Охотник. Книга 2. Лавка

Глава 1 Непредвиденные расходы

Я стоял у окна гостиной, смотрел на сад, где ветер неторопливо шевелил верхушки старых яблонь, и пытался привыкнуть к мысли, что вчерашний день действительно закончился хорошо. Мы получили свидетельства травников. Дело оставалось за малым.

— Доброе утро.

Знакомый голос за спиной заставил меня обернуться. На пороге гостиной стояла Агафья, держа в руках две кружки. Волосы девушки были собраны в тугую косу. Плечи были покрыты темным платком. Травница выглядела более свежей, хотя под глазами всё ещё виднелись лёгкие тени. Впрочем, после последних дней мы оба выглядели так, словно нас долго катали в мешке по булыжной мостовой.

— Доброе, — ответил я.

Девушка склонила голову и лукаво уточнила:

— О чем думаешь?

— Что дело осталось за малым, — честно признался я. — Помещение у нас есть, бригада нанята, все свидетельства получены. Значит, мы уже прошли половину пути.

Агафья усмехнулась, подошла и протянула мне кружку.

— Держи.

Я взял посуду, с сомнением покосился на жидкость.

— Да не бойся, это не проверочный отвар, — усмехнулась девушка, заметив мою реакцию. — Пей спокойно.

От отвара и правда шел аромат мяты, чабреца, немного липы и что-то терпкое, согревающее. Я сделал глоток и довольно кивнул.

— Вкусно.

Девушка села в кресло у камина и вытянула ноги к каминной решётке.

Посмотрела на меня поверх кружки.

С подоконника раздалось хриплое карканье. А через мгновение, фамильяр возник на подоконнике: чёрная лохматая клякса на фоне бледного утреннего света. Ворон взъерошился, склонил голову и покосился на нас:

— Доброе утро, Смутень, — произнесла Агафья.

— Добрым оно станет, когда кто-нибудь предложит мне завтрак, — буркнул в ответ ворон.

— На кухне стоит каша.

От этой информации ворон с любопытством вытянул шею в сторону кухни:

— С маслом? — уточнил он.

— Без, — ответила девушка и фамильяр разочарованно вздохнул:

— Значит, не такое уж оно и доброе

Я улыбнулся и уже открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент, в кармане пиджака зазвонил телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер начальника артели. Нажал на кнопку, принимая вызов:

— Вельянов слушает.

— Доброе утро, мастер Вельянов, — послышалось из динамика. — У нас у нас тут возникли некоторые… обстоятельства.

Фраза заставила меня насторожиться:

— Что-то серьезное? — уточнил я.

— Такое по телефону сложно обсудить, — произнес после паузы собеседник. — Нам бы лично встретиться. Лучше вам самим все посмотреть.

— Насколько срочно нужно? — уточнил я.

— Чем раньше, тем лучше.

Я взглянул на висевшие на стене часы и кивнул:

— Понял. Скоро будем.

— Ждем.

Я завершил вызов, несколько секунд просто смотрел на потемневший телефона. Потом медленно выдохнул и взглянул на сидевшую рядом Агафью. И я заметил, как в ее глазах мелькнула разгорающаяся тревога:

— Петр Константинович? — спросила она и я кивнул:

— Просит приехать. Говорит что-то срочное.

Агафья тихо вздохнула и поставила кружку на стол. Смутень же с подоконника издал протяжное, исполненное мрачного удовлетворения карканье.

— Я же говорил! — торжествующе произнес он.

— Спасибо за поддержку, — ответил я.

— Всегда пожалуйста… — начал было фамильяр, но Агафья бросила на него короткий, осуждающий взгляд. И к моему удивлению, Смутень замолчал.

— Нужно ехать, — произнесла она.

— Заодно посмотрим, что уже успели сделать, — согласился я, поставил кружку на столик рядом с креслом и направился к лестнице.

Смутень сидел на перилах второго этажа, с интересом глядя на меня.

— Ты не собирался завтракать? — уточнил я, подходя к двери своей комнаты.

Фамильяр тяжело вздохнул:

— Каша без масла не завтрак, а наказание, — прокаркал он.

— Останешься дома страдать по этому поводу? — усмехнулся я и открыл дверь.

Ворон вомущенно расправил крылья:

— У тебя опять намечаются неприятности, а значит, мне придётся присутствовать, — ответил он. — Без меня ты сгинешь.

— И то верно, — согласился я, открыл дверь и шагнул в комнату.

Остановился у шкафа, распахнул дверцы и несколько секунд смотрел на содержимое. Затем вынул уже ставшую привычной одежду с гербом.

— Для поездки на стройку, пожалуй, гербовый пиджак будет лишним, — заметил перелетевший на спинку кресла Смутень.

— Думаешь? — не оборачиваясь, уточнил я.

— Конечно, — тут же подтвердил фамильяр. — Вдруг рабочие решат, что у тебя есть деньги.

— Хорошее замечание, — согласился я. И остановил свой выбор на тёмных брюках, простой рубашке и старом, но ещё крепком сером пиджаке без герба. Одежда выглядела достаточно прилично, чтобы не позорить владельца будущей лавки, и достаточно скромно, чтобы не внушать начальнику артели излишнего оптимизма насчёт нашей платёжеспособности. Быстро переоделся и на мгновение задержался перед зеркалом. Довольно улыбнулся и поправил ворот рубашки.

— Ну что, похож на честного травника?

Смутень склонил голову набок, оценивая меня:

— Если смотреть издалека и при плохом освещении, — ответил он после паузы. — Но для твоего нынешнего круга общения сойдёт.

Я усмехнулся:

— Ну спасибо.

— Всегда пожалуйста, — тут же ответил фамильяр.

Я взял с тумбы телефон, проверил, нет ли пропущенных вызовов, и сунул его во внутренний карман. Затем взял бумажник, ключи и направился к двери.

— И всё же, — произнёс Смутень когда я вышел в коридор, — что, по-твоему, там могло случиться?

В голосе ворона сквозило любопытство и я невольно сбавил шаг.

— Если Пётр Константинович просит приехать срочно, значит, думаю, да, — ответил я после паузы.

— Плесень? — продолжал любопытствовать фамильяр.

— Возможно.

— Или проклятие в фундаменте? — продолжал строить теории ворон.

— Надеюсь, нет.

— Мертвец в стене? - снова уточнил фамильяр.

Я остановился и посмотрел на летевшую рядом птицу:

— Ты сейчас помогаешь?

— Просто расширяю диапазон твоих ожиданий, - каркнул Смутень.

— Спасибо. Очень полезно.

— Не за что, — был мне ответ.

Я спустился на первый этаж, где в гостиной меня уже ждала Агафья. Вместо домашнего платья на травнице было удобное тёмно-зелёное платье из плотной ткани. Без лишних украшений, но сидевшее так, что сразу становилось понятно: перед тобой не служанка или случайная помощница, а мастер, который знает себе цену. Поверх платья она накинула короткий серый жакет, а волосы переплела в тугую косу.

— Быстро ты, — окинув меня взглядом, произнесла она.

— Старался, — с улыбкой, ответил я.

Смутень пролетел над нами и уселся на край перил.

— А я, между прочим, всё ещё без завтрака, — буркнул он.

— На кухне есть каша, — напомнила травница.

— Она все еще без масла, — ответил фамильяр.

— Значит, будешь худеть, — произнес я, и ворон оскорблённо распушился.

— Вы очень жестокие люди.

— Практичные, — поправила травница, и ворон вздохнул, словно смирившись со своей участью.

Я улыбнулся, открыл входную дверь, пропуская Агафью вперёд. На траве сада ещё держалась роса, яблони тихо шумели, а где-то в глубине зарослей возился какой-то невидимый зверёк.

Мы спустились по ступеням крыльца и направились к гаражу:

— Как думаешь, что могло случиться? — спросила Агафья.

Я только пожал плечами:

— Приедем и все узнаем. Зачем думать об этом раньше времени?

Она тяжело вздохнула.

— Надеялась, ты скажешь что-нибудь другое, — пробормотала она. — Более одобряющее.

Я кивнул и предположил:

— Ну, может быть, рабочие нашли клад под полом?

Летевший рядом Смутень возмущённо каркнул:

— Если и так, я бы наверняка к нему не прикасался. Он наверняка проклят.

— Но сам вариант ты не исключаешь? — повернувшись к нему, уточнила Агафья.

— Не исключаю, — не стал отрицать фамильяр. — Но повторю: с вашим везением, он наверняка будет проклят.

Я нажал кнопку брелока. Ворота гаража дёрнулись и медленно поползли вверх. Я подошел к авто и сел за руль. Агафья разместилась рядом. Я завел двигатель и авто плавно выехало из гаража.

Некоторое время, в салоне стояла тишина. Агафья сидела, глядя в окно, и задумчиво теребила край рукава. Ворон устроился на спинке заднего сиденья.

А в боковом зеркале медленно проплывал серый, облупившийся особняк. Родовое гнездо Вельяновых давно требовало ремонта не меньше, чем лавка. Только денег у нас сейчас хватало только на что-то одно.

— Ты слишком молчалив, — внезапно произнесла Агафья.

Я покосился на неё.

— Просто наслаждаюсь утром.

Девушка повернулась ко мне и внимательно посмотрела на меня:

— С таким лицом обычно готовятся кого-нибудь хоронить, — ответила она после паузы.

— Обычное лицо человека, который всеми силами не пытается не считать расходы.

— А если там действительно что-то серьёзное?

— Тогда будем решать на месте.

Девушка немного помолчала. И я заметил, как она едва заметно нахмурила лоб.

— У нас почти не осталось денег, — устало ответила она.

— Ну, что-то еще осталось, — невозмутимо парировал я.

Она замолчала. И я поспешно добавил:

— Я знаю, в последнее время у нас накопилось слишком много проблем. Крейцер, экзамен, ремонт, предстоящая комиссия. Но мы со всем этим разберемся. Я обещаю.

Она несколько секунд смотрела на меня, потом кивнула.

— Просто я боюсь, что мы не успеем открыться, — пробормотала она.

— Успеем, — заверил я, но она покачала головой:

— Ты не можешь этого знать.

— Не могу, — согласился я. — Но всеми силами постараюсь.

Агафья чуть смягчилась. И я заметил, что в уголках губ мелькнула слабая улыбка.

— Иногда ты говоришь почти убедительно.

— Стараюсь, — просто ответил я и девушка кивнула. А затем снова отвернулась к окну. А машина выехала с территории поместья и плавно повернула в сторону Петербурга.

**

Петербург встретил нас привычной суетой. Улицы уже наполнялись людьми, торговцы открывали лавки, а дворники лениво сгоняли к сточным канавам воду.

Мы остановились у тротуара напротив нужного здания, я заглушил двигатель и некоторое время просто сидел, глядя на фасад.

Вывески пока не было, а окна были заклеены изнутри бумагой, чтобы на улицу не летела пыль. Дверь была распахнута, а из здания слышались звуки работы.

