Охотник книга 3. Развитие

Глава 1 Посетитель-дебошир

Утро началось с того, что Смутень забраковал укрепляющий отвар. Я как раз закончил разливать первую партию по небольшим тёмным бутылочкам, закупорил последнюю пробкой и поставил рядом с остальными, когда сидевший на верхней полке ворон вытянул шею и с подозрением посмотрел на результат моей работы.

— Слабый, — выдал он свой вердикт.

Я поднял голову.

— Что?

— Тебе бы слух проверить, — каркнул ворон и произнес уже громче. — Говорю, отвар слабый.

— Ты его даже не пробовал.

— Мне и так видно.

Я посмотрел на бутылки. Потом на фамильяра.

— И каким образом?

Смутень расправил крылья.

— Тысячелетний опыт, — важно каркнул он.

Я с сомнением посмотрел на фамильяра:

— Ты вчера хотел съесть сушёный корень валерианы, потому что решил, что это мясо.

— Освещение было плохое, — быстро ответил тот.

— Был полдень.

— Тень падала неудачно.

Я покачал головой и вернулся к столу. Отвар был нормальным, даже немного крепче, чем стоило бы продавать. После истории с детьми и всего, что произошло под старым приютом, привлекать лишнее внимание к лавке хотелось меньше всего. Тем более, сейчас.

Про найденных детей продолжали говорить почти две недели. Газеты успели придумать с десяток версий произошедшего, жандармерия официально заявила, что расследование продолжается, а Синод вообще предпочёл отмалчиваться. Правда, сейчас ажиотаж начал спадать. Город нашёл новые сплетни, люди вернулись к обычным заботам, и только мы трое прекрасно знали, чем закончилась та история на самом деле, что меня вполне устраивало.

Лавка тоже вернулась к привычному ритму. Хотя таковым его можно было назвать только по сравнению с первыми неделями после открытия, когда каждый посетитель становился событием, а вечером мы с Агафьей пересчитывали выручку по два раза. Теперь дверь практически не успевала закрываться.

С утра чаще заходили ремесленники. После полудня появлялись хозяйки из соседних домов, пожилые люди, служащие и приказчики. К вечеру подтягивались те, кто возвращался с работы и вспоминал, что дома закончилась мазь от спины, успокаивающий сбор или средство от кашля. Появились и постоянные клиенты.

— Нет, — донёсся голос травницы.

— Почему нет? — возмутился мужчина в зале.

— Потому что такого средства не существует.

— Мне сосед сказал…

— Вот он пусть вам его и продаст, — отрезала травница.

Я отставил миску с сушеными листьями мяты и с интересом выглянул наружу.

Перед Агафьей стоял худой мужчина лет сорока пяти в длинном коричневом пальто. Выглядел он совершенно серьёзным.

— Что случилось? — уточнил я, и посетитель немного смутился.

— Да ничего особенного. Я просто спросил у вашей помощницы, нет ли настоя, чтобы жена стала… ну…

Мужчина замялся.

Агафья скрестила руки.

— Ласковее, — закончила девушка за него.

Я посмотрел на мужчину, и тот смущенно кивнул.

— Есть что-нибудь такое? — уточнил он.

— Ну почему нет? — ответил я. — Цветы, например.

Посетитель растерянно моргнул.

— Какие цветы?

— Любые, которые нравятся вашей жене. А после цветов попробуйте ужин.

Агафья отвернулась, но я заметил, как у неё дрогнули губы.

— Какой ужин? — растерянно уточнил мужчина.

— Хороший.

Посетитель несколько секунд смотрел на меня, пытаясь понять, издеваюсь я или действительно даю профессиональный совет.

— И поможет? — уточнил он.

— Вероятность заметно выше, чем у любого отвара, — заверил я, и из лаборатории донеслось тихое карканье, очень похожее на смех.

Посетитель вздохнул.

— Нет у вас понимания мужских проблем, — махнул рукой он и направился к выходу.

Агафья дождалась, пока закроется дверь, после чего посмотрела на меня.

— Цветы?

— Проверенное средство, — усмехнулся я, и Агафья едва заметно нахмурила брови:

— Часто пользовался?

— Я охотником был, какие цветы? — удивился я.

Она покачала головой и продолжила раскладывать товар. Я же вернулся в лабораторию.

К полудню пришлось приготовить вторую партию укрепляющего отвара, потому что первая практически закончилась. Потом обнаружилось, что осталось всего три баночки мази от суставов, а успокаивающий сбор Агафья и вовсе собрала последний прямо при покупателе.

В общем, дела шли хорошо. Что, разумеется, радовало. Ещё недавно мы считали каждого клиента, а теперь некоторые товары разбирали быстрее, чем успевали приготовить новые. Конечно, ничего удивительного в этом не было. Средства работали, люди рассказывали знакомым и те приходили проверить сами. Так и должна была развиваться нормальная торговля.

Только я слишком долго прожил в мире, где за каждым «нормально» рано или поздно обязательно следовало какое-нибудь «но».

Пока же единственной проблемой оставались запасы сырья.

Я записал в журнал, что нужно увеличить заказ зверобоя и ромашки, затем поднял голову, услышав колокольчик. И выглянул в зал.

В лавку вошла пожилая женщина. На вид ей было около шестидесяти, хотя определить точнее, мешала манера держаться. Она шла с идеально прямой спиной, в аккуратном тёмно-синем пальто и небольшой шляпке, приколотой к седым волосам. В одной руке женщина держала кожаную сумку. Она осмотрелась, и направилась к стойке.

— Добрый день, — поприветствовала она Агафью.

— Добрый, — ответила та. — Что вас беспокоит?

Женщина положила сумку на стойку.

— Пальцы, милая, — вздохнула она. — Совсем замучили.

С этими словами посетительница сняла перчатки и показала руки. Даже с моего места было видно, что суставы воспалены.

Агафья сразу стала серьёзнее.

— Давно болят? — уточнила она.

— Да уж месяца три, может, четыре. Раньше только к вечеру, теперь с утра просыпаюсь и минут десять пальцами пошевелить нормально не могу.

Я вышел из лаборатории и подошёл ближе.

— Много работаете руками?

Женщина посмотрела на меня.

— А вы мастер Вельянов? — уточнила она, и я кивнул:

— Он самый. К вашим услугам.

— Мне вас рекомендовали.

— Надеюсь, говорили только хорошее?

Женщина улыбнулась и открыла было рот, чтобы ответить, но Агафья едва заметно кашлянула.

— Чем занимаетесь? — уточнил я и обошел стойку.

— Шью.

Я присмотрелся к ее ладоням. Обычная возрастная проблема, усиленная постоянной нагрузкой.

— Мазь поможет, — сказал я. — Но работать хотя бы несколько дней нужно меньше.

Посетительница посмотрела на меня с искренним недоумением.

— Молодой человек, если я перестану работать, кто за меня будет заканчивать заказы к пятнице?

— А если руки откажут совсем? — вопросом на вопрос ответил я, и посетительница вздохнула:

— Вот для этого я к вам и пришла.

— Дадим мягкую мазь, — вмешалась в разговор травница. — Мажете суставы утром и вечером. Если сильно болит, можно ещё делать тёплые ванночки.

— С чем?

Агафья начала объяснять состав. Я же отправился в лабораторию за баночкой.

Когда вернулся, женщина уже вытряхнула на стойку половину содержимого сумки в поисках кошелька. Перед Агафьей теперь лежали платок, маленькая записная книжка, футляр для очков, несколько катушек ниток и небольшая жестяная коробочка с иглами.

— Куда же я его положила… — бормотала она. — копаясь в сумочке. — А вот.

Она вынула небольшой кошелёк и принялась отсчитывать деньги. Агафья ещё раз объяснила, как пользоваться мазью. Я повторил предупреждение насчёт чрезмерной нагрузки, которое, судя по выражению лица портнихи, собирались полностью проигнорировать. И женщина принялась укладывать вещи обратно в сумку.

— Через неделю зайдите, — сказала Агафья. — Посмотрим, стало ли лучше.

— Обязательно, — ответила посетительница и направилась к выходу. Колокольчик звякнул, выпуская даму и впуская молодую мать с девочкой. И про портниху я практически сразу забыл.

После них пришёл приказчик за средством от головной боли, потом старик, который минут десять доказывал мне, что настой подорожника должен лечить желудок, потому что именно так делала его бабушка.

— И помогало? — спросил я.

— Конечно, — удивленно произнес мужчина, глядя на меня.

— Тогда зачем пришли ко мне?

Старик задумался, но ответа не нашел. И согласился на обычный сбор.

Когда посетителей, наконец, стало меньше, я вернулся к лабораторному столу. До обеда оставалось около часа. Хотелось успеть приготовить основу для мази, чтобы вечером не задерживаться.

Я поставил ступку на стол, достал сушёный можжевельник и в этот момент услышал тихий щелчок. Обернулся и заметил, что дверца одного из шкафчиков за моей спиной была открыта.

Несколько секунд я смотрел на неё, потом через приоткрытую дверь перевёл взгляд на травницу, которая стояла в торговом зале и что-то записывала в журнал.

— Агафья, — позвал я девушку.

Она повернулась ко мне, и я уточнил:

— Ты этот шкаф открывала?

Она посмотрела в мою сторону.

— Какой? — удивленно спросила она.

Вместо ответа я указал на открытую дверцу, и травница покачала головой:

— Нет.

Я подошёл к шкафчику, внутри которого стояли чистые склянки.

— Возможно, дверца просто плохо закрылась, — пробормотал я и захлопнул её.

И снова взялся за работу.

Через несколько минут колокольчик известил о посетителе. Пришёл парень из ближайшей столярной мастерской. Забрал две заказанные банки мази от ожогов, ещё несколько минут рассказывал, как его мастер умудрился опрокинуть на себя горячий клей, а потом ушёл.

Едва за ним закрылась дверь, за моей спиной опять щёлкнуло.

Я медленно повернулся. Дверца снова была открыта. Теперь уже полностью.

— Интересно, — пробормотал я, и Агафья взглянула в мою сторону:

— Что случилось?

— Ничего, — ответил я и закрыл дверцу ещё раз. Теперь я не поленился и защелкнул замок. Для пущей уверенности дернул несколько раз за ручку, чтобы убедиться, что дверь закрыта. И хотел было приступить к работе, но внутри шкафа что-то тихо стукнуло.

Я остановился. Агафья же взглянула на меня:

— Мышь? — предположила она.

— В шкафу со стеклянными бутылками? — иронично уточнил я, и девушка кивнула:

— Твоя правда. Мыши стеклом не питаются.

Я открыл шкаф и провёл рукой вдоль полок. Но он был пуст.

В этот момент с верхней полки упала маленькая металлическая ложка, которая звякнула о дерево и отскочила на пол.

Мы оба посмотрели на неё, потом друг на друга.

— Она там лежала? — спросила Агафья.

— Нет. Она вообще должна быть на моём столе, — ответил я и обернулся. Ложки на столе действительно не было.

— Может, ты сам переложил? — предположила девушка.

Я молча поднял ложку и вернул на место. После последних событий мы оба стали слишком внимательными к странностям. Если реагировать на каждую открывшуюся дверцу как на появление потусторонней угрозы, жизнь быстро станет утомительной. Поэтому я спокойно продолжил работу.

Минут двадцать ничего не происходило, и я почти успокоился. Пока мне не понадобилась банка сушёной мяты. И я точно помнил, куда поставил её утром. На полку стеллажа, справа от зверобоя. Но сейчас мяты там не было. На её месте, стояла ромашка.

За спиной тихо каркнул Смутень. Фамильяр всё это время сидел возле окна, до сих пор не проявляя к происходящему никакого интереса. Теперь же он очень внимательно смотрел куда-то поверх моего плеча.

Я проследил за его взглядом, но увидел только пустую полку.

— Что там?

Смутень не ответил, и меня это насторожило сильнее открывающихся шкафов.

Но этот момент, в лавку вошли сразу четыре человека, и следующие полчаса пришлось полностью посвятить работе.

Один клиент пришёл за успокаивающим средством, другая женщина забирала заказ от кашля, третьей понадобилась мазь для сына. Последним оказался чиновник, который долго выбирал между двумя сборами от бессонницы. Агафья работала за стойкой, я же ей помогал.

В какой-то момент потянулся за карандашом, который минуту назад лежал возле журнала. Карандаша, само собой, не обнаружилось. Я поднял журнал, но писчей принадлежности не оказалось и под ним.

— Что ищешь? — спросила Агафья.

— Карандаш.

— Там.

Она указала мне за спину, и я обернулся. Искомый предмет действительно лежал на подоконнике, возле невидимого Смутеня.

— Твои шутки? — мысленно уточнил я у ворона, и фамильяр возмущённо расправил крылья.

— С какой стати?

— Ты постоянно таскаешь вещи.

— Только полезные.

Стоявший перед стойкой чиновник заинтересованно наблюдал, как я смотрю куда-то в сторону окна. Я кашлянул и забрал карандаш.

— Простите, — произнес я.

— Ничего, — осторожно ответил мужчина.

Я, наконец, записал покупку, и клиенты ушли. И почти сразу из лаборатории донёсся глухой стук. Мы одновременно направились внутрь.

Посреди помещения лежала банка с сушёными листьями. К счастью, крышка не открылась, и содержимое не рассыпалось по всему полу.

— Ладно, — пробормотал я и поднял банку. — Теперь уже не показалось.

Смутень появился в дверях.

— Чувствуешь что-нибудь?

— Да, — был мне ответ, и я выпрямился:

— И давно?

— Некоторое время.

Агафья повернулась к нему.

— Смутень.

— Что? я просто хотел убедиться, что оно действительно такое наглое.

Ворон перевёл взгляд на верх шкафа. Мы с Агафьей одновременно посмотрели туда.

Разумеется, я ничего не увидел. Обычный шкаф, на полках которого стояло несколько банок.

— Кто «оно»? — спросил я.

— Мелкий, — ответил Смутень и переступил лапами. — Серый такой, лохматый. Уши большие. Морда мерзкая. Лапы длинные.

Агафья нахмурилась.

— Нечисть? — уточнила она, и ворон удивленно взглянул на нее.

— Конечно, нечисть. Не кошка же банки переставляет.

Я активировал восприятие, и мир привычно изменился. По стенам проступили слабые следы защитных плетений, банки с наиболее сильными составами начали едва заметно светиться, а над рабочим столом остался тонкий зеленоватый след от недавно приготовленного отвара.

Сначала ничего необычного я не заметил, но через мгновение увидел движение возле самого потолка. Очень слабый серый мазок скользнул вдоль шкафа и исчез за деревянной балкой.

— Ага, теперь вижу.

— Опасное? — уточнила стоявшая рядом девушка, и я прислушался к ощущениям.

Злобы почти не было. Скорее любопытство, смешанное с раздражением.

— Не похоже.

— Пока, — мрачно добавил фамильяр, резко расправил крылья и взлетел.

— Смутень, — начал было я, но фамильяр уже оказался возле потолка.

Серое пятно метнулось в сторону, на пол полетела деревянная коробочка, которую я едва успел подхватить.

— Стой!

Но было поздно. Смутень что-то каркнул, в ответ со стеллажа слетела связка сушёной полыни и угодила ему прямо в голову.

Ворон потерял равновесие и медленно опустился на край шкафа. На его голове торчало несколько сухих веточек.

— Только попробуй, — тихо произнёс он.

Из-за банки осторожно высунулась маленькая серая мордочка, и я увидел её уже достаточно хорошо.

Существо действительно оказалось небольшим, размером примерно с кошку. Лохматое, худое, с непропорционально длинными руками и большими ушами. Маленькие чёрные глаза внимательно смотрели на ворона. А потом тварь показала ему язык. Смутень медленно повернул голову ко мне.

— Уничтожить? — спокойно уточнил он, но я покачал головой:

— Нет.

— Оно только что… — начал было ворон, но я его прервал:

— Я видел.

Серое существо исчезло за банками.

— Никого не уничтожаем, — повторил я. — Оно пока никому не навредило.

— Моё достоинство считается? — хмуро уточнил фамильяр.

Агафья сняла с головы Смутеня веточку полыни.

— Мне кажется, ты ему понравился, — с улыбкой произнесла она.

Я же снова посмотрел на шкаф. Маленькая сущность больше не показывалась.

— Откуда она вообще взялась? — задумчиво пробормотал я осматриваясь. Агафья тоже оглядела лабораторию.

— Утром ничего не было, — произнесла она. — Может, приехал вместе с травами?

Я покачал головой.

— Тогда почувствовал бы раньше.

— С клиентом?

— Это вероятнее.

Смутень спрыгнул ниже.

— Оно появилось после старухи с больными суставами, — каркнул он, и я повернулся к нему.

Агафья нахмурилась.

— Портниха? — уточнила она, и ворон кивнул:

— Она.

— Значит, где-то тут осталось что-то, к чему был привязан наш гость, — произнес я и направился в зал.

Искомое обнаружилось быстро.

— Ага, вот и он, — довольно заключил я, взял вещицу двумя пальцами и показал ее девушке.

Это был старый латунный напёрсток, который закатился под стеллаж. Видимо, женщина выронила его, когда перебирала сумочку. Металл был потертым и очень старым, ничего особенного. Но стоило пропустить через пальцы совсем немного Силы, как напёрсток едва заметно похолодел.

Из лаборатории тут же донёсся тихий стук.

— Нашли хозяина, — мрачно сообщил Смутень.

— Скорее якорь, — поправил я.

Агафья перевела взгляд с напёрстка на дверь лаборатории.

— Значит, эта нечисть привязана к вещи? — удивленно спросила девушка.

— Похоже на то.

— Почему именно к напёрстку?

— Потому что он долго принадлежал одному человеку, — произнес я и добавил. — Скорее всего.

— Домовая нечисть?

— Вероятно.Маленькая, слабая, к вещи привязалась после смерти хозяйки. Может быть, жила у неё много лет.

Звякнул колокольчик, сообщая, что пришёл очередной покупатель. Я покосился на серую мордочку, которая снова показалась между банками торгового зала, и вернулся к стойке.

— Будем надеяться, оно успокоится. — пробормотал я.

Существо улыбнулось. И почему-то мне сразу стало ясно, что именно на это надеяться совершенно не стоило…

Глава 2 Знакомство

Колокольчик над входом звякнул ещё раз, и в лавку вошли сразу две женщины, и Смутень мгновенно стал невидимым. За ними показался пожилой мужчина, который уже приходил в нашу лавку несколько дней назад, а следом протиснулся молодой приказчик.

Я покосился на серую мордочку между банками. Та посмотрела на меня, растянула губы в усмешке и снова исчезла.

— Даже не смей, — едва слышно предупредил я.

Из глубины шкафа донёсся тихий стук.

