Охотник на демонов. Тень воспоминаний

Глава 1. Крылатый демон

Интересно, каково это — чувствовать тепло? Чувствовать, как от прикосновения человека внутри разливается жар, охватывает трепет?

Никогда, сколько себя помню, я не ощущала ничего подобного. Лишь холод, пронизывающий душу. Честно говоря, я даже не знаю, есть ли у меня душа. Внутри порой такая пустота, что даже непонятно — жив ты или нет. Но иногда ее заполняет ярость, злость, жестокость — то, что я могу чувствовать, когда убиваю демонов. И больше ничего.

Я лишена тепла. Не могу испытывать сильных эмоций, кроме гнева. Никто из нас — охотников на демонов — не может. Нас создали монстрами, бесчувственными, холодными и жестокими. Обделили всеми добрыми качествами, оставили лишь самые кошмарные.

Порой я думаю, как бы сложилась моя жизнь, если бы я была человеком. Я смогла бы любить? Наверное, у меня была бы семья. Мне кажется, что иногда я завидую им — людям. Но понимаю, что это просто невозможно. Это не свойственно мне.

Помимо отсутствия теплых чувств мы отличаемся от людей еще кое-чем. Большими длинными рогами самых различных форм. Иногда нас путают с фавнами, но в отличие от них у нас человеческие ноги. Только рога. Рога как символ сверхъестественной силы. Признак демона.

Нас можно было бы отнести ко всем тем чудовищам, что мы убиваем. Но для людей мы всего лишь мощное орудие. И всю жизнь им были.

— Лив!

В сознание медленно проник женский голос, вырвал из лап мутных размышлений.

Я бросила взгляд на плетущуюся рядом со мной и моим черным конем лошадь, затем посмотрела на ее всадницу — Фецилию. Она одна из охотниц; ее перевели в отряд несколько месяцев назад. С тех пор мы всегда отправлялись на задания вместе.

Фецилия отличалась от меня темным оттенком кожи и закрученными как у барана рогами. Такие рога у девушек-охотниц я впервые увидела именно у нее. Обычно закругленные рога были у мужчин нашей расы, а у женщин, как и у меня, рога были длинными и тянулись назад.

— Лив, сосредоточься, — продолжила она, окидывая взглядом других охотников — несколько мужчин и женщин, которые ехали за нами верхом. — Не время предаваться людским грезам.

Да, она права. Мне вообще нужно меньше думать о жизни людей. Последнее время я часто размышляю о всякой ерунде и не могу сосредоточиться на главном — охоте. Так не должно продолжаться дальше.

— Думаю, нам всем нужно быть наготове.

К нам сбоку пристроилась Далия. Сколько себя помню, она всегда была рядом со мной. Девушка с длинными черными волосами и глазами цвета неба была для меня роднее многих наших собратьев. Хоть я и не знала, что такое дружба и возможна ли она между такими, как мы, я верила, что то, что нас связывает с Далией, и есть дружба.

— Вы знали, что стали пропадать охотники? — продолжила она. — Это стараются не разглашать, но я слышала, как шептались людишки. На восточной границе все чаще пропадают наши.

— Пропадают? — переспросила я. — Прямо из лагерей?

Далия пожала плечами:

— Не знаю. Но то, что они без следа исчезают, — факт.

— Бред какой-то, — недовольно буркнула Фецилия. — Может, многие погибают при сражениях с демонами?

— Нет-нет. Они именно пропадают. Возможно, кто-то берет их в плен. При убийствах нашли бы тела, но их нет.

— Почему ты решила, что их забирают силой? — вмешалась в разговор. — Вдруг они уходят по своей воле?

Обе девушки удивленно уставились на меня. Ну да, ляпнула я, конечно, глупость...

— Нам не следует говорить о предательстве, — тихо произнесла Фецилия. — Мы служим людям. Уйти по собственному желанию мы не способны. Да и какой в этом смысл? Ты же знаешь... нам не суждено жить спокойно.

Мы с Далией переглянулись и тактично промолчали. Фецилия права: служение людям — это единственное, что должно нас волновать. Все эти разговоры о свободной жизни, людских деяниях, семье и доме лишь способ скрасить скучные передвижения во время заданий. И именно сейчас нам было это необходимо, ведь путь до Снежных гор оказался невероятно долгим.

Несколько дней назад нам поступило задание от Совета, собрания людских воинов; стало известно расположение нового притока демонов. Существа с черной кожей, злым оскалом, кровавыми глазами, острыми, подобно копьям, когтями и завитыми бараньими рогами — это и есть те самые монстры, вселяющие в сердца людей страх. Они способны в одно мгновение принять облик других существ, будь то человек или какой-нибудь зверь; могут затеряться среди остальных, ничем себя не выдавая. Поэтому люди и создали нас — охотников. Я не знаю как и почему, но мы чувствуем запах нечисти, с легкостью вычисляем демонов и убиваем их. Но искать каждого из них слишком долго и порой бессмысленно. Поэтому нам всегда докладывают о том, где было замечено большое количество смертей среди деревенских жителей. Нам оставалось лишь брать след и искать монстров по запаху.

В этот раз мы оказались в Снежных горах — в жутко холодном месте, где морозный ветер нещадно впивается в кожу, режет лицо, как острие ножа, пробирает до дрожи. Нам крайне не повезло: сегодня вьюжила метель, колючая и сильная. Чем дальше мы заходили в ущелье между горами, тем больше погружались в снег.

Я поглубже укуталась в меховой черный плащ и принюхалась. В воздухе витал запах гнили и плесени. Они были близко.

— Приготовьтесь, — сказала тихо, но все охотники отлично услышали меня и остановили лошадей.

Мы спешились и, оказавшись по колено в снегу, медленно вооружились. Что-то было не так. Здесь слишком тихо, и помимо запаха нечисти присутствует едва уловимая магия. Она будоражила, налетала с порывами ветра и затихала, а затем, спустя несколько мгновений, снова пробирала до мерзкой колючей дрожи.

Я покрепче сжала серебряную рукоять длинного меча и вдруг услышала громкие нечеловеческие вопли. Совсем рядом с нами из сугробов начали появляться устрашающих размеров медведи с темной шерстью и горящими темно-зеленым огнем глазами. Они, почувствовав запах скота, накинулись на лошадей. Некоторых успели отбить охотники, но другим удалось вгрызться огромными зубами в длинные шеи зверей.

Почувствовав, как во мне закипает ярость, как глаза вспыхнули ярким алым пламенем, я стремительно сорвалась с места и одним резким ударом меча отбросила одного из медведей в сторону. Из его глубокой раны на спине начала сочиться кровь, окрашивая снег в темно-зеленый цвет, но, несмотря на это, демон поднялся на лапы и понесся в мою сторону. Живучая тварь.

Я едва успела увернуться, прежде чем его огромная пасть клацнула рядом со мной. Замахнулась и с невероятной скоростью опустила меч на его голову. Существо издало страшный вопль и повалилось в снег.

— Лив, сзади!

Резко обернулась, но не успела отскочить в сторону: тяжелая медвежья лапа придавила меня к земле. Пасть медведя находилась настолько близко к лицу, что я остро чувствовала ядовитое зловоние гнилых зубов. Не могла пошевелиться: обратившись в это огромное существо, демон приобрел невероятную мощь и силу. Он прижимал меня огромными лапами, злобно рыча.

— Рано ликуешь, — прошипела сквозь зубы, схватилась за шкуру медведя и, вздрогнув, высвободила бушующий в груди огонь.

Из рук в тот же миг вырвалось пламя; оно стремительно охватило шерсть медведя, и тот, вопя, попятился назад. Мне хватило несколько секунд его замешательства, чтобы подняться на ноги, схватить меч и пронзить им тушу зверя.

Быстрым взглядом окинула всех охотников и демонов. Собратья бились жестоко, безжалостно, свирепо, двигались быстро и ловко, дезориентируя врагов. Но этого было недостаточно. Демонов становилось все больше и больше. Они появлялись из ниоткуда. Если так и дальше будет продолжаться, то, боюсь, нас возьмут числом.

Я хотела было броситься в атаку, но вдруг ощутила такую мощную энергию, проникающую в каждую клеточку тела, что не смогла сдвинуться с места. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Дрожь охватила все тело, дыхание сперло, в груди словно обожгло огнем. Я заметила, как застыли в ступоре охотники; они чувствовали то же самое, что и я. Ветер завыл сильнее, громче, поднялась метель и вьюга, и темное небо в одно мгновение заволок белый густой туман.

На демонов такой толчок энергии подействовал иначе. Казалось, они стали еще сильнее, еще свирепее. Громко взвыв, они набросились на опешивших охотников, и те, медленно придя в себя, начали отбиваться. Резко дернувшись в сторону, я увернулась от смертельного удара медведя и повалилась в сугроб. Попыталась сразу подняться, но неожиданно сильный порыв ветра сбил с ног.

Колючий снег летел в лицо. Перед глазами стояла пелена, сквозь которую я увидела в небе огромное черное пятно. С каждым мгновением оно становилось все больше и ближе, приобретая очертания человеческого тела. Незнакомое существо стремительным движением приземлилось на землю, сбив всех охотников и демонов с ног, и расправило два черных перьевых крыла. Они были настолько большими, что, казалось, могли одним махом объять двух лошадей.

Что-то колыхнулось внутри, что-то странное, необъяснимое, стоило мне осмотреть это мощное существо. Это был облаченный в темную чешуйчатую броню мужчина, невероятно похожий на мужчин нашей расы. Его темные рога тянулись назад, слегка закручиваясь на концах, глаза пылали красным пламенем. И я могла бы с уверенностью назвать его охотником, если бы не эти завораживающие крылья.

Фецилия вдруг яростно вскричала, словно рассвирепевший лев, и накинулась на незнакомца. Он одним взмахом крыла отбросил ее в сторону, но девушка вновь поднялась, набросилась. Взгляд ее показался мне безумным, как будто в этот момент она была сама не своя. Мужчина повторил движение крыльями, вызывая новый поток ветра, и Фецилия с невероятной скоростью отлетела назад, ударилась спиной о ствол дерева и безвольно повалилась в снег.

Пока остальные бились с демонами, озверевшими с появлением этого крылатого существа, я со всех ног кинулась к Фецилии. Опустившись на колени рядом с девушкой, приподняла ее и взглянула на неподвижное лицо. Из моей груди вырвался тяжелый вздох, руки вдруг задрожали, и я смахнула с ее щеки каштановую прядь волос, сжала пальцами край рога, не веря, что она мертва.

Глухая злость сменилась яростью, к которой примешивалось что-то еще, но я не знала, что именно. Меня впервые охватило какое-то непонятное чувство, что-то помимо гнева. Медленно подняла глаза на монстра, убившего Фецилию, и в тот же миг встретилась с ним взглядом. Он смотрел на меня со смесью интереса и надменности, не двигался, словно ожидая моих действий.

Я ничего не могла с собой поделать — меня захлестнула жаркая волна безумного гнева, обращая в монстра, созданного людьми. В жестокую убийцу. Охотницу.

Поднявшись с заснеженной земли, я сжала рукоять меча так сильно, что в любой момент она могла треснуть, и резко сорвалась с места. Мужчина хотел повторить движение крылом, сбить меня с ног, но я ловко отскочила в сторону, так, что поднятый им в следующее мгновение ветер не так сильно подействовал на меня. Внезапно оказавшись за его спиной, замахнулась, но он резко обернулся и встретил мой удар мечом.

Мы давили друг на друга с невероятной силой, не отступали. Незнакомец прожигал меня испытывающим взглядом алых глаз. Сейчас наши лица находились очень близко, разделенные лишь сталью клинков, и я чувствовала исходящую от него магию, такую сильную и мощную; я никогда не встречала подобной энергии. Устав от такого давления, со всей силы оттолкнула от себя крылатого демона и, не давая ему возможности перевести дыхание, вновь набросилась.

Наши клинки сошлись в безумном танце. Он был силен и не уступал в ловкости, изворотливости и твердости руки ни одному охотнику, с которым мне доводилось проводить тренировочные бои. Движения наши были настолько быстры и точны, что я не могла думать ни о чем, кроме этой потрясающей битвы, медленно отбирающей мои силы. Именно мои силы. Мужчина, казалось, только разогрелся, ловко парировал удары, наносил ответные, и я столь же быстро избегала их. В бою мы были примерно равны, но меня не покидала мысль, что незнакомец сражается лишь вполсилы; что для него эта битва — всего лишь игра. Мои глаза светились праведным гневом, его же — пьянящим азартом.

Это настолько вывело из себя, что я яростно вскричала и, резко отбив удар, молниеносным движением полоснула его по щеке. В этот миг почудилось, что время замерло. Мужчина коснулся пальцами своего лица, нахмурился, глядя куда-то сквозь снег, замер, словно не веря, что мой клинок смог задеть его. Желая воспользоваться этим замешательством, я бросилась в его сторону, но он отбил меня одним резким движением крыла.

Больно ударившись спиной о подножие скалы, я повалилась в сугроб. Меч выскользнул из руки еще при ударе, затерялся где-то в снегу — я его не видела. Мучительно ныло все тело, затылок болел так, что шея с трудом поворачивалась. Я не чувствовала своей магии, не чувствовала силы, словно мой источник разбился вдребезги. Глаза застелила серая полумгла, но я смогла увидеть резкий взмах крыльев, а затем стремительно приближающегося ко мне крылатого демона. Не успела подняться и увернуться: мужчина легким движением схватил меня, прижал к себе и, сжимая в кольце рук, взмыл в небо.

От неожиданности перехватило дыхание. Чувство, казавшееся страхом, захлестнуло меня. Демон поднимался все выше и выше, туда, где не видно было края. Снег колючими хлопьями больно бил в лицо, и с каждым взмахом крыльев внутри все содрогалось.

— Отпусти! — прокричала от безысходности, извиваясь в его мертвой хватке как змея.

Мой крик поглотил ветер, а хватка незнакомца стала еще сильнее, еще свирепее, отчего я начала задыхаться. Чем выше мы поднимались, тем труднее становилось дышать. Находясь на грани сознания, мысленно уцепилась за нить магии и из последних сил высвободила из рук пламя.

Демон зарычал, резко ослабил хватку, и я безвольно выскользнула из кольца его рук. Свист ветра оглушил, и последнее, что я увидела, — взмах черных, как ночь, крыльев.

Глава 2. Логово предателя

Несколько раз я пыталась вырваться из сна, ставшего для меня настоящим кошмаром. Я падала. Снова и снова. В ушах стоял свист ветра, затем оглушал, и под бешеный стук сердца я наблюдала за крылатым существом, стремительно летящим за мной. Он тянет ко мне руку, пытается дотянуться, но расстояние между нами становится с каждым мгновением все больше. Я вижу его глаза — сначала пылающие алым пламенем, а после затуманенные синей дымкой. Его взгляд непонятен, как и вся его сущность. Кажется, он зовет меня. Сквозь пелену беспамятства я слышу свое имя. С каждым разом оно все четче и четче звучит в голове, и я наконец размыкаю отяжелевшие веки.

Немой крик застыл на устах. Я глубоко и тяжело задышала, дрожа всем телом и пытаясь привыкнуть к царящей вокруг темноте.

— Лив!

Вновь слышу голос и в этот раз узнаю его. Передо мной на коленях сидит Далия, лихорадочно осматривая мое лицо. Проморгавшись, я заметила еще нескольких охотников — они сидели на полу, медленно приходя в сознание. Четверо из них, включая Далию, находились рядом со мной, за решеткой, остальные сидели в других камерах, находящихся по бокам от нас.

— Что произошло? — Мой голос оказался шепотом — сиплым и надломленным. Прокашлялась, нахмурилась, заметив, что Далия закусила от волнения губу, медля с ответом, и повторила свой вопрос — в этот раз настойчивее: — Лия, что произошло?

— Он унес тебя, — тихо выдала она. — Этот очень странный демон унес тебя ввысь… Остальные демоны просто обезумели после вашего исчезновения. Их стало больше. Самое странное, что они не пытались нас убить. Лишь ранили. — Далия замолчала на мгновение и коснулась пальцами слегка кровоточащей раны на своем плече. — Совсем скоро туман стал гуще. Я не видела ни наших, ни демонов. А потом… Потом я уже проснулась здесь.

Она замолкла, поджав губы, и сжала длинные пальцы в замок. Ее поведение тревожило меня. Совсем не похоже на охотницу; Далия никогда не показывала своего волнения. Я осмотрелась и поняла, что будоражащее чувство коснулось всех охотников. Они проявляли страх. Страх перед неизвестностью.

Впрочем, неприятное, липкое ощущение страха медленно опутывало и меня. Я не хотела в этом признаваться самой себе, но не могла унять легкой дрожи во всем теле. Внутри было так холодно, и почему-то в этот раз холод отличался от того холода, который преследовал меня всю жизнь. Сейчас он был жгучим, жутким, режущим. И я не знала, что послужило причиной такой перемены: наше поражение в битве с демонами, крылатый незнакомец, внезапный первый полет, низкие своды темницы, в которой мы оказались, или вообще все вместе взятое. В любом случае я знала, что в этот раз нам не удастся легко избежать замыслов наших врагов. Мы не были готовы к подобному, и сейчас какое-то странное, тревожное чувство не отпускало меня.

— У тебя получается?.. — спросила тихо и, когда Далия недоуменно посмотрела на меня, пояснила: — Чувствуешь свою магию?

Девушка на миг задумалась, нахмурилась, кажется, проверяя свои силы, а после ее лицо вытянулось в удивлении, и она дрожащим голосом выдала:

— Нет… Ее словно у меня нет. Лив… Нас что, лишили наших способностей?

— Не знаю, — ответила честно.

Я растопырила пальцы рук, потом сжала их и пошевелила кистями. Что-то тяготило их, сдавливало, лишало возможности накопить энергию и выплеснуть ее, как будто на них были надеты кандалы с железными цепями. Вновь попыталась обратиться к огненной стихии, но ничего не вышло. Источник был пуст.

— Ты успела дать сигнал, пока была возможность установить связь?

Я с надеждой взглянула на Далию и облегченно выдохнула, когда она утвердительно качнула головой.

— Сразу после того, как появился тот демон, — ответила девушка, мельком окинув взглядом очнувшихся и зашептавшихся охотников. — Надеюсь, Мира смогла получить мое послание и оповестила Совет.

Эта фраза, сорвавшаяся с уст Далии, не помогла мне избавиться от мучающего волнения, напротив — лишь усилила переживания. Раньше Далия никогда не сомневалась в Мире — своем белоснежном соколе. Девушка могла легко установить контакт со зверями, приручить их, и большую любовь проявляла к хищным птицам, одну из которых сама же случайно подбила, а потом и вылечила. Во время битвы мы перестали ощущать связь с магией, а это значит, что Мира могла и не почувствовать свою хозяйку.

— Как думаешь… — тихо начала Далия, словно не желая, чтобы ее слышали остальные охотники. — Это существо с крыльями тоже демон? Он так похож…

— На нас, — закончила за нее и поймала ее растерянный, слегка смущенный взгляд. — Он очень силен и в нем есть магия. Это чувствуется. Но от него не разит тяжелым смрадом, как от демонов.

Далия кивнула:

— Да. Думаю, тогда мы ощутили бы его приближение по запаху. Но я почувствовала его благодаря его магии. Очень сильной. Как будто… он вобрал в себя энергию всех охотников.

— Ты боишься? — спросила резко и твердо, вмиг разозлившись от пропитанных невыносимым для меня страхом слов девушки.

— Да, — сразу ответила Далия, и я почувствовала, как мои брови взмыли вверх. — А ты? — Она посмотрела на меня так серьезно, что я не смогла усомниться в ее искренности. — Это странно, правда?.. Я никогда не ощущала ничего подобного. Меня не пугали ни люди, ни демоны, ни смерть. Раньше я ничего и никого так сильно не боялась, как этого существа. И больше всего напрягают его крылья. Мне кажется, все дело в них.

— Из-за них погибла Фецилия, — произнесла, сжав от злости кулаки. Сказала я это довольно громко — охотники обратили на меня внимание. — Он не сможет напугать меня настолько, что я забуду, кто я есть, и, поджав хвост, затрясусь от страха, неведомого мне раньше. Он поплатится за ее смерть.

Я заметила, как мои слова воодушевили охотников. Они смотрели на меня с должным уважением, немым почтением. Как их предводитель я не должна поддаваться панике, от меня зависел настрой отряда. И как бы сильно меня ни сковывало внутри, я не могу показать тревогу ни собратьям, ни демонам.

Все вдруг насторожились, замолкли, услышав где-то вдалеке топот нескольких ног. Меня охватило странное ощущение: энергия тех, кто шел к нам, была мне знакома.

— Что-то знакомое… — озвучила мою мысль Далия.

Из-за отсутствия магии я не могла разобраться в ощущениях, но, когда незнакомцы стали чуть ближе к нам, я наконец узнала исходившую от них энергию.

— Это охотники, — выдала отрешенно и поднялась на ноги.

Сжав пальцами толстые прутья решетки, вгляделась в темноту и увидела в конце тоннеля слабое свечение. Мы все молча ждали появления наших собратьев, вглядываясь во мрак, постепенно рассеивающийся от пламени огня. Вскоре из-за поворота показались две мужские фигуры.

Двое охотников, один из которых держал в руке факел, не торопясь направлялись в нашу сторону, не переговаривались, смотрели вперед. Это заставило меня напрячься. Два охотника — это довольно мало для спасательного отряда. Если, конечно, они пришли за нами по зову Далии, а не по чьему-либо приказу…

— Что-то не так, — шепнула я остальным. — Будьте наготове.

Я чувствовала, как бешено стучит сердце, и дело было вовсе не в количестве охотников, а в их стальных выражениях лиц, безразличии, проявляющемся в каждом шаге. Это были незнакомые мужчины, не из нашего отряда, не из нашего лагеря.

— Кого возьмем? — заговорил один из них, остановившись возле нашей темницы, и окинул всех быстрым взглядом.

— Женщину, — сразу ответил второй, достал из-за пояса связку ключей и подошел ближе к решетке, за которой находились мы с Далией. — Они слабее и быстро сдаются.

— Что происходит? — спросила грубо, сверля взглядом охотника, открывающего замок. — Кто вы такие?

— Не задавай вопросов и не пострадаешь, — даже не взглянув в мою сторону, твердо сказал мужчина и отворил решетчатую дверь. Я невольно отступила назад. — Берем ее. — Он указал на Далию и шагнул в камеру.

Злость нещадно обожгла изнутри. Я резко встала между мужчинами и девушкой, загораживая ее собой.

— Еще один шаг, — прошипела сквозь зубы, — и я вырву твои рога, предатель.

Моя угроза задела его — по крайней мере, безразличие на его лице сменилось хмуростью и настороженностью.

— На тебе невидимые наручи, охотник, — бросил он пренебрежительным тоном. — Они сдерживают твою магию. Ты ничего мне не сделаешь.

Я уверенно подошла к нему, сжав пальцы в кулаки с такой силой, что послышался хруст.

— Ты назвал меня охотником. И ты должен знать, что мне не нужна магия, чтобы вырвать твое гнилое сердце, чертов отступник.

Мужчина усмехнулся, обнажив клыки.

— Ты даже не представляешь, о чем говоришь. Отойди. Это последнее предупреждение.

Стиснув челюсти, я сделала несколько шагов назад и, когда незнакомец ступил в сторону Далии, одним резким движением ударила его ногой в живот. Из его груди вырвался хрип, и он повалился на сырой пол.

— Дьяволица! — гаркнул второй мужчина, мигом вошел в камеру и, рыкнув, занес надо мной руку, в которой держал факел.

Далия резко сорвалась с места, накинулась на незнакомца и яростно оттолкнула от меня. Это был наш шанс. Все охотники загалдели, зарычали, и я хотела было кинуться на мужчину, тянувшегося рукой к связке ключей, но он вдруг посмотрел на меня и зашептал невнятные слова.

Я замерла, почувствовав в груди обжигающую боль. Не могла вдохнуть — задыхалась. Схватившись за горло, опустилась на колени. Меня словно душили, затягивали на шее невидимую петлю все сильнее и сильнее. Затуманенным взором я посмотрела на остальных и заметила, что их тоже парализовала неожиданная боль, и они, задыхаясь, с ужасом в глазах пытались сделать вдох.

— Харис, довольно! Ты их убьешь! — послышался низкий голос одного из отступников.

Тотчас невидимая хватка ослабла, удушающее чувство отступило, и я жадно вобрала в легкие воздух. Задышала тяжело, отрывисто, тщетно пытаясь привести дыхание в нормальное состояние. Один из незнакомцев поднял меня, сжал плечи так сильно, что я невольно скривилась, и, поймав мой взгляд, сказал:

— Ты тоже пойдешь с нами, фурия. Раз так не хочешь отпускать свою подругу одну.

Я оскалилась, дернулась в сторону, попытавшись вырваться из его хватки, но почувствовала резкую слабость во всем теле и едва не повалилась на сырой пол. Они что-то делали с нами. Я не знаю как, но они забирали наши силы, истощали нас. Оставшись без магии, мы не могли дать им отпор. Они вывели меня и Далию из темницы, заперли ее и повели нас в неизвестном направлении.

Ослабленная и утомленная, я не запоминала дороги. Один проход с голыми каменными стенами сменялся другим несколько раз, и вскоре мы оказались у массивной деревянной двери. Мужчины завели нас внутрь.

Небольшая комната была темной, освещенной несколькими свечами, стоявшими на длинном дубовом столе. Чуть поодаль от стола стояли два стула со странными приспособлениями на спинках и подлокотниках — кажется, это были стальные кандалы.

Незнакомцы усадили нас на стулья, сомкнули на наших руках и шеях кандалы и молча удалились. Мы остались одни.

Нервно сглотнув, я с трудом повернула голову вправо, где сидела Далия, и тихо произнесла:

— Ли...

Это все, что я могла сказать. Язык заплетался, и я не могла совладать с собой. Девушка не отреагировала на свое имя. Она закрывала и снова открывала глаза, слегка встряхивала головой, пытаясь не впасть в беспамятство.

Я вдруг вся напряглась, почуяв уже знакомую мощную энергию. Сердце нещадно заметалось в грудной клетке, подобно перепуганной птице. Повернув голову в сторону двери, попыталась собрать остатки сил, чтобы не показывать обуявшего меня страха, не поддаваться ему, не позволить врагам сломить мою волю.

Мгновение спустя дверь распахнулась, и вошел он — тот самый крылатый демон, заставивший всех охотников испытать противное, мерзкое чувство, присущее людям, — страх. Меня бросило в дрожь от энергии, исходившей от него, столь мощной, что перехватывало дыхание.

Я заметила, как демон скользнул по мне взглядом и, посмотрев прямо в глаза, нахмурился. Вспомнил. Несмотря на безумное желание, я не отвела взгляда, сжала челюсти до скрежета зубов и медленно осмотрела его.

Глаза его больше не пылали красным пламенем, сейчас они принимали свой истинный цвет — синий. Иссиня-черные волосы собраны на затылке в низкий хвост, рога длинные, толстые, кожа лица светлая, и на щеке видна полоса, оставленная моим клинком. Темная чешуйчатая броня выделяла его мускулистое, мощное тело; черные кожаные перчатки тянулись от предплечья до кончиков длинных пальцев, на концах которых были заостренные металлические когти. На поясе, в ножнах, спрятано два длинных меча, а на правом бедре закреплено три коротких ножа.

Вооружен до зубов, только вот казалось, что оружие ему совсем не нужно: хватит одного взмаха крыла, чтобы усмирить нас. Крылья его невероятно притягивали взгляд. Я понимала, что жадно рассматриваю два сложенных за спиной крыла, тянущихся за ним шлейфом, но ничего не могла с собой поделать.

Демон усмехнулся, и я заметила на его лице выражение надменности и стальной уверенности. Он спокойным шагом двинулся в мою сторону.

Я не знаю, что за чувство охватило меня, но оно было таким будоражащим сознание, таким липким, сковывающим и отдающимся во всем теле дрожью, что я слегка приоткрыла рот и прерывисто выдохнула. Казалось, с каждым шагом незнакомца в комнате становится все меньше и меньше воздуха. Он сжимается, наполняется ядом, проникающим в каждую клеточку тела.

— Я чувствую его, — произнес крылатый демон, остановившись возле меня. Голос у него мерный, низкий, глубокий — и это лишь усилило тревогу, которую он пробудил во мне одним своим появлением. — Твой страх, — выдохнул, резко нагнувшись к моему лицу и уперев ладони в спинку стула по обе стороны от меня. — Удивительно, да? Оказывается, охотники тоже могут испытывать страх.

— Мне неведомо это чувство, — прошипела я.

Он блефует. Даже если я и боюсь, он не может этого знать. Я не выдаю волнения ни в глазах, ни в скованном теле. Но почему же кажется, что он видит насквозь, прожигая взглядом своих глубоких синих глаз, словно заглядывает куда-то вглубь меня, в самую суть?..

— Больше всего я ненавижу ложь, срывающуюся с уст охотников, — сухо бросил мужчина, схватил меня за подбородок и больно сжал пальцами, облаченными в когти. — Это вы переняли от людей. И я стараюсь прощать вам эту привычку, ведь вы забыли, кем вы были.

Я не понимала его слов, не понимала, что он имеет в виду. Нервно сглотнув, заметила, как демон внимательно осматривает мое лицо, и от этой внимательности, от его молчания по телу вновь и вновь бежали мурашки.

— Ты очень сильная, — сказал он серьезно, слегка надавив когтями на кожу, так, что там наверняка останутся кровавые следы. — Только совершенно не умеешь пользоваться своими силами.

— Убери от меня руки, демон!

Я мотнула головой, вырываясь из хватки. Кожу жгло от его прикосновения, но я, стиснув зубы, не скривилась, а лишь бросила на него ненавистный, злобный взгляд.

К моему удивлению, на губах незнакомца заиграла насмешливая улыбка.

— Демон... Да, я демон. Но ты думаешь, что чем-то отличаешься от меня? — Темная бровь мужчины изогнулась выжидательно и напряженно. — Кто же тогда ты?

От его вопроса по спине пробежал холодок. Моя уверенность в собственных силах медленно угасала, порождая на своем месте неопределенность, страх, потерянность.

— Я охотник, — выдавила из себя, но мои слова прозвучали так неубедительно, словно я сама начала сомневаться в своей сути. А может, так и есть?

— Это не раса, — отрезал он, недовольно сверкнув глазами. На миг в них вспыхнуло алое пламя и тотчас исчезло. — Всего лишь имя. Имя, которое вам дали люди. — Он замолчал ненадолго, обратив взор к Далии, совершенно не проявляющей к происходящему интереса, будто она находилась в трансе, а затем продолжил: — Я покажу тебе, кем ты была. Но чуть позже. Ты еще чувствуешь в себе силы, а потому можешь сопротивляться. А она — нет.

Демон уверенно подошел к девушке, грубо схватил ее за щеки, заставляя посмотреть на него. От его резкого действия, от внимательного взгляда, направленного на Далию, меня охватила безумная ярость, самая страшная за всю жизнь. По всему телу разлился жар, обжигающий сознание; я почувствовала, как мои глаза заволок красный дым, и рыкнула во все горло, дрожа от непонятного безумия:

— Убери от нее руки!

Мужчина не обратил на меня внимания, внезапно обхватил ладонями рога Далии и вздрогнул всем телом. Я увидела, как Лия распахнула глаза от неподвластного ей ужаса и закричала так пронзительно, так громко и страшно, что ее крик эхом раздался в голове, сотрясая каждую клеточку тела. Что-то дрогнуло внутри меня, что-то непонятное, но, кажется, такое хрупкое, как фарфор; оно разбилось от очередного крика девушки, распаляя внутри безудержное пламя ненависти, стихийную силу.

Я задергалась на стуле, пытаясь освободиться от оков, и, ощутив мощную энергию, наконец высвободила руки из кандалов, а после одним резким движением разломала сталь на шее. Демон посмотрел на меня, и я заметила, как расширились его зрачки. Уверенность на его лице сменилась легким удивлением и замешательством.

Он не успел отступить: я сорвалась с места, со всей силы оттолкнула его от Далии и, схватив за плечи, ударила спиной о каменную стену. Толкнула еще несколько раз, так сильно, что от моих ударов сверху посыпалась земля. Похоже, растерявшись от подобной атаки, мужчина даже не пытался сопротивляться. Я вытащила из ремешка на его бедре нож и резко приставила лезвие к горлу.

Тяжело дыша, сквозь кровавую пелену я смотрела в глаза, пылающие искренним восхищением и одобрением, и отчего-то не могла унять дрожь в руке, в которой держала нож.

— Давай же, — насмешливо протянул демон, будто в этот момент не находился на волоске от смерти. — Убей меня. Докажи людям, что ты то самое чудовище, которым они тебя создали.

— Молчи! — вскричала — отчаянно и злобно. От его противоречивых слов и проникновенного голоса внутри меня все разрывалось, обволакивало странным, противным ощущением. — Я охотник, а не демон!

— И почему же охотница сомневается в своем решении? — Мужчина иронично изогнул бровь. — В тебе было столько энергии мгновение назад, а сейчас она медленно ускользает. Ты слабеешь из-за того, что не знаешь, кому теперь верить.

Стиснула зубы, пытаясь подавить скользкое чувство беспокойства, и сильнее надавила лезвием на горло демона. Из легкого пореза на его шее потекла темно-зеленая кровь, и я с немым удивлением заглянула в его глаза.

— Не нужно смотреть на меня так. — Глаза демона недобро сверкнули алым огнем. — Ты и сама уже обо всем догадалась.

— Я ни секунды не сомневалась в том, что ты один из них.

— Нет, — твердо отрезал мужчина. — Ты понимаешь, что я не один из них. Я их создатель.

Несмотря на то, что я догадывалась о его связи с демонами, мне необходимо было услышать это. И сейчас, когда я узнала об этом лично от него, вдруг растеряла всю уверенность в себе, в своих силах, понимая, насколько могущественное существо находится рядом со мной.

Воспользовавшись моим замешательством, демон перехватил мои руки, сжал кисти до пульсирующей боли и, подтолкнув, прижал к стене с такой силой, что из груди вырвался хрип. Я не могла пошевелиться: он придавил меня своим телом, зажимая руки мертвой хваткой.

Мужское лицо приобрело более властное и жесткое выражение, а на губах вместо насмешливой улыбки появился хищный оскал.

— Я заставлю тебя вспомнить, — прошептал он низким, тягучим голосом. Я чувствовала его горячее дыхание, видела, как он смотрит на меня странным, затуманенным взором, чувствовала его немного горьковатый запах и сильную энергию, и не понимала, отчего сердце бьется в груди так сильно и больно. — Заставлю вспомнить все.

Неожиданно он впился в мои губы — так требовательно, так жадно, с превосходством, присущим только могущественным властителям. От охватившего меня волнения я даже не смогла воспротивиться этому выбивающему из колеи действию. Его губы — слегка потрескавшиеся, горячие — с таким неистовством сжимали мои, словно демон был зол на меня, пытался вымести всю свою злость, заставить меня подчиниться. Мощная энергия окутала с головой; на миг я ощутила прилив невероятной силы. Резко вырвалась из хватки демона и, яростно вскричав, оттолкнула его от себя.

Я не двигалась, сжимала кулаки, тяжело дыша и дрожа от пронизывающей энергии. Мужчина внезапно поднял на меня взгляд, заставив напрячься, сжаться, как дичь, которую загнал в угол хищник. В его глазах было столько злости, столько ненависти, что это ощущалось физически. Но кое-что еще, мелькнувшее на его лице, не давало мне покоя. Беспомощность. Неуверенность.

— Что ты сделала?! — прошипел демон, схватившись за шею. Он впился металлическими когтями в свою кожу, и из ран брызнула темно-зеленая кровь; медленно стекая, она терялась в горловине чешуйчатой кирасы. — Ты не могла…

Его твердый голос сменился шепотом. Мужчина схватился за край стола, пытаясь устоять на ногах. Он дрожал. Его глаза лихорадочно блестели, взгляд был полон отчаяния и какой-то невыразимой боли.

На меня разом нахлынули ощущение силы и всепоглощающего ужаса. Было невероятно страшно наблюдать за тем, как его тело слабеет, как он теряет над собой контроль, опускается на колени, тяжело дыша, как будто в любой момент мог задохнуться от пронзившей его боли. Медленно осев на пол, демон снова взглянул на меня глазами, полными удивления и страха, и с грохотом завалился набок.

Впервые за всю свою жизнь я была настолько потрясена, что не могла сдвинуться с места и несколько мгновений наблюдала за неподвижным телом мужчины.

— Лив…

Сквозь толщу жуткого замешательства я услышала голос Далии и медленно повернула голову в ее сторону. Девушка сидела на стуле, закованная в кандалы, и смотрела на меня мутным взором.

— Мира привела охотников… — шепнула она, прежде чем вновь впасть в беспамятство.

Глава 3. Я помню тебя

По длинному светлому коридору с мраморным полом разносился гулкий стук каблуков моих кожаных ботфорт. Я спешно направлялась в лазарет, не обращая внимания на любопытные взгляды людей, расступающихся передо мной. От вести, которую принесла мне лекарь, сердце сильно стучало в груди, а в голове беспорядочно роились мысли и воспоминания о вчерашнем дне. Она сказала, что Далия очнулась и... заплакала.

После того как демон свалился без сил, Далия тоже потеряла сознание и не просыпалась ни по пути в наш лагерь, ни всю последующую ночь. Спасательный отряд вывел нас из логова предателя, но других отступников и демонов мы там не нашли. Кажется, узнав о приближении охотников, они поспешили скрыться. Крылатого демона мы доставили в цитадель Совета. Люди решили сковать его магию, а крылья лишить подвижности с помощью золотых цепей, обладающих магической силой и не позволяющих кому-либо вырваться из пут самостоятельно. Демона заперли в башне, в темнице, до тех пор, пока Совет не решит его судьбу.

Я знала, что они не собираются убивать его. По крайней мере сейчас. Он был силен и могущественен — люди еще не встречали подобных существ. И сейчас он мог стать для них зверем в клетке, над которым они будут проводить эксперименты до того злосчастного мига, пока не замучают его до смерти. Я не жалела — ни его, ни о том, что способствовала его поимке и доставке в цитадель. Теперь наши пути разошлись, и его жизнь в руках людей. Моя работа на этом закончилась.

Сейчас меня больше беспокоило состояние Далии. Я не знала, что демон сделал с ней, но весть о ее длительном забытье и эмоциях, которые не свойственны охотникам, скоро может дойти до Совета. Я впервые готова была признаться самой себе, что чего-то боялась. Я боялась, что после этого Далию заберут у меня. Если ее поведение не будет соответствовать поведению охотницы, то Совет может принять решение убрать ее со службы. И кто знает, что они могут с ней сделать в этом случае…

Я вошла в лазарет без стука и сразу столкнулась с лекарем — полноватой седой женщиной, облаченной в длинное льняное платье. Взгляд ее серых глаз был задумчивым и взволнованным, и тревожные морщинки на лбу лишь больше подтверждали то, что лекарь была удивлена поведением охотницы.

— Она там, мисс, — скрипучим голосом произнесла женщина, указав рукой в дальний угол длинной светлой комнаты, заставленной по обе стороны койками и ширмами.

Я невольно скривилась от ее обращения ко мне, но поправлять не стала.

— Ты никому еще не докладывала? — тихо, но твердо спросила я, проницательно всматриваясь в ее лицо.

— Нет, мисс. Не успела.

— Пока не говори. Нечего тревожить Совет по таким пустякам.

Я заметила, как старческое лицо вытянулось от удивления, ведь мы обе понимали, что поведение Далии вовсе не пустяк. Но лекарь промолчала, склонила голову и поспешила скрыться.

Помимо Далии в лазарете лежало два человека — дремавшие мужчины. В комнате царили тишина и сладковатый запах лекарственных трав и меда. Я прошла в дальний угол и остановилась чуть поодаль от охотницы. Она сидела на койке, прислонившись спиной к стене, и неотрывно смотрела в одну точку. Лучи утреннего солнца, пробивающиеся в комнату сквозь неплотно сдвинутые занавески, освещали бледное заплаканное лицо Далии. Ее льдисто-голубые глаза были наполнены слезами, а взгляд казался потухшим и уставшим.

Эти слезы и разбитость вводили в замешательство. Охотники не плачут. Не только потому, что это не соответствует их статусу; они просто не способны на это. По крайней мере, я никогда не видела и не слышала наш плач…

— Ли, — тихо позвала я, стараясь не делать резких движений.

Услышав мой голос, девушка резко повернула ко мне голову и прерывисто вздохнула, почти всхлипнула.

— Лив… Ты пришла, Лив… — зашептала она отрывисто, усаживаясь поудобнее.

Я подошла к ней и присела на край койки, осматривая ее перепуганное лицо: небольшие дрожащие губы, выразительные, о чем-то умоляющие глаза. Было невероятно непривычно видеть ее такой — встревоженной, беспомощной, напуганной, словно загнанной в угол большим диким зверем.

— Что с тобой, Ли? — спросила неуверенно. — Почему ты плачешь?

Далия дрожащей рукой обхватила мою ладонь, сжала так крепко, как будто не желала отпускать меня ни на шаг, и заговорила сиплым, сдавленным голосом:

— Я все вспомнила… Все вспомнила, Лив.

Брови мои взмыли, а внутри появилось неприятное щемящее чувство.

— Я не понимаю, — сказала резко, пытаясь не поддаваться этому странному ощущению беспомощности. — Что ты вспомнила?

— Свою семью.

Шепот девушки пробрал до дрожи, и я глубоко вздохнула, чувствуя, как от волнения сердце бьется все сильнее и быстрее.

— Я помню тебя, Лив, — продолжила она. — Наших родителей… То, что с нами сделали люди. Я все это помню.

В этот момент в голове проносилось столько мыслей, что я просто не могла ухватиться ни за одну из них. И большая часть этих мыслей была тревожной, противоречивой, пугающе бредовой.

— И я помню их... — шепнула Далия, отпустила мою руку и обхватила себя за плечи. — Они были такими большими, такими красивыми... — Голос ее дрогнул. Она опустила взгляд на покрывало, и по ее щекам побежали крупные слезы. — Раньше я не ощущала их отсутствие. Но сейчас... Почему же мне так больно?..

— Ли, о чем ты говоришь?

Мне было страшно. Невыносимо страшно наблюдать за ее непонятным мне страданием, за ее болью — не только физической, но и душевной. Она страдала так, словно у нее была душа. А может, взаправду была?..

Далия вдруг подняла на меня глаза, так резко, что я вздрогнула, и вновь заговорила — в этот раз серьезным, умоляющим тоном:

— Не доверяй им, Лив! — Она схватила меня за руки, посмотрела озабоченным, слегка безумным взглядом. — Они лгут нам! Они забрали у нас все...

Ее била неистовая дрожь, в глазах было столько необъяснимой боли, столько немой мольбы, что становилось невыносимо смотреть на нее. Я постаралась выдавить из себя улыбку и спокойно произнесла:

— Тебе нужно отдохнуть. Все будет хорошо.

Я быстро взяла с прикроватной тумбочки бутылек со снотворным, откупорила его и поднесла к бледным губам девушки. Она не сопротивлялась, как будто была под гипнозом. Быстро выпила все содержимое бутылька и забегала глазами по комнате, пока я укладывала ее на подушку.

— Это уже началось... — в полубреду прошептала Далия. Взгляд ее мгновенно стал затуманенным, мутным. — Пророчество сбывается...

Она замолкла, погрузившись в сон, а я еще мгновение стояла возле койки, осматривая ее беспокойное лицо, дрожащие ресницы и шепчущие губы. Что-то давило на меня, что-то очень тяжелое; ее слова не давали покоя. Они были безумными, странными, непонятными, и я не могла так просто поверить в них. Мне нужны были ответы, но в таком состоянии Далия не способна их дать. Глубоко вздохнув, я укрыла девушку одеялом и быстрым шагом покинула лазарет.

***

Башня цитадели всегда казалась мне невероятно высокой. У подъемного механизма толпилось много рыцарей, поэтому я решила не мельтешить у них перед глазами и юркнула к завитой спиралью мраморной лестнице, тянущейся высоко вверх. Несмотря на мою сноровку, в конце подъема я с трудом передвигала ногами и тяжело дышала, как после хорошего тренировочного боя. Оказавшись наверху, окинула взглядом небольшой коридор и двух стражников, стоящих на посту у массивной деревянной двери. Они сразу заметили меня, нахмурились, покрепче сжав рукоятки мечей, спрятанных в ножны.

— Что тебе здесь нужно, охотник? — грубо бросил один из них.

— Маркус, это же командующая… — прошептал второй, косо взглянув на меня.

Страх, который проявил второй стражник, не перешел к Маркусу, напротив — мужчина насупился пуще прежнего, кажется, не намереваясь менять свой тон. И хотя они оба были ниже меня по званию, я не могла так просто проявить агрессию.

— Пропусти, — сказала твердо. — Мне приказано провести допрос.

— Мне такого приказа не поступало, — отрезал Маркус.

Я невольно сжала кулаки, сдерживая желание врезать наглому человеку по его хмурому лицу.

— Значит, ты плохо выполняешь свою работу, — прошипела сквозь зубы.

— Маркус, пропусти ее, — вновь заговорил второй стражник, с мольбой взглянув на своего товарища. — Нам же потом от командира еще достанется…

Кажется, последняя фраза прозвучала довольно убедительно, и Маркус, недовольно глядя на меня, отступил от двери.

Зайдя внутрь темницы, я первым делом бросила взгляд на одно-единственное решетчатое окно, сквозь которое проникал дневной свет и освещал все вокруг, а затем посмотрела на него. Он ждал меня, прислонившись плечом к решетке. Я знала, что он почувствовал меня еще тогда, когда я только оказалась в башне, потому что и сама ощутила его энергию, даже несмотря на то, что сейчас она была скованна цепями.

— Я уж думал, ты не придешь.

Губы демона растянулись в какой-то предвкушающей, злорадной улыбке. Он смотрел на меня так внимательно, испытывающе, что я не смогла унять дрожь во всем теле. Я чувствовала опасность, исходившую от него, и даже решетка, разделявшая нас, не помогла почувствовать себя в безопасности.

Нервно сглотнув, подошла чуть ближе и скользнула взглядом по его сложенным за спиной и стянутым золотой цепью крыльям. Они и сейчас выглядели впечатляюще — мощные, огромные, завораживающие.

— Ты ведь не полюбоваться мной пришла? — нетерпеливо бросил демон. — Скажи же… — Голос его был тягучим, вкрадчивым, таким пленяющим, словно мужчина пытался ввести меня в транс. — Скажи мне, что начала сомневаться в окружающих тебя людях.

— Что ты сделал с Далией? — проигнорировав его слова, спросила резко и, встряхнув головой, ожидающе посмотрела на него.

— Далия… — задумчиво протянул демон. — Интересное имя для охотницы. Цветок долины… — Он оттолкнулся от решетки, провел рукой, обтянутой черной кожаной перчаткой, по волосам, слегка взъерошил их. — А как твое имя, недемон?

— Отвечай на вопрос, — теряя остатки терпения, прошипела я и подошла вплотную к решетке.

Внутри меня разливался огонь, неистово обжигал сознание. Я не понимала, почему во мне вдруг закипела такая мощная энергия, но от злости и раздражения не пыталась утихомирить ее.

— Полегче, — серьезно сказал мужчина, сузив синие, блестящие любопытством глаза. — Можешь обжечь и себя, и меня.

— Чтобы этого не случилось, поспеши ответить на вопрос.

Демон усмехнулся, но с ответом помедлил. Он скользнул взглядом по моим рогам, лицу, телу. Осматривал внимательно, настороженно, будто пытался таким образом выведать все мои тайны.

Я не могла спокойно переносить его взгляд. Он вызывал странную реакцию: страх, смешанный с возмущением и неким трепетом, от которого тело покрывалось испариной. Казалось, что демон смотрит сквозь меня, оттого его взгляд и выглядел таким будоражащим.

— Хватит, — попросила и сразу же удивилась тому, как слабо прозвучал мой голос. Мужчина вопросительно изогнул бровь, и я добавила: — Не нужно пытаться прочесть меня.

— Это довольно сложно. — Демон вновь прислонился плечом к решетке и, кажется, сбавил оказываемое давление — я почувствовала, как охватившее меня волнение медленно сменяется прежней твердостью и решимостью. — Тебя трудно прочесть. Но мне это даже нравится. — Он ухмыльнулся, обнажив ряд ровных зубов и два острых клыка.

— Что ты сделал с Далией? — настойчиво повторила я.

— Помог все вспомнить, — безразлично бросил в ответ.

Не сдержав негодования, прошипела сквозь зубы, вцепившись пальцами в прутья решетки:

— Ты же ее едва не убил!

Демон повел плечами, выпрямился и глянул на меня — высокомерно и холодно.

— Я не собирался убивать существо своей расы.

— А Фецилия? — Я вдруг почувствовала, как от воспоминания об умершей охотнице мои глаза вспыхнули алым пламенем. — Девушку, которую ты убил в ущелье!

Желваки на угловатых скулах демона дрогнули, но вовсе не от раздражения, как мне вначале показалось, а от злости, внезапно охватившей его.

— Я не виноват в том, что некоторые не способны совладать с собой после ощущения моей магии. — Его вкрадчивость бесследно исчезла, а насмешливый голос сменился совсем иным — напряженным, грубым, приказным. Осененный какой-то мыслью, он спросил: — Что она тебе сказала?

— Что все вспомнила, — ответила тотчас и поджала губы. Слова вырвались сами собой, словно под влиянием демона. — Она говорила какой-то бред…

Глаза мужчины сверкнули недобрым огнем; он сурово нахмурился, смерив меня строгим взглядом.

— Это не бред.

— Даже если это правда, почему я не вспомнила то же, что и она? Ты и со мной пытался это сделать…

— Потому что ты сопротивлялась.

Демон медленно провел руками по прутьям решетки, а затем коснулся моих ладоней. Вздрогнув от этого неожиданного прикосновения, я хотела тут же отпрянуть, но он с такой силой сжал пальцы, что я не смогла разжать их. Металлические когти больно впились в кожу; из открывшихся ран тотчас побежала кровь — вначале багровая, а спустя мгновение темно-зеленая.

— Что ты делаешь?.. — дрогнувшим голосом прошептала я, с ужасом наблюдая за стекающей по моим пальцам демонической кровью.

Демон вдруг отпустил мои ладони и, резко просунув через прутья руку, схватил за шею. Придвинул к решетке так близко, что я почувствовала его горячее дыхание и увидела, как синяя радужка его глаз приобретает алый оттенок.

— Раз я не могу пока заставить тебя вспомнить, — начал мужчина, прожигая меня пытливым взглядом, — то хочу показать тебе, что ты ничем не отличаешься от тех тварей, которых ты убивала все эти годы.

Из груди вырвался сдавленный вздох. Когти демона впивались в шею, но я не знала, от чего именно мне было трудно дышать: от его мертвой хватки или от опасной близости.

Мужчина слегка приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но, кажется, передумав, скривился и скользнул взглядом по моему лицу. Мне вдруг показалось, что он борется с каким-то жгучим желанием, и я смутно понимала, что этим желанием может оказаться желание свернуть мне шею.

— Верни мою магию, — угрожающе шепнул демон и стиснул челюсти с такой силой, что на его лице заходили желваки.

— О чем ты, черт возьми, говоришь? — бросила недовольно, пытаясь за грубостью скрыть свои истинные чувства.

Он не ответил и внезапно глубже впился когтями под кожу. Задыхаясь, я беспомощно вцепилась в его руку и попыталась вырваться из мертвой хватки. Но с каждой отчаянной попыткой демон свирепел все больше и больше и с безумной злобой сдавливал шею. Глаза застелила белесая пелена; я хватала ртом воздух, но не могла втянуть его в себя. С каждым мгновением я переставала ощущать связь со своей магией. Руки задрожали, и я медленно опустила их, не в силах сопротивляться давлению демона. Не знаю почему, но он вдруг разжал пальцы и резко отпрянул от меня.

Упав на колени, задышала тяжело и часто, сквозь застелившую глаза пелену глядя на беспричинно разозлившегося демона. Дрожь охватила все тело, все внутренности, и какой-то дьявольский трепет наполнил все внутри, обжигая и пронзая подобно раскаленному железу. Я медленно поднялась с холодного каменного пола и попятилась к выходу, сжимая дрожащими пальцами окровавленное горло.

— Спроси у них, — заговорил демон — свирепо, грозно, — знают ли они, кого держат в клетке. Ответят — значит, они доверяют тебе. Нет — беги. Ты прикрываешь спины истинных врагов.

Глава 4. Потерянное доверие

Злость, гнев, ярость — это начало безумия. За злостью я могу скрыть то, как я сбита с толку, гнев застилает глаза, проникает в разум, помогая забыть о волнующих моментах, а ярость дает невероятную силу и ведет к победе. По крайней мере, так было раньше.

Сейчас постоянные изнуряющие тренировки лишь поджигали интерес к крылатому демону, и я не могла забыть ни его будоражащий сознание голос, ни пылающие искренней злобой глаза. Прошло три дня после нашего разговора в башне и попытки демона убить меня. Раны на шее до сих пор саднили, краснели и воспалялись. Мне приходилось постоянно носить под черной кирасой рубаху с толстым длинным воротом, прикрывающим все ссадины, оставленные демоном, а на руки надевать длинные кожаные перчатки, чтобы ни люди, ни охотники не заметили следы демонической крови. Как бы я ни старалась, у меня не получалось смыть темно-зеленые пятна вокруг ран на костяшках пальцев. Казалось, они впитались в кожу намертво, словно стали ее частью.

Впрочем, это меня не волновало так сильно, как портящиеся отношения между мной и Далией. Девушка старалась всячески избегать меня; просила не тревожить ее, когда я заходила к ней в лазарет, скрывалась, стоило мне появиться на кухне, в общем зале или во дворе для тренировок. Вот как несколько мгновений назад: она быстрым шагом покинула тренировочный двор, когда я появилась здесь, даже не взглянула на меня.

Я не понимала ее поведения. В тот день в лазарете она была так расстроена, не желала отпускать меня, но на следующие сутки очерствела и начала делать вид, что незнакома со мной. И это после того, как сказала о нашем родстве... Возможном родстве. Я все еще не верила в произошедшее — слишком безумным оно казалось.

Может, я и была бы готова смириться с ее молчанием, если бы только охотники и рыцари не начали замечать изменения в ее поведении. Они не слепые и прекрасно все видят: Далия изменилась после встречи с демоном. Это вызывало постоянные перешептывания, что невероятно злило. Людские слухи быстро дойдут до Совета.

Эта мысль так взбудоражила меня, так сильно опалила все внутри, что я до боли в пальцах сжала серебряную рукоять длинного меча и одним ударом снесла деревянную голову манекена.

— Эй, полегче, охотница! — раздался рядом задорный мужской голос, не узнать который было бы преступлением.

— Калеб, — вырвалось у меня, и я смерила приближающегося ко мне рыцаря строгим, недовольным взглядом.

— Ну вот, ты снова закатила глаза.

Мужчина остановился рядом и улыбнулся широкой добродушной улыбкой, что заставило меня скривиться. Конечно, я старалась не обращать внимания на постоянно таскающегося за мной и Далией юного рыцаря Совета, но сейчас меня раздражал любой обратившийся ко мне человек. Калеб частенько проводил время с нами, наблюдал, учился приемам, осмеливался вызывать нас на дуэль. За год нашего знакомства он довольно сильно изменился: возмужал, быстро стал полноценным рыцарем Совета. Сейчас он выглядел впечатляюще.

Новые латные доспехи блестели на зимнем солнце и превращали этого порой до ужаса нудного юнца в крепкого широкоплечего мужчину. Длинный синий плащ, позолоченные наплечники и перчатки подтверждали его высокий статус среди рыцарей. Но слегка растрепанные каштановые волосы, искорки озорства в ясных голубых глазах и лукавая улыбка, украшающая четко очерченные губы, выдавали в нем все того же юнца и настоящего любителя приключений.

— Новый щит? — без особого интереса спросила я, скользнув взглядом по огромному щиту с золотым узором в виде крыльев — эмблемы Совета.

— О, приятно, что ты заметила, — довольно протянул Калеб и провел облаченной в металлическую перчатку рукой по золотой раме щита. — Подарок от Совета. Теперь я официально капитан нашего гарнизона.

— Надо же... Мои поздравления, — равнодушно бросила в ответ и, спрятав меч в ножны, прошла мимо мужчины, намереваясь поскорее избавиться от его общества. Но одна мрачная мысль заставила остановиться и задать волнующий вопрос: — Разве ты вместе с командиром Совета и остальными рыцарями не должен был сегодня отбыть в столицу?

Явно не ожидая подобного вопроса, Калеб мгновение поколебался, а потом неуверенно произнес:

— По правде говоря, должен был. Но командир решил задержаться. Думаю, это связано с крылатым демоном.

Или с охотницей, своим поведением ставившей под сомнение нашу суть... Вдруг Далия действительно привлекла внимание людей? Если это так, то командир будет пристально следить за ней до того момента, пока она окончательно себя не выдаст.

— Кстати, а где Далия? — внезапно спросил Калеб, что заставило вмиг напрячься.

Смутное волнение окутало меня, сдавило гулко стучащее сердце. Я постаралась напустить на себя ледяную чопорность, не показывать, как сильно встревожил меня проявленный интерес рыцаря.

— Зачем она тебе? — грубо произнесла я, невольно нахмурившись.

Калеб оробел, кажется, даже слегка смутился — то ли от встречного вопроса, то ли от резкости и твердости, звучавших в моем голосе.

— Просто спросил... Вы обычно всегда вместе тренируетесь.

— Далия уже закончила тренироваться.

— Тогда, — протянул мужчина, вновь беззаботно улыбнувшись, — может, ты проведешь со мной тренировочный бой?

Я покосилась на него, слегка изогнув бровь, и встретилась со взглядом небесно-голубых глаз, горящих пьянящим азартом и детским озорством.

— Разумеется, если не боишься потерпеть поражение... — добавил он, усмехнувшись.

Слишком самодовольно — его самая глупая черта, которая может когда-нибудь сыграть с ним злую шутку.

— Держи покрепче свой столовый нож, салага, — сухо бросила я, вытаскивая из ножен меч.

Калеб усмехнулся в ответ на мою колкость, обнажил длинный толстый меч с позолоченной рукоятью и, сжав в левой руке щит, встал в боевую стойку. Я заметила, как тренировавшиеся во дворе люди и охотники обратили на нас внимание. Еще бы... Ведь рыцарь и охотник довольно редко сходятся в схватке: наши силы неравны. Но Калеб хороший боец, сильный и хитрый. И как бы силен ни был его противник, он знал, что может одержать победу.

Я встала напротив мужчины, согнула руки в локтях и поднесла меч к себе так, чтобы он скрывал одну часть лица, а его острый конец находился на уровне талии. Наносить удар я не спешила. Обычно Калеб нападает первым: он делает уверенный шаг вперед, прикрываясь щитом, а потом уже заносит меч. Но сейчас мужчина внимательно следил за мной и не торопился следовать заученной тактике. Вот же гаденыш... Кажется, понял, что я выучила его движения.

Мы медленно и синхронно двинулись по кругу, неотрывно смотря друг другу в глаза. Калеб улыбался — обаятельно, беззаботно, но я видела, как были напряжены его руки; видела на высоком загорелом лбу едва заметные морщинки — признак глубокой задумчивости. Он уверен в себе, но боится. Страх — главный враг в сражении.

Я покрепче сжала рукоять меча и, не выдержав этого молчаливого переглядывания и хождения по кругу, стремительно накинулась на мужчину. Он встретил мой, казалось бы, смертельный удар щитом, с трудом устоял на ногах и со всей силы оттолкнул от себя. Его глаза вспыхнули удивлением и, кажется, восхищением. Пользуясь секундным замешательством, я вновь занесла над ним меч, и в этот раз Калеб отразил его своим мечом.

Наши клинки сходились и расходились, немелодично звеня, но этот звук нравился мне: он ласкал слух. Звук битвы. Звук скрещивающихся клинков, означающий скорое кровопролитие и будоражащий мое сознание до покалывания во всем теле. Мы сражались свирепо, двигались быстро, точно, и хоть Калеба ограничивала в движениях тяжелая броня, он все равно не уступал мне в изворотливости и легко прикрывался щитом, когда не успевал избежать ударов.

Охотники и рыцари окружили нас, одобрительно свистя и крича слова поддержки, и этот гам лишь больше поджигал наш азарт. Наши мечи снова встретились: толстая полоса посеребренной стали Калеба и моя — более узкая, тонкая, хранящая память бесчисленных поединков, смертельных сражений, благородных дуэлей.

Наши взгляды столкнулись — цепкие, испепеляющие, твердые, как металл щита, но намного смертоноснее, чем лезвия мечей. Казалось, что тренировочный бой в один миг превратился в смертельный. В бой двух врагов, не готовых сдаваться.

Калеб утратил прежнюю веселость, на ее место пришли твердость, решимость, уверенность. Он одним резким движением оттолкнул меня от себя, и наши мечи отскочили друг от друга; раздался противный скрежет. Я не успела сориентироваться и отразить удар: мужчина с молниеносной скоростью занес надо мной меч. Холодная сталь просвистела рядом с лицом, и я в тот же миг почувствовала режущую боль.

Сделав несколько шатких шагов назад, я быстро приложила ладонь к щеке, боясь, что все присутствующие увидят, как из раны бежит демоническая кровь. Неаккуратным движением размазала липкую кровавую жидкость и взглянула на руку, обтянутую кожаной перчаткой. Алая кровь.

Из груди вырвался вздох облегчения, и я подняла глаза на застывшего Калеба. Он смотрел на меня, как и все присутствующие во дворе; в его взгляде сквозили тревога и настороженность. Неужели он испытывает ко мне жалость?..

От осознания этого внутри тотчас разлился удушающий, чудовищный жар. Злость, гнев, ярость. Они помогают мне показаться уверенной, поглощают разум, дают разрушительную силу. Я не могу ее контролировать, но и не хочу. Стиснув челюсти до скрежета зубов и сжав рукоять оружия до ломоты в пальцах, я вскричала — яростно, дико, так, что крик эхом раздался в голове, и накинулась на опешившего от подобного мужчину. Он едва успел прикрыться щитом, закрыться от губительного удара меча.

Публика замолкла, но я не обращала на нее внимания. Чувствуя беспричинную ярость, стихийную силу и мощь — такую ослепляющую, сокрушительную, растущую с каждым новым выпадом, я наносила удар за ударом, не останавливалась, не давала противнику ни секунды для того, чтобы перевести дыхание. Мужчина не мог отразить мои удары, не мог поднять меч. В какой-то момент оружие выскользнуло из его руки, и Калеб схватился обеими руками за щит, пятясь назад и содрогаясь всем телом, когда мой меч с оглушительным звоном соприкасался с твердым металлом его щита.

— Лив! — прокричал он вдруг, пытаясь выглянуть из-за щита. — Лив, остановись!

Я не могла. Глаза застелила кровавая дымка, и я была не в силах совладать с обуявшим меня гневом. Рука ныла от непрекращающихся стремительных ударов, но я не останавливалась. Что-то прожигало глубоко внутри, что-то сильное и неизвестное; оно ломало и давало невероятную силу одновременно. Мне хотелось остановиться, но я просто не могла противостоять этой энергии.

Резкий толчок в груди — и я едва не задохнулась. Зарычав как рассвирепелый дикий зверь, занесла меч и со всей силы опустила его на щит. Раздался жуткий скрежет и звук надломившегося металла. Отпустила рукоять меча, шагнула назад, с ужасом смотря на плод своей ярости. Меч застрял в щите намертво, и Калеб резко отбросил в сторону треснутый металл.

— Черт возьми, Лив! — Он посмотрел на меня с неподдельным испугом и в то же время восхищением. Пугающим его самого восхищением. — Что за чертовщину ты творила?

Я рвано выдохнула, чувствуя, как мощная энергия медленно угасает, оставляя на своем месте ощущение беспомощности, неуверенности, липкого страха. Все смотрели на меня. Я всем нутром чувствовала испуганные взгляды людей и полные восхищения взгляды охотников. С каким-то назойливым, гложущим чувством я подошла к разбитому щиту, резким движением вытащила свой меч и спрятала его в ножны.

— Ты просто сумасшедшая, Лив, — подойдя ко мне, восторженно произнес Калеб.

Безумец. Я его чуть не убила из-за неподвластной мне энергии, а он находит в себе мужество радоваться этому кошмарному выступлению.

— Люди называют нас сумасшедшими, когда мы делаем то, на что у них никогда не хватило бы смелости, — жестко отчеканила я, развернувшись, и направилась прочь со двора, не обращая внимания на провожающие меня взгляды.

— Еще бы! — К моему великому сожалению Калеб увязался за мной. — Ты сломала мой щит. А мне говорили, что он сделан из лучшего металла в столице.

Мы завернули за угол и пошагали вдоль длинного коридора, с одной стороны которого находилась голая мраморная стена, а с другой — резные белокаменные колонны, находящиеся на небольшом расстоянии друг от друга, что позволяло видеть весь тренировочный двор.

— Я закажу у кузнеца для тебя новый щит, — бросила сухо, понимая, что мужчина просто так от меня не отвяжется. — Потрачу все свое жалованье. Доволен?

— О, Лив, ты просто чудо! — Губы Калеба растянулись в довольной улыбке, оголяя ровные белые зубы. — Но, пожалуй, я пойду с тобой. Все же нужно передать кузнецу точный образ щита. Уверен, он будет лучше прежнего.

Раздраженная этой веселостью, никогда мне неведомой, я закатила глаза и завернула в огромный светлый коридор, разделенный на два прохода: один вел в комнаты охотников, другой — в комнаты рыцарей. Остановилась и взглянула на Калеба. Уже хотела попрощаться с ним, но внезапно раздавшийся низкий голос за спиной прервал попытку быстро сбежать от надоедливого рыцаря Совета.

— Командующая Ливия. — Рядом с нами остановился один из рыцарей — грузный, крепкий мужчина, облаченный в плащ и латные доспехи. — Командир Совета ждет вас у себя в кабинете.

— Зачем? — тут же невольно вырвалось у меня.

— Командир все вам доложит, — сказал в ответ рыцарь и уверенным, быстрым шагом скрылся за поворотом.

— Это из-за дуэли? — спросил тревожно Калеб.

Я поймала его вмиг изменившийся взгляд и неуверенно пожала плечами.

— Вряд ли такому человеку есть дело до стычек охотников и людей. Наверное, что-то серьезное.

Сердце забилось быстрее и сильнее от медленно охватившего волнения и предвкушения встречи с командиром гарнизона. Почему-то я думала, что причина, по которой он позвал меня, мне не понравится. И больше всего я боялась услышать от него про Далию.

— Отложим визит к кузнецу, — сказала резко. — Сейчас есть дела поважнее.

— Буду ждать от тебя вестей! — крикнул мне вслед Калеб.

***

Несколько мгновений я топталась у огромной двери, ведущей в кабинет командира, никак не решаясь постучать. Тревожное чувство не отпускало меня, но я все же заставила себя собраться, глубоко вздохнула и постучала пару раз по белому дереву.

— Входи, — тут же послышался низкий резкий голос, и я, отворив дверь, неуверенно зашла внутрь.

Кабинет командира был большим и таким же светлым, как и все комнаты цитадели. Но в отличие от коридоров здесь были светло-коричневые каменные стены и пол, устланный бордовым ковром. Сбоку от меня стояли огромные стеллажи, заставленные книгами и фолиантами, а впереди — два обитых кожей стула и большой дубовый стол, над которым на стене висела эмблема Совета — два позолоченных стальных крыла.

— Проходи, присаживайся, — любезно произнес взрослый мужчина, сидевший за столом.

Небольшие темные глаза внимательно следили за мной, пока я не спеша направлялась к столу и усаживалась на стул прямо напротив человека. Мне всего пару раз доводилось находиться так близко к легендарному командиру Совета, и то в те разы я особо с ним не говорила, лишь выслушивала указания.

Это был умудренный опытом человек, познавший вкус войны, побед и поражений. Его темно-русые волосы были стянуты сзади в хвост, небольшая борода такого же цвета и усы придавали его образу необыкновенную суровость. Наплечники и перчатки были отделаны позолотой, как и у Калеба, но выглядели гораздо мощнее, чем доспехи других рыцарей. Поверх его брони красовалась белоснежная гербовая накидка, по краям расшитая золотом, а в середине украшенная эмблемой Совета.

Я нервно сглотнула, осматривая это суровое, немолодое лицо, рассеченное неглубоким шрамом, высокий лоб, крупный широкий нос и равнодушные, прищуренные глаза цвета темного шоколада. Весь образ командира вдруг показался каким-то враждебным, чужим, и у меня появилось нестерпимое желание как можно скорее покинуть этот кабинет.

— Ты делаешь большие успехи, Ливия, — начал мужчина сухим надменным тоном. — Как на арене, так и на заданиях. Другие охотники лестно отзываются о тебе, и я рад, что в моих рядах есть такой верный и сильный воин.

Слова его звучали красиво, но произносимые в подобном тоне казались мне упреком. По правде говоря, я вообще не ожидала услышать от него что-то вроде похвалы: этот человек выглядел строгим и холодным, не способным проявлять к другим дружелюбие.

— Я получил отчет от других охотников о том, что произошло в ущелье, — продолжил командир, сложив на груди большие, облаченные в латные перчатки руки. — Ты тоже предоставь мне до завтра отчет. Все же ты единственная, кто видела демона так близко и вела с ним беседу. Не считая Далии…

Из-за упоминания охотницы сердце больно сжалось в груди, а затем заметалось, подобно всполошившейся птице. По спине пробежал холодок от внимательного, изучающего взгляда рыцаря, руки задрожали, вспотели в кожаных перчатках, и я сжала пальцы в кулаки, пытаясь остановить внезапно охватившую меня дрожь.

— Тебе не показалось, что Далия начала странно себя вести? — внезапно спросил мужчина, изогнув кустистую бровь.

— Я не придаю значения поведению других охотников, сэр, — ответила сразу, смотря прямо в глаза человека.

Он недовольно покачал головой:

— А надо бы. Далия находилась под влиянием демона и, боюсь, могла… испортиться.

— Испортиться?

— Да. Такой сильный демон мог легко проникнуть в ее сознание, и кто знает — может, он прямо сейчас манипулирует ей. — Черты лица командира разгладились, он опустил руки на стол и сжал пальцы в замок. — Вот что, Ливия, — продолжил он довольно тяжелым, приказным тоном, — не спускай глаз с этой охотницы, следи за ней и докладывай мне, если заметишь что-то странное. Я ведь могу тебе доверять?

Рыцарь сузил глаза.

— Разумеется, сэр, — сказала я в ответ, сохранив прежнее выражение лица — жесткое и холодное.

— Хорошо. — Командир довольно качнул головой. — Можешь идти.

На миг задержав дыхание, я послушно поднялась со стула и направилась к выходу. Остановилась я только у двери, обернулась к рыцарю, уже погрузившемуся в чтение какой-то книги, и, вспомнив вдруг слова демона, спросила:

— Сэр, вы знаете, что это за существо?

Человек не поднял на меня глаза, сделал вид, что не услышал, но я заметила, как его брови сдвинулись к переносице и дрогнули уголки тонких губ.

— Можешь идти, охотник, — тверже повторил он.

Я мигом развернулась и вышла из кабинета. Спрятавшись за поворотом, прислонилась к холодной мраморной стене и задышала тяжело и рвано. Столько вопросов, столько мыслей моментально пролетело у меня в уме, но я не смогла сконцентрироваться ни на одной из них. Сердце гулко стучало в груди, и каждый его удар пронзал меня насквозь, подобно острым людским копьям. Перед глазами внезапно появился образ демона, а в голове зазвучал его холодный, пронизанный жестокостью голос: «Ответят — значит, они доверяют тебе. Нет — беги. Ты прикрываешь спины истинных врагов».

В это мгновение я приняла безрассудное решение, которое, я не сомневалась, могло стоить мне жизни.

Глава 5. Клятва на крови

Я никогда не умела выражать свои мысли в письме, да и писать о чем-либо не любила. Мне казалось, что подобная романтика присуща только людям — существам, обладающим способностью проявлять к другим чувство привязанности, преданности, любви. Наверное, оттого мое письмо для Далии и получилось таким сухим и коротким, но настолько важным, что пока я прятала его под подушку в ее комнате, меня била мерзкая мелкая дрожь.

После того как я наделила сверток пергамента кусочком своей энергии, чтобы охотница сразу почувствовала его, я выскользнула из ее комнаты и столь же незаметно вернулась в свою. Если Совет решит обыскивать мои покои, то вряд ли они найдут тут что-то, что могло бы привести их ко мне; об этом я позаботилась и заранее сожгла все ненужные мне вещи. Надев новую теплую броню — толстую черную рубаху с воротом, кожаные рейтузы, кирасу с наплечниками, длинные ботфорты и темный меховой плащ, я закрепила на поясе ножны с двумя длинными узкими мечами, а на бедре — короткий кинжал с серебряной рукоятью. Перчатки я не решилась больше надевать: они оказались невероятно неудобными, поэтому вместо них замотала кисти бинтами. Выходя из комнаты, в которой провела практически всю свою жизнь, я не оглядывалась, боялась, что в этом случае откажусь от безумной затеи.

По пути к башне мне не встречались люди, кроме парочки служанок. Я выбрала удачное время: охотники и рыцари сейчас толпятся в здании кухни и пытаются урвать кусочек лучшего столичного мяса, которое нам совсем недавно доставили. Но вот в самой башне, у подъемного механизма, стояло несколько рыцарей. Среди них был Калеб.

Я с досадой взглянула на тянущуюся вверх завитую лестницу. Во второй раз я точно не вынесу подобной пытки.

Выглянув из-за угла, постаралась сосредоточиться на стихии, обратиться к ней и, когда почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев и на этот раз приятный жар, зацепила взглядом стоящие в дальнем проеме бочки. Мгновенно они вспыхнули огнем; послышался треск горящей древесины.

— Пожар! Пожар!

Все рыцари кинулись к пылающим ярким пламенем бочкам, кто-то побежал во двор за водой, а я, пользуясь переполохом, юркнула в подъемный механизм и резко опустила рычаг. Раздался довольно неприятный скрипучий звук, и подъемник медленно двинулся вверх. Сердце вдруг бешено забилось в груди, когда Калеб обернулся, кажется, уловив своим острым, отточенным слухом протяжной скрип.

— Лив? — услышала полный удивления голос, перед тем как его лицо скрылось за каменной стеной.

Я не знала, последует ли он за мной, но если так и будет, то у меня есть несколько минут, пока он будет подниматься по лестнице. Иного выхода у него нет: подъемник я намеревалась сломать. Оказавшись наверху, со всей силы дернула рычаг и, бросив в сторону кусок ненужного металла, направилась к двери.

— Эй! — гаркнул стражник — тот самый, который уговаривал своего товарища пропустить меня к демону. В этот раз он был здесь один. — Ты что творишь?

Он неуверенно коснулся рукояти меча, но не успел вытащить его. Быстро оказавшись рядом с ним, я схватила его за волосы и ударила головой об стену — несильно, так, чтобы он только потерял сознание. Тело стражника безвольно сползло по стене, и я вытащила из-за его пояса связку ключей.

Во мне кипела уверенность в себе и в то же время чувство беспомощности. Стоило ступить в темницу и встретиться взглядом с ожидающим меня демоном, второе ощущение возымело власть над решительностью, а сердце забилось в так сильно, что казалось, этот стук мужчина непременно услышит.

— Какой забавный переполох ты там устроила. — На губах демона растянулась привычная усмешка, в чертах лица появилось оживление, а в глубоких синих глазах мелькнуло нечто похожее на интерес. — По правде говоря, я жутко соскучился. Могла бы навестить меня за эти три невероятно долгих дня.

Не разделяя его веселости, которая отчего-то казалась фальшивой, я прошла к решетке и остановилась чуть поодаль от нее, боясь, что в этот раз демон не преминет возможностью свернуть мне шею.

— Я хочу заключить с тобой сделку, — произнесла я, изо всех сил стараясь придать голосу надлежащую твердость.

Мужчина слегка наклонил голову набок, сощурился, прожигая меня внимательным, изучающим взглядом, а затем улыбнулся еще шире, обнажив два острых на вид клыка.

— Как интересно, — протянул он немного хриплым, низким голосом. — И каковы же условия предлагаемой сделки?

— Ты защитишь Далию, — сказала сразу. Заметив, как вопросительно изогнулась черная соболиная бровь демона, я глубоко вздохнула и продолжила: — Ее изменения стали заметны Совету. Вальтер… Командир Совета, — поправилась я, — он не оставит ее в покое. Далию могут убить.

— Почему ты решила обратиться ко мне? — спросил вдруг мужчина. В его словах сквозили нотки удивления.

— Потому что это ты натворил, — недовольно бросила в ответ, вперив в него хмурый взгляд. — И… еще потому, что ты сильный демон. Если бы я помогла сбежать Далии, охотники быстро нашли бы ее. С тобой будет легче. Ведь сейчас они боятся тебя не меньше, чем люди.

Демон выпрямился, облизнул пересохшие губы и окинул таким прожигающим взглядом, что меня тотчас окутала невыносимая дрожь. Что-то дрогнуло внутри, сжалось от этой внимательности, жадности, сквозившей в его глазах, и вмиг отпустило, стоило мужчине отвести взгляд.

— И что же я получу взамен?

Его улыбка сменилась серьезностью, которая сильно встревожила меня. Он готов мне помочь. Но за какую цену?

— Я выпущу тебя…

Демон посмотрел с недовольством, отчего я тут же закусила нижнюю губу, словно в ожидании наказа.

— Нет, так не пойдет. — Его губы снова растянулись в усмешке. — Тебе в любом случае нужно, чтобы я был свободен. Иначе как я помогу твоей подруге? Предложи мне что-то более заманчивое, недемон.

Он насмехался надо мной, а у меня внутри рушилась надежда на удачное стечение обстоятельств. Почему-то я догадывалась, что демон потребует значительную плату, но до последнего надеялась избежать его возникших в это мгновение планов касательно меня.

Чувствуя, как по жилам разливается обжигающее тепло, медленно преобразуясь в неведомую мне силу, я нервно сглотнула и произнесла едва слышно:

— Мне больше нечего тебе предложить. Если ты поможешь Далии, можешь просить все, что тебе вздумается. Я постараюсь исполнить… твой приказ.

Лицо демона приобрело удовлетворенное выражение, как будто он только и ждал этих слов.

— Это намного лучше, — сказал мужчина, а затем просунул руку через прутья и, поманив меня, добавил: — Подойди.

Я послушно приблизилась к решетке, стараясь не показывать волнения, которое с каждой секундой становилось больше.

— Дай руку. — Его голос в одно мгновение приобрел необычайную резкость и холодность.

— Зачем? — вырвалось у меня, и все же, испугавшись приказного тона, я неуверенно вложила правую руку в его ладонь, обтянутую перчаткой.

Демон не ответил, неожиданно сжал мои пальцы и одним стремительным движением притянул к решетке. Не глядя на меня, он снял со своей правой руки перчатку, небрежно бросил ее на пол и внезапно впился клыками в основание кисти. У меня тотчас перехватило дыхание. С немым изумлением я наблюдала, как с его руки стекает темно-зеленая кровь, и от ужаса даже не шевелилась, когда мужчина осторожно задирал рукав моей рубахи до самого локтя.

— Что ты делаешь?.. — спросила дрогнувшим голосом, страшась дернуться в сторону.

— Будет больно, — вместо ответа бросил он. — Потерпи.

Демон быстро поднес кисть к губам и немедля впился зубами в кожу. Из груди вырвался судорожный вздох; я с трудом сдержала крик боли, внезапно пронзившей меня и парализовавшей всю руку. Казалось, что к коже прикасается раскаленный молот, затем с оглушительным свистом бьет прямо по кисти.

Стиснув челюсти, я сжимала и разжимала пальцы, чувствуя обжигающие губы и клыки демона. Это затягивалось. Он не просто надкусывал кожу, а высасывал из раны кровь, и с каждым мгновением, казалось, его жажда росла. Я заметила, как кровь, стекающая по моей руке, приобретает вместо багрового цвета темно-зеленый, и посмотрела на мужчину, кажется, даже не мыслящего остановиться. Взгляд его был безумным, голодным, жадным.

— Эй! — вскричала, с трудом удерживаясь на ногах из-за внезапно навалившейся усталости. — Остановись!

Смысл моего слова начал медленно доходить до помутившегося рассудка демона; вскоре он оторвался от руки и задышал тяжело и рвано. По его губам и подбородку стекала моя кровь, терялась в горловине чешуйчатой кирасы. Пугающее зрелище. Но помимо страха я внезапно ощутила приятную, пленительную дрожь, струящуюся вверх, а затем волной бегущую вниз. Дыхание сперло, по телу растекся жар — совсем иной, странный, не похожий на охватывавший меня жар в моменты боя или просыпающейся силы. Это было приятно и мучительно больно одновременно.

— Какая вкусная, — усмехнулся демон, взглянув на меня дикими, все еще голодными глазами, которые тотчас застелила кровавая дымка. — Нужно прикладывать неимоверные усилия, чтобы оторваться.

Он медленно облизнул окровавленные губы, вытер рукавом рубахи с лица кровь, а после обхватил мою руку и несильно сжал локоть. Молча я последовала его примеру: коснулась онемевшими пальцами локтя и, задержав на миг дыхание, посмотрела прямо в глаза.

Губы его беззвучно зашевелились, произнося какое-то слово. Мою руку, соединенную с рукой демона, неожиданно пронзила адская боль, словно в нее воткнули десятки длинных острых игл, но вскоре боль утихла, и мужчина отпустил меня.

— Что ты сделал? — наконец спросила я, следя за тем, как демон надевает на руку перчатку.

— Мы принесли клятву, — беззаботно ответил он. — Наша сделка скреплена кровью. Если кто-то посмеет нарушить свое слово, он умрет.

— И ты готов умереть ради этого?

Мужчина поднял на меня глаза, медленно меняющиеся с алого цвета на синий.

— Я готов выполнить свою часть сделки. В основном ради того, чтобы ты исполнила свою. — Уголки его губ дрогнули в насмешливой улыбке, но голос по-прежнему был твердым и холодным, как сталь. — А теперь открой эту клетку, пока сюда не поднялись люди.

Стараясь забыть об усталости и слабо пульсирующей в голове боли, я достала ключи и отворила решетчатую дверь. Сердце пропустило удар, когда демон оказался так близко, и от осознания, что теперь нас не разделяет решетка, по спине пробежал холодок.

Уверенным тяжелым шагом демон обогнул меня и, встав спиной, нетерпеливо произнес:

— Снимай эти чертовы цепи.

— Как?

— Просто сними, — уже спокойнее повторил он, но казалось, что если я осмелюсь еще что-нибудь у него спросить, он больше не будет столь вежлив. — Золотые цепи не может снять только тот, на кого они надеты.

Я аккуратно прикоснулась к цепям, стараясь лишний раз не задевать подрагивающие крылья демона, и быстро стянула их. Избавившись от оков, мужчина облегченно выдохнул и расправил два мощных черных крыла, настолько быстро и резко, что я невольно отступила на шаг.

Они прекрасны. Длинные перья завораживающе подрагивали в такт движениям спины демона. Меня невообразимо влекло к ним; появилось острое желание хотя бы на мгновение прикоснуться к этой отличающейся силой и необъяснимой энергией части тела, но я отдернула руку, как только демон повернулся ко мне.

— Веди, — бросил он холодно, кивнув на дверь.

Мы быстро двинулись к лестнице и остановились у первой ступеньки, услышав людские голоса. Сюда поднимались рыцари.

— Пойдем по лестнице? — спросила я, обернувшись к застывшему за мной демону. — Подъемник сломан.

Вместо ответа мужчина подошел к подъемному механизму, внимательно осмотрел его и вдруг взмахнул одним крылом. Подобно лезвию меча оно в одно мгновение разрезало все толстые веревки, удерживающие подъемник на весу, и тот со свистом полетел вниз. Спустя несколько секунд раздался глухой грохот.

— Зачем нам лестница или подъемник, когда есть крылья? — спросил демон, улыбнувшись какой-то странной, загадочно-обольстительной улыбкой.

Моментально оказавшись рядом, он притянул меня к себе, обвил руками талию, резко оттолкнулся от каменного пола и взмыл в воздух.

— Нет, постой! — прокричала я, обхватив его за шею и вцепившись пальцами в ворот рубахи, но демон тут же нырнул в тоннель, где совсем недавно находился подъемник, и мы стремительно полетели вниз.

Дыхание вновь перехватило, а сердце забилось так сильно, что, казалось, могло в любую секунду пробить в груди огромную дыру. Я услышала усмешку, сорвавшуюся с губ демона, когда теснее прижалась к нему и уткнулась носом в шею. Ничего не могла с собой поделать; кажется, я боялась высоты.

Мужчина неожиданно затормозил, ударяясь крыльями о каменные стены, и вскоре со страшным грохотом приземлился ногами на груду сломанных деревяшек. Пол под его ногами содрогнулся, а в воздух поднялся ворох пыли, вызывая стойкое желание чихнуть.

Резко отпрянув, я бросила на него полный ненависти и негодования взгляд, но мужчина, недобро хмурясь, пристально смотрел куда-то за мою спину. Обернувшись, увидела несколько рыцарей, держащих в руках пустые ведра и глядящих в нашу сторону со смесью удивления и неподдельного ужаса.

— К оружию! — прокричал один из стражников и мигом метнулся к сигнальному колоколу.

Раздался неприятный громкий звон, который, я не сомневалась, был слышен в каждом уголке цитадели, и все тотчас вытащили из ножен мечи. Некоторые мужчины бросились в нашу сторону, но не смогли приблизиться, чтобы нанести удар: демон резко завел меня за спину и взмахнул крыльями, вызывая сильный порыв ветра. Рыцари как мешки с зерном отлетели в сторону.

— Нет времени биться, — сказала твердо. — Сейчас сюда сбегутся все охотники и рыцари гарнизона. Мы не выстоим.

— Ты сомневаешься в своих силах, охотница? — пренебрежительно бросил демон, повернувшись ко мне.

— Я просто умею оценивать свои способности в отличие от некоторых, — прошипела в ответ, не отводя взгляда от горящих алым пламенем глаз.

Его самолюбие и заносчивость невероятно злили. Он был слишком самоуверен, но, видно, сейчас смутно понимал, что я права.

— Похоже, тебе это не нравится, — сказал мужчина тихо, обвив мою талию. — Но придется потерпеть.

Я невольно сощурилась, вцепившись пальцами в ворот его рубахи, и демон резко взлетел, подобно соколу. Он вылетел из башни через огромные раскрытые двери, сбив всех рыцарей с ног, и, крепко держа меня обеими руками, начал подниматься к небу. Ощутив на лице холодные хлопья снега, я распахнула глаза и сразу заметила сбежавшихся к башне охотников. В воздухе блеснули наконечники огромных стрел.

— Осторожно! — прокричала, теснее прижавшись к демону.

Он вильнул в сторону, словно знал, куда именно летят стрелы, но вдруг взвыл таким страшным голосом, что я, испугавшись, чуть не разомкнула руки. Я заметила оперение длинной стальной стрелы, воткнувшейся в правое крыло демона, и не сдержала вздоха ужаса.

Охотничья стрела. Я знала, что ее наконечник пронизан смертельным ядом, и не понимала, как демону удается до сих пор держаться на весу и упрямо лететь все дальше от цитадели. Совсем скоро крепость скрылась за снежным туманом, а взмах крыльев мужчины стал менее энергичным.

— Эй! — позвала я, жмурясь от летящего в лицо снега. — Ты ранен! Спускайся!

Рев ветра поглотил мои слова. Демон внезапно обмяк, и мы со страшной скоростью полетели вниз. Грудь жгло огнем, голова кружилась, и от переполнившего меня ужаса я не могла даже закричать. Несмотря на то, что мужчина безвольно падал вниз, он крепко держал меня за талию, прижимал к себе так сильно, что дыхание давалось с трудом. Он вдруг резко перевернулся в воздухе, так, что я оказалась сверху; посмотрел на меня странным, будоражащим сознание взглядом и закрыл крыльями, укутав в них, как в одеяло.

— Будет больно… — услышала его разбитый голос сквозь завывание ветра, перед тем как весь мир померк перед глазами.

Глава 6. Дом мага

Мощный толчок энергии пробудил меня. Появилось ощущение, что я прыгнула со скалы и резко проснулась в своей постели. Но вместо скалы было всего лишь падение в объятиях демона, а вместо постели — твердая мужская грудь. Я осторожно приподнялась, привыкая к темноте, слегка освещаемой белизной снега, и осмотрела умиротворенное лицо демона. Погруженный в снег, он лежал без сознания с распростертыми крыльями.

Я сразу поднялась на ноги, с легкостью освободившись от ослабшей мужской хватки, и с большим трудом устояла на ногах. Все тело заныло от внезапно навалившейся боли, правую ногу стала сводить судорога. Наше падение смягчил толстый слой снега, но это не помогло избежать жуткой головной боли и разбитого состояния. Я мельком осмотрелась: мы находились на огромной заснеженной поляне, окруженной безлиственными деревьями, на некоторых ветках которых сидели спящие совы. Где-то вдалеке, из глубины леса, слышался волчий вой. Интересно, сколько же мы пролежали в беспамятстве? Когда мы скрылись за облаками, было светло, а сейчас, казалось, была глубокая ночь.

Я невольно скользнула взглядом по колышущимся на ветру крыльям демона. Наконечник стрелы настолько глубоко вошел в слой перьев, что было видно его небольшую блестевшую от снега часть. Демону повезло, что стрела не задела его кожу. Или все же не повезло? Вдруг крылья, как неотъемлемая часть его самого, воздействуют на все его тело, и яд подействует на него так же, как если бы подействовал через руку или ногу?..

В таком случае лучше не медлить. Приподняв его огромное крыло, которое, казалось, весило как взрослая особь лошади, я ухватилась одной рукой за стрелу и резко выдернула ее из мясистой части крыла. Раздался громкий пронзительный рык, страшным эхом отозвавшийся в лесу и дрожью в теле. Я не успела сориентироваться, как оказалась прижата к земле разъяренным демоном, свирепо возвышающимся надо мной. Он сжал кисти моих рук с такой силой, что пальцы вмиг онемели. Глаза его пылали в темноте красным пламенем и смотрели на меня с такой ненавистью, с такой злобой, что появилось острое желание зажмуриться, но я заставила себя спокойно смотреть на него, не обращая внимания на стучащее в груди с невероятной скоростью сердце.

Я не слышала ничего, кроме собственного бешеного сердцебиения, звона крови в ушах и тяжелого, прерывистого дыхания — моего и демона. Это могло длиться вечно, но постепенно хватка ослабла, черты лица демона разгладились, и он медленно отпустил меня, поднялся на ноги и молча подал мне руку. Рвано выдохнув, я обхватила его ладонь и, встав с земли, сразу отпустила.

Меня била мелкая дрожь — то ли от впивающегося в кожу лица холода, то ли от опасной близости демона, невероятно быстро меняющего свое настроение. Мужчина хмурился, вглядываясь куда-то в темноту; я заметила, как он шевельнул ноздрями, словно пытаясь уловить в морозном воздухе определенный запах. Кажется, что-то учуяв, демон, не говоря ни слова, двинулся в сторону леса.

— Ты куда? — осмелилась спросить, нагоняя его.

Он молчал и продолжал уверенно шагать в чащу леса. Походка его отличалась твердостью и размашистостью, но сейчас — раненный — он слегка пошатывался из стороны в сторону и порой замирал на пару секунд, переводя дыхание.

Меня злило его молчание и упрямое поведение, но я понимала, что не могу ничего с этим поделать. Моя злость так и осталась бессильной и отчаянной, и отважиться выплеснуть ее на демона я была не способна. Это раздражало еще больше. Я чувствовала к себе стойкую неприязнь из-за невероятной беспомощности, из-за понимания, что я не в силах противостоять этому демону — оказавшемуся единственным из всех демонов, которого я не смогла убить. И, кажется, дело было не только в том, что он первое столь могущественное существо в моей жизни.

После нескольких минут молчаливого передвижения по неглубоким сугробам мы вышли на снежную опушку леса, в середине которой возвышался небольшой деревянный домик. Тропинка к людскому жилищу была не почищена от выпавшего два месяца назад снега, из дымохода не шел дым. Стало быть, внутри никого нет.

Демон чуть помедлил, вначале осмотрелся, а потом двинулся прямиком к домику.

— Чей это дом? — спросила тихо, шагая за ним по рыхлому снегу. Я старалась ступать прямо по его следам. Кто знает — может, за толстым снежным слоем скрыто озеро или речка с тонким льдом.

— Мага, — не оборачиваясь, бросил в ответ мужчина.

— Мага? — Я вдруг остановилась, невольно нахмурившись. Это слово, так легко сказанное демоном, отчего-то сильно встревожило. Быстро нагнав его, я уточнила: — Какой он расы?

— Человек. — Мужчина внезапно остановился, и я стукнулась лбом об его крылья. — Не веришь? — спросил он, обернувшись.

От пронзительного взгляда синих, как море во время шторма, глаз мое сердце пропустило глухой удар, а по телу пробежала дрожь, и я почувствовала, как встали дыбом волоски на руках. Демон невероятно быстро менял настроение и поведение — то насмешливый, то серьезный, то свирепый, отчего я не могла понять, когда он желает меня обмануть, а когда сказать истину.

— Среди людей не существует магов, — сказала я давно узнанный мной факт, но почему-то сейчас мне казалось это бредом. — Они не обладают энергией, подвластной нам и другим, отличающимся от них существам.

Демон хмыкнул в ответ:

— Ты глубоко заблуждаешься.

Резко развернувшись, он поднялся на крыльцо, а я, сбитая с толку, поспешила за ним. Вход в дом был запорошен снегом, и демону пришлось слегка надавить на дверь, чтобы та поддалась и открылась. Войдя внутрь небольшого обветшалого помещения, я прикрыла за собой дверь и осмотрелась.

Домик был крошечным как снаружи, так и внутри. В дальнем углу стояла кровать с деревянными опорами, но без балдахина, одна прикроватная тумбочка и напольное зеркало, слева от меня — несколько полок с какими-то склянками и маленькими баночками, покореженный стол, пара стульев, ножки которых были исцарапаны, а справа — камин и ржавая кочерга. Пол у камина был устлан старым темным ковром. Уютно, но судя по слою пыли на мебели здесь давно никто не жил.

— Где сейчас этот… маг? — неуверенно спросила я, поежившись от холода и легкого дуновения ветра, который пробрался в это ветхое домишко через мелкие щели в деревянных стенах.

Демон быстрым шагом подошел к полочкам и начал там что-то активно искать.

— Погиб, — помедлив мгновение, ответил он и достал две склянки: одну с серым порошком, другую — с прозрачной жидкостью.

Откупорив их, мужчина втянул в себя исходивший от них запах, потом взял со стола маленькую миску и смешал в ней содержимое колбочек.

— Что ты делаешь?

Я подошла к нему чуть ближе и с интересом взглянула на получившуюся жижу. Демон молчал. Взяв со стула испорченное временем маленькое полотенце, он смочил его в миске, придвинул к себе правое крыло и резко приложил ткань к ране, из которой все еще сочилась темно-зеленая кровь.

Свирепое шипение, сорвавшееся с уст демона, заставило вздрогнуть и отступить на шаг. Я видела, что ему больно, но он упрямо продолжал прикладывать смоченное полотенце к перьям, при этом ему приходилось напрягать руку, чтобы дотянуться до раны, расположенной ближе к основанию крыла.

— Давай сюда, — сказала я и удивилась тому, как твердо и жестко прозвучал мой голос.

Кажется, демона это тоже удивило — он отвлекся от подобного самолечения и с интересом взглянул на меня. Почему-то мужчина не противился, когда я забирала из его рук тряпку и смачивала ее в миске, но стоило мне подойти к нему и коснуться перьев, как он резко отвел крыло и схватил за запястье — грубо, но не так сильно, как раньше.

— Что? — бросила недовольно, с большим трудом выдерживая его проникновенный взгляд. — Можешь и дальше напрягаться и тянуться к спине. Ты ведь полон сил, не так ли?

Огрызаться было глупо — я знала это — но именно за негодованием я могла скрыть свои истинные чувства. Скрыть страх и волнение — сладостное, неуместное, тревожное.

Демон долго смотрел, изучая и, кажется, пытаясь понять мои намерения. Я не знала, удается ли ему прочитать меня, но старалась ни о чем не думать, чтобы, окунувшись в мое сознание, он не нашел того, чего желал найти. Взгляд синих глаз показался мне странным, словно демон изучал меня из-за неуемного любопытства, а не потому, что я была для него чужой и, возможно, ненадежной. Этот момент — момент молчаливого изучения друг друга — казался мне волнительным и тревожным. Я не испытывала раньше ничего подобного. Мне впервые захотелось узнать о другом существе как можно больше, но не в корыстных целях, а просто для того, чтобы унять свой жгучий интерес. Хотя я сомневалась, что он когда-нибудь станет меньше.

Спустя тягостное мгновение мужчина отпустил мою руку и медленно придвинул крыло. Я тотчас отвела от него взгляд и сделала вид, что полностью сосредоточена на обрабатывании раны. Он продолжал наблюдать за мной; я всем нутром чувствовала его взгляд и не могла успокоить сбившееся дыхание и гулко колотящееся сердце.

Перья его крыльев оказались приятными на ощупь. Они длинные, твердые, а некоторые настолько острые, что о них с легкостью можно было порезаться. Рана была глубокой. Стрела прошла насквозь и оставила после себя небольшую дыру, которая со временем могла загноиться. Но, кажется, демон именно этого и хотел избежать с помощью порошка и жидкости.

— Как скоро она затянется? — спросила я, вновь смачивая тряпку в лечебной жиже.

— Неделя-две. — Голос демона был тихим, низким. И почему-то появилось ощущение, что он специально говорит в таком тоне, как будто боится нарушить царившие в домике тишину и спокойствие. — Как тебя зовут?

От его неожиданного вопроса я вздрогнула, слегка сильнее надавила на рану, отчего мужчина злобно шикнул. Неуверенно подняв глаза, я встретилась с его взглядом — настороженным, вопросительным — и только сейчас поняла, что мы так и не представились друг другу. Это было так просто — сказать свое имя и узнать имя другого существа, но теперь это казалось мне чем-то запретным, волнующим, интимным. Как будто демон обретет сильную власть надо мной, стоит ему услышать мое имя.

— Ливия, — все же выдохнула я, и после этого тяжелого вздоха по телу побежали колючие мурашки. — А тебя?

— Кай, — сразу ответил демон и медленно сложил крылья, кажется, решив, что можно закончить обрабатывать рану. — У тебя красивое имя, — спокойным, мерным голосом продолжил он. — Знаешь, что оно означает?

Я отрицательно покачала головой:

— Это могло бы быть последним, что я узнала бы самостоятельно.

Демон улыбнулся — в этот раз без насмешки и ехидства, как-то по-другому. Я не знала, что означает эта легкая, неодолимо привлекательная улыбка, но от нее по телу растеклось тепло, приятное оцепенение, перетопившее тревогу и волнение в успокаивающее ожидание.

— Твое имя означает темная. Несущая ночь.

— И смерть, — невольно вырвалось у меня, и я тотчас поджала губы, потупила взгляд, в один миг раздосадованная этим, как мне казалось, ненужным знанием.

Мужчина вдруг коснулся пальцами подбородка, заставляя посмотреть на него. Чувствуя холод перчаток, я не могла унять сердцебиение и возникшую дрожь в руках и смотрела в серьезные, сверкающие неким недовольством глаза.

— Это не так, — сказал демон, не убирая руки от моего лица. — Раньше я верил, что данное нам имя может многое о нас сказать. Но убедился, что это не так. Любое имя не способно описать нас. Мы сами куем свой характер, свои мечты и цели, свою жизнь. Имя — лишь способ не потеряться в массе остальных существ. Оно точно не способно стать нашим клеймом.

Он замолчал, медленно, кажется, нехотя опустил руку и отступил на шаг. Я не знала, что можно сказать в ответ на его будоражащие сознание слова, произнесенные волшебным, нечеловечески чарующим голосом. Но, похоже, демон и не ждал ответа.

— Переночуем здесь, — немного помолчав, сказал он. — Твоя Далия найдет нас?

Я кивнула:

— Должна. Я оставила для нее записку. Сейчас Совет и охотники встревожены твоим побегом, и у Далии есть шанс незаметно покинуть цитадель.

— Хорошо. — Демон прошел к кровати, опустился на пол рядом с ней и прислонился головой к деревянной опоре. — Ложись на койку. Нужно набраться сил.

Он закрыл глаза, а я присела на край кровати, немного посидела, не решаясь вот так просто лечь спать, и спустя несколько мгновений забралась в постель прямо в одежде и сапогах; было слишком холодно, чтобы избавляться от какого-либо элемента одежды.

— У меня много вопросов, — произнесла неуверенно, надеясь, что мужчина услышит меня.

С его губ сорвался тяжелый вздох, и в следующее мгновение зазвучал уставший, хриплый голос:

— Можешь спрашивать, пока я не заснул.

Его одобрение так сильно взволновало меня, что я не сразу нашла, о чем спросить. До этого вопросы сами собой возникали в голове, терзали ночами и днями, стоило мне забыться и отвлечься, но я никак не могла получить ответы. И сейчас, когда мне представился шанс все узнать, я вдруг потеряла всю решительность и забыла все, о чем так жаждала его расспросить.

— Мне нравится засыпать за разговорами, — добавил демон. — Особенно за скучными. Постарайся вспомнить, что хотела узнать, если не хочешь слушать мой ужасный храп.

Интересно, он сейчас смог проникнуть в мою голову и понять, что я сбита с толку, или это мое молчание выдало меня?

— Ну… — Я ненадолго задумалась, поджав губы, перевернулась набок, обняла пуховую подушку и, наконец, заговорила: — Ты сказал, что здесь раньше жил человек-маг. Это правда? Среди людей существуют маги?

— Да, — выдохнул мужчина. Судя по его слабому голосу, можно было бы предположить, что он совсем скоро погрузится в сон. — Они скрываются. От вас — охотников. Иначе вы давно уже узнали бы об их существовании. Мы чувствуем их энергию так же четко, как и энергию друг друга. Магия везде одинаковая, просто некоторые лучше пользуются ей.

— А почему они скрываются? Какой в этом смысл?

— Возможно, чтобы вы чувствовали себя особенными и эффективнее выполняли свою работу. А возможно потому, что они те, кто вас изменил. Они заставили вас все забыть и вырастили из вас убийц. Охотников.

— Они это сделали с помощью магии? — невольно вырвалось у меня, и я вдруг ощутила, как мое крошечное представление о мире дает трещину.

Мой вопрос заставил демона усмехнуться.

— А как иначе они сделали бы из вас тех, кто вы есть сейчас? — встречно спросил он. Я понимала, что он не требовал ответа на этот вопрос, поэтому не спешила отвечать или спрашивать что-либо еще. — Это сильная магия. Им понадобилось много сил и времени, чтобы создать вас. Вернее, изменить. Сколько тебе было, когда ты поняла, что жива?

— Я не знаю…

Сердце учащенно забилось от осознания того, что я не помню своего детства, которое, похоже, у меня действительно было. Я не помню ничего. Это страшно — в один момент понять, что ты не тот, кем тебя назвали; пытаться вспомнить хотя бы что-то, рыться в воспоминаниях, которых нет. Или они есть, просто их спрятали настолько глубоко в моем сознании, заперли на невидимый ключ и исключили возможность дотянуться до них самостоятельно.

— Скорее всего, ты уже была взрослой, а не ребенком, — продолжил демон. Его слова врезались в меня кузнечным молотом и вызывали дрожь вновь и вновь. — Все началось тридцать лет назад.

— Что началось? — спросила тихо и почувствовала, как дрогнул голос.

— Война, — едва слышно выдохнул мужчина. На мгновение мне показалось, что ему трудно начинать говорить об этом. А может, так и есть?.. — Раньше нас было много, — продолжил он. — Таких, как я, как ты и остальные охотники. На юге был наш дом — большое дерево, невероятно огромное, внутри которого был расположен целый город — Мортемтер. Мы жили мирно, благодаря своим способностям поддерживали баланс в природе, помогали другим существам, животным. Нас называли предшественниками жизни и смерти. Но для людей мы стали демонами. В отличие от людских магов нам не требуется чем-либо жертвовать, чтобы пользоваться энергией стихий. Эта особенность породила зависть и... смерть. — Мужчина замолчал на мгновение, словно давая мне возможность уложить в голове все услышанное. Но у меня с трудом это выходило: слишком грузной оказалась вся эта информация. — Люди завидовали нашим способностям. Они объявили на нас охоту, сожгли Мортемтер дотла, убили самых сильных демонов. Детей брали в заложники, а потом проводили над ними эксперименты.

— Почему их… нас… тоже не убили? — спросила я. Мне стало трудно дышать. Невероятный груз осел глубоко внутри, давил, сковывал, резал и обжигал одновременно, как раскаленный острый металл.

— Потому что они хотели власти и могущества, — последовал серьезный ответ. — Большая часть наших сил, нашей энергии заключена в крыльях. Люди быстро об этом догадались. Они лишили вас вашей свободы и мощи, а после растворили все крылья в своем источнике, что позволило им стать сильнее.

Мужчина замолчал, и в комнате воцарилась тишина, изредка прерываемая тяжелым сопением демона. Меня била мелкая дрожь — то ли от холода, то ли от всего услышанного. Я не могла сконцентрироваться на мыслях, с невероятной скоростью проносящихся в голове, оттого чувствовала мучительную боль в затылке и висках, сковывающую, сжимающую кольцом и впивающуюся в кожу тысячами острых игл. Боясь, что демон заснет, а я так и останусь в таком состоянии, я тихо задала ему мучивший меня последние дни вопрос:

— Как ты заставляешь охотников вспоминать свое прошлое?

Я услышала очередной вздох мужчины, словно ему пришлось очнуться после моих слов, и заметила, как он шевельнулся, усаживаясь поудобнее.

— Своего рода дар, — сонным голосом сказал он. — Не понимаю, как это работает. Я просто желаю, чтобы охотник вспомнил все, чего его лишили, и стоит мне коснуться его, как он все вспоминает. Через боль и слезы — но вспоминает. Им больно потому, что наше прошлое приносит эту боль — жгучую и мучительную. Порой мне удается увидеть их воспоминания и снова пережить весь этот ужас.

— Снова пережить? — спросила удивленно и, оторвавшись от подушки, приподнялась на локте. — Ты был там, в Мортемтере, когда это все произошло? Как ты спасся?

— Меня укрыли.

— Кто?

— Родители...

Голос мужчины становился все слабее и слабее, и только мои вопросы отрывали его ото сна, в который он вот-вот должен был погрузиться.

— И где ты был все это время? Почему создаешь демонов и крадешь охотников? — Я поднялась с кровати, подошла к мужчине, прислонившемуся головой к деревянной опоре и закрывшему глаза, и присела на корточки рядом с ним. — Подожди… Не засыпай, у меня еще столько вопросов. Что ты имел в виду, когда приказывал в башне вернуть тебе магию? Я ничего не брала у тебя…

Я замолкла, поняв, что демон провалился в глубокий беззаботный сон. Он уже не слышал меня. Так легко уснул за разговором… Или просто вымотался?

Получив возможность внимательно осмотреть его и при этом не видеть его синих прожигающих меня глаз, я скользнула взглядом по огромным рогам, к которым так хотелось прикоснуться, но я воздержалась от этого неожиданного желания. Затем осмотрела иссиня-черные волосы, слегка растрепавшиеся в полете и по-прежнему стянутые на затылке в хвост; его бледное лицо: черные соболиные брови, подрагивающие во сне ресницы, нос с едва заметной горбинкой, выразительные скулы, слегка приоткрытые губы и твердый квадратный подбородок. В голове вдруг пронеслась совсем неожиданная, даже пугающая мысль: мне нравится его внешность. Он красивый.

Потрясенная необъяснимым чувством, вызванным этим фактом, резко поднялась на ноги и глубоко вздохнула. Стоило только отвлечься от рассматривания демона, как я ощутила мерзкий холод, нещадно проникающий под слои одежды и пробирающий до дрожи. Ко всему прочему у меня скрутило желудок: жутко хотелось есть.

Понимая, что у меня не получится беззаботно погрузиться в сон, как это сделал демон пару мгновений назад, я поправила плащ и тихо выскользнула из дома.

Глава 7. Ветрокрылая

Сны о доме были его слабостью. Они делали его уязвимым, порождали глубоко в сознании страх, растущий до того мига, пока он не усмирял его, надевая узду и приказывая отступить. Кай знал, что его укрощение вызовет последствия в виде ужаса — накопленного за все годы. Когда-нибудь весь тот страх, что он прятал долгое время, вырвется наружу и поглотит своего хозяина с головой, так, чтобы он захлебнулся, не имея возможности противостоять этой пугающей тьме.

Тяжелый вздох вырвался из груди Кая, и мужчина втянул в себя потеплевший воздух и аромат чего-то жареного и аппетитного. Он медленно открыл глаза, все еще оставаясь одной ногой в том месте, давно сгинувшем, погрязшем в пепелище домов и демонов. Первое, что он заметил, был шерстяной, большой и местами порванный плед, заботливо накинутый на него. Кай засыпал, слегка дрожа от холода, и как же ему сейчас было приятно проснуться вот так — ощущая тепло и уют этого пристанища.

На столе стояла тарелка с небольшим куском мяса, манившим своим запахом, но Кай не ощущал голода. Хворост, потрескивая, пылал в камине, согревая и озаряя светом эту комнату и девушку, которая неподвижно сидела на полу и протягивала руки к огню в попытке согреться.

Ливия. Ему нравилось ее имя. И хоть Кай не верил в значения имен, это имя подходило ей. Она словно сама олицетворяла ночь: широкий темный небосвод с серебристыми крапинками звезд, яркую полную луну, тишину, таинственность — романтическую и в то же время зловещую.

Все в ней было гармонично, пленительно. Слегка закрученные, длинные темные рога, тянущиеся назад, каждый раз притягивали к себе взгляд окружающих — он знал это. Кай не часто видел подобные рога; у мужчин они обычно имели форму бараньих, а у женщин были чуть короче. Он даже при первой встрече невольно сравнил их со своими — его рога тоже тянулись назад, только были толще, немного длиннее и у основания имели небольшие зубцы.

Но еще больше пленяли ее густые длинные волосы. Тогда — при встрече в ущелье — они были заплетены в пышную косу, а сейчас иссиня-черные пряди с фиолетовым отливом тянулись вдоль спины, достигая линии бедер.

Кажется, устав от тяжести брони, охотница давно сняла свой темный меховой плащ и кирасу с небольшими аккуратными наплечниками. И теперь Каю выдалась возможность рассмотреть ее без боевой экипировки, такой, какой она могла предстать перед другими охотниками — простой, невраждебной. Ткань толстой рубахи обтягивала изящную шею, скрывая следы, грубо оставленные демоном; струилась по груди, обрисовывая выпуклости и прекрасные формы.

Несмотря на ее силу, восхищающие навыки владения мечом и воинскую сноровку, сейчас Ливия выглядела по-особенному домашней. Уютной. Кай смотрел на нее иначе, не так, как несколько дней назад, смотрел так, словно и не знал другой ее стороны, которую она обычно выставляла напоказ, пряча в себе потерянную, сбитую с пути девушку.

— Как себя чувствуешь? — раздался в тиши спокойный голос, заставляя выпутаться из остатка сна и охватившего внезапно оцепенения.

Ливия не смотрела на него, хотя Каю почему-то казалось, что она желает повернуть голову в его сторону, но сдерживает себя и свое настойчивое желание.

— Лучше, — хрипло сказал в ответ мужчина и прокашлялся. — Совсем скоро смогу вновь взмыть в небо, держа руками твою тушу, — добавил он, ухмыльнувшись.

Ливия невольно вздрогнула от его слов, а затем посмотрела на него — так резко, что усмешка вмиг покинула лицо Кая, оставляя на своем месте замешательство и восторг от представшей перед ним картины. Глаза ее — сияя синевой и при этом источая мягкое пурпурное сияние — очаровывали, погружали в бездну звездного неба и, казалось, могли заставить покориться даже самое стойкое существо.

— Раз к тебе вернулось чувство юмора, значит, жить будешь.

На полных губах, имеющих нежно-розовый оттенок, заиграла какая-то мягкая улыбка. Кажется, Кай впервые увидел ее улыбку, наверное, оттого и ощутил глухой удар в груди. А затем еще один, и еще… Сердце его забилось быстрее, взволнованное этим странным, изучающим взглядом аметистовых глаз, бледным лицом с тонкими чертами и фарфоровой, как первый снег, кожей.

Похоже, отстраненное выражение лица Кая сбило девушку с толку. Она вдруг понурила голову, а затем медленно обратила взор к пылающему в камине огню. Потеряв ее прямой взгляд, Кай почувствовал глухую злость, но не желал принимать во внимание тот неутешительный факт, что ее легкое смущение — а это точно было оно — опечалило его.