Я вздохнул и вышел из машины. Обошёл её и помог Агафье выбраться. И мы направились к лавке. Смутень материализовался на крыше авто, оглядел улицу и недовольно сообщил:

— Место довольно шумное.

— Для лавки это плюс, — не оборачиваясь, ответил я.

— Для лавки — может быть. Для мудрого духа-хранителя это явное испытание, — не согласился ворон. — А кажется мне, что я буду проводить здесь достаточно много времени. Я же привязан к твоему телу.

Я не стал отвечать и вошёл внутрь. Агафья последовала за мной.

В носу сразу же засвербело от набившейся пыли. В помещении пахло свежими досками, известью, пылью и мокрым кирпичом. Рабочие уже успели снять старую обшивку со стен, выровнять часть пола и поставить перегородку между торговым залом и лабораторией. И глядя на это, я не смог скрыть довольной улыбки: даже в этом хаосе уже угадывались будущие контуры той лавки, которую я представлял в мечтах.

— Что? — заметив мою реакцию, тихо спросила Агафья и я потряс головой, отгоняя морок:

— Представил, как всё будет выглядеть после ремонта.

Травница тоже огляделась. И в её глазах мелькнуло то же чувство: осторожная, почти испуганная радость.

— Будет хорошо, — сказала она.

— Обязательно получится, — заверил ее я.

Из-за перегородки вышел Петр Константинович, в заляпанном жилете. За ухом мужчины я заметил кончик карандаша. Заметив нас, он широко улыбнулся., но я заметил, что вид у него при этом был таким, что хороших новостей ждать не стоило.

— Доброе утро, мастера, — произнёс он, вытирая руки о тряпицу.

— Доброе, Петр Константинович, — ответила Агафья и живо поинтересовалась. — Что у вас случилось?

Начальник артели немного помолчал.

— Есть одно обстоятельство, — ответил он после паузы. Тяжело вздохнул и кивнул в сторону лаборатории и продолжил. — Идемте, я лучше покажу.

Он развернулся и направился вглубь здания. Мы последовали за ним в лабораторию. Здесь тоже почти все было готово. Только в углу громоздились ящики с плиткой А рядом лежали трубы, мотки провода и инструменты.

Двое рабочих у стены уже сняли часть старой панели, обнажив кирпич и трубы. И заметив нас, один из них посторонился, давая нам подойти ближе. Петр Константинович указал на выемку и уточнил:

— Видите?

Я подошел ближе, и заглянул в короб. Вдоль стены шли старые, покрытые ржавчиной металлические трубы, которые, уходили вниз и терялись под полом. Местами металл вздулся ржавыми пузырями. На кирпиче расползались тёмные влажные разводы. А в нескольких местах штукатурка от сырости уже начала крошиться.

— Когда мы смотрели помещение, всё было закрыто обшивкой, — продолжил начальник артели. — Снаружи было сухо, да и запаха никакого не было. А когда мы вскрыли стену, чтобы короб заменить, то обнаружили это.

Я присел, провёл пальцем по кирпичу. растер в пальцах влагу. А затем взглянул на Петра Константиновича и уточнил:

— Давно течёт?

— Достаточно, — мрачно ответил начальник работ. — Переварить это вряд ли получится. От этих труб только ржавчина и осталась. Можно, конечно, попытаться все это восстановить, но все трубы придется зашивать обшивкой. И когда все рухнет окончательно, здесь у вас уже будут стоять столы.

Агафья с тревогой взглянула на меня, а затем покачала головой:

— Не нужно, чтобы все потекло, — поспешно заявила она.

— Тогда придется менять участок водопровода, часть канализационной трубы, вскрывать пол вот отсюда и до задней стены, — Петр Константинович провел рукой примерную площадь, которую нужно будет вскрыть. — Плюс просушка. Плюс обработка от плесени.

Я молчал, глядя на трубы. А затем повернулся к Петру Константиновичу и уточнил:

— Во сколько это обойдется?

— У меня тут посчитано, — забормотал он, торопливо сунув руку в карман и вынул сложенный пополам лист:

— Вот, — произнес он и протянул лист мне. Я взял его, развернул и пробежал взглядом по строчкам с цифрами. Едва заметно поднял брови, увидев итоговую сумму. Впрочем, моя реакция была еще терпимой. Потому что стоявшая рядом Агафья едва заметно побледнела и прикрыла ладонью рот.

— Это почти всё, что осталось на закупку сырья, — едва слышно сказала она.

— Весёлая картина, — пробормотал я и снова взглянул на трубы А затем вздохнул и устало произнес:

— Делайте как считаете нужным.

Агафья растерянно посмотрела на меня.

— Егор… — начала было она, но я ее перебил:

— Только делайте нормально. Иначе, я вернусь к вам.

Я заметил, как при этих словах Петр Константинович побледнел.

— Что вы, что вы, — поспешно начал он и попятился, замахав перед собой руками. — Все будет под специальной гарантией.

Я улыбнулся и кивнул:

— Вот и хорошо. Это все?

Петр Константинович закивал:

— Все, мастер Вельянов.

— Тогда до встречи, — мягко произнес я и вышел из помещения, где должна быть лаборатория. Уже у выхода из лавки остановился, обернулся и снова осмотрел лавку. И теперь картина уже не казалась такой радостной. Словно кто-то плеснул на неё серой воды. А затем вздохнул и вышел на крыльцо. Спустился по ступенькам, открыл дверь, сел в авто и завел двигатель, не торопясь выезжать с парковки. Просто сидел, откинувшись на спинку сиденья, и смотрел вперед. Травница села рядом, сложила руки на коленях и долго смотрела перед собой.

— Мы обязательно найдём деньги, — уверенно произнес я. Агафья повернула голову и горько произнесла:

— Где?

Я посмотрел на дорогу и задумчиво забарабанил пальцами по рулю. Потому что ответа у меня пока не было.

Глава 2 Дорога домой

Почти всю обратную дорогу мы ехали молча. Девушка о чем-то думала, глядя в боковое окно. Её пальцы периодически нервно постукивали по торпеде.

— Много не хватает? — спросил я, прекрасно понимая, о чем задумалась девушка.

— Я не хочу даже думать об этих цифрах, — не поворачиваясь ко мне ответила девушка. — Намного больше, чем у нас есть, если учитывать Крейцера. А тут ещё дополнительные расходы на носу. Причем, непонятно сколько Ларионов запросит за проведение дополнительных работ.

Я вздохнул:

— Непредвиденные расходы при строительстве дело обычное. Мы могли бы заложить их в бюджет, если бы он у нас был.

Девушка повернулась ко мне и горько усмехнулась

— И что делать будем? Пойдем в банк?

— Этот вариант можно исключить сразу, — прокаркал с заднего сиденья ворон. — Особняк уже заложен, и Крейцер спит и видит, как бы выставить его на торги. Вас вряд ли пустят даже на порог любого банка столицы. И уж совершенно точно не будут разговаривать с вами о выдаче кредита.

— А если дадут, там и до долговой ямы недалеко, — согласился я со Смутенем. — Так что о кредите можно забыть.

— И что тогда? Ты же сам говорил, что у нас нет времени на медленные способы. До прихода комиссии времени почти не осталось! Нам ещё повезло, что там очередь образовалась, и приемная комиссия занята ближайшие несколько дней. Лавка должна быть готова к проверке, иначе все наши усилия накроются…

— Медным тазом. — поморщившись, закончил я начатую девушкой фразу.

Мы немного помолчали. В отдалении уже начинал виднелся пригород. Ночь вступала в свои права, свет фар вырывал из темноты лишь узкую полосу асфальта.

— Если бы мы нашли еще одного кладника он бы здорово мог нам помочь, — мечтательно произнёсла травница. — Решил бы часть наших проблем.

— Решил бы, — не отрывая взгляда от дороги, согласился я. — Но тут есть несколько «если».

— Например? — живо заинтересовалась травница.

Я несколько мгновений молчал, глядя на дорогу. А затем ответил:

Если мы сможем найти след, — начал перечислять я. — Если он окажется слабым, чтобы я его осилил, если я смогу снять проклятье с клада…

— Думаешь, кладник в городе мог быть только один? — уточнила девушка.

— Кладники — это не грибы, которые сами всходят в лесу после дождя. С ними всё гораздо сложнее. И опять же, золото под их контролем тоже должно откуда-то взяться. В смысле…

Девушка вздохнула:

— Но вариантов у нас не так и много. Либо найти клад, либо попытаться заработать… не самым честным способом.

— Ты это сейчас о чём? — насторожился я.

Девушка помолчала, подбирая слова:

— О работе с людьми из… теневого сектора. —осторожно начала она после паузы и быстро пояснила. — Лихие люди тоже болеют. Иногда тяжело. А иногда у них случаются тяжёлые травмы, с которыми не побежишь на приём к лекарю. Потому, что потом к ним невзначай могут заглянуть жандармы и поинтересоваться, как у кого-то из них в спине оказался чей-то нож. За такую помощь платят хорошие деньги.

Я усмехнулся:

— Только деньги это грязные и пахнущие кровью. К тому же это кривая дорожка ведёт только в одну сторону. Раз ступив на неё, возврата уже не будет — перевязывать и ставить на ноги злодеев мы будем всегда.

Агафья открыла было рот, чтобы возразить, но промолчала. В салоне повисла тишина, которую, впрочем, быстро нарушило знакомое карканье. Смутень тряхнул перьями, отряхиваясь от невидимой пыли, и смерил нас обоих взглядом, в котором легко читалось неподдельное превосходство.

— По кладникам опять тоскуете? — поинтересовался он с таким видом, будто обсуждал с детьми, почему нельзя есть жёлтый снег. — Если нет, поправьте меня, пожалуйста, чтобы я зря не нервничал.

— Да всё слышал правильно, — ответил я. — Не притворяйся.

Смутень закатил глаза, что в случае с птицей выглядело особенно жутко.

— Помоги мне Творец, — прокаркал он. — Герман, я понимаю, что ты охотник, а не финансист, но давай рассуждать здраво. Кладники это не опята, которые растут на каждом пне. Их рост занимает десятилетия. То, что нам удалось найти одного, уже невероятная удача.

— С выбором у нас не очень, — пожал я плечами. — А деньги нужны быстро.

— Выбор всегда есть, — легко парировал Смутень. — Но, как обычно, он нам не всегда нравится. Самые быстрые и лёгкие деньги — это продать твою почку, Герман.

Он покосился на меня в зеркало заднего вида, затем вздохнул и покачал головой:

— Хотя нет, не пойдёт.

— Почему это? — вдруг заинтересовалась Агафья. Я покосился на неё, но промолчал.

— Выглядит он слишком болезненно, — охотно ответил фамильяр. — Посмотри на него непредвзято.

Травница покосилась на меня, и ворон поспешно добавил:

— Как будто видишь его в первый раз! Что ты видишь?

— Ну бледноват, худоват. — начала перечислять девушка. — Волосы всколокочены, под глазами тёмные круги. На рукаве пиджака вон пятно какое-то пыльное.