— Думаешь, оно тебя послушало? — уточнил невидимый Смутень, и в его голосе я уловил неприкрытую иронию.

— Хочется верить.

— Наивный ты. Я иногда удивляюсь насколько.

Я не стал отвечать и вышел в торговый зал.

Агафья уже разговаривала с первой покупательницей, которая принесла пустую баночку от мази и теперь подробно объясняла, насколько хорошо та помогла её супругу. Вторая женщина терпеливо ждала возле витрины, пожилой мужчина разглядывал сборы, а приказчик с явным неудовольствием смотрел на часы.

Обычный рабочий день, если не считать того, что где-то за моей спиной пряталась мелкая нечисть с на редкость отвратительным характером.

— Егор Аркадьевич, — позвала Агафья. — У нас ещё осталось средство для суставов?

— Три банки, — ответил я, подходя к стойке.

— Мне две, — сразу заявила покупательница.

— Одну, — поправила её Агафья. — Сначала пусть муж эту использует.

— А если снова закончится? — с сомнением уточнила женщина.

— Тогда и придёте, — мягко ответила травница. — Мы как раз пополним запасы.

Посетительница вздохнула, но кивнула соглашаясь. Я достал баночку из нижнего шкафа, поставил её на стойку и начал объяснять дозировку. Всё шло хорошо ровно до того момента, пока за спиной не раздался тихий скрип.

Покупательница первой посмотрела мне за плечо. И я замер, понимая, что произошло.

— У вас там открыто, — посетительница указала рукой мне за спину.

— Вижу, — я спокойно повернулся и закрыл дверцу. — Петли старые, да и створки рассохлись. Открываются от любого сквозняка.

Покупательница кивнула, и я вернулся к стойке.

Дверца за спиной снова открылась. На этот раз медленно, чтобы обязательно привлечь внимание.

Мужчина пожал плечами.

— Бывает.

Я снова закрыл дверцу и на этот раз прижал её чуть сильнее, пока замок отчётливо не щёлкнул. Агафья тем временем встала за прилавок. Приказчик положил на стойку несколько монет.

— Мне укрепляющий настой, пожалуйста, — попросил он, и я потянулся к нужной полке. Но не нашёл там ни одной бутылки.

Приказчик вопросительно смотрел на меня.

— Что-то не так? — уточнил он.

— Всё прекрасно, — успокоил его я и принялся осматривать стеллажи, и, наконец, нашел искомое на соседней полке между успокаивающим сбором и средством от кашля. — Ага, вот они.

Взял бутылку и передал посетителю:

— Держите.

Мужчина странно покосился на меня и вышел. Следом пришла очередь второй женщины. Ей понадобился успокаивающий сбор для дочери, которой предстояли экзамены в училище.

— Чтобы не волновалась, — пояснила она.

— Только пусть соблюдает дозировку, — заметил я. — Иначе уснёт прямо на экзамене.

— А такое возможно?

— Если выпить втрое больше, чем написано.

Женщина сразу спрятала бутылку в сумку.

— Я прослежу.

Пока Агафья объясняла способ применения, я почувствовал лёгкое движение возле ног, а через секунду что-то легонько дернуло меня за штанину. Я не отреагировал, и что-то потянуло меня снова, уже более настойчиво.

— Прекрати, — прошептал я.

— Что? — переспросила покупательница.

— Говорю, прекратите давать дочери кофе на ночь.

Снизу донеслось едва слышное фырканье. А через мгновение я почувствовал, как из кармана медленно вытаскивают карандаш, который я успел схватить раньше, чем тот исчез полностью. Несколько секунд мы с невидимым пакостником тянули карандаш каждый в свою сторону. Потом дух отпустил. Так резко, что я едва не ударил себя рукой в живот. Создавалось ощущение, что эта маленькая зараза прекрасно понимала: при людях я не могу устроить нормальную охоту за ним. И это начинало раздражать.

Покупательница посмотрела с удивлением.

— Всё хорошо? — обеспокоенно уточнила она.

— Судорога, — пояснил я.

— Может, вам тоже отвар нужен?

Агафья прикусила губу, и я видел, как ей хотелось рассмеяться.

Это было предательство.

Женщина покачала головой, расплатилась и ушла. Зал опустел.

Я вздохнул. Меня уже начинало раздражать подобное соседство. И в тот же момент в лаборатории послышался звон. Подошел к двери и сменил табличку на «Закрыто». Агафья с явным облегчением опёрлась ладонями о стойку. Я же направился в лабораторию.

На полу лежала металлическая мерная ложечка, а рядом валялась небольшая деревянная лопатка. С верхней балки на меня смотрела серая мордочка. Дух склонил голову, с интересом рассматривая меня.

— Очень смешно, — прошептал я.

Он моргнул и показал мне язык.

— Герман, — произнёс Смутень с полки. — Моё предложение всё ещё в силе. — Я быстро, даже следов не останется.

— Нет.

— Мы потеряли почти час рабочего времени. Оно испортило этикетки, пыталось сбросить лекарства и унизило фамильяра при свидетелях.

— Последнее особенно страшно.

Агафья сняла фартук и повесила его на крючок.

— Я тоже против убийства.

Смутень перевёл на неё взгляд, но промолчал. Я же достал забытый напёрсток и положил перед собой.

С момента, когда мы нашли его, связь стала практически очевидной. ОСтавалось только понять, что именно за сущность к нему привязана и почему.

— Для начала нужно разобраться, откуда оно взялось, — пробормотал я, рассматривая наперсток.

Агафья посмотрела меня:

— Позвонить хозяйке?

— Хорошая мысль.

В журнале сохранился номер портнихи. При оформлении покупки она оставила его на случай, если придётся уточнять состав мази.

Телефон стоял в подсобке.

Я набрал номер.

Ответили после нескольких длинных гудков.

— Слушаю?

— Добрый вечер. Это лавка Вельянова.

— А, мастер. Что-то с мазью?

— С ней всё хорошо. Просто вы сегодня забыли у нас одну вещь.

— Что именно?

— Напёрсток.

На том конце повисла пауза.

Затем женщина неожиданно рассмеялась.

— Опять.

Мы с Агафьей переглянулись.

— Часто теряете?

— Постоянно. Уже лет пять, наверное. То из сумки пропадёт, то через неделю в ящике с бельём найдётся. Один раз вообще в сахарнице обнаружила.

Это звучало очень знакомо.

— Напёрсток принадлежал вашей тётушке?

— Да. Я же рассказывала.

— А где она жила?

— На Старой Печатной. Возле канала.

— Дом сохранился?

— Какой там. Снесли его через два года после её смерти. Старый был совсем. На его месте теперь доходный дом стоит.

Я посмотрел на Агафью, и та сразу поняла.

— А вещи?

— Большую часть раздали. Мне швейная машинка досталась, коробка с нитками, несколько платьев. Остальное наследники растащили. Напёрсток в старой шкатулке лежал, которую я забрала. А что такое?

— Ничего страшного. Просто вещь любопытная.

— Хотите купить?

— Скорее оставить у себя.

Портниха снова рассмеялась.

— Да забирайте. Мне он всё равно только мешается. Память о тётушке у меня и без него есть. Только зачем он вам?

Я посмотрел в сторону лаборатории. Из-за двери осторожно показалось длинное серое ухо.

— Для коллекции. — ответил я.

— Не знала, что травники напёрстки собирают.

— Очень редкое увлечение.

— Ну тогда с приобретением, — рассмеялась женщина.

Мы поболтали еще немного, а затем я положил трубку и повернулся к Агафье.

— Дом снесли, так что жить этому бедолаге больше негде.

— Значит, он обитал там? — уточнила девушка, и я кивнул:

— Скорее всего.

Я вернулся в торговый зал и положил напёрсток на середину стойки.

— Подобные сущности редко привязываются к людям напрямую. Обычно им нужен дом, мастерская, иногда конкретное помещение. Но если место уничтожить…

— Они ищут новый якорь? — догадалась травница.

— Если успевают. Или цепляются за какую-нибудь старую вещь, с которой связана хозяйка.

Агафья посмотрела на напёрсток.

— А тётушка была портнихой.

— И судя по всему много лет пользовалась именно им.

Смутень нахохлился.

— Хорошо. Мы выяснили трагическую историю его жизни. Теперь уничтожим?

Я хитро взглянул на него и покачал головой:

— Нет. Будем его дрессировать. Авось получится приручить, — ответил я и направился в подсобку. Открыл дверцы шкафчика, осмотрел содержимое. И достал блюдце и банку с медом.

Агафья с интересом наблюдала за моими действиями:

— Будешь кормить? — уточнила она, глядя, как я расставляю найденное на столе.

— Попробую, — ответил я, переливая мед в блюдце. — Старый чай есть?

— В чайнике остался утренний.

— Подойдёт. Принесешь?

Травница удалилась. Вернулась она спустя несколько секунд:

— Вот, — она поставила передо мной заварочник.

— Спасибо.

На полу возле шкафа разложил небольшой круг: не защитный, скорее обозначающий границу. Соль и сухая полынь. Напёрсток поставил в центре, рядом — мёд и чай.

— А теперь? — спросила Агафья.

— Ждём, — спокойно ответил я, и мы вышли из подсобки, оставив дверь чуть приоткрытой. Так, чтобы можно было наблюдать за кругом. Но прошла минута, потом ещё одна, но мелкий проказник не появлялся.

— Не выйдет, — буркнул Смутень. Я шикнул на него, но фамильяр проигнорировал это. — Оно уже убежало.

— Куда? Якорь здесь.

— Мало ли… — начал было ворон, но Агафья приложила палец к губам.

— Помолчи хотя бы минуту.

Ворон оскорблённо нахохлился и отвернулся.

Прошло ещё немного времени и поверхность чая едва заметно дрогнула.

Я поднял руку, и все мигом смолкли.

Из-за ножки шкафа показалась длинная серая лапа, которая тут же исчезла. Следом появилась мордочка.

Дух внимательно оглядел комнату и подошёл к блюдцу. Понюхал мёд, лизнул и замер. Довольно прикрыл глаза, видимо лакомство ему понравилось. Я открыл дверь и шагнул в комнату.

— Нравится?

Существо тут же бросило на меня испуганный взгляд и застыло, прижав уши.

— Не бойся, — тихо сказала Агафья.

Дух посмотрел на неё, потом на напёрсток. Я осторожно протянул руку и взял вещицу.

Реакция последовала мгновенно. Существо зашипело, густая шерстка встала дыбом. Пальцы вытянулись, из мягких подушечек показались внушительного размера когти.

— Спокойно. Я его не забираю, — примирительно произнес я и осторожно положил напёрсток обратно.

Дух успокоился, уселся возле вещи. К меду он не прикасался. Пока.

Теперь было видно его целиком. Худое тело, длинные руки, смешные большие ступни, сероватая шерсть. Никаких признаков серьёзной опасной нечисти.

Передо мной был просто старый домашний пакостник, оставшийся без дома.

— Твоей хозяйки больше нет, как и дома, — начал я, глядя на существо.

Оно замерло. Потом опустило мордочку, и его уши медленно опустились.

Агафья посмотрела на меня, но я продолжил:

— Возвращаться тебе некуда.

Существо схватило наперсток с пола и прижало к груди. И вот теперь мне стало немного жаль это существо, которое осталось без дома и хозяйки.

— Есть два варианта, — продолжил я, и дух поднял голову, внимательно слушая. — Первый: мы относим напёрсток куда-нибудь в лес и оставляем тебя там.

— Мне нравится, — каркнул Смутень, но я его проигнорировал. И продолжил.

— Второй: ты остаёшься здесь.Но с несколькими условиями. Не трогаешь здесь ничего и ведешь себя прилично.

Дух снова посмотрел на меня и моргнул.

— Товар не портишь, клиентов не пугаешь и ничего у них не крадёшь, — продолжил я. — Иначе мне придется тебя выселить.

Дух с интересом посмотрел на меня, склонив голову, затем постучал пальцами по доскам пола.

Агафья присела рядом.

— И посуду не ронять, — строго предупредила она. — Ступки тоже.

Дух помолчал, потом нехотя стукнул один раз.

— Видишь? — сказала она и взглянула на меня. — Оказывается, он договороспособный.

— Я протестую! — возмущенно каркнул Смутень и дух моментально спрятался за моей ногой. Осторожно выглянул, с испугом взглянул на ворона. И фамильяр тут же расправил крылья.

Они несколько секунд пристально смотрели друг на друга, а потом маленькая нечисть высунула язык.

Ворон застыл:

— Герман, это вот совсем меня ни во что не ставит, — произнес он. — Давай я лучше…

— Нет, — ответил я, поднял напёрсток и положил его в небольшую деревянную коробочку на нижней полке в подсобке.

Дух немедленно осмотрел новое место, осторожно понюхал коробку, потом забрался внутрь, уселся возле напёрстка и выглянул наружу. И на мордочке от уха до уха расплылась довольная улыбка.

— Временно живёшь здесь, — произнес я и положил рядом маленькое блюдце с остатками мёда. — А завтра посмотрим, насколько хорошо ты понял правила.

Агафья поставила рядом чашку с чаем.

— Только банку с сахаром не трогай, — попросила она.

Дух покосился на шкаф и с явной неохотой кивнул:

— Вот и договорились, — довольно произнес я и вышел из подсобки. Подошел к двери, снял табличку «Технический перерыв» и уже собирался открыть створку, когда из подсобки донёсся тихий звон.

Смутень торжествующе расправил крылья.

— Я говорил.

Мы с травницей направились к подсобке. На полу лежала ложка. Дух же сидел в коробке и смотрел на неё. И едва мы вошли, он уставился на нас и поднял обе лапы, явно давая понять, что пришлый здесь ни при чём.

Я посмотрел на Агафью и та вздохнула.

— Ладно. Может, сама упала.

— Конечно, — мрачно произнёс фамильяр. — Сама, как же.

Я поднял её и положил на стол.

— Всё, пора за работу.

Вышел в общий зал, открыл дверь, и в лавку вошла женщина с маленькой девочкой.

Агафья привычно встала за стойку, я же направился к лаборатории.

Жизнь в лавке продолжилась. Только теперь нас было немного больше, чем утром. И почему-то я почти не сомневался, что очень скоро мы об этом пожалеем…

Глава 3 Тревожные звонки

К вечеру новый обитатель лавки больше себя почти не проявлял. Один раз в подсобке сам собой закрылся шкаф, хотя я совершенно точно оставлял его открытым. Ещё через час пропала пробка от бутылки с укрепляющим настоем, но спустя несколько минут она нашлась в коробке с пустыми этикетками. На этом дух, видимо, решил испытательный срок не портить и до самого закрытия сидел тихо. Однако, Смутень всё равно продолжал подозрительно коситься на подсобку.

— Следи за ним, — попросил я, убирая последние бутылочки на полку.

— Я не нянька, — фыркнул ворон.

Агафья закончила пересчитывать кассу, сделала запись в журнале и закрыла его.

— На сегодня всё? — глядя на меня, уточнила она.

За окном уже заметно стемнело, улица опустела, а в стекле отражались полки лавки.

— Всё.

Агафья сняла фартук и повесила его на крючок. Я проверил лабораторию, закрыл окна и ещё раз заглянул в подсобку.

Дух сидел в деревянной коробке, прижимая к себе старый напёрсток. Возле него стояло почти пустое блюдце с мёдом. Увидев меня, он насторожился, но убегать не стал.

— Ночью ничего не трогать, — строго предупредил его я. — Особенно товар. А если завтра хоть одна этикетка окажется не на своём месте…

Дух прижал уши и быстро закивал, всем своим видом показывая, что все понял. И я улыбнулся:

— Вот и договорились.

И закрыл дверь подсобки. Смутень слетел с полки и устроился у меня на плече.

— Уж слишком мягким ты стал, Герман, — буркнул он, и в тоне его голоса читалось явное осуждение. — Когда-нибудь ты об этом пожалеешь.

— А ты торжествующе скажешь, что был прав? — догадался я и ворон кивнул:

— Само собой.

Мы вышли на улицу. После тёплой лавки вечерний воздух показался особенно прохладным. Днём моросил дождь, и теперь мостовая блестела под светом фонарей.

Агафья остановилась возле машины и оглянулась на вывеску.

— ОЧень надеюсь, что он не раскурочит все до утра, — пробормотала она.

— Не раскурочит, — успокоил ее я, открыл дверь и сел в машину.

Дорога до особняка заняла чуть меньше получаса. И почти всю дорогу мы провели в молчании. Травница устала за день и просто смотрела в окно, а Смутень судя по всему задремал на заднем сиденье. Я же смотрел на дорогу и думал о лавке.Ещё недавно главной задачей было не разориться в первый месяц. Теперь нужно было следить за запасами, искать новых поставщиков, готовить всё больше отваров, разбираться с постоянными клиентами…

Когда впереди показалась знакомая ограда особняка, я автоматически сбросил скорость, и почти сразу почувствовал неприятное покалывание где-то под рёбрами.

Нахмурился.

— Что? — заметив мою реакцию, обеспокоенно уточнила Агафья.

— Пока не знаю, — пробормотал я и въехал на территорию. Закрыл глаза и осторожно потянулся к охранной сети. Внешний контур был цел. По крайней мере сначала мне так показалось. Но проверил ещё раз, более тщательно, и почти сразу почувствовал слабое нарушение возле северной стороны ограды.

— Проблемы? — мигом встрепенулся сидевший на заднем сиденье Смутень.

— Кто-то трогал защиту, — пробормотал я.

— Внутрь прошли? — обеспокоенно уточнила травница, но я покачал головой:

— Нет. Если бы прошли, я бы почувствовал внутреннее кольцо.

Заглушил двигатель и повернулся к ней:

— Посиди пока здесь. А я осмотрю сад.

Смутень уже исчез с заднего сиденья. Я открыл дверь и вышел из авто.

В саду было тихо. Ветер шевелил ветви яблонь, где-то в кустах шелестели опавшие листья. Но стоило активировать восприятие Силы, как картина изменилась. По ограде проступили тонкие линии защитной сети. В большинстве мест они шли ровно, образуя привычные узлы и переплетения.

Только один участок у северной ограды выглядел немного иначе. И я подошёл ближе.

— Здесь.

Агафья остановилась у меня за плечом.

— Я ничего не вижу, — едва слышно пробормотала она.

Я присел возле основания ограды и провёл пальцами над линией плетения.

Кто-то коснулся её, и сделал это очень осторожно. Обычный вор, даже если каким-то чудом почувствовал бы защиту, наверняка попытался бы продавить её, обойти или просто отступил.

Здесь всё было иначе. Неизвестный аккуратно подцепил одну нить, проверил, как она связана с соседними, и отпустил ее.

— Он не пытался войти, — произнёс я, осматривая плетение. — Просто хотел изучить защиту.