Постепенно тепло, распространившееся по всему телу — рукам, ногам, груди — превратилось в жар. Духота давила, медленно изнуряя отдохнувшее тело, и Кай снял перчатки, отстегнул кирасу и, оставшись в черной рубахе, штанах и сапогах, сложил тяжелую броню возле кровати.

— Ты голоден? — послышался тихий голос Ливии. — Еда на столе. Перекуси.

Кай взглянул на нее, но она, не обратив внимания на обращенный к ней взгляд, продолжила смотреть на огонь, словно очарованная подрагивающими языками пламени. Мужчина поднялся на ноги, пошевелил крыльями, разминая их, а после опустился на пол рядом с Ливией. Он почувствовал, как она вздрогнула, когда их плечи соприкоснулись, но не поспешил отстраниться.

— Вкус твоей крови все еще притупляет голод, — бесстрастно бросил Кай.

Пораженная его словами, охотница резко посмотрела на него и не решилась вновь отвернуться, даже поняв, что мужчина не собирается смотреть на нее в ответ. Он молчал, сдерживая улыбку, и чувствовал внимательный взгляд ее горящих любопытством глаз.

— Как мне все вспомнить? — шепотом спросила девушка.

В ее словах прорезалась мольба, скрытая просьба о помощи, как в тот раз, в башне, когда она в отчаянии просила защитить другую охотницу. Каю было интересно, почему она так жаждала укрыть Далию, не умея при этом испытывать чувства привязанности, но он не решился спрашивать об этом прямо сейчас.

— Я не рискну снова пробовать вернуть твои воспоминания, — немного помолчав, сказал демон.

— Почему?

— Скажем так: мне не понравился эффект, который я получил в результате этой процедуры. — Кай улыбнулся краешком губ. Не было понятно — насмешливая это улыбка или горькая. — Как только я разберусь в том, что произошло, и пойму, как этого избежать при очередной попытке возвращения тебе воспоминаний, обещаю — я помогу тебе. Но ты должна сама этого желать, не сопротивляться.

— А что произошло? — невинно спросила Ливия.

Ее мягкость в сочетании с обеспокоенностью заставили Кая на мгновение задержать дыхание.

— Давай не об этом, — едва слышно выдохнул он. — Спроси меня о чем-нибудь другом, если у тебя еще остались вопросы, — добавил чуть громче.

— Ты так быстро вырубился. — Ливия непроизвольно закатила глаза и поджала к себе колени, обняв их руками. — А вопросов стало еще больше.

Кай незаметно взглянул на нее исподлобья. Она сверлила тяжелым взглядом пол, о чем-то задумавшись, и выглядела так, будто впала в транс. Его отчего-то позабавила такое отрешенное состояние; а при взгляде на темные брови, сдвинутые к переносице, на его губах растянулась довольная улыбка.

— Почему ты вернул Далии воспоминания, коснувшись ее рогов, а со мной пытался сделать это с помощью… — Голос охотницы дрогнул, и она поджала губы, так и не договорив.

— С помощью поцелуя? — насмешливо закончил за нее Кай и, когда девушка неуверенно кивнула, продолжил: — Не знаю. Хотелось совместить приятное с полезным.

Ливия вдруг вскинула голову. Демон заметил, как ее глаза блеснули недовольством и злобой, но вместо возмущения с ее уст сорвалась совсем неожиданная фраза, пронизанная смятением:

— И всех охотниц ты заставляешь вспоминать свое прошлое подобным образом?

— Только самых смелых, — последовал серьезный ответ. — Пока ты единственная такая безрассудная и отчаянно-смелая.

Оба обратили взор к огню, не решившись продолжить препирательство. Повисла напряженная тишина, прерываемая лишь потрескиванием поленьев. Но помимо треска Кай отчетливо слышал неровное дыхание охотницы, торопливый стук ее сердца; чувствовал ее энергию — такую сильную и притягательную, и силу, медленно бегущую по жилам. Эти ощущения — острые ощущения ее присутствия — заставили его задышать рвано и шумно, почувствовать странную слабость, обволакивавшую сознание и тело.

— Скажи… — шепнула Ливия, и Кай заметил, как она сжала пальцы в кулаки, словно пытаясь сдержать обуявшие эмоции. — У нас — охотников — правда были… крылья?

Голос ее предательски дрожал. Демон ощущал ее беспокойство и видел реакцию на собственные слова — она вся сжалась от напряжения.

— Да, — выдохнул он в ответ.

— Вот про что говорила Далия в лазарете, — сказала девушка, но, скорее всего, не для того чтобы продолжить разговор, а просто озвучивая мысли. — Она говорила, что помнит их. Кажется, она имела в виду именно крылья. И почему-то ей было больно…

— Прошлое приносит боль, — произнес Кай бесстрастным, холодным голосом. — У вас должны были остаться рубцы, которые напоминали бы вам о вашей былой силе, но маги скрыли их за иллюзией. А когда охотник обо всем вспоминает, эта иллюзия спадает со всего его существа. Он может видеть свои раны, чувствовать их, а стоит понять, что когда-то на их месте было величие, охотник начинает ощущать пустоту, отсутствие чего-то важного. Как если бы тебе отрезали руку — думаю, ощущения были бы такие же.

Демон замолчал, взглянул на женский профиль, мягко освещаемый пламенем, и заметил, как полные губы, налитые соком, подобно переспелой малине на ярком солнце, задрожали, словно в попытке произнести трепещущие сердце слова.

Ливия вдруг подняла на мужчину сверкающие пурпурным сиянием глаза, и с ее губ сорвался шепот, вызывающий в теле дрожь:

— Я хочу увидеть их.

Кай глубоко вздохнул, удивленный этим желанием, этими словами, за которыми вновь скрылась немая мольба, но отчего-то именно сейчас не смог воспротивиться ей.

— В самом деле желаешь? — спросил он, немного сощурившись, как будто пытаясь прочесть в широко распахнутых глазах истину.

Ливия кивнула, но это было необязательно; Кай прочел в ее взгляде жажду — настоящую, томительную. Она готова была вспомнить только свои крылья — малую часть прошлой жизни.

Демон поднялся на ноги и протянул Ливии руку. Он заметил, как она закусила от волнения нижнюю губу, кажется, сомневаясь в своем решении. Но в следующее мгновение на ее лице блеснула должная решительность, и охотница уверенно обхватила горячую мужскую ладонь.

Кай подвел ее к напольному зеркалу, встал за ее спиной, так близко, что вдруг ощутил, как она вздрогнула и выгнула спину в попытке хотя бы немного отстраниться от него. Стоя рядом с ней, он только сейчас обратил внимание на ее рост: она была высокой представительницей их расы, но едва доставала макушкой до его носа. Кай чувствовал на себе исходящее от нее тепло и не сомневался в том, что ее кожу тоже опалил жар. Медленно собрав руками иссиня-черные пряди, он незаметно втянул в себя воздух, пропитанный чувственным ароматом женских волос. От них пахло елью, сосновыми шишками и чем-то еще — столь дурманящим, что Каю стоило больших усилий не прильнуть губами к шелковистым приятным на ощупь прядям. В какой-то момент он перекинул волосы через плечо Ливии, коснулся пальцами низа спины и замер, смотря на ее лицо, отражающееся в зеркале.

— Будет больно… — шепнул он, медленно проводя двумя пальцами вдоль позвоночника.

Ливия стояла неподвижно, почти не дышала, но Кай слышал порой рваные вздохи, срывающиеся с дрожащих губ. Его пальцы замерли на ложбинке между лопатками, надавали чуть сильнее, и демон почувствовал, как вызванная им энергия пронизывает его тело, струится по жилам и, скапливаясь в кончиках пальцев, медленно вливается в источник охотницы. Ливия вздрогнула, слегка пошатнулась, но тотчас выпрямилась, сжала пальцы рук в кулаки, как бы позволяя Каю продолжать.

Это длилось недолго. Вскоре демон ощутил невероятно мощный толчок энергии, который вмиг перешел к девушке, и комнату осветила яркая вспышка света, вырвавшаяся из мужской руки. Он видел в отражении зеркала, что на губах Ливии застыл немой крик, а в остекленевших глазах — ужас, медленно сменяющийся восхищением.

— Они…

— Прекрасны, — закончил за нее Кай, скользнув взглядом по распахнутым за ее спиной крыльям.

— Ты тоже видишь их? — спросила Ливия, удивленно подняв на него глаза.

Демон кивнул:

— Ты сама позволяешь мне на них смотреть.

Он вдруг улыбнулся, легко, беззаботно, и с интересом осмотрел два огромных перьевых крыла. Они сияли синевой, отливали фиолетовыми оттенками, приковывая к себе взгляд. Это были не простые крылья; Кай сразу это понял, стоило ему заметить сияние перьев, медленно меняющееся с синего цвета на глубокий темно-лиловый.

— Так ты из рода Ветрокрылых...

— Ветрокрылых? — повторила Ливия, вопросительно изогнув темную бровь.

Кай кивнул:

— Да. Демоны из рода Ветрокрылых были невероятно быстры в полете. Одни из самых лучших. — Он замолчал, вновь скользя взглядом по очаровывающей иллюзии крыльев. — Нет, они были единственными, кто летал с такой скоростью. Они могли за секунду взмыть высоко в небо и столь же быстро оказаться на земле.

— Забавно… — Губы Ливии растянулись в насмешливой улыбке. — Знали бы демоны из этого рода, что их представительница чертовски боится высоты.

Кай усмехнулся в ответ на ее слова и внезапно почувствовал, как созданная им магия начинает таять. Перья крыльев медленно опадали, растворяясь в воздухе, не касаясь пола, и вскоре от иллюзии не осталось и следа.

Ливия вздрогнула, издала болезненный крик и согнулась, теряя силы, но Кай обхватил ее за талию, не давая упасть. Притянул к себе и встретился с ее взглядом — пугающе изумленным и в то же время притягательным. Она дышала тяжело, но сейчас Кай не понимал, по какой причине у нее сбивается дыхание: из-за навалившейся слабости или их опасной близости.

Он облизнул пересохшие губы и, не выдержав, резко развернул девушку к себе лицом. Прижал еще ближе, еще теснее и посмотрел прямо в ее глаза, горящие необъяснимым огнем. Кай чувствовал своей грудью ее упругую, нервно вздымающуюся грудь, скрывающуюся под толстой тканью рубахи. Чувствовал стук ее сердца — учащенный и взволнованный. Чувствовал жар — то ли свой собственный, то ли исходящий от женского тела. Необъяснимое желание чего-то запретного оказалось сильнее его самого и в один миг возымело власть над его разумом.

— Что ты делаешь?.. — с дрожащих губ Ливии сорвался поразительно приглушенный шепот, и Кай заметил, как она сама удивилась своему изменившемуся голосу.

— Смотрю, — легко выдохнул он и сильнее сжал ткань рубахи на ее талии, чувствуя через толстый слой одежды горящую кожу.

Ливия вдруг отрицательно замотала головой, не отводя от него взгляда.

— Нет… Зачем ты заставляешь меня чувствовать это? Эти чувства обжигают, как неистовое пламя. Почему вдруг стало так больно и приятно?..

Кай видел замешательство, растерянность на светлом лице, огонь желания и непонимания в глубоких аметистовых глазах, но, чувствуя все то же самое, не мог ответить на требовательные вопросы. Еще один вздох, так невинно сорвавшийся с девичьих уст, и осторожное прикосновение длинных изящных пальцев к коже его шеи стали последней каплей терпения. Сжав талию охотницы до боли в пальцах, Кай прижал ее к себе так близко, что почувствовал горячее дыхание, щекочущее кожу, и впился в пухлые манящие губы жадным, жестким поцелуем.

Напряжение, вмиг сковавшее все тело Ливии, не передалось демону, хотя он чувствовал, как напряжены ее руки, пальцы, сжимавшие ткань его рубахи; чувствовал, как натянулась ее спина, словно струны арфы. Она пыталась отстраниться, оттолкнуть, но Кай, не желая упускать охватившее его острое чувство, сжимал ее в объятиях — столь сильных и крепких, что спустя мгновение отчаянные попытки вырваться потерпели крах, и девушка задрожала всем телом, невольно отвечая на требовательный поцелуй.

Ее губы были нежными, сладкими, как дикая малина, немного потрескавшимися из-за мороза и такими горячими, словно огненная лава. Неумелые касания женских пальцев, чертящих замысловатые узоры на шее демона, отдавались дрожью в груди; открытость — пусть и мимолетная — что-то колыхнула глубоко внутри, заставила мужчину, не знавшего ласку, ощутить странный, волнующий трепет.

Кай оторвался от женских уст, взглянул затуманенным взором на растерянную девушку, в глазах которой читалось столько непонимания, столько скрытого желания, что это приводило в ужас. И вновь прильнул, целуя в этот раз спокойно, мягко, но все так же требовательно. Он коснулся одной рукой горячей щеки, борясь со стойкой жаждой обладания всем ее телом, а второй продолжил придерживать за талию, боясь, что она в любой момент оттолкнет его.

Но ощутив сквозь горящую силу, бегущую по жилам и опаляющую грудь, чужую энергию, Кай нехотя оставил губы Ливии и рыкнул от досады, обвалившейся на него и потушившей весь огонь внутри, подобно выплеснутой ледяной воде.

Он прикрыл глаза, провел руками по плечам девушки и, несильно сжав их, прорычал сквозь зубы:

— Здесь охотник.

Глава 8. Полукровка

Слова демона врезаются в сознание, как осколки стекла, выводя из напущенного оцепенения. Дрожь — в этот раз ледяная и колючая — охватила меня, и я резко оттолкнула мужчину, шагнула в сторону, понурив голову, и застыла, слушая бешеный стук сердца. Я заметила, как демон сжал кулаки, словно мое действие обожгло его и заставило злиться, но не решилась поднять взгляд, ощущая глубоко внутри странное гложущее чувство. Мы стояли друг напротив друга еще пару мгновений, а затем демон отвернулся, взял с пола свою броню и начал одеваться. Я последовала его примеру.

Меховой плащ, накинутый поверх брони, не помог избежать реакции, вызванной прикосновениями мужчины. Меня все еще била легкая дрожь, руки были холодными, и я поднесла их к огню. Только вот эффекта это не произвело: мне было холодно и страшно вовсе не из-за суровой зимы, обрушившейся на жителей востока в этом году, а из-за новых ощущений и эмоций, которые так старательно вызвал во мне демон. Конечно, глупо было винить во всем его. Чувство отвращения я испытывала только к себе; то, что я не смогла противостоять этим чувствам, говорило лишь об одном — что я слаба.

Я незаметно оглянулась на демона и увидела, как он, уже одетый в кирасу и перчатки, резко открыл входную дверь. Колючий ветер порывом ворвался в дом, пробрался под слои одежды, вызывая новую волну мурашек, и потушил пылающий в камине огонь, отобрав у меня возможность согреться. Мужчина вышел на крыльцо, и я выскочила следом за ним, посильнее укутавшись в плащ.

Светлело. Из-за снежных гор медленно поднималось солнце, окрашивая верхушки деревьев и поляну золотистым цветом. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь щебетанием пташек. Морозный воздух, в котором явственно сквозил хвойный аромат, нещадно впивался в кожу лица, щипая и оставляя на щеках красные следы, а легкий ветер трепал полу плаща и распущенные волосы, шумел в гуще высоких сосен невдалеке.

Это утро отличалось холодностью не только в лесу, но и внутри меня. И почему вдруг я стала так остро ощущать преследовавший меня всю жизнь холод и желать легкого, приятного тепла?..

— Что-то не так.

Низкий голос демона вырвал из размышлений, и я повернула к нему голову, изогнув вопросительно бровь. Хмурясь, он смотрел вперед, в сторону леса, так пристально, словно пытался разглядеть среди деревьев приближающуюся охотницу.

— Если это твоя Далия, — продолжил мужчина, — то она пришла не одна.

Я обратила взор к лесу, попыталась сосредоточиться на энергии того, кто идет в нашу сторону, но у меня ничего не получилось. Я даже не чувствовала энергии Далии, не говоря уже об энергии постороннего существа.

— А если это не она? — спросила тихо, почувствовав всем нутром страх и напряжение, повисшее в утреннем воздухе.

— Это она. Я успел изучить ее энергию. Но вот ее компания мне совсем не нравится.

— Может, это Мира? — предположила я и, поймав изумленный взгляд демона, пояснила: — Это сокол Далии.

Кай в ответ лишь повел плечами и, спустившись с крыльца, не спеша направился к гуще деревьев. Я немного потопталась у двери, не решаясь пойти следом за демоном, но все же нагнала его и пошагала рядом.

Мы остановились у протоптанной нами ночью тропинки, и я вскинула голову к небу, ощутив внезапно едва уловимую энергию животного. В тот же миг послышался пронзительный, звонкий крик, и из-за верхушек деревьев показался белый сокол, некоторые перышки которого имели темный оттенок. Мира пролетела над нами с невероятной скоростью, что я с трудом уследила за ней, и, резко спикировав, опустилась на мою руку.

— И где же твоя хозяйка? — слегка улыбнувшись, спросила я и погладила крупную хищную птицу по белоснежной голове.

Насладившись поглаживаниями, она издала звук, похожий на писк, быстро взмыла в воздух и скрылась за деревьями.

— Лив! — раздался вдруг звонкий, полный радости голос Далии, распугав всех пташек в округе.

Я обернулась, чувствуя, как меня охватывают спокойствие и поразительное ощущение восторга, но легкая улыбка вмиг сползла с лица, оставляя на своем месте непонимание и туманный страх, стоило мне обратить взор на идущего рядом с Далией человека.

— Калеб?.. — Я невольно коснулась рукояти меча, не спуская глаз с улыбающегося мужчины.

— Человек, — сквозь зубы прошипел Кай.

Я заметила, как демон сжал от внезапной и непонятной мне злости кулаки, стиснул челюсти, словно боролся с желанием накинуться на Калеба без выяснения причин его появления. Но именно так он и поступил, когда Далия и рыцарь оказались рядом с нами. Он резким движением схватил Калеба за ворот, придвинул к себе и впился когтями в шею так быстро, что тот даже не успел оказать сопротивление.

— Эй! — вскричала Ли, вцепившись в руку демона. — Отпусти его! Что ты творишь?!

— Кай, — тихо позвала я, отчего-то не испытывая такой смелости, как Далия. — Дай им объясниться. Ты же убьешь его, остановись! — потребовала громче, заметив, как демон сильнее впился когтями в кожу рыцаря.

Калеб начал задыхаться, беспомощно хватаясь за руку, готовую его убить, а на меня вдруг волной накатила такая паника, словно демон с невероятной злобой в глазах сжимал именно мою шею.

— Он человек! — прокричал в ответ Кай, как будто оправдывая свой жестокий поступок.

Далия внезапно ударила демона по руке, а затем столько же быстро и резко нанесла ему удар по животу и ноге. Демон скривился, отшатнулся, ослабив хватку, и я не мешкая вцепилась в его ладонь и разжала сжимавшие горло рыцаря пальцы.

Калеб повалился в снег, безостановочно закашлял и коснулся облаченной в латную перчатку рукой окровавленной шеи, чуть ли не давясь этим громким удушливым кашлем.

— Он не человек! — сердито воскликнула Далия, встала рядом с Калебом, загородив его от нас, и поправила рукой свой темный меховой плащ.

— А кто? — спросила я, недоуменно переводя взгляд с покалеченного рыцаря на негодующую охотницу и обратно.

Кай встал позади меня, кажется, не решаясь ни приблизиться к нам, ни уйти.

— Полукровка... — прохрипел Калеб, медленно поднимаясь на ноги. — Я рожден от союза демона и человека.

— Давайте зайдем в дом, — сразу сказала Далия, прервав наши с Каем попытки высказаться. — Мы жутко замерзли.

Молчание, повисшее после просьбы Далии, продолжалось довольно долго, с каждой секундой становясь все тягостнее. Оказавшись в доме, охотница первым делом кинулась к потушенному камину, и я, не желая, чтобы она долго мучилась, разожгла огонь одним движением руки, обратившись к огненной стихии. Косо поглядывая на притихшего демона, топчущегося возле кровати и не обращающего на нас внимания, Калеб нерешительно приблизился к Далии и, сняв перчатки, поднес холодные руки к танцующим языкам пламени.

Тягостная тишина, прерываемая лишь треском поленьев в растопленном камине да завыванием ветра за окном, давила на меня, нагнетала нервозность, сжимая невидимыми щупальцами голову. Я села на стул и, нервно сжимая пальцы рук, оглядела греющихся гостей.

Далия изменилась с нашей встречи в тренировочном дворе: она выглядела здоровой и живой, часто улыбалась, поглядывая то на Калеба, то на меня. Кажется, теперь она ощущала себя не охотницей, а демоном — тем, кем являлась с рождения. Вернувшиеся воспоминания изменили ее до неузнаваемости.

Но больше всего меня волновали не ее изменения, а слова Калеба. Он, конечно, отличался от остальных рыцарей своей неподражаемой сноровкой, боевыми навыками и выносливостью, но я всегда считала, что этому человеку всего-навсего повезло с наставниками и с особенным характером, присущим лидерам и сильным воинам. В остальном он ничем не отличался от людей, а вот на нас явно был не похож.

Вскоре царившее молчание стало для меня совершенно нестерпимым, и, когда Калеб и Далия молча сели за стол, я нетерпеливо спросила:

— Ты уверен, что ты полукровка?

Рыцарь наконец поднял на меня взгляд и довольно улыбнулся. Как-то чересчур довольно, словно все это время только и ждал подобного вопроса.

— Ну, не мог же я все это время расти под крылом демона просто потому, что он меня пожалел? — в шутливой манере спросил Калеб. — К тому же я довольно сильно похож на него.

— Что ты имеешь в виду? — вдруг заговорил Кай. — Все демоны сгинули в огне из-за твоих сородичей, — грубо продолжил он, и я заметила, как радужка его глаз начала медленно меняться с синего цвета на багровый. — Ты только по одной этой причине не можешь быть одним из нас.

— Ты заблуждаешься, — резко сказал Калеб, глянув на демона.

Далия, все это время тихо уминающая остывший кусок мяса, заговорила, не поднимая на нас глаз:

— Не все погибли после падения Мортемтера. Выжившие демоны скрывались все это время в горах. Калеб пришел именно оттуда.

— Да, — рыцарь кивнул. — Мне нужно было находиться как можно ближе к Совету, следить за ними и их действиями и в случае их приближения к нашему убежищу предупреждать остальных демонов о возможной опасности. Они скитаются по горам уже долгое время и только последние три года спокойно живут в одном месте, до которого пока не добрались люди.

— Да неужели? — Кай усмехнулся как-то криво, в совершенно несвойственной для него манере, прислонился спиной к стене и, сложив на груди крепкие руки, пристально окинул Калеба взглядом, как будто желая проникнуть в его сознание и прочитать все мысли. — Раз ты так хорошо выполнял свою роль, почему сейчас сбежал из Совета и выставил себя изменником?

— Это я попросила его помочь нам, — ответила Далия.

Ее слова помогли мне составить все услышанное в единую картинку, и я задала вопрос, на который отчего-то боялась получить утвердительный ответ:

— Так ты знала обо всем?

Далия, вздрогнув, подняла на меня взгляд и посмотрела так невинно, что я сразу поняла, каков будет ответ. На ее лице блеснуло какое-то сожалеющее выражение, а в глазах читались извинение и решительность одновременно.

— Узнала несколько месяцев назад, — тихо начала Далия. — Калеб может скрывать свою энергию, поэтому никто из охотников не смог бы понять, кто он на самом деле. Но я почувствовала ее, когда возвращалась вечером с тренировки. Калеб сидел в саду и пытался с помощью магии оживить увядшие цветы. Сначала я не поверила в происходящее и его словам, но он оказался довольно убедительным. Прости, Лив, — шепнула она, глядя на меня с невообразимым сожалением. — Я обещала Калебу никому об этом не говорить.

Я неуверенно кивнула в ответ, не собираясь злиться на ее молчание и понимая, что хранить в секрете подобную информацию было необходимостью, но не успела сказать ни слова, как демон продолжил разговор строгим, жестким голосом.

— Уже неважно, кто об этом знал, а кто нет. Скоро Совет узнает об исчезновении охотницы, после — о рыцаре-изменнике, и спустит с поводка остальных охотников. Из-за него нас могут найти гораздо быстрее. — Кай вдруг посмотрел на меня таким испытывающим взглядом, от которого замерло все внутри, и продолжил, явно обращаясь ко мне: — Мы договаривались с тобой только об ее защите. Я не собираюсь таскаться с недоделанным гибридом.

Я заметила, как Далия удивленно глянула на меня и раскрыла рот, кажется, желая узнать обо всех деталях, но Калеб не дал заговорить ни ей, ни мне.

— Ты прав. На Лив уже объявлена охота, как и на тебя. Вас будут искать. Далию тоже, как только узнают о ее побеге. Ну, и обо мне вспомнят совсем скоро. Но без моей помощи охотники быстро поймают вас, поэтому Лия и решила обратиться ко мне. Я отведу вас в лагерь выживших. Мы сможем скрыться от людей и обезопасить себя.

— В лагерь, значит, — протянул Кай, медленно пройдя к камину, и, встав к нам спиной, добавил: — Я не верю ни единому твоему слову. Я собственными глазами видел горы трупов и пепел, в котором погряз Мортемтер. Не знаю, какую игру ты затеял, человек, но ты лжешь. Либо что-то не договариваешь.

— А я верю ему, — вдруг подала голос Далия и перевела взгляд с напряженной спины демона на меня. — И доверяю. Лив… — Она осторожно взяла меня за руку, закусив нижнюю губу, как будто не решалась озвучить важные для нее мысли. Затем несильно сжала мою забинтованную ладонь своими длинными пальцами и наконец продолжила: — Это шанс начать все заново. Мы больше не будем служить людям и делать все так, как они велят. Поверь, рядом с демонами мы вспомним, кем мы были.

Я долго смотрела на светлое лицо охотницы, в ее глубокие льдисто-голубые глаза, излучающие немую просьбу, веру и надежду одновременно, и чувствовала, как внутри меня происходит настоящая борьба. Кай был прав: все, что сказал Калеб, было странным, но если демон легко сказал о своем недоверии, то это не значило, что я поступлю так же. Для меня в это мгновение принять важное для Далии решение оказалось в тысячу раз сложнее.

Они все помнят. Помнят свою жизнь, свое детство, семью, оттого и знают, чего жаждут на самом деле. А я, лишенная всех своих воспоминаний и не имеющая возможности обрести их вновь, могу лишь закрыть на все глаза и довериться Далии — единственной, кто всегда был рядом со мной. Мне ничего не оставалось, как поверить ей.

— Хорошо, — выдохнула и ощутила дрожь чего-то буйного, опасного, как если бы кинулась в бой, не имея при себе оружия. — Я пойду с вами.

— Ты не можешь этого сделать! — резко обернувшись к нам, воскликнул Кай в крайнем раздражении. Он подошел так близко, что мне пришлось поднять голову, чтобы видеть его горящие ненавистью глаза. — У нас был уговор, — прошипел он.

— О каком вообще уговоре идет речь? — не выдержала Далия и требовательно посмотрела на демона, но тот не удостоил ее даже взглядом.

— Разве мы с тобой договаривались о том, где именно выполним свои обещания? — уверенно спросила я, проигнорировав вопрос Лии, и заметила, как демон стиснул челюсти, так сильно, что на его скулах заходили желваки. Он волновался и даже не пытался этого скрывать.

— Меня ждут охотники, — неожиданно спокойно продолжил Кай. — Те, которым я помог вернуть воспоминания. Я не могу их бросить и идти за вами неизвестно куда.

— Если это главная причина, — встряла в разговор Далия, — по которой ты не можешь отправиться с нами, то я могу помочь тебе оповестить охотников. — Она нахмурилась, поймав взгляд демона, и решительно продолжила: — Скажи, где они находятся. Мы оповестим их с помощью Миры, а после она приведет охотников к нам. Так будет даже лучше. Они тоже имеют право на выбор.

В этот момент мне показалось, что Каю стоило больших усилий сдержать внутри себя желание заткнуть встрявшую в наш разговор Далию одним молниеносным движением руки. Он прожигал ее взглядом горящих алым пламенем глаз, но в отличие от меня Лия стойко выдерживала поток его ненависти — ни один мускул не дрогнул на красивом светлом лице.

Мы с Калебом незаметно переглянулись. Кажется, он тоже ощущал напряженную атмосферу, воцарившуюся в домике, и боялся произнести хотя бы слово, которое могло повлечь за собой неконтролируемые действия со стороны враждебно настроенного демона.

Спустя тягостное мгновение Кай отвернулся от нас, прошел к двери и, резко открыв ее, сказал твердым, властным голосом:

— Зови свою птицу, охотница. Не будем тратить время впустую.

Глава 9. Лес желаний

Режущая боль в области лопаток не давала с легкостью передвигаться по глубоким сугробам. Кожу спины жгло так сильно, словно кто-то старательно прикладывал к ней нагретый металл. Впервые это ощущение появилось, когда созданная демоном иллюзия крыльев рассыпалась прахом; после этого боль отступила, сменившись неведомым мне раньше трепетом, сильным волнением — приятным и мучительным одновременно. Сбитая с толку всеми чувствами, которые вызвал во мне Кай одними лишь прикосновениями, я старалась больше не думать о том, что произошло между нами, и о ломоте во всем теле. С мыслями о демоне я справлялась, но вот с физическим состоянием дело обстояло куда сложнее.

После того как Кай рассказал о местоположении охотников, Далия велела Мире отыскать их, передать весточку и привести их к нам. Я видела, что Кай сомневается в способностях охотницы повелевать животными. Но вскоре, понаблюдав за ее общением с соколом и, кажется, заметив между ними неразрывную связь, он немного успокоился, и больше в его глазах не плескалось сомнения, в них отражалась лишь прежняя твердость и жесткость.

Немного отдохнув, мы собрались в дорогу. По словам Калеба, путь предстоял долгий и тяжелый. Из-за наших рогов — а в случае Кая еще и крыльев — нам было бы опасно останавливаться в деревнях и передвигаться по тропам. Поэтому бывший рыцарь повел нас через лес, который вскоре должен был смениться широким лугом.

Никто не решался завязать разговор с того момента, как мы покинули дом мага. Калеб уверенно шел впереди, ведя нас за собой как истинный командир, кем он и являлся независимо от того, был ли он рыцарем Совета или нет. По крайней мере, броню, выдающую в нем рыцаря и капитана гарнизона, он так и не сменил; его позолоченные наплечники и перчатки сверкали на негреющем солнце, как драгоценные камни. Кай молча следовал за ним, ступая по глубокому снегу решительной размашистой походкой и не обращая внимания на студеный ветер, который больно щипал лицо. А мы с Далией шли позади мужчин, замыкая строй.

От меня не ускользнуло желание Далии задать мне все терзающие ее вопросы, но она молчала, отчего-то не решаясь прервать напряженную тишину, царившую в спящем лесу. И хоть меня так же мучила неизвестность касательно нашего общего прошлого, я тоже безмолвствовала.

Боль, вновь проявившаяся совсем недавно, и острое ощущение отсутствия крыльев затмевали все мысли — мрачные и тревожные. Теперь я отчасти понимала, что чувствовала Далия в те минуты, когда пробудилась в лазарете. Эту пугающую и, кажется, бескрайнюю пустоту, охватившую все внутри, трудно было вынести. Раньше мне казалось, что моя магия совершенна, но теперь меня не отпускало понимание, что настоящая магия — невероятно сильная, могущественная — заключалась в крыльях. Лишенная своего величия, я ощущала себя неполноценной. Все оказалось так, как и говорил Кай. Прошлое приносит боль, оттого страх перед собственными воспоминаниями вновь обрел власть над моим решением вспомнить все, что было раньше.

— Ты в порядке?

Наполненный тревогой голос пробрался в сознание, и я посмотрела на охотницу, шагающую рядом и внимательно осматривающую меня.

— Да, — выдавила из себя. — Все нормально.

Конечно, сейчас мои слова были пронизаны ложью, но я не решилась вызывать к себе жалость Далии, зная, что теперь она способна испытывать вихрь самых разнообразных чувств и эмоций. А мне совсем не хотелось снова становиться свидетельницей ее изменений.

Но, похоже, Ли быстро раскусила меня. Она сощурилась и произнесла невероятно серьезным голосом, от которого по телу пробежала легкая дрожь:

— Почему-то теперь я лучше понимаю, когда ты пытаешься от меня что-то скрыть. — Она посмотрела вперед, на колышущиеся крылья демона, и продолжила: — Расскажи, что произошло. В письме ты толком ничего не сказала. Сбежала с узником... Я не знала, что мне следует делать. Ничего в голову не пришло, кроме как обратиться к Калебу. Он тоже сказал, что Вальтер наблюдает за мной.

— Он не просто наблюдал, — сказала тихо, не желая, чтобы идущие впереди мужчины услышали меня. — Командир приказал мне следить за тобой и докладывать ему обо всех твоих странностях. Он считал, что ты находишься под влиянием Кая. Рано или поздно он посадил бы тебя в темницу. А может, все могло быть намного хуже...

Я замолчала, и Далия, поджав губы, не решилась сказать что-либо в ответ. Она что-то обдумывала, но, кажется, больше не желала возвращаться к этой теме, терзающей теперь нас обеих.

— Так его зовут Кай? — шепотом спросила Ли спустя несколько мгновений молчаливого передвижения по снегу. — Странный он какой-то. И очень злой.

— Когда ему что-то не нравится, — невольно усмехнулась я. — За злобой прячет свое волнение.

— О, Лив, я гляжу, ты поладила с ним. — Губы Далии растянулись в улыбке, а на щеках появились едва заметные ямочки. — Давай, колись. О чем вы с ним договорились?

Внезапно навалившееся волнение окутало меня, и я закусила нижнюю губу, не решаясь рассказать девушке о сделке с демоном. Меньше всего я хотела впутывать ее во все это, но понимала, что она больше не может оставаться в неведении, ведь является частью этой закрепленной на крови сделки.

— Он пообещал мне защитить тебя, — протянула неуверенно, не глядя на Далию.

— Вот так просто? — В голосе ее ощутимо звучали нотки недоверия. — Не очень-то я верю в такой благородный поступок могущественного и преисполненного надменности демона.

— В обмен на желание, — добавила я. — Он поможет мне, а потом я помогу ему... Хоть и не знаю, чем именно.

Далия вдруг остановилась, и я обернулась к ней, заметила на ее лице выражение крайнего удивления и сжала холодными пальцами толстую ткань плаща, страшась услышать слова, полные негодования. Но к моему удивлению девушка совершенно растерялась от услышанного.

— Лив... — С ее потрескавшихся от мороза губ сорвался тревожный шепот, а во взгляде появилась такая мягкость и открытость, что мне стало не по себе. — Ты сделала это ради меня?.. Глупышка...

Далия внезапно кинулась мне на шею и порывисто обняла. У меня внутри все замерло от неожиданности, а спустя мгновение сердце забилось быстрее и сильнее, взволнованное этим странным, непривычным и будоражащим кровь действием.

— Я знала, что где-то там, глубоко внутри тебя, все еще живет моя заботливая Лив, — сказала Далия и, отстранившись, взглянула на меня теплым, мягким, обволакивающим взглядом. — Ты же помнишь меня, родная? — спросила она тихо, коснувшись обтянутыми в кожаные перчатки руками моего холодного лица. — Ты всегда заботилась о своей младшей сестре. Мы с тобой были так дружны... Оттого я ощущала нашу связь еще тогда, когда ничего не помнила. Уверена, ты тоже понимала, что мы с тобой связаны.

Я почувствовала, как сердце больно кольнуло, словно раненное этими жгучими словами, пронизанными верой и надеждой. В уголках глаз Далии блестели слезы. Так непривычно видеть что-то такое невинное, искреннее на ее лице. Но, несмотря на щемящую боль, совершенно отличающуюся от физической боли, мои глаза были сухи, и о слезах я могла только мечтать.

— Прости, Ли. — Я потупила взгляд, не выдержав этой искренности. — Но я ничего не помню из прошлого, кроме своих крыльев. У меня не получается вспомнить... Кай говорит, что я сопротивляюсь.

Далия медленно убрала руки от моего лица, и я заметила, как она несильно сжала кулаки.

— Ничего, — ласково отозвалась она и ободряюще погладила меня по плечу. — Ты все вспомнишь, Лив, когда придет время. Не переживай.

Больше не решаясь завязать разговор, мы поспешили нагнать мужчин.

Этот морозный зимний день отличался от других таких же холодных дней тем, что не было слышно пурги, пронизывающей все живое, но, тем не менее, холод окутывал меня плотным коконом, и я не могла остановить дрожь в теле и легкое покалывание в пальцах. Кожа на ладонях потрескалась из-за мороза, покраснела, и я успела пожалеть, что не надела неудобные перчатки. Бинты, скрывающие следы демонической крови, совершенно не спасали от холода.

Спустя какое-то время мы наконец вышли на обширный заснеженный луг, и ветер ударил нам в лица с такой силой, что я на несколько секунд прикрыла глаза и вжала голову в плечи, отчаянно пытаясь скрыться от ломающей кости стужи.

— Там людская деревня, — заговорил Калеб, указав пальцем на простирающиеся вдалеке, с правой стороны от нас, деревянные постройки. — Заночевать там не сможем. Придется идти дальше и искать ночлег под деревьями.

Сейчас я даже невольно прокляла свои рога, из-за которых я не могу остановиться в теплом доме. Вместо этого мы вынуждены терпеть неблагоприятные условия погоды и мерзнуть до тех пор, пока не перестанем чувствовать свои ноги и руки. Легкий дым струился над крышами людских зданий, и, залюбовавшись им, я вдруг почувствовала на несколько секунд приятное тепло. Были видны нечеткие фигурки людишек, снующих между домами, загоняющих скот в деревянные загоны. Деревня была большой и многолюдной, поэтому все мои мысли о том, что можно было бы незаметно пробраться ночью в какой-нибудь опустевший домик, разом улетучились.

— Идем, — сказал Калеб и уверенно пошагал вперед, в сторону гущи безлиственных деревьев и вековых елей.

Кажется, нам снова предстоит долгий, тягостный путь по холодному лесу, который начинался сразу за лугом и, казалось, тянулся до самых гор. Далия увязалась следом за Калебом, резво шагая по утоптанному снегу, а я еще немного полюбовалась мирной деревней, пытаясь вновь почувствовать на какое-то жалкое мгновение приятное тепло, пока напротив меня не встал демон, загородив собой весь вид.

Я подняла на него полный негодования взгляд, но удивительное спокойствие, мелькнувшее в его глубоких синих глазах, заставило забыть о возмущении.

— Не нужно так старательно пытаться умереть, не выполнив перед этим часть своей сделки, — сказал Кай. Голос его был спокоен и в то же время напряжен и являл собой какую-то особую силу, из-за которой у меня каждый раз кровь стыла в жилах, а тело покрывалось холодной испариной. — Ты скоро превратишься в йети.

Я не успела ответить ему, что это не моя вина: демон внезапно взял мои руки в свои, поднес их к лицу и, едва касаясь губами кожи, обдал горячим дыханием. Сердце замерло на миг, а затем заколотилось с такой силой, будто я в очередной раз падала с большой высоты. Кай снова буквально обжег меня дыханием, и я ощутила расползающийся по телу жар, только не знала — вызван он был магией демона или его ошеломляющими действиями и прикосновениями.

Не отпуская моих дрожащих теперь от его касаний ладоней, Кай вдруг посмотрел на меня и замер, поймав мой взгляд. Сейчас я чувствовала себя так, словно меня окунули в чан, наполненный огненной лавой. И, конечно, мне было приятно от того, что я больше не чувствовала зверского холода, но трепет, вызванный близостью демона, невероятно пугал.

— У тебя есть способность к огненной стихии, — вдруг глухо начал Кай и прокашлялся, кажется, удивившись своему изменившемуся голосу. — Ты в состоянии постоянно согревать себя.

— Я... не умею… — Голос дрогнул, и глухая злость на неспособность противостоять трепещущим чувствам вновь обрушилась на меня, но я не могла ничего с этим поделать: плотоядный взгляд сапфировых глаз прожигал насквозь.

Кай обреченно вздохнул, как будто осознавая всю мою никчемность.

— Постарайся направить пламя из своего источника не наружу, а внутрь себя, — продолжил он, посильнее сжав мои уже горячие ладони. — Просто дай ему пройти по всему твоему телу, но не позволяй вырваться.

Сосредоточиться на стихии, ощущая на себе мужской взгляд, оказалось не просто. Но, закрыв глаза, я медленно нащупала глубоко внутри себя наполненный магией источник и потянула из него огненные нити, которые вскоре расползлись по рукам, спине и ногам. Я чувствовала, что огонь прожигает меня изнутри, словно желая протиснуться наружу, и невольно скривилась, сжав пальцы, накрытые ладонями демона.

— Ливия, — позвал вдруг Кай, и я, распахнув глаза, встретилась с его выразительным взглядом, ощутив внезапно, как быстро забилось сердце от собственного имени, сорвавшегося с уст демона. — Давай только не обжигать друг друга.

Его слова были произнесены с такой серьезностью, что во мне разом потух весь мой огонь, оставив место лишь для чужого пламени. Эта фраза прозвучала необычайно шокирующе и, казалось, имела множество смыслов.

— Лив! — послышался вдалеке голос Далии, и Кай, резко отпустив мои руки, отступил на шаг. — Вы чего там застряли?

Не глядя на девушку, я прокричала в ответ:

— Иду! — Мой взгляд был устремлен на демона, и он тоже смотрел на меня, так, словно все еще находился под влиянием волнительного момента. — Спасибо, — шепнула я и, развернувшись, быстро пошагала к Далии.

Миновав луг, мы вошли в лес, освещаемый лучами зимнего солнца. Сугробы здесь были еще глубже, и порой мы тонули в них с Далией по пояс. Приходилось растапливать снег с помощью огня, и хоть после этого вода нещадно впитывалась в одежду, это было лучше, чем с большим трудом пробираться через снежные кучи. Такие глубокие сугробы говорили лишь об одном: в этом лесу не бывает гостей. Возможно, мы оказались первыми, кто решился войти в лесную чащу зимой.

Но, к счастью, ближе к вечеру, когда солнце начало медленно садиться за южной грядой гор и лучи его окрасили небо и верхушки елей в оранжево-розовый цвет, мы вышли из зоны глубокого снега и пошагали между соснами с припорошенными снегом ветвями, и теперь погружались в снег только наши ступни. Все это время, пока мы двигались по лесу, Далия без устали рассказывала о нашем прошлом, вспоминая только радостные и веселые моменты. И хоть я ничего и не помнила, мне было интересно слушать ее и знакомиться с новой для меня Лией. Мужчины тоже слушали, и Калеб даже порой останавливал ее, чтобы уточнить какую-нибудь незначительную мелочь или посмеяться над забавным моментом.

Далия рассказала, что в детстве мы с ней были еще теми сорванцами: часто подшучивали над ребятами, а когда те решались поквитаться с нами, я выступала в качестве защитницы сестры и билась с соседскими мальчишками и девчонками, не позволяя ранить Далию. А потом неделями ходила в школу с синяками, разбросанными по всему телу. Впрочем, меня это даже не удивило. Я и сейчас понимала, что постоянно оберегала Лию от всевозможных опасностей.

Не знаю почему, но девушка старалась избегать разговоров о наших родителях. Мне безумно хотелось узнать, что произошло с теми, кого я называла такими теплыми словами, как «мама» и «папа»; что случилось в тот день в Мортемтере именно с нашей семьей. Но не решалась спрашивать об этом напрямую, догадываясь, что это может принести боль не только Далии, прекрасно помнившей наших родителей, но и мне. Одна мысль о том, что у меня действительно была полноценная семья и из всех родственников со мной рядом осталась только Далия, уже причиняла немалую боль, терзая где-то глубоко внутри и обволакивая сердце туманным чувством, отчего-то казавшимся мне печалью.

Когда солнце спряталось и землю окутали сумерки, мы решили сделать привал и, выбрав место, где был неглубокий снег, расположились между деревьями рядом с покрывшейся льдом речушкой. Темно-фиолетовое небо медленно становилось иссиня-черным, вдалеке светила бледная луна. Совсем скоро высоко над нашими головами замерцали серебристые крупицы звезд, придавая небу необычайную красоту — тихую, чарующую.

Спустя какое-то время отдыха и молчаливого разглядывания местности, Калеб собрал сухих веток и сложил их в единую конструкцию для костра, а Кай, сняв одну перчатку, разжег огонь одним выверенным движением руки. Я изумленно глянула на него, впервые увидев, как он обращается к стихии, но демон сделал вид, что не заметил моего удивления.

— Будем нести дозор по очереди, — сказал Калеб, усаживаясь рядом с костром. Прислонившись спиной к толстому стволу дерева, он снял латные перчатки и поднес руки к сверкающему пламени. — Пусть девочки выспятся. Нас двоих будет достаточно.

— Буду первым, — отозвался Кай. — Меня пока не тянет ко сну.

— Отлично. — Калеб уселся поудобнее, кажется, вполне удовлетворенный словами демона, и, сложив на груди руки, добавил: — Разбуди часа через три. На рассвете пойдем дальше.

Рыцарь прикрыл глаза, собираясь погрузиться в сон, а Кай отошел подальше от нас, сел у реки и затих.

— Чего ты на него постоянно так косишься? — шепнула вдруг Далия, сидя рядом со мной у костра, и легонько толкнула меня локтем. — Всю дорогу наблюдала за его напряженной спиной да мощными крыльями.

— Чего?.. — Я наконец обернулась к ней и, заметив на ее губах какую-то ехидную улыбочку, почувствовала, как к щекам против воли приливает жар. — Ничего подобного… — произнесла растерянно и устремила взор на огонь, боясь вновь столкнуться с испытывающим взглядом льдисто-голубых глаз.

— Брось, Лив, — с губ Далии сорвалась беззлобная усмешка. — Твое пристальное внимание к демону не заметит только слепой. Ну, или Калеб… — Она немного помолчала, а затем, притянув к груди ноги и обняв их руками, продолжила: — Не знаю, что между вами происходит, но будь осторожна. Мы мало знаем о нем, да и выглядит он каким-то отстраненным, чуждым всему происходящему. У него столько ненависти к людям… Даже я не испытываю такой злобы, хоть они и сотворили с демонами такие ужасные вещи.

— Все в порядке, Ли, — поспешила заверить я, понимая, что в ином случае девушка от меня не отстанет. — Не забывай о том, кто я. У меня есть голова на плечах. И мыслю я как охотница, убийца, которую воспитал Совет. Пока что я все еще бесчувственное орудие людей.

Мои слова показались мне до боли жгучими, острыми и безжалостно вонзились в сердце. Сейчас эта правда была так очевидна и мучительно болезненна, что я не смогла сдержать судорожного вздоха и почувствовала, как по спине побежали ненавистные колючие мурашки.

— Это не так. — Далия осторожно коснулась моей руки и сжала ее горячими пальцами. Я поймала выразительный взгляд, заметила ее улыбку, такую нежную и теплую, и меня вновь окутало живительным теплом. — Мы были их марионетками, но сейчас все изменилось, Лив. Сейчас мы свободны. И только мы вправе решать, как нам жить.

— Не похоже это на свободу, — буркнула, понурив взгляд. — Раньше мы хотя бы могли свободно ступать по людской земле, а сейчас вынуждены скрываться. Выжившие демоны прячутся в горах, как медведи в берлоге. Это не свобода.

— Но они хотя бы не лишены выбора, — шепотом произнесла Далия, медленно отпустив мою ладонь.

Мы молчали, смотря на жаркое пламя, словно зачарованные. Тишина эта, прерываемая легким посапыванием Калеба и треском горящего костра, была отнюдь не томительной. Наоборот, рядом с Далией я ощущала не испытываемое ранее спокойствие, как если бы все проблемы разом исчезли из моей жизни. Своим присутствием и немой поддержкой она придавала мне сил, и хоть наши мнения о независимости разнились, мы обе знали, что наша сила особенно могущественна, когда мы вместе. Сейчас я вдруг четко осознала, что не готова расстаться со своей Далией, и вряд ли когда-нибудь буду готова. Она была неотъемлемой частью моей жизни — прошлой, настоящей и будущей.

— Ли, — спустя какое-то время тихо позвала я. Когда девушка посмотрела на меня, я неуверенно продолжила: — Можешь рассказать мне о наших родителях? Я хочу знать, что произошло с ними в тот день. Было бы лучше, если бы я сама об этом вспомнила, но я не знаю, когда смогу это сделать. И терзаться ожиданием и воспоминаниями, которых нет у меня, но есть у тебя, становится все невыносимее. Расскажи. Пожалуйста…

Я не смотрела на Далию, хотя мне очень хотелось посмотреть в ответ. Она помолчала некоторое время, не спуская с меня глаз, затем отвела взгляд и тяжело вздохнула.

— Хотела бы я снова все забыть, — едва слышно выдохнула она. — И не помнить страшного огня, захлестнувшего наш город. Словно по чьему-то велению языки красного пламени охватывали один дом за другим, пока не сожгли весь Мортемтер. Нам с тобой тогда было лет по десять. Родители незадолго до этого отправили нас на учебу во дворец короля. Поскольку наш род — род Ветрокрылых — был приближен к королевскому роду, нам было позволено обучаться в дворцовой школе с остальной элитой. По окончании обучения мы должны были стать воительницами королевства, как наша мать. — Девушка ненадолго замолчала, и, взглянув на нее, я заметила на ее губах легкую улыбку, вызванную, кажется, приятными воспоминаниями о матери. — Она была такой красивой. Мы на нее очень похожи, — воодушевленно шепнула Ли, взяв меня за руку. Но после улыбка исчезла с ее лица, сменившись хмуростью и каким-то сожалеющим выражением. — Когда все это случилось, мы с тобой пытались отыскать родителей. Но не успели даже услышать их последние слова. Я до сих пор четко помню их тела, придавленные горящими деревянными балками. И, к сожалению, это было моим последним воспоминанием о них.

Далия замолкла, и повисла тишина — в этот раз давящая и вязкая. Сердце гулко стучало в груди, раненное и взволнованное этим рассказом и осознанием того, что наши родители мертвы. Я догадывалась об их смерти, но мне так хотелось верить, что я когда-нибудь увижу их вновь. А сейчас… Сейчас эта зыбкая надежда рассыпалась прахом.

— Прости, Ли, — шепнула сдавленно, чувствуя, как глубоко внутри что-то треснуло и, больно раня, посыпалось в пустоту. — Не стоило мне спрашивать…

— Нет, все хорошо. — Далия утерла слегка дрожащей рукой слезы, успевшие скатиться по щекам, и посмотрела на меня своим добрым, ласковым взглядом. — Это ты меня прости. Тогда в лазарете я свалила на тебя столько информации. И сейчас тебе гораздо сложнее все это осознавать.

Мы немного помолчали, неловко держась за руки. А затем, вспомнив последние слова, которые произнесла Далия в лазарете, я нерешительно спросила:

— О каком пророчестве ты тогда говорила?

— Пророчестве? — Ли изумленно изогнула брови. Немножко подумав, она нахмурилась и произнесла едва слышно: — Разве я говорила что-то подобное? Не помню, Лив.

— Ладно. — Я робко кивнула, заметив замешательство девушки, и поспешила закончить этот разговор: — Давай ложиться спать. Нужно выспаться к завтрашнему дню.

Пожелав друг другу спокойной ночи, мы прислонились спинами к деревьям и замерли, слушая легкое завывание ветра. Усталость преследовала меня последние несколько часов, но сейчас, получив возможность погрузиться в беззаботный сон, я не смогла заснуть. Спустя какое-то время Далия тихо засопела, склонив голову набок. А я, мучимая мыслями о родителях, поднялась с земли и осторожно прошлась к покрывшейся льдом речке.

Кай неподвижно сидел на снегу у самой кромки замерзшей воды. Глаза его были закрыты, но я знала, что он не спит; лишь прислушивается к посторонним звукам. Не знаю, чем я руководствовалась в данный момент — желанием или разумом — но, немного потоптавшись на одном месте, я подошла ближе к демону и присела рядом с ним.

— Тебе нужно отдыхать, — выдохнул он, открыл глаза и посмотрел вдаль, в темноту.

— Меня пока не тянет ко сну, — повторила я его слова. — Гложут мысли, — добавила зачем-то и поджала от волнения губы.

— Меня тоже.

Мужчина вдруг повернул ко мне голову, и я поймала его усталый и в то же время пытливый взгляд. Каждый раз, смотря в эти глаза, обволакивающие подобно одеялу, я терялась и чувствовала себя такой слабой, беззащитной, такой, какой никогда не была. Один взгляд — и я оказываюсь безоружна.

— Очень странно… — сказал Кай приглушенно. — Меня гложут не привычные мне мысли, а мысли о… тебе.

Эти слова вызвали уже знакомую реакцию. Сердце гулко забилось, заметалось, как испуганный зверек, по телу пробежала сладостная дрожь. Я невольно облизнула пересохшие губы и заметила, как Кай скользнул взглядом по моему рту. Влекомая неясными чувствами, похоже, в этот раз вызванными не демоном, я придвинулась к нему настолько близко, что ощутила его обжигающее кожу дыхание.

— Нет, — шепнул Кай и нахмурился, словно пытался бороться с давящим на него влечением. — Трудно противиться…

Он вдруг резко обхватил облаченными в перчатки руками мое лицо и впился в губы с такой страстью, такой жадностью, что у меня перехватило дыхание. В самом деле — сложно было устоять. Словно по чьему-то велению я отвечала на этот жаркий, опьяняющий поцелуй, чувствуя, как все тело начинает гореть. И где-то глубоко в сознании возникла и затаилась мысль о том, что нам следует остановиться. Я хотела оттолкнуть его, но была не в силах этого сделать — как будто мое тело связали против воли, а губы оказались во власти демона.

— Нет… нет, подожди… — вновь зашептал Кай, немного отстранившись. — Что-то не так… Не так с этим чертовым лесом.

— Кай… — невольно вырвалось у меня, и я сжала дрожащими пальцами ворот его рубахи.

Что-то сжимало голову невидимыми щупальцами, оказывая такое сильное давление, что я не желала отпускать от себя демона ни на шаг.

— Ливия, сосредоточься, — сквозь зубы прошипел он, схватив меня за плечи. — Сопротивляйся им. Ты отлично умеешь это делать.

— Кому?

Кай не ответил. Он резко поднялся на ноги и подошел к спящим ребятам. Чувствуя слабость, жуткую и блаженную одновременно, я встряхнула головой в попытке очнуться и, поднявшись с земли, приблизилась к мужчине.

— Нет… Позвольте мне остаться, прошу… — зашептал Калеб во сне, хмурясь и невольно сжимая пальцы в кулаки.

Он продолжал шептать невнятные слова, а Далия вдруг застонала от ужаса, подергивая плечами, словно ей снился кошмар. А может, так оно и было.

— Что происходит? — спросила я, посмотрев на напряженного демона.

Сквозь шепот Калеба и жалобные стоны Далии послышался тихий, неестественный и в то же время мелодичный смех. Жуткие звуки повторились еще несколько раз, предвещая что-то ужасное, и затихли.

— Нам здесь не рады, — холодным тоном произнес Кай, нервно озираясь по сторонам, как будто ожидая появления какого-то существа. — Калеб завел нас в гости к дриадам. И поверь, они не намерены оказывать нам радушный прием.

Глава 10. Упущенный момент

После произнесенных суровым, жестким и весьма недовольным голосом слов вновь зазвучал женский смех. Он очаровывал своей необыкновенной красотой, благозвучностью и певучестью и в то же время давил на уши. Спустя мгновение сладкое хихиканье стало казаться мне невыносимым, возникло ощущение, что рядом со мной настойчиво бьют в колокол.

— Надо уходить, — произнес Кай и потушил костер, забросав его снегом. — Буди их. Живее.

Я опустилась на корточки рядом с дрожащей в бреду Далией, осторожно потрясла ее за плечо, боясь напугать еще больше. Дрожь, охватившая девушку, внезапно передалась мне, и я почувствовала, как горло сводит судорогой страха.

— Ли, очнись, — настойчиво произнесла я, чуть сильнее сжав ее плечи.

Далия медленно разлепила веки и, встретившись со мной взглядом, судорожно вздохнула.

— Что случилось?.. Мне снился кошмар…

— Вставай, — сказала мягко и, ухватив ее за локоть, помогла подняться.

Кай разбудил Калеба, но тот в отличие от Далии не произнес ни слова и начал испуганно озираться по сторонам, будто все еще находился одной ногой в охватившем его видении. Мы молчали, слушая женский смех, который совсем скоро умножился и стал звучать громче, переходя на безумный визгливый хохот. Сил терпеть эту звуковую пытку больше не было, и я закрыла ладонями уши и заметила, как Далия, кривясь и осматриваясь, сделала то же самое.

Мужчины отчего-то не торопились последовать нашему примеру, но если Кай стойко выдерживал злорадный смех дриад, то о Калебе ничего подобного нельзя было сказать. Он немигающим взглядом смотрел куда-то вдаль и выглядел так, как будто впал в транс. Мне вдруг показалось, что раздающиеся в лесу и сотрясающие наши тела звуки действуют на полукровку не так, как на нас.

— Какая красота… — вдруг шепнул Калеб, зачарованно смотря прямо перед собой.

Мы все разом проследили за его взглядом, и я внезапно ощутила холод во всем теле, сковывающий подобно стальным цепям. На льду, покрывшем речку, стояло дивной красоты существо — девушка с серо-фиолетовой кожей и густыми, украшенными темными цветами волосами, тянущимися вдоль спины волнистыми абсолютно белыми, как снег, прядями. Верхняя часть ее тела, икры и ступни были покрыты дубовой корой, а бедра до самых колен — нагими, охваченными серебристыми стеблями. Она являла собой воплощение зимнего леса, безлиственных деревьев с побелевшими стволами и ветвями, запорошенными снегом, и выглядела совершенно невинно.

Взгляд ее бледно-желтых глаз был устремлен на Калеба, и казалось, что лесное божество не замечает никого, кроме него. Хоть ее чары с трудом пробивались в наш разум, я вместе с Каем и Далией неподвижно следила за незнакомкой, внешне не проявляющей враждебности, но внутри кишащей злобой. Она вдруг протянула вперед руки, и из ее пальцев потянулись ветви, извиваясь в воздухе и явно направляясь в сторону очарованного и плененного снизошедшим божеством получеловека.

На мгновение я задержала дыхание, посмотрела на бездействующего демона и, поняв все по требовательному взгляду его синих глаз, резко вытащила из ножен меч. Заметив, как дриада метнула на меня изумленный взгляд, словно пораженная сопротивлением ее чарам, я одним стремительным движением обрубила тянущиеся к Калебу темные ветви.

Лесное существо вскричало, ее визг эхом раздался в голове. Стараясь не обращать внимания на боль, вызванную пронизывающим до дрожи криком, я бросила меч Каю и, когда тот ловко поймал его, вытащила из ножен посеребренную катану. Далия и очнувшийся после визга Калеб быстро сориентировались, обнажили свои мечи и направили их в сторону стремительно меняющейся дриады.

Вместо невинности на ее серо-фиолетовом лице мелькнула ярость, исказив прекрасные тонкие черты; глаза заволокла красная дымка, уголки рта в один миг растянулись почти до заостренных ушей, и некогда прекрасное существо оскалилось, обнажив два ряда темных острых клыков.

— Черт побери!.. — досадно протянул Калеб. — Беру свои слова назад!

Обезумевшая дриада завопила низким нечеловеческим голосом, так, что ветви деревьев задрожали, как от сильного порыва ветра, и с молниеносной скоростью бросилась в мою сторону. Но не успела приблизиться, чтобы нанести удар: Кай внезапно оказался перед ней и невероятно быстро пронзил мечом оголенную часть тела, не скрытую деревянной броней. Дриада издала рык, от которого вздрогнул даже демон, и повалилась в снег.

— Бежим, — приказным тоном произнес Кай, вытаскивая меч из живота мертвого существа. — Быстро!

Мы рванули вглубь леса следом за демоном. Сквозь завывания буйного ветра я отчетливо слышала бешеный стук сердца и сбившееся дыхание — свое и Далии, бегущей рядом со мной.

— Разве вся опасность исходила не от нее? — прокричал запыхавшийся от бега Калеб.

— Придут еще! — последовал резкий ответ.

Бежать по сугробам оказалось совсем неудобно: ноги застревали на каждом шагу, сапоги быстро наполнились снегом. Былая усталость навалилась с новой силой, но, невзирая на дискомфорт, я продолжала бежать, порой бросая взгляд на отстающую Ли.

Внезапно перед глазами показалась огромная ветвь и, больно хлестнув, отбросила нас с Далией назад. Ударившись об ствол дерева, я сползла на землю и нащупала в снегу выскользнувшую из руки катану. Глаза застелила белая пелена, грудь сдавило тяжелым камнем; в ушах стоял гулкий звон. Проморгавшись, увидела окруживших нас дриад, появившихся из ниоткуда. Уже не столь привлекательные, искаженные злобой и ненавистью, они накинулись на нас, и я с трудом увернулась от смертельного удара деревянной когтистой лапы.

Дриада завопила, вперив в меня горящий алым пламенем взгляд, так громко и пронзительно, что мои барабанные перепонки задребезжали как стекла в окнах дома, разваливающегося под напором урагана. Скривившись и стиснув челюсти до боли в зубах, бросилась на визгливую нечисть и одним отработанным движением вспорола ей горло. Горячая темно-синяя кровь брызнула во все стороны.

— Сзади!

Крик Далии эхом отозвался в голове, чуть ли не разорвав меня на части после давящего визга дриад, и я, резко обернувшись, едва успела прикрыться мечом от огромной когтистой лапы. Оттолкнув бешеное существо ногой, бросила мимолетный взгляд на Лию, но этого хватило, чтобы понять, что она не справляется с напором окруживших ее со всех сторон дриад. Я хотела было броситься к ней, но рядом растущее дерево, словно живое, обхватило меня толстыми ветками и, скрутив, придавило к стволу.

— Кай! — прокричала я и, когда демон, отбив от себя визгливое существо с длинными когтистыми руками, обернулся ко мне, кивнула в сторону Далии.

Было видно, что ему не понравилась моя просьба. Мне почему-то показалось, что Кай первым делом желал метнуться ко мне, но, связанный клятвой, бросился к Далии. Я с замиранием сердца следила за демоном, который, прикрыв охотницу крылом, точно, уверенно пронзал мечом дриад одну за другой.

Дыхание давалось с трудом и хрипом. Отвела взгляд от Кая, понимая, что не могу пошевелить ни руками, ни ногами; ветви дерева сжимали тело все сильнее и сильнее, и казалось, что в любой момент мои крепкие кости хрустнут как оледеневший металл. Внезапно послышался глухой удар, и я увидела, как Калеб разрубает толстым мечом сжимающие меня ветви. Из груди вырвался судорожный вздох. Я безвольно повалилась в снег, задышала тяжело и рвано. Стараясь забыть о боли, пронзившей все тело, я сжала серебряную рукоять катаны и накинулась на возникшую передо мной дриаду.

Постепенно живой нечисти становилось меньше. В снегу утопали окровавленные женские тела, в остекленевших глазах некогда прекрасных созданий царила безграничная пустота. Мельком взглянув на Далию и заметив, что она уже не окружена, я облегченно выдохнула и, вскричав от ярости, воткнула лезвие меча в оголенный живот лесного существа.

Ловя ртом морозный воздух в попытке унять сбившееся дыхание, я чувствовала, как немеет рука и понимала, что у меня больше не осталось сил на то, чтобы поднять оружие. Секунды передышки обернулись против меня: острые когти дриады вонзились в спину, прикрытую плащом и кожаной кирасой, расцарапали ее вдоль позвоночника, и острая, жгучая боль в тот же миг пронзила все внутренности. С диким криком я повалилась на устланную снегом землю и, удержав себя на вытянутых руках, задышала глубоко и часто.

— Лив! — как кузнечным молотом по голове, ударил меня громкий наполненный страхом голос Далии.

Я не смогла ни повернуться, ни пошевелиться: рваные раны на спине жгли, в глазах стояла густая дымка. Но я ощущала присутствие дриады за спиной и, не дыша, ждала ее удара. Холодный ветер просвистел над головой, и в следующее мгновение я заметила краем глаза погруженное в снег мертвое тело существа с перекошенным от ужаса лицом. Стало вдруг так тепло внутри. Я почувствовала на талии сильные руки, увидела черные, как ночь, крылья, укрывшие меня живым непроницаемым коконом, и ощутила затылком уже знакомое горячее дыхание.

— Просила защитить сестру… — прошептал Кай глухо, сжимая талию и прижимая меня спиной к своей мощной, большой груди. — А кто же защитит тебя, недемон?..

Сердце неожиданно затрепетало, стало горячо глубоко внутри, и на щеках появился неуместный румянец — и вовсе не от могильного холода, а от обжигающего приглушенного шепота мужчины.

Где-то поверх головы внезапно раздался хлесткий удар, и демон содрогнулся, еще сильнее сжав меня в своих руках. Удар вновь повторился, и я наконец поняла, что по нам бьют толстые ветви деревьев. Кай укрывал нас своими крыльями, которые дрожали каждый раз, когда ветки с оглушительным свистом опускались на нас. Я чувствовала, как напряжено его тело, не видела, но знала, что его лицо перекосилось от боли и злости, но безостановочные удары не давали ему ни увернуться, ни раскрыть крылья, чтобы предпринять попытку обезвредить обезумевшее дерево.

Раны на спине вновь заныли, отдаваясь волнами боли по всему телу. Вцепившись в руку демона и приложившись виском к его плечу, я произнесла едва слышно:

— Кай… мне больно…

Горячие губы коснулись затылка, и послышался хриплый ответ:

— Потерпи еще немного.

Я терпела. Терпела как воин, как охотник и убийца, ни разу не получавшая смертельных ран. Но, словно находясь в пелене глубокого сна, чувствовала, как действительность и сознание ускользают от меня. Стало вдруг очень жарко, и сквозь мутную пелену, застелившую глаза, я увидела пламя, вырвавшееся из демонических крыльев и охватившее близрастущие деревья. В следующий миг два крыла раскрылись; я разглядела тревожное лицо Далии, услышала свое имя и, не в силах сопротивляться сгущающейся перед глазами тьме, провалилась в беспамятство.

***

Хрупкое и в то же время невероятно сильное женское тело, которое Кай нес на руках, не давало ему покоя. Шагая по снегу следом за рыцарем и охотницей, постоянно оглядывающейся на него и на дремлющую после ранения Ливию, демон слушал спокойное дыхание девушки и нехотя пропускал через все тело энергию, вырывающуюся из ее источника с каждым выдохом.

Взгляд невольно скользнул по ее умиротворенному лицу: длинным черным ресницам, подрагивающим во сне, точеному носу, вдыхающему и выдыхающему холодный воздух, высоким скулам и слегка приоткрытым губам, пленяющим своим сочным цветом спелой малины. Внезапное желание коснуться этих манящих губ отдалось глухим ударом в груди, и Кай стиснул зубы, отвел взгляд, пытаясь сосредоточиться на дороге и не возвращаться к мыслям об отчаянно-смелой и притягивающей своей решительностью девушке.

— Она правда поправится? — спросила вдруг Далия, чуть замедлив шаг, и, поравнявшись с Каем, окинула сестру тревожным взглядом.

Мужчина посмотрел на бывшую охотницу, слегка изогнув темную соболиную бровь, и вновь поразился невероятно крепкой связи между двумя сестрами. Он знал, что Далия отчасти чувствует боль Ливии и, искренне сопереживая ей, пытается отдать ей часть своих сил, чтобы раны зажили быстрее.

— Да. — Кай кивнул, поймав взгляд кристально-голубых глаз.

За исключением глаз две охотницы были очень похожи друг на друга: правильные, точеные черты лица, высокий лоб, изящные скулы, полные губы и длинные густые черные волосы с фиолетовым отливом. Вот только характер Ливии разительно отличался от характера ее сестры. Далия была более мягкой, покладистой, но и не уступала своей сестре в решительности и отчаянной смелости. И хотя Ливия не помнила своего прошлого, Каю почему-то казалось, что она и раньше была такой шустрой, проворной, смелой, слегка дерзкой.

— Магическая мазь быстро впиталась в кожу, — продолжил демон. — Раны затянутся, и смертельные увечья тоже через некоторое время пройдут без следа.

— Спасибо, — шепнула вдруг Далия и вновь посмотрела на сестру. — Что это за существа? И почему напали на нас? Мы ведь не сделали ничего плохого.

— Лесным нимфам не нужен повод для нападения, — сказал Калеб, не оборачиваясь и уверенно шагая вперед. — Злые создания. Они завлекают людей и других существ в свои леса, очаровывают и лакомятся их мясом на ужин.

— Так было не всегда, — мрачно проговорил Кай и, заметив заинтересованный взгляд Далии, продолжил: — Раньше лесные нимфы были союзниками демонов. Поддерживая баланс в природе, мы защищали их леса, оберегали их от людей и всех желающих им зла существ. В благодарность дриады не трогали ни демонов, ни их детей, гуляющих в лесу, и одаривали нас редкими фруктами и целебной водой. После гибели Мортемтера защита лесов ослабла, а в скором времени полностью спала, и нимфы, утратив союзников, оказались в опасности. Люди измывались над ними, сжигали леса, рубили деревья. С годами эти прекрасные создания превратились в озлобленных тварей, враждебных всему живому, и все, кто осмеливался войти в их леса или рощи, не возвращались домой. По деревням пошли страшные слухи, и теперь люди редко заходят в подобные леса, опасаясь встречи с нимфами.

— Но раз мы были их союзниками, почему они напали на нас? — спросила Далия.

— Теперь это уже не важно. Прошло много лет. К тому же не всем существам понравится, если в их дом без приглашения заявятся чужаки, обломают ветки, разведут костер, потревожив тем самым покой, царивший в лесу долгое время.

Охотница слабо улыбнулась в ответ, но улыбка ее показалась Каю печальной и вымученной. Больше не завязывая разговор, они продолжили продвигаться вперед, к видневшимся вдалеке снежным горам, стараясь не замедлять шаг, чтобы вновь не нарваться на обезумевших лесных нимф.

Спустя какое-то время Кай почувствовал резкий всплеск энергии и, не останавливаясь, опустил взгляд на Ливию. Она медленно разлепила отяжелевшие веки, и мужчина не заметил в ее мутных аметистовых глазах ни удивления, ни возмущения, ни привычной злости. Вначале ее взгляд был пустым, безучастным, словно она глядела на демона и в то же время не видела его, или же смотрела сквозь него на что-то вдали. Но потом Кай заметил легкое оживление на лице и услышал судорожный вздох.

— Где Далия? Калеб?.. — шепотом спросила девушка и попыталась повернуть голову, но в итоге продолжила смотреть на демона, кажется, испытав резкую боль.

— Все хорошо, — шепнул в ответ Кай, невольно крепче сжав ослабленное женское тело. — Они в порядке.

Он увидел, как Ливия нервно сглотнула, а затем, смущенно потупив взгляд, коснулась слегка дрожащими длинными пальцами его чешуйчатой кирасы.

— А ты? — невинно поинтересовалась она, и Кай почувствовал глухой удар в груди от ее немного сиплого, тихого голоса.

Девушка продолжала касаться его груди, медленно чертя указательным пальцем замысловатые узоры, а демон в этот момент готов был зарычать от бессилия и непривычной мягкости, прозвучавшей в ее вопросе. Он стиснул челюсти, сдержанно улыбнулся, вновь раненный одними словами, сорвавшимися с женских уст; раненный сильнее, чем в тот день, когда копье кентавра отравило его тело ядом.

— Тоже, — выдохнул наконец Кай и посмотрел вперед.

Он услышал в ответ тихое «хорошо», и спустя несколько минут пальчики Ливии соскользнули с его груди. Она вновь погрузилась в сон.

***

Лучи утреннего солнца заставили меня приоткрыть глаза. Немного щурясь, я попыталась потянуться, но замерла, как только ощутила резкую боль, пронзившую все тело, и не сдержала сдавленного, болезненного стона. Чья-то горячая рука коснулась плеча, вынуждая лечь обратно на что-то твердое и крепкое. Привыкнув к свету, озарившему чистый небосвод, я наконец увидела над собой серьезное лицо Кая и от неожиданности задержала дыхание.

С трудом отведя взгляд от внимательно наблюдающего за мной демона, я осмотрелась, слегка приподняв голову. Мы находились на берегу большой, покрывшейся толстым льдом реки, позади которой простирался лес, а впереди, на другом берегу, возвышалась гряда гор. То, что я проснулась живая и не в чертовом лесу среди мертвых тел дриад, меня радовало, но тот факт, что моя голова лежала на коленях демона, сидящего на заснеженной земле, совершенно выбивал из колеи.

Проклиная такое стечение обстоятельств, я вернула голову на твердые колени и закрыла глаза, боясь вновь поймать испытывающий взгляд.

— Где Лия и Калеб? — спросила тихо и прокашлялась, пытаясь привести голосовые связки в порядок.

Ответ последовал сразу:

— Далия ушла на охоту. Решила, что ты проснешься голодной. — Демон вдруг хмыкнул каким-то своим мыслям. — А человек увязался за ней, страшась, что в любой момент появятся дриады.

— Мы почти пришли?

— Да. Осталось пройти через реку.

Глубоко вздохнув, я почувствовала легкую дрожь. Эта новость принесла мне некоторое облегчение; ощущение легкости окутало, а по телу растеклось приятное тепло. И если бы не ноющие раны на спине, я чувствовала бы себя прекрасно.

Полежала так — молча, неподвижно — еще некоторое время, всем нутром чувствуя взгляд демона, а затем резко открыла глаза и убедилась в своем предположении: Кай смотрел на меня, так, словно видел впервые.

— Помоги сесть, — попросила тихо и, не дожидаясь помощи, приподнялась на локтях.

Мужчина обхватил меня за плечи голыми руками и осторожно усадил на снег. Стоило принять сидячее положение, как раны на спине заныли с новой силой. Скривилась, сжала пальцы в кулаки так сильно, что послышался хруст. Тело вмиг ослабло, и, не вынеся раздирающей боли, я прислонилась головой к плечу Кая. Его тело тотчас напряглось, но я не смогла отстраниться.

Тяжелый и какой-то рваный вздох вырвался из груди демона. Он, не касаясь моей спины, помог развернуться. Вытянула ноги и оказалась прижата спиной к крепкой мужской груди. Задержав дыхание, я прислушалась к своему бешено колотящемуся сердцу и, когда демон несильно сжал пальцами плечо, резко выдохнула.

Мне безумно хотелось отодвинуться от него, но, боясь вновь ощутить волну невыносимой боли, я продолжала сидеть неподвижно, чувствуя кожей шеи его толстую броню и горячее дыхание. Эта близость дурманила, и я точно знала — его тоже.

— Ливия… — выдохнул вдруг Кай, и я прикрыла глаза, обожженная его дыханием. — Твои волосы вкусно пахнут. — Я услышала, как мужчина протяжно втянул в себя воздух. — Хвоей. И чем-то еще… Таким приторно-сладким. Не могу ни с чем сравнить. Но ты и представить себе не можешь, насколько голодным я становлюсь после вдыхания этого запаха.

Каждое его слово пронзало сердце насквозь. Внизу живота появилось приятное щекочущее тепло. Стало трудно дышать, и я вцепилась пальцами в ногу демона, словно отчаянно пытаясь избавиться от новых волнующих чувств. Внезапно теплые мужские губы коснулись уха, и это касание стало последней каплей терпения — из груди вырвался рваный вздох. Сразу поджала губы, злясь на себя за неспособность оказать сопротивление этим чувствам и демону, нагло целующему висок, ушко, мочку...

Кай тихо рыкнул, с силой сжимая мое плечо, будто сдерживался из последних сил, чтобы не поддаться внезапно охватившему нас обоих желанию. Это желание невероятно пугало и в то же время возбуждало. Губы демона запечатлели легкий, я бы даже сказала, нежный, поцелуй на щеке, затем переместились с лица к шее, и я невольно наклонила голову набок.

Он оттянул двумя пальцами толстый ворот рубахи, провел большим пальцем по тому месту, где находилась рана, оставленная его когтями, и неожиданно прихватил губами тонкую кожу шеи, целуя нежно и страстно одновременно.

Грудь обдало жаром, воздуха стало катастрофически не хватать. Я задрожала всем телом, уже совершенно забыв про боль в спине. Все мысли покинули голову, и все вокруг перестало иметь значение, кроме демона, сжимающего меня в своих объятиях, обжигающего дыханием и поцелуями. Весь мир внезапно сузился до нас двоих, бесстыдно совращающих друг друга и так сильно желающих чего-то нового, запретного, подвластного только нам.

Кай вдруг остановился, вновь провел пальцами по шее и в следующее мгновение впился клыками в кожу, так резко и глубоко, что я вскрикнула. Тут же закрыла себе рот рукой, а после прикусила ткань рукава, сдерживая крик боли и наслаждения. Приятно и больно. Я никак не могла разобраться в том, чего действительно хочу: оттолкнуть его или позволить продолжать.

Сладкая боль пронзило все тело. Я схватила второй рукой рог демона, сжала со всей силы — то ли в попытке сделать ему больно в ответ, то ли пытаясь этим облегчить собственную боль. Я чувствовала его губы, клыки, впивающиеся все глубже под кожу; чувствовала его влажный язык, слизывающий кровь, и никак не могла остановить крупную трепетную дрожь.

Демон так внезапно отстранился от меня, что досадливое чувство вмиг обволокло сердце. Посмотрела на него мутным взором и заметила блеснувшее в его глазах раздражение и недовольство. Кай слизал кончиком языка темно-зеленую кровь со своих губ, затем осторожно вытер рукавом рубахи стекающую по моей шее вязкую жидкость и поправил ворот.

— Я бы и рад продолжить, — надтреснутым голосом произнес мужчина и как-то криво ухмыльнулся, — если бы твои чертовы друзья не испортили этот момент.

Тяжело выдохнула, чувствуя, как боль постепенно утихает. Но огонь желания продолжал гореть глубоко внутри. Где-то вдалеке послышались голоса, и осознание того, что я упустила что-то важное мгновение назад, навалилось на меня с такой силой, что я невольно нахмурилась.

— Надо же, — усмехнулся вдруг Кай. — Ты сожалеешь об упущенном моменте?

Хоть эта фраза и прозвучала как вопрос, но произнесенная в таком насмешливо-серьезном тоне она показалась мне утверждением. Мужчина улыбнулся и неожиданно мягко, почти весело произнес:

— Вряд ли в следующий раз ты так легко от меня отделаешься.

Он закрыл глаза, спрятав улыбку за серьезным выражением лица, и прикоснулся лбом к моему лбу. Это действие было столь неожиданным, приятным и нежным, что у меня совершенно не возникло желания оттолкнуть его от себя.

Глава 11. День зимнего солнцестояния

Два часа за приготовлением тушки кролика и его поеданием пролетели незаметно. Все это время Далия и Калеб без умолку болтали на совершенно разные темы, но, по правде говоря, я не особо вслушивалась в их разговор, да и мы с Каем предпочли молчать, ожидая свою порцию завтрака. Только вот демон снова не прикоснулся к еде, и мне стало казаться, что кровь — единственная пища, которую он предпочитает. Такое предположение отозвалось глухим ударом в груди, а по телу вновь прокатилась волна жара. И взгляд в то мгновение — насмешливый взгляд глубоких, как само море, синих глаз — лишь усилил мои чувства, заставляя смущаться от одной мысли о сильных пальцах и горячих губах. Я даже не сомневалась, что демон чувствовал мое трепетное волнение, потому что я тоже чувствовала сковавшие его эмоции.

— Ну что ж, — протянул Калеб, после того как мы закончили есть и забросали разведенный костер снегом. — Осталось пересечь реку, а там недалеко до горы. Раньше здесь был мост. — Бывший рыцарь окинул длинную широкую реку задумчивым взглядом, и я заметила, как его темно-каштановые брови сошлись на переносице, превращая обычно веселого юнца в серьезного мужчину. — Повезло, что вода замерзла.

Кай помог мне подняться с земли, одной рукой держа за талию, так крепко, что я даже сквозь кожаную кирасу и толстую рубаху чувствовала исходящий от его пальцев жар. Почему-то демон так и не надел перчатки, и мысль о том, что мне нравится ощущать касание его голой ладони к своему телу, будоражила и пьянила как самый крепкий грог, который продается только в заведениях столицы. После двухчасовой посиделки, встав на ноги, я вновь почувствовала режущую боль, волной прокатившуюся по всему телу. Ноги были ватными, онемевшими, и я согнулась, вцепилась пальцами в подставленную руку демона, с такой силой, что даже не сомневалась — на его коже останутся следы от ногтей.

— Я сама, — сказала резко, заметив, как Кай потянулся второй рукой к моим ногам, кажется, желая снова взять меня на руки. — Я хочу сама.

Мужчина не стал перечить, но и руку с талии не убрал. Стиснув зубы, я выпрямилась и сделала уверенный шаг вперед под внимательными взглядами троих. Затем еще один… Кай шагнул следом за мной, продолжая придерживать за талию.

— Все нормально, — шепнула я, глядя на взволнованную Далию. — Можем идти.

Ли кивнула в ответ, и мы ступили на твердый слой льда. Калеб снова пошагал впереди, ступая уверенно и не скользя в отличие от Далии. Девушка едва не упала, с трудом удержала равновесие, и рыцарю пришлось воротиться обратно, чтобы взять неуклюжую Ли за руку. Конечно, это была не ее вина, но выглядела она довольно забавно, когда, крепко ухватившись за Калеба, аккуратно посеменила следом за ним.

— Ты улыбаешься.

Низкий голос Кая заставил отвести взгляд от охотницы и посмотреть на его серьезное, задумчивое лицо. Я невольно спрятала улыбку.

— Красиво. Не прячь, — добавил он, посильнее прижал меня к себе и медленно повел вдоль реки.

Сейчас я предпочла бы ползти на четвереньках, нежели медленно ступать по льду, порой скользя в длинных кожаных ботфортах с твердой подошвой, отчего-то не предусмотренной к подобному ледяному испытанию, и ощущать щекочущее кожу дыхание, пальцы, нагло сминавшие мой бок. И все мысли, абсолютно все, были затменены дурманящей близостью демона и его запахом — немного горьковатым и в то же время сладким. От него исходил запах, появляющийся обычно во время грозы; запах летнего дождя, моря и еще… корицы, пряности, которую я имела возможность попробовать всего раз в жизни, но этого хватило, чтобы запомнить этот головокружительный аромат на долгое время.

После случившегося на берегу я стала остро ощущать исходящий от демона запах, несомненно привлекающий меня, и это невероятно пугало. Он и сам признался, что ему нравится, как я пахну, но я почему-то не придала этому заявлению должного внимания.

— Прошу… — вдруг рыкнул Кай у самого уха. — Прекрати думать. Это вызывает энергетические волны… Я не могу этого терпеть.

— Что? — Я остановилась, посмотрела на мужчину, изогнув вопросительно бровь. — Какие волны?

— Не чувствуешь? — Лицо его приобрело удивленное выражение. — Не знаю наверняка, о чем ты думаешь, но почему-то догадываюсь. И от этих мыслей в тебе бурлит магия, как вскипающая вода в котелке. Я это ощущаю, нехотя пропускаю через себя. Знаешь, что самое удивительное? — Он слегка улыбнулся. Выждав пару секунд, словно подогревая мой интерес, продолжил: — Эти всплески энергии чувствую только я.

— С чего ты взял? Ли и Калеб просто находятся далеко от нас.

— Почему же они тогда никак не прокомментировали твои энергетические волны на берегу? — резонно спросил Кай.

Не могу сказать, что нашла ответ на этот вопрос, но осознание того, что демон чувствует мое возбуждение, совсем не помогло избавиться от мыслей, которые приводили Кая в странное состояние. Я поджала губы и, потупив взгляд, поплелась дальше по льду, стараясь думать о чем угодно, только не о нем.

Бои. Тренировки и дуэли. Выброс адреналина и прекрасный вкус победы.

Все это маячило на заднем фоне. Я не могла сосредоточиться на чем-то другом; это довольно сложно, учитывая то, что Кай не отпускал меня, продолжал держать за талию, прижимая к себе, чтобы я, поскользнувшись, не завалилась вперед. Однако больше он не просил меня не думать, и до конца реки мы шли в напряженном молчании.

Когда мы оказались на другом берегу, демон отпустил меня, и я окинула взглядом снежные горы, тянущиеся к небу и рвущие своими вершинами далекие облака. Высоко над головой кружила огромная хищная птица, судя по большим белым пятнам на ее крыльях и белому хвосту с темной каймой — это беркут. Непонятно было: то ли хищница просто парит в воздухе и осматривается, то ли ее полет в потоках холодного воздуха нацелен на поиск пищи, ведь зрение у этих птиц чрезвычайно острое, что позволяет им замечать слабую дичь с большой высоты. Не знаю, заметил нас беркут или нет, но в следующее мгновение раздался звонкий клекот, немного напоминающий собачий лай — что-то вроде «кьяк-кьяк-кьяк» — и птица, резко спикировав, исчезла из поля зрения, спрятавшись где-то за склоном горы.

— О, это Ахта, — воскликнул Калеб и, вскинув голову, вгляделся в небосвод. — Орлица отца, — пояснил он после паузы, заметив наши вопросительные взгляды. — Кажется, о нашем приходе уже знают.

Рыцарь двинулся вперед, к подножию горы, мы медленно посеменили следом, осматривая высокие заснеженные скалы, вековые ели, растущие вдоль гребня гор, и сгущающийся над вершиной горы снежный туман. Калеб резко остановился рядом с небольшой расщелиной, как будто врезался в невидимую преграду, и тревожно оглянулся на нас.

— Проблемы? — поинтересовался Кай, слегка изогнув темную бровь.

— Сейчас решим.

В ясных голубых глазах бывшего рыцаря мелькнул озорной огонек, а на губах растянулась раздражающая меня лукавая улыбка. Мужчина отвернулся от нас, вновь посмотрел куда-то вглубь расщелины, а затем вытянул вперед руку, и его пальцы уперлись в невидимую стену.

— Совсем забыл про защитный купол, — досадливо произнес он, будто действительно был расстроен.

Но в следующий миг посерьезнел, закрыл глаза и беззвучно зашевелил губами. Я сразу же почувствовала нити магии, струящиеся по венам полукровки, и увидела, как невидимая стена завибрировала под его пальцами. Бело-голубой свет вспыхнул по всему периметру, очертив этот самый защитный купол, а после наступила звенящая тишина.

— Пролезайте под моей рукой, — сказал вдруг Калеб и вытянул левую руку в сторону. — Это важно. Иначе не пропустит.

Мы с Далией переглянулись и как-то без лишних слов договорились, кто полезет первым. Ли пригнулась, чтобы не задеть Калеба рогами, и быстро проскочила под его рукой. Следом пролезла я и, выпрямившись, взглянула на крайне недовольного демона.

— Издеваешься, человек? — сквозь зубы прошипел он, вперив в рыцаря злобный взгляд.

Его глаза, заволоченные красной дымкой, говорили о желании убить, а тело, напряженное, как тетива лука, готово было кинуться на ничего не подозревающего и беспомощного Калеба. Оглядев рыцаря и демона с головы до ног, я вдруг поняла, что послужило причиной злости Кая. Калеб был практически одного роста со мной и Далией, а вот Кай был выше нас, и мы едва доставали макушками до его носа.

— Уж постарайся не ранить меня своими бычьими рогами, — весело пролепетал бывший рыцарь.

Надо же... А он действительно не испытывает страха ни передо мной, ни перед разъяренным демоном, который неизвестно во сколько раз сильнее всех нас вместе взятых, или попросту прячет свой страх за наивной веселостью и неуместным юмором. Впрочем, застать долгую серьезность на лице Калеба было практически невозможно.

— Ты еще жив лишь по той причине, что я нахожу твою человеческую глупость слегка забавной, — уже спокойнее произнес Кай и, нагнувшись, пролез под рукой.

Далия не сдержалась — издала смешок, и мне пришлось толкнуть ее локтем в бок, когда демон выпрямился и окинул нас странным взглядом. Под таким немым давлением охотница поджала губы и, понурив голову, посмотрела на свои погруженные в снег сапоги. А я так и не смогла перестать смотреть на демона, глаза которого быстро менялись с красного цвета на синий.

И сердце вдруг затрепетало, взволнованное и раненное этой мужской внимательностью, присущей только ему. Не ощущала я на себе еще таких взглядов. Обычно на меня смотрели со страхом, изредка с любопытством, но вялым и сдержанным, а не жгучим и жадным; а порой встречались на пути смельчаки — в основном пьяницы да глупцы — которые отваживались смотреть с похабным интересом. Не понимали они тогда, что их намеки не действуют на таких, как я.

— Идем, — подал голос Калеб, беспрепятственно пройдя через защитный барьер, и пошагал в глубь расщелины. — Там подъемник.

— Сам соорудил? — отведя от меня взгляд, усмехнулся Кай.

— Ну конечно!

— Кажется, Калеб совсем не понимает иронии, — шагая рядом, шепнула мне Лия.

Это вполне возможно. По его голосу было сразу понятно, что он невероятно гордится своими навыками в строительном деле.

— Другим он не нужен, — продолжил Калеб, продвигаясь по вырубленному в скале узкому проходу. — Я же там единственный, у кого нет крыльев. Ну, так было… до вашего прихода. Но не переживайте, в пещере есть ступеньки.

Вскоре мы вышли из узкой расщелины и оказались в небольшом ущелье с крутыми голыми скальными боками. Недалеко от нас у скалы находился маленький деревянный подъемный механизм, запорошенный снегом. Подойдя к нему чуть ближе, я растопила снег, находящийся в будке, и после этого Калеб открыл калитку, кажется, сделанную из дуба, и запрыгнул внутрь.

— Тут немного тесновато… — неловко признался юноша и бросил многозначительный взгляд на демона. — Ты, наверное, предпочтешь добраться до горного выступа с помощью крыльев.

Подъемник действительно был небольшим, и, возможно, Кай согласился бы с Калебом, если бы я не вспомнила о его раненом крыле и, разозлившись на бестактность полукровки, не бросила гневно:

— Двигайся, Калеб. На всех места хватит.

Заметив мой раздраженный взгляд, рыцарь закусил от волнения нижнюю губу и скромно прижался в уголок будки. Далия встала рядом с ним и, вцепившись в перила, отвернулась от нас. Я успела заметить, как она закрыла глаза. Похоже, я не единственная из рода Ветрокрылых, кто боится высоты.

Я тоже протиснулась в уголок; но вот когда Кай вошел в подъемник и прижался ко мне своей могучей грудью, практически закрыв меня крыльями от остальных, я успела пожалеть о своей глупой жалости к столь могущественному существу. Теперь уже исправлять ошибку было поздно, и я потупила взгляд, постаралась даже не дышать и не смотреть на прижимающегося ко мне демона.

Воцарившуюся тишину внезапно прервал противный натужный скрежет давно не используемого механизма, и подъемник медленно двинулся вверх. Никто не решался нарушить тягостное молчание, и сквозь поскрипывание механизма я отчетливо слышала бешеный стук своего сердца. Хотя сейчас я не могла разобрать, чье сердце билось с такой силой — мое или Кая.

Эта близость казалась просто невыносимой, и если до этого мига мысли о демоне не сильно тревожили меня, то сейчас они вспыхнули с новой силой, и в подтверждение этому раздался едва слышный тяжелый вздох Кая. Мужчина вдруг вцепился в перила по обе стороны от меня, так, будто в любой момент мог упасть, и я оказалась зажата между деревянной балкой и нервно вздымающейся грудью.

— Просил же… — прошипел он мне в ухо, и я в тот же миг невольно подняла голову и встретилась взглядом с прожигающими насквозь алыми глазами.

Меня поразила бездна ярости в его зрачках, но я больше не смогла заставить себя отвести взгляд. Холодный горный воздух пронизывал до костей, но, кажется, не он вызвал дрожь в теле. И я ожидала чего угодно, но то, что произошло в следующее мгновение, потрясло меня до глубины души. Если, конечно, у меня была душа…

Кай закрыл глаза, глубоко вздохнул, словно в попытке прийти в себя; затем резко сжал меня в кольце рук и, выпрямившись, положил подбородок на мою голову. Теперь я довольно четко слышала тяжелый и гулкий стук его сердца. Попыталась отстраниться, чтобы взглянуть на ничего не подозревающих Калеба и Далию, но демон еще сильнее прижал меня к груди, отняв всякую возможность выбраться самостоятельно.

— Не увидят, — шепнул он. Только это было необязательно. Я и так знала, что его крылья буквально закрыли нас от посторонних глаз, но вот слух у охотниц просто невероятный. — И не услышат, — добавил тотчас. Хоть я и не видела его лица, почему-то догадывалась, что он сейчас улыбается. — Поставил на нас звуковой барьер.

— И на что ты только тратишь силы… — буркнула недовольно, чувствуя щекой прохладный металл черной кирасы.

— Это пустяшное заклинание забирает незначительную часть сил. Настолько незначительную, что моя магия восполнилась еще тогда, когда я произносил заклинание.

— И зачем?

Кай ответил не сразу. Я почувствовала, как напряглись его мышцы, а дыхание стало неровным, рваным, и сама вдруг задышала тяжело, как если бы стояла на высоком выступе и глядела вниз.

— Захотелось послушать тебя. Но так, чтобы больше никто не слышал.

Из моей груди вырвался судорожный вздох, я прикрыла глаза, обвив руками мужской торс.

— Ты сам вынуждаешь меня думать.

— Знаю, — усмехнулся Кай. — Но теперь я готов просить тебя думать обо мне постоянно, поскольку мне стали нравиться эти всплески магии.

Я смутилась. Смутилась так, как обычно смущается юная представительница человеческой расы, когда ей делает комплимент столь же юный человек. И это сравнение было подходящим, потому что мне не раз доводилось видеть такие парочки в гарнизоне или в столице, где рыцари не упускали возможности покичиться перед незнакомыми молодыми дамами.

Хотела уже сказать, что мне тоже это нравится, но ощущение сильной магии выбило из головы все думы о демоне, и я напряглась в объятиях, пытаясь сосредоточиться на знакомой энергии.

— Лив, — послышался голос Далии, пронизанный внутренним напряжением и каким-то пугающим ужасом. — Ты это чувствуешь?

Не смогла ответить: меня охватила такая сильная дрожь, что даже демон вздрогнул от этой странной реакции. Да и отвечать не потребовалось: подъемник резко остановился, и Калеб первым выбрался из будки на широкий горный выступ, после чего помог Далии. Я не почувствовала должного облегчения, когда Кай отстранился от меня и выбрался из подъемника. Оказавшись на запорошенном снегом каменном выступе, я посмотрела на охотницу. Она так испуганно и невинно глядела вперед, что меня вмиг накрыло волнение.

Бросила взгляд на широкий вход в пещеру и, подчиняясь внутреннему зову, двинулась в его сторону. Далия увязалась следом. Но как только из пещеры показалась фигурка крылатого существа, Ли судорожно вздохнула, почти всхлипнув, и бросилась к вышедшей на свет женщине.

— Мама! — громко воскликнула она и порывисто обняла не менее удивленную и счастливую демоницу.

А я так и замерла на полпути, почувствовав, как острый холодок больно кольнул в груди. Все мысли смешались в кучу, и я не могла сдвинуться с места, все смотрела на них, крепко обнимающихся, не желающих отпускать друг друга. Взгляд скользнул по большим сложенным за спиной женщины крыльям. Они были идентичны тем, которые мне показал Кай, — такие же огромные, темные, сияющие синевой и отливающие на солнце фиолетовыми оттенками. Потом осмотрела ее рога — длинные, толстые, тянущиеся назад; черные волосы, стянутые на затылке в высокий хвост, и простоватый для зимы наряд — кожаные рейтузы, темную тунику с воротом и длинные сапоги.

Обманула меня Далия. Это она была точной копией матери; в этом я убедилась окончательно, когда поймала взволнованный взгляд ясных голубых глаз, в уголках которых блестели слезы. И сердце вдруг забилось быстрее от понимания, что мать узнала меня, а я ее — нет.

Сделала несколько неуверенных шагов в их сторону и вновь замерла, заметив, как из пещеры выходит еще один демон. Я даже не сомневалась в том, кто он. Далия, словно подтверждая мои мысли, бросилась к высокому темноволосому мужчине с глазами цвета лаванды, и я услышала ее сиплое «папа».

И почему-то вдруг так больно стало смотреть на это воссоединение. Где-то глубоко внутри дрожал источник магии, посылая по всему телу смертельные стрелы, пронзающие сердце, но не вызывающие столь желанных слез. Глаза мои были сухи, но внутри плескалось целое море.

Я вздрогнула, когда женщина сделала шаг мне навстречу. Она двинулась в мою сторону, кажется, желая стиснуть в теплых объятиях, но Далия остановила ее, ухватив за локоть, и губы ее прошептали:

— Она ничего не помнит.

Эти слова были произнесены едва слышно, но мне они показались криком, больно ударившим по сердцу. Я ждала осуждения, страха и непонимания в глазах матери, но женщина аккуратным движением высвободилась из хватки Далии, снова посмотрела на меня и улыбнулась — тепло и нежно. А спустя мгновение оказалась рядом и мягко коснулась дрожащими пальцами щеки.

— Ливия... — шепнула, жадно осматривая мое лицо, точно пытаясь разглядеть в нем черты маленького непоседливого ребенка.

Женщина облегченно выдохнула, кажется, заметив, как дрогнули уголки моего рта, и сжала меня в крепких объятиях. Мне так хотелось обнять ее в ответ, но я не смогла поднять рук и, сжав пальцы в кулаки, задышала тяжело и прерывисто, как будто вот-вот должна была расплакаться. Заметила, как двинулись ко мне отец и Далия, и осторожно отстранилась от матери. Взрослый мужчина с такими же длинными толстыми рогами, коротко стриженный, мощного телосложения, улыбнулся мне и, подойдя чуть ближе, осторожно коснулся губами моего лба.

— С возвращением, — сказал он низким могучим голосом, выдающим в нем сильного воина и командира.

Отец хотел еще что-то сказать, но вдруг нахмурился и посмотрел в ту сторону, где стояли Кай и Калеб, молча наблюдающие за этим воссоединением. Не понравился мне его стремительно меняющийся взгляд. В его темно-пурпурных глазах блеснули удивление, доля ужаса и восхищения, и он, явно нервничая, направился к внимательно наблюдающему за ним демону.

— Кайлан, — вырвалось из уст отца, и, оказавшись рядом с Каем, он склонил голову в легком поклоне — то ли приветствуя его, то ли выражая свое почтение.

Я заметила, как помрачнел взгляд Кая после такого обращения, но, кажется, подобное поведение одного из демонов его не смутило и даже не удивило, напротив — он словно только этого и ждал. Вздрогнув от неожиданно пронзившей меня сильной энергии, я обернулась и увидела, как из пещеры медленно выходят остальные демоны — совершенно разные, отличающиеся друг от друга и крыльями, и рогами, и цветом кожи.

— Ли, смотри.

— Как их много… — оторопело произнесла сестра, осматривая крылатых созданий, взгляды которых были направлены на нашего отца и Кая.

— Кайлан из рода Перворожденных, — вновь заговорил отец — в этот раз громче и увереннее; и мы с Далией переключили свое внимание с демонов на него и Кая. — Владыка Мортемтера, король демонов и валькирий, правитель южных лесов, — продолжил он. — Мое имя Арон Ветрокрылый, и как правящий лидер демонов я рад приветствовать вас, мой король, в нашей скромной обители. Этот день станет переломным в истории. — Отец немного отошел от Кая и, обернувшись к нам и остальным демонам, громко выдал: — Приветствуйте своего короля, демоны и валькирии! Сегодня нас озарила надежда на возрождение нашего народа!

Прогремевший взрыв голосов, казалось, сотряс горы. Мужчины и женщины, вывалившиеся из пещеры, радостно закричали, загалдели, хлопая и стуча ногами по каменной поверхности. Воздух дрожал от какофонии голосов, а у меня внутри все содрогалось от беспорядочных мыслей, проносившихся в голове, от неизвестности и шума, от вида вновь склонившегося перед Каем отца.

— Вспомнила… — услышала я сквозь беспорядочный шум тихий тревожный голосок Далии. — Я вспомнила его, Лив.

Охотница коснулась моего плеча и, не сводя взгляда с короля, продолжила:

— Кажется, он закрыл от меня воспоминания о себе. Это наследник погибшего правителя Мортемтера. И пророчество… Пророчество было о нем. — Я заметила, как она поджала губы, что-то старательно вспоминая, а затем, осененная какой-то мыслью, едва слышно произнесла: — Спустя тридцать лет после гибели расы, когда короткий день сменится самой длинной в году ночью, вернется король падших и возродит некогда процветающий народ… День зимнего солнцестояния, Лив! Это сегодня!

Далия замолкла, продолжая восхищенно смотреть на Кая. А я почувствовала, как от навалившейся на меня информации мозг начинает медленно закипать. И злость — глухая, непонятная, бессильная — вдруг окутала с головы до ног.

Я смотрела на демона, который для всех являлся королем, а в моих глазах продолжал выглядеть мужчиной, заставляющим трепетать мое сердце, и почему-то невероятно сильно желала оказаться в гарнизоне, цитадели или столице — где угодно — лишь бы скрыться ото всех этих незнакомых существ и забыть все, что со мной произошло.

Глава 12. Союз Тьмы и Света

Я поймала его взгляд. Ничего не выражающий взгляд — ни радости от встречи с подданными, ни печали, ни удивления, ни даже злости. И объясняться со мной он не намерен, потому так быстро отвел взор и под радостные окрики демонов направился в пещеру следом за моим отцом.

Все расступались перед ним, с великим почтением склоняли головы, приветствуя своего владыку. Мать вместе с Далией тоже поклонились, когда он проходил мимо нас, а я так и не смогла сделать этого, до сих пор не веря, что проводила время с королем своей расы, дралась с ним, дерзила и пыталась убить. Но и я же оказалась той, кто спас его от деяний Совета, кто заключил с ним сделку и поклялся выполнить то, что он потребует. Только сейчас эта клятва казалась совсем незначительной на фоне всего, что произошло.

— Лив, — недовольно шикнула Далия, толкнув меня локтем в бок. — Поклонись.

— Тебе не кажется это глупым? — спросила тихо и все же слегка склонила голову, даже несмотря на то, что Кай этого уже не увидит. — Еще вчера ты спорила с ним, а сейчас кланяешься.

Далия выпрямилась и, нахмурившись, посмотрела на меня таким серьезным взглядом, будто я оклеветала ее.

— До этого момента я не знала, кто он, — ответила она шепотом. — Он был с нами достаточно мягок, учитывая то, что он владыка Мортемтера, король демонов… ну, ты слышала. Лив… — Голос ее стал мягче, взгляд потеплел, и она осторожно взяла меня за руку. — Я не знаю, почему Кай… король, — поправила она себя, — скрыл от нас свои титулы. Но я полагаю, у него были на это причины. Постарайся забыть все, что было до сегодняшнего дня. Теперь мы дома.

— Далия права. — Женщина, имя которой я так и не узнала, выпрямилась и посмотрела на нас — тепло и нежно, как если бы смотрела на своих маленьких дочерей. Впрочем, столько лет прошло — в ее глазах мы по-прежнему дети. — Я понимаю, вы многое подзабыли. Но вы всегда все схватывали налету. Думаю, и сейчас быстро всему научитесь… Правда, первое правило Далия уже усвоила. — Она улыбнулась, и взгляд ее показался мне поучающим. — Кайлан — король. Мы должны проявлять к нему должное уважение.

Что-то промелькнуло в ее тоне, взгляде и выражении лица, что мне совсем не понравилось. Мать не старалась показаться властной и повелительной, хотя я почему-то не сомневалась, что под ее мягкостью и добротой прячется сильный, волевой демон. Но нотка наказа, определенно предназначенная мне, задела, и мне вдруг показалось, что меня пытается отчитать командир гарнизона. Только, по правде говоря, даже рядом с командиром я не чувствовала такое раздражение, которое испытала мгновение назад.

— Идемте, девочки, — сказала мама, когда практически все демоны скрылись в пещере, и, взяв меня и Далию за руки, как маленьких девочек, повела за собой.

Я заметила, как блеснули какой-то неведомой мне любовью глаза некогда суровой охотницы. Лия вся светилась от счастья, и я не решилась прервать ее момент радости, даже несмотря на то, что у меня появилось желание отпустить руку матери.

Оказавшись внутри, мы с Далией замерли у выхода из пещеры, с неподдельным восхищением осматривая огромное светлое углубление в горном массиве. Это было похоже на внутренность вулкана, только на самом верху не видно было отверстия. Пройдя чуть ближе к обрыву, я глянула вниз и тотчас почувствовала, как щупальца страха обвивают шею, и боязнь высоты ударила по сознанию с новой силой. По бокам пещеры наверх и глубоко вниз, теряясь в темноте, тянулись каменные ступени. Похоже, именно эти ступеньки имел в виду Калеб.

Самое удивительное — это то, что в крутых скалистых боках было множество отверстий, скорее всего, выдолбленных самими демонами. А внутри этих отверстий находились самодельные кровати — низкие деревянные конструкции, охваченные стеблями и листьями. Некоторые отверстия находились внизу горы, другие — наверху. И все пространство внутри горы освещалось факелами, развешанными на каменных стенах.

— Это конечно не Мортемтер, но тоже восхищает, — протянула Далия, завороженно осматривая внутренность горной пещеры.

А мне вот не с чем было сравнить всю эту красоту. Хотя могу с уверенностью сказать, что людские цитадели с мраморными колонами, белыми полами и стенами и рядом не стоят с этим обжитым демонами углублением, сотворенным чудотворной природой.

Сами демоны разбрелись по своим местам и продолжили наблюдать за королем, сидя на каменных выступах. Рядом с Каем толпилось несколько крылатых созданий; они кланялись ему, что-то спрашивали, но стоило Каю начать говорить, отец спешил оборвать беседу, ссылаясь на усталость короля. Вскоре они остались наедине, и почему-то теперь представителю рода Ветрокрылых не помешала усталость его короля — он завел с ним разговор. Я, как ни старалась, не смогла расслышать, о чем они говорят. Кажется, Кай поставил на себя и отца звуковой барьер.

— Аврелия, твои дочери столь же прекрасны, как и их мать, — раздался позади приятный, чуть хрипловатый мужской голос.

К нам совершенно беззвучно подошел высокий, облаченный в темные штаны и рубаху демон с иссиня-черными крыльями и бараньими рогами. Улыбнувшись уголками тонких губ, он учтиво поклонился маме, взял опешившую Далию за руку и запечатлел на ее изящных пальчиках легкий поцелуй.

— Рад наконец-то познакомиться с вами, Далия Ветрокрылая, — продолжил он. — Мое имя Анорион Восходящий к Свету. Бывший советник его величества и нынешний советник вашего отца. Но, судя по всему, теперь я верный подданный вернувшегося наследника.

Анорион улыбнулся, но улыбка его вышла натянутой, слегка фальшивой. Во взгляде светло-голубых глаз не было видно радости, вызванной возвращением короля, как у остальных демонов. Это настораживало. Помимо меня он пока единственный, кто не разделял всеобщего веселья. И если со мной все было понятно — я просто была лишена воспоминаний, — то с Анорионом дело обстояло иначе.

— А вы, как я понимаю, Ливия?

При взгляде на меня его серьезность и напыщенность сменились мягкостью, и демон потянулся к моей ладони своей большой облаченной в кожаную перчатку рукой, кажется, желая прикоснуться губами к моим пальцам. Но, растерявшись от такого поведения, я резко убрала руки за спину. Анориона это не смутило, напротив — он улыбнулся еще шире, и его улыбка вдруг показалась мне очень знакомой. А вот во взгляде матери явно сквозило неодобрение.

— Прошу простить мою дочь, Анорион, — начала она. — Ливии необходимо свыкнуться с нашими порядками…

— Брось, Аврелия. — В светло-голубых глазах демона мелькнула искра понимания. — Твоя дочь провела тридцать лет среди людей, которые воспитывали в ней качества безжалостного убийцы. Она не обязана так быстро ко всему привыкать. Девушке нужно время и... понимание.

Мне показалось, что сейчас он говорил искренне. Сложно было разгадать этого демона; он, как и Кай, быстро менял свое настроение. Но вот в чем я была уверена, так это в том, что Анорион совсем не обрадовался возвращению короля, а вот нашей встрече был рад. И почему-то черты его лица мне кажутся знакомыми, и голос, и манера речи, и глаза…

— Отец! — воскликнул Калеб, быстро направляясь в нашу сторону. Его голос эхом отразился от каменных стен пещеры.

Бывший рыцарь остановился напротив Анориона, и его радостная улыбка вмиг сменилась строгой холодностью, которую я еще ни разу не заставала на его лице.

Теперь понятно, кого так сильно мне напомнил этот демон. Если присмотреться, они действительно похожи друг на друга. Только вот каштановый цвет волос Калеб, наверное, унаследовал от своей матери; у Анориона волосы имели цвет спелого граната. Удивительное на самом деле сочетание — темно-бордовые волосы и кристально-голубые глаза.

— Рад, что ты вернулся, сын, — сдержанно улыбнувшись, произнес Анорион и похлопал Калеба по плечу, скрытому за позолоченным наплечником. И хоть демон сдерживал эмоции, мне казалось, его слова были пронизаны любовью и мудростью. — Сегодня ты не только принес счастье в семью Ветрокрылых, но и подарил нам встречу с нашим королем. Ты молодец.

Судя по всему, Калеб ожидал других слов — грубых, недовольных. После похвалы отца он облегченно выдохнул, и его лицо вновь озарила добродушная улыбка.

— Спасибо, Калеб, — ласково погладив юношу по щеке, шепнула мама, а тот в ответ лишь склонил голову в уважительном поклоне и столь же галантно запечатлел на ее пальцах легкий поцелуй.

Аврелия посмотрела на меня и Далию, кажется, желая что-то сказать, но не успела произнести ни слова. Звучный и мелодичный голос раздался под сводом пещеры:

— Кайлан!

Я подняла голову и, как и остальные демоны, окинула взглядом парящую над нами молодую девушку. Она разительно отличалась от остальных представителей нашей расы, и я даже начала сомневаться в том, что она одна из нас. Облаченная в длинную белую тунику, расшитую золотыми узорами, высокая, очень красивая женщина со светлыми длинными волосами, сияющими, словно лунный свет, и украшенными золотой диадемой, спускалась величественно, как богиня. Она изящно опустилась на каменную поверхность и одним резким движением сложила два огромных белоснежных перьевых крыла. Единственная среди присутствующих, кто имел такой цвет крыльев, но не имела рогов — признака демонов.

Ее зеленовато-голубые глаза, схожие по цвету с драгоценным камнем аквамарин, были полны восхищения, нелепого обожания и искреннего восторга, и обладательница столь дивных глаз кинулась на шею Кая, быстро и резко, что совсем не вязалось с ее изяществом.

— Ты жив!

Голос у нее звонкий, певучий, и почему-то он напомнил мне голос дриад, напавших на нас в лесу. Наверное, это и послужило причиной моей внезапной злости. Но, когда губы Кая тронула легкая, нежная улыбка, совсем не свойственная этому жесткому демону, а руки его осторожно обвили точеную талию, я вдруг почувствовала, как больно кольнуло в груди, словно мое тело пронзила сотня мелких игл. И чувство злости теперь казалось иным — горячим, мутным, отчего-то причиняющим нешуточную боль.

Появилось ощущение, будто кто-то коснулся моей собственности без спроса, как тогда в гарнизоне, когда один из нерадивых рыцарей осмелился поднять мой клинок.

— А это кто? — спросила Далия, и я мысленно поблагодарила ее за то, что она озвучила мой вопрос.

— Элуна из рода Луноликих, белая леди и ночная воительница, — словно заученную фразу, выдал Анорион.

Лицо Далии вытянулось от удивления, и я сразу поняла, что перед нами предстал совсем не простой демон.

— Неужели? — изумленно шепнула охотница. — Та самая Богиня Луны?

Я заметила, как дрогнули губы Анориона в насмешливой улыбке. Он поспешил скрыть ее за чопорной холодностью и серьезно ответил:

— Нет, это не она. Богиня Луны — мать Элуны. К несчастью она погибла в тот роковой день.

Элуна долго обнимала Кая, и почему-то все, как завороженные, наблюдали за ними, а меня начала дико раздражать повисшая тишина. И даже когда незнакомка отстранилась от короля, не раздалось ни звука. Она шевелила губами, но беззвучно. И Кай отвечал ей с обворожительной улыбкой на лице, которую мне еще ни разу не удавалось застать, но так, что ни мне, ни остальным не было слышно ни слова из их диалога.

— Это прекрасно, что Тьма и Свет вновь образуют союз, — мягко сказала мама, улыбнувшись мечтательной, слегка смущенной улыбкой.

— Аврелия… — как-то недовольно произнес Анорион и почему-то бросил на меня хмурый взгляд.

