёра, а по щекам Галины снова ползли солёные капли. И хоть она проплакала всю эту ночь, слёзы, почему-то, не кончались.

* * *

- Товарищи офицеры, смотрим сюда, - попросил Мамаев. – Наши спецы район предстоящей операции изучили осталось изучить его нам. Чтобы все мы понимали, на сколько операция сложна, опасна и зажата в узкие временные рамки. Группа «А» подбирается к объекту на специальном моторном плавсредстве, именуемом резиновой лодкой.

Кто-то из офицеров хмыкнул.

- Кому весело, лучше сразу снимитесь с операции, - поднял взгляд от карты Мамаев. – Вот мне, почему-то, совсем не весело. Или кто-то считает, что отсидится здесь, если кого-нибудь из нас прихватят с поличным? Предупреждаю, сядем все. Сдам всех с потрохами.

- Да, ладно тебе, Иваныч. Охрип товарищ от пива холодного. Подлечишь его и пройдёт.

- Подлечу-подлечу, - пообещал Юрий.

- Продолжайте пожалуйста, товарищ полковник, - попросил второй штурман «Ирбита», прикомандированный к спецоперации.

Мамаев зыркнул на него суровым взглядом, но, не увидев и тени издевательства на лице капитана третьего ранга, успокоился.

- Повторяю для особо… Группа «А» подбирается к объекту на специальном моторном плавсредстве, именуемом резиновой лодкой. Специальное, потому что укрыто поглощающей радиоволны накидкой. Группа подбирается к буксиру, - Мамаев ткнул карандашом в карту, - и деактивирует экипаж. Группа «Б» в ноль три ноль-ноль поднимается по трапу объекту…

Это совещание Мамаев провёл в день отхода корабля из порта Владивосток, а по приходу в порт Пусан они поняли, что план нужно срочно перекраивать и сшивать заново.

Их объект стоял прижатый не буксиром, а ещё одним кораблём и этот корабль тоже был совсем не маленький. На его левой скуле Мамаев прочитал название: «Борис Бутома».

Глава 22

- Вот тебе и план через план, - сказал капитан «Триста пятьдесят седьмого» разглядывая «объект» в бинокль.

- Что это? - спросил Мамаев.

- Это «Бутома». Танкер-сухогруз. Вон, видишь, на палубе стрелы, трюма? Шкафут опять же…

- И что он тут делает? Как мы «Анадырь» вытаскивать будем? В нём двести двадцать метров, в этом примерно… Э-э-э… Сто шестьдесят. Одним буксиром два корабля тянуть?

- «Анадырь» может быть не на ходу, а этот только подошёл. У него и главный ещё дымит.

- Разведчики, блять! – не выдержал Мамаев. – Что будем делать? Этот, даже если они его сейчас остановят, запустить, как два пальца… А «Анадырь», - Юрий сделал ударение на «ы». Стоит тут месяц. И что они с ним делали, хрен его знает. Тут штатных проверок - мама не горюй.

- Так их и было столько же. Что изменилось?

- А то, что корабля сейчас два. И нужны минимум два механика, а мы взяли одного. Рассчитывать на корабельных никак нельзя. Запорют двигатель и всё! Посредине рейда застрянем, как слива в заднице. Там делов-то… Масло не залил или слил… Или воду в картер пустил… «Анадырь» - корабль большой, хотел я помогать механику при его пуске - почитал про ваши двигатели немного – а тут чувству, что придётся самому запускать.

- Так «Бутому» и запускай.

- А вдруг они воду сольют? Или другую какую жабу сделают?

- Ну и бросим его тут в порту. Главное - док вытащить. Если двигатель не запустим – буксиром утянем. Буксир у корейцев мощный. А в нейтральных водах бросим и нашим возьмём за ноздри.

* * *

Триста пятьдесят седьмой поставили под погрузку дизельным топливом на нефтебазу и операция началась.

Группа «А» с помощью своего плавсредства благополучно добралась до буксира и нейтрализовала экипаж. Потом, оставив на буксире штурмана, диверсанты по швартовочным канатам забралась на танкер, благо борта находились на высоте всего трёх метров. Забрался на танкер и Мамаев.

Рабочая палуба освещалась всего тремя фонарями, а на шкафуте было темно, как в Африке. Пройдя вслед за одетыми в чёрные резиновые костюмы «халулайцами», полковник попал в надстройку и услышал голоса. Несколько человек мирно переговаривались друг с другом, мешая русские, английские и испанские слова.

Сразу слева метрах в пяти от входа в надстройку имелась приоткрытая дверь. Первый в группе заглянул в щель, нагнувшись как можно ниже к палубе, и, подняв руку, показал сначала три пальца потом ещё три.

- Шесть человек, - подумал Мамаев и, подняв руку вверх, сначала растопырил пальцы, потом сжал кулак.

Первый распахнул дверь и пропустил в неё метнувшуюся внутрь группу захвата. Это была столовая команды, где сидели моряки, смотрели телевизор и переговаривались. По телевизору шёл какой-то американский боевик. Источником английской речи был именно он.

- Сколько человек на борту, - спросил «первый».

- Двадцать.

- Почему так мало?

- Так… Э-э-э… Пол экипажа. На металлолом и-идём, - моряк икнул. – в И-индию.

- Хуя, себе, - сказал Мамаев.

- О! Наши! – сказал кто-то из моряков, лежащих на палубе со связанными специальной тесьмой руками.

- Какие мы тебе наши, враги народа! Имущество военное разбазариваете! – прошипел «первый». – Кончить их?

- Не надо пока. Где отцы-командиры? – спросил Юрий всех сразу.

- Так, это…

- Кто где…

- В сауне, в кают-компании…

- Так, мужики… Кто домой хочет? – спросил Юрий.

- А бабки? – спросил один.

- Мы же бабки хрен получим.

- Нам обещали по штуке за рейс.

- Вы Владивостокские?

- Находка… Владик, - пробурчали с палубы.

- Так вот… Поездка в Индию отменяется. От имени командования…

- Мы гражданские, - буркнул кто-то.

- От имени командования ВМФ, чей корабль вы собирались угнать и порезать на металл, заявляю следующее… Кто поможет вернуть корабль родной стране, получит по штуке баксов и амнистию. Кто не хочет, пойдёт под суд. Выбирайте пока. А мы дальше пойдём.

Мамаев показал первому пальцем на дверь. Тот кивнул и повторил жест. Группа выскользнула в коридор. Мамаев остался в столовой.

- Я готов помочь, - сказал кто-то.

- И я, и я, и я… повторили за ним другие.

Желающих идти под суд не нашлось.

- Кто из вас моторист на главном двигателе

- Я!

- И я!

- Двигатель сможете запустить?

- Да, - ответили оба моториста. – А с деньгами не обманете?

Мамаев вытащил из внутреннего кармана куртки пачку стодолларовых купюр и отсчитал каждому по пять сотен.

- Развяжи их, - попросил он бойца. – Ваша задача: осмотреть, прокачать, прогреть маслом, водой, проверить исправность АПС[1], и доложить в ходовую рубку. Разобщительная муфта есть?

- Есть, - кивнули разом оба.

- Хорошо. Проверите уровни масла…

- Да, знаем мы. Я старший моторист… На этом корабле уже год. Изучил как «отче наш».

- Ну, ступайте. Если хотите заработать и дальше трудиться, не совершайте неправильных поступков.

- А… Вы кто? – спросил стармот.[2]

- ГРУ ВМФ… Халуай знаете?

- Кто же его не знает?

- Ну вот и делайте выводы. Кто не с нами, тот против нас. А такие долго не живут. Всё! Действуйте! И из машинного отделения не выходите. Могут не разобраться и пострелять.

Тем временем диверсанты вошли в сауну с бассейном и там уложили на деревянный пол ещё шестерых, а в спортзале ещё троих. В кают-компании, расположенной над столовой команды, аккуратно упаковали троих отцов-командиров. Капитан танкера спал у себя в каюте с молодой буфетчицей за закрытыми дверями, которые пришлось выбить.

Когда в столовую команды пришёл посыльный от группы захвата и показал пальцами сначала букву «о», потом большом пальцем на потолок, означавшим у водолазов сигнал «наверх», Мамаев поднялся на третий ярус и нашёл каюту капитана.

- У нас есть контракт с зарубежной фирмой, - сразу начал наезжать на него капитан. – Вы подрываете авторитет страны! Государство уже получило деньги…

Мамаев прикоснулся пальцем ко лбу не старого ещё мужчины и отключил ему один из речевых центров. «Собеседник» что-то просипел, упал на колени и с ужасом уставился на Мамаева.

- Вы сейчас, или подчиняетесь мне, или мы сами уводим танкер со всеми вытекающими для вас последствиями. Похищение государственного имущества в особо крупных размерах в составе организованной преступной группы. Фамилии организаторов расхищения государственной собственности назвать?

Капитан покрутил головой.

- Будешь сотрудничать?

Снова отказ.

- Ну, нет, так нет. У меня приказ. Пусть оденется и тащите его в рубку.

Диверсанты вздёрнули его вверх, оторвав от пола и посадили на кровать на которой, прикрывшись одеялом и привалившись к подушке, сидела симпатичная девушке, которая без страха с интересом наблюдала за происходящим.

- Вам не страшно? – спросил Мамаев.

- Вот ещё! – фыркнула буфетчица. – Что я, бандитов не видела?!

Мамаев хотел сказать, что они не бандиты, но передумал.

- Если вы будете вести с ебя правильно, то будем считать, что вы приняты к нам в экипаж, а это значит, что заработаете денег.

- Сколько.

- На сколько наработаете, - усмехнулся Мамаев.

Девушка улыбнулась.

- Я постараюсь.

- Ну и хорошо. Можете досыпать здесь. Не выходите никуда.

Капитана тем временем одели и поволокли на верх. Мамаев тоже поднялся в ходовую рубку и увидел вахтенных штурмана и матроса, сидевших, прислонившись спинами к боковым переборкам. Штурман был постарше и посолидней, матрос – совсем молодой высокий и худой парень.

- Мы едем домой. Вы с нами?

- Конечно, - ответил штурман. – Хрен ли нам тут делать?

- А в Индию?

Штурман длинно и грязно выругался, имея ввиду всех причастных к продаже военно-морского флота.

Внизу дернулся и сделал пару оборотов главный двигатель.

- Запускают? – спросил штурман.

- Запускают, - ответил Мамаев.

- Ну, слава богу.

- Вы кто?

- Старпом. Сергей Николаевич Наботов.

- Отлично. Развяжите старпома. Да и матроса развяжите. Поможешь Родине, сынок?

- Помогу. У меня отец тоже служит.

- Ну и отлично.

Звякнул сигнал.

- Ответьте машине, Сергей Николаевич.

* * *

На «Анадыре» всё было намного сложнее. Вторая группа диверсантов легко проникла в порт, перебравшись через невысокий бетонный забор и, дойдя до корабля, возвышавшегося бортом над причальной стенкой на десять метров, увидела у трапа группу вооружённых людей и две легковые машины.

Группа состояла из шести охранников частной военной компании, которые собрались на причале, чтобы провести ротацию. Однако об этом диверсанты не знали. У диверсантов было задание, жесткое ограничение по времени и приказ: «крепить всех подряд не калеча, потом разберёмся».

Диверсанты разделились и отправили к кораблю «открытым образом» пятерых. Остальные стали подбираться к месту события по кустам, плотно растущими вдоль асфальтированной и хорошо освещённой фонарями дорожки.

Причальная стенка давала пристанище не одному «Анадырю». Тут стояло – в основном кормой - много других больших и малых плавсредств. В том числе и пассажирские парусные и моторные яхты, и даже военные корабли.

Время перевалило за полночь, и диверсанты решили сыграть роль моряков, возвращавшихся из увольнительной. Одетые в международную «цивильную» одежду: джинсы, кроссовки и куртки, они, громко разговаривая по-английски, подошли к охранникам.

- О, глядите, - сказал один диверсант, покачиваясь и показывая пальцем на них. – Это тот тип, что напал на нас в баре!

«Пьяный» резко изменил курс и зашагал к «обидчику».

- Это не тот, Джон. Ты охренел?! – крикнули ему его друзья и такой же неуверенной походкой «кинулись» вслед за другом. Но первый, не доходя метров трёх и уже размахиваясь кулаком, вдруг споткнулся нога об ногу и растянулся во весь свой немаленький рост.

- Вот дерьмо! – выругался кто-то из собутыльников, и они все бросились поднимать упавшего.

Охранники весело «загоготали», но «матросики», приблизившись, вдруг напали на ничего не подозревавших охранников и через минуту они все лежали в разных позах и в разной степени сознания у трапа.

Первая группа диверсантов, обезвредив «чэвэкашников», взлетела по трапу и, никого не обнаружив на палубе корабля, ринулась в надстройку. Вторая группа, подхватив охранников за руки за ноги втащила на палубу.

Прикомандированный к группе захвата механик вместе с двумя «халулаевцами» сразу поспешил в машинное отделение и занялся ревизией главного двигателей, коих оказалось аж четыре штуки. Понятно, что все четыре для того чтобы двигаться не были нужны, но какие из них рабочие, нужно было ещё разобраться.

Стояночный дизельгенератор работал. Четыре рабочих стояли собранными. Главные дизели, тоже не выглядели ремонтируемыми, что, в принципе, вселяло надежды, но Владимир Палыч смотрел на этот «сарай» с кучей механизмов с ужасом и проклинал тот день, когда он позволил уговорить его на эту авантюру. Кобелев ему говорил: «съездишь в Пусан, запустишь машину, перегоните корабль до Владивостока и получишь штуку баксов. Делов-то! Ты ж механик военно-морского флота СССР, Палыч! Хоть и на пенсии…»

Однако, глядя на переплетение труб кабелей и переходных мостиков, Захаров почувствовал, что с поручением не справится. Как он не хорохорился перед другими, себя он обмануть не мог. В пятьдесят лет мозг работает намного хуже, это понятно, но главное, что появилось в этом возрасте, это страх. Страх, потому, что пропала скорость реакции, скорость мысли и стали пропадать знания. Он стал забывать то, что «знал на зубок». Знал и забыл… Это было страшно…

Палыч осмотрел один из главных дизелей. Проверил уровень масла на картере. Норма. Агрегат собран. В редукторе, в ВРШ, в ГТН, в упорном и опорных подшипниках линии вала, в лубрикаторах, в регуляторе числа оборотов. Провернул лубрикаторы. Насосные элементы работали. Захарова стало колотить. Сердце билось словно сумасшедшее.

- С вам всё в порядке? - спросил его один боец. – У вас лицо синее.

- Сердце, что-то… Сейчас выпрыгнет.

Палыч полез рукой во внутренний карман.

- Седьмой, семь пятому. У нас проблемы с механиком.

- Поясни, семь пятый.

- С сердцем плохо. Может отключиться. Лицо синюшное, перекошенное. Похоже на инсульт.

- Что с двигателем? Запускаем?

Палыч отрицательно покрутил головой, но сказать ничего не смог. Язык у него вывалился и скривился на сторону. Палыч сел на палубу, привалившись спиной к ВДГ[3].

- Нет.

- Пришлю кого-нибудь. Десятый – седьмому.

- На связи, - ответил Мамаев.

- Десятый, у нас серьёзные проблемы.

- Слышал. Механик не может запустить двигатель? Находится в стадии апоплексического шока?

- Так точно.

- Заставьте мотористов и механиков запустить двигатели.

- Хуже другое, десятый. На корабле нет экипажа.

Старший группы «Б» вызвал Мамаева, когда тот находился в столовой команды. Он разговаривал с членами экипажа. «Отцов-командиров» тоже перевели сюда же и они так же, как и остальные сидели за обеденными столами на стульях со связанными руками.

После полученной от седьмого информации Мамаев задумался и одновременно обвёл взглядом экипаж танкера.