Травница посмотрела на ограду уже совсем иначе.

— То есть тот, кто приходил, разбирается в таком? — уточнила она после паузы.

— Хотя бы достаточно, чтобы понимать, куда смотреть, — ответил я и двинулся вдоль стены.

Ещё один нарушенный узел обнаружился через несколько шагов. Потом третий. На все воздействовали одинаково. Кто-то прошёл вдоль ограды и проверил несколько участков в поисках слабых мест.

Смутень появился на нижней ветке яблони.

— Один человек точно был. Подошёл со стороны дороги, постоял у ограды и ушёл обратно. Возле обочины свежий след шин.

— Один? — уточнил я.

— Следов ног больше не чувствую. Как и силовой ауры.

Я кивнул. Агафья посмотрела на меня.

— Может, Синод? — предположила она.

— Может, — согласился я.

Это был самый очевидный вариант. Синод мог заинтересоваться мной после истории с детьми. Мог и раньше. Да и чрезмерно любопытный Вержбицкий вообще относился к тем людям, которым совершенно не обязательно знать правду, чтобы начать её искать.

Но люди Синода обычно действовали аккуратнее.И, если уж совсем честно, им было проще прийти днём с официальной проверкой, чем ползать ночью вдоль чужой ограды.

— Крейцер? — спросила Агафья и я удивленно поднял брови:

— Зачем ему плетения?

— Проверить дом, — предположила травница уже без прежней уверенности.

— Он кредитор, не грабитель.

— Одно другому не мешает.

Я снова коснулся плетения. След чужой Силы был слишком слабым, чтобы определить цвет силы.

— Или конкуренты, — предположил сидевший на ветке фамильяр. — У вас теперь лавка. А ты сам говорил, что хорошие отвары кому-нибудь обязательно не понравятся.

Конкуренты тоже подходили. Особенно если кто-то хотел понять, как защищён дом, где могли храниться рецепты или редкие ингредиенты. Но пока всё это оставалось гаданием.

— Что будешь делать? — уточнила Агафья.

— Переделаю защиту, — ответил я и направился к первому нарушенному узлу. — Если он просто проверял из любопытства — уйдёт. Если хотел найти проход — вернётся.

Смутень заинтересованно наклонил голову.

— Ловушка?

— Что-то вроде, — ответил я, осторожно переплетая линии. Агафья посмотрела на меня с подозрением.

— Насколько опасная?

Я улыбнулся.

— Не переживай. Мне нужен живой человек, — ответил я. — Лучше принеси из кладовой коробку с надписью «Всякие мелочи».

Агафья кивнула и направилась к дому. Я же продолжил работу над защитой.

Травница вернулась спустя несколько минут:

— Вот, — она поставила передо мной небольшую коробку.

— Спасибо.

Я открыл ее, вынул мел, серебряную соль и несколько небольших флаконов. Агафья тем временем зажгла дополнительный фонарь и поставила его на землю.

— Что именно ты хочешь изменить?

— Сейчас сеть сопротивляется. И если кто-то пытается раздвинуть нити, сразу чувствует давление. Умный человек понимает, что дальше лезть не надо.Поэтому сопротивление уберём, — ответил я, нанося на каменное основание забора небольшой знак.

— Совсем?

— Только внешне, — пояснил я и провёл тонкую линию серебряной солью. Капнул сверху немного полынной настойки и плетение отозвалось лёгкой дрожью. Довольно взглянул на результат своих трудов:

— Вот так-то лучше. Теперь тот, кто попробует раздвинуть защиту, почувствует, что она поддалась.

Агафья медленно кивнула.

— И полезет дальше. А потом?

Я улыбнулся.

— Потом сеть закроется.

Смутень довольно переступил лапами.

— Красиво, — одобрил он.

— Что именно произойдёт? — уточнила Агафья.

— Сильный спазм мышц. Ожог Силой. Возможно, наш пациент на несколько секунд потеряет сознание. Зависит от того, насколько глубоко полезет.

— А придет в себя в подвале, где мы будем его допрашивать, — закончил Смутень. — Герман, да ты голова.

Агафья взглянула на ворона, словно пытаясь понять, шутит он или говорит правду. Но фамильяр был невозмутим.

— А ты говорил «неопасная», — буркнула травница после паузы.

— Руку не оторвёт, — философски ответил я. — Так, немного покорежит.

Агафья взглянула на меня, и я заметил в ее взгляде опаску:

— Это теперь критерий безопасности? — уточнила она.

— Один из, — подтвердил я.

— Я бы добавил огонь, — каркнул Смутень. — Небольшое такое пламя, чтобы остались небольшие такие ожоги.

Я покачал головой:

— А вот это уже лишнее.

— Хотя бы молнию.

Агафья покосилась на ворона.

— На его фоне твой вариант и правда выглядит гуманно, — произнесла она, словно соглашаясь с установкой моей ловушки.

— Спасибо, — ответил я и продолжил работу.

Одной ловушки было мало. Мне нужно было понять, куда уйдёт человек после срабатывания. Для этого пришлось изменить ещё один узел, чтобы добавить в него отпечаток, по которому я смог бы проследить всю дорожку. Смешал немного серебряной соли с настойкой, добавил каплю собственной Силы и осторожно вплёл смесь в край защитной сети.

— А это что? — спросила Агафья.

— Метка, — пояснил я. — Если он коснётся плетения, часть следа останется на нём.

— И ты сможешь его найти?

— Со временем, след станет слабее, а затем пропадет, — со вздохом ответил я. — Но это лучше, чем ничего.

— А если он знает, как её снять?

— Тогда будем знать, что имеем дело с человеком, который разбирается в таких вещах значительно лучше, чем хотелось бы, — ответил я, и Агафья замолчала.

Работа заняла почти час. Пришлось пройти всю северную сторону ограды и немного перестроить соседние участки, чтобы новая часть не выделялась на общем фоне. Когда закончил, сеть выглядела точно так же, как раньше.Никаких новых узлов и ловушек.

Собрал все в коробку, поднялся и отряхнул колени.

— Готово, — довольно произнес я и Агафья осмотрела ограду.

— Ничего не изменилось.

— Таков и был план, — лукаво ответил я.

Мы направились к дому. На крыльце Агафья остановилась и ещё раз оглянулась на тёмный сад.

— Думаешь, он вернётся? — спросила она.

— Скорее всего, — просто ответил я и травница нахмурилась:

— И тебе не тревожно?

— Тревожно, — ответил я и открыл дверь. — Но тревога делу не поможет. Только навредит. В таком деле нужна холодная голова.

Мы вошли в дом и направились на кухню, где разогрели остатки ужина, в молчании перекусили и разошлись по комнатам. Смутень ещё некоторое время сидел на кухонном подоконнике и смотрел в сад.

Перед тем как лечь, я снова проверил сеть. Все было спокойно. Я лег в кровать, заложил руки за голову и некоторое время смотрел в потолок, думая о том, кто мог пожаловать в гости, да еще и без приглашения. Но очень быстро оставил эту затею. Слишком многим был интересен мастер Вельянов. А выбирать из всех кандидатов не имело смысла.

Оставалось только ждать. И от этой мысли я довольно улыбнулся: в следующий раз наш гость должен был получить значительно более интересный ответ.

Глава 4 Наблюдатели

Утро следующего дня началось с того, что я заметил за окном лавки мужчину средних лет в неприметной тёмной одежде. И сперва не придал этому никакого значения. Ну стоит себе человек у фонарного столба напротив нашей лавки и увлеченно читает газету. Вот только она была позавчерашняя: на первой странице был крупный портрет усатого мужчины, который я видел вчера в киоске.

Читатель прессы даже не смотрел в сторону нашей лавки, но я был уверен, что оказался он здесь не случайно.

Я стоял у окна, делая вид, что протираю стекло и наблюдая за гостем.

Самое интересное происходило, когда к лавке кто-нибудь подходил. В этот момент, мужчина едва заметно менял положение, чтобы вход в лавку снова был в поле зрения. — Что рассматриваешь? — послышался за спиной голос Агафьи.

— Да вот присматриваю за новым гостем, который никак не решается войти, — задумчиво протянул я и указал на мужчину, который как раз сложил газету пополам. Я ожидал, что теперь он наконец уйдёт, но вместо этого читатель посмотрел вдоль улицы, словно кого-то ждал, затем лениво прошёл до соседнего дома и остановился возле витрины часовой мастерской.

— Мне кажется, или это тот же, человек, что был здесь вчера? — уточнила она шёпотом.

— Похоже, — кивнул я.

— Интересно, что ему надо? — протянула девушка.

— Слетать посмотреть? — послышался сонный голос Смутеня. Я взглянул на него. Ворон сидел на шкафу, недовольно нахохлившись.

Я покачал головой:

— Пока нет. Сперва, я хочу понять, один ли он. А потом уже проследишь.

Мужчина за окном тем временем взглянул на часы и недовольно нахмурился. Словно он кого-то ждал, и этот «кто-то» опаздывал. Причем, весьма прилично.

Мимо часовой лавки ходили люди, и наконец, возле него остановился высокий мужчина в сером пальто, будто собираясь закурить. Они обмолвились несколькими короткими фразами, затем наблюдатель кивнул, и достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Достал одну из сигарет и протянул высокому мужчине. Щелкнул зажигалкой. Мужчина закурил, кивнул и неспешно направился куда-то по своим делам. Наблюдатель же сложил газету и пошел по тротуару. И я уже хотел было спокойно вздохнуть, но в этот самый момент заметил, как мужчина с папиросой вошел на террасу расположенного на углу летнего кафе.

— Вот теперь становится интересно, — тихо произнёс я и отошёл от окна.

Агафья вернулась к стойке, но выражение её лица стало серьёзнее.

— Синод? — уточнила она и я кивнул:

— Может быть. А может быть, Крейцер. Или конкуренты. Или человек, о котором мы пока вообще ничего не знаем.

Смутень спрыгнул ниже.

— Я могу узнать, — с готовностью каркнул он.

Я несколько секунд задумчиво смотрел на сидевшего на него и уже хотел было попросить его о помощи, но в этот момент, мне в голову пришла другая идея:

— Узнаешь. Но не сейчас, — ответил я и повернулся к травнице. — Купи что-нибудь в булочной через дорогу. Свежих булок каких к чаю, например.

Девушка удивленно посмотрела на меня:

— Зачем?

— Посмотрим, двинется он за тобой или останется на месте.

Агафья немного прищурилась, разглядывая сидевшего на террасе кафе мужчину мужчину и уточнила:

— А если он увяжется за мной следом?

— Тогда я позвоню тебе и ты выйдешь через второй вход. Дальше будет проходной двор, оттуда можно выйти на соседнюю улицу.

— Понятно, — согласилась она и уточнила. — А что лучше купить-то? С чем чаёвничать будем?

— На своё усмотрение, — улыбнулся я.

Она посмотрела на меня долгим задумчивым взглядом, взяла сумку, поправила платок и направилась к выходу. А вскоре звякнул колокольчик над дверью. Я же прижался к стене так, чтобы меня не было заметно с улицы.

Некоторое мужчина не двигался. Но как только Агафья не появилась на крыльце лавки, он медленно поднял голову, и я увидел, как его взгляд метнулся в её сторону. Но свое место не покинул.

— Вот, значит как, — прошептал я. — Значит, тебе интересна именно лавка, а не её сотрудница? Но это нужно проверить ещё кое-что.

Выждал, пока девушка появилась в дверях булочной с бумажным свёртком в руках, и вышел из лавки. Пошёл в другую сторону, не оглядываясь, но краем глаза следя за отражениями улицы в витринах. Мужчина тут же подозвал официанта, вынул из кармана бумажник и отсчитал некую сумму. А затем встал из-за стола и направился к выходу.

Я свернул в переулок и остановился у витрины одной из лавок, будто рассматривая товары. И боковым зрением заметил, что преследователь остановился у лотка с книгами через дорогу. Когда я двинулся дальше, он тоже продолжил движение. Топтун не приближался ко мне, но и не отставал, старательно держа дистанцию как минимум в полквартала.

Я усложнил ему задачу и попробовал сменить темп: ускорил шаг, потом внезапно замедлился, через несколько метров вообще остановился, делая вид, что завязываю шнурок на ботинке. Мужчина реагировал почти синхронно со мной, с небольшой задержкой, перестраиваясь буквально на ходу. И я едва заметно усмехнулся: возможно, парень был умельцем в слежке, но далеко не высшего класса. Иначе я бы его вообще не заметил.

«Смутень, — мысленно призвал я фамильяра, когда зашёл за угол и ненадолго скрылся из его поля зрения. — Ты хорошо видишь этого персонажа?»

«Сейчас, погоди, он тут суетится, — послышался в знакомый ворчливый голос. — Сейчас развернулся и пошёл обратно к перекрёстку. Такое ощущение, что он знает, что ты собираешься делать, а теперь просто ждёт, когда снова появишься. Какой продуманный и хитрый гад».

Я кивнул и решив, что эксперимент можно заканчивать, вернулся в лавку.

— Ну что? — живо уточнила Агафья, когда дверь за моей спиной закрылась.

Девушка уже поставила чайник и теперь разворачивала свёрток со свежей выпечкой.

— Неплохо работает, — ответил я. — Ходит как привязанный!

Девушка кивнула, открыла дверцы настенного шкафчика, вынула банку со сбором.

— Интересно, кто он такой? — пробормотала она и засыпала пару щепотей трав в заварник.

— Явно не случайный прохожий и не любитель заглядывать в чужие окна, — ответил я и девушка взглянула на меня:

— Я не глупая, — фыркнула она и залила травы кипятком. — Мне интересно, на кого он работает?

— Это меня тоже интересует, — протянул я и сел за стол. Травница выложила булочки на тарелку и посмотрела на меня:

— Мы не сможем так жить. Каждый день оглядываться, проверять, следить.

— Сделаем так, — произнес я после паузы. — Закроем лавку и выйдем одновременно. Только ты поедешь домой на машине, а я пройдусь пешком. Если он последует за мной, значит, интересуется мной лично. Если за тобой, то тоже понятно. Если не пойдёт вообще ни за кем, то, есть вероятность, что ему нужно что-то узнать о лавке.

— Что мне делать, если увяжется за мной?

— Ты легко оторвешься, а я приставлю к нему Смутеня. Он и выяснит, куда тот пойдёт.

— А если он вдруг заметит Смутеня? — с сомнением уточнила девушка, но я только усмехнулся и покачал головой:

— Смутень же не простая какая-то ворона. Так что вряд ли у него что-то выйдет.

— Вы в курсе, что я вас слышу? — раздался сварливый голос Смутеня.

— Готов к работе?

— Всегда готов, — был мне ответ. — Особенно если за это полагается вознаграждение.

— Что-нибудь придумаем, — согласно кивнул я и поднял крышку заварника, чтобы посмотреть степень готовности отвара. — Если всё сделаешь как надо.

— Опять эти обтекаемые обещания! — фыркнул пернатый. — И почему я такой доверчивый?

***

Мы проработали до вечера, не обращая никакого внимания на наблюдателя. И когда дверь за последним клиентом закрылась, я повесил на дверь табличку «Закрыто». Мы быстро убрали в лавке, и направились к выходу:

— Готова? — уточнил я у Агафьи, когда мы подошли к дверям. Девушка кивнула и я протянул ей ключи. — Вот, держи.

Девушка взяла их и вышла из заведения. Я последовал за ней. Остановился у двери, запирая лавку и боковым зрением наблюдая за травницей. Агафья спустилась по ступеням, села в машину и медленно поехала в сторону дома. И мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать взгляд соглядатая спиной. Это было достаточно неприятное ощущение, будто кто-то тычет тебе в спину холодным пальцем.

Я запер дверь, спустился по ступеням, свернул во дворы, пошёл через проходные арки, вышел на бульвар, то ускоряя шаг, то замедляясь, пытаясь проверить, будет ли он следовать за мной. В какой-то момент я свернул в узкий проулок между двумя старыми домами. И тут-то топтун потерял меня из виду.

Я притормозил и осторожно выглянул из-за угла. Мужчина стоял на перекрёстке, напряжённо оглядываясь по сторонам. Он не суетился, просто внимательно просеивал поток людей взглядом, ища меня. Затем медленно развернулся и пошёл обратно. Не торопясь, будто был уверен, что его цель никуда не денется. За ним чёрной тенью на фоне серого неба маячил Смутень.

«Постарайся не потерять его, — мысленно произнёс я. — Узнай, как можно больше: куда идёт, с кем встречается, куда заходит».

«Не учи ученого, — гордо ответил фамильяр и добавил. — У него нет шансов скрыться. Можешь спокойно заниматься своими делами».

— Только будь осторожен. Надеюсь, информация будет ценной.

Ответа не последовала и я вернулся в лавку другой дорогой. Отпер дверь и прошёл за стойку. Достал тетрадь и начал записывать карандашом всё, что смог запомнить про обоих наблюдателей. Рост чуть выше среднего, телосложение плотное, лицо обычное, такое забываешь через пять минут после встречи. Одежда тёмная, неприметная, чёрные ботинки со стёртыми каблуками. Газета «Городской вестник», позавчерашняя.

На последнем пункте я отложил карандаш и задумчиво посмотрел на лист.

— Почему не свежая? — задумчиво пробормотал я. — Потому что сегодняшнюю нужно покупать, а ему лень?

Писал минут пятнадцать, потом отложил тетрадь и начал заварил себе свежую порцию отвара. Пить не хотелось, но нужно было чем-то занять руки. Пар поднялся к потолку, и я вдруг подумал: а что, если его поставили там, чтобы я начал нервничать и делать ошибки? Психологическое давление — старая проверенная штука.

«Глупости, — ответил сам себе. — Он стоит там, чтобы наблюдать и собирать информацию, чтобы потом доложить». Только вот кому?

Смутень вернулся через час. Фамильяр влетел в лавку, сел на подоконник, расправил перья и посмотрел на меня с важным выражением, подчёркивая свою важность и незаменимость.

— Ну что? — спросил я, наливая себе ещё уже какую по счету порцию отвара. — Что интересного расскажешь?

— Он встретился с другим человеком, — ворон наклонил голову набок. — Где моё угощение? Вот это печенье подойдёт.

Я взял с тарелки печенье и протянул ворону. Тот подлетел, взял его и вернулся на подоконник, и принялся клевать, делая вид, что очень проголодался:

— Тот был ниже ростом, в длинном сером пальто, с тростью. Они поговорили на углу Караванной и Большой Садовой. Держались так, будто случайно встретились. Но я точно приметил, что первый передал второму сложенную вчетверо бумагу. Скорее всего, записку.

— И о чём они разговаривали? — я старался не пропустить ни слова.