— Где пятно? — напрягся я, посмотрел на правый рукав, отвлекшись от дороги, и машина тут же подскочила на кочке.

— Вот, можешь ведь, когда захочешь! — радостно каркнул фамильяр, обращаясь к травнице. — Согласись, он выглядит как типичный персонаж из любителей запрещённых Синодом отваров на грибах с болот.

— Так из них ещё настойки делают. — задумчиво проговорила травница и уставилась в окно. — Было у меня несколько знакомцев, которые часто интересовались…

— И думать забудь! — в один голос произнесли я и фамильяр. — Жандармерия и Синод за этим делом следят крепко, а чем заканчивается заигрывание с законом пояснять не буду.

Агафья улыбнулась и я нахмурился. Затем уточнил:

— Это была шутка?

— Чтобы обстановку разрядить, — смущенно пояснила травница. — Не все же вам шутить.

Я несколько секунд смотрел на девушку, но она только пожала плечами:

— Что? Говорю же, это была просто шутка.

— Можно заглянуть к ростовщикам, — предложил я.

— Очень смешно, — ответила Агафья. — Если ты хотел этим показать, что моя шутка вышла плохой, то…

— А я и не шучу. Ростовщики гораздо предсказуемее кладников. Они берут деньги и в основном оставляют должников в живых, в отличии от сторожа из рядов нечисти. Или того хуже: он привяжет тебя к кладу на веки вечные. Ну и кто после этого гуманист?

Я взглянул на сидевшую рядом травницу, но она промолчала.

— А иногда в тех сундуках, что они стерегут, бывают ненастоящие деньги! — продолжил я.

— Те, что мы привезли из усадьбы, были очень настоящими, — перебила его Агафья. — Мы их очень успешно потратили.

— Вот именно! И теперь остались с пустыми карманами и желанием ещё разок повторить.

— Ну, если тебе мало Крейцера и ты хочешь, чтобы за тобой ходило еще несколько человек с хмурыми лицами, то пожалуйста, — согласился ворон. — Только денег тебе, с твоим положением, займет разве что самый пропащий.

Я кивнул. Потому что возразить было нечего. И во двор особняка авто въехало в полной тишине. Я затормозил у крыльца, и фары осветили знакомое крыльцо, старые яблони и покосившуюся беседку в глубине сада. Всё выглядело, как обычно спокойно. До тех пор, пока я не заглушил двигатель.

Тишина была совсем не той, которую я привык слышать здесь. Было в ней нечто настораживающее. Или Смутень прав, и у меня уже шалят нервы?

— Не пришло ли время заваривать на ночь валерианы с мелиссой? — пробормотал я, барабаня пальцами по рулю. И замер, прислушиваясь и проверяя охранные плетения. Что-то было не так, но я никак не мог понять, что именно сейчас «не так». Медленно повернул голову, вглядываясь в темноту за окном.

Агафья заметила моё состояние и уточнила:

— Что-то случилось?

Ее голос прозвучал настороженно.

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Но все слишком тихо. Посиди пока тут, не выходи из машины.

Я медленно открыл дверцу, и осторожно вышел из салона. Осмотрелся, но в саду не было ни души.

Только старые яблони, тёмные кусты, мокрая трава да дорожка, уходящая к крыльцу. Ветер едва заметно шевелил ветви, и из-за этого на земле медленно ползли, будто живые тени.

Я прикрыл дверцу машины, но не захлопнул, чтобы не нарушать тишину лишним звуком.

Охранные плетения вокруг дома отзывались слабо, но ровно. По крайней мере, те, что я успел поставить на скорую руку, не были сорваны. Чужая Сила через них не проходила. На первый взгляд всё было спокойно.

Смутень выскользнул из салона чёрной тенью и бесшумно взлетел на ближайшую яблоню. Несколько секунд он сидел на ветке, нахохлившись, потом повернул голову, осматриваясь.

— Ну? — едва слышно спросил я.

— Сад как сад, — прокаркал он вполголоса. — Старый, запущенный, но гостей я никаких не вижу. Да и не чувствую.

Дверь автомобиля открылась.

— Я же сказал сидеть внутри, — не оборачиваясь, попросил я.

— А я посидела, — спокойно ответила Агафья. — Мне хватило.

Травница вышла из машины, зябко поежилась и огляделась. Она старалась держать лицо, не показывая волнения. Но я заметил, побледневшие пальцы, сжимавшие ремешок сумки.

— Ты что-нибудь нашёл? — уточнила она у меня. — Или что это было?

— Не нашел, — с неохотой ответил я. — Но…

Я замялся, подбирая слова, а затем с неохотой добавил:

— У меня все равно такое ощущение, словно кто-то заходил к нам в гости, пока нас не было.

Агафья несколько мгновений молчала, потом устало вздохнула и взглянула на меня:

— У охотников всё так сложно?

— У живых да.

Сидевший на ветке Смутень тихо фыркнул.

— У мёртвых тоже, просто они уже не жалуются.

Я не стал отвечать. Медленно прошёл к крыльцу, но у ступеней остановился и прислушался. За тёмными окнами не было ни движения, ни постороннего света.

Поднялся на крыльцо, провёл ладонью по косяку двери. Плетение отозвалось лёгким теплом. Никто не входил. Или вошёл так, что не потревожил даже слабую защиту.

— Герман? — послышался за спиной негромкий голос Агафьи

— Всё нормально, — не оборачиваясь, ответил я. — Просто проверяю.

Она подошла ближе и тоже посмотрела на дверь, а затем взглянула на меня:

— Может, это просто усталость? День выдался тяжелым. Разговор с Ларионовым, нервы.

Я снова оглядел сад, и снова не нашел ничего подозрительного. Даже Смутень не чувствовал ничего опасного, а он чуял хорошо опасность.

— Возможно, — признал я наконец.

— Надо же, — каркнул ворон с дерева. — Он произнёс это слово. Запомните момент. Герман допустил, что может ошибаться.

Я проигнорировал это высказывание. Обошёл крыльцо, прошёл вдоль фасада, заглянул за угол дома. Но там тоже было пусто. Только несколько сухих листьев перекатились по земле, зашуршали у стены и замерли.

Дошёл до бокового входа, проверил и плетение. И вернулся к главному входу. Агафья терпеливо ждала у крыльца. И едва я подошёл, она с тревогой спросила:

— Ну?

Я покачал головой:

— Никого.

— Тогда идём в дом. День выдался сложным, и нам нужно отдохнуть.

Спорить с этим я не стал. Ещё раз взглянул на сад, задержав взгляд на беседке. На миг мне показалось, что в её чёрном проёме что-то шевельнулось. Но стоило присмотреться и морок рассеялся. Вместо силуэта там оказалась лишь тень от кривой ветки.

Смутень слетел с яблони и устроился на перилах.

— Если там кто-то и был, то уже давно ушёл, — сообщил он.

— Спасибо, — глухо пробормотал я.

— Всегда пожалуйста.

Я открыл дверь, пропустил Агафью вперёд и вошёл следом. Запер дверь, ещё раз проверил плетение и только после этого позволил себе выдохнуть.

— Всё? — спросила Агафья. И дождавшись моего кивка, добавила. — Тогда иди отдохни. А я разогрею ужин.

— Ты ещё собираешься готовить?

Она посмотрела на меня так, словно я предложил ей лечь спать голодной и считать это нормальным.

— Конечно.

— После такого дня?

— Ну само собой, — подтвердила девушка.

Смутень просиял всем видом, насколько вообще может просиять чёрная птица.

— Наконец-то в этом доме прозвучала здравая мысль.

— А тебе, — сказала Агафья, даже не поворачиваясь к ворону, — достанется хлебная корка. Если будешь хорошо себя вести,

— Корка? — мигом возмутился фамильяр. — После всего, что я для вас сделал?

Агафья остановилась у выхода, обернулась и вопросительно взглянула на птицу:

— Что именно ты сделал?

— Морально поддерживал, — мигом ответил Смутень.

— Корка, — с улыбкой напомнила травница и фамильяр вздохнул:

— Жестокая женщина.

Я невольно улыбнулся. Напряжение, сидевшее где-то внутри с момента, как мы въехали во двор, начало постепенно отпускать. Не полностью, но достаточно, чтобы я понял, насколько устал.

Мы прошли на кухню. Агафья щёлкнула выключателем, и под потолком вспыхнула лампа, заливая стол тёплым светом. На плите ещё стояла кастрюля с утренней кашей, рядом расположилась накрытая полотенцем тарелка с хлебом. Девушка быстро поставила разогреваться рагу, оставшееся с прошлого дня, достала из шкафа две миски.

Я сел за стол и с облегчением вытянул ноги. Тело тут же напомнило, что день был длинным: плечи ныли, виски тянуло, а в груди всё ещё ворочалось раздражение из-за ржавых труб, которые, почему-то, решили сгнить именно сейчас.

Смутень устроился на спинке стула напротив и внимательно следил за Агафьей.

— Только не говори, что корка будет сухая, — мрачно произнёс он.

— Если продолжишь ворчать, будет вчерашняя, — не оборачиваясь, ответила девушка, раскладывая рагу по тарелкам.

— Все, молчу.

— Вот и славно, — довольно заключила Агафья поставила передо мной миску с горячим рагу, от которого поднимался густой пар. Пахло мясом, луком, кореньями и лавровым листом. Следом на стол легли ломти чёрного хлеба, маленькая мисочка солёных огурцов и кружка с тёмным отваром.

— Ешь, — сказала она.

— Даже не думал.

— Вот и хорошо.

Она села напротив, но к еде притронулась не сразу. Несколько мгновений смотрела в свою миску, потом тихо произнесла:

— Знаешь, я раньше думала, что самое трудное это получить свидетельства.

— А оказалось? — уточнил я.

— Что это верхушка айсберга, — глядя на меня, с улыбкой ответила травница.

Я усмехнулся, хотя шутка вышла слишком грустной. Девушка принялась за еду. Некоторое время мы молчали. И только когда тарелки опустели, я разлил отвар по чашкам. Взял свою, сделал глоток и поморщился.

— Что это?

— Хорошая штука, — лукаво ответила Агафья. — От нервов.

— Вкус соответствующий, — заметил я.

— Главное, чтобы помогало, — успокоила меня Агафья.

Смутень клюнул хлебную корку, которую Агафья всё-таки положила ему на блюдце, и важно заметил:

— Я бы тоже выпил что-нибудь для нервов.

— У тебя их нет, — сказал я.

— Это не доказано, — важно возразил ворон.

Агафья тихо рассмеялась, и этот смех прозвучал неожиданно мягко, почти домашне.

После того, Как отвар был допит, я, несмотря на возражения Агафьи, помог убрать тарелки. Затем подошёл к окну и на секунду отодвинул занавеску и выглянул в сад, который лежал в полумраке. Во дворе не было ни души. И всё же неприятное чувство не уходило до конца.

Смутень бесшумно сел на подоконник рядом со мной.

— Не нравится мне эта тишина, — признался я едва слышно.

— Мне тоже, — неожиданно серьёзно ответил ворон.