- Нужны механики и мотористы на «Анадырь» ставка - две тысячи долларов.

- Каждому? – спросил парень лет тридцати.

- Каждому. Ты кто?

- Моторист с «Анадыря». Суворов Анатолий. Старший моторист.

- О, бля! – вырвалось у Мамаева. - А что сюда не вызвался?

- Так, я этот двигатель не знаю.

- Быстро его на тот борт! – скомандовал Мамаев. – Седьмой, ответь десятому.

- Десятый.

- Примите с борта «Бутомы» моториста.

- Примем. Готовим систему.

Мамаев, Суворов и пара бойцов вышли на рабочую палубу танкера и вскоре с «Анадыря» спустили линь с крепёжной эвакуационной системой. Моториста подняли на корабль-док и Мамаев стал ждать, с тревогой вышагивая по палубе танкера. Только минут через тридцать вздрогнул двигатель. Решили выходить на одном, на самом надёжном. А ещё через пятнадцать минут раздался ровный звук работающего мотора. Мотор танкера уже работал.

- На буксире, отводите танкер. Поехали, ребята!

Корабли стояли у входа в бухту порта слева, бортом к причалу. Буксир оттянул нос танкера от «Анадыря» и «Бутома» дал средний ход, самостоятельно выбираясь на рейд.

Буксир, отдав канат танкеру, подошёл к «Анадырю» и принял от него выброску. Диверсанты, подтянули буксирный канат и зафиксировали его на буксирных кнехтах. Нос корабля оторвался от причала с помощью носового подруливающего устройства, главный двигатель натужно взревел и заглох.

В наступившей тишине было слышно, как жужжат электрические двигатели и винты подруливающих устройств вспенивают морские воды залива. Буксир натужено урча медленно отрывал корабль от берега, а к нему уже спешил катер береговой охраны.

- Приготовиться к отражению атаки, - приказал командир группы «А». – Приготовить оружие.

Пятеро диверсантов расчехлили автоматы, проверили запасные магазины и пистолетные обоймы и заняли оборону у левого борта.

- Буксир «Восход», требуем остановиться! – разнёсся над бухтой голос, усиленный громкоговорителем.

Прожектор вспыхнул и луч света, казалось выжигающий всё на своём пути, уткнулся в захваченное диверсантами судно.

- Траст, прожектор!

- Принял.

Звук выстрела, значительно приглушённый ПБС[1], чуть опередил наступившую темноту. Катер береговой охраны рыкнул двигателем и резко вильнул влево, вернувшись в бухту. Связка «Буксир-корабль» упорно выдвигалась из бухты. Буксир был большой и сильный.

- Бутома, помоги Анадырю! Возьми буксир на буксир. Тьфу, блять!

- Да, мы намотаем себе на винт, десятый! Сейчас тормознём и метнём выброску[2] прямо на борт буксира. Становись в кильватер, восьмой.

- Принял, Бутома.

Буксир догнал танкер и пристроился сзади, практически уперевшись своим резиновым носом прямо ему в корму. Выброска не понадобилась. Петля каната едва сама не наделась на носовое буксирное устройство.

Вскоре связка: танкер «Бутома» - южнокорейский буксир «Восход» - корабль-док «Анадырь», бодро вышла из бухты. Она спешила выйти в нейтральные воды, но не успела.

- Вертушка с юго-востока, - сказал Мамаев. – Не дайте ей шансов, ребята. Стрелы только у вас.

- Принято, десятый.

- Приготовиться к отражению атаки с воздуха. Бил, твоя вахта!

- Принято!

[1] ПБС – прибор бесшумной стрельбы.

[2] Выброска – тонкий линь, выбрасываемый на пирс или буксир, за другой конец которого привязан канат. Или наоборот, к которой привязывается канат.

[1] АПС – аварийно-предупредительная сигнализация.

[2] Старший моторист.

[3] ВДГ – вспомогательный дизель-генератор.

Глава 23

Боец вскрыл герметичный контейнер с ПЗРК «Игла» и привёл его в боевое состояние.

- Готов!

- Огонь!

Палуба буксира озарилась вспышкой и ракета унеслась в сторону приближающейся винтокрылой машины. Командир группы отметил, что стреляющего на осветившемся лице не проявилось и тени сомнения, наоборот, после выстрела в наступившей темноте командир услышал злорадное: «так точно, блять»!

Ракета попала точно в сопла пламегасителя и вертолёт ВМС США, поднятый по тревоге с атомного авианосца «Авраам Линкольн», находящегося на ремонте на базе японского острова Окинава, кувыркнулся и упал в море.

- Молодцы, бойцы, - выразил своё отношение к происходящему Мамаев. – Держать оборону! Не расслабляться!

- Не расслабляемся, десятый!

На семи узлах корабли за полчаса вышли из двенадцатимильной зоны и тихим сапом двинулись на северо-восток. Над ними несколько раз баражировали американские Ф-16, но, увидев вдруг всплывшую и следующую за караваном подводную лодку, атаковать не пытались. Не знали они, что эта АПЛ не имеет ракет море-воздух, хотя и имеет чётко прорисованные белой краской люки ракетных шахт. Это была атомная глубоководная станция проекта 18510.

- Молодец Кобелев! – мысленно похвалил начальника ГРУ Мамаев.

Он уже думал, как ему перебраться на «Анадырь», чтобы помочь старшему мотористу Суворову, как «Анадырь вдруг выбросил чёрный клуб дыма и зарокотал сначала одним, а потом и вторым дизелем. Двигатели рокотали в терцию и этот звук Мамаеву нравился. А ещё через пол часа заработали все двигатели корабля-дока.

- Что будем делать с буксиром? - тут же сам себя спросил Мамаев. – И с корейцами?

Он смотрел на сбрасывающих буксирные концы бойцов группы «Б», командир которого тоже смотрел на Мамаева, ожидая команды. В плане было два варианта: утопить и оставить на плаву, но это был старый план. Жизнь, как всегда внесла свои корректировки.

Мамаев поморщился. Его душила жаба. И даже не жаба, а ЖАБА. Не мог он дат команду открыть кингстоны и покинуть корабль. Буксир выполнял ту же задачу, что и два других корабля, шёл в «ордере» и… И был красив и своим видом и своей мощностью, силой.

- Хрен вам! – сказал Мамаев кому-то и нажал на кнопку рации. – Три-семь! Двигаемся в том же составе тем же курсом.

- Принято, десятый. Что делать с грузом?

- Лишний груз за борт.

- Принято.

Мамаев вздохнул и оглядел горизонт. Над морем едва розовел восход.

* * *

Юрий пересел на прижавшуюся к левому борту АПЛ на ходу, просто спрыгнув с опущенного почти до воды трапа. Его нижняя часть разворачивалась и становилась почти перпендикулярно борту и Мамаев попал точно на палубу. Солнце едва взошло над горизонтом и тонуло в розовом тумане. Проводив взглядом караван, уходящий в дымку сакуры, Юрий вспомнил про Галину и про ожидающую их приятную экскурсию по городу Нагасаки. Цудои обещал удивительные развлечения.

«Триста пятьдесят седьмой» появился часам к трём после полудня. У этого корабля не было такого трапа, как на «Бутоме», поэтому для полковника опустили пассажирскую «корзину», удерживаемую двумя лебёдками. Юрий залез в клетку, сваренную из дюймовых труб, и благополучно перебрался на борт своей «штаб-квартиры».

Галина встретила его на ходовом мостике. Она была возбуждена увиденным. Ну как же… Открытое море, подводная лодка, на ней мужественный Олег Мамаев, которого подниимают над волнами возносят в небо и опускают на палубу. И он выходит… Из этой страшной ржавой клетки… Такой спокойный и… Такой похожий на её Мамаева… На её мужа. Похожий. Она вздохнула своим мыслям, но увиденное сильно восхитило Галину. А тут ещё девчонки! Они стояли у лобовых иллюминаторов и сначала пытались визжать, но когда Галина пообещала уйти из рубки, примолкли и тихо поскуливали от восторга, то и дело восклицая: «Папа Олег! Папа Олег».

Они так же и встретили полковника, когда он появился в ходовой рубке:

- Папа Олег! – и обе повисли на шее.

Мамаев поднял их на руки обеих и его взгляд натолкнулся изучающий взгляд Галины. Он улыбнулся и его прищуренные глаза заискрились в рассветных лучах солнца.

- И глаза у него такие же голубые, как у Юрки, - подумала Галина и сказала. – А мы тебя потеряли. Подумали, что ты отстал от парохода. Да, девочки?

- Отстал, отстал! Папка отстал от парохода! – закричали они.

Галина сделала извиняющийся жест, пожав плечами.

- Тихо, дети, - сказал Мамаев. – Нельзя шуметь на мостике. Товарищ командир нас выгонит.

- Это не мостик! Это не мостик! Это – лубка! – кричала младшая.

- Не выгонит, - коротко бросила старшая. – Ты здесь главный!

Теперь пожал плечами Мамаев.

- Тогда придётся нам уйти, чтобы не мешать, - сказал он.

- Иначе их не успокоить, - сказала Галина. – Пойдём в каюту.

- Мы не хотим спать! Не хотим! – закричали обе.

- Какой сон? Сейчас же утро! – усмехнулся Мамаев, спускаясь и еле помещаясь с двумя девочками на трапе. – Пойдёмте лучше в баню?

- Тут есть не только баня, но и бассейн и несколько душевых кабин и даже прачечная с сушилкой и гладильной. Пока мы будем париться и купаться, наша одежда постирается, высохнет и мы её погладим.

- Да… Мы, вроде, чистые. Вчера душ принимали перед сном, а сегодня всё чистое надели.

- А вот я бы и помылся и постирался. Составьте компанию грязнуле.

- Сам ты грязнуля, - сказала старшая. – Мы чистюли. Так нас мама назвала сегодня.

- Ну, вот мне компанию и составьте! Пошли?

- Посмотрим на баню и бассейн? Если он чистый и тёплый мы покупаемся, а Олег помоется. Ему нельзя быть грязным. Он ведь самый главный.

- Нельзя быть грязным и вонючим. – сказала младшая.

- Ой! - усмехнулась Галина. - Так Юра говорил. Извините их.

- За что? Устами младенцев глаголит истина. Пошлите!

- А полотенце?

- Там всё есть.

Да… Там всё было. В прачечной они взяли по запаянному в полиэтилен банному комплекту в который входили: белый махровый халат, большое полотенце, вехотка и тапочки. Всё было стерильно чисто и приятно пахло.

- Шикарно! – сказала Галина.

- Самому нравится.

Комплекты с халатами полагались, конечно же, командному составу. Рядовым полагалось два полотенца, вехотка и тапочки.

Однако всё бельё и одежда паковались в прозрачные герметичные полиэтиленовые прочные пакеты. Так их хранить было удобнее в морских условиях и передавать с борта на борт.

Бассейн девочкам понравился. Он был большой и вода в нём колыхалась как в море. Девочки визжали и визг эхом разносился по всему объёму банно-прачечного комплекса. Мамаев быстро переоделся в халат и закрылся в одной из парилок.

Пар в неё поступал из паропровода и был, естественно «влажным», и это Мамаеву нравилось. Отдавшись парилке Юрий даже на некоторое время забыл о Галине с детьми, а когда вышел обмыться под душем и увидел как они беззаботно плещутся в бассейне надев спасательные жилеты, умилился.

Галина, обратив внимание на выражение его лица, улыбнулась и тихо сказала:

- Ты, как господь бог… Весь в белом и радуешься детям.

- Вот ещё! Не говори глупости! Какой такой бог?!

Он нахмурился.

- Извини… Глупость сказала.

Мамаев пошёл под душ и, развернувшись спиной и сняв с себя халат, предстал перед ней голым. Он забыл, что он для неё не Юрий, а когда вспомнил было уже поздно.

- Извини, - сказал он. - Совсем забылся. Мы тут с мужиками моемся. Привычка.

- Ничего страшного я не увидела, - сказала она и добавила, - пока.

- А ничего страшного у меня и нет, - хмыкнул он, сполоснулся, выключил воду, накинул халат и снова ушёл париться.

Он немного злился на себя, что позволил себе возбудиться и хлестал себя берёзовым веником, истязая тело и мучая мыслями душу, однако получал от этой телесной боли внутреннее успокоение и умиротворение.

Он хлестал себя и тёр веником так долго, что в дверь постучали.

- Ты не умер там? – спросила Галина. – Впустишь нас?

Юрий накинул халат и впустил «женщин». Пар уже «улёгся», подостыл и в парной стало по-детски комфортно, пахло берёзовым веником и его, Мамаева, разгорячённым телом.

- Не воняет? – спросил он настороженно.

- Нормально, - сказала старшая дочь.

- Дазе вкусно. Музыком пахнет, - сказала младшая.

- Ой! Она всё повторяет за Юрой… Извини.

- Да, что ты всё: «извини-извини». Правильные девчонки! Юра плохому не учил!

- Да? Ну, ладно. Девочки, заползайте на полку.

- Подожди, - остановил Юрий.

Он ополоснул водой полок и постелил на него два чистых полотенца.

- Ты туда головой, а ты туда.

Старшая легла сама, а младшую Юрий приподнял и уложил сам.

- Не пинайтесь.

- Она ссекотиться, - захихикала младшая.

- Сейчас я ей настучу по попке веником, - пригрозил Юрий и помахал березовыми ветками над тельцем дочери, нагоняя пар.

- Я не боюсь, - захихикала старшая.

Юрий взял второй веник и пощекотал пятки обеим сразу. Девочки взвизгнули и согнули ноги.

Мамаев потихоньку начал гладить ветками маленькие тела. Девчонки хихикали. Галина улыбалась. Она тоже присела в углу на полок, но халат не сняла.

- Хорошо тут у вас. Живи - не тужи. Всё есть, только… Женщин не хватает. Жён, - поправилась она.

- Мы тут работаем, а не живём. Женщина на корабле к ссоре, а ссора на корабле – беда.

- Это раньше было, на парусниках.

- Думаешь, сейчас не так. Некоторые мужики от баб… в смысле, без баб - с ума сходят. Потому больше в долгие рейсы не идут. Остаются самые стойкие.

- А ты, стойкий?

Юрий усмехнулся.

- Я не моряк. Просто пассажир. Была раньше мечта уплыть на своём корабле на необитаемый остров…

- А-а-а! Найти «Пятницу» … Так, наверное, все мужики мечтают.

- Если что, Пятница у Робинзона был мужиком, ты в курсе?

- Англичане, что с них взять?

Они рассмеялись.

Он похлопывал дочерей по спинкам, симметрично разводя руки в стороны и возвращая к их пяткам.

- Не жарко? – спросил он.

- Елунда. Мозно сыбце!

- Шибче?! Что за слово такое?

- Бабуска Вела так говолит.

- Ну, шибче, так шибче. Поддать парку?

- Поддать! -крикнула старшая дочь.

- Есть, поддать парку!

Мамаев чуть повернул клапан и где-то возле пола зашипело и из под деревяных решёток полез горячий пар. Ногам стало горячо и приятно.

Вскоре Мамаев снял девчонок с полки и вывел из парной.

- Парься, мы пока в бассейне поплаваем, - сказал он Галине.

Она промолчала, проводив его и дочек взглядом, а когда закрылась дверь парной, тихонько вздохнула.

Они попарились, помылись. Одежда Юрия была постирана. Он не стал портить джинсовые вещи глажкой, забрал полусырым.

- Мне надо посовещаться с командирами. Посидите немного в каюте. На палубу лучше не выходить. Если что, поднимаетесь в рубку.

- Мы так и делаем, когда карандаши и книжки надоедают.

- Скоро мы подойдём к Японии. Там хорошо погуляем, не как в Пусане.

- Тоже интересно было. Никогда не видела подземные магазины. Мы там столько бижутерии накупили. Даже серебряные «гвоздики» Юльке и Дашке. Дешёвые… И симпатичные.