— Да всякую чушь. О погоде, о новостях, о спорте. Что интересно: они не смотрели друг на друга, как делают обычные собеседники, они пялились по сторонам. Возможно, проверяли, нет ли за кем хвоста.

— И куда они потом пошли?

— Тот, второй, взял записку и ушёл. Зашёл в неприметное здание с чёрной дверью. Дверь была без вывески, номер дома сорок два, потом покажу, где это. Туда залететь не удалось.

— Почему? — не понял я.

— Да там внутри у них какой-то мощный освящённый артефакт, — ответил ворон. — Думаю, если бы попытался попасть внутрь, то остался там навсегда. Или как минимум обжёгся бы так, что не смог бы летать неделю.

— Ты уверен?

— Я почувствовал слабый запах ладанного масла, которое любят использовать сам знаешь кто. А ещё на них обоих были амулеты с запахом ладана. Не могу сказать, что дельные. Какие-то простенькие, но тем не менее, ладан маскировал их присутствие. Мне удалось подлететь близко, только поэтому заметил, и то еле-еле уловил.

Я довольно кивнул. Выводы были сделаны и они мне нравились:

— Получается, что это Синод. Значит, за мной решено установить наблюдение.

— Выходит, что так, — согласился со мной Смутень. — Или они сами, или кто-то тесно связанный с Синодом.

— Хорошо, и что тот второй?

— Он вошёл в здание и остался там, по крайней мере, пока я там был. Я прождал полчаса, но он не вышел.

— Значит, он там работает. Или живёт?

— Скорее работает, — ответил фамильяр. — Жилые помещения обычно не оснащают такими мощными артефактами, это слишком дорого.

Я кивнул, обдумывая информацию.

— А сам топтун чем занялся?

— Не поверишь, но можешь проверить. Вон он, снова стоит у фонаря. Читает ту же самую газету.

— Интересно, почему он её не меняет? - задумчиво протянул я.

— А зачем? Он же её не читает, просто держит для отвода глаз.

— Понятно, — я сделал глоток отвара, показавшегося горьким, и поморщился. — Работают в паре. Один собирает информацию, другой принимает. Классика.

— Согласен, — Смутень уже доклевал печенье и теперь собирал с подоконника крошки. — Обычно так и следят за очень важными персонами. На карандаше вы у них, Герман.

— Это и до слежки было ясно, — отмахнулся я. — Ладно, все стало чуточку проще. Благодарю за поддержку!

— Рад стараться, — ответил фамильяр. — Особенно, когда после дела дают такое вкусное печенье.

Глава 5 Новое дело?

Я решил не привлекать лишнего внимания, поэтому покинул здание через черный ход и, миновав неприметный дворик, выбрался на соседнюю улицу. Бегло осмотрелся по сторонам, и не заметив слежки, поднял воротник пальто и вызвал такси.

Авто прибыло быстро. Я устроился на заднем сиденье, назвал адрес, и машина выехала на дорогу.

Первые несколько минут я время от времени поглядывал в зеркало. Внимание привлекла неприметная серая машина, но на одном из поворотов она свернула, и я немного расслабился.

Водитель пару раз попытался было завести разговор, но быстро понял, что собеседник из меня сегодня так себе, и забросил эту затею. Так что остаток пути мы провели молча, пока такси не остановилось напротив ворот. Я достал бумажник, отсчитал несколько купюр и протянул ему.

— Сдачи не нужно, - произнес я, открыл дверь и вышел из салона. Такси выехало на дорогу и скрылось за поворотом. Я же осмотрелся и, убедившись, что никто не проявляет ко мне интереса, перешёл дорогу и направился к дому.

У ворот я замедлил шаг. Прежде чем войти, осторожно потянулся к внешнему контуру. Сеть отозвалась знакомым ровным ощущением. Ни один узел не был нарушен, метка тоже не сработала, и я спокойно вошёл во двор.

Смутень появился почти сразу. Ворон вынырнул откуда-то из-за дома, сделал круг и опустился на нижнюю ветку яблони.

— Чисто, - каркнул он. - Хвоста не было.

– Спасибо, - пробормотал я, поднялся по ступенькам крыльца и вошел в гостиную.

Агафья уже сидела в кресле у камина. На столике возле нее стоял чайник и лежали свежие булочки. И едва я вошел, девушка обернулась и встала с кресла:

– Ну что? - уточнила она, и я заметил в ее взгляде беспокойство, которое девушка даже не пыталась скрывать.

Я сел рядом с ней и налил себе настоявшегося до черноты отвара. Сделал глоток и только после этого начал рассказывать все, что смог узнать.

Девушка слушала не перебивая. Пару раз Агафья приоткрывала рот, собираясь что-то сказать, но явно не решалась. Только при упоминании Синода, травница недовольно поджала губы.

— Значит, жрецы, — медленно произнесла она, когда я закончил.

Я кивнул:

— Похоже на то.

— Из-за детей? - уточнила она.

– Вряд ли, - протянул я. — Мы были под чужими личинами, а показания даны под другими именами. Свидетелей, которые могли видеть применение Силы, нет, кроме детей. Но те были напуганы и очень истощены, мало ли что им могло померещиться? А в подвалах после обвала осталось столько всего, что отделить одно от другого будет непросто даже для спецотдела Синода.

– Отвары? - предположила травница. - Вернее, их усиленное действие?

– Это более похоже на правду, - согласился я.

Агафья потянулась за чашкой, но вместо того, чтобы пить, просто обхватила её ладонями.

— И что теперь? — с тревогой уточнила травница. Я сделал еще глоток отвара и поставил чашку на блюдце:

— Будем ещё осторожнее, — произнес я. — Нельзя давать им даже малейшего повода для подозрений. — Никаких лишних вопросов и разговоров о нечисти вне дома. Пока мы не поняли, чего они хотят, будем вести себя как обычные травники, занятые своей лавкой.

Смутень сидел на подоконнике, склонив голову набок, и внимательно слушал наш разговор. Судя по его виду, он был явно недоволен тем, что скоро придется много работать.

— Как думаешь, долго это будет продолжаться? — спросила девушка.

— Не знаю. Пока им не надоест. Или пока они не найдут что-нибудь, за что можно зацепиться. И мы не должны дать им этого повода.

— Мне очень интересно, что он рассказал сообщнику, - пробормотала травница. - Что было в той записке?

— Кто знает? - пожал плечами я.

Несколько минут мы молчали, допивая чай и глядя на затухающий в камине огонь. Смутень косился на лежавшие на тарелке булочки, и я, наконец, сдался. Взял одну и протянул ее фамильяру. Тот с благодарностью принял мое подношение и вернулся на подоконник.

— Ладно, — произнесла Агафья и поднялась с кресла. — Пойдём ужинать.

— Наконец хоть что-то дельное, - донеслось с подоконника.

Травница усмехнулась и направилась на кухню. Я допил отвар и пошёл следом.

Ужин получился простым. Агафья успела приготовить картофель с мясом, к нему на столе появились солёные огурцы, хлеб и остатки вчерашнего пирога. Смутень немедленно занял место на спинке свободного стула.

— Даже не начинай, — предупредил я, накладывая себе картофель.

— Что именно? - невинно осведомился фамильяр.

— Не смотри так, будто тебя неделю не кормили.

Агафья положила ему несколько кусочков в отдельное блюдце.

— Всё. Больше не получишь, - строго предупредила она, и ворон сразу опустил клюв к еде.

Я невольно улыбнулся. А спустя несколько минут, разговор перешёл на нового обитателя лавки. Как выяснилось, перед уходом мелкий дух всё-таки успел отличиться и аккуратно сложил на одном краю стола все ложки.

— То есть правила он понял своеобразно, — подвёл итог я.

— Я по-прежнему считаю, что нужно было его выгнать, — сообщил Смутень, но я покачал головой.

Когда тарелки опустели, я помог Агафье убрать со стола. И пока травница мыла посуду, я подошел к окну. Еще раз коснулся плетений. Но все было в порядке.

— Проверяешь? — послышался за спиной голос девушки.

— Да, - ответил я. - На всякий случай.

— И как?

— Все в порядке, - произнес я, взял со стола полотенце и помог вытереть оставшиеся тарелки.

Закончив с посудой, Агафья зевнула:

— Всё, — сказала она. — На сегодня хватит.

Мы вышли в гостиную. И я направился к креслу у камина, девушка же пошла к лестнице. Уже у ступенек она остановилась, обернулась:

– Ты ещё долго сидеть будешь?

Я покачал головой, и девушка посмотрела на меня с явным недоверием.

— Тооочно? - протянула она.

– Абсолютно, - заверил ее я.

Она улыбнулась и снова посмотрела на меня.

— Ну тогда доброй ночи.

— Спокойной, - произнес я и девушка поднялась на второй этаж. Смутень же сел на подоконник и молча смотрел в темное окно.

— Думаешь, вернутся? — наконец спросил он.

– Уверен, - устало ответил я. - Уж очень хочется им посмотреть на дом изнутри. Но, видимо, доказательств для обыска нет.

Ворон фыркнул и снова уставился в окно. Я вздохнул и потер переносицу. Решение на самом деле было простым. Завтра открыть лавку, как обычно, принимать посетителей и готовить отвары…

— Ты спать собираешься? — спросил фамильяр. — Мне мешает свет.

Я усмехнулся и поднялся с кресла. Погасил лампу, оставив только слабый свет от камина.

— Спокойной ночи, — бросил я.

— Хороших снов, - был мне ответ. — И если ночью кто-нибудь полезет через ограду, я тебя разбужу.

— Спасибо, - не оборачиваясь, произнес я, и вслед мне донеслось довольное карканье.

Я поднялся на второй этаж. Из-под двери комнаты Агафьи не пробивался свет, значит, она уже легла.

Добравшись до своей спальни, я разделся, бросил одежду на стул и открыл окно буквально на несколько секунд, впуская прохладный воздух. Потом задёрнул шторы и лёг.

Усталость навалилась почти сразу. Я ещё некоторое время перебирал в голове события последних дней и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Проснулся я уже около восьми. Несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок, затем с неохотой сел на кровати, потянулся и прислушался к плетениям. За ночь никто не пытался проникнуть на территорию. Охранная сеть молчала, да и фамильяр не стал меня будить. Значит, все было спокойно.

Встал с кровати и добрел до ванной, где быстро привел себя в порядок, после чего спустился на кухню, где меня встретил запах свежего хлеба и яичницы. Агафья стояла возле стола в домашнем платье и раскладывала еду по тарелкам:

– Доброе утро, - произнесла она. - Садись завтракать.

Я сел за стол и потянулся к хлебу.

— Ночью тихо было? - уточнил я у фамильяра.

— Как в склепе. Только кот прошёл по дороге, да какой-то мужчина возвращался поздно домой, но он даже не остановился.

Я кивнул и принялся за завтрак. Агафья поставила на стол чайник и села напротив.

— Сегодня что по плану? — спросила она, и я кивнул:

— Едем в лавку и действуем, как всегда, - произнес я с набитым ртом.

— А если Синод решит проверить состав?

Я пожал плечами:

— Пусть проверяет. Там нет ничего запрещённого. А работают они сильнее исключительно потому, что мы умеем их готовить.

– Не поспоришь, - согласилась Агафья. - Прямо настоящие профессионалы.

Мы наскоро поели, выпили по чашке отвара, привели кухню в порядок и начали собираться. Уже у двери я задержался и на мгновение коснулся плетений.

Всё было спокойно.

– Пора навстречу новым приключениям, - пробормотал я, открыл дверь и вышел из дома.

***

До лавки мы доехали без происшествий, хотя я то и дело косился в зеркало заднего вида, высматривая слежку. Но хвоста за нами сегодня вроде не было. И к тому моменту, когда впереди показалась знакомая улица, вчерашнее напряжение почти отступило. Остались только привычная настороженность и ощущение, что день может преподнести что-нибудь новое.

Возле лавки всё выглядело спокойно. Я остановился у входа и на несколько секунд задержался, пристально рассматривая витрину.

– Ну? - уточнила девушка.

– Чисто, - ответил я и открыл дверь авто. - Вроде.

Вышел из салона и направился к лавке. Девушка последовала за мной.

Открыл дверь, и колокольчик привычно звякнул. Из глубины помещения тут же донёсся лёгкий стук, который заставил нас с Агафьей замереть. И только спустя несколько мгновений я улыбнулся:

— Похоже, наш новый жилец уже проснулся.

— Говорил, что его нужно выгнать, - буркнул ворон.

Я снял пальто и направился в подсобку. Впереди нас ждал новый рабочий день.

***

Мы даже успели выпить по второй чашке чая, прежде чем над дверью впервые звякнул колокольчик. И вскоре лавка вошла в привычный ритм.

К полудню успокаивающего сбора осталось всего четыре упаковки, и я уже собирался идти в лабораторию готовить новую партию, когда над дверью звякнул колокольчик.

В лавку вошла аккуратно женщина лет тридцати пяти. И я сразу заметил, что под ее глазами залегли тени, а из-под шляпки выбилась прядь волос.

У двери женщина немного задержалась, огляделась и только после этого подошла к стойке.

— Добрый день, - начала она. — Мне бы что-нибудь успокаивающее.

Агафья уже потянулась к нужной полке.

— Капли или сбор? - уточнила она.

— Даже не знаю, - растерянно ответила посетительница. - Это не мне. Сыну.

— А сколько ему? - полюбопытствовала травница.

— Десять.

Рука Агафьи остановилась. Девушка бросила на меня быстрый тревожный взгляд, и я сменил курс в сторону прилавка:

— Тогда сначала расскажите, что случилось, — мягко попросила Агафья.

Женщина вздохнула.

— Да ничего такого вроде бы. Просто спит плохо. Я сначала решила, что в школе устал или с мальчишками что-то, но уже недели две продолжается.

— Заснуть не может? - уточнил я, но посетительница покачала головой:

— Засыпает нормально. А потом резко просыпается среди ночи, да заснуть не может. Последние дни вообще ко мне приходит и до утра рядом лежит.

— Кошмары? — спросила Агафья.

— Я тоже так думала, - женщина помолчала и нервно провела большим пальцем по ручке сумки. — Только он говорит, что не сон это.

Я подошёл к стойке.

— А что тогда?

Посетительница посмотрела на меня и, кажется, только теперь узнала.

— Вы мастер Вельянов? уточнила она и после моего кивка продолжила. — Мне вас Варвара Петровна посоветовала. Вы ей что-то для внучки подбирали. Она сказала, вы сначала расспрашиваете, а уже потом что-нибудь продаёте.

— Иногда это помогает не продать лишнего.

Уголки её губ едва заметно дрогнули:

— Говорит, что по квартире кто-то ходит, - призналась женщина. — Ночью. Сначала я даже внимания не обратила. Дом старый, сами понимаете: где-то доски скрипят, или соседи шумят. Объяснила ему это, успокоила. А он на следующую ночь опять прибежал.

— И всё те же шаги?

— Да. Из коридора. Будто кто-то медленно идёт от кухни к его комнате.

— Вы сами ничего не слышали?

— Нет. Ни разу. Встаю, зажигаю свет, прохожу по квартире — всё тихо. Двери закрыты, окна тоже. Мы вдвоём живём, да и животных нет.

Она говорила всё быстрее, словно давно хотела кому-нибудь это рассказать, но до сих пор останавливала себя, боясь прозвучать смешно.

— Я бы решила, что он придумал, — продолжила женщина. — Только он не из тех детей, которые любят страшилки. Да и не просился раньше ко мне ночью. А сейчас видно — боится по-настоящему.

— Давно вы в этой квартире живёте? — спросил я.

— Второй месяц. Раньше снимали комнату у родственников, а тут удалось купить квартиру. Дом не новый, зато место хорошее, работа да школа близко. Мы и ремонт какой-никакой сделали. Я ещё радовалась, что наконец своё жильё.

— А проблемы начались сразу? - уточнил я.

Женщина задумалась, а затем покачала головой:

— Нет. Первые недели всё было нормально. Потом один раз сказал, что ночью слышал шаги. Через пару дней снова. А теперь почти каждый день.

Агафья налила ей стакан воды из графина.

— Выпейте.

— Спасибо.

Женщина взяла стакан, и я заметил, как ее руки едва заметно дрожат. Она сделала несколько глотков и поставила стакан на стойку.

— Самое глупое, что я вчера уже сама начала прислушиваться. Лежу ночью и думаю: сейчас услышу. В итоге не спала почти до утра, а ничего так и не было.

— Что-нибудь мягкое подобрать можно. Но раз он просыпается не просто так, лучше было сначала понять причину.

— Я понимаю, - женщина опустила глаза. — Там ещё кладовая есть. Сын теперь мимо неё вечером проходить не хочет. Всегда включенный свет в коридоре оставляет. Говорит, оттуда кто-то его зовёт. Тихо так. Он мне не сразу рассказал, потому что думал, я ругаться буду. Потом голос начал говорить: «Иди сюда».

На верхней полке перестал шуршать перьями Смутень.

— Чей голос? — спросил я.

— Не знает. Говорит, вроде мужской, но какой-то старый и хриплый. Хотя откуда ребёнку знать, как должен звучать старый голос…

Последнее она произнесла почти сердито, будто пыталась убедить уже саму себя.

— А вы проверяли эту кладовую?

— Конечно. Только нет там ничего. Коробки, ведро, старый шкаф да пара ящиков, которые остались ещё от прежних хозяев. В шкаф заглянула, за ящики посмотрела. Даже мышей нет.

Я снял с полки бутылочку мягкого успокаивающего настоя и поставил на стойку.

— Кто жил в квартире до вас?

— Пожилая женщина, какая-то, я её не знала. Она умерла ещё прошлой зимой, потом наследники выставили квартиру на продажу. Мебель почти всю забрали, что-то выбросили. Эти ящики да шкаф почему-то оставили.

— А ваш сын до переезда хорошо спал? — уточнила Агафья.

— Всегда. Даже когда маленький был, никаких ночных страхов. Если заболевал — тогда, конечно. А так положишь, книжку почитаешь, и до утра не услышишь.

— Сейчас не болеет?

— Нет. Только усталый стал. Ну ещё бы, если каждую ночь вскакивает.

Я протянул ей бутылочку.

— Пока давайте это. Одну ложку примерно за полчаса до сна. Больше не нужно. Хотяяя…

Я сделал вид, что задумался, а потом продолжил:

– Я бы сначала ещё на самого мальчика посмотрел. Давайте мы заедем к вам вечером.

— Думала, травник только лекарства подбирает, - растерянно глядя на меня, пробормотала посетительница. - Ладно, приезжайте.

Она назвала адрес, а Агафья записала его в журнал.

— После пяти мы будем дома. Мальчик к тому времени уже вернётся, - добавила она, и я передал ей настой.

Она кивнула, убрала бутылочку в сумку, поблагодарила нас и направилась к двери.