Я взглянул на сидевшего рядом фамильяра:

— Что-то чуешь?

— Нет, — покачал головой ворон. — В том-то и дело. Всё будто затаилось в ожидании чего-то… дурного.

— Спасибо, — усмехнулся я и медленно отпустил занавеску. — Утешил.

— Я же не сказал, что оно нападёт сегодня, — возразил фамильяр. — Просто спать сегодня лучше с топором под рукой.

Я покосился на стоявшую у раковины Агафью, которая расставляла в шкаффике вымытую посуду. Хватит с неё на сегодня тревог. Вместо этого направился к лестнице.

— Спать? — спросила она.

— Да, — не оборачиваясь, ответил я.

— Доброй ночи, охотник, — послышалось мне вслед.

— Доброй, травница, — ответил я и поднялся на второй этаж. Вошёл в комнату, закрыл дверь, разделся, аккуратно повесил пиджак на спинку стула, положил телефон на тумбу. А затем, погасил лампу и лёг. Одеяло оказалось тёплым, а подушка неожиданно мягкой. И почти сразу же я провалился в глубокий сон.

Глава 3 Ночной гость

Единственное, чему я и доверял в своей прошлой жизни, было чутье. В Сером Ордене его развивали со времени попадания ребенка в келью храма. И это чутье приближающуюся нечисть никогда меня не подводило.

Словно чья-то рука грубо вырвала меня из сна. Внутри живота поднималась, закручиваясь, холодная липкая тревога. А волосы на затылке поднялись, словно я чувствовал на себе чей-то взгляд. Я резко сел на кровати, тяжело дыша и осматриваясь по сторонам. Полумрак комнаты скрывал мебель, оставив только очертания. Я застыл, пытаясь понять, что происходит. А через секунду, за окном послышался едва слышный шорох. Я осторожно встал с дивана. В боку тут же стрельнуло, но я не подал виду. Тихо ступая, подкрался к окну и отогнул край занавески. Снаружи было темно. Луна скрылась за облаками. Только в саду, ветер лениво гонял по двору мокрую листву.

- Смутень.

Ворон появился через секунду. И на голове птицы я заметил колпак для сна:

— Ну ты сдурел, человек, — сварливо начал он. — Я в профсоюз жаловаться буду, чтобы мне сверхурочные платили. И молоко давали.

— Его за вредность дают.

— А работать с тобой одна сплошная вредность, — тут же сварливо ответил ворон. — Да и сам ты вредный.

— Лучше проверь, что там, — попросил я, приоткрыв форточку. И в эту же секунду услышал едва слышное рычание, который заставило меня похолодеть. Потому, что такой рык за свою жизнь я слышал уже множество раз.

Подошел к столу, на котором остался тот самый эликсир, который придает силы. Потому что если в сад проник упырь, без него и с теми крохами силы что у меня сейчас есть, шансов у меня немного. Пальцы едва заметно дрожали, и не от страха, а от возбужденного ожидания, как перед выстрелом или прыжком.

Взял пузырек, сорвал пробку и залпом выпил содержимое. Горечь обожгла язык, а за ним по телу словно прокатилась волна огня. Сердце бешено забилось, готовое вот-вот выскочить из груди. Мир будто стал резче: капли дождя звучали громче, половицы под ногами отзывались гулом. Даже дыхание спящей в соседней комнате Агафьи слышалось очень явственно.

Послышался едва слышный стук в стекло. И я открыл форточку. В комнату влетел Смутень:

— Человек какой-то. Чудно очень. Одет в рванину, глаза каким-то бешеным огнем горят. Перелез через забор и прячется во дворе.

— Упырь это, — пробормотал я и поспешно добавил. — Скорее всего.

— Может и так, — согласился ворон. — Видимо ведьма эта твоя какой-то оберег из трав на территории оставила. Вот он вас и не чует.

Я кивнул:

— Тогда есть шанс отсидеться. С рассветом он свалит.

— Так-то оно так, — каркнул ворон. — Только вот в чем проблема. Дорогу сюда он уже нашел. А значит, будет захаживать в гости, пока не найдет возможность забраться в дом. Ну или пойдет проведать соседей.

Словно в подтверждение слов Смутеня, за окном мелькнула тень. Видимо, у соседних домов не было защиты. Я вздохнул и вышел из комнаты. Спустился на первый этаж, подхватил стоявший у входа топор, открыл дверь и вышел в сад. И почти сразу заметил его.

Упырь стоял на мощеной плиткой дорожке, ворочая головой и жадно втягивая носом воздух. С виду, обычный человек среднего роста, худощавый, лет сорока с небольшим. Перепачканные чем-то русые волосы были аккуратно приглажены. Лицо гостя было правильным, даже аккуратным, с мягкими чертами, без шрамов и родинок. А вот простая одежда и правда была изорвана и чем-то перепачкана. В свете висевшего фонаря мне показалось, что на пальто гостя были красные пятна. Значит, тварь успела задрать кого-то по дороге. Человек заметил меня, и развернулся, рассматривая меня. И я заметил, что моргает он неестественно редко.

— Добрый вечер, — вежливо начал я. — Дорогу потеряли? Тут часто блуждают… особенно к вечеру.

Незнакомец попытался улыбнуться, но, уголки губ не хотели подниматься, будто мышцы не знали, как это делается по-настоящему. И в этот момент, морок человека спал. И передо мной стоял обычный упырь. Голый по пояс, высокий, жилистый. Его кожа была серой, с множеством шрамов. Это было плохо. Очень. Значит, тварь успела пройти не через один бой. Упырь прорычал что-то неразборчивое, а затем бросился в мою сторону.

Выпитый эликсир практически уравновешивал нас в силе и ловкости. Активировал Силу, и лезвие топора завибрировало. Инстинктивно дернулся в сторону, и в боку резанула вспышка боли, которая заставила меня охнуть. Смутень же спикировал на голову упыря и клюнул, целя в глаз. Но тварь только отмахнулась, заставив птицу неуклюже взлететь. Упырь резко развернулся, и я тут же сделал шаг в сторону, уклоняясь от блистающего когтя. Противник неосторожно открылся, и я тут же, не теряя возможности, рубанул топором по плечу, и окутанное светом лезвие рассекло мышцы, пустив кровь, пахнущую железом и болотом. А рукоять топора завибрировала, впитывая темную силу. Я едва удержал оружие. Тело затрясло от эйфории.

А в следующую секунду я сам едва уклонился от удара. Когти царапнули по куртке, разорвав ткань. Отскочил в сторону, остановил удар лапы лезвием топора, отсекая кисть. И по телу снова прокатилась волна эйфории от впитываемой силы.

Упырь отскочил назад и на секунду исчез в темноте. Я крутнулся, предчувствуя удар, и он пришёл сбоку, по рёбрам, заставив меня зашататься, едва не потеряв равновесие.

Положение спас Смутень, который спикировал сзади, ударив упыря по лысому черепу. Послышался сухой треск, и упырь зарычал, переключившись на ворона. Это дало мне шанс.

Я бросился к противнику. Одним ударом рассек грудину, глядя как из раны вытекает мерзкая кровь. Упырь пытался ударить, но он уже потерял много сил, которые забрал мой топор. Поэтому удар вышел неловким, смазанным. Я же широко размахнулся и ударил лезвием по шее. Голова упыря подлетела вверх и с глухим стуком упала в траву. Прокатилась несколько метров и замерла у колодца.

— Не за что, — прокаркал ворон, присев на край фонтана.

Я только кивнул, стоя, над телом, тяжело дыша, чувствуя, как рукоять топора все еще вибрирует, передавая мне энергию противника. Руки дрожали. А внутри всё ещё перегорали остатки эликсира. А затем опустился на одно колено и вытер лезвие топора об обрывки одежды упыря.

За спиной хлопнула дверь. А затем послышался голос Агафьи:

— Герман! — послышался за спиной взволнованный голос.

Я обернулся. Агафья стояла на крыльце, и даже в темноте я увидел ее расширенные от страха глаза. Травница подбежала ко мне и вцепилась в рукав. — Ты не ранен?

— Нет, — ответил я, с трудом пытаясь отдышаться. — Всё в порядке.

Смутень приземлился на толстую ветку ближайшей яблони.

— Он был не один, — поглядывая на лежащее тело, сказал ворон.

— А ведь он не должен был прийти сюда, — произнес я, опускаясь на колени и вытирая топор о траву. — Упыри почти не нападают на жилые дома. Они охотятся на дорогах, в полях, у кладбищ. Они стараются не подходить к людским жилищам. Тем более, не заходят так далеко.

— Обычно не подходят, — легко согласился со мной Смутень. — Но этот-то пришёл. Значит, или запах был слишком сильным, или угадаешь, что?

— Или его кто-то навёл, — закончил я за него. — Несложная загадка, на самом деле. Выходит, что кто-то, кто знает, что я здесь живу и этот неизвестный хочет проверить мои силы. Вроде как посмотреть, на что я способен.

Агафья побледнела ещё сильнее.

— Тот человек в плаще, — едва слышно произнесла она. — Тот, что следил за нами у лавки!

— Не исключено, — согласился я. — Но это может быть и тот, кого мы не ещё видели. Теперь это уже неважно. Сейчас нам нужно избавиться от тела.

— Избавиться? — переспросила она. — Ты хочешь его где-то спрятать? Его стоит прикопать

— Лучше сжечь, — тяжело дыша, поправил я травницу. — Но огонь и запах привлекут лишние глаза. Так что ты права.

Только теперь, когда прилив адреналина, вызванного боем и выпитым эликсиром, начало отступать, я осмотрелся по сторонам. Но света в окнах окрестных домов не было. Либо селяне были не очень любопытны, во что я не верил, либо…

— Давай быстро его на задний двор, — распорядилась Агафья. Травница исчезла в доме, и вернулась через минуту. В руках она несла отрез брезента, который расстелила на траве, И я без труда перенес мертвеца к очагу для варки зелий. Там я сгрузил тело и вернулся к Агафье.

— Хотел бы сказать, что ничего не заметно, но…

Травница только кивнула. Потому что трава во дворе была забрызгана гнилой кровью упыря.

— Скорее всего кто-то видел, как упырь ходил по деревне и проник на твой двор, — начал я. — А значит, завтра сюда прибудет дружина. И хорошо, если с ними не будет синодников.

Травница кивнула и вдруг взглянула на меня:

— Есть идеи?

Я задумался:

— В принципе, если у тебя есть ингредиенты для специального эликсира, то можно попробовать соврать, что упырь просто ушел.

Агафья нахмурила брови:

— Что за эликсир? — уточнила она.

— В моем мире, у Серых была специальная группа для… зачистки мест боев, — ответил я. — Дознаватели проверяли всех свидетелей, чтобы никто не подвергся порче, а затем уничтожают трупы и следы боя.

— Зачем? — не поняла травница.

— Ну, если нечисть смогла покусать или обратить кого-то из свидетелей, группа зачистки от них избавлялась, — начал я.

— Я не о том, — отмахнулась девушка, хотя я заметил, как она вздрогнула от слов про «избавление». — Зачем зачищать следы боя?