— Что значит союз? — тихо спросила я, легонько задев Далию локтем.

— Шутишь, Лив? — Девушка наконец посмотрела на меня. На губах ее растянулась веселая улыбка, но, заметив мое искреннее замешательство, она посерьезнела и шепотом продолжила: — Род Луноликих хотел породниться с родом Перворожденных. Кай и Элуна были помолвлены с рождения, но не успели вступить в законный брак…

Лия хотела еще что-то мне сказать — я поняла это по ее вмиг изменившемуся взгляду. Казалось, она вспомнила что-то важное, но мама дернула ее за рукав, посмотрев строго и недовольно, и Ли поджала губы.

Не нравятся мне их секреты. Они не просто раздражали, но и причиняли мучительную боль. Чувство отвращения к самой себе возымело невероятную власть над желанием вернуть воспоминания. Я так желала все вспомнить и в то ж время забыть, что совершенно запуталась.

— Вам бы отдохнуть, дамы, — спокойно сказал Анорион, явно пытаясь отвлечь нас от разглядывания болтающей пары.

— Это точно! — воскликнул Калеб. — Сегодня будет самая длинная ночь в этом году. Вечером начнется праздник в честь возвращения короля. И думаю, он продлится до утра.

Мама поспешила кивнуть и, вновь взяв нас за руки, мягко сказала:

— Идемте, мои девочки. Я покажу вам, где вы будете ночевать.

Я пошагала за ней, веля себе не оборачиваться, и все же не сдержалась — оглянулась и сразу поймала взгляд глубоких синих глаз. Странный взгляд, будоражащий, испытывающий. Не выдержала — резко отвернулась и под бешеный стук собственного сердца последовала за мамой.

Мы ушли не так далеко от входа в пещеру. Аврелия завела нас в одно из отверстий горы, и я внимательно осмотрелась, стараясь забыть о гложущем чувстве хотя бы на какое-то мгновение.

Эта каморка в каменной стене оказалась больше, чем я думала. Она была широкой и длинной, и правая часть, где стояла одна большая деревянная кровать, ножки которой оплетали зеленые стебли, была скрыта за стеной. Роскоши в горе, конечно, маловато, но здесь было уютно, и я еще долго молча разглядывала руны и узоры, украшающие каменные стены, резные сундуки и легкий прозрачный балдахин над кроватью.

— Все эти вещи принадлежат мне и вашему отцу, — спустя какое-то время сказала Аврелия. — Думаю, вам лучше ночевать поближе к выходу из пещеры…

Она вдруг замолкла, поджав губы, и растерянно потупила взгляд. До этого момента мама старалась не акцентировать внимание на отсутствии наших крыльев, и сейчас мне казалось, что, невольно затронув болезненную тему, она внезапно осознала, с чем нам пришлось столкнуться.

— Простите, мои родные, — шепнула ласково. В уголках ее глаз заблестели слезы. — Мы с отцом найдем место повыше.

У Далии был особый дар. По крайней мере, я считала это даром — ее умение понимать, что чувствует другое существо, и находить подходящие слова утешения. Но сейчас слова были излишни. Далия подошла к матери и стиснула ее в объятиях, так, будто она была всего лишь видением и в любой момент могла исчезнуть. И хотя где-то глубоко внутри у меня зародилось желание обнять маму, я продолжила стоять, молча наблюдая за проявлением любви со стороны. А она ждала, когда я осмелюсь подойти к ней, — об этом сказал ее мимолетный грустный взгляд.

— Отдыхайте, милые. Я принесу вам еду и сменную одежду. Постарайтесь поспать. Вечером начнется торжество, но не только в честь короля, а еще и по случаю вашего возвращения. Сегодня вы невероятно сильно осчастливили меня.

Мама запечатлела легкий поцелуй на лбу Далии, а после подошла ко мне и осторожно коснулась губами щеки. Это прикосновение было столь нежным, полным любви и ласки, что я не смогла сдержать улыбки.

Когда Аврелия оставила нас одних, Лия наконец выплеснула все обуревавшие ее эмоции и мысли.

— Лив! — вскрикнула она, крепко обняв меня, а затем, продолжая обольстительно улыбаться, повалилась на кровать, застеленную легким белоснежным покрывалом. — Я еще никогда не ощущала себя настолько счастливой! Мысль о том, что родителей нет в живых, приносила столько боли с того самого дня, как я все вспомнила. Потому-то я и старалась с тобой не говорить… Не могла смотреть на тебя без слез. Но кто бы мог подумать, что в один день все кардинально изменится. Они живы. Я так счастлива, Лив…

Голос Далии постепенно стих, и я заметила, как по ее щекам потекли слезы. Я опустилась на кровать, прилегла рядом и, перевернувшись набок, взглянула в ее льдисто-голубые глаза, полные грусти и в то же время нежности, некой благодарности.

— Это странно… — шепотом продолжила Далия. — Рядом с родителями я чувствую еще больший груз ответственности. Теперь я боюсь потерять не только тебя, Лив. Понимаешь… я рада, что они живы. Но мне грустно от того, что когда-нибудь они вновь оставят нас.

— Стоит ли так много думать о будущем и забывать про настоящее? — Я старалась говорить тихо, боясь, что нас кто-нибудь услышит, и ласково, чтобы Лия не заметила моей боли, стоявшей в горле горьким комом. — Не переживай, Ли, — продолжила, обхватив горячую ладонь сестры. — Больше нас никто не разлучит. Я никому этого не позволю.

Далия улыбнулась, забавно шмыгнув носом, и вытерла пальцами мокрую щеку. Некоторое время мы лежали, наслаждаясь тишиной и покоем, хотя внутри меня бушевал ураган непонятных чувств. А потом Лия решилась прервать затянувшееся молчание:

— Спрашивай. Я же вижу, ты прямо-таки тонешь в пучине вопросов.

Я благодарно улыбнулась ей, но в итоге задала вопрос, который не так сильно волновал меня:

— Кто такие валькирии?

— Это наша мама. — На губах Далии растянулась теплая улыбка. — Мы тоже с тобой должны были стать валькириями после обучения у мастеров. К сожалению, ими становятся немногие. Только лучшие. Валькирии — это воительницы Мортемтера. Они были связующим звеном между миром живых и миром мертвых. Вроде моста, через который проходят павшие демоны. С помощью своей магии валькирия способна направлять души погибших в Пустоту, где демоны погружаются в глубокий сон, чтобы спустя века возродиться в новом обличии.

— А что происходит с теми, кого валькирия не смогла отправить в Пустоту?

Поджав губы, Далия задумалась. Кажется, она и сама не знала ответ на этот вопрос.

— Может, эти души не получают шанса на возрождение? Надо будет поинтересоваться у мамы. Я никогда об этом не думала. Мне казалось, валькирии являются постоянным мостом между мирами.

— А что насчет Элуны? Она сильнее валькирий?

— Не знаю, честно… — Лия отвела взгляд, будто пытаясь таким образом избежать моего любопытства. — Давай поспим до вечера? Не хочу пропустить все веселье.

Так и не взглянув на меня, Ли легла на спину и закрыла глаза, нагло проигнорировав мой интерес. И почему-то сейчас я не верила, что она ничего не знает об этой девушке. Возможно, с тайнами матери я готова была смириться, но вот молчание Далии невероятно сильно терзало.

Они так старательно избегают всех тем о белой леди, что мне ничего не остается, кроме как поинтересоваться у мужчин. Вначале первой мыслью было обратиться с вопросами к Каю, ведь он не раз утолял мое любопытство. Но потом ко мне медленно пришло осознание, что теперь я вряд ли смогу так просто с ним заговорить. И понимание этого оказалось ударом — тяжким, режущим.

Раздавленная и мучимая мыслями, я долго еще лежала, прокручивая в голове все события этого дня, до тех пор, пока не провалилась в глубокий и беспокойный сон.

Глава 13. Ночь зимнего солнцестояния

Мне снилась охота.

Однажды мы с Далией и другими охотниками ушли глубоко в лес, чтобы поохотиться на оленей. Красивые и величественные создания. Это была не первая моя охота; наверное, потому я чувствовала себя так уверенно. Тогда я отбилась от отряда и сама нагнала самку северного оленя. Пустила в нее стрелу без размышлений. Но стоило пронизанному ядом наконечнику воткнуться в тушу лесного создания, меня сковало странное чувство, которое раньше я не могла описать словами. Сейчас я знала, что это было.

Страх.

Я впервые ощутила липкий, противный, скользкий страх, сковавший меня своими невидимыми щупальцами. Когда я подошла к оленихе, она уже была мертва. Но я не почувствовала ни облегчения, ни удовольствия от этой ненужной жертвы. Я заметила, что самка была беременна. И осознание того, что я забрала не одну, а несколько жизней, навалилось на меня тяжким грузом. С тех пор я не люблю охоту.

Наверное, беспокойный сон еще долго удерживал бы меня в прошлом, где я неподвижно стою рядом с оленихой и чувствую, как слезы наполняют мой источник. Но голос Далии и легкое прикосновение к плечу помогли вырваться из лап воспоминания, которое я предпочла бы стереть из памяти.

Лениво приоткрыла глаза и взглянула на склонившуюся надо мной охотницу.

— Так ты все пропустишь, лежебока, — сказала она, улыбнувшись, и выпрямилась.

Далия преобразилась. Собранные в хвост волосы подчеркивали изящные черты ее лица, а темная туника и кожаные рейтузы делали ее невероятно сильно похожей на мать.

— Вставай, Лив. Демоны уже собираются внизу. Отец скоро начнет свою речь. — Далия придвинула ко мне стопку сменной одежды и спешно направилась на выход. — Переодевайся. Жду тебя внизу!

Она оставила меня одну, а я еще несколько минут полежала, сверля взглядом ткань балдахина, словно пытаясь прийти в себя после сна.

Присутствовать на празднестве не было никакого желания. Я никогда не понимала этого общего веселья, безудержных танцев, бесконечных разговоров за выпивкой, и не стремилась к подобному времяпровождению. Охотники частенько выбирались в столицу, засиживались в тавернах до утра, делая вид, что они такие же, как люди, и что веселье им не чуждо. А я не понимала этого; не понимала, как можно притворяться тем, кем ты не являешься.

Но сегодня мне предстоит натянуть на себя радостную маску и скрыть за ней равнодушие. Ради Далии. Ради нее я готова это стерпеть.

Когда минуты безделья превратились в наглость, я поднялась с кровати, сняла рубаху и, оставшись только в темных кожаных рейтузах и ботфортах, натянула на себя белую тунику с разрезами по бокам, длинными рукавами и плотным воротником. Мне не нравились светлые оттенки, но из всей принесенной мамой одежды только эта туника имела высокий воротник, который позволял скрыть укусы демона. Незачем остальным лицезреть эти следы…

Пригладив волосы, я вышла из нашего с Далией обиталища и направилась к каменным ступенькам. Внизу, в глубине горы, слышались голоса и смех. Наверху не было видно ни одного демона; кажется, они все уже собрались на празднике. Но вот рядом с каменной лестницей, ведущей вниз, стоял Арон и глядел в ту сторону, где находился выход из пещеры. Снаружи было темно, и лишь яркие лунные лучи проникали внутрь горы и освещали каменные стены, смешиваясь со светом факелов.

Отец одарил меня теплой улыбкой, когда я поравнялась с ним, а мне вдруг стало так неловко от того, что он все это время ждал меня. Темно-сиреневые глаза смотрели с надеждой и уважительным восхищением, так, будто отец был безмерно горд мной. Только вот ни ему, ни мне гордиться нечем.

— Прости, что заставила ждать, — сказала тихо, потупив взгляд. — Я пришла бы сама. Тебя все ждут.

— Верные демоны готовы ждать вечность, — спокойно произнес он. — Я ждал свою дочь тридцать лет, и несколько минут задержки мне простительны. Хотел посмотреть на тебя без суеты и шума… — Низкий голос отца отличался мягкостью. Но говорил он в таком тоне только с близкими. В остальных же случаях его голос приобретал жесткие, холодные нотки. — Жаль, что я не видел, как ты росла.

Я нерешительно подняла глаза и, столкнувшись со взглядом отца, почувствовала, как по телу разливается приятное тепло.

— И теперь, — продолжил папа, — мне остается только любоваться своими дочерьми, как произведениями искусства. — Он улыбнулся, взял меня за руку и коснулся губами дрожащих пальцев. Сейчас мне не хотелось прятать руки. Тепло отца согревало и обволакивало нежностью. — Идем.

Арон прижал меня к себе, и я, поняв, что он не собирается спускаться по лестнице, обхватила его шею руками и зажмурилась в предвкушении очередного полета. Кажется, отец ощутил сковавшее меня напряжение, и с его уст сорвались слова:

— Ничего не бойся, ветерок. Усмири свой страх, повелевай им сама, а не позволяй ему управлять твоим сознанием. Ты очень сильная, Ливия.

Он резко распахнул два огромных черных крыла и, крепко держа меня в своих объятиях, нырнул в глубокий тоннель. Чем ниже мы опускались, тем теплее становился воздух, впитавший в себя запах можжевельника, земли и гари. Тоннель постепенно расширялся, и вскоре мы мягко приземлились на твердую поверхность.

Отец отпустил меня, и я тотчас ощутила на себе любопытные взгляды демонов, собравшихся в этой пропасти. Голоса стихли, и только бешеный стук сердца звенел в ушах. В середине ямы был разведен огромный костер, вокруг которого расположились некоторые демоны; другие восседали на больших камнях поблизости. Среди взрослых демонов мелькали и дети — маленькие крылатые создания с большими невинными глазами.

Я заметила в толпе Кая: он стоял недалеко от костра в окружении Анориона, Элуны и еще нескольких незнакомых мне демонов. И смотрел на меня. Но не так, как остальные: его взгляд говорил о каком-то диком желании; синие глаза изучали с жадностью. А затем он скользнул взглядом по моей шее, прикрытой белоснежным воротником, и на его губах растянулась довольная, насмешливая улыбка, которую он поспешил спрятать, сделав при этом большой глоток из прозрачного стакана, наполненного какой-то золотистой жидкостью.

— Ступай к матери и Ли, — шепнул Арон, ласково погладив меня по плечу.

Я поспешила выполнить его указание: нашла среди всех демонов Лию, которая сидела вместе с Калебом на камне, и направилась в их сторону. Мама стояла рядом с ними, но я не решилась посмотреть ей в глаза, зная наверняка, что на ее лице застыло тревожное неодобрение. И почему-то вызвано оно было вниманием короля.

— Все хорошо? — шепотом спросила Далия, когда я присела на камень.

Я посмотрела на нее и только сейчас заметила тревогу, застывшую на ее лице.

— Да. Разве может быть иначе?

— Просто… показалось, что тебе неуютно. — Далия пригубила стакан с чем-то сладко пахнущим и, заметив мой взгляд, улыбнулась. — Хочешь попробовать? Такое вино не сыскать ни в одном людском трактире.

Не дав возможности ответить, Ли вручила мне свой стакан и забрала другой у Калеба, не обратив внимания на его возмущенный взгляд.

На вид обычная жидкость с золотистым оттенком, но легкий дурманящий аромат придавал ей некую особенность. Сделав пару глотков, я почувствовала, как по жилам побежала магия, будоража сознание и заставляя дрожать. В нос тут же ударил знакомый горьковатый запах, перемежаясь с запахом апельсинов, дождя и моря. Казалось, что я способна буду узнать этот запах даже через сотню лет. Так пахнет он.

— Здорово, да? — не скрывала своей радости Далия. Но вот мне было совсем не весело. Стоило подумать о Кае, как сердце забилось тревожно, неистово, словно желая пробить в груди дыру. — Это магия, Лив. Если сделать глоток, ты сразу ощутишь тот запах, который тебя больше всего привлекает. Я почувствовала запах лаванды. Помнишь, как мы летом проезжали большие поля, усеянные лавандами? Перед глазами сразу всплыла эта картинка… Прекрасный аромат безмятежности. А у тебя что?

— Корица… — тихо ответила я и вернула стакан Далии, не желая больше погружаться в мысли о демоне.

— Наверное, вкусно.

Разговор с Далией не вязался. Она приняла отчаянную попытку поговорить со мной о том, как делают подобные вина, но, заметив, что я не жажду отвечать, переключилась на Калеба. Между ними пробежала какая-то невидимая, но ощутимая искра, и сестра полностью погрузилась в беседу, оставив меня скучающе наблюдать за демонами, разбившимися на группки.

Но вскоре все разговоры прекратились, и в яме воцарилась таинственная, предвкушающая тишина. Я, как и остальные, обратила взор на отца, вышедшего в середину. Уверенный в себе, волевой, сильный — одним своим видом он выдавал в себе истинного лидера. Я не сомневалась, что все эти годы он был отличным правителем, и демоны, верные ему, почитали его как короля.

Арон окинул всех быстрым взглядом и гору сотряс его громовой уверенный голос:

— Валькирии и демоны! Этот день зимнего солнцестояния войдет в историю как день возвращения короля и начала новой жизни!

Стоило отцу сделать небольшую паузу, как по толпе демонов прошел ликующий говор. Некоторые подняли вверх стаканы, словно готовые произнести тост. Но когда Арон согнул в локте руку, жестом призывая всех к тишине, демоны замолчали в ожидании продолжения речи.

— Пророчество, преподнесенное жрецом-прорицателем, оказалось не выдумкой, как считали многие. Все случилось так, как нам было обещано. И спустя тридцать лет после гибели расы, когда короткий день сменился самой длинной в году ночью, к нам вернулся король падших, для того чтобы возродить некогда процветающий народ, — повторил он уже знакомые мне слова, а затем взглянул на Кая, внимательно наблюдающего за ним, и подозвал его к себе. — Давайте еще раз поприветствуем нашего короля, друзья, и насладимся чарующим волшебством предстоящей ночи!

Зазвучали громкие голоса, смех, восторженные крики и свист, и весь этот шум нещадно сдавил мою голову, впиваясь в кожу острыми шипами и причиняя режущую боль. Я невольно скривилась — и, кажется, не только из-за многоголосого гама, но и из-за царившей здесь радости, которую мне тоже хотелось прочувствовать.

Кай подошел к отцу и благодарно пожал ему руку. Не знаю, заметили ли остальные попытку отца поклониться королю, но от моих глаз не скрылось, как Кай осторожно сжал плечо Арона, не позволяя ему согнуться в поклоне. И, возможно, если бы передо мной был совершенно незнакомый король, то я заострила бы на этом внимание, ведь поклон — это проявление уважения. Но сейчас это мимолетное движение Кая дало мне надежду, что он не изменился. Несмотря на раскрытие его титулов и почитание со стороны демонов, он остался таким, каким был всю свою жизнь.

Вскоре голоса и смех смешались с пленительным звучанием арфы и флейты. Усиленная магией, нежная мелодия лилась хрустальным потоком, чистым и удивительно изящным, заполняя собой все пространство и разум. Появилось ощущение, будто душа оторвалась от тела и вознеслась к чему-то великому и в наивысшей степени прекрасному, тому, что невозможно объяснить и передать какими-либо словами. Сразу забылись все грехи, поражения и тревоги, грусть отступила от сердца, переполняемого в эти минуты покоем.

Некоторые пары вышли в середину, чтобы очертить каменный пол причудливыми узорами. Демоны двигались изящно и медленно, полностью отдаваясь спокойной, гармоничной музыке. Впервые я увидела нечто прекрасное и грациозное. Это не было похоже на безудержные танцы людей в тавернах. Нет, это был танец души, плавные движения, вызванные волшебным дуэтом инструментов.

Я заметила, как Калеб потащил хихикающую Далию поближе к костру. Они закружились в медленном танце, и я не сдержала легкой улыбки, наблюдая за тем, как Ли бросает взгляды на танцующие пары и пытается повторить их движения. Мама тоже была увлечена в водоворот праздника нежными руками отца, смотрящего на нее с невероятной теплотой и лаской. Сейчас они казались мне влюбленными друг в друга детьми, и их любовь была такой чистой и чувственной. Отец с матерью прекрасно смотрелись вместе. Пара иссиня-черных крыльев двигалась в такт движениям своих обладателей, и это было удивительно завораживающее зрелище.

— Что может быть лучше, чем наблюдать за красотой праздника со стороны? — раздался сбоку от меня приятный мужской голос, и я повернула голову в сторону высокого светловолосого демона. Он приветливо улыбнулся, поймав мой взгляд, а в следующее мгновение слегка поклонился. — Для меня большая честь быть знакомым с дочерью великого Арона Ветрокрылого.

— Мы с вами незнакомы, — ответила тихо и окинула облаченного в светлую рубаху и штаны мужчину, русые волосы которого доставали до его широких плеч.

В медовых глазах блеснул странный интерес, а тонкие губы мужчины растянулись в лучезарной улыбке.

— Конечно, — задорно протянул он. — Простите за спешность, леди Ветрокрылая. Мое имя Алес. Я из рода Хранителей рощи.

— Можете не стараться, Алес. Я все равно не понимаю, что означает тот или иной род.

— Могу просветить вас, если пожелаете.

Его предложение заинтересовало меня, и, кажется, мужчина сразу это заметил, потому так быстро присел на камень рядом со мной. А я только сейчас позволила себе окинуть его внимательным взглядом. Он был довольно приятным на вид, старался вести себя дружелюбно, что, несомненно, помогало ему располагать к себе окружающих. Крылья у него имели холодный темно-серый цвет, а вот рога были темными и закрученными, как и у большинства мужчин нашей расы.

— Что вас интересует, миледи?

Подняв взгляд, я заметила теплую улыбку на его губах, явно вызванную в этот раз моим пристальным вниманием.

— Просто Лив, — сказала решительно, а затем добавила: — Можно начать с вашей иерархии. Интересно знать, кто находится на самой верхушке помимо короля.

— Тут вы правы, — начал Алес, не спуская с меня глаз. — Выше всех находится король — Кайлан Перворожденный. Название его рода о многом говорит. Предки короля были первыми представителями нашей расы. Затем следует род Луноликих. Но, думаю, теперь он находится на одной чаше весов с вашим родом — родом Ветрокрылых. А так было не всегда.

Алес обратил взор к Элуне, болтающей с Каем, и я тоже посмотрела на нее. Милая улыбка, очертившая женские губы, начала меня раздражать.

— Род Луноликих появился несколько веков назад, когда Луна одарила дочь одного из демонов особенным даром. Она стала олицетворением лунного света, его источником. Так появилась Богиня Луны. Этот титул перешел от первой Луноликой к матери Элуны, но саму Элуну этот дар обошел стороной. Луна лишь отчасти одарила ее своим сиянием. Поэтому ваши роды одинаково сильны. Хотя печально, что Элуна теперь единственный представитель рода Луноликих.

Неудивительно, что мама так обрадовалась ее союзу с королем. Кажется, она очень близка с Элуной. Дочь погибшей Богини Луны и женщина, потерявшая дочерей, просто нашли друг в друге того, кого им не хватало.

— Ну, а дальше, — продолжил Алес, — следует род Восходящих к Свету. Это советник короля — Анорион. Но если честно… — Мужчина, придвинувшись чуть ближе ко мне, перешел на шепот. — После того как Анорион сблизился с человеческой женщиной, демоны хотели лишить его статуса. Ваш отец этого не допустил. Он доверяет Анориону как родному брату. За этим родом следует мой род, далее — род Северный Лист. Это вон та пара. — Алес незаметно указал на женщину, волосы которой отливали серебром, и мужчину, держащего на руках ребенка приблизительно пятилетнего возраста. — Далее следуют другие роды нашей расы. Их можно перечислять бесконечно.

— Думаю, достаточно. — Я постаралась выдавить из себя подобие улыбки. — Спасибо, Алес.

— Всегда рад услужить вам. Позволите теперь пригласить вас на танец? Хочу насладиться чарующей мелодией не только со стороны.

Этот вопрос так встревожил меня, что я не смогла сразу дать ответ, хотя уже наперед знала о своем отказе. Раньше мне не доводилось танцевать, да и приглашениями никто в мою сторону не разбрасывался. Просто в голове никак не могла уложиться мысль о том, что охотница способна влиться в толпу танцующих.

— Простите, Алес… — начала неуверенно, но оборвала свою невнятную речь, почувствовав толчок знакомой энергии, предвещающий приближение того, с кем я не желала сейчас находиться рядом.

— Приношу извинения вместе с леди Ветрокрылой.

Кай остановился напротив нас и сдержанно улыбнулся, а Алес вдруг вскочил на ноги и низко поклонился ему. Наверное, тоже следовало бы поклониться, но тело отказывалось подчиняться разуму…

— Леди обещала свой первый танец королю, — беззаботно произнес Кай, протягивая мне руку. — Не сочтите за грубость.

— Ну что вы, ваше величество, — улыбнулся Алес. — Обещания принято исполнять.

Возможно, я бы и исполнила это обещание, если бы оно действительно было моим. А сейчас, совершенно сбитая с толку, я глупо пялилась на короля, желающего со мной потанцевать. И, похоже, не одна я была поражена этим внезапным предложением: я всем нутром чувствовала направленные в нашу сторону взгляды.

— Ливия, — тихо позвал Кай.

Не знаю, что на меня нашло, но я вложила слегка дрожащие пальцы в его горячую широкую ладонь и поднялась на ноги, неотрывно смотря в синие глаза.

— Я не умею танцевать, — шепнула, когда мы остановились у костра.

— Признаться честно, — начал Кай тихо, приблизившись ко мне так близко, что у меня сперло дыхание, а сердце забилось быстрее и сильнее, — я тоже.

Мужчина положил одну руку на мое плечо, другую — на талию. Придвинул к себе еще ближе и под льющуюся мелодию внезапно наклонил назад, так низко, что волосы почти коснулись каменной поверхности. Это действие было столь резким, полным какой-то неведомой мне страсти, что я невольно задержала дыхание. И судорожно выдохнула только тогда, когда Кай притянул меня обратно к себе.

Влекомая неясными чувствами, я коснулась ладонями мощной груди демона, облаченной в черную рубаху, и невольно выгнула спину, почувствовав касание сильных пальцев в области лопаток. Мы находились так близко друг к другу, что мне с трудом удавалось сосредоточиться на чарующей мелодии. Но казалось, что это было необязательно.

Мы медленно закружились в танце, чертя ногами замысловатые узоры, как это делали до нас мои родители. Пение арфы и флейты проникало глубоко в сознание, позволяя двигаться плавно и грациозно. Я не ощущала скованности. Тело оказалось во власти демона, и ему оставалось лишь искусно вести: то сгибая мою руку в локте и медленно проводя по ней своей ладонью, то наклоняя назад так, что мне приходилось выгибать спину к нему навстречу и касаться одной рукой земли; то величественно кружа меня вокруг себя.

Эти мгновения в объятиях Кая казались недосягаемым видением, и, скользя в танце, я не замечала направленных на нас взглядов. Не обращала внимания на то, что теперь мы оказались единственными, кто кружил возле костра. Не видела ничего, кроме его глаз, все больше погружаясь в их синий омут. Сейчас мое честное признание в том, что я не умею танцевать, казалось смешным. Это было что-то сродни врожденному таланту: я не знала движений и, слушая волшебную мелодию, просто позволяла мужчине вести себя в страстном и в то же время спокойном танце.

В какой-то момент Кай оказался за спиной, и я почувствовала кожей его горячее дыхание. Он коснулся рукой талии и, несильно сжав пальцами ткань туники, развернул меня боком. Это были завершающие движения — я почему-то сразу поняла это по его обжигающему взгляду. Когда демон слегка наклонил меня назад, я безвольно опустила одну руку и прикрыла глаза, прислушиваясь к тяжелому стуку сердца.

Музыка плавно стихла, словно она была частью нас, и наступила давящая, напряженная тишина. Кай притянул меня к себе, но не поспешил отстраниться. Я ощущала каждый толчок крови в теле, каждый удар сердца, которое колотилось с бешеной скоростью.

— Это связывает… — шепнул вдруг Кай. — Ты знала?..

Я не поняла его, но и не успела спросить, что он имел в виду. Внезапно раздались бурные аплодисменты, одобрительный свист и слова благодарности за дивное выступление. И Кай отступил от меня, поклонился, и мне ничего не оставалось, как поклониться в ответ.

Волшебный момент бесследно прошел, и я поспешила вернуться к камню, чтобы избавиться от пристального внимания демонов.

Вскоре вновь зазвучала мелодия, пары закружились, и, казалось, все забыли это неожиданное представление короля и Ветрокрылой. Я видела, как Далия несколько раз порывалась подойти ко мне, но так и не сделала этого. Калеб почему-то останавливал ее, и все это время она провела рядом с ним. Ни отец, ни мать, ни даже Алес не решались составить мне компанию. И когда мне наскучило наблюдать за весельем остальных, я незаметно покинула торжество.

Оказавшись наверху, я поняла, что идти обратно в нашу с Далией каморку нет никакого желания, потому, не взяв с собой даже плаща, вышла из пещеры.

***

Сегодня была особенная луна. Полная и яркая. Она освещала усыпанный звездами небосвод, заснеженные горы и леса. Проводить ночь под открытым небом, в тишине, мне понравилось гораздо больше, чем внутри горы среди веселых незнакомцев. Я лежала на выступе, находящемся за входом в пещеру, и наслаждалась тихой ночью зимнего солнцестояния.

Снег приятно холодил кожу, и я лишь слегка согревала себя внутри. Удивительное сочетание — приятный холодок, ласкающий тело, и тепло, разливающееся по жилам. Так — неподвижно созерцая звезды — я готова была пролежать до рассвета. Наконец-то внутри меня образовался покой, сместив собой все тревожные мысли.

Я не знала, сколько времени пролежала на выступе; кажется, мне даже удалось вздремнуть. Но порой открывая глаза, я видела над собой все то же прекрасное небо и радовалась, что сегодняшняя ночь оказалась такой длинной.

Находясь одной ногой в спокойном сне, я вдруг почувствовала слабый толчок энергии, будто мой источник магии кто-то легонько задел рукой. Затем толчок повторился, в этот раз сильнее ударив по сознанию. Вздрогнула, но глаза не открыла и, прислушиваясь к слабому завыванию ветра, продолжила лежать на спине.

Я услышала взмах крыльев, а после — тихие шаги. Он остановился рядом со мной, а я все равно лежала так, словно не ощущала его присутствия. Хотя это было наглой ложью. Я чувствовала и его запах, и его эмоции, некое волнение; слышала его дыхание и стук сердца.

Похоже, демон присел рядом — я просто внезапно поняла, что он находится невероятно близко. А затем ощутила прикосновение его горячей ладони к холодной щеке и услышала хриплый голос:

— Это было жестоко, Ливия. Уйти в такой ответственный момент.

— Что ты имеешь в виду?

Я открыла глаза и сразу столкнулась с пытливым, цепким взглядом глубоких синих глаз. Мужские пальцы так и остались на щеке, медленно поглаживая кожу, теперь обожженную этими прикосновениями.

— Знаешь, почему тот демон пригласил тебя на танец? — спросил вдруг Кай. Я отрицательно качнула головой, и он продолжил: — У нашего народа есть поверье: если мужчина и женщина сливаются в танце — это значит, что они связывают себя друг с другом. Ты разве не обратила внимания на то, что танцевали только обрученные пары? Впрочем, ты там никого не знаешь… Но это факт. Танцевали только истинные пары.

— А как же Калеб и Далия?

— Калеба не считают демоном. На него это не распространяется. Но вот этот Алес… — Брови Кая сдвинулись на переносице, губы сжались в узкую линию, а затем разомкнулись, выпуская слова: — От него так и разило желанием связать себя с тобой этой ночью. И если бы он это сделал, то потом имел бы полное право просить твоей руки. Не все родители отказывают потенциальным женихам своих дочерей, потому как верят, что связующий танец — показатель их любви. И не важно, когда она осмелится вспыхнуть — до танца или после.

Я едва не задохнулась от подобной информации, а поняв истинную причину удивления всех демонов, возникшего тогда, когда мы с Каем закружились в танце, почувствовала, как щеки обожгло огнем. Сердце пропустило глухой удар. Потом еще один, и еще… А Кай смотрел на меня так серьезно, будто осознавал и принимал всю ответственность за совершенный поступок.

— И зачем… — выдохнула едва слышно. — Зачем ты это сделал вместе со мной?

Губы демона дрогнули в насмешливой улыбке.

— А ты думаешь, я позволил бы это сделать кому-то еще?

— Я думала, что ты связан с Элуной.

При упоминании белой леди Кай нахмурился, сжал челюсти с такой силой, что на его статном лице заходили желваки. Но в следующее мгновение черты разгладились, и он обескураживающе произнес в ответ:

— Я связан с ней словами наших родителей. Но слова ничего не стоят в нашем мире. И разве теперь это имеет значение, когда ты уже подарила мне свой первый танец и все последующие танцы тоже?

Кай улыбнулся — как-то по-особенному тепло, нежно. Лег рядом и, подперев голову рукой, скользнул взглядом по моему лицу.

— Ливия… — От его шепота по телу внезапно пробежала колючая, но приятная дрожь. — Пообещай не связывать себя с другими. Это важно… для меня.

Из груди вырвался сдавленный вздох, и я заметила, как Кай стиснул зубы, словно раненный моим дыханием. Его слова обжигали сознание, заставляли трепетать сердце и внутренний источник магии, будоража его и сотрясая с каждым выдохом.

Неужели он не понимает, какие чувства пробуждает во мне? Я их точно не понимаю…

Или не желаю принимать.

— Это просто глупое поверье, — выдохнула в ответ, и эта фраза больно вонзилась в сердце, будто я сама себе не верила.

— В данном случае я хочу верить, что это правда.

Кай вдруг наклонился и, оставив жалкое расстояние между нашими губами, медленно провел рукой по моему плечу. Коснулся талии и сжал пальцами тонкую ткань.

— Тебе идет белый цвет. Он подчеркивает свежесть твоих губ, пурпурные глаза и темные волосы, — произнес демон, обжигая лицо горячим дыханием. — Ты сегодня по-особенному красивая.

Он не дал мне возможности ответить на комплимент: наклонился и впился в губы жадным, требовательным поцелуем, заставляя вздрогнуть и упереться руками в его грудь. В это мгновение его запах стал еще более ощутимым. Вкус поцелуя будоражил и пьянил сознание, обжигал все тело. Неожиданно Кай отстранился, а затем проложил дорожку легких поцелуев вдоль шеи, оттягивая пальцем ворот туники.

— Пожалуйста… только не кусай, — попросила тихо и услышала после этого довольный смешок.

Рука скользнула по моему бедру, замерла у низа живота, и сильные пальцы сжали ткань туники, будто желая разорвать ее в клочья. А меня словно стрелой пронзили: все его касания казались убийственными.

— Сколько же можно… — вдруг шикнул демон, прижался щекой к моей щеке и замер. — Несмотря на то, что это твоя мать, я невероятно зол на нее. Все твои родственники будут появляться в моменты нашей близости?.. Ставлю на кон — следующим будет твой отец.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как огонь внутри пылает не так сильно, как раньше, но все еще не утихает. Кай прикоснулся губами к щеке, затем уголку губ и втянул в себя морозный воздух. Наверное, мы оба готовы были пролежать так всю оставшуюся ночь, но энергия матери заставила нас подняться на ноги. Отряхнувшись от снега, я резко обернулась.

Мама опустилась на каменный выступ, сложила крылья и молча поклонилась. В ответ Кай склонил голову в легком поклоне.

— Ливия, — тихо начала она, — идем обратно. Далия ждет тебя у себя.

И как бы сильно мне ни хотелось остаться, я двинулась к ней, а когда она отвернулась и пошагала к пещере, оглянулась на демона. Сердце тотчас забилось, взволнованное его внимательным взглядом, провожающим меня до поворота.

Только оказавшись в пещере, мама остановилась, так и не дойдя до нашего обиталища, и повернулась ко мне. С ее губ сорвался тяжелый вздох, а в глазах застыло недовольство и неодобрение.

— Ливия, — позвала она серьезным, жестким голосом и подошла чуть ближе. — Постарайся держаться от короля подальше. Не разговаривай, не ищи встреч. Ты должна оставить любые попытки сблизиться с ним. Он связан с Элуной. Ты не можешь мешать их союзу.

Злость. Это было единственным, что вызвали ее слова.

Я стиснула челюсти и сжала пальцы в кулаки, едва сдерживая желание сорваться на крик.

— Если ты так переживаешь за их союз, — начала грубо, — обратись прямо к королю. Я не искала с ним встречи. Может, ты не заметила, но я вообще сбежала с вашего праздника. И отлично проводила время в одиночестве. Кай делает то, что ему вздумается. А я не собираюсь мешать его величеству.

Аврелия хотела сказать мне что-то в ответ, но, не желая больше слушать ее и ощущать острую боль, которую она приносит мне своими словами, я резко развернулась и чуть ли не бегом бросилась прочь.

И почему же сердце разрывается на мелкие осколки, а из источника хлещет вода, но так и не достигает глаз?..

Больно и пусто внутри, а желанные слезы застряли в горле шершавым комом, не в силах вырваться наружу.

Глава 14. Грешная охота

Несмотря на мой бунтарский дух и желание не прислушиваться к тягостным словам матери, следующие несколько дней я старалась не показываться королю. Впрочем, у Кая и так не было времени на то, чтобы обращать внимание на охотницу. Всю неделю он выбирался из горы, в компании отца и Анориона скрывался в чаще леса и возвращался только под вечер. Я не знала, куда они летали, но и поинтересоваться у матери не решалась.

На следующий день после дня зимнего солнцестояния Мира привела верных Каю охотников. Далия тогда вскочила с постели как ошпаренная и понеслась к выходу из пещеры — настолько остро она чувствовала свою любимицу. Многие охотники нашли среди демонов своих родных — матерей, отцов, сестер и братьев. Но и про других никто не забыл: им оказали радушный прием, и все охотники быстро привыкли к таким глобальным переменам. Все, кроме меня.

Эту неделю я вообще редко выбиралась из нашей с Далией норы. Весь день проводила за стеной, то погружаясь в сон, то увлеченно читая найденные в сундуках фолианты и узнавая историю нашего народа. Бывало, что под вечер или ранним утром я выходила из пещеры, чтобы вдохнуть свежий морозный воздух, но всегда упрашивала Далию составить мне компанию, боясь встречи с демоном. Так — вдвоем, а порой еще и с Калебом — мы прогуливались по берегу реки, наслаждаясь удивительными пейзажами, открывающимися перед нами ранним утром, когда солнце только поднималось из-за гор, освещая косыми лучами верхушки величественных елей, и вечером, когда спускались долгожданные сумерки, а на темно-синем небосводе появлялись яркие звезды. В эти мгновения тишина и покой окутывали меня непроницаемым коконом, и я забывала обо всем на свете, даже о засевшем в мыслях короле.

Вот и сегодняшним утром мы договорились с Далией и Калебом пройтись вдоль берега, но, встретившись у выхода из пещеры, так и не решились осуществить задуманное и молча стали наблюдать за копошащимися демонами. Несколько вооруженных крылатых созданий стояли здесь, похоже, ожидая моего отца и короля. И их появление спустя несколько секунд лишь подтвердило мои мысли. Я заметила висящий за спиной отца лук и колчан со стрелами, и сердце вдруг екнуло в груди, гулко заколотилось при мысли о том, куда они все собираются.

— Они на охоту? — тихо спросила я, невольно проследив взглядом за Каем, который крепил на плечах кожаные наплечники.

Калеб кивнул:

— Да. Отец сказал, что наши запасы на исходе.

— А почему король тоже уходит с ними? — поинтересовалась Далия. — Разве это его забота?

— Ну, Кайлан отличается от многих королей, — задумчиво протянул бывший рыцарь. — Он старается быть ближе к своему народу.

В этом Калеб был прав: Кай не упускал возможности провести время с подданными. Разговаривая с крылатыми детьми или женщинами, восхваляющими его, он был чуток и добр, внимательно выслушивал каждого ребенка, просящего о нескольких секундах его внимания. В эти моменты я наблюдала за ним и не могла остаться равнодушной к тому, с какой теплотой и заботой он относился к верным ему демонам.

— Хотела бы я пойти с ними, — немного завистливо сказала Далия. — Безумно соскучилась по охоте. Пусть теперь и не нужно выслеживать монстров, я бы с удовольствием погонялась за зверьем.

— Так иди с ними, — равнодушно бросила в ответ. — В чем проблема?

— В том, что у нее нет крыльев, — раздался позади нас звонкий женский голос, и я мысленно прокляла его обладательницу.

Элуна подошла к нам легкой грациозной походкой, внимательно изучая нас. Судя по ее одеянию, она тоже собирается на охоту. Непривычно было видеть ее в боевом снаряжении — золотистой кирасе, наплечниках, изящных перчатках и светлых кожаных штанах; обычно белая леди облачалась в белоснежные узорчатые платья. Впрочем, она и сейчас выглядела изящно, удивительно красиво и утонченно, как… как королева.

— Причем тут крылья? — недовольно спросила я, не поклонившись ей, как это сделали Калеб и Далия.

На тонких губах Элуны растянулась насмешливая улыбка.

— Видимо, дикарство у охотников в крови, — усмехнулась она, смотря теперь исключительно на меня. — Твоя сестра быстрее усваивает правила этикета. Где же твое воспитание, Ливия? Хотя о каком воспитании может идти речь… В такой-то компании, — белая леди бросила презрительный взгляд в сторону Калеба, — просто невозможно научиться изяществу, присущему демонам. Люди невежественны.

Сколько же спеси спрятано за этой невинной, милой мордашкой! Впервые за эту неделю мне пришлось вступить в диалог с этой надменной женщиной, но я никак не ожидала, что она будет способна вызвать во мне всепоглощающую бурю эмоций. Лютая злость закралась в сердце, и я сжала пальцы в кулаки, стиснула челюсти, даже не пытаясь скрыть недовольство.

— Да, не все люди идеальны, — наконец выдохнула я, прожигая взглядом ненавистную теперь мне особу. — Но и среди демонов есть такие личности, отталкивающие окружающих одними словами, пронизанными надменностью и фальшью.

Хоть Элуна и старалась казаться уверенной, от моих глаз не скрылось ее волнение, проявившееся в нервном вздохе. Она сглотнула, так и не спрятав высокомерной улыбки.

— Ну, так вы ответите на мой вопрос? Почему Далия не может присоединиться к остальным демонам?

Ни один мускул не дрогнул на утонченном лице белой леди. Но напряжение, сковавшее нас обеих, казалось, чувствовалось за версту. Мы прожигали друг друга взглядами, молча, неподвижно. На ее губах блистала улыбка, мои же губы были плотно сжаты. В ее лазурных глазах светился гнев, пряча растерянность, а в моих — раздражение и ярость, которая в любую секунду могла вырваться наружу в виде разрушающего пламени.

— Поясню специально для дикарей, — наигранно мило протянула Элуна. — Крылья — наше преимущество. У вас этого преимущества нет — это раз. Несмотря на то, что вы бывшие охотницы, сейчас на охоте вы будет одной большой неприятностью и помехой — это два. Но первого аргумента было вполне достаточно. Не обижайся, Далия, — состроив страдальческую мину, она глянула на Ли, — но твои навыки недостаточно хороши для охоты в этих лесах.

В этот момент страшная злость обрушилась на меня, как морской вал, больно пронзая ядовитыми стрелами сердце. По жилам растеклось обжигающее тепло, где-то глубоко внутри из источника стало вырываться пламя, опаляя огненными каплями кожу. Каких же невероятных усилий мне стоило сдержать обуявший меня гнев и не выбросить рвущийся наружу огонь. И если бы я не ощутила легкое прикосновение руки Далии к плечу, я не смогла бы сдержать сковавшие меня эмоции.

— К твоему сведению, — начала удивительно спокойно, сделав уверенный шаг в сторону Элуны, — я не знавала ни одного охотника, который сравнился бы с Далией по ловкости и силе. Люди лишили нас наших крыльев, но в отличие от тебя мы много лет прожили без них. Наш дух закален борьбою, и ты даже представить себе не можешь, на что способен разъяренный охотник. Больше не смей, — перешла я на шепот, — не смей задевать мою сестру. В следующий раз я не буду с этим мириться.

Элуна приоткрыла рот от возмущения, но не успела выдавить из себя полные желчи слова: на ее плечо легла рука Кая, облаченная в черную кожаную перчатку. Со стороны его хватка показалась стальной и жесткой; на лице короля застыло недовольное выражение, и плотно сжатые губы разомкнулись, выпуская слова, пронизанные решимостью:

— Леди Луноликая, поспешите нагнать демонов. Отряд не будет нас долго ждать.

Почему-то рядом с королем Элуна теряла всю свою уверенность, и сейчас, узрев столь холодный взгляд синих глаз, она задышала тяжело и натужно, невинно понурила голову и поспешила удалиться, забыв о гордости и надменности.

— Леди, — спокойно произнес Кай и слегка поклонился нам.

Я поклонилась в ответ, а после, выпрямившись, поймала взгляд демона — цепкий, жадный. Казалось, что он хочет мне что-то сказать, но слова застряли в его горле, не решаясь вырваться наружу в присутствии посторонних. По телу вдруг пробежал холодок, когда Кай отвернулся и вышел из пещеры. Сердце екнуло, будто пронзенное копьем, и в голову закралась вздорная, опасная мысль, которую я не смогла проигнорировать. Резко развернувшись, я направилась в сторону нашей с Далией комнаты.

— Лив, ты куда? — донеслось до ушей.

Проигнорировав вопрос Лии, я завернула в отверстие. Натянула поверх туники свою кожаную кирасу, меховой плащ, закрепила на поясе ножны и, вытащив из сундука лук и колчан с деревянными стрелами, выбежала из пещеры, не обратив внимания на недоумевающие взгляды Далии и Калеба.

***

Никто не смеет так нагло сомневаться в способностях охотника. Вот чему действительно научили нас люди, так это умению показывать свои навыки и утирать нос смельчакам, заявившим, что мы — охотники — пустое место. Охота была нашим призванием. И неважно, кого нам приходилось выслеживать — монстров, созданных Каем, или северных оленей. В любом случае мы выполняли свою работу точно, умело и ловко. Нас создали следопытами и убийцами, и если Далия теперь начала забывать о том, кем ей приходилось быть, то я ничего не забыла. Разговор с Элуной лишь напомнил мне, что глубоко внутри я все та же охотница на демонов.

В какой-то момент, шагая по глубокому снегу между елями, я не выдержала — резко вытащила из ножен меч и вонзила клинок в ствол дерева, вскричав так, что от моего крика взмыли в небо птицы, восседающие на ветвях. Глаза пылали алым пламенем, в груди с бешеной скоростью билось сердце, будто я сражалась с противниками. Задыхаясь от злости, я дышала тяжело и часто. Морозный воздух царапал горло, драл легкие, но я была ему благодарна. Он хоть немного прояснял мысли, и совсем скоро я успокоилась, глубоко вздохнула и вернула меч в ножны.

Самообладанием я похвастаться не могла. Конечно, за время службы мне приходилось терпеть нападки командиров, их нарекания и придирки, и мне ничего не оставалось, как молча выслушивать их и обещать исправиться. Но стоило мне равнодушно покинуть их общество, как мое сознание поглощал гнев, и я сносила все на своем пути, а иногда вымещала злость на других охотниках, проводя с ними тренировочные бои и едва не доводя бедолаг до обморочного состояния. Наверное, поэтому охотники признали во мне лидера. Только вот лидер из меня был никудышный. Меня просто боялись, но уважение порожденное страхом — не залог успеха.

В утреннем лесу было тихо и спокойно. В отличие от рощи, где обитают лесные нимфы, здесь, в этом лесу, берущему свое начало за горой, не росло кленов. Только ели — огромные, запорошенные снегом, стоящие плотной стеной, как суровые колючие стражи, протыкающие острыми макушками хмурое небо. Солнце спряталось за серыми облаками, и его лучи с трудом пробивались сквозь толщу туч. Казалось, что скоро начнется метель.

Хотелось вернуться обратно. Гнев оставил меня, уступил место равнодушию и холодности, а еще пустоте. Внутри образовалась огромная пропасть, в которую, как вода в песок, утекали все чувства. Я ведь совсем не люблю охоту. Охоту на зверей. Каждая стрела, выпущенная в невинную жертву, приносила мне нескончаемую боль, и даже когда я охотилась во благо — чтобы просто не умереть с голоду — меня мучило странное чувство… Чувство ответственности за свое поведение. Совесть?.. Возможно, это была именно она.

Перед глазами вновь всплыла мертвая самка северного оленя, и сердце заныло, раненное этим воспоминанием. Нет. Никакая злость не стоит таких жертв.

Из груди вырвался тяжелый вздох, и я развернулась, собираясь воротиться обратно, но так и замерла у поваленного бревна. Острый слух уловил чириканье птиц и неспешные шаги, раздавшиеся поблизости. Шуршание снега выдавало обитателя леса, и благодаря своему чутью я уже знала, кто так тихо передвигался по сугробам.

Я спряталась за ель, достала лук и стрелу и, натянув тетиву, выглянула из-за веток. Вдоль небольшой заснеженной опушки двигалась самка лани. Ее короткая пятнистая шерсть блестела в косых лучах солнца, белые тонкие ноги, боязливо подрагивая, не спеша ступали по глубокому снегу. Красивое создание. Снежинки, медленно посыпавшиеся с неба, ласково касались шерсти лани и быстро таяли, обожженные ее теплом. Это было завораживающее зрелище. Что-то такое простое и в то же время волшебное.

Залюбовавшись, я ослабила тетиву, и лань в тот же миг замерла, настороженно покосилась в мою сторону. Ее небольшие ушки подрагивали от испуга, а в черных, бездонных глазах читалась мольба. Она не бежала от меня, зная наверняка, что моя стрела настигнет ее. Нет, она просто ждала и смотрела так умоляюще, словно пыталась достучаться до моей совести. Смотрела как мыслящее, все понимающее существо.

Что-то колыхнулось внутри, как тогда, на той охоте, когда я убила беременную самку. В тот раз я не придала этому значения, но сейчас я поняла смысл этого внутреннего толчка. Не знаю как, но я вдруг осознала, что эта лань прячет под сердцем детеныша. Осознание этого навалилось на меня внезапно. И может, со стороны это было незаметно, но я точно знала, что она беременна.

Я медленно положила на землю лук и колчан, вышла из-за ели и, стараясь не делать резких движений, направилась в сторону лани. Мне казалось, что она сейчас убежит, но к моему удивлению самка продолжала стоять, внимательно наблюдая за мной. Подойдя чуть ближе, я осторожно протянула к ней руку, задержав на миг дыхание. Пальцы дрожали, сердце глухо билось в груди, и я замерла в ожидании чуда. И оно случилось. Лань подошла ко мне и коснулась лбом ладони.

Мои губы дрогнули в легкой улыбке, и внутри тотчас разлилось приятное тепло. Чуть осмелев, я погладила красавицу по голове, почесала за ушком, наслаждаясь этим сказочным мгновением. Нежность, совсем мне несвойственная, окутала меня, как мягкое пуховое одеяло. Все тревоги вдруг забылись, оставили наедине с прекрасным созданием, ластящимся ко мне, словно ласковый котенок. И тепло так стало внутри… Так тепло, что я даже не сразу почувствовала чужую энергию и слишком поздно услышала взмах крыльев.

Пронзительный свист выдернул меня из оцепенения, но я не успела сориентироваться, не успела оттолкнуть бедное животное от смертельной стрелы. Лань издала слабый, жалобный стон и повалилась в сугроб. Сердце в один миг окутал ужас, и я, вздрогнув, посмотрела на оперение стрелы, наконечник которой безжалостно воткнулся в тушу зверя. Снег у подрагивающих ног лани быстро окрасился в ярко-алый цвет.

— Отойди! Это моя добыча! — раздался рядом звонкий голос.

Я сжала челюсти до болезненного скрежета зубов и злобно глянула на парящую над землей Элуну. В глазах ее не было ни капли сожаления, лицо выражало жесткость, равнодушие; и еще одна стрела в ее руке была нацелена в сторону лани.

— Нет, — отрезала резко. — Убирайся отсюда.

— Совсем умом тронулась? — возмущенно воскликнула Элуна. — Отойди! Она мучается от боли, дай мне прекратить ее страдания!

— Не надо было делать так, чтобы она начинала страдать! — сорвалась на крик и сжала от злости кулаки, чувствуя, как внутри все обливается слезами. — Я спасу ее. Уходи.

— Не спасешь, — тише произнесла девушка. — Отойди, Ливия. Последний раз предупреждаю.

— Иди к черту.

Элуна скривилась, кажется, с большим трудом терпя мою грубость, а затем отвела стрелу чуть в сторону, так, чтобы не задеть меня, и резко выпустила ее. Страшный свист, разрезая воздух, эхом отозвался в голове, сердце замерло. Не дыша, быстро заслонила собой лань и зажмурилась.

Холодный ветер внезапно ударил в лицо, и я оказалась стиснутой в крепких объятиях. Резко распахнула глаза, услышав болезненный рык демона, и рвано задышала, дрожа всем телом.

— Кайлан! — вскрикнула Элуна.

Кажется, она опустилась на землю и побежала в нашу сторону: я услышала быстрые, шаркающие по толстому снегу шаги. Но Кай поднял руку, согнув ее в локте, и жестом приказал девушке остановиться. Шаги затихли, наступила тишина, прерываемая лишь жалобными стонами лани и легкими женскими всхлипами.

— Ливия, — шепнул Кай, и я подняла на него глаза, отчаянно пытаясь остановить охватившую меня дрожь. — Вытащи стрелу.

Он пытался говорить спокойно, но я чувствовала напряжение, сковавшее его тело, нутром ощущала его злость, медленно переходящую в ярость. Освободившись от объятий, я встала за его спиной и осторожно коснулась деревянной стрелы, воткнувшейся в плечо и едва не задевшей крыло. Глубоко вздохнув, одним резким движением выдернула ее из тела демона и сразу отбросила в сторону. Кай злобно зашипел, сжал кулаки и, молча проглотив острую боль, повернулся к Элуне.

Белая леди вся сжалась от яростного взгляда синих глаз, прижала руки к груди, испуганно ожидая приговора короля.

— Разве ты забыла, что беременных животных запрещено убивать? — сквозь зубы прошипел демон, вперив в плачущую девушку недовольный взгляд. — Где твое чутье, Элуна? — мягче продолжил он. — Возвращайся в пещеру. Ты отстранена от охоты.

Судорожно выдохнув, Элуна вытерла бегущие по щекам слезы, оттолкнулась от земли и, взмыв в небо, скрылась за облаками. Когда ощущение энергии девушки исчезло, Кай обессилено опустился на снег рядом с ланью, закрыл глаза и оперся руками о колени, понурив голову.

— Кай… — тихо позвала я, присев подле него.

— Прости, Ливия, я не смогу ее спасти, — шепнул мужчина и, открыв глаза, коснулся головы животного. — Только подарить быструю смерть.

Губы демона беззвучно зашевелились, и в следующее мгновение лань вздрогнула в последний раз и затихла, утопая в собственной крови и снегу. Защемило в груди сердце, заныло, обливаясь слезами; каждый стук отдавался острой болью во всем теле.

Вот что это было. Чутье. Тогда на охоте, выстрелив в самку северного оленя, я знала, что она беременна. И все же выпустила стрелу. Выпустила и обрушила на себя непосильный груз.

— Не вини себя, — шепотом произнес Кай, неожиданно сжав мою ладонь. Он не смотрел на меня: взгляд его был прикован к мертвой лани. — Убийство беременной самки — это грех для нашего народа. Но не ты его сегодня совершила.

Дыхание перехватило от этих слов, и я невольно переплела пальцы с сильными пальцами демона и поймала наконец его удивленный взгляд. Знал бы он, сколько грехов в своих сердцах прячут охотники…

— Идем, — сказал вдруг мужчина и поднялся на ноги. — Хочу показать тебе кое-что.

— Ты ранен, — выдохнула едва слышно, позволив ему помочь мне встать. — Рану нужно обработать.

— Лучшим лечением будет твоя компания.

Кай улыбнулся и притянул к себе, так близко, что меня обдало жаром. Послушно обвила руками его шею и, ощутив прикосновение пальцев к своей талии, уткнулась носом в его грудь. Несмотря на рану, демон резко взмыл в небо, заволоченное снежным туманом, и сноровисто полетел в неизвестном мне направлении.

Полет был недолгим, но приятным. В этот раз страх не настиг меня, позволив насладиться морозным воздухом. С неба, плавно кружась, падали легкие снежинки, ложились на иссиня-черные волосы демона. Белые кристаллики замирали на его лице всего на долю секунды и таяли, оставляя после себя маленькие капельки воды, которые не спеша скатывались вниз и терялись в горловине толстой черной рубахи. Я знала, что он чувствует мой внимательный, изучающий взгляд. Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке, а я, влекомая острым желанием, не удержалась и коснулась губами едва заметной ямочки на его щеке.

Кай вздрогнул от этого прикосновения и резко замер, переламывая воздух огромными темными крыльями. Не понравился мне его стремительно меняющийся взгляд. Беззаботность бесследно исчезла с лица, предоставив место серьезности, хмурости, некой озабоченности. Он смотрел на меня так, будто я его ударила или окатила холодной водой, и, испугавшись такой реакции, я поджала губы, не в силах отвести от него взгляд.

— Ты… — сорвался шепот с его потрескавшихся от мороза губ. Демон словно боролся с чем-то внутри себя и, кажется, подбирал нужные слова. — Сейчас не время, — произнес он после недолгой паузы, но мне почему-то показалось, что он просто озвучил свои мысли. — Ты не могла бы ослабить свою энергию?.. Подумай о чем-нибудь другом.

Легко сказать… Как же впустить в голову другие мысли, когда он так близко, очень близко, и все тело пылает от одного жадного, голодного взгляда синих глаз?

Кажется, у Кая был свой метод. Он сильнее сжал меня в объятиях и, ухмыльнувшись, резко спикировал. Ветер больно ударил в лицо, по ушам резанул громкий свист, и я даже не успела и звука издать, как мы оказались на твердой поверхности. Все приятные мысли о демоне как рукой смахнуло, остались только недовольство и страх, из-за которого мое сердце готово было пробить в груди огромную дыру.

— Ты издеваешься надо мной? — буркнула обиженно, оттолкнув от себя мужчину. — Если хочешь моей смерти, просто сломай мне шею!

Кажется, моя злость только позабавила его. На губах демона растянулась привычная насмешливая улыбка.

— Твою шею можно только целовать и кусать, — произнес он серьезно, несмотря на веселость, навалившуюся на него. — Мне, — добавил тихо и прошел немного вперед.

Пытаясь унять глухую злость, я осмотрелась. Мы оказались на обширном снежном лугу, окруженном стройными величественными елями. Из груди внезапно вырвался тихий вздох, и я завороженно проследила взглядом за огромной скачущей ланью с золотыми рогами. А стоило узреть небольшое стадо оленей, развалившихся на снегу, я сразу забыла о своем недовольстве и сделала несколько неуверенных шагов в сторону наблюдающих за нами животных.

— Раньше был баланс, — начал Кай, шагая рядом со мной. — Мы забирали жизни, но одаривали природу своей энергией. Так рождалось равновесие. Но сейчас оно нарушено. Мы забираем, но не можем ничего дать взамен. Теперь нас не так много, как раньше, оттого наша энергия такая слабая.

Мы остановились чуть поодаль от стада, и Кай медленно вытянул вперед руку. Я задержала дыхание, ожидая и боясь того, что случится, когда молодая лань решится подойти к нам. Она немного потопталась на месте, словно принимая решение, а затем не спеша двинулась в нашу сторону. Остальные олени провожали ее внимательными, настороженными взглядами, но казалось, что они полностью доверяют нам. Лань остановилась, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, и подтолкнула темным носом ладонь демона.

— Мы не убиваем ради забавы, — продолжил Кай, осторожно взяв мою руку и положив ее на короткую шею лани. — Сегодня мы охотились на кабанов. Об оленях речь не шла, поэтому я не знаю, почему Элуна решилась пойти по следам лани.

А я, кажется, знала. В тот раз я отбилась от отряда, чтобы доказать всем, что способна нагнать зверя самостоятельно. Доказала. Только вот удовольствия от этого не получила, и, похоже, белая леди тоже.

— Но всем, включая Элуну, известно, что убивать беременных запрещено. — Кай нахмурился, но продолжил аккуратно поглаживать лань по небольшой темно-коричневой голове. — Нам дана способность определять — носит самка детеныша или нет. Порой это чутье притупляется. Поэтому твоя мать не ходит на охоту. С годами она утратила чутье, да и сам процесс выслеживания животных ей неприятен.

— Значит, это грех? — спросила тихо, осторожно почесав лань за маленьким ушком. Шерсть у нее мягкая, приятная на ощупь, оттого прекращать поглаживания не было никакого желания.

— В глазах демонов — да, — спокойно ответил Кай. — Для того, кто его совершил, — это мука на всю жизнь.

— Элуну накажут?

— Если только узнают.

— А ты расскажешь? — неожиданно резко спросила я и, встретившись с мужчиной взглядом, сама поразилась той холодности, прозвучавшей в моем голосе. — Если ты решишь наказать Элуну, то я тоже должна понести наказание, — продолжила уверенно. — Несколько лет назад я убила беременную самку оленя. Я чувствовала, что она беременна, но все равно пронзила ее стрелой.

Замолкла и, с замиранием сердца ожидая слов демона, продолжила смотреть на его серьезное, бесстрастное лицо. Он медлил с ответом. Скользнул задумчивым взглядом по моим губам, затем вновь посмотрел прямо в глаза и наконец выдохнул:

— И ты все еще мучаешься?

Захотелось вдруг спрятать лицо на мощной груди демона и закрыть глаза. Так призывно, так трепетно выводил его голос звучные слова, почему-то сопровождающиеся глухими, болезненными ударами в моей груди. Нервно сглотнув, я ответила:

— На моих руках было слишком много крови. Все муки смешались в один болезненный ком. Но я готова понести наказание, если этого требуют правила нашего народа.

— Хорошо, — сразу сказал Кай и, оставив лань, обвил руками мою талию. — Я подумаю, — шепотом продолжил он, обжигая кожу дыханием. — И вечером скажу о своем решении. А пока вернемся обратно в пещеру. Начинается метель.

Сжав меня в кольце рук, Кай молча взмыл к серым облакам. А я еще долго смотрела на безмятежное стадо оленей, чувствуя, как меня обволакивает тревога, вызванная словами демона. Совсем скоро величественных созданий скрыл снежный туман, и в моей памяти отпечаталось еще одно воспоминание о грешной охоте.

Глава 15. Живительный источник

До пещеры мы добрались в молчании. У входа Кая уже ждали Анорион и мой отец. В отличие от мамы Арон не вмешивался в мои отношения с королем, ни разу не заводил разговор о том, что мне нужно держаться от него подальше. Вот и сейчас он лишь одарил меня теплой улыбкой, сказал навестить маму и улетел следом за советником и королем.

Интересно, конечно, куда они постоянно летали и где задерживались допоздна, невзирая на погодные условия. Сейчас не лучшее время для полетов. Небо было хмурым, резкий порывистый ветер нес крупные снежные хлопья, забирался под слои одежды, больно щипал кожу лица. Дальний берег и рощу лесных нимф окутал белый туман. Я наблюдала за крылатой троицей, пока они не скрылись за облаками, а после посеменила к каменным ступенькам, ведущим наверх, намереваясь выполнить волю отца и проведать маму.

Аврелия ночевала достаточно высоко; ее каморка находилась практически на вершине горы. И, возможно, я не заострила бы на этом внимание, если бы у меня были крылья. А сейчас это тяжкое испытание — восхождение по каменной лестнице под сочувствующие взгляды демонов — оказалось выше моих сил. К концу подъема я с трудом сдержала желание согнуться и опереться о колени: слишком много зевак пролетало мимо. Восстановив дыхание, прошла к отверстию, откуда лился мягкий свет, но так и не завернула в проход. Прижалась к стеночке и замерла, слушая недовольный голос Далии, с каждым словом приобретающий жесткие нотки.

— Вы не можете постоянно держать ее в неведении! — сорвалась на крик Ли. И хотя я сейчас не видела ее лица, точно знала, что ее аккуратные ноздри раздуваются от злости и бессилия, а в глазах мелькает алое пламя. — Об этом она должна знать! Мы должны ей рассказать хотя бы это! А не ждать того момента, когда воспоминания сами вспыхнут в ее голове! Нет… Ты не понимаешь, мама… — Голос моей Лии вдруг стал тише, тоньше, и показалось, что она вот-вот расплачется. — Ты не понимаешь, каково ей… Она не говорит, не показывает, но ей так тяжело. Мне невыносимо больно смотреть, как она мучается, как закрывается в себе и не позволяет мне помочь ей.

— Ты же знаешь, что это лишь усугубит ситуацию, — спокойно сказала в ответ мама. В отличие от Далии она держалась твердо и уверенно, и ничто не выдавало ее волнения, которое, как мне казалось, пряталось глубоко внутри нее. — Будет лучше, если она никогда об этом не вспомнит.

Сердце неожиданно колыхнулось в груди — то ли пронзенное словами матери, как мягкая тушка кролика ножом, то ли всего лишь задетое этой жестокостью и холодностью. По коже пробежал мороз, и в груди зародилось какое-то неприятное чувство. Казалось, что я погрязла в темной вязкой тине без возможности выбраться из сгущающегося вокруг меня мрака. И сейчас у меня забирают единственный луч света, который способен разогнать тьму в сердце. Мать ставит мою Ли перед выбором, но теперь я не уверена, что выбор будет сделан в мою пользу.

— Мама…

— Подожди, — резко выдохнула Аврелия.

С моих губ сорвался судорожный вздох, и я почувствовала огонь, обжигающий сознание. Осознав, что мама ощутила мою энергию, я медленно завернула в проход.

Трудно было выдержать обеспокоенный, пытливый взгляд Далии. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять, как ей тяжело дается молчание. Я ожидающе посмотрела на маму, пытаясь скрыть за холодностью свое глубокое волнение, и застала на ее лице сдержанное недовольство. Теперь мне стало казаться, что мать иначе на меня уже никогда не посмотрит, и мягкость в ее льдисто-голубых глазах я буду видеть только во снах.

— Далия, оставь нас, — строго произнесла Аврелия.

Ее слова прозвучали с таким нажимом, словно это был приказ. А Ли отроду не нарушала приказы. Виновато понурив голову, она, ничего не говоря, выскочила из каморки.

— Ты сама мне обо всем расскажешь, или мне догнать Далию и расспросить ее? — спросила сухо.

Странно, но я ничего не чувствовала по отношению к матери. Не было внутри ни теплоты, переполнявшей мою Далию, ни злости, которая должна была возникнуть из-за тайн мамы, ни раздражения из-за утерянных воспоминаний. Сейчас мне стало казаться, что у меня никогда и не было этих моментов, когда мы все были близки; когда мама смотрела на меня добрым взглядом, не злясь на мои шалости, а отец закрывал глаза на мое поведение и продолжал во всем потакать.

— Далия ничего тебе не скажет. И я тоже, — тихо отозвалась мама.

Я только сейчас заметила мелькнувшую на ее лице усталость. Кажется, ее силы иссякли, и она сняла с себя маску равнодушия, выставив напоказ истинные чувства. Мама была уставшей и измученной. Свет свечи, стоявшей на маленьком деревянном столике, освещал ее бледно-серое лицо, утратившее живость и краску. Под глазами залегли синяки, полные губы лишились насыщенного малинового цвета, теперь они были бледными, безжизненными. Похоже, эта неделя была для матери на редкость беспокойной, и ночи ее проходили без сна либо в тревожных сновидениях и кошмарах.

— Не считай меня своим врагом, милая, — прошептала мама. Тяжело вздохнув, она опустилась на увитый плющом стул и устало потерла виски. — Я желаю тебе только добра. Но есть вещи, о которых тебе лучше не знать. Для твоего же блага, родная.

— Это касается Кая? — спросила резко и сразу поджала губы, заметив, как напряглась после моих слов Аврелия. Кажется, я попала в самую точку.

Мама прокашлялась, отвела от меня взгляд, нахмурилась, будто ей было стыдно смотреть мне в глаза.

— Ты не понимаешь, милая...

— Так объясни, — попросила тихо. Голос мой надломился, дрогнул некрасиво, и просьба моя прозвучала невероятно умоляюще. — Как я могу понять вас, когда вы от меня все скрываете?

— Не могу, — шепнула в ответ Аврелия. — Если ты вспомнишь все сама, я не буду этому мешать. Но сейчас тебе лучше оставаться в неведении. Пойми, родная, — мама вдруг тяжело поднялась со стула, подошла ко мне и осторожно взяла за руки, — так будет лучше не только для тебя, но и для всех нас.

Взгляд ее мгновенно потеплел, смягчился; бледные губы дрогнули в легкой мягкой улыбке. Мама выглядела так, будто шагнула в далекое прошлое, где я была маленьким непоседливым ребенком. И хоть я ничего и не помнила, ее воспоминания, отразившиеся на лице в виде мягкости, согрели меня, окутали родительским теплом, которого мне так не хватало все эти долгие годы. Но отчего-то казалось, что материнское сердце кровоточит от этих воспоминаний, а душа обливается горькими, жгучими слезами.

— Держись от короля подальше, — уже строже произнесла мама, но ее изменившийся тон не смахнул с лица нежность. — После его выходки в ночь зимнего солнцестояния демоны смотрят на ваш связующий танец как на повод объединения родов. Все только и ждут, когда Кайлан попросит твоей руки, а Арон Ветрокрылый даст свое согласие.

— Глупость, — протянула я, усмехнувшись. Эта мысль казалась бредом, но почему-то отозвалась болью в груди.

— Для короля и нас — да. Для остальных демонов, к сожалению, нет, — вздохнула мама. И мне вдруг так больно стало от осознания, что и Каю и моим родным плевать на возникшую связь между королем и Ветрокрылой. А может, никакой связи и в помине нет. — Я знаю, от тебя это не зависит. Кайлан сам навязывает тебе свое общество. Но постарайся, милая, избегать с ним встреч. Со временем король поймет, что твоя компания ему не нужна.

А в этом я очень сомневалась. Как минимум я задолжала Каю исполнение своей части сделки.

— Ты постараешься? — мягко спросила мама, легонько коснувшись длинными пальцами моей щеки.

В груди защемило от этого теплого взгляда, нежного голоса, прячущего волнение и страх, и я кивнула осторожно, только сама не знала — готова ли буду так легко отказаться от общения с Каем.

— Вот и хорошо. — Аврелия робко улыбнулась и обняла меня так нежно, как только она одна умела. Погладила меня по волосам, словно в попытке успокоить, и шепнула, отстранившись: — Иди к себе. Я немного отдохну.

— Не тревожь себя переживаниями, — сказала я, зная наверняка, что отдых не принесет ей пользы. — Поспи и ни о чем не думай.

На губах матери мелькнула благодарная улыбка, но она ничего не сказала в ответ, будто и не услышала моей просьбы. Я поспешно выскользнула из каморки и завернула к лестнице, намереваясь вернуться к Далии. Но, спустившись, я не застала ее в нашей комнате. Убежала она — и от меня, и от моих вопросов. Гуляет где-то, скорее всего, с Калебом, плевав на метель и холод.

Некоторое время я ждала ее, устроившись на кровати за чтением очередного фолианта. Но минуты тянулись, сменялись часами, а предложения в книге начали плыть перед глазами, и я не заметила, как провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

Проснулась я от собственного крика. Резко села в кровати и задышала тяжело и рвано. В груди жгло огнем, а по лбу скатывались капельки пота, больно обжигая кожу и оставляя после себя раскаленную дорожку. И все, что осталось в памяти после прерванного сна, — это неистовое пламя, пожирающее огромное дерево.

— Снова кошмар? — послышался тихий голос Далии, и я только сейчас заметила, что она лежит на подушке рядом со мной. — Знаешь… обычно демонам не снятся кошмары, — добавила сестра, когда я обессилено плюхнулась спиной на кровать и прикрыла глаза. — И сны мы видим не часто.

— Даже здесь я успела отличиться, — сорвалась с моих губ горькая усмешка.

— Просто ты много переживаешь, — продолжила Ли, сжав мои пальцы своей теплой ладошкой. — Это как у людей… Пережитое за день отражается в их снах. Мама тоже переживает последнее время. Не спит ночами. Папа говорит, что последний раз видел ее такой измученной в дни нашей пропажи.

— Я заметила, — сказала тихо и, открыв глаза, посмотрела на белоснежную ткань балдахина, трепыхающуюся от легкого ветерка. — Но не могу понять ее тревог.

— Ты прости меня, Лив. — Голос Далии стал тише и неувереннее, но я не решилась смотреть на нее, боясь застать на ее лице мучимую меня жалость. — Знаю, тебе непросто. И я бы очень хотела тебе обо всем рассказать, но понимаешь… мама считает, что молчание может всех нас уберечь.

— Не понимаю, — честно ответила я и поспешила добавить: — Но я постараюсь не стать для вас источником бед.

Наверное, мой тон отличался грубостью и неотесанностью в данный момент, потому Далия смолчала и лишь посильнее сжала мои пальцы. Некоторое время мы просто молча лежали, слушая спокойное дыхание друг друга. В эти минуты мысли вяло ворочались в голове, а вот Далию, похоже, одолевали сомнения и волнение. Я чувствовала ее напряжение, ощущала на себе ее внимательный взгляд, слышала каждый стук ее сердца. У меня вдруг появилось острое желание перенять все ее тревоги. Уж лучше буду страдать я — лишенная воспоминаний, чем моя Ли, помнящая каждое мгновение прошлого.

— Лив, — спустя какое-то время позвала она. — А я, кажется, знаю, что поможет тебе избавиться от кошмарных сновидений.

Глянув на сестру, я вопросительно изогнула бровь. Но вместо пояснений Лия весело улыбнулась, подскочила с кровати и открыла небольшой ящик, резная крышка которого была покрыта слоем белесой пыли.

— Идем. — Достав из сундука, заполненного всяким хламом, две белые рубахи, она кивнула в сторону выхода и протянула мне ладонь. — Давай, Лив. Просто доверься мне.

А разве у меня есть выбор? По правде говоря, только Ли я и готова была доверять. Конечно, она что-то старательно от меня скрывала, подвергаясь страху матери, но я точно знала, что она никогда и никому не выдала бы моих тайн. Даже родителям.

Нехотя поднявшись с постели, я потянулась и, резко выдохнув, сжала протянутую руку. Мы быстро вынырнули из нашей норки и посеменили к лестнице. Шагая следом за сестрой, я ненароком взглянула на выход из пещеры. Уже было темно, но свет луны едва доставал до внутренних скалистых боков. Из глубины горы доносились разговоры и детский смех; чуткий нюх уловил аппетитный запах чего-то жареного. Мимо пробегали демоны и, распахнув крылья, ныряли в тоннель. Детки, вежливо здороваясь, разминали свои красивые перьевые крылышки и летели следом за родителями. Ни отца, ни короля видно не было. Кажется, они еще не вернулись с совместного разведывательного дозора.

Место, в которое вела меня Далия, находилось чуть ниже маминой каморки, но добираться до него было столь же трудно, как и до темницы в башне цитадели. После сна, разбитая и уставшая, я с трудом передвигала отяжелевшие ноги и желала растянуться прямо на проклятых каменных ступеньках. Тело налилось давящей на плечи свинцовой тяжестью, в голове пульсировала кровь, причиняя немалую боль и не позволяя сосредоточиться на окружающей действительности. И почему Калеб еще не додумался соорудить здесь подъемный механизм? Навыки-то позволяют…

После сотни — а может и больше — ступенек мы наконец свернули в узкую горную расщелину. Заросший мхом проход был таким незаметным, что я не сразу обратила на него внимание. Протиснувшись по узенькому горному коридору до конца, туда, где виден был яркий лунный свет, мы вышли на небольшой плоский скалистый выступ, запорошенный свежим, недавно выпавшим снегом.

— Ну, как тебе? — спросила Далия, расплывшись в довольной улыбке.

А я и слов не могла подобрать для того, чтобы выразить свой слегка наивный, детский восторг. Сбоку от нас, у горной стены, прикрытый небольшими заснеженными камнями и аккуратно выложенный мелкими прозрачными камушками, внутри которых сияли все цвета радуги, из-под земли бил горячий источник, наполняя кристально-чистой водой маленький пруд. Клубы пара окутали нас, наполняя тело теплом и живительной энергией. Ослепительно сверкал освещенный лунными лучами снег и казался таким теплым, пушистым и мягким, как пуховое одеяло. Удивительно, но от горячей воды снег не таял и лежал на выступе большим белым ковром.

— Вижу, что нравится, — пролепетала покрасневшая от духоты сестра и принялась снимать с себя одежду. — Держи. — Она протянула мне одну из рубах. — Переодевайся.

Ли поморщилась, стоило ей снять сапоги и ступить босыми ножками в снег. Кажется, он все же сохраняет должный холод.

Последовав примеру сестры, я стянула с себя сапоги, штаны и тунику и быстро натянула вместо нее льняную рубаху с длинными рукавами и небольшим вырезом, вокруг которого запутались тоненькие завязки. Ступни утонули в снегу, но спустя несколько секунд он растаял, как от жара печи, и под голыми ногами оказалась твердая каменная поверхность. Рубаха едва прикрывала все то, что должно быть прикрыто, оставляя открытыми для посторонних взглядов длинные сильные ноги, и я невольно потянула подол вниз, желая вытянуть его хотя бы до колен. Только это оказалось безуспешной попыткой: лен был легким и приятным, но совсем не тянущимся.

— Ныряй, Лив, — сказала Далия, ступив одной ножкой в источник. — Какая приятная вода! — восторженно выдохнула она и быстро опустилась в теплую воду.

Прислонившись спиной к большому камню, Ли блаженно прикрыла глаза. На губах ее заиграла легкая счастливая улыбка, и, казалось, ее тело полностью расслабилось.

Долго не мучая себя сомнениями, я по шею погрузилась в источник и, откинув голову назад, посмотрела на широкий густо-синий небосвод, усыпанный яркими серебристыми звездами. Где-то вдалеке, на севере, фиолетово-красное и ярко-зеленое сияние покрыло часть неба, придавая ему некую загадочность, таинственность. Из глубины леса доносился волчий вой, недовольное уханье сов, и легкое завывание ветра сливалось в унисон с ночными природными звуками.

Я почувствовала, как уставшее тело, погруженное в живительный источник, начинает расслабляться. Казалось, что чистая горячая вода проникает в самую глубину, омывает и ласкает каждую клеточку тела. Прикрыв глаза, я позволила себе с головой погрузиться в этот приятный, расслабляющий момент и насладиться умиротворением окружающего пространства и тишиной, прерываемой лишь далекими звуками природы.

Постепенно все мысли покинули голову, сознание начало ускользать от меня, нежно передавая в руки безмятежности и дремоте. Весь мир сузился до этого источника, так сильно воздействующего на мое тело, мои грезы и муки. Никогда еще я не чувствовала себя так хорошо.

— Лив, — тихо позвала Далия, вырвав меня из легкого сна, и я, немного приоткрыв глаза, взглянула на отчего-то дрожащую сестру. — Хоть вода и горячая, время года дает о себе знать. Мне уже холодновато. Пойдем?

— Я хотела бы еще немного посидеть… — слабым голосом выдохнула в ответ и вновь закрыла глаза. — Не чувствую холода. По жилам бегут огненные нити.

Лия неопределенно хмыкнула и, слегка постукивая зубами, сказала:

— Тебе легко: огненная стихия согревает тебя. Я тогда пойду. Не засиживайся, хорошо?

— Угу.

Не открывая глаз, я услышала, как девушка вылезла из воды и, ступив в холодный снег, тихонечко ругнулась. Некоторое время она насухо вытиралась своей туникой, а затем, кажется, полностью одевшись, пошагала к расщелине. Легкие шаги внезапно затихли, и до моих ушей донесся приятный звучный голос Ли:

— Помогло?

Уголки губ дрогнули в подобии улыбки.

— Да. Спасибо, Ли.

Больше ничего не говоря, Далия скрылась в проходе, и я осталась наедине с прохладной ночью, не тронувшей меня морозом, звездной россыпью мерцавших на небе огней, ветром, трепавшим волосы и ласково поглаживающим кожу лица, неземным спокойствием и сладким сном.

***

Сегодняшний полет не принес никаких результатов. Кай полагал, что разыгравшаяся метель всколыхнет некогда завядшую энергию Мортемтера, и ему останется только следовать зову дерева, но погибший город был молчалив. Впрочем, он еще ни разу не выдал себя за последние тридцать лет. Когда метель утихла и снежные хлопья превратились в легкие снежинки, Кай, Анорион и Арон вернулись в пещеру.

Опустившись на выступ, демон пошевелил крыльями в попытке унять ноющую боль после долгого полета и аккуратным движением сложил их. Заходить в гору не было никакого желания. Он жаждал продолжить поиски, но понимал, что изнуряющий полет выбьет его из колеи.

— Неделя поисков, мой король, — начал советник Анорион, поравнявшись с Каем и взглянув на темно-фиолетовое небо, освещаемое мелкими крапинками звезд и молодой луной. — Боюсь, Мортемтер сгинул с лица земли.

— При всем желании, — сложив на груди крепкие облаченные в кожаные перчатки руки, подхватил Арон, — мы уже не сможем услышать зов дерева. Анорион прав. Нам пора прекратить поиски, ваше величество, и приложить все силы для процветания народа. Безопасность демонов превыше всего.

— И что вы предлагаете? — сухо спросил Кай, чувствуя, как злость и бессилие медленно пожирают его разум. — Гнить оставшиеся века в пещере? Или выйти на свет, где нас перебьют люди? Или же поселиться в лесах, которые кишат злобными тварями, теперь не желающими видеть нас в качестве союзников?

Арон и Анорион тактично промолчали, и Кай вдруг понял, что они увидели в его словах горькую правду.

— Я уважаю вас обоих, — продолжил король, заложив руки за спину и задумчиво окинув взглядом противоположный берег и угрюмый, безмолвный лес. — Вы многое сделали для нашего народа. Но продолжать бездействовать бессмысленно. На свет рождаются новые демоны, дети растут, крепнут, знакомятся с нашей погибшей культурой… Но что они видят? Сборище изгнанных существ, прячущихся в пещере, как зайцы в норах, только и всего. Все накопленные годами знания медленно утекают в пустоту, молодые демоны вынуждены проводить свою жизнь в горе, которую можно сравнить с темницей. Если мы действительно хотим возродить свой народ, нужно для начала подняться с колен и спустить с небес на землю наших уничтожителей.

— Кайлан… — испуганно выдохнул Арон, разом опустив все формальности. Кай поймал его взволнованный взгляд, но даже и бровью не повел, вполне ожидая подобной реакции. — Ты хочешь пойти на людей войной?

— Сир, это чревато последствиями. — Темные кустистые брови советника сдвинулись над переносицей, выражая неодобрение. — Демоны и валькирии совсем недавно пережили войну, голод, разрушения. Мы не готовы к сражению.

— То есть вы предпочтете медленное гниение?

— Мы предпочтем мирное сосуществование, — вставил свое слово Арон.

Кай шумно вздохнул, борясь внутри с желанием прекратить этот разговор. Сейчас было не время опускать руки. У него появился шанс исправить ошибку тридцатилетней давности, и Кай, намертво вцепившись в этот шанс, желал начать действовать.

— Это нельзя назвать миром, господин Ветрокрылый, — сказал демон, глядя в темно-сиреневые глаза Арона. И в мыслях тут же мелькнула Ливия, рожденная с отцовскими глазами и унаследовавшая от Арона дух воина. Сердце вздрогнуло от возникшего перед глазами образа, и Кай поспешил вернуться к разговору: — Вспомните о своих дочерях. Вы никогда не сможете понять, каким испытаниям они подвергались. И хотя я видел воспоминания охотников, чувствовал их боль, ощущал их страх, я тоже никогда не смогу до конца их понять. Людские маги отобрали у представителей нашей расы силу и свободу. И после этого вы желаете мирно отсиживаться на нагретом месте? Люди только на это и рассчитывают. Они полагают, что избавились от нас, а жалких детенышей с обрезанными крыльями перевоспитали до такой степени, что теперь те подчиняются своим врагам.

Кай замолчал, нервно сглотнул, наблюдая за тем, как Арон сжимает и разжимает кулаки, как отводит взгляд, хмурится и терзается в сомнениях.

— Даже если мы решимся, сир, — вместо Арона начал советник, — то разве сможем одержать победу? Жалкая горстка демонов и валькирий, забывших про благородство дуэлей и азарт боев… Мы стали домашними зверьками, обзавелись детьми, которых нам нужно защищать. Сейчас мы не воины. И даже с армией монстров, созданных с помощью вашей крови, мы не выстоим против людских магов.

— У нас есть охотники, — упрямо отрезал Кай. — И будут еще. Мы продолжим похищать их из лагерей, возвращать к родным, помогать с воспоминаниями.

— Этого мало, — наконец произнес Арон, глядя куда-то вдаль.

— У нас есть время, чтобы обучить новобранцев.

— Время до чего? — изумленно спросил Анорион.

Кай облизнул пересохшие губы и нехотя продолжил:

— Сейчас зима. В это время года людские маги сильны, и нападать на них себе дороже. Но ближе к весне, во время оттепели их источник будет истощаться, чтобы в последующем вспыхнуть с новой силой. Люди не склоны к магии, она им чужда, поэтому, когда одно время года сменяется другим, им приходится чем-то жертвовать. Обычно в качестве жертвы выступают новорожденные, девственницы или слабые маги. Нам нельзя упустить момент, когда их источник ослабнет.

— Значит, ваша цель источник? — уточнил Анорион.

Король кивнул:

— Моя цель — восстановить равновесие. А оно будет только тогда, когда люди лишатся магии, которой никогда не должны были владеть. Если мы уничтожим источник, вся краденая магия исчезнет. — Заметив недоумевающие взгляды советника и Арона, Кай продолжил: — Вы же не думали, что магия была дарована людям изначально? Они крали ее у других существ и продолжают красть. Мы были не первыми и не последними. Тысячи фавнов погибли от людских рук, русалки, лесные нимфы и ундины, кентавры и даже драконы.

— Они не способны были бы на такое без магии, — скептично протянул Анорион.

На губах Кая заиграла снисходительно-насмешливая улыбка, соболиная бровь иронично изогнулась, и, взглянув на советника, демон недовольно произнес:

— Вы глубоко заблуждаетесь, Анорион. Порой и не нужно обладать магией, чтобы начать убивать существ. Нужно отдать людям должное — они разумные создания. И благодаря алхимии многого добились. Но дальше этой черты им не следовало идти. Алчность — грех. — Кай ненадолго замолчал, чувствуя, как его сердце бешено колотится в груди от пропитанных горечью воспоминаний. После недолгой паузы он вновь заговорил: — Многие народы с магическими способностями канули в бездну без шанса на возрождение. У нас этот шанс еще есть. И чтобы не утратить его окончательно, нужно начинать действовать уже сейчас.

Замолчав, Кай посмотрел на Арона, глубоко в душе надеясь на благоразумие представителя рода Ветрокрылых. Он видел, что Арон сомневается в правильности этого решения, но знал, что любовь отца, потерявшего дочерей и наконец воссоединившегося с ними, возьмет верх над всеми сомнениями и придаст былому воину сил.

Спустя какое-то мгновение Арон решительно кивнул и, поймав взгляд короля, уверенно сказал:

— Я буду биться с вами, ваше величество, плечом к плечу. С завтрашнего дня мы начнем готовить молодых демонов. Думаю, охотники помогут нам в подготовке. Они закалены постоянными боями, их помощь нам пригодится.

— И снова война… — угрюмо протянул Анорион, не надеясь на ответ от собеседников; скорее всего, просто озвучивая свои мысли. Немного помолчав, он добавил: — У нас в запасе есть чуть больше месяца, за это время ваша армия будет сформирована. Тогда, думаю, не стоит прекращать поиски Мортемтера. Если мы найдем его, есть шанс получить поддержку от других народов. Чем больше нас будет, тем лучше.

На этом тяжелый разговор был окончен, и Арон вместе с советником, поклонившись королю, скрылся в пещере. А Кай еще долго стоял на выступе, сверля взглядом то замерзшую реку, по которой шустро скакал белоснежный кролик с короткими ушками, то тихую рощу, откуда раздавалось пение волков и дриад, то бескрайнее небо и вершины гор, у которых летали беркут и сокол. Окружающая природа оказалась очень благотворной для пережившего столько волнений короля; наверное, потому ему не хотелось сейчас скрываться в пещере, на вершине горы, и слышать каждый неаккуратный взмах крыльев, восхищенный шепот и смех ребятни.

Расправив два огромных черных крыла, Кай оттолкнулся от земли и взмыл высоко в небо, не обращая внимания на порывистый ветер, ударивший в лицо, слегка растрепавший стянутые в хвост иссиня-черные волосы. Спина резко заныла от непрекращающихся взмахов, но как бы Кай ни старался, звезды не становились ближе — они мерцали на темном небосводе, подразнивая и, кажется, только отдаляясь. Замерев в полете, мужчина глянул вниз: там блестели запорошенные снегом вершины гор, виден был слабый оранжевый свет, сочившийся из пещеры; где-то позади горы блестели камушки источника — они переливались яркими цветами радуги. Такой насыщенный цвет говорил лишь об одном: кто-то сейчас нежится в горячей воде.

Кай глубоко вздохнул и, закрыв глаза, резко спикировал. Расправить крылья его заставило ощущение знакомой энергии. До боли, до жуткой дрожи знакомой энергии. Он так и застыл у склона горы, разрезая ночной прохладный воздух крыльями. Дыхание его сбилось, сердце, взволнованное стихийными волнами, вырывавшимися из магического женского источника, забилось с бешеной скоростью.

Обогнув склон, Кай опустился на округлый скалистый выступ и замер, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Взгляд его скользнул по расслабленному, погруженному в воду женскому телу. Голова Ливии покоилась на руках, которые она сложила на камушках источника; длинные черные ресницы подрагивали во сне, грудь, спрятанная под водой и прижатая к каменной стенке пруда, спокойно вздымалась и опускалась в такт тихому дыханию. Подойдя чуть ближе, Кай заметил, что босые женские ножки касаются дна пруда и слегка дрожат. Уснула и замерзла.

Нервно сглотнув, демон опустился на корточки рядом с Ливией и осторожно коснулся ее плеча. По жилам заструились огненные нити, медленно скопились в кончиках пальцев и влились в женское тело. Рвано выдохнув, Кай провел ладонью по длинной влажной шее, коснулся умиротворенного лица. Кожа ее была светлой, гладкой и сияющей, как фарфор, а мокрые лоснящиеся черно-фиолетовые волосы струились по хрупким плечам, подобно лесному водопаду.

Такая красивая, нежная и невинная. Кай боялся ей навредить, боялся обидеть и потерять. В какой-то момент она нагло вытеснила из его головы все мысли и заполнила ее собой, своим взглядом, своими новыми сильными чувствами. Обрушилась на него, как снежная лавина, из которой невозможно было выбраться. А он тонул, без остатка отдавался ей, наплевав на предостережения ее матери, возмущение Элуны и заинтересованные взгляды демонов.

Кай не знал, когда она вдруг возымела над ним такую сильную власть: в тот день, в ущелье, когда свалилась на него как снег на голову, желая отомстить за смерть охотницы, или тогда, когда нагло, но невольно забрала часть его магических сил, или же тогда, когда решилась спасти сестру и связала себя с ним клятвой. В любом случае он знал, что ее чары вечны. Они опасны, но противиться им бесполезно.

Демон вдруг отдернул руку, словно обжегся, и резко поднялся на ноги. Он молился, чтобы она не проснулась в его присутствии, и в то же время желал, чтобы она открыла глаза и взглянула на него, ведь после этого он не сможет спокойно уйти и оставить ее одну. Постояв еще так немного — молча разглядывая ее — Кай с трудом заставил себя отвернуться. Вот только стоило ему расправить крылья, как раздался тихий, осипший после сна голос, разрезав царившую тишину и пронзив сердце демона смертельной стрелой:

— Сегодня вы задержались… Что-то случилось на обратном пути?

Каю стоило больших усилий сдержать рвущийся наружу рык. Рык досады и бессилия.

Глубоко вздохнув, демон медленно снял кожаные перчатки, небрежно бросил их в снег и принялся расстегивать тяжелую броню.

— Что ты делаешь?.. — дрогнувшим голосом спросила Ливия, и Кай услышал, как она отплыла к дальнему камню.

Обернувшись к ней, он поймал вопрошающий, слегка испуганный взгляд пурпурных глаз и, не сдержав задорной улыбки, насмешливо произнес:

— У тебя был шанс притвориться спящей. Жаль, что ты его упустила.

Глава 16. Меч и щит

Хотела бы я сейчас повернуть время вспять и притвориться спящей. И кто же меня за язык-то тянул?.. Его слова могли показаться обычной угрозой или неуместной шуткой, но блеск решимости в синих глазах говорил о серьезности его намерений.

Отплыв в сторону, я отвернулась и прижалась плечом к горячему влажному камню. Кровь быстрее побежала по жилам, духота начала нещадно сдавливать горло; и сердце замирало каждый раз, когда до ушей доносился глухой удар об снег — это Кай нагло стягивал с себя броню и бросал ее так, будто она ему больше никогда не пригодится.

В какой-то момент стало тихо. Жутко тихо, и я услышала гулкий стук крови в ушах, отразившийся жгучей болью в висках. Хотела уже повернуться, но внезапно раздавшийся всплеск воды отбил мое желание взглянуть на демона, и я прижалась к камню еще теснее, без особого интереса рассматривая сверкающие на дне пруда камушки.

— Первый раз вижу, чтобы женщина купалась одетой, — раздался смешок позади, но я, задержав на миг дыхание, так и не отважилась повернуться к мужчине. Послышался плеск, и по воде пошла рябь от его передвижений. Секунду спустя он облегченно выдохнул, кажется, устроившись у одного из камней. — И все же... Что ты там прячешь? Золото, изумруды? Шрамы?..

Из груди невольно вырвался судорожный вздох, и казалось, что всего лишь из-за одного небрежно брошенного слова «шрамы» увечья на спине заныли с новой силой, напоминая не только о нападении лесных нимф, но и об утраченных крыльях.

— Похоже, что боль... — тихо, с каким-то невыразимым сожалением произнес Кай и замолчал на пару секунд.

Я слышала его дыхание — шумное, неровное — так четко, будто демон находился прямо за моей спиной, но понимала, что он держится на расстоянии. Только не знала — специально или просто так вышло...

— Теперь понимаю, как тебе удалось здесь заснуть, — выдохнул Кай, и я, не глядя на него, почему-то сразу догадалась, что он закрыл глаза. — Что может быть лучше тишины, жара и одиночества?

Вот именно. Одиночество — это способ отдохнуть от суеты. Оставаясь наедине со своими мыслями, ты забываешь об окружающих и наслаждаешься минутами спокойствия. Я привыкла к одиночеству, умею выносить его и получаю от него удовольствие. Но не люблю, когда мой маленький мирок наслаждения рвется по швам из-за наглого, самодовольного демона.

— Да-да... — забубнила себе под нос, медленно продвигаясь к краю пруда, где можно было бы подняться на поверхность. — Одиночество — рай. И, пожалуй, я дам тебе возможность уединиться.

Я так обрадовалась, что Кай ничего не сказал в ответ на мои глупые слова, и, наивно полагая, что его целью был отдых в горячем источнике, уже начала вылезать из пруда. Но демон проворно схватил за локоть и резким движением дернул на себя, возвращая в воду. И звука не успела издать, как оказалась прижатой спиной к большой оголенной мужской груди. Кожа его, казалось, пылала, и я вздрогнула, чувствуя, как огонь — то ли мой собственный, то ли принадлежащий демону — охватывает меня с ног до головы.

— Я знаю, что может быть лучше, — глухо продолжил демон, обжигая мою чувствительную кожу горячим дыханием, отчего по телу пробежала волна колючей дрожи. — Одиночество приятней всего, если есть с кем его разделить. Твоя компания приносит необходимый мне покой и в то же время сносит все внутри, подобно разрушительному урагану. Странно, не правда ли?..

— Не знаю… — ответила честно и обхватила себя руками за плечи, словно в попытке избежать прикосновений Кая. Вот только это не помогло: он сжал меня в объятиях и, немного наклонившись к шее, жадно втянул в себя воздух.

— Я придумал для тебя наказание за убийство беременной самки.

Эти слова подобно молоту ударили по голове, вызывая жар, обжигающий сознание, и в то же время холод, стремительно пробегающий по коже. Стойкое желание погрузиться на дно пруда возымело власть над всеми чувствами, и я ощутила, как щеки загорелись неуместным румянцем — румянцем, который, я полагала, никогда не должен был коснуться моего лица.

— И о чем ты только что подумала? — усмехнулся демон, зарываясь носом в мои влажные волосы. — От одной фразы твой источник магии горит губительным огнем. Что же будет, когда я опущу слова и перейду к действиям? Ты сожжешь нас обоих?..

— Какое наказание? — выдохнула едва слышно и нервно сглотнула, чувствуя через мокрую ткань рубахи нагое мужское тело, теперь занимающее все мои мысли.

Кай напрягся — я сразу это почувствовала. Его сильные руки сильнее сжали меня, так, будто он боялся, что я в любой момент исчезну. Я не видела его лица, но почему-то знала, что сейчас он нахмурен и серьезен как никогда раньше. И, кажется, слишком взволнован.

— Я хочу, чтобы ты взялась за обучение новобранцев.

Голос мужчины стал жестче и тверже, приобретя характерный для демона металлический оттенок. Его насмешливость сменилась строгостью и холодностью, и если бы не его руки, сильно и нежно сжимающие меня, я испытала бы должный страх — страх перед властителем.

— Новобранцев? — Я повернулась к нему лицом, так и не избавившись от его объятий, и едва не задохнулась от опасной, волнующей близости. И сердце забилось в груди в разы чаще, не давая мне сосредоточиться на смысле произнесенных мужчиной слов. Нервно сглотнув, я поинтересовалась: — Для чего тебе нужны воины?

— Для войны, разумеется, — последовал серьезный ответ. — Чтобы избавиться от оков, надетых на нас людьми, мы должны свергнуть людских магов с пьедестала, построенного ими на лицемерии и краденой магии.

С губ моих сорвался тяжелый вздох. Я не могла отвести взгляда от мужского лица — серьезного, выразительного, непроницаемого — отчаянно пытаясь разгадать все тайны, которые прячет король в глубине души. Но он не позволяет копошиться в своей голове, а сам без зазрения совести проникает в мои мысли даже тогда, когда я этого не хочу. А я всегда этого не хочу.

— Ты давно это запланировал? — спросила тихо, осознав вдруг, что у Кая полно секретов, глубоких, непостижимых тайн, и не про все из них мне будет дозволено узнать. На то они и тайны — чтобы быть запертыми глубоко внутри. — Поэтому создавал монстров и крал охотников? Ты создавал армию?

— И продолжаю создавать, — не отрицая моих слов, сказал Кай. — Признаться честно, сейчас эта задача упростилась, ведь помимо монстров и охотников в моей армии будут демоны — былые воины, их сыновья и дочери.

— Ты готов поставить на кон их жизни?

Я вмиг пожалела о сказанном. В глазах демона блеснул недобрый огонек, черты его лица ожесточились, и, кажется, мои слова вызвали болезненные воспоминания, прятавшиеся до этого момента в укромном уголке, а сейчас со всей силы ударившие по его сознанию.

— Я готов биться до последнего, — произнес Кай. — За свободу и право находиться там, где вздумается, не боясь, что в меня полетят стрелы и копья. Я хочу, чтобы демоны были свободны, а не жили в тени людских королей.

Таким холодным и отчужденным был его голос, что я почувствовала мерзкий холодок, впившийся в сердце, несмотря на то, что в источнике было жарко и душно. Хотела отстраниться от мужчины, полагая, что сейчас он не будет меня насильно удерживать, но я ошиблась: он еще сильнее прижал меня к себе, так близко, что наши носы соприкоснулись на какое-то мгновение.

Сдержав судорожный вздох, я коснулась ладонями мужской груди, словно в попытке найти опору и не провалиться сквозь него, и прошептала, понурив взгляд:

— А если мы проиграем?

— Почему все так верят в наше поражение, и один я храню надежду на победу? — уже мягче спросил Кай. Его рука неожиданно скользнула вверх к моему плечу и, нежно погладив его, коснулась подбородка. Я знала, что он желает, чтобы я взглянула на него, но я не отважилась поднять глаза и продолжила сверлить взглядом верхнюю часть его торса, где проступали рельефные грудные мышцы. — Ты должна верить, Ливия, — после недолгой паузы выдохнул демон. — Твоя вера сильнее этого мира. Она важна.

Воцарившаяся тишина больно ударила по ушам, и, не выдержав, я взглянула на мужчину. Синие глаза обжигали и возбуждали, смотрели с жадностью и нежностью одновременно — сочетали такое противоречие.

— Почему именно я? Почему ты выбрал меня в качестве наставника? — спросила едва слышно.

Казалось, что из-за бешеного стука сердца — моего или Кая — мои слова увязли в пустоте. Но ответ последовал незамедлительно:

— Потому что только ты можешь стать моим мечом.

Я не успела ничего ответить ему. Горячие губы внезапно накрыли мои, но так нежно, почти невесомо, словно давая мне возможность выбрать: оттолкнуть от себя мужчину или позволить ему продолжать. А я не могла оттолкнуть. Даже несмотря на то, что глубоко внутри меня вспыхнуло секундное желание избавиться от его общества, я не смогла высвободиться из объятий своего щита.

Щит. Он стал моим щитом. Только я не знала, когда именно он обрел такую сильную власть над моими чувствами и окутал своим непробиваемым теплом: в тот день, в ущелье, когда спустился с небес и едва не убил меня; или тогда, когда безжалостно схватил меня за шею и показал, что я ничем не отличаюсь от него, или же когда я решилась связать себя с ним клятвой. В любом случае я знала, что его власть вечна. Она опасна, но противиться ей бесполезно.

Я ответила на его осторожный, наполненный страстью жест: прижав руки к груди, легко коснулась его уст и замерла в нерешительности. А он сжал меня в кольце рук и углубил поцелуй, медленно перерастающий из нежного и чувственного в пылкий, жадный, невероятно опьяняющий. Мужские пальцы сминали ткань рубахи под водой с невероятной силой, и в груди все сжималось от этих прикосновений, от этих обжигающих касаний губ, от головокружительного запаха корицы, смешивающегося с запахом моря — безмятежного и необъятного.

Руки покрылись мурашками, и Кай вдруг отстранился, посмотрел мне в глаза, и взгляд его показался таким трепетным, словно он видел перед собой что-то очень дорогое, и таким вопрошающим, будто он спрашивал разрешения, не позволяя себе продолжать без моего согласия.

Мы не двигались, смотрели друг другу в глаза и дышали — часто, прерывисто, в крайнем возбуждении. Под моими пальцами сильно билось его сердце, и я слышала каждый стук, каждый выдох, срывающийся с его губ; чувствовала его дыхание, от которого по телу бежали волны сладких мурашек, и замечала, как вздрагивали его крылья. Низ живота потянуло томительной тяжестью, свело сладостной судорогой, и из груди вырвался жаркий рваный вздох, не принесший мне желаемого облегчения.

— Позволишь взглянуть на них?.. — шепнул Кай, осторожно сжав пальцами мое плечо.

Интересно — он ждал, что я откажусь? Даже если так, я была не в силах…

Робко кивнув, я повернулась спиной к демону и замерла, с внутренним трепетом ожидая его действий. И сердце едва не пробилось сквозь грудную клетку, когда он коснулся края моей рубахи и осторожно приподнял его. Освободившись от одежды, от последнего куска ткани, благодаря которому я чувствовала себя в безопасности, я вдруг поняла, что вихрь новых чувств, старательно вызываемых демоном, пронзает мое тело насквозь, оставляя после себя шрамы — следы сладкой слабости.

Осторожно перекинув влажные волосы через плечо, Кай дотронулся до низа спины, невесомо провел пальцами вдоль позвоночника, вызывая трепетную дрожь, и остановился у того места, где остались широкие рубцы, появившиеся в тот момент, когда я вспомнила свои крылья. С тех пор они напоминали мне о былом величии и приносили боль — щемящую и жгучую.

— Только за это они будут страдать в тысячу раз сильнее, чем страдали все охотники вместе взятые, — прошипел вдруг Кай сквозь зубы. Я судорожно сглотнула, всем существом чувствуя злобу в этих словах. — Никто не смеет делать тебе больно, — добавил тише, и в следующее мгновение я почувствовала касание жадных губ к плечу.

От этого неожиданного действия из легких выбило весь воздух, все тело напряглось, подобно струнам виолончели. Каждый легкий поцелуй, оставляемый на моей коже, обжигал и будоражил, заставляя дрожать и млеть, как ветка цветущей яблони под утренним солнцем. Прижала руки к нагой груди, словно боясь, что сердце сейчас вырвется наружу, и вздрогнула от неожиданности, когда мужские губы нагло переместились на шею. Испугалась.

— Не буду кусать, — едва слышно выдохнул Кай, кажется, почувствовав мое напряжение. — Не бойся… — почти умоляюще произнес он.

Я желала расслабиться в объятиях демона, но лишь больше напряглась, когда его пальцы соскользнули с талии, коснулись бедра, несильно сжали его. Готова поклясться, что его кожа пылает, как пламя, охватившее дерево из моих снов, но я не могла понять, насколько сильно он горит, потому как сама позволила стихийной силе окутать меня блаженно-сладостным огненным облаком. И эти ощущения усилились, стоило Каю погладить внутреннюю часть бедра — нагло и возмутительно, но так нежно, что я не сдержала легкого вздоха. Поджала губы, боясь вновь выпустить наружу глухие стоны, и закрыла глаза, прислонившись виском к щеке демона.

Ноги вдруг подкосились, налились тяжестью от будоражащих кровь прикосновений к самому сокровенному, и я невольно прижалась теснее к мужской груди и ощутила наконец жар его кожи — в разы сильнее моего собственного, опаляющего с такой силой, что на спине непременно останутся ожоги. Он был так непозволительно близко, что, казалось, каждый сантиметр кожи чувствовал обжигающее тепло его касаний.

— Я хотел бы верить, — глухо начал Кай, — что это не просто последствия связи.

— Что?.. — спросила тихо, с трудом вникая в суть его слов. Но даже если бы я хотела, не смогла бы понять, что именно он имел в виду.

Проигнорировав мой вопрос, демон резко развернул меня к себе лицом и столь же резко прижал спиной к влажному камню. Это действие было таким неожиданным, что я задержала на миг дыхание, а затем резко выдохнула, когда мужчина ухватил меня за ягодицы, приподнял, позволяя обнять его бедра ногами.

Безумная горячая волна вожделения накрыла с головой, и я обхватила шею Кая руками, дрожа всем телом. Дыхание давалось с трудом — и не только мне, но и ему тоже. Горячие мужские губы коснулись ключицы, проложили дорожку из легких, трепетных поцелуев к обнаженной груди. Сейчас демон не обжигал, а нежно ласкал кожу, даря приятное тепло и наслаждение.

Неожиданно его губы сомкнулись вокруг соска, и я выгнулась ему навстречу, даже в мужских руках чувствуя напряжение во всем теле. Прикусила губу до боли, с трудом вынося касания влажного языка к горящему телу, и почувствовала во рту солоноватый, металлический вкус демонической крови.

Кай вжимал меня в камень, а я не пыталась сопротивляться будоражащему чувству, охватившему целиком. Рассудок отказывался воспринимать что-либо, кроме ощущений. Ощущения его нагого тела, жара, бурлящего в его источнике и медленно перетекающего в мой. Ощущения его сильных пальцев, сжимающих мои ягодицы, и требовательных губ, изучающих меня, каждый раз все легче одурманивая, лишая способности здраво мыслить.

— Ты доверяешь мне? — сорвался с его уст приглушенный шепот, и я поймала его взгляд — голодный, томный и в то же время теплый, нежный и мягкий.

Я хотела сказать, что доверилась ему еще тогда, когда он заключил со мной сделку, и что укрепил это доверие в тот момент, когда укрыл меня своими крыльями, спасая от дриад и стрелы. Но слова застряли в горле шершавым комом, и как бы мне ни хотелось — я не могла ничего выдохнуть в ответ, лишь кивнула, вцепилась ногтями в его спину, задела крылья, требуя не останавливаться, не позволять огню, заполнившему мое сознание, резко потухнуть.

Кай улыбнулся. И я знала наверняка, что еще никому не удавалось застать на его лице такую улыбку — нежную, теплую, как огонь в камине, ласковую и чарующую, как весенние цветы. Я доверила ему себя, позволила сводить с ума… И теперь полностью, без остатка принадлежала только ему.

Губы демона снова коснулись кожи груди. Ласки были уверенными, чувственными до дрожи, мучительно-медленными до покалывания в кончиках пальцев. Я реагировала на каждое его прикосновение, на каждый томный вздох, а он не торопился, дразнил, усмехаясь, затягивал нежность до небрежно срывающихся с моих губ стонов, зная, как сильно я хочу его сейчас, как жажду чувствовать его всей собой, стать с ним единым целым на томительно короткий миг.

В какой-то момент Кай и сам не выдержал: приподнял мои бедра, затем осторожно опустил. Остановился на мгновение, позволяя привыкнуть к новым ощущениям, претерпеть боль — новую, странную, перемешивающуюся с запретным удовольствием.

Казалось, что пар вокруг нас стал гуще, горячее, раскалился от нашего дыхания, стонов и бешеного сердцебиения. Я прикрыла глаза от невыразимого наслаждения, выгнулась ему навстречу, чувствуя его жар и плоть. Постепенно медленные, неспешные движения превратились в уверенные, смелые и властные. Но, тем не менее, сохранили должную аккуратность и нежность.

Ногти мои нещадно впивались в спину демона, оставляя кровавые следы, словно в попытке отомстить за секундную боль. Я сжимала его бедра ногами с такой силой, что они начинали неметь и дрожать.

Морозная ночь вдруг наполнилась рваным, жгучим дыханием, жаром сплетенных страстью тел. Вода в источнике нагрелась до такой степени, что снег у пруда начал неумолимо таять, оставляя каменную поверхность сухой и горячей.

С каждым мгновением страстные движения становились быстрыми, нетерпеливыми, пока напряжение не накалилось до предела. До обессилевающего изнеможения…

И я вздрогнула, задрожала всем телом, резко обмякнув в руках Кая. Спустила ватные ноги и коснулась носочками дна пруда, но не смогла устоять — так и повисла на его шее, растворяясь в крепких, сильных объятиях. Дышала с ним в унисон и знала, что наши сердца бьются в одном ритме, дополняя друг друга, являясь одним целым.

Кай прижал меня к себе теснее и прислонился крыльями к камню, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Спрятав голову на его большой, мощной груди, на которой четко выступали твердые плоские мускулы, я слушала, как бьется его сердце, чувствовала кожу его руки, сжимающей талию, и поражалась тому, что его пальцы медленно перебирают пряди моих волос, гладят, сминают... С нежностью, несвойственной демону, и бережностью, противоречившей его сущности.

Эти поглаживания по голове успокаивали, окутывали нежным теплом, и я не заметила, как мое дыхание восстановилось, уставшее тело расслабилось — в этот раз из-за безмятежности момента, — и сердце застучало ровно и спокойно. Жар постепенно утих, превратился в легкое тепло, согревающее все внутри.

Единственное желание — чтобы это мгновение длилось вечно — зародилось глубоко внутри и отдалось слабой дрожью во всем теле.

— Ты замерзла? — хриплым голосом спросил Кай, и я услышала, как он вздохнул, слегка причмокнул губами, словно после сна. — Не вызывай стихию. Я сам.

— Мне не холодно, — поспешила заверить и закусила от волнения нижнюю губу, не решаясь признаться, что послужило причиной моего вздрагивания. Мне было тепло и хорошо. Впервые за всю жизнь, которую я помнила. — Просто… это приятно, — добавила едва слышно.

Я почувствовала, как Кай сглотнул, а после задержал на миг дыхание, будто подбирая слова.

— Прости, что сделал больно, — наконец выдохнул он и прикоснулся губами к волосам. Это был не поцелуй, просто прикосновение — нарочито мягкое, приятное, немного небрежное. — Я не думал, что ты… — Демон вдруг запнулся, а я напряглась в ожидании. Только не знала, чего именно ждала. — Неважно, — продолжил он. — Ты в любом случае моя.

— Меч?.. — выдавила из себя тихо.

— Жизнь.

Глава 17. Дуэль

Ничто так не разжигает ярость и азарт, как ожесточенный тренировочный бой. В этот раз со мной сошелся в поединке юный демон — кареглазый брюнет с завитыми рогами и черными крыльями, трепыхающимися от каждого выпада. Ему было двадцать пять лет, но выглядел он гораздо моложе. Молодой и прыткий, но такой рассеянный, что любой мой удар мог оказаться для него смертельным.

— Не витай в облаках, Селир! — гаркнула я, когда наши клинки соприкоснулись и резко отскочили друг от друга. — Сосредоточься!