Глава 6 В гостях

Я сел за руль и завёл двигатель. Повернулся к сидевшей рядом девушке:

— Куда едем, мастер Грозова?

— Сейчас, — пробормотала Агафья и торопливо открыла сумочку.

Пока она искала записанный адрес, я осмотрел улицу. Но все было чисто. Если за нами и следили, то делали это куда осторожнее, чем вчера.

— Нашла.

Агафья достала сложенный листок и продиктовала адрес. Я вбил его в навигатор, и машина плавно тронулась с места.

Всю поездку я то и дело смотрел в зеркала, проверяя, не следят ли за нами. И к середине дороги я даже немного расслабился и сосредоточился больше на дороге, чем на слежке и проверке хвоста.

До нужного адреса мы доехали без происшествий. Я свернул во двор, припарковался у дома, взглянул на темнеющий в полумраке подъезд.

Дом оказался старым, трёхэтажным, с потемневшей и местами осыпавшейся штукатуркой. Краска на высоких деревянных окнах давно облупилась, над парадной висел небольшой козырёк, один край которого заметно просел. Ничего необычного — обычный доходный дом, каких в городе хватало.

– Чисто, - каркнул с заднего сиденья Смутень.

Агафья посмотрела на ворона, затем перевела взгляд на меня:

— Может, Синод действительно потерял к нам интерес?

Я усмехнулся:

— За один день?

— Уже и помечтать нельзя, - буркнула травница и я открыл дверь авто.

Мы вышли из авто и направились к подъезду:

— Ничего не чувствуешь? - тихо уточнил я у парившего рядом Смутеня.

Ворон вытянул шею в сторону дома.

— Пока ничего, - ответил он после паузы.

— С мальчиком кто разговаривать будет? - уточнила травница.

– Думаю, ты, - ответил я. - Тебе будет проще найти общий язык с подростком.

До крыльца оставалось несколько шагов, когда я ненадолго замедлил ход и прислушался к собственным ощущениям. Но не почувствовал ни тяжелого фона темной силы. Если в доме действительно жила нечисть, наружу она почти не проявлялась.

Мы поднялись по ступенькам. И я потянул на себя старую дверь, которая открылась с лёгким скрипом. Смутень первым проскользнул внутрь и растворился из виду. И придержал дверь для Агафьи, пропуская ее в дом. И последовал за ней.

***

Нужная нам квартира располагалась на третьем этаже. Я остановился у двери, и уже хотел было нажать на кнопку звонка, как дверь открылась, и на пороге появилась хозяйка. И при виде нас, она всплеснула руками:

– Я думала, вы уже не приедете, — она отступила, чтобы впустить нас. — Заходите.

Теперь без шляпки и пальто она выглядела чуть моложе, но усталость никуда не исчезла.

— Мы ее слишком поздно? — уточнила Агафья и женщина поспешно замотала головой:

— Нет-нет. Я вас ждала. Антошка уже дома.

– Спасибо, - ответил я и переступил порог.

Было видно, что хозяева въехали в квартиру недавно. В коридоре стоял старый шкаф, который по-видимому остался от старых хозяев, и который до сих пор не выбросили. Рядом у стены стояла картонная коробка, наполненная какими-то книгами и посудой.

— Это прежних хозяев, — заметила женщина. — Всё никак не соберусь вызвать людей, чтобы вынесли. Очень уж он тяжелый. Пальто можете здесь оставить.

Хозяйка указала на вешалку. Я кивнул и повесил пальто на крючок.

Из коридора была видна часть гостиной, где стоял круглый накрытый светлой скатертью стол, на котором стояла ваза с цветами, и два разных кресла. Одно было новым, купленным недавно, второе же явно осталось по наследству от прежних хозяев. На комоде стояли семейные фотографии, рядом расположились бронзовые часы.

На кухне тихо посвистывал чайник. В глубине квартиры слышался звук работающего телевизора.

– А давайте мы пока поговорим с Антошей? - предложил я.

— Конечно, - кивнула женщина. - Идемте.

Она развернулась и направилась вглубь квартиры. Мы последовали за ней.

Комната мальчика находилась в конце коридора. Дверь была приоткрыта, а столом сидел худой темноволосый мальчишка лет десяти и что-то рисовал в тетради. При нашем появлении он сразу отложил карандаш и поднял голову, быстро посмотрел сначала на меня, потом на Агафью и насторожился.

— Это мастер Вельянов и Агафья Дмитриевна, — представила нас мать. - Ну вы пока поговорите, а я пока чайник поставлю.

С этими словами, она развернулась и вышла из комнаты, оставив нас с мальчиком. И на несколько мгновений, в помещении повисла неловкая тишина

— Здравствуйте, - вежливо произнес мальчик.

— Привет, — отозвался я.

Антон перевёл взгляд на сумку Агафьи.

— Мама сказала, вы лекарство принесли? - уточнил он и после того, как я кивнул, добавил. — Оно очень горькое?

— Немного, - не стал отрицать я, и заметив разочарованное лицо паренька, произнес. - Но если добавить в него капельку меда.

Он слабо улыбнулся и я заметил, как настороженность начала постепенно пропадать.

Агафья подошла к столу.

— Можно? - уточнила она и указала на свободный стул.

Миша пожал плечами.

— Как хотите.

Травница села.

— Мама говорит, ты в последнее время плохо спишь, - начала она, и паренек кивнул:

— Иногда.

— А утром вставать тяжело?

— Всегда тяжело, - вздохнул мальчик.

— Это нормально, — вмешался я. — Мне тоже.

Паренек снова едва заметно улыбнулся. И я ему подмигнул. Если сейчас начать расспрашивать его о голосах и шагах, ребёнок либо замкнётся, либо начнёт выдавать именно те ответы, которых, по его мнению, от него ждут.

Агафья принялась ненавязчиво расспрашивать паренька о школе, учителях и друзьях. Мальчик постепенно расслабился и даже начал рассказывать, как они с приятелем неделю назад разбили мячом окно в мастерской и теперь по очереди помогали мастеру после занятий. И я заметил, как во время беседы мальчишка то и дело поглядывает на дверь. Уточнил:

— Тебя что-то тревожит?

— Нет, - быстро ответил он. И я только пожал плечами:

— Хорошо.

Повернулся к Агафье и произнес:

– Пойду посмотрю кладовую.

При этих словах Антон как-то затравленно дернулся. Карандаш выпал из его пальцев и со стуком покатился по столу.

– Не надо! - быстро выкрикнул мальчик и, кажется, сам испугался того, как громко это прозвучало. И я заметил, что его лицо стало заметно бледнее. А в глазах появился страх.

— Почему? - уточнил я.

— Не надо, - опустив взгляд, пробормотал школьник.

— Кто он? - уточнил я, но парень замолчал.

— Антон, мастер просто посмотрит, - мягко произнесла травница. - Мы ничего трогать не будем.

— Там никого нет, - произнес парнишка. - Да и смотреть там не на что.

Я присел, чтобы оказаться с ним примерно на одном уровне.

— Хорошо, - мягко произнес я, глядя в глаза пареньку. - Никого так никого. Но мама говорит, там остались старые вещи. Иногда от старой мебели бывает неприятный запах. Из-за него тоже можно плохо спать.

– Он не любит, когда к нему заходят, - едва слышно пробормотал парнишка.

– Кто он?

Антон нахмурился, а затем вздохнул:

– Вы все равно не поверите, - произнес он. - Взрослые никогда не верят.

— Можешь сказать, — мягко произнесла Агафья. - Только честно.

Антоша несколько секунд молчал, разглядывая лежавший перед ним карандаш. Потом всё-таки решился:

— Там живет хозяин этой квартиры, - произнес он наконец. - И он зовет меня.

— Кто? — спросила Агафья.

Парень пожал плечами:

— Не знаю.

— Мужчина?

— Наверное. Голос такой... старый. Хриплый.

— Каждую ночь зовет?

Антон замотал головой:

— Не каждую. Сначала я просто шаги слышал., будто кто-то по коридору ходит. А потом он начал говорить. Тихо так, словно родителей разбудить боялся. Только они его и так не слышат.

По спине неприятно пробежал холодок от того, насколько спокойно десятилетний ребёнок рассказывал о том, к чему успел привыкнуть за последние недели.

– Сначала только имя называл, - продолжил парнишка. - А потом начал звать, чтобы познакомиться.

— И ты ходил?

— Нет. Я сразу маму зову.

— Правильно, — кивнула Агафья.

Антоша немного расслабился:

– А еще он постоянно говорит, что это не наш дом. Мы здесь просто временные гости, которые все портят и его не уважают.

Я переглянулся с Агафьей и травница едва заметно кивнула. В этот момент в коридоре послышались шаги, и в комнату заглянула хозяйка.

— Я чайник поставила, - сообщила она. - Ну как тут у вас?

– Идем, - мягко произнес я, обращаясь к Антону. - Я зайду в кладовую и покажу, что там никого нет.

Мальчик сжал губы.

— Он не любит, когда туда заходят, - буркнул он.

– Со мной ничего не случится, - отмахнулся я. - Идем.

— Мы просто посмотрим, - добавила Агафья. - Хорошо?

Антон замялся, но кивнул. Встал со стула и мы направились к кладовой.

– Вот, - произнесла хозяйка квартиры, остановившись рядом с неприметной дверью. .

Я только кивнул. Потому что уже почувствовал присутствие нечисти. Агафья, провела ладонью по стене. И на секунду мне показалось, что она тоже наверняка почувствовала постороннее присутствие. Я бегло осмотрелся по сторонам, а затем осторожно коснулся ручки и распахнул дверь. за которой обнаружилось небольшое помещение. Нащупал выключатель. Лампа под потолком мигнула и загорелась тусклым светом, позволив мне осмотреться.

На стенах сохранились выцветшие обои в мелкий цветок, местами потемневшие и отставшие по краям, а под потолком висела старая лампа под пожелтевшим стеклянным плафоном.

Вдоль одной стены тянулись деревянные полки, заставленные коробками и разной хозяйственной мелочью. На нижней стояло старое эмалированное ведро, рядом лежали свёрнутые тряпки и щётка с почти стёршейся щетиной.

У противоположной стены возвышался массивный шкаф из тёмного дерева. Резные дверцы были покрыты сетью царапин, металлические ручки давно почернели от времени. Рядом стояли два невысоких ящика, поставленные один на другой, и старый табурет с потёртым сиденьем.

– Только старые вещи мы пока не разобрали, - смущенно пояснила она, словно стыдясь за беспорядок.

Я подошёл к шкафу и потянул на себя дверцу, которая с негромким скрипом открылась.

Внутри висели две старые вешалки. На нижней полке стояла жестяная коробка из-под печенья, Я достал ее, открыл. Внутри оказались пуговицы, катушки ниток, иголки и несколько пожелтевших записок. Ничего необычного. И я хотел уже поставить её обратно, когда заметил в глубине шкафа небольшую глиняную миску с отколотым краем.По внутреннему краю сохранились тёмные пятна, въевшиеся в глазурь. Я взял ее и повернулся к хозяйке квартиры:

— Знаете, для чего она?

Та пожала плечами.

— Нет, она тут уже была.

— Животных у прежней хозяйки не было?

— Кажется, нет, - неуверенно произнесла женщина. - Во всяком случае, клоков шерсти мы здесь не находили.

Я снова внимательно посмотрел на миску и с трудом сдержал усмешку. От миски веяло силой. Скорее всего, прежняя хозяйка подкармливала какую-то мелкую нечисть.

— Лучше ее не выбрасывайте, - посоветовал я и поставил миску обратно.

женщина удивленно посмотрела на меня, но не стала спорить. Просто кивнула. И зябко поежилась:

– Как-то… неуютно здесь, - пробормотала она, осматриваясь по сторонам.

Я тоже это чувствовал. Чем дольше мы здесь находились, тем сильнее становилось раздражение прячущейся нечисти. Словно хозяин кладовой пока еще терпел наше присутствие, но уже начинал жалеть, что вообще позволил нам войти.

Я ещё раз осмотрел кладовую и только сейчас заметил, что возле самого порога половицы были заметно темнее остальных, будто здесь годами кто-то ходил по одному и тому же месту. И вел этот след куда-то в стену.

– Идемте, - произнес я, обращаясь к женщине. Антоша тут же отступил, пропуская нас, а когда я закрыл дверь, заметно расслабился.

– Видишь, - обратился к нему я. - Никого здесь нет.

Парнишка немного замялся и кивнул:

– И правда никого, - пробормотал он и взглянул на меня. - Спасибо вам, мастер.

Агафья же достала из сумочки пузырек, который заранее захватила из лавки:

— Вот. Немного укрепляющего настоя уже для вас, - с улыбкой произнесла она.

Женщина удивленно взглянула на мою спутницу:

– Зачем?

– Вы тоже устаете и не высыпаетесь, - пояснила девушка.

— Спасибо, — с тихим вздохом произнесла хозяйка. — Даже не знаю, как и чем вас благодарить.

— Мы пока ещё ничего не сделали, - с улыбкой произнесла Агафья. - — Лучше чайник спасайте, а то он у вас уже давно кипит.

– Ой! - женщина всплеснула руками, убрала пузырек в карман передника и направилась в сторону кухни. Я же склонился к уху Агафьи и произнес:

— Нам бы придумать причину, с которой вернуться сюда ещё раз. Здесь точно есть какая-то нечисть, и мне нужно понять, что именно.

Агафья согласно кивнула, и я заметил, что она выглядит немного обеспокоенной.

Глава 7 Дилема

Через несколько минут мы уже сидели на кухне и пили чай. Агафья объяснила дозировку и велела не увеличивать её, даже если мальчик будет долго ворочаться. Женщина слушала внимательно, сцепив пальцы вокруг чашки, а затем понемногу разговорилась. Пожаловалась на ремонтников, которые обещали закончить все за неделю, а растянули работу почти на месяц. В голосе хозяйки квартиры появилась привычная житейская досада, и на несколько минут стало казаться, что мы пришли к ней только ради лекарств. Антоша доел пирог и ушёл к себе заканчивать уроки. Уже в дверях он остановился и оглянулся на нас, словно хотел что-то сказать, но передумал и исчез в коридоре. Вскоре оттуда донесся приглушенный скрип стула.

Когда часы на стене показали почти восемь, я поставил пустую чашку и произнес:

— Нам пора.

— Ой, конечно, конечно, — всплеснула руками хозяйка и встала из-за стола. — Простите, я совсем вас заболтала…

— Ничего страшного, — улыбнулась травница и поднялась с кресла. Взяла стоявшую рядом сумку и повторила:

— Одну ложку перед сном. И сами не забывайте принимать укрепляющий утром и вечером. Если что-нибудь изменится — сразу приходите в лавку.

Женщина кивнула:

— Обязательно, — пообещала она и встала из-за стола.

Хозяйка проводила нас до прихожей. Пока я надевал пальто, она стояла рядом, то сжимая, то отпуская край домашней кофты. Было видно, что какой-то вопрос не дает ей покоя. Несколько раз женщина открывала рот, но решилась заговорить лишь тогда, когда Агафья уже взялась за дверную ручку.

— Мастер Вельянов… — начала она, глядя на меня. — Может быть, Антоша прав, и лучше жреца из Синода вызвать? Ну, чтобы квартиру освятил, да на бесовщину всякую проверил. А то мало ли…

Женщина воровато осмотрелась по сторонам и добавила:

— Вдруг здесь призрак этой женщины остался. Ну… мертвой.

— Можно и так, — согласился я и добавил. — Для того чтобы успокоить мальчика. Ну и себя.

Женщина медленно кивнула. Плечи у нее немного опустились, будто разрешение обратиться в Синод сняло с них часть накопившейся тяжести.

— Спасибо вам.

— Поблагодарите, когда Антон начнёт нормально спать.

Она улыбнулась.

— Хорошо.

Мы попрощались и вышли на лестничную площадку. Дверь за спиной захлопнулась. В подъезде горела единственная лампа под потолком, отчего углы лестничных пролетов тонули в густой тени.

Некоторое время мы шли молча. Я чувствовал на себе взгляд Агафьи, но девушка терпеливо ждала. И только когда мы вышли во двор, остановились у машины, а я уже открыл водительскую дверь, она не выдержала:

— Ну?

Я едва заметно покачал головой, давая понять: не здесь, и сел в салон. Захлопнул дверь, дождался, пока травница устроится рядом, завел двигатель и приборная панель вспыхнула мягким светом:

— Скорее всего, это домовой, — произнес я.

— Домовой? — глядя на меня, переспросила травница. — Они же обычно добрые. Ну, я так думала.

— Добрые, — согласился я. — Если хозяева к ним по-хорошему относятся. А этот, видимо, к старой хозяйке привык, а новых признавать не желает. Ну представь: жила ты себе, жила, никого не трогала, по хозяйству помогала, и тут пришли новые хозяева, выбросили часть вещей, устроили ремонт и полезли в твой угол.

Агафья вздохнула.

— Я бы тоже разозлилась, — признала она и робко уточнила. — Хочет, чтобы новые жильцы ушли?

Я повернул руль, и авто плавно выехал на дорогу:

— Возможно, — не стал спорить я. — А может быть, просто хочет познакомиться. И злится, что его не слушают. Или не слышат.

— Мальчик слышит, — напомнила Агафья.

— Обычно жети куда более чувствительны к подобному, — согласился я.

— И еще кошки, — добавил Смутень.

— И они тоже, — подтвердил я. — Так или иначе, если мама Антоши вызовет жреца, он перестанет быть нашей заботой. Я имею в виду домового.

Улыбка быстро исчезла, и травница уставилась в окно. Отражение Агафьи плыло поверх темной улицы, и по тому, как она сжала губы, я понял, что сказал лишнее.

— Что не так? — уточнил я, заметив ее реакцию.

Агафья некоторое время молчала, продолжая смотреть в окно.

— А что они сделают с домовым? — наконец спросила она и повернулась ко мне. — Если хозяйка действительно вызовет жреца.

Я немного помолчал, а затем со вздохом произнес:

— Скорее всего, развоплотят.

— В смысле? — не поняла травница.

— В прямом, — пояснил я. — Вряд ли они будут разбираться. Просто проведут обряд очищения и все.

— То есть убьют? — с тревогой уточнила девушка, и я кивнул:

— Можно и так сказать.

Травница нахмурилась. В глазах у нее вспыхнуло почти детское в своей искренности возмущение:

— Но он же никому ничего не сделал. Ты сам сказал, что домовой, скорее всего, просто злится.

— Синод не будет сидеть с ним за чаем и выяснять нюансы и тонкости дела. Для жрецов всё проще. Есть нечисть в жилом доме, ребёнок, который слышит голос и жалобы на ночные явления. Этого достаточно, чтобы провести очистку.