— Ну тут есть несколько причин, — задумчиво ответил я. — Во-первых, места схватки с нечистью могут притягивать как саму нечисть, так и всякого рода сектантов и культистов, которые могут считать это своеобразным местом силы. В принципе, так и есть, потому что вместе с кровью, земля впитывает часть эмоций. Злобу, ненависть ко всему живому и прочее. Во-вторых, ордену и Империи не всегда выгодно признавать, что в той или иной земле был замечен упырь, культ или ведьма. Поэтому если свидетелей было мало, им просто сказать, что ничего не было. А упыри просто померещились.

Девушка нахмурилась, но кивнула:

— Логично. Интересный у вас там мир. Да и травничество развито получше нашего. Я только за сегодня почти целый блокнот исписала рецептами, которых не знала. А я потомственная травница.

Я пожал плечами:

— Орден Серых существовал тысячи лет. У нас был целый отдел алхимиков, которые экспериментировали для того, чтобы создавать новые отвары. И огромная библиотека, в которых были трактаты с экспериментами.

При упоминании о библиотеке глаза травницы загорелись огнем:

— Хотела бы я побывать в этой… библиотеке, — пробормотала она.

Я только пожал плечами:

— Вряд ли мы сможем попасть в мой родной мир. А если даже и попадем, дорога в Орден будет мне закрыта. Для них я умер, с почестями похоронен во дворе монастыря, и возможно, высечен в зале Героев. Если я вернусь, меня примут за демона астрала и попросту убьют. Так что придется обживаться в новом мире.

Агафья кивнула:

— И какие там ингредиенты нужны, чтобы создать этот эликсир? — живо уточнила она.

Я перечислил необходимое, девушка кивнула. Я же направился на задний двор, бегло осмотрелся. И направился к небольшому сараю. Потому что память Егора подсказывала, что здесь хранился сельскохозяйственный инвентарь. И память меня не подвела. За дверью и правда стояло несколько лопат, грабли и секатор для обрезания веток. Я взял одну из лопат, взвесил ее в руке, а затем закрыл дверь и направился к деревьям. И под одним из них, высоким и раскидистым, принялся копать яму, в которой нужно было упокоить упыря.

Я выкопал яму, скинул в нее мертвого упыря, и применил для уверенности простенькое плетение для уничтожения мертвой плоти. И останки упыря окутал кокон белого света. Полностью уничтожить мертвую нечисть у меня, конечно, не получилось, но способность сильно обуглила плоть. Я взял лопату и принялся закапывать яму.

— Смотрю, сила потихоньку возвращается? — послышался за спиной голос Агафьи.

— Ага, — односложно ответил я, не отрываясь от своего занятия.

Ответом мне было молчание. Я обернулся. Агафья стояла в нескольких шагах от меня. И вид у травницы был очень растерянный. Я неспешно закончил закапывать гостя, воткнул лопату в землю, и подошел к девушке:

— Идем варить эликсир, — тихо произнес я, и девушка вздрогнула. А затем кивнула, развернулась и быстрым шагом направилась к дому.

***

Мы вошли в дом, и только в гостиной я почувствовал, как усталость накатила волной: мышцы ныли, дыхание то и дело сбивалось, а голова гудела.

Агафья не говоря ни слова, направилась к столу. Я снял куртку и опустился в кресло у стены. Руки всё ещё дрожали от перевариваемой от упыря силу, оставляя за собой пустоту и тяжёлое, почти болезненное спокойствие.

Травница же ловко собирала ингредиенты, раскладывая их на столе. Я же просто наблюдал за ее работой.

— Готово, — наконец сказала она и повернулась ко мне. Я кивнул, медленно встал с кресла, и подошел к столу. Разжег горелку под котелком, и принялся поочередно кидать туда ингредиенты. Жидкость забурлила, быстро меняя цвет на густой, молочный. Коснулся плетения «Освящения», и к котлу потянулись нити света, заставив жидкость подсвечиваться. Пару минут мы молчали, и тишину в комнате нарушало лишь шипение горелки. Я дождался, пока в кипящем отваре не заблестят золотые искорки, и снял жидкость с огня. Подождал, пока смесь остынет, и медленно вылил её в широкую миску. Довольно произнес:

— Готово. Идем.

Взял со стола миску и направился к выходу. Травница последовала за мной.

Небо на востоке уже посветлело, и над домами поднимался лёгкий туман. Я плеснул немного эликсира на траву, где осталась кровь упыря. Зашипело, поднялся легкий, почти прозрачный пар, и запах гнили исчез, будто его и не было.

— Сработало, — послышался за спиной удивленный голос Агафьи.

— Конечно сработало, — довольно ответил я, тщательно поливая следы сражения.

Когда я закончил, во дворе осталась только пожухлая трава. В окне особняка отразился первый луч солнца, золотя травы, крышу и даже старую лопату, воткнутую в землю у свежей могилы. Солнце вставало, и в его свете дом выглядел почти мирно. Будто то, что произошло ночью, было всего лишь дурным сном.

Глава 4 Визит вежливости

Проснулся я, когда солнце перевалило за полдень. Сквозь плотно зашторенные занавески пробивались тонкие золотистые лучи, в которых кружились пылинки.

Мне было паршиво. Голова ныла, мышцы тянуло, а во рту стоял горьковатый привкус железа.

Я медленно сел на кровати, протёр лицо ладонью, отгоняя остатки сна, и, хрипло выдохнув, встал. На краю стола стояла кружка, от которой шел пар.

— Пей, — донёсся голос от дверей.

Я обернулся. Агафья стояла в дверях, босая, в простой белой рубахе. Волосы у неё были собраны в косу, но пара прядей выбилась, и в солнечных лучах они казались медными.

— Завтрак готов, — пояснила она и добавила. — Вернее, уже обед. Я решила, что тебе нужно поспать.

– Спасибо.

– Но сперва отвар! - строго сказала травница.

Я кивнул, взял кружку, в один глоток осушил горьким, но приятным, с лёгким мятным послевкусием. Тело тут же отозвалось теплом, а туман в голове немного рассеялся.

— Что-то ты бледный, - глядя на меня, обеспокоенно произнесла Агафья. - И глаза ввалившиеся.

— Бывает, — ответил я, отставив кружку. — После боя с нечистью всегда так. Их сила перегорает медленно.

Агафья подошла ближе, наклонилась, чуть нахмурившись. Но промолчала. Просто произнесла:

– Идем на завтрак.

Откуда-то из сада доносилось стрекотание кузнечиков и очень узнаваемое воронье карканье.

– Да, сейчас, - пробормотал я. - Я догоню.

Травница только пожала плечами и вышла из комнаты. Я же подошел к окну, приоткрыл створку, и через мгновение на подоконник сел Смутень.

— Ну слава Свету, ожил, — сообщил он, влетая в комнату и устраиваясь на спинке стула. — Я уж думал, придётся искать нового хозяина. Поумнее, поприличнее...

— Не дождёшься, — ответил я и уточнил. - А ты зачем из астрала выбрался?

Ворон наклонил голову и внимательно посмотрел на меня:

– Вот скажи мне, Герман, ты совсем глупый, да? - уточнил он. - Буквально вчера ты убил на подворье упыря. Такое бесследно не проходит. Вот и пришлось выбраться из эмпирей, чтобы узнать слухи.

– И что узнал? - откинувшись на спинку кресла, с интересом уточнил я.

— Новость здесь одна, - важно каркнул ворон. - Говорят, ночью кто-то ходил между дворами. Многие клянутся, что видели “человека без лица”.

Я вздохнул:

— Ещё немного, и синодники сами сюда нагрянут.

– Синодники вряд ли, а вот жандармов вызвать вполне могут, - согласился Смутень, но я только махнул рукой:

– Вряд ли. Упырь не напал на особняки. Значит, и заявление писать никто не станет. А жандармы без заявления не поедут.

– Тоже верно, - кивнул Смутень. - Тем более, охрана у местных здесь добротная. Я заметил, что у некоторых домов чуть ли не частные дружины по два десятка человек.

Я только пожал плечами:

– Пригород, где живут аристократы. Не все семьи обедневшие, как моя новая.

– Не повезло, тут ты прав, - согласилась птица.

Я встал с кресла:

– Ладно, пойду я завтракать. А ты…

Но ворон не дослушал. Просто исчез, оставив в комнате легкий запах озона, знак перехода существа в астрал. Я же направился к двери. Спустился на первый этаж и вышел на кухню, где все уже было готово. На столе стояла глубокая миска с тушёной капустой и мясом, корзина с хлебом и пузатый глиняный чайник, от которого шёл тонкий пар. В воздухе пахло свежими травами, дымом и чем-то уютным, домашним.

Агафья сидела за столом, перелистывая толстую, видавшую виды тетрадь. Услышав мои шаги, подняла глаза.

— Ну наконец-то, — сказала она, — я уж думала, что с тобой что-то случилось.

Я усмехнулся, сел напротив и взял хлеб:

– Не дождешься.

Она качнула головой, но уголки ее губ всё же дрогнули в улыбке:

– Давай есть, - мягко произнесла она, и я кивнул.

– Давай.

Завтрак прошел в молчании. И только когда тарелки опустели и я разлил по чашкам отвар, Агафья нарушила молчание.

Она сидела за столом, сжимая в руках чашку с горячим отваром, пахнувщим мятой. Лицо у неё было осунувшееся и уставшее.

— Ты правда думаешь, что это не случайность? - взглянув на меня, уточнила она.

— Очень вряд ли, — ответил я. — Слишком уж много заинтересованных действующих лиц вокруг нас. Вержбицкий, тот молодой член комиссии с серебряным перстнем, что старательно пытался меня завалить. И тут вдруг внезапно объявляется упырь, который вообще не должен подходить и близко к человеческому жилью.

— Думаешь, это Синод?

Я пожал плечами:

— Может быть, но это не точно. Они могли бы просто задержать меня и допросить своими способами. Зачем им связываться с мертвяком?

— Тогда кто? - вздохнула она и покачала головой. - Ничего не понимаю.

— Трудно сказать. Но понятно в этой ситуации только одно: этот неизвестный не остановится на полпути. Поэтому нам нужно готовиться к следующей встрече.

Она кивнула и сделала небольшой глоток из чашки.

– Смутень, ты тут? — позвал я. — Посмотришь, что там снаружи?

Ворон не стал спорить. Просто исчез, чтобы через несколько мгновений вернуться:

– Всё чисто, — ответил он, усаживаясь на подоконник. — Следов боя нет, аура в целом почти нормализовалась. Да и никто не придёт проведывать упыря, он же не был чьим-то питомцем.

– Ты в этом так уверен?

– Я бы сразу почуял, если бы кто-то пришёл по его следу. Но пока никого нет. Главная проблема сейчас — это ты сам. Выглядишь так, как будто тебя переехал трамвай...

Ворон хотел было что-то добавить, но в этот момент послышался стук в дверь. И фамильяр мигом замолк.

– Или не чисто, - пробормотал ворон.