Юноша испугался моего раздражительного тона — он напрягся, крепче сжав в руке рукоять меча. Многие из новобранцев за всю свою жизнь не поднимали оружия. Селир был одним из них. Но, несмотря на это, он старался изо всех сил и за последние шесть дней, с начала наших тренировок, преуспел в искусстве владения мечом. Потому мне так нравилось сходиться с ним в схватке; в таком бою я могла ощутить яростный пыл, будоражащий сознание, вызывающий дрожь и ощущение чего-то буйного, опасного.

Порой Селир восхищал меня своими неожиданными выпадами — настолько неожиданными, что я с трудом успевала увернуться от удара. Вот и сейчас демон юрко оказался за спиной и занес надо мной меч. Холодная, остро отточенная сталь просвистела в нескольких миллиметрах от уха, и в следующий миг раздался противный скрежет: его клинок столкнулся с другим.

— Полегче, Селир, — раздался рядом голос Далии, и, обернувшись, я увидела, как она скрестила свой меч с мечом юноши, а затем резким движением оттолкнула его от себя. — Это тренировочный бой, — продолжила сестра серьезным тоном. — А не дуэль.

— Простите, леди Ветрокрылая, — пролепетал Селир, низко поклонившись.

— Все в порядке. — Я убрала меч в ножны и похлопала юношу по плечу. — На сегодня достаточно. Отдыхай.

Робко кивнув нам, Селир посеменил к небольшой группке молодых демонов, расположившихся на заснеженной земле. Некоторые отдыхали после изнуряющей тренировки, а кто-то просто наблюдал, не решаясь вступать в бой с охотниками.

Мы тренировались на широком лугу, который находился недалеко от нашей горы. Эти шесть дней погода благоволила нам: небо было чистым, ясным, поле освещалось ярким солнцем, прямые лучи которого согревали наши боевые сердца и воинственные души. И не желая терять эти спокойные минуты, предоставленные нам природой, мы упражнялись с утра до ночи, практически не уходя с луга. Взрослые демоны заботливо приносили нам еду и воду, а после присоединялись к тренировкам, вспоминая свою былую жизнь, подзабытые навыки и подпитывая свои способности для предстоящего боя с людскими магами. Порой к нам спускались детишки, разбавляли наши скучные занятия своим веселым смехом, забавными играми и догонялками, перед которыми не мог устоять ни один демон и охотник.

Хоть Кай и поручил мне обучать новобранцев и объявил об этом всем демонам на общем совете, остальные охотники помогали мне, проводили тренировочные бои с юношами и девушками, показывали им приемы, которым сами когда-то научились. И мне оставалось лишь следить за процессом, составлять отчет о проделанной работе и передавать его Каю. Вот только сама я не решалась брести к нему и докладывать об успехах: боялась оставаться с ним наедине, поэтому постоянно упрашивала Калеба выполнить это задание, казавшееся мне непосильным, вместо меня.

Я окинула быстрым взглядом упорно тренировавшихся на лугу охотников и демонов, клинки которых то соприкасались, то отскакивали друг от друга, немелодично звеня, и, отойдя чуть подальше от толпы, уселась на снег. Далия присоединилась ко мне, присела рядышком, сложив ноги в позе лотоса, и, улыбнувшись краешками губ, протянула мне флягу.

— Спасибо, — отозвалась тихо и сделала глоток, чувствуя, как моя жажда усилилась при виде плоской бутыли. Язык и горло тут же обожгло горьким металлическим вкусом, приятное тепло побежало по телу, и я вздрогнула, едва не выронив из рук фляжку. Метнула злобный взгляд на смеющуюся сестру и выдавила едва слышно, с трудом сдерживая обрушившиеся на меня эмоции: — Лия, прощелыга ты такая…

— Прости, Лив, — шепнула Ли и прыснула со смеху. — Хотела посмотреть на твою реакцию, — добавила она, когда перестала смеяться, а я вернула ей флягу, отвела взгляд в сторону, без особого интереса осмотрела растущие по кругу высокие ели, пытаясь отвлечься от мыслей о Кае и его запахе, теперь щекочущем нос благодаря магическому напитку. — Ты подумала о нем, верно? — вдруг тихо спросила Лия.

Сердце мое замерло, а затем пустилось в пляс, с каждым ударом отдаваясь болью во всем теле. Я даже невольно затаила дыхание, боясь повернуться к сестре и застать на ее лице осуждение. И стыдно вдруг так стало от осознания, что моя Ли обо всем догадалась…

— Не переживай, — немного помолчав, шепнула она. — Я никому не расскажу о вас. Хотя сомневаюсь, что кто-то об этом еще не знает…

— О чем? — сухо спросила я, резко посмотрев на Далию.

Девушка вдруг поджала губы и потупила взгляд, словно не решаясь выдать мне тайну, о которой почему-то не знала только я. И если ее тревожил этот секрет, то меня терзало воцарившееся молчание, нещадно сдавливающее голову, и ощущение, что на меня порой кидают любопытные взгляды демоны. С той самой ночи, как наша связь с Каем усилилась, демоны не упускали возможности нагло рассмотреть меня, даже несмотря на то, что я чувствовала их внимательные взгляды и жгучий интерес, проявляемый к моей персоне.

— Ну, понимаешь… — неуверенно протянула Далия, так и не подняв на меня глаза. — Когда ты вернулась после купания в источнике, я проснулась от запаха… Странно, да? — На ее губах появилась легкая, смущенная улыбка. — Я притворилась спящей, но в итоге не смогла уснуть и ворочалась в постели полночи. Твой запах просто убивал меня. — Она ненадолго замолчала и закусила от волнения губу. А меня обдало внутри обжигающим теплом, к щекам прилил жар, и я поджала к себе колени, обняв их руками. — От тебя пахло приятно… Но этот пряный аромат как стрела вонзился в сердце, не желая отпускать ни на минуту. Такой запах появляется после того, как демоны… ну, знаешь… совокупляются, — резко выдохнула Ли.

Я вздрогнула от неожиданности, прижала голову к коленям, закрыв глаза. Появилось острое желание исчезнуть отсюда. Мучительное смущение завладело мной, моими мыслями, сознанием, опаляя все внутри и оставляя на сердце глубокие раны, которые еще долго будут напоминать мне о чувстве стыда.

Все эти дни демоны обо всем знали. И мама с отцом… Они смолчали, сделали вид, что ничего не произошло, а я только сейчас поняла, как тяжело Аврелии было смириться с тем, что я предала ее доверие. Возможно, она так и не смирилась. И все равно улыбалась мне, говорила мягко, спокойно, и я не могла понять, почему не вижу прежнего недовольства в ее глазах. А она просто устала бороться со связью охотницы и короля.

— Думаю, этот запах почувствовали все взрослые демоны, — после недолгой паузы продолжила Далия. — Утром он стал слабее, но все равно щекотал ноздри. Да и от Кайлана пахло так же…

— И почему демоны всегда обо всем знают? — буркнула недовольно, до боли в пальцах сжав темную ткань рукавов туники. — От них вообще возможно хоть что-нибудь скрыть? Или все всегда в курсе, кто где был и что делал?..

— Энергию не скроешь, — сразу ответила Ли. — Это умеет делать только Калеб. А вот от запаха избавляться можно с помощью листьев мяты. Хватит и одного листочка. Имей в виду.

Это неожиданное познание заставило меня приподнять голову и взглянуть на спокойную девушку. Я сощурилась, поймав недоуменный взгляд льдисто-голубых глаз, и, не сдержав ехидной улыбки, поинтересовалась:

— Откуда ты это знаешь?

Щеки Далии в одно мгновение запылали, и она отвернулась от меня, смущенно улыбнувшись и сжав пальцы рук в замок.

— И как родители отреагировали на твой союз с полукровкой? — уже серьезнее спросила я.

— Они не знают, — едва слышно выдохнула Далия. — Думаю, им это не понравится. Калеб наполовину человек, а я представительница могущественного рода… Все будут против наших отношений.

— Какая знакомая ситуация.

— Угу… — грустно вздохнула сестра. — Но твоим сердцем хотя бы завладел демон, — добавила она, взглянув на меня. — Да еще и король.

— А давно вы с Калебом… вместе?

Ли задумалась ненадолго, а потом произнесла, виновато понурив голову:

— Наверное, все это началось, когда я узнала, кто он на самом деле. Мы сблизились. Только тогда я еще не знала, какие чувства питаю к нему. Они были трепетными, волнующими… Такими, какие я никогда не испытывала.

Из груди вырвался тяжелый вздох, и я ободряюще погладила сестру по плечу, зная, каково ей сейчас.

— Что ж, — протянула, выдавив из себя улыбку, — можешь тоже не переживать. Я никому об этом не расскажу.

Далия подняла на меня свои грустные глаза, всегда окруженные лазурью и потому казавшиеся особенно глубокими, загадочными, и благодарно улыбнулась.

— Как насчет тренировочного боя? Уверена, жаркий танец с мечами отвлечет нас от всех мрачных мыслей.

Я не успела согласно кивнуть: возле нас остановилась Элуна, своим появлением лишь больше омрачив наши мысли. Она приветливо улыбнулась, но не трудно было догадаться, какие намерения скрываются за этой фальшивой улыбкой и за блестящими аквамариновыми глазами.

— Может, Ливия лучше станцует со мной? — спросила белая леди, показательно коснувшись посеребренной рукояти меча, спрятанного в ножны. — Безумно хочется потренироваться с тобой, ведь все охотники так хвалят тебя. И даже Кайлан не упустил возможности назначить тебя лидером. Стоит ценить его выбор…

Возмутительное вранье. Я знала наверняка, что она никогда не смирится с выбором короля, не говоря уже об уважении этого выбора. Элуна уважала Кая как мужчину, воина и правителя, но не считалась с его мнением. Тем более, если это мнение касалось меня.

— Я принимаю твой вызов, — сказала твердо, резко поднявшись на ноги.

Элуна лишь улыбнулась в ответ и, развернувшись, направилась в середину луга, туда, где находились остальные демоны.

— Лив, она же провоцирует тебя, — шепнула Далия, встав с заснеженной земли и легонько коснувшись моего плеча. — Я ни секунды не сомневаюсь в тебе… Но Элуна ночная воительница, дочь Богини Луны. Она с детства обучалась искусству владения мечом и даже после падения Мортемтера продолжала тренироваться. Калеб рассказывал о ней… Она сильная, Лив. Не нужно тебе вступать с ней в схватку. Чувствую, что это превратится в дуэль…

— В таком случае пора показать ей, что она не так сильна, как думает.

Я двинулась следом за Элуной, больше не желая выслушивать предостережения Далии, от которых невольно бросало в дрожь. Возможно, я боялась этой схватки. Да, определенно боялась. Но лучше страшный конец, чем бесконечный страх и мучительные размышления. И в одном я была уверена: этот бой точно превратится в дуэль.

Мы с Элуной встали друг напротив друга, синхронно вытащили из ножен мечи, чем привлекли внимание тренировавшихся демонов. Обстановка накалилась до предела. И казалось, что все почувствовали напряжение, сквозившее между нами. Демоны отвлеклись от занятий, отступили от нас, образовав большой круг, в центре которого остались только я и Элуна.

Я заметила в толпе демонов отца и маму. К ним подошла Далия, что-то шепнула, и после этого я поймала тревожный взгляд матери и заметила, как папа неодобрительно покачал головой. Плевать. Это мой бой. И отступать я не собираюсь.

Встав в боевую стойку, я ожидающе взглянула на Элуну, давая ей понять, что не нападаю первой. Но вместо того чтобы последовать моему примеру и тоже принять боевую стойку, белая леди стремительно сорвалась с места, выставляя вперед меч с длинным широким клинком. Такой неожиданный выпад привел меня в замешательство, но я успела увернуться, уйти от этого губительного удара.

По толпе прошел вздох изумления, и я резко выдохнула, вот только не успела отойти от шока, как Элуна вновь бросилась в атаку. В этот раз я встретила ее удар своим мечом. Мы давили друг на друга с такой силой, что, казалось, еще немного — и наши клинки треснут, как пустые орехи. Никогда прежде я не видела по отношению к себе столько ненависти в глазах разумного существа. Девушка прожигала меня гневным взглядом, но вместо красного пламени ее аквамариновые глаза застелила белесая дымка. Кажется, сила ее ненависти равна энергии тысячи демонов… Она готова убить меня одним невинно брошенным взглядом.

— Ты должна была исчезнуть, — сквозь зубы процедила Элуна, приблизившись к моему лицу. И только холодная сталь клинков разделяла нас и нашу ненависть. — Ты все испортила!

Она оттолкнула меня от себя и резко замахнулась. Увернувшись, я выставила вперед меч, но он лишь со свистом разрезал морозный воздух. Когда наши мечи вновь столкнулись, я вдруг поняла, что мы сражаемся в абсолютной тишине. Шепот стих, все замерли в ожидании; не было слышно даже щебета птиц и завывания ветра. Весь мир внезапно сузился до этой яростной схватки.

Наши острые серебристые клинки сходились, осыпая снег искрами, расходились, со страшным свистом рассекая воздух, мелькали в опасной близости от лиц. Мы вращались в безумном танце — столь быстром, энергичном, убийственном, что начинала кружиться голова.

Казалось, в этой борьбе никто не победит. Мы были равны, не уступали друг другу, не желали отдавать победу. В какой-то момент Элуна сбила меня с ног, занесла меч, но я из последних сил ударила ее ногой в живот. Девушка согнулась, попятилась назад, скривившись от боли.

Увидев в этой заминке преимущество, я резко вскочила, яростно вскричала, чувствуя жар во всем теле и пламя, застелившее глаза, и стремительно опустила на Элуну меч. Она увернулась, но лезвие успело задеть верхнюю часть крыла. В воздухе закружилось несколько легких перышек, медленно опускаясь на землю.

Время словно замерло на мгновение, и мы, тяжело дыша, молча смотрели на белоснежные перья. Но стоило мне поднять глаза, как я поймала свирепый взгляд ярко-голубых глаз, пронзающий подобно кинжалу, заметила выбившиеся из высокого хвоста белесые пряди, капельки пота, стекающие по светлому, исказившемуся злобой лицу.

Нервно сглотнув, я кинулась в атаку, но Элуна отскочила и резко взмахнула крыльями. Сильный порыв ветра отбросил меня назад, и из груди вырвался сдавленный, болезненный стон. Я скривилась, чувствуя, как острая боль пронзила все тело. Приподнялась на локтях, нащупала пальцами рукоять выскользнувшего при падении меча и, щурясь, взглянула на взмывшую в воздух Элуну.

Голова разрывалась на части, сердце билось с надрывом, но я нашла в себе силы подняться на ноги, выпрямиться и показать, что бой еще не окончен. Внезапно по телу пробежала мелкая дрожь, и я почувствовала всплеск знакомой энергии, но оглянуться не решилась. Вместо этого бросилась вперед, только не смогла приблизиться к белой леди: она ударила по мне новой воздушной волной. Я согнулась, с трудом устояв на ногах, затем выпрямилась, и очередная волна обрушилась на меня в попытке сбить с ног.

— Элуна! — вдруг вскричала Далия. Я хотела взглянуть на сестру, но порывистый ветер без остановки бил в лицо, и все что я могла делать — это твердо стоять на ногах, жмурясь и прикрываясь руками. — Это нечестно!

Возмущение Далии поддержали остальные охотники. Гул голосов, сотрясая воздух, больно ударил в уши. Я понимала вспыхнувшее недовольство. Для охотников дуэль — священный поединок. Честность в таком бою превыше всего. А сейчас Элуна нагло наплевала на все правила и воспользовалась своим преимуществом — тем, чего я была лишена.

Жгучий гнев внезапно окутал мое сердце, впился шипами, и из источника хлынула магия, заструилась по венам, обжигая сознание. С огромным трудом выдерживая удары ветра, я бросила меч, схватила руками вросший в землю большой булыжник, подняла его и, зарычав подобно рассвирепелому дикому зверю, со всей силы бросила в Элуну.

Она не успела увернуться. Камень врезался в ее грудь, послышался сдавленный вздох, и Элуна без сил повалилась на снег.

Мой рассудок помутился. Неконтролируемая ярость затмила разум, вытеснила здравомыслие. Я чувствовала, как от гнева темнеют глаза, наливаются кровью, ослепляя взор, и понимала, что не могу противостоять обуявшей меня силе. Подняв с земли меч, сжала серебряную рукоять до ломоты в пальцах и, стиснув челюсти до противного болезненного скрежета зубов, сорвалась с места.

Из груди вырвался крик, подпитывая мою злость, и, оказавшись рядом с Элуной, я занесла над ней меч, внезапно вспыхнувший алым пламенем. Резко опустила его, не испытывая жалости, чувствуя лишь злобу, но мой клинок неожиданно встретил опору и, затрещав, раскололся на две части.

Рвано выдохнув, я отступила на шаг, с немым удивлением смотря на Кая, внезапно оказавшегося между мной и Элуной и подставившего под удар свою руку, обтянутую черной металлической перчаткой. Глубокие синие глаза смотрели на меня с крайним недовольством. Черные соболиные брови сдвинуты, губы сжаты, и на статном лице, на котором последнее время отражалась заботливая нежность, вдруг появилось мрачное выражение.

Весь мой пыл вмиг испарился, оставляя после себя недоумение, туманный страх. Сердце больно сжалось в груди, раненное этим немым осуждением, яростным, леденящим душу взглядом холодных глаз. К горлу подступил колючий ком обиды, непонимания, жалости к самой себе. Хотелось закричать, но я лишь облизнула пересохшие губы, судорожно выдохнула, чуть ли не всхлипнув.

Отвернулась от Кая, не выдержав его давления, и бегло осмотрела замерших в ужасе демонов, пронзающих меня своим страхом насквозь. Взглянула на родителей, не решающихся ни подойти ко мне, ни что-либо сказать; нервно сглотнула, поймав взгляд Ли — понимающий, жалостливый до омерзения, немного растерянный. А затем, до боли сжав рукоять сломанного меча — спасавшего меня многие годы от смертельных ударов, множество раз пронзавшего тела врагов, сорвалась с места и бегом направилась к горе.

— Лив, подожди! — послышался позади голос моей Ли, но я не остановилась и, миновав расступившихся передо мной демонов, бросилась прочь.

Глава 18. На распутье

Раньше я ничего не боялась. По крайней мере, мне так казалось. Вспыхивающая внутри ярость затмевала любые доводы рассудка каждый раз, когда мне доводилось сходиться в схватке с монстрами; но я не ощущала страха и беспокойства. Я не боялась погибнуть, выполняя свой долг. Знала бы я тогда, что этот долг, приписанный нам людьми, — наглая ложь, а вся наша жизнь, которую мы прожили в человеческом мире, — сплошной обман…

Но именно сейчас мне хотелось вернуть то время, когда я была так сильна; когда паника казалась мне проявлением трусости. Когда я не боялась выбирать, потому что у меня не было возможности делать выбор.

А теперь, оказавшись на распутье, я не знаю, какой путь мне следует выбрать. Одна дорога ведет к привычному для меня образу жизни, но, пойдя по этой дороге, останусь ли я все той же охотницей? И как же свернуть со второго пути, по которому меня настойчиво ведут те, кто называются моими родными? С пути, на котором меня ждет демон — существо, нагло изменившее мою жизнь?..

Мне страшно. Теперь я боюсь выбирать, боюсь сделать неправильный выбор. Я пыталась доказать Далии, доказать родителям, всему миру, что я изменилась, но, думаю, я обманывала саму себя.

Сейчас я желаю свернуть с вязкого, опасного пути, по которому не раздумывая пошла; вернуться к тому, с чего все началось; вернуть роль охотника, отнятую демоном. И забыть… Забыть все, что со мной произошло.

Проскочив мимо детишек, играющих в снежки на выступе, я забежала в пещеру и юркнула в свою каморку. Долго не решалась расстаться со своим поверженным оружием, служившим мне долгие годы, хранящим память сотни побед и всего лишь двух поражений, которые случились по вине Кая. И все же положила меч на дно сундука, желая, чтобы он остался здесь и больше никогда не напоминал мне о моих неудачах.

После этого спрятала в ножны посеребренную катану — молодое холодное оружие, купленное мной у странствующего торговца, и, накинув поверх черной кожаной кирасы темный плащ, горловина которого была отделана мехом, направилась на выход. Только вот не успела позорно сбежать отсюда без свидетелей: в каморку влетела запыхающаяся Далия, чуть не сбив меня с ног.

— Лив! Ты как, милая? Прости, мне следовало что-нибудь сделать… Но дуэль священна, я боялась помешать. Хотя эта неравная битва утратила все качества дуэли… — Далия тяжело вздохнула и, сжав длинные пальцы в замок, окинула меня настороженным взглядом. — Ты… куда-то собираешься?

Закусив нижнюю губу, я сжала пальцами толстую ткань плаща, чувствуя, как внутренняя холодность балансирует на тонкой грани с обжигающей обидой, злостью и горечью. Не выдержав испытывающего взгляда столь родных льдисто-голубых глаз, я понурила голову и глухо произнесла:

— Ли, давай уйдем?..

Ответом мне послужило молчание — тягостное, рвущее душу на части. Но я покорно ждала, желая услышать от нее хоть что-нибудь; главное, чтобы моя Ли не молчала, не изводила меня воцарившейся тишиной. Ждала, а сердце в груди обливалось слезами, которые, сбившись с пути, так и не достигли моих глаз.

Я говорила себе, что не смогу расстаться со своей Далией. Но сейчас, если она отвернется от меня, я готова нарушить брошенное в пустоту обещание.

— И куда мы пойдем? — тихо спросила сестра, подошла ко мне и, взяв меня за руку, нежно погладила обветренную кожу на костяшках пальцев. — Ты же знаешь, Лив… Я пойду с тобой, куда только скажешь. Я всегда буду рядом, несмотря ни на что. Но скажи, милая… — Она замолкла на мгновение, а я подняла на нее глаза, поймала ее взгляд, наполненный нежностью и печалью, и судорожно вздохнула, разом утратив всю свою решимость. — Будем ли мы в безопасности там, за пределами этой пещеры? Вдали от наших родных, от наших собратьев, от нашего народа? Если мы с тобой убежим, то всю оставшуюся жизнь проведем как на открытом поле, где нас будут выслеживать люди так же, как охотники выслеживают дичь. Пойми… нам некуда идти. Здесь наш дом.

— Но я не чувствую этого, — шепнула отрывисто, невольно сжав дрожащими пальцами ладонь Далии. — Долгие годы моим домом был гарнизон. Но сейчас я не чувствую того же, что чувствовала там. Не понимаю, как отличить дом от других мест.

— Я знаю, ты боишься всех этих перемен. Мне тоже страшно, Лив. Я боюсь потерять тебя раз и навсегда. — Глаза моей Ли вдруг наполнились слезами. Она улыбнулась, шмыгнула носом и продолжила мягким голосом: — Но мне кажется, сложнее и страшнее всего принимать свой выбор, свыкаться с ним и поступать согласно этому выбору. Я не смогу отпустить тебя одну. Ты прекрасно об этом знаешь. Но очередное расставание с родителями разобьет мне сердце, Лив. Прости, что говорю о своих чувствах… Это так эгоистично по отношению к тебе… И неправильно — оставаться с родителями и пытаться удержать тебя рядом с собой. В любом случае, Лив, я выберу тебя. Мой выбор никогда не изменится. И если мне снова придется выбирать, как и сейчас, я выберу только тебя.

Ее слова были настолько искренними, что сердце в очередной раз заныло — только намного больнее, мучительнее и сильнее. Нет. Я не смогу отказаться от данного обещания. Ради Ли я готова терпеть. Снова и снова.

— Прости, Ли, — выдохнула едва слышно и сама порывисто обняла ее — впервые за всю жизнь, которую я помнила. Наверное, поэтому Далия замерла, даже перестала дышать. — Я не рискну рушить то, что приносит тебе счастье. Я обещала тебе. Помнишь?.. Обещала, что нас никто не разлучит. Я никому этого не позволю. И себе тоже…

Далия тихо всхлипнула, обняла меня в ответ и выдохнула облегченно, кажется, до последнего веря в мое благоразумие.

Остаток дня мы провели в своей каморке, болтая на совершенно глупые, невинные темы. Далия старалась не затрагивать наше прошлое, но порой забывалась и озвучивала свои воспоминания. Например, воспоминание о том, как мы однажды заблудились в лесу, вышли к озеру и увидели там очень красивую женщину. Оказалось, что это была ундина. Вместо ожидаемой злости мы застали на ее лице теплую улыбку. Дух воды напоила нас живительным напитком, пообещав, что мы станем сильными и смелыми, а после отвела нас домой. Многое из рассказов сестры мне казалось смешным, нелепым, но я почему-то сразу узнавала себя в своих детских поступках. К примеру, заставить толпу невинных мальчишек и девчонок спрыгнуть с большой скалы могла только я… Благо они к тому моменту уже умели летать.

Все это время родители к нам не заходили, но я чувствовала их энергию — кажется, пару раз они топтались совсем рядом в нерешительности, а потом, так и не набравшись смелости, уходили. Ближе к вечеру Далия принесла нам пару фруктов, сохранивших свою свежесть благодаря магии, и сладкий тягучий напиток — в этот раз не магический. Перекусив, мы замерли на постели, молча сверля взглядом ткань балдахина, а спустя какое-то время я услышала тихое, мерное сопение.

Бережно укрыв Далию белым одеялом, я осторожно выскользнула из каморки, не взяв с собой ни меча, ни плаща. Внутри горы было тихо. Демоны разбрелись по своим местам и, кажется, устав за весь день, наполненный тягостными тренировками, легли отдыхать.

Я спустилась с горы с помощью подъемника и вышла к берегу, желая побыть в тишине и спокойствии. А сегодняшняя ночь с радостью предоставила мне эту возможность.

Присев у кромки замерзшей реки, поджала к себе ноги, обхватив их руками, и посмотрела на высокие сосны и клены, голые ветви которых были окутаны густым инеем. Маленький серпик луны и звездное небо освещали находящийся на противоположном берегу дремучий лес дриад, и на мгновение мне почудилось, что там, за толстыми стволами деревьев, прячутся лесные нимфы и бросают на меня заинтересованные взгляды. Их бледно-желтые глаза блестели в темноте. А может, мне вовсе не почудилось, и лесные нимфы на самом деле наблюдали за одиноко сидящей на снегу охотницей.

Мне нравилась эта река, нравился этот берег. Ночью здесь было по-особенному тихо и волшебно. Я наслаждалась этими чудесными мгновениями, забывая обо всем на свете. Что-то нежно обволакивало меня, уносило мучения прочь, прятало на время, давая мне возможность отдохнуть от суеты и дум. А я и не противилась…

— Весной здесь еще красивее, — послышалось сзади, и я вздрогнула от неожиданности, но не обернулась, сразу расслабилась, узнав этот голос.

Калеб передвигался невероятно бесшумно. Его не выдавал даже рыхлый снег, по которому он ступал. А спрятанная энергия позволяла полукровке быть невидимым для остальных, помогала бродить там, где ему вздумается, делать то, что ему хочется. Даже как-то завидно.

— Ты только представь, — продолжил бывший рыцарь, вальяжно усевшись рядом со мной и поджав под себя ноги, прямо как Далия, — все эти деревья расцветают с наступлением оттепели, на ветвях появляются нежно-розовые листья, возле стволов распускаются пышные цветы с уникальным ароматом. К реке выходят лани с золотистым, как само солнце, мехом. Лисы с пышными хвостами, кролики и бельчата… Лед тает, и из воды порой выпрыгивают красно-белые рыбы. А иногда сюда приплывают русалки. Хотя нет. Они приплывали… раньше…

Голос Калеба стих, и я заметила, как он нахмурился, сверля взглядом толстый слой льда. Кажется, он нехотя позволил грустным воспоминаниям захватить его сердце. А я впервые увидела этого обычно веселого мужчину таким поникшим.

— Отчего теперь не приплывают? — после недолгой паузы тихо поинтересовалась я.

— Мало их стало, — грустно вздохнул Калеб. — Прячутся в глубинах моря, боятся высовываться на поверхность. В реках их уже не встретишь. Люди перебили их. — Мужчина закусил щеку изнутри и кивнул каким-то своим мыслям. — А раньше с ними было весело. Преображая свои чешуйчатые хвосты в человеческие ноги, они выходили из воды, играли с детьми демонов. Наши народы были союзниками. Отец говорил, что порой их даже нельзя было отличить от людей. Единственное, что помогало распознать русалку, это золотой узор на запястье в виде браслета. Вот такой.

Калеб вдруг оттянул пальцем край левого рукава темной рубахи, представляя моему взору сияющий золотом узор — тонкую ветвь с изогнутыми листьями, опоясывающую его запястье. Он был таким ярким, что казалось, его можно было заметить с противоположного берега. Я любовалась этим рисунком, неосознанно желая прикоснуться к нему, до тех пор, пока он не потух и не скрылся с глаз, оставляя на своем месте чистую кожу. Поймав мой изумленный взгляд, Калеб беззлобно усмехнулся и решил унять мое любопытство:

— Да, моя мать была русалкой.

— Но почему ты не сказал нам об этом сразу? — спросила удивленно. — Кай так жаждал тебя убить, думая, что ты человек… И почему об этом не знают демоны? Они не признают тебя, потому как считают, что ты наполовину человек.

— Поверь, узнай они, что я рожден от союза демона и русалки, их желание принять меня в свои ряды не стало бы больше. У нас не приветствуется смешение кровей. Это рушит равновесие.

Калеб нервно сжимал и разжимал пальцы рук. Было видно, что вспыхнувшие в его голове воспоминания приносят ему боль. Но я не могла понять, почему он вдруг решил обо всем мне рассказать.

— Тогда я хотел вам сказать об этом, — продолжил мужчина. — Но отец считает, что ложь, возникшая по вине одного ребенка и уложившаяся с годами в головах всех демонов, не должна рушиться.

— Ложь о том, что ты рожден человеческой женщиной?

Калеб кивнул:

— Да. Двадцать пять лет назад, когда я появился на свет, моя мама вышла на берег, ждала моего отца, чтобы отдать меня ему. В то время на русалок была объявлена охота. Люди охотились на них, и мама боялась за меня. Отец говорил, что ей было трудно расставаться с нами, но иначе она поступить не могла… Она бы ушла в море, скрылась бы от людей, но… — На несколько секунд Калеб замолк, протяжно втянул в себя морозный воздух, кажется, с большим трудом сдерживая слезы печали, накопившиеся за все годы в его душе, а затем едва слышно продолжил: — Но нас увидел маленький демон. Он подумал, что моя мама — человек. Она не успела скрыться, а отец не смог ее защитить. Демоны нагнали ее и лишили жизни. Меня они пощадили, но ополчились против моего отца, желая лишить его статуса. Арон Ветрокрылый был единственным, кто знал правду. Он поверил Анориону, встал на его защиту, и вскоре демоны смирились с нашим существованием.

— Это ужасно… — выдохнула я, еще сильнее прижав к себе ноги. Все мое мировоззрение вдруг перевернулось с ног на голову. До этого момента демоны казались мне справедливыми созданиями, жаждущими мира, но сейчас я вдруг поняла, что многие годы они желали только мести. Смерть русалки — последствие их глубокой ненависти к людям. И разве возможно оправдать тех, кто убил невинную?.. — А они не видели этого знака, который присущ всем русалкам?

— К сожалению, отличительный узор появляется только тогда, когда русалка принимает свое истинное обличие и находится в воде. Меня это не касается — я могу его прятать, когда пожелаю. Но вот мама... Она не успела спрятаться в реке. А мертвое тело уже было не способно принять настоящий облик.

— Но почему твоя мама не забрала тебя с собой? — вновь поинтересовалась я, негодуя из-за несправедливости совершенного поступка. — Разве в море вы были бы не в безопасности?

— Я не могу дышать под водой, — серьезно ответил Калеб. — Да, я способен находиться там долгое время, дольше, чем демоны или люди, но большего мне не дано. У полукровок вообще мало способностей. Хоть я и рожден от союза двух могущественных рас, во мне спрятана лишь маленькая часть сил русалки и столь же маленькая часть сил демона. Поэтому неудивительно, что Кайлан желал моей смерти, — вдруг усмехнулся мужчина. — Я больше всех похож на человека.

— Но ты не такой, как они. И не такой, как демоны. Ты особенный, Калеб. — Я слегка улыбнулась, поймав взгляд ясных голубых глаз, и добавила ободряюще: — Ты намного человечнее людей и намного справедливее демонов.

Я застала на смуглом мужском лице благодарную улыбку и почувствовала, как легкость окутывает мое тело. Кажется, сейчас мне не хватало именно этого — душевного разговора с другом.

Некоторое время мы сидели в молчании, смотря вдаль, а затем я тихо спросила:

— А кто-нибудь, кроме меня и моего отца, еще знает об этом?

— Кайлан, — сразу ответил Калеб.

Даже неудивительно. Я уже давно заметила, что Кай не бросает на Калеба недовольные взгляды, да и отношение короля к полукровке стало более уважительным, не столь враждебным, как отношение остальных демонов.

— Прости, что рассказал тебе об этом. Знаю — мне не следовало этого делать. Но мне очень хотелось с кем-нибудь поделиться.

— И почему выбор пал на меня, а не на Далию, например?

— Ну… — неуверенно протянул Калеб, и я заметила, как к его щекам прилила кровь — ну прям точь-в-точь как у Далии. — Она такая впечатлительная в отличие от тебя. Я расскажу ей. Обязательно… Но только потом, когда осмелюсь.

— Я сделаю вид, что была не в курсе, — сказала, улыбнувшись, и поймала лукавый взгляд Калеба. — И очень удивлюсь.

— Да, пожалуй, так будет лучше, — улыбнулся в ответ мужчина, а после, осененный какой-то мыслью, воодушевленно спросил: — А ты знала, что демоны живут гораздо дольше других существ?

Изогнув одну бровь, я вытянула онемевшие ноги и оперлась сзади на руки.

— Судя по тому, что нам с Далией сейчас около сорока лет, но выглядим мы намного моложе, я догадывалась об этом. А сколько живут полукровки?

— Ну, я даже не знаю. — Калеб задумчиво нахмурил брови. — Двести лет для русалок — предел. А вот демоны живут очень долго. Отец рассказывал, что один демон из рода Перворожденных дожил аж до двух тысяч лет. Сколько же всего он повидал за столь долгую жизнь…

— А сколько лет Каю? — невольно вырвалось у меня, и я тут же поджала губы, испугавшись своего внезапного интереса.

Кажется, Калеб и сам не знал ответа на этот вопрос. Насупившись, он отрицательно покачал головой:

— Не знаю. Надо будет спросить. Но есть вероятность, что после этого я лишусь языка.

Мужчина прыснул со смеху, а я не сдержала легкой улыбки, не сомневаясь в том, что Каю не понравится проявленный интерес к его персоне.

Почему-то на этой ноте наш разговор подошел к концу. Еще немного посидев в тишине, любуясь сплошной россыпью звезд на густо-синем небе, Калеб пожелал мне спокойной ночи и, не решившись уговаривать меня вернуться в пещеру, ушел, оставив одну.

Глава 19. Да растает лед… в сердце

Сегодняшняя ночь была такой тихой, спокойной, что после ухода Калеба желание не возвращаться в пещеру сделалось более сильным и острым. Ко сну меня не тянуло, что показалось мне удивительным. Ведь последние несколько дней я, тревожимая сновидениями о горящем дереве и мыслями о тренировках, практически не спала. А может, на это сказались нахлынувшие на меня днем эмоции.

Когда Калеб ушел, я еще немного посидела на берегу, прислушиваясь к ночным природным звукам, ласкающим слух, а после вышла на замерзшую реку и, дойдя до середины, пошла вдоль нее. Далия натерла чем-то подошвы моих сапог, поэтому теперь передвигаться по льду было в разы легче.

Река была широкой и длинной, уходящей далеко на восток, где было расположено основное население людей. Неудивительно, что именно она стала местом для ловли русалок. Прекрасные создания наверняка приплывали к людским деревням, выходили на сушу, чтобы развлечься и отдохнуть от привычной для них жизни. Как жаль, что их магия тоже оказалась в руках людей...

Мысли о русалках вяло ворочались в голове, прерываемые беготней ушастых обитателей леса, но один всплеск до жути знакомой энергии выбил все эти мысли, заставил замереть в ожидании, напрячься, как невинную, слабую жертву, загнанную в угол. Только вот я не была загнана, и это оказалось в тысячу раз хуже. Хотелось спрятаться, скрыться и не видеть его глаз, но до леса добежать я не успею, равно как и до защитного купола. Стоя здесь, посреди замерзшей реки, на открытом пространстве, я еще никогда не ощущала себя настолько уязвимой.

Спустя тягостное мгновение за спиной послышались взмахи крыльев, а затем — легкий удар по льду. Кай приземлился где-то поблизости и замер. Казалось, что он находится очень близко и в то же время далеко — я слышала его дыхание, но не ощущала желаемой близости.

С каждой секундой молчание давило все сильнее, в какой-то момент оно стало просто невыносимым, и я резко повернулась к нему, поймала настороженный взгляд синих глаз, приоткрыла рот, желая то ли что-то сказать, то ли просто сделать глубокий вдох, но Кай не позволил мне заговорить первой.

— Я хочу с тобой поговорить, — разрезал он своим низким уверенным голосом царящую тишину.

Я задержала на короткий миг дыхание, а затем резко выдохнула, и казалось, что с этим выдохом я вновь позволила обиде захлестнуть меня волной, обжечь сознание, больно ранить сердце. И почему-то я знала наверняка, что он чувствует мои эмоции, знает о том, как не просто мне смотреть на него, но не из-за его холодности, а из-за собственного безрассудства, безумия, которое затмило мой рассудок во время дуэли. Мне было стыдно.

— А я не хочу портить себе эту прекрасную ночь королевскими упреками и наставлениями, — выдала на одном дыхании и поджала губы, следя за тем, как лицо Кая становится мрачнее тучи от злобы и негодования. Глупо дерзить, еще глупее дерзить именно ему, но сейчас, не имея ни оружия, ни какого-либо преимущества, я чувствовала себя в большой опасности, и дерзкие слова, показушная уверенность в моих глазах — единственное, что помогало мне прятать страх. — Доброй ночи… ваше величество, — буркнула нехотя и, развернувшись, сделала несколько неуверенных шагов в сторону горы.

— Ливия… — сорвался с мужских губ шепот, который отчего-то показался мне грозным рыком. — Стой.

Его приказное слово в самом деле заставило меня остановиться, но не это пробудило во мне липкий, противный страх. Под ногами вдруг хрустнул лед, и практически сразу же сердце, пропустив удар, застучало сильно, часто, перегоняя по венам кровь. Затаив дыхание, я медленно наклонила голову и посмотрела вниз. По тонкому льду заструились трещинки, ветвясь и множась, образуя длинные узоры — но не настолько красивые, чтобы заставить меня забыть об опасности этой ситуации.

И вновь я почувствовала себя такой беспомощной, потерянной, лишенной опоры, служившей мне долгие годы. Осторожно взглянула на замершего в нескольких шагах от меня Кая, ища у него помощи, прося о ней. Но он стоял неподвижно, не решаясь подойти, и только взгляд его — сковывающий меня, будоражащий кровь, говорил о том, как тяжело ему смотреть и бездействовать. Один шаг ко мне навстречу — и лед растает в одно мгновение.

— Кай… — шепнула надрывно.

Казалось, шепот мой превратился в крик, отчего лед раскололся, ушел из-под ног, резко поглощая, погружая в холодную пучину. Мир вдруг потускнел перед глазами, в нос и уши ударила вода, а по коже пробежала волна колючих мурашек, перемежаясь со жгучими ледяными шипами, впившимися во все тело, с шипами страха, пронзающими насквозь.

Стало очень холодно — внутри и снаружи, настолько холодно, что я потеряла связь со своим источником, не чувствовала жара и стихии, необходимого тепла. И единственная мысль, мелькнувшая в голове, мысль о том, что я хочу попросить у него прощения, ударила больнее, чем студеная речная вода.

Зажмурилась, не в силах терпеть медленно убивающий меня мрак, и вдруг ощутила знакомое прикосновение пальцев сквозь ткань рубахи. Сильный резкий толчок — и из моей груди вырывается глубокий, тяжкий вздох, превращаясь в судорожный кашель. Вмиг расступилась темнота, представляя взору обеспокоенное лицо Кая, его руку, сжимающую мою кожаную кирасу у ключиц. Демон резко вынул меня из воды, прижал к себе и взмыл в воздух — столь быстро, стремительно, что я вздрогнула и обхватила его шею руками, дрожа то ли от холода, пронизывающего душу, то ли от липкого страха, сжимающего меня длинными щупальцами.

Кай внезапно остановился, разламывая морозный ночной воздух своими огромными черными, как сама ночь, крыльями, осторожно поднял меня на руки, как невероятно хрупкую, ценную ношу, и, прикрыв глаза, едва ощутимо коснулся горячими губами мокрого лба.

По телу побежало обжигающе приятное тепло, вытесняя из груди лютый холод, дыхание вдруг участилось, и сердце, взволнованное этим касанием, забилось тревожно, быстро, но в этот раз не больно. И страх вмиг отступил, уступив место смятению, непривычному мне смущению. Я так боялась вновь погрузиться в эту волнующую близость, что совсем не понимала, как сильно на самом деле жаждала ощутить ее.

— Когда-нибудь ты доведешь меня до отчаяния, — выдохнул Кай и, открыв глаза, поймал мой изумленный, испуганный, выдающий все мои чувства взгляд. — Доведешь до края пропасти и безжалостно столкнешь. Только в этом случае, раненный твоей рукой, которую я готов целовать и днем и ночью, я больше не смогу распахнуть крылья.

Не дав мне возможности что-либо ответить на это заявление, демон рванул вперед, отдаляясь от скованной льдом реки, лишь в одном месте теперь имеющую глубокую дыру. Когда он пролетел мимо входа в пещеру, мое сердце испуганно трепыхнулось, сжалось в ужасе от неизвестности и непредсказуемости событий, и, вопросительно подняв на него глаза, я заметила, как дрогнули его губы, но уголки так и остались на месте и не поползли вверх. Кажется, он с трудом сдержал довольную улыбку.

Кай взмыл вверх, к снежной вершине горы, а затем мягко опустился на маленький выступ и уверенно пошагал к каменной стене, покрытой зелеными толстыми стеблями и вьющимся плющом. Вся эта зелень забавно смотрелась на фоне ослепительно сияющего в лунных лучах снега. Должно быть, магия…

Словно в подтверждение моих мыслей, стебли медленно поползли вверх, открывая проход внутрь горы. И стоило Каю пройти под зеленью, как стебли, извиваясь в воздухе, сомкнулись за его спиной, вновь образовав толстую темно-зеленую стену. Мы оказались в одной из каморок горы — она была немного меньше нашей с Далией комнаты, и вместо сплошной каменной стены вход сюда закрывали огромные лианы.

С моих губ все же сорвался вздох восхищения, когда я окинула взглядом усыпанный мелкими звездами каменный свод. Здесь не было факелов и мягкого света огня, присутствовал лишь лучистый, яркий свет искусственных звезд, превращающий эту каморку в поистине волшебное место. Мягкие нежно-голубые лучи касались скалистых боков, белоснежного покрывала на деревянной кровати, оплетенной тонкими стеблями, и нескольких резных сундуков, расставленных у стены.

Я всем нутром ощущала царившую здесь магию — чистую, мощную, сложную, принадлежащую демону. Насколько же он силен, если даже иллюзия ночного неба под сводом пещеры пронизана такой невероятной энергией?..

Увлекшись разглядываем крупиц звезд, я не сразу обратила внимание на то, что Кай двинулся к кровати. Запротестовать не успела, да и почему-то не хотелось противиться ему. Бережно уложив меня поверх покрывала, вмиг пропитавшегося водой, мужчина присел на край койки, коснулся пальцами моего плеча, несильно сжал его.

Внутри разлилось блаженное тепло, только было непонятно от чего: от вызывающего дрожь касания или от обжигающей энергии, медленно перетекающей из источника демона в мой. Одежда на мне мгновенно высохла, и лишь спиной я все еще ощущала влажность покрывала. Кажется, решив закончить с процедурой согревания, Кай поднялся и осторожно стянул с меня сапоги.

— Я бы хотела вернуться к Далии… — шепнула я. Голос мой некрасиво дрогнул, надломился, но я не решилась привести голосовые связки в порядок и продолжила наблюдать за молчаливым демоном.

Он достал из сундука большое покрывало густо-синего цвета, тряхнул его несколько раз и накрыл меня им до плеч. Почему-то мне показалось, что мужчина сейчас уйдет, и от осознания этого что-то дрогнуло внутри, чуть ли не разбившись; стало так мучительно больно, тягостно, что я даже не попыталась скрыть своего желания.

Я хочу, чтобы он был рядом.

— Я полагал, ты будешь против, — улыбнулся Кай, поймав мой взгляд, и я вдруг поняла, что невольно озвучила свою мысль.

Чувствуя, как щеки заливаются румянцем, я надеялась, что свет волшебных звезд не выдаст моего смущения. Впрочем, демон сразу отвернулся. Обогнув кровать, снял сапоги, отстегнул кожаную кирасу с наплечниками и, оставшись в штанах и черной рубахе с закатанными рукавами, лег рядом прямо на свои сложенные крылья. Я почувствовала сквозь ткань рубахи легкое касание темных длинных перьев и, борясь с желанием погладить крыло демона, перевернулась набок, так, чтобы видеть профиль умиротворенного мужского лица.

— О чем ты хотел поговорить? — натянув покрывало по самую шею, спросила вполголоса, слегка дрожа от охватившего меня волнения.

— Думаю, сейчас тебе не до разговоров, — вместо ответа сказал Кай, заложив руки за голову и закрыв глаза. А затем глубоко вздохнул и добавил: — И по правде говоря, я больше не хочу возвращаться к этому.

По телу прокатилась трепетная волна, и я, нервно сглотнув, не сдержалась — выдохнула отрывисто:

— Прости. — Это невинное слово больно вонзилось в сердце, оставляя там очередную кровоточащую рану. Я заметила, как Кай напрягся, но глаза не открыл, и неуверенно продолжила: — Я знаю, что поступила неправильно. Но жалею я только о том, что не смогла сдержать гнев.

— Это хорошо, что ты признаешь свои ошибки, — произнес демон, не скрывая в голосе искреннего восхищения. — В отличие от некоторых ты не умалчиваешь о том, что была не права. Поэтому я и назначил тебя лидером. В тебе есть металлический стержень и все необходимые качества, которые помогут создать сильную, мощную армию. Но я не злюсь на тебя, Ливия… — Голос его стал теплее, тише, доходя почти до полушепота. — Я готов злиться на кого угодно, но только не на тебя. И больше всего я виню себя. Ведь причина твоей ярости, неконтролируемой силы и невозможности вовремя остановиться — моя вина.

— Это был нечестный бой… — шепнула сипло, вдруг почувствовав усталость. Слабость окутала мое тело, утягивая в сон. Противясь и не поддаваясь этой внезапно навалившейся сонливости, я едва слышно продолжила: — Для охотников дуэль — священный поединок, где бойцов, сошедшихся в схватке, может рассудить только честность. У Элуны было преимущество, которого я лишена… Это и вызвало мою бессильную ярость. В тот момент я как никогда сильно хотела обрести крылья…

Я услышала, как Кай вздохнул, увидела, как он открыл глаза и устремил свой взор на иллюзию звездного неба, а затем, утратив способность противостоять окутавшей меня усталости, прикрыла веки.

— Поспи, — сквозь легкую дремоту услышала его мягкий шепот и спустя короткий миг почувствовала легкое прикосновение мужских губ к своим губам — нежное, горячее, сладкое.

— Ты усыпляешь меня… — так и не открыв глаза, выдохнула ему в губы, понимая, что навеянный сон — дело рук демона.

— Поспи, — проигнорировав мои слова, повторил он. — Утром хочу показать тебе одно место и познакомить с его обитателями.

Больше я его не слышала. Кай замолк, исчез из моей действительности, оставляя одну в темноте и глубоком сне. Я так боялась этого — потерять возможность ощущать его присутствие. И все же потеряв, почувствовала внутри пустоту, в которой растворялись все мои мысли. Я тонула в этом страшном, беспокойном сне до тех пор, пока не ощутила тепло мужского тела. Волнующее чувство вспыхнуло с новой силой, и я впервые за последние дни уснула безмятежным сном, где больше не было места горящему неистовым огнем дереву.

Глава 20. Жажда крови

Сон долго не отпускал меня. Мне ничего не снилось, просто я была не в силах разомкнуть веки. Тепло, окутавшее меня, нежные руки, сжимающие в цепких мягких объятиях, и запах корицы усыпляли каждый раз, когда я вырывалась на несколько секунд из глубокого сна.

Под утро, когда иллюзия звездного неба растворилась, а сквозь темно-зеленую стену, состоящую из стеблей и плюща, начали пробиваться прямые лучи зимнего солнца, я наконец-то открыла глаза, но по правде говоря, тотчас возжелала их закрыть. Сердце замерло в груди, и я постаралась даже не дышать, осматривая умиротворенное лицо демона, находящееся столь близко к моему лицу, что я могла бы с легкостью коснуться носом мужской щеки.

Кай спал. Рука его покоилась на моей талии, а вместо покрывала меня укрывало его огромное крыло. Кажется, что ничто не способно было сравниться с теплом его тела, его запахом, мягкими касаниями, голосом и душой, принадлежащей мне. Осознание того, что этот демон принадлежит мне, не показалось абсурдным, напротив — оно заставило меня глупо улыбнуться. Я знала наверняка, что мой Кай согласился бы со мной, ведь я тоже принадлежала ему — полностью, без остатка.

Не смогла воспротивиться своему желанию — аккуратно коснулась лица мужчины, невесомо погладила пальцами его кожу, очертя скулу, и коснулась слегка потрескавшихся от мороза губ. А после под бешеный стук сердца запечатлела на этих желанных губах легкий поцелуй и в тот же миг почувствовала всплеск будоражащей энергии. Он проснулся.

— Это намного лучше, чем просыпаться от смеха маленьких крылатых озорников, — хриплым после сна голосом сказал Кай, приоткрыв глаза. Его четко очерченные губы растянулись в довольной улыбке, а лукавый взгляд проницательных синих глаз, в которых затаились искорки смешинок, заставил меня невольно напрячься и потупить взор. — Оказывается, охотницы умеют смущаться.

Я промолчала, но не потому, что мне не хотелось поддержать разговор. Нет, я просто не знала, что следует ему говорить. Боялась сказать глупость и из-за своих слов потерять его уважение. Но с каких пор меня стало волновать подобное?..

— Говори, — глухо шепнул Кай.

— Что?

— Что угодно. Мне нравится твой голос.

Посмотрев на него, я поймала его взгляд, выражающий мягкость и некий волнующий трепет. Наши лица оказались рядом, очень близко, глаза встретились. Я попыталась подобрать тему для разговора, но в голове, как назло, не возникло ни одной подходящей мысли. Не знаю почему, но царящее молчание не вызывало напряжения, как раньше. Только ощущения. Приятные, чувственные, сладостные.

— А сколько тебе лет? — выпалила вдруг и сразу заметила, как темные соболиные брови мужчины взмыли вверх. Закусила от волнения губу, помня о словах Калеба, что за подобный вопрос можно легко лишиться языка, но взгляда не отвела, посмотрела ожидающе.

— Полагаю, столько же, сколько и тебе, — спустя недолгую паузу ответил демон. — Может, я чуть старше, — продолжил он, и я почувствовала, как его пальцы посильнее сжали мой бок. — Когда умирал Мортемтер, я был ребенком, но уже все прекрасно осознавал.

— И все это время ты был один?.. — спросила тихо.

Кай нахмурился, словно мои слова больно вонзились в его сердце, заставили вспомнить прошлое, все то, что он пережил. А я вдруг прониклась к нему жалостью. Да, на долю охотников выпали тяжелые испытания, но мы были не одни: каждый заменял друг другу мать, отца, сестру и брата. Мы были одной семьей. А Кай, кажется, долгие годы провел в одиночестве... Или нет?

— Были создания, — шепотом начал демон, — которые помогали мне. Многие из них погибли. Из-за меня. Спустя несколько потерь я решил больше ни к кому не привязываться. Терять больно. Еще больнее, если смерть близких — твоя вина. Наверное, поэтому... — Голос его неожиданно стал тише, из груди вырвался судорожный вздох, а рука переместилась с моей талии к волосам, нежно пригладила растрепавшиеся после сна пряди. — Поэтому я чертовски боюсь потерять тебя — единственное, что греет мое сердце, которое долгие годы было сковано льдом.

Рвано выдохнув, я вздрогнула, почувствовала прикосновение горячих губ к своему лбу, щеке, затем губам. Его нежность окутала меня подобно невидимому облаку, расслабила. Я ощущала себя такой защищенной, любимой и... нужной.

— Я долго ждал тебя, Ливия, — выдохнул Кай. — И тридцать лет скитаний убедили меня, как сильно я нуждался в тебе.

Еще один поцелуй в губы — легкий, невинный, нежный. И хоть мужчина старался не напугать меня, старался избежать резкости, жесткости, я все равно чувствовала напряжение, сковавшее его тело, знала, что он требует от меня ответа, несдержанной ласки, желания.

— Ты имеешь сильную власть надо мной, — признался Кай, чем немало удивил. — Настолько сильную, что я начинаю забывать о своей цели.

Слова, прикосновения... Этого было слишком мало.

— Я голодна, — произнесла едва слышно и посмотрела на него, не зная, какую реакцию следовало бы ожидать на подобную фразу. Но я и сама не понимала, что на самом деле имела в виду.

В колких синих глазах мелькнула улыбка, и мужские губы разомкнулись, выпуская слова:

— Моя кровь может притупить чувство голода. Мне кажется, я у тебя в долгу... Попробуешь?

От подобного предложения у меня сперло дыхание, а сердце гулко забилось в груди, выдавая все мои чувства. Щеки обожгло огнем, легкая слабость пробежала по мышцам, и я прошептала в ответ, отчаянно ища причину для отказа:

— У меня не такие длинные клыки...

Кай вдруг усмехнулся, перекатился на спину и резко притянул меня к себе. Я почувствовала сквозь черную рубаху жар его кожи, и внизу живота тотчас возникло странное щекочущее ощущение.

— Этого будет достаточно.

Немного вытянув шею, демон отвел взгляд в сторону, словно боясь следить за процессом. Только я знала, что он боялся не этого. Сейчас его главным страхом оказалось невозможность устоять перед желанием.

Я нервно сглотнула, осмотрела светлую кожу, пульсирующую венку и вновь сглотнула, борясь с чувством голода. Мне казалось это безумием. Но я не могла сдержать внезапно возникшую жажду — такую сильную, жгучую и страстную.

Наклонившись к шее демона, я прикрыла глаза, втянула в себя воздух, пропитанный запахом дождя и моря, неуверенно коснулась губами кожи и сразу же почувствовала, как Кай вздрогнул от этого прикосновения, напрягся. Но останавливать меня не спешил.

Обдала его горячим дыханием и аккуратно впилась клыками в мягкую шею. Язык обожгло металлическим вкусом демонической крови, по подбородку медленно побежали темно-зеленые капли. Я замерла на мгновение, испугавшись новых ощущений. Это пугало меня и возбуждало одновременно. Прикрыла веки, впиваясь глубже, отдаваясь будоражащему все тело чувству, ощущая жар сильных рук, сжимающих меня в крепких объятиях.

Кай не останавливал, не требовал отстраниться, и его молчание лишь больше разжигало аппетит. Я боялась ранить его, но острое желание и жажда крови затмили все мысли об осторожности. Чувство насыщения, постоянно прерываемое голодом, растущим с каждой новой каплей, опаляло сознание, душу, каждую клеточку тела. В какой-то момент я потеряла над собой контроль, почувствовала, как мои глаза наливаются кровью, как по жилам бежит магия, обжигая и раня меня; как огненная стихия наполняет вены, намереваясь вырваться наружу.

От возбуждения у меня немела кожа, дрожали пальцы. На короткий миг в голове возникла мысль о том, что мне следует остановиться, но она тут же была оттеснена растущей с невероятной скоростью жаждой. Он позволял мне все, а я не знала, как унять свое желание продолжать: мне не хватало силы воли, стойкости и совести...

Неожиданно Кай легонько отстранил меня от себя, пресек мою попытку вновь впиться клыками в его шею, несильно сжал мои плечи. Я поймала его голодный, жадный, требовательный взгляд. Готова была поклясться, что его глаза горели желанием, что чувство голода, жажда медленно ломали его, но в отличие от меня он стойко выдерживал подобное испытание, не позволял себе отдаться чувствам и ранить меня.

Мне было так обидно, что он прервал этот момент, остановил тогда, когда волнующее вожделение поглотило полностью. Но густая тьма перед глазами и разум начали медленно проясняться, желание поутихло, и только сердце продолжало стучать гулко, сильно, отдаваясь болью в голове.

Тщетно пытаясь успокоить дыхание, я облизнула окровавленные губы, коснулась пальцами шеи демона, осторожно вытерла стекающую кровь, а затем прижалась к мужскому телу, пряча пунцовое лицо на его большой груди, словно в попытке убежать от всего мира. И это помогало: в его нежных объятиях все вокруг переставало существовать, все проблемы улетучивались, и мысли о нем, донимавшие меня время от времени, множились и разрастались.

— Прости, ветерок, — шепнул Кай, поглаживая меня по распущенным волосам и спине, а у меня вдруг сердце замерло от подобного обращения, но спросить, откуда он знает об этом прозвище, данном мне отцом, по словам Далии, я не осмелилась. — За то, что остановил, — пояснил он. — Боюсь, в ином случае ты могла бы сжечь меня либо высосать всю кровь.

— Трудно остановиться...

Это все, что я могла сказать. Во рту еще хранится тот чудесный, ни с чем несравнимый вкус, тепло держится в крови. Это было наваждение — странное, безумное и жуткое.

— Понимаю, — сказал Кай спустя несколько секунд молчания. — Но нам следует поторопиться. Скоро начнется пурга, и мы можем утратить возможность обрести новых друзей.

— Что это за создания? — осмелилась спросить, но так и не оторвала голову от мужской груди.

Я надеялась услышать подробности, хотя бы описание тех, кого мы собираемся посетить, но короткая фраза, брошенная демоном в ответ, разбила в прах все мои зыбкие надежды.

— Они удивительные.

Глава 21. Мои крылья

После нормального завтрака — фруктов, очищенных орехов и молока, сохранившегося с лета благодаря магии демонов, — я умылась, собрала волосы в высокий хвост, сменила рубаху на свежую темно-синюю тунику и по указанию Кая нацепила поверх нее свою кожаную кирасу, а на пояс повесила ножны с катаной. Не знаю, куда демон решил меня повести, но догадывалась, что это место находится достаточно далеко. Иначе в броне и оружии не было бы необходимости.

На общем собрании, проходящем внизу горы, король предложил демонам отдохнуть сегодня и ненадолго забыть о тренировках. Вскользь добавил, что его вместе с Ливией Ветрокрылой не будет в горе целый день. И вот после этой невинно брошенной фразы я почувствовала на себе острые, покалывающие взгляды демонов, родителей и Далии, а также резкий, ненавистный, брошенный как бы невзначай взгляд Элуны. На лицах многих застыло недоумение, а губы демонов так и норовили разомкнуться, чтобы выпустить тревоживший всех вопрос: «Куда направляются король и Ветрокрылая?» Но ни у кого не хватило смелости сказать подобное, либо все были настолько благоразумны, что узнавать о передвижениях короля сочли грубостью и невежественностью.

Только Далия решилась притормозить меня у выхода из пещеры, но так ничего и не спросила, лишь посмотрела ожидающе и вопросительно.

— Все хорошо, Ли, — поспешила заверить и бросила быстрый взгляд на выходящего из горы Кая, давшего мне возможность поговорить с сестрой. — Считай, что мы отправились в разведывательный дозор.

— Так будут считать другие, — обиженно отозвалась сестра. — А я буду переживать.

— Я тебе обо всем расскажу, когда вернусь. Хорошо?

Обладающая прекрасной чертой — любознательностью, и не всегда уместным качеством — любопытством, моя Далия несколько секунд терзалась в сомнениях, но в итоге сдалась, понимая, что больше я ничего ей не скажу и наш разговор — пустая трата времени. Знала бы я о нашей с Каем вылазке чуть больше, тогда, быть может, поделилась бы с сестрой всей информацией...

— Ладно, — буркнула Ли, а потом тихо вздохнула и добавила серьезнее: — В короле я не сомневаюсь, а вот в Кае... Будь осторожна.

Она развернулась и ушла, оставив меня в смешанных чувствах. Боясь придать ее словам слишком большое значение, я поспешила нагнать Кая.

***

Наш путь был долгим. Демон взял меня на руки перед вылетом, чтобы облегчить себе полет. А мне ничего не оставалось, кроме как молча обхватить его шею руками и отвести взгляд. Мы молчали, пролетая над рощами и полями. В какой-то момент мы оказались рядом с рыбацкой деревней, но мне не удалось хорошенько разглядеть снующих между домами людей; стоило нам оказаться у черты поселения, как Кай взмыл высоко в небо, скрывая нас за густыми белыми облаками.

Вот уж не думала, что вновь застану на его лице это крайнее недовольство, явно направленное в сторону людей. Скорее, это больше походило на брезгливость и... ненависть. Кай не пытался скрывать своего отношения к людям, и его открытое презрение тревожило меня. Я не могла вновь встать на защиту людей, но не все представители этой расы желали нам зла. Виноваты маги, Совет, а не простые деревенские жители, живущие в страхе — и не только из-за монстров, населяющих наш мир. Люди склонны убивать своих сородичей, порой предпочитают воевать, вместо того чтобы защищать и оберегать друг друга. В них много плохого — честолюбия, надменности, алчности; и столь же много хорошего — доброты, чуткости и понимания.

Долгие годы я жила рядом с людьми, видела разное отношение к охотникам. И со временем поняла, что иногда свет пересиливает человеческое рвение к власти и могуществу. Как-то мы с Далией и другими охотниками посетили столицу. Там кипела жизнь, манившая своей непредсказуемостью и таинственностью. Люди готовились к празднику: в этот день был рожден наследник Восточных королевств и уже отмечал свой пятнадцатый день рождения. Наша прогулка сопровождалась веселой музыкой, гомоном спешащей куда-то толпы, призывами торговцев посмотреть на их товары. Люди нас не боялись; по крайней мере, они не показывали страха, поскольку знали, что мы — охотники — служим Совету.

До вечера мы находились в столице, прогуливались между торговыми лавками, выходили на главную площадь и наблюдали за танцующими парами. Еще незадолго до страшного события, четко отпечатавшегося в моей памяти, у меня было плохое предчувствие. Я хотела уйти, но Далия удерживала меня, прося о нескольких минутах людского веселья. Тогда мне стоило ей отказать. Но разве я могла...

Сквозь звучание скрипки и флейты, шум и гам я услышала детский голос. Девочка лет десяти нерешительно тянула меня за рукав рубахи, а когда я обратила на нее внимание, протянула мне короткую палочку, подкрученную с обоих концов и имеющую нежный светло-коричневый окрас. От этой палочки исходил очень приятный запах, запомнившийся мне на всю жизнь, — мягкий, нежный, сладкий. Мило улыбнувшись, голубоглазая девочка сказала, что это пряность, корица. Она поделилась со мной одной сладкой палочкой, а взамен попросила серебряную монетку. Честно обменявшись, я попробовала сладость и, впечатленная ее вкусом — сладковатым, немного жгучим, теплым, отсыпала девчонке парочку золотых, попросив ее принести мне еще немного палочек. Сияя от радости, девочка убежала выполнять поручение, а я осталась ждать, в тот момент даже не представляя, к чему приведет это щедрое вознаграждение.

Ребенок не возвращался. Устав ждать и решив, что меня нагло обманули, я пошагала прочь с площади, но остановилась как вкопанная между приземистыми домишками, почуяв металлический запах крови. Завернула в пустой закоулок, ожидая увидеть у стены избитого в драке мужчину, и едва не задохнулась от нового, скользкого, противного чувства, захлестнувшего меня. Сердце больно сжалось в груди при виде окровавленного маленького тельца девочки, сжимающей в руке несколько сладких палочек. И осознание, что в ее смерти виновата я, ударило в меня громом. Всего пара золотых послужила причиной для того, чтобы лишить невинное дитя жизни. Разбойник обогатился... Но какой ценой?..

Порой тьма, затронувшая людские души, с невероятной скоростью поглощает их свет, и это приводит к разрушению, уничтожению и гибели представителей других рас. Я понимала ненависть Кая, но та девочка, подарившая мне новый чарующий аромат, озарила сердце охотницы лучом света, и с тех пор я видела в людях не только плохое, но и что-то светлое, нежное и доброе, видела ту сторону, которая упорно не поддавалась тьме.

Погрузившись в размышления и столь неприятные воспоминания, от которых к горлу подкатил шершавый ком горестных слез, а сердце обожгло печалью и болью, я не заметила, как мы начали снижаться. Мягко приземлившись, Кай отпустил меня, и я медленно осмотрелась. Мы оказались посреди опушки еще спящего зимнего леса, состоящего из безлиственных деревьев, покрывшихся инеем, и вековых сосен. Чуть впереди раскинулась гряда гор, разделенная на две части замерзшим водопадом, под которым распростерся покрытый тонким прозрачным льдом и бегущий куда-то на юг ручей.

Выглядело это воистину красиво. Я представила, как с высокого отвесного склона в теплое время года стремительно падал поток воды, а после, когда на восток обрушился мороз, водопад медленно обледенел и застыл в ожидании оттепели. Огромные сосульки и лед, покрывший падающую воду, блестели под лучами зимнего солнца, пробивавшимися сквозь кустистые облака. Внутри меня, где-то очень глубоко, зародилось желание посетить это место весной, послушать, как вода падает с большой высоты и бьется об воду ручья, и убедиться в словах Калеба о том, что весной этот край преображается до неузнаваемости. Но такое простое, слегка наивное желание тут же было оттеснено в сторону мыслями о грядущей войне.

— Я никого не вижу, — наконец выдала я, повернувшись к наблюдающему за мной демону. — О каких созданиях ты говорил?

— Идем, — вместо ответа сказал Кай и протянул мне руку, облаченную в черную кожаную перчатку.

Почему-то это действие с его стороны отозвалось легкой дрожью в теле. Оно мне казалось таким невинным, нежным и… человеческим. Да, именно человеческим. Возможно, это из-за того, что в своей жизни я видела много людей, мило держащихся за руки, — мам, ведущих своих деток по улицам столицы, мужчин и женщин, влюбленно смотрящих друг на друга. Но представить демонов, которые держатся за руки, оказалось в разы сложнее.

Кажется, Каю надоело ждать, когда я решусь, и, обхватив ладонь, он повел меня к замерзшему водопаду. Мы обогнули ручей и, оказавшись сбоку от падающей воды, нырнули в узкий проход. Оказалось, что за ледяным каскадом скрывалась маленькая пещера. Шагая следом за демоном и чувствуя, как потеет моя ладонь и мелко дрожат пальцы, легонько сжимаемые мужскими пальцами, я всматривалась в глубину тоннеля, в конце которого виднелся бледный желтый свет.

Чем ближе мы подходили к выходу из пещеры, тем четче я ощущала незнакомую сильную энергию. В одном я была уверена: нам предстоит встреча с очень могущественными созданиями; их энергия могла бы сравниться с энергией Кая. Всплески чужой магии пробуждали мой источник, вызывая в теле легкую покалывающую дрожь. Эти энергетические волны усилились, стоило нам выйти из пещеры. Я не успела осмотреться. Внезапный порыв ветра едва не сбил с ног, прямо перед глазами мелькнуло что-то огромное и черное, и я вцепилась в руку демона, прижалась к нему всем телом, неожиданно испугавшись существа, пролетевшего рядом с нами и со свистом разрезавшего воздух.

— Тише, — шепнул Кай, коснувшись рукой моего предплечья, аккуратно отцепил меня от себя, но руку так и не убрал. — Они хорошо чувствуют страх.

Рвано выдохнув, я окинула взглядом огромное пространство внутри горы, освещаемое лучами солнца, проникшими через небольшое отверстие в горной вершине. Казалось, что ни время, ни погода были не властны над этим местом. Земля была устлана зеленым травянистым ковром, кое-где виднелись благоухающие бутоны цветов; растительность покрывала скалистые бока, окружала небольшое озеро с хрустальной водой. И жители этого места были столь же удивительны: белоснежные кони, резво скачущие по траве, расправляли сложенные по бокам огромные перьевые крылья, взлетали и кружили небольшой группкой под огромным сводом пещеры.

Некоторые из дивных созданий расположились у воды, нежась под лучами зимнего солнца. Жеребята игриво носились по поляне, порой расправляя свои крылышки, но не для того чтобы взлететь; скорее всего, так они пытались напугать друг друга.

— Они прекрасны, — только и выдохнула я, неотрывно следя за кружащими внутри горы белыми существами, шерсть которых блестела в солнечных лучах, отливала серебром.

— Пегасы, — произнес Кай и, наконец, отпустил мою руку. — Крылатые кони. Раньше они служили валькириям, но поскольку у тех были свои крылья, пегасы не приносили им особой пользы. Но они были необходимы, когда валькирия была слаба и не могла самостоятельно доставить павшего воина в Пустоту — в место, где демоны погружаются в глубокий сон, чтобы через время возродиться вновь.

— Да, Далия говорила мне о мосте, соединяющем мир живых и мертвых, — сказала я и понизила голос до шепота, заметив, как некоторые пегасы повернули свои большие головы в нашу сторону и настороженно навострили уши. — А что теперь? Они прячутся от людей?

Кай кивнул:

— Мой отец, находясь при последнем издыхании, приказал пегасам исчезнуть, чтобы их мощная энергия не досталась людям. Эти существа очень сильны. Сильнее многих демонов.

— И как ты их нашел? — поинтересовалась, наблюдая за тем, как один жеребенок заходит в озеро и начинает прыгать, обрызгивая лежащих у кромки воды коней.

— Они сами меня нашли, — усмехнулся мужчина и, поймав мой заинтересованный взгляд, добавил: — Вернее сказать, меня нашла Каларатри.

Он кивнул в сторону вышедшей из-за пышных деревьев лошади. Она отличалась от остальных пегасов своим черно-фиолетовым окрасом, и я сразу поняла, что это она пролетела мимо нас, когда мы вышли из темной пещеры. Большое величественное создание, взмахнув своей пышной волнистой гривой, ударила в землю ногой и издала ржание, словно предупреждая остальных об опасности.

— Кали нашла меня на пустыре, когда я истекал кровью, раненный копьем кентавра, — продолжил Кай. — Не знаю как, но она почувствовала, что я скоро умру. Каларатри служила моей матери. — Он на мгновение замолчал, нахмурился, будто воспоминание о погибшей матери больно ранило его. А возможно, так оно и было. — Она исцелила меня, а затем показала это место, в котором она вместе с остальными пегасами пряталась долгое время.

— Она их вожак?

— Королева, — мягко поправил Кай, улыбнувшись.

Каларатри вновь издала ржание и, расправив свои огромные черные крылья, так похожие на крылья Кая, потопталась на месте.

— Идем. Она хочет познакомиться с тобой.

Демон вновь взял меня за руку и потянул за собой. Мне было страшно. Я знала, что Кай чувствовал мой страх, потому посильнее сжал ладонь, как бы говоря, что рядом с ним я в безопасности. И хотя это действие со стороны мужчины показалось таким успокаивающим, обволакивающим теплом и нежностью, я все равно чувствовала, как сильно бьется мое сердце, взволнованное знакомством со столь могучим созданием.

Трепетное волнение усилилось, когда мы остановились чуть поодаль от пегаса. Каларатри была выше и мощнее обычных лошадей; Кай едва доставал макушкой до ее черных, бездонных глаз. Я же не доставала даже до ее сжатых скул и ощущала себя беспомощной мелкой ланью, которую в любой момент могли придавить копытом.

Каларатри фыркнула, шагнула к нам, а я, нервно сглотнув, заставила себя не сдвигаться с места, лишь чуть сильнее сжала пальцы демона.

— Все хорошо, — нежно шепнул Кай, только я не знала, кому предназначалась эта успокаивающая фраза — мне или пегасу. Протянув вперед руку и коснувшись скулы крылатой лошади, мужчина добавил: — Рад вновь видеть тебя, Каларатри.

Лошадь слегка склонила голову набок и поскребла копытом землю. Возникло ощущение, что ее умный, все понимающий взгляд направлен на меня, и она ожидает от меня каких-либо слов. Да вот только все слова застряли в горле колючим комом, и я лишь судорожно вздохнула.

— Не бойся. — Кай подвел меня чуть ближе к лошади и осторожно положил мою ладонь на ее мощную черную шею.

Шерсть у нее мягкая, блестящая, невероятно приятная на ощупь. Страх немного поутих, и я улыбнулась, нежно и неторопливо поглаживая пегаса по длинной гриве. Незаметно втянула в себя воздух, пропитанный ароматом роз, запахом травы и спелой вишни. Так пахла Каларатри и все вокруг. Запах безмятежности успокаивал нервы, расслаблял тело и усыплял бдительность.

— Я не могу вернуть твои крылья, — неожиданно серьезно сказал Кай, и я подняла на него глаза, не прекращая поглаживаний. Однако мужчина, хмурясь и осторожно поглаживая Каларатри по вытянутой морде, не посмотрел на меня. — Но твоими крыльями стал я. Еще в день нашей первой встречи. — Поймав мой взгляд, он загадочно улыбнулся, словно его слова имели несколько смыслов, и продолжил: — Конечно, я не всегда буду рядом, поэтому и решил привести тебя сюда. Твоя новая подруга с радостью прокатит тебя в любое время дня и ночи.

— Что? — Я несильно сжала гриву пегаса. — Ты уверен, что Каларатри согласится на подобное?.. Она же королева, а я всего лишь…

— Ее хозяйка, — твердо оборвал меня Кай. — Называй ее просто Кали. И поверь, за тебя она будет готова отдать свою жизнь. Теперь она — твои крылья.

— Мои крылья… — протянула завороженно, любуясь блестящей шерстью удивительного создания.

— Думаю, пора опробовать их в действии, — беззлобно усмехнулся Кай, мягко обняв меня за талию. — Кали хочет полетать с тобой.

— Чего?.. Нет… Подожди, Кай!

Голос внезапно сорвался на крик, распугав жеребят поблизости, но мужчина, проигнорировав мою попытку избежать предстоящего полета, легким движением усадил меня на лошадь. Я вцепилась в ее гриву, когда она нетерпеливо топнула копытом, и перекинула через нее ногу, пряча ее за перьевым крылом и усаживаясь поудобнее. Впрочем, об удобстве не могло быть и речи. Дрожа всем телом, я нервно сглотнула и с немой мольбой взглянула на улыбающегося Кая, которого, кажется, очень веселила вся эта ситуация.

— Держись крепче, — шепнул демон, прежде чем Каларатри стремительно сорвалась с места, на ходу расправляя два огромных темных крыла.

Глава 22. Погибший город

Внутри у меня все замерло, и лишь сердце начало предательски громко стучать, напоминая о том, что происходящее не сон. Пальцы, до боли сжимающие черную гриву лошади, одеревенели, а ноги, с такой силой давящие на ее упитанные бока, свела судорога. Я невольно сощурилась, наклонилась к шее Каларатри, когда она, расправив крылья, оттолкнулась от земли, взмыла и стрелой направилась к небольшому отверстию в вершине горы. На миг почудилось, что она не сможет протиснуться в эту дыру, и от страха я зажмурилась, задержала дыхание, в мыслях проклиная Кая и его безрассудство.

Свист ветра оглушил, а холодный воздух, ударивший по лицу, когда Кали вылетела из горы, заставил приоткрыть глаза. Энергично взмахивая крыльями, лошадь поднималась к заволоченному низкими облаками небу, упрямо не обращая внимания на холод, от которого я, утратив вмиг связь с источником, не могла спастись.

Поблизости мелькнула фигура Кая, не уступающего пегасу по скорости, и быстро скрылась за облаками. Единственное желание — чтобы это все поскорее закончилось — завладело моим сердцем, и, не выдержав мороза, впившегося ледяными шипами в тело, я прокричала сквозь ветер, обхватив мощную шею пегаса дрожащими руками:

— Остановись! Пожалуйста!..

Проигнорировав мою отчаянную просьбу, крылатая лошадь продолжила подниматься к небу. Я чувствовала, как напряжены мышцы ее спины; чувствовала сильную магию, струящуюся по ее жилам, и видела слабое фиолетовое свечение шерсти, блестящей на зимнем солнце.

— Каларатри! — вновь крикнула я, пряча лицо на шее пегаса. — Кали, пожалуйста!

Кажется, дождавшись своего уменьшительного имени, либо когда меня целиком поглотит страх и боязнь высоты, Кали притормозила и с распахнутыми крыльями медленно полетела вперед. Сердце все еще больно стучало в груди, тело била мелкая дрожь, и я не решалась поднять голову, чувствуя, как по венам бегут струйки магии. Холодный ветер приятно и нежно ласкал кожу, призывая меня открыть глаза и оглядеться. Но глубокое волнение, охватившее меня еще в пещере, не позволило подчиниться воле ветра.

— Ливия. — Раздался поблизости спокойный голос Кая, и я почувствовала легкое прикосновение к своим волосам. — Стихия воздуха никогда не сможет причинить тебе вред. Открой глаза, — почти умоляюще попросил он.

Рвано выдохнув, я осторожно разлепила плотно зажмуренные веки и посмотрела на демона, летящего рядом, немного выше пегаса. Он улыбнулся, поймав мой взгляд, и отлетел в сторону, чтобы я могла выпрямиться.

— Тебе нечего бояться.

Мерный мужской голос, пронизанный нежностью и теплом, обладал невероятной силой: он успокаивал, проникал в самую глубину сознания, вытесняя панику. Я не знала, как Каю удается укрощать мой страх, но у него получилось отвлечь меня от гнусных мыслей и сделать так, чтобы я обратила внимание на царящую вокруг красоту.

Внизу и над головой плыли кустистые бело-оранжевые облака, освещаемые ярким солнцем. За пеленой, застелившей небосвод, не было видно края и голубизны, присущей небу. Казалось, что ветер здесь был теплее; он мягко трепал мои собранные в хвост волосы, ласково касался кожи, утратив свою холодность и суровость. Легкий полет на пегасе был таким волшебным, невероятно успокаивающим, что я, держась одной рукой за гриву, выпрямилась, вытянула вторую руку вверх и коснулась пальцами непрозрачного воздуха, насыщенного водяными парами. Уголки губ дрогнули в улыбке, и, опустив руку, я погладила Кали по длинной шее. В ответ лошадь тихо фыркнула, мотнув головой, и взлетела чуть выше, полностью пряча нас за невесомой дымкой.

Пройдя через сплошной бело-оранжевый покров, мы оказались высоко в небе, поверх всех медленно скользящих облаков. Над нашими головами распростерся чистый бирюзовый небосвод; кое-где сквозь дымку пробивалось радужное свечение, а впереди виднелось слепящее глаза огромное солнце.

Будучи охотницей, я никогда не обращала внимания на то, как прекрасен окружающий мир. Раньше меня заботила только служба, и если порой я давала себе слабину, отвлекаясь на короткий миг и позволяя мыслям о жизни людей заполнять голову, то сейчас ослабла до такой степени, что мне совершенно не хотелось думать о грядущей войне, магах, отобравших у меня крылья и возможность жить с родными. Я желала быть свободной ото всех и от всего, как в это мгновение, когда сердце трепещет в груди, к горлу подкатывает тяжелый соленый ком, который я не в силах сглотнуть, а в носу щиплет от рвущихся наружу слез. И кажется отчего-то, что еще немного — и все забытые воспоминания нахлынут на меня губительным потоком, причинят боль, принесут страдания и радость одновременно.

Но вместо желанных воспоминаний в голове неожиданно раздается чарующий женский голос, выбивающий из меня все легкие грезы и заставляющий замереть сердце: «Ливия… нужна вода».

Я резко потянула Каларатри за гриву, вынуждая ее остановиться. Лошадь недовольно качнула головой, но не решилась противиться моей воле и замерла, разламывая воздух мощными темно-фиолетовыми крыльями. Задержав дыхание, я ждала, когда в голове вновь зазвучит голос, не желая предполагать, что это было галлюцинацией. И резко выдохнула, почувствовав мощный толчок энергии.

Откуда-то из-за облаков вынырнул Кай и, остановившись рядом с нами, посмотрел на меня тревожным, слегка отрешенным взглядом. Казалось, что он был сбит с толку, только я не могла понять, что послужило причиной его внезапного беспокойства.

— Ты в порядке? — тихо спросил Кай.

Я не успела ответить ему: он вдруг отвернулся, вгляделся куда-то вдаль, сжав пальцы в кулаки. По телу прокатилась волна трепетной дрожи, и я вновь почувствовала будоражащую кровь энергию — настолько сильную, что перехватывало дыхание.

— Ты чувствуешь его?.. — сорвался с губ демона приглушенный шепот, и он посмотрел на меня — так пристально, вопрошающе, проницательно. — Ты ведь тоже ощущаешь его энергию? Он зовет нас.

— Кто? — спросила сипло, отчего-то не надеясь на подробности.

— Мортемтер, — шепнул в ответ Кай. — За мной.

Он резко нырнул вниз, скрываясь за плотными облаками, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Легонько ударила по бокам лошадь, побуждая ее к движению, и она, издав ворчливое ржание, бросилась за демоном — столь стремительно, что я вновь прильнула к ней всем телом, обхватив ее шею руками.

Стоило нам пробиться через бело-оранжевый покров, как перед глазами предстало огромное море, окрашенное янтарными лучами солнца. Кое-где качались на слабых волнах блестящие глыбы льда. Позади виднелся укрытый снегом берег, а впереди — укутанные туманом земли уединенного острова.

Сердце ускорило свой ритм, когда сквозь густую дымку стали вырисовываться невероятных размеров безлиственные ветви, тянущиеся ввысь. Громадное дерево — сожженное, обугленное — одиноко стояло посреди острова, не подпуская к себе лучи солнца, скрываясь за туманом, будто в попытке избежать очередного сожжения. Я не помнила, как выглядел Мортемтер до истребления демонов, но сейчас погибшее дерево очаровывало меня своими величественными размерами, своей неприступностью и таинственностью.

Я заметила, как Кай резко спикировал, и направила Кали следом за ним. Пролетев стеклянное море, мы погрузились в густоту тумана, и в нос тотчас ударил едкий запах гари, до сих пор не сгинувший с острова. Внутри все сжалось от внезапной боли — казалось, что в кожу впились тысячи острых игл. В голове вдруг зазвучал беспорядочный гул голосов, крики страдающих демонов пронзили насквозь, вызвали дрожь. Ничего не помня об этом месте, о войне и страданиях, настигших мой народ, я всем существом ощущала адскую боль, которую претерпели все демоны тридцать лет назад; которую вобрал в себя и сохранил на долгие годы погибший город.

Пролетая над сожженной рощей, я посмотрела вниз и увидела погруженные в снег тела демонов, отдавших жизнь на страшной битве. Крылья их, лишенные перьев, распростерлись по обугленной земле; рога некоторых были отсечены, у других же отсутствовали вовсе — кажется, за тридцать лет они рассыпались прахом. В груди защемило с такой силой, что я не могла вдохнуть. Подняла голову и заставила себя смотреть только на Кая, упрямо летящего вперед к большой расщелине в дереве.

Демон стрелой влетел внутрь Мортемтера и резко остановился. Нагнав его, мы с Кали замерли чуть поодаль от него. Внутри дерева раскинулся огромный город с разрушенными каменными домами, колонами, увитыми обугленными стеблями, с почерневшими мостами, перекинутыми через узкие речушки, вода которых, похоже, много лет тому назад окрасилась в темно-зеленый цвет. Толстая кора дерева, заросшая мхом и плющом, защищала демонов от непогоды, но, к сожалению, не смогла спасти от врагов.

Из груди вырвался судорожный вздох, в носу вновь защипало. На миг показалось, что я заплачу, но слезы, застряв в горле, так и не достигли глаз. Мне было больно смотреть на разбитый город, на выжженную траву, где распростерлись десятки окоченевших трупов демонов и маленьких детей, которые не успели спастись от губительного пламени огня. Было невыносимо смотреть на свисающие с деревьев, сплетенные из огромных толстых лиан, горелые гнезда, внутри которых были спрятаны женщины и дети, сгоревшие на войне. Я чувствовала их боль, чувствовала их муки и страдания.

Искусанные губы саднили. Пальцы, впившиеся в гриву пегаса, ломило от напряжения, а голова разрывалась от невыносимой боли и безумных мыслей. Внутри жгло огнем: я чувствовала, как во мне пробуждается огненная стихия, посылая по всему телу смертельные стрелы. Я злилась — на людей, на сотворенное ими зло. Сердце трепетало от несправедливости и горя, но не моего, а чужого.

— Теперь ты понимаешь?.. — глухо спросил Кай. Он не смотрел на меня. Его взгляд — хмурый, полный злобы и невыносимой боли — был направлен на разрушенный дворец, раскинувшийся впереди на небольшом холме. — Понимаешь, каких тварей защищала все эти годы?

Я ощущала его гнев и решимость, недоумение и страх. Его чувства были такими сильными, что, казалось, в любую секунду его самообладание даст трещину, разгорится яростью, накопленной за тридцать лет одиночества.

— Давай уйдем отсюда, — попросила тихо и сглотнула ком слез, пытаясь сохранить должное спокойствие и твердость, присущую охотникам. Но, кажется, все качества охотника я утратила в тот самый день, когда решила предать Совет.

Кай внезапно посмотрел на меня, и взгляд его вмиг потеплел, приобрел прежнюю нежность, которой мне сейчас так не хватало. Несмотря на боль, пронзившую его тело, он выдавил из себя улыбку и, облизнув пересохшие губы, спросил:

— Позволишь мне ненадолго спуститься к дворцу? — Тон его был спокойным, сдержанным, но я видела, как блестели злостью и негодованием его глаза, знала, что он желает задержаться здесь подольше, но из-за меня готов забыть о своих целях. Наверное… — В следующий раз мы можем не почувствовать Мортемтер, — продолжил Кай. — Мы с твоим отцом и советником Анорионом долго искали его, но не слышали зова. Если мы сейчас уйдем…

— Конечно, — оборвала его я. — Давай спустимся. Все хорошо.

Кай благодарно улыбнулся и, развернувшись, полетел к разрушенному дворцу, который, кажется, некогда был белым, как первый снег, но после битвы почернел от пожара и времени.

— Полетели, Кали, — шепнула отрывисто, легонько ударив лошадь по бокам. — За королем.

Мы быстро нагнали демона, а после опустились на каменные плиты, пропитанные темно-зеленой кровью. От величественного здания с резными колоннами, огромными разбитыми окнами, заросшими мхом, и высокими куполами, покрытыми грязью и пеплом, веяло силой, мрачным величием и запустением. Одиноко стоящий на холме дворец давно раскрыл свои большие резные деревянные двери, но казалось, что за все эти годы он стал неприступным, враждебным всему живому. Унылый вид этого места порождал глубоко внутри чувство жалости и беспомощности.

Спешившись, я погладила Каларатри по шее, на что получила в ответ недовольное фырканье — похоже, я не единственная, кто хотела поскорее сбежать отсюда. Оставив пегаса дожидаться нас, я поравнялась с Каем и пошагала рядом с ним, вдоль толстых каменных колонн, к раскрытым дверям дворца.

Стоило нам войти в опустевшее здание, как на меня порывом налетела магия, пробрала до дрожи, всколыхнув мой источник. Несмотря на тридцать лет запустения, в этом месте сохранилась мощная энергия — она пропитала собой почерневшие обвалившиеся стены, каменный пол, покрытый едкой мелкой пылью. Всюду свисали стебли, оплетали разбитые лестницы и перила, арки, ведущие в различные помещения — запустевшие, холодные и мрачные.

— Словно века прошли, — сорвался с мужских губ глухой шепот. Кай смотрел наверх, на каменный свод длинного широкого коридора, смотрел так, будто пытался найти среди свисающих лиан что-то живое, теплое, что-то, что позволит возродить это место. — Я так долго желал отыскать Мортемтер. Размышлял о том, какие чувства вспыхнут внутри меня, когда окажусь здесь. Там, у ствола дерева, меня поглотила злость и ненависть, а сейчас я чувствую лишь боль и жалею об утраченном времени и упущенных возможностях.

Нервно сглотнув, я приблизилась к мужчине, коснулась его плеча и, поймав взгляд глубоких синих глаз, погружающих меня в омут тепла и нежности, шепнула:

— Не нужно сожалеть о прошлом. Все плохое всегда становится опытом, а хорошее греет наши сердца и позволяет верить в лучшее.

Я замолкла, вновь услышав в голове слабый голос, повторяющий мое имя. Опустила глаза, невольно нахмурившись и сжав слегка дрожащими пальцами ворот мужской рубахи, и почувствовала, как от этого голоса по коже бегут мурашки, а волосы на руках встают дыбом.

— Ты не представляешь, как я рад, что ты сейчас находишься здесь, рядом со мной, — тихо сказал Кай, вырвав меня из оцепенения и заглушив своими словами незнакомый женский голос, раздающийся в голове.

Судорожно сглотнув, я поднесла руку к его щеке и тихо, почти неслышно произнесла:

— Поцелуй меня.

Замешательство на лице Кая длилось недолго. Всего мгновение спустя демон немного наклонил голову набок, приоткрытыми губами ловя мои губы. Я рывком притянула его к себе, ища защиты в его руках и объятиях, желая избавиться от плохого предчувствия и от мыслей о странном голосе. Коснулась языком его губ, вмиг превратив нежность в страсть, сделав этот момент откровеннее и раскованнее. Сильные мужские руки сжались на моей талии, сминая кожаную кирасу. Кай прижал меня к себе еще ближе и, разомкнув поцелуй, шепнул сдавленно и коротко:

— Прости, Ливия.

— За что?

Немного помедлив, демон добавил:

— За встречу.

Подобный ответ не позволил прийти к каким-то выводам. Я знала, что Кай утаивает от меня что-то важное, что-то, что рвет его душу на части и заставляет страдать каждый раз, когда он находится рядом со мной. Тень мысли, не давая себя поймать, мелькала, запуганная моими частыми размышлениями, кружилась на грани осознания.

— Ты ведь знаешь, почему Аврелия против наших отношений? — спросила после недолгой паузы, разорвав тишину пустого дворца.

Я всмотрелась в лицо Кая, омрачившееся после моего вопроса, и смутная догадка заставила все внутри похолодеть. Хотелось отвернуться, скрыться от проницательного взгляда синих глаз, ставших такими родными, но я не решилась, заставила себя смотреть на него, ожидая ответа и считая себя не вправе избегать его прямого взгляда.

Молчание затягивалось, угнетало, но я терпеливо ждала. Ждала, когда он соберется с мыслями и избавит меня от сомнений.

— Я говорил, что Элуна связана со мной словами наших родителей, — наконец произнес Кай, и сердце вдруг пропустило удар, оставив неприятное ощущение пустоты в груди, а потом забилось подобно всполошившейся птице в клетке. Я почувствовала, как изменилась его интонация — став жестче, серьезнее. — Но любые слова утрачивают смысл перед магией, — продолжил он. — Ты была связана со мной древней, мощной, неподвластной даже жрецам нашего народа энергией. Многие пытались разрушить эту связь, но она, берущая начало в далеком прошлом, не поддавалась ни одному демону.

Я опустила на мгновение взгляд, судорожно вздохнула, а затем вновь посмотрела на мужчину, ставшего для меня тем, о ком я так часто думала, о ком грезила, впустив в свою жизнь и позволив завладеть всеми чувствами. Посмотрела внимательно, словно впервые. Цепляясь за призрачную надежду своей ошибки, но понимая, что глупо себя обманывать, я спросила:

— Наша встреча в ущелье была не первой? Мы уже были знакомы?

— С самого детства, — почти шепотом ответил Кай. — Ты изменилась, Ливия. Тогда я не узнал тебя.

— Но я не помню…

— Знаю. — Кай прижал меня к себе нежно и крепко, зарываясь носом в мои волосы, медленно и успокаивающе погладил по спине. — Лучше не вспоминай.

Глава 23. Хранитель воспоминаний

Несмотря на теплоту касаний и нежность в мужском голосе, слова Кая неприятно резанули по ушам. Жгучая стрела вонзилась в сердце, оставляя там очередную рану — глубокую, болезненную. Интересно, сколько еще ранений оно способно выдержать? Наступит ли когда-нибудь тот злосчастный миг, когда мое сердце очерствеет, до краев наполнится тьмой, лишив меня самого желанного — чувств?

— Так будет лучше, Ливия, — низким голосом шепнул мужчина, не выпуская меня из объятий, не обращая внимания на то, что мои руки соскользнули с его талии в тот самый момент, когда он вновь ранил меня словами. — Поверь.

— Да... — Борясь внутри с тяжкой обидой, я отстранилась. Кай не стал удерживать, отпустил. — Ты не первый, кто говорит мне это, — шепнула сипло, уткнув взгляд в каменный пол, покрытый пылью. — Но я думала, ты будешь единственным, кто мне этого не скажет.

Кай молчал. А у меня внутри все замерло в ожидании, и хоть желание покинуть это место сделалось более острым, я стояла неподвижно, боясь, что одно лишнее движение — и демон исчезнет, как мимолетное видение; терпеливо ждала, только не знала — чего именно.

— Скоро начнется пурга, — сказал Кай серьезным, сдержанным голосом, не выдающим его волнения. — Идем. Мне нужно кое-что найти.

Он направился к каменной лестнице, увитой плющом, и я, не поднимая на него взгляда, посеменила следом, пытаясь унять жгучую боль, засевшую глубоко внутри и медленно изъедающую меня. Сейчас я невольно возжелала, чтобы в голове вновь зазвучал голос незнакомки — громко, звучно — и заглушил собой все мысли и боль. Но внутри, равно как и вокруг, царила тишина.

Оказавшись на втором этаже, Кай уверенно двинулся вдоль темного длинного коридора. Кое-где стены были покрыты трещинами, а золотые резные арки, ведущие в абсолютно одинаковые комнаты, разрушенные, похоже, еще в ходе войны, развалились под напором времени и огня. Завернув за угол и переступив через груду сломанных деревяшек, мы оказались в огромном помещении, заставленном длинными стеллажами с древними потрепанными фолиантами и свитками.

Казалось, что это единственное место во дворце, которое не так сильно пострадало от огня. Здесь мощная магия впиталась в каждый свиток, струилась по тускло-янтарным каменным стенам и разрушенным толстым колоннам, образующим ряд у дальней стены и стоящим на небольшом расстоянии друг от друга, так, что в огромных щелях между ними видны были гнезда, сплетенные из лиан и свисающие у коры дерева.

— Подожди немного, — тихо, почти шепотом произнес Кай, словно боясь нарушить своим голосом царящее здесь спокойствие и мертвый сон дворца, и прошел к стеллажам, которые тянулись ввысь и почти касались высокого потолка.

Пока демон проводил взглядом по книжным полкам, заставленным пыльными, покрытыми паутиной книгами и свернутыми старыми свитками, я прошлась вдоль длинной каменной стены, на которой слегка наискось висели испорченные временем картины. Некоторые из картин изображали дерево — большое, с пышной растительностью, окруженное невесомыми облаками, склонами и водопадами, вода которых неумолимо неслась к бирюзовому морю. От чарующей природы Мортемтера, искусно переданной художниками на холстах, за тридцать лет не осталось и следа. Кажется, дерево погибло в тот самый день, когда людской народ пошел на демонов войной. Мортемтер не выстоял и, впитав в себя пролитую кровь своих жителей, погрузился в глубокий сон.

«Ливия... вода... — вновь раздался в голове женский голос, в этот раз настойчивее произнося будоражащие кровь слова. — Нужна вода».

Сердце на миг замерло, а после забилось часто, тревожно. По телу разлилось обжигающее тепло, перемежаясь с мелкими колючими мурашками. Что-то кольнуло глубоко внутри, задело мой источник, из которого медленно лилась огненная магия, и толкнуло, зовя за собой. Не в силах противиться мощной энергии и внутреннему зову, я двинулась к маленькому опустошенному мраморному фонтанчику, одиноко стоящему у стены среди груды книг и пожелтевших пергаментов. В середине фонтана стояла небольшая скульптура крылатой женщины, одно крыло которой было отломано.

Мраморные осколки лежали на дне, а с вытянутой руки статуи бежали маленькие прозрачные капельки, резво падали на осколки, омывая их. Монотонный звук капающей воды усилил ощущение неестественной тишины, господствующей в библиотеке дворца. Сердце пропустило глухой удар, в голове пронеслась одна единственная и, казалось, не принадлежащая мне мысль: «Вода — хранитель информации». И я неосознанно потянулась к сбегающим по мраморной руке капелькам, слыша только ритмичный звук падающей воды и женский голос, повторяющий одну и ту же фразу.

Хрустальные капли мягко коснулись подушечек моих пальцев, но спустя несколько секунд их касание отдалось обжигающей болью по всему телу. Я отдернула руку, сжав в кулак, и прижала ее к груди, чувствуя, как кожа начинает пылать, словно от губительного пламени огня. Глаза внезапно застелила мутная пелена, дыхание участилось, и я медленно осела на пол, вмиг ослепнув.

Я не слышала ничего, кроме бешеного стука крови в ушах. Кругом была темнота, полный мрак, нещадно впивающийся в тело, сдавливающий голову. Обхватив себя руками за плечи, я разомкнула губы, чтобы позвать Кая, разрезать убийственную тишину, но из груди вырвался лишь придушенный хрип. В одно мгновение я лишилась зрения и голоса, и от осознания этого больно сводило скулы. Я не двигалась, терпеливо ждала, когда перед глазами рассеется тьма; больно, чуть не до крови закусила нижнюю губу, дрожа всем телом и понимая, что страх завладел моим сознанием.

«Смотри... — мягко шепнул голос в голове, и я вздрогнула от неожиданности, резко выдохнула, внимательно прислушиваясь к раздающимся внутри меня словам. — У воды есть память. Смотри».

Голос стих, но я не успела насторожиться: перед глазами мелькнул огонек, а в следующее мгновение комнату озарила яркая вспышка света. В библиотеке стало светло, и все вокруг изменилось до неузнаваемости. Здесь больше не было беспорядка, пыли и грязи. Янтарные каменные стены блестели в лучах заходящего солнца, стеллажи стояли ровными рядами, а белокаменные колонны были целыми и украшенными зелеными стеблями и бутонами красных роз. Это место расцвело, будто война обошла его стороной. Но, похоже, она просто еще не наступила.

Сквозь затуманенное сознание прорвалась неожиданная мысль. Все вокруг — лишь воспоминание. Но только чье оно?..

— Сэлорон, прошу тебя, — мертвую тишину внезапно разрезал до жути знакомый голос. — Я не позволю им забрать ее у меня. Она же моя дочь, Сэл...

Из-за стеллажей вышел высокий широкоплечий мужчина со стянутыми в хвост иссиня-черными волосами и длинными толстыми рогами. Взгляд синих глаз был хмурым и задумчивым, сложенные за спиной черные крылья напряжены, как и пальцы рук, сжатые в кулаки, а полы его белоснежной накидки, расшитой золотом, почти касались начищенных каменных плит.

Следом за ним вышел мой отец. Он был чем-то крайне встревожен; в пурпурных глазах затаилась надежда и немая мольба.

— Глупо противиться воле жрецов, — низким уверенным голосом произнес в ответ незнакомец. — Они дали вам шанс при ее рождении, Арон. — Мужчина обернулся к моему отцу, взглянул на него с сочувствием. — Мы все верили, что свет затмит тьму, но ты же видишь, чем обернулась наша глупая вера.

— Все еще можно исправить, — упрямо продолжал отец, и сердце мое вдруг заныло, раненное этим печальным взглядом родных глаз, едва заметным отчаянием на светлом мужественном лице. — Связь проявилась совсем недавно, только тогда, когда Ливия поступила в дворцовую школу. Мы спрячем ее, Сэл. Позволь нам уйти. Даю слово: она больше никогда не увидится с твоим сыном.

Из груди незнакомого мне мужчины вырвался тяжелый вздох. Он отрицательно покачал головой:

— Боюсь, это будет бесполезным занятием. Пророчества всегда сбываются, Арон. Ты прекрасно об этом знаешь. — Голос мужчины стал жестче, серьезнее и повелительнее, что и помогло, наконец, понять, кто стоит перед моим отцом. Король. — Я не пойду против тебя, мой друг. Но ты должен выбрать... Либо она, либо все демоны. Ты позволишь ей отдать жизнь для спасения своего народа или подаришь шанс напустить на наш мир тьму?

Я заметила, как отец сжал челюсти, так сильно, что на его лице заходили желваки.

В голове многое не укладывалось. Я никак не могла понять, почему повелитель желал моей смерти, а отец противился его решению. Каждое слово короля заставляло содрогаться все внутри меня, больно ранило и холодило сердце. Но я постаралась совладать с нахлынувшими эмоциями и продолжила наблюдать за представшим передо мной воспоминанием.

— Я выберу ее, — выдохнул папа после недолгой паузы. — Я всегда буду выбирать своих детей, Сэлорон. Даже если это приведет к запустению... Мой выбор не изменится.

Король опустил взгляд, глубоко вздохнул, но мне показалось, что он и не надеялся на иной ответ.

— Мне жаль, — выдохнул Сэлорон, так и не взглянув на моего отца. — Жаль, что я не могу ничего изменить.

— Ты рано отчаиваешься, мой король.

В резных дверях появилась крылатая женщина, голос которой все это время звучал в моей голове. Было совсем непривычно услышать его со стороны, а не внутри себя, но я не сомневалась в том, что перед мужчинами предстала обладательница преследовавшего меня голоса.

Женщина, облаченная в длинное нежно-голубое платье, с белыми крыльями, не имеющая отличительного признака демонов — рогов, прошла в библиотеку и остановилась чуть поодаль от моего отца. Неожиданная догадка мелькнула в голове, уже в следующий миг становясь твердым убеждением. Это мать Элуны. Длинные белесые волосы, отливающие тусклым серебром, украшала золотая диадема, а в аквамариновых глазах блестели едва уловимое восхищение и уверенность.

— Леди Айлин, — твердо произнес папа, слегка поклонившись.

На тонких женских губах расцвела приветливая улыбка.

— У тебя есть какое-то предложение? — устало спросил король, без особого интереса взглянув на Богиню Луны.

Та кивнула, вмиг напустив на себя серьезность и значимость:

— Это предложение жрецов. — Она немного помолчала, собираясь с мыслями, а я невольно задержала дыхание, с замиранием сердца ожидая ее слов. — Нужно лишить девочку магической силы.

Лицо моего отца вытянулось от удивления.

— Отобрать крылья? — почти шепотом спросил он.

Я вздрогнула, рвано выдохнула и сразу же зажала себе рот рукой, заметив, как напряглась женщина и слегка повернула голову в мою сторону, словно почувствовав мое присутствие.

— Это вздорное предложение, Айлин, — сказал король, привлекая к себе ее внимание. — Лишать демона крыльев… Подобный ритуал проводили всего раз, но история бескрылого демона отличается от истории Ливии. Она не совершала греха.

— Ты уверен, что прятать внутри себя тьму — не грех? — резонно спросила Айлин, изогнув изящную бровь.

— Не смей отзываться о моей дочери в подобном тоне, — сквозь зубы прошипел отец, сжал от злости кулаки, но с места не сдвинулся, несмотря на то, что слова женщины пробудили в нем желание стереть с ее лица легкую усмешку.

— И все же… — Айлин нахмурилась и, отвернувшись от мужчин, внезапно посмотрела на меня. Посмотрела так, будто я на самом деле находилась здесь. От внимательного, проницательного взгляда ясных голубых глаз по спине пробежал холодок. — Ты не отрицаешь, Арон, что твоя дочь отмечена Богиней Тьмы.

Отец продолжил что-то говорить, но больше я его не слышала. Между мужчинами завязался спор, возникшая тишина начала давить на уши. Непроглядная мгла вновь застелила взор, руки задрожали, и я вскрикнула от пронзившей все тело жгучей боли, резко раскрыла глаза, задышала тяжело и рвано.

— Тише, Ливия, — послышался рядом успокаивающий голос Кая. На щеку легла горячая мужская ладонь. — Все хорошо.

Взор медленно прояснялся, но сердце продолжало гулко биться в груди. Мужчина поднял меня с пола и прижал к себе, медленно поглаживая по спине, по тому месту, где ныли раны, напоминавшие о былой силе.

Судорожный вздох сорвался с моих губ. Я уткнулась носом в плечо Кая, чувствуя, что сердце разрывается на части, и шепнула сдавленно:

— Скажи мне… — Голос на миг оборвался. Слезы начали душить изнутри, даже не пытаясь вырваться наружу. Сглотнув ком, я так же шепотом продолжила: — Ты знал об этом?.. Знал, что не люди лишили меня крыльев? Не люди, а твой… отец?..

— Нет, — сразу ответил демон спокойным, но немного уставшим тоном. — Я не знал.

Нервно сжала пальцы, царапая ногтями кожу. Не почувствовав желанного облегчения, я ждала, что Кай опровергнет это заявление, объяснит, что это не правда. Но он молчал. Молчал, понимая, что его отец мог совершить подобное. Они все могли…

— Что ты увидела? — тихо спросил Кай, не выпуская меня из крепких объятий, отчего-то не согревающих раненое сердце.

— Прошлое.

Он не стал больше мучить вопросами. Хотя мне казалось, что ему не терпится расспросить меня. При желании демон мог бы прочесть все по моим глазам, без промедления залезть в голову, отобрать необходимые воспоминания, но он не смотрел на меня, лишь прижимал к себе, осторожно гладя по голове. Впервые счел правильным не трогать мои мысли, а мне вдруг захотелось, чтобы он все увидел, узнал правду, помог разобраться с терзавшим меня чужим воспоминанием.

— Давай возвращаться, пока не началась метель.

Время словно остановилось. Я не знала — прошли минуты или часы… Мы молча выбрались из дворца и покинули Мортемтер до того, как небо заволок снежный туман. Летя прочь от увядшего дерева, я не оглядывалась. Боялась, что, обернувшись, позволю тьме вновь завладеть сознанием.

Но казалось, что мрак поглотил меня еще тогда, когда я утратила крылья. Демоны забрали мою свободу, не осознавая, что лишили меня возможности покинуть тьму, от которой так старательно пытались уберечь свой мир. Забрали все, а взамен получили еще большее зло.

Глава 24. Метка тьмы

Делать вид, что все хорошо, когда от тебя старательно скрывают страшную тайну, — это искусство, которое далось мне нелегко. Отчасти я понимала, какой секрет от меня утаивают, но за последнюю неделю накопилось столько вопросов, что посетившее меня в Мортемтере воспоминание теперь казалось мне всего лишь небольшим кусочком мозаики.

Я молчала об этом видении все семь дней. Несмотря на то, что по ночам меня мучили мысли, я не решалась идти к родителям, чтобы выяснить правду. Да и они тоже не спешили просветить меня...

Беспокойные ночи тянулись нестерпимо долго. Меня мучили сны о горящем дереве, и теперь я не сомневалась в том, что это был Мортемтер. Я видела плотоядные языки пламени, охватившие огромные ветви с зелеными листьями, слышала треск горящей древесины и страшные крики демонов. И лишь к вечеру, когда опускались сумерки и небо окрашивалось нежно-розовым сиянием, я могла ненадолго забыть о мучившем меня чужом воспоминании.

Мои одинокие вечера скрашивала Каларатри. С заходом солнца она прилетала к горе и ждала меня у реки. Не знаю, понимала ли она, как необходима и приятна мне ее компания, чувствовала ли мою боль, но рядом с ней я была как никогда спокойна. Каждый раз Кали поднимала меня высоко в небо, даря возможность насладиться чарующим закатом, а после наблюдать за тем, как небосвод окутывает мгла, как на нем зажигаются звезды, сопровождаемые лунным светом. Большие крылья пегаса и ветер, трепавший мои волосы в полете, порождали глубоко внутри ощущение свободы. Пусть всего лишь на короткий миг, но я чувствовала себя свободной ото всех и от всего.

Когда ночь окутывала землю, Кали возвращала меня к берегу. Вот и сейчас мы спустились к реке, но не поспешили распрощаться. Мягко фыркнув, Кали подтолкнула меня носом в плечо и, сложив крылья, улеглась в снег. Игнорировать ее предложение я не стала — присела рядом и, прислонившись головой к шее лошади, вытянула ноги. Приятный запах роз щекотал ноздри, и я прикрыла глаза, наслаждаясь спокойными минутами в компании Кали, но понимая, что скоро мне придется вернуться в гору и провести под сводом пещеры еще одну бессонную ночь.

В отличие от ночей дни летели ураганом, проходили за изнуряющими тренировками, от которых отчего-то я больше не получала удовольствия. Но лишь проводя тренировочные бои и погружаясь в обучение новобранцев, я забывала о том, что произошло. Далия и Калеб усердно старались чем-нибудь меня увлечь, выяснить причину, по которой я отстранилась ото всех, пару раз вытаскивали на прогулку, но спустя несколько дней сдались и оставили меня в покое. И Кай тоже.

За эту неделю короля я видела только по утрам, когда демоны собирались внизу горы, и пару раз на тренировках, где он следил за процессом. Все чаще я ловила себя на мысли о том, что мне следует поговорить с ним, но моя решительность увядала, стоило поймать внимательный взгляд синих глаз. Что-то тяготило нас обоих. Мы понимали это, но ни он, ни я не решались заполнить возникшую между нами пустоту. Я чувствовала, что теряю что-то важное, что отдаляюсь от него, только не знала — по собственному желанию или по иным причинам. И все же как бы быстро ни росла между нами пропасть, нить, связывающая нас, не разрывалась. Магическая связь, о которой я практически ничего не знала, оказалась сильнее наших чувств. А были ли они вообще — эти чувства?..

Сердце заныло при мысли о том, что все мои эмоции, трепет и сладостное волнение, вызванное от близости демона, оказались последствиями нашей врожденной связи. Осознание этого что-то неприятно колыхнуло глубоко внутри. Я не понимала возникшего нового чувства, но оно принесло мне бесконечно много грусти и боли, затмив собой все то светлое, что грело сердце.

Из груди вырвался тяжелый вздох, разрезав царившую на берегу тишину, и лошадь недовольно фыркнула в ответ, словно веля мне прекратить думать. Только не это выбило из головы гнусные мысли, а ощущение знакомой энергии.

Я поднялась на ноги и, задрав голову, заметила кружащего в небе белоснежного сокола и черное пятно, которое с каждым мгновением становилось все ближе и больше. Не знаю почему, но уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки, а когда отец приземлился на землю и сложил за спиной два огромных крыла, отливающих синевой и фиолетовым цветом, я выдохнула тихо, чувствуя, как по телу разливается нежное тепло:

— Пап...

Он улыбнулся, но его внимание тотчас привлекла крылатая лошадь, которая, не проявляя особого интереса к демону, встала и показательно тряхнула длинным хвостом, прячась за моей спиной. Впрочем, ее попытка скрыться с глаз моего отца не увенчалась успехом: на фоне такого мощного пегаса я выглядела мелкой букашкой, которую в любой момент могли без особого труда придавить копытом.

— Кто это? — спокойно спросил отец.

И хотя его тон показался равнодушным, я заметила мелькнувшее беспокойство в темно-фиолетовых глазах и настороженность, проявившуюся в чуть нахмуренных темных бровях и сжатых скулах.

— Это Каларатри, — сказала почти шепотом и, повернувшись к лошади, осторожно погладила ее крепкую шею.

— Каларатри? — повторил Арон. Его смуглое лицо вытянулось от удивления.

Перед глазами в тот же миг мелькнуло чужое воспоминание, тот момент, когда папа, не веря собственным ушам, изумленно уточняет у матери Элуны про мои крылья. Сейчас его удивление ничуть не отличалось от того, что он испытал в тот день.

— Да, — кивнула, поправив прядки черной гривы пегаса. — Кай сказал, что Кали служила его матери. А теперь... — Губы невольно сложились в мягкую улыбку, и я посмотрела на отца, поймала его вопросительный взгляд, и закончила трепещущую сердце фразу: — Теперь она — мои крылья.

— Вот как.

Папа улыбнулся — искренне, мягко и добродушно. От такой улыбки я чувствовала себя маленькой девочкой, хоть и не помнила, каково это — быть ребенком. Минуты с отцом всегда были безжалостно короткими, но наполненными невообразимой нежностью и родительским теплом. Рядом с этим демоном я понимала, что мне ничего не грозит. Он всегда был со мной, с самого детства, до того мига, пока война не разлучила нас. И я знала, что он боролся за меня. Боролся за своих дочерей, любимую женщину, семью, которая оказалась для него дороже его народа. Вот за этим демоном я готова была пойти куда угодно. За своим отцом, которому доверяю, несмотря на то, что он скрывает от меня прошлое. Они все скрывают его, но я пытаюсь мириться с их молчанием, тягостной тайной, ведь понимаю, что не хочу больше терять свою семью — маму, которая порой забывает о моих чувствах, но пытается уберечь меня от беды; Далию — вечную занозу и обожаемую сестру, и отца, долгие годы мирившегося со смертью своих дочерей.