- Потом покажете.

Совещание с офицерами корабля не затянулось.

Мамаев доложил о результатах операции, не забыв упомянуть о недочётах на этапах подготовки и во что они вылились. О том, что во время отхода кораблей в нейтральные воды был сбит чей-то вертолёт, Мамаев умолчал.

- Со своей задачей ваш экипаж справился хорошо и будет поощрён увольнительными на берег в порту Нагасаки. Суточная стоянка позволит прогуляться по городу всем желающим. Командирам прошу составить график выхода в город и состав групп. Численность группы не менее пяти человек. Желающие могут в счет выплат выбрать себе по одной автомашине. Это пока касается только командного состава. С рядовым составом сначала надо определиться, кого оставляем, кого списываем. С плеча не рубите, но и балласт нам не нужен. Срочники, как уже говорилось, дослуживают, как прикомандированные к Симуширскому пограничному посту. Сверхсрочники уже выведены за штат в распоряжении кадровой службы. Во время стоянки во Владивостоке пусть решают вопрос. При желании могут продолжить службу, если их оставят, в чём я глубоко сомневаюсь, или пусть подают рапорта… э-э-э… Заявления о приеме на работу в мою компанию «Симушир Марин и Фишери». Командный состав вроде определился с выбором?

- Определился, Олег Иванович. Желающие продолжить службу в прежнем качестве отсутствуют.

- А в рядах ГРУ все готовы?

- Так точно, товарищ полковник!

- С сегодняшнего дня вашему покорному слуге присвоено очередное воинское звание – вице-адмирал.

Офицеры молча переглянулись.

- Попросите кока приготовить к обеду соответствующий стол. Основные мероприятия перенесём на стоянку во Владивостоке. Есть у меня в тайге одно местечко. Вам понравится.

- Так там жёны, дети… Может сегодня по слегка? – разочарованно проговорил командир связистов.

- Сегодня по слегка – обязательно. А в лес можно и семьи взять. У нас там большой гостевой дом имеется. С отдельными квартирами и удобствами… Во дворе…

- А добираться?

- Машины автобусы. Всё организуем.

Эта информация офицеров воодушевила. Они загомонили, переговариваясь. А не жён можно будет взять?

- Если нет жены – обязательно. Если есть жена, то прошу не ронять тень на коллег.

- Так, моя Валентина на острове осталась.

- А она тебе жена, - удивился Мамаев.

- Э-э-э… Вроде нет… Как-то командир шутил, что распишет… И Валентина, вроде к нему ходила… Но меня туда не приглашали и ничего я не подписывал. Кажется…

Все весело стали подначивать Виктора по этому поводу, а он с вопросом в глазах и надеждой смотрел на Мамаева.

- Тебе, Виктор…

Все затихли.

- Тебе думаю, можно. Нас поймут, да, товарищи офицеры?

- Так точно, товарищ вице-адмирал.

* * *

Нагасаки издалека встретил разноцветными огнями рекламных щитов и сиянием множества лампочек, растянутых на высотках. Однако, когда «Юрий Мамаев» пришвартовался, окружающая местность совсем не казалась нарядной. Причал снова оказался на городских задворках.

- Как здесь скучно, - сказала Юлька.

- Зато смотри сколько тут машин. Это всё мы повезём во Владивосток.

- И нам купим машину?

Юрий посмотрел на Галину.

- Вам нужна машина? – спросил он улыбаясь.

Галина пожала плечами.

- У меня и прав нет.

- Права – дело наживное. Ты же, вроде, водишь?

- Юра учил. Я ездила даже. Иногда… Без прав. Когда их куда-то надо было отвезти, - она мотнула головой в сторону дочерей. Гайцы не задерживали. Фамилия… Потом машина сдохла. Юра хотел купить… Не успел…

- Понятно. Значит купим. Тем более, водить можешь. А права сделаем. Машину выберем…

- Так, я не разбираюсь.

- Есть небольшие Паджерики. Тоже пятидверки, но не такие здоровые, как мои. Такой пойдёт?

- Такой и хотели. Но он дорогой, Юра говорил.

- Сейчас уже нет, - сказал Мамаев.

- Подешевели?

Юрий грустно усмехнулся и покрутил головой.

- Денег больше стало.

- Понятно.

Галина не стал жеманничать и нарочито отказываться от покупки. Слова Олега о том, что ему больше не для кого, кроме них, жить, запали в душу и постоянно тревожили её. Когда она вспоминал, как он их произнёс, сердце её на мгновение переставало биться. И чтобы не тревожить душу, она не сопротивлялась, когда он давал ей деньги в Пусане, не стала сопротивляться и сейчас. Они – одна семья – он сказал.

Цудои не стал подниматься на корабль, а вызвал Мамаева через вахтенного.

Они с Галиной и детьми спустились по трапу и, по приглашению японца, сели в тёмно-коричневый «Ниссан Лаурель». Мамаев даже не стал спрашивать куда они едут. Галина с девочками села сзади, он молча сел на переднее пассажирское сиденье. Цудои сел за руль.

Дорога из порта была скучна одноэтажными офисами, складами, контейнерными площадками, однако минут через пять стала появляться реклама и автомобили. Потом появились вывески кофеен и магазинов. Город загорелся огнями и стеклянными витринами.

Лаурель въехал в какое-то громадное здание и припарковался.

- Выходим, - сказал Цудои.

Они поднялись в лифте на несколько этажей и вокруг них, через прозрачные стены, вдруг открылся торговый центр. Девочки завизжали от ужаса и от восхищения.

- Страшно? – спросил Цудои.

- Нет! – запищали девчонки.

- Класиво! – запищала Дашка.

- Нам на самый верх, - предупредил Цудои.

- Ничего. Они закроют глаза, - сказала Галина, тоже от страха прижавшаяся к Мамаеву.

- Не заклоим!

- Тихо! – приказала Галина и девочки замолчали.

Лифт остановился на последнем этаже.

- «Уотами Нагасаки», - прочитал вывеску Мамаев.

Глава 24

- Вы владеете японским? – удивился Цудои.

- Немного.

- А ещё какими языками? Если не секрет.

- Английским… Китайским… Корейским… Арабским… Турецким… Фарси…

- Обильная копилка. Где-то пригодилось?

- Я работал в Сирии. Раскопки делали.

- Понятно… А в Китае, Корее? Японский, как выучили?

Мамаев и Цудои сидели в курительном салоне ресторана. Галина повела девочек в игровую комнату. Они уже немного перекусили и решили сделать перерыв.

- В Китае тоже копали. Ещё в восемьдесят третьем. А! Ещё вьетнамский чуть-чуть. Могу говорить. Там тоже в экспедиции были.

- Так вы археолог? – удивился японец. – Я правильно понял слово «копали»? Раскопки?

- Правильно. Я – историк и археолог.

- А техника? Я рассказал про вас в «Мицубиси». Они готовы с вами встретиться.

- Мне нечего им сказать. Да и будет ли у нас на встречу время? Завтра с утра покатаемся по Нагасаки. Ночью красиво, но ничего не видно. Мои женщины очень хотят походить по магазинам.

- Это ваши жена и дочери? Я бы не рискнул везти их на военном корабле морем.

- Это жена и дочери моего брата Юрия Мамаева, - спокойно глядя японцу в глаза, ответил Юрий.

- Его именем вы назвали этот корабль… Это вызывает уважение. Слышал, он погиб в перестрелке с русской якудзой. Я не знал его, но слышал. Он раньше дружил с Сэргаем Субботиным, но тот стал якудзой, и они расстались.

- Откуда вы это знаете?

Японец выдохнул дым и, усмехнувшись, ответил.

- В Хабаровске я обратился в полицию с заявлением на коммерсанта, взявшего у меня на реализацию машины на восемьдесят тысяч долларов и не возвращавшего деньги, хотя машины он уже продал и уехал в Москву. Они даже возбудили уголовное дело, и объявили его в розыск. А зачем его искать? Я ведь дал следователям его адрес…

Мамаев знал эту историю и как Субботин, и как Мамаев, но слушал Цудои внимательно, с удовольствием затягиваясь «ротмансом».

- Мне посоветовали обратиться в Хабаровский РУОП, но там развели руками. Дело не касалось организованной преступности, сказали они. Тогда я обратился к Субботину. Он покупал у меня джипы «Паджеро». Субботин выглядел сильным и уверенным. Его опасались даже хабаровские бандиты. А когда он мне помог - они схватили моего должника и вытрясли из него часть денег – ко мне приехал РУБОП. Меня чуть не обвинили в преступлении. Этот тип обвинил меня и Субботина в самоуправстве и похищении человека. Вот тогда от полицейских я и услышал фамилию «Мамаев» и их с Субботиным душещипательную историю. Хорошо, что тот… должник… забрал заявление из милиции. А вы давно знакомы с Сэргаем?

- Давно. Ещё когда они дружили. Я жил в Москве. Они вернулись из Афганистана, а я пытался у них хоть что-то разузнать про эту страну.

- Понятно. Их связывает фронтовая, как у вас говорят, дружба. Простите, связывала. Это тяжёлая история. Я соболезную вам и его семье. Передайте, пожалуйста, мои слова Галине.

- Передам.

- Субботин мне звонил тот раз, когда мы с вами встретились в Ниигата. И больше не звонит. Вы не знаете, где он?

- Вы же сами говорили, что у него проблемы. Хотите узнать какие?

- Это что-о криминальное?

- Нисколько. Он чист перед законом.

- Тогда расскажите.

- Якудза хотела поставить его смотрящим за Приморским краем. А он не хочет. Поэтому сейчас ему приходится скрываться и от Якудзы, и от тех, кто не хочет, чтобы он стал «смотрящим».

Мамаев рассмеялся. Цудои нахмурился.

- Значит он всё-таки якудза, - сокрушённо вздохнул он. – А я думал, почему им интересовались наши якудза. Ко мне приходили не так давно. Говорили, что Субботин задолжал неким серьёзным людям очень много денег. Больше миллиона долларов.

- Это разве большие деньги? – усмехнулся Мамаев.

- Но, согласитесь, что не маленькие?

- Странно. Суботин ни у кого в долг не берёт. Скорее, его заставили взять. Ваши якудза не называли его кредиторов?

- Нет. Они просто интересовались им и… вами.

- А мной почему? – удивился Мамаев. – Я ни с русской якудзой, ни, тем более, с японской не «играюсь». И в долг ни у кого не беру. Сам могу дать. У меня есть один корабль, который стоит пятьдесят миллионов. Сейчас из Пусана забрали. Корабль-док. У него трюма – сто пятьдесят метров длиной, шестнадцать метров шириной, одиннадцать метров высотой. Перекроем док палубами по три метра высотой. Сто шестьдесят машин на одной палубе. Нормально? Всего – четыреста восемьдесят. И на верхней палубе штук двести поместятся.

- Это что за корабль такой?

- «Анадырь». Транспортное судно-док. Предназначался для транспортировки и снабжения подводных лодок и кораблей военно-морского флота. Сейчас стал не нужен. Отдали мне в аренду, с правом выкупа.

- Док? Плавучий? Лифтеровоз? Так ему можно и другую работу найти.

- Найдём и другую. Судно уникальное. В принципе, у него есть стапель, как у парома и каюты для шестисот пассажиров. А на верхней палубе есть место для контейнеров.

- Интересный корабль. Действительно уникальный. Многофункциональный. Сто пятьдесят метров дока? - японец покачал головой.

- Вертолётная площадка и ангар на два вертолёта.

- Мама дорогая! – по-русски восхитился Цудои. – Такой корабль должен хорошо зарабатывать. Позвольте подыскать вам партнёров?

- Ищите, - мистер Цудои. – Вы – мой агент, вам и карты в руки.

- А вы не будете против того, чтобы перевозить военные грузы? Ваше кагэбэ вас не накажет?

Мамаев пожал плечами.

- Нисколько. У меня нет никаких обязательств перед ними. Государство не знает, как содержать весь тот флот, что построило. Стоянка на рейде одного только судна-дока обходится в двадцать тысяч долларов. А места для его базирования не приготовили. Он стоял на рейде Владивостока и «тупо» вырабатывал моторесурс своих великолепных дизелей мощностью шесть тысяч киловатт каждый. Применения этому кораблю так и не нашли.

- А считаете, что найдёте?

- Я уже нашёл. Вас. А вы найдёте работу моим кораблям. Это бизнес, а для бизнеса, главное, - чтобы хорошо платили. Мы с вами неплохие партнёры, мистер Цудои. Мне так кажется.

- Спасибо, мистер Мамаев, - чуть склонил голову японец. Кстати, о партнёрстве… Ваши деньги ждут вас в банке. Завтра в десять ноль-ноль они будут на борту этого корабля. Но… может быть вы хотите вложиться по старой схеме?

- Почему бы и нет? Миллион можете вложить в «наше дело», миллион я заберу.

К ним подошёл официант.

- Может быть желаете кофе, коньяк, другие напитки? – спросил он.

Курительный салон скорее походил на небольшой бар, чем на комнату, где курят. Вокруг зала стояли диваны с небольшими столиками. В центре стояли столики со стульями. Имелась и барная стойка.

- Коньяк и кофе? – спросил Цудои.

Мамаев кивнул.

- Раз вы назвали меня хорошим партнёром, хочу продолжить свою мысль о партнёрстве… Я вижу, вы серьёзно намерены вложиться в развитие рыбной отрасли на Симушире… А как бы вы посмотрели на иностранных инвесторов готовых вложиться в ваш бизнес. Честно скажу… Японию всегда интересует краб и кальмар. Ни того, ни другого не бывает много.

- Согласен, мистер Цудои.

- Так вот. В двадцатых годах Япония ловила краб даже возле Камчатки и на острове Парамушир стоял консервный завод. Плавучие крабозаводы не справлялись с огромными объемами выловленного краба. В районе Симушира много краба, много китов и много кальмара. Как я понимаю, у вас нет своего добывающего флота. Как, впрочем, и нет перерабатывающего завода. Но он у вас, конечно, будет. Вы человек целеустремлённый и настойчивый. Очень настойчивый, раз вы сумели вытащить арестованное судно из порта Пусан.

Мамаев искренне удивился услышанному.

- Да-да… Не удивляйтесь! Я вспомнил, где слышал название этого корабля. «Анадырь» стоял в Пусане уже около двух месяцев. Это слово звучало в сегодняшней сводке региональных новостей. А сегодня, кстати, было сказано и о том, что «пираты» на Южно-корейском буксире «Восход», похитившие из порта Пусан «Анадырь», сбили вертолёт военно-морского флота Соединённых Штатов Америки, который намеревался, почему-то атаковать «пиратов». Где Пусан, где Америка? Причём тут США, я не понимаю? Но США собираются направлять ноту протеста.

- Кому? Южно-Корейским пиратам? Ничего не знаю ни о каком вертолёте. А по поводу ареста судна… Арест, не арест. Я лично ничего об этом не знаю. Судно моё. У меня документы на этот корабль. Ко мне судебный иск не предъявлялся. По-моему, портовые власти удерживали его не законно. Я терял на этой стоянке деньги. Посылал запросы, на которые они не отвечали. Мои представители поднялись на борт, уведомили власти о намерениях и своим ходом покинули порт. Да, с нарушением. Не вызвали лоцманов. Готов заплатить штраф.

- Говорили, что в похищении участвовал танкер… э-э-э… Танкер «Какой-то Бутома». Имя забыл.

- Борис Бутома. Это тоже моё судно. Вот оно и выводило «Анадырь» из порта Пусан. А про буксир я не знаю. Пусть сами Южно-Корейцы разбираются со своим буксиром, стреляющем по вертолётам флота США.

- Про какую-то русскую подводную лодку ещё говорили… - хитро улыбаясь и щурясь так, что его глаза превратились в тонкие щёлочки, сказал Цудои. – И по телевизору показывали, как стоявший на её палубе молодой человек, одетый в кожаную куртку, грозил американскому истребителю кулаком. Кадры из Ф-15 получились несколько размазанными. Лицо человека я не разглядел.