Она скрестила руки на груди и сердито уставилась перед собой.

— Несправедливо! — расстроенно буркнула она. — Он ведь жил там дольше них. У него была хозяйка, она его кормила. Вон миску оставляла.

Я не стал спорить.ю и на несколько секунд в салоне было тихо. А потом Агафья продолжила:

— Его никто не спрашивал о продаже квартиры. Получается, он потерял хозяйку, а теперь ещё и дом потеряет. Жалко его, — она провела пальцем по краю рукава и добавила едва слышно. — Мы ведь можем что-нибудь сделать?

— Ты уже решила, что мы должны его спасать? — уточнил я.

— Если он действительно никому не хотел навредить… — начала девушка.

Я свернул на улицу, которая вела к особняку:

— Ладно. Завтра зайдем еще раз. Но не радуйся раньше времени. Задачка будет не из простых.

Агафья кинула, и я заметил, как в ее глазах мелькнула благодарность. А повисшее в салоне напряжение немного ушло.

Через пару минут впереди показались знакомые ворота и я сбросил скорость. Вывернул руль, въезжая на территорию. Остановился у крыльца и добавил:

— С одним условием: если хозяйка успеет вызвать Синод раньше нас, вмешиваться не будем.

Девушка поспешно закивала:

— А домовой окажется мерзким и вредным? — каркнул Смутень.

— Решим на месте, — ответил я и открыл дверь авто.

***

Остаток вечера прошел спокойно. Мы поужинали, немного пообщались и разошлись по комнатам. Агафья больше не заводила разговор о домовом, но, когда пожелала мне спокойной ночи, в ее взгляде все еще читалась тревога.

Я вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. Быстро разделся и рухнул в кровать. Но сон не пришел сразу. Перед глазами снова возникла темная кладовая, старая пустая миска в углу и испуганное лицо мальчика. Глупо было переживать из-за домового, которого я даже не видел. За свою жизнь я сталкивался с тварями куда опаснее. Но мысль о том, что утром в квартиру могут приехать жрецы и одним обрядом поставить точку в чужой истории, оставляла неприятный осадок.

Постепенно усталость брала свое. Мысли начали путаться, и вскоре я провалился в глубокий сон.

Проснулся я незадолго до звонка будильника. Несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок и пытаясь осознать, что именно меня разбудило. И быстро понял, что: на спинке кресла сидел Смутень, который склонив голову, внимательно смотрел на меня.

— Что? — с трудом разлепив губы, хрипло спросил я.

— Проверяю, жив ли ты, — каркнул фамильяр.

— Убедился?

— Ну… — загадочно протянул ворон.

Я вздохнул, нащупал телефон и посмотрел на экран. До будильника оставалось четыре минуты. Сел на кровати, потер ладонями лицо, отгоняя остатки сна.

— Если ещё раз начнёшь проверять меня до рассвета, — предупредил я ворона, — будешь завтракать во дворе.

— Рассвет был час назад, — был мне ответ. — Разбаловал тебя этот мир, соня. В другой жизни ты бы уже шел с утренней молитвы на тренировку.

— В другой жизни мне хотя бы не мешали спать говорящие вороны.

Смутень негромко каркнул, выражая все, что думал о моей неблагодарности, и перелетел на подоконник. Там он распушил перья и отвернулся к окну, всем видом показывая, что разговор окончен. Я же поднялся, привёл себя в порядок и спустился в столовую. Уже на лестнице почувствовал запах поджаренного хлеба и крепкого травяного отвара.

Травницу я обнаружил стоявшей у плиты на кухне. Судя по лежавшему на полу полотенцу и перевёрнутой солонке, утро началось не так спокойно, как ей хотелось бы.

— Доброе утро, — произнёс я и вошел в помещение.

— Доброе, — не оборачиваясь отозвалась она. — Садись. Сейчас всё будет.

На столе уже стояли чашки, тарелка с бутербродами и небольшая банка мёда. Рядом лежал свёрнутый бумажный пакет, из которого выглядывало горлышко ещё одной.

— А это зачем?

Агафья переложила омлет на тарелки и сделала вид, что не понимает вопроса.

— Что? — удивленно подняв брови, уточнила она.

— У нас в лавке есть мёд.

— Тот почти закончился, — начала было девушка. Я посмотрел на неё, потом на пакет и снова на неё.

— Ты решила кормить пакостника, — догадался я.

— Он маленький, — невозмутимо ответила девушка. — И ему нравится сладкое.

Я покачал головой и налил себе отвара. Сделал глоток. Напиток оказался терпким, с легкой горечью, и окончательно прогнал остатки сна. И я сжал чашку в ладонях, чувствуя, как тепло отвара приятно согревает кожу.

Некоторое время мы завтракали молча. Девушка медленно пила отвар и почти не притрагивалась к омлету. Пальцы ее то и дело постукивали по краю чашки, а отсутствующий взгляд то и дело смотрит куда-то вдаль, за окно.

— Ты всю ночь думала о домовом? — прямо спросил я.

Девушка подняла глаза, вздохнула и отложила вилку.

— Ты думаешь, он может быть опасен?

Я сделал глоток отвара и задумался:

— Любой дух может быть опасен, если достаточно долго его злить. А этот несколько недель наблюдал, как чужие люди выбрасывают вещи старой хозяйки и наводят свои порядки в квартире. И делали они это без уважения. К тому же ремонтники наверняка залезли туда, где он прятался.

Агафья нахмурилась.

— Но он разговаривал с мальчиком. Значит, хотел наладить контакт?

— Домовые редко показываются взрослым и ещё реже пытаются завести беседу с детьми. Обычно они ограничиваются шумом, пропавшими вещами и ночным топотом. А ну, оставь!

Последняя фраза относилась уже к Смутеню. Фамильяр, убедившись, что я отвлекся, пытался стащить с моей тарелки кусок сыра. Заметив, что его разоблачили, ворон торопливо схватил добычу и перелетел на подоконник.

— А если он хочет съесть мальчика? — уточнил фамильяр.

— Домовые не едят детей.

— Все так говорят, пока дети не заканчиваются, — ответил ворон и проглотил остаток куска.

Агафья снова посмотрела на меня:

— Это правда? — уточнила она.

— Да слушай его больше, — отмахнулся я. — Он тебе и не такого насочиняет. Домовой мог напугать Антона или специально шуметь и прятать вещи, но охотиться на него точно не станет.

Девушка немного расслабилась, хотя тревога из ее взгляда до конца не исчезла.

— Так или иначе, узнаем после закрытия лавки, — закончил я, и Агафья покачала головой:

— К тому времени хозяйка может вызвать Синод.

— Может, — согласился я, доел омлет и отодвинул тарелку. — Да только вряд ли жрецы приедут на осмотр квартиры в тот же день. Там нужно будет записаться, выждать очередь…

Мой ответ успокоил девушку. Во всяком случае, она кивнула и вернулась к завтраку. Мы допили отвар, Агафья вымыла посуду, я вытер её и расставил по шкафам. Смутень всё это время сидел на холодильнике и руководил процессом.

Когда собрались выходить, я задержался в прихожей и коснулся плетений. Контур оставался целым, новых попыток прощупать защиту ночью не было. И я вышел на крыльцо.

Утро выдалось прохладным. Я осмотрелся, но не заметил ничего подозрительного. Впрочем, если за особняком действительно наблюдали люди Синода, торчать под воротами они бы не стали. Поэтому мы сели в машину, я завел двигатель и выехал с территории.

— А чем вообще кормят домовых? — спросила Агафья, когда мы уже въехали в город и остановились на светофоре.

— Молоком, хлебом, кашей, — не отрываясь от дороги, произнес я. — Иногда оставляют сладости.

— Мёд подойдёт?

Я повернулся к ней и уточнил:

— Ты теперь решила накормить всех духов в городе?

Девушка просто пожала плечами:

— Просто интересно.

— Подойдёт, — ответил я. — Но еда сама по себе ничего не решит. С ним придётся договариваться.

— Как?

Сигнал светофора переключился, и я тронулся с места.

— Сначала выясним, чего он хочет. Если привык к старой хозяйке, ему может быть достаточно, чтобы новые жильцы признали его хозяином дома и перестали лезть в его угол. Чаще всего приходится вернуть несколько старых вещей, которые были дороги для домашнего духа. Иногда приходится переносить духа в другое место.

— В другое место? — насторожилась Агафья.

— У нас уже есть один серый нахлебник, — недовольно каркнул с заднего сиденья Смутень. — Он вчера спрятал мою ложку.

— Которую ты, в свою очередь, сам где-то стащил, — произнес я и свернул на улицу, где находилась лавка. Агафья тихо рассмеялась. Тревога на ее лице ненадолго сменилась привычным теплым выражением, и я понял, что Смутень, сам того не желая, немного разрядил обстановку.

Я притормозил неподалеку от входа и осмотрелся, но ничего подозрительного не обнаружил. Это могло означать, что наблюдение сняли. Или что приглядывающие за нами, наконец научились не бросаться в глаза. Второй вариант казался вероятнее.

Я вышел из авто. Травница последовала за мной. Подошел к двери, отпер ее и вошел в помещение. Над головой звякнул колокольчик. Я нащупал выключатель и нажал клавишу. Под потолком вспыхнул яркий свет, и я с трудом удержался от удивленного «ничего себе».

На прилавке ровной линией лежали все ложки, которые нашлись в лавке. Они были аккуратно разложены по размеру. В центре композиции стоял напёрсток, на краю которого блестела капля мёда.

Смутень выглянул из-за моего плеча и мрачно произнёс:

— Вот. А вы говорили, что он не опасен. Мне кажется, это следы какого-то ритуала. Может, этот пришелец мохнатый, демона призывал. Поди знай.

Стоявшая рядом травница прикрыла ладонью рот, скрывая улыбку. И я заметил, что в ее глазах впервые за это утро появилось настоящее веселье.

Из глубины лавки донесся тихий шорох, а затем что-то едва слышно стукнуло о стенку коробки. Агафья сразу повернулась на звук, и улыбка ее стала шире. Я вздохнул и перевернул табличку на двери. Начинался рабочий день.

Глава 8 Вежливый посетитель

Сегодня по жребию мне выпало стоять за стойкой. Я хотел было опротестовать такое решение, но травница уже принялась готовить новую партию мази, и спорить с человеком, который держит в руке тяжелый, каменный пестик, было неразумно, так что я вздохнул и встал за стойку.

Первые два часа прошли на удивление спокойно. Посетителей почти не было, и я развлекал себя тем, что перебирал накладные. Из лаборатории доносился размеренный стук. Агафья что-то толкла в ступке, пересыпала из одной емкости в другую и время от времени открывала воду. Судя по запаху воска и хвои, мазь предназначалась для суставов. Последние дни его разбирали особенно быстро.

Смутень сидел на верхней полке и старательно изображал чучело ворона. Получалось у него неплохо. Но время от времени чучело приоткрывало один глаз и следило за улицей. После того как возле лавки появился наблюдатель с газетой, фамильяр стал заметно бдительнее. Как, впрочем, и мы все.

От безделья меня оторвал звякнувший колокольчик. Я поднял голову. В лавку вошел мужчина лет сорока, среднего роста и непримечательной наружности. Гость был одет в серое пальто, лицо частично скрывала темная шляпа. Встреть такого на улице, и через минуту уже не вспомнишь.

Мужчина остановился у входа, неторопливо снял перчатки. Взгляд гостя скользнул по прилавку, витринам, двери лаборатории и лишь затем задержался на мне. И внутри шевельнулось неприятное предчувствие.

— Доброе утро, мастер Вельянов, — с легким поклоном произнес он.

— Доброе, — отозвался я, убирая накладные в ящик. — Чем могу помочь?

— Пока не знаю, — растерянно ответил он. — Позволите осмотреться?

Я улыбнулся:

— Конечно. Если что-то вдруг заинтересует — спрашивайте, я всё вам расскажу.

Уголки его губ едва заметно дрогнули, словно он показывал, что оценил шутку. Гость неторопливо направился к стеллажам. Мужчина близоруко щурился, наклоняясь к банкам, читал этикетки, иногда брал сосуд в руки, рассматривал содержимое на свет, потом ставил обратно. Всё это он проделывал с таким видом, будто хорошо разбирался в этом вопросе. Я снова раскрыл накладную, однако читать не стал. Краем глаза продолжал наблюдать за посетителем. Смутень на верхней полке тоже не шевелился. Только медленно повернул голову, когда мужчина прошел под ним.

— Скажите, пожалуйста, — гость указал я на банку с сушёными листьями, — что вот это за трава? Что-то очень знакомое, а припомнить не могу.

Я подошёл ближе и посмотрел, на что он указывал.

— Мелисса. Хорошее успокаивающее средство, неплохо помогает при бессоннице, например…

— Надо же, мне как раз советовали принимать ее от бессонницы, — радостно перебил меня мужчина.

— Можно и так. Только одну мелиссу обычно заваривают при легком беспокойстве. Если сон совсем плохой, лучше взять сбор.

— Какой посоветуете? — тут же с интересом уточнил мужчина.

— Ну вот, например, — я достал с полки небольшую банку. — В этом сборе есть пустырник, мята, мелисса и немного хмеля. Успокаивает, снимает напряжение. Принимать по половине чашки за час до сна.

Посетитель открыл крышку и осторожно вдохнул запах трав.

— Приятно пахнет, — оценил он.

— Это не главное его достоинство.

— Понятно.

Мужчина вернул крышку на место, но банку из рук не выпустил. Несколько мгновений задумчиво ее разглядывал, а затем взглянул на меня и как бы между делом спросил:

— А скажите: у вас есть что-нибудь такое…

Он замялся, делая вид, что подбирает слова. Или готовится сказать нечто очень важное, просто стесняется.

— От ночных кошмаров? У меня племянник маленький, он в последнее время просыпается со страшным криком. Утверждает, что под его кроватью кто-то живёт.

Я внимательно посмотрел на гостя. Вопрос был задан буднично, почти небрежно. Любой другой травник на моем месте ответил бы, даже не задумавшись. Но в голосе мужчины слышалась слишком старательная легкость. Словно эту фразу он заранее несколько раз повторил, выбирая наиболее естественную интонацию.

Из лаборатории продолжался ровный, привычный, немного успокаивающий стук. Я оперся ладонью о стойку и ответил тем же спокойным тоном:

— Ночные страхи у детей — достаточно частая практика. Всё это обычно проходит само. Можно, конечно, дать ребенку успокаивающий сбор, но я бы порекомендовал вариант помягче. Лучше обойтись смесью мелиссы с мятой и ромашкой.

— Ага, понятно, — он кивнул. — А может быть, есть что-нибудь более специфическое? Ну, не просто успокоительное, а узконаправленное, чтобы именно от страхов?

Он взглянул на меня, с интересом ожидая ответа. Но я только пожал плечами:

— Вынужден вас огорчить, но ничего подобного у нас нет. Мы обычные травники, а не лекари и не душеправы. А если у вашего, как вы сказали, племянника наблюдаются действительно серьёзные страхи, не тяните, обратитесь к правильному лекарю. Можете начать с участкового, а дальше, после осмотра он посоветует нужного специалиста.

— Да, я это всё понимаю, — мужчина слегка усмехнулся. — Просто подумал, может, у вас есть какой-нибудь старинный рецепт, ну, знаете, там, как говорят, «от дурного глаза» или чего-нибудь в этом роде.

Я покачал головой.

— Мы такими вещами не занимаемся. Это незаконно, мастер…

— Иванов, — охотно подсказал собеседник и тяжело вздохнул, но разочарованным не выглядел. Скорее наоборот: получил именно тот ответ, которого ждал.

— Что ж, очень жаль.Ладно, давайте тогда возьму у вас вот этот успокаивающий сбор. Мне, пожалуй, тоже не помешает. Работа, знаете ли, очень нервная, заснуть удаётся далеко не сразу.

— Отличный выбор, — я снял с полки баночку и направился в сторону кассы. — Надёжный рецепт, прошедший проверку временем.

Мужчина снова принялся рассматривать витрины. Теперь уже не так внимательно. Видимо, обязательную часть представления мы закончили и постепенно приближались к тому, ради чего он сюда пришел.

— Еще что-то хотите выбрать? — уточнил я.

— Что? — Мужчина обернулся. На одно мгновение его лицо стало сосредоточенным и холодным, но затем на губах снова появилась доброжелательная улыбка. — Нет, благодарю. Сколько с меня?

— Полтора рубля.

Мужчина кивнул, достал из внутреннего кармана пальто кожаный портмоне и положил на стойку несколько монет. Пальцы у него были ухоженными, без мозолей и чернильных пятен. Не ремесленник, не конторский служащий и вряд ли человек, которому приходилось считать каждую копейку.

— Благодарю, — произнес мужчина, забирая баночку. — Говорят, у вас хорошие сборы. Особенно для детей.

Я улыбнулся:

— Детям тоже иногда приходится пить лекарства.

— Даже таким маленьким, которые плохо спят после переезда?

— После переезда многие плохо спят, — ответил я. — Новое место, непривычные звуки, соседи. Детское воображение и вовсе способно превратить скрип половиц в целую трагедию.

Он с интересом взглянул на меня:

— А подскажите, пожалуйста. Вы, наверное, по роду деятельности, часто сталкиваетесь с разными людьми, с их всевозможными проблемами.

— Всякое бывает, — уклончиво ответил я. — Лавка открыта для всех. Мы никого не гоним, стараемся помочь каждому.

— Вот и я так подумал, — согласился мужчина. — Один мой знакомый недавно столкнулся с похожей историей. Купил квартиру на Каретной. Его сын жаловался на шаги по ночам и какой-то голос из кладовой. Жена уже собиралась обращаться в Синод, но потом все неожиданно прекратилось. Он, наконец, посмотрел на меня. Взгляд оставался доброжелательным, но прежней рассеянности в нем уже не было. Вы не слышали об этой семье?

Я нахмурился, будто пытался вспомнить.

— На Каретной? Кажется, приходила женщина с мальчиком. Антон или Андрей… Точно не скажу. За последние недели у нас было несколько похожих случаев.

— По-моему, Андрей, — задумчиво поправил меня мужчина.

— Возможно, — не стал спорить я. — Мальчик плохо спал, мать жаловалась на усталость. Агафья дала им успокаивающий настой, а я посоветовал проветривать комнату и не перекармливать ребенка на ночь.

— И этого оказалось достаточно?

— Судя по тому, что они больше не приходили, да.

Мужчина слегка качнул головой. Его улыбка стала чуть шире, но теплее от этого не сделалась.

— Удивительно. Несколько ложек настоя и странное в квартире перестало происходить, — пробормотал он. — Бывает же такое.