— Давай немного полетаем? — после недолгой паузы спросил папа.

Я ничего не сказала в ответ, лишь кивнула, радуясь, что минуты рядом с отцом этой ночью не покажутся мне столь мимолетными. Ловко взобралась на лошадь, которая отчего-то не изъявляла желания покинуть нас, и, когда Арон, резко расправив два крыла, стремительно взмыл ввысь, направилась следом.

Интересно — каково это, когда за спиной есть крылья, готовые в любую секунду поднять тебя высоко в небо? Я не понимала, что чувствовал отец, летя рядом со мной; какие мысли и эмоции посещали его, когда прохладный порывистый ветер трепал его короткие темные волосы, щипал твердо сжатые скулы. В полете папа не показывал своих истинных чувств; казалось, что он вообще был равнодушен и к крыльям за своей спиной, и к возможности парить среди высоких облаков, и к своей демонической сущности.

Мне же полет дарил потрясающие виды на реку, горы и леса, а еще… ощущение свободы и уверенности. Глубоко вобрав в легкие колючий морозный воздух и медленно выдохнув, я погладила несущую меня следом за отцом Кали по длинной шее, мысленно благодаря ее за подаренное спокойствие. Этот полет был необыкновенным, волшебным, чарующим. Наверное, на это повлияла не только тихая, спокойная ночь, но и присутствие отца. Рядом с ним все проблемы казались несущественными, а окружающий мир преображался, играя новыми красками. Я не могла понять то трепетное чувство, возникающее только тогда, когда отец был рядом; оно приятно согревало все внутри, не ранило, а мягко касалось сердца, растапливая в нем лед.

Вялый поток мыслей неожиданно прервал Арон, резко спикировав и крикнув мне: «Снижаемся». Мы с Кали последовали за ним, и я только сейчас заметила деревушку, раскинувшуюся недалеко от тихой рощи и небольшого замерзшего озера.

Приземлились мы чуть поодаль от людских деревянных построек и спрятались среди запорошенных снегом елей и безлиственных деревьев. Заметить нас было трудно; возможно, кто-нибудь, находясь достаточно близко, разглядел бы за толстыми стволами крылатую фигуру. Но все жители деревни уже спали сладким сном, и не было слышно привычной людской суеты; где-то раздавалось только уханье совы и мягкое ржание жеребят из конюшни.

— Зачем мы здесь? — спросила тихо, наблюдая за тем, как Арон усаживается на снег. — Люди близко. Небезопасно.

— Все спят. Не переживай, — так же шепотом ответил отец и, прислонившись спиной к толстому стволу дерева, приглашающе похлопал по снегу рядом с собой. — Присядь. Мне нравится это тихое местечко.

Не решившись перечить, я спешилась, благодарно погладила Кали по вытянутой морде и присела подле Арона, размышляя над тем, чем приглянулась ему эта обычная людская деревня.

— Частенько приходил сюда по ночам, — признался папа. Его благосклонно-любопытный взор был обращен к дому, над крышей которого струйками клубился дым. — Вначале просто наблюдал за их жизнью. Было интересно, какие они на самом деле.

— А разве ты не знаешь? — невольно сорвался с языка вопрос, и я, поджав губы, обняла колени, боясь, что отец разозлится от подобной наглости.

Но негодование не сменило его привычную мягкость и теплоту.

— Знал, — последовал тихий ответ. — Но, похоже, мое мнение было ошибочным. Скажи, милая… — Папа легонько коснулся моего плеча, вынуждая посмотреть ему в глаза, и, поймав мой недоуменный взгляд, неуверенно продолжил: — Ты много времени провела рядом с людьми, а сам я после войны смотрел на них лишь издалека. Скажи — неужели все они такие монстры, какими мы их считаем?

Резкий ответ готов был сорваться с моих уст, но, заметив в отцовских глазах неподдельный интерес и надежду, я передумала дерзить. Все эти годы Арон отчаянно искал причину жестокого поступка людей, искал оправдание их малодушию, тая глубоко внутри себя надежду, что война была неизбежна. Но, кажется, со временем он понял, что для войны не существует причин.

— Нет, — наконец выдохнула я и посмотрела на спящую деревушку, чувствуя, что к глазам подступают желанные слезы. Подступают, да так и не проливаются. — В мире много зла. Но оно омрачило не только сердца людей. Несправедливо винить в безжалостных действиях весь людской род, ведь не все они пошли на нас войной. Люди воюют даже друг с другом, убивают своих женщин, детей, подвергают пыткам и насилию. Заставляют служить… — Голос на миг затих, и я судорожно вздохнула, посильнее сжав колени руками. В носу неприятно защипало. — Но помимо зла во многих таится источник добра. Так же и у демонов. Разве мы все всегда поступали разумно?

Я ожидающе посмотрела на отца, зная, что он понимает меня. Он помнит, что сделали демоны с матерью Калеба, и не пытается оправдать их жестокость.

— У всего должен быть баланс, — продолжила я, желая закончить мысль. — Там, где есть тьма, там есть свет…

— А где есть свет, там всегда будет тьма, — мягко оборвал меня папа и улыбнулся краешками губ, при этом взгляд его оставался теплым и слегка настороженным. — Ты выросла, милая. В твоей жизни было столько плохого, но ты смогла сохранить в себе частичку света, то, что помогло тебе прийти к подобным мыслям. Теперь я вижу, что ты готова узнать правду.

Сердце замерло на мгновение, а после неистово забилось, грозясь пробить грудную клетку. По телу пробежал острый холодок, и я нервно сглотнула, не решаясь сказать что-либо в ответ и ожидая, когда отец продолжит сам.

— Кайлан сказал мне, что ты видела прошлое, — выдержав паузу, произнес Арон. — Он переживает за тебя, Ливия. Пойми его правильно — ему сейчас нелегко.

— Но он молчит.

— Потому что боится навредить. — Голос папы изменился: стал тихим, слегка разбитым и уставшим, выдающим все его чувства. — Вера твоей матери в то, что молчание способно уберечь нас, подействовала и на меня, и на Далию, и на короля. Лия много раз порывалась рассказать тебе, а Кай не вмешивался, понимая, что он не вправе раскрывать тайну нашей семьи. Но на днях он пришел ко мне с просьбой сказать тебе правду.

— С просьбой?.. — повторила тихо, до боли сжав пальцами рукава рубахи.

Отец кивнул:

— Да, и я согласен с ним в том, что ты имеешь право знать. Я расскажу тебе, ветерок, но ты должна пообещать мне кое-что. — Он замолчал ненадолго, собираясь с мыслями, а после выдохнул едва слышно: — Пообещай, что никогда и никому не позволишь омрачить твое сердце.

К горлу подкатил болезненный сухой комок. Оставив искусанные губы в покое, я нерешительно произнесла:

— Я обещаю.

Казалось, что это обещание было брошено в пустоту. И я знала, что папа понимал это, но, похоже, он все равно поверил. Или просто сделал вид…

— Хорошо, — кивнул он и ласково притянул меня к себе.

Положив голову на его крепкое плечо, я тотчас почувствовала, как по телу побежали нити отцовской магии — сильной, теплой, согревающей.

— Я до сих пор помню день твоего рождения, — начал рассказ папа, переплетя свои сильные пальцы с моими — длинными, немного исхудавшими. — Ты так осчастливила меня и маму своим появлением. Здоровая девочка с маленькими, еще не окрепшими крылышками… Мы полагали, что этот день будет нести только радость, но, когда ты родилась, жрецов посетило видение. Они принесли в наш дом мрачную весть. Дитя из рода Ветрокрылых было отмечено Богиней Тьмы.

— Кто такая Богиня Тьмы? — спросила едва слышно. — В посетившем меня воспоминании мать Элуны тоже говорила про нее.

— Она далекий предок Кайлана. Основательница рода Перворожденных... Ливия, — серьезно позвал папа, чуть сильнее сжав мои пальцы. — Темная связала тебя с наследником Перворожденных, потомком демонов Тьмы. Ваша связь нерушима, поэтому вас так сильно тянет друг к другу. Но понимаешь… — Ненадолго замолчав, он тяжело вздохнул и легонько коснулся головой моей головы. — Твоя метка означает, что ты представительница темной богини, что в тебе спрятана часть ее сил, темная сущность. Жрецы понимали это, знали, что тьма не может прогнать тьму, и предложили избавиться от тебя... Сказали, что зло необходимо искоренять, пока оно не разрослось до всепоглощающих размеров.

Папа беззлобно усмехнулся, словно слова жрецов даже спустя долгие годы казались ему бредом. А у меня внутри все замерло и заныло; по телу прокатилась ледяная волна страха, порождая глубоко внутри неприятное чувство неполноценности.

— Тогда мы с твоей матерью не допустили этого, — продолжил Арон. — Король, отец Кайлана, встал на нашу защиту, и жрецы оставили нас в покое. Все было хорошо, ты росла здоровой, активной и любознательной. Но когда ты вместе с Далией поступила в дворцовую школу, ваша с Каем связь усилилась. На этот раз король был согласен со жрецами. Он поставил меня перед выбором, зная, что я в любом случае выберу тебя. И хоть я и желал уйти с тобой, Далией и вашей мамой из родового гнезда, скрыться от демонов, я понимал, что бежать от древнего пророчества бессмысленно. Ты встретилась бы с Каем вновь… При любых обстоятельствах. Поэтому я… я…

Папа замолк, рвано выдохнул. Я не видела его лица, но чувствовала, как ему больно вспоминать прошлое, понимала, что ему тяжело подбирать слова и ранить меня ими. А еще его мучила совесть — я знала это.

— Да… Я согласился с предложением лишить тебя магической силы. Этот ритуал провели незадолго до начала войны. Если бы я только знал, что люди у нас все отберут… Заберут тебя и Лию… Я до сих пор жалею, что сдался и не увел вас из Мортемтера. Все могло быть иначе.

Из груди вырвался тяжелый вздох, и я прикрыла глаза, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слезы. Впервые они готовы были блеснуть в уголках моих глаз, скатиться по щекам, но я боялась показаться себе слабой, боялась в объятиях тоски лишиться своей смелости, своего стержня. Внутри дрожал источник, посылая по телу болезненные огненные стрелы, а сердце ныло, обливаясь кровью, прося любви и нежности.

— Прости меня, ветерок, — ласково сказал папа. Голос его предательски дрогнул. — Прости за боль, за одиночество, за то, что ты пережила… Мне жаль. Очень жаль, что я лишил тебя свободы.

— Нет… — шепнула сдавленно, уткнувшись носом в отцовское плечо, словно в попытке спрятать боль, отразившуюся на лице. — Ты ни в чем не виноват. Прошу, не кори себя, пап…

Мы молчали, сидя на снегу и держась за руки. Этой ночью я внезапно получила ответы, но после рассказа отца вопросы лишь приумножились. Только сейчас я не решалась просить папу утолять мое любопытство, понимая, что другие ответы принесут мне гораздо больше боли. Но я боялась не ее, а тьмы, готовой завладеть моим сердцем. Казалось, что стоит мне с головой погрузиться в собственное прошлое, как мрак поглотит меня, навсегда лишив возможности дотянуться до света.

— Ты чувствуешь?.. — спустя какое-то время тихо, почти шепотом спросил папа. Я осторожно приподняла голову и, взглянув на него, заметила, как глаза его стали серьезными, черты лица заострились, выдавая неожиданно сковавшее его напряжение. — Запах гари и очень знакомая энергия. Это… демоны, — изумленно выдохнул он и резко поднялся на ноги. — Охотники.

Поднявшись с заснеженной земли, я посмотрела на простирающиеся впереди дома и почувствовала легкий толчок внутри, вызвавший волну колких мурашек. Нюх уловил резкий, едкий запах дыма, и я увидела вдалеке ярко вспыхнувшее пламя, вмиг охватившее людской дом.

— Уходим, — твердо сказал отец. — Скорее, Ливия. Нужно предупредить короля.

Глава 25. Расплата за воспоминания

Демоны, словно почувствовав, что мы принесли плохую весть, собрались у выхода из пещеры, и только крылатые малыши с мамами, хмурясь и выглядывая из отверстий, остались в своих каморках. Кай встретил нас удивленным и тревожным взглядом и, оставив Элуну рядом с моей матерью, немедля подошел к нам.

— Нужно уходить, — разом опустив все формальности, произнес Арон.

Тон отца был таким приказным, что даже Кай на миг растерялся, но лишь на миг. Казалось, что в этот момент король утратил всю свою значимость, и руководящая роль вновь перешла к представителю рода Ветрокрылых.

— Что произошло? — спросил Кай, стараясь сохранять невозмутимое спокойствие. Он не смотрел на меня, но я знала, что беспокойство проникло вглубь его души, чувствовала, что от слов моего отца страх сковывает его сердце.

Папа окинул замерших в ожидании демонов, собравшихся возле нас, и почти шепотом продолжил:

— На людскую деревню недалеко от горы напали охотники. Скорее всего, среди них есть рыцари Совета. Они слишком близко, Кайлан.

Я не знаю, какую реакцию ожидал Арон от короля, но мне показалось, что ему совсем не понравился странный блеск в синих глазах Кая и напряжение, проявившееся в его плотно сжатых кулаках и губах. По правде говоря, меня тоже напрягло его задумчивое выражение лица, и почему-то я была уверена, что король не собирается подчиняться моему отцу.

— Собери отряд, — коротко сказал Кай, не глядя на нас.

— Что?

Кажется, папа надеялся, что ему послышалось, но было глупо принимать слова короля за иллюзию. Его услышали все — демоны беспокойно зашептались. Постепенно шепот становился яснее, громче, явственно начали звучать слова, но смысла слов я разобрать не могла; мое внимание было приковано к Каю, а в голове все еще звучал его решительный голос.

— Собери отряд, — настойчивее повторил король, вперив в Арона нетерпеливый гневный взгляд. — Мне нужны эти охотники.

— Кайлан, — глухо выдохнул папа, похоже, все еще не веря в происходящее, а затем, прокашлявшись, продолжил: — Это же Совет. Если они узнают о нас...

— Среди них есть охотники, — грубо оборвал Кай. — Они найдут нас независимо от того, останемся мы в горе или сбежим как крысы с тонущего корабля. Собирай демонов.

Отец терзался мучительными сомнениями. Внимательные глаза, смотрящие на короля с немой мольбой, твердо сжатые губы, не решающиеся разомкнуться, чтобы выпустить неодобрительные слова, — все это говорило о том, как тяжело ему принять решение, не совпадающее с его мнением. Я заметила, что папа приоткрыл рот, видимо, желая возразить Каю, но под гневным взглядом синих глаз быстро сдался и нервно сглотнул, словно проглатывая рвущееся наружу недовольство.

— Да, ваше величество, — слегка поклонившись, сдержанно произнес Арон.

Он развернулся, не ожидая ответа короля, и твердо зашагал в сторону каморки, где было спрятано наше оружие, на ходу раздавая указания демонам. Но я не слушала, что он говорил, — взор все еще был прикован к королю, который, так и не взглянув на меня, резко расправил два крыла и, взмыв, направился к одному из отверстий в горе.

— Лив, что происходит?

Я не заметила, как рядом со мной оказалась Далия вместе с Калебом. Взгляд сестры был требовательным, настойчивым, но даже он не помог мне прийти в себя. Дурное предчувствие и внезапно возникшее ожидание беды не отпускали, и, мельком глянув наверх, я тихо выдохнула:

— Ждите меня у реки.

Не обращая внимания на недоумение сестры, я резко сорвалась с места и стремительно побежала по каменным ступенькам.

— Лив! — недовольный голос Далии прорвался сквозь шум, когда я уже, тяжело дыша, нырнула в отверстие, находящееся выше остальных.

Стоило оказаться в комнате короля, как десятки голосов стихли, наступила мертвая тишина, прерываемая лишь тяжелым мужским дыханием; казалось, что я ступила под непроницаемый купол, за пределами которого царила суматоха, а внутри — безмолвие.

Кай сделал вид, что не заметил моего появления, и продолжил надевать темные кожаные наплечники и перчатки. Выразительное лицо и стянутые в низкий хвост иссиня-черные волосы освещал свет искусственных звезд, усыпавших иллюзию ночного неба под сводом пещеры. Но даже в полумраке я смогла разглядеть гнев и решительность в мужских глазах, его напряжение, проявляющееся в резких действиях и каменном выражении лица.

Спокойствие Кая было показным, оттого мое сердце стучало тяжко и с надрывом, а в голове засела и не давала покоя одна мысль: эта ночь окажется длиннее прочих. Если раньше меня пугала наша близость, чувства, которые вызывал во мне демон, то сейчас я боялась утратить возможность чувствовать его эмоции и запах, видеть нежность в глубоких синих глазах, порой перемежающуюся с недовольством. Хоть отец и говорил, что мне и Каю суждено было встретиться вновь при любых обстоятельствах, я знала, что могло нас разлучить раз и навсегда.

Смерть. С помощью нее демоны пытались разорвать нашу связь. И почему же кажется, что это случится именно сегодня? Что одна из нитей, так крепко связывающая нас, внезапно разорвется?..

— Иди к себе, — вдруг глухо сказал Кай, крепя пояс с ножнами.

— Не ходи туда, — шепнула сдавленно и сжала пальцы в кулаки, когда мужчина резко посмотрел на меня. В синих глазах блеснуло недоумение, вмиг умело спрятанное за твердостью и решимостью. — Пожалуйста.

— Ливия… — голос мужчины надломился, и он облизнул пересохшие губы, не отводя от меня взора. — Мы только заберем охотников, — продолжил он, медленно подходя ко мне. — Они нужны нам.

— Слишком опасно. Там люди из Совета. Они ищут нас. Тебя…

Я задержала на миг дыхание, а после, когда Кай осторожно коснулся руками моих плеч, рвано выдохнула, чувствуя, как тепло из его источника медленно перетапливает мою тревогу. Он делает это намеренно, но это не поможет — мой страх слишком велик, и сейчас мужчине не удастся надеть на него узду, не удастся усмирить и спрятать, как раньше.

Губы мелко дрожат, а глаза заволакивает пелена, сквозь которую я все еще вижу теплоту и заботу в его взгляде, балансирующую на тонкой грани с желанием оставить меня и броситься к намеченной цели.

— Выглядишь так, будто сейчас заплачешь, — беззлобно подметил Кай. Уголки его губ дрогнули в мягкой улыбке, но, заметив, что я не отвечаю ему, он посерьезнел и, прижав меня к себе, шепнул: — Все будет хорошо, Ливия. Я обещаю.

Мне безумно хотелось обнять его в ответ, стоять так — молча, неподвижно, ощущая всем телом его тепло — очень долго, но сведенные судорогой мышцы рук отказывались повиноваться мне. И все что я смогла сделать — это спрятать лицо на его большой груди, ожидая, когда он отпустит меня и уйдет.

— Не давай мне таких обещаний, — сказала тихо, слушая, как бьется его сердце, стук которого, словно удары колокола, отдавался во всем моем теле, до самых кончиков пальцев. — Обещаний, которых не сможешь сдержать.

Кай немного отстранился и, не выпуская меня из объятий, посмотрел испытывающе и пронзительно, словно пытаясь проникнуть в мою голову и понять, отчего я себя так веду. Но я и не собиралась скрывать этого.

— Почему ты не прислушиваешься к моему отцу? — продолжила уверенно, смотря прямо в глаза короля и заставляя себя не отводить взгляд. — Ты же понимаешь, что ставишь нас под удар. Так почему делаешь так, как тебе вздумается? Давай уйдем, Кай, — попросила тише, чувствуя, как слезы, копившиеся внутри меня тридцать лет, рвутся наружу. — Люди не должны узнать о существовании крылатых демонов. Эта весть может дойти до магов.

От меня не ускользнуло внутреннее раздражение мужчины. Он судорожно стиснул челюсти, так, что на его щеках проступили желваки; в проницательных глазах затаилась непонятная мне свирепая злоба, пряча синеву за алой дымкой.

— Тогда я убью каждого, кто может донести эту новость до лживых магов, — процедил демон ледяным тоном, от которого по спине пробежал мерзкий холодок.

Отодвинув меня в сторону, как хрупкую преграду на своем пути, Кай немедля вышел из каморки, впервые оставив меня одну. Из груди вырвался рваный вздох, и я почувствовала, как сердце сжимается от боли, в который раз раненное страданием.

Внезапно слух уловил звук стягивающихся лиан. Резко обернулась, подбежала к выходу, но не успела протиснуться наружу: лианы стремительно сомкнулись, образовав неприступную темно-зеленую стену. От осознания, что Кай умышленно запер меня в своей комнате, по телу разлилось обжигающее тепло, опаляя все внутри и вызывая дикую злость. Рыкнула от досады и ударила со всей силы кулаком по стене. Лианы завибрировали от удара, а сверху посыпались крупицы камней.

Я попробовала сжечь толстую стену, но огонь потухал, едва коснувшись стеблей. Оставив попытки избавиться от лиан, я быстро подошла к противоположной стене, покрытой вьющимся плющом, и начала рвать растительность, намереваясь выбраться на горный выступ. Но стоило плющу упасть к моим ногам, как на его месте вырастал новый, каждый раз обрывая мою отчаянную попытку и превращая усилия в бесполезное занятие.

— Кали... — шепнула сипло, прислонившись головой к колючей растительности и закрыв глаза, глубоко внутри надеясь, что пегас услышит меня так же, как сокол слышит Далию.

Моя надежда оправдалась: спустя несколько напряженных секунд послышалось громкое ржание где-то снаружи, а после звук рвущегося плюща. Я отошла на шаг, наблюдая за тем, как зелень чернеет и осыпается.

Как только образовался узкий проход в стене, я увидела Кали, недовольно фыркающую и стучащую копытом по каменной поверхности, и быстро выскочила наружу. Взобралась на лошадь и, мягко ударив ее по бокам, прошептала умоляюще:

— К реке, милая. Быстрее.

Каларатри торопливо расправила сияющие в лунных лучах крылья и сорвалась с обрыва так быстро, что свист ветра на мгновение оглушил меня. Подлетая к берегу, я заметила озирающихся по сторонам Калеба и Далию, кажется, почувствовавших мощную энергию пегаса.

— Забирайтесь, — сказала резко, когда Кали погрузила свои копыта в снег.

Нетрудно было угадать, какие мысли возникли в голове сестры. Ли была довольно впечатлительной, оттого на ее лице застыло выражение крайнего удивления, а на губах расцвела по-детски невинная улыбка. В отличие от нее Калеб сохранял невозмутимость, присущую рыцарям, и лишь неудержимый дрожащий блеск в ясных голубых глазах выдавал его волнение.

— Это пегас? — восхищенно прошептала Далия, медленно подойдя к навострившей уши Кали. — Я думала, что они все вымерли.

— Позже познакомлю. Давайте шустрее.

— Она поднимет нас троих? — скептично поинтересовался Калеб, пока Ли забиралась на спину лошади.

Губы невольно растянулись в кривой улыбке, и я беззлобно усмехнулась, поглаживая Кали по пышной гриве:

— Ты ее недооцениваешь.

Калеб промолчал в ответ и взобрался на пегаса следом за Ли. Когда двое уселись, Каларатри распахнула крылья и молниеносно взмыла в небо, неосознанно напугав этой внезапностью Далию, которая сразу же сцепила руки на моей талии и прижалась ближе, пряча лицо в прядях моих волос.

— Не бойся, — произнесла тихо, мягко накрыв ладонью сцепленные пальцы сестры. — Быстро привыкнешь.

Я не видела лица Далии, но почувствовала, как страх, заставляющий ее тело мелко дрожать, медленно отступил, уступая место доверию и покою. Но вот мне этот полет не принес необходимого спокойствия; представший перед глазами вид реки уже не казался столь красивым и не помог забыть о тревоге и унять волнение. А спящие, утопающие в снегах леса, над которыми мы пролетали, теперь были не чарующими, а оголенными и печальными.

И сердце, не успокаиваясь, трепыхалось в груди тревожно, волнительно, причиняя боль. Неизвестность пугает. Всегда пугала. Раньше я просто не признавала этого, боялась принять правду о том, что охотники способны чувствовать не только злость и ярость, что мы — нечто большее, чем убийцы и верные слуги людей. Но сейчас мне хотелось повернуть время вспять и снова стать настоящей охотницей лишь по одной причине: я желала забыть о страхе, умело скрыв его за жестокостью.

Наконец впереди показалась некогда тихая деревушка. Я услышала, как Далия тяжело вздохнула, а у меня все слова в горле застряли колючим тяжелым комом; где-то глубоко внутри содрогнулось что-то хрупкое и нежное и вдруг разбилось, когда воздух сотрясли пронзительные крики женщин и плач детей.

Деревня пылала. Трещали дома, охваченные губительным пламенем огня; черный едкий дым сгустился над крышами, и рев пожара слился с ужасающим ревом населения. Блеск пламени разрывал ночной мрак, освещая окровавленные клинки охотников и позолоченные наплечники рыцарей. Бескрылые демоны сжигали дома, в которых совсем недавно мирно спали семьи, люди убивали своих сородичей — в панике выбегающих из горящих бараков, мечущихся в поиске укрытия.

Внутри все сжалось от кошмарной картины, представшей перед глазами. Я ничего не понимала. Не понимала, почему люди лишали жизни представителей своей расы, не понимала, как охотники согласились на подобное. Раньше мы убивали только монстров. Мирные жители боялись нас, но их судьбы нас не волновали — мы не трогали беспомощных и безоружных, слабых и старых. Разве в этом много чести?.. Для охотников честь превыше всего. Но сейчас я видела настоящих убийц, бездушных созданий, превратившихся в монстров, которых мы убивали долгие годы.

Кали неожиданно замерла в воздухе, словно в ожидании команды, не решаясь ни спуститься вниз, ни полететь дальше. А тихий, наполненный горечью голос Далии вывел меня из оцепенения, однако не смог отвлечь от творящегося в людской деревне ужаса:

— Вон там король с демонами... Но я не вижу маму с отцом.

Я посмотрела вниз, куда указала слегка дрожащей рукой Далия, и увидела, как по приказу Кая дюжина крылатых демонов резко налетела на охотников. Они ранили их, но не смертельно, так, чтобы те только потеряли сознание и перестали сопротивляться. Опешившие рыцари, забыв ненадолго об убийствах невинных, бросились к демонам. Но я знала, что люди будут не способны остановить разъяренных молодых крылатых существ, вовлеченных в эту авантюру своим королем, присягнувших ему и поклявшихся служить верой и правдой.

Кай сдержал обещание. Но не то, которое дал мне, а собственное обещание, данное самому себе, — убить любого, кто может распустить слух о выживших демонах. Его остро отточенный меч сверкал в лунном свете, слившемся с огненным пламенем, пронзал рыцарей в позолоченных доспехах одного за другим, и горячие густые капли, медленно стекающие по лезвию, падали наземь, окрашивая снег в кроваво-красный цвет.

— Это все неправильно... — шепот Калеба внезапно проник в сознание, отвлекая меня от беспощадного короля, которого я не узнавала за пеленой его ярости. — Глупая бойня, на которой страдают невинные.

— Мне тоже это не нравится, — шепнула Далия. — Но я не знаю, как это остановить. Давай найдем родителей.

— Да...

Я кивнула сама себе и тревожно забегала глазами в поисках матери и отца. Все лица смешивались, казались одинаковыми, теряясь одно в другом. Из-за бешеного стука сердца, сливающегося с надрывными криками людей, и из-за множества мыслей, с молниеносной скоростью проносившихся в голове, я не могла сконцентрироваться и отыскать невидящим взором до боли знакомые лица.

— Вон там! — вдруг вскрикнула Далия, невольно сжав пальцами мой локоть. — Там, у конюшни.

Взгляд зацепился за мощную фигуру отца, открывающего амбарную дверь, и я быстро направила Кали в его сторону. Мы втроем спрыгнули, как только пегас приземлился, и стремглав бросились к Арону, уже скрывшемуся внутри конюшни.

— Папа! — прокричала Ли, когда мы оказались внутри высокого деревянного здания, крышу которого задели языки пламени.

— Что вы здесь делаете?

Отец был недоволен и не пытался этого скрывать, но царившая вокруг суматоха не позволила ему надолго задержать на нас внимание. Сверху посыпались раскаленные обломки древесины и пепел, лошади в стойлах тревожно заржали, звонко стуча копытами, и папа, подбежав к калитке загона, начал выпускать напуганных зверей.

— Раз пришли — помогайте!

Без лишних слов мы кинулись к стойлам. Лошади шустро выбегали из конюшни, неслись в сторону леса, прячась от огня и охотников. Открывая очередной замок калитки, я заметила, что мои руки дрожат, сердце стучит гулко, надрывно; почувствовала, как глаза обожгло слезами, застывшими в уголках.

— Ливия...

Мягкий вкрадчивый голос отца, прозвучавший у самого уха и пробравший до дрожи, привлек мое внимание. Рвано выдохнув, я посмотрела на папу, нежно накрывшего ладонью мои дрожащие пальцы, и с трудом сдержала рвущийся наружу поток горьких слез.

— Пап... Что со мной происходит? — спросила тихо. Казалось, что мои слова увязли в господствующем шуме. — Почему так больно внутри?.. Сердце не на месте, сжимается, а стихия ранит снова и снова…

Я смотрела в глаза отцу, смотрела ожидающе, молча прося защиты и желая обрести возможность ничего не чувствовать — ни боли, изъедающей душу, ни волнительного трепета, ни злости, порой затуманивающей разум.

Арон чуть приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но не успел произнести необходимые мне слова. Снаружи раздался громкий, пронзительный крик, заставив отца напрячься, нахмуриться и отвести от меня взгляд, вмиг утративший мягкость.

— Прошу вас! Там мой сын! Мой сын!..

Папа сорвался с места, вылетел из здания, и я, судорожно выдохнув, побежала следом за ним.

Рядом с конюшней два рыцаря удерживали отчаянно вырывающуюся из их хватки женщину, ведя ее подальше от горящего дома, на который она бросала тревожный взгляд.

— Умоляю! Там мой мальчик!

В горле застрял противный ком, мешающий дышать. Я сделала неуверенный шаг в сторону рыцарей и замерла: ноги налились тяжестью, отказываясь идти. А отец в отличие от меня, вытащив из ножен длинный стальной меч, кинулся на мужчин, от неожиданности отпустивших плачущую женщину.

Клинок отца встретился с толстым лезвием одного из рыцарей; раздался противный скрежет. Среагировали они быстро, но восхищающие навыки владения мечом Арона оставили их без возможности одержать победу. Папа не решился смертельно ранить их, лишь отбил мощными крыльями, и рыцари безвольно упали в снег.

— Пожалуйста… — раздался сиплый, едва слышный шепот.

Я взглянула на женщину, одетую в одну длинную ночную сорочку. Она сидела на коленях, прижимая к груди дрожащие руки, в заплаканных глазах читалось желание подняться и броситься к горящему бараку, но силы покинули ее, и только тихие слова с трудом срывались с обветренных губ, падая, как ледяные осколки с крыш домов, и разбиваясь о царящий вокруг гвалт.

— Там мой сын… Пожалуйста…

Встретившись взглядом с отцом, я увидела, как в темно-фиолетовых глазах что-то внезапно вспыхнуло, пряча волнение за твердой решимостью. Уста его слегка дрожали, словно в попытке произнести слова. Из мощной груди вырвался тяжелый вздох, и папа, облизнув сухие губы, прошептал, кажется, зная, что я услышу его, несмотря на то, что его шепот увязнет в гуле голосов:

— Нужно помочь.

Взгляд его потеплел на миг, всего лишь на один миг, которого мне оказалось чертовски мало, а затем отец резко бросился к дому и спустя несколько секунд скрылся внутри.

Я не слышала ничего, кроме бешеного стука крови в ушах. Плач женщины, крики умирающих людей, схватка рыцарей и демонов, треск горящей древесины — все это смешалось воедино и затерялось, оставляя меня в тишине. Глаза метались из стороны в сторону, ни на чем не сосредотачиваясь, но затем взгляд уцепился за блестящие в свете огня черные крылья, и я почувствовала, как глубоко внутри похолодело и словно что-то оборвалось.

Сжала пальцы в кулаки, царапая ногтями кожу, и увидела, как Кай повернулся к охваченным жарким огнем баракам и взметнул руку. С губ моих сорвалось одно-единственное слово, пропитанное отчаянием и липким страхом:

— Нет…

Стоило демону резко опустить руку, как пламя вспыхнуло ярче, с неудержимой силой охватывая дом за домом. Внутри все сжалось от резкой неожиданной боли, кожу обожгло как огнем, и когда Кай вновь принялся вызывать огненную стихию, я невольно бросилась в сторону деревянного здания, куда несколько мгновений назад вбежал отец, и прокричала сдавленным голосом:

— Кай, остановись!

Он не услышал. Рука его опустилась, и мощные языки пламени, повинуясь своему хозяину, вихрем пронеслись по шатким домишкам. Стекла окон лопнули в одно мгновение, огромные осколки разлетелись во все стороны. Внезапно прогремевший взрыв сбил меня с ног, и я повалилась спиной на землю, едва не задохнувшись от неожиданности и яркой огненной вспышки.

Голова гудела, разрывалась от пульсирующей боли, в ушах стоял противный звон. Глаза застелила серая пелена, дыхание перехватило, и казалось, что сердце на миг остановилось. Я приподнялась на локтях, пытаясь сквозь дымку — размытую и неясную, как мутное стекло, — разглядеть фигуру отца.

Но его нигде не было. Пламя легко и быстро съедало одноэтажный дом, над которым вились клубы дыма; древесина трещала и скрипела, щепки падали в снег подобно пеплу. А отец все не появлялся…

Сознание совсем помутилось. Внутри появилось неприятное жжение. Злость — глухая, мерзкая, жгучая — навалилась с такой силой, что плечам стало тяжко. И я ощутила наконец как оборвалась до последнего держащаяся нить. Разорвалась под напором боли и несправедливости, оставляя глубокий шрам в сердце и ледяную пустоту в душе. Раз и навсегда.

Глава 26. Сдержанное обещание

— Лив!

Громкий голос Далии проник в сознание, и спустя тягостное мгновение чьи-то сильные руки обхватили меня и резко рванули вверх, ставя на ноги. Взор медленно прояснялся, но сердце продолжало испуганно биться в груди, с каждым ударом причиняя острую мучительную боль.

— Отец… — шепнула сипло, борясь с расползающейся по всему телу слабостью.

Ноги дрогнули, но руки Калеба, вовремя схватившие меня за плечи, не дали упасть. Пелена спала с глаз, и я увидела перед собой обеспокоенное лицо Далии, поймала ее взгляд — растерянный, просящий защиты. Я помню этот взгляд. Моя маленькая Ли всегда смотрела на меня так в детстве, когда мальчишки называли ее глупышкой, а девочки, проходя мимо, толкали в спину, дразнили и обзывались. Вот какова была причина разбросанных по моему телу синяков, злобы в детских глазах и разбитых кулаков — защита единственной сестры с самого детства стала для меня первостепенной задачей в жизни.

— Там папа… — стараясь забыть о внезапно вспыхнувших в голове детских воспоминаниях, я кивнула на обвитый пламенем барак и уверенно шагнула вперед.

Этот шаг отозвался острой болью в спине, но, превозмогая слабость, я бросилась в дом, заставляя пламя расступиться; большего я сделать не могла — у меня не было сил потушить пылающий внутри здания огонь. Я услышала, что Далия и Калеб кинулись следом за мной, и, не оборачиваясь, завернула из коридора в единственную маленькую комнату.

Огонь беспощадно пожирал деревянные стены, старую, потрепанную мебель. Кожу жгло нестерпимо, языки пламени, извиваясь, тянулись ко мне, но не могли коснуться и ранить. Дым сильно щипал глаза. Из-за выступивших слез было трудно что-то разглядеть, но взгляд судорожно метался по замкнутому пространству в поисках отца.

Пересохшие то ли от жажды, то ли от жара губы вдруг разомкнулись, выпуская горячий воздух из легких, и я, тотчас забыв о физической боли, бросилась к папе, неподвижно лежащему у горящего дивана и крепко сжимающему в руках завернутое в простыню маленькое тельце. Пламя коснулось огромных, укутавших своего хозяина крыльев, медленно превращая длинные перья в пепел. Выверенным движением руки я отогнала огонь от тела отца и, кинув быстрый взгляд на Далию и Калеба, сказала резко:

— Помогайте.

На глаза сестры навернулись слезы, но она быстро пришла в себя и подхватила Арона за ноги, когда Калеб приподнял его с пола. Младенец выскользнул из безвольных рук отца, и я едва успела его поймать. Прижала к себе, пряча от огня и густого дыма, и побежала к выходу.

Осознание, что я не чувствую присущую человеческим детенышам энергию, пришло только тогда, когда я выбежала из дома и холодный ветер, впитавший в себя запах гари и дыма, резко ударил в лицо. В груди засел сгусток боли — я задыхалась, жадно ловила ртом воздух, надеясь, что мне показалось, что младенец, не издающий ни звука, всего лишь спит крепким сном. Мне так хотелось уверовать в собственную ложь, услышать плач человеческого ребенка и избавиться от мучительного чувства, захватившего меня целиком. Но он молчал, а стук маленького сердечка не прорывался сквозь царящий шум. Он затих. Затих совсем недавно, оставив сердце ребенка тлеть, как догорающие угли.

Я поймала недоуменный, пронизанный страхом взгляд женщины. По телу прокатилась волна дрожи, и я сжала губы, стиснула челюсти, не давая греющим уголки глаз слезам пролиться и обжечь кожу лица. Мать мертвого дитя смотрела на меня так, будто я была всего лишь видением — самым страшным видением за всю ее жизнь. Взгляд растерянный, пытливый, но уже не просящий, а скорбящий.

На негнущихся ногах женщина медленно двинулась в мою сторону, протягивая вперед дрожащие руки, и я, подобно ее отражению, пошла к ней навстречу неуверенными шагами. Она не дошла, упала на колени, не сдержав крик боли, рвущей ее душу на части, и крупные слезы, внезапно хлынувшие из припухших красных глаз.

— Мой мальчик… — сорвался с искусанных губ придушенный шепот, пронзая мое сердце насквозь.

Присев на корточки, я передала младенца женщине, остекленевшими глазами смотрящей на неподвижное детское личико, и сразу же выпрямилась. Отвернулась, не вынеся вида убитой горем матери, чувствуя ее боль, перемежающуюся с моей болью, сжала пальцы в кулаки и зажмурилась, словно в попытке забыть о том, что произошло мгновение назад. Но это не помогало. Я четко слышала надрывный плач, смешивающийся с воем ветра и треском огня, и чувствовала увядающую, теряющуюся в пустоте энергию отца.

Резко открыла глаза и бросилась к Далии, сидящей в снегу возле Арона. Она сжимала его ладонь руками, что-то шептала, едва касаясь губами обгорелой кожи его пальцев, а Калеб осторожно гладил плечо девушки, стоя за ее спиной и безуспешно пряча в глазах печаль.

От обугленных крыльев, погруженных в усыпанный пеплом снег, больше не веяло величием и силой. Мощная магия отца, обожженная яростным пламенем, ускользала из его источника, истощала слабое тело, забирая последние вздохи и секунды жизни. Огонь ему был неподвластен. Папа сам рассказывал мне об этом, когда я была маленькой. Каждый демон связан с определенной стихией природы, и только потомкам рода Перворожденных подвластны все четыре стихии. А отец был связан с воздухом, ветром, поднимавшим его высоко в небо, не раз спасавшим ему жизнь. Но не сегодня. Сейчас ветер предал его, своей силой еще больше разжигая охватившее деревню пламя.

Папа с трудом разлепил отяжелевшие веки, посмотрел на темно-синий свод неба, усеянный звездами. В груди кольнуло так, будто туда вонзили копье, и, поймав потерянный взгляд пурпурных глаз, я поняла, что это была боль отца. Я чувствовала ее так же четко, как свою. Чувствовала его усталость — от этого мира, от тщетной борьбы за справедливость, и ненависть к самому себе. Обожженные губы Арона разомкнулись, но вместо слов выпустили тяжелый вздох.

Стараясь не касаться уже мертвых крыльев, я опустилась на колени рядом с отцом, напротив Далии, не сводившей глаз с измученного мужского лица; осторожно и мягко обхватила его изуродованные огнем пальцы, погладила. Несмотря на слабость, он посильнее сжал мою онемевшую ладонь, попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой, вымученной.

— Все хорошо, милая, — шепнул отец осипшим голосом, из последних сил цепляясь за жизнь, нагло отобранную беспощадным пламенем огня. — Мне жаль… что я не успел защитить вас…

Взгляд его скользнул по моему лицу, жадно ощупывая, словно в попытке увековечить память обо мне, запомнить каждую черточку. Пересилив на короткий миг боль, он повернул голову к Далии, посмотрел на нее с отцовской нежностью, которой мы были лишены долгие годы, и, облизнув губы, тихо сказал:

— Слишком часто слезы омывали твое личико, мой нежный цветок долины. — Отпустив ладонь Далии, отец коснулся ее щеки, аккуратно утер большим пальцем крупицы слез, нескончаемым потоком бегущих по ее щекам, теряющихся в горловине рубахи. — Я люблю вас… — тихо выдохнул он и прикрыл веки, утратив последние силы, позволяющие ему смотреть на нас.

Его рука соскользнула с лица Далии. Она резко поймала ее, поднесла к губам и шепнула отрывисто, задыхаясь от слез, обжигающих нежную кожу:

— Пап… пап, посмотри на меня…

Я почувствовала, как из источника полилась магия, раня и затуманивая разум. Боль не утихала, разрасталась, перемежаясь с грустью и тоской. Жадно ловя ртом воздух, я осматривала безжизненное лицо отца, держала его за руку с надеждой, что он сейчас очнется, обнимет меня вновь, оставит нежный поцелуй на лбу и скажет, как сильно тосковал по мне. Но он молчал. Так скоро покинул меня, забрав возможность еще немного насладиться его обществом, совсем чуть-чуть поговорить, а потом посидеть в тишине, окутывая друг друга теплом.

— Папа…

Жгучие слезы застыли в некогда сухих глазах, почему-то не решаясь скатиться по щекам. Дыхание было тяжелым, рваным. И единственное желание — чтобы все чувства, ранившие меня, исчезли в одно мгновение — засело где-то в глубине сознания, медленно изъедая и терзая.

— Арон!

Истошный крик матери, казалось, сотряс всю пылающую деревню. Мама стрелой спикировала, приземлилась и, с трудом устояв на ногах, бросилась в нашу сторону. Ветер трепал ее собранные в высокий хвост черные волосы, смахивал с лица крупные слезы, касался подрагивающих за спиной крыльев, словно подразнивая, издеваясь над потерявшей свою любовь женщиной. Она резко припала к неподвижной мужской груди, легонько задев плечом Далию, все еще сжимающую руку отца.

— Арон! — вновь вскрикнула мама, судорожно осматривая своими голубыми глазами, полными боли, ужаса и неверия, лицо любимого, касаясь дрожащими окровавленными пальцами его щеки. — Нет… нет…

Шепот ее был безумным, взгляд умоляющим и непонимающим, бесцветные губы подрагивали. Мама смотрела на отца с невыразимой болью, тоской, пронзающей ее насквозь, смотрела, не веря, что он ушел и оставил ее. Она не обращала внимания ни на своих дочерей, ни на огонь, жадно пожирающий деревянные здания, ни на собирающихся возле нас демонов, кажется, расправившихся со всеми рыцарями и невинными жителями деревни.

Демоны молча осматривали мертвого лидера и его женщину, которая плакала навзрыд, задыхаясь от боли. В их глазах читалось сожаление, а осознание происходящего пряталось где-то глубоко внутри.

— Я не чувствую его… — вновь зашептала мама, слегка покачиваясь от усталости. — Не чувствую его источника… Не могу ухватиться за него и отправить в Пустоту… Я не могу…

Далия отпустила руку отца и прижала к себе маму. Медленные поглаживания по голове вызвали еще больше материнских слез; они не успокаивали, лишь ранили.

А я вдруг поняла, что Аврелия хотела отправить дух отца в Пустоту, подарить ему шанс на возрождение, но из-за раздирающей боли утратила все свои силы. Одна безумная мысль неожиданно прорвалась сквозь пелену страха, и я вскинула голову к небу, пытаясь зацепить взглядом два сверкающих в лунных лучах крыла.

Кали услышала меня. Разрезала ночной воздух огромными крыльями и резко опустилась на землю, напугав своим внезапным появлением демонов. Я заметила, как мама посмотрела на пегаса заплаканными глазами, замерла, задержав на миг дыхание, и резко выдохнула, когда Каларатри остановилась возле нас и нетерпеливо поскребла передним копытом снег.

— Она поможет папе найти дорогу, — сказала тихо и, поймав настороженный взгляд Кали, незаметно кивнула ей.

Кажется, она поняла меня. Я сразу же ощутила мощный толчок энергии, настолько пугающе сильный, что по телу прокатилась волна колючей дрожи, сердце больно трепыхнулось в груди, а после забилось быстро и часто.

Мама вцепилась в руку отца, словно не желая отдавать его пегасу, но, когда мертвое тело озарилось ярко-голубым светом, она ослабила хватку. Сияние, внезапно вырвавшееся из груди Арона, ослепило нас. Я зажмурилась, чувствуя, как по жилам течет и пытается вырваться наружу энергия, вызванная магией Каларатри. А после, спустя несколько напряженных секунд, осторожно открыла глаза и едва не задохнулась от ужаса.

Над телом Арона возвышался сияющий дух, окутывая нас густым белым туманом. Это был он. И хоть сейчас он и был всего лишь бестелесным существом, в глазах его все еще плескалась живая боль, отчего взгляд казался режущим, но по-прежнему теплым и мягким. Папа посмотрел на маму, улыбнулся нежно, как будто давая понять, что он безумно любит ее и сожалеет о случившемся, а затем резко развернулся, взлетел и оседлал пегаса. Казалось, что его время было на исходе; наверное, потому Кали взмыла в небо так стремительно и затерялась в кустистых ночных облаках.

— Арон… — шепнула мама и сжала пальцами ворот туники, плотно прилегающий к шее.

Тело ее вмиг ослабло, глаза против воли закрылись, и она неуклюже завалилась набок.

— Мам! — прижав к себе Аврелию, позвала Далия, потрясла ее за плечи, но та уже провалилась в глубокий беспокойный сон.

Желая помочь сестре подняться, унести отсюда маму и отца, я встала с земли и, почувствовав, как по онемевшим ногам побежали нити магии, замерла. Внутри все содрогнулось, источник задребезжал, и я стиснула челюсти, больше всего на свете сейчас желая не видеть его глаз.

Но я знала, что не смогу в это мгновение избежать его взгляда. Невольно подняла голову и посмотрела на Кая, остановившегося чуть поодаль от нас. Мне хотелось верить, что он сожалеет о допущенной ошибке, терзается чувством вины, но даже несмотря на то, что в глубоких синих глазах застыла скорбь, а на лице — выражение дикого отчаяния и страха, я не верила ему. Он молча просил прощения, кажется, не понимая, как мне тягостно видеть его и казаться сильной.

Демон сжимал в руке окровавленный меч, лезвие которого впитало в себя крики умирающих людей, не двигался и смотрел на меня. Я шагнула ему навстречу, но дальше приближаться не решилась — так и застыла в нескольких шагах от него, вдруг осознав, насколько огромной стала пропасть между нами.

— Убирайся, — выдохнула с тоскливой злобой.

Твердо сжатые губы мужчины искривились, словно мои слова ранили его. А возможно, так оно и было. Но я не жалела о своем поведении, не жалела о жгучих словах и мыслях, проносившихся в голове. Не жалела его — убивающего невинных, ослепленного ненавистью и жаждой мести.

— Мне жаль, — тихо произнес Кай, и его раздражение вмиг улеглось, выставляя напоказ настоящие чувства — раскаяние, сочетающее в себе сожаление по поводу совершенного поступка и чувство вины за его последствия. — Я не знал, что в доме был твой отец.

Мои губы невольно растянулись в усмешке — язвительной, злобной и грустной одновременно.

— И это твое оправдание? Оправдание крови и жестокости? — Я замолчала на миг, закусила губу до боли, а затем добавила, вкладывая в слова всю свою ненависть: — Исчезни, Кай! Исчезни навсегда!

Все демоны услышали меня; я чувствовала на себе их тревожные взгляды, но смотрела только на короля, мысленно прося его уйти. Кай нервно сглотнул, потупив взор, расправил крылья, намереваясь взлететь, но вдруг напрягся и резко посмотрел мне за спину. Я проследила за его взглядом и вздрогнула от холодящего кровь страха.

Человеческая женщина все еще сидела на снегу, прижимая к себе мертвого ребенка, не имея сил встать и броситься в лес в поисках укрытия. Остекленевшие глаза смотрели прямо на нас — взгляд, внимательный и тяжелый, врывался в душу, впивался в сердце, умоляя о пощаде.

Я услышала, как захрустел снег под ногами демона, и, резко обернувшись, уперлась рукой в его грудь, останавливая. Прочитав недоумение в глазах, которые застелила алая дымка, я оттолкнула мужчину и прошипела сквозь зубы:

— Не смей к ней приближаться.

Мне показалось, что Кай с большим трудом сдержал рвущееся наружу недовольство. Ноздри его вздрогнули, жадно втягивая запах гари, на челюстях заходили желваки, а в прищуренных, по-прежнему пылающих алым огнем глазах сверкнули злые искорки.

— Она видела демонов, — сдержанно произнес Кай, что тут же усилило мою злость. — Из-за нее люди могут узнать о нас.

Неожиданная мысль, до этого маячившая на грани осознания, обожгла, и я выдохнула тихо, на миг утратив твердость и решимость:

— Так поэтому ты вырезал всю деревню? Из-за демонов?..

— Я должен защищать свой народ, — твердо ответил он. — Отойди, Ливия, — попросил тише.

— Нет… — Я замотала головой, словно в попытке отогнать пронзающие и обжигающие меня мысли. — Ты ослеп, Кай. Ослеп от ненависти и не видишь, во что ты превращаешься. Уходи. Пожалуйста.

Он долго молчал, смотря на меня, а затем отступил на шаг, расправил крылья и шепнул:

— Прости.

Резкий порыв ветра ударил в лицо, но я не решилась вскинуть голову и проследить взглядом за скрывающимся в облаках мужчиной. Увидела лишь краем глаза, как демоны, подобрав с заснеженной земли охотников, немедля последовали за королем.

Только после того как все демоны покинули горящую деревню, я позволила чувствам опалить разум, а слезам обжечь исказившееся от боли лицо. Отвернулась от Далии и Калеба, боясь, что они увидят эту внезапную слабость, эти слезы, впивающиеся в кожу, как осколки стекла, и внезапно услышала придушенный хрип. Стоило взглянуть на женщину, положившую младенца на землю, как сердце пропустило удар и болезненно заныло.

Она задыхалась. Хваталась за ворот сорочки, оттягивала его. Ее рот беззвучно открывался, пытаясь вобрать немного воздуха, но все попытки оказались тщетными. Я поймала последний осознанный взгляд женщины и рвано выдохнула, когда она беспомощно повалилась в снег.

Кай сдержал обещание. Жаль, что не то, которое дал мне.

Глава 27. Первая встреча и расставание

Интересно, почему после утраты воспоминаний у меня изменилось отношение к определенным запахам? В детстве я не любила аромат роз, что показалось мне странным. Ведь именно так пахла Каларатри, и в ее присутствии меня не раздражал запах душистых роз. И почему-то только сейчас я вспомнила об этой мелочи. В девятилетнем возрасте меня так сильно напугали эти ароматные цветы, что я впервые возжелала воспользоваться своей магией вопреки запрету отца и сжечь райский сад королевы.

Такая шальная мысль посетила меня в тот день, когда мы с Далией поступили в дворцовую школу. Отец первый раз привел нас на королевский прием по случаю поступления в школу новых учеников. Еще с утра Далия решила, что там будет очень весело, что мы обзаведемся новыми друзьями и вместе слетаем в излюбленное нами место — рощу ундин. Но ее зыбкая надежда рассыпалась цветочной пыльцой, когда вечером того же дня, оказавшись в огромном бальном зале среди незнакомых демонов и их детей, мы затерялись в толпе и начали понимать, что подобные светские приемы не для нас. Казалось, что из всех крылатых малышей только мы чувствуем себя чужими.

Вскоре нам наскучило наблюдать за болтающими взрослыми и резвящимися детьми, которые отчего-то не приглашали нас присоединиться к совместной игре, и мы незаметно сбежали из пугающе огромного зала. Светлые, еще не задетые войной и огнем комнаты дворца нас не привлекали, потому-то мы и вышли в королевский сад. Его украшали белокаменные статуи многих представителей рода Перворожденных; они были расставлены по обе стороны от тропинки, ведущей к мраморной беседке. Дивные ароматные кусты цветов восхищали своей красотой, но, помню, от их изобилия у меня кружилась голова.

А Далии все было нипочем. Она так восторженно осматривала увековеченные лица предков Перворожденных, что я и сама воспылала интересом к скульптурам, некоторые из которых пугали своими мрачными чертами и воинственными позами. Одну из статуй я запомнила очень хорошо.

Это была женщина со сложенными за спиной большими крыльями. Глаза ее почему-то закрывала повязка, тоже сделанная из камня. Голову венчала изящная корона, а в руках она держала весы; позже я узнала, что она олицетворяла природный баланс, равновесие, которое медленно рушилось. Отец рассказывал, что это Хала, основательница рода Перворожденных, а ее весы — символ меры и справедливости. Тогда мне на миг показалась, что одна из чаш дрогнула и перевесила вторую; наверное, поэтому воспоминание о статуе Халы сохранилось в моей памяти и всплыло спустя тридцать лет забвения.

— Ты водишь! — звонкий голосок сестры ворвался в голову, отвлекая меня от разглядывания далекого предка короля демонов.

Маленькая Далия побежала по залитой лунным светом тропинке. Сияющие синевой крылья, тянущиеся за ней шлейфом, подрагивали в такт ее движениям. Вскоре она скрылась за пышными деревьями, стволы которых были увиты стеблями с благоухающими бутонами цветов.

Моя Ли умела отвлечь от многих мыслей своим красивым смехом и безграничной фантазией, и даже в тот день — когда я почувствовала себя на миг очень одинокой — сестра озарила мое сердце радостным светом. Дав ей немного времени для того, чтобы убежать подальше, я медленно последовала за ней вдоль статуй и высоких цветочных кустов.

Далеко мне уйти не дал внезапно тронувший ноздри тонкий аромат. Вначале он мне понравился. Принюхалась и присела рядом с плотно растущими кустиками ярко-красных роз. На лепесточках поблескивали в лунных лучах капельки росы, придавая цветам некую невинность и загадочность. Королева любила розы. Они символизировали демоническую сущность — время и вечность, жизнь и смерть, небесное совершенство и земную страсть. В королевском саду росли только красные розы, хотя я слышала, что люди выращивали и розовые, и желтые, и белые; разные, но не алые — такие могли расцвести лишь в Мортемтере.

Одна из них — самая пышная, яркая и сочная в этом саду — так привлекла меня, что я невольно потянулась к ее тонкому стебельку. Я хотела сорвать ее и спрятать. Это неожиданное желание затуманило на мгновение разум, лишая возможности отдернуть руку. Коснулась маленькими пальчиками стебелька, а затем против воли резко сжала его и вырвала из земли. Кожу тотчас обожгло жгучей, режущей болью. Я выпрямилась и отбросила от себя вмиг почерневший цветок.

По раненным шипами пальцам побежали теплые темно-зеленые струйки крови. Сжала крепко кулачок, чувствуя, как по телу растекается обжигающее тепло, порождая желание ослушаться отца, постоянно запрещающего мне пользоваться магией, и сжечь королевский сад — сжечь дотла, чтобы от причинивших мне вред цветов не осталось и следа.

— Если бы ты ее не сорвала, она бы тебя не ранила, — раздался поблизости незнакомый голос, заставивший меня вздрогнуть.

В тот день я удивилась, почему не сразу почувствовала незнакомую энергию, а только после того, как черноволосый мальчишка, темные крылья которого подрагивали, выдавая его напряжение, остановился возле меня и разрезал немного сердитым голосом царящую в саду тишину. От внезапного появления мальчика по телу пробежала волна мелкой дрожи, а по жилам заструились энергетические нити, вызванные его энергией.

Несмотря на то, что он был юн, его магия казалась мощной и разрушительной. Удивительно, но уже тогда Кайлан прятал в своем теле огромную силу, будоражащую кровь и заставляющую трепетать мое сердечко.

— Зачем ты ее сорвала? — спросил мальчик, вперив в меня столь грозный взгляд, что я испугалась, уж не читает ли он мои мысли.

И, может, взрослым этот взгляд сапфировых глаз не показался бы таким грозным, напротив — они посмеялись бы над попыткой ребенка выглядеть угрожающе серьезным, но меня тогда сильно задело негодование мальчика, а его грубый тон вызвал детскую обиду.

— Мне захотелось... — шепнула в ответ.

Я хотела отвести от него взгляд, но посчитала это проявлением слабости и заставила себя смотреть прямо в его сердитые глаза.

— Видишь, роза почернела, — продолжил мальчик, кивнув на сгнивший цветок. — Тебе стоило забыть о своем желании и не губить ее. Лучше бы вырвала с корнем сорные травы, заполонившие пруд в роще ундин. От сорняков нужно избавляться, а цветам позволять цвести и благоухать.

В девятилетнем возрасте его слова не впечатлили меня. Лишь сейчас я вдруг поняла, какой смысл он вложил в эти фразы. Уже тогда, когда наследнику было около двенадцати лет, его сердце начало леденеть, а мысли утратили детскую наивность, превратились в серьезные и мудрые.

— Чего молчишь? — насупился мальчик. — Боишься?

Почему-то этот вопрос всколыхнул мой источник и еще больше разжег бессильную злость. Я смотрела на Кайлана, желая вступить с ним в схватку, как обычно делала с другими мальчишками и девочками, обижавшими мою сестру, но не решалась совершить опрометчивый поступок. Только не знала почему: из-за отца, который разозлится, если узнает, что я ослушалась его, или из-за понимания, что ребенок демона, так нагло смотрящий мне в глаза, намного сильнее меня.

— Я не боюсь тебя, — выдохнула тихо.

Черные брови мальчика изогнулись в изумлении, и он спросил:

— А чего ты боишься?

Несколько секунд я молчала, осмысливая неожиданный вопрос, а после тяжело вздохнула и сказала почти шепотом, не понимая, почему вдруг на ум пришло именно это слово:

— Смерти.

Да, я боялась смерти. Боялась, что она нагрянет вновь — внезапно, как удар молнии. Сейчас, сидя на краю койки рядом с матерью и поглаживая ее бледную ладонь, я чувствовала, как мерзкие пальцы тьмы сжимают ее изящную шею. Прошло всего несколько часов после сожжения деревни, но мне они показались вечностью. Когда демоны ушли, Кали привела к нам двух белоснежных пегасов. С их помощью мы нашли мертвый город и предали тело отца стеклянному морю, воды которого омывали берега Мортемтера. Лететь к дереву мы не решились, лишь попрощались с отцом и воротились к горе в полнейшем молчании.

За все это время мама так и не очнулась. Сон ее был тревожным. Она часто вздрагивала, но не просыпалась, не вырывалась из мучительного кошмара.

Оказавшись в пещере, мы сразу же скрылись в своей комнате. Демоны тревожно поглядывали на нас и на бессознательную Аврелию, пока Калеб нес ее в каморку. Кая я не видела, но чувствовала, что он близко: мощные волны его энергии будоражили мой источник и кровь.

Мы с Далией молча сидели на кровати в ожидании, когда мама очнется. Я не знала — прошли минуты или часы. Внутри меня было пусто и очень холодно. До ушей доносились голоса демонов, но слов я разобрать не могла. Спустя какое-то время к нам заглянул Калеб, остановился чуть поодаль от койки и, поймав наши вопросительные взгляды, тихо произнес:

— Они уходят.

От этих слов кровь быстрее побежала по жилам, согревая тело, но не дотрагиваясь до ледяного сердца. Хотелось верить, что мне послышалось, что Калеб врет, и все произошедшее всего лишь кошмарный сон. Но демонам не часто снятся кошмары… А меня мучил только один — горящий Мортемтер.

Казалось, что Далию эта новость встревожила гораздо сильнее, чем меня. Словно почувствовав, что Калебу необходима поддержка, она резко поднялась с кровати и, подойдя к нему, взяла его за руку. Даже сейчас моя Ли готова забыть о собственных чувствах, сделать все возможное, чтобы не видеть тоску в глазах любимого, а вместо грусти застать на его лице добрую, нежную улыбку, так часто мелькающую на четко очерченных губах.

— Отец тоже уходит, — шепнул Калеб, крепко сжав сильными пальцами мелко дрожащую ладонь Далии.

— А ты? — тихо спросила сестра.

Я не видела ее лица — она стояла ко мне спиной — но дрогнувший голос выдал охвативший ее страх. Лия не готова расстаться с Калебом. Я понимала это, но не знала, выберет ли она меня, если Калеб решит присоединиться к своему отцу.

— А я не демон, — слабо улыбнулся в ответ мужчина. — И не клялся Каю в верности. Отец уходит с ним лишь из-за того, что поклялся служить представителям рода Перворожденных. Это его долг, но не мой. Я останусь. Но если вы решите пойти за королем, я последую за вами.

— Мы не пойдем, — сказала резко и сразу же закусила губу, понимая, что слова прозвучали грубее, чем хотелось бы.

— Лив, с ним безопаснее… — посмотрев на меня, сказала Далия.

Бровь невольно изогнулась, выдавая мои удивление и презрение, и я горько ухмыльнулась.

— Уверена? Совет ищет его. Поэтому охотники оказались так близко к горе. Идти по одной тропе рядом с королем намного опаснее, чем скрываться в лесах от людей. К тому же… я знаю, куда ведет эта тропа, по которой ступает Кай. И не хочу идти по ней.

— Лив права, — кивнул Калеб и, поймав тревожный взгляд Далии, продолжил: — Кайлан вернул охотникам воспоминания. Они сказали, что искали его по приказу командира Совета. Прочесывали леса и рощи, а совсем недавно почуяли нашу энергию. Только вот... — Он замолк на мгновение и посмотрел на меня в упор, как-то особенно внимательно. — Когда мы находимся в пределах защитного купола, нашу энергию невозможно почувствовать. Скорее всего, охотники уловили энергетические волны, когда вы с Каем улетели из горы. Поэтому они напали на деревню. Полагали, что он прячется среди ее жителей.

Губы разомкнулись, но так и не выпустили никаких слов. Из груди вырвался лишь тихий вздох, а по телу прокатилась холодная колючая волна дрожи. И почему-то меня не взволновало осознание того, что нападение охотников на людей — моя вина. Я ничего не почувствовала, кроме холода, впившегося в сердце, медленно расползающегося по всему телу и затрагивающего своими щупальцами магический источник и душу.

— Нас тоже ищут, — после недолгого молчания выдохнула сестра. — Прятаться бессмысленно.

— Пока все внимание уделено крылатому демону, — сказал Калеб. — Мы для них всего лишь предатели. Нас казнят, если поймают. А Кай нужен Совету для иных целей.

Мужчина замолчал, и повисла небольшая, но глубокая пауза. Исчерпав аргументы, Далия тяжело вздохнула и прислонилась головой к широкому мужскому плечу. Калеб не позволил себе проигнорировать этот невинный жест — прижал к себе Лию, осторожно погладил ее по спине.

— Я пойду… попрощаюсь с отцом, — спустя несколько секунд сказал он и нехотя отстранился от девушки.

Она не стала удерживать, посмотрела на него с сожалением, а когда он вышел, сжала кулаки, кажется, пытаясь не разрыдаться. Наверное, Ли не выдержала бы, позволила бы слезам сбежать по щекам, обжечь нежную кожу, но слабый голос матери затмил собой все мысли о короле и демонах.

— Ли…

Я резко повернулась к маме, сжала ее дрожащую ладонь, а Далия, осторожно взобравшись на кровать, убрала прядки волос с ее щеки, аккуратным движением заправила их за ухо.

— Мам, — позвала сестра. — Ты как?

— У меня не так много времени... — едва слышно выдохнула в ответ Аврелия. Тихий голос и сорвавшиеся с потрескавшихся губ слова заставили нас вздрогнуть. — Но я хочу поступить правильно… Хотя бы раз в жизни.

— О чем ты говоришь? — спросила шепотом, крепко сжимая материнскую руку.

Губы у мамы дрогнули, но она улыбнулась.

— Найди Лори. В Восточных королевствах… Лори живет там. — Мама замолчала ненадолго. Каждое слово давалось ей с трудом, и казалось, что с ее уст срывается не шепот, а пламя, больно ранившее и меня, и Далию. — Я не смогу пойти с вами, — ответила она на немой вопрос, застывший в наших глазах.

— Почему? — выдавила из себя сестра и, невольно нахмурившись, поджала губы.

— Я больна, цветочек, — ласково отозвалась мама. — Уже очень давно.

— Это не значит, что ты умрешь… — Далия покачала головой. — Мы найдем лекаря. И пегасы… Я слышала, что они могут исцелять.

— Нет. — Мама прикрыла глаза, глубоко вздохнула, будто собираясь с мыслями, и, посмотрев на нас, продолжила неуверенно: — Я должна была умереть еще тогда, когда ты родилась, Ли. После родов мое тело сильно ослабло, я не продержалась бы и дня… Но ваш отец не позволил мне уйти так рано. Он связал меня с собой, вдохнул в меня жизнь. Все эти годы его сердце билось за нас двоих. А теперь… — В уголках маминых глаз стали собираться слезы. Она судорожно сглотнула и хрипло выдавила: — Теперь, когда Арон ушел, я могу последовать только за ним.

В сердце закралось какое-то неясное ощущение, вместо боли — опустошенность. Я глядела на маму, изучала ее тонкие черты лица, видела, как подрагивали ее длинные ресницы, а слезинки продолжали греть потухшие небесно-голубые глаза; и понимала, что мне хочется вернуться в то время, когда я была охотницей не только потому, что я устала от новых чувств и эмоций. Нет. Я хотела повернуть время вспять и никогда не выпускать Кая из башни цитадели, сделать так, чтобы ни он, ни я не встретились с демонами. Тогда, быть может, папа был бы жив. Наверное…

— Мам… — шепнула Далия, шмыгнув носом и утерев пальцами слезы. — Прости меня.

— Нет, милая, не нужно винить себя, — мягко, но серьезно произнесла Аврелия. — С вашим появлением в моей жизни я стала такой счастливой. Будь у нас немного больше времени… Но я рада, что смогла увидеть вас спустя долгие годы разлуки. Она научила меня любить по-настоящему.

Внутри заныла пустота. Стало невыносимо больно, и я прикусила губу, подавляя страх и слезы. Язык обожгло горьким металлическим вкусом демонической крови. Я сглотнула, попыталась улыбнуться, поймав взгляд стеклянных глаз, и спустилась с кровати на каменный пол. Села так, чтобы видеть лицо матери и, наклонившись к ее уху, шепнула сдавленно:

— Я люблю тебя, мам. Тебя и папу. Передай ему… Я не успела сказать, как сильно люблю его. — Вновь сглотнула подступивший к горлу ком слез и добавила: — Мам… ты найдешь дорогу в Пустоту?

Она не смогла ответить, лишь кивнула, слабо улыбнулась и, тяжело дыша, прикрыла веки. Я услышала, как Далия рвано выдохнула, и поднесла к губам палец, призывая ее к тишине. Не знаю, насколько сложно сестре было сдержать горькие слезы, но она отвернулась, попыталась восстановить сбившееся дыхание, а спустя несколько секунд легла рядом с матерью, погладила подрагивающее крыло, медленно утрачивающее фиолетовое сияние, и несильно сжала хрупкую материнскую ладонь.

Я долго неподвижно сидела, сложив руки на краю кровати и положив на них голову, слушала, как дышит мама, вздрагивала каждый раз, когда ее дыхание замирало. Но вскоре она затихла. Больше я не слышала ее тяжелых вздохов, не чувствовала ее энергии, и только тихие всхлипы сестры разрезали мертвую тишину, царящую в каморке. Постепенно стихли и они: Далия замерла, то ли уснув от ударившей по ней усталости, то ли выплакав все слезы.

Слабость не смогла погрузить меня в тревожный сон, а ощущение присутствия постороннего и вовсе смахнуло сонливость. Вопреки желанию я подняла голову и устремила взор на Кая. Он стоял в проходе, не решаясь ни зайти, ни исчезнуть.

Поднявшись на ноги, я спросила чуть слышно:

— Что тебе нужно?

Подошла к нему, посмотрела ожидающе и заметила вдруг необычный блеск в его глазах — немного наивный, слабый, говорящий о том, что король растерян и подавлен. Кай мимолетно взглянул на Аврелию, облизнул сухие губы и вперил в меня такой тяжелый, мутный взгляд, от которого мороз деранул по коже, а промеж лопаток потек холодный пот.

— Мы уходим, — наконец произнес он. — Придут другие рыцари. Будут прочесывать деревню, могут наткнуться на нашу пещеру. Мы найдем безопасное место, уйдем подальше от гор...

— Уходите, — резко оборвала его и даже бровью не повела, когда Кай недовольно стиснул челюсти. — Мне не нужно говорить о своих планах.

— Ты пойдешь со мной.

Это был не вопрос и даже не просьба. Фраза, произнесенная таким холодным тоном, больше походила на приказ. Только я была не готова подчиняться его приказам.

— Демоны клянутся в верности королям, когда им исполняется пятнадцать лет, — сказала спокойно, сдерживая обиду, граничащую с яростью и ненавистью. — Я не успела присягнуть на верность. А сейчас не желаю этого делать.

Кай сжал кулаки, отвел взгляд, кажется, прикладывая немало усилий для того чтобы сдержать негодование и злость, а затем снова посмотрел на меня и сказал:

— Мы принесли клятву. Наша сделка скреплена кровью. — Он замолк на мгновение. Синие глаза совсем утратили теплоту — они стали холодными, пронизывающими, слегка безумными. — Ты не можешь отказаться. Ты обещала исполнить любой мой приказ.

Интересно, если бы я пошла с ним, на что он потратил бы свое желание? Если бы ему не пришлось прибегнуть к таким крайним мерам, какой была бы часть моей сделки?

Наверное, эти вопросы так и останутся без ответа, потому что я не собираюсь подчиняться. Я нарушу свое слово, даже если за это придется платить жизнью.

— Да я лучше умру, — выдохнула злобно.

Твердо сжала губы, давая понять, что буду непреклонна в своем решении, и заметила, как лицо Кая вытянулось в изумлении, уста слегка приоткрылись, но он ничего не сказал. Смотрел на меня озадаченно и растерянно, будто не в силах подобрать слова и сказать хоть что-то. Спустя мучительное мгновение он потупил взгляд, подошел ко мне чуть ближе и осторожно коснулся моей руки. Я хотела тут же отпрянуть, возмутиться, избежать этой близости и не чувствовать запаха корицы, приятно щекочущего ноздри, но отчего-то замерла в ожидании.

Кай раскрыл мою ладонь и вложил туда небольшой комок пергамента, который, похоже, все это время сжимал в кулаке.

— Это заклинание сокрытия. Сможешь прятать рога, — пояснил он, не глядя на меня.

А после сжал ненадолго пальцы, и я почувствовала, как сердце обожгло огнем. Все внутри содрогнулось от этого действия, появилось желание прильнуть к мужской груди, утонуть в крепких объятиях, забыв обо всем, что произошло этой ночью, но я устояла перед этим влечением. Отвела взгляд в сторону, сильно сжала зубы, не давая пролиться жгучим слезам.

— Мне жаль, Ливия, — еле слышно сказал Кай и отпустил.

Я не посмотрела ему вслед. Как бы мне ни хотелось, не взглянула на его крылья. Стояла, кусая губы, и чувствовала, как рвется еще одна нить, связывающая нас. В этот раз не под напором несправедливости, а от осознания, что я потеряла нечто важное, то, что составляло основу моей жизни.

— Лив… — Далия незаметно оказалась рядом, коснулась моего плеча, вынуждая посмотреть на нее, а когда поймала мой потухший взгляд, шепнула изумленно: — Лив, ты плачешь.

По щекам струились теплые мокрые дорожки, а в голове мелькали болезненные воспоминания. У воды есть память. Чтобы все вспомнить, мне нужно было всего лишь заплакать… Вот почему охотников лишили этого. Их глаза всегда сухи, но прошлое не стерто — оно забыто, сокрыто глубоко в сердцах в ожидании того момента, когда боль затронет души бескрылых демонов и позволит слезам сбежать по их каменным лицам.

— Я все вспомнила.

Глава 28. Королям непростительны слабости

Умение выносить одиночество дается не каждому, получать от него удовольствие — единицам. С раннего детства сердцем будущего правителя Мортемтера, короля демонов и валькирий, завладела мысль о том, что он родился на свет, чтобы идти по жизни в одиночку.

«Лучше быть одиноким — тогда никто не сможет сделать тебе больно», — так он думал, прячась за толстой белокаменной колонной, увитой ярко-алыми розами, и наблюдая за резвящимися детьми — ученицами школы валькирий. Девять девочек лет десяти выстроились в одну линию и по команде бросились по дорожке из каменных плит вдоль колонн, прямиком к высокому белому зданию со шпилем, покрытым зеленью. Их крылья забавно подрагивали, поднимая ворох опавших желто-зеленых листьев. Девочки толкались, пытались обогнать друг друга, но Кайлан знал наперед, кто окажется победителем.

Самая ловкая из них, бойкая, быстрая как ветер — одна из сестер, принадлежащих роду Ветрокрылых, та, у которой глаза сияли пурпурным светом. Она всегда побеждала. Кайлан соврал бы, если бы сказал, что он наблюдает за будущими валькириями из интереса и ни одна из них не заслужила больше внимания с его стороны, чем остальные. Он врал сам себе с того самого дня, как столкнулся в королевском саду с маленькой девочкой. Она сорвала розу, поранилась, но так и не поняла, что цветок не защищался с помощью шипов, а отомстил за свою скорую смерть: впился в ее нежные пальчики, оставил след, пусть и недолгий.

Ему было интересно, почему вдруг маленькая воровка нагло ворвалась в его, казалось бы, спокойную жизнь, смешала все мысли в кучу, растревожила юное сердце. Взбаламутила разум до такой степени, что он впервые сбежал с занятий только ради того, чтобы взглянуть, как ее длинные густые волосы треплет шаловливый ветер, как они блестят в лучах осеннего солнца, а в пурпурных глазах сияет такая далекая от него радость. Порой ее взгляд был до ужаса грустен, и только сестра — как лучик света — озаряла ее сердце своей улыбкой и веселым смехом. Кайлану казалось, что только благодаря ей похитительница его внимания научилась улыбаться, смеяться и радоваться мелочам. Только благодаря ей она играет с этими девочками, а в голове ее ютится мысль о том, как бы поскорее сбежать в рощу, походить меж высоких деревьев — одной, в тишине.

Кай не мог объяснить, каким образом ему удалось прочесть по ее взгляду это неуемное наивное желание, но знал наверняка, что ей неуютно в такой компании. Ей хочется одиночества, блаженного одиночества, которое когда-нибудь может превратиться в унылое и тягостное.

Сердце его вдруг замерло на миг, когда он встретился взглядом с занявшей все его мысли девочкой, а после забилось, перегоняя кровь, часто-часто. Пересилив желание не терять из виду нежное личико, Кайлан резко отвернулся, прижался спиной к колонне и замер, глянув удивленно на возникшего перед ним высокого демона. Тот неодобрительно покачал головой, и строгий взгляд синих глаз заставил Кайлана потупить взор.

Он и не почувствовал энергии отца; даже сейчас она была недосягаемой — король умело прятал ее, только Кай не знал, как ему это удается.

— Жрец Эмир ищет тебя, — заговорил отец, скрестив руки за спиной. — Что заставило тебя сбежать с занятия?

Тон короля отличался холодностью и строгостью. Кай нечасто замечал в его глазах теплоту, очень редко слышал похвалу и слова поддержки. Он знал, что отец любит его, но его любовь была такой невидимой; ее с трудом можно было различить за желанием вырастить мудрого и смелого наследника. Отец говорил ему, что он — будущее демонов. А Кай не перечил, соглашался вслух, а в мыслях проклинал судьбу за то, что ему выпал шанс родиться в королевской семье.

— Я устал, — испуганно выдохнул Кайлан.

Он был честен. Он устал от постоянных занятий, бесполезных нравоучений, изнуряющих тренировок, глупых правил. Устал от несправедливости, от того, что другим позволено веселиться, а ему — лишь наблюдать со стороны, но только так, чтобы никто не видел и не знал. А сейчас король узнал об этом, и Кайлан боялся, что он отберет у него даже такую маленькую возможность не чувствовать себя одиноким.

— Ты мог бы сказать об этом жрецу. Он отпустил бы тебя с занятий, — спокойно произнес король, а взгляд его тем временем метнулся в сторону резвящихся детей, зацепился за юную представительницу рода Ветрокрылых.

Кай заметил, как омрачилось лицо отца, как его глаза блеснули неясной тревогой, тотчас умело спрятанной за твердостью. Он проследил за его взглядом, незаметно выглянул из-за колонны. Ученицы бросились врассыпную, смеясь и оглядываясь на маленькую воровку роз. Бегут, но еще не знают, что она их всех догонит. Она всегда догоняла.

— Держись подальше от валькирий, — неожиданно произнес король.

Отчего-то его слова прозвучали строже и мрачнее, чем обычно. Наверное, поэтому по спине Кая пробежал холодок, сложенные крылья вздрогнули, и он поджал губы, не решаясь спросить, почему отец, смотря на одну-единственную девочку, запретил ему подходить ко всем будущим воительницам Мортемтера…

— Удели время обучению, — продолжил мужчина, взглянув на сына. — Оставь ребячество на потом.

На потом… В сердце наследника закралась грусть, когда он вдруг осознал, что его «потом» так и не наступит. Неумолимые годы летели, накладывали отпечаток на внутренний мир мальчика, на его характер, а детские забавы ускользали из его рук, забирая минуты безмятежности и спокойствия, превращая наивность ребенка в черствость.

— Возвращайся к жрецам, Кайлан, если считаешь нужным.

Король расправил крылья и взлетел, позволив сыну самостоятельно принять решение. И хоть Каю была дана возможность выбрать между годами правления и минутной забавой, он знал, что этот выбор — иллюзия. Единственному наследнику не позволено выбирать то, что идет вразрез с правлением, то, что мешает защищать его народ, то, что заставляет так сильно биться его сердце и забывать о том, кто он и каково его предназначение. Королям непростительны слабости и ошибки.

— Как тебя зовут?

Мягкий голос всколыхнул тишину, заставив невольно вздрогнуть. Стараясь приглушить непонятную бурю эмоций, Кайлан обернулся, но неожиданное желание — ответить резко и грубо — тотчас улетучилось. К горлу подкатил комок, а сердце забилось так быстро, так часто и больно, что казалось, девочка непременно услышит этот непростительный для будущего короля стук.

Кай смотрел на маленькую воровку, укравшую у него покой, видел, как она изучает его — внимательно, с любопытством, присущим всем девочкам, но непозволительным для валькирий. В голове его проносилось столько мыслей, но он не мог подобрать слов, чтобы как-то разрезать воцарившееся молчание. Вся его дерзость и недовольство, возникшие в королевском саду, когда девочка нагло сорвала любимую розу его матери, вдруг исчезли, оставив лишь смущение, превратив наследника в молчаливого демона, робкого в мыслях, осторожного в словах. Она сделала, как ему казалось, невозможное — навсегда завладела его вниманием.

— Чего молчишь? — наигранно насупилась девочка. — Боишься? — протянула она, и легкая улыбка неожиданно заиграла на нежно-розовых губах.

Красивая улыбка. Такая красивая, что Кай не устоял — улыбнулся в ответ.

— Меня зовут Кай. А тебя?

— Ливия.

В тот день она так легко сказала Кайлану, как ее зовут, и спустя тридцать лет снова доверила ему свое имя, но уже с особой осторожностью. И хоть детские черты лица Ливии изменились, а в пурпурных глазах больше не читалось наивности, кое-что осталось в ней неизменным: она готова была ему доверять. Неважно, сколько лет пройдет, насколько зла будет судьба, разлучившая их в детстве и сейчас, когда они наконец встретились спустя долгие годы разлуки, но не успели насладиться обществом друг друга; неважно — будет ли она сердиться или нет, будет ли ненавидеть всю жизнь или простит спустя века, тысячелетия… Все это неважно, поскольку Кай знал: если ей потребуется вновь предстать перед выбором, она доверится ему.

Ее бессознательное доверие злило его, но он понимал, что как бы сильно ей ни хотелось избавиться от своих чувств, она будет связана с ним до тех пор, пока не появится внушительное препятствие, способное разлучить их. Только Кай не знал, что может послужить этим препятствием, ведь даже смерть за эти годы не смогла забрать их разум, несмотря на то, что ее скользкие пальцы не раз смыкались на их шеях.

— Малыши уже освоились.

Тихий голос Элуны вывел Кая из оцепенения, а вкрадчивые слова развеяли детское воспоминание, охватившее его, заставили обратить внимание на крылатых детей, играющих на берегу речушки и совсем не торопящихся ложиться спать. Лунный свет блеском касался талой воды, освещал радостные детские лица. Глубоко вздохнув, Кай вытянул онемевшие ноги и прислонился спиной к стволу большого дерева. За шиворот потекли прохладные капли, лениво побежали по плечам и спине, вызывая мелкую дрожь; темная рубаха вмиг пропиталась влагой.

Начиналась оттепель, холодная, тугая оттепель. Снег медленно таял, представляя взору землю и короткую желто-зеленую траву. Днем солнце слепило глаза, на побледневшем небе не было видно ни облачка, а ближе к вечеру, когда на мир опускались сумерки, теплый ветер шевелил листву, приносил запахи расцветающих лесов и болот. Ночь дарила прохладу, проясняла мысли, но порой заставляла короля погружаться в воспоминания, терзаться ожиданием и неизвестностью.

— Только ребятня и находит повод, чтобы повеселиться, — шепнула Элуна, осторожно присела рядом с мужчиной и подтянула к себе ноги, облаченные в коричневые рейтузы. — Везет им.

— Тебе не спится? — спросил Кай и, наблюдая за тем, как малыши перепрыгивают через речушку, прокашлялся.

— Сны становятся все беспокойнее. Перед глазами постоянно мелькает ее образ. Не отпускает…

Голос девушки стих. Кай незаметно взглянул на нее. Казалось, ее светлое лицо стало еще бледнее, аквамариновые глаза, обычно сияющие превосходством и надменностью, утратили свой блеск, потускнели, а взгляд стал каким-то болезненным, печальным. В разбитое девичье сердце вновь закралась скорбь, тоска по родной матери и той, которая смогла ее заменить.

— Что будет дальше, ваше величество? — тихо продолжила Элуна, смотря куда-то вглубь леса, в темноту, из которой доносилось недовольное уханье совы. — Аврелия мертва, как и ее муж... Демоны встревожены. Ни горы, ни защиты, ни Ветрокрылых… Кай… — Она вдруг посмотрела на мужчину, и он заметил, как в уголках ее грустных глаз блеснули такие редкие слезы. — Мне страшно.

Кажется, Элуна второй раз произносит столь искренние слова. Кай помнит, как в тот день, когда в Мортемтер ворвались враги, маленькая Луноликая крепко сжимала своими пальчиками его руку, плакала, ища глазами маму среди горы трупов. В тот роковой день она впервые призналась, что боится. Потеряв мать, девочка забыла о гордыни, но не представляла, что ей предстоит снова познать горечь утраты.

— Я все исправлю, — произнес Кай и резко отвел взгляд. Собственные слова показались ему жгучими; сердце забилось тревожно, словно говоря, что это обещание очередная ложь. — Скоро все изменится.

Кай не увидел реакции Элуны, но услышал, как она тяжело вздохнула, заметил, как отвернулась от него, кажется, пряча сбежавшие по щекам хрустальные слезы.

— Анорион дал демонам надежду, — спустя недолгую паузу шепнула Элуна. — Он сказал, что в скором времени мы сможем вернуться в Мортемтер. Это… это правда?

Она так и не взглянула на него, хотя Каю казалось, что сейчас ей хотелось именно этого — посмотреть в его глаза, увидеть в нем силу и могущество, узнать в нем короля, его отца, лишенного тепла и нежности, но знающего, как защитить свой народ, ставящего демонов превыше всего. Превыше любви и собственного сына.

— Правда, — шепотом ответил Кай. — Мы с советником ищем королевский медальон. Помнишь ту самую блестяшку, которая так приглянулась тебе? — улыбнувшись краешком губ, спросил он и поймал изумленный взгляд Элуны.

Она кивнула:

— Помню. Твоя мама носила его. Красивая блестяшка, да…

Тонкие губы Элуны дрогнули в печальной улыбке, вызванной, похоже, воспоминаниями о детстве, о том дне, когда она впервые увидела изящную королеву и свисающий на ее грудь плоский овальный медальон с искусно высеченным деревом.

— Если мы найдем его, — продолжил Кай, — у нас будет возможность не только обрести союзников, но и возродить Мортемтер.

— Это… серьезное обещание. Ты уверен, что сможешь выполнить его?

Мелкая дрожь пробежала по телу Кайлана.

«Не давай мне таких обещаний, — пронеслось вдруг в его мыслях. — Обещаний, которых не сможешь сдержать».

Он нервно сглотнул и отвел взгляд в сторону. Перед глазами маячили маленькие демоны, мелькали их темные крылышки, но даже они не смогли отвлечь Кая от возникшего в голове женского образа — хрупкого, грациозно-застенчивого, чуткого. Казалось, что ничто не способно было развеять чарующее видение: точеное лицо, сияющие аметистовые глаза и мягкие сладкие губы. Прошло почти две недели после последней встречи с Ливией, а он до сих пор помнит и ощущает малиновый вкус ее губ.

— Держи. — Не глядя на мужчину, Элуна протянула ему плоскую бутыль. — Поможет согреться.

Кай качнул головой:

— Мне не холодно.

— Знаю. — Девушка передернула плечами. — Но я говорю про другой холод.

Облизнув сухие губы, Кай взял предложенную флягу, а после сделал пару глотков и почувствовал тотчас, как по телу разливается приятное тепло. Оно согревало, но почему-то не касалось ледяного сердца, не растапливало тревогу и острую боль. Не помогало.

— Когда мне представится шанс, я возрожу Мортемтер, — сказал Кай, невольно посильнее сжав пальцами бутыль. — Но если у меня не получится, это будет самой большой ошибкой. Непростительной для короля ошибкой.

Глава 29. Злобный дух

Теплые лучи восходящего солнца развеяли мучивший меня каждую ночь кошмар. Лениво потянувшись, приоткрыла глаза и заложила руки за голову, намереваясь еще немного насладиться звуками пробуждающегося леса: щебетом ранних пташек, шуршанием листвы, расцветающей на ветвях высоких деревьев, и беготней мелких зверьков. Такой шум успокаивал, ясное небо и солнце, медленно растапливающее снег, очаровывали меня каждое утро. Но после нескольких спокойных минут мрачные мысли заполняли голову, и желание видеть сугробы как можно дольше делалось более острым.

Начиналась оттепель. А это предвещало не только приход весны и ее чарующих красок, но и скорую войну — страшную войну между двумя непримиримыми расами. Хоть я и не собиралась принимать участие в этой борьбе, мне казалось, что избежать ее не получится. Война затронет каждого демона, каждого мага и человека, решившегося встать на пути правителя Мортемтера. Месть Кайлана свершится, но принесет ли она ему наслаждение, о котором он мечтает?..

Тяжелый вздох вырвался из груди, и по телу пробежала царапающая нервы дрожь. Мысли о Кае, преследующие меня последние две недели, не давали покоя, терзали и мучили. Мне хотелось отыскать его, вернуться к демонам вместе с Далией и Калебом, но я понимала, чем обернется это возвращение. Мы ступим на путь войны, станем слугами короля, его воинами. Вражда с людьми уже отобрала у меня родителей, и сейчас я не собиралась рисковать жизнью единственной сестры и друга. Даже если остальные демоны сочтут наше безучастие предательством, мы не присоединимся к ним, не рискнем вновь испытать боль, печаль и горе от потери близких.

Поток тягостных мыслей неожиданно прервало пронзительное карканье. Мое внимание привлек восседающий на одной из веток дерева ворон — довольно крупный, с бездонными глазами бусинками, черными, как ночь, перьями и длинным острым клювом. От совершенно осмысленного пристального взгляда по спине пробежал холодок, и я нервно сглотнула, отчего-то не решаясь прогнать наглого наблюдателя, потревожившего мой покой. Что-то в нем было загадочно-притягательное. Казалось, что это не обычный ворон; об этом говорил не только его внушительный размер, но и отсутствие энергии. Настороженное чутье охотника не улавливало никаких энергетических волн. Это значило, что птица либо мертва, либо обладает магическими способностями. Не знаю, какой вариант оказался бы для меня предпочтительнее…

Наверное, мы могли бы еще долго сверлить друг друга странными взглядами, но легкий смех моей Ли, раздавшийся поблизости, спугнул зловещего ворона, и он, резко взмахнув длинными узкими крыльями, быстро скрылся за кронами деревьев.

— Лив! — Далия остановилась возле меня, закрыв собой вид на дерево, на ветке которого совсем недавно сидела птица, и, присев на корточки, потрясла перед моим лицом цветком насыщенного синего цвета с нежными лепестками, собранными в корзинку. — Гляди! Я сама вырастила цветок! Калеб научил. — Она улыбнулась, с нежностью посмотрела на мужчину, разводящего костер. — А я даже не знала, что умею так делать… Думала, мои магические способности оканчиваются на общении с животными.

— И довольно сильно ошибалась, — подметил Калеб. — Демоны — хранители природы. По крайней мере, таковыми они были. Вы способны как даровать жизнь, так и с легкостью ее отбирать.

— И все же… — Лия присела возле разведенного костра и задумчиво покрутила в пальцах тоненький стебелек. — Когда у нас отобрали крылья, мы лишились значительной части своих магических сил. Многие охотники вообще не чувствуют связи со стихиями. Лив повезло больше всего, — как-то обиженно буркнула сестра и, наигранно надув губки, поймала мой недоуменный взгляд. — Ты же у нас самая сильная среди охотников была!

— Не правда, — отрицательно качнула головой и, нехотя поднявшись с земли, присела рядом с Далией.

Поднесла руки к огню, едва коснулась пальцами пламени. Оно не обжигало меня, приятно щекотало кожу. Последнее время Калеб запрещал мне разводить костер с помощью магии, говорил, что еда, приготовленная на таком огне, утрачивает вкус. Конечно, это казалось мне странным, но перечить я не решалась.

— Фецилия отлично управлялась с водой, — вспомнив вдруг о погибшей охотнице, сказала я.

— Отец говорил, что огонь — самая мощная из четырех стихий, — задумчиво протянул Калеб и, нанизав на вертел мясо, принялся жарить его над костром. — Огонь жжет тех, кто его трогает, но тем, кто умеет им пользоваться, он дает не только свет и тепло, но и разрушительную силу. Далия права. Ты усмирила такую капризную стихию, Лив! Думаю, ты с легкостью подчинила бы себе огненного элементаля.

— Элементаля? — в один голос спросили мы с Далией.

Калеб поднял на нас свои ясные голубые глаза, посмотрел удивленно.

— Как же много вы еще не знаете о нашем мире… Впрочем, Совет тщательно скрывал от охотников любую информацию о существовании других магических созданий. Только о монстрах Кая вы и знали, — с некой грустью произнес мужчина. — Элементали — это духи стихии, существа, соответствующие одной из четырех стихий: воздуха, земли, огня, воды, — пояснил он. — Они буквально неуязвимы, а кроме того находятся в непосредственном контакте с миром. Раньше все четыре элементаля служили королю, отцу Кайлана, но после его гибели они получили свободу, лишились оков служения и исчезли. С тех пор их никто не видел. Отец рассказывал, что это довольно капризные существа. Король приложил немало усилий, чтобы подчинить их себе.

— Зачем? — озвучила Далия вертевшийся на моем языке вопрос. — Зачем ему понадобились элементали? Разве это правильно — заставлять служить себе духов стихий?

— Все дело в духе огня, — продолжил Калеб, нанизав на вертел еще один небольшой кусок мяса. — Он очень агрессивный и дерзкий и довольно сильно отличается от остальных. Сеет разрушения, устраивает пожары. Поэтому король и решил подчинить его своей воле. Но это невозможно сделать, пока остальные духи не станут служить тебе. Миролюбивый дух земли увидел в правителе силу и мощь, с этим элементалем проблем не возникло. С остальными королю пришлось тяжко…

Калеб замолчал, а Далия больше не решилась задавать ему вопросы. Эти две недели мы вообще редко говорили о демонах. Не знаю — делали мы это специально, боясь еще больше навредить друг другу, или это получалось совершенно случайно, поскольку всеми нашими мыслями завладела последняя просьба Аврелии.

Мама просила найти некую Лори, но наведываться в Восточные королевства мы не спешили. Прятались в лесу, медленно двигались в сторону столицы, стараясь избегать людских деревень. И все же вечно прятаться было глупым и бессмысленным занятием. Далии первой наскучил такой образ жизни — на днях она предложила воспользоваться заклинанием сокрытия, которым поделился Кай, и выйти из леса к Восточным королевствам. Ли верила, что просьба мамы имеет большой смысл и что таинственная Лори должна нам помочь. Но эта таинственность тревожила меня не меньше, чем тот факт, что незнакомка живет среди людей. Казалось, что знакомство с Лори ничего хорошего нам не принесет. Окажет ли она нам радушный прием? Вспомнит ли об Аврелии Ветрокрылой? Но с другой стороны — мама не отправила бы нас к тому, кто мог бы нам навредить. Похоже, она доверяла Лори. Наверное…

— Решено, — резким голосом нарушила я тишину, до этого мгновения прерываемую лишь треском костра. Когда Калеб и Далия внимательно посмотрели на меня, я продолжила: — Сегодня отправимся в ближайшую к Восточным королевствам деревню. В столицу нам лучше не соваться. Скоро начнутся фестивали, и многие охотники и рыцари посетят город. Пока расспросим деревенских жителей о Лори. Надеюсь, что она живет где-нибудь на границе, а не в самом пекле...

Я постаралась придать своим словам решимость и твердость, а смутное беспокойство спрятать глубоко внутри. Но от озвученной мной затеи мороз нещадно деранул по коже, плохое предчувствие прочно обосновалось за сердцем. Теперь любой шаг казался мне неверным. И больше всего я боялась в один момент оступиться и дорого поплатиться за совершенную ошибку — но не своей жизнью, а жизнями и здоровьем близких…

***

— И как этим пользоваться? Что это за язык?

Глаза судорожно бегали по двум коротким строчкам, искусно написанным пером на мятом пергаменте, но мозг отказывался воспринимать незнакомые слова.

— Как же мне применить заклинание сокрытия, когда я даже не понимаю, что здесь написано? — буркнула недовольно и вложила кусок пергамента в протянутую широкую ладонь Калеба.

— Похоже, Кай это не предвидел, — не глядя на нас, шепнула Далия и продолжила наблюдать за снующими между деревянными постройками людьми.

После завтрака мы вышли к небольшой деревушке. Она начиналась сразу за чащей, в которой мы провели две недели, и находилась достаточно близко к столице. Людей здесь было немного, и это значительно упрощало наши поиски. Глубоко внутри теплилась надежда на то, что здешние жители знают о Лори. Чем раньше мы ее найдем, тем быстрее я избавлюсь от непонятного чувства, изъедающего сердце, и выполню просьбу мамы, не дающую мне покоя. Казалось, что я что-то упускаю и делаю неправильно. Чутье меня никогда не подводило, но понять, что именно так сильно гложет меня, я не могла, равно как и прислушаться к разуму.

— Все заклинания демонов написаны на языке Халы, — внимательно изучив непонятные слова, наконец, произнес Калеб. — Древний язык Перворожденных. Я смогу наложить на вас заклинание, но я не столь силен в этом... Боюсь, эффект продлится недолго.

— Этого будет достаточно, — отрезала я. — Нам хватит нескольких часов, чтобы обыскать всю деревню.

— После этого лучше остановиться в одной из таверн. — Соболиные брови Калеба сдвинулись к переносице, губы плотно сжались, а после разомкнулись, выпуская слова: — Если здесь ничего не узнаем о Лори, пойдем в другие деревни. И так каждый раз, пока не найдем ее. Это может вызвать подозрения. Путники, которые даже не останавливаются на ночлег…

— Разве это имеет значение? — спросила Далия, обратив взор к мужчине. — Мы же будем постоянно передвигаться.

— Да, но нередки случаи, когда жители одной деревни посещают другую деревню. Это могут быть и торговцы, и другие путники. Нас наверняка запомнят, и тогда поползут слухи о странной троице, дойдут до Совета… Мы с вами ступаем по слишком тонкому льду, пока ведем поиски в столице. Может, я зря беспокоюсь, но лучше быть осторожнее.

— Нет, ты прав, — вырвалось у меня, и я утвердительно качнула головой. — Переночуем. Только вот монет-то на ночлег нет…

За время, проведенное среди демонов, я совершенно отвыкла от людских ценностей. Золото, серебро, драгоценные камни — такова была плата за различные услуги в мире людей. Раньше это казалось такой обыденной вещью, а теперь, когда мне довелось пожить рядом с себе подобными, я понимала, что буду долго привыкать к людям и их образу жизни. Демоны всегда полагались друг на друга, издавна считали себя одной большой семьей, несмотря на возникающие порой раздоры. Возможно, на это сказалось то, что нас было не так много, как людей. «Для нас ценен каждый демон», — так говорил мне отец. Не по этой ли причине мы не воевали друг с другом? И все же… многие, так или иначе, погибали от рук сородичей.

— У меня есть только это… — неуверенно протянул Калеб и достал из поясного мешочка тоненькое серебряное колечко с небольшим, но изящным камушком. — Не знаю, насколько оно ценное, но, думаю, какой-нибудь трактирщик клюнет.

— Кольцо твоей мамы? — изумленно выдохнула Далия. Льдисто-голубые глаза сестры округлились, а длинные пальцы сжались в кулаки, выдавая ее неодобрение. — Даже не думай об этом, — серьезно отчеканила она. — Единственная дорогая для тебя вещь. Мы что-нибудь придумаем. Да, Лив?

Ли взглянула на меня так умоляюще, с уже привычной мне надеждой. Такому взгляду нельзя было отказать: сестра знала все мои слабости. Почти все.

— Да. Не переживай. — Я ободряюще похлопала Калеба по плечу. — Обещаю: красть у людей не будем, но выход из ситуации найдем. А теперь произноси заклинание. Не будем попусту тратить время.

Далия встала рядом со мной и кивнула, давая понять, что она готова. И хоть Калеб и сомневался в своих способностях, на его смуглом лице отобразилась решимость, смахнув растерянность, а в светлых глазах мелькнул чуть заметный огонек азарта. Так случалось каждый раз, когда Калеб применял магию. Для него это было не больше, чем игрой, несерьезным увлечением, ведь в жизни он полагался лишь на собственные силы.

Еще раз пробежав глазами по строчкам, мужчина сжал в кулаке кусочек пергамента, прикрыл веки и беззвучно зашевелил губами. Его руки слегка вздрогнули, и я почувствовал всплеск энергии, волной прокатившейся по всему телу. Сердце заколотилось сильно и громко, как во время тренировочного боя. Задержала на миг дыхание, а после, когда Калеб неожиданно открыл глаза, резко выдохнула.

— Знаете… — Уголки мужских губ дрогнули в насмешливой улыбке, и он продолжил, кажется, пытаясь сдержать смех: — Далия и с рогами и без них выглядит такой безобидной, хоть это и не правда. А ты, Лив, теперь выглядишь не столь угрожающе, как раньше.

Ли легонько толкнула Калеба локтем и сжала губы в узкую линию, на что тот лишь смущенно улыбнулся и отвел взгляд, похоже, не выдержав забавно-серьезного выражения лица любимой. А я осторожно коснулась пальцами головы, провела рукой по волосам, стянутыми в низкий хвост. Рога не стали невидимыми — они просто исчезли, словно их никогда и не было. Странное ощущение. Его нельзя сравнить с чувством, которое вспыхивает, когда я думаю о своих утраченных крыльях. Скорее, сейчас я ощущаю себя уязвленной, будто у меня взяли без спроса дорогую вещь, но пообещали вернуть спустя какое-то время.

— Мы почувствуем, когда заклинание будет рассеиваться? — спросила тихо, перебирая длинные темные прядки.

— Не уверен… Обычно любая трансформация проходит незаметно. Хотя не исключены какие-то особенные ощущения.

— Тогда стоит поторопиться. Идем.

Мы вышли на протоптанную в неглубоком снегу тропинку и двинулись к низеньким баракам, над крышами которых клубился легкий дымок. Деревушка оказалась крохотной: рядом с жилыми домами были открыты торговые лавки, за которыми скучающе стояли торговцы и торговки, порой зазывая проходящих мимо людей. Детишки бегали возле конюшни, откуда доносился топот копыт и лошадиное ржание; рядом с амбаром за длинным столом сидели несколько женщин и валяли шерсть, а парочка крепких, дюжих мужчин занималась строительством какого-то здания.

От изучения местности меня отвлек громкий собачий лай, раздавшийся столь неожиданно, что я вздрогнула и почувствовала, как промеж лопаток пробежал неприятный холодок. Рядом с нами замерла взрослая гончая. Ее черные, широко поставленные висячие уши подрагивали, когда она издавала звонкое гавканье, совмещенное со злобным рычанием, а напряженная поза говорила о ее готовности наброситься на нас.

— Рога-то скрыли, а собачий нюх все равно улавливает демоническую энергию… — досадливо протянул Калеб. — Ли, сможешь усмирить ее?

— Она не любит собак, — сказала резко, вдруг вспомнив, как реагировала Далия на гончих, часто встречающихся в столице. Она не просто недолюбливала их, а испытывала страх, находясь рядом с ними. Раньше я этого не понимала, ведь полагала, что охотникам неведомы подобные чувства.

— Ох, простите! — послышался рядом женский голос. — Простите… В последнее время моя девочка такая взволнованная.

К нам подошла невысокая женщина, облаченная в длинное болотного цвета платье. Походка ее отличалась неуклюжестью: она была похожа на медвежонка, переваливающегося с ноги на ногу. Одной рукой женщина поглаживала крупный животик, а другой подпирала бок, кажется, страдая от ноющей боли в спине. Похоже, человеческий детеныш вот-вот должен был появиться на свет.

Женщина отогнала гончую и, когда та скрылась в низеньком домишке, обратила на нас внимание. На ее тонких губах расцвела приветливая улыбка, в темных глазах блеснул интерес, и, аккуратным движением заправив за ухо выбившиеся из небрежного пучка прядки темно-каштановых волос, она поспешила представиться:

— Меня зовут Марта. Вы ищете ночлег?

— Да, — не дав нам с Далией заговорить, начал Калеб. — Мы направляемся в столицу к родственникам.

— Что ж, путникам мы всегда рады, — мягко продолжила Марта. — За углом находится трактир моего брата. Он с удовольствием предоставит вам комнату.

— Благодарю. — Калеб улыбнулся, слегка качнул головой. — Позволите кое-что узнать, Марта? — спросил он и, когда женщина кивнула, продолжил: — Я ищу свою давнюю знакомую. Мы не виделись с ней несколько лет, но мне известно, что она живет где-то рядом со столицей. Ее зовут Лори. Вам она знакома?

Марта насупила брови, задумавшись, а затем огорченно вздохнула, посмотрела на нас и сказала:

— К сожалению, нет. Вряд ли ваша знакомая живет здесь. Деревушка у нас небольшая, все знают друг друга поименно.

Мы с Далией незаметно переглянулись. Сестра молча дала понять, что продолжать поиски в этой деревне бессмысленно. И я была с ней полностью согласна; в маленьких деревнях все ее жители были соседями и вряд ли могли кого-либо не знать.

Калеб не успел поблагодарить женщину за информацию: неожиданно рядом раздался громкий мужской голос, привлекший не только наше внимание, но и внимание находящихся поблизости людей.

— Срочное объявление! Объявление от старосты деревни!

— Ох, снова небось о звере будет говорить, — проворчала Марта и не спеша поковыляла к небольшой площади, где уже собирался народ. — Пойдемте-ка, послушаем, что скажет нам помощник старосты, да я провожу вас к трактиру.

Отказаться мы не решились и молча пошагали следом за беременной женщиной. Протискиваться через толпу не стали — остановились чуть поодаль от узкого грубо сколоченного помоста и внимательно посмотрели на стоящего там темноволосого молодого мужчину, замершего в ожидании. Медленно скользя взглядом по толпе, он теребил рукав рубахи и, кажется, не только ожидал, когда голоса встревоженных людей поутихнут, но и собирался с мыслями.

— Староста сделал важное объявление! — вновь повторил мужчина, своим звучным голосом заставив жителей замолкнуть. — За поимку злобной твари объявлена награда! Триста золотых! Осмелившийся поймать зверя получит триста золотых!

По толпе прошел гул. Было непонятно — то ли люди были недовольны этой новостью, то ли объявление о денежном вознаграждении удивило и обрадовало их. А Марта, похоже, негодовала по другому поводу.

С непонятно откуда взявшимся неприятным предчувствием я спросила:

— Что происходит?

Марта, так и не взглянув на нас, расстроенно покачала головой:

— Не решилась я вам сразу сказать… Уж простите меня, не хотела пугать. Неспокойно у нас в деревне последнее время. — Она тяжело вздохнула и аккуратно погладила живот. — Зверь в лесу завелся. Охотников и гончих в рощу не пускает… Собаки покалеченные возвращаются, и мужчины все реже выбираются на охоту. А весна ведь — припасы-то на исходе! Все так напуганы, что ночью хорошенько запирают двери, а в окна и вовсе не смотрят. Слухи пошли, что этот таинственный зверь — злобный дух, ворующий скот и расхаживающий по деревням глубокими ночами. Он отравляет человеческие души, лишает разума. Вот что говорят! — звонко выдала Марта, взглянув на нас своими широко распахнутыми темными глазами. — Недавно Варин, один из охотников, совсем обезумел: напал на свою жену, искалечил бедную… Точно бес в него вселился! А я вот двух кур вчера недосчиталась… Изведет нас злобная зверюга. Точно изведет.

Я с каким-то необъяснимым чувством смотрела на эту женщину, так сильно напуганную и в то же время недовольную. Поджав губы, несколько секунд помолчала, осмысливая услышанное, а затем посмотрела на Калеба и Далию, еще пребывающих в немом изумлении, и сказала тихо:

— Думаю, у нас появилась возможность заработать.

Далия вдруг обольстительно улыбнулась и, облизнув сухие губы, заговорческим тоном полушепотом спросила:

— Поохотимся?

***

Не знаю, насколько разумно было мое предложение поймать вгоняющего в панику деревенских жителей злобного духа, но ребята сразу же согласились со мной. Калеб посчитал это отличным способом получить золотые монеты, которых нам хватит на еду и ночлег, а Далия больше обрадовалась возможности погоняться за зверем и вспомнить те деньки, когда охота была неотъемлемой частью нашей жизни.

Марта долго не решалась отпускать нас в лес, все ворчала, что зверь слишком хитер и опасен и не оставит наше наглое передвижение по роще без внимания. Калеб успокоил ее, сказав, что таких умелых охотников в их деревне еще не было. А вот слова женщины о том, что зверюга по зубам лишь охотникам Совета, позабавили нас. Если она так уверена в воинах Совета, нам не составит труда избавиться от мучающего всю деревню духа.

Передвигаясь по протоптанной узкой тропинке, я держала наизготове деревянный лук, любезно одолженный братом Марты. Калеб и Далия, отдав предпочтение холодному оружию, двигались следом за мной.

Тишина, царящая в дневном лесу, напрягала. Каждый мелкий зверек и птицы затихли в тот самый момент, когда мы вторглись в их дом. Могло показаться, что этот лес необитаем, но я замечала порой перепрыгивающую с ветки на ветку белку, прячущуюся в кустах лису с ярко-оранжевым окрасом; слышала едва уловимое трепыхание маленьких крылышек.

— Странное, конечно, описание привел нам брат Марты, — тихо сказал Калеб. — Белоснежный зверь размером с жеребенка. Кровяные глаза, клыки, большие уши... Никого вам не напоминает?

— Думаешь, это один из монстров Кая? — уточнила Далия.

Я отрицательно качнула головой и, не оборачиваясь, ответила за Калеба:

— Нельзя приписывать всех зверей с красными глазами к создаваемым Каем монстрам. Впрочем, их в любом случае выдаст запах, а темно-зеленая кровь подтвердит их демоническую сущность. Но пока я не чувствую тяжелого смрада, да и магической энергии тоже. Думаю, это обычный волк. Может, чуть больше прочих...

— И с белой шерстью, — хихикнула сестра.

Она хотела еще что-то добавить — я услышала, как она вобрала в легкие воздух — но ее попытку неожиданно оборвал раскатистый рык, настолько громкий и яростный, что зазвенело в ушах. Тело обдало горячей ударной волной, ноги дрогнули. Обычный человек не выдержал бы такого удара, но и для нас он оказался хлестким и болезненным.

— Что за чертовщина… — буркнул Калеб, крепко сжав обеими руками рукоять меча. — Я не чувствую посторонней энергии. Вы тоже?

Я кивнула:

— Да. Ничего не чувствую…

Натянула тетиву, но руки не подняла, так и оставила на уровне талии. Глаза судорожно бегали, тело было напряжено и как-то дергалось; я не могла остановить мелкую дрожь. Впервые я не чувствовала энергии своего противника, и эта неизвестность тревожила и пугала. Вот так чувствуют себя люди, когда идут навстречу опасностям и не могут заранее узнать, с кем им предстоит столкнуться? Вот каково это — находиться в опасности, чувствовать, что за тобой следят и ждут момента, чтобы наброситься, и не иметь возможности определить, откуда ждать смертельного удара…

Очередной рык стрелой вонзился в голову, причиняя мучительную режущую боль. Лук выпал из рук, я зажмурилась и услышала, как кто-то вскрикнул. И осознание, что это был мой крик боли, пришло столь же внезапно, как и еще одна ударная волна, в этот раз сбившая с ног.

— Лив!

Голос Далии с трудом проник в сознание. Голова кружилась и пульсировала, спина ныла, и даже слой тающего снега не смягчил внезапное падение. Открыла глаза, попыталась подняться, но неожиданно набросившееся на меня крупное белое существо отобрало всякую возможность избежать следующего удара. Огромные лапы придавили к земле, острые когти впились в плечи, с легкостью пройдя сквозь кожаные наплечники. Я скривилась от жгучей боли, отдавшейся по всему позвоночнику, но сдержала крик. Казалось, у меня отобрали голос в тот самый момент, когда я поймала взгляд пылающих ярко-зеленым огнем глаз.

— Лив!

Я увидела, как Далия и Калеб бросились в мою сторону, но поразительно сильное существо тотчас взмахнуло своим длинным пушистым хвостом, и толстые ветви деревьев, извиваясь в воздухе, оплели тела моих друзей подобно веревкам.

Дыхание сбилось, глаза обожгло слезами. Тяжело дыша, я смотрела в большие злобные глаза зверя, очень похожего на волка, только шерсть этой зверюги была белой как первый снег, морда короткой и заостренной, а уши — очень большими по отношению к величине головы. Он смотрит в ответ, изучает мое лицо, но отчего-то не решается убивать. Я заметила, что ярко-зеленый огонь в его глазах то потухает, то вновь вспыхивает, выдавая его сомнение. Это не дикий зверь. Нет… Это разумное магическое существо, умело прячущее свою энергию.

Внутри что-то внезапно задрожало, и я почувствовала, как из источника полилась магия. Кажется, необычное создание почувствовало это, и его глаза вмиг приобрели истинный цвет — насыщенный янтарный. Его ушко забавно вздрогнуло, он склонил голову набок и вместо рыка издал странный звук:

— Ру?

— Значит, ты только с людьми такой неприветливый, — улыбнулась я, не обращая внимания на ноющие раны от когтей.

— Ру-ру.

Существо быстро слезло с меня, настороженно взглянуло на обездвиженных Далию и Калеба, а затем вновь взмахнуло пушистым хвостом. Ветви деревьев разомкнулись, и Ли вместе с Калебом повалилась в снег.

— Это его-то жители деревни боялись? — спросил Калеб, потирая ушибленный бок.

— Ну, он выглядит устрашающе… — выдохнула Далия, косясь на зверя, не сводящего с нее глаз.

Кажется, такое пристальное внимание было связано с изучением энергии. Похоже, убедившись, что перед ним не люди, зверь радостно завилял хвостом и подскочил к Далии. Она вздрогнула от неожиданности, так и не поднявшись с земли, а магическое существо лизнуло ее в щеку и снова забавно заурчало.

— Это ты так просишь прощения?