- Это был не я, - улыбнулся Мамаев.

Юрий точно знал, что его не опознают, потому что во время операции на нём был надет парик и линзы Субботина.

- Я бы сказал, что он больше походил на Сэргая Субботина.

- Оставим досужие домыслы, мистер Цудои. Касательно инвестиций в мой бизнес… В принципе, денег у меня достаточно, чтобы нанять наших специалистов и построить бизнес по-нашему. У нас хорошая научная база и много безработных, которых можно возить кораблями на работу. На острове есть всё, что нужно: электричество, вода, пар. Мне нужны морозильные машины и холодильники для хранения готовой продукции. Остальное будут делать люди своими руками.

- У нас тоже много ручного труда в Японии. Особенно на крабе. Японцы предпочитают парной краб. Только что сваренный. Его делают прямо на берегу в месте приёмки. Вычищают внутренности и варят целиком. У вас, я знаю, варят только ноги. Магазины разбирают его тут же. Но Япония импортирует и мороженный краб и его консервы, но не доверяет русским технологиям. Понимаете?

- Конечно понимаю, если вижу, что вы едите всё сырым, - засмеялся Мамаев. – Тут и готовить ничего не надо.

- Тут вы не правы, мистер Мамаев. Сырая пища должна быть стерильна, чтобы ею не отравиться, а значит рыба, краб, кальмар, должны быть живыми, при разделке. В смысле – очень свежими. Очень, Олег, свежими. Поэтому вы не сможете поставлять свою продукцию на экспорт. Особенно в Японию.

- Мне бы хватило и внутреннего рынка, если бы у меня была рыба, но её у меня пока нет, потому что нет добывающего флота. Вот флотом я бы инвестиции принял.

- Вы, мистер Мамаев, правильно поняли ход моих мыслей. У меня есть возможность привлечь необходимые вам добывающие корабли. Но нужны будут квоты…

- Будут суда – будут и квоты. Единственное… Суда должны быть у меня в собственности. Это если иметь ввиду краб и минтай. На кальмара квоты дают и иностранцам.

- Можно сделать «чендж». Вы переписываете часть своих кораблей на нас, мы наши – на вас.

- Мы, это кто?

- Я вас познакомлю. Мои партнёры тоже находятся здесь. Я могу их позвать.

- Хорошо, зовите, а я посмотрю, как там «мои» женщины.

- Встречаемся здесь, - сказал Цудои.

Юрий встал, вышел из курительного салона и увидел, что за их столиком никого нет. Тогда он прошёл к центру зала, где находилась детская площадка, огороженная сеткой до потолка. Вокруг сетки сидели и стояли мужчины и женщины, а внутри играли дети. Галина сидела в кресле и с улыбкой смотрела на играющих детей.

- Всё в порядке? - спросил Мамаев.

- Ой! Это ты? А я почти заснула. Тут так хорошо.

- Для десерта созрела?

- Ой! Наверное нет. Да и девчонки так весело играют. С японцами познакомились. Общаются, ты представляешь!

- Тогда мы в салоне посидим, про бизнес поговорим. Мы там будем. Не теряй.

- Хорошо.

Мамаев сходил в туалет и вернулся в салон. На круглом диване кроме Цудои сидели ещё два японца, и Юрий, почему-то, сразу понял, что они – якудза. Они были очень похожи на Цудои. Один был таким же крепким на вид, с борцовской шеей и… лысый. Другой – наоборот - худощавый.

- Братья Цудои, - подумал Мамаев.

Цудои представил «партнёров». Тот, что худощавый оказался мистером Цукаса, крепыш – мистером Синода.

- Это - мистер Мамаев, - мой русский бизнес-партнёр, - сказал Цудои.

Значит Цукаса – главный, - предположил Юрий. – Хотя не факт. Японцы хитрые…

- Я рассказал о вашем предложении, мистер Мамаев. Господа предложили его обсудить.

- Позвольте мне говорить по-японски, господа? Хоть я и говорю плохо, но где ещё будет возможность попрактиковаться?

У обоих якудза не дрогнула ни единая мышца.

- Конечно, мистер Мамаев. Как вам будет угодно. Можете выбрать английский… Нам было бы удобнее говорить без переводчика.

- Господа Синода и Цукаса немного в курсе ваших перспектив и намерений. Их очень заинтересовала ваша база на Симушире, как место переработки Камчатского краба.

- Русские добытчики не довозят краб живым и зря уничтожают популяции, - сказал Сиинода. – Один погибший краб отравляет других.

- Я знаю об этой проблеме.

- Мы готовы передать вам около десяти краболовов и два крупных траулера морозильщика. Краболовы снабжены ёмкостями-аквариумами для транспортировки живого краба. Они вполне могут довезти краб до Хоккайдо. Траулеры сейчас ловят минтай у берегов Хоккайдо, но минтай там мелкий и его становится всё меньше и меньше из года в год. И у нас к вам ещё одно предложение, мистер Мамаев, вытекающее из первого.

- Интересно послушать.

- Мы предлагаем вам на Симушире поставить заводы с нашими автоматическими технологическими линиями по переработке минтая на филе и по изготовлению консервов из краба. Работать на этом оборудовании должны японцы потому, что наша производственная культура совсем другая. Главное для японца не количество, а качество. Каждый наш рабочий приучен концентрировать внимание на контроле технологии, контроле качества и контроле техники безопасности. У вас не будет с ними проблем ни на производстве, ни в быту.

- Тогда мне нужны и руководители японцы.

- Это естественно, - сказал Цукаса. – Значит ли это, что вы согласны?

- Сколько продукции вы будете забирать себе?

- Мы готовы забирать всю, произведённую на этих заводах, продукцию, с десятью процентной надбавкой к себестоимости. Мы понимаем, что завод должен приносить доход и платит налоги.

- Мне надо будет посчитать свою выгоду. Ваши предложения интересны, господа. Но я должен подумать. Не могли бы вы изложить ваши мысли в виде коммерческого предложения? Мы можем обменяться визитками.

- Да, конечно.

Цукаса вынул кожаное портмоне, вынул карточку, привстал и протянул её Мамаеву обеими руками. Тот принял карточку тоже обеими руками и, прочитав, положил в свой портмоне. Отметив чуть дрогнувшие губы Синоды и неизменившееся выражение лица Цудои, Мамаев передал свою визитку Цукаса, тоже держа обеими руками.

Обмен визитками закончился рукопожатием.

- Мы рады, что достигли некоторой договорённости. Даже маленькие обоюдные шаги навстречу, чаще всего ведут к большой дружбе, - сказал Цукаса.

- Всякое бывает в этой жизни, - улыбнулся Мамаев уже раздумывая, как он будет оформлять на острове японских рабочих.

- Хотел бы вас спросить, мистер Мамаев. Позволите?

- Спрашивайте. Если смогу, отвечу.

- Хорошо сказано. У меня вопрос, касающийся вашего русского бизнес-партнёра Субботина Сергея. Насколько переплетены ваши дела?

- Наши дела не переплетены ни как. У него свой бизнес и своя жизнь, у меня свои. Его охранная фирма обеспечивает мою безопасность на территории Приморского края. За хорошую плату. Почему вас беспокоит Субботин?

- Им интересуются весьма серьёзные люди.

- Серьезнее вас?

Синода позволил себе улыбнуться.

- Значительно. За ними стоит государство. Это англичане. Так называемое «Интеллидженс Сервис». С ними трудно соревноваться в серьёзности.

- Да… Уж с кем бы не хотелось общаться, так это с англичанами. Но почему они вышли на вас?

- Згучи наш… э-э-э… брат. Згучи - партнёр ваш и Субботина.

- Теперь понятно. Не тревожьтесь, господа. Субботина в нашем бизнесе не будет. Но с кем мне поддерживать партнёрские отношения я буду выбирать сам. И мне никакие англичане не указ. За мной тоже стоит государство с мощной армией, воздушным и морским флотами.

- Мы уже поняли, господин Мамаев, по сегодняшним новостным сообщениям, - засмеялся Синода. – Здорово вы врезали этим янки. Они ещё не отошли от позора со своим авианосцем «Линкольном», а тут ещё одна потеря. От простого русского ПЗРК.

- Почему русского? – удивился Мамаев. – Не факт. Пусть докажут.

* * *

Во Владивостоке Мамаев, попрощался с довольными Галиной и девочками, одетыми в новомодную японскую одежонку, пообещал завтра зайти и поехал домой, где его снова ждал Кобелев.

В этот раз настроение у Юрия было приподнятое. «Анадырь» и «Бутома» стояли на рейде в бухте Тихая и никого, похоже не интересовали. Рядом стоял «Ирбит», пришедший из Японии и выгрузившийся» днём ранее. Хоть бандиты и не приехали на причал встречать «пароход из Японии», «Беркут» выставил охрану, и выгрузка началась сразу после открытия границы.

- Молодцы, - с порога встретил Мамаева Кобелев и Юрий даже растерялся, восприняв похвалу за издевательство.

- Что такое?

- Вместо одного, два корыта спасли. Потому и молодцы.

- Что с ними делать, только? Уже штат набирать надо! Экипажи комплектовать, ремонты. Места базирования искать.

- Тебе мало Симушира? Чем тебе не место базирования? Оно и было местом базирования. Там все коммуникации для того и предназначены.

- Далеко. А во Владивостоке нельзя? Кораблей сейчас мало.

- Ишь какой хитрый! Если бы всё так просто было. ТОФ за электроэнергию в долгах, как в шелках. Чубайс тарифы так поднял, что… И было-то хреново, так в сто крат хреновее стало. А потому, милок, на тебя вся надёжа.

- Писдец! – сказал Мамаев и сел на диван. – Теперь я понимаю адмиралов. Баба с возу, кобыле легче. Попродавали и с глаз долой. Одни пидоры тарифы подняли, другие не платят по долгам, третьи не хотят остаться виноватыми, если всё это утонет, четвёртые потирая ладони продают, якобы заботясь о доходной части бюджета ТОФ. Суки!

- Для этого и тарифы подняли, чтобы производство и обороноспособность подорвать.

- Ни хрена ты меня с порога грузишь!

- Сам первый начал. Коньяку?

- Конечно! Как тут без коньяка? Наш бой с вертолётом не снимали?

- Ночь. Ни хрена не видно.

- И слава богу! Наливай!

Когда закурили Мамаев сказал:

- С японцами договорился. Они базу на Симушире на довольствие берут. Цеха построят. Своих работников пришлют. Снабжение посёлка продуктами, бытовой химией, товарами для дома для семьи. Магазинчик откроют с ценами ниже Японских.

- Как такое возможно?

- Они очень много делают не в Японии. В Корее, Китае, Малайзии, Филипинах, Австралии. Крабовые консервы везут из Малайзии и Китая, представляешь?

- Не знал. То, что некоторые машины в Малайзии собирают, слышал, а консервы - нет.

- Обещали оборудование строительное завезти, рабочих. Разведку острова провести, дороги проложить.

- Разведку острова? – насторожился Кобелев. – Дороги проложат? Не заложат они там ядерный фугас?

- Так мы им не дадим. Будут строем ходить. Погранцов подключу. Им всё равно делать нефиг.

- Ну, ты и молодец. За это надо выпить!

Выпили, закусили. Кобелев в этот раз где-то набрал вкуснейших пирожков и чебуреков.

- Ты где такую вкуснятину взял?

- В киоске, что не доезжая до жэ-дэ вокзала. Я там всегда беру. Вкусные?

- Не то слово! И чебуреки с мясом! Наливай!

Ещё выпили.

- Завтра поедем в лесной посёлок. Вывожу экипажи «Мамаева» и «Ирбита» с жёнами на природу.

- Это ты правильно делаешь. Пусть отдохнут душой и телом. Но смотри… Как бы конфликт интересов не проявился. Мужики и бабы в одном флаконе - смесь взрывоопасная. Не давай им сильно напиваться.

- Ты смеёшься? Как же им не дать? А зачем мы туда едем? В большой пьянке карты и вскроются. Беркут возьму. Да там охранников уже набрали. Вот всех и проверим.

- У местных оружие изыми.

- Да, на хрена? Постреляются, значит так и надо. Один дурак сядет, другой не наш. Вызовем милицию и делов-то.

- Ну, в принципе… Почему и нет? Дальше какие планы?

- Три дня погуляем, займёмся «Анадырем» и «Бутомой». «Ирбит» и «Мамаев» походят за машинами. Но, оказывается, «Анадырь» вполне себе готовый ходить. Его немного в Пусане в заводе «подшаманили». За неуплату работ и задержали в порту, а не за невыплату зарплаты. Те, кто стырил пароход, готовили к переходу в Испанию, экипаж что-то там стопорнул. Зашли в Пусан в завод. Те что-то подкрутили и выставили счёт. Денег жулики пожалели, а корейцам пофиг. Это моторист Суворов рассказал.

- Я был в курсе.

Мамаев укоризненно посмотрел на Кобелева.

- Самое смешное, что жулики сами хотели выкрасть «Анадырь» с помощью «Бутомы». Мы опередили их буквально на сутки.

Глава 25

Смеялись Кобелев с Мамаевым долго. Потом ещё пили, разговаривали и пили. Мамаев сильно устал. Поэтому он позволил себе напиться до состояния засыпания. Утром, проснувшись рано, он убрался после вчерашнего, свершил утренний моцион, зарядку, принял душ. Голова не болела, тело было лёгким как пёрышко, душа пело, глаз радовал небольшой накрапывающий дождик.

В ожидании автотранспорта Юрий Вытащил из кастрюли курицу и разогрел приготовленный Кобелевым куриный бульон, к которому вчера они так и не притронулись. Выпил его с хлебом и съел одну куриную ногу. Мамаев постоянно ежедневно и еженощно думал.

Ему давно не приходилось командовать таким большим количеством военных, как было в этой операции. Тем более морских офицеров, управляющих кораблями, морским спецназом, подводной лодкой... Он и в ГРУ всего-то к концу войны в Афганистане командовал всего лишь оперативной группой в размере взвода, хотя был уже подполковником. Да и то, командовал, это громко сказано. Каждый офицер его группы сам знал своё место и что на этом месте делать. Фактически, Мамаев был играющим тренером.

Сейчас ему предлагалось стать, по сути, командующим небольшой группы кораблей и осуществлять стратегическое и тактическое планирование. Командующим Средне-курильского флота, блять. У него уже имелось пять единиц флота: судно-док, танкер-рудовоз, транспорт-холодильщик, судно обеспечения и Южно-корейский буксир.

Вчера, едва Мамаев заговорил о том, что он договорился задействовать «Анадырь» на перевозке автомашин из Японии, а для танкера «Бутомы» нашёл линию Владивосток-Малайзия-Индонезия-Япония-Владивосток, а вот для сухогрузов пока работы нет, Кобелев сообщил, что вообще-то есть ещё несколько бывших кораблей обеспечения, построенных на базе сухогрузов-транспортников, которые ему, Мамаеву, придётся взять на собственное обеспечение.

Мамаев вчера по пьяни не отреагировал на эту подачу, а лишь махнул рукой, ерунда, дескать, прорвёмся, а сегодня, думая о том, где найти работу для этих кораблей, то и дело морщился.

В принципе, даже если начать гонять эти корабли за машинами, расходы на их эксплуатацию окупались. Сутки хода на них обходились от десяти до двадцати тысяч долларов, а это значит сто тысяч. Цудои сейчас и не готов загрузить машинами «Анадырь» и будет рад этим небольшим корабликам.

- А судно-док мы задействуем иначе, - придумал Юрий.

Коллективный выезд на природу удался. Не обошлось, конечно, без скандалов, но как без них, если мужья и жёны не видели друг друга долгие месяцы и успели отвыкнуть. А кто-то из жён не только отвык, но и нашёл других мужей. Брошенных офицеров оказалось двое, но их быстренько напоили в «драбадан» ещё в автобусе и поддерживали в таком состоянии все двое суток отдыха.