— Ничего удивительного. Обычно в состав сбора входит несколько трав, которые усиляют действие друг друга. Мальчик успокоился и начал крепче спать. Если человек не просыпается от каждого скрипа, ему быстро перестает казаться, что в кладовой кто-то ходит.

Посетитель улыбнулся:

— Вы всему находите простое объяснение.

— Обычно оно и оказывается правильным, - просто ответил я.

Мужчина некоторое время смотрел на меня, словно бы изучая, затем кивнул:

— Да, наверное. Вам, конечно же, виднее, — произнес он и вздохнул. — А я-то думал, у вас есть какие-то особые средства. Ну, что-нибудь эдакое от дурного глаза, не знаю, от порчи, или от злых духов.

— Нет, — решительно мотнул головой я. — Мы травники, а не экзорцисты. Если у человека проблемы с духами — ему нужно обратиться в Синод или к душеправу, в зависимости от того, какие духи беспокоят.

Он коротко и сухо рассмеялся. Из лаборатории донесся звон стекла, затем снова застучал пестик. Агафья работала как прежде, однако я не сомневался, что теперь она прислушивается к каждому слову. Я сохранил на лице спокойное выражение и поправил лежащий на стойке пакет.

— Некоторые люди при любом непонятном шуме вспоминают о нечисти, — продолжил я. — Особенно ночью.

— Про домовых, например, — подхватил посетитель. — Говорят, они не любят новых жильцов и способны прогнать человека из жилья. Вы верите в домовых, мастер Вельянов?

Вопрос был задан без прежних обходов. Мужчина смотрел мне в глаза и терпеливо ждал. Смутень на полке замер так хорошо, что теперь действительно походил на работу талантливого таксидермиста.

— В Спасителя верю, — ответил я. — А еще в людей, которые ночью слишком много едят, потом плохо спят и винят в этом кого угодно, кроме себя. И в детей, которым взрослые читают страшные сказки, а затем удивляются их кошмарам.

— То есть, вы считаете, что домовых не существует?

— Почему же? Может, где-нибудь и существуют. Я всех домов в Империи не проверял. Но у нас травяная лавка, а не отделение Синода. Мы просто продаем сборы и мази.

— И ни одного не видели?

— Ни одного, — честно ответил я

Мужчина некоторое время молча меня рассматривал. Я отвечал ему тем же, сохраняя доброжелательную улыбку хозяина лавки, которому покупатель уже заплатил и теперь мешал вернуться к делам. Пауза затягивалась, и наконец посетитель надел перчатки и аккуратно убрал баночку во внутренний карман пальто.

— Забавный ответ. Ладно, не буду вас задерживать. Благодарю за сбор и за беседу.

— Обращайтесь. Если сбор покажется слишком крепким, уменьшите дозу.

Он коснулся пальцами полей шляпы, вышел на улицу и закрыл за собой дверь. Колокольчик звякнул, затем в лавке снова стало тихо. Только теперь я позволил себе медленно выдохнуть. Напряжение между лопатками не исчезло, но дышать стало немного легче.

Я чуть сдвинулся за стойкой, чтобы лучше видеть, как он переходит дорогу и растворяется в толпе прохожих.

Я не двигался, пока силуэт посетителя не прошел мимо витрины. Затем повернул голову к верхней полке.

— Смутень.

Ворон открыл оба глаза.

— Уже лечу, — каркнул он, спрыгнул со стеллажа и выскользнул наружу.

Стук в лаборатории прекратился. Через несколько секунд появилась Агафья. На ней был рабочий фартук, а на щеке осталось светлое пятнышко какой-то мази.

— Кто это был? — спросила она.

— Покупатель, — пробормотал я. — Занятный и очень любопытный. Пришел за успокаивающим сбором и как бы между делом начал задавать слишком много интересных вопросов.

Агафья сразу нахмурилась. Подошла к окну и посмотрела на улицу, но посетитель уже исчез среди прохожих.

— Каких? — не отрываясь от окна, уточнила она.

— О племяннике, который боится темноты, о квартире на Каретной, где мальчик перестал бояться.

Агафья замерла:

— На Каретной? — понизив голос, уточнила она, и я кивнул:

— Все так. Ненавязчиво расспрашивал, правда ли, что мы чем-то помогли. Я сделал вид, что не понял, о чём он.

— А он поверил?

Я пожал плечами:

— Может, и нет, но виду не подал. Просто посмеялся и ушел.

— Очередной засланец Синода?

— Ну, явно не из налоговой. — усмехнулся ей в ответ.

Шутка вышла слабее, чем хотелось. Девушка тоже не улыбнулась.

— Что теперь будем делать?

Я посмотрел на дверь, за которой исчез Смутень. Колокольчик над ней слегка покачивался, хотя сквозняка уже не было.

— То же, что и до его прихода. Работаем и смотрим, что будет дальше.

Несколько секунд Агафья внимательно меня изучала, словно пыталась понять, насколько я сам верю в собственное спокойствие. Потом ее лицо немного смягчилось.

— Смутень выяснит, кто он?

— Если тот не заметит за собой огромного черного ворона, то да.

Из открытой форточки донеслось далекое карканье. Агафья все-таки улыбнулась, но тревога из ее глаз не исчезла.

Она еще немного постояла у окна, затем поправила фартук и вернулась в лабораторию. Вскоре оттуда снова донесся стук пестика. Только теперь удары звучали быстрее и резче, чем прежде.

Я остался за стойкой. Раскрыл накладную, нашел строку, на которой остановился, и несколько минут безуспешно пытался вникнуть в написанное. Колокольчик над дверью молчал, а в воздухе все еще держался слабый аромат мяты из открытой банки.

Спокойное утро закончилось. Хотя на часах еще не было и полудня.

Глава 9 Выгодное предложение

Пока ворона не было, я спешно проверил помещение плетения или артефакты для слежки, которые мог оставить гость. Но все было чисто. Поэтому мы вернулись к работе, в ожидании пока вернется ворон.

Смутень вернулся примерно через полчаса. Сначала за окном мелькнула чёрная тень, затем послышался стук в стекло. Я подошел к двери, запер ее и повернул табличку. Агафья выглянула из лаборатории, вытерла руки о фартук и поспешила открыть форточку.

Ворон влетел внутрь, опустился на подоконник и встряхнулся, разбрызгивая мелкие холодные капли. На улице успел начаться дождь, и теперь мокрая мостовая тускло блестела под серым небом.

— Надеюсь, за работу в такую погоду полагается двойная порция печенья, — проворчал он.

— Если расскажешь что-нибудь полезное, — ответил я. — Будет тебе премия.

— Я всегда рассказываю полезное, просто вы редко способны оценить глубину моих наблюдений. — буркнул ворон, перепрыгнул с подоконника на стойку, покосился на открытую банку с мелиссой и только после этого соизволил перейти к делу. — Твой вежливый приятель сел в автомобиль, который ждал его в Соляном переулке.

— Куда поехал?

— К Синоду на Соборной, возле которого стоят два каменных праведника с такими лицами, словно им уже известно обо всех твоих грехах.

Агафья тихо вздохнула и прислонилась плечом к косяку лабораторной двери.

— Значит, всё-таки Синод, — с тревогой пробормотала она.

Ворон переступил с лапы на лапу. Теперь он выглядел серьёзнее и даже на печенье больше не поглядывал.

— А еще, на этом твоем госте было очень много защиты, — продолжил он.

— Например?

— Например, две освященные серебряные булавки на воротнике. Под рубашкой медальон, тоже непростой. И ещё браслет на левой руке, от которого тянуло ладаном так, что у меня клюв зачесался. Обычного наблюдателя так не снаряжают.

Я нахмурился. Одного освящённого амулета хватило бы, чтобы отвести случайное воздействие или предупредить владельца о близости нечисти.

— Следящие плетения были? — спросил я.

Ворон покачал головой:

— Нет. Вообще никакой активной магии.

Я вспомнил ухоженные руки посетителя, спокойную манеру говорить и паузы, которые тот выдерживал после каждого вопроса. Он не пытался поймать меня на случайной оговорке. Ему было важнее посмотреть, как я держусь, чего опасаюсь и на каких словах начинаю нервничать.

— Что это значит? — спросила Агафья.

— Пока ничего страшного, — ответил я. — Если бы нас уже в чём-то обвиняли, сюда пришли бы не за успокаивающим сбором. В лучшем случае в двери вошло бы несколько вежливых человек с ордером, и доставили бы нас в Синод. В худшем…

Лицо травницы побелело, а глаза расширились.

— Сейчас они только проверяют. Присматриваются к лавке и ко всем, кто сюда приходит.

— Выходит, мы у них на карандаше? — глядя на меня, спросила Агафья.

— Уже давно. Просто теперь карандаш заточили поострее.

В помещении повисла тишина. Только в лаборатории на маленькой горелке что-то тихо булькало, наполняя лавку терпким запахом воска и можжевельника.

— И что будем делать? — спросила девушка.

— Работать, — пожав плечами, просто ответил я. — И внимательнее смотреть на новых знакомых. И про домового на время нам придется забыть. Соваться в ту квартиру, когда за нами следят…

Агафья замялась, робко взглянула на меня, но кивнула, соглашаясь. Ворон расправил крылья и довольно каркнул. Я же вернулся к двери, открыл ее и повернул табличку. И

Колокольчик над дверью звякнул. В лавку вошла пожилая женщина в мокром платке и сразу принялась жаловаться на боль в коленях. И мы вернулись к работе.

День прошел спокойно. Из-за дождя посетителей практически не было, что меня не особо расстроило. Я просто стоял за прилавком, пил чай и наблюдал за проходившими по улице прохожими. А затем и вовсе оставил в зале за старшего Смутеня и направился в лабораторию, где провел остаток дня, выходя, когда в лавку приходили редкие посетители.

Но когда мы уже решили, что пора закрывать лавку, у крыльца остановился неприметный серый автомобиль. Из салона выбрался невысокий, полный мужчина в коричневом пальто. Раскрыл зонт, он обошёл глубокую лужу, затем достал с заднего сиденья широкий портфель и направился к нашей двери.

— Это еще кто? — глядя в окно, с интересом произнес я.

Колокольчик над дверью тем временем звякнул, и человек вошел в помещение. Закрыл зонт, аккуратно стряхнул воду на коврик и снял шляпу. Ему было лет пятьдесят. Круглое лицо с небольшими седыми усами располагало к доверию, а улыбка выглядела так, словно он всю жизнь тренировался встречать ею незнакомых людей.

— Доброе утро! — бодро поздоровался мужчина и направился в мою сторону. — Имею честь говорить с мастером Вельяновым?

— Смотря по какому вопросу.

Улыбка посетителя сделалась еще шире:

— По самому выгодному, — ответил он и извлёк из кармана визитную карточку. — Павел Ильич Климов, разъездной приказчик торгового дома «Рябинин и Компания». Мы поставляем лекарственные растения, коренья и масла. Работаем с аптеками, травниками и частными лечебницами по всему городу.

Я взял карточку из плотной кремовой бумаги, с интересом повертел ее в руках, рассматривая.

— Раньше я о вас не слышал.

— Ничего удивительного. Раньше мы торговали в основном на востоке. Теперь расширяемся. Но что обсуждать впустую? Давайте ознакомимся с образцами. Вот.

С этими словами он поставил портфель на стойку и ловким движением фокусника откинул латунные замки. Внутри находились несколько обитых плотной зелёной тканью отделений, в которых лежали небольшие полотняные мешочки и аккуратные, перевязанные шпагатом свёртки с бумажными бирками, на которых стояли метки с датой и местом сбора.

— Качество отменное, — продолжил гость. — Документы и разрешения, разумеется, в полном порядке.

При виде свертков, Агафья с интересом подошла к стойке. Склонилась над открытыми упаковками и принялась увлеченно перебирать образцы.

— В этом году хороший марьин корень почти не привозили, — заметила она, растирая в пальцах образец травы. — А у вас неплохой. Скажите честно, вы знали, чего нам не хватает?

Она с интересом взглянула на мужчину, и тот довольно прищурился, словно сытый кот:

— Просто я знаю, что нужно настоящему мастеру.

— И сколько вы хотите?

Он назвал цену. Агафья перестала перебирать мешочки и недоверчиво посмотрела на торговца. Я поставил чашку на стойку. Сумма оказалась почти на треть ниже той, которую просил наш постоянный поставщик.

— За торговую порцию? — переспросила она.

Мужчина кивнул:

— Разумеется. При заказе от десяти килограммов доставка за наш счёт. Если возьмёте смешанную партию, сделаем дополнительную скидку.

— Почему так дёшево? — спросил я.

Климов развёл руками

— Считайте, распродажа при открытии. Насколько я знаю, ваши образцы отваров тоже стоят дешевле?

Травница кивнула, и мужчина продолжил:

— Вот и у нас так же. Ну и большая партия сырья пришла раньше срока, а новый склад ещё не готов. За хранение приходится платить каждый день. Нам выгоднее уступить в цене, быстро распродать товар и освободить помещение. Вы получаете хорошее сырьё, я не кормлю складского хозяина. Все довольны.

— Можно заказать понемногу каждого вида? — спросила травница.

— Конечно. Я потому и приехал, чтобы договориться лично. Я представитель старой школы, и привык решать вопросы при встречах, а не по телефону или через Сеть.

Климов достал из папки прейскурант и разложил его на стойке. Девушка склонилась над списком. Я подошёл к прилавку и взял свёрток с марьиным корнем. И почти сразу почувствовал слабое прикосновение чужой силы. Скорее глухое давление где-то за грудиной, какое остаётся в доме после тяжёлой ссоры. Пальцы слегка занемели, а во рту появился металлический привкус. Я положил свёрток обратно, и ощущение тут же ослабло.

Климов продолжал увлеченно рассказывать Агафье о скидках, но теперь поглядывал в мою сторону. Его доброжелательная улыбка не изменилась, только взгляд стал внимательнее. Я же улыбнулся, стараясь, чтобы это смотрелось как можно более естественно.

С принесенным Климовым сырьем было что-то не так. Чтобы понять природу этого фона, достаточно было потянуться к Силе. Но после визита человека из Синода пользоваться способностями в присутствии незнакомца было бы верхом глупости. Не исключено, что сейчас за окнами кто-то ждал именно такой ошибки.

— Покажите накладные на основную партию, — попросил я.

— С превеликим удовольствием, — ответил приказчик, сунул руку в карман и вынул несколько листов. — Вот.

Он протянул бумаги мне. Я взял их и пробежал взглядом по строчкам текста. Печати стояли на месте, подписи тоже. Травы собрали в разных губерниях, затем свезли на общий склад и оттуда отправили в столицу. На бумаге всё сходилось.

— Где находится товар?

— Возле товарной станции. И в этом тоже есть плюс! Если мы договоримся сегодня, все нужное вам будет в вашей лаборатории уже завтра.

Я кивнул. Вернул бумаги и с интересом достал свёрток, лежавший у самого дна. Развязал узел и высыпал на чистый лист несколько кусочков корня синюхи.

С виду они почти не отличались от тех, что лежали сверху: светло-бурые, ровно нарезанные, без земли и мелкого мусора. Я взял один кусочек и попробовал сломать. Хорошо высушенный корень должен был хрустнуть. Этот согнулся и только после усилия разошёлся волокнами.

— Сыроват, — сказал я.

— Любой товар немного набирает влагу в дороге. Достаточно разложить на несколько часов в сухом помещении.

— Сырьё не должно было набрать столько влаги, — произнес я и разломил ещё один кусок. Внутри обнаружилось небольшое тёмное пятно. Агафья сразу перестала изучать прейскурант и подошла ближе.

— Дай посмотреть, — попросила она, взяла корень, поднесла к лампе, затем понюхала место разлома. Её недавнее оживление быстро сошло на нет.

— Его сушили при слишком низкой температуре, — сказала она. — Или сложили в мешки раньше времени.

— Не преувеличивайте, — отмахнулся гость, стараясь сделать это как можно более беспечно. — Товару нужно лишь немного просохнуть.

Травница с сожалением провела пальцами по бирке марьина корня, но затем вернула мешочек в ящик.

— Мой коллега прав, — сказала девушка. — Даже если повторная сушка поможет, часть полезных свойств уже потеряна. Мы не сможем отвечать за сборы, приготовленные из такого сырья.

— Хорошо, — после короткой паузы произнёс приказчик. — Допустим, в дороге действительно не уследили за влажностью. Я уступлю ещё десять процентов. При вашей наценке всё равно останетесь в прибыли.

Девушка покачала головой:

— Дело не в наценке. Мы дорожим репутацией, мастер Климов, и не можем так рисковать.

Гость усмехнулся, но прежней приветливости в голосе уже не было.

— Если после нашего отвара кому-нибудь станет хуже, покупатель придёт сюда, а не на ваш склад возле станции, — добавил я, аккуратно завернул корни в бумагу и уложил свёрток обратно. Потом закрыл крышку чемодана и защёлкнул замки. Повернулся к гостю:

— Мы не будем брать эту партию.

Приказчик несколько секунд смотрел на меня, постукивая пальцами по кожаной папке. И я заметил, как поменялся его взгляд. Теперь, вместо дружелюбия и радушия, в глазах Климова блестел колючий холод. А еще я заметил кусочек корня, который закатился в щель прилавка.

-Это все? — спокойно уточнил я. — Наш рабочий день подходит к концу.

Гость кивнул, собрал накладные и прейскурант.

— Как знаете, — равнодушно произнес он. — Другие лавки оказались менее привередливыми.

— Значит, вам не придётся долго платить за склад, — ответил я, стараясь говорить как можно более спокойно.

— Не придётся, — подтвердил он. — Но когда в следующий раз станете искать редкое сырьё, не рассчитывайте на такую цену.

Климов убрал бумаги, надел шляпу и застегнул пальто. Перед тем как выйти, он снова улыбнулся, только теперь эта улыбка была холодной, дежурной.

— Всего доброго, мастер Вельянов. Торговый дом «Рябинин и Компания» всегда рад новым покупателям. Даже очень требовательным.

— Удачной торговли, — ответил я, и Климов вышел из лавки. Я же взял чашку и принялся наблюдать в окно, как гость садится в машину.

— Ты отказался не только из-за влажности, — тихо произнесла Агафья.

— От товара шёл фон, — не отрываясь от наблюдения, ответил я. — Очень слабый и неприятный.

— А причина?

Я только пожал плечами:

— Для выяснения пришлось бы применять Силу.

Смутень слетел со шкафа и приземлился на стойку.

— Даже мне не понравилось, — сообщил он. — А я, между прочим, однажды ел колбасу, которую нашли под полом после ремонта.

Я осмотрел стойку. В щели возле весов застрял небольшой обломок корня. Видимо, отлетел, когда я проверял сырьё. Подцепив его ногтем, я вынул находку и с интересом взглянул на нее на свет.