Губы Ли растянулись в мягкой улыбке, и она осторожно погладила зверя по голове.

— Ру!

Он вдруг отбежал от нее и волчком закружился вокруг себя, будто ввинчиваясь в землю. Его шерсть вспыхнула ярким светом, а размер уменьшился до размера миниатюрной лисицы с крупными относительно тела ушами. От устрашающего злобного существа не осталось и следа: теперь это был милый маленький зверек с короткими лапками, вытянутыми ушками и забавно подрагивающим носиком.

— Ру! — воскликнул он и проворно взобрался ко мне на колени.

Уткнулся мордочкой в живот и закрыл свои красивые янтарные глаза. Я вздрогнула, когда ощутила толчок мощной энергии, растревожившей мой магический источник. Раны на плечах перестали ныть, и я выдохнула облегченно, чувствуя, как по телу разливается приятное заживляющее тепло, перетапливающее тревогу в спокойствие.

— Думаю, охота отменяется, — досадливо протянула Далия и, поднявшись на ноги, отряхнулась от снега. — Что это за зверь такой?

— Не знаю, — отозвался Калеб. — Но он намного сильнее нас. Ему тоже подвластна стихия, но он управляет ей как истинный хозяин.

— Может, это дух земли? — предположила Ли.

Поглаживая зверька за ушком, я заметила, как Калеб удивленно изогнул брови, а после нахмурился и серьезно выдал:

— Вряд ли элементаль прятался бы в теле зверя. Но если это так, нам лучше взять его с собой. Он может сильно навредить людям. Дух земли не любит людское вмешательство в природу, отсюда его агрессивность по отношению к ним. Похоже, этот зверек защищал лес.

— Румико, — неожиданно для самой себя сказала я. — Будем звать его Румико.

— Что ж... — Калеб задумчиво почесал затылок. — Это хорошо, что мы его нашли. Или он нашел нас… Но как теперь перед жителями деревни будем отчитываться? Словам странников они точно не поверят, попросят доказательство смерти зверя.

— Мы не вернемся, — отрезала резко. — Нам там уже делать нечего. Пойдем в другую деревню.

— Ну вот… А я так надеялся на вкусный ужин в трактире.

Глава 30. Сердце Мортемтера

Память удивительная вещь: она похожа на большую библиотеку, в которой хранятся детские воспоминания, приобретенные знания и когда-то испытанные ощущения. Некоторые из воспоминаний предстают в виде ухоженных книг с чистым красивым переплетом и блестящим корешком. Стоит их открыть, как зашелестят страницы, позволят извлечь нужную информацию, а перед глазами обрисуется запомнившаяся картина. Другие же — незначительные, столь мимолетные — становятся потрепанными ненужными книжками, со временем стирающимися в пыль. И неважно — хорошее воспоминание или плохое. Надолго запомнятся лишь самые яркие.

В жизни маленького наследника было слишком много дней, когда грусть сменялась минутной радостью. Плохое смешивалось с хорошим, но теплота, которую дарила ему мама, не могла навсегда вытеснить из его сердца тьму и холод и заполнить пустоту ярким светом. Кайлан до сих пор помнит один до жути волнующий вечер, несмотря на то, что тогда ему было всего лишь пять лет. Он не знал, что именно заставило его сбежать с вечерней тренировки, спрятаться у себя в комнате, прижавшись крылышками к покрытой зеленью мраморной стене, глушить в себе обиду и глотать обжигающие кожу слезы: грубые слова короля о том, что Кай не старается, что он не так силен, как остальные ученики, или задорный смех ребят, радость которых ему была так чужда, или же изнуряющие занятия и свист длинной позолоченной палки жреца, часто замахивающегося на него и порой больно бьющего по чувствительным крыльям. Возможно, именно укор в синих мудрых глазах отца оказался последней каплей терпения.

Кай знал, что король будет ругаться, но его нравоучения подождут до утра, ведь вечера рядом с наследником были посвящены Корнелии — греющей раненое детское сердечко. Мысли о матери заставили Кая тяжело вздохнуть и утереть бегущие по щекам слезы. Он не хотел расстраивать ее; видеть грусть на ее светлом утонченном лице было ему в тягость. Почувствовав энергию мамы, Кайлан подскочил на ноги, судорожно сглотнул, будто в попытке избавиться от гложущего чувства. Но стоило увидеть высокую, облаченную в легкое струящееся белое платье женщину с длинными темными волосами, украшенными маленькими красными розочками, как на глаза вновь навернулись слезы.

Кай поджал слегка трясущиеся губы и, поймав выразительный взгляд матери, стремглав бросился к ней. Прижался к ее ноге, сжал пальчиками легкую ткань и тихо захныкал, боясь, что его плач будет слышен в каждом уголке дворца. Нежная материнская ладонь легла на его плечико, погладила ласково и осторожно. Спустя мгновение мягкий шепот разрезал тишину, прерываемую лишь всхлипами:

— Не плачь, малыш. Хочешь послушать сказку?

Взглянув на королеву, Кайлан шмыгнул носом и улыбнулся, заметив в ярких, зеленых, как летняя листва, глазах необходимое ему тепло. Он кивнул:

— Хочу. Ты расскажешь мне про Халу?

Корнелия мотнула головой и взяла сына за руку.

— Нет. Сегодня я расскажу тебе легенду о демоне, который отдал жизнь, чтобы вырастить дерево, наш дом — Мортемтер.

Она присела на край кровати и, усадив мальчика к себе на колени, аккуратно смахнула с его щеки замершие слезы. Поцеловала в светлый лобик, прижала ребенка к себе и замерла, слушая его дыхание и стук маленького сердечка.

Кай тоже затих, сжал ладошку мамы и закрыл глаза. Он желал, чтобы это мгновение длилось вечно; чтобы она — такая добрая и нежная — всегда была рядом. Единственная, кто видела в нем не только будущего короля, но и любимого сына, смелого демона и наивного ребенка. Единственная, ради кого он хотел стать лучше, чем все демоны, смелее, чем все Перворожденные, мудрее, чем все короли.

— Мама, — тихо позвал Кайлан, а после спросил, поглаживая ее нежную кожу руки: — А разве наше дерево не само выросло?

— Нет, милый. — Корнелия несколько секунд помолчала, собираясь с мыслями. Пригладила темные перышки сына, растрепавшиеся после ударов, и продолжила, стараясь не пролить рвущиеся наружу слезы: — Мора — так звали великого демона, приложившего немало усилий для процветания Мортемтера. В его честь и назвали наше королевство... Мора был очень сильным демоном.

— Сильнее Халы? — изумленно спросил Кай и посмотрел на маму.

На ее коралловых губах появилась задумчивая, подсвеченная изнутри улыбка.

— Может и сильнее. Ведь он подарил нам такой большой и уютный дом, дал нам возможность укрыться от наших неприятелей… Знаешь, до того как Мора взрастил дерево, все считали его слабым. Многие не верили в его способности, смеялись над идеей построить такой могучий город. Но Мора доказал всем демонам, всем тем, кто не верил в него, что он достоин нечто большего, чем глупых насмешек и упреков. Он воткнул в землю короткую веточку дуба и вложил в нее всю свою магическую силу, всю энергию, подпитанную ненавистью и злостью собратьев. Из ветки выросло огромное дерево с пышной темно-зеленой листвой и невероятно прочной корой. Но Мора не погиб: он обратился в одну из ветвей дерева, стал частью Мортемтера. Несмотря на обиды, он сделал все возможное, чтобы его народ был в безопасности.

— Он был таким сильным… — вздохнул Кайлан и опустил взгляд, пряча грусть в глубине синих глаз. — Мне никогда не стать таким как Мора. Папа говорит, что я совсем не стараюсь…

— Нет, малыш, — улыбнувшись краешком губ, сказала Корнелия и коснулась подбородка мальчика, заставляя повыше поднять голову и взглянуть на нее.

Посмотрела в его печальные глаза и почувствовала вдруг жгучую боль внутри, ощутила, как сердце сжимается от одного этого невинного взгляда, от осознания, что ее ребенок в столь юном возрасте уже утратил веру в собственные силы.

— Посмотри. — Она оттянула пальцем ворот платья, зацепила пальцем тонкую серебряную цепочку и вытащила плоский овальный медальон. Внутри овала было вырезано дерево с широким стволом и множеством ветвей. — Этот кулон пропитан энергией Моры. Лишь истинный хранитель Мортемтера способен носить его. Твой дедушка отдал его мне. И когда придет время, он достанется тебе.

Корнелия облизнула пересохшие губы, отстегнула цепочку и вложила медальон в ладонь Кая. Ветви дерева тотчас озарились ярким сиянием, разрезав темноту в маленькой комнатушке.

— Видишь, — улыбнулась королева, — Мора выбрал тебя, Кайлан. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. Ты — будущий хранитель Мортемтера.

С тех пор здесь мало что изменилось. Детскую комнатушку практически не затронуло беспощадное пламя огня. Лунные лучи просачивались через прозрачную тюль, закрывающую проход на маленький балкон; освещали разбросанные на кровати деревянные фигурки лошадок, птиц и мелких зверьков. Легкий ветерок шевелил остатки сожженного балдахина, ласково касался лица и напряженных крыльев Кайлана, будто в попытке успокоить его, унять бешено колотящееся сердце, развеять перед глазами мучительное воспоминание.

Детские слезы больше не обжигали его глаза; Кай не помнил, когда последний раз поддавался обуявшим его чувствам и плакал, желая оказаться в теплых объятиях матери и избежать строгого взгляда отца. Теперь глаза его были сухими, лицо напряженным, без намека на нежную улыбку и веселость, а сердце твердым как камень, ледяным как вода в замерзшей реке. Теперь он не нуждался во внимании, в чьей-либо любви… Теперь он стал похожим на отца: жестоким, выносливым, властным.

Но почему же столь твердое сердце изнывает от тоски при взгляде на веточки сакуры, вставленные в стеклянную вазу?..

Она выделяется среди остальных испорченных временем вещей. Чистая, увитая золотыми стеблями… Казалось, что кто-то бережно ухаживал за ней все это время. И веточки сакуры с нежными бутонами выглядят совершенно невинно. Цветы должны совсем скоро распуститься, несмотря на холод, царящий в Мортемтере, и отсутствие света. Но Кая больше поразили жемчужные бусинки, нанизанные на ниточки и свисающие с веток, и искусно сделанный ловец снов с яркими фиолетовыми перышками. Он точно знал: подобной красоты в его комнате никогда не было.

Желание подойти поближе, рассмотреть каждую бусинку и погладить манящие перья улетучилось, когда Кай ощутил энергию советника. Он отвел взгляд от хрупких цветущих веток и постарался совладать с нахлынувшими эмоциями. Никто не должен видеть мимолетной слабости на его лице. Никто этого больше и не видел, кроме нее — той, которая обрела над ним сильную власть и даже сейчас, спустя несколько недель разлуки, видением приходила к нему, мучила раненое сердце, терзала душу и смотрела с непростительным укором, как когда-то смотрел на него король.

— Похоже, здесь его нет. — Анорион остановился рядом с Кайланом, обвел взглядом комнатушку, а затем, обратив взор к веточкам сакуры, иронично изогнул темные полукруглые брови и тихо добавил: — Я думал, мы медальон ищем…

— На что ты намекаешь? — шикнул Кай, резко обернувшись к советнику. — Помимо нас во дворце есть кто-то еще, — добавил тише. — Почувствовал что-нибудь?

— Лишь желание чихнуть от густого слоя пыли. — Анорион глубоко вздохнул и, в попытке избежать прямого взгляда короля, посмотрел на трепыхающуюся ткань балдахина. — Почему бы нам просто не обосноваться здесь и не привести город в порядок? Нам в любом случае придется избавляться от последствий разрушения.

— Мортемтер умирает.

Тихие, пронизанные горечью слова Кая заставили Анориона вновь взглянуть на него. На смуглом лице советника отразилось недоумение, а в кристально-голубых глазах блеснули тревога и растерянность.

— Разве ты не чувствуешь? — продолжил Кай, хмуро глядя в пол. — С каждым новым днем энергия Моры становится все слабее. Мортемтер еще тридцать лет назад стал для нас мертвым городом, но все это время хранил в себе остатки демонической силы. Они уже на исходе. Как только вся магия растворится, дерево примет свой истинный вид.

— Какой?

— Станет веткой дуба.

Пряча улыбку, советник хмыкнул:

— Старая как мир легенда. Сказку о великом Море знали все дети Мортемтера.

Кай насупился, чувствуя себя рядом с Анорионом, демоном, служившим еще его отцу, все тем же слабым, ранимым и наивным ребенком. Почему-то он смутно помнил отца; в памяти сохранился лишь безразличный взгляд небесных глаз.

— Ты не веришь в эту легенду, но пытаешься найти королевский медальон? — недовольно спросил Кайлан и ожидающе посмотрел на советника.

— Только для того, чтобы обрести союзников, — последовал серьезный ответ. — Ты знаешь, как действует медальон на представителей других рас. Многие стали нашими приятелями лишь из-за его мощной энергии. Но на людей он так не подействовал… Возможно потому, что они изначально не обладали магией.

— Поищем еще в западном крыле, — отрезал Кай и, не дожидаясь реакции советника, быстро вышел из комнаты, пропитанной детскими воспоминаниями и горькой правдой о его натуре — слабой натуре, умело скрытой за прочной стеной выносливости и решимости. Сломай ее — сломается и он.

Кай свернул в узкий длинный коридор. Он помнил светлые мраморные стены, начищенные до блеска резные арки и двери, но сейчас с трудом узнавал этот погрязший в пепле и тридцатилетней пыли дворец. Тьма проникла в каждый уголок, расползлась чернотой по каменному полу, высоким потолкам. Мортемтер изменился до неузнаваемости, равно как и его жители. Некогда сильный, могущественный народ превратился в кучку забытых всеми слабых существ, утративших мощь и величие. Баланс нарушился, и бывшие хранители лесов и рощ, рек и озер больше не могут подпитывать землю своей энергией, поскольку жалкие сгустки магии с трудом поддерживают их жизненные силы. Кай полагал, что это связано с гибелью дерева. Демоны пали духом, утратили веру, а потеряв связь с домом, который долгие годы подпитывал их магический источник, ослабли и сошли с пьедестала, возведенного их предками многие века назад.

Кайлан понимал, что взял на себя большую ответственность — ответственность за свой народ, за магию и независимость демонов. И хотя юный король страшился грядущих перемен, он не мог позволить себе оступиться. Не мог позволить себе свернуть с пути, по которому шел все эти годы, не мог пойти следом за охотницей, как бы сильно ему этого ни хотелось. Ливия давно это осознала; Кай знал наверняка — она ушла не только из-за того, что не смогла смириться с образом жизни короля. Причин ее ухода не счесть, но главную причину он прочел в ее потухшем взгляде, утратившем теплоту и нежность: осознание того, что Кай не оставит свою цель даже ради нее, заставило ее отвернуться от него. Он прекрасно понимал это, смирился с ее желанием. Но почему до сих пор кажется, что, оставив ее в тот день в пещере, он потерял нечто большее, чем обретет, когда достигнет заветной цели?..

Поток нескончаемых тягостных мыслей неожиданно прервал едва уловимый топот ножек. Кай остановился посреди коридора, разветвляющегося на два прохода, и прислушался. Откуда-то доносился стук каблучков, с каждой секундой удаляющийся все дальше и дальше. Сердце пропустило глухой удар, и Кайлан сорвался с места, помчался на звук, не желая принимать затихающий топот за иллюзию. Завернул за угол и резко остановился напротив большой почерневшей двери.

Больше не было слышно посторонних звуков; лишь бешеный стук сердца звучал в ушах, подобно глухому однообразному стуку в запертую дверь комнаты. Покои отца.

Кай четко помнил, как каждым ранним утром перед тренировкой петлял по залитым солнцем коридорам, а после приходил к этой треклятой двери и осторожно стучал по белому дереву. Ровно пять ударов — и дверь отворялась, Кай проходил внутрь, молча кланялся, садился за котацу — низкий деревянный каркас стола — и завтракал в обществе короля. Кай не любил такие завтраки. И хоть эти минуты рядом с отцом и были безмолвными, без ругани и наставлений, он не ощущал себя живым, считал себя не его сыном, а творением, орудием — мощным, страшным, совершенным.

Нервно сглотнув, Кай сделал неуверенный шаг вперед, занес слегка дрожащую руку, словно намереваясь снова постучать, а затем коснулся ладонью двери и осторожно толкнул ее. Тяжело скрипнув, она отворилась. Впервые за эти годы Кай намеревался зайти в комнату отца без приглашения. Ему хотелось развернуться и уйти прочь, но, проглотив мимолетную слабость, он прошел в опустевшее темное помещение.

Лунный свет проникал сюда через огромное полое окно с резными ставнями. С высокого свода свисали громадные, покрытые паутиной канделябры, в которые были вставлены плавленые свечи. Каменные стены украшали лишенные ярких красок картины и гобелены, изображающие природу Мортемтера в ее умиротворенном спокойствии. На полу плитки-мозаики соединялись в единый рисунок — круг, в центре которого находилось дерево. Все было таким, как и тридцать лет назад: заваленный свитками стол у окна, книжные стеллажи в стене, высокий дубовый шкаф и большой золотистый глобус на деревянной подставке. В детстве Кай мечтал разглядеть мир, изображенный на этом глобусе, но не решался в присутствии отца касаться его. Сейчас он знал об окружающем мире намного больше, знал все материки и их обитателей, а желание прикоснуться к золотистой поверхности глобуса так и не исчезло.

Мужчина подошел к притягивающему взгляд шару, провел пальцем по пыльной подставке, но не успел воплотить детское желание в реальность. Внезапно со стороны шкафа раздался приглушенный чих. Но не этот неожиданный звук заставил Кая напрячься. Он не чувствовал посторонней энергии, не ощущал присутствия чужака, словно осторожный тихий чих был всего лишь плодом его фантазии.

Подойдя к шкафу, Кайлан коснулся тонкой серебряной ручки, задержал на миг дыхание, не решаясь дернуть на себя широкую дверцу и убедиться в том, что топот ножек, стук маленьких каблучков — игра его воображения; что дух Моры потешается над ним, а Кай наивно верит, понимая, что происходящее сводит его с ума.

Резко выдохнув, Кайлан отворил дверцу и обомлел, поймав испуганный взгляд широко распахнутых глаз. Не в силах произнести ни слова, Кай внимательно осмотрел миловидное детское личико: тонкие светлые бровки, удивительные глаза — один небесно-голубой, другой сочно-зеленый, как изумруд; маленький, слегка вздернутый нос и нежно-коралловые губки. Длинные светлые прядки обрамляли лоб и пухленькие щечки, испачканные пылью и чернилами. Поразительно нежное и красивое дитя… Человеческое дитя.

— Человек… — только и выдохнул Кай и с удивлением заметил, что внутри него не разжигается огонь ярости.

Этот невинный ребенок не вызывает ненависти и презрения. Своим пронзительным пугливым взглядом чудесных глазенок маленькая девочка лет пяти лишь пошатнула что-то глубоко внутри, задела неприкосновенное сердце, разрезав в нем пустоту.

Боясь напугать ее еще больше, мужчина медленно опустился на корточки и судорожно сглотнул, когда девочка вытянулась в струнку и прижала стиснутые кулачки к шее, скрытой за толстым воротом серенького платьица.

— Как тебя зовут? — тихо спросил Кай.

Крылья его были напряжены, сердце стучало гулко и часто, а в голове больно жалила мысль о том, что ему нужно уйти, не вестись на невинность ребенка, не позволять этим чудным глазкам врываться в душу и разрушать устоявшиеся принципы.

Кай заметил, как девочка разомкнула губы, намереваясь что-то сказать, но вместо желанных слов из горла вырвалось только глухое сдавленное мычание. Брови мужчины невольно взмыли вверх при очередной попытке ребенка издать что-то помимо неразборчивых звуков. Заметив его реакцию, девочка поджала губки и потупила взгляд, пряча в уголках глаз хрустальные слезки.

— Не можешь говорить? — полушепотом произнес Кай и, когда она отрицательно качнула светлой головкой, продолжил: — Давно здесь живешь?

Ребенок пожал плечами, продолжая буравить взглядом носочки своих потрепанных бежевых башмачков, а мужчина, облизнув сухие губы, резко выпрямился, развернулся, но так и не смог сделать шаг в сторону распахнутой двери. Внутри него происходила настоящая борьба. Девочка казалась совсем не обычной — она искусно прятала свою энергию, — но ее человеческая внешность навела Кая лишь на одну мысль. Она полукровка.

И все же противясь желанию остаться и разобраться в ее нахождение здесь, мужчина быстрым шагом вышел из мрачной, навевающей не самые приятные воспоминания комнаты, завернул за угол и сбежал вниз по широкой мраморной лестнице. Почему-то в этот раз топот ножек ребенка, устремившегося следом за ним, не заставил его остановиться. Кай чуть не бегом выскочил из дворца, вдохнул полной грудью морозный ночной воздух, пропитанный гарью и влагой, и поймал изумленный взгляд советника.

— В чем дело? — спросил Анорион. — Ты словно призрака увидел…

Он вдруг замолк, обратив взор на застывшего в широких резных дверях ребенка, а затем озадаченно взглянул на хмуро смотрящего на него короля, разомкнул тонкие губы, желая утолить свое любопытство, но Кай не дал ему заговорить.

— Я не знаю, кто она и что здесь делает. Нам пора возвращаться.

Кайлан распахнул крылья, но так и не успел взмыть в воздух и заглушить острую, действующую на нервы тревожность. Маленькое тельце неожиданно прижалось к его ноге, тонкие пальчики сжали ткань штанов, и мужчина почувствовал, как по жилам заструились нити магии — сильной, будоражащей, невероятно знакомой.

— Сердце Мортемтера, — прошептал Анорион. — Ты чувствуешь его? Это же энергия медальона.

Кай взглянул на девочку, еще крепче прижавшуюся к нему, судорожно вздохнул и, осторожно отцепив ее от себя, присел на корточки. Не отпуская хрупких дрожащих ладошек, он грозно посмотрел ей в глаза, но долго не выдержал — взгляд его потеплел, лицо смягчилось.

— Позволишь мне взглянуть на него? — спросил Кай шепотом.

Обиженно поджав губки, девочка кивнула и, высвободив ручки из мужских рук, утерла сбежавшие по щекам слезы. Стараясь не делать резких движений, Кай осторожно оттянул ворот ее платьица и резко выдохнул, не заметив там спрятанного кулона. Вместо него вокруг ее шеи был выжжен аккуратный шрам, похожий на цепочку, а чуть ниже ключиц — ветвистое дерево внутри овала.

— Анорион, — тихо позвал Кайлан и, когда советник подошел к нему, спросил: — Что будет, если человек наденет королевский медальон?

— Он не выдержит. Энергия медальона убьет его, — серьезно ответил тот, внимательно разглядывая своеобразное клеймо на нежной коже ребенка. — Но непохоже, что она простой человек.

— Скорее, полукровка, — продолжил Кай. — Полагаю, она дочь ундины и человека. Такое очарование характерно для жительниц водоемов.

— Думаешь, медальон оставил на ней такой ожог? И куда же она после этого его подевала?

— Никуда. — Кай аккуратно поправил воротничок платья и выпрямился. — Сердце Мортемтера осталось с ней. Надев медальон, она невольно присвоила его себе. А вот как его снять — уже другой вопрос…

***

Страх, непонимание и даже злость увидел Кайлан на лицах демонов, стоило ему зайти в освещенную неясным светом огня пещеру, с низкого свода которой свисали огромные сталактиты и сияющие голубизной кристаллы. Подданные ждали от него каких-либо слов, но Кай молча прошел мимо, не удостаивая их вниманием, словно те были пустыми сновидениями, ложными ночными призраками. Он не считал необходимым объясняться именно сейчас: демоны не поймут его. Не поймут, почему девочка, так сильно похожая на человека, вцепившись ручкой в штанину короля и потупив взор, плелась следом за ним. Не поймут и долго не смогут смириться с тем, что Кайлан посмел привести к ним человеческого ребенка, даже если он таковым не являлся. Кай и сам противился собственному желанию забрать девочку из Мортемтера, и, кажется, не только из-за связанного с ней королевского медальона. Он верил, что это не единственная причина, но не мог разобраться в своих чувствах, равно как и понять, отчего под взглядом изумительных глаз к горлу подступал противный комок и непростительно громко стучало сердце.

Миновав расступившихся перед ним демонов, Кай завернул в небольшой отсек в пещере, где порой засыпал, прячась от любопытных малышей за толстой каменной стеной, подсвеченной изнутри синим светом. Он усадил девочку на потрепанное темное покрывало, расстеленное на полу, и резко, не скрывая раздражения, обернулся к советнику, застывшему в проеме.

— Я знаю, что это чревато последствиями, — выдохнул Кайлан прежде, чем Анорион начал выражать свое недовольство.

— И в мыслях не было поучать вас, сир, — лукаво протянул тот.

— И я знаю, что из-за этого поступка могу пасть в глазах демонов...

— Я этого не допущу, сир.

— Не мог же я оставить ее там? — Брови короля неожиданно взмыли вверх. — Она прячет в себе сердце Мортемтера. Кто знает, чем это может обернуться для нас.

— Конечно, сир. Ваш поступок разумен. Мы ведь искали медальон... Просто не предполагали найти его в таком... виде.

Несвойственный для советника язвительный тон, подобно холодной воде, привел Кая в чувства. Он вскинул голову, нахмурился, поймав внимательный взгляд небесных глаз, на дне которых затаилась смешинка, а затем, тяжело вздохнув, устало потер переносицу.

— Разберемся с сердцем Мортемтера чуть позже, — спокойно продолжил Кай. — Мне нужно время, чтобы обдумать дальнейший план действий. Скоро настанет решающий момент.

— Новобранцы и охотники усердно тренируются, но... — Советник замолк на пару секунд, закусил изнутри щеку, не решаясь вслух закончить мысль. Заметив вопрошающее выражение лица короля, он неуверенно продолжил: — Этого пока недостаточно. Среди нас не так много воинов. Наши навыки с годами утратились, мы потеряли форму и ослабли. В грядущей войне нам понадобится помощь представителей других рас. Поэтому, — Анорион многозначительно взглянул на тихо наблюдающую за ними малышку, — советую тебе как можно быстрее разобраться с медальоном.

— Это трудно, учитывая, что мы ничего не знаем о его носителе. — Кайлан перевел взгляд на девочку, которая вдруг сжалась от его пристального внимания, а затем, не выдержав, посмотрел на свисающие с низкого свода мелкие сосульки. — Как она оказалась в Мортемтере? Остров со всех сторон окружен зверски холодной водой и глыбами льда. Это лишь подтверждает мысль о том, что она дочь ундины. Может, русалки... Но их практически не осталось в этих краях.

— Возможно, она плыла на судне, — предположил Анорион. — Кораблекрушения рядом с островом — не редкость. Выжила в воде, а волны выбросили ее на берег... Но терзаться догадками пустая трата времени. Она могла бы нам все рассказать.

— Если бы умела говорить.

Кай вздохнул и, сев на пол, прислонился крыльями к холодной влажной стене пещеры, а советник, вдруг почувствовав неловкость, поспешил ретироваться.

— Я принесу ей еды и воды, — сказал он. — Может быть, после этого она и без слов попробует все объяснить.

Когда Анорион скрылся за углом, Кай помимо раздражения испытал неприятное чувство страха. Он ощущал на себе любопытный взгляд девочки, но старался не смотреть на нее. Ее необычные глаза сбивали все мысли в кучу, а невинное выражение лица заставляло забывать обо всем на свете и чувствовать себя невероятно глупо, так, будто он вновь стоял напротив маленькой Ливии и видел на ее лице насмешливую, но добрую улыбку. Ребенок словно ловко вскрывал обертку и показывал всему миру, что король слаб и подавлен. Это злило Кая, но он не мог избавиться от изъедающего сердце чувства.

Совсем скоро вернулся Анорион. Он поставил на пол возле ребенка деревянную миску с небольшим куском жареного мяса и флягу, наполненную водой, а затем, дождавшись кивка короля, снова ушел.

Задержав на миг дыхание, Кай незаметно проследил за девочкой. К еде она не притронулась; сидела, не шевелясь и хмурясь, и сверлила тяжелым взглядом горячий кусок мяса. У любого ребенка демона подобная еда вызвала бы аппетит, а манящий запах, щекочущий ноздри, — слюнки. Но маленькой полукровке оказался неприятен такой аромат — она забавно повела носиком и, насупившись, отодвинула от себя миску.

— А ты привередливая.

Кайлан усмехнулся, поднялся на ноги и достал из потрепанной тканевой сумки несколько засахаренных лепестков фиалок. Такой изысканный десерт он приобрел в людском городе пару дней назад, когда вместе с советником, с помощью заклинания скрыв рога и крылья, посетил столицу Восточных королевств, чтобы разузнать о нахождении охотников. Тогда в его голову пришла неожиданная мысль: крылатым детишкам наверняка понравится это вкусное лакомство.

— Как насчет этого? — спросил Кай и, присев на корточки напротив девочки, протянул ей лепестки цветов.

С интересом осмотрев их, она осторожно взяла одну засахаренную фиалку и откусила маленький кусочек. Каю казалось, что он был готов к любой реакции с ее стороны, но внезапная радость, мелькнувшая на милом личике, ввела его в замешательство, а нежная улыбка, коснувшаяся пухленьких губ, заставила усиленно биться его сердце.

Девочка быстро съела оставшийся кусочек десерта и потянулась к остальным, но замерла, едва коснувшись мужских пальцев. Спрятав улыбку, посмотрела на Кая и слегка склонила голову набок, ожидая его слов.

— Этим не наешься, — сказал он, перекладывая оставшиеся лепестки в маленькую ладошку. — Любишь фрукты?

Коротко кивнув, девочка облизнула губки и, улыбнувшись, торопливо схрумкала все засахаренные фиалки.

— Тогда стоит запастись… — Судорожно сглотнув, Кай аккуратным движением смахнул с ее носика крупицы сахара и тихо спросил: — Сможешь что-нибудь рассказать?

Зоркие глазки сузились, выдавая некое недовольство, маленькие ноздри дрогнули, и ребенок легонько похлопал пальчиками по своим губам.

— Знаю, — выдохнул мужчина. — Объяснишь без слов? Я буду рад узнать о тебе хоть что-нибудь.

Девочка вздохнула как-то излишне тяжело, и взгляд ее показался Каю чересчур осознанным. Казалось, она все понимает, знает, что от нее ждут ответов, но поведать тайну, затаившуюся глубоко в душе, не может. Пару мгновений она сидела неподвижно, стойко выдерживая ожидающий взгляд Кая, а затем указала на себя пальчиком. Словно поддразнивая, девочка начала шустро показывать различные жесты: сначала накрыла ключицы ладошкой, после ударила кулачком по кисти другой руки и в конце сомкнула ладони кончиками пальцев в виде крыши.

— Дом?.. — выпалил Кай и невольно нахмурился, когда девчушка недовольно сложила на груди ручки. — Прости, это все, что я смог понять, — с искренним сожалением шепнул он. — Где твой дом?

Недолго думая, девочка взяла фляжку и потрясла ею перед лицом демона. Раздавшееся бульканье разрезало тишину и слабым эхом отразилось от каменных стен пещеры.

— В воде, значит... — задумчиво протянул Кайлан. — Хорошо. А сможешь показать, как тебя зовут?

Малышка нахмурила светлые бровки, задумавшись, а после, словно осененная какой-то мыслью, уверенно кивнула. Вскочила на ножки, случайно задев ручкой напряженное крыло демона, и начала собирать мелкие камни. Выпрямившись, Кай внимательно проследил за тем, как девочка старательно складывает на полу камушки, образуя какое-то коротенькое слово.

— Нелли. — Губы мужчины дрогнули в теплой улыбке. Он посмотрел на девочку с позабытой нежностью и протянул ей руку. — Рад знакомству, Нелли.

Миловидное личико озарила улыбка, но малышка не успела коснуться пальчиками мужской ладони. Неожиданный испуг смахнул с ее лица радость, и она, чем-то встревоженная, стремительно спрятавшись за крылом демона, прижалась к его ноге.

— Что такое? — спросил Кай, осторожно сжав плечо девочки.

Ответа ждать не пришлось: он почувствовал постороннюю энергию, волной пробежавшую по жилам. Разъяренной фурией в каморку влетела Элуна, остановилась напротив короля и, вскинув голову, посмотрела на него раздраженно и сердито. И даже напряженный взгляд глубоких синих глаз не остудил ее пыл.

— Человека... — выдохнула она, задыхаясь от собственной злости и негодования. — Как ты мог привести к нам человека?

— Она полукровка, — спокойно произнес Кай. — И она останется здесь, пока я не решу, что делать с ней дальше.

— Какая разница — полукровка или нет! — вскрикнула девушка, сжав изящные пальцы в кулаки.

Мужчина почувствовал, как малышка вздрогнула от внезапного крика и прижалась лобиком к штанине, пряча глаза. Медленно погладив ее по волосам, он процедил сквозь плотно сжатые зубы:

— Успокойся.

— У нас уже был один полукровка, — резким, нервным движением смахнув с лица белесую прядь, продолжила Элуна. — От них одни неприятности! Не меньше чем от людей! Грязная кровь… Кай, что ты вообще творишь?!

— Замолкни! — гаркнул демон грубым голосом. Одной рукой поближе прижал к себе Нелли, успокаивающе погладил ее по плечу и заметил, как резко изменилось выражение лица девушки. Раздражение и налет агрессивности исчезли, уступив место смятению и страху. — Ты забываешься, Элуна, — холодно отрезал Кай. — Из-за своей надменности и губительной гордыни ты принесла мне гораздо больше хлопот, чем полукровки. Знай свое место.

Слова прозвучали явственно и жестко. Элуна напряглась под грозным взглядом короля, позабыв о своей недавней злости, и рвано выдохнула, как после удара морозного ветра по распаленным щекам. Кайлан заметил слезы в уголках ее миндалевидных глаз. Она сдерживала рвущиеся наружу обиду, разочарование и грусть, но Кай не знал, сколько усилий ей стоило не расплакаться перед ним.

— Оно всегда было рядом с вами, ваше величество, — полушепотом произнесла Элуна. Голос и губы ее дрожали, голова мелко подергивалась, отчего фразы получались негладкими, глухими и сухими, как раскаленный воздух в пустыне. — Мое место определили еще до моего рождения. У меня не было выбора. Не было такой непозволительной роскоши…

— Элуна, — тихо перебил ее Кай.

— Прошу прощения, ваше величество. Доброй ночи.

Девушка низко поклонилась и, не поднимая головы, быстро скрылась за поворотом.

По телу Кая растекся жар, обжег лицо, порождая глубоко внутри неприятное чувство беспомощности. Обычно он не позволял себе грубить Элуне, несмотря на ее недостойное поведение и хлесткие, полные желчи слова. Порой она вела себя вызывающе, не понимая, что своими действиями порочит род Луноликих и, главное, саму себя. Но она, равно как и остальные демоны, была частью его семьи, частичкой некогда великого народа и другом детства, которого он обещал защищать ценой своей жизни. Давая это обещание, Кай не предполагал, что Элуну придется защищать от вспыхнувшей в юности привязанности и глубоких чувств, которые испытала только она.

Мягкое касание вывело Кая из ступора, и он посмотрел на девочку, крепко сжавшую его пальцы. В ее удивительно ярких глазах читались усталость и боль, выражение лица было очень грустным и задумчивым, но, тем не менее, на губах играла подбадривающая улыбка.

Кай легонько погладил малышку по шелковистым светлым волосам и, улыбнувшись, шепнул:

— Спасибо.

Глава 31. Поиски призрака

Запах рисового вина смешался с запахом затхлой муки и жареной рыбы и, переплетясь с тяжелым смрадом, исходившим от веселых посетителей, напомнил мне, как беззаботно я порой проводила время в людских харчевнях. Гул разнообразных мужских голосов, заливистый смех куртизанок и задорная мелодия лютни, льющаяся широким потоком, сотрясали спертый воздух. Но сквозь весь этот шум я отчетливо слышала тихое бормотание сварливого старичка, разливающего по кружкам эль. Старому хозяину таверны наскучили постоянные визиты беспечных деревенских жителей, засиживающихся до утра, грубящих подавальщицам и влезающих в драку, и все же, несмотря на их грубость и неотесанность, он не решался выпроводить их. Похоже, не только потому, что ему это было не по силам; его, как и многих людей, манил презренный звон монет.

Меня же, напротив, гам, раздающийся в стенах маленькой таверны, не раздражал. До того как влиться в самую гущу ночной деревенской жизни, я беспокойно ворочалась на жесткой узкой кровати, пытаясь спастись от дурноты, но сон ко мне не шел. И, оставив ушастого зверька, свернувшегося калачиком в уголке койки, дремать в одиночестве, спустилась на первый этаж. Царящий здесь шум не давал мне сосредоточиться на мучающих меня последние дни мыслях, и, потягивая из деревянной кружки рисовое вино, отдающее сладкими пряностями, я сверлила взглядом кусок потрепанной ткани, едва закрывающей вид на кухню. Она трепыхалась каждый раз, когда две миловидные близняшки-подавальщицы забегали на кухню и, забрав подносы, выскакивали обратно — столь быстро, что я с трудом могла за ними уследить.

От скучного наблюдения за проносящимися мимо близняшками меня отвлек Калеб. Бывший рыцарь, не раз бывавший в подобных заведениях и привыкший ко всем ужасам, таящимся здесь и пугающим столичных дам, вальяжно уселся сбоку от меня на высокий табурет. Легонько постучал костяшками пальцев по поверхности перегородки, привлекая внимание старичка, и громко выдал:

— Подай хереса, хозяин!

Наконец посмотрев на меня, Калеб улыбнулся — как-то чересчур самодовольно — и пожал плечами в ответ на мой недовольный взгляд.

— Ты решил этим вечером потратить все оставшиеся монеты? — буркнула чуть грубовато и сделала пару глотков рисового вина. — Вот, — я поставила на стойку кружку, — очень дешевое пойло. Если есть желание выпить, будь добр — бери что-нибудь подешевле.

— Не злись, Лив, — протянул мужчина, обольстительно улыбаясь, как улыбаются старшие ребенку. Только вот я была старше его на пятнадцать лет. Но Калеба, похоже, это не волновало, поскольку наш внешний возраст не отличался. — Ты ведь с легкостью можешь продать что-нибудь еще. У тебя отлично получилось всучить тому проходимцу лук. Любой торговец позавидовал бы твоему умению продавать дешевку в два раза дороже, чем она стоит на самом деле. Хотя ты обещала не красть у людей…

— Я и не крала, — отрезала резко. — Нам его одолжили. Как-нибудь я верну долг брату Марты…

— Ну конечно. — В голосе бывшего рыцаря прорезались насмешливые нотки. — Ты уж прости, Лив, но ты бывшая охотница, а все охотники, как мне известно, не привыкли якшаться с любезными людьми и возвращать им долги. Разве ты не помнишь Феликса, командующего, что был до тебя, пока все охотники не решили сместить его с должности и назначить на его место другого?

— Помню… И что?

— Он же каждый раз, напиваясь, обещал подавальщицам оплатить свою попойку следующим утром, а потом, то ли на самом деле забывая о своем обещании, то ли притворяясь, плевал на любезность людей. А ведь ему и перечить-то никто не смел… Впрочем, остальным охотникам тоже.

— Хочешь сказать, мы не умеем держать свое слово? — осмелилась я спросить. Вопрос прозвучал на удивление тихо и, казалось, потонул в гуле голосов.

— Ну что ты! — Брови Калеба взмыли вверх. — И в мыслях не было, Лив. Просто, наблюдая со стороны, я видел, что вы не признаете никого, кроме себе подобных. Вы были дружны только друг с другом, а люди для вас были словно призраками, бестелесными существами, мимо которых можно пройти и забыть о них в ту же секунду.

— Звучит ужасно эгоистично, — фыркнула в ответ и подперла щеку рукой, втайне рассматривая Калеба, пока тот расплачивался с трактирщиком за херес.

— Правда глаза колет, — улыбнулся мужчина и отхлебнул из большой деревянной кружки.

Нос пощекотал сладковатый аромат и тут же слился с остальными запахами. По довольному выражению лица мужчины я поняла, что здесь подают отличное крепкое вино, но не решилась заказать дорогостоящий напиток.

Калеб польстил мне, сказав, что я без проблем продам любую вещь. Возможно, так и есть, но расставаться с оставшимся холодным оружием мне не хотелось. Нам повезло, что с несостоявшейся охоты у нас остался лук, который мы продали в другой деревне. Полученных монет хватило на ночлег и людскую еду, однако на шестой день поисков их стало катастрофически мало. Мы обошли шесть деревень и ни в одной из них не добились успеха: никто не знал таинственную Лори.

Сегодняшним вечером у меня появилось желание прекратить поиски, и я решила, что эта деревня будет последней, в которой мы остановимся. Гоняться за призраком, коим теперь я считала Лори, мне больше не хотелось.

Калеб молча наслаждался хересом, наблюдая за бренчащим на лютне бардом, а я снова осматривала его, отмечая про себя, как сильно он изменился после нашей первой встречи — повзрослел, возмужал и окреп не только физически, но и умственно. Янтарный свет масляной лампы, висевшей на стене, обозначил тени вокруг мужских глаз, смуглые скулы и щетину. Он выглядел измученным, хотя его веселость и добрая улыбка отрицали любой намек на слабость. Так было и раньше. Как бы сильно Калеб ни уставал на тренировках, он всегда пребывал в добром расположении духа, и казалось, что ничто не способно было стереть с его грубоватого смуглого лица лучезарную улыбку. По крайней мере, именно так я думала до того, как нам пришлось познать горечь утраты и расставания.

Разойдясь с отцом волею судьбы по разным дорогам, Калеб все чаще позволял тоске сжимать раненое сердце, напускал на себя равнодушие, рушимое только нежностью Далии. Моя Ли оказалась нашим спасением: перебарывая собственную душевную боль, она прогоняла тьму, поселившуюся внутри нас, несла заботу и изгоняла бушующие страхи. Я так привыкла к ее доброте, что совсем забыла подумать о ее чувствах. Она помогает, но ничего не просит взамен. Поэтому ли мне так стыдно за свое поведение? Я поглощаю ее заботу, не думая о том, что моей Ли тоже необходимо внимание. Кажется, что ее мягкость никогда себя не исчерпает. Но ведь всему порой приходит конец — и наступит день, когда Далия охладеет ко всему живому, утратит последние частички теплоты, в которых я нуждаюсь с каждым днем все сильнее и сильнее.

— Я пойду… — сказала тихо. — Найду Ли.

Калеб неожиданно схватил меня за руку, вынуждая сесть обратно на табурет. Придвинулся ко мне ближе, втянул в себя душный воздух и серьезно спросил:

— Сколько ты выпила? — Его дыхание было едким от аромата спиртовых дрожжей, но выглядел он на удивление трезвым. — У тебя взор помутился, — добавил мужчина, сузив льдисто-голубые глаза. — Давай я отведу тебя в комнату, Лив. Не стоит тебе много пить. Ли говорила, что, когда ты пьяна, твои действия трудно предугадать.

— А как же Далия? — обиженно буркнула я и отвела взгляд в сторону, чувствуя легкую внутреннюю дрожь.

— Я сам ее найду, — сжав мою ладонь, шепнул Калеб и повел меня на второй этаж.

Ноги налились тяжестью, и я безвольно плелась следом за мужчиной. Пока он провожал меня до комнаты, укладывал в кровать, стягивал сапоги и накрывал пледом, я думала о том, как бы облегчить страдания моей Ли, если она даже не показывает, что ей тяжело. Мысли путались, вяло ворочались в голове, а перед глазами стояла серая пелена. Тягучая слабость окутала, обволокла липкой паутиной, медленно утягивая в сон.

— Ни о чем не думай, Лив, — сквозь заволакивающий сознание туман услышала я тихий мужской голос. А после ощутила легкое прикосновение губ к своему лбу — нежное, приятное, навевающее будоражащие кровь воспоминания.

Мгновение спустя послышались удаляющиеся шаги и скрип старой деревянной двери. Усталость быстро сморила меня, и я наконец впала в тяжелую дрему.

Глава 32. Настоящая красота

Стоило выйти из душной таверны, как легкие наполнил свежий воздух, пропитанный нотками хвои и запахом сырой земли. Калеб на миг задержался у двери, прикрыл от наслаждения веки, чувствуя, как смрад, увязавшийся за ним, медленно растворяется в ночной тишине. А затем осмотрелся в попытке зацепить взглядом Далию, сбежавшую из комнаты пару часов назад. Долго искать охотницу не пришлось. Она сидела на крыльце, прислонившись плечом к деревянной балке, и наблюдала за неподвижными, мерцающими на густо-синем небе звездами.

Такая красивая и умиротворенная. Слабый ветер трепал прядки ее длинных иссиня-черных волос, нежно поглаживал персиковую кожу лица. Кажется, ночь тревожила ее холодом: Калеб заметил, как Далия обхватила себя руками за плечи и чуть сжалась, будто пытаясь спасти оставшееся внутри тепло.

Мужчина готов был простоять так всю ночь — молча наблюдая за удивительно спокойной и оттого еще более красивой девушкой — но острое желание прижать к себе хрупкое на вид тело заставило его обозначить свое присутствие. Он осторожно прокашлялся, стараясь не напугать витающую в облаках Лию. Вздрогнув, она обернулся, и секундная тревога на ее лице быстро сменилась по-детски невинным восторгом.

— Все никак не привыкну к тому, что ты с легкостью можешь прятать энергию, — улыбнулась Далия и приглашающе похлопала по ступеньке рядом с собой. — Посиди со мной. Сегодня такая красивая ночь. Не хочется заходить внутрь.

— Эта ночь ничем не отличается от остальных, — невесело протянул Калеб, опустился на ступеньку и прижал к себе девушку. Меж лопаток деранул мороз, когда она прижалась щекой к его плечу. — Ты ж замерзла, Ли.

— Ага. — Далия осторожно переплела свои пальцы с огрубевшими горячими пальцами Калеба и добавила: — Порой завидую способности Лив согревать себя.

Калеб не удержался и хмыкнул в ответ:

— Ну, сегодня она решила согреть себя иным способом. Я думал, она спит мертвым сном, но нашел ее не дремлющей на койке, а скучающей за стойкой в компании рисового вина.

— Лив лучше не пить... Ты отвел ее обратно?

— Да, не переживай. Теперь она точно забылась во сне.

На короткий миг между ними воцарилось молчание. Закрыв глаза, Далия глубоко вздохнула, чувствуя приятное мужское тепло, перетапливающее ее внутреннее напряжение в безмятежность, и запах лавандового поля — тонкий и ненавязчивый, с цветочными и древесными нотками. Так пах Калеб. Порой рядом с ним она испытывала бесконечное спокойствие. Впервые странное, ранее не испытываемое чувство зародилось в ней несколько месяцев назад, когда, узнав правду о рыцаре, она стала чаще проводить время в его компании. Вскоре привязанность переросла в нечто большее, и связь, возникшая еще при знакомстве, укрепилась в ночь зимнего солнцестояния. И пусть другие демоны считали, что танец полукровки и чистокровной представительницы расы не имеет силы, Далия знала наверняка: связующий танец в ту волшебную ночь объединил их сердца, не оставив в них места для кого-либо еще.

— Калеб, — тихо позвала Лия и, когда мужчина чуть сильнее сжал ее ладонь, неуверенно произнесла: — Мама рассказывала мне, что демоны любят всего раз за всю свою длинную жизнь…

Она ненадолго замолчала, почувствовав, как напряглась рука Калеба, и спустя несколько тягостных секунд продолжила:

— Они выбирают пару один раз в жизни. Мама говорила, что демон может долго находиться в поисках, но если находит, понимает сразу, что это настоящая любовь. Интересно, смогла бы она полюбить кого-то еще, если бы была жива…

— Не смогла бы, — резко ответил Калеб. Он почувствовал, как девушка вздрогнула от его холодного голоса, и, слегка улыбнувшись, добавил мягче: — Отец не полюбил.

— Наверное, это тяжело, — слабо выдохнула Далия. — Демоны живут очень долго, и легче коротать столетия вдвоем, нежели в одиночку.

— Так и есть. У отца была лишь одна причина задержаться в этом мире и не уйти в Пустоту. Возможно, если бы не я — он бы присоединился к моей матери. Только вот… они очень разные, и я не уверен, что отец смог бы отыскать маму в другой жизни. Демоны могут перерождаться, а у русалок все иначе.

— Что с ними происходит после смерти? — полушепотом спросила Лия, поглаживая большим пальцем обветренную кожу мужской руки.

— Ну… их участи не позавидуешь. Они превращаются в морскую пену и спустя несколько дней оседают на дно. Отец, конечно, наивно полагал, что русалки обращаются в рифы и размер рифов зависит от того, сколько лет прожила русалка, но я не уверен в этой теории.

— А твоя мама? Что случилось с ней?

— Ее убили на суше, поэтому она не смогла превратиться в пену. Как-то отец рассказал мне о том, что сделал с ее мертвым телом. Честно говоря, он не часто говорил о маме, но в тот вечер эмоции накрыли его с головой, и он долго плакал, не выпуская маленького меня из крепких объятий.

Калеб облизнул сухие губы и нервно дернул щекой. Детские воспоминания оказались довольно болезненными.

— После смерти мамы отец хотел вернуть ее в море, туда, откуда она пришла. Но море не приняло тело, не способное принять истинный вид. Мама была отвергнута стихией, своим домом и семьей. Такова оказалась расплата за запретный союз разных кровей — провести вечность в не родном обличии. И папе ничего не оставалось, кроме как похоронить ее как человека. Где-то на юге до сих пор стоит ее могилка, заросшая мхом и лазурными ипомеями. Отец часто пропадал там, а меня брал с собой лишь пару раз, но мне этого хватило, чтобы прочувствовать всю боль, прожигающую отца, и познать мучения, терзающие маму.

— Мне жаль… — шепнула Ли и сглотнула колючий ком слез. — Твой отец не заслужил подобных страданий.

— Может и не заслужил. Но это был его выбор. Он понимал, чем это может обернуться, и все же не смог устоять перед силой связи.

— Но что ему оставалось делать? — возмущенно спросила Далия. — Разве мы виноваты в том, что оказываемся связаны не с себе подобными, а с представителями других рас? Демоны любят всего раз… И что же… теперь нам страдать столетиями из-за глупого запрета?

— Этот запрет возник не просто так. — На губах Калеба заиграла легкая улыбка, и он коснулся виском головы девушки, посылая к ее источнику слабые успокаивающие энергетические волны. — Знаешь легенду о бескрылом демоне?

— Нет… Были и другие демоны, лишившиеся крыльев?

— Только один, — продолжил мужчина. — Это было очень давно, тогда еще не существовало закона о неприкосновенности. Несколько веков назад женщина-демон полюбила латунного дракона с горы Тарако, где обитают самые большие и опасные драконы. Она, как и остальные демоны, не ведала, к чему приведет этот союз. Говорят, что, когда женщина родила дитя, уместившее в себе разрушительную силу двух могущественных рас, небо разверзлось целыми потоками огня, что привело к гибели сотен мирных существ. Природный баланс впервые был так сильно нарушен. Младенца-полукровку убили, а женщину, породившую его, лишили крыльев, силы и свободы. Но, не выдержав такого испытания, она погибла спустя пару дней. Тогда жрецы и издали закон о неприкосновенности — посмевший нарушить его, мог лишиться своей демонической сущности. Это было непомерно высокой ценой, но даже она не остановила многих демонов. Были и другие случаи запретных союзов, но вместо того чтобы расстаться с крыльями, демоны самовольно бросались в объятия смерти, не получая шанса на возрождение. Моему отцу повезло больше: Арон не позволил демонам лишить его ни крыльев, ни жизни. А может, эта доброта со стороны лидера лишь навредила папе. Ведь такая жизнь хуже смерти.

— Сложно встать на чью-либо сторону, — наконец шепнула Далия, борясь с непонятным жгучим чувством внутри, возникшим после рассказа Калеба. — Я понимаю, что нарушение баланса чревато последствиями, но боюсь остаться одна.

— Ли… — Мужчина осторожно отстранился от Далии и повернул ее к себе лицом, легонько сжав подрагивающие то ли от холода, то ли от тоски плечи. — Так и знал, что ты неспроста начала этот разговор, — улыбнулся он краешком губ, поймав грустный взгляд кристально-голубых глаз, таящих волнение и великую внутреннюю силу. — Думаешь, только демоны любят раз в жизни?

— Не знаю, — честно ответила Лия, а затем поджала губы, но не отвела взгляда от внимательных, цепких глаз любимого.

— Знаешь, в чем спрятана твоя настоящая красота? — спросил Калеб, заправляя за ее ухо выбившуюся черную прядку. — В искренних чувствах, которые ты боишься скрывать. Твоя любовь бесценна и неповторима. Но мое сердце столь же неизменчиво, как и твое. Русалки озорные и лукавые существа, но я знаю, что они подвластны только одной привязанности. Я не смогу усомниться в своем выборе и никому не позволю разлучить нас. Нуждаться в тебе — это большой риск, но лишь ради одной этой чарующей улыбки я готов наплевать на предрассудки демонов и их запрет.

— В смелости ты не уступаешь даже Лив, — шепнула Далия и, не удержавшись, мягко улыбнулась.

— О, я точно не такой безрассудно смелый, — усмехнулся мужчина. — С твоей железной сестрой никто не сравнится.

Калеб почувствовал радостное облегчение, услышав долгожданный бархатистый смех девушки и заметив нежность в ее усталом взгляде. Любоваться ею в минуты, когда она так беззаботна и мягка, было его слабостью. Губы его разомкнулись, чтобы выпустить неожиданно пришедшую в голову мысль, но слова внезапно застряли в горле комом, а сердце забилось тревожно, в каком-то дурном предчувствии.

Подчиняясь внутреннему порыву, мужчина резко обернулся и заметил сидящего у стены, чуть поодаль от двери, черного кота. Ярко-синие глаза, подобно крупным звездам, очаровывали, а взгляд казался тяжелым и мрачным. Кот держал в зубах какой-то маленький сверток и внимательно наблюдал за притихшей парочкой.

— Ты в порядке? — осмелилась спросить Далия, мимолетно взглянув на кота и вновь обратив взор к мужчине. — Калеб, — позвала она, легонько коснувшись его плеча.

— Что? — Он растерянно посмотрел на девушку и, заметив волнение, исказившее тонкие черты лица, поспешил унять возникшее беспокойство: — Да, все нормально. Просто на миг ощутил странную энергию...

Далия не успела заговорить вновь: дверь таверны распахнулась, выпуская двоих пьяных постояльцев. Кот шустро протиснулся внутрь здания, и, когда он скрылся с глаз, Калеб невольно выдохнул с облегчением, больше не чувствуя будоражащей кровь энергии.

— Пойдем, — наконец сказал мужчина, поднимаясь со ступенек. Протянув Далии руку, он повел носом, чуя свежий запах озерной воды, и добавил: — Тут недалеко есть озеро. Раз уж тебе не спится, а ночь кажется поистине красивой, то лучше проводить ее в таком же красивом и волшебном месте.

Глава 33. Иллюзия тепла

Не знаю, чего я сейчас боялась больше: открыть глаза или вновь погрузиться в тяжелый сон. Меня разбудил едва уловимый сладковатый аромат корицы. До одури знакомый запах пощекотал ноздри всего лишь несколько коротких секунд и растворился в теплом воздухе. Досадливо скривив губы, я села в кровати и скользнула рассеянным взглядом по каморке, предоставленной нам хозяином таверны. Лунный свет, пробившийся сквозь створчатое окно сбоку от койки, залил комнату бледным холодным сиянием. Шерсть дремавшего зверька переливалась в косых лучах серебром, а большое ушко забавно подрагивало. Соседняя койка пустовала: Лия еще не вернулась.

Желание спуститься вниз и поискать сестру улетучилось столь же резко, как и появилось. Мое внимание привлекли сияющие в темноте синие глаза. Высокий кот с короткой черной шерстью и ушами-кисточками, притаившись в углу, неотрывно наблюдал за мной. От такого внимательного взгляда по спине пробежал неприятный холодок, рассеяв остатки сна.

Незваный гость наконец отвел свои яркие глаза в сторону, потянулся лапками и, легонько мотнув головой, медленно направился ко мне. Он был немного крупнее обычных кошек, а мордочка выглядела хищной, как у пустынной рыси. При всем моем желании я не смогла разобраться в его энергии: от него исходили странные энергетические волны; казалось, что животное, определенно обладающее магией, намеренно не дает мне сосредоточиться на его сущности.

Ловко запрыгнув на кровать, кот коснулся лапой моей ноги, укрытой пледом, и замер в нерешительности. В лунном свете он выглядел пугающе, подобно хищнику, выслеживающему добычу. Сердце предательски дрогнуло, когда Румико приподнял голову и, сонно моргая, уставился своими большими янтарными глазами на чужака. Я ожидала, что два хищных зверя набросятся друг на друга, но к моему удивлению Румико лишь недовольно фыркнул и под настороженным взглядом кота, спрыгнув с койки, взобрался на постель Далии. Отвернулся от нас и свернулся калачиком как ни в чем не бывало.

Интересно — это он сейчас потерпел поражение и обиженно ушел или ему изначально не было дела до незнакомца, потревожившего его сон?

От разглядывания ушастого зверька меня отвлекло мягкое кошачье урчание. Взобравшись ко мне на колени, кот вскинул голову и посмотрел на меня чересчур осознанно. Только сейчас я обратила внимание на небольшой сверток, зажатый в его зубах.

— Хороший гость всегда приходит с подарком, — шепнула я и протянула к нему ладонь. — Что ты принес?

Оставив сверток в моей руке, кот требовательно мурлыкнул и продолжил наблюдать за мной. Не могу сказать наверняка, что ожидала обнаружить внутри этого подношения, но стоило развернуть его, как губы невольно растянулись в улыбке. Нос тотчас уловил приятный дурманящий запах с цветочными нотками, и сердце радостно затрепетало при виде маленькой засахаренной фиалки. Нежно-фиолетовый бутон цветка в сахарном сиропе напомнил мне о том дне, когда мы с охотниками покинули цитадель и направились на людскую ярмарку. Там я и попробовала необыкновенный десерт, но он не смог вытеснить из памяти сладко-кислый вкус корицы.

— Спасибо, — сказала тихо и, положив фиалку на прикроватную тумбочку, осторожно погладила кота по голове. Шерсть его оказалась мягкой и приятной на ощупь. — Знаешь, такое лакомство очень любит моя сестра, а мне больше нравятся сладкие палочки корицы. У них очень приятный, хоть и немного горьковатый запах. Так пахнет...

Я вдруг осеклась, замолчала, взглянув на притихшего кота, прожигающего меня своими яркими, насыщенного синего цвета глазами. На мгновение взгляд его показался до ужаса знакомым, и, повинуясь необъяснимому порыву, я схватила его обеими руками, немного приподняла и произнесла едва слышно:

— Это ведь ты, да?.. — Голос некрасиво дрогнул, отчего слова прозвучали не как вопрос, а как просьба, робкая и отчаянная мольба. — Тебя выдают глаза, Кай...

Его имя, сорвавшееся с уст, обожгло меня. Сердце больно сжалось под напором жгучих воспоминаний, обиды и щемящей безнадежной тоски. Я почувствовала, как к глазам подступили слезы, не тревожившие с той самой ночи, когда мне пришлось свернуть с королевского пути. Отпустив кота, я закрыла лицо рукой и прерывисто вздохнула, пытаясь избавиться от царапающего душу чувства. Все это время мне приходилось сдерживать свои эмоции, запирать глубоко внутри воспоминания, приносящие столько нестерпимой боли и оставляющие глубокие шрамы, но сейчас я не смогла противостоять ядовитой горечи, отравившей сердце.

Крупные слезы сбежали по щекам, и, размазав их по лицу, я поджала губы, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Оторвать руки от лица меня заставило мягкое голубое сияние, на мгновение разрезавшее полумрак в комнате. Я задержала дыхание и подняла взгляд на стоящего сбоку от койки демона. Если это было видением — то это самое болезненное видение за всю мою жизнь. Если это сон — то он будет самым сладким сном и настоящим кошмаром одновременно. Иного я не предполагала: признать, что передо мной действительно стоит связанный со мной демон, я была не в силах.

— Кай... — шепнула надрывно.

Выпутавшись из пледа, встала с кровати и замерла, с внутренним трепетом осматривая лицо мужчины, его напряженные, сложенные за спиной крылья, стянутые в низкий хвост иссиня-черные волосы. В глазах его нет тепла, нет нежности, вспыхивающей в моменты нашей близости. В них нет ничего, кроме всепоглощающей пустоты и мрака.

Судорожно сглотнула и сделала в его сторону неуверенный маленький шаг. Это действие неожиданно отозвалось острой болью в спине, и, слабо вскрикнув, я не удержалась на ногах, заваливаясь вбок. Сильные руки стремительно сомкнулись на моей талии, притянули к большой, облаченной в одну черную рубаху груди. Послышался тяжелый рваный вздох, сорвавшийся с губ демона, и я посмотрела на него, затаив дыхание, сильно сжала мелко дрожащими пальцами ткань рубахи, словно в попытке убедиться, что он реален, что он действительно находится рядом со мной, прижимает к себе — нежно и аккуратно.

По венам заструились горячие энергетические нити. Но это не моя магия; я знала наверняка, что это его энергия — теплая, сильная, успокаивающая.

— Ты снова это делаешь, — наконец шепнул Кай, обжигая дыханием, отчего по коже забегали приятные мурашки. — Крадешь мою силу.

— Что? — спросила тихо, пытаясь унять сладостную внутреннюю дрожь, вызванную то ли близостью демона, то ли его мощной энергией.

Он облизнул сухие губы и продолжил едва слышно:

— Сильные эмоции, которые ты испытываешь, будь то страх, вожделение, ярость или восторг, истощают тебя. И чтобы восполнить свои силы, ты неосознанно подпитываешься моей магией. Помнишь, как вырубила меня после встречи в ущелье? — Уголки его губ дрогнули в мягкой улыбке, а я, скользнув взглядом по его устам, почувствовала, как щеки опалило огнем при воспоминании о нашем первом поцелуе и моем гневе, после которого демон потерял сознание. — В тот раз я не был готов к подобному. Но потом научился отдавать тебе энергию, не испытывая при этом боли.

— Это последствия связи?

Кай кивнул, чуть сильнее сжав мою талию.

— Только есть одна возмутительная несправедливость. Я не могу питаться твоей магией. Пытался, но, кажется, это односторонний процесс.

— И часто я... истощала тебя? — поинтересовалась неуверенно, избегая его прямого взгляда и осматривая крепкую напряженную шею и треугольное углубление над ключицей.

— Довольно часто, — беззлобно усмехнулся в ответ демон. А затем внезапно прислонился головой к моему лбу и произнес взволнованным шепотом: — Мне приятно знать, что ты способна испытывать рядом со мной не только ярость.

Его слова обожгли, словно раскаленный меч, пронзивший тело насквозь. Почему-то обида, таившаяся в глубине души, злость за то, что он совершил, растаяли — возможно, на короткий миг, но они уступили место смущению, страстному желанию и томительной неопределенности.

— Зачем ты пришел? — спросила неожиданно резко и нервно сглотнула, почувствовав, как мужчину сковало волнение.

— Не должен был, прости, — последовал тихий ответ. — Эта встреча ничего не изменит. Но терзаться разлукой с каждым днем становится все невыносимее.

— Это твой выбор, — нехотя сказала я и уперлась ладонью в мужскую грудь, отстраняясь.

Он не стал удерживать, отпустил. От этого жгучая грусть больно резанула по сердцу — почему-то я наивно верила, что он не отпустит меня. Кажется, Кай прочел немой вопрос в моих глазах, поскольку в следующее мгновение он, слегка улыбнувшись, разрезал воцарившееся молчание:

— Не буду принуждать тебя к чему-либо.

Я сжала пальцы в кулаки, больно впившись ногтями в кожу, стиснула зубы, борясь с сильным душевным волнением, и прошептала дрогнувшим голосом:

— Ты уже это сделал.

Сорвалась с места, прижалась к нему всем телом, забыв обо всех последствиях этой встречи, которые непременно вспыхнут чуть позже, и жадно впилась в его потрескавшиеся от мороза губы. Горячие мужские пальцы заскользили по спине, вызывая трепетную дрожь, крылья вздрогнули, укутывая нас в кокон.

Находясь за пеленой обжигающих чувств, я совсем не понимала, как сильно все эти дни нуждалась в нем. Как сильно хотела забыться в этих теплых объятиях, услышать ласковый шепот, заставляющий трепетать все внутри. Мне не хотелось думать о прошлом, испытывать боль разлуки и потерь. Сейчас я желала только задержать его возле себя на несколько коротких мгновений, насладиться его теплом и близостью, запомнить его надолго, чтобы, вспоминая, каждый раз ощущать горьковатый запах корицы и слышать нежный голос, не имеющий присущего демону металлического оттенка.

Нетерпеливые прикосновения вызывали стихийную силу, затуманивающую разум, нежность стремительно перерастала в желание большего. Кай вдруг остановился, обхватил мое лицо ладонями, посмотрел внимательно, тяжело. Взор мутный, в нем таится тоска, балансирующая на тонкой грани со страстным желанием. В злых глазах наконец-то вспыхнула долгожданная мягкость.

— Прости меня, Ливия, — горячий шепот прямо в губы. — Я не привык быть слабым, но ты вынуждаешь меня становиться таким.

Несмотря на мучительную жажду, Кай оставил легкий поцелуй на щеке, столь призрачный, что в груди заныло от недостатка пылких касаний. Он был так непозволительно близко, что я чувствовала жар его тела, переплетающийся с моим. Слышала гулкий стук его сердца, но боялась, что он исчезнет, стоит мне еще раз прикрыть от наслаждения веки.

Демон провел рукой по моему лицу, нежно прочертил пальцами линию от подбородка до ключиц, и я почувствовала, как дыхание становится глубже, а сердце начинает частить. Синие глаза блестели в лунном свете, не утаивая огонь вожделения, испепелявший тело и душу. И я сдалась: закрыла глаза, склонила голову набок, открывая вид на шею. Всего секунда — невероятно томительная — и губы требовательно коснулись чувствительной кожи. Неспешная ласка кружила голову, молниеносно растапливала холод внутри. Внезапный укус выбил из груди рваный вздох; я вздрогнула, чувствуя острые клыки и влажный язык, жадно слизывающий демоническую кровь. Тело внезапно ослабло, но Кай крепче прижал меня к себе, заключая в кольцо рук и не позволяя упасть.

Руки невольно потянулись к завязкам на его рубахе. Пальцы дрожали, путались, а затем напряженно сжались, когда демон накрыл их ладонью. Неспешно отстранился, забирая на миг из меня весь огонь, развязал завязки — сначала спереди, у ключиц, затем сзади, чуть ниже основания крыльев. Стянутая рубаха оказалась на полу, представляя взору подтянутое тело, твердые плоские мускулы, четко выступающие на груди и впадине живота. Встретившись с мужчиной взглядом, я увидела легкую улыбку на его губах и смутилась, сама не понимая почему — то ли из-за своего внимательного разглядывания, то ли из-за того, что он это заметил.

Борясь с диким чувством стыда, подняла голову, всем своим видом показывая, что меня ни капли не смущает происходящее, и резким движением стянула с себя тунику. Ухмылка исчезла с лица демона, соболиные брови взмыли вверх, и он бесстыдно скользнул взглядом по обнаженной груди и талии. Один тяжелый вздох — и Кай прижимает меня к себе, зарывается носом в распущенные волосы.

Мягкий шепот обжигает и вызывает волну мурашек:

— Играешься, Ливия, или в самом деле доверяешь?

Теперь я в полной мере почувствовала охватившее его волнение, почувствовала его страх и увидела его таким, каким он боялся предстать передо мной, — слабым, сломленным привязанностью. Не знаю, смогла бы я так же легко потерпеть поражение и показать ему, как слаба, но не из-за его близости, а из-за того, что он отдалился от меня.

— Обезумела, — шепнула сипло, легонько коснувшись кожи его спины. Он вздрогнул от этого касания, но продолжил стоять, терпеливо ожидая моего решения. — Ведь полное доверие граничит с безумием.

Сильный трепет, затмив страх, сжал сердце. Казалось, неприступная стена, возведенная между нами в тот роковой день, дала трещину, но не разрушилась — лишь предоставила небольшую возможность вновь раствориться друг в друге.

Кай завладел моими губами — жадно, в крайнем возбуждении и смутном нетерпении. Легко поднял на руки, вынуждая обхватить его торс ногами, и повалил на кровать. Отстранился всего на несколько секунд, показавшихся мне невероятно долгими, и стянул с меня рейтузы, превращая из охотницы в уязвимую дичь. Прикрыв веки, я прижала руки к груди, слыша сквозь бешеный стук сердца, как мужчина раздевается, а после, когда горячая ладонь осторожно коснулась моих сжатых кулаков, распахнула глаза и замерла.

Втянула в себя раскаленный воздух и разжала пальцы под изучающим взглядом синих глаз. В нем не было насмешки или похоти — лишь интерес и восхищение. Демон смотрел на меня так, словно видел впервые. Блеск в его глазах говорил о том, как он жаждал снова оказаться рядом со мной столь близко, а неспешное разглядывание выдавало его намерение запомнить меня такой, какой я бываю только с ним, — открытой, чувствительной, невероятно ранимой.

Кай провел рукой по моему бедру, будто спрашивая разрешения. И я подалась ему навстречу, полностью растворяясь в моменте. Горячее касание губ к шее, ключице, груди — и несдержанные стоны растворяются в ночной тишине. От легкого поцелуя в живот я едва не задохнулась и, теряя остатки терпения, выгнула спину. Мужчина спустился чуть ниже, осторожно развел бедра, проложил влажную дорожку, дразня и не касаясь слишком требовательно и жадно. Он держал мои ноги, не давая возможности укрыться от его близости, но я знала, стоит только дернуться, попросить остановиться — и Кай тут же отпустит. Не осмелится удерживать насильно.

В какой-то момент я ощутила резкое дуновение ветра: черные крылья раскрылись, дрожа от возбуждения, выдавая стремление демона сделать мне приятно. Тело горело от его осторожных пьянящих поцелуев. Его мягкий взгляд, нежность рук и страстность движений — все это было невероятно знакомым и родным. Неожиданная мысль, пробившаяся через головокружительную усталость, потрясла и довела до сладостной дрожи: как бы далеко мы ни были друг от друга, каким бы долгим ни было наше расставание — он будет принадлежать мне так же, как и я ему. Нуждаться в нем невероятно опасно, но именно эта опасная привязанность оказалась нашей слабостью.

Наконец губы демона переместились к шее, мягко коснулись раны, оставленной клыками. Сильное разгоряченное тело прижалось ближе, теснее, вызывая рваные вздохи, сбивая дыхание. Воздух раскалился от откровения, наготы и пылких движений, наполненных страстью, тайным трепетом. Нежность, граничащая с жадностью и голодом, довела до исступления, до приятного бессилия. Сладкая истома сдавила сердце, завладела всем телом, и я выдохнула, тяжело и рвано, впиваясь ногтями в спину демона, делая ему больно — хоть и неосознанно.

Кай чуть отстранился, лег рядом и запечатлел поцелуй на моем влажном лбу, укрывая нас большим обессиленным крылом. Пелена медленно спадала с его глаз, но мягкость до сих пор хранилась на лице, отражалась в легкой улыбке. Мы долго лежали друг напротив друга — очень близко, держась за руки, то сжимая пальцы посильнее, то ослабляя хватку. Взгляд прямой, открытый, ничего не таящий.

— Что?.. — спросила едва слышно, улыбнувшись в ответ.

— Ничего. — Его дыхание обожгло и так горячую кожу. — Просто смотрю. Хочу запомнить тебя такой…

— Какой?

— Расслабленной.

Желание продлить это мгновение сделалось более сильным, становясь неисполнимой мечтой.

— Это будет жестоко, — произнесла сипло и закрыла глаза, пряча слезы. — Если это будет всего лишь сном.

Я не знаю, сколько еще пролежала так, отчаянно стараясь не провалиться в дрему. Затаивала дыхание каждый раз, когда демон разжимал пальцы, забирая на миг тепло, но глаза не открывала, боясь увидеть, как он уходит, оставляет одну. Несмотря на мои жалкие попытки не впасть в беспамятство, усталость утянула меня в глубокий сон, но перед этим я почувствовала, как Кай поправил пряди моих волос, упавшие на лицо, и поцеловал в губы — нежно, осторожно, оставляя мне на жалкое мгновение иллюзию тепла.

Глава 34. Маг-целитель

Утром в таверне царила удивительная тишина. С наступлением рассвета ночное веселье закончилось; постояльцы спрятались в своих комнатах, а деревенские жители, отдыхавшие всю ночь, поплелись домой. Из посетителей остались только мы — ранние пташки, намеревающиеся покинуть деревню после завтрака, — молодая женщина, уединившаяся за столиком в углу, и двое мужчин, одетых в простую льняную одежду.

Рыженькая девушка, заменившая близняшек-подавальщиц, поставила на наш столик поднос и, мимолетно улыбнувшись, скрылась на кухне. Сладкие гренки пахли приятно, но отчего-то не вызвали аппетита. Кажется, чувство голода не коснулось только меня — Далия и Калеб, забрав с подноса свои тарелки, живенько приступили к завтраку, с наслаждением похрустывая черствым хлебом и запивая его теплым молоком.

В голове роилось множество мыслей. Меня не покидало ощущение, что встреча с Каем была лишь игрой моего воображения. Об этом говорила не только пропавшая с тумбочки засахаренная фиалка, но и исчезнувший с шеи след. Рана, оставленная клыками, затянулась, словно ее там и не было. А ноющая боль отчего-то осталась, так и норовя сказать, что кажущееся ложным сновидение было реальной встречей, и именно она принесла удовольствие и оставила неприятный осадок в душе.

— Где вы были ночью? — спросила я в попытке завязать разговор и избавиться от гложущего чувства — хотя бы на время. — Я несколько раз просыпалась, но тебя так и не застала спящей на койке.

Внимательно посмотрела на Далию, ожидающе изогнув бровь, а та, то ли испугавшись неожиданного вопроса, то ли смутившись моего взора, поперхнулась и, откашлявшись, опустила взгляд на свою тарелку.

— Не спалось, — выпалила Ли, краснея. — Гуляли поблизости.

Я лишь кивнула в ответ, слабо улыбнулась и приметила на губах Калеба такую же легкую, смущенную улыбку.

— Лив, — позвала Далия и посмотрела на меня уже без прежней смущенности. — У тебя на тумбочке засахаренный лепесток лежал... Прости, я не удержалась — съела. Такой запах не оставляет меня равнодушной.

— Все нормально, — заверила я, боясь признаться, как сильно обрадовалась признанию Далии. Это значило, что встреча с Каем была не сном и не видением. И хоть от осознания этого на плечи осел груз в виде тоски, тепло все же вспыхнуло внутри, согревая и утешая.

Одарив меня теплой улыбкой, сестра продолжила грызть гренки. Я придвинула к ней свою тарелку, а после залпом выпила теплое сладкое молоко. Исчерпать очередную попытку заговорить мне не дал тихий разговор двух мужчин, сидевших за мной у окна. Говорили они практически шепотом, но острый слух охотника не позволил мне пропустить ни единое слово из их беседы.

— Не знаю даже, что и делать, — сказал один из мужчин, и после послышался тяжелый вздох. — Она ж у меня такой бойкой была. Веселая, часто бегала в конюшню да верхом в поле уезжала. А сейчас что? Лежит целыми днями, ни тени улыбки — едва ли не мертвец. Захворала бедная, мать извела своей болезнью. Та молится, да без толку все это... Дите мое уже находится на тонкой грани между жизнью и смертью.

— А лекарь что говорит? — спросил второй.

— Да что этот лекарь знать может... Один на всю деревню. Не сталкивался он с таким. Приходил вчера снова, осмотрел мою девочку, а после ни слова не вымолвил о ее состоянии! Лишь головой покачал... Говорит, что нам может помочь только маг. Даже настоятельно порекомендовал одного.

— Ну, так чего ж вы медлите? Сходите к нему. Маги хоть и вздорны, но знания их чуть ли не безграничны.

— Глупец ты, Рин, — недовольно шикнул мужчина. — Маги не помогают таким как мы. Они все скрылись в своей небесной цитадели подальше от глаз простых людей. А этот, говорят, отшельник… Живет на юге столицы, в лесу. Он умен, знает толк в алхимии. Лекарь сказал, что его кличут целителем. Люди идут к нему за помощью, надеясь на чудо. Но за свои услуги он, правда, дорого берет. А где ж я такие деньги возьму?

— Ты случаем не о Лориэне говоришь? — уточнил второй человек.

Мы с Далией и Калебом недоуменно переглянулись. По их лицам было понятно, что они тоже подслушивали разговор, и их, как и меня, заинтересовало упомянутое имя. Оно — оказавшись единственной зацепкой за последние дни — было чем-то сродни глотку свежего воздуха. Так и не озвучив свои мысли, мы продолжили слушать людей.

— Да, кажется, его именно так и зовут, — подтвердил первый мужчина. — Знаком с ним?

— Не имел чести познакомиться. Но кузина моя, когда из столицы погостить к нам приезжала, рассказывала о неком Лориэне — маге-целителе. Он сына ее на ноги поставил. А все говорили, что недолго ему осталось. Ты все же сходи к нему... Может, договоритесь о цене. Дочку тебе спасать надо, а как заработать — подумаешь потом.

— Да, прав ты...

Дальше мы не слушали. Помолчали некоторое время, собираясь с мыслями и укладывая в голове услышанное, а затем Калеб решился первым задать мучивший его вопрос:

— Думаете, это тот, кого мы ищем?

Ли пожала плечами:

— Но они говорили о мужчине. А мы разве не женщину ищем?

— Почему мы вообще решили, что Лори — это женщина? — спросила тихо, аккуратно постукивая ногтями по поверхности стола.

— Мама вроде не уточняла... — выдохнула в ответ Далия и задумчиво поджала губы.

После этого воцарилось какое-то неестественное, гнетущее молчание. Недельные поиски наконец-то привели нас к чему-то, а мы, оторопев от случайно подслушанного разговора, не знали, как теперь нам стоит поступить. Я полагала, что сегодня мы покинем деревню, но не думала над тем, куда отправимся и что будем делать дальше. Дорога, по которой мы дружно шли, казалась бесконечной и именно сейчас предстала перед нами слегка извилистой.

— Стоит проверить, — наконец сказала я. — Не будем игнорировать эту зацепку.

Быстро собравшись, мы отправились к южной границе столицы. Перед тем как уйти, Калеб умело выудил из мужчин информацию о Лориэне, в частности то, где именно находится его дом. Путь предстоял недолгий. Деревня, которую мы покинули, находилась близко к столице Восточных королевств, и нам оставалось только пройти через маленький лесок, выйти к реке и перейти на другой берег по мосту. Если верить словам наших информаторов, дом мага должен стоять чуть дальше реки.

Далия старалась скрашивать наше пешее передвижение непринужденной беседой. Калеб охотно поддерживал разговор, а я предпочла молчать и вполуха слушать их, шагая впереди и порой бросая взгляд на игривого зверька. Румико убегал вперед, радостно виляя хвостом, подпрыгивал и нырял в тающий снег. Размер он так и не изменил после трансформации в лесу. Кажется, ему было привычно выглядеть именно таким — маленьким, с виду беззащитным зверьком.

Резвящийся Румико напомнил мне о тихой и спокойной Каларатри. С ней нам пришлось расстаться пару недель назад. Было бы эгоистично удерживать ее подле себя и не давать возможности находиться ближе к своему народу. Будучи королевой, Кали должна быть рядом с себе подобными. Не потому ли я так часто ассоциирую ее с Кайланом? Оба правителя оберегают своих подданных, но лишь Каларатри может прийти ко мне в любое время дня и ночи. Стоит только попросить — и она явится на мой зов. С Каем так не получалось… Он приходит сам, но не тогда, когда мне этого хочется.

Время в пути пролетело незаметно. Вскоре мы прошли через хлипкий узенький мост и, оказавшись на другом берегу, у входа в густую рощу, увидели слева одноэтажный деревянный домик. Он стоял на покатом пригорке, недалеко от края реки, весь окруженный зеленью вековых елей. Над крышей клубился дым, дорожка была расчищена от снега, а от самого дома веяло пахучими травами, запах которых медленно тонул в свежем лесном воздухе.

Мы остановились чуть поодаль от низенького крыльца, но не успели подняться и потревожить хозяина дома. Дверь резко распахнулась, выпуская низкорослого пузатого мужичка. Потирая раскрасневшуюся скулу и прихрамывая, он промчался мимо нас, будто ужаленный.

— И чтобы я тебя здесь больше не видел, чертова медуза! — неожиданно прогремел зычный голос. — Живи и радуйся, что я не отрубил твои наглые вороватые пальцы!

Из дома вышел высокий, крепкий темнокожий мужчина, облаченный в кожаные штаны, длинные сапоги и одну темную рубаху с закатанными рукавами. По сравнению с убежавшим незнакомцем он почти доставал макушкой до деревянного навеса над крыльцом. Взгляд ярких золотистых глаз несколько секунд был направлен туда, куда убежал человек, а после внезапно метнулся в нашу сторону. На мгновение показалось, что его глаза приобрели совершенно иной цвет — коричневато-зеленый, но мужчина не дал подольше рассмотреть себя. Отвернулся и, заходя в дом, бросил недовольным басистым голосом:

— Сегодня не принимаю.

— Вам знакома Аврелия Ветрокрылая, господин Лориэн? — быстро выпалила я, боясь упустить возможность поговорить с ним.

Незнакомец резко обернулся. На его высоких скулах заходили желваки, глаза потемнели, а в середине лба проявилась вертикальная золотисто-огненная линия, тянущаяся до переносицы. Раздраженно дернув щекой, мужчина быстрым шагом спустился с крыльца. Не знаю, как это произошло, но я не успела проследить за его движениями: он жестко схватил меня за запястье, притянул к себе, а когда Далия дернулась в мою сторону, взмахнул второй рукой, словно отгоняя муху от лица. Краем глаза я заметила, что Ли и Калеб замерли, кажется, по воле враждебно настроенного мага.

Затаив дыхание и сжав пальцы в кулаки, я молча смотрела на него. Пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо.

— Полукровка, — наконец выдохнул мужчина, а затем повел носом, сильно втянув в себя воздух, и прошептал насмешливо: — И бескрылые демоны. Таких гостей я еще не принимал. Только вот… — Он брезгливо поморщился и презрительно скривил толстые губы. — В тебе так много тьмы, что можно задохнуться.

Шепот незнакомца, словно громкий колокольный звон, тугой волной прокатился по телу. Его темное лицо было так близко к моему, что я вновь заметила, как меняется радужка его глаз: вместо золотистого она приобрела болотный цвет. Но презрение, коим он одарил меня, так и сохранилось в уголках его губ.

— Раз уж вы в гостях, — продолжил мужчина, — с вашей стороны крайне некрасиво прятать от меня свою суть.

Взгляд его переместился на мою голову, а рука неожиданно взметнулась, провела по волосам, и я почувствовала, как заклинание сокрытия утрачивает свою силу. Особых изменений не ощутила, но знала наверняка — теперь мои рога были видны. Отпустив меня, маг подошел к Далии и проделал с ней то же самое.

— Прошу прощения за свою агрессивность, — сказал он, как-то натянуто улыбнувшись. — Но в следующий раз не кидайся в мою сторону.

Я увидела, как Калеб взял Далию за руку и притянул ее к себе, не спуская настороженного взгляда с незнакомца, а тот в ответ на это действие лишь ухмыльнулся, обнажая два клыка. Повернувшись ко мне, он разомкнул губы, собираясь что-то сказать, но замер и забегал глазами по сторонам, будто выискивая кого-то. Густые темные брови сдвинулись к переносице, выдавая его напряжение.

— Я тебя все равно чувствую, мелкий гаденыш, — грубо бросил мужчина, уставившись на кривые безлиственные кусты.

Оттуда послышалось недовольное шипение, и спустя мимолетное мгновение к нам вышел Румико. А я и не заметила, как он убежал и спрятался, стоило нам подойти к дому мага.

— Где вы его нашли? — спросил мужчина, глянув почему-то именно на меня.

— В лесу, — ответила коротко.

— Прятался, значит, — заключил он. — Что, растратил все силы, зелень старая? — На его лице возникло какое-то довольное, победное выражение. — Форму не меняешь. Неудивительно. Все людей отпугиваешь, вместо того чтобы делом заниматься.

Румико дернул ушком и, отвернувшись, медленно направился к дому.

— Я тебя не приглашал! — возмущенно воскликнул мужчина, но зверек, игнорируя его, быстренько скрылся внутри. — Вот же лесная недотепа... Пол не испачкай! А вы чего встали? — Он обвел нас быстрым взглядом и кивнул в сторону дома. — Заходите.

Мы последовали за магом, не переговариваясь, поскольку догадывались, что при желании тот все услышит. Внутри дом выглядел больше, чем казался снаружи. Полутемный коридор разветвлялся на два прохода: один вел к закрытой дубовой двери, другой — в гостиную, куда мы вчетвером и завернули. Но, оказавшись в тесной, забитой всевозможным хламом комнате, я поняла, что здесь маг и принимал гостей, и работал, и, похоже, спал. Маленькие створчатые окна были завешаны плотными темно-коричневыми шторами, и единственными источниками света оказались настенные канделябры. В центре комнаты стоял большой квадратный стол, заваленный старыми пыльными книгами, небольшими коробочками с пузырьками и пахучими травами. Он-то и занимал больше всего места. Остальное пространство было занято отделанным круглыми булыжниками камином в углу, бочками и корзинами, заполненными едой, и койкой у стены, настолько маленькой, что я даже не могла представить, как такой высокий грузный мужчина умещается на ней.

Маг прошел к камину, взял с настенной полочки две деревянные кружки и зачерпнул какой-то темно-золотистой жидкости из котелка, греющегося в каминной топке. Протянув мне и Далии кружки, он сказал:

— Вы слишком напряжены. Это лишь травы, помогут расслабиться.

— Так ты Лориэн? — наконец спросила я, наблюдая за тем, как мужчина наливает травяной настой в еще одну кружку.

— Странный вопрос. — Отдав напиток по-прежнему настороженному Калебу, он сложил на груди крепкие руки и, прислонившись спиной к стене, едва не задев широким плечом полочку, добавил: — В ином случае я не пустил бы вас в дом. Впрочем… где же мои манеры? — Лори улыбнулся — впервые без насмешки, как-то добродушно, и его темное, чисто выбритое лицо приняло выражение глубочайшего внимания. — Да, меня зовут Лориэн. Для вас пока просто Лориэн. Позволите теперь узнать, кто вы такие и почему скрываетесь от Совета?

Далия после его слов поперхнулась, едва не расплескав настой, закашляла и отвернулась.

— Это ведь очевидно, — ответил Лори на наш немой вопрос, когда Ли перестала кашлять. — Охотники не скрывают своих рогов. Разгуливают по столице как хозяева, люди привыкли к ним. А вы, судя по всему, в бегах.

— Уже давно, — осмелилась сказать, поймав проницательный взгляд коричневато-зеленых глаз. Интересно — от чего зависит изменение цвета радужки его глаз? — Нам пришлось сбежать и укрыться, — продолжила неуверенно, проглотив свой вопрос. — Меня зовут Ливия. Это моя сестра, Далия, и наш друг — Калеб.

— А я думал, демоны не якшаются с полукровками.

— Но мы и не те демоны, что были раньше, — резонно заметила сестра.

На толстых губах Лориэна появилась понимающая, чуть снисходительная улыбка.

— Конечно. Я так и понял. — Он помолчал несколько секунд, закусив изнутри щеку. Как бы мужчина ни старался скрыть своего интереса, я видела, что он волнуется. Его кустистые брови дрогнули и сдвинулись к переносице, а затем он наконец-то решился спросить: — Откуда вы знаете Аврелию?

— Она наша мама, — беззаботно ответила Ли.

Лориэн не смог сдержать удивления. И без того широкие глаза стали еще шире и приобрели жгучий цвет лесного ореха. Он опустил взгляд в пол, судорожно провел рукой по коротким темным курчавым волосам и шепнул сдавленно:

— Она думала, что вы мертвы.

— Да, — осторожно сказала в ответ, от внезапно навалившегося волнения чуть сильнее сжав в руках кружку. — Мы нашли родителей в горах благодаря Калебу. Но кое-что произошло... и мама просила найти тебя. Мы не знаем, для какой цели, но это было ее последней просьбой.

Мужчина внезапно посмотрел на меня — испуганно, не утаивая тревоги в удивительных глазах, кажется, видевших немало смертей. На лице у него застыл страшный вопрос, на который он боялся получить ответ, но все же мелко дрожащие губы разомкнулись, выпуская горькие слова:

— Она мертва?

Я вздрогнула от этой тихой фразы, почувствовала, как сестру сковала скорбь, и осторожно кивнула.

Из мощной груди Лориэна вырвался рваный вздох. Всего на мгновение его лицо исказилось от знакомой мне боли, а затем он нахмурился, нарочно напустил на себя суровость, чтобы не выдать своих чувств перед нами, и спросил тяжелым низким голосом:

— Она умерла из-за Арона?

Мы с Калебом и Далией недоуменно переглянулись. Теперь не возникало никаких сомнений: мама и Лориэн были близки, и мне оставалось только гадать, что он еще знает о моей семье.

— Папа умер, — заговорила Ли. — Из-за связи умерла и мама.

— Значит, не успел, — выдохнул Лориэн и резко отвернулся от нас.

Я заметила, как он сжал кулаки, как напряглась его мощная спина и шея, и, поставив кружку на край стола, приблизилась к нему. Не знаю, разумны ли были мои мысли о том, что мужчину нужно утешить. Я и не успела осуществить задуманное. Лориэн, словно почувствовав мое приближение, шагнул в сторону и процедил:

— Не подходи.

Вены на его руках вздулись, приобретая ярко-оранжевый цвет, и я наконец ощутила его энергию — невероятно мощную, жгучую, проникающую в каждую клеточку тела. Сильные эмоции выставили его мощь и силу напоказ, но даже после этого я не смогла понять, кем он является. Такая энергия была мне незнакома.

— Ранить могу. Неосознанно, — будто оправдываясь, шепнул маг. — Мне нужно побыть одному. — Он прошел к арке, ведущей в коридор, и уже там, не оборачиваясь, бросил: — Располагайтесь. В соседней комнате большая кровать, можете отдохнуть там, а парень пусть здесь устроится. Во дворе есть сарай, внутри, если понадобится, бочка для купания. Я вернусь вечером. И еще... — Лори окинул нас серьезным, предупреждающим взглядом. — Не трогайте здесь ничего, если не изъявляете желания случайно спалить мой дом.

Он вышел из комнаты быстро, в крайнем нетерпении. Секундную тишину неожиданно разрезал злой хлопок двери. Мы с Далией, не сговариваясь, подбежали к окну, осторожно отдернули занавеску и прильнули к мутному стеклу, но Лориэна так и не разглядели.

— Быстро он... — досадливо протянула Ли.

— И это все? — недовольно спросил Калеб. Он зашагал по комнате, осматриваясь и, похоже, чувствуя себя свободнее после ухода мага. — Странный он какой-то. Интересно, что его связывало с вашей мамой?

— Мне показалось, что они были хорошо знакомы, — продолжила Далия и, взяв со стола мою кружку, сделала несколько глотков травяного настоя. Кажется, нервничает. — Его сильно задела новость о смерти мамы. Может, он был в нее влюблен?

— Вернется — узнаем, — отрезала резко. Далия глянула на меня недовольно, слегка обиженно, и, смягчив тон, я добавила: — Сейчас только устанем строить предположения.

— А вы тоже это почувствовали? — плюхнувшись на низенькую койку, поинтересовался Калеб, взял с маленького прикроватного столика деревянную фигурку птицы, поднес ее поближе к лицу и принялся с искренним интересом изучать тонкую ручную работу. — Его магия так сильно кипела, как вода в котелке. Я думал, у меня сейчас сердце разорвется от напряжения. Первый раз чувствую подобное. Кем бы он ни был, можно наверняка сказать, что он очень хорош как в бою, так и в заклинаниях.

— Поэтому к нему и ходят люди, — сказала Ли. — Те мужчины назвали его магом-отшельником. Стало быть, он когда-то был одним из тех, кто нас... пленил? — осторожно спросила она и закусила нижнюю губу, поймав мой взгляд.

— Мама доверяла ему, — шепнула нехотя, только для того чтобы прогнать тревогу с лица сестры. — Он нам ничего не сделает. Но, думаю, нам стоит задержаться здесь.

— Уверена? — Калеб вернул фигурку на тумбочку и, задрав голову, вопросительно изогнул бровь. — Люди — его частые гости. Здесь небезопасно так же, как и в деревнях. Рядом столица, охотники. Нас могут почувствовать за несколько верст.

— Я не уйду, пока все не узнаю.

— А что ты хочешь узнать? — Ли вопросительно посмотрела на меня.

Налет страха слегка исказил нежные черты ее лица. Льдисто-голубые глаза смотрели требовательно, но все же скрывали беспокойство за тонкой стеной уверенности. Этот взгляд, совсем как у мамы, заставил больно сжаться сердце.

— Мне кажется, он что-то знает про мою метку. Или, может, больше расскажет про темную богиню... Халу... Я не знаю, правда. Просто чувствую, что правильнее будет остаться здесь.

— Конечно. — Далия мягко улыбнулась, поставила уже пустую кружку на стол и крепко сжала мои кисти в своих теплых ладонях. — Останемся.

Взгляд, таивший в себе мягкость нашей мамы и тепло отца, медленно растопил тревогу. Удивительно, но Ли с легкостью разбивала мой страх, прогоняла его одним добрым словом, одним касанием. Неожиданная мысль прорвалась сквозь толщу мыслей и заставила улыбнуться: пока я защищала сестру от недоброжелателей, она оберегала меня от жутких кошмаров и укрывала от тревог.

— Ру? — звонкий голосок нарушил таинственную тишину.

Из-под койки, уткнувшись носиком в ботинки Калеба, выглянул Румико. Бегло осмотрелся, а после выскочил и понесся в нашу сторону.

— А Ру боится его, да? — задумчиво протянул Калеб, прислонившись спиной к стене. — Возможно, Лориэн и про него нам что-нибудь расскажет.

Я опустилась на пол и погладила подбежавшего ко мне зверька. Он довольно заурчал, когда мои пальцы коснулись его ушка, и, расслабившись, положил лапки и голову ко мне на колени.

Калеб прав: маг может многое знать. И не только о Румико, но и обо мне. Но сейчас я боялась, что Лори предпочтет молчать, чем поведать нам секреты прошлого. Так делала мама, отчаянно пытаясь уберечь нас. Казалось, что Лориэном завладеет страх предать доверие Аврелии, и он наивно поверит, что молчание — способ защититься от древних тайн.

Глава 35. Темная богиня равновесия

Сегодняшний вечер подарил мне приятную прохладу. После дня, проведенного в домике, стены которого пропитались запахом пахучих трав и настоек, свежий вечерний воздух успокоил меня и очистил мысли. Я сидела на узкой деревянной скамейке, расположенной за домом, у кромки воды. Калеб и Далия, вымотавшись от безделья, уснули в спальне, а я так и не решилась отойти ко сну. Ждала Лори, надеясь, что совсем скоро все мои вопросы найдут ответы.

На мир незаметно опустились сумерки. Лучи заходящего солнца окрасили небо в нежно-розовый цвет, касались поверхности замерзшей реки, чертя на льду сияющие полосы. Прохладный озорной ветер качнул веточку стройной сакуры, всполошив сидевшего на ней снегиря с серо-персиковым оперением. Кажется, эту сакуру Лори посадил сам. Она выделялась на фоне вечнозеленых припорошенных снегом сосен.

Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула. Приятный запах мягко пощекотал ноздри. Пахло сырой землей, хвоей и распускающимися цветами. Пахло весной.

Калеб был прав: весна украшает эти края, наполняет их новыми мягкими красками и вселяет в сердца живых существ нежность. Прекрасное время года. Как жаль, что именно эту весну омрачит война, смерть и кровопролитие.

Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я вышла к реке и села на скамью, но, когда солнце спряталось за грядой гор, уступив место яркой полной луне и мелким далеким звездам, я подумала о Кали. Вечер неожиданно сменился ночью, и царящая вокруг тишина и звездное небо напомнили мне о красоте пегаса. Она словно олицетворяла саму ночь — такая же тихая, загадочная, волшебно красивая.

Вытянувшись на скамейке, я мысленно позвала Каларатри. Она могла и не прилететь; слишком далеко находилось укрытие пегасов. А возможно мой зов и не достигнет ее вытянутых острых ушек, хоть я и наивно верю, что Кали способна прийти ко мне в любое время. Но сейчас ее компания была мне необходима, как никогда раньше. Так всегда — когда меня одолевают страхи или сомнения, я ищу поддержки у близких, тщетно ищу укрытия. Похоже, это моя самая страшная слабость. Только я не знала, сыграет ли она со мной когда-нибудь злую шутку или так и останется в глубине души, прячась, причиняя боль, но не показываясь перед другими.

— Ветерок! — отцовский голос прорвался сквозь толщу мыслей, тронул замершее на мгновение сердце.

Я резко поднялась со скамьи и обнаружила, что вид на реку и лес сменился видом на озеро, сверкающее на солнце и окруженное пышными деревьями. Вокруг звучал щебет птиц и детский смех — но как-то неестественно, словно пробиваясь через плотный прозрачный купол. Трава под ногами выглядела выгоревшей, хотя я понимала, что на самом деле она была свежей и зеленой. Краски мира стали выцветшими, несмотря на царящее лето.

Это место было мне знакомо. Озеро ундин — обитательниц водоемов и рощ, прекрасных женщин, очаровывающих своим голосом. Мы с Далией частенько здесь пропадали, но сейчас я слышала не ее звонкий смех, а свой и... смех наследника.

Шагнув в сторону высоких цветочных кустов, я заметила пару подрагивающих крыльев: маленькая девочка и мальчик, затаившись, сидели на траве, посмеиваясь и, кажется, прячась от кого-то.

— Почему твой отец зовет тебя ветерок? — вдруг тихо спросил мальчик, и сердце мое отчего-то неистово забилось в груди.

Я помню его детский голос. И эти глаза, глубокие синие, которые очаровали меня еще в день нашей первой встречи. Воспоминания так часто посещали меня теперь, но почему-то только сейчас я заметила, каким беззаботным был Кай в детстве. Ему это было не позволено — но стоило ему вырваться из железных пут наставлений отца и жрецов, как он менялся на глазах. Становился таким нежным, добрым и... совсем другим.

— Папа думает, что я самая быстрая из представителей нашего рода, — ответила маленькая я и приложила палец к губам, услышав хруст веток. — Тише, Кай. Папа наверняка будет ругаться...

— Он не умеет долго злиться, — пожал плечами мальчик. — Я не замечал этого. Твой папа совсем не такой.

— Но ему тоже не нравится, что мы общаемся. Не понимаю почему... С другими тебе не запрещают дружить.

Тогда я этого не заметила, но сейчас, со стороны, увидела, что Кай собирался сказать мне что-то важное. Детское лицо приобрело серьезное выражение, а в синих глазах затаилась такая знакомая тревога.

— Ливия... — шепнул мальчик и замолк.

Из-за деревьев вышел папа. При виде него сердце заныло уже у взрослой меня, с губ сорвался тяжелый вздох. Я хотела позвать его, коснуться, почувствовать на мгновение его тепло, но воспоминание как назло начало рассеиваться. Оно ушло так быстро, оставив в глубине души лишь боль и тоску, а свист крыльев, разрезавших ночной воздух, стряхнул остатки дремы.

Все та же ночь и река, тот же лес. В этот раз видение прошлого пролетело мимо невероятно быстро, всего на миг задержавшись в моей голове. Я поднялась со скамьи и вгляделась в заполненное мелкими сияющими точками небо, пытаясь отыскать Кали. Но я не видела и не чувствовала ее. Вместо энергии пегаса кровь будоражила совершенно иная — горячая и неспокойная, похожая на энергию Лори, но в несколько раз мощнее.

Наконец взгляд зацепился за что-то черное, поразительно огромное и летящее с молниеносной скоростью над рекой. Громадные кожистые крылья, разорвав лунный свет, напустили тень на дом и лес. Мощное существо издало какой-то болезненный рык и, словно подстреленная птица, стремительно полетело вниз. Оно упало прямо в замерзшую реку, разломав большой головой, увенчанной длинными черными рогами и шипами, хлипкий мост. Грохот от падения сотряс землю и деревья, всполошив птиц и перепугав лесных зверей. Лед под телом гигантского крылатого создания, достигающего чуть ли не пятьдесят футов в высоту, треснул, утягивая его на дно. Яркая огненная вспышка озарила все вокруг, но на удивление не обожгла, а напротив — холодным ураганом резанула по лицу. Существо начало быстро уменьшаться в размерах, оставляя после себя сизый дым, и спустя мгновение исчезло совсем. Но я успела заметить темную курчавую голову Лориэна, прежде чем его полностью поглотила ледяная вода.

Подумать о чем-либо не успела: рванула со всех ног к разрушенному мосту. Тяжелое дыхание слилось с бешеным биением сердца, тело покрылось испариной, и внутри возникло вяжущее чувство опасности. Остановилась я только у кромки воды. Деревяшки от моста были разбросаны по берегу, сталкивались с кусками льда, медленно скользя по поверхности. Внутренняя борьба продолжалась недолго; я стиснула зубы и шустро нырнула в реку.

Ледяная вода иглами впилась в тело, обожгла глаза, словно кипяток. Вмиг намокшая одежда утягивала меня на дно. Попытка обратиться к огненной стихии потерпела крах: паника заглушила собой возможность воспользоваться магическими силами. Полагаясь лишь на себя, я начала судорожно искать глазами Лориэна. Кругом была кромешная тьма, не разрывавшаяся даже лучами яркой полной луны; казалось, я самовольно шагнула во мрак, растворилась в нем, утратив шанс выбраться на поверхность.

Где-то впереди мелькнуло ярко-оранжевое сияние, и я поплыла в ту сторону, стараясь даже не моргать, чтобы не потерять из виду единственный маяк. Но чем ближе я подплывала к свету, тем слабее он становился. Вскоре он совсем померк, но я успела заметить очертания мужской фигуры и одним рывком настигла опускающегося на дно мага. Притянула его к себе и, обхватив за торс, из последних сил потянула и себя и его наверх.

Вынырнув, глубоко вобрала в легкие порцию воздуха, насыщенного запахом гари и терпким ароматом хвои. Внутри жгло точно огнем, а тело, напротив, сковывал холод. Тяжесть навалилась на спину словно глыба, но я упрямо плыла к суше. Трепещущее чувство завладело мной полностью, стоило ступить на берег, и, вытащив из воды Лори, я повалилась на землю, устланную тонким слоем снега. Удушливый запах дыма, исходящий от мужчины, впитался в мокрую одежду, колюче драл ноздри. Меня трясло как в лихорадке, в горле застрял противный комок судорожных всхлипов, и я лишь глотала ртом мерзкий воздух, чувствуя, что нахожусь на грани потери сознания.

Сквозь сумасшедший стук испуганного сердца я услышала надрывный кашель, вскоре сменившийся хрипом. Поднять ослабшее тело не смогла, несмотря на дикое желание убедиться, что с Лориэном все в порядке. Глаза закрылись против воли, но я все еще балансировала на невидимой тонкой грани, не поддаваясь слабости и ускользая из ее липких щупальцев, намеревающихся утянуть меня в тяжелый сон. Прикосновение горячей руки к моим дрожащим пальцам выбило из меня вздох облегчения. Я вдруг почувствовала, как по венам заструились согревающие огненные нити, снимая чудовищное напряжение, и осторожно приподнялась на локтях.

Лориэн неотрывно смотрел на меня, тяжело дыша и не убирая руки с моей кисти. Глаза его горели огнем, как и тонкая линия в середине лба, светились в темноте, будто давая понять, что произошедшее — вовсе не сон. Сейчас он казался невероятно сильным, и даже измотавшее его превращение не смогло скрыть его величия.

— Ты… — только и вырвалось у меня, и я снова задохнулась страхом, тщетно пытаясь привести в норму разлаженное дыхание.

Лори нервно сглотнул, закрыл на несколько секунд глаза, а когда открыл, я заметила, что цвет его радужки изменился на тусклый коричневато-зеленый.

— Где твои друзья? — хрипло спросил он, медленно поднимаясь на ноги.

— Спят… Не дождались, уснули вдвоем в отдельной комнате.

Протянув мне руку, Лориэн невинно, словно ничего и не произошло, поинтересовался:

— Не выпьешь со мной чаю?

Я поднялась с земли и, устояв на отяжелевших ногах, посмотрела на причину моей безумной ночи как на сумасшедшего. Мужчина выглядел так, будто каждый вечер проделывал подобное и падал в реку; чересчур невозмутимым он старался выглядеть. Хотя я понимала, что это лишь искусно надетая маска и его тело сковывает боль и ломота.

— Это все, что ты можешь мне предложить?

Вопреки ожиданиям на губах Лори мелькнула тень насмешливой улыбки.

— Чай развязывает мне язык. Да и к тому же… ты больше нигде не найдешь такого великолепного чая.

— В таком случае я не могу упустить эту возможность.

Лориэн не соврал: его чай оказался восхитительным. Душистые цветочные травы помогли мне расслабиться, и я, сидя на низенькой койке, прислонилась спиной к стене. От кружки исходили приятное тепло и белый пар. Огонь в каминной топке залил комнатушку мягким оранжевым светом, очертил профиль лица Лори. В этот момент маг показался мне совершенно беззащитным, пусть это и было наглой ложью. Мы долго молчали, никто из нас не решался начать разговор, и только потрескивание камина прерывало тягостную тишину.

Наконец Лориэн прокашлялся и, все так же сидя на краешке стола и не глядя на меня, заговорил:

— Твоя мама была единственной из ныне живущих существ, кто видел меня во втором обличии. Сегодня я первый раз за последние сто лет принял другую форму. Это сильно измотало меня.

Он вновь замолчал, сжал пальцы рук в замок и поджал губы. Боясь, что молчание снова затянется, я уточнила:

— Твое второе обличие — крылатый ящер? Ты дракон?

— Не совсем. — Лори посмотрел на меня — с глубоким сожалением и тоской. Кажется, эта тоска была связана с моей мамой. — Я полукровка. Сын дракона и демона — первого запрещенного союза.

— Так значит...

— Да, — не дав мне договорить, мужчина кивнул. — Закон о неприкосновенности появился после моего рождения. Жрецы боялись... Боялись того, что было во мне.

— А что в тебе было? — поинтересовалась осторожно и вдохнула поглубже цветочный аромат чая.

Лори пожал плечами, будто действительно не ведая причины страха демонов:

— Сила. Драконы и демоны — самые сильные расы в нашем мире. Представь же, что будет, если взять половину сил демона и половину сил дракона и объединить их в одном существе? — Лориэн вопросительно изогнул бровь и продолжил, когда я выразила недоумение, пожав одним плечом: — Внутри меня с детства происходила настоящая борьба: каждая сущность желала стать главенствующей. Уже в первые минуты жизни это проявилось в виде огненного дождя, разрушившего сотни деревень. Мне крупно не повезло... От демона мне досталась стихия огня, а отец был огнедышащим драконом. Две сущности, связанные одной стихией, — это оказалось настоящим кошмаром.

— И что с тобой сделали?

— Как видишь — ничего. — Губы Лориэна растянулись в какой-то победной, слегка безумной улыбке. — Хотя приговор был вынесен. Меня должны были казнить. Отец убил моих головорезов, выкрал меня и скрылся. Эту историю в скором времени подзабыли, поскольку никто не смог нас отыскать. Правду скрыли за красивой, но будоражащей кровь легендой: полукровка был убит, а мать лишена крыльев и могущества. И все же... вторая часть этой легенды не врет.

Осененная догадкой, я почти шепотом произнесла:

— Первый бескрылый демон... твоя мама?

Насмешливо блеснув глазами, Лори тихо ответил:

— И твоя тетя, дорогая кузина.

Я едва не вскочила на ноги от услышанного. Сжала посильнее деревянную кружку, боясь расплескать чай, и удивленно посмотрела на невозмутимого мага. Не шутит... Совсем не шутит. Взгляд хоть и с хитринкой, но совершенно осознанный и серьезный. Вот какова причина близких отношений Лориэна и Аврелии — мы все связаны кровью.

— Прости, я тебя сильно удивил? — чуть строже спросил мужчина. — Знаю, это немного странно.

— Нет... — я мотнула головой. — Просто подобного я не ожидала услышать. Но почему... почему мама никогда не рассказывала о тебе?

Лори усмехнулся в ответ:

— Молчание — то, что нас может спасти. Думаю, ты уже это поняла. — Он спрыгнул со стола и присел на койку рядом со мной, стараясь держать небольшую дистанцию. — Но тут Аврелия была права. Обо мне никто не должен знать. Ей было около тридцати лет, когда ее сестру лишили крыльев. Мама умерла. Не выдержала боли от потери своей демонической сущности. И представляешь, — он вдруг взглянул на меня, не скрывая искренней радости и восхищения, — спустя сотню лет Аврелия наконец отыскала меня. Моего отца к тому времени уже не было в живых. Наше общение с тетей продолжалось два века. Два века она хранила эту тайну и даже унесла ее с собой в Пустоту.

— Значит... тебе примерно триста лет? — уточнила я, в мыслях поражаясь этому возрасту. Впрочем, отец и мама должны были прожить гораздо дольше.

— Да, но уже понимаю, что скоро потеряю счет времени. Люди и не ведают, как им повезло. Нет ничего страшнее, чем жить долгие годы в одиночестве и не знать, когда нагрянет старость.

Тяжелый вздох все же сорвался с моих губ, и я посмотрела на мужчину совершенно иными глазами. Его отшельничество затянулось на три столетия, но, не сломавшись, забыв о мести, он встал на иной путь. Похоже, помощь людям помогла Лориэну оставить прошлое и если не жить, то хотя бы просто существовать. Существовать, помогая другим. Интересно — смог бы он стать тем, кто он есть сейчас, без общения с Аврелией? Мне казалось, что мама сильно повлияла на его жизнь. Я и раньше осознавала, что душа матери — ларец, полный тайн, но только сейчас поняла, какой тяжелый груз она несколько веков несла на своих плечах.

— Я хотел ей помочь, — спустя мгновение шепнул Лори, и я заметила, как изменился его голос — стал не только тише, но и слабее, надломленнее. — Она должна была умереть, когда родилась Далия, но Арон связал ее с собой, подарил часть своей силы и души. Вдохнул в нее жизнь. Я потратил около сорока лет на поиски способа исцелить ее, разорвать связь, не причинив ей вреда, но все было тщетно. Сейчас я понимаю, насколько пустыми были мои попытки. Магия способна убивать, поддерживать жизнь, но она никогда не возвращает тех, кому суждено было погибнуть.

— Не кори себя, — сказала тихо и, подчиняясь внезапному порыву, коснулась теплой мужской руки. Он вздрогнул, но не посмотрел на меня. Вздохнул как-то обреченно и все же сжал мои пальцы, принимая поддержку. — Она бы этого не хотела.

— Да, — Лори кивнул. — Аврелия была удивительной женщиной. Она заменила мне мать, стала другом и семьей. — Он неожиданно усмехнулся — слегка истерично, словно сдерживая слезы, застрявшие в горле колючим комом. — Она сделала невозможное: затмила мою жажду мести. Я так… так ненавидел демонов за то, что они сделали с моей матерью. Ее грех заключался лишь в большой любви, и эта любовь погубила ее. Аврелия видела, во что я превращаюсь, во что меня превращает желание мстить. Ей пришлось постараться, чтобы я прекратил думать о ненависти и применил свои знания и силу в полезном деле. Вместо того чтобы забирать жизнь, попробуй ее дарить — так она говорила.

— Какие красивые слова… — шепнула сдавленно, и голову внезапно заполнили мысли о Кае.

Сколько лет ему нужно прожить, чтобы забыть о мести так же, как и забыл Лориэн — полукровка, пострадавший не от рук людей, а от рук демонов, казалось бы, своих сородичей? Или все дело только в моей матери? Возможно, годы сказались на принципах Лори. Они сделали его мудрее и сильнее, но мама оставила глубокий отпечаток в его горячем сердце. Она стала решающим звеном.

Множество вопросов еще терзали нас обоих, но мы молчали. Молчание это отнюдь не казалось напряженным и тягостным, напротив — оно было необходимым. Длинные пальцы то сжимали, то разжимали мою ладонь, но не отпускали. Я видела, как Лориэн борется с чем-то, мучается от душевной боли, не принимая тот факт, что Аврелия мертва. Хмурое лицо было неподвижным, только на скулах беспрерывно вспухали и опадали желваки. Опущенные глаза неотрывно смотрели на ножку стола.