– Ты как смотрел? - уточнил я.

– Да погоди ты, - ответил фамильяр, взмахнул крыльями и вылетел в открытую форточку. Вернулся он через пару мгновений:

— Там у дверей жандармы, - произнес он, и как мне показалось, в его голосе послышалось удивление. И… чувство вины…

Сидевшая напротив меня Агафья заметно побледнела. И я заметил, что она сжала чашку в ладонях так, что побелели костяшки пальцев. Я выругался. Жандармы, утром, после ночного визита упыря? Совпадение? Не думаю!

— Там трое, - продолжил Смутень. - Но один из них…

— Синодник? — так же шёпотом перебил я и ворон кивнул:

— Точно. Он в гражданской одежде, сразу не поймёшь кто это. Ведет себя как обычный жандарм, но манера держаться и поведение выдают.

Я кивнул:

— Понял.

Повернулся к побледневшей травнице и произнес:

– Постарайся держаться спокойно. Не показывай никакой паники, помни, что мы ничего противозаконного не делали.

— Кроме того, что закопали упыря в саду, — нахмурившись, пробормотала она.

— Этого никто знать не должен, — уверенным тоном ответил я. — Тем более, там уже ничего нет. Даже если они приведут собак, ничего не найдут. А если ты не перестанешь думать об этом, в следующий раз напою специальным раствором, стирающим память.

— В следующий раз? — растерянно уточнила девушка — Нам бы этот раз как-то пережить.

Она немного помолчала, с интересом глядя на меня, а затем добавила:

– А что, действительно есть такие растворы?

Я улыбнулся. Видимо, профессиональная травница внутри Агафьи взяла верх над напуганной девушкой. Это было хорошо. Я подмигнул ей, отставил пустую чашку, встал из-за стола, поправил воротник, глубоко вздохнул и вышел из столовой. Агафья последовала за мной.

Я пересек гостиную и открыл дверь. На подъездной дорожке стояли трое незнакомцев. Двое из них, высокие, плечистые, с усталыми лицами людей, которые видели в жизни слишком много дерьма и уже давно перестали удивляться, были в синей форме жандармерии. Третий же гость был одет в тёмное дорогое пальто. Короткая стрижка, внимательные глаза, руки в карманах. Но ворон был прав, и я тоже сразу узнал в нём сотрудника Синода. А может быть, даже дознавателя этой организации.

— Доброе утро, — начал старший из жандармов, прикладывая руку к фуражке. — Извините за беспокойство, мастер Вельянов. Был получен сигнал от обеспокоенных соседей, они жаловались на шум прошедшей ночью. Вот, поручено проверить поступившую информацию.

— Шум? — приподняв брови, переспросил я, стараясь изобразить удивление. — Серьёзно?

Жандарм кивнул, и я покачал головой:

– У нас, сами видите, здесь на редкость тихо. Сад, зарос правда немного, но это поправимо. А какой лес недалеко! Одно удовольствие гулять! Да что это я, наверняка сами всё знаете.

— Соседи говорят, слышали возню. — повторил жандарм. — Ещё был какой-то резкий звук, похожий на крик. Причём, скорее всего, женский.

Я развел руки:

— Если хотите, можете пройти, все осмотреть. У нас все спокойно.

Жандарм смотрел на меня внимательно, но без подозрения. Скорее устало. Я посторонился, и жандарм шагнул в гостиную. Остальные гости последовали за ним. Страж правопорядка остановился на пороге, осмотрел помещение. Затем снял фуражку, вынул из кармана светлый платок и промокнул лоб.

— Вы не покидали территорию особняка? — уточнил он, и я покачал головой.

— Мы рано легли. Почти весь день в городе провели, устали очень.

– В городе были какие-то дела? - уточнил жандарм.

– В помещении, которое ремонтируется под лавку, возникли кое-какие… трудности, - ответил я и взглянул на гостя в штатском. - Вот и пришлось решать проблемы.

Жандарм кивнул и перевел взгляд на застывшую в центре гостиной Агафью.

— Понятно, — жандарм тяжело вздохнул. — Прошу простить нас за беспокойство. Работа такая, приходится проверять все сигналы. Поймите нас правильно, в городе сейчас неспокойно.

Я удивленно поднял бровь:

– А что именно? - бесхитростно поинтересовался я.

– Да детишки из приютов пропадают, - вздохнул жандарм. Весь город уже на уши подняли. Даже студентов с гимназистами к поискам приставили. А все одно ничего не найти. Так что извиняйте, мастер Вельянов.

— Конечно, — понимающе кивнул я. — Вы полностью в своём праве. Возможно, мы тоже сможем чем-то помочь, если вдруг станет нужно. Всё-таки постоянно здесь живём и хотелось бы порядка и благочиния.

Жандарм кивнул, поправил фуражку, повернулся, чтобы уйти, но человек в пальто неожиданно сделал шаг вперёд. Его тёмно-серые глаза изучающе впились в меня, но какой-то особой враждебности я не чувствовал.

— Господин Вельянов, — произнёс он, немного растягивая слова. — Я слышал, что совсем недавно вы перенесли тяжёлую болезнь.

Он сверлил меня внимательным, изучающим взглядом, но я спокойно выдержал

— Всё так, — степенно кивнул я. — Но, как видите, я почти поправился. Сердечно благодарю за проявленную заботу.

— Все посещавшие вас лекари сообщали, что вы почти не вставали с постели. А теперь, слава Искупителю, вы выглядите прекрасно. Можно сказать, цветёте.

— Просто хороший травник попался, — улыбнулся я и посмотрел на Агафью, которая стояла за моей спиной. — Она меня и спасла. И на ноги подняла. Сложные отвары, редкие настойки и строгий постельный режим творят чудеса!

Гость в штатском кивнул и перевел взгляд на Агафью.

— Какая занятная история, — протянул он. — Я слышал, что вы потомственная травница?

Девушка вздрогнула, и покосилась на меня. Я заметил в ее взгляде страх, впрочем, травница быстро с ним совладала:

— Эти слухи верны, — слегка улыбнулась она. — Моя семья с давних времён занимается этим сложным ремеслом. Я долго училась у отца, а потом долго проходила стажировку мастера Савелия. Вы наверняка должны были о нём слышать только хорошее.

Синодник на мгновение задумался

— У мастера Савелия? — уточнил она после паузы. — Он, кажется, недавно, преставился?

— Все верно, — голос Агафьи на долю секунды дрогнул. — Мастер покинул нас полгода назад.

— Печально слышать, - покачал головой гость. - Отличный был специалист. Жаль, что старые знания уходят вместе с такими людьми.

— Не уходят, — вмешался я в разговор. — Знания передаются. Пока живут ученики мастеров, живут и знания.

Синодник некоторое время пристально смотрел на меня, затем с неохотой кивнул:

— Ну что ж, не смеем вас больше задерживать.— произнёс он. — Но если что-то всё же случится, дайте знать. Мы окажем любую помощь.

— Благодарю, — коротко поклонился я.

Они развернулись и вышли на крыльцо. Я закрыл за ними дверь, и остановился у окна. Приподнял край занавески, глядя как жандармы идут к машине. Старший группы тяжело уселся за руль и завёл мотор, а так и не представившийся сотрудник Синода не оборачиваясь занял заднее сиденье. И авто выехало на дорогу. Агафья выдохнула, опираясь о дверной косяк.

— Надо же, — качая головой, пробормотала она. — Как они узнали?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Может и правда бдительные соседи. Но тот, что был в штатском, явно приехал с ними не за компанию.

Девушка вопросительно посмотрела на меня:

— Думаешь, он что-то ищет?

— Кто знает?— усмехнулся я и протёр руками лицо. — Мне показалось, что его интересовал именно я. Те двое служивых прибыли для массовки, это очевидно.

— А что было бы, если бы он начал задавать вопросы напрямую?

— Он спросил о том, что его интересовало, - ответил я. - Про болезнь, например. Это же спрашивал у меня Вержбицкий, когда мы передавали ему деньги.

Девушка на секунду застыла, словно вспоминая, потом медленно кивнула:

– Что-то такое было, - согласилась она и с тревогой уточнила. — А вдруг они снова вернутся?

— Что значит “вдруг”? — каркнул появившийся в гостиной ворон. — Они вернутся как только будут уверены, в том что могут найти интересное. В этот раз, они пришли без какой-либо цели. Просто хотели осмотреться. Так сказать, визит вежливости. В следующий раз, они явятся с определенной целью. И отмазаться будет сложнее.

– Поживем-увидим, - спокойно парировал я.

Агафья кивнула:

— Ладно, — ответила она и взглянула на меня. — Чем займёмся сегодня?

— Едем в город, - ответил я. - Сегодня должны привезти оборудование, нужно его принять и показать, куда что нужно установить. Наша лавка должна быть готова к приёму комиссии как можно быстрее, да при этом выглядела достойно.

– Уже сегодня? - удивленно подняла бровь травница. - Но ведь…

Она взглянула на висевший на стене календарь, и ее рот приоткрылся от удивления:

– И правда сегодня, - ответила она после паузы.

– Заодно может быть заберем смету у артельщиков. И узнаем, сколько денег нам не хватает, - добавил я.

– Не дави на больное, - отмахнулась девушка. - Я пойду переоденусь.

С этими словами, она направилась к лестнице. Я же некоторое время стоял в гостиной, глядя на дверь, которая закрылась за гостями.

– О чем задумался? - каркнул сидевший на подоконнике ворон.

– О том, что жандармы явно не торопились, - задумчиво ответил я. - Бой был ночью, до утра мы заметали следы. А группа прибыла только днем.

Смутень некоторое время смотрел на меня черными глазами-бусинками. А затем произнес:

– И что ты думаешь?

– Что жандармам в местном отделении поручено присматривать за нами, - ответил я. - Если жалобы и поступали, в чем я сильно сомневаюсь, то они просто ждали, пока сменится смена. Потом жандармы связались с синодниками и ждали их представителя. И только потом прибыли к нам. Торопиться им было некуда, жандармы прекрасно понимали, что если чего и случилось, от этого “чего” уже и следа не осталось. Вот и приехали на нас посмотреть да себя показать.

– Логично, - одобрил Смутень. - А ты умнеешь.

Я усмехнулся и направился к лестнице. Все это может подождать, а сейчас пора собираться в город.

Глава 5 Пропавшие

Я поднялся на второй этаж, на мгновение остановился у двери и зябко поежился: после визита жандармов и синодника в доме будто стало холоднее. А внутри поселилось неприятное ощущение, словно кто-то уже приподнял крышку сундука и теперь внимательно изучает, что там спрятано.

— О чем опять задумался? — раздался рядом знакомый голос.

Я повернулся. Смутень сидел на перилах второго этажа и смотрел на меня так, будто своим видом я испортил ему день.

— О гостях, — ответил я.

— Дак таков и был их план, — терпеливо пояснил Смутень. — Уж тебе ли не понять? Они хотели, чтобы ты засуетился. А они будут за этим наблюдать.

–Понимаю, — пробормотал я.