Офицеры – противодиверсанты узнав, что поводом для выезда на природу стало повышение Мамаева в воинском звании с полковника сразу до вице-адмирала, то есть до генерал-лейтенанта, минуя генерал-майора, прониклись к своему «шефу» особым почтением.

«Прасквейского» у Мамаева было много. Этот коньяк по дешёвке распродавал один банк, не имея ни лицензии на торговлю спиртным, ни нормальных сртификатов. Мамаев, ещё будучи в статусе Субботина, закупил сразу сто коробок по восемь бутылок и потихоньку использовал на презенты и употребление.

Табор получился большой, но квартир хватило на всех. Стоял ноябрь. Здесь «на северах» уже лежал снежок и лес всем понравился. Никто кроме Мамаевой Галиы не взял с собой детей, но Юльке и Дашке хватило местных разгильдяев и разгильдяек, которые сразу повлекли за собой девчонок к оленьим загонам.

Мамаеву самому хотелось посмотреть на то, как они устроились, и он, машинально взяв Галину за руку, пошёл следом. Не дело командира участвовать в приготовлении пиршественного стола для своих подчинённых, справедливо считал он.

Как шутил один его знакомый: «Пить будешь? Буду. Когда будешь – позовёшь?»

Девичий визг вспугнул пятнистых красавиц и красавцев и они «прыснули» от кормушки, отбежав в дальний конец загона и сгрудившись там.

- Красивые, - сказала Галина и, перехватив Юрия под руку, добавила. – Жалко их убивать.

- Любую животинку убивать жалко. А этих никто и не собирается убивать. Мы на панты разводим. Только лишних самцов выпускать в дикую природу будем. И выпускать будем здесь, а охотится далеко от сюда. Думаю, что те, кого выпустят, не уйдут далеко. А значит и не погибнут.

- Хорошо, если так.

- Однако, натуральное хозяйство оно такое. Сам разводишь, сам и кушаешь. К этому привыкнуть можно. Магазинное мясо не мычит и не хрюкает, а тоже и мычало, и хрюкало.

- Всё равно, красиво, - почему-то сказала Галина, но от оленей отвернулась и посмотрела Юрию в глаза.

- А ты мне не сказал, что ты действующий военный.

- Да, я и сам не знал. Восстановили и навесили звёзд, понимаешь. Дело нужное, говорят, делаю.

- Кому нужное? Родине?

- И Родине и, получается, мне. Нам. Видишь, в Японию съездили. Машину тебе привезли, приоделись.

- Как-то просто у тебя получается. У других не получалось, а у тебя получается.

- Не, не, не… Я не умненький Буратино.

- Говорят – «богатенький Буратино» …

- И не богатенький… Всё случайно. Не буду рассказывать тебе всего. Просто нельзя. Но всё дело большого случая.

Мамаев заволновался.

- Ну и хорошо. Ты не волнуйся… И твои способности лечить – тоже случайность?

- По большому счёту – да. Тоже не могу об этом рассказывать.

Галина улыбнулась.

- И не надо. Спасибо тебе, Олег. Хорошо, что ты появился. Я бы, наверное, умерла. Только девчонки меня держали. Юра был для меня всем. С детства. Вы сразу в Москву перебрались со старшим братом и матерью, когда ещё маленькими были, а Юра остался. Я совсем не помню тебя. Мне кажется, что ты не был похож на Юру. А сейчас… Смотрю на тебя и вижу его. И страшно и сладко.

Она потупила взгляд.

- Всё у нас будет очень хорошо, - сказал Юрий, разделяя каждое слово.

Он приподнял её подбородок и едва удержался, чтобы не поцеловать. Но не поцеловал, а сказал, глядя прямо в глаза:

- Ты веришь?

- Верю, - едва прошептала пересохшими губами Галина.

Никто никого не «поубивал» и даже никто не с кем не подрался. Мамаев сразу предупредил подчинённых, что «на территории работает спецназ гэрэу» обеспечивающий безопасность отдыхающих. Спецназом гэрэу Юрий назвал Беркутовцев, большинство которых действительно раньше служили в этих войсках. Кроме военных будней ребята хлебнули и ещё более тяжкой мирной жизни и получили несравненный опыт решения конфликтных ситуаций как силовым, так и переговорным путём. Только один вид спокойных, среди разгорячённых и возбуждённых эмоциями и выпивкой, лиц многих приводил в чувство равновесия. Да и трезвый, не смотря на выпитое, и изучающий взгляд Мамаева по неволе трезвил питухов. Всё-таки это были офицеры, привыкшие контролировать себя в присутствии начальства.

А вот с жёнами морских офицеров было посложнее. Некоторые, изрядно выпив, вели себя развязно и вызывающе, но тут некоторым на помощь пришли жёны офицеров спецназа, за свою жизнь в лесном «общежитии» пережившим всякое, а совсем тяжёлым помог Юрий, отправив в "летаргический" сон одним прикосновением пальца.

В общем, все выездом были довольны и те, кто стойко пил до момента отъезда – были и такие, и те, кто вынужден был по своей воле, или по воле Мамаева, отключаться. Те, кто впадал в искусственный сон, просыпались через восемь часов бодрыми и здоровыми. Мамаев за рейс научился «программировать» длительность сна, усыпляя дочерей.

Галина поначалу опасалась негативных последствий, а потом поняла, что без чудесного засыпания дочек, просто не выдержит. Те, возбуждённые первыми морскими впечатлениями и качкой, не хотели успокаиваться и ложиться спать. Пока не приходил Мамаев и не начинал рассказывать им сказку. Иногда сказка заканчивалась на словах: «Жили–были…».

Те, которых Мамаев отключал, проснувшись, чувствовали себя гораздо лучше просто уснувших. И это «вскрылось» после пробуждения первого «отключившегося».

- Ух ты, - сказала жена командира «Ирбита», очнувшись утром, - Давно так не высыпалась. Отличный коньяк у вашего Мамаева. Или это природа?

- Наверное – природа, - ответил настороженный супруг.

Ссорившиеся вчера за столом жёны командиров, встретились на общей кухне приветливо и приступили к приборке и готовке завтрака мужьям. Офицеры, не сговариваясь, пожали друг другу руки, а встретив Мамаева, долго трясли его ладонь. Некоторые благодарили словами и обещанием служить, как Родине.

Мамаев ничего не объяснял, хотя многие спрашивали, и даже не улыбался. Но и не хмурился. На второй день пьянки Мамаев был спокоен, как сама тайга.

Капитан Андрей, официально назначенный Мамаевым начальником охотхозяйства, снарядил рано по утру экспедицию по территории. Для этого задействовали облегчённую «Мотолыгу, которой срезали борта и крышу в задней десантной части кузова и установили кресла от микроавтобуса «Тойота Хайс» привезённые Мамаевым ещё в первый рейс именно для этого.

Новая дощатая палуба будущего «салона», уложенная на пятьдесят сантиметров выше штатной, скрывала «багажный отсек» и сверкала зелёной краской. Мамаев, Галина с девочками и Андрей Петрович влезли в кузов тягача по установленному сзади раскладывающегося трапу, ранее стоявшему на японском катере, и удобно разместились на плоских сидениях.

- Правильный выбор сидений, Олег Иванович. Они плоские и раскладываясь, образуют ровную постель. Если перекрыть центральный проход, то тут спокойно поместятся девять человек.

- Прекрасно.

Тягач уже урчал и по команде капитана сначала медленно тронулся, а потом всё быстрее разгоняясь и дискретно дёргаясь, доворачивая то вправо, то влево, поехал по уже проторенной им же дороге куда-то вверх вдоль русла реки.

Деревья для дороги были спилены, пни выкорчеваны и многоцелевой плавающий бронетранспортёр шёл ходко. Отдельные ветки стукались о часто стоящую трубчатую защиту бортов и «крыши», не нанося урона, а приводя в восторг детей и деланному испугу Галины, которая «охала» и, таким образом, смешила девчонок и Юрия.

Они проехали всего километра два и транспортёр вдруг остановился на небольшом взгорке, размеченном деревянными колышками.

- Вот здесь, Олег Иванович, я предлагаю поставить усадьбу охотхозяйства, - сказал Андрей, встав с сидения и проходя на выход.

Вылезли все. Механик-водитель БТРа в танкистском шлемофоне высунулся в открытый люк и поздоровался с Галиной и девочками словом: «Здрасть!».

- Ой! Он чумазый, - засмеялись девчонки, и механик нырнул в люк обратно.

- Не смущайте парня. Он всю ночь её ковырял, чтобы поехала. Изношенная техника, Олег Иванович. Если не сказать – убитая.

- Ничего, поставим двигун от «Фусо» девяносто четвёртого года, будет летать, как ласточка.

Мамаев обошёл взгорок, посмотрел на запруду и небольшой полуметровый «водопад».

- Хорошее место. Кедр, сосна, дуб. Красиво? – спросил он девочек.

- Красиво, - согласились Юлька и Дашка, пыхтя и скатывая снежные шары.

- Что такое «усадьба»? – спросила Галина.

- Тут будет жить охотовед и охотники, получившие разрешения и приехавшие на охоту. Это наш «южный кордон». В Черемшанах – северный. Договорились с одним местным, бывшим егерем.

- Бывшие егеря самые и есть браконьеры, - хмыкнул Мамаев. – Они знают, где и как зверя бить.

- Всего зверя не перебьёт, а другим запретит. Ежели что, за руку поймаем, посадим. Здесь бы уследить.

- Это точно! Стройте. Деньги на счёте и в кассе есть?

- Есть.

- Закупайте, стройте. Для себя стройте. Я некоторое время побуду на Симушире. Там стройку затеваем с японцами. Контроль нужен. Кстати… Я пиломатериал закупать буду, брус, доски. Недели через две в Терней под загрузку корабль поставлю. Здесь пиловочник нужен?

- Конечно нужен.

- Напишешь, чего и сколько…

Галина не стала слушать мужской разговор, а подключилась к творчеству дочерей, и вскоре у них появился снеговик с палочками вместо рук, сосновой шишкой вместо носа и желудями вместо глаз.

День был солнечным и снег, и снеговик искрились мелкими бриллиантовыми брызгами. Девочки, увидев разноцветные всполохи обрадовались и стали бегать вокруг снеговика, пытаясь поймать стрелявшее по их глазам солнце.

- Хороший день, - сказал Юрий, тоже чуть щурясь от солнца. – Сосны, снег и солнце особенно хороши после долгого серого волнующегося моря.

- Бурная у вас жизнь, - покачал головой Андрей.

- Сам охреневаю, - хмыкнул Мамаев.

Глава 26

Следующая неделя у Мамаева прошла в мелкой суете и беготне по Владивостоку.

Его котельная уже стала превращаться в сауну. В ней был вырыт котлован под бассейн.

- Проект готов? – спросил Мамаев «старшего строителя» объекта капитана третьего ранга какого-то сторожевого корабля, стоящего на приколе в «Гнилой бухте» острова Русского, Игоря Коробова.

- Нет, товарищ вице-адмирал.

- Ты прикалываешься? – спросил Мамаев.

- Никак нет, товарищ вице…

- Игорь, с каких пор вы стали соблюдать пиететы?

- Так… э-э-э… положено ведь?

- Наложено, блять! – вспылил Юрий. - Не хватало мне тут… Адмиральской сауной прозовут.

- Уже прозвали, - усмехнулся «каптри».

- Кто, блять?! Кто посмел?!

- Мы. Официальное название придумали: «Адмиральская сауна». Якорь, все дела, иллюминаторы, задрайки. Мы тебе столько медяшек приволокём… Пока другие не списдили. Всё равно сторожевику тонуть…

- А что со сторожевиком? – хмуро спросил Мамаев.

- Главный шуршит. Вкладышам пипец. Кольца залегли.

- А дёрнуть поршень невмоготу?

- Так, дёргали... Стёрлись, а заменить нечем. Зазоры в палец… Поработает чуть-чуть и снова в коксе. Масло жрёт тоннами. Да и много там ещё чего…

- Жалко корабль?

- Уже нет, - махнул рукой Коробов. – Кто бы нас пожалел. Спишут, на берег, к ебеням, чем семью кормить? В строители идти? Хотя… За два года поднаторели…

- А если заберём и восстановим корабль? Продолжишь службу? Только не здесь, а на Курилах.

- Да ну, на хер! Бывал я там. Полный кабздец! Здесь у нас туманы, а там вообще. Без продыху. На пенсию пойду лучше, но на Курилы не поеду.

Мамаев с интересом посмотрел на капитана третьего ранга и осуждающе покрутил головой.

- Тогда тащите медяшки. Заплачу.

- Лады, - обрадовался офицер военно-морского флота России.

После этого разговора с доведённого до критического состояния «офицером», Мамаев попросил «Дядю Фёдора» следить за воинами строже, ибо: «вынесут стройматериалы и всю сантехнику и продадут». Дядя Фёдор всё понял правильно и, пообещав «блюсти», попросил аванс наперёд.

- Ты ж, Иваныч, снова на полмесяца уплывёшь, а…

- Я тебе, Фёдор Игнатьевич, оставлю денег на строительство сауны. Из них можешь брать себе зарплату. Это, если меня долго не будет. Но в таком случае, если деньги закончатся, тебе их принесут, не бойся. Телефон ты мой знаешь. Только ты хорошо считай деньги и на ветер не выбрасывай. Военные специально проект не делают, чтобы потом насчитать побольше, а обещали. Сделаем тогда проект сами.

- Да, что тут проектировать? Тоже мне, «Эйфелева башня»! Тут главное - перекрытие сделать, а для этого из швеллеров каркас надо сварить. Сначала по низу вот в этом углу скрестить, а потом вертикальные поставить. Вот на эту коробку и положить перекрытие. Низ забетонировать. На него стенки кирпичом выложить. Тут и тут сливы сделать. Рисунок твой есть? Есть. Я скажу им, что покупать и что делать.

Мамаев махнул рукой. У него голова шла кругом. С «Анадырем» было всё сложно. У него оказалась какая-то хитрая система автоматики, которую плохо знал старший моторист Суворов. Оказалось, что Суворов ещё застал последнего члена экипажа, который специально учился управляться «Анадырем» в Финляндии.

Этот корабль готовился работать на Балтике и желающих на нём служить было предостаточно. А когда судно перевели на Тихоокеанский флот, экипаж стал бежать, ведь переводить семьи на Дальний восток никто не хотел. И двигатели на судне-доке стояли уникальные, почему и заглохли в самый ответственный момент.

- Да, много тут лишнего наворочено, сказал Суворов при встрече Мамаеву. Наддувы, поддувы, подрывные клапана в турбинах… Херня вопрос. Поковыряемся и разберёмся. А вот доковая система – предмет особый. Тут вам докмейстеров надо переманивать. Ну и с автоматизированной системой управления кораблём надо разбираться.

Вот Мамаев и переманивал. А для этого договорился и загнал судно в «Дальзавод» на профилактику. Дирекция завода, почувствовав живые деньги и добычу, самостоятельно залезающую к ним в «берлогу», едва не на руках подвели судно к причалу, и поставили его кормой. На следующий день на судно заслали работяг, которые тут же попытались разобщить валы ВРШ и снять запорную арматуру. Однако «Беркут» бдил, работяги были изловлены с поличным, допрошены с пристрастием и предъявлены Мамаеву. Работяг оставили гостить, а Мамаев, взяв коньяк, сходил к докмейстерам ближайшего плавучего дока «номер десять», потом на плавучий док «номер восемьдесят пять». К середине дня у Мамаева имелось восемь заявлений о принятии на работу.

После обеда Юрий отправился в заводоуправление к начальнику отдела обеспечения секретности и режима Криворучко Геннадию Петровичу, коего знавал ещё по службе в милиции. Криворучко, увидев Мамаева удивился.