Невзирая на то, что смерть родителей сломила меня, я не могла до конца понять чувства Лори. Для него моя мама была единственной, кто знал его таким — слабым, слегка наивным. Наверное, ее смерть оказалась равносильна потере смысла жизни.

Не знаю, сколько мы сидела так — молча, неподвижно, держась за руки и даря друг другу тепло, — но ощущение знакомой энергии заставило меня встрепенуться. Мощная энергетическая волна всколыхнула магический источник, и я улыбнулась. Каларатри все же прилетела ко мне.

Я поднялась на ноги, намереваясь встретить ее, но Лориэн удержал меня за руку. Голос выдал его волнение, прежде чем я смогла рассмотреть тревогу на мужском лице.

— Что это?

Его густые темные брови сдвинулись к переносице, взор помутился, и он чуть сильнее сжал мое запястье.

— Это Кали… — шепнула осторожно, не понимая беспокойства, сковавшего мага.

— Кто?

Лицо Лори вытянулось от удивления, широкие глаза распахнулись, а ноздри вздрогнули от напряжения. Облизнув сухие губы, я добавила:

— Каларатри. Пегас. Она мой друг, все в порядке.

— Друг? — Лориэн резко поднялся с койки, не отпуская моей руки. Сейчас он выглядел невероятно пугающе — возвышался надо мной тяжелой громадиной. — Ты в своем уме? Ты хоть знаешь, с кем водишь дружбу?

— Я не понимаю…

— Ливия, во что же ты ввязалась, — мрачно выдохнул мужчина и отпустил мою руку. — Я думал, у тебя больше времени... Но… похоже, темная нашла тебя гораздо раньше.

Смысл слов, сказанных Лориэном, не сразу дошел до сознания. Лори скривился, устало потер переносицу, а после неожиданно глянул на меня мрачным, тяжелым взглядом и серьезно произнес:

— Сиди здесь. — Он быстро двинулся к выходу. Остановился в проеме, обернулся и повторил: — Сиди здесь. Не смей выходить.

В это мгновение я действительно хотела послушаться его, и не только потому, что он оказался моим братом и был старше меня на несколько столетий. Разум твердо кричал о том, что мне лучше остаться в доме, не переступать порог, отделявший от беды, но сердце требовало иного. Секунды размышлений канули в небытие, и, подчиняясь внутреннему зову, я выскочила из маленького убежища.

— Убирайся! — неожиданно громко гаркнул Лори. — Уходи отсюда, проклятая нежить!

Я вздрогнула от его басистого голоса и замерла. Кожа мужчины пылала огнем, пламя охватило его, окутало словно одеяло. Он подступал к бьющей о землю копытом крылатой лошади, но останавливался каждый раз, когда та вставала на дыбы.

Кали не казалась напуганной, и все же такой нерадушный прием со стороны мага встревожил ее. Улетать она не спешила, без страха продолжала возмущенно стучать копытами и расправлять огромные сияющие синевой крылья, тем самым желая напугать своего противника. В них обоих кипела до жути сильная энергия, и я чувствовала, как эти всплески магии медленно истощают меня.

Когда Лориэн разжал кулак и над его ладонью вспыхнул раскаленный шар, я наконец поняла, каково это — оказаться между двух огней. Со всех ног бросилась к пегасу и загородила его собой, успев прокричать:

— Лори, не надо!

Он замер, шар в его руке тотчас потух, и лицо вместо злобы исказила гримаса удивления.

— Черт тебя возьми, Ливия! Отойди от нее!

Мужчина бросился в мою сторону, но не успел приблизиться: Каларатри снова ударила копытом о рыхлую землю. Почва под ногами колебнулась, а сильный ветер, вызванный крыльями пегаса, сбил меня и Лори с ног.

В ушах назойливо и противно зазвенело. Сильно стучало сердце, тело дрожало как в ознобе. Опершись руками о землю, я приподняла плечи и голову и заметила выскочивших из дома Калеба и Далию. Они стояли, не решаясь сдвинуться с места, будто оцепеневшие от страха и холода. Из последних сил я поднялась на ноги, обернулась к Кали и инстинктивно поднесла скрещенные руки к лицу, понимая, что не смогу и не успею отскочить в сторону. Лошадь мчалась прямо на меня. Всего секунда — и вместо столкновения я чувствую, как сильный поток воздуха, насыщенный магией, проходит сквозь меня.

Казалось, что в каждый участок тела вонзились остро отточенные копья. Режущая боль волной прошлась от головы до пят, разбивая вдребезги магический источник и наполняя внутренности вязкой тьмой. Весь мир перед глазами содрогнулся, расплылся, превратившись в сплошной разноцветный комок, и, не издав ни звука, кроме рваного, казалось, последнего выдоха, я плашмя повалилась на тающий снег.

Глава 36. Пророчество

Стук каблуков громко отражался от белых стен испуганным эхом, заглушая биение моего маленького сердечка. Я плелась следом за папой, сжимая пальчиками его теплую широкую ладонь. Он был хмур, насторожен и отчего-то зол. Мне показалось тогда, что он боролся с чем-то внутри, противился какому-то решению, но не могла понять какому.

Наши крылья тянулись за нами шлейфом, поднимая с мраморного пола ворох пыли. Наверное, в этом отдаленном здании не часто бывали демоны, но тогда я еще не ведала, почему сюда приходили лишь в редких случаях.

— Папа, — позвала тихо. — Куда мы идем?

Вместо ответа отец чуть сильнее сжал мою ладошку и ускорился, словно боясь, что, если он остановится, замедлится всего на несколько секунд, принятое им решение покинет его.

Мы завернули в узкий коридор и замерли у широкой резной двери. Мне не нравилась энергия, царящая здесь; она будоражила, заставляла трепетать боязливое сердце, вызывала мелкую дрожь. Там, в комнате, меня ждало что-то ужасное — я чувствовала это всем нутром.

— Папа… — Подняла широко распахнутые глаза на неподвижного мужчину и вцепилась обеими руками в рукав его рубахи. — Пап, мне страшно.

Наконец он посмотрел на меня. На его мелко дрожащих губах появилась ободряющая улыбка, но она не смогла скрыть беспокойства, охватившего его сердце. Опустившись на корточки, папа несильно сжал мои плечи и заглянул в глаза, хотя мне казалось, что ему невыносимо больно и стыдно смотреть на меня.

— Все будет хорошо, ветерок. — Голос его дрогнул на последнем слове, и он глубоко вздохнул. — Скоро все будет хорошо. Они помогут тебе. Ничего не бойся, Ливия.

Меня не покидало ощущение, что отец прощается со мной. Надолго ли? Может, навсегда…

Двери неожиданно распахнулись и к нам вышли двое мужчин, облаченных в белые длинные накидки. Темные крылья создавали странный контраст с белесыми волосами и таким же одеянием. Я знала, что это были жрецы, хоть и не понимала, почему они смотрели на меня ожидающе, серьезно, пряча в глубине карих глаз страх.

— Идем, дитя, — отрывисто сказал один из жрецов и схватил меня за локоть — грубо и нагло.

— Пап! — воскликнула испуганно, вцепившись в руку мужчины. — Пап, куда они меня ведут?

Я сопротивлялась. Вырывалась, плакала навзрыд, ища поддержки в родных пурпурных глазах, но меня уводили в объятую светом комнату все дальше и дальше от единственного демона, который был способен предотвратить грядущий ритуал. Мои крики сотрясали стены и окна, заставляли вздрагивать жрецов. И последнее, что сохранилось в памяти о том дне, — закрывающаяся дверь, а за ней — отец, не сдержавший горьких слез.

***

Внезапная колющая боль пробудила меня ото сна, и я жадно вобрала в легкие пропитанный травами воздух. Сердце стучало громко и больно, а перед глазами все еще стояла слабая серая пелена, сквозь которую медленно прорисовывалось лицо моей Ли, склонившейся надо мной. Она что-то говорила, но я не слышала ее. Судорожно бегала прищуренными глазами по маленькой комнате, желая отыскать кого-то, но не знала — кого именно.

Наконец пелена спала, и я смогла осмотреться. Ослабшее тело лежало на широкой кровати, занимавшей все пространство в комнатушке. Лучи утреннего солнца пробивались через мутное стекло единственного створчатого окна и освещали фигуру Калеба, неподвижно стоящего у стены и наблюдающего за мной. Сестра сидела на краю кровати, что-то шептала, крепко сжимая мои отяжелевшие раскрасневшиеся пальцы. Обрывки фраз с трудом пробивались через плотный невидимый купол, окутавший меня.

— Лив… ты… Видишь?

На несколько секунд снова повисла тишина, а после я услышала или, скорее, почувствовала приближение Лориэна. Он остановился сбоку от меня, помог сесть в кровати и поднес к сухим губам деревянную кружку, наполненную пахучей зеленой жидкостью.

— Выпей, — довольно четко услышала я.

Не сопротивляясь, выпила настойку до дна и только после поморщилась от противного горького вкуса.

— Зато поможет оправиться, — улыбнулся Лори, и я вдруг поняла, что после исцеляющего напитка слух вернулся ко мне. — Как себя чувствуешь? — серьезнее спросил он.

— Так, будто по мне армия Совета прошлась, — ответила сиплым, надломленным голосом.

— Неудивительно, — протянул маг, поставив пустую кружку на прикроватную тумбочку. А затем сложил крепкие руки на груди и посмотрел на меня тяжелым, суровым взглядом. — О чем ты вообще думала?

— Лори, обойдемся без нравоучений… — тихо попросила Далия. — Ей сейчас не до этого.

Я заметила, что Лориэн хотел что-то ответить, но его оборвало появление Румико, ловко забравшегося на кровать. Зверек, не издавая привычных звуков, осмотрел меня своими большими янтарными глазами и лег рядышком, уткнувшись носиком в мою ногу.

— Не поможет ей это, — вздохнул Лори. — Магия темной сильнее и твоей и моей.

— О чем ты говоришь? — наконец спросила я. — Объясни, пожалуйста. Я правда не понимаю.

Маг отвел взор в сторону, опустился в старое тускло-бордовое кресло и только после этого ответил вопросом на вопрос:

— Как давно ты знаешь Каларатри?

— Не больше месяца, наверное… Какое Кали имеет отношение к темной богине?

— Ты действительно не знаешь? — Усталый взгляд метнулся в мою сторону и встретился с моим — недовольным и возмущенным.

— Сколько раз мне повторить, чтобы ты услышал меня? — не сдержав злость, выплеснула ее вместе со словами, и, казалось, только теплая рука Ли, несильно сжавшая мою ладонь, помогла мне успокоиться.

— Твоя Кали и есть Хала — темная богиня равновесия. Вернее, то, что от нее осталось… То, что ей самой удалось сохранить — сознание.

Какое-то время в комнате царило молчание. Мы с Ли недоуменно глядели на Лориэна, ожидая дальнейших объяснений, и даже Калеб, словно очнувшись после этих слов, вздрогнул и подался вперед.

— Откуда ты знаешь? — невольно вырвался вопрос. — Неужели другие демоны не знали об этом? Она же служила королеве.

— Не знали, — отрезал Лори. — Думаешь, богиня не в состоянии скрыть свою энергию? Ей это удается проще, чем кому-либо. Но у драконов довольно острый нюх. Отец почувствовал тьму, когда первый раз оказался в Мортемтере, но не придал этому особого значения. Лишь потом осознал, насколько опасен был этот мертвецкий запах роз.

— Запах роз… — как зачарованная повторила я, вспомнив, что именно так пахнет Кали. Цветочный аромат напрягал меня только в детстве, а после встречи с пегасом он стал мне нравиться. Интересно — на это повлияла Кали или просто во мне что-то изменилось за долгие годы служения людям?

— Ты сказала, что знакома с ней около месяца, — продолжил Лориэн. — Похоже, ей пришлось ускорить процесс слияния. Если бы ты осталась в доме, это можно было бы предотвратить. Невидимые руны не пропустили бы темную внутрь.

— Вряд ли это остановило бы ее, — шепнула Ли.

Маг пожал плечами, но его брови по-прежнему были нахмурены, так и говоря о том, что он недоволен моим непослушанием.

— Что значит процесс слияния? — спросила я и поджала губы, когда Лори одарил меня напряженным взглядом.

— Ты нужна Хале только для того, чтобы вернуть ее демоническую сущность. Она тысячелетиями ждала того, кто исполнит пророчество. Обращалась в разных существ — это все, что ей оставалось. Но вернуться в тело демона она была не в силах. У всего есть предел. Бессмертия не существует. Но Хала хотела продолжать жить, и я даже не ведаю, каким образом она это все провернула. Кажется, будто она умирает в одном теле и, проходя через Пустоту, возрождается в другом, но при этом сохраняет свои воспоминания, оставшуюся часть сил и сознание.

— И следующее тело… мое?

Лори кивнул:

— Да, только я думаю, что умещать два сознания в одном теле невозможно. Это можно сравнить с силами полукровок. Каждая сущность, стихия, сила — называй, как вздумается, — борется внутри нас за право стать главенствующей. Если дух Халы вселится в тебя, он вытеснит твое сознание, и ты просто… погибнешь. Исчезнешь. Я не знаю, как правильно назвать этот процесс.

Далия едва не задохнулась от сковавшего ее ужаса.

— Как это… исчезнет? — выдохнула она глухо. — Что ты такое говоришь? Родители рассказывали мне, что Лив отмечена темной богиней, но я полагала, что в ней таится часть ее сил… Только и всего.

— Жрецы, как и ваши родители, многое утаивали от вас. Они знали о пророчестве, поэтому и лишили Ливию крыльев, полагая, что это остановит Халу. Но, похоже, они ошибались.

— Что за пророчество? — внезапно втиснулся в разговор Калеб.

Лориэн нахмурился и произнес странным монотонным голосом, как будто читая людскую молитву:

Наступит день, когда сядет солнце

И тьма сольется с мраком,

Окутав собой весь мир.

Нечестивые падут от пламенной руки смерти,

А те, кто верен мраку, восстанут,

Чтобы пуститься вслед за тьмой.

Он помолчал мгновение и, все так же не глядя на нас, добавил:

— Тьма — это Хала. Мрак — наследник рода Перворожденных.

— Кай? — в один голос выдохнули мы с Ли.

— Вот только не говорите мне, что вы и его знаете, — угрюмо проворчал Лори и, словно уже предугадав наш ответ, уныло подпер голову рукой. — Тьма не может прогнать тьму. В таком союзе они поглощают друг друга, становятся единым целым. Рядом с тьмой всегда должен быть луч света, чтобы поддерживать баланс. Но Хала противоречит своей сути и пытается нарушить равновесие. Жрецы увидели это… Твое будущее, Ливия, и будущее демонов. Именно ты напустишь на мир тьму, а подданные погрязнут во мраке.

— Как это остановить? — не унималась Далия, пока я молча осмысливала сказанное, машинально поглаживая тихого Румико. Слишком тяжелой оказалась вся эта информация — мысли спутались, а все вопросы смешались в один комок и застряли в горле. — Ведь это можно остановить?.. Должен же быть способ.

— Я не знаю. — Лори покачал головой. — Многие пытались. Как видишь, это ни к чему не привело. Кажется, только ускорило процесс… А мне не хватает знаний, чтобы глубже погрузиться в пророчество. После войны все записи жрецов Совет присвоил себе. Я бывал в мертвом городе: все ценные книги демонов пропали. Не знаю, на кой черт они понадобились людям, если те даже не в состоянии понять язык Халы… Но все богатство вашего народа хранится у Совета.

— И ты знаешь, где именно, не так ли? — раздраженно дернув щекой, спросил Калеб. Хоть он и по большей части молчал, было видно, что происходящее гложет его не меньше, чем меня и Далию.

— Знаю. Но у меня нет возможности пробраться туда. — Лориэн откинулся на спинку глубокого кресла и задумчиво почесал подбородок, прежде чем продолжить говорить. — Все, что мне удалось сделать, это выпытать информацию у одного из рыцарей Совета. Естественно, пока он был под гипнозом... Записи хранятся в библиотеке небесной цитадели — там, где обитают и обучаются маги. Но некоторые из книг находятся в главном гарнизоне Совета, чуть дальше столицы, у некоего Вальтера…

— Вальтера Авалоса, — закончил Калеб. — Да, мы знаем его. Это командир Совета. Мы служили в его гарнизоне. — Мужчина неожиданно замолк, и я заметила, как он задержал дыхание, что-то обдумывая, а после, спустя недолгую паузу, резко выдохнул: — А что, если мы достанем эти записи?.. Ты сможешь прочесть их?

— Разумеется, — Лори кивнул и, сузив коричневато-зеленые глаза, внимательно посмотрел на Калеба. — Хочешь пробраться в гарнизон?

— Что? — Далия вдруг подскочила с кровати. — Это исключено. Мы же в розыске! Охотники почувствуют нас, стоит нам оказаться рядом с крепостью.

— Вас да. — Лори с легкой укоризной взглянул на Ли, и под его взглядом та быстро остыла и опустилась на краешек кровати. — А полукровку — нет. Я могу помочь с маскировкой. Изменю черты лица с помощью заклинания дымки. Оно продержится недолго… Но раз вы служили в гарнизоне, Калеб должен быстро справиться с этой задачей.

— Это слишком опасно… — тихо протянула сестра, понурив голову. — Его же могут казнить.

— Только если поймают, — беззлобно усмехнулся Калеб. — Я знаю гарнизон, как пять своих пальцев.

— Ли права, — наконец шепнула я. Прокашлялась и добавила чуть громче: — Ты не обязан этого делать. Риск слишком велик.

Соболиные брови мужчины сдвинулись к переносице, непривычная серьезность смахнула с его лица ухмылку.

— Я это делаю не только ради тебя, Лив, — сказал он. — Если пророчество не врет, ты можешь изменить этот мир до неузнаваемости. А я не хочу терять то, что мне довелось обрести. Я ценю вашу заботу, но окончательный выбор только за мной.

— Решено, — поднявшись с кресла, произнес Лориэн, не дав ни мне, ни Далии возможности высказаться. — Идем, я попробую наложить на тебя заклинание. А то вдруг оно подействует на тебя иначе…

Мужчины быстро вышли из комнаты, оставив нас наедине со своими страхами. Голова разрывалась от мыслей, и, закрыв глаза, я прислонилась к изголовью кровати. Румико уткнулся влажным носиком в мою ладонь, то ли успокаивая, то ли требуя не прекращать поглаживаний, но мне хотелось побыть одной, избавиться от компании зверька и даже сестры. Тянущее чувство тревоги засело глубоко внутри, переплетаясь со странным, доселе неиспытываемым ощущением. Что-то медленно расползалось по жилам, оплетало сердце, сжимало его. Это было не больно, напротив, к большому удивлению необычные энергетические нити расслабляли мое тело.

— Лори нам обо всем рассказал, — шепнула Далия спустя какое-то время. Открыв глаза, я поймала ее взгляд. Несмотря на то, что ее грызли сомнения, она улыбнулась — слабо, натянуто, но по-прежнему мягко и тепло. — Про то, что он наш кузен. Никогда бы не подумала, что бескрылый демон — наша тетя. Жаль, что мама совсем ничего не говорила о ней.

— Думаю, ей тоже было нелегко. Она долго хранила эту тайну.

— Молчание — то, что нас может спасти?.. — спросила сестра и поджала губы, сдерживая рвущийся наружу всхлип.

— Это мощное оружие, как и твоя улыбка…

Я взяла Ли за руки и притянула ее к себе. Она не сдержалась — заплакала, с губ ее сорвался придушенный хрип. Аккуратно поглаживая сестру по волосам и глуша в себе слезы, я все же закончила:

— Улыбка является способом решения многих проблем. А молчание — лишь помогает их избежать.

Глава 37. На тонкой грани

— Черт возьми, Лори, что ты с ним сделал?

В отличие от Далии я не сдержала удивления при виде незнакомой щетинистой морды с узкими карими глазенками, как у свиньи, темными кустистыми бровями и длинным орлиным носом. Теперь это худощавое, обезображенное шрамом лицо заменило загорелое молодое лицо Калеба. Но заклинание дымки не смогло скрыть привычную добродушную улыбку мужчины, даже сейчас украсившую тонкие губы, едва спрятанные за черными усищами.

— Зато теперь я неузнаваем, — прогнусавил Калеб.

— Надо же… И голос изменился, — восхищенно протянула Ли, слегка улыбнувшись.

Прошел день с рождения нашего внезапного плана. Твердое решение Калеба проникнуть в гарнизон и раздобыть записи жрецов ни я, ни Далия больше не оспаривали. Медлить с этим было чревато последствиями, поэтому Калеб решил отправиться к крепости во время начала фестиваля — праздника в честь ухода зимы. Многие охотники и рыцари уже посетили столицу: одни для того чтобы патрулировать город, другие — веселиться вместе с остальным людом. В любом случае это означало, что гарнизон будет практически пустовать. У Калеба будут считанные минуты на то, чтобы проникнуть внутрь крепости, а после — в кабинет командира. Никто из нас не посмел усомниться в его способностях и смекалке, но давящее чувство тревоги все равно поселилось глубоко внутри нас, сбивая все мысли в кучу и заставляя трепетать каждый раз, когда речь заходила о возможном провале и способах выйти из гарнизона живым.

— Держи. — Лориэн протянул рыцарю синий плащ и позолоченные наплечники — элементы одежды воинов Совета. — Это минимум, который у меня есть. В случае чего притворись новичком. И не используй заклинание внутри гарнизона. Оно имеет один существенный недостаток… — Лори, закусив губу, несильно почесал ладонью шею. В последнее время я часто стала замечать подобное движение с его стороны. Кажется, именно это выдавало его волнение. — После наложения дымки несколько минут магические существа способны ощущать энергетические волны, созданные заклинанием. Охотники почувствуют это сразу — подобно смраду. Потому повтори заклинание перед тем, как подойти к гарнизону. За версту желательно… У тебя будет максимум полчаса.

Калеб лишь кивнул в ответ, крепя наплечники, но при этом, кажется, внимательно слушая мага. Лориэн хотел что-то добавить, но внезапный стук в дверь оборвал его попытку, и он, направившись в коридор, торопливо бросил:

— Ко мне посетитель. Скоро вернусь.

После его ухода в комнатушке воцарилась какая-то напряженная, волнующая тишина и в то же время началось усиленное движение со стороны Калеба. Он продолжил надевать тяжелую броню, стараясь не смотреть на нас. Далия опустилась на край кровати и взяла на руки Румико. Поглаживания ее были машинальными, лишенными чувств, а невидящий взгляд уставился в окно.

Сейчас я чувствовала себя невероятно жалкой и беспомощной. Смутное понимание того, что в происходящем нет моей вины, медленно улетучивалось, сменяясь жгучим чувством стыда. Не знала я только, перед кем мне было стыдно больше: перед Калебом, взявшем на себя непосильную ни для меня, ни для Далии задачу, или перед сестрой, изводившей себя сомнениями, или же перед всеми демонами, не ведающими о замыслах Халы.

— Пообещай мне кое-что, — шепнула, обхватив себя руками за плечи, будто в попытке спастись от страха за жизнь друга. Я увидела, как Калеб замер и внимательно посмотрел на меня, и почувствовала, что Далия тоже сосредоточила на мне свое внимание. — Ты ни за что не посчитаешь эти чертовы книги дороже собственной жизни.

Мужчина слегка приоткрыл рот, вобрал в легкие воздух, желая что-то сказать в ответ, но я остановила его неуверенным движением руки. А затем подошла поближе, обхватила его лицо ладонями, заставив посмотреть прямо в глаза, и заметила, что наложенное на него заклинание медленно утрачивает силу.

— Если тебя заметят, если твоей жизни будет что-то угрожать, ты отступишь. Калеб, дай мне слово. Я не прощу себя, — добавила чуть тише, — если с тобой что-то случится…

Уже прежнее приветливое лицо озарила теплая улыбка. Это было странно и удивительно, но теперь меня не раздражала чрезмерная веселость бывшего рыцаря. Порой мне ее даже не хватало. Прежняя я изумилась бы тому неоспоримому факту, что я стала зависима от улыбок своей сестры и друга. Их смех заменял мой, а сердца трепетали от любви, в то время как мое изнывало, тоскуя по родителям и Каю.

— Как прикажете, командующая.

***

Сердце стучало торопливо, как во время безудержных танцев, а руки дрожали, не давая открыть ржавый замок потайной двери с помощью длинной острой спицы. Калеб прикрыл на мгновение глаза и глубоко вдохнул вечерний воздух. Ноздри щекотали непривычные черные усища, доставшиеся ему от заклинания дымки. Сейчас он мало походил на самого себя, но даже понимание этого не помогло унять волнения.

Замок поддался с третьей попытки. Раздался едва уловимый щелчок, который показался Калебу настойчивым колокольным звоном. Отбросив ржавчину, мужчина слегка отворил дверь и заглянул в темный узкий коридор, заканчивающийся витой каменной лестницей. Об этом проходе некоторые охотники и рыцари даже не знали. Воспользоваться им могли только при осаде, что совсем не случалось за время службы Калеба, посему он и выходил из цитадели через эту дверь поздними ночами, чтобы встретиться на границе с отцом и передать важную информацию о передвижениях Совета. Это было так давно, но встречи с родным демоном все еще хранятся в его памяти.

Медленно, осторожной поступью Калеб поднялся по лестнице. Темнота плавно сменилась мягким светом настенных канделябров. Он оказался в маленьком проходе, окруженном стенами и только с одной стороны закрытым толстой красной тканью. Вокруг царила тишина, и, отодвинув занавеску, мужчина не заметил ничего подозрительного. Ни звука легкого дыхания, ни шороха или иного намека на чье-либо присутствие. Пока энергия охотников слабой волной достигала его, говоря о том, что они находятся в другом крыле крепости, где расположены комнаты, он двинулся вдоль высоких колонн. Каждый шаг по плитам отзывался гулким эхом, сливаясь с тяжелым биением сердца, а доспехи глухо звякали, разрезая тягостную тишину.

Калеб не считал себя трусом. Но он знал, что сейчас его страх граничит с безумием, а слившись, они будут способны дать начало храбрости. Ведь храбрый человек признает, что он боится, и вопреки этому мчится навстречу страху, забыв о гордости и подвигах, помня лишь о близких и их безопасности. Это утешило его на какое-то время, но торопливый стук каблучков заставил замереть и напрячься.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы распознать человеческую энергию. Решив не рисковать, мужчина спрятался за толстой белой колонной, скрывшей его полностью, и прислушался. Обладатель маленьких каблучков пронесся мимо и вскоре исчез за углом.

Внутри Калеба разрасталось желание как можно быстрее оказаться в доме Лориэна, но он вынудил себя дышать ровнее и осторожно пошагал дальше по коридору. Кажется, здесь промчалась служанка, но Калеб не мог понять, почему от нее исходил мертвецкий, гнилой запах, смешавшийся с металлическим запахом крови. Лазарет находился в другом крыле, а запах тянулся до самого кабинета командира. Предчувствие какой-то беды стало еще более сильным и неотвязчивым, стоило мужчине остановиться напротив двери и заметить на серебряной ручке и косяке из белого дерева свежие капли крови.

Затаив дыхание, он зашел внутрь. Осознание пришло сразу, но убраться восвояси Калеб не поспешил. Кто-то до него уже заглянул к командиру, оставил после себя бардак и скрылся. Кабинет, освещенный лучами заходящего солнца, был разгромлен: разбитые окна, сломанные книжные стеллажи и разбросанные по полу фолианты с разорванными в клочья страницами. На осколках стекла, усеявших бордовый ковер, засыхала густая кровь, а пропитанную влагой занавеску раздувал ветер, принесший природную свежесть, но так и не изгнавший запах смерти.

Калеб досчитал до десяти, прислушиваясь к посторонним звукам. Томительную тишину нарушал лишь свист ветра и монотонный стук капель. Подождав, пока сердце снова забьется ровно, он направился к большому дубовому столу. Под сапогами раздавалось омерзительное чавканье, и Калеб нервно сглотнул, поняв, что ковер пропитался чьей-то кровью. Заглянуть за стол его заставило скорее любопытство, нежели решимость и смелость.

— Вальтер… — сорвался с губ придушенный шепот и растворился в тишине.

Вид истерзанного тела командира не смог оставить мужчину равнодушным. Калеб скривился, но не отвернулся, а продолжил скользить взглядом по покрытым кровью ногам, вспоротому животу, едва прикрытому броней и гербовой накидкой, вывернутым рукам и лицу, превратившемуся в кровавое месиво.

— Кто же тебя так, бедолага?..

Калеб провел рукой по волосам и закусил губу. Стальные крылья — эмблема Совета, знак того, что люди считают себя возвышенными существами, — были разломлены на части и воткнуты в мраморный пол, чуть выше головы командира. Мужчина не мог понять, кто так остервенело показал свою ненависть к Совету, но знал наверняка — это не люди и даже не охотники.

Неожиданное пронзительное карканье вывело Калеба из оцепенения. Он вздрогнул и резко обернулся. На подоконнике сидел крупный ворон, неотрывно следящий за рыцарем своими острыми маленькими глазками. Необъяснимое чувство всколыхнуло магический источник, словно предупреждая о приближающейся опасности, и Калеб, сорвавшись с места, принялся искать нужные записи в кипе ветхих книг и пергаментных свертков. Они должны были отличаться от прочих древним языком Халы, но пока в слегка дрожащие руки попадались только людские письма.

Догадка, маячившая на грани осознания, наконец обрела более четкие формы, и мужчина отбросил очередной сверток в сторону. Теперь он не сомневался: кто-то опередил его и забрал все записи жрецов.

Ворон снова закаркал, но в этот раз как-то злобно, отрывисто и резко. Забил крыльями, как всполошившийся птенец в гнезде, и по телу Калеба прокатилась будоражащая кровь энергетическая волна. Вдалеке послышался топот ног и периодически прикрикивающий командный голос. Слов разобрать он не смог, но энергию бескрылых демонов узнал сразу.

Калеб выскочил из кабинета. Следом вылетел ворон и полетел в уже известном рыцарю направлении, и, недолго думая, мужчина бросился за ним. Он знал — охотники учуяли его энергию. Заклинание дымки медленно спадало, возвращая ему истинный облик, а страх и волнение выдали его магическую сущность.

Он не успел повернуть за угол: резко притормозил, когда ворона окутал едкий дым. Воздух начал колюче драть ноздри и горло, отчего хотелось кашлять и чихать. Калеб отступил на несколько шагов. Сквозь густой дымный покров наконец-то прорвались восемь охотников. Блеснула остро отточенная сталь, но мужчина успел прикрыться толстым мечом. Оттолкнул от себя бескрылого демона и одним выверенным движением, как хлыстом, полоснул его по груди.

Остальные охотники, подобно коршунам, налетели со всех сторон. Калеб успел увернуться от смертельного удара, но следующий пришелся в живот, не прикрытый броней, спрятанный за тонкой черной тканью.

Внезапно раздавшийся зычный звериный рык больно сдавил голову невидимыми колючими щупальцами, и демоны, обронив оружие, инстинктивно закрыли руками уши. Калеб протер глаза от выступивших из-за едкого дыма слез и заметил пронесшегося мимо крупного зверя. Он валил с ног охотников, вгрызался в их руки и ноги, ранил, но не смертельно, лишь обездвиживая. Калеб не успевал уследить за ним: зверь перемещался невероятно быстро. Большая фигура напоминала тигра, но гораздо крупнее обычного, с иссиня-черной шерстью, широкими блестящими полосами и горящими красным пламенем глазами.

Боясь упустить представившийся шанс, Калеб рванул вдоль колонн и, вырвавшись из дымного покрова, завернул в потайной проход. Сердце стучало гулко, мешая уловить звуки погони; глубокая рана на животе саднила и жгла, но боль, сдавленная страхом, была терпимой. Сбежав по витой лестнице, мужчина выбежал наружу. Горячий свет заходящего солнца оставался с ним недолго: тьма резко и неумолимо утащила его за собой. И только недовольное карканье на миг прорвалось сквозь беспамятство, но, как и свист рассекаемого деревянным бруском воздуха, вскоре погрязло в могильной тишине.

Глава 38. Признание

Цветочный аромат, заполнивший комнату, был приятным, но все еще непривычным. Казалось, что запах, намертво впитывавшийся в стены домика, зависит то ли от настроения хозяина, то ли от времени дня. До наступления вечера в воздухе витал запах хвои, а когда к Лориэну приходили посетители и он начинал колдовать над своими колбочками с травами, запах лаванды, невероятно дурманящий и успокаивающий мою Ли, и душистые нотки розмарина становились преобладающими. После того как солнце начало садиться, ноздрей коснулся аромат лилий, что создало неповторимую иллюзию лета.

Такая игра запахов подействовала на нас по-разному. Далия, полдня не отлипавшая от окна, к вечеру вымоталась и задремала, а я так и не смогла погрузиться в желанный сон и избавиться от мыслей о Калебе.

Он ушел еще днем. Дорога до гарнизона должна была занять больше времени, чем нахождение в стенах крепости. Если бы не сонливость, ударившая со всей силы, Ли продолжила бы сновать возле окна, порой замирая и прислушиваясь к собственным ощущениям в попытке почувствовать энергию бывшего рыцаря. Лори сказал, что Калеб вернется с наступлением ночи, если за ним не будет погони и он не решится укрыться на время. Наверное, тягостное ожидание и смахнуло с меня усталость, которая сломит меня чуть позже, но уже с большей силой.

Продолжить ворочаться в постели и слушать тихое сопение Далии мне не дала едва слышная спокойная мелодия. Чарующие звуки с каждым мгновением становились все громче, но, скорее всего, это происходило из-за того, что я напрягала чуткий слух.

Окинула быстрым взглядом безмятежную на вид сестру и, накрыв ее одеялом, вышла из комнаты. Мелодия звучала за домом, но, оказавшись снаружи, я не смогла понять, что является источником звука.

Мягкое пение арфы и скрипки лилось из пустоты, витало в воздухе, подобно цветочному аромату. Над головой мерцали лазурью и кружили светлячки, освещая дворик и придавая ему некую таинственность. Солнце спряталось за горной цепью, последние лучи окрасили небо и водную гладь в розовый цвет и насытили кустистые облака сиреневым сиянием. И если бы не тревога, сжимающая раненое сердце, если бы не охватившее меня предчувствие беды, этот вечер показался бы мне поистине волшебным, подарил бы ощущение легкости, а Лориэн, неотрывно наблюдающий за кружащей в небе стаей птиц, не выглядел бы столь обеспокоено.

Несмотря на его озабоченный вид, я знала, что он почувствовал меня, и все же, подойдя поближе к реке, слегка кашлянула, извещая о своем присутствии. Лори нехотя обернулся. Глаза его были зелеными, как летняя листва, но таили столько невысказанных грустных слов, столько боли и тоски, что это ощущалось физически. Он совсем не жалел себя — терзался мыслями об Аврелии, думал долго и много, старался делать вид, что все в порядке, но сдавался в конце дня. Ночь освещала его душу, выставляя напоказ настоящие чувства.

— Магия? — спросила тихо и улыбнулась в попытке отвлечь мужчину от тягостных дум.

Лориэн покачал головой:

— Всего лишь пение ветра. — В ответ на мое удивление его губы растянулись в широкой улыбке, смахнувшей с лица грусть. — Послушай. — Он вдруг закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Ветер поет тогда, когда это необходимо. Когда наши сердца трепещут или же наполняются склизким волнением. Когда в глазах блестят слезы — радости или горечи. А порой, когда на душе легко или же когда нас тянет вниз из-за груза, свалившегося на плечи.

Глаза невольно закрылись, и я прислушалась. Озорной южный ветер шевелил распустившуюся листву, ласкал кожу рук и лица, вызывая приятные мурашки, и пел — нежно, мягко, то усиливая звучание, то затихая на мгновение. Он словно перебирал невидимыми пальцами струны арфы, скользил смычком по тонким нитям скрипки, создавая красоту, распространяя ее по лесу и реке, умиротворяя тех, чьи сны обращаются в кошмары. Он заставлял мечтать — о спокойствии и свободе, о семье и мире, в котором нет места тщеславию, жестокости и вражде.

— Я завидую им, — шепнул Лори, вырывая меня из сладостных грез.

Я открыла глаза и заметила, что его глаза приобрели тусклый оттенок лесного ореха. Мужчина смотрел на горы, но мне казалось, что он смотрит сквозь них, куда-то в пустоту.

— Кому?

— Демонам и людям. Демоны обладают невероятной силой и преданностью, страстью и яростью. Они столь могущественны, что постоянно забывают о своих чувствах — болезненных чувствах. А люди… — Лори замолк на миг, взглянул на меня и позволил легкой улыбке коснуться губ. — Грешно ли это — то, что они способны влюбляться не единожды? Их сердца изменчивы, а жизнь настолько коротка, что они неподвластны лишь одной привязанности. У нас все иначе… Наша жизнь не ограничена несколькими десятками лет. При выборе наши сердца никогда не сомневаются, но отчего-то так легко разбиваются. Сейчас я понимаю, что мои чувства не изменятся, что я состарюсь спустя несколько веков, не познав иной любви. А мне бы так хотелось прожить недолгую, но беззаботную жизнь с тем, кто мне дорог… Увидеть, как мое лицо покрывается морщинами, а кожа морщится от беспощадного времени. И все же, несмотря на то, что я буду выглядеть сухим и немощным, мое сердце будет биться так же быстро и четко, трепетать при взгляде на родное лицо, а слезы застилать глаза — только не от боли, а от любви и радости.

Лори замолчал, а я едва слышно выдохнула, словно выпуская изумление, дрожью прокатившееся по телу. Я не знала наверняка, по ком так сильно болело его сердце, кто заставил его сказать о таком, но догадывалась. Только боялась озвучить свою догадку. Казалось, что имя, заставляющее Лори дрожать, должно навсегда остаться в мыслях.

— Странно… — протянула едва слышно и облизнула сухие губы. — Мне, напротив, хочется избавиться от своих чувств.

Мужчина посмотрел на меня внимательно и произнес:

— Не торопись отказываться от них.

— Но они такие болезненные… Разве отречься от них — не лучший способ перестать чувствовать боль?

— Чувства стоит испытывать даже когда тебе больно. Лишь это может отличить тебя от тех, кто опустошен внутри и живет в этом мире с мыслями о чужом горе. Это отличает тебя от Халы и держит ее на расстоянии. Думаю, тебе повезло… в том, что она не нашла тебя тогда, когда ты была охотницей. Но даже в то время ты боролась сама с собой и училась чувствовать заново. Будь ты пуста, могла бы стать ее сосудом гораздо раньше.

Между нами вновь воцарилось молчание, и только завораживающая нежная мелодия лилась нескончаемым потоком, смягчая сказанные Лориэном слова, делая их не столь острыми. Может, я согласилась бы с ним, если бы только камень внутри меня был не таким огромным и тяжелым, если бы только горестное чувство, запрятанное где-то в глубине души, не преследовало меня большую часть жизни.

— Ты окажешь мне честь, приняв приглашение на танец? — спросил вдруг Лори.

Я встретилась с ним взглядом, и по коже деранул мороз от понимания, что мужчина настроен серьезно, несмотря на легкую улыбку, играющую на его устах.

— Прости, Лори. Понимаешь… — Виновато потупив взор, поджала губы, а спустя мгновение неуверенно продолжила, стараясь подбирать правильные слова: — У демонов есть обычай. Правда, очень странный, и вначале он показался мне просто смешным, но… Но я восприняла всерьез то, что пообещала. Я подарила свой первый танец другому. И все последующие тоже.

— Связующий танец? — уточнил Лориэн, отчего-то ничуть не удивленный. Я кивнула, и он добавил: — Мне тоже казалось это забавным. И до сих пор так кажется. Но твоя мама верила, что это священный обряд, вроде бракосочетания между людьми. — Голос его вдруг стал мягче и насмешливее. — Не жалеешь?

Почему-то первое, что я испытала после этого вопроса, это возмущение. Вскинула голову, нахмурилась, поймав взгляд коричневато-зеленых глаз, в глубине которых притаилась смешинка, но быстро остыла, поняв, что это был всего лишь невинный интерес.

— Никогда, — ответила чуть слышно и опустила глаза, пряча щемящую печаль. — Наши сердца никогда не сомневаются, — повторила слова мужчины — без лукавства, искренне.

— Но твое разбилось слишком быстро.

Горячие руки сжали мои плечи, вызывая в теле легкую дрожь. Большего Лори себе не позволил — он продолжил так стоять, не решаясь заключить меня в объятия, хотя мне казалось, что ему хотелось этого. Возможно, для того чтобы почувствовать знакомое тепло, ощутить присутствие Аврелии и избавиться таким образом от одиночества. Но переступить через самого себя он не смог, а я не успела сделать первый шаг и помочь ему почувствовать себя нужным.

Сердце вздрогнуло и забилось в груди — сильно и громко — под напором до жути знакомой энергии. Я отступила на шаг от мужчины, посмотрела на уже синее небо, укрытое мерцающими звездами, и сжала кулаки, судорожно выискивая глазами огромные черные крылья. Мелодия внезапно затихла, ветер резко ударил по лицу, и земля под ногами слегка содрогнулась, когда мужские ступни соприкоснулись с рыхлой почвой. Рвано выдохнув, я вперила опасливый взгляд в него — того, кого меньше всего ожидала сейчас увидеть.

— Вам здесь не место, юный король, — твердо и спокойно отчеканил Лориэн, прежде чем я успела осознать, что это не видение и пронзительный взгляд синих глаз в самом деле направлен в мою сторону.

— Калеба поймали, — осторожно сказал Кай, не обратив внимания на хозяина дома.

А я стиснула зубы, чувствуя себя так, будто в меня вонзили копье, и поняла вдруг: я не врала, сказав о том, что не прощу саму себя, если самая худшая мысль Далии станет явью. И сестра меня не простит, даже если промолчит о своей ненависти. Она не умеет прощать… тех, по чьей вине страдают ее близкие.

Кай смотрел на меня долго. По крайней мере, это томительное мгновение, когда мы смотрели друг другу в глаза, показалось мне ужасно длинным. В глубине синевы затаилось непонятное чувство, которое, казалось, ранило мужчину подобно ударам меча. И я знала наверняка, что он видит недоверие, исказившее мое лицо и слившееся с непониманием. Мне хотелось спрятать его, усмирить страх, вызванный появлением короля, но перед ним я не могла скрыть истинные эмоции, как бы ни старалась.

— Как вы к этому причастны? — вновь заговорил Лориэн, разорвав наш с Каем зрительный контакт.

Он смотрел на короля надменно, настороженно, но тем не менее я чувствовала, что он боролся с чем-то внутри себя. Отчего-то казалось, что Лори в любой момент может склонить голову в легком поклоне, выразить уважение и показать свою преданность. Но кое-что гораздо сильнее странной преданности не давало ему сдаться. Лориэн сжимал кулаки, руки его слегка дрожали, а на лице вздувались желваки.

Ярко-золотистые глаза столкнулись с глубокими синими в немом поединке.

— Видел воочию, — холодно процедил в ответ Кай, и я наконец заметила, сколько злобы он прячет за мнимой ледяной стеной спокойствия. Его проницательный взгляд вновь обратился ко мне, что заставило меня вздрогнуть и невольно отступить назад. — О чем вы вообще думали, посылая его в гарнизон? Ты хоть представляешь, чем грозит его поимка всем демонам?

Впервые за последнее время Кай не сдержался и обратился ко мне резким и повелительным тоном. Губы его кривились в недовольстве, искажая лицо с грубыми чертами, а радужка глаз — возможно, против его собственной воли — пылала алым цветом.

— Для людей Калеб предатель, — продолжил он уже чуть спокойнее, но все так же буравя меня взглядом, словно Лориэна здесь вообще не было. — Они не оставят его в покое, пока не добьются всей правды.

— Он им ничего не скажет… — едва слышно выдохнула я, понимая, что молчание может стоить Калебу жизни.

— Конечно. — Кай наконец отвел от меня взгляд, посмотрел в сторону леса и раздраженно дернул щекой. — Он будет молчать. Но Совету это не помешает. Я думаю, в цитадель явится маг, который сможет просмотреть все его воспоминания. Возможно, он уже там… Они сделают это, перед тем как казнить его.

— Казнь уже назначена? — спросил Лори.

Кай нехотя кивнул:

— На завтра. Лишнее увеселение для людей, посетивших фестиваль.

— Что ты имеешь в виду под «просмотрит воспоминания»? — неуверенно поинтересовалась я и тут же поджала губы, когда демон глянул на меня.

Лориэн решился ответить первым:

— С помощью заклинания маг может рыться в голове жертв, выискивая нужные фрагменты воспоминаний. Не все способны на это, но если среди людей есть такой маг, то он может узнать все, что хранится в памяти Калеба... — Он неожиданно замолк, поймав мой изумленный взгляд, и мгновение спустя добавил едва ли не отчаянно, словно убеждая: — Это правда.

Сердце пропустило глухой удар, а после забилось так сильно, что его биение отдавалось в ушах. Я почувствовала, как меня захлестывает смесь ужаса, недоумения и злости. Злости на саму себя.

Мне следовало остановить Калеба любыми способами. Вера в его силы разбилась о суровую действительность, и сейчас я поняла, что его провал коснулся не только его самого, но и всех демонов. Кай так отчаянно пытался обезопасить свой народ, делал все возможное, чтобы люди не прознали о существовании выживших демонов, а теперь все его старания оказались напрасными. Калеб станет для Совета ключом ко многим тайнам, что, несомненно, повлияет на исход грядущей войны. Кажется, только из-за этой одной ошибки демоны утратили возможно единственное свое преимущество — внезапное нападение...

— Не знаю причины, по которой вы отправили его в гарнизон, — умело скрыв негодование за лживой невозмутимостью, сказал Кай. — Но я хочу помочь вытащить его.

— Какая честь, — неожиданно колко усмехнулся Лориэн. — Чем полукровка заслужил такого отношения со стороны мстительного короля?

— Лори! — возмущенно шикнула я, дернув его за рукав рубахи.

Пронизанное ядом жало, возникшее после омерзительных слов, больно впилось в сердце. Но, кажется, этот вопрос напряг Кая намного сильнее, чем меня. Он стиснул зубы в попытке сдержать вспыхнувшую злость, расправил на секунду затекшие крылья и, вновь сложив их, дернулся в нашу сторону. Я не успела проследить за его движениями: он внезапно оказался возле мага. Тот вздрогнул, похоже, лишь на миг позволив страху коснуться его, но остался стоять на месте, едва слышно выдохнув.

Мужчины прожигали друг друга ненавистными, жестокими взглядами. Две громадины, на фоне которых я казалась совершенно неприметной, стояли неподвижно, сжимая до дрожи кулаки и чуть ли не до скрежета стискивая зубы. Нервное напряжение, сквозившее между ними, не утихало, становилось больше и сильнее. Я всем нутром чувствовала силу, переполняющую их и истощающую меня, и непонятную злость, застилающую им обоим глаза.

— Ты слаб, маг, — процедил вдруг Кайлан, и я заметила, как Лориэн презрительно скривил в ответ губы. — Сейчас ты слаб. Чувствуешь, да? — спросил Кай, позволив кривоватой усмешке исказить его лицо. — Чувствуешь, как в тебе просыпается демоническая сущность из-за моей крови?.. Пытаешься бороться... Как долго ты скрывал ее, как долго позволял второй сущности притеснять ее? Прячешь внутри две разрушительные силы и бессмысленно терзаешь себя. Вопрос лишь в том — какая из сил в этот раз одержит победу?

— Дракон сильнее, — выдохнул Лори.

Каждое слово отчего-то давалось ему с большим трудом. Он дрожал, часто нервно сглатывал, но продолжал смотреть прямо в испытывающие его глаза короля.

— Это тебе так кажется, — как-то чересчур безразлично бросил Кай и резко сжал широкое плечо Лориэна.

От этой хватки, которая не выглядела сильной и мертвой, Лори зажмурился. Ноги его подкосились, но он устоял, хоть уже и не выглядел столь могущественным как прежде. Сейчас он напоминал раненого, загнанного в угол зверя.

— Думаю, ты всегда знал, что твоя демоническая сущность была мощнее, чем вторая. Но мне безумно интересно, что тебя заставило отказаться от нее. Презрение и ненависть к демонам?

Лориэн вздрогнул от этого вопроса, широкие глаза стали еще шире, и он вновь взглянул на Кая — но в этот раз недоуменно, не скрывая страха. Неожиданно проявившаяся слабость мага взбудоражила меня. Я не двигалась, хотя мне хотелось убежать отсюда и столь же сильно хотелось увести Лори подальше от короля.

— Похоже, я прав. — На миг мне почудилось, что в стальном голосе Кая прорезались нотки сочувствия. Говорил он теперь спокойно, незлобиво. — Ты судишь обо мне, исходя из собственного опыта. Кем ты был несколько лет назад, маг? Мстительным полукровкой? Но изменилось ли что-то за годы отшельничества? Ты все так же борешься с желанием отомстить жрецам и королю, приказавшему лишить Минору крыльев. Это желание никогда не исчезало и не исчезнет. Можешь тешить себя иллюзиями сколько угодно, но я вижу тебя насквозь так четко, словно... — Кай на миг замолчал и отступил от Лори. Его мутный взгляд в одно мгновение стал ясным, осознанным, но по-прежнему таил негодование. — Словно смотрю на свое отражение, — почти шепотом закончил он.

— Мои враги уже мертвы, — так же тихо сказал Лориэн. — Если ты думаешь, что я хочу отомстить твоему отцу, убив тебя, то ты глубоко заблуждаешься.

— Но тебя посещала такая мысль, и я уверен — достаточно часто. — Всего на несколько секунд Кай задержал на мне тяжелый взгляд, что заставило меня сжаться и потупить взор, а затем глухо добавил: — Твои враги мертвы, мои — нет. Но сейчас безопасность демонов важнее моей мести. Я хочу вызволить Калеба. Он сын демона и долгое время помогал своему народу. Я не могу позволить себе бросить его.

— У тебя есть предложения? — спросил Лори, выпрямившись.

Он старался выглядеть невозмутимым, делал вид, что между ним и королем несколько мгновений назад не произошло борьбы словами и испепеляющими взглядами. Но я довольно ясно ощущала его растерянность.

— Сейчас Калеб в крепости, утром его доставят в столицу. Бессмысленно соваться в гарнизон ночью: из-за того, что его поймали, основная группа охотников и рыцарей вернулась на свой пост. Гарнизон кишит воинами Совета.

Кай замолчал, задумавшись. Его невидящий взор уставился вдаль — на длинную горную цепь. Теперь шум ветра, проносившегося по верхушкам деревьев и беззаботно перебирающего своими теплыми пальцами иссиня-черные волосы короля, казался слишком громким в возникшей тишине. Далекое совиное уханье внезапно разрезало безмолвие, и демон, словно очнувшись, глубоко вздохнул и посмотрел на нас.

— На рассвете отправимся в столицу. Нападем до того, как палач опустит на шею парня секиру… Толпа людей и их паника могут стать нашим преимуществом.

— А почему бы не перехватить их по дороге? — осторожно спросила я и, когда мужчины обратили на меня внимание, нервно переплела пальцы рук в замок.

— Не получится. — Лори покачал головой. — Ты никогда не участвовала в процессе доставки преступника на казнь?

— Нет. Обычно мы их казнили на месте…

Маг беззлобно усмехнулся и понимающе кивнул, хотя я сомневалась, что он действительно знал, каково это.

— Каждый год на фестивале устраивают показательные казни, — продолжил Лори. — Обычно выбирают отпетых негодяев, тех, кого многие знают или кто совершил тяжкое преступление. Преступников сопровождают целым отрядом, насчитывающим около тридцати человек и охотников. Думаю, если Совет увидит воспоминания Калеба, число сопровождающих увеличится… — Он недобро покосился на демона и нехотя вымолвил: — Я согласен с королем. Лучшим решением будет внезапное нападение. На празднике все будут расслаблены, мы сможем затеряться в толпе.

— Вы пойдете туда вдвоем? — выдохнула угрюмо, скрестив руки на груди. — Я не собираюсь снова отсиживаться здесь, пока мои близкие будут рисковать жизнью.

Не знаю, что удивило мужчин больше — мое возмущение или слово «близкие». Они, хмурясь, уставились на меня, и я нарочито вздернула подбородок и сжала губы в узкую линию, всем видом показывая, что в этот раз прятаться в домике не намерена.

— Ты же сможешь скрыть энергию девочек? — спросил Лориэн, внимательно и выжидательно глянув на короля.

— Я не говорил, что они пойдут с нами, — бросив на меня слегка виноватый взгляд, твердо сказал Кай.

— Нет, пойдем! — воскликнула, задыхаясь от раздражения и усталости, наконец растекшейся по всему телу. — Даже если ты не скроешь нашу энергию.

Демон неопределенно покачал головой, и я на пару секунд прикрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшей головной болью. После вновь посмотрела на Кая — уже чуть умоляюще, растратив вмиг всю решимость, — и едва разомкнула губы, но Лори не дал мне заговорить.

— Здесь им оставаться опасно. После того как Совет узнает о нас, наверняка пошлет сюда отряд. Сейчас нам лучше не разделяться.

Кай нервно дернул щекой и шевельнул крыльями, отвернувшись. От него во все стороны сочилась ярость пополам с бессилием. Воцарилось тяжелое молчание, которое значило лишь одно: демон сдался. Мы втроем старались не смотреть друг на друга, но, глядя вдаль, я чувствовала на себе взгляд такой силы, что становилось трудно дышать.

Потерла ладонью лицо, пытаясь стереть с него паутину усталости, и, шагнув к дому, тихо произнесла:

— Я пойду к Далии… Разбужу ее и расскажу обо всем.

— Постой! — Кай дернулся в мою сторону, но остановил себя, так и не приблизившись. — Мне нужно поговорить с тобой. Можешь… остаться ненадолго? — спросил он, сжимая и разжимая кулаки.

Желания оставаться с ним наедине совершенно не было. Скорее всего, из-за страха услышать еще больше тяжких слов или почувствовать, как сердце бьется, не замедляясь, тревожно и сильно…

С мольбой взглянула на Лори, но он, будто назло, поспешил ретироваться.

— Я сам разбужу Далию.

Лориэн быстро скрылся в доме, оставив нас наедине. Ощутимое напряжение повисло в ночном воздухе, вобравшем в себя ароматы целебных трав, запах хвои, источаемый вековыми соснами, и дыхание реки, спрятанной за тонким слоем льда. Сцепив пальцы, я неподвижно смотрела себе под ноги, но, услышав тяжелые шаги и шелест крыльев, кончики которых скользили по талому снегу, отшатнулась назад. Кай сразу остановился, и, чуть приподняв голову, я увидела, что он стоит в нескольких шагах от меня.

Вместо каких-либо слов он всего лишь протянул мне руку. Пальцы его слегка дрожали, готовые в любую секунду сжаться, и, почему-то испугавшись этого, я резко вложила ладонь в протянутую горячую руку. Мужских губ коснулась легкая улыбка, показавшаяся совершенно несуразной после его дерзкого поведения и мрачных новостей. Но она столь быстро оставила его скуластое лицо, что я почувствовала жгучую тоску, больно резанувшую по сердцу.

Кай потянул меня в сторону леса. Я послушно поплелась за ним и, только когда мы оказались среди плотно стоящих друг к другу безлиственных деревьев, решилась спросить:

— Куда мы идем?

— Неважно. Главное немного подальше от дома. У драконов острый слух.

— Ты знаешь Лориэна?

Мужчина нервно дернул головой и все же ответил:

— Нет. Но я знаю драконью энергию, поэтому было не трудно понять, кто он такой. В мире существовал лишь один полукровка, рожденный от союза дракона и демона. Из-за моей крови — крови представителя рода Перворожденных — вторая сущность, до этого долго таившаяся глубоко внутри него, словно находясь в спячке, наконец пробудилась. Я не хотел этого делать… Сейчас ему будет непросто. Он начнет снова отказываться от нее, а это лишь навредит его здоровью.

Кай замолчал, а я, неосознанно хмурясь, постаралась уложить в голове, терзаемой болями, эту информацию. Теперь понятно, почему Лориэн вел себя так и сбежал при первой возможности. За все время знакомства я впервые увидела его таким напуганным.

Погруженная в свои мысли, я не заметила, как мы забрели далеко в чащу. Позади не видно было домика мага и даже сизого дыма, клубившегося над крышей и растворяющегося со временем в воздухе. Заснувшие ели, растопырившие во все стороны иглистые ветви, протыкали острыми макушками звездное небо и бросали на тающий снег устрашающие тени. Лучи бледной луны с трудом освещали толстые рога демона и длинные перья, отливающие синевой, но это не помешало мне молча осмотреть его.

Широкие плечи и прямая спина были напряжены. Темные пряди волос, стянутые в хвост, скользили по верху крыльев, и какое-то время я завороженно наблюдала за этим плавным передвижением. Кай резко остановился, прервав мое глупое наблюдение. Я стукнулась лбом в его горячее крыло и сразу же отпрянула, высвободив пальцы из ослабшей руки.

— Ливия, — серьезно позвал Кай и, стремительно обернувшись, так, что я невольно вздрогнула, несильно сжал плечи. — Смотри на меня и отвечай быстро и предельно честно. — Дав мне несколько секунд на то, чтобы сосредоточиться, он сказал: — Ты звала меня до того, как я прилетел?

— Что?.. — Брови поползли вверх от удивления, а после быстро съехали к переносице, и я выдала торопливо: — Нет.

Из мощной груди демона вырвался тяжелый вздох, и, отпустив меня, он устало потер ладонью лицо.

— Что случилось? — спросила осторожно, сжимая свое запястье.

— У меня было видение. Я долго сопротивлялся, но ты продолжала упорно звать меня. — Кай помолчал с минуту, изучая мое перекошенное изумлением лицо, а потом раздраженно передернул плечами. — Ты меня и привела к цитадели. Я думал, с тобой что-то случилось, но не чувствовал твоей магии. Убедившись, что в гарнизоне тебя нет, я хотел отыскать вас по энергии, но встретил в коридоре Калеба. Не уверен, что он узнал меня... Я был в другом обличии и все равно не смог помочь ему.

— Так вот как ты оказался в крепости, — протянула задумчиво. — Но я правда не звала тебя. Что это тогда было?

Кай пожал одним плечом.

— Не знаю. Но меня смутило, что рядом с Калебом я на миг почувствовал странную энергию, очень похожую на энергию Каларатри…

— Что? — испуганно выдохнула я, перебив его. — Ты в этом уверен?

Мужчине не понравилась моя реакция — он нахмурился, слегка склонил голову набок, сощурив блестящие глаза.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать… — шепнула неуверенно. — Это касается Каларатри, Халы и нас.

Я рассказала ему все, что узнала от Лориэна: про то, что полукровка мой кузен, о чем Кай и так уже догадался, про Халу, все это время маячившую перед глазами, про пророчество и нашу связь, подпитывающую силы темной богини, и про свитки, за которыми отправился Калеб. Дыхание мое сбивалось во время рассказа, эмоции били через край; я раздраженно всплескивала руками, хмурилась, сжимала и разжимала пальцы, а под конец, когда меня уже шатало от усталости, прижалась спиной к толстому стволу дерева и не сдержала слез.

Кай, до этого спокойно и сосредоточенно слушая меня, удивленно изогнул брови при виде плачущей меня.

— Я ведь не знала… — протянула жалобно, глотая жгучие слезы. — Почему ты рассердился, когда я не знала, что так получится?.. Я думала, что Калеб справится. Хотела остановить его, но ты же знаешь, какой он упрямый и самоуверенный…

Я говорила все быстрей и быстрей, пытаясь унять боль и головокружение звуком собственного голоса.

— Я так устала, Кай. Устала доверять и терять. Наивно привязываться, а потом разрываться от боли из-за предательств и потерь. Мне казалось… казалось, что Кали… Мне страшно…

Все слова вдруг застряли в горле шершавым комом. Задыхаясь и всхлипывая, я чувствовала, как гримаса боли исказила мое лицо. Мне так долго пришлось давить в себе эмоции, рвущиеся наружу, копить обжигающие слезы, и вот теперь я сдалась — расплакалась перед ним, плевав на его реакцию, но отчего-то не почувствовала облегчения. Все горестные чувства, напротив, сделались более сильными; бремя воспоминаний и знаний сдавило меня полностью, и по жилам заструились тягучие нити.

Я дрожала от холода, от волнения и потери сил, затраченных на мою пламенную тираду. Поднесла дрожащие ладони ближе к лицу и заметила, что вены вздулись, но вместо огня наполнились чернотой.

— Тише, ветерок. — Руки Кая легли мне на плечи, легонько сжали, и меня передернуло — то ли от его прикосновения и близости, то ли от щемящего душу обращения. — Я буду рядом, — шепнул мужчина, неожиданно наклонился к моей щеке и провел носом по горячей коже, едва заметно втягивая в себя воздух. Мягкое касание обожгло разгоряченную меня прохладой. — Я знаю, ты не веришь в мои обещания. Но это не обещание. Клятва.

Он замолчал, но не отодвинулся, продолжил стоять очень близко, несильно сжимая плечи и касаясь щеки. Невозмутимая лесная тишина окутала нас словно одеялом. Легкие всхлипы все еще срывались с моих дрожащих губ, слезы застилали глаза, но больше не скатывались по лицу, пылающему и от смущения, и от жуткого вихря эмоций.

Когда демон придвинулся чуть ближе, на один маленький шаг, я инстинктивно уперлась рукой в его грудь и заметила, что чернота в венах медленно испаряется. Сердце — то ли мое, то ли его — отозвалось на мою резкость глухим ударом. Кай немного отстранился, и я поймала его взгляд, таивший что-то неуловимое, неразгаданное. Злые глаза смотрели мягко и тепло, как раньше, но немного по-другому — с каким-то новым сильным чувством.

Осторожно оторвав руку от своей груди, Кай сжал мои пальцы и легонько прижался губами к обветренным избитым костяшкам. Я вдруг поняла, что почти не дышу. Странный, волнующий трепет охватил меня, перетапливая боль в тайное наслаждение, а раздражение — в удивительное спокойствие. Но сердце все еще продолжало отбивать тяжелую барабанную дробь.

— Я сейчас тебе кое-что скажу, ветерок, — шепнул Кай и, словно боясь взглянуть на меня, закрыл глаза, прижав мои пальцы к своей щеке.

Он стоял так долго, стараясь дышать ровно, спокойно. Однако давалось ему это с большим трудом. Неосознанно я начала считать секунды, чтобы унять волнение от мучительного ожидания, но сбилась со счета, стоило мужчине резко выпрямиться и посмотреть на меня слегка потерянным, каким-то умоляющим взглядом. Его холодные синие глаза скользили по моему лицу, будто в попытке запомнить каждую черточку. Это вдруг напомнило мне о последних минутах жизни отца. Папа смотрел на меня так же — жадно и отрешенно.

— Это труднее, чем я думал, — почти шепотом выдохнул Кай, нарушив глубокую тишину, прерываемую лишь легким завыванием бодрого ветра. Он тяжело вздохнул, и я вздрогнула, когда его бархатистый вкрадчивый голос вновь мазнул меня по лицу: — Можешь верить, что это всего лишь последствия связи, но я убежден в обратном.

На мгновение демон задержал дыхание и отвел взор в сторону. Грудь сжало от пугающего предчувствия. Несколько секунд, несколько тяжелых ударов сердца — и, подняв взгляд к моим глазам, он едва слышно выдохнул:

— Я люблю тебя, ветерок. Так сильно, что уже не могу отличить реальность ото сна.

Ласковые, пропитанные искренностью слова отозвались дрожью где-то глубоко внутри. Каждую мышцу пронзила боль, дурное, ватное бессилие. Не знаю, хотелось бы мне ответить ему или промолчать, но я нашла в себе силы только на то, чтобы уцепиться пальцами за его черную рубаху. Казалось, он и не ждал ответа, хоть и взгляд его был терпеливым, чуть требовательным, но все же понимающим.

— Я люблю тебя, — уже увереннее повторил он, словно в попытке убедить. Только я не знала — меня или самого себя.

Сильные руки неожиданно сомкнулись вокруг талии, прижимая меня к большой теплой груди. Какое-то время Кай стоял молча и неподвижно, прижавшись подбородком к голове, и я тоже молчала, боясь сказать необходимые ему слова. Прижатая щекой к грудной клетке, я четко слышала его сердце. Оно колотилось так часто, так гулко, что голову нещадно сдавливала острая боль.

— Не говори сейчас ничего, ладно? — наконец тихо попросил Кай, медленно поглаживая меня по спине. — Я хочу услышать ответ тогда, когда ты будешь готова. Когда мы разберемся с пророчеством и Халой. И когда ты захочешь ответить сразу, без раздумий, не терзая меня долгим молчанием.

Глава 39. Плаха

Гомон заполнил улицы столицы. От изобилия пестрых цветов кружилась голова. Нежные оттенки розового, сиреневого и оранжевого плавно сочетались с яркими синими, фиолетовыми и желтыми. Душистые фиалки украшали крылечки каменных домов и подоконники, а махровые розоватые камелии красовались в больших вазонах, расставленных вдоль улочек до самой площади, где раскинулся помост для музыкантов и шутов. Мне еще ни разу в жизни не доводилось видеть такое многообразие улыбок торговцев, сладостей на прилавках и резных декоративных фигурок.

С площади доносилось звучание лютни и дудочки, явно поднимающее горожанам настроение, но сбивающее все мои мысли в кучу. Лишенная возможности здраво мыслить, я стояла вместе с Далией чуть поодаль от торговых лавок, рядом с опустевшей таверной. Здесь было мало людей; многие ютились на центральной площади в ожидании представлений, в то время как мы ждали Лориэна и Кая, которые оставили нас уже около получаса назад. Все это время сестра не обмолвилась ни словом. Подпирая плечом столб деревянного навеса таверны, она провожала безразличным взглядом проносящихся мимо жителей столицы и порой нервно покусывала губы.

Эта ночь была особенно тревожной. Ближе к утру мне удалось немного вздремнуть, но Далия так и не смогла утешить себя недолгим сном. Я чувствовала, как между нами вырастает прозрачная непреодолимая стена. И пусть моя Ли старалась казаться хладнокровной, не имеющей обид глубоко в душе, я знала, что она неосознанно винит в случившемся только меня. Возможно, это лишь тревога, изъедающая сердце, заставляла думать о таком, но внутри все так и трепетало, извещая о том, что связь с сестрой угасает, как догорающий огонь.

Глубоко вдохнув, поднесла руки к губам и обдала их горячим дыханием. Весеннее солнце совсем не согревало неподвижное тело. Оледеневшую от волнения кожу обжигал прохладный ветер, но обращаться к стихии без особой причины Лориэн мне запретил. Хоть Кай и скрыл нашу с Далией энергию, попытка пошатнуть магический источник могла в одно мгновение раскрыть наши сущности.

От бессмысленного наблюдения за людьми меня избавили спешащие к нам мужчины. Не нужно было обладать магией, чтобы понять, насколько сильно был встревожен Лори. Хлипкая маска спокойствия не смогла скрыть его растерянности, и, похоже, только вид более уверенного короля не усилил наши переживания.

— Повозка с заключенными уже на площади, — поравнявшись с нами, выдал маг обычным твердым голосом, даже не намекающим на сомкнувшую нас четверых нить страха. — Среди преступников Калеб. Они прибыли раньше, чем обычно.

— Обойдем торговый переулок. Там много народу, — сказал Кай, исподлобья осматривая зазывал.

Совсем непривычно было видеть его таким простым, без крыльев и рогов, внешне ничем не отличающимся от людей. Разве что глаза его оставались такими же насыщенно-синими и черные волосы были длинными, стянутыми на затылке кожаным ремешком, что и слегка выделяло его, как и меня, Далию и Лориэна, среди массы жителей Восточных королевств, имеющих с рождения каштановый или холодный русый цвет волос и блеклые, серые глаза.

Лори и Ли быстро пошли в обход таверны, и я, на миг поймав взгляд Кая, поспешила за ними. На узкой мощеной булыжником дороге между плотно стоящими друг к другу домами практически никого не было. Два старика, один из которых, подперев бока, неодобрительно качал головой, а другой чересчур часто всплескивал руками, о чем-то шумно спорили и даже не обратили на нас внимания в отличие от детишек и нескольких женщин, проводивших нас чуть заинтересованными взглядами.

С каждым минувшим домом все громче звучали голоса и надоедливый дуэт лютни и дудочки, спустя недолгое мгновение сменившийся торопливой барабанной дробью. Дыхание перехватило, и, кажется, не только у меня. Мы стремглав бросились вперед, туда, откуда доносился до дрожи противный стук барабанов, означающий одно: казнь должна вот-вот начаться.

Оказавшись на площади, мы с трудом протиснулись сквозь толпу в центр, где возвышался наспех сооруженный эшафот. Нас беспрерывно оттесняли в сторону и пихали локтями, кажется, одни из самых ярых поклонников публичных казней. Возгласы восхищения сотрясали все внутри меня, сдавливали испуганное сердце. Я ощущала себя такой потерянной, слабой и неприметной среди разъяренных людей, жаждущих увидеть последние мучения приговоренных к смерти преступников.

Кто-то грубо и со всей силы пихнул меня в сторону, и я оказалась зажата несколькими грузными мужчинами, нагло стремящимися к эшафоту. Потеряв из виду ребят, я почувствовала, как часто и тревожно заколотилось сердце. Дышать становилось все труднее, и непривычная, неподвластная мне паника больно впилась своими невидимыми когтями в плечи. Когда я была охотницей и служила Совету, меня не могло так легко напугать и сбить с толку сборище жестоких людей. Как же сильно я изменилась с тех пор… Какой же слабой стала, хрупкой как фарфор, способной разбиться вдребезги от одного неловкого движения, одного небрежного касания.

Неожиданно сильная рука ухватила меня за запястье и выдернула из потока толкающихся людишек. Знакомая хватка была сродни глотку свежего воздуха. Я вскинула голову и поймала успокаивающий взгляд Кая.

— Держись, — шепнул мужчина, сжимая мою ладонь, а второй рукой придерживая за спину.

На несколько секунд он позволил мягкой улыбке коснуться напряженных губ, и, рвано выдохнув, я сильнее сжала его пальцы, чувствуя, как паника отступает, но не спешит уходить насовсем. Крепко держа меня за руку, Кай продолжил пробираться к помосту, умело расталкивая людей, которые, вместо того чтобы возмущаться, бросали на нас удивленные взгляды.

Мы замерли рядом с Лори и Далией в тот момент, когда барабаны смолкли. Давка не прекратилась, однако шум толпы поутих. Я судорожно выискивала глазами повозку с заключенными, но среди темных голов возвышался только эшафот, а позади него, за перегородкой, небольшой помост с деревянным навесом.

Внезапно по толпе прокатился вздох изумления, после чего наступило молчание — какое-то неестественное, напряженное, вынужденное. За перегородкой показались несколько человек, один из которых особенно привлек мое внимание. Высокий, худощавый зрелый мужчина приблизительно сорокалетнего возраста, облаченный в темный костюм из богатой ткани и меховой плащ молочного оттенка, окинул быстрым взглядом публику и, ухмыльнувшись — как-то чересчур самодовольно, уселся на широкий трон, украшенный резными пластинами. Голову его венчала золотая корона, прячущая короткие каштановые волосы, а на среднем пальце правой руки блестел перстень из желтого золота в виде крыльев. С одной стороны трона встала полноватая женщина, одетая в меха, под которыми виднелось бордовое платье, с другой стороны — юноша лет семнадцати.

— Это странно... — шепнул Лори, сверля напряженным взглядом этих людей. — Королевская семья еще ни разу не посещала весенний фестиваль.

— И что, интересно, вынудило их пренебречь этой традицией? — ворчливо спросил Кай.

— Это Калеб... — пропустив мимо ушей вопрос демона, тихо сказала Далия, и мы втроем проследили за ее взглядом. — Они идут.

По хлипким деревянным ступенькам двое стражников, полностью одетых в кольчужные доспехи, вели закованного в кандалы Калеба. Двигались они неспешно, будто намеренно оттягивая момент казни на потеху публики. Толпа возликовала, когда рыцари поднялись на эшафот и подтолкнули мужчину к плахе. Их довольный смех больно сдавил уши. Далия вдруг дернулась вперед, но Лори шустро ухватил ее за локоть и притянул обратно.

— Рано, — ответил он на немой вопрос, застывший в льдисто-голубых глазах и слившийся с возмущением. — Подожди.

— Подождать? — Уголок рта сестры дернулся, явно живописуя недовольстово. — Подождать чего? Когда ему голову отсекут и та покатится по эшафоту?

— Терпение — оружие самых сильных, — загадочно протянул Лориэн, так и не отпустив локоть Ли.

Вопреки этому изречению мне тоже не терпелось броситься к помосту и предотвратить грядущую казнь, но кажется, именно по этой причине Кай еще сильнее сжал мои пальцы, лишая возможности своевольничать.

Разделить негодование сестры я не успела. Взгляд зацепился за охотника, взобравшегося на сцену и замершего чуть поодаль от Калеба. Следом за ним поднялись еще три бескрылых демона и один рыцарь в позолоченных доспехах и синем плаще. Помост быстро окружили вооруженные воины Совета, среди которых были как охотники, так и люди, и зрители послушно отступили от них, оттеснив нас еще дальше.

— Сейчас? — дрожа и прерывисто дыша, спросила Далия, когда на сцену поднялся грузный мужчина, сжимающий в большой руке секиру с длинным сверкающим на солнце лезвием.

— Еще немного, — шепнул в ответ Лориэн и нервно сглотнул.

Воздух сгустился между нами и стал удушливым. Обстановку накаляли хохочущие люди и ожидание, которым терзал нас Лори. Последняя капля терпения испарилась в тот момент, когда Калеба грубо поставили на колени и одним резким движением приложили его голову к плахе. Решительно вырвав локоть из мужской хватки, Далия устремилась к эшафоту, яростно распихивая людей. Лори лишь чертыхнулся в ответ на ее выходку, но его голос потонул в жутком смехе и многоголосом шуме.

— Сейчас, — резко выдохнул Кай и потянул меня следом за Ли. — Давай!

Внезапно слух уловил треск горящей древесины. Низ помоста вспыхнул как свеча. В одно мгновение огонь, появившись из ниоткуда, полностью окутал охотников и рыцарей, окруживших эшафот. Испуганные вскрики жителей слились с гортанным воем горящих; началась страшная суматоха. Люди бросились подальше от воинов Совета, а те, корчась от боли, упали наземь, словно парализованные. На площадь стремительно опустился густой серый туман. Глаза защипало от дыма. Единственным маяком, показывающим путь к помосту, стало пламя, испепеляющее рыцарей и бескрылых демонов.

Я безвольно следовала за Каем, совершенно сбитая с толку. Взять себя в руки никак не удавалось. Что-то было не так... Мутная тревога вгрызлась в сердце, словно белка в орех.

Мы взбежали на помост сразу за Далией. Сестра быстро опустилась на колени рядом с Калебом, обхватила его плечи дрожащими руками и затараторила, лихорадочно осматривая его лицо:

— Ты слышишь меня? Калеб! Посмотри на меня!

Она сильно тряхнула его, но мужчина смотрел куда-то вниз непонимающим, невидящим взором. Выглядел он предельно усталым, опустошенным и отрешенным от жизни. Следов избиений видно не было, разве что бровь его была рассечена, а на виске виднелась засохшая кровь.

— Что с ним? — испуганно спросила Далия, глянув на нас.

— Магический паралич. — На эшафот торопливо поднялся Лори и, тяжело вздохнув, добавил: — Последствия вмешательства мага в его память.

— Уходим, — твердо произнес Кай.

Лориэн приподнял вялое тело, и только после этого демон разломал кандалы, сжимающие запястья Калеба. Мужчины закинули его руки себе на плечи и двинулись к лестнице.

— Замечательно, — послышался резкий хриплый голос, заставивший нас замереть.

Сердце сжалось от страха, а после забилось так сильно, что в ушах начало звенеть. С трудом напустив на себя невозмутимую серьезность и чопорность, я медленно обернулась. Король — обычный на вид человек, возможно, умелый и сильный воин — смотрел на всех нас надменно и злорадно, скривив тонкие губы в презрительной улыбке. В светло-голубых глазах стоял мертвый холод.

За его спиной показались пятеро грузных рыцарей.

— Похоже, не зря он считает вас своими друзьями, — издевательски медленно протянул человек.

Краем глаза я заметила, как Кай убрал с плеча руку Калеба и шагнул в нашу с Далией сторону. Только это не укрылось от холодных глаз короля.

— Еще один шаг, — быстро, но подчеркнуто, угрожающе тихо сказал он, — и она умрет.

Его взгляд остановился на мне, глаза сузились, радужка в одно мгновение стала белой, а губы разомкнулись и беззвучно зашевелились. Понять, что происходит, я не успела. Острая боль пронзила все тело. Казалось, что в руки впились невидимые шипы, и, вскрикнув, я упала на колени. Кожу жгло от холода; я чувствовала, что по рукам, под грубой тканью рубахи скатываются густые капли крови, и, опустив глаза, увидела толстые ледяные шипастые цепи, сковавшие меня.

— О, так значит, ты тот самый король демонов? — Лицо человека озарила до безобразия довольная улыбка. — А вот тебя он не считает другом. Не доверяет.

Кай терпел. Я не видела его лица, но всем нутром ощущала его злость и в то же время чувство беспомощности, и это подпитывало мой собственный дикий гнев, затмевающий жгучую боль. Все тело дрожало, каждый вдох и рваный выдох отдавался противным звоном в ушах и резью в груди. Стихия не поддавалась мне. Холод цепей проник глубоко под кожу, коснулся магического источника, превратив его в ледяную глыбу.

— Ты! Мелкий отпрыск Сэлорона! — вскричал король людей, и я из последних сил подняла голову, чтобы увидеть, как ярость искажает скуластое лицо человека, а бездонные глаза застилает белый дымок. — Как ты смеешь бросать вызов Совету? Как ты смеешь бросать вызов мне?!

Внутри него клокотал гнев — я чувствовала его излишне остро. Все чувства вдруг предельно обострились. Боль сливалась со спокойствием; я была взбудоражена и расслаблена одновременно.

Медленно повернув голову, заметила, что Лори по-прежнему держит потерявшего сознание Калеба, а Далия стоит неподвижно, не спуская глаз с рыцарей. Они были напряжены и насторожены, пряча растерянность и страх глубоко в душе.

— Ты думал, что сможешь так легко напасть на небесную цитадель? — Злая усмешка скривила рот человека, черты лица подернулись от конвульсии. — Как наивно, Кайлан. Твой отец даже в последние минуты жизни отличился мудростью. Полагаю, он вечно будет презирать тебя и стыдиться того, что ты — его сын!

Он выплюнул болезненные слова как ругательства. Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула воздух, насыщенный едким дымом и горячим пеплом. Мое и без того слабое самообладание трещало по швам.

— Что было однажды, — вкрадчиво выдохнул человек, растопырив напряженные пальцы одной руки, — то будет и дважды.

Его ладонь начала молниеносно стекленеть. Одно мгновение — и она полностью покрывается коркой льда. Еще одно — и король буквально из воздуха создает ледяные шарики, стремительно собирающиеся в короткий гарпун с острым наконечником.

— Взять их! — прогремел басистый голос.

Я успела лишь задержать дыхание и широко распахнуть глаза от душившего чувства, переполнявшего все мое существо и просившегося наружу, перед тем как человек, замахнувшись, запустил в меня гарпуном. Жгучий ветер обдал посиневшее от холода лицо, шипы впились глубже, и, рвано выдохнув, я оказалась стиснутой в кольце железных рук.

До ушей донеслись звуки битвы: клинки Лориэна и Далии скрестились со сталью рыцарей. Но этот немелодичный жуткий звон потонул в моем сознании, и я слышала только бешеное биение сердца в широкой мужской груди.

— Сейчас… — прохрипел Кай, чуть отстранившись от меня. Лицо его искривилось гримасой боли, а руки вцепились в шипастые цепи. — Сейчас я освобожу тебя…

В нос ударил запах демонической крови — в этот раз не моей. В боку демона торчал ледяной гарпун, чуть ли не целиком вонзившийся под кожу. Тонкие струйки темно-зеленой крови стекали по его ноге и пальцам, впитывались в основание гарпуна. Кай попытался разломать цепь, как кандалы Калеба, но чужая магия, пропитавшая цепи, оказалась ему неподвластна.

— Кай, прекрати, — попросила едва слышно, но мужчина, рыкнув от клокочущей внутри злобы, не остановился. Шипы изрезали его ладони до крови, сбегающей густыми зелеными каплями по пальцам. — Хватит! — прокричала громко и злобно, дернувшись всем телом.

К большому удивлению Кай замер. Сжал кулаки и посмотрел на меня озадаченно, будто я ударила его или оглушила высоким голосом.

— Что ты делаешь? — спросил он, и я тотчас ощутила страх, сжавший его сердце. — Я не могу коснуться тебя, Ливия…

Его слова расплылись, увязли в жутко холодном тумане. Мои глаза неожиданно заволокла чернота, но я четко видела борющегося с силой моего слова Кая и окруженных рыцарями Лориэна и Далию. Под кожей заструились огненные нити, расплавляя обледеневший магический источник и цепи, сжимающие меня все сильнее. Почувствовав прилив сил, я зарычала, как хищник, попавший в западню, и одним резким движением разорвала ледяную сталь цепей. С этим действием все силы разом ушли, предоставив место жуткой слабости. Тихо выдохнув, пошатнулась и упала в крепкие объятия демона.

Провалиться в беспамятство мне не дал внезапно раздавшийся громкий звериный рык и последовавший за ним клекот хищных птиц. Белоснежный сокол Далии и крупный беркут, в котором я признала Ахту — орлицу отца Калеба, резко спикировав и выставив вперед когтистые лапы, налетели на рыцарей. Появление Ахты говорило о том, что ее хозяин поблизости. Анорион не заставил себя долго ждать; разрезав туман, он опустился на эшафот и, сложив за спиной большие черные крылья, сразу же бросился к сыну. Это заставило людей оцепенеть, что дало Далии и Лори небольшое преимущество. Они набросились на рыцарей, оттесняя их к краю помоста и сбивая с ног.

— Ливия, — позвал Кай и, крепче прижав мое ослабшее тело к себе, поставил на ноги.

Ни ответить, ни посмотреть на него я не успела. Сильный поток горячего воздуха внезапно ударил в лицо, заставив сузить глаза, но я все же увидела, как огромный белоснежный лев разорвал крыльями серый покров, накрывший площадь. Он твердо приземлился на эшафот, и шаткая древесина затрещала под мощными лапами. Его глаза я узнала сразу — большие, насыщенного янтарного цвета. Румико.

— Взбирайся на льва! Быстрее! — донесся до ушей крик Лориэна.

Действительность и сознание медленно ускользали от меня. Я слышала чьи-то крики, звон мечей и злобное рычание Румико, но вскоре все звуки смешались и заполнили ноющую от боли голову. Чернота все еще застилала глаза, наполняла собой сердце и внутренности, струилась жгучими нитями по венам. Меня утягивало в непроглядную тьму, но перед тем как сдаться и позволить ей забрать меня, я увидела, как лев и Анорион взмыли в небо, а Кай, расправив крылья и взяв меня на руки, чуть помедлил, но в итоге устремился следом за остальными.

Глава 40. Тень в сердце

Вязкая, тяжелая темнота давила, сжимала со всех сторон. Я не знала, где нахожусь, но здесь было так душно, что я начала задыхаться, и так темно, что рассмотреть даже собственные руки оказалось немыслимо. Вскоре повеяло холодом. Мороз нещадно деранул по коже, стиснул щеки ледяными ладонями, вызывая крупную дрожь. Тело бил озноб, и, обхватив себя руками за плечи, я задышала ртом, выдыхая горячий воздух, а вдыхая холодный, мерзко дерущий горло. Темноту рядом со мной всего на миг разрезал после выдоха сгусток пара.

Мной завладел страх остаться здесь навечно, скитаться во мраке как призрак, не имея возможности вырваться на свет. Будь у меня крылья, возможно, я смогла бы разрезать темноту?..

Терзаемая этой мыслью и еще одной — как не умереть от холода, я двинулась вперед. Внутри теплилась маленькая надежда, окруженная льдом, что, если постоянно двигаться в одном направлении, можно выйти из темноты.

Каждый шаг давался с большим трудом. Ноги тонули в черноте, и казалось, что я пробираюсь через топкое болото. Время тянулось медленно, но я и не знала, сколько минут прошло с того момента, как я очнулась. Глаза болели из-за кромешной тьмы, совершенно не привыкая к ней. Я шла с открытыми глазами, часто моргая из-за рези и скопившихся в уголках слез, но меня не отпускало ощущение, что мои глаза по-прежнему закрыты, а мрак, сковавший все внутренности, лишь злое наваждение.

Обессилив, я рухнула на колени, прямо во тьму, полностью слившись с ней. Сидела долго, очень долго, трясясь то ли от холода, то ли от страха. Несколько раз зажмуривалась, а после широко распахивала глаза в надежде, что вот сейчас, совсем скоро, я проснусь и свет озарит все вокруг, смахнет с меня панику, как росу с зеленых лепестков. Но ничего не менялось. И только одно слово, неожиданно раздавшееся в голове, заставило напрячься и забыть на несколько мгновений об ужасающей темноте:

— Вставай.

Вопреки собственному желанию и слабости я послушно поднялась на ноги. Этот голос — мягкий, слегка властный и чарующий — был мне знаком. Я определенно слышала его раньше, но никак не могла вспомнить, кому он принадлежит.

— Иди ко мне, — вновь слышится нежный женский шепот. — Осталось совсем немного.

И хотя кругом была темнота, я пошла дальше, наугад выбрав направление. Мне казалось это бессмысленным занятием, но, когда в голове раздалось громкое «еще чуть-чуть», я сорвалась на бег. Бежала от тьмы и всех ужасов, следующих по пятам, от жгучих воспоминаний и боли, изъедающей сердце. Наконец, вдалеке мелькнул слабый свет. Я думала, что мне просто почудилось — от усталости, но дальний проблеск неожиданно рассыпался мириадами крохотных мерцающих блесток. Один рывок — и яркий свет озарил все вокруг, ослепил так сильно, что я резко остановилась и, зажмурившись, накрыла ладонями лицо.

Прошло несколько секунд, прежде чем я приоткрыла веки. Солнечные лучи, проникающие сквозь цветные стекла маленьких полукруглых окон, безжалостно жгли холодную кожу, резали глаза, вызывая слезы. Тело быстро согрелось, но я продолжала стоять неподвижно, боясь вновь оказаться в темноте.

Внутренний голос молчал. Тишина, прерываемая лишь моим тяжелым, рваным дыханием, разрасталась и уже начала давить на встревоженное сознание. Глубоко вздохнув, я широко распахнула глаза и смахнула сбежавшие по щекам слезы. Дыхание мгновенно перехватило, и я едва не задохнулась от болезненного воспоминания, молниеносно пронесшегося в голове от одного взгляда на отца, стоявшего ко мне спиной у широкой резной двери.

Там, за дверью, из комнаты, где свершился ритуал, слышался мой детский плач — столь слабый, что я с трудом различала его. Но, кажется, только для меня он звучал слабо и тихо; мои крики разрывали душу отца на части и больно сдавливали уши. Он стоял смирно, сверля взглядом дверь, сжимал кулаки и дрожал, сдерживая новый поток горестных слез. Пересилив страх, я шагнула к нему и неуверенно шепнула:

— Пап…

Я не надеялась, что он услышит меня. Но Арон обернулся, так резко, что я вздрогнула и замерла. В темно-сиреневых глазах блеснуло удивление, его уста приоткрылись, будто желая выпустить какие-то слова, однако он промолчал. Лишь поднес палец к губам, призывая к молчанию, и протянул мне руку. Что-то подсказывало мне, что не следует брать его за руку. И это было вовсе не плохим предчувствием; кто-то, завладев частью моего сознания, упорно не давал мне последовать за отцом. Только я не знала — для моего же блага или для собственной выгоды.

Папа, похоже, лишенный возможности заставить меня, тяжело вздохнул и осторожно покачал головой. Рука его медленно опустилась, в глазах блеснуло сожаление, и его голос внезапно раздался внутри меня, тревожа замершее в ожидании сердце: «Никому не доверяй». После этих жгучих слов отец начал стремительно рассыпаться пылью, растворяться в теплом воздухе.

— Нет! Пап, постой!

Я хотела броситься к нему, но не смогла сдвинуться с места. Пурпурные глаза до последнего смотрели на меня тепло и нежно, а затем исчезли, как мимолетный сон. С губ сорвался тяжелый вздох, и я потерла лицо ладонью в попытке смахнуть усталость.

Тело теперь снова подчинялось мне. В голове стоял туман, роились мысли, но сознание было чистым, ясным, не тронутым чьей-либо рукой. Тишина вновь наполнила все вокруг, затих плач и даже легкий ветерок. Собравшись с силами, я подошла к двери, коснулась ручки, но повернуть ее не смогла. Не потому, что дверь была заперта, а из-за страха еще раз почувствовать невыносимую боль, увидеть море своей крови и мелко подрагивающие темные крылья, распластавшиеся по мраморному полу.

— Сейчас ты не сможешь туда попасть, — раздался позади женский голос, который я наконец-то смогла узнать.

Резко обернулась и увидела перед собой мягко улыбающуюся Айлин — маму Элуны. Она выглядела так же, как и в тот день в библиотеке. Стройную фигуру подчеркивает длинное платье голубого оттенка; белесые пряди волос рассыпаны по плечам, тонкие пальцы сцеплены в замок, а большие белые крылья, придающие ее образу величие и мощь, слегка подрагивают за прямой спиной.

— Это вы привели меня сюда? — отважилась спросить я. — И тогда в Мортемтере… Это же были вы?

Улыбка женщины стала чуть снисходительной.

— Возможно, — последовал уклончивый ответ. — Но сейчас это не просто воспоминание. Я пришла помочь тебе.

Я невольно сощурилась, словно пытаясь уличить Айлин во лжи. Взгляд аквамариновых глаз был открытым, лицо с тонкими чертами хранило удивительное спокойствие, отчего намерения ее казались честными. Но я знала мерзкую сторону ее дочери и понимала, что и мать могла обладать похожими чертами, несмотря на радушие, которое казалось совершенно искренним в отличие от показушной приветливости Элуны.

Кажется, Айлин заметила мое недоверие, потому и поспешила разорвать наступившее молчание:

— Не бойся, солнышко. Я правда хочу помочь тебе избавиться от связи с Халой. — Она шагнула в мою сторону, но остановилась, когда я отступила и уперлась спиной в дверь. Из ее груди вырвался тяжкий вздох. — У тебя слишком мало времени, Ливия. Ты ведь знаешь, что находится за этой дверью?

— Какое это имеет отношение к Хале? — ответила вопросом на вопрос, стараясь сохранять холодность.

— Все закончится там же, где и началось. Это место священно. Хала не сможет проникнуть сюда. — Несколько секунд Айлин помолчала. Взгляд ее стал более серьезным, но не выдавал ни капли волнения или страха. Но разве может призрак чего-то бояться? — Чем больше ты вспомнишь, тем слабее станет Хала, — продолжила она. — Найди это место. Оно ждет твоего возвращения.

— Зачем?

— Чтобы подарить последнее болезненное воспоминание. Вспомнишь все — станешь сильнее. И Хала не сможет завладеть твоим сознанием.

Вновь сощурившись, выдохнула недоверчиво:

— Это странно… Родители думали, что пророчество не коснется меня, пока я ничего не помню. Что их молчание — способ спасти меня от темной богини….

— Твои родители были глупцами! — неожиданно сорвалась на крик женщина, а после, будто опомнившись, потупила взгляд и нервно поджала губы.

Я не знала, какие мысли терзали ее в это мгновение, но видела, что она корит себя за секундную слабость и несдержанность. Ее слова шли вразрез со словами моих родителей. Мама верила, что единственное, что держит Халу на расстоянии, — забытые воспоминания. Я и сама догадывалась об этом. Каждый раз вспоминая прошлое, я ощущала чье-то присутствие. С каждым воспоминанием Хала подбиралась ближе, пока в образе Каларатри прочно не уцепилась за мое сознание. А теперь твердое убеждение Айлин в том, что, только когда я вспомню абсолютно все, Хала наконец потеряет возможность подчинить меня себе, поселило в сердце мучительные сомнения.

Справившись с нахлынувшими эмоциями, Айлин встретилась со мной взглядом. Лицо ее осветила ненавязчивая, но слегка натянутая улыбка.

— Я лишь хочу уберечь Элуну. Ты подумала, что будет с ней и другими демонами, если Хала омрачит твое сердце? — Улыбка сошла с женских губ, сменившись хмуростью. — Что будет с твоей сестрой, королем?.. Они падут к ее ногам, но уже ни ты, ни кто-либо другой не сможет остановить ее.

— И что я должна сделать? — спросила тихо, чувствуя, как сердце больно сжимается под напором тяжкого бремени.

Айлин глубоко вдохнула и, медленно выдохнув, подошла ко мне ближе, едва не вплотную. Сейчас она казалась выше, и мне пришлось слегка задрать голову, чтобы видеть ее глаза. По тому, как изменилось выражение ее лица, я поняла, что до этого она с большим трудом пыталась казаться спокойной и терпеливой. Надменность и неумолимая строгость стерли с нее фальшивую мягкость.

— Умереть, — презрительно процедила женщина.

Внутри все затрепетало, и я задержала дыхание, боясь вдохнуть наполнившийся ядом воздух.

— Умри, Ливия. Это все, что ты можешь сделать.

Я невольно зажмурилась, а когда распахнула глаза, Айлин здесь уже не было. Вокруг, как и внутри меня, вновь воцарилась непроницаемая темнота. Лунная богиня ушла резко и быстро, забрав с собой весь свет и взвалив на мои плечи непосильную ответственность, оттеснившую на какое-то время страх.

Не знаю, было это видением или же потревожившим меня сном, но я еще долго пребывала во тьме, ожидая, когда она позволит мне вернуться в реальность. Она отступила. Может, на какое-то время, на короткое мгновение, но все же ослабила свои объятия, позволив насладиться сырым пещерным воздухом и голубым блеском сталактитов.

Покрывало, на котором я лежала, едва спасало от мелких камешков, впившихся в спину. Ноги покалывало, будто кровь перестала туда поступать, все внутренности свело судорогой. Но, приоткрыв веки, я совершенно забыла о недомогании и замерла, поймав взгляд удивительных ярких глаз. Светлая головка склонилась ко мне, закрыв обзор на свисающие с низкого свода хрустальные сосульки и проход между скалистыми стенами узкой пещерки, залитой лазурным светом.

О, эти глаза просто завораживали! Один — небесно-голубой — утягивал в глубокий опасный омут, сильнее, чем вздорная ундина, то ли играющаяся со своей жертвой, то ли намеревающаяся утопить ее. Другой — сочный зеленый, как большое спелое яблоко, свисающее с тоненькой ветки, навевал воспоминания о беззаботном теплом лете и радостном смехе ребят, спрыгивающих со скалы и в полете резко распахивающих свои крылышки.

Девочка, столь внимательно наблюдающая за мной, выглядела как человеческий ребенок, однако миловидное личико, светлая сияющая кожа и необыкновенная привлекательность говорили о том, что она не человек. Как ни старалась, я не могла разобраться в ее энергии и понять, к какой расе она относится. Девочка неосознанно или, быть может, намеренно не давала мне сосредоточиться на ее сути.

— Как тебя зовут? — сипло выдавила я и прокашлялась, принимая сидячее положение.

Это был первый вопрос, пришедший в голову. Хотя сердце грызли совершенно иные, тяжелые и мрачные вопросы. Но я так боялась напугать это светленькое дитя, лишиться ее света, которым она столь любезно поделилась со мной, что не придумала ничего лучше, чем начать со знакомства.

Немного отодвинувшись от меня, девочка склонила голову набок, так, что ее кудряшки упали на пухленькие щечки, скрыв от моих глаз какую-то хитрую улыбку, а после осторожно постучала пальчиками по шее.

— Не можешь говорить, — вслух заключила я, и ребенок кивнул, подтверждая мои слова. — Мои друзья… Они живы?

Девочка снова кивнула, сделала рожки над своей головой и мягко, как-то ободряюще улыбнулась.

— Демоны?.. Значит, мы у демонов.

Из груди вырвался тихий вздох, и, закусив изнутри щеку, я опустила взгляд на свои руки. Мне было неясно — огорчила меня эта новость или, напротив, воодушевила. С того самого дня, как мы с Далией и Калебом покинули демонов, я ни разу не думала о нашем возвращении. Возможно, я хотела вернуться только к Каю, но не предстать перед своим народом и почувствовать на себе десятки осуждающих взглядов и, может, несколько сочувствующих, понимающих. Наверное, это было неправильно — но мне не хотелось быть рядом со своими сородичами. Все они — чужаки. Среди них не осталось никого, кто был мне дорог. Никого, кто отвлек бы от пожирающих взглядов; кто обнял бы и сказал, чтобы я ничего не боялась. Единственные демоны, ради которых я терпела внимание остальных, оставили меня и Далию и теперь приходили только во снах, но даже в них оставались ненадолго, говорили мало и всегда приносили боль. Минуты с родителями были безжалостно короткими.

— А Кай? — спросила тихо, подняв взгляд на смирно сидящую девочку. — Он здесь?

Она не успела ответить: всплеск слабой энергии всколыхнул и ее и меня, а затем послышалось уже знакомое милое урчание и забавный звук:

— Ру!

Румико скользнул в пещерку и со всех ног помчался к нам. Запрыгнув ко мне на колени, поднялся на задних лапах и, радостно виляя пушистым белым хвостом, лизнул в щеку. Сейчас он выглядел чуть крупнее, чем обычно, но форму зверька, напоминающего лисицу, сохранил.

— Я тоже рада тебя видеть, — улыбнулась в ответ на его приветствие и почесала за большим ушком. — Ну ты и учудил на площади… В кого же ты еще умеешь превращаться?

— Ру-у-у… — загадочно протянул зверек, устроившись на покрывале рядом со мной и положив голову на лапки.

Девочка вдруг подскочила на ноги, помычала, привлекая к себе внимание, и, когда я посмотрела на нее, надула щеки. Затем выдохнула, указала пальчиком на Румико и снова надула щечки.

— Я не совсем понимаю… — призналась я, поглаживая спинку зверька. — Рыба?

Ребенок отрицательно мотнул головой.

— Тогда я и представить не могу, что означает этот пузырь, — улыбнулась слабо, а девочка лишь тяжко вздохнула и опустила руки. — Ты не могла бы позвать короля?

Она не сдвинулась с места, посмотрела куда-то вглубь прохода, откуда сочился мягкий синий свет, и спустя мгновение, словно в ответ на мою просьбу, к нам зашел Кай. Интересно — это она мысленно позвала его или просто почувствовала его приближение? Я, конечно, склонялась ко второму варианту, хотя сама не чувствовала его энергии. Однако озвучить вопрос так и не решилась.

Я заметила, как Кай взглянул на ребенка и нежно улыбнулся ему. Такая улыбка смутила меня. В его взгляде таилось какое-то новое, необычное чувство; он смотрел на девочку так, как обычно смотрел на меня отец, смотрел словно на родное дитя.

— Это Нелли, — сказал демон и, подойдя поближе, погладил девочку по голове. Лицо его хранило удивительное спокойствие, и даже крылья свободно тянулись шлейфом, не выдавая возможного напряжения. — Мы встретились в Мортемтере. Думаю, она полукровка.

— Мама, наверное, ундина, — догадалась я и, поймав взгляд Кая, поняла, что он думает так же.

Несколько секунд мы хранили молчание. Возможно, начать разговор о том, что произошло в городе, нам не давали посторонние уши или что-то гораздо серьезнее, спрятанное в глубине души, терзающее, мешающее здраво мыслить как мне, так и Каю. Кажется, мужчина подумал о том же. Присев на корточки, так, что его лицо оказалось на уровне с лицом ребенка, а концы больших крыльев распластались по полу пещеры, он аккуратно сжал плечико Нелли и почти шепотом произнес:

— Оставишь нас ненадолго? Возьми с собой Румико, пожалуйста. Можете погулять, но не уходите далеко. Скоро будем ужинать.

Девочка обиженно надула губки, однако перечить не стала. Послушно вышла из пещерки, и Румико, вильнув хвостом, выбежал следом за ней.

Я думала, что после их ухода слова рекой польются из моих уст, но все что я смогла сделать — это поджать губы и опустить взгляд. Как бы сильно мне ни хотелось смотреть ему прямо в глаза, как бы сильно я ни старалась не показывать волнения, я не могла совладать с тем страхом, что балансировал на тонкой грани с чувством привязанности. И почему только рядом с ним я напрочь забываю о своей гордости?..

— Как ты себя чувствуешь? — послышался мужской голос, и я вздрогнула, когда Кай присел рядом и прижался плечом к моему плечу.

Он не смотрел на меня, как и я на него, но эта близость будоражила и вызывала мириады мурашек. Правое крыло демона мягко укрыло меня. Оно согревало, как большое пушистое одеяло, а запах корицы и моря, исходящий от мужчины, успокаивал, и, расслабившись, я положила голову на его плечо.

— Не знаю, — ответила честно. — Меня не покидает ощущение, что я была в Пустоте. Ведь потому его так и назвали, да?.. Потому что там пусто, темно и очень... — Я вдруг поежилась, вспомнив, как мороз нещадно царапал кожу. — И очень холодно. Долго я была без сознания?

— Два дня, — шепнул Кай.

Я вздрогнула, сцепила пальцы в замок, но голову от плеча демона так и не оторвала. Хоть время во сне и тянулось мучительно долго, я полагала, прошло от силы пару часов. Почему же тьма решила отпустить меня? Зачем тогда удерживала?

Вопросы крутились в голове, как белка в колесе, и, чтобы отвлечься от тех, на которые я не услышу сейчас ответов, поспешила задать другой:

— Там ведь был Анорион? Все события того дня смешались в кучу... Помню лишь обрывки. Как он узнал про нас?

— Далия послала к нему Миру, та и привела его к нам. Я не знал об этом. Но мне стоило и самому предупредить его... Глупо было надеяться на самого себя.

— А Лори и Ли? Где они сейчас? — спросила торопливо и поджала губы.

Прежде чем ответить, Кай осторожно взял меня за руку и медленно погладил избитые костяшки пальцев.

— Они тоже здесь. Калеб до сих пор не проснулся. Ли эти два дня разрывалась между вами двумя, но я отправил ее к Калебу. Кажется, она недавно уснула.

— Лориэну не по себе, да? Он меньше всего хотел оказаться среди демонов...

— Никто не посмеет высказать свое неодобрение ему в лицо. Но для его и вашей безопасности он должен остаться с нами.

— В лицо, может, и не скажут... Однако демоны не пренебрегают тем, чтобы шептаться за спиной.

Мы замолчали. Откуда-то из глубины пещеры слышались голоса, а здесь, в отдельном отсеке, царила тишина, разрываемая ритмичным стуком капель где-то в углу. Между нами не сквозило напряжение, как раньше. Может, из-за усталости или благодаря успокаивающей энергии мужчины, но я больше не ощущала волнения. Только легкий трепет, усиливающийся при наступлении тишины.

От Кая исходило приятное тепло, от которого клонило в сон. Но страшась вновь погрузиться во тьму, я глубоко вздохнула и решилась продолжить разговор.

— Что ты намерен делать дальше? — спросила полушепотом. — Из-за нас... Из-за меня, — нехотя поправилась я, — теперь маги знают, что вы выжили. Что ты выжил. Учитывая, что король один из них, они начнут готовиться к войне.

Кай не спешил отвечать. Его поглаживания по руке стали какими-то машинальными, лишенными теплых чувств. Я не видела мужского лица, но догадывалась, что его исказила тень сомнения.

— Главное, что они не знают, где мы прячемся, — шепнул демон и несильно сжал мои пальцы. — Стоит вначале разобраться с пророчеством. Но и оно ведет нас к небесной цитадели, ведь все наследие жрецов хранится там.

— Раз уж ты завел об этом речь... — протянула неуверенно. — Мы могли бы слетать в Мортемтер? Я хочу кое-что проверить.

Вместо ответа Кай немного отстранился, сжал мои плечи — несильно, но заставив посмотреть на него — и сощурился, будто в попытке уличить меня во лжи. Я не сомневалась, что он видит меня насквозь. В синих глазах плескалось недоверие, но такое, о котором он готов забыть в любую секунду.

Кажется, Кай решил не терзать меня столь пристальным вниманием, и спустя мгновение черты его лица разгладились, он улыбнулся — мягко, искренне, что совсем не вязалось с его сутью.

— Только скажи, Ливия, — начал он тихо и аккуратным движением заправил за ухо выбившуюся прядь моих волос, — и я прямо сейчас поведу демонов на цитадель. Но не ради того чтобы уничтожить источник. Я только хочу, чтобы ты не винила себя во всех злодеяниях Халы и начала жить. По-настоящему.

— Ты правда сделаешь это? — выдохнула едва слышно, не в силах отвести взгляд от невозмутимого лица.

И пусть после признания он и раскрылся передо мной, обнажил свое сердце, но он по-прежнему противился всем чувствам, превращающим его в слабого демона. Может, это и говорит о том, что его чувства вовсе не последствия связи? Но тогда я не знаю — насколько искренна с ним я.

— Почему? — озвучила терзающий вопрос. — Почему ты готов пойти на это?

Кай улыбнулся. Пальцы его скользнули к шее, затем к щеке, огладили обветренную кожу. Наклонившись, он оставил легкий поцелуй на моем лбу, а после прижал к груди и выдохнул — как-то чересчур тяжело, словно все это время не показывал волнения, а сейчас, избежав моего взгляда, поддался ему. Сердце забилось торопливо, перегоняя по венам кровь. Отстраниться не смогла, лишь прикрыла веки и обвила подрагивающими руками его торс.

— Хочешь, чтобы я повторил это? — наконец шепнул Кай. Горячее дыхание обожгло ухо. — Буду противиться, но не устану повторять. — Он замолк на мгновение, и я почувствовала, как он судорожно сглотнул. — Ты равная мне во всем, Ливия. Только ты можешь сидеть на троне рядом с моим. Никогда не будешь в стороне, никогда не будешь предназначена лишь для утех и воспитания детей. Моя королева.

Дыхание перехватило. Всего на жалкий миг израненное сердце замерло, а после заметалось в грудной клетке, норовя вырваться наружу. Не находя нужных слов, я прижалась к нему теснее, уткнулась носом в плечо, пытаясь избавиться от волнующего чувства, приносившего удовольствие и боль одновременно. Я знала, что он и сейчас ждал моего ответа. Ждал молча и терпеливо, поглаживая меня по спутанным распущенным волосам, касаясь ран на спине, отчего каждый раз все замирало внутри, и терялся всякий проблеск решимости.

Но я была не готова признаться ему. Теперь не готова. В душе ютилось желание оставить и его, и сестру, и друзей — только ради их безопасности — и затмило собой зов сердца, кричащего об обратном.

— Пойдем ужинать, — прервал затянувшееся молчание Кай. — Ночью отдохнешь, а утром слетаем в Мортемтер.

Глава 41. Пугающая неопределенность

Смутное понимание того, насколько тяжело демонам терзаться ожиданием, надеждой, что их дети когда-нибудь смогут выйти из пещер, не опасаясь быть убитыми, не давало мне сосредоточиться на еде. Аппетита не было, несмотря на царящее в пещере спокойствие. Детишки, среди которых выделялась светловолосая Нелли, весело смеялись и гонялись за игривым Румико. Демоны и бывшие охотники, расположившись у потушенного костра под низким сводом, вели себя непринужденно, и только их взгляды, обращенные к королю и ненадолго задерживающиеся на мне, предательски выдавали их любопытство.

Но казалось, что Кая это совершенно не волновало. Он вел себя так, будто уже давно привык к чрезмерному вниманию подданных. Сидя рядом со мной на широком бревне, он вцепился обеими руками в небольшой кусок мяса и впился в него зубами, как ненасытный дикий зверь. Такой зрелищный голод с его стороны не заставил меня начать трапезу, и я отложила толстую кору дерева, на которой лежал неаккуратно отрезанный, жареный кусочек кабанины, так мной и не тронутый.

Несмотря на сырость, это место было поистине красивым. Мириады неподвижных светлячков покрыли свод, освещая лица демонов и бросая голубое и лиловое сияние на скалистые стены, покрытые многолетним мхом. Меж камней, журча, текла вода, образуя тоненький ручеек, вдоль которого цвели лазурные цветы. В спертом воздухе, пропитавшимся сладким ароматом растений и жареного мяса, витала чарующая таинственность; а слабый ветер, забравшийся сюда, мягко убаюкивал своим звучанием, нес устало песню, слабо завывая и подхватывая смех детишек.

Я и не заметила, как прикрыла в наслаждении глаза. Мысли вяло ворочались в голове, но ни одна из них не обретала четкость, позволяя насладиться тихим вечером. Я чувствовала себя ужасно неуютно в кругу осуждающих меня демонов, и в то же время мне было спокойно. Спокойно из-за ощущения тепла Кая, его твердого плеча, чуть касающегося моего, дающего представление об опоре, которая, как мне казалось, всегда будет со мной. Ведь слова короля означали именно это? То, что он всегда будет рядом?..

Этот вопрос, как и множество других, увяз в пустоте, когда на мое плечо опустилась теплая ладонь сестры. Слегка обернувшись, я взглянула на нее и не нашла что сказать. Усталое лицо Далии озарила мягкая улыбка. Уголки ее рта едва заметно подрагивали, словно она с большим трудом заставляла себя улыбаться, а в небесно-голубых глазах застыл какой-то вопрос, который Ли поспешила скрыть от меня, задав совершенно иной:

— Ты в порядке?

Кивнув, поспешила спросить:

— А Калеб?

Далия тихо вздохнула и вместо каких-либо слов посмотрела в глубь пещеры. Из-за угла вышел Лориэн, крепко держа Калеба и помогая ему идти. Вид у бывшего рыцаря был болезненный; казалось, каждый шаг отдавался болью в его ногах, оттого, похоже, он и хмурился. Рука, опирающаяся на плечо Лори, покраснела от напряжения, вены вздулись, но, вопреки тяжелому состоянию, Калеб продолжал идти, сжимая зубы с такой силой, что на его небритых скулах вздувались и опадали желваки.

Как только они остановились возле нас, Кай сразу поднялся, и я заметила, что его спокойный взгляд встретился с недовольным взглядом Калеба. В льдисто-голубых глазах сверкали молнии, в то время как в глазах короля, за толстой штормовой синевой, таилось холодное безразличие.

— Ты убил его, — мучаясь от боли, выдохнул Калеб не своим, а низким, чуть хриплым голосом.

По коже деранул мороз, все мышцы напряглись от страха и странного, ужасающего предвкушения. Хоть и фраза мужчины прозвучала тихо, я была уверена, что его услышали все демоны; многие отвлеклись от своих дел и повернули головы в нашу сторону. Мы с Далией незаметно переглянулись. Она, как и Лориэн, не поняла обвинения Калеба.

— Ты убил командира, — прошипел он, подавшись вперед. — Я видел его истерзанное тело. Все свитки… Ты забрал их? И там, в коридоре… Это же был ты! Отвечай, Кайлан! — оттолкнув руку Лори, мужчина сорвался на крик и, сжав кулаки, шагнул к королю. — Я не знаю никого, кто ненавидел бы Совет так сильно, как ты! Ты истерзал его, как и остальных рыцарей!

— Я не убивал его, — холодно отрезал Кай. Его внешнее спокойствие балансировало на тонкой грани с внутренним напряжением. Кажется, не выдержав, такого жуткого давления, он обвел быстрым взглядом всех демонов, а затем шагнул к Калебу, вновь воззрившись на него уже пустыми, как у мертвеца, глазами. — Можешь посмотреть, — тихо сказал он, резко схватив Калеба за локоть. — Мне нечего скрывать.

Смуглое лицо бывшего рыцаря вытянулось в удивлении, но он не вымолвил ни слова. На пару мгновений в пещере воцарилась тишина. Мужчины пристально смотрели друг другу в глаза, никто не решался прервать это тягостное безмолвие, и даже детишки вместе с Нелли и Румико, замерев у ручейка, затихли и с горящими любопытством взорами посмотрели на короля.

— Прости, — шепнул Калеб спустя долгую паузу. Взгляд его потускнел, в нем появилась неподдельная грусть, заставившая мое сердце сжаться. Сутулясь, он отошел от короля и, не смотря на него, неуверенно уточнил: — Так это ты обратился в тигра? А ворон?.. — Калеб поднял глаза, обвел нас тревожным взглядом. — Я видел ворона в кабинете командира. Сначала я подумал, что это ты.

В ответ Кай неоднозначно пожал плечами, Далия и Лори промолчали, то ли не решаясь что-либо спросить, то ли стараясь вникнуть в слова Калеба, а я вдруг вспомнила, что тоже видела ворона. Тогда его взгляд показался мне до ужаса осознанным, и поначалу я так же, как и Калеб, думала, что это Кайлан. Эта догадка окрепла, когда он посетил меня в облике кота. Но сейчас мое предположение разбилось вдребезги, и, зная, что вороном был не он, я ощутила холодящий душу страх. Сердце заколотилось так часто и больно, что казалось, этот бешеный стук непременно услышат все демоны. Мне хотелось рассказать об этом ребятам, но я молчала. Как бы сильно ни хотела, сказать ничего не могла.