— Так и о чем ты тогда так много думаешь? — удивился ворон.

Я покачал головой, усмехнулся, открыл дверь и вошёл в комнату, которая встретила привычной прохладой. Шторы были наполовину задёрнуты, и свет ложился на пол узкой полосой. Я подошел к шкафу и распахнул дверцы. Осмотрел висевшие вещи, раздумывая, в чем бы поехать на встречу. И после недолгих раздумий снял рубашку и обычный темно-серый пиджак без герба. Наскоро переоделся и взглянул на себя в зеркало.

— Выглядишь почти прилично, — вынес вердикт сидевший на спинке кресла Смутень.

— Почти? — не оборачиваясь, уточнил я.

— Вот давай не будем обманывать друг друга, — парировал фамильяр. — Не первый день знакомы.

Я одернул лацканы, повернулся к фамильяру и уточнил:

— Тебя когда-нибудь хвалили за чуткость?

— Меня ценят за правду, — ответил ворон.

— И кто эти люди? — улыбнулся я.

— Как кто? — ворон, казалось, даже оскорбился. — Я.

Я покачал головой, убрал в карман телефон, бумажник и ключи. Подумал и на всякий случай захватил с полки небольшой пузырёк с укрепляющим отваром.

— Что думаешь о синоднике? — спросил я, застёгивая манжет.

— Думаю, он не из простых писарей, — враз посерьезнел Смутень.

— Дознаватель?

— Может быть. А может и инквизитор. Или тот, кто здесь вместо Серого Ордена.

Я кивнул. Потому что-то же самое чувство возникло и у меня. Еще раз взглянул на себя в отражение. Из мутного стекла на меня смотрел молодой мужчина с бледным лицом и слишком спокойными глазами.

— Ладно, — пробормотал я. — Поехали заниматься делами.

— Звучит как угроза, — хрипло каркнул Смутень

Я развернулся и вышел из комнаты.

Агафья ждала меня в гостиной. Вместо домашнего платья на ней теперь было строгое тёмно-синее платье из плотной ткани, без кружев и лишних украшений. Поверх был надет короткий серый жакет, подчеркивающий прямую осанку. Волосы травница собрала в тугую косу, которую перекинула через плечо. На шее красовался тонкий платок цвета молодой листвы.

— Ну как? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Красиво, — оценил я и девушка лукаво усмехнулась:

— Это похвала? — уточнила она и я кивнул.

Щеки травницы зарделись и девушка опустила взгляд. Смущенно поправила ремешок сумки.

— Тогда едем? — уточнила она.

И мы вышли из дома.

***

До лавки мы добрались быстро. У помещения уже стоял грузовой автомобиль с открытым кузовом. Рядом топтались трое грузчиков в синих рабочих куртка, которые о чем-то вели степенную беседу с начальником артели. Едва авто остановилось на парковке, а мы вышли из салона, один из грузчиков направился в нашу сторону:

Я обошёл машину, поздоровался с Петром Константиновичем и заглянул в кузов, где под плотной тканью и соломой стояли разобранные шкафы, полки, ящики, столешница стойки, несколько крепких табуретов, узкий письменный стол, две витрины и массивный рабочий стол для лаборатории.

— Всё по списку? — спросил я.

— Почти, — ответил начальник артели и я удивленно поднял бровь:

— Что значит «почти»?

— Ничего страшного, — поспешно поднял руки начальник артели. — Один малый шкаф перепутали по размеру. Вместо узкого привезли широкий. Но я посмотрел, и в кладовую он встанет даже лучше. Если вас устроит.

Агафья уже развернула ведомость, быстро сверяясь с пометками.

— Покажите.

Пётр Константинович указал на нужную деталь. Агафья нахмурилась, прикинула что-то в уме, потом кивнула.

— В кладовую пойдёт. Даже удобнее будет для сухих сборов.

— Вот и я говорю, — с облегчением произнёс начальник артели.

Невидимый для остальных Смутень устроился на вывесочной балке над входом.

— Страшная женщина, — послышался в голове его одобрительный вердикт.— Береги её. У нее редкий дар.

Я едва заметно улыбнулся.

— Не стойте, — скомандовала Агафья. — Заносим.

И работа началась. А через час, проводив грузчиков, мы уже смотрели на расставленную внутри мебель. Помещение начало выглядеть почти как самая настоящая как лавка, только пустая. Осталось начать завозить травы, фасовать их по банкам и расклеивать этикетки. Но сначала нужно было дождаться одобрения от комиссии Синода.

Стеллажи, как и предполагалось, встали вдоль стен, широкая стеклянная витрина — в центре зала, стол для работы у дальнего окна.

— Я вот прямо уже вижу здесь банки с травами, — с нескрываемой радостью произнесла она, прикасаясь к полке. — А здесь порошки и мази

— А для склянок с отварами будет отдельная полка, — добавил я. — Высокая, чтобы клиенты не хватали руками всё подряд.

Девушка обернулась:

— Возможно, мы хорошая команда, — Ас улыбкой ответила она. — Как думаешь, нам поверят, что мы обычные травники?

— Куда им деваться? У нас хорошая маскировка. Да и мы неплохо мимикрируем.

— А если, — не сдавалась травница, и я примирительно поднял руки:

— Полегче, полегче. Я серьезно, мы вне подозрений. Подумай об этом, — я постучал согнутым пальцем по своему лбу. — Если не будем привлекать лишнего внимания, нас оставят в покое.

— А если не оставят?

— Тогда будем решать проблемы по мере их поступления. А пока давай не будем придумывать проблемы, который пока нет.

Девушка кивнула:

Хорошо, — ответила она и я прищурился:

— Обещаешь?

— Как я могу такое обещать? — рассмеялась девушка. — Но постараюсь сделать всё, от меня зависящее.

И мы направились к выходу.

— Можно считать, что подготовительный этап почти завершён? — спросил у Агафьи, запирая входную дверь.

— Ну почти, — эхом отозвалась она. — Если, конечно, приёмка комиссии пройдёт легко

— Это уже мелочи, — отмахнулся я. — Главное было начать. Что мы и сделали.

***

Петляя по городу, почувствовал, что впервые за последние дни могу просто вести машину, не прокручивая постоянно в голове планы и не поглядывая то и дело в зеркала заднего вида. Смутень проявился на заднем сиденье, но молчал, и это тоже было хорошо.

За окном тянулся Петербург. Люди спешили по тротуарам, лавируя между лужами, у остановки спорили двое таксистов, рядом мальчишка продавал свежие газеты, выкрикивая заголовки. Солнечный свет пробивался между крышами, ложился на стекла витрин и превращал мокрые камни мостовой в тусклое серебро.

Я притормозил у перекрёстка, пропуская трамвай. И заметил справа, на углу, под зелёным навесом вывеску:

«Кофейня братьев Синицыных».

Дверь была распахнута, и на улицу тянуло запахом свежей выпечки, жареного мяса, кофе и чего-то сладкого — кажется, корицы. У входа стояла небольшая доска с мелом: «Горячие пироги. Обеденное меню. Травяные чаи». И повернулся к сидевшей рядом Агафье. Уточнил:

— Перекусим?

Травница посмотрела на вывеску:

— Мы вроде домой собирались, — робко уточнила она.

— Дом никуда не денется, — философски ответил я. — А поесть можно

— И нужно — каркнул с заднего сиденья Смутень.

Агафья слабо улыбнулась.

— Вообще, я тоже проголодалась. Только ненадолго, — поспешно добавила она. — У нас еще много дел.

Я довольно улыбнулся и хлопнул ладонью по рулю:

— Значит, решено.

Я нашёл свободное место у припарковал машину и заглушил двигатель.

Мы вышли на улицу. Агафья поправила жакет, и мы быстро поднялись по ступенькам к двери кофейни.

У входа звякнул колокольчик. Помещение встретило нас звоном посуды и запахом еды. Небольшой зал был заставлен круглыми столиками. На стенах висели старые фотографии Петербурга, рекламные плакаты с кофе и чаем, полка с фарфоровыми чашками. У окон сидели городские служащие, двое студентов что-то оживлённо чертили на салфетке, в углу пожилой мужчина читал газету, задумчиво отламывая кусочки от лежавшей перед ним на тарелке булочки.

— Уютно, — осматриваясь по сторонам, тихо произнесла Агафья.

Я кивнул и сделал было шаг к свободному столику у стены, но вдруг заметил, что Агафья остановилась возле входа. А взгляд травницы был устремлён на стену слева от входа, где висела доска с объявлениями. Обычно, на таких крепились записки о сдаче комнаты, предложения частных уроков, объявления о продаже всякого добра. Сейчас же весь щит был занят листами одного и того же вида. Это были чёрно-белые детские фотографии. с практически одинаковым текстом: «ПРОПАЛ РЕБЁНОК».

— Миша Ершов, пяти лет от роду, — пробормотал я, читая текст. — Пропал без вести 12 сентября. Был одет в синюю куртку и тёплые штаны. Приметы: светлые волосы, голубые глаза, на руке неровная родинка в форме звёздочки. Нашедшего просят сообщить по телефону…

— Объявление старое, — заметила Агафья. — Сентябрь. Уже больше полугода прошло.

Вместо ответа, я указал на другое фото где была изображена была девочка лет восьми, с серьёзным круглым лицом и двумя тугими косичками. Под фотографией аккуратным почерком значилось: Марфа Климова, восемь лет. Пропала по дороге из приюта Святой Елены. Была одета в серое пальто, синий платок, ботинки на шнурках. Ниже был мальчик постарше. Худой, темноволосый, с упрямо сжатыми губами. Никита Рябцев, десять лет. Последний раз видели у лавки свечника на Сенной линии.

— Их здесь очень много, — пояснил я. — И все дети. Прчием, все пропали в одно и то же время, за последние несколько месяцев.

— И все пропавшие были из соседних районов, детишки от пяти до десяти лет, — добавила Агафья. — Судя по всему, подозреваемых нет.

Я кивнул, рассматривая объявления:

— И все они воспитанники приютов. .

— Мастера? — раздался за спиной осторожный голос.

Мы обернулись. В паре шагов от нас стояла девушка-распорядитель:

— Вам столик нужен? уточнила она, заметив, что мы обратили на нее внимание. — У окна есть свободный.

— Да, — ответил я, не отрывая взгляда от объявлений. — Спасибо.

Женщина помялась, потом тихо добавила:

— Каждый день новые вешают. Раньше один-два листа было. А теперь вот… — она махнула рукой на щит. — Люди заходят, смотрят. Может, кто узнает. Или видел кто детишек…

Агафья повернулась к ней.

— Часто пропадают?

Женщина вздохнула и кивнула:

— В последние недели — часто. Жандармы ходили, спрашивали. Синодники тоже были. Только толку что?

— Ни одного не нашли? — спросил я.

— Нет, мастер. В том-то и беда. Ни живых, ни… — она осеклась, сглотнула и договорила уже тише: — Никаких, в общем.

Я кивнул.

— А жандармы что говорят? — уточнила Агафья.