- Юра, привет. А я слышал, что тебя убили, - пробормотал он.

- Правильно слышал, Геннадий Петрович. Я не Юрий, а его брат – Олег Мамаев. Вот моё удостоверение.

Криворучко довольно долго рассматривал новенькое, пахнущее типографской краской удостоверение ГРУ, потом, ничего не говоря, набрал номер на телефонном аппарате и сказал:

- Вячеслав Иванович, тут ко мне Олег Иванович Мамаев пришёл. В кабинете сидит. Подтверждаете его статус? Удостоверение номер… Вас понял. Рад был слышать. До встречи.

Криворучко посмотрел на Мамаева и, возвращая удостоверение, сказал:

- Рад с вами познакомиться, Олег Иванович. Что привело вас ко мне?

Примерно через полчаса Мамаеву выдали копии всех схем, чертежей и пояснительных записок к ним, которые опечатали, погрузили на автопогрузчик и доставили на корабль. На следующий день на борт поднялась бригада «автоматчиков», приступившая к настоящей дефектовке и самому ремонту. Оказывается, бригада корабль уже знала и ориентировалась в его «электрических жилах» неплохо.

- Так может быть вы пойдёте работать ко мне судовыми электриками? – спросил Мамаев на перерыве на обед.

Стол был накрыт в столовой команды «Анадыря» рассчитанной на восемьдесят человек. Экипаж Юрий взял по несколько человек с каждого своего корабля.

- У меня вы и деньги будете получать и машины себе привезёте и кормёжку гарантирую качественную.

Специалисты взяли время на «подумать» и после окончания ремонта, продлившегося ровно на двадцать дней короче запланированного срока, то есть через неделю, заключили с фирмой «Симушир марин и фишери» трудовые контракты.

Здесь же на «Дальзаводе» Мамаев провёл среди моряков стоявших в затяжных ремонтах кораблей агитационную работу и полностью укомплектовал судно членами экипажа. Были набраны мотористы и механики, матросы и донкерманы, штурмана и капитан.

После ремонта «Анадырь» самостоятельно отвалил от причала «Дальзавода» и вышел на внешний рейд Владивостока. Все его жилые помещения, рассчитанные на семьсот пятнадцать человек были заняты.

Накануне выхода в рейс, Мамаев позвонил губернатору и Евгений Иванович назначил ему встречу в тот же день снова в обеденный перерыв. И всё повторилось. Юрий даже испытал что-то похожее на «дежавю». Та же девушка встретила на входе в здание администрации, проводила в «зал для приёма делегаций». Евгений Иванович сидел там же в кресле, просматривал газеты и так же мило улыбнулся, увидев его приближение.

- Какая у него приятная и уверенная улыбка, - подумал Мамаев, пожимая тёплую, сухую ладонь.

- Здравствуйте, Олег Иванович.

- Здравствуйте, Евгений Иванович.

- У вас усталый вид.

- У вас тоже.

Наздратенко засмеялся.

- Значит мы оба не отдыхаем.

- Однозначно, как говорит один наш политик.

- Вам нравится Жириновский? – вскинув брови спросил губернатор.

- Яркая артистическая личность. Много играет на публику и обещает, но иногда высказывается по существу.

- Чем вы сейчас заняты?

- На Симушире займусь строительством рыбоперерабатывающего комплекса. Вместе с японцами.

- На Симушире? С японцами? Они инвестируют?

- Технологиями, оборудованием и специалистами.

- Удивительно! Мы их зовём, они ни в какую. Даже землю выделили, а они не идут. Только обещают и ездят в гости.

- Покупаю у них краболовы и два траулера под минтай.

- Хм! Под минтай, - это интересно. Большие траулеры?

- Сам ещё не знаю. Сейчас иду в Ниигата, загружаюсь тяжёлой строительной техникой и двигаю в сторону Симушира. Там готовлю фундаментные площадки под инфраструктуру рыбозавода, прокладываю дороги, строю причалы, а летом завожу рыбопереработчиков.

- Как-то это у вас звучит просто, – удивлённо мотнул головой губернатор.

- Звучит просто, да, согласен. Пока ещё просто «звучит», я бы сказал. Но японцы, если вызвали корабль под загрузку техникой и строительными материалами, сами платят за фрахт и портовые расходы. Значит намерения перерастут в действие.

- А корабли… Это какие? Слышал, что ваш флот прирос ещё несколькими единицами?

- Слышали и про мой флот? Интересуетесь инвестором?

- Конечно интересуюсь. Мы изучаем всех инвесторов. А тем более таким необычным, как вы. Которому так всё легко даётся.

На слове «даётся» Евгений Иванович сделал ударение.

- Это – да. Дают… Да так дают, что не знаешь куда бежать и что с этим всем делать?

- Так… Может помочь вам?

- Да, чем вы сможете помочь? Офис мне тут пока не нужен. На счёт кадров договорился с кадровой службой ТОФ. Много высвобождается офицеров и сверхсрочников. К сожалению, для флота и к нашей радости. Так что справляюсь пока.

- Вот это и удивляет. Ведь один же. И охотхозяйство с оленями и зверушками, и целый остров с будущим рыбным хозяйством.

Мамаев пожал плечами.

- Люди встречаются заинтересованные в результате.

- Про ваши танкера и сухогрузы я слышал, а новые «единицы» - что за «пароходы»?

- У меня появилось огромное судно-док. В него в Японии загрузим песок, щебень, цемент, спецтехнику и рабочих. Появился большой танкер - двадцати тысячник. В него зальём: бензин, мазут и дизельное топливо. Тоже в Японии. Отвезём всё это на остров и начнём строительство.

- Понятно. То вы хотели посвятить себя лекарскому искусству, для этого даже участок леса взяли, то увлеклись переработкой рыбы…

- Это не я увлёкся, Евгений Иванович, это меня увлекли. Жизнь заставляет.

- Для добычи рыбы нужны квоты, а они уже давно распределены. И появление на поле нового игрока все воспримут однозначно негативно. Имейте это ввиду, Олег Иванович. Тут действующих игроков убивают, борясь за каждую тонну, а тут вы со своими японскими траулерами.

- Так не я один с условно «новыми» судами захожу на «игровое поле». И те, кто уже играет строит и закупает новые, расширяя свой флот.

- У них были свои лимиты. В рамках этих лимитов они и ведут добычу. Иначе запасы рыбы будут подорваны.

- Всё течёт, всё меняется. У Дальрыбы сколько было судов? Сто? А сейчас? Четыре! Остальные где? Раздали и списали. Если посчитать сколько добытчиков было и сколько осталось, это две большие разницы. Квоты надо делить по количеству судов-добытчиков, а не «по-старому».

Наздратенко улыбнулся и удивлённо дёрнул головой.

- Вы, на удивление, неплохо разбираетесь в ситуации с рыбным хозяйством.

- «Ещё бы – подумал Мамаев. – Субботин на этом хозяйстве «зубы стёр», споря со специалистами рыбной отрасли, оберегающими не рыбу, а свой карман».

- Приходится вникать и слушать грамотных людей.

- Хорошее качество. Если вам не нужна моя помощь, зачем вы попросили о встрече? Ведь не просто так?

- Не просто, Евгений Иванович. Я бы вас не потревожил попусту. Хотел поделиться с вами одной полезной информацией касательно рыбной отрасли и нашего Приморского края. Знающие люди сообщили, что компания «Рыбкомфлот», являющаяся собственником рыбодобывающих судов которыми управляет ВБТРФ, готовится отобрать их, выбивая под них себе квоты в Комитете по рыболовству.

- Да, Никитенко их не отдаст! На сколько это достоверная информация?

Мамаев укоризненно посмотрел на губернатора.

- Понимаю, - сказал тот.

- Конечно не отдаст. Он отдаст их ЗАО «Супер», которое учредил Лебединец Игорь Петрович. Они уже договорились об этом.

- Ах ты ж.. – «окрысился» Наздратенко. – Вот твари. Я слышал об этом от Павлова. Лебединец грозился не давать ни хвоста, выловленного его «суперами», но думал, что враки. Никита бил себя пяткой в грудь, что никому траулеры не отдаст.

- Вот сейчас минтай половят в «копилку ВБТРФ», чтобы показать рост вылова на годовом собрании, Никитенко выпросит себе на собрании «супер полномочия», - Мамаев ухмыльнулся, - и передаст волевым решением все одиннадцать штук «Суперу».

Губернатор внимательно посмотрел на Мамаева и прищурился.

- Вы с Субботиным не общались? – спросил он.

- Немного, - ответил Мамаев хмыкнув. – Его сведения коррелируются с другими источниками.

- Наши источники тоже подтверждают полученную от него информацию.

Насмешливые огоньки в глазах губернатора исчезли.

- Знаете, где он сейчас?

- Не уверен, - покачал головой Мамаев. – Да и не сказал бы. Но не думаю, что он где-то рядом.

- Много он вам рассказал?

- Только немного про рыбное хозяйство и его перспективы.

- Вы ему верите?

- Что он получает информацию из будущего? Всё может быть. Я же тоже лечу людей… з-з-з… необычным путём. Я и раньше встречал странных людей. Особенно в Иране, в Аравии… Я учился у иранских суфиев и дервишей.

- Тоже можете предсказывать будущее?

- Избави бог. Мне хватает своей ноши.

- Обедать будете, - спросил губернатор. – У меня скоро совещание.

- Спасибо. Дел по горло. Завтра отходим.

- Вам спасибо, Олег Иванович!

- До свидания.

- До скорых встреч.

Глава 27

«Анадырь» в Ниигата встал под погрузку техникой на причал, где швартуются паромы. Фирма-агент «Морикава Шодзи Кайша, Лтд» уже собрала на рядом расположенной стоянке заказанный Мамаевым автотранспорт и погрузка началась сразу по прибытии, как только «Анадырь» положил свою аппарель на причал.

- Как удобно, - подумал Мамаев, глядя на это действо с правой кормовой площадки.

На палубу верхнего помещения, ставшего сухим трюмом благодаря укладки от борта к борту двенадцатиметровых стальных балок и деревянных двухдюймовых досок, через верхние люки загрузили «бэги» с песком и щебнем, мешки с цементом на паллетах, стальную опалубку, связки стальной арматуры и кучу вспомогательных материалов и запчастей, например – электродов и кабеля.

В «бэгах» сыпучий груз стоил немного дороже, но зато от песка и щебня не так сильно загрязнялся трюм, да и выгружать его мешками и использовать при заливке бетонного причала, будет значительно проще и удобнее. Так сказали японцы. И Мамаев им поверил. Тем более, что одноразовые, по понятиям японцев, мешки можно было использовать многократно.

Фирма «Морикава Шодзи Кайша, Лтд», как оказалось, ещё с семидесятых годов сотрудничала с СССР, закупая морепродукты, и продавая оборудование для пищевой промышленности, промышленное оборудование и даже морскую электронику и аналитические приборы.

Она входила в Японскую ассоциацию по торговле с Россией (РОТОБО), которая была основана 16 января 1967г. и являлась единственной в Японии организацией, содействующей развитию делового сотрудничества между японскими предприятиями и бывшими социалистическими государствами Евразии.

В РОТОБО входило почти 200 членов, в том числе торговые фирмы, предприятия разных отраслей промышленности, банки, фондовые компании, отраслевые ассоциации, агентства по перевозке пассажиров и грузов, а также местные органы самоуправления.

В 1990-е годы с появлением возможности осуществления прямых сделок фирмой “Морикава Шодзи Кайша, Лтд” были открыты новые филиалы московского представительства во Владивостоке, на Камчатке и Сахалине, которые на местах осуществляли деловые проекты в восточном регионе России.

Контакты Владивостокского представительства фирмы Мамаев получил от Цудои, который порекомендовал предъявить в офисе фирмы визитную карточку Цукасы.

* * *

Переход из Японии к острову Симушир прошёл без проблем, а вот заход в бухту Броутона не обошёлся без эксцессов. Капитан «Анадыря» Александр Петрович Тиханов бывший капитан первого ранга и командир большого десантного корабля проекта 1174, имевшего наибольшую длину сто пятьдесят метров, не рассчитал скорость течения на входе в бухту и посадил «Анадырь» задницей на мель.

Мамаев как раз стоял на юте и видел, как спрятавшаяся в пролив острова корма, освободившись от напора течения, скользнула, слушаясь винта подруливающего устройства, вправо и из-под воды раздался скрежет.

Хорошо, что это была песчаная отмель и отдав балласт из кормовых цистерн, судно сползло с мели самостоятельно.

«Днище» у «Анадыря» оказалось крепким, как и у Мамаева, перо руля, винты и валы не повреждены и судно, покрутившись в бухте, самостоятельно пришвартовалось к пустующему бетонному корню кормой. Вскоре на берег по аппарели начала выезжать японская строительная техника. Радуя своим весёлым жёлтым цветом окружающее пространство, имеющее признаки заброшенности, близкие к апокалиптичным, техника бодро становилась рядом с ржавеющими военными «старичками» и у Мамаева от жалости к прошлому сжалось сердце. Он понял, что не станет эту технику восстанавливать. Ну, а если и станет, то не всю.

Следом в бухту зашёл «Юрий Мамаев» и, встав на своё «штатное» место к плавпирсу «номер один», высадил японских рабочих и приступил к наполнению емкостей, предназначенных для жидкого топлива: мазута для котельной, дизельного топлива и бензина для японской техники, ракетного для вертолёта.

Мамаев лично проверил готовность казарм к размещению иностранных гостей и их состоянием, а также качеством постельного белья был удовлетворён. При минус пяти на улице внутренние термометры показывали плюс восемнадцать.

- Ничего, - подумал Мамаев. – Надышат.

Комендант общежития старший матрос Попов, машинально дёрнув рукой для приветствия, под тут же прищуренным левым глазом Мамаева, расслабил стойку и вальяжно доложил об имеющихся проблемах с поступлением холодной воды в туалет.

- Ты охренел, Попов? – спокойно спросил Мамаев. – К тебе пятьсот человек японцев заселяются, а у тебя гальюн не работает? Ты хочешь, чтобы они на твою Родину гадили?

- Никак нет, това… Не хочу, товарищ генеральный директор. Вода есть, но её пришлось перекрыть. Слишком большой расход. Некоторые клапана сливных бачков не держат воду. Бачки не заполняются водой. Снабжение привезли. Сейчас приступим к ремонту.

- Ну, это не проблема, - выдохнул Мамаев. – Других нет?

- Никак нет.

- Ну и славно. А почему прохладно?

- Котельная не на полную работает. Мазут бережём.

- И это правильно! – одобрил Юрий.

Русские рабочие разместились в другой казарме. Причём, казармами назывались двухэтажные общежития с соединёнными длинным коридором комнатами на четыре, восемь или двенадцать человек – в зависимости от ярусности кроватей, с общими гальюнами на каждом этаже и душем на десять персон на первом.

- Нормально, - подумал Мамаев, обходя «русское» общежитие. – Я бы и сам так жил.

- Нормально, - сказал мастер-прораб. – А столовая где?

- Столовая в том здании. Там и штаб, там и клуб, там и связь. Вам всё объяснят и покажут. Сегодня располагайтесь. Завтра поедем по территории смотреть фронт работ. До больших снегов надо провести съёмку и просчитать объёмы работ.

Мамаев, посоветовавшись со старожилами, решил проложить дорогу до всех «восточных» бухт с пологими берегами. А в самих, бухтах на берегу и в море, установить несколько швартовочных и якорных «камней». Таких сорокатонных бетонных блоков они привезли восемь штук. Четыре из них «Анадырь» установит в юго-западном заливе бухты Броутона, четыре – для якорных бочек - в бухте Душная.