Теперь, когда посторонних в лавке не осталось, можно было не сдерживаться. Я прикрыл глаза и осторожно коснулся Силой тёмного пятна на разломе.

Отклик пришёл сразу. Внутри корня что-то дрогнуло: не живое и не мёртвое, скорее оставленный чужим присутствием след. В сознании возникло ощущение тесного, душного помещения и множества сложенных друг на друга мешков. А затем фон вдруг исчез.

— Ну? — спросила Агафья.

— Пока сказать нечего, — ответил я и положил кусочек на прилавок. — Это не обычная порча и не плесень. Я с таким не сталиквался.

С этими словами, я положил находку в маленькую стеклянную банку и плотно притёр крышку.

— А это на всякий случай, — ответил я, заметив полный удивления взгляд травницы. — Если она где-нибудь проявит себя, будет полезно иметь то, с чем можно сравнить.

Агафья посмотрела на банку, затем на мокрое окно.

— Может, стоит предупредить другие лавки? — предположила она.

— И что мы им скажем? Что сырьё сыровато и у меня от него нехорошее предчувствие? Про влажность они увидят сами, если захотят посмотреть дальше верхнего слоя. А про остальное пока лучше помолчать.

— Из-за Синода?

— В том числе. В городе и без нас хватает людей, готовых сообщить куда следует о травнике, который определяет качество товара при помощи Силы.

Она нехотя кивнула. Потом собрала разбросанные бумаги, вернулась к списку и жирно вычеркнула марьин корень.

— Всё равно обидно, — расстроенно пробормотала девушка. — Цена была отличная.

— Именно это мне в ней и не понравилось, — ответил я.

Глава 10 Хворь

О партии торгового дома «Рябинин и Компания» мы снова услышали уже на следующее утро. Посетителей было немного, и я разбирал накладные, Смутень дремал на шкафу, спрятав клюв под крыло, а Агафья с самого утра отправилась на аптекарский рынок за воском и льняным маслом.

Вернулась она гораздо раньше, чем я ожидал.

Колокольчик над дверью резко звякнул:

— Купили, — объявила Агафья, закрыв за собой дверь. Смутень мгновенно проснулся и высунул голову из-за края шкафа.

— Печенье? — с надеждой уточнил он.

— Травы у того поставщика, что к нам вчера заходил, — пояснила девушка, и ворон разочарованно нахохлился.

— Тоже мне новость, — каркнул он. — С такой-то скидкой.

Я отложил ручку и с интересом взглянул на девушку:

— Кто купил?

— Там несколько лавок. Аптека Крамера на Рыбной, «Зелёный крест» возле вокзала и травники с Гончарной. Ещё говорили про лечебницу доктора Струве, но насчёт неё точно не знаю. Климов дал дополнительную скидку за большой заказ.

— Товар проверяли? — спросил я.

— Скорее всего, — кивнула девушка.

Я открыл верхний ящик стола под стойкой, достал маленькую стеклянную банку с обломком корня. Поставил ее поближе к лампе. Агафья склонилась над ней, и выражение её лица сразу изменилось.

Тёмное пятно на разломе разрослось. Теперь от середины к краям тянулись тонкие серые прожилки, похожие на высохшие сосуды или паутину. Сам корень оставался сухим. На стенках банки не было ни капель влаги, ни обычного для плесени налёта.

— Этого раньше не было, — тихо сказала Агафья и потянулась к крышке, но я придержал банку ладонью.

— Не открывай.

Девушка нахмурилась, однако руку убрала. Смутень приблизился, вытянул шею и взглянул на корень.

— Ничего не напоминает? — склонив голову, уточнил у меня фамильяр.

Даже через стекло ощущался знакомый фон. За прошедшие дни он стал отчётливе, словно сухие волокна тёрлись друг о друга. Когда я задерживал взгляд на тёмном пятне, появлялось странное чувство, будто оно тоже смотрит на меня из глубины банки.

Я прикрыл глаза и осторожно потянулся к корню силой, и от корня повеяло холодом, будто я опустил руку в землю, куда никогда не проникал солнечный свет. Пальцы заломило, под ногтями появилось неприятное покалывание. Все запахи на мгновение исчезли. Вместо них почудились влажная глина, сопревшие листья и горьковатый дым давно погасших поминальных свечей. И я резко отдернул руку.

Это была не обычная порча и не след неправильной сушки. Подобную силу я уже встречал возле старых могил. И в ней не чувствовалось прямой злобы, однако живому рядом с ней становилось не по себе. Словно земля помнила всё, что когда-либо принимала, и теперь эта память пробивалась сквозь сухие волокна корня.

— От него тянет кладбищем, — произнес я. — Словно все сырье выращивали на мертвой земле.

Смутень отступил от банки и взъерошил перья.

— А я-то думал, что за дрянью от нее несёт, — недовольно каркнул он. — Оказывается, дрянью покойной.

Я быстро набросил на банку чистую тряпицу. Давление ослабло, но не исчезло. Даже теперь я чувствовал холодный след сквозь стекло, ткань и дерево стойки.

И если этим же была заражена вся партия, проданная Климовым, то к вечеру этот корень окажется в десятках настоек, мазей и лекарственных сборов по всему городу.

— Может, всё-таки предупредить их? — уточнила Агафья.

— И что мы им скажем? — усмехнулся я. — Что травник, который только недавно получил лицензию, почуял могильную землю? В лучшем случае нам не поверят.

— А если из-за этих трав кто-нибудь заболеет?

В её голосе прозвучала тревога. Агафья уже наверняка представляла людей, которые будут пить отвары из испорченного сырья, и мне не хотелось говорить, что я представлял то же самое.

— Если начнётся что-то необычное, слухи быстро разойдутся по рынку. А если случай массовый, в дело должен будет вмешаться Синод.

Травница нахмурилась ещё сильнее, но возражать не стала.

— Завтра снова зайду на рынок, — сказала она. — Узнаю, куда ещё отправили товар.

— Только не сильно любопытствуй, — попросил ее я, и девушка кивнула:

— Хорошо.

Я направился в лабораторию и принялся за работу, обдумывая ситуацию. Возможно, Климов действительно был обычным приказчиком, которому поручили поскорее избавиться от испорченной партии. Возможно, его обманули поставщики или владельцы склада. Однако я слишком хорошо помнил короткую паузу перед его ответом на вопрос об образцах. И внимательный взгляд, и то, как быстро исчезла приветливая улыбка, когда я начал проверять нижние свёртки.

— Думаешь, мы ещё услышим о Климове? — послышался от дверей голос травницы.

— О Климове — не знаю, — ответил я. — А вот о его товаре услышим обязательно.

***

Прошла неделя, и за все это время мы ни слова не слышали про Климова. Работа постепенно пошла своим чередом, и проблемы с плохим сырьем ушли на второй план. Раз в городе не было массовых отравлений или еще чего подобного, то сырье либо оказалось не настолько испорченным, либо от него избавились, а крепкие ребята сейчас шныряют по столице в поисках поставщика. Впрочем, это меня уже мало заботило

В пятницу веером я вышел из лаборатории, стянул фартук через голову и бросил его на стойку.

Агафья вопросительно посмотрела на меня. Сегодня она была очень немногословной.

— Закончил, — сообщил я девушке. — теперь нужно дать остыть и настояться. Потом по банкам расфасую.

Травница кивнула и хотела было что-то уточнить, но колокольчик над дверью звякнул, и в лавку вошёл крепкий широкоплечий мужчина, приблизительно лет пятидесяти, в клетчатой рубахе с закатанными до локтей рукавами и кожаных брюках. Лицо посетителя было обветренным, а вокруг глаз и рта залегли глубокие морщины.

Посетитель замер у дверей и с любопытством осмотрелся по сторонам. А затем направился к стойке.

— Доброе утро, уважаемые! — начал он, поравнявшись с нами. Голос у него был глубоким, чуть хрипловатым.

— Доброе, — ответил я, Агафья лишь кивнула. — Чем можем быть полезны?

Мужчина почесал в затылке:

— Да вот такое дело, — начал он, — жена меня к вам послала. Ну не то чтобы прямо вот к вам, просто к травникам. Сходи, говорит, купи чего-нибудь от кашля. У неё уже неделю горло дерёт.

— Отчего же не помочь? — улыбнулся я. — особенно будет хорошо, если подскажете, какой кашель беспокоит вашу любезную супругу?

— В смысле какой? — не понял мужчина. — Ну, обычный.

— Сухой или влажный?

Мужчина растерянно пожал плечами:

— Да ну какой-то… ну не знаю, средний, что ли. Как будто что-то застряло там у неё, а что и не поймёшь.

— Примерно понятно, — кивнул я, Агафья уже доставала с полки банки и ставила на стойку перед собой. — У нас есть замечательный сбор от кашля. Принимаете его три раза в день после еды, и все должно пройти.

Я передал банку мужчине и тот повертел ее в руках. Открыл крышку и вдохнул запах трав.

— Понял. А сколько это всё стоит?

Я назвал цену. Он кивнул и достал из кармана своей рубахи потёртый кожаный кошель. Неторопливо отсчитал деньги, аккуратно положил их на стойку, а я в это время завернул сбор в вощёную бумагу, перевязал крест-накрест бечёвкой и протянул ему. Он поблагодарил меня, взял покупки и развернулся, чтобы уйти, но уже у дверей обернулся:

— А вы, говорят, не так давно открылись? — уточнил он.

— Месяца не прошло, — охотно ответил ему. — А откуда вам это известно?

— Да тут ведь все всё знают, — он по-доброму улыбнулся. — Я отсюда в двух кварталах работаю, почти рядом. Кожевенная мастерская у меня, на той улице. — он махнул рукой куда-то направо. — Небольшая, но своё, семейное дело. Меня Иваном зовут, Миронов фамилия.

— Егор, — склонил я голову. — А это Агафья, моя компаньонка.

Я указал на девушку, и та молча кивнула.

— Очень мне приятно такое знакомство, молодые люди. Послушайте, Егор, можно я у вас ещё кое-что спрошу? Не по торговой теме, а так, чисто по- человечески. Может, посоветуете что.

— Конечно, спрашивайте, чем могу — помогу.

Миронов помолчал, помялся, будто подбирая слова, потом вздохнул и сказал:

— У меня тут какая-то напасть приключилась. Ну, не то, чтобы со мной лично, с работниками моими, с тремя сразу. А их шесть всего, так что это уже половина. Такие внезапности плохо влияют на дело, а всё, что мешает работе, я склонен решать быстро, чтобы не затягивать… В общем, захворали они все. Что самое неприятное — разом как-то. И симптомы одинаковые: слабость, озноб, голова болит. А ночью им кошмары снятся. Просыпаются в холодном поту, да заснуть потом не могут. Может, отравление какое случилось, у нас же кожа, дубильные вещества. Химия, одним словом. Но с вентиляцией у меня полный порядок, даже бумаги все имеются. Жена было посоветовала выдать обычный укрепляющий отвар, от слабости. Сказано — сделано, слово моё крепко. Да вот только не помогло это всё. Если и легчает, то ненадолго. А кошмары и вовсе не пропадают.

— Кошмары, это, скорее всего, уже что-то другое, — задумчиво сказал я. — И причин тут может быть множество.

Иван тяжело вздохнул.

— Вот и я не пойму. Жена говорит, надо посоветоваться с кем-нибудь понимающим. Да только где их взять, таких людей? Помню, в детстве еще, в деревне одной был мужичок ведающий, да сколько лет прошло, нет уж деревеньки той, и его уж наверняка не сыскать.

Я внимательно посмотрел на кожевника. Под симптомы, что он описывал, могло маскироваться всё что угодно. Но упоминание кошмаров, причём одинаковых у всех троих, наводило на определенные мысли.

— А вы в последнее время, в пару последних недель, не замечали чего-то странного в своей мастерской? — уточнил я. — Запахов каких-то необычных, может, холода, или там, сырости, например?

Он снова почесал седой затылок.

— Да в мастерской всё как обычно. Здание старое, раньше там какой-то склад был, да только мой отец переделал там все, когда расширять производство задумал.

— А рядом с мастерской у вас что?

— Да ничего особенного, вроде бы, — начал вспоминать Иван. — Улица вот та, дома на ней, ну канал ещё неподалёку. Водосток, от нас туда вёл старый, сейчас он не рабочий. Рыночек небольшой, но там буквально пара рядов…

При упоминании водостока я слегка напрягся, но виду не подал.

— Симптомы у ваших работников слишком расплывчатые, — протянул я. — Под это может маскироваться что угодно: и отравление, и воздушная инфекция, и даже нервное перенапряжение. Тяжело разобраться и выяснить причину заболевания по словесному описанию. Тут надо детально смотреть.

— Посмотреть? — он приподнял кустистые брови. — В смысле на место приехать?

— Это было бы отлично, — согласился я. — И возможно, я смогу подобрать что-то более конкретное под ваш случай. Обещать не могу…

Миронов заметно оживился.

— Правда сможете посмотреть?

Я кивнул:

— Почему нет, если и мастерская недалеко. А еще мне нужно увидеть хотя бы одного заболевшего. Поговорить с ним, уточнить симптомы и посмотреть, как он выглядит.

— Да это самое легкое! — отмахнулся посетитель. — Пашка, Моторин-младший, сейчас в машине сидит, меня дожидается. Я его с собой взял, потому что ему совсем худо стало, хотел домой на обратном пути завезти. Пойдёмте, посмотрите на него, да поговорите?

— Пойдёмте, — легко согласился я и повернулся к травнице. — Если что, я рядом.

Девушка, чуть прищурившись, подозрительно на меня посмотрела, но молча кивнула. Я вышел из-за стойки, и мы направились к выходу. Мы перешли дорогу и подошли к старому автомобилю, припаркованному у тротуара.

На переднем сиденье расположился молодой человек лет двадцати пяти, может, чуть больше. Лицо у него даже издалека выглядело бледным, с логромными тёмными кругами, как у человека, который не спал последние несколько ночей.

— Пашка, а ну-ка, вылазь! — сказал кожевенник, открывая дверцу. — Давай, подыши свежим воздухом. Вот, смотри сюда, познакомить тебя хочу. Это Егор, он травник, попробует понять твою хворобу.

Павел взглянул на меня и кивнул. Глаза у работника были потускневшими, словно он уже давно не был рад ничему в жизни.

— Здравствуйте, — хрипло произнес парень.

— Здравствуй, Павел. Расскажи, как ты себя чувствуешь.

Рабочий пожал плечами.

— Слабею с каждым днём, кружит меня, голова болит всё время, даже во сне, знобит, ну в жар бросает, потом в холод. Ночью спать не могу, кошмары не дают.

— А что снится? — уточнил я.

Миронов отошёл к витрине лавки, а Павел помолчал, подбирая слова, и сказал:

— Да разное. Но чаще всего, как будто я тону, но не в воде, а просто погружаюсь во что-то чёрное и липкое, и оттуда меня кто-то меня тянет вниз, прямо за правую ногу, а у меня нет сил, чтобы вырваться. А ещё голос слышу. Женский, тихий…

Он тяжело сглотнул и продолжил:

— Эта баба, кажись, зовёт меня к себе, говорит, иди вниз, там хорошо, там тепло. Думаю, что зазывает она меня зачем-то и совсем там не тепло.

— После этого просыпаешься? — уточнил я и он кивнул:

— Всегда в холодном поту. Сердце колотится, аж выскакивает из груди. Не могу потом уснуть до утра, сижу, смотрю в окно.

— Так, а днём как ощущения? Днём тебе легче бывает?

— Так-то днём вроде нормально, — он пожал плечами. — Только слабость и с каждым днём она сильнее. Да голова ещё покоя не даёт. А ночью заново по кругу всё опять.

— И это у тебя длится уже сколько?

— Несколько дней уж, — он посмотрел на спину Миронова, стоящего у витрины.

— Хорошо, а другие? Те двое твоих товарищей, что тоже заболели? Они видят то же самое?

— Ага, — кивнул Павел. — Мишаня говорит, что ему тоже кто-то ноги тянет, только у него, кажись, мужик. А вот Митька баял, что его тащат прямо в канал.

— В канал? — уточнил я. — Не знаешь, почему именно туда?

— Кабы я знал! — Павел пожал плечами. — Может потому, что мы рядом с ним работаем, канал-то от нас совсем недалече.

— А ты что-нибудь странное видел в последние дни? Вечером или ночью в цеху или по дороге, когда вы там домой расходитесь после работы?

Рабочий замер, словно вспоминая, потом медленно кивнул.

— Так ведь точно, видел! — тихо произнес он и закашлялся. — В ночь, кажись, как раз на пятницу. Я с работы шёл как всегда поздно, уже темно было, иду по набережной, аккурат там, где старый водосток. Вижу, стоит женщина прямо у самой воды и смотрит вниз.

— Помнишь, как она выглядела, хотя бы примерно?

Он мотнул головой.

— Лица её не видел, оно было волосами чёрными закрыто. Я еще подумал: как она вообще дорогу разбирает. Я шаг сбавил, всмотрелся, точно, женщина в чём-то белом до пят, ну или в светло-сером, точно не разглядел, темно же было. Волосы, конечно, богатые, длинные, прямо ниже пояса. Ну и стоит, смотрит вроде как в воду. Я хотел мимо пройти. Какая мне разница, кто там что в воде высматривает? Шаг делаю, но ноги и не идут дальше, как прирос к месту. И вот тут она повернулась, да так быстро, что я даже не понял, как это у неё так получилось. Ну и посмотрела на меня. И мне показалось, что глаза у нее чёрные и злые. Я еще подумал, что не может быть у человека таких глаз. Ещё показалось, что она улыбнулась. Но это не точно.

— И что было дальше?

— Так убежал я оттуда, — Павел тихо рассмеялся, но смех его звучал нервно. — Как почувствовал, что ноги могут идти, так и побежал домой, заперся там на всякий случай. Кажись, ночь не спал, а следующим днём, к обеду занемог. С утра рассказал всем на работе, все посмеялись, понятное дело. Говорят, что всю жизнь на лавочниц смотрел и торговок, а как увидел, какими бывают красивые женщины, так сразу испугался и заболел. А Мишаня вообще баял, что мне приснилось это всё.

Он посмотрел на меня, вынул чистый платок и протёр лицо.

— Так вот, я не спал вообще в ту ночь, поэтому и никакого сна видеть не мог. И если хотите спросить, то медовухой совсем не балуюсь.

Я немного помолчал, обдумывая его слова, а затем осторожно уточнил:

— Послушай, Павел. А что там за водосток, у которого ты её видел?

— Ну старый, нерабочий. — он пожал плечами. — Там ещё тополь кривой растёт, где он в канал выходит. Там еще детей пропавших недавно нашли. Может слышали.

Я только кивнул, потому что это место я знал прекрасно.