— Кхм, — кашлянул Лориэн, привлекая наше внимание. — Нам лучше поговорить там, где нет посторонних ушей, — сказал он, покосившись на наблюдающих за нами демонов.

Кай кивнул, соглашаясь с ним, подал мне руку и, когда я обхватила его горячую, чуть влажную ладонь, без колебаний двинулся в глубь пещеры, крепко сжимая мои пальцы и обходя укрытые мхом камни. Далия и Лори, помогая Калебу, увязались за нами. Прежде чем завернуть за угол, я поймала злобный, уничтожающий взгляд аквамариновых глаз. В этот момент Элуна невероятно сильно напомнила мне свою мать.

Чем глубже мы продвигались, тем красивее казалось это место. Тихо жужжа, бессчетное количество светлячков, словно покрывало, укрыло низкий, уходящий в изломы камня, свод. На их свету мощные крылья демона сияли фиолетовым цветом, придавая ему некоторую загадочность. Каменные бока скрывал сырой мох, сквозь который прорывались крупные ярко-желтые бутоны цветов.

— Под ноги смотри, — с легкой укоризной шепнул Кай, сжимая мою ладонь, и мягко провел большим пальцем по костяшкам.

Узкий пещерный тоннель был расчищен, однако на необработанном полу можно было легко оступиться. Шли мы недолго, но весь оставшийся путь я провела с опущенной головой, стараясь ступать ровно и крайне осторожно. Вскоре, вопреки всем моим ожиданиям, потянуло свежим воздухом; сырость испарилась, и я глубоко вдохнула и выдохнула, очищая легкие.

Наконец мы свернули в большой проем, и, резко остановившись, я потянула Кая на себя, заставляя его притормозить. Замерла, почти не дыша, все слова застыли на изумленном вздохе. До ушей донеслась довольная усмешка мужчины, но я не удостоила его вниманием, а продолжила с немым восхищением осматривать большое пространство под высоким выпуклым сводом, с которого свисали сочно-зеленые стебли, усыпанные листьями. Через два небольших отверстия проникал лунный свет, освещая ребристые стены. Небольшое кристально чистое озеро искрилось в ярких лучах, сияло лазурью, как кристаллы, торчащие из-под камней.

— Красиво, да? — тихо спросила Далия, остановившись рядом. — На востоке, надо признать, самые красивые пещеры…

Прозвучало это несколько иронично, Ли и сама улыбнулась от своих слов. Пещеры, может, и красивые… Но разве может это сравниться с тем, что у нас отняли? С тем, что сгорело в беспощадном огне? Я так не считала. И ребята, похоже, тоже.

Мы устроились на небольших, покрытых теплым мхом, камнях и некоторое время молчали, просто наслаждаясь удивительной тишиной этого места и его загадочной атмосферой. Я наконец-то почувствовала себя комфортно. Рядом с такими разными созданиями, отличающимися друг от друга своими мыслями, своими намерениями и желаниями, я почувствовала себя так, словно в кои-то веки оказалась дома. Мой дом — это вовсе не какое-то место, как я думала раньше. Вовсе нет… Это те, с кем мне хорошо. Это живые существа, ставшие мне друзьями. Кто-то был рядом со мной с детства, кого-то я обрела спустя какое-то время, но все они — сейчас сидящие подле меня и тоже ощущающие волшебство, царящее вокруг, — стали моими. Такими родными. Стали моей семьей, которую я ни за что и никогда не хочу потерять.

— Я хотел бы предупредить тебя, — наконец прервал затянувшееся молчание Калеб, взглянув на Кая. Он поймал его внимательный взгляд и, несильно сжав ладонь Далии, продолжил: — Король Восточных королевств, Сигеберт Великий, тоже маг. Я видел его воспоминания.

Мужчина задержал на миг дыхание и шумно выдохнул, собираясь с мыслями.

— Что ты видел? — полушепотом спросила Далия.

— Его юность. Похоже, он не знал, что я тоже смогу увидеть его воспоминания.

— Никудышный из него маг получился, — хмыкнул Лориэн, не глядя на нас и ковыряя пальцем мох. — Умелый смог бы просмотреть воспоминания без последствий. — Он глянул на Кая, будто ожидая, что он подтвердит его слова. Но король лишь едва заметно качнул головой.

Меня слегка напрягало, что Лориэн так быстро сдружился с Кайланом. А возможно, это было лишь видимостью, иллюзией, скрывающей их недоверие по отношению друг к другу.

— Может, никудышный… — задумчиво протянул Калеб. — Но слабым его точно не назовешь. Ты искал источник людской магии, Кай. Что ж, поздравляю, — мужчина как-то неестественно усмехнулся, — ты его нашел. Сигеберт и есть источник.

Наши лица исказило сильное удивление. Кай даже слегка подался вперед, а после, поставив локти на колени и уткнувшись губами в переплетенные пальцы, нахмурился. Пока мы переваривали сказанное, Калеб продолжил говорить:

— Он верховный маг небесной цитадели. Довольно стар для человека, но поддерживает свою молодость с помощью магии. Ему больше восьмидесяти лет. Он видел войну демонов и людей. Нет… Он участвовал в ней, руководил своей армией. Я видел его в его же воспоминаниях, но тогда он был другим, с другим лицом, другого телосложения… Кажется, он уже долго обманывает все королевство, всех своих подданных и охотников.

— Я не понимаю, — отрешенно прошептал Лориэн и устало потер переносицу. — Как в нем умещается столько энергии? Это же просто невозможно. Невозможно подпитывать энергией остальных, скрывать эту мощь от чуткого нюха охотников. Даже я с трудом различал кипящую в нем энергию. Человека, уместившего в себе такую огромную силу разных существ, просто бы разорвало…

— Если бы он был человеком, — неожиданно встрял Кай. — Что если он не человек? — Демон выпрямился и, сложив на груди руки, в упор посмотрел на Калеба. — Что еще ты видел? Может, его детство? Кем он был?

Калеб покачал головой:

— Я видел лишь то, что уже сказал. Его детство было мне недоступно. Но, думаю, твое предположение имеет место быть. Я согласен с Лориэном: человек на такое был бы не способен.

Мужчина замолчал, и на какое-то время вновь воцарилась тишина. Неопределенность оказалась настолько пугающей, что я никак не могла остановить мелкую дрожь. В груди жгло и покалывало, а голова гудела от сотни мыслей. Все происходящее казалось каким-то далеким, но страшным сном. Но разве демонам снятся сны?..

— И что же нам теперь делать? — шепнула Далия спустя недолгую паузу. — Маг теперь знает о нас. Знает абсолютно все…

Ее мягкий голос, будто крик, всколыхнул все внутри меня, и я, вздрогнув, ожидающе, как и остальные, уставилась на Кайлана.

Он нервно покусывал губы, хмурясь, часто моргая и не задерживая обеспокоенный взгляд на чем-то одном. Сейчас демон и не пытался скрывать того, что он растерян. Но, несмотря на охвативший всех нас страх, он держался довольно стойко, держался как истинный король.

Глубоко вздохнув, я коснулась его плеча, вынуждая посмотреть на меня, и, поймав его взгляд, сказала громко и уверено:

— Я буду сражаться. Буду сражаться с тобой плечом к плечу. За демонов и за свободу.

Мгновение Кай пристально всматривался в мое лицо, будто ища подвох, до конца не веря в сказанные мной слова. Но вскоре уголки его губ дрогнули, и он улыбнулся — улыбнулся благодарно и тепло.

— Я тоже буду сражаться, — твердо произнесла моя Ли, и глаза ее сверкнули уверенностью. — Мне есть за что бороться, к чему стремиться… Я хочу, чтобы демоны были свободны.

— Ну, раз такое дело, — ухмыльнулся Лориэн, — тогда я с вами.

— Ты не обязан этого делать, — сказал Кай, внимательно посмотрев на мага.

— Я знаю. Но я сделаю это. Я стану твоим воином. Но не ради тебя, король. И не ради демонов. — Взгляд коричневато-зеленых глаз устремился в нашу с Далией сторону. — Я буду сражаться, чтобы защитить своих кузин. Осквернить память об их матери и подвести ее я не посмею.

Кай ничего не сказал в ответ, только кивнул, молча выражая свою благодарность. Похоже, последнее слово оставалось за Калебом. Мы сосредоточили на нем свое внимание, ожидая, когда он решится заговорить.

— Вы думаете, я откажусь принимать участие в войне? — изогнув бровь, насмешливо спросил Калеб. — Черта с два! Я хочу собственными руками убить эту мразь, посмевшую посеять раздор между демонами и людьми. Столько жертв… я не готов ему простить.

— Тогда нечего медлить, — подхватил Лориэн. — Сейчас маги слабы. Весна.

— Но теперь они знают о нас, — сказала я, переплетя пальцы рук. — Да, они слабы, но будут готовы к возможному удару с нашей стороны.

— Было бы весьма нечестно нападать на них внезапно, — укоризненно произнес Лори.

Далия нахмурилась и бросила недовольно:

— В них нет чести. Они сделали то же самое тридцать лет назад — напали внезапно и разрушили Мортемтер.

Кивая, Лори поджал губы и потупил взгляд.

— Преимущества мы лишились, — снова заговорил Калеб. — Сейчас мы равны. Маги слабы, а нас небольшая горстка воинов. Многие погибнут.

— Это война, — жестко отрезал Лориэн. Глаза его сверкнули огнем. — На войне убивают. Мы все обречены. Нельзя выиграть войну, не потеряв и части воинов.

В какой-то момент наш разговор стал тяжелее, чем был несколько мгновений назад. В воздухе повисло невыносимое напряжение. Его ощущали все, я знала наверняка. Наверное, потому Кай, проведя ладонью по лицу, словно в попытке смахнуть усталость, решил спокойно прервать нашу беседу.

— Люди говорят, утро вечера мудренее. Думаю, нам надо выспаться, перед тем как принимать серьезные решения.

К моему удивлению после слов Кайлана я почувствовала себя лучше. Кажется, ребята тоже перестали ощущать тягостное давление бремени. Согласно кивнув, они поднялись на ноги.

— Поможете мне? — улыбнулся Калеб, взглянув на Лори и Ли. — Ног почти не чувствую, — усмехнулся он, скривившись от боли.

Они закинули его руки себе на плечи и медленно направились к проходу. Я хотела поспешить за ними, но Кай осторожно удержал меня за руку и спросил шепотом:

— Посидишь немного? Не настаиваю, но был бы рад твоей компании.

Облизнув сухие губы, я взглянула на обернувшихся ребят и кивнула им.

— Я присоединюсь к вам позже.

Они ушли, а я вновь опустилась на камень рядом с Каем. Поджала губы, прислушиваясь к собственному сердцебиению и мерному дыханию мужчины, и чуть ли не с отчаянием поняла, что лучше было бы уйти вместе с ребятами. Может быть, тогда я смогла бы избежать ощущения странного тепла глубоко в груди, трепета и мучительной нежности.

Глава 42. Пугающая неопределенность. Кай

Кай не знал, кто волновался сильнее, чье сердце билось быстрее, тревожа глухую тишину. Он заметно вспотел, не решаясь начать разговор. Капелька скатилась по его виску, вызвав стойкое желание смахнуть ее, но мужчина, не шевелясь, лишь стиснул челюсти и взглянул на Ливию из-под опущенных ресниц.

Она сидела с закрытыми глазами, словно пытаясь скрыться от всего мира. Выглядела удивительно спокойно, безмятежно. И только легкая краска смущения, залившая бледные щеки, выдала ее волнение. Кай подавил смешок, но веселость быстро испарилась, оставляя его наедине со странной тяжестью в груди.

Ребра сдавило чувство поражения. Снова. Кай не привык проигрывать, но вынужден был смириться с этим проигрышем. Долго убеждать себя в том, что его слабость связана с пророчеством, он не смог. Ему казалось, что он уже давно это осознал — еще тогда, когда стена, сотканная из обид и горечи, разделила его и Ливию, разрезала их общий путь, лишив возможности идти рядом друг с другом.

Вначале он злился. Ненавидел и полагал, что злость, обжигающая все внутренности, направлена на нее — такую дерзкую и опасную, совершенно неподвластную ему. Но дни сменялись ночами, складывались в недели, и постепенно пыл утих, остались лишь чувство вины и желание исчезнуть, чтобы побыть в одиночестве. Но если совесть так и продолжала тихо грызть его сердце, то все мрачные желания сменились одним единственным — быть рядом с ней как можно дольше. Ведь глубокий страх перед грядущими событиями не покинул его даже сейчас — когда, казалось бы, он должен чувствовать лишь трепетное волнение рядом с женщиной, уже давно завладевшей его сознанием.

В тот момент, когда Кай вновь незаметно взглянул на девушку, она слегка вздрогнула и безвольно уронила голову на его плечо.

— Лив?.. — шепнул демон, осторожно коснувшись женской талии.

Она промычала что-то в ответ, сладко причмокнула, погрузившись в дрему. Не разобрав слов, Кай притянул ее к себе, мягко накрыл крылом, позволив улыбке коснуться напряженных губ.

— Хорошая тактика, — ухмыльнулся он вслух.

А на самом же деле совсем не огорчился, что усталость так не вовремя сморила охотницу. Поговорить не удалось. Но ему было достаточно и того, что он чувствовал ее тепло, слышал спокойное дыхание и знал, что рядом с ним она не видит кошмаров.

Какое-то время он сидел в тишине, крепко прижимая к себе гибкое сильное тело, обводя невидящим взором большую пещеру и желая в это мгновение, несмотря на всю созданную природой красоту, оказаться под открытым небом. Дышать свежестью. Летать беспрепятственно под величественным небом наравне с дикими птицами и ветром и слышать шелест своих огромных крыльев. Кай считал, что они — символ свободы. Но свободой они становились лишь тогда, когда раскрывались в безмятежном полете, а сложенные за спиной оказывались тяжестью, бременем, тянущим своего хозяина на дно.

Вскоре глубокую тишину разрезали тихие шаги и легкое покашливание. Кай, не оборачиваясь, бросил:

— Решил испортить момент?

Напротив короля, на мшистый камень, бесшумно пройдя между кристаллами, опустился Лориэн. Он задержал на демоне взгляд, но, так и не дождавшись, когда тот на него посмотрит, отвернулся.

— Лишь убедиться, что все в порядке.

— Излишняя опека. — Голос Кая ожесточился. Лицо же хранило холодное спокойствие. — Она может за себя постоять.

— Но я боюсь не за нее, — шепнул Лори и заметил, как демон удивленно вскинул на него глаза. — А того, что она может сделать. Этого уже не избежать. Ты не знаешь, на что способна Хала...

— А ты? — грубо оборвал его Кай. — Знаешь?

— Нет, — признался маг, раздраженно дернув щекой. — Не знаю. И не знаю, к чему все это приведет. Хотел бы я сказать, чтобы вы держались друг от друга подальше... Но ни ты, ни она не послушаете меня.

— Скорее, это будет бессмысленно. Бежать от судьбы — бессмысленно. Лив пыталась... — с горечью шепнул Кай, сдвинув соболиные брови к переносице. — Как видишь — ничего не вышло. Она здесь, рядом со мной.

Мужчина замолчал, и в воздухе повисла тяжелая тишина. Губы Кая искривились, когда его виски сдавила какая-то непреодолимая и жестокая сила. Сердце пропустило глухой болезненный удар. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к мерному дыханию Ливии, улавливая стук ее сердечка и какую-то странную энергию, сочившуюся по ее венам. Из оцепенения его вывел вкрадчивый шепот:

— Почему ты не отступишь? Ты же знаешь о безопасном для демонов месте. Не так ли? Гора Тарако... Люди туда не суются, а драконов там практически не осталось. Ты мог бы договориться с правителями горы. Так почему же норовишь породить очередной хаос?

— Потому что наш дом не там, — выдохнул Кай, любовно огладив плечо девушки. — Это не наш мир. Он всегда был бы нам чуждым. Нужно остановить людей, пока они не так сильны, пока еще есть шанс биться на равных.

— Это не остановит их. Может, на какое-то время... До того мгновения, пока рассказы о кровопролитии не перестанут вызывать дрожь. — Лориэн, ссутулившись, оперся локтями о колени, обвел взглядом пещеру и устало шепнул: — Люди живут очень мало, оттого и совершают старые ошибки вновь и вновь.

Повисло неловкое молчание. Будто почувствовав нить напряжения, Ливия, что-то промычав во сне, вздрогнула всем телом. Кай прижал ее к себе еще ближе, успокаивающе погладил по голове.

— Утром мы полетим в Мортемтер, — сказал он спустя недолгую паузу. — Я хочу, чтобы ты отправился с нами. Может, тебе удастся что-нибудь узнать.

Лори качнул головой, передернув плечами.

— Я уже был в вашей библиотеке. Все ценные книги пропали.

Кай согласно кивнул, помня, как, оказавшись спустя долгое время во дворце Мортемтера, не нашел ни одного драгоценного фолианта.

— А в святилище жрецов? — подумав, спросил демон. Он поймал внимательный взгляд мага и, когда тот отрицательно покачал головой, добавил: — Возможно, там уцелели какие-то записи.

Еще немного посидев в тишине, прислушиваясь к дыханию Ливии и словно привыкая к присутствию дракона, Кай решил отправиться спать. Осторожно подняв девушку на руки, он склонил перед Лори голову в легком поклоне и, получив в ответ такой же поклон, двинулся к пещерной арке.

— Забыть прежнюю жизнь непросто, король, — услышал Кай и притормозил на повороте, на миг задержав дыхание. — Но порой это одно из самых лучших решений.

Глава 43. Обитель жрецов

Сегодняшняя ночь прошла на удивление спокойно. Я не помню, как уснула в том изумительно-безмятежном месте, где журчащая вода и стук капель о неровные камни убаюкивали меня, как ласковая мать своего дитя. Не помню, как оказалась рядом со спящей Далией в отдельном отсеке, но после пробуждения чувствовала себя легко и бодро, хотя и была несколько раздражена. Кошмары оставили меня. Только я не знала — надолго ли? Они испугались или притаились в ожидании чего-то масштабного?..

Эти вопросы крутились в голове с настойчивостью посаженной в колесо белки, пока я завтракала в компании демонов. После этого их оттеснил в сторону иной вопрос: «‎Почему Лориэн тоже изъявил желание слетать в Мортемтер?»‎ Если Далия предпочла остаться рядом с Калебом, то Лори ни в какую не соглашался отпустить меня и Кая одних. Попытки убедить его остаться в пещере исчерпались, когда Кай в ответ на мое возмущение неоднозначно пожал плечами и сказал, что маг в любом случае полетит с нами. Их обоюдная холодность остудила мой пыл, и мне ничего не оставалось, кроме как смириться с их решением. Да вот только малая частичка гнева не спешила покидать меня...

Ощущение несправедливости захлестнуло с головой, обдало волнами жара. Появилось жуткое дрожание в мышцах, и сердце стучало так, словно я без устали рубила тяжелым мечом деревянный манекен. Хотелось избавиться от этих чувств, от этой злости, ведь мне казалось, что эмоции, бушевавшие в моем горячем сердце, — не мои. Чужие, но в то же время знакомые.

Так я и стояла у входа в пещеру, насупившись, поглаживала густую гриву Румико, вновь обратившегося в огромного белоснежного льва, и сверлила взглядом Лориэна. Он сидел на камне, чуть поодаль от растительности, покрывшей скалистые стены, и ковырял палочкой рыхлую почву под ногами. Демоны прятались в пещере, не желая оказаться под палящим солнцем, а крылатые детишки в отличие от своих родителей с удовольствием грелись в золотистых лучах, кружа как коршуны возле спокойного Румико. Он довольно мурчал, скребя землю мощной лапой, когда ребятня гладила его по широкой шее и чесала за аккуратными полукруглыми ушами. Однако мне этот вибрирующий звук напоминал легкое рычание.

Спустя недолгое мгновение из пещеры, точно порывистый ветер, вылетел Кай. Внезапное появление рассерженного по неведомой мне причине короля отпугнуло малышей, и они, радостно голося во всю глотку, взмыли вверх. Кай остановился рядом со мной и притихшим Румико, возвышающимся над нами белой громадиной, и, обратив на меня свои злые синие глаза, шумно и устало вздохнул.

Из-за его спины выступила Нелли. Она цеплялась пальчиками за его крыло, едва не плача, и умоляюще смотрела на демона.

— Не возьму, Нелли, — тихим голосом сказал Кай. — Не проси.

— Чего она хочет? — спросил Лори, отбросив палочку в кусты и поднявшись на ноги.

Глаза девочки, неожиданно воззрившиеся на мага, расширились, губки дрогнули, и она испуганно нырнула под крыло короля, вцепившись мертвой хваткой в его штанину.

— Нелли! — шикнул Кай, слегка вздрогнув, но оторвать от себя ребенка не решился.

Я перевела взгляд на Лориэна, посмотрела ожидающе и вопросительно, наивно полагая, что он объяснит поведение девочки, однако, заметив мою реакцию, он почему-то поспешил скрыть собственное удивление. А я знала наверняка, что его тоже удивил детский испуг. Он сразу застыл на месте, нервно сглотнул и сжал кулаки, напрягая мышцы.

— Не отпускает, — буркнул в ответ Кай. — Хочет с нами. Если я правильно понял…

— Тогда, может, всех демонов соберем? — недовольно бросила я и тут же удивилась, как грубо и твердо прозвучали мои слова.

Но, кажется, никто не обратил на это внимание — ни на грубость, ни на мой вопрос. А у меня внутри вдруг все похолодело от осознания, что я говорю то, что совсем не хотела бы сказать, и думаю о том, о чем никогда не осмелилась бы помыслить. Резко вспыхнувшее внутри пугающее желание избавиться от общества Лори, Нелли и всех демонов казалось мне таким чужим, от чего кожу начало неприятно покалывать. Грудь стеснила волна тяжести.

— Не оставляй ее здесь, — уверенно произнес Лориэн, своим голосом отогнав на какое-то время сжавший мое сердце страх. — Не возьмешь с собой — учудит что-нибудь, пока тебя не будет. Помни, что ты за нее в ответе.

Он нагловато-развязно прошел мимо короля, даже не взглянув на внимательно наблюдающую за ним девочку, и ловко взобрался на широченную спину льва.

— Со мной она вряд ли полетит, — продолжил маг и протянул мне руку. — Забирайся.

Закусив нижнюю губу, взглянула на Кая, желая услышать его мнение, и встретилась с его внимательным живым взглядом.

— Не отставайте, — кивнув мне, сказал демон и, подняв на руки Нелли, которая сразу же крепко сжала пальчиками ворот мужской рубахи, стремительно взмыл в ясное небо.

Полет был долгим, но не столь утомительным как раньше. Стеклянное море встретило нас легким рокотом волн. Мощные и белые, как узорчатые снежинки, крылья Румико разрывали весенний воздух, насыщенный морской свежестью, а теплый ветер трепал его львиную гриву и мои собранные в хвост волосы. Когда сквозь туман, наконец, проступили очертания громадного дерева, раскинувшего свои толстые грубые ветви в разные стороны, стремившегося ввысь, к величественному небу, я почувствовала, как у меня скрутило желудок. Язык горел кислым привкусом от вида истерзанных, сожженных заживо тел демонов и их детей, разбросанных у корней Мортемтера, меж черных стволов мелких деревьев, тридцать лет назад представлявших собой роскошную рощу загадочных ундин. С трудом подавив приступ тошноты, я зажмурилась и уткнулась носом в широкую напряженную спину Лориэна, чуя затхлый, мертвецкий запах. Появилось неодолимое желание убежать отсюда, оказаться в другом месте. Но казалось, что поворачивать обратно уже поздно.

Румико влетел в мертвый город через глубокую расщелину в коре дерева и устремился вниз следом за демоном. Вскоре лев твердо приземлился на мощеную булыжником дорожку, чуть поодаль от почерневшего моста. Вода в мелком ручейке была окрашена в темно-зеленый цвет, некогда красивые белокаменные здания теперь являли собой груды камней. А я помнила этот мост и эту дорожку, ведущую к священному храму жрецов. Помнила так четко, словно день, когда я лишилась всего, был только вчера.

Я шустро спрыгнула на землю, не дожидаясь, когда об этом мне скажет Лори. Стоило моим ступням соприкоснуться с плоскими камнями, впитавшими в себя кровь демонов, как дыхание перехватило, а сердце дрогнуло и бешено заколотилось под натиском удушающего видения, в тот же миг представшего перед глазами.

Мортемтер. Жуткие языки пламени охватили мощное дерево, вгрызлись в длинные ветви. Жар обжигал лицо. Я чувствовала его, будто видение было реально. Крики умирающих, треск горящей древесины и страшный визг смешались воедино, сдавили уши. Я видела берег и корабли. Видела руки горящих существ, тянущихся к стоящей у кромки воды женщине. Ее плащ с рваными краями развевался на ветру. Спина и руки были напряжены, но мне отчего-то казалось, что за этим напряжением скрывается удовлетворение, будто незнакомка добилась желаемого, пришла к тому, чего так долго ждала.

Ее голова, укрытая капюшоном, неожиданно дрогнула. Медленно, словно испытывая мое терпение, женщина начала поворачиваться. Совсем немного — и я увижу ее лицо. Увижу глаза существа, испытывающего наслаждение от вида горящего дерева. Еще чуть-чуть…

Но вместо этого в меня вдруг ударила чернота, видение исчезло столь же резко, как и появилось. Спустя короткое мгновение пелена спала с глаз и я увидела перед собой обеспокоенное лицо Кая, ощутила тепло его рук, сжимавших мои плечи, и услышала свое имя.

— Лив, — настойчиво повторил демон, слегка встряхнув меня. — Ты в порядке?

Хотела ответить, но все слова застряли в горле, и я лишь неслышно вздохнула. Не дождавшись моего ответа, Кай осторожно спросил:

— Что ты видела?..

— Ничего, — ответила сразу, мотнув головой. А после, глубоко вобрав в легкие воздух и медленно выдохнув, сказала чуть увереннее: — Ничего не видела. Просто стало дурно. Голова закружилась…

— Можем уйти отсюда прямо сейчас, — предложил Кай, отпустив мои плечи.

Я отрицательно качнула головой:

— Нет, все нормально. Думаю, это от запаха. Я чувствую его слишком остро. Оттого непривычно…

Кай отступил от меня на шаг, и Нелли тут же подбежала к нему, обхватила его ладонь, взглянув на меня своими большими разного цвета глазками. На миг почудилось, что в ее взгляде мелькнуло сожаление.

— Мне… мне нужно туда, — шепнула я, указав пальцем на расположенное за мостом высокое здание, чуть пострадавшее от огня.

— Что ты хочешь найти? — спросил Лори.

— Хочу увидеть… — ответила неоднозначно и поспешила к мосту, боясь услышать уточняющие вопросы.

Мужчины вместе с Нелли и Румико, превратившимся в ушастого зверька, последовали за мной. Мы быстро прошли через мост, миновали разрушенные дома и оказались напротив настежь распахнутых высоких дверей. Перед нами возвышался увитый плющом храм с узкими башенками, верхушки которых сияли золотом в лучах солнца, проникших в город через расщелины в стволе дерева. От священного здания веяло силой и холодом — таким же, как и тридцать лет назад. Подавив на время страх, я вошла в храм быстрым шагом, торопясь оказаться в залитой светом комнате.

Я знала, что Лори и Кай жаждут задать мне вопросы, получить ответ хотя бы на самый простой: «Что я пытаюсь отыскать?» Но я едва не бежала впереди них по светлому коридору, слыша только гулкий стук каблуков. Я помнила эти стены, узкие окна, стекла которых теперь были рассыпаны по каменному полу. И помнила эту широкую резную дверь, представшую перед глазами, когда я завернула за угол. В памяти был стерт лишь один момент — то, что случилось там, за этой дверью. Я догадывалась что именно, но не помнила — как это происходило.

— Ливия, — донеслось до ушей.

Я не разобрала, чей это был голос. Грудь сдавила каменная тяжесть, на руках и на затылке встали дыбом волоски, но вопреки страху я резко отворила дверь и, задержав дыхание, шагнула в комнату. С губ сорвался изумленный вздох. Я не ощутила ничего из того, чего страшилась, — ни боли, ни ярости, ни ненависти, как и не увидела желанных воспоминаний.

Это было большое практически нетронутое войной помещение с тускло-серыми каменными стенами. Из пола прорывались толстые стебли и тянулись к высокому своду, а из единственного полукруглого разбитого окна сочился свет, освещая сердцевину комнаты — низкий каменный алтарь. Он и привлек мое внимание. Я не помнила его, но почему-то точно знала, что видела его раньше.

— Что это за место? — тихо спросил Лори.

Наконец я обернулась к мужчинам. Они внимательно изучали обстановку, пока их взгляды тоже не остановились на алтаре. Нелли не отходила от Кая ни на шаг, а Румико, прижав большие ушки к голове, кружился у ног Лориэна.

— Обитель жрецов, — шепотом ответил Кай, будто боясь нарушить царившую здесь таинственную тишину.

— Странно… — протянул Лори, и я увидела, как потемнели его глаза. — Это место кажется мне знакомым.

Я чуть не ляпнула «мне тоже», но меня отвлекла Нелли, неожиданно отпустившая руку демона. Она уверенно направилась в сторону алтаря, завороженно глядя прямо на него. Я заметила, что Кай дернулся к ней, но почему-то остановил себя.

— Я не понимаю… — растерянно прошептал Лори, протер лицо ладонью и двинулся следом за девочкой.

Румико с неохотой посеменил за ним. Наблюдая за ними, я слышала, как неровно и часто бьется мое сердце, чувствовала чье-то дыхание за спиной — тяжелое и судорожное. Но это был не Кай; он стоял у дверей, достаточно далеко, чтобы я не слышала, как он дышит. Меня переполнило чувство ужаса. Я пыталась понять, что происходит, но не могла связать одну мысль с другой, сосредоточиться на том, чтобы справиться с проявлениями паники.

— Ливия! — вдруг воскликнул Кай. Его крик гулким эхом отозвался в голове, заставив вздрогнуть. — Я знаю — это делаешь ты! Освободи!

Тело налилось слабостью. Против воли я пошагала к алтарю, ноги не слушались. Я была в сознании и знала, что делаю, но в то же время понимала, что это не я — не я иду к жертвеннику, не я не даю Каю возможности сдвинуться с места, сковав его ноги невидимыми оковами. Мое тело больше не принадлежало мне. Только глаза — я все еще видела все, что происходит вокруг.

Поднявшись к алтарю, я остановилась возле ребят и окинула их быстрым взглядом. Невидящие взоры были прикованы к гладкой поверхности каменного возвышения, залитой запекшейся кровью. Румико жалобно скреб лапой по низу алтаря.

Нелли и Лори медленно коснулись камня, и я последовала их примеру — положила ладонь на поверхность и замерла. Руки мои дрожали, но я не чувствовала этой дрожи. Одно мгновение тишины, и ко мне приходит осознание — я теряю себя.

— Лив!

Жгучий холод сковал тело и магический источник, из глаз хлынули горячие слезы. Сознание помутилось. Но перед тем как позволить тьме завладеть моей душой, сердцем и телом, я посмотрела на Кая, увидела в его глазах животный страх — страх, который еще никогда не обрушивался на него, и с горечью поняла, что, возможно, это были последние минуты нашего совместного пути.

Глава 44. Сломленная

— Папа!

Собственный крик сотряс мое маленькое сжавшееся от страха сердце. Двое высоких демонов, облаченных в белоснежные накидки, утягивали меня внутрь светлой комнаты. За спиной с натужным скрипом закрывалась дверь. Я обернулась и, кажется, в последний раз увидела горькие слезы отца. Он отвернулся, не выдержав моего взгляда. «Предатель», — подумалось мне тогда, и очередная волна обжигающих слез подступила к горлу.

Никто не обращал внимания на мои крики, на мои слезы и просьбы отпустить меня. Жрецы оказались непреклонными в своем решении. Но они боялись. Боялись меня. За мнимыми масками уверенности я отчетливо видела паутину страха, едва не перетекающего в ужас.

Я помню, как меня подвели к каменному возвышению. От него веяло мрачным холодом. Я начала брыкаться сильнее прежнего, кричать что есть сил, но за очередной попыткой вырваться из цепких костлявых рук жрецов последовал хлесткий удар палкой. Крылья содрогнулись, и я заскулила от боли, как раненый волк. Больше я не сопротивлялась. Как бы мне ни хотелось — не могла.

Меня быстро уложили на алтарь, не отпуская ни подрагивающих крыльев, ни напряженных рук. Горячая щека соприкоснулась с ледяным камнем, по спине пробежала волна дрожи. Припухшие глаза застелила серая пелена, но, несмотря на легкую слепоту, я четко видела высокую женщину со сложенными белоснежными крыльями. Видела улыбку, очертившую ее тонкие губы. И победный блеск в аквамариновых глазах.

«Радуйся, — раздается шепот в голове. — Ты обрела свободу».

Эти слова потонули в неожиданно прозвучавшем крике. В моем крике. Спину обжег холодный металл, все тело парализовало от внезапной боли. Я больше не чувствовала их. Слышала их шелест, видела длинные перья, закружившиеся в воздухе, но не ощущала магической нити, связывающей нас. Огромная часть сил покинула меня, утекла так быстро, как вода сквозь пальцы. Густые капли крови — вначале темно-зеленой, а после ярко-бордовой — пропитав легкое сиреневое платьице, стекали по каменному возвышению.

Я не знаю, сколько времени прошло после ритуала, но так и не смогла провалиться в спасительный бессознательный омут. Здание внезапно задрожало, с высокого свода посыпались мелкие камни. Сквозь оглушительную боль, корчась на кровавом алтаре, я слышала взрывы, раздающиеся за пределами этого храма, и истошные крики демонов. В нос ударил запах гари. Перед глазами замельтешили белые фигуры с темными крыльями, но вскоре они исчезли. Убежали, оставив меня одну.

Сползя с алтаря на колени, я попыталась встать, но дрожащие ноги подвели меня, и я шмякнулась в лужу крови. По телу разлилась жуткая слабость. У меня не было той опоры, что была со мной с рождения, не было прежнего величия. Лишь тупая боль, точно копье, пронзившая сердце, и пустота в груди.

Из последних сил я все же поднялась на ноги и поплелась вдоль коридоров, пытаясь не обращать внимания на страшное дрожание стен и оглушительные взрывы. Когда я оказалась снаружи, меня встретили удушающий дым и огонь, жадно пожирающий все на своем пути. Великое дерево умирало.

Люди вторглись в Мортемтер, убивали демонов. Вокруг царила дикая суматоха, разрушающая мое детское восприятие. Что-то наивное, хрупкое и нежное надломилось внутри, грудь обожгло огнем. Я хотела позвать родителей, но вместо слов из горла вырвался тяжелый хрип. Взор притупился, и слабость, наконец, одолела меня. Еще один шаг оказался последним — свалившись с ног, я провалилась во тьму.

Глава 45. Укрощение мрака

Яркая вспышка света осветила все вокруг, ослепив Кая на короткое мгновение. Он не мог сдвинуться с места, как бы ни силился. Внутри вдруг все дрогнуло, сердце забилось сильно и тревожно. По телу разлилась энергия, переплетаясь с мощной энергией Мортемтера. Кай сделал глубокий вдох, но знал, что он принадлежал не ему. Это был первый вдох ожившего дерева.

Осознание этого поразило демона, словно удар молнии. Дыхание давалось с трудом. Тело обжигала возродившаяся магия, Каю было радостно и одновременно больно. Разрушительная энергия с молниеносной скоростью впиталась в стены, пол и высокий свод; она бежала меж камней и по стеблям, как кровь по венам, обжигая и истощая неготовое к такому удару тело.

Взор прояснился, и он увидел Ливию. Она неподвижно стояла у алтаря, глядя куда-то вперед, — не живая, но и не мертвая. Рядом с ней — Лориэн, Нелли и Румико. Приглядевшись, Кай заметил, что их глаза черны как ночь, вены на руках вздулись и отдавали легким свечением — но отчего-то у каждого был свой цвет. Линия на лбу Лори засветилась ярче обычного; огненно-оранжевые нити расползлись по его темному лицу паутиной. Личико маленькой Нелли заблестело, как озеро на солнце, с пальчиков стекала вода. Капли глухо падали на сияющие зеленью ушки зверька, и тот легонько встряхивал головой.

Наконец Ливия обернулась, ловя взгляд Кая, и он рвано выдохнул. Понимание того, что ярко-пурпурные глаза, воззрившиеся на него, больше не принадлежат охотнице, пришло внезапно. Губы Ливии растянулись в кривоватой улыбке, излучающей удовольствие. Она никогда так не улыбалась — Кай знал наверняка.

Не спеша, с кошачьей грацией девушка направилась к мужчине, а он, испытывая дикое желание отшатнуться, не сводил с нее глаз, отмечая разительную разницу между ней и Ливией. Самодовольство на скуластом лице выдавало чужое присутствие.

Когда она остановилась напротив Кая, он стиснул кулаки, сдерживая бушующую в сердце ярость, и выдохнул злобно:

— Хала.

— Здравствуй, Кай.

Голос ее совершенно не отличался от голоса охотницы, и, услышав его, мужчина вздрогнул, на миг утратив капельки уверенности. Перед ним стояла она — его Ливия, такая же красивая с очаровывающими аметистовыми глазами, но в то же время он понимал, что ее больше нет. Ее разумом завладела тьма.

— А я ошибалась на твой счет… — медленно, смакуя каждый слог, протянула Хала и облизнула сухие губы. — Ты в отличие от своих друзей борешься до последнего. — Она окинула быстрым взглядом неподвижно стоящих у алтаря духов. — Они сдались сразу, даже не сопротивляясь.

— Что ты сделала? — спросил Кай, хотя уже догадывался о том, каков будет ответ.

Девушка безразлично пожала плечами.

— Исполнила пророчество. Как и остальные элементали стихий. Как и Ливия. И… как и ты.

Уголки ее губ дрогнули, но Хала сдержала улыбку и вздернула подбородок, осматривая напряженное лицо Кая.

— Как глупо бороться с судьбой, злыми силами и несправедливостью. Согласен со мной, король? — особо выделив последнее слово, отрывисто бросила богиня и, легонько коснувшись пальцами широкого плеча демона, встала за его спиной. Любовно огладила натянутые, как струны, крылья и, приподнявшись на носочках, шепнула в самое ухо: — Твоя любимая подарила мне дыхание, сердце и тело. Подарила мне жизнь. Думаю, настала и твоя очередь, Кай.

— Зачем тебе это нужно? — вырвался вопрос, и демон вздрогнул, плотно сжимая зубы, когда ногти девушки впились в его крыло. Несмотря на неожиданную боль, он добавил: — Я считал… все демоны считали, что Хала — это богиня равновесия. Что ты олицетворяешь меру и справедливость. Так почему же ты стремишься нарушить это равновесие?

Хала вновь встала напротив него, взглянула с глуповатой улыбкой на лице и бросила насмешливо:

— Оно уже давно нарушено. Разве ты не видишь, к чему привело безрассудство демонов? К чему привело их желание быть с теми, кого желает сердце? Это так... наивно.

— Но именно из-за твоих попыток жить вечно мы теряем шанс обрести баланс. Бессмертия не существует. Ты воюешь против самой жизни.

Приблизившись к демону вплотную, Хала коснулась его подбородка и усмехнулась:

— И я побеждаю.

— Нельзя победить то, что незримо, — процедил мужчина и мотнул головой, вырываясь из хватки богини.

Он увидел, как в ее глазах вспыхнул огонь, увидел безумство, исказившее ее лицо, но не прекращал сопротивляться тьме. Она обжигала его одним взглядом, ломала его волю одним касанием. Кай чувствовал, как все внутренности сковывает боль.

— Ты так тверд в своих убеждениях. — Хала отступила от него на шаг и скривилась, будто надкусила кислое яблоко. — Что ж… Пора разрушить их, — улыбнулась она, проведя пальцем по скуле. — Думаешь, всю жизнь Ливии сопутствовала удача? Она давно погибла бы, если бы не я. Вспомни вашу сделку, Кай. Что ты пожелал? Чтобы она пошла с тобой, верно? А она пошла? — Глаза богини хитро сузились, когда она заметила, как дрогнули мышцы мужского лица. — Сделка на крови была не выполнена. Ты знал, что она умрет. Но она выжила. Выжила только благодаря мне. Думаю, ты должен благодарить меня, а не осуждать...

Кай вдруг осклабился, обнажив клыки, а после, подавшись вперед, прошипел сквозь зубы:

— Возвращайся во тьму, Хала. Ты недостойна возрождения.

Улыбка спала с лица богини. Тонкие черты исказились злобой, и Кай почувствовал мерзкий холодок, пробежавшийся по спине. Было невыносимо смотреть на нее, а видеть совершенно другую женщину — темную, озлобленную на весь мир.

— Скоро они будут здесь, — сказала Хала пугающе спокойным голосом. — Готовь мою армию, король. Сегодня решится судьба двух издавна воюющих народов.

Ее слова вонзились ножом в грудь, сдавили петлей горло, и последнее, что осознанно увидел Кай, — красные, точно кровь, глаза любимой.

Глава 46. Новая королева

Первый вдох был мучительно болезненным. Сквозь белесую пелену Далия увидела сияющие голубым огнем, точно небесные светила, глаза. Такие же завораживающе льдистые, как и всегда, но в этот раз выражающие скрытую внутри полукровки силу. Проморгавшись, Лия, наконец, различила его склоненное лицо и капли воды, бежавшие по его скулам и подбородку, спадающие с влажных русых волос.

— Жива, — выдохнул Калеб, и вначале Далии его тон показался больше вопросительным, нежели утверждающим. Только спустя несколько секунд, приходя в себя, она заметила, что тревога медленно покидает его, сменяясь каким-то двояким чувством. Облегчением и в то же время замешательством.

— Ты спятил, — недовольно бросила девушка, поднимаясь с земли. Вовремя подставленная мужская рука спасла ее от падения. — Я плаваю не так хорошо, как Лив… — добавила она чуть смущенно, когда Калеб мягко придержал ее за талию, смяв пальцами мокрую ткань рубахи.

— Повезло тебе с суженым — он наполовину русалка, — улыбнулся мужчина, уловив во взгляде Далии такие желанные взору искорки смеха.

Но и они вскоре испарились, сменившись запоздалой обеспокоенностью.

— Не время для веселья, — чуть резче сказала Далия.

— Что ты намерена делать? — серьезно произнес Калеб.

Девушка желала что-то сказать, но не смогла выудить из комка смешавшихся мыслей ответ. Она не знала, каким он может быть. Не знала, чего хотела.

— Я не знаю, — мотнула она головой, потупив взгляд. — Я всю жизнь была под ее защитой. Она так долго была рядом, а сейчас...

— Ты ведь понимаешь, что ее больше нет? — осторожно спросил Калеб и вмиг пожалел об этом, когда Лия вскинула на него глаза, полные возмущения.

— Мы не можем этого знать! Я уверена — она еще там, но не может выбраться. Ей словно снова обрезали крылья...

Руки Калеба легли на ее плечи, утешительно сжали.

— Одни мы не справимся. Нужно найти Лори.

— Ты разве не видел? — Далия взглянула на него исподлобья, старательно подавляя дрожь в голосе. — Лориэн и Румико... Они служат ей. Я видела Лори. Он был весь в огне. Ты не заметил?

Калеб пожал плечами.

— По правде говоря, я не оглядывался.

— И все же... Я уверена, что это был он. Но почему огонь? — Изящные брови девушки многозначительно приподнялись. — Я думала об этом раньше, — продолжила Лия, медленно, но уверенно сплетая одну мысль с другой. — Еще в тот день, когда мы впервые с ним встретились, мне показалось странным, что он так хорошо знает Румико. Зверек ведь совсем нелюдимый, в лесах скрывается. А эта история жителей деревни о злобном духе?.. Румико лишь защищал лес. Но зачем? Что он за существо, что борется не за свою жизнь, а за жизнь природы?

— На что ты намекаешь? — почти шепотом спросил Калеб, как только Далия замолчала, отведя взгляд в сторону и уставившись в одну точку.

Он догадывался о потоке ее мыслей, но позволил ей закончить говорить.

— Я думаю, что они и есть духи стихий. Они элементали, — торопливо выдала охотница, так неожиданно воззрившись на мужчину, что он слегка вздрогнул.

— Но они... живые. А духи — бестелесные существа. Это просто невозможно.

Далия кивнула, соглашаясь с его словами, хотя и полагала, что он ошибается.

— Ты же сам говорил, что после гибели короля подчинявшиеся ему духи исчезли, — сказала она твердо. — Их больше никто не видел. А что, если они вселились в других существ, таким образом оградившись от возможной опасности?

— Даже если так... — неуверенно протянул Калеб. — ... и Лори таит в себе дух огня, а Румико — земли, то где же остальные духи?

Этот вопрос застал Далию врасплох, и она, чуть помедлив, пожала плечами.

— Может, они просто не показались нам. Но мне кажется, Хала владеет всеми четырьмя духами стихий. Я видела ее медальон... в виде ветвистого дерева. Веточки внутри круга горели разными цветами, словно радуга. Она подчинила их всех... Как и всех демонов.

— Она готовится к войне, — отрешенно выдохнул Калеб и устало протер рукой лицо. — Должны ли мы...

— Вернуться в Мортемтер? — оборвала его Далия, испугавшись, что он скажет то, чего ей совсем не хотелось слышать.

К ее сожалению он отрицательно качнул головой, шепнув едва слышно:

— Убить ее?

— Нет... нет, не думаю... — зашептала девушка, сдерживая набежавшие на глаза слезы.

— Эй, — Калеб мягко притянул ее к себе, прижал к груди, зарывшись рукой в еще влажные черные волосы. — Я этого не сделаю. Обещаю. Только... — Он немного помедлил, прежде чем продолжить: — Только если она не будет угрожать твоей жизни. Только в этом случае я не буду медлить.

Калеб замолчал ненадолго, поглаживая девушку по голове, а затем оторвал ее от себя, поцеловал в нахмуренный лоб и сказал так же тихо, как и раньше:

— Нам в любом случае лучше быть там. В первую очередь нужно вразумить короля и, если это возможно, Лориэна. Они — наша главная, возможно, даже единственная сила.

Далия кивнула и утерла так и не сбежавшие по лицу слезы.

— А как мы доберемся до дерева? — отозвалась она сдержанным тоном. — Пешком идти долго. Даже если на лошади... Доберемся только к утру. И то, если гнать галопом.

— По земле, может, и долго... — На губах Калеба заиграла довольная улыбка. — Но мы ведь в последнее время привыкли парить над землей, разве нет?

***

— Да ты спятил! — рявкнула охотница уже приевшуюся за день фразу. Поймав укоризненный взгляд мужчины, она добавила чуть тише, но так же недовольно, чувствуя щекой лепесточки куста, за которым они прятались: — Они же намного опаснее, чем пегасы. И намного свирепее. Намного своенравнее!..

— Ты же у нас заклинательница зверей, — насмешливо протянул Калеб и нежно погладил девушку по спине. Взгляд его ненадолго задержался на вытянутых толстых рогах, явно выглядывающих из-за кустов. — Только рога лучше спрятать. Грифоны охотнее подпускают к себе людей.

У Далии на миг перехватило дыхание, когда она вновь услышала про страшно огромных существ с туловищем льва и головой орла, пасущихся, будто коровы, на лугу, у подножия скалы.

— А как же энергия? — нервно сглотнув, спросила она. — Они же почувствуют чужака.

— Энергию они не чувствуют, — отмахнулся Калеб. — Но вот запахи запоминают. И зрение у них острое. Орлы же отчасти...

— Я не смогу, нет! — замотала головой девушка, а затем обхватила рога вспотевшими ладонями, словно их намеревались безжалостно оторвать. — Слышала я, как люди пытались подчинить их себе. Ни у кого не получалось спокойно, без последствий оседлать хоть одного грифона! Они брюхи вспаривали смельчакам своими острыми длинными когтями!

Калеб невольно улыбнулся, наблюдая за тем, как его смелая охотница неотрывно следит за медленно передвигающимися по полю крылатыми гибридами. Глубоко вздохнув, он оторвал ее руки от рогов, мягко сжал их, привлекая к себе ее внимание.

— Знаешь, в чем главное отличие между тобой и людьми, которые пытались оседлать грифонов? — Он выждал пару секунд, давая ей возможность обдумать возможный ответ. Но ответил сам: — Они подчиняли их силой. Люди привыкли брать то, что противится их воле, силой. Но у тебя есть дар, Ли. Звери, птицы — все они готовы довериться тебе, если ты сама доверишься им.

Далия закусила нижнюю губу, с сомнением поглядывая в сторону грифонов, и вскоре сдалась, стоило мыслям о сестре заполнить ноющую от боли голову и убавить на какое-то время страх.

— Ладно, — тихо выдохнула она и потянулась к ножнам. — Но рога я не уберу, — бросила, недобро покосившись на мужчину. — Это уже проявление недоверия. И неуважения... Но вот оружие придержи у себя.

Девушка всучила ему ножны с двумя мечами и, резко поднявшись на ноги, вынырнула из-за кустов.

Каждый шаг отдавался в висках тупой болью. Сердце стучало все сильнее и смелее, отнюдь не придавая охотнице подобной смелости. Она смотрела прямо перед собой, но видела, что грифоны поднялись с устланной травой земли и нерешительно последовали за чужачкой, не сводя с нее своих острых орлиных глаз. Все они не особо интересовали Далию, хоть и внушали немалый страх. Она целенаправленно шла к одному из них — самому крупному, развалившемуся, как вожак стаи, как гордый свирепый лев, на низком выступе в скале. Казалось, что он больше, чем пегасы, которых довелось видеть Далии, больше, чем сама Каларатри. И она убедилась в этом, когда подошла достаточно близко, чтобы, наконец, остановиться. Грифон поднялся на лапы, гордо задрав орлиную голову.

Над полем пронесся резкий звонкий клекот, и Далия с трудом сдержала желание сдавить руками уши. Она не шелохнулась, не отступила назад, как бы ей того ни хотелось. Грифон расправил коричнево-золотистые перьевые крылья и сразу же сложил, спрыгнув с выступа. Медленно он направился к охотнице, и она, будто его отражение, пошагала навстречу.

— Не бойся, — шепнула Лия, протягивая грифону руку. — Я не желаю тебе зла. Уверена, ты знаешь, что я боюсь тебя. Но сильнее я боюсь Халу и то, что она убивает мою сестру. Мне нужна твоя помощь. Прошу...

Она остановилась с вытянутой вперед рукой и зажмурилась. Неестественная тишина сдавила уши, что означало — грифон тоже замер. Далия ждала, зная, что проходят всего лишь секунды, но ощущая всем нутром быстрое течение времени. То ли мысленно, то ли вслух — она уже не понимала — она просила его о помощи.

Наконец Лия услышала шелест перьев, а после почувствовала легкое касание холодного клюва к вспотевшей ладони. Счастливая улыбка мигом наползла на ее лицо, сердце наполнилось радостью, пусть и недолгой. Охотница распахнула глаза и аккуратно погладила доверившегося ей грифона по клюву.

— Спасибо, — шепнула она и, повернувшись в сторону ряда деревьев и кустов, где притаился Калеб, помахала ему рукой, не скрывая довольной улыбки.

***

Она стояла на крепостной стене из плотных темных стеблей, скрывших подножие Мортемтера. Ей потребовалось потратить немало сил для того, чтобы возвести такую длинную, толстую и высокую стену. Но она знала, что это могло задержать людей на какое-то время, ослабить их. Потому и не жалела.

Небо сияло блеском заходящего за горизонт солнца. Совсем скоро луна осветит распустившиеся на толстых ветвях листья, наполнит возродившиеся рощи своим светом, обласкает лучами копошащихся внизу демонов и прячущихся внутри дерева детей. Совсем скоро Хала увидит корабли и почует алчные желания людей.

И от осознания этого она не смогла сдержать улыбки. Уголки губ растянулись, красный огонь полыхнул в глазах.

Она твердой и уверенной поступью шла к своей цели, не замечая никаких преград. Война — лишь способ достичь чего-то большего, чего-то великого и необходимого всему миру. Всего лишь способ избавиться от слабых и закалить сильных.

Услышав взмахи крыльев, она натянула на голову капюшон, скрывая корни рогов, и положила вмиг напрягшиеся руки, облаченные в темно-фиолетовые перчатки, на ограду из стеблей. Его запах ударил в ноздри, как только он приземлился за ее спиной, и она почувствовала, как больно сжалось сердце, как поползли по плечам, укрытым наплечниками, огненные нити.

Ливия боролась. Чувствуя его, боролась все сильнее.

— Потерпи, милая, — шепнула Хала, впиваясь ногтями в стебли и кривясь от тяжести в груди. — Потерпи еще немного. Скоро я избавлю тебя от этих мучений. Совсем скоро.

Сквозь боль и ломоту, переступая через борющуюся внутри Ветрокрылую, она улыбнулась — чуть победно и сладко. Вскоре солнце село, окрасив леса и море багрянцем и разбросав по земле длинные тени деревьев. Вдалеке наконец блеснули белоснежные паруса кораблей.

Глава 47. Приручение

Первый вдох был мучительно болезненным. Сквозь белесую пелену Далия увидела сияющие голубым огнем, точно небесные светила, глаза. Такие же завораживающе льдистые, как и всегда, но в этот раз выражающие скрытую внутри полукровки силу. Проморгавшись, Лия, наконец, различила его склоненное лицо и капли воды, бежавшие по его скулам и подбородку, спадающие с влажных русых волос.

— Жива, — выдохнул Калеб, и вначале Далии его тон показался больше вопросительным, нежели утверждающим. Только спустя несколько секунд, приходя в себя, она заметила, что тревога медленно покидает его, сменяясь каким-то двояким чувством. Облегчением и в то же время замешательством.

— Ты спятил, — недовольно бросила девушка, поднимаясь с земли. Вовремя подставленная мужская рука спасла ее от падения. — Я плаваю не так хорошо, как Лив… — добавила она чуть смущенно, когда Калеб мягко придержал ее за талию, смяв пальцами мокрую ткань рубахи.

— Повезло тебе с суженым — он наполовину русалка, — улыбнулся мужчина, уловив во взгляде Далии такие желанные взору искорки смеха.

Но и они вскоре испарились, сменившись запоздалой обеспокоенностью.

— Не время для веселья, — чуть резче сказала Далия.

— Что ты намерена делать? — серьезно произнес Калеб.

Девушка желала что-то сказать, но не смогла выудить из комка смешавшихся мыслей ответ. Она не знала, каким он может быть. Не знала, чего хотела.

— Я не знаю, — мотнула она головой, потупив взгляд. — Я всю жизнь была под ее защитой. Она так долго была рядом, а сейчас...

— Ты ведь понимаешь, что ее больше нет? — осторожно спросил Калеб и вмиг пожалел об этом, когда Лия вскинула на него глаза, полные возмущения.

— Мы не можем этого знать! Я уверена — она еще там, но не может выбраться. Ей словно снова обрезали крылья...

Руки Калеба легли на ее плечи, утешительно сжали.

— Одни мы не справимся. Нужно найти Лори.

— Ты разве не видел? — Далия взглянула на него исподлобья, старательно подавляя дрожь в голосе. — Лориэн и Румико... Они служат ей. Я видела Лори. Он был весь в огне. Ты не заметил?

Калеб пожал плечами.

— По правде говоря, я не оглядывался.

— И все же... Я уверена, что это был он. Но почему огонь? — Изящные брови девушки многозначительно приподнялись. — Я думала об этом раньше, — продолжила Лия, медленно, но уверенно сплетая одну мысль с другой. — Еще в тот день, когда мы впервые с ним встретились, мне показалось странным, что он так хорошо знает Румико. Зверек ведь совсем нелюдимый, в лесах скрывается. А эта история жителей деревни о злобном духе?.. Румико лишь защищал лес. Но зачем? Что он за существо, что борется не за свою жизнь, а за жизнь природы?

— На что ты намекаешь? — почти шепотом спросил Калеб, как только Далия замолчала, отведя взгляд в сторону и уставившись в одну точку.

Он догадывался о потоке ее мыслей, но позволил ей закончить говорить.

— Я думаю, что они и есть духи стихий. Они элементали, — торопливо выдала охотница, так неожиданно воззрившись на мужчину, что он слегка вздрогнул.

— Но они... живые. А духи — бестелесные существа. Это просто невозможно.

Далия кивнула, соглашаясь с его словами, хотя и полагала, что он ошибается.

— Ты же сам говорил, что после гибели короля подчинявшиеся ему духи исчезли, — сказала она твердо. — Их больше никто не видел. А что, если они вселились в других существ, таким образом оградившись от возможной опасности?

— Даже если так... — неуверенно протянул Калеб. — ... и Лори таит в себе дух огня, а Румико — земли, то где же остальные духи?

Этот вопрос застал Далию врасплох, и она, чуть помедлив, пожала плечами.

— Может, они просто не показались нам. Но мне кажется, Хала владеет всеми четырьмя духами стихий. Я видела ее медальон... в виде ветвистого дерева. Веточки внутри круга горели разными цветами, словно радуга. Она подчинила их всех... Как и всех демонов.

— Она готовится к войне, — отрешенно выдохнул Калеб и устало протер рукой лицо. — Должны ли мы...

— Вернуться в Мортемтер? — оборвала его Далия, испугавшись, что он скажет то, чего ей совсем не хотелось слышать.

К ее сожалению он отрицательно качнул головой, шепнув едва слышно:

— Убить ее?

— Нет... нет, не думаю... — зашептала девушка, сдерживая набежавшие на глаза слезы.

— Эй, — Калеб мягко притянул ее к себе, прижал к груди, зарывшись рукой в еще влажные черные волосы. — Я этого не сделаю. Обещаю. Только... — Он немного помедлил, прежде чем продолжить: — Только если она не будет угрожать твоей жизни. Только в этом случае я не буду медлить.

Калеб замолчал ненадолго, поглаживая девушку по голове, а затем оторвал ее от себя, поцеловал в нахмуренный лоб и сказал так же тихо, как и раньше:

— Нам в любом случае лучше быть там. В первую очередь нужно вразумить короля и, если это возможно, Лориэна. Они — наша главная, возможно, даже единственная сила.

Далия кивнула и утерла так и не сбежавшие по лицу слезы.

— А как мы доберемся до дерева? — отозвалась она сдержанным тоном. — Пешком идти долго. Даже если на лошади... Доберемся только к утру. И то, если гнать галопом.

— По земле, может, и долго... — На губах Калеба заиграла довольная улыбка. — Но мы ведь в последнее время привыкли парить над землей, разве нет?

***

— Да ты спятил! — рявкнула охотница уже приевшуюся за день фразу. Поймав укоризненный взгляд мужчины, она добавила чуть тише, но так же недовольно, чувствуя щекой лепесточки куста, за которым они прятались: — Они же намного опаснее, чем пегасы. И намного свирепее. Намного своенравнее!..

— Ты же у нас заклинательница зверей, — насмешливо протянул Калеб и нежно погладил девушку по спине. Взгляд его ненадолго задержался на вытянутых толстых рогах, явно выглядывающих из-за кустов. — Только рога лучше спрятать. Грифоны охотнее подпускают к себе людей.

У Далии на миг перехватило дыхание, когда она вновь услышала про страшно огромных существ с туловищем льва и головой орла, пасущихся, будто коровы, на лугу, у подножия скалы.

— А как же энергия? — нервно сглотнув, спросила она. — Они же почувствуют чужака.

— Энергию они не чувствуют, — отмахнулся Калеб. — Но вот запахи запоминают. И зрение у них острое. Орлы же отчасти...

— Я не смогу, нет! — замотала головой девушка, а затем обхватила рога вспотевшими ладонями, словно их намеревались безжалостно оторвать. — Слышала я, как люди пытались подчинить их себе. Ни у кого не получалось спокойно, без последствий оседлать хоть одного грифона! Они брюхи вспаривали смельчакам своими острыми длинными когтями!

Калеб невольно улыбнулся, наблюдая за тем, как его смелая охотница неотрывно следит за медленно передвигающимися по полю крылатыми гибридами. Глубоко вздохнув, он оторвал ее руки от рогов, мягко сжал их, привлекая к себе ее внимание.

— Знаешь, в чем главное отличие между тобой и людьми, которые пытались оседлать грифонов? — Он выждал пару секунд, давая ей возможность обдумать возможный ответ. Но ответил сам: — Они подчиняли их силой. Люди привыкли брать то, что противится их воле, силой. Но у тебя есть дар, Ли. Звери, птицы — все они готовы довериться тебе, если ты сама доверишься им.

Далия закусила нижнюю губу, с сомнением поглядывая в сторону грифонов, и вскоре сдалась, стоило мыслям о сестре заполнить ноющую от боли голову и убавить на какое-то время страх.

— Ладно, — тихо выдохнула она и потянулась к ножнам. — Но рога я не уберу, — бросила, недобро покосившись на мужчину. — Это уже проявление недоверия. И неуважения... Но вот оружие придержи у себя.

Девушка всучила ему ножны с двумя мечами и, резко поднявшись на ноги, вынырнула из-за кустов.

Каждый шаг отдавался в висках тупой болью. Сердце стучало все сильнее и смелее, отнюдь не придавая охотнице подобной смелости. Она смотрела прямо перед собой, но видела, что грифоны поднялись с устланной травой земли и нерешительно последовали за чужачкой, не сводя с нее своих острых орлиных глаз. Все они не особо интересовали Далию, хоть и внушали немалый страх. Она целенаправленно шла к одному из них — самому крупному, развалившемуся, как вожак стаи, как гордый свирепый лев, на низком выступе в скале. Казалось, что он больше, чем пегасы, которых довелось видеть Далии, больше, чем сама Каларатри. И она убедилась в этом, когда подошла достаточно близко, чтобы, наконец, остановиться. Грифон поднялся на лапы, гордо задрав орлиную голову.

Над полем пронесся резкий звонкий клекот, и Далия с трудом сдержала желание сдавить руками уши. Она не шелохнулась, не отступила назад, как бы ей того ни хотелось. Грифон расправил коричнево-золотистые перьевые крылья и сразу же сложил, спрыгнув с выступа. Медленно он направился к охотнице, и она, будто его отражение, пошагала навстречу.

— Не бойся, — шепнула Лия, протягивая грифону руку. — Я не желаю тебе зла. Уверена, ты знаешь, что я боюсь тебя. Но сильнее я боюсь Халу и то, что она убивает мою сестру. Мне нужна твоя помощь. Прошу...

Она остановилась с вытянутой вперед рукой и зажмурилась. Неестественная тишина сдавила уши, что означало — грифон тоже замер. Далия ждала, зная, что проходят всего лишь секунды, но ощущая всем нутром быстрое течение времени. То ли мысленно, то ли вслух — она уже не понимала — она просила его о помощи.

Наконец Лия услышала шелест перьев, а после почувствовала легкое касание холодного клюва к вспотевшей ладони. Счастливая улыбка мигом наползла на ее лицо, сердце наполнилось радостью, пусть и недолгой. Охотница распахнула глаза и аккуратно погладила доверившегося ей грифона по клюву.

— Спасибо, — шепнула она и, повернувшись в сторону ряда деревьев и кустов, где притаился Калеб, помахала ему рукой, не скрывая довольной улыбки.

***

Она стояла на крепостной стене из плотных темных стеблей, скрывших подножие Мортемтера. Ей потребовалось потратить немало сил для того, чтобы возвести такую длинную, толстую и высокую стену. Но она знала, что это могло задержать людей на какое-то время, ослабить их. Потому и не жалела.

Небо сияло блеском заходящего за горизонт солнца. Совсем скоро луна осветит распустившиеся на толстых ветвях листья, наполнит возродившиеся рощи своим светом, обласкает лучами копошащихся внизу демонов и прячущихся внутри дерева детей. Совсем скоро Хала увидит корабли и почует алчные желания людей.

И от осознания этого она не смогла сдержать улыбки. Уголки губ растянулись, красный огонь полыхнул в глазах.

Она твердой и уверенной поступью шла к своей цели, не замечая никаких преград. Война — лишь способ достичь чего-то большего, чего-то великого и необходимого всему миру. Всего лишь способ избавиться от слабых и закалить сильных.

Услышав взмахи крыльев, она натянула на голову капюшон, скрывая корни рогов, и положила вмиг напрягшиеся руки, облаченные в темно-фиолетовые перчатки, на ограду из стеблей. Его запах ударил в ноздри, как только он приземлился за ее спиной, и она почувствовала, как больно сжалось сердце, как поползли по плечам, укрытым наплечниками, огненные нити.

Ливия боролась. Чувствуя его, боролась все сильнее.

— Потерпи, милая, — шепнула Хала, впиваясь ногтями в стебли и кривясь от тяжести в груди. — Потерпи еще немного. Скоро я избавлю тебя от этих мучений. Совсем скоро.

Сквозь боль и ломоту, переступая через борющуюся внутри Ветрокрылую, она улыбнулась — чуть победно и сладко. Вскоре солнце село, окрасив леса и море багрянцем и разбросав по земле длинные тени деревьев. Вдалеке наконец блеснули белоснежные паруса кораблей.

Глава 48. Источник магии

— Не может быть…

Шепот сорвался губ Далии и, подхваченный горячим ветром, растворился в оглушительных взрывах. Грифон летел над стеклянным морем, усеянным людскими кораблями, точно цветами в поле. Сквозь дым, поднимающийся с палуб, Ли видела демонов и высаживающихся на берег людей. Видела укрытое туманом громадное дерево с распустившейся листвой, окруженное стеной из толстых стеблей. Видела много трупов — в основном крылатых существ, подбитых ядрами из корабельных пушек, и от этого зрелища чувствовала, как у нее скручивается желудок.

Люди — маги и рыцари Совета — не ведая последствий войны, и демоны, охваченные яростью и жаждой мести, вступили в бой. Доспехи рыцарей блестели в лучах луны, возвышающейся над всеми, такой манящей, как надкусанное яблоко. Усеянное серебристыми крапинками небо было необычайно красивым, издевательски чарующим. Там царил покой, пока на земле, окропленной кровью, властвовал хаос.

Далия хотела уткнуться носом в спину Калеба, чтобы не видеть жуткой резни, но так и не смогла. На глаза навернулись слезы, и она стиснула до боли челюсти, не желая проявлять слабость именно сейчас — тогда, когда одна незначительная ошибка может стоить ей жизни.

— Приметила Кая? — неожиданно спросил Калеб, вырывая девушку из оцепенения.

Хоть Далия и не видела его лица, слышала, как колеблется его голос, и чувствовала напряжение в мышцах широкой спины.

— Не вижу, — шепнула она растерянно. — И Халы тоже.

— Придется снижаться. Парить над ними опасно. Заметят — подстрелят. Или того хуже…

— Давай ближе к роще, — предложила девушка, почти переходя на крик из-за доносящегося снизу шума. — Отпустим грифона и подберемся ближе к стене. Думаю, Хала может быть там.

Голосок ее смолк, и Калеб почувствовал, как тупая боль пронзила сердце. Дрожь волной прокатилась по телу, тяжесть сдавила ребра. Запоздалый страх навалился на него и застрял глубоко в груди. Он, словно валун, словно ледяная глыба, давил все сильнее и сильнее, сбивая дыхание мужчины, лишая его возможности здраво мыслить.

Калеб боялся. Но вовсе не того, что ждало его внизу, как ему показалось вначале. Он боялся, что сейчас бегут последние секунды, когда он может слышать ее голос. И наслаждаться. Наслаждаться ее теплом, ее касаниями и глазами — чистыми как небо, по-детски невинными.

Мужчина прикрыл на миг глаза, подставил лицо ветру, беспрестанно дующему и несущему едкий запах дыма и крови, и сказал едва слышно:

— Я люблю тебя, Ли. — Он замолк ненадолго, ощутив, как напряглись ее руки и как длинные пальцы чуть сильнее сжали низ его рубахи, выглядывающей из-под кожаной кирасы. — Я хочу, чтобы ты знала это и помнила всегда, что бы ни случилось. Я говорил об этом не раз. Но сейчас это должно быть сказано, ведь я не уверен, что мне представится шанс сказать это снова в другой обстановке.

— Что ты несешь? — недовольно шикнула Ли, резко ударив его кулаком по спине. — Не говори так… — шепнула она почти отчаянно. — Не нужно…

— Это ведь лучше, чем сказать «прости меня». Ты так не думаешь? — печально улыбнулся он и глубоко вздохнул, сжимая пальцами перья на шее грифона. — Я только сейчас осознал всю серьезность ситуации. Только сейчас понял, что война началась и ее уже не избежать. Поэтому… я люблю тебя, Ли.

— Дурак… — буркнула она, прижавшись лбом к его плечу.

На языке вертелся ответ, но она медлила, не говорила, хотя знала, что он ждет. Все внутри трепетало от мысли, что, если она скажет эти слова, наверняка случится что-то плохое; если сдастся в это мгновение, то ему в самом деле больше не представится шанса посмотреть на нее влюбленными глазами и сказать о своей любви.

Но ей так хотелось ответить, так хотелось доказать ему, что он важен для нее. Желание на миг пересилило страх.

— Я… — начала Ли и сразу же замолкла.

Грифон так внезапно дернулся в сторону, что охотница едва не свалилась с него, и остановился, разрывая дым большими крыльями.

— Что случилось? — крикнула девушка, но не успела получить ответа.

Огромная волна вырвалась из моря, точно зверь из клетки, и, вздыбившись, нависла над ними. Далия, почти не дыша, смотрела, как в серебристой воде прорисовывается детское личико, и только когда на нем блеснула пара разных глазок, она узнала Нелли. Худенькое тельце, омываемое водой, предстало перед ними, как статуя. По хрупким плечикам струились водяные пряди волос.

— Она тоже элементаль… — испуганно шепнула Ли.

Девочка, будто услышав шепот, скривилась и резко взмахнула рукой.

— Вниз! — прокричал Калеб, прежде чем волна стремительно ринулась за ними.

Грифон стрелой метнулся к морю, а затем, распахнув крылья, резко ушел вбок. Чувствуя, как сердце разрывает грудную клетку, Далия осторожно обернулась и тотчас инстинктивно вобрала в легкие воздух, не успев закричать. Волна осатанело обрушилась на них, придавливая точно камнем и унося в бушующее море.

От удара об воду Калеб едва не лишился чувств. Плотная серебристая толща сомкнулась над его головой; попытку вынырнуть неожиданно оборвал барахтающийся под водой грифон, невольно ударив мужчину лапой по спине. Калеб лихорадочно вдохнул, но вместо желанного воздуха в рот попала соленая вода. В голове помутилось, грудь и горло разрывались от напряжения, и он забарахтал руками и ногами, выталкивая себя наверх. Несколько отчаянных рывков — и, вынырнув, он принялся судорожно глотать тяжелый воздух.

Высоко над головой витал плотный водяной шар, внутри которого находилась обездвиженная охотница.

— Ли!

Его крик слился со страшным, диким ревом, внезапно сотрясшим землю. По воде пошла рябь, и Калеб завертел головой в поисках источника звука. В лицо ударил горячий поток ветра, корабли содрогнулись под его напором, и, разрезая мощными кожистыми крыльями дымный покров, над суднами пронесся дракон, так низко, что Калеб вздрогнул и начал отплывать.

Из раскрытой пасти вырвалось мощное пламя — оно вмиг охватило мачты и белые паруса. Со всех сторон раздались истошные крики людей, вопли горящих и умирающих. Калеб, кривясь и почти не дыша, быстро поплыл следом за грифоном, ловко перебирающим лапами под водой.

Дым заползал в легкие, драл горло. Оказавшись на берегу, мужчина закашлял, следя за тем, как водяной шар медленно перемещается по воздуху. Вскоре он скрылся за кронами деревьев.

Резкий клекот отвлек Калеба от наблюдения, и, поймав цепкий взгляд грифона, он едва слышно выдохнул:

— Лети. Спасибо за помощь.

Расправив крылья, грифон взмыл к небу, обрызгав полукровку соленой водой.

Внутри Калеба бурлила странная злость пополам с бессилием. Глубоко вдохнув, он вынул из ножен меч, медленно выдохнул, стряхивая воду с волос. Зрелище жестокой, кровавой битвы рождало в нем ненависть ко всему живому, несправедливость затмевала глаза, но разум его был чист, как и всегда. Он вышел из-за деревьев и сразу осознал — что шагнул в замкнутый круг кровопролития, ужаса и смерти.

Не мешкая, мужчина бросился вперед, намереваясь пробиться к подножию громадного дерева. Перед глазами мелькали лица — лица демонов, искаженные необузданным гневом, лица рыцарей, превратившиеся в безжизненные маски уверенности, прячущие страх и боль. Он с трудом уворачивался от острых клинков, с молниеносной скоростью летящих в его сторону, отбивал удары, отталкивая врагов. Хотя и не знал — кто из них враг, а кто — друг. И те, и другие набрасывались на него, когда он попадался им на глаза, ведь все принимали его за врага, считали чужаком. Он и не мог отрицать этого — считал себя чужим и среди людей, и среди демонов. Все они сейчас казались ему чудовищами, монстрами, преследующими разные цели. Если одни мстили и боролись за свободу, то другие пытались истребить, потакали своему желанию стать лучшими, самыми сильными и могущественными.

Дыхание сбивалось. Грудь жгло огнем, но Калеб не понимал — то ли из-за пламени, вырывавшегося из пасти дракона и рук магов, стремительно застилающего траву и пожирающего рощи острова, то ли из-за эмоций, бурлящих внутри него: из-за страха за жизнь любимой, из-за ярости на весь мир и ненависти. Ненависти к самому себе.

Он был не так силен, как ему бы того хотелось. Недостаточно могущественен, чтобы остановить войну. Недостаточно бесстрашен, чтобы сразиться с обоими ополчившимися друг против друга народами.

Но он упрямо рвался вперед, распихивая локтями демонов и людей, встречая их удары, порой раня — но не смертельно. Один из ударов оказался таким мощным, что он едва успел прикрыться мечом, с трудом устоял на ногах, но в итоге оказался повален на выжженную траву.

— Как неожиданно! — резанул по ушам знакомый хриплый голос. — Ты все-таки выжил. Это достойно восхищения!

Калеб поднял глаза и встретился взглядом с королем людей. Он возвышался над ним, совершенно нелепо выглядя в позолоченных доспехах и синей гербовой накидке с ярко-золотым рисунком крыльев. Если б Калеб не знал, на что способен этот хилый худощавый человек, то позволил бы себе рассмеяться. Но он все же понимал, что перед ним стоит не человек и не просто король, а маг — самый сильный среди прочих. Источник.

— Эмблема Совета, — протянул Калеб, вновь скользнув взглядом по рисунку крыльев. — Считаете себя возвышенным существом? — дерзко бросил он, мигом поднявшись на ноги и встав в боевую стойку. — Отрекитесь от этой затеи, ваше величество. Вы никогда не будете выше других по-настоящему магических существ. Никогда не станете тем, кого пленили. Всегда найдется кто-то сильнее вас, кто-то величественнее…

— И кто же это? — усмехнувшись, оборвал его маг. — Ты?

Несмотря на смех, стрелой вонзившийся в сердце, явно задевший Калеба, он лишь сдержанно улыбнулся и медленно покачал головой.

— Не я. Конечно же нет. Вы даже не представляете, что вас ждет и кому бросили вызов. Но что касается меня… Я сделаю все возможное, чтобы такие как вы вечно гнили в земле, которую сами же пропитали кровью. И никогда не возрождались.

— Не дорос еще, щенок, — сплюнул король и резко сорвался с места.

Калеб успел прикрыться мечом. Звук скрестившихся клинков резанул по ушам, от стали перед лицом повеяло холодом. Ловко увернувшись, он набросился на короля. Удары следовали друг за другом так часто, что через какое-то мгновение Калеб почувствовал невыносимую тяжесть в руках, но и не подумал остановиться. Этот худощавый мужчина так быстро оказывался рядом с ним, что он не мог уловить и секунду для передышки.

Мечи со страшным звоном скрещивались и расходились, в разные стороны летели искры. Калеб заметил, что они находятся не в определенном кругу, а скользят по полю битвы, сталкиваясь с другими сражающимися, невольно продвигаясь ближе к дереву. Чужая кровь окропила лицо и кожаные доспехи, во рту стоял кислый металлический привкус. Мужчина смутно понимал, что король в любой момент может применить против него магию, но тот отчего-то затягивал с этим, продолжал сражаться на мечах, на равных, как простые люди. Как обычные воины.

В какой-то момент Калебу улыбнулась удача: он одним рывком отбил от себя короля, того оттеснили в сторону беспрестанно борющиеся люди и демоны. Посчитав это наилучшим моментом, чтобы ускользнуть и поскорее добраться до дерева, Калеб развернулся, но не смог ступить и шагу в сторону Мортемтера.

Пальцы его сильнее сжали металлическую рукоять меча. Из груди выбило весь воздух. Он смотрел расширенными глазами прямо перед собой, на неподвижное тело демона, укрытое огромными черными крыльями. Темно-бордовые пряди волос спадали на безжизненное лицо, а кристально-голубые глаза были пусты.

— Отец… — выдавил из себя Калеб, кривясь, и сглотнул в попытке подавить боль, рвущую все внутренности, сжавшую в кулак сердце.

Он открыл рот и задышал часто, с хрипом, словно ему не хватало воздуха. Сделал один шаг и остановился. Предательская дрожь в ногах и груди приковала его к земле. Он не верил. Не верил своим глазам, полагая, что это всего лишь видение, нескончаемый сон.

Еще один шаг, а после он так же замер, но уже не из-за слабости, а из-за внезапно представшего перед ним Кайлана. Король демонов резким движением сложил крылья и, чуть склонив голову набок, прожег Калеба стеклянными глазами — бездонными, но в то же время видящими все, что творится вокруг.

Кай сжал окровавленный меч с такой силой, что на его руках выступили черные вены, и стрелой кинулся в сторону неподвижного Калеба. Тот, отмерев, из последних сил отскочил в сторону, едва не свалившись с ног. Но как оказалось — его целью был не Калеб.

Демон налетел на короля людей, будто ястреб на жертву. Их мечи встретились, как и глаза — яростно горячие и холодные одновременно.

Калеб не успел сориентироваться и продолжить пробираться к дереву. На него набросился один из рыцарей, и пока Кай бился с королем, он пытался обездвижить своего противника, порой бросая взгляд на невероятно быстро перемещающегося демона, не дающего магу ни единой возможности перевести дыхание.

Каждый удар Кая забирал огромную часть сил человека, выматывал его, и тот, наконец, обратился к скрытой внутри него силе. Между ударами он успевал создавать в воздухе ледяные гарпуны с острым концом, но они таяли, даже не достигая цели. Пламя и лед столкнулись в безумном поединке.

Их удары магией параллельно с ударами мечей продолжались до того мгновения, пока дракон не отрезал их друг от друга полосой огня. Расправившись с рыцарем, Калеб обернулся и заметил, как Кай распахнул крылья, намереваясь взлететь, но ему пришлось вновь сложить их и быстро увернуться от набросившихся на него воинов.

Калеб не двигался, хотя понимал, что ему следовало бы бежать, но что-то холодило его сердце, вынуждая стоять на месте. Взор метнулся в сторону, к королю людей, стоящему за полосой огня. На бледном лице блистала победная улыбка, в светло-голубых глазах стоял мертвый холод. Он так быстро натянул тетиву лука и выпустил ледяную стрелу, что Калеб не успел ни о чем подумать. Только мигом бросился к демону.

Мужчина оказался рядом с ним в тот самый момент, когда он повернулся в сторону летящей стрелы, но она тут же пропала из виду. Перед глазами Кая встало лицо Калеба, спустя короткое мгновение исказившееся гримасой боли. Из груди полукровки вырвался хрип, меч выскользнул из его ослабевших пальцев. Ноги дрогнули, но демон успел ухватить его за подмышки и, вырвав из его спины стрелу, медленно опустился вместе с ним на землю.

Что-то дрогнуло в груди Кая, взор его чуть прояснился, но он по-прежнему растерянно смотрел на тяжело дышащего Калеба. Он вздрогнул, когда молниеносно гаснувшие глаза полукровки воззрились на него. Вспотевшая ладонь накрыла руку демона, а с сухих губ сорвались слова:

— Ты должен… должен прийти в себя, Кай.

Он смотрел на короля с еще не сгоревшей надеждой. Звуки битвы разом пропали; Кай не слышал ничего, кроме хриплого дыхания полукровки, не видел ничего, кроме его смуглого лица, обрызганного кровью. Весь мир вдруг сузился до них двоих, и Кай наконец очнулся. Взгляд его стал ясным, глаза приобрели синий оттенок. Брови нахмурились, и он взглянул на Калеба совершенно по-другому — не озадаченно, а с пониманием, что он прикрыл его собой, спас ему жизнь. Железная рука страха сдавила ему горло.

— Ты глупец, — тихо сказал Кай и, приметив улыбку на лице мужчины, слабо улыбнулся в ответ. Отчаянные попытки подавить боль не приносили успеха. — Глупец, — повторил он, сжав его руку.

— Я рад, что ты очнулся, — несмотря на слабость, насмешливо бросил Калеб. — Значит, не все еще потеряно…

— Ты меня жутко бесишь, полукровка, — прошипел Кай. — Но не смей… Не смей умирать. Слышишь? — Он крепче сжал его ладонь и нервно втянул в себя воздух.

— А-а, брось, — усмехнулся Калеб. На пару секунд зажмурился, стискивая челюсти от тупой боли в груди, а затем, открыв глаза, добавил: — Ты с самого начала хотел убить меня.

— Конечно. — Кай сдержанно улыбнулся, с трудом пряча за улыбкой страх и жалость. — Потому это одна из причин, по которой ты не можешь уйти. Понимаешь?.. Отвечай мне, полукровка…

Калеб вяло кивнул и почувствовал, как слезы обжигают глаза.

— Я тоже ненавижу тебя, друг, — сказал он шепотом. — Прошу… Спаси их. Спаси их всех.

— Я сделаю все возможное, — так же тихо ответил Кай. — Но ты мне нужен. Ты мне нужен, я не справлюсь без тебя. Глупый полукровка…

Калеб одарил демона улыбкой — вымученной, но такой добродушной, за что-то извиняющейся — и, прикрыв веки, затих.

Из груди Кая вырвался протяжный гортанный рык. Он ударил кулаком по земле и начал озираться по сторонам, ничего не видя вокруг, не замечая, просто пытаясь не смотреть на мертвое лицо Калеба. Чувство, что время остановилось, не отпускало его. Колотящееся сердце налилось гнетущей тяжестью.

Сглотнув подступивший к горлу комок, демон протер глаза и нехотя взглянул на юношу. Не с жалостью. Он знал, что Калеб не хотел бы, чтобы его жалели. Потому он посмотрел на него, как на смело взглянувшего в глаза смерти воина, как на павшего героя, как на друга, смутно понимая, что он больше не увидит красоты мира, не омраченного войной. У него нет возможности возродиться. Нет шанса отправиться в Пустоту — еще одна плата за смешанную кровь.

— Спасибо, друг, — шепнул Кай и отпустил его руку. Встал с земли, поднял меч и уже осознанно огляделся.

Мир отмер. Время снова неумолимо понеслось вперед. Битва не заканчивалась, перед глазами мелькали лица — усталые, но по-прежнему воодушевленные гневом. Кай до болезненного напряжения сжал рукоять меча и, зацепив взглядом отбивающегося от охотников короля людей, взмыл в воздух.

Мышцы его дрожали, сердце билось тяжело, с надрывом, но разум был чист и свободен от тьмы. Резко спикировав, он с грохотом приземлился за спиной короля и замахнулся. Тот едва успел обернуться и отразить удар, а после впился в демона ошалелым взглядом и принял оборонительную стойку.

— Жив еще, — бросил он с пренебрежением. — А дружок мертв, да?

Хоть человек поначалу и удивился, вскоре на его лице появился оскал. Но Кай чувствовал пробивающийся через его самоуверенность липкий страх — страх, который его и погубит. Он рыкнул, отчего король невольно вздрогнул, и набросился на него. Меч разрезал воздух прямо перед человеческим лицом.

Гнев, вызванный ощущением несправедливости, смертью друга и желанием отомстить, придавал демону сил. Он двигался быстро, быстрее, чем человек, — то взмывая в воздух, таким образом уворачиваясь от ударов меча и льда, то сбивая его с ног крыльями. В очередной раз сбив короля, Кай быстро приставил к его горлу острие меча, прежде чем он успел прикоснуться к своему оружию.

— Ты жалок, — прошипел демон. — И слаб. Оглядись! — рыкнул он, неотрывно смотря в искривленное яростью лицо человека. — Ты не предвидел этого, не так ли? Вместо того чтобы сражаться, люди используют магию. Они истощают тебя. Ты умрешь в любом случае, полукровка.

На миг в глазах короля блеснуло изумление, но оно тотчас сменилось довольной улыбкой.

— И как ты догадался? — насмешливо спросил он, хоть уже и знал ответ на свой вопрос.

— Ни один человек не сможет удержать в себе столько энергии, — сказал Кай, сдерживая бушующий внутри огонь. — Ты сын одного из великанов севера. Только они обладают магией льда.

Король облизнул губы и протянул с прежней усмешкой:

— Что ж, я ошибался на твой счет. Ты не так уж и глуп, как я думал.

— Я предпочел бы замучить тебя до смерти, — грубо бросил демон, будто и не обратив внимания на его слова. — Сжигать тебя и пронзать мечом раз за разом. Но для тебя мало даже такого наказания. Потому я верю, что твоя душа будет метаться в агонии стыда и совести, и ты будешь жалеть обо всем, что ты совершил. О том, чему подверг моих демонов. О том, что лишил их силы и величия. И о том, что убил моего друга. — Он замолк на мгновение, скривился, а затем добавил: — Умри с честью, если она дана тебе.

Кай сильнее надавил на горло короля, но тот вдруг сжал ладонями лезвие, не переставая ухмыляться. На его скулах вздулись желваки, на шее выступили жилы. Корка льда начала медленно покрывать меч. Резким, быстрым движением Кай дернул его на себя и, когда король дернулся следом за ним, со всей силы вонзил ему клинок в углубление над ключицей.

Из пронзенного горла вырвался хрип, брызнула кровь, окрашивая накидку в ярко-бордовый цвет. В широко распахнутых глазах, наконец, застыли страх и поражение. Кай вырвал меч, и полукровка со стеклянными глазами повалился на землю.

Мощный поток энергии волной прошелся по телу. Под кожей забугрились мышцы, а по венам быстрее побежала кровь. Кай глубоко вздохнул и окинул быстрым взглядом поле битвы. Охотники и демоны воодушевились притоком сил, в то время как маги ослабли, с молниеносной скоростью теряя копившуюся с годами энергию. Источник людской магии разбился вдребезги.

Глава 49. Последняя нить

Тьма с ужасающей силой охватила сердце. Давила на разум, как давит на тело вода на большой глубине. Это ощущение в одно мгновение породило боль в груди и дурноту. Ужас поглотил сознание Далии, неконтролируемый ужас перед чем-то сильным и неминуемым. Хрипло и слабо дыша, она приподнялась на локтях и стала озираться по сторонам в попытке увидеть хотя бы один источник света. Но вокруг было пусто и так темно, что она не видела даже собственных рук.

Мышцы были напряжены, дрожь в руках никак не утихала. Далия села на колени и сильно сжала ткань штанов, слегка покачиваясь взад-вперед. Сердце гулко билось в груди. Ей хотелось позвать на помощь, но из горла вырвался только слабый хрип.

Мягкий пурпурный луч неожиданно разрезал мрак перед глазами, вынудив Далию задержать на миг дыхание. Темнота отступила, темно-фиолетовый туман, окутав тело, растелился по земле, заволок густо-синее небо. Далия никак не могла отделаться от ощущения, что она находится в плотном куполе, где больше никого нет, кроме нее. Кроме нее и сестры.

— Лив, — испуганно шепнула Лия, как зачарованная неотрывно смотря на представшую перед ней девушку. Капюшон скрывал лишь ее обрубленные рога, а лицо с безразличным выражением, с холодным взглядом Ли видела четче, чем когда-либо. И глаза — по-прежнему пурпурные, но лишенные тепла и жизни.

— Прогадала, — отрезала Хала, улыбнувшись краешком губ.

Голос ее — до боли знакомый, родной — был холодным, совершенно бесстрастным. По спине Далии деранул мороз, и она шумно выдохнула:

— Что ты сделала с ней?..

— Ничего. — Хала шагнула к охотнице и махнула рукой в сторону. — Погляди. Она сама мучает себя.

Судорожно сглотнув, Далия неуверенно повернула голову вправо. Окутанная туманом, Ливия сидела на земле, сжимая голову с такой силой, что на ее руках, налившись огнем, выступили вены. Она крепко сжимала веки, будто желала спрятаться от того, что ее мучило, ранило вновь и вновь. Но Далия видела, что у нее не получалось скрыться от самой себя. Рот ее беззвучно раскрывался, обильный пот окропил лицо.

Далия попыталась дернуться в ее сторону, но, словно прикованная к земле невидимыми путами, не смогла сдвинуться с места.

— Ей больно! — вскрикнула охотница, с ошеломленным видом воззрившись на Халу. — Не мучай ее, прошу!

Хала скривилась, словно надкусив что-то кислое.

— Я же сказала — она сама мучается. — Женщина вновь взмахнула рукой. Туман стремительно накрыл Ливию, скрыл ее полностью. — Отчаянно борется с тем, что ей неподвластно. Со мной.

— Зачем… — шепнула Далия, обхватив себя руками за плечи. — Зачем ты это делаешь? Почему нарушаешь равновесие? Ты… ты же именно та, кто его незримо поддерживала. Та, которой поклонялся каждый демон. Ты же сама олицетворяешь меру и справедливость! Так где же эта справедливость, Хала?!

— Невозможно, — прошипела богиня, сжимая кулаки, — невозможно поддерживать то, чего никогда не существовало. — Глаза ее вмиг потемнели от вспыхнувшей глубоко внутри злости. — Ты намного глупее, чем я представляла, если думаешь, что в мире существует баланс. Одна из чаш всегда будет сильнее, всегда будет перевешивать. И демоны, и люди — все разумные существа — силятся уравновесить собственные весы. Считаешь, им удалось провернуть подобное хоть раз?..

На одно короткое мгновение Далии показалось, что в глазах богини мелькнули страх и какая-то неясная боль. Такая же безутешная, как скорбь.

— Глупцы стремятся к равновесию, — продолжила Хала едва слышно. — К равновесию во всем. Они не остановятся ни перед чем, даже если цена за мнимый баланс будет стоить кому-то жизни.

— Но смерть невинных ничего не изменит, — качнула головой Далия. Голос ее дрожал, но она и не думала молчать. — Ты избавляешься от тех, кто этого вовсе не заслужил.

Губы Халы растянулись в коварной улыбке, почти усмешке.

— О нет. Совсем нет. Я избавляюсь от слабых. Они сорняки. А как известно: от сорняков нужно избавляться… А цветам позволять цвести и благоухать.

— Но почему именно Лив? Она такая же, как все. Такая же, как и я. Почему ты забираешь именно ее?

Хала сощурилась, скользнув внимательным взглядом по испуганной мордашке охотницы.

— Нет. Ливия не похожа на тебя. — Она замолчала ненадолго, обдумывая дальнейшие слова, а после продолжила надменным, насмехающимся тоном: — Намного сильнее, намного умнее. Настолько, что я не смогла сразу завладеть ее сознанием и насытить тело своей энергией. Потому-то и пришлось натолкнуть жрецов на мысль лишить девочку крыльев... Я обрела бы их снова. Чуть позже... А завладеть сознанием полукровки, Далия, я бы не смогла. Как бы ни хотела. Ты умерла бы, как только ощутила бы мою силу.

Льдисто-голубые глаза, неотрывно глядя на богиню, расширились, сделались яркими, как свечи. Шум крови в ушах вдруг стал невыносимо громким.

— Что?.. — выдавила Далия и задохнулась всхлипом. — Ты лжешь… Мама никогда бы…

— Да неужели? — оборвав ее, Хала усмехнулась и нервно провела ногтями по шее. — Считаешь ее святой? Глупышка… Аврелия должна была поплатиться за измену своей жизнью сразу после твоего рождения. Но Арон… Вот кто воистину и глупец, и святой. Он простил ей грех, а после разделил с ней свое дыхание, свое сердце и жизнь.

— Нет… — не переставая качать головой, шепнула Лия. — Ты лжешь.

— Так посмотри и убедись сама.

Глаза Халы внезапно вспыхнули красным огнем. Взор Далии замылился, дыхание перехватило, но спустя короткое мгновение перед глазами предстала ясная, как день, картина. Она увидела маму — громко смеющуюся, бегущую по усеянному яркими цветами полю. Черные крылья, отливая в полутьме фиолетовым блеском, трепыхались за хрупкой спиной. Она бежала до тех пор, пока не угодила в объятия высокого темноволосого мужчины. Вначале Далии показалось, что это был отец, но затем она увидела бараньи рога и крепкие козлиные ноги. Фавн обнимал Аврелию, смотрел на нее своими большими голубыми глазами так нежно, улыбался так открыто… Совсем как папа.

Картинки сменялись одна за другой: тайные встречи, поцелуи, близость… А после смерть. Слезы и смерть фавна, оставившая неизгладимый отпечаток в разбитом сердце валькирии.

Это видение исчезло так же быстро, как и появилось, оставив в уголках глаз девушки жгучие слезы. Тело забило мелкой дрожью. Далия смотрела в пустоту, не решаясь взглянуть на богиню, внимательно наблюдающую за ней, без жалости в глазах, не ощущая ни капли вины.

— Оказывается, и демонам подвластна вторая влюбленность. Я не могла повлиять на это, — равнодушно произнесла Хала. — Мне хотелось, ведь я знала, что она погибнет. А ее смерть мне была не нужна... Арон решил эту проблему. Но потом... — В голосе женщины неожиданно прорезались недовольные, металлические нотки, и Далия вскинула на нее удивленные глаза. — Потом эти двое погибли, — прошипела Хала, не глядя на охотницу и до боли сжимая кулаки. — Они ослабили меня, забрали возможность ожить как можно быстрее.

Она вдруг замолкла, поймав заинтересованный взгляд Далии, и впервые при ней нервно сглотнула, будто сказала что-то лишнее, совершенно не подумав.

— Мне жаль тебя, — сдавленно шепнула Лия, чем вынудила Халу скривить в отвращении губы. — Ты воюешь против самой жизни. И в этой войне тебе не победить. — Девушка замолчала, провела ладонью по лицу, смахивая с глаз слезы, и заметила, как туман вокруг них начал медленно рассеиваться. — Ты можешь убить нас всех. Но надежду ты никогда не убьешь.

Далия не смогла понять, что почувствовала Хала после ее слов. Она лишь увидела злобу на ее лице и странный блеск решимости в родных пурпурных глазах.

Медленно женщина подошла к охотнице, опустилась на корточки прямо перед ней и едва ощутимо провела обтянутой в перчатку рукой по ее щеке.

— Твоя наивность поразительна, — сорвался с сухих губ шепот. — Жизнь — это боль, Далия. Надежды не существует. — Хала схватила ее за подбородок и выдохнула злобно: — Смотри! Смотри, как умирает то, во что ты веришь!

Туман стремительно исчез, пелена спала с глаз, и Далия встретилась лицом к лицу с кровавой бойней демонов и людей. Крики и звон мечей заполнили голову. Далия задышала глубоко и часто, наполняя легкие едким дымом, и, когда Хала отпустила ее, потерянно завертела головой, задыхаясь от ужаса и гнилого воздуха.

Некогда живое дерево пылало яростным огнем, стена из стеблей была охвачена широким пламенем. Далия видела горы трупов — женщин и детей, не успевших скрыться от огня, утративших шанс выбраться живыми из пылающего Мортемтера. По щекам охотницы покатились хрустальные горошины, оставляя после себя жгучие соленые дорожки.

Хала, стоя к Далии спиной, с таким наслаждением наблюдала за царившим хаосом, с таким удовольствием глядела на вновь горящее дерево, что девушке стало тошно на нее смотреть. Прижав руки к груди, она отвернулась и сразу же почувствовала горячую волну энергии, мигом прокатившуюся по телу. Слабость ударила, точно молот по голове; Далия завалилась набок, тяжело дыша, и бросила тревожный взгляд на напрягшуюся богиню.

— Он уничтожил его, — отрешенно шепнула та. — Уничтожил источник...

Далия проследила за ее взглядом и увидела поблизости Кая, в этот момент резко выдернувшего из тела людского короля окровавленный меч. С этим действием с губ Халы сорвался вздох облегчения, и она внезапно рванула к демону.

Все произошло слишком быстро. Далия едва успела проследить за тем, как Хала одним выверенным движением выбила из рук Кая меч и вонзила ногти в его плечи, после чего он взвыл от боли и рухнул перед ней на колени.

— Довольно, король, — прошипела женщина, сильнее сдавливая крепкие мужские плечи. Из ее глазниц заструился дым цвета сажи, на бледном лице выступили толстые черные вены. — Довольно тащить такую ношу. Теперь ты — мои крылья.

Далия вздрогнула всем телом от надрывного крика демона. Лицо его перекосило от боли и гнева, крылья охватил лихорадочный озноб. Длинные перья начали опадать, медленно завертелись в воздухе, образуя круг. Они впивались в спину богини, точно ножи, разрывая плотную ткань плаща.

Всхлипывая, Далия зажмурилась, не вынеся вида чужого страдания. Пальцы судорожно сжались, впиваясь в рыхлую землю, скребя ее. Слезы душили, не даря облегчения, не смывая с души гадкого чувства страха. Больно кольнуло в груди, сердце вдруг замерло, а когда Далия резко распахнула глаза, забилось вновь — тревожно, в каком-то ужасающем ожидании.

Она заметила вдалеке среди павших демонов и людей тело Калеба. Скользнула неверящим взглядом по безжизненному лицу и выдохнула, шумно и рвано. Чудовищная незримая тяжесть сдавила грудь, пронзила все тело, подобно копьям.

— Нет... — дрожа, сипло выдавила из себя охотница и с трудом приподнялась на локтях. — Нет... Пожалуйста...

Она не чувствовала его, как бы ни силилась уловить хоть ничтожно маленький сгусток энергии. Не чувствовала связи, не чувствовала его дыхания.

Всхлипы неожиданно превратились в удушающие, разрывающие все внутри рыдания. Девушка схватилась за ворот рубахи, оттянула его, жадно ловя ртом воздух. Кровь бешено стучала в висках, глаза не верили, а сердце замирало на долю секунды при мысли, что он погиб. Погиб, так и не услышав от нее желанных ему слов.

Плач плавно сменился редкими вздохами. Не замечая остервенелой бойни вокруг себя, Далия из последних сил встала на ноги, подняла с земли короткий клинок и, стиснув плотно челюсти, сделала один единственный шаг к Хале.

А та не видела и не ведала, что за чувства бурлили внутри охотницы, что за мысли обжигали ее разум, какое желание рвало на части сердце. Поглощенная триумфом, силой, что вливалась в источник с каждым пронзающим ее спину пером, Хала не замечала ничего вокруг. Наконец, крылья обрели новую хозяйку, оставив на спине демона рваные раны с торчащими из них мелкими черными перышками. Хала вдохнула с наслаждением и медленно выдохнула, ослабив хватку.

Испустив прерывистый, казалось бы, последний вздох, Кай свалился набок, вонзил пальцы в землю, чувствуя, как спину обжигает волна боли. Все внутри богини трепетало и содрогалось, и, глубоко дыша, она одним резким движением расправила два мощных крыла, отливающих фиолетовым цветом. Порыв ветра разогнал дым вокруг нее, сбил с ног рядом находящихся демонов и людей.

Впервые за долгие столетия она почувствовала тайную силу. Теперь она была в ее руках, в ее власти. Она приятно горячила кровь, в груди было тепло как никогда раньше.

Глаза вспыхнули багрянцем, и Хала, взмыв в воздух, со всей силы ударила по сражающимся существам горячей воздушной волной. Ее раскатистый смех прокатился по полю битвы, от наслаждения горели щеки. Энергия жгла изнутри, огонь струился по ее жилам, но внезапно утих — так резко, что Хала на миг подавилась кашлем и, опустившись на землю, едва устояла на ногах.

Она вздрогнула, почувствовав металлический привкус крови во рту, отшатнулась от задыхающегося демона, дернув рукой, будто обожглась. Сердце испуганно ворохнулось в ребрах. Хала на негнущихся ногах повернулась к Далии и раскрыла рот в немом крике.

Пальцы охотницы крепко сжимали рукоять кинжала, воткнутого между ребер. Темно-зеленое пятно на ее груди разрасталось с молниеносной скоростью, с лезвия спадали на выжженную траву густые капли крови.

— Что ты сделала?.. — тихо произнесла Хала, шагнув к Далии. Шепот ее увяз в царящем вокруг шуме. — Что ты наделала?!

Пурпурные глаза, таящие в своей глубине животный ужас, встретились с холодными голубыми. Далия смотрела на Халу гордо и без капли страха, смотрела в глаза своей смерти, сдерживая слезы и чувствуя, как по подбородку бежит тонкая струйка крови.

Теперь она знала наверняка, что была последней ниточкой, позволяющей богине жить. Хала, связав себя с древним родом, пребывала в этом мире только благодаря Ветрокрылым. Далия понимала это и не жалела о своем поступке. Слабая улыбка скользнула по ее губам, вместо боли она почувствовала желанную легкость, когда Хала, задыхаясь, рухнула на землю. Пепел взмыл в воздух, закружился наравне с вмиг опавшими перьями.

— Прости, — выдохнула Далия и, разжав пальцы, повалилась наземь.

Глава 50. Падать не больно. Больно вставать

Из-за первого осознанного вдоха легкие, словно забывшие кислород, едва не лопнули. Я резко села, задышала полной грудью. Спина и плечи болели неистово, ныли, вновь расставшись с крыльями. Сердце билось неровно, гулко, заглушая господствующие вокруг звуки. Сизая пелена, застилавшая глаза, наконец рассеялась, и первое, что я увидела, было таящее тревогу лицо Кая. Только спустя какое-то мгновение я почувствовала, как сильно он сжимает мои плечи, вглядываясь в глаза, будто пытаясь найти что-то за хрупкой оболочкой; и услышала его голос, прорывающийся сквозь звуки борьбы.

— Лив! — Кай тряхнул меня пару раз, пока я не сосредоточила на нем взгляд. — Слышишь меня?

— Да, — кивнула, сжав дрожащими пальцами его влажную ладонь. Голос был таким сиплым, словно я рвала глотку на протяжении всего забытья. — Твои крылья, Кай… Хала... Она... — вырвалось у меня вместе с всхлипом, и сразу же после этого глубоко внутри поднялась волна самых разнообразных эмоций — от злости до облегчения — и испарилась так же быстро, оставив одно единственное испепеляющее чувство.

Слезы обожгли глаза. Во рту сделалось солоно, даже горько.

— Ее больше нет. Иди сюда, — зашептал Кай, уверенно притягивая меня к себе. — Все позади.

И хотя его объятия были теплыми, нежными и успокаивающими, я не чувствовала, что все закончилось. Я чувствовала только боль — острую, режущую сердце, скручивающую все внутренности. Слезы текли по лицу, не останавливаясь, даря воспоминания одно за другим.

Сквозь белесую пелену я увидела отступающих людей и пришедших в себя демонов. Люди, потеряв предводителя, бежали к уцелевшим кораблям, в то время как демоны, оставив попытки нагнать противников, принялись помогать раненым. Все это происходило прямо на моих глазах, но мне казалось, что я нахожусь далеко от этого ужасного места. Может, сейчас мне просто больше всего этого хотелось — оказаться очень далеко отсюда... Подальше от запаха крови и дыма, от истерзанных и мертвых тел.

Внезапно перед глазами возникла Далия. Ее лицо, осветленное улыбкой, и трясущиеся руки, крепко сжимающие рукоять кинжала.

Задыхаясь от неожиданно охватившего меня ужаса, я отпрянула от Кая, с трудом поднялась на ноги и бросилась к неподвижному телу сестры.

Это было не сном. Не чертовым видением, хотя мне вначале так и показалось. Она в самом деле лежала на выжженной траве, с закрытыми глазами и с легкой улыбкой на сухих губах.

Все внутри словно перевернулось. Упав рядом с ней, я приподняла ее голову, положила на колени и, до сих пор не веря в увиденное, коснулась ее щеки. Такая холодная... Почти ледяная.

— Ли... Посмотри на меня, милая. Пожалуйста, открой глаза...

Слезы нескончаемым потоком текли по лицу. Печаль сдавила горло, с такой силой, что стало трудно дышать. Сердце не на месте... Стучит громко, терзаясь под натиском щемящей боли.

— Ну пожалуйста... Ли, прошу тебя. Только не ты, не оставляй меня...

Прильнула лбом к ее лбу и поежилась из-за повеявшего от ее тела холода. Такого жуткого, невыносимого... Уже знакомого мне.

— Пожалуйста...

Я не знала, сколько просидела так, не поднимая головы, глотая слезы и чуть покачиваясь взад-вперед. Было так больно, что я не могла нормально выдохнуть. Ничего не слышала, кроме собственного воя, ничего не видела, кроме мертвого лица сестры, мокрого от моих слез.

Пробудило меня спустя какое-то время легкое прикосновение чьей-то руки. Хотя я не знала, как долго кто-то молча сидел рядом, сжимая слегка неуверенно мое плечо. Подняв голову, поймала до ужаса печальный взгляд заплаканных глаз Нелли, сидящей подле меня и теребящей ткань плаща. Напротив — Кай и Лори. А у ног, прижавшись влажным носиком в голень, скулил Румико.

— Ливия, — тихо позвал Лориэн, и я подняла на него глаза, стараясь сдержать новую волну слез. Он мягко накрыл мою ладонь и продолжил: — Пока духи с нами, мы можем попытаться оживить ее. Возможно, нам хватит энергии...

Его слова, казалось, долго доходили до моего сознания. Поняв, наконец, суть сказанного, я шмыгнула носом, протерла пальцами глаза и шепнула сдавленно:

— Вас всего трое. А как же четвертый дух?..

На губах Лори появилась мягкая улыбка.

— Ты не чувствуешь его? — спросил он шепотом. — Дух ветра живет в тебе с самого рождения.

Его заявление показалось мне таким глупым, что я не сдержала улыбки, которая наверняка получилась вымученной и выглядела жалко на красном от слез лице. Но взгляды ребят были серьезными, и даже взгляд Кая — напряженный, внимательный — говорил о том, что это не ложь. Несмотря на то, что он сам, скорее всего, не знал ничего о духах.

— Ладно, — слабо качнула головой спустя недолгую паузу. — Что нужно делать?

Вместо ответа Лори взял мою руку, положил ее на ключицы сестры и накрыл своей. Нелли последовала его примеру — положила ладошку поверх наших, а Румико, приподнявшись на лапах, коснулся носиком щеки Далии.

Пару долгих мгновений между нами царило глубокое молчание. Сердце мое кипело все это время, как вода в котелке. Я ощущала незримое присутствие чего-то сильного, неподвластного никому из нас. Оно будоражило разум, играючи щекотало нервы. Рука дрогнула невольно, и мягкий свет внезапно растекся меж нашими пальцами.

Я вглядывалась в родное лицо, боясь упустить дрожание длинных ресниц или первый вздох. Но ничего не происходило. Она была тиха, как ночь у озера, так же холодна, как зимняя стужа, и мертва. Мертва, как тень на зданиях, и призрачна, как эта тень.

— Мне очень жаль... — наконец раздался хриплый шепот. Голос Лориэна дрожал.

Я посмотрела на него, поймала искренне сожалеющий взгляд и кивнула, благодарно улыбнувшись. За попытку и желание помочь.

— Я даже не в силах отправить ее в Пустоту... — сказала тихо, мягко погладив сестру по щеке. — Она одна из немногих, кто заслужил не только право на вторую жизнь. Она заслуживала прожить эту жизнь, которую у нее отняли... Прожить долгую и счастливую жизнь.

— Она дочь валькирии, — шепнул Кай, несильно сжав мои пальцы. — Уверен, она найдет дорогу в Пустоту.

— Я верю в это, — ответила так же шепотом, улыбаясь сквозь слезы — горя и скорби, радости и благодарности. — Не знавала никого храбрее тебя, моя Ли. Я буду очень скучать.

Эпилог

Мириады светлячков мерцали высоко над окруженным горами городом. С широкого мраморного балкона открывался изумительный вид на спокойное море, сверкающее в лунных лучах далеко за горами. Теплый ветер, будто стремясь успокоить ураган внутри меня, мягко поглаживал кожу лица, развевал невесомую длинную накидку. Сегодняшняя летняя ночь была такой же чарующей, как и предыдущие, но пока внизу царили смех и танцы, в душе моей творился настоящий хаос.

Место, что стало нашим домом, было прекрасным. Жители Тарако — древнего города драконов — приняли нас радушно, хотя и несколько настороженно. Я не сомневалась, что по большей части это была заслуга Лориэна, ведь как сын одного из представителей этой могущественной расы он внушал драконам доверие, которого мы не добились бы без его помощи.

Нас осталось мало. Почти столько же, сколько и драконов, — небольшая горстка. Кажется, это одна из причин, по которой мы жили дружно и мирно, как старые добрые соседи. Другие существа, включая людей, сюда не совались, опасаясь гнева двух сильнейших народов. А он был велик. Мы злились на людей, на весь мир за несправедливо отнятый дом, за смерть наших сородичей, за мучения и боль. Но злость эта больше не рождала жажды мести. Мы усвоили урок. Осознали, что потеряли и что обрели. Потеряли слишком много, обрели — практически ничего.

Мы не знали, как обстоят дела у людей, но надеялись, что они, оставшись без магии, тоже усвоили этот жестокий, страшный урок. Но еще я надеялась, что случившегося больше не повторится. Что война больше не затронет этот мир. Ни спустя несколько десятилетий, ни спустя века — никогда. Но отчего-то эта надежда была так слаба; она колебалась глубоко внутри, как тоненький стебелек на ветру. Нам тоже свойственно совершать ошибки. Но пока одни люди умирают, а другие рождаются, забывая об ошибках предков, одни и те же демоны живут, помня обо всех ужасах войны.

Первое время было тяжело. Мы оплакивали погибших, не праздновали доставшуюся нам такой ценой победу, бродили в чуждом нам месте как призраки — не живые, но и не мертвые. Драконы ничем не были нам обязаны, но они помогли нам обустроиться, начать жизнь с чистого листа и отпустить прошлое.

Я правда пыталась отпустить. Отпустить их всех. Но это оказалось сложнее, чем я могла себе вообразить. Смерть Калеба и Ли оставила след в сердце — большой, несмываемый. Я не хотела забывать их, не могла отказаться от воспоминаний. Они ранили и согревали одновременно. Жизнь близких продолжалась в моей памяти. Они живы, всегда рядом, пока я их помню. И забыть — значило вновь лишить их жизни.

Подставив лицо ветру, я на мгновение прикрыла глаза. Непрошенные слезы снова покатились по щекам, но слабая улыбка не оставила мое лицо. Это были слезы не обыкновенного горя, не отчаяния, а сильной, неизреченной душевной скорби.

— Спасибо, что пришли, — шепнула сипло, уловив звук шагов.

Незаметно утерев слезы, обернулась к Нелли и Каю и улыбнулась, поймав взгляд девочки — чересчур сочувственный для ребенка такого возраста. Она подбежала ко мне, как делала это всегда, когда чувствовала мою боль, и прижалась щечкой к ноге, сжав пальцами ткань легкого платья.

— Почему вы не с остальными? — спросила, подняв глаза на Кая. — Внизу, должно быть, весело…

— Но тишина приятнее, — пожал плечами мужчина.

Даже без крыльев он выглядел внушительно, воинственно. Он не показывал, что сломлен, хотя я знала, что так и было. Потеряв крылья, Кай потерял часть себя, и заполнить эту пустоту в его душе едва ли представлялось возможным.

— Прогуляемся завтра до озера? — неожиданно задал вопрос демон, приблизившись к нам. — Нелли хочет снова половить рыбу. — Он с особой осторожностью погладил девочку по светлой головке, а второй рукой обвил мою талию.

— Конечно… — Положила голову ему на плечо и глубоко вздохнула, подавляя рвущиеся наружу слезы. — Ахта и Мира прилетали сегодня, — сказала зачем-то, вспомнив, как сокол сестры и беркут отца Калеба застали меня спящей на балконе.

— Я тоже видел их.

С минуту мы молча стояли рядом друг с другом, даря тепло и поддержку, которая была необходима каждому из нас. Сердце стучало ровно, хоть и болело. И я почувствовала впервые за долгое время, что нахожусь в нужном месте, с теми, кого люблю и боюсь потерять.

— Мой, — сказала тихо, пригладив складку на широкой мужской груди, и сжала несильно овальный кулон в виде ветвистого дерева.

— Щит? — спросил Кай полушепотом, и я услышала, как часто забилось его сердце.

— Жизнь.