Дорога от пограничной заставы, расположенного на южной оконечности острова в заливе Мальна, проходила по всему острову справой стороны от кальдеры Заварицкого, с левой стороны от вулкана Прево и доходила до точки ПВО, расположенной на кальдере вулкана Уратман, образующей бухту Броутона. Почему-то к самому посёлку Кратерный дорогу не довели каких-то десять километров. В посёлок и обратно на «точку» пэвэошники добирались на «мотолыге», которой дорога особенно была и не нужна.

А Мамаев хотел иметь нормальную грунтовую дорогу с трубными водостоками в местах «русел» ручьёв, образовывающихся во время схода талых вод с вулканических склонов. Залив Мальна, где располагалась пограничная застава тоже обращал на себя внимание Мамаева, хотя бы по тому, что там жили люди. И этих людей Мамаеву предстояло снабжать, лечить и кормить.

Осмотрев посёлок, Мамаев отправился в сторону вертолётной площадки, предварительно вызвав по рации вертолёт. Ка-29 считался корабельным транспортно-десантным вертолётом, почти гражданским и вооружения не имел. Зато имел возможность перенести кроме трёх членов экипажа шестнадцать пассажиров или десять раненых, что в островных обстоятельствах, приближённых к экстремальным, было просто необходимо. Это первое и главное условие, которое поставил Мамаев Кобелеву, когда соглашался «взять остров».

Взлетев и связавшись по рации с пограничниками, предупредив их о своём присутствии в островном воздушном пространстве, Юрий приступил к осмотру территории и акватории. На вершинах вулканов лежал и искрился в лучах солнца снег. Примерно в десяти милях от острова ловил минтай какой-то траулер.

Сделав круг над посёлком, вертолёт полетел над островом, который, действительно, напоминал вытянутую лапу краба с приоткрытой клешнёй. Осмотрев сверху дорогу, едва присыпанную снегом, Юрий оценил её состояние и остался доволен. А потом он увидел озеро в кальдере вулкана Заварицкого, которое отнюдь не удивляло, как пугали учёные, своими бирюзовыми тонами, а было серым. Вполне себе по цвету осеннего Курильского неба.

Юрий нажал на тангенту шлемофона.

- Вон на ту шишечку, если можно, - сказал он, имея ввиду пробку в жерле вулкана, образовавшуюся из застывшего гранита.

- Форма у неё вызывающая, - сказал в наушниках голос командира. – На задницу похожа. Как бы не того… Она точно – твёрдая?

- Твёрдая и старая, как жопа мамонта. И плоская, кстати. Извергалось тут последний раз в пятьдесят седьмом. Туда все садятся.

- Есть, садиться!

Вертолёт снизился, нырнув в кальдеру, и облетел озеро против часовой стрелки. Выбранная для приземления площадка, смотревшаяся благодаря небольшому «разрезу» с одного боку как вишенка на торте, имела в диаметре около ста метров и соединялась с берегом «черенком» в восточной части озера.

- Красивое место, - сказал штурман.

- Красивое, - согласился второй пилот.

Юрий оставил вертолётчиков на посадочной площадке, а сам пошёл на берег, проверять сведения, полученные у вулканологов. Первым делом он потрогал песчаную почву и убедился, что она тёплая, потом он потрогал пальцами руки воду. Усмехнувшись, он быстро разделся до трусов и шагнул в озеро. Вода была градусов двадцать пять, а по сравнению с воздухом – почти кипяток.

На вкус она была абсолютно пресной, но Мамаев глотать её поостерегся, не смотря на то, что научники убеждали его, что вода абсолютно питьевой была ещё в шестьдесят третьем году, а за это время должна была разбавиться осадками.

Юрий помахал руками сначала в хорошем темпе кролем, потом поплыл «брасом».

- Как водичка? – крикнул штурман.

- Нормально, - ответил Мамаев, чувствуя, что вода, по мере его приближения к южному берегу, становится всё теплее. У самого берега, опустив ноги на глубину и пытаясь встать, Юрий ощутил подводные горячие струи, бьющие из песка.

- Шикардос! – восхитился адмирал и поплыл назад.

Авиаторы стояли у кромки прозрачной воды и заглядывали в глубину. Мамаев тоже посмотрел в прозрачную бездну, но дна не увидел.

- Там вообще горячая, - сказал Юрий одеваясь.

Он, видя в глазах офицеров немой вопрос, не мог не поделиться впечатлением.

- Может искупаетесь?

- В другой раз, - сказал командир. – Мы на задании.

- Другой раз будет не скоро. Только когда дорогу проложим во-он к тому берегу, - Мамаев показал на противоположный давно обрушенный пологий склон кальдеры спускающийся прямо к воде.

- И что здесь будет?

Мамаев пожал плечами.

- Посмотрим. Свято место пусто не бывает.

- Это точно. Загадить можно любую красоту, - согласился второй пилот.

* * *

Мамаев, согласовав планы-графики строительных работ, сходил на «Анадыре» на Чукотку за северными оленями, выпустил их пастись на перешейке «Лопатка» и занялся реконструкцией «Анадыря» пришвартовав его к борту «Юрия Мамаева».

Нижнее помещение дока разделили на два, настелив ещё одну деревянную палубу и у «Анадыря» появился ещё один трюм. То есть всего их стало три по три метра высотой каждый. Что, кстати, было предусмотрено конструкцией судна. Ничего не надо было выдумывать. Технология реконструкции излагалась в документах, полученных Мамаевым в «Дальзаводе».

Проследив, как развивается ход событий на Симушире, Мамаев понял, что здесь он не нужен и ушёл на «Анадыре» в Ниигата. В Ниигата «Анадырь» взял на борт двести пятьдесят машин и отправился во Владивосток. Во Владивостоке Мамаев не стал даже никому звонить, а прямо из Рыбного порта уехал в свой таёжный посёлок.

* * *

Второго декабря одна тысяча девятьсот девяносто пятого года из терминала номер три Лондонского аэропорта «Хитроу» вышел молодой симпатичный русоволосый господин в кожаной куртке-косухе, джинсах и серых летних тканевых кроссовках «Адидас». Через плечо у молодого господина был перекинут ремень серой спортивной сумки той же фирмы. В правой руке он держал карту Лондона.

Оглядевшись и увидев надпись по-английски «андеграунд», что означало «метро», он зашагал в нужном ему направлении и вскоре вышел на парковку такси.

- Мне нужно в Аскот, - сказал он менеджеру парковки.

- Это сорок километров, мистер. Они будут стоить вам двадцать фунтов.

- Я согласен.

- Сейчас я вызову водителя.

Через двадцать минут Мамаев уже ехал в сторону заходящего солнца, а ещё через двадцать минут въезжал в небольшой городок местных нуворишей, пытающихся приблизиться к классу аристократов.

- Где здесь вам, мистер? – спросил таксист-араб, за всё дорогу не проронивший ни слова.

- Сейчас будет перекрёсток, на котором повернёте направо и потом снова направо.

Такси свернуло два раза.

- Теперь третий сворот направо и до конца. Там есть разворотная площадка.

- Приличный дом, сэр, - похвалил таксист, когда Мамаев отдавал ему тридцать фунтов.

- Счастливого пути.

Юрий не стал дожидаться, когда такси развернётся, а подошёл к калитке и, отперев её ключом, вошёл на территорию особняка. Открыв щиток с пультом сигнализации, он набрал необходимое сочетание кнопок.

На высоком крыльце особняка появился седовласый старик в накинутом на костюм домашнем халате.

- Вы, сэр - Джон Макенрой? – спросил он подошедшего Мамаева.

- Слава – награда за доблесть.

- Да, таков девиз нашего рода. Проходите в дом.

Домом старик назвал большой двухэтажный особняк с двумя одноэтажными пристройками по бокам.

- Вы – мой двоюродный племянник, Джон. Ваша мать приходится мне кузиной. В этом посёлке, мы едва ли не единственные потомственные аристократы. Есть ещё одна семья из дальней ветви Стюартов и семья – потомки герцога Стаффордшира. Поэтому нам приходится участвовать в организации благотворительных акций. Как я понимаю, вы намеренно подгадали свой приезд под собрание попечительского совета Имперского колледжа? Только имейте ввиду, что колледж, как часть Лондонского университета, входит, в так называемый, «золотой треугольник». Вместе с Оксфордом и Кембриджем. Ваше появление на традиционном собрании спонсоров не пройдёт незамеченным по причине обязательного присутствии на мероприятии кого-нибудь из коронованных особ. Английская контрразведка не дремлет. У вас хорошая… э-э-э… биография?

- Да, я знаю это. И биография у меня хорошая. К сожалению, к тем лицам, которые нас интересуют, иначе не подобраться. Они даже к себе домой летают на вертолётах.

- Я понимаю, о ком вы говорите. Почему-то все русские, что здесь покупают дома, страдают паранойей. Тонированные стёкла машин и нижние окна домов… Здесь недавно объявился некто Березовский. Вам знакома эта фамилия?

- Конечно знакома. Он владелец главного телевизионного канала России.

- Вот этот ничего не боится. Правда приезжает редко.

- Он сейчас помогает нашему Борису Николаевичу выиграть следующие выборы.

- Это вы про вашего президента? Странный малый! Он больше похож на портового профсоюзного деятеля, чем на президента.

Мамаев улыбнулся.

- Вышли мы все из народа… Поётся в одной нашей песне. В СССР не было правящего класса, вот и лезут наверх кто попало.

- Может оно и к лучшему… Было, - вздохнул хозяин дома. – Курите?

- Могу курить, могу не курить…

- Для коммуникации? Понимаю. Я курю трубку.

- И у меня есть трубка. И трубочный табак. И я привёз его вам в подарок. Куплен в Роттердаме в лавке Шольца. Настоящий голландский.

- Фух! – облегчённо выдохнул хозяин дома. – Наконец-то я услышал от вас вторую часть. Можете вы держать «мхатовскую» паузу… Подумал, грешным делом, что пора стреляться. Решил уже сам спросить.

- Когда, вы говорите, мероприятия в колледже?

- Подготовка к мероприятиям началась давно, но в наших встречах интересуемые вас лица не участвуют. Хотя интерес проявляли. Однако перед собранием, а оно состоится послезавтра, мы собираем действующих и потенциальных спонсоров на предварительную встречу, на которой будут соблюдены юридические формальности. Это произойдёт завтра. Я сообщал.

- Да-да… Вы сообщали. А я уточняю. Значит завтра?

- Значит завтра. Там я вас и представлю.

- Превосходно. Если всё пойдет по плану, может мне и не придётся участвовать в самом мероприятии.

- Однако завтра должна присутствовать Маргарет Тэтчер.

- Её-то какие черти принесут? – скривился Мамаев.

- Она почётный ректор Букингемского университета Великобритании, учреждённого ею в семьдесят пятом году. Она предлагает перенести некоторые их факультеты из Бакингема в Аскот. И если попечители нашего колледжа согласятся, её фонд станет спонсором.

- Как у вас тут всё замешано, - качая головой произнёс Мамаев.

Глава 28

Маргарет Тэтчер выступила перед аудиторией с пространной речью о нарастающей о угрозе миру от нашествия вирусов и о том, что выпускаемые Имперским колледжем медицинские специалисты и учёные получили бы больший опыт и знания во взаимодействии с коллегами химиками и биологами из университета Бакингема.

Идея канцлера Бэкингемского университета и попечителям и руководству колледжа понравилась, тем более что она была подкреплена «круглой» суммой ежегодных взносов в размере ста тысяч фунтов.

Мамаев откровенно скучал, как и другие «аристократы», входящие в попечительский совет колледжа. «Дядюшка», представив Юрия, как своего племянника, безусловно привлёк к персоне Мамаева нужное внимание. «Члены» пожали новому представителю семейства Макенроев руку, а «спонсоры» некоторое время разглядывали его, видимо запоминая и оценивая.

После нескольких выступлений началась формальная часть «сборища», ради которой участники перешли в соседнюю аудиторию с установленными в ряд столами. На столах лежали контракты перед столами стояли треноги фотографов и кинокамеры телеоператоров. Главным действующим лицом и объектом журналистов и фото-кинооператоров была, конечно же, Маргарет Тэтчер.

Во время официальной церемонии приёма денег от новых спонсоров к Мамаеву и подвели нужных ему лиц.

- Вот, Джон, познакомься, это мистер Симонов, а это мистер Орлов. Господа знакомьтесь – это мой племянник сэр Джон Макенрой. Он вскоре заменит меня в составе попечительского совета колледжа.

- Не думаю, что это случиться слишком скоро, дядюшка.

Мамаев позволил уголкам своих губ чуть дрогнуть и протянул ладонь для рукопожатий.

- Олег.

- Вадим.

- Вы из Москвы? – спросил «Джон». – Никогда не был там. И мало что о России знаю. Интересно было бы узнать больше. Там и в правду много пьют?

- Не больше, чем в Великобритании, сэр. Всё зависит от окружающей людей обстановки. От культуры, сэр. Где-то очень много, где-то умеренно…

- Знавал я одного германца, который умудрился меня перепить… Но и только.

- Мы – шотландцы, мой мальчик. Шотландца перепить может только шотландец.

- У нас другая культура пития, - включился в разговор Орлов. – Мы хорошо закусываем. Не скупимся потратиться на хороший стол.

Мамаев переглянулся с «дядюшкой».

- Это он сейчас намекнул на то, что шотландцы скупы? – улыбнулся Мамаев.

- Похоже на то, - рассмеялся Макенрой-старший.

- Ни в коем случае, - чуть склонил голову Орлов. Мамаеву нравилось, как «русские» держали себя с английскими аристократами. – Я намекал на то, что готов показать, как пьют русские, пригласив вас на званный обед.

- На званный обед? – спросил Мамаев. – И кто будет присутствовать на вашем обеде?

- Только свои, сэр Макенрой. Наши семьи и ещё господин Березовский с женой.

- Прошу звать меня Джон, господа.

- Я не готов, менять свой обед на ваш, господа. Я хорошо знаком с русской кухней и точно знаю, что она нанесёт непоправимый вред моей поджелудочной железе.

- Я легко перевариваю жаренные баварские сосиски и их квашеную капусту.

- Это потому, что ты вынужден жить большую часть времени в Баварии.

- У нас тоже будет домашняя солянка. Это блюдо готовится из тушёной квашеной капусты с мясом и рисом. Очень вкусно.

- По какому поводу ваш званый обед?

- По поводу поступления наших дочерей в ваш колледж. Мы специально перебрались в Лондон ради получения детьми Британского высшего образования.

- Я вас понимаю. Британское образование считается лучшим в мире.

- Безусловно.

- Не знаю, господин Симонов, будет ли моё появление на вашем семейном торжестве уместным?

- Конечно, сэр. Ваше присутствие украсит наше торжество.

- Ну, я не рождественское дерево. Сиять огнями вы меня не заставите. И хоровод вокруг меня водить не надо. Так, кажется, называется ваш народный танец? Я, хоть и барон, но всего лишь банкир. Что у нас, аристократов не поощряется. Да, дядюшка.

- Это раньше словосочетание: банкир-аристократ было едва ли не оскорбительным, а сейчас даже наоборот. Вызывает почтение.

- Жаль, дядюшка, что вы отказываетесь от званного обеда. Мы бы с удовольствием послушали ваш экскурс в глубины истории.

- Да. Очень жаль, - подтвердил Симонов. – Девочкам было бы интересно.

- Не могу рисковать здоровьем, господа.

- Ладно, дядя, с тобой всё понятно. Я принимаю ваше приглашение, господа. Где, во сколько и статус мероприятия?

Симонов назвал адрес и время. Оставалось ещё более трёх часов до начала и «Макенрои» отправились «домой», где Мамаев ещё раз проверил «амуницию», отдохнул, переоделся в свой джинсовый костюм, взял в руки бумажный пакет с бутылкой вина из «дядюшкиного» погреба и лёгким прогулочным шагом направился в «гости».

* * *

- Позволю отметить… У вас очень странный акцент. И даже не шотландский, - сказал Орлов во время перекура.

- После Шотландии мы долгое время жили в Ирландии.

- А сейчас?

- В Голландии. У меня там свой банк. А вы чем занимаетесь?

- О-о-о… Наша, с господином Орловым, профессия более прозаическая. Мы – судовладельцы. Сдаём в ренту суда.

- Очень похожа на профессию банкира. Всё то же самое, только мы сдаём в ренту деньги.

Юрий рассмеялся.

- Как вы стали миллионером в России за четыре года? Ведь ещё совсем недавно был Советский Союз с его кэйджиби? Я знаю, что каждый, даже маленький корабль, стоит миллионы долларов, а вы говорите: «сдаём суда в ренту», значит у вас он не один?

- Не один. Более пятидесяти, - Симонов сказал это горделиво и Мамаев позволил себе «удивиться».

- Это большие деньги, - согласился, кивая головой, Мамаев. – Но как?

- Перестройка ещё в годы СССР дала возможность торговать. Знаете, что такое редкоземельные металлы.

- Я учил в колледже химию, и знаю, что это очень редко и очень дорого.

- Так вот, мы продавали их тоннами. Но корабли купили не за эти деньги. Так получилось, что то государство заказало их строительство, э-э-э… через нашу фирму, а это государство отказалось забирать. На кораблях висят кредиты.

- А-а-а… - разочарованно протянул «банкир».

- Но гарантом возвращения кредита выступало государство.

- О! Это совсем меняет дело. Но государство отберёт ваши суда.

- Не сможет, - скромно потупил глаза Симонов.

- Даже так? Да вы ловкий человек, господин Симонов!

- Я тут ни при чём. Так получилось. Мы просто воспользовались сложившейся ситуацией.

На улицу, где курили Симонов с «Макенроем» вдруг выбежала служанка и сообщила, что мистеру Орлову стало плохо и хозяйка вызвала карету скорой помощи. Собеседники вернулись в зал для приёма гостей с большим обеденным столом на пятьдесят персон. За столом уже никого не было. Дети попрятались в комнатах, женщины стояли у бездыханного тела Симонова. Тут же мельтешил и что-то быстро, но непонятно говорил Березовский. Его жена стояла чуть поодаль.

- Мы разговаривали, а он вдруг, бац, и свалился, - заламывая руки как женщина, тараторил Борис Абрамович, обращаясь к Симонову.

- Боря, что с Вадей? – сухо спросил Олег Николаевич.

- Похоже, он умер, - тихо, но быстро сказал Березовский, косясь на двух женщин, одна из которых была женой Орлова. – Похоже на сердце. Полицию вызвали.

- А скорую?

- И скорую.

«Джон Макенрой» подошёл к телу, присел над ним, пальцами правой руки коснулся сонной артерии, а левой рукой, прямо через рубашку, вколол Орлову в плечо из маленькой пластиковой капсулы антидот.

- Пульс есть.

- Нет пульса, я проверял.

Орлов открыл глаза, повращал ими словно филин и спросил:

- Что это было?

- Ты потерял сознание, - сказал Березовский.

- Как себя чувствуешь? - спросил Симонов.

- Да, нормально, вроде, - зашевелился Орлов.

- Лежи не шевелись. Сейчас врачи приедут. Посмотрят тебя, тогда будешь дёргаться.

«Джон Макенрой» призвал взглядом Симонова и они оба вышли из комнаты.

- Я, с вашего позволения, пойду. Всё, слава богу, с господином Орловым, закончилось благополучно. Вместе с полицейскими, скорее всего, приедут газетчики, а мне бы не хотелось мелькать на страницах газет.

- Мне жаль, что так всё вышло.

- Мне тоже. Было очень интересно и познавательно послушать ваши рассказы о России. Я даже задумался об инвестициях в вашу рыбную отрасль.

- Мы можем как-нибудь продолжить нашу беседу?

- У вас есть конкретные предложения?

- По крайней мере, я мог бы проконсультировать вас. Ведь я некоторое время работал в министерстве рыбного хозяйства. Мой опыт может быть полезен для вас.

- О-о-о… Безусловно. Тогда, может быть, вы завтра часов в двенадцать дня посетите нас с дядюшкой. Я давно планировал вскрыть винные подвалы этого дома. Но одному это делать так скучно…

- Спасибо, Джон. С удовольствием.

- Только не берите с собой вашего друга. У него слабое здоровье. Думаю, ему стоит некоторое время отлежаться… и уж точно воздержаться от спиртных напитков.

- Согласен с вами.

* * *

«Джон Макенрой» и Симонов уже попробовали из нескольких бочек, находясь прямо в погребе, где для удобства дегустирования стояла «барная стойка» и несколько высоких «барных» кресел.

Подвал имел хорошую вентиляцию, поэтому «Джон» с Симоновым наслаждались сразу двумя удовольствиями, пия вино и приятный ароматный дым одновременно.

- Я очень благодарен тебе, Олег, за всё, о чём ты рассказал. Но боюсь, что мне придётся огорчить тебя. Скорее всего, то, что я тебе сейчас скажу, не понравится тебе. Я представляю Федеральное Бюро Расследования Соединённых Штатов Америки и приехал в Британию специально ради вас с Орловым. К тебе у меня есть деловое предложение. Мы, то есть я и ФБР, предлагаем тебе сделку.

До Симонова, слегка осоловевшего от пяти фужеров выпитого вина, не сразу дошёл смысл сказанного собутыльником, а когда дошёл, Симонов быстро отрезвел.

- Дело в том, что ваша афера с кредитными средствами и построенными на них траулерами, нам хорошо известна. И мы считаем, что своими действиями вы нанесли некоторым физическим и юридическим лицам Соединённых Штатов Америки значительный ущерб.

- Это шутка? – спросил Симонов слегка осипшим голосом.

- Не думаю, что такими вещами можно шутить. Вот моё удостоверение.

Мамаев вынул из правого бокового кармана джинсовой рубашки пластиковую карточку со своей фотографией, американским орлом и звёздно-полосатым флагом.

Симонов глянул на него мельком.

- Какую сделку мне предлагает правительство Соединённых Штатов?

- Ну, не совсем правительство. Я же сказал, что к вам имеет претензии группа лиц, которая считает, что вы с господином Орловым, Пуховым, - Мамаев сделал паузу, - господином Ласкаридисом и ещё несколькими гражданами России, нанесли им значительный ущерб в размере полутора миллиардов долларов США. За такой ущерб сидеть вам в тюрьме лет двести.

- Я вас не понимаю, господин Макенрой. Махинация, о которой говорите вы, не касается граждан Соединённых Штатов. Она касается некоторых банков, в большей степени испанских, и правительства России. К которому вы, я надеюсь, никакого отношения не имеете.

- Это вам так кажется. Деньги США лежат в банка всего мира, но я не склонен к обсуждению этого аспекта. Я сказал, что имеются претензии и назвал сумму. Теперь, в зависимости от того как вы себя поведёте, вам будет уготована соответствующая участь.

- Что вы имеете ввиду, «сэр»?

«Сэр» Симонов произнёс с таким сарказмом, что у Мамаева свело скулы от желания рассмеяться.

Вчера слово «сэр» произносилось Симоновым и его русскими друзьями, едва ли не с придыханием.

- Экое разочарование, - подумал Мамаев. – То ли ещё вас ожидает, мистер Симонов.

- Я имею ввиду, уважаемый мистер Симонов, что вчерашний случай с вашим компаньоном не был случайным. Это я подсыпал ему специальный препарат, вызывающий искусственную кому. И я же его вывел из этого состояния. То же самое ожидает и вас. Буквально, через минут тридцать.

Глаза у Симонова округлились. Он вздохнул и долго не мог выдохнуть. Потом, сделав над собой невероятное усилие, «закудахтал»:

- Вы, вы… Как вы можете? Вы не барон, а убийца, убийца.

Симонов соскочил с «пуфика» и заметался по подвалу. Он подскочил к двери и попытался её открыть. Не справившись, он стукнул её кулаком и пнул ногой.

- Тут очень крепкие и толстые стены и крепкие дубовые двери. Вас никто не услышит иникто не спасёт.

- А вас? - кинулся Симонов на «Макенроя».

Мамаев достал откуда-то из-за спины из-под джинсовой куртки короткий револьвер - в подвале было прохладно - и направил его на Симонова.

- Не делайте лишних движений, Олег Николаевич. Если вы умрёте, у меня в запасе останется господин Орлов, который после вчерашнего эксцесса будет более сговорчивым чем вы, особенно если я вколю ему перед разговором ещё одну дозу отравы. Поверьте, переход в кому очень болезненный.

- Чего вы от меня хотите? Вы говорили про сделку…

Мамаев критически посмотрел на Симонова.

- Вы готовы сотрудничать?

- Смотря, что вы подразумеваете под…

Симонов в друг испуганно схватился за грудную клетку.

- Оно остановилось! – воскликнул он.

- У вас осталось… Вернее, у нас осталось около двадцати минут.

- Что? Что я должен сделать?

- Во-первых, подписать документ о передаче всей вашей доли компании «Рыбкомфлот» на имя Мамаева Олега Ивановича. Вот этот документ. У вас ведь пятьдесят два процента, не так ли? У Орлова сорок, у Bergen Industries and Fishing Corporation остальное.

- Но, что тогда останется нам? – едва не заплакал Симонов.

- Вам останется имущество, нажитое преступным путём. Ведь всё это время вы исправно получали ренту и ни цента из этих денег не положили в банки, в счёт погашения даже процентов.

- Вы не понимаете! – махнул рукой Симонов. – Если мы отпишем вам «Рыбкомфлот», и утратим влияние на суда, то не сможем платить нашим кураторам в Российском правительстве. Заберите пятнадцать супер-траулеров. Оставьте нам остальное.

- Это вы не до конца понимаете. Вы думаете, что мы удовлетворимся в иске жалкими тремястами пятьюдесятью миллионами? Вместо полутора миллиардов? И без процентов? Да, вы смеётесь?

Мамаев не рассмеялся. Он был совершенно спокоен и серьёзен.

- Подписывайте документ. Или, как хотите.

- Меня и так убьют, - понурил голову Симонов.

Мамаев помолчал, и видя, что Симонов снова замер и приложил ладонь к груди, достал антидот и положил на стойку «бара»

- Это слабая доза антидота. Вколите себе. Я предполагал, что наш разговор может затянуться. Колите в живот, как инсулин.

Симонов взял пластиковую ампулу, снял защищающий тонкую и короткую иглу колпачок, и вколол лекарство себе в живот.

- У нас дополнительно появился примерно один час. Но второй раз отсрочивать кому нельзя. Может не подействовать основной антидот. Так, что, давайте закругляться. Единственное, что мы можем вам предложить, это программу защиты свидетеля. По этой программе мы можем предоставить вам и вашей семье новую жизнь по новым документам. Не здесь в Британии, а в любой точке мира. Но для этого вы должны написать чистосердечное признание с указанием имён всех причастных к этой афере должностных лиц СССР и России. Кто и что планировал, как исполнялось задуманное и чем завершилось, или должно завершиться. Вот вам бумага, ручка… Пишите.

- Вы не обманете? – тут же спросил Симонов.

- Вот контракт, - Мамаев вытащил из-под стойки пластиковую папку с американским орлом, - подписанный директором ФБР. В него уже вставлены и ваши данные, и данные членов вашей семьи. Нет только вашей подписи.

- На чьё имя писать? – спросил Симонов.

- На имя Стюарта Джерсона, генерального прокурора Соединённых Штатов Америки.

Симонов писал долго. Мамаев даже постучал пальцем по своим наручным часам.

- Сейчас-сейчас… Тут очень важный момент...

Прочитав написанное Симоновым, «Джон Макенрой» протянул папку с контрактом о защите свидетеля, и Симонов поставил свою подпись под подписью директора Федерального Бюро Расследования США Луиса Фри, даже не читая текст контракта. После этого он подписал договор о передачи своей доли в компании «Рыбкомфлот».

- Осталось дело за малым. Документы на суда где? – сказал «Макенрой», кладя документы в сейф, спрятанный, под стойкой.

- В Лондонском банке.

- Поехали?

- Антидот?

Мамаев вышел из-за стойки и вколол Симонову лекарство в живот. Потом достал ещё одну ампулу и вколол её ему же в ногу, проколов штанину брюк.

- Ой! Что вы делаете?! Зачем так много?

- Это другая инъекция. Отсроченного действия. Для того, чтобы вы не задумали сбежать.

- Вы… Вы… - Симонов задыхался от гнева.

- Не обижайтесь, господин Симонов. Я один, и на мне лежит большая ответственность перед моим руководством. А вы, как я вижу человек очень ловкий. Вы бы сами поступили точно так же. И… Этот препарат, даже улучшит работу вашего сердца. Если вы, конечно, вколите через два дня другой, который лежит у меня в сейфе. В другом сейфе, не в этом. Поехали в банк. Завершим начатое.

- Возьмите чемодан для документов, - буркнул Симонов.

- Он у меня уже в машине.

Эпилог

- Так господа, предлагаю ввести в совет директоров ВБТРФ господина Мамаева Олега Ивановича основного акционера компании «Рыбкомфлот», хозяина, как вы знаете, арендованных нами одиннадцати супер-траулеров, - объявил председатель совета директоров Станислав Добровинский. – Справка по кандидатуре роздана владельцам голосующих акций. Кто «за»? «Против»? Принято единогласно.

- Теперь о назначении генерального директора, - Добровинский сделал паузу. – Тут Николай Иванович, выступая с отчётным докладом, просил себе «диктаторские» полномочия. Дескать, ВБТРФ нужны инвестиции, а для этого необходимо привлекать сторонние средства. Возможно даже иностранных компаний. Но, господа. Во-первых, только представьте, что Николай Иванович подпишет кабальные условия и загонит компанию в ещё большие долги. Кредиты берутся под залог. Вот он и заложит наши корабли, а банк их отберёк. И если наш банк или суд может пойти нам на встречу, то зарубежный банк встанет на сторону кредитора безусловно.

Никитенко аж подпрыгнул на кресле.

- Что вы себе позволяете, господин Добровинский? Это оскорбление, порочащее мою честь!

- Я позволяю, господин Никитенко, всего лишь высказать рациональное предположение. Теперь второе… Зачем нам куда-то далеко ходить за деньгами. Тот же господин Мамаев готов вложить в ВБТРФ свои деньги и предоставить свои рыбоперерабатывающие и, главное, ремонтные мощности буквально в районе промысла. На острове Симушир. Мы с вами знаем, как трудно нам даётся переход с минтаевой путины, на ивасёвую. Это и консервация-расконсервация оборудования, замена специалистов-рыбопереработчиков. Снабжение тарой. Плавбазам приходится возвращаться либо в порт Владивосток, либо в порт Находка. И мы знаем как тяжело сейчас с перегрузчивами. ВРХФ свои корабли продал. Возить готовую продукцию не на чем. Фирма «Мэрин энд фишери» предлагает свои услуги по комплектованию экипажей и всему остальному списку перечисленных мной наших хлопот. С которыми мы, честно говоря, справляемся из года в год хуже и хуже. И не думаю, что диктаторские полномочия генеральному директору спасут…

- Отца русской демократии… - перебив, продолжил губернатор края. - Есть предложение, господа, - отклонить кандидатуру Никитенко Николая Ивановича. И предложить должность генерального директора Владивостокской Базы Тралового и Рефрижераторного Флота Мамаеву Олегу Ивановичу. Если он, конечно, согласиться, думаю лучшей кандидатуры трудно найти. Он за короткое время показал себя весьма предприимчивым бизнесменом. И именно в рыбной отрасли.

- Так, господа! Поступило предложение от держателя государственного пакета акций, прошу голосовать. Кто «за», «против», «воздержался»? Большинством голосов новым генеральным директором ВБТРФ избирается Мамаев Олег Иванович.