— Говорят, что поиски проводятся. Велели детей одних не отпускать, за малышами смотреть, незнакомцам не верить. Да только разве уследишь за всеми? У кого лавка, у кого служба, у кого трое малых на руках. А приютских кто сбережёт? Там и так народу не хватает.

Женщина спохватилась, будто поняла, что разговорилась с чужими.

— Простите, что-то разговорилась я. Присаживайтесь, я вам сейчас меню принесу.

Она провела нас к столику у окна. Мы сели напротив друг друга, но мысли мои всё ещё оставались у щита. Агафья тоже смотрела туда, хотя со своего места могла видеть только край доски и несколько фотографий.

Официант принёс меню, но я раскрыл его скорее машинально. Перед глазами всё ещё стояли детские лица.

— Мне чай. И что-нибудь горячее. Мясной пирог есть?

Парень кивнул:

— Как раз свежий испекли.

— Тогда мне тоже пирог, — решилась Агафья.

Официант кивнул и ушёл, оставив нас наедине. Я откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел в окно.

— Не просто люди, — тихо сказала Агафья.

— Что? — не понял я.

— Ты сейчас думаешь, что это не просто люди.

Я пожал плечами:

— Жандармерия не знает, кто это делает, — пожал я плечами. — Или, как вариант, знает, но не может ничего доказать.

— А что, у тебя есть какие-то мысли на этот счёт?

— Есть подозрение, что это не просто люди, — сказал я. — Ну, исходя из своего прошлого опыта исхожу. Это, скорее всего, не человек. Это кто-то или что-то, что действует системно. Забирает детей с улиц и исчезает.

— Ты предполагаешь это нечисть? — понизив голос, уточнила девушка.

— Не могу сказать точно. Всё больше похоже на хорошо организованное похищение. Только целью здесь является совсем не выкуп, а что-то другое. Иначе злоумышленники уже дали о себе знать.

Разговор прервал подошедший официант, который поставил на стол чайник, заварочный чайник и тарелку с двумя пирогами.

— Спасибо, — поблагодарил его я и официант удалился. Я же посмотрел на пирог, понимая, что голод словно бы исчез.

— Я думаю, что если это нечисть, — произнёс я наконец, — то она действует слишком уверенно.

Агафья опустила взгляд. Я же взглянул на щит. И на закрепленные там фотографии с детскими лицами. И задумчиво пробормотал:

— И хорошо бы понять, кто их ворует.

«Совсем сдурел, человече? — послышался в голове голос невидимого Смутеня. — У вас…

«Нас», — поправил его я.

«Нас, — не стал спорить фамильяр. — У нас нет ни времени, ни денег. А ты еще и на карандаше у Синода».

«Что ты думаешь об этом»? — проигнорировал я возмущения фамильяра.

«Ничего, — был мне ответ. — Не наше это дело».

Он немного помолчал, а затем уточнил:

«Ты же все равно не отстанешь»?

Я покачал головой.

«Когда-то, очень давно я слышал о похожих случаях, — буркнул ворон. — Поговорим об этом дома».

Я кивнул, вынул из кармана телефон и сделал фото щита.

— Есть какие-то намётки? — заметив мое состояние, уточнила Агафья.

— Пока не знаю, ничего определённого, — честно ответил ей и понизив голос, продолжил. — Но я очень хочу это выяснить. Если это нечисть, то спускать на тормозах такое нельзя. Это моя работа, в конце концов. Была, есть и будет. А если это люди… то их тоже необходимо остановить.

— Герман, ты не можешь в одиночку решать все проблемы мира. — вздохнула девушка. — У тебя есть куча своих дел, не буду перечислять, сам знаешь каких. Может, не стоит влезать с разбегу в то, что тебя не касается?

— Касается, — нахмурился я. — Ещё как касается. Если это нечисть, то это касается всех. Остановить тех, кто берёт на себя наглость воровать детей, это обязанность каждого, человека, кто считает, что может это сделать.

— Но ты же не жандарм!

— Конечно, нет! Я охотник. И не могу пройти мимо.

Она ничего не ответила. Просто взяла пирог и принялась за еду. Я последовал её примеру

Пирог оказался хорош. Из тонкого румяного теста, с сочной мясной начинкой, луком и какими-то пряностями, которые я не сразу распознал. Агафья ела молча, аккуратно отламывая маленькие кусочки. Вид у неё был задумчивый, но я видел, что разговор задел её сильнее, чем она хотела показать. Пальцы девушки иногда замирали над тарелкой, взгляд сам собой уходил к стене с объявлениями, и тогда травница быстро опускала глаза. С улицы доносился приглушённый шум города. За соседним столиком двое служащих обсуждали последние столичные новости, а пожилой мужчина в углу всё так же читал газету, будто в мире не существовало ничего важнее печатной полосы.

Мы не спеша доели и допили отвар. И я попросил счет у подошедшего официанта. Расплатился, добавил немного сверху. Парень поблагодарил и исчез между столиками.

Агафья поднялась первой, поправила сумку на плече. Я тоже встал, но у выхода всё же задержался у доски объявлений. Ещё раз взглянул на фотографии. Сделал ещё один снимок, уже ближе, чтобы захватить нижний ряд объявлений. Потом убрал телефон в карман.

— Приходите ещё, мастера, - произнесла распорядительница, когда мы подошли к выходу.

— Обязательно, — ответила Агафья.

Распорядительница замялась, а потом произнесла:

— Если вдруг что услышите… про детей ну, мало ли. Вы можете нам сообщить. Мы всё в жандармерию передаём.

— Обязательно, — пообещал я и мы вышли из заведения.

Мы вышли на улицу. Колокольчик над дверью снова звякнул, но теперь этот звук показался мне не уютным, а тревожным. Агафья остановилась у на крыльце и на мгновение обернулась к окну кофейни.

— Знаешь, — сказала она, — я хотела, чтобы сегодня был самый обычный день.

— Он почти таким и был, - пожал плечами я и спустился по ступеням. — Мы приняли мебель и занимались делами лавки.

Агафья покосилась в сторону заведения и покачала головой. Но промолчала.

Мы подошли к машине. Я сел на водительское сиденье, Агафья заняла место рядом. Я завел двигатель, повернулся к травнице и уточнил:

– Домой?

– Да, - кивнула травница. - Хватит на сегодня.

Я усмехнулся и вывернул руль, выводя машину на дорогу.

***

Машина въехала на территорию особняка. Я остановился у крыльца и некоторое время сидел, глядя в лобовое стекло и думая о пропавших детях. Агафья то и дело бросала на меня любопытные взгляды, но молчала.

— Завтра поеду в город и попробую найти ещё похожие объявления, - произнес я после паузы. - Может быть, я что-то пропустил. Может быть, там есть связь, которую пока не вижу.

— Ты серьёзно? — удивленно уточнила девушка. — Ты хочешь искать детей вместо того, чтобы заниматься своими делами? Вернее, нашими?

— Я буду делать и то, и другое, — спокойно пояснил я. — Времени у нас много.

Травница открыла было рот, но промолчала. Просто вздохнула.

—Если ты так решил, я не буду тебя отговаривать. Только пожалуйста, будь осторожен. Если тот, кто это делает, узнает, что ты ищешь его, он может прийти и за тобой.

— Вот как раз на это я и рассчитываю, — усмехнулся в ответ. — Пусть приходит. Я даже его не сильно искать не буду, он сам меня найдёт.

Агафья как-то странно посмотрела на меня, тяжело вздохнула, открыла дверь и вышла из машины. Я последовал за ней.

Где-то в глубине заросшего сада ухнула сова, и я на мгновение замер, прислушиваясь. Но всё было спокойно. Никто не поджидал у забора, никто не наблюдал с противоположной стороны дороги. Я прикрыл глаза, проверяя охранные плетения. Сначала показалось, что сторожевая сеть, накрывающая сад целиком, в одном месте была нарушена. Но внимательнее приглядевшись, понял, что это не так.

Мы поднялись по ступеням крыльца, травница открыла дверь и мы вошли в гостиную. Старый особняк рода Вельяновых встретил нас привычной тишиной.

Агафья направилась на второй этаж, я же сел в кресло у камина, и уставился в одну точку перед собой. Все мои мысли теперь кружились вокруг объявлений, лиц пропавших детей и ощущения, что всё это может быть как-то связано с тем, что происходит вокруг нас.

«Смутень, — мысленно побратился я к своему пернатому спутнику. — Ты что-то знаешь о пропавших детях?»

Ворон материализовался на подоконнике, прошёлся взад-вперед и посмотрел на меня:

— Ты серьёзно хочешь заняться поисками? — спросил он. — Напомнить, сколько у тебя своих дел? Например, синодская комиссия по её приёму, странный тип из того же ведомства интересующийся твоим выздоровлением,“случайно” появившийся в саду упырь, который не потревожил защитных плетений. Перечислить еще? Или хватит?

– Хватит, - устало произнес я.

– Правильно. Потому что у меня уже когти на лапах закончились. А ты решил, что самое важное для тебя сейчас это поиск пропавших детей?

Я вздохнул:

— Ты-то можешь поверить моему чутью охотника? Мне кажется, что это всё может быть связано, — ответил я. — Если детей похищает нечисть, значит, она становится сильнее. А если она становится жирнее, мощнее, да как хочешь это назови, то рано или поздно она может прийти за кем угодно. В том числе и за нами.

— Или, это просто банда похитителей, которые продают детишек кому-то на органы или даже в рабство, зарабатывая на этом, — Смутень склонил голову, глядя на меня черным глазом-бусиной.— И вот тут-то тебе точно не стоит соваться. Ты охотник, Герман, а не сыщик.

Я взглянул на него и уточнил:

— Но что, если я прав, и это действительно нечисть?

Ворон некоторое время помолчал: — Давай так, - начал он после паузы, - Мы попытаемся осторожно разузнать, кто за этим стоит, и если это точно окажется нечистью, то тебе нужно будет вмешаться.

— Договорились, - согласился я. - Значит, завтра нужно будет поехать в город, поговорить с людьми, узнать, что происходит.

Смутень тяжело и протяжно вздохнул. Прозвучало это очень по-человечески.

— Хорошо. Понимаю, что если ты втемяшил себе в головёнку какую-то глупую идею, то так и будешь с ней носиться, как курица с яйцом. Езжай, проверяй. Но обещай, что будешь делать это со всеми предосторожностями.

Он немного помолчал, а затем покачал головой:

– Нет, придётся отправиться с тобой, чтобы присмотреть. Потому что без меня ты непременно пропадешь.

— Договорились, — кивнул я. — Слушаю и повинуюсь, мой призрачный господин. — Ну-ну, вот завтра и проверим, как и кого ты слушаешь, заодно и кому повинуешься! - фыркнул фамиляр и растворился в воздухе.

Я усмехнулся. Поднялся с кресла и прошёл в столовую. Девушка стояла у плиты спиной ко мне:

— Ты для себя, как я понимаю, уже всё решил? - не оборачиваясь, уточнила она, услышав мои шаги. - Всё-таки будешь лезть в это дело, да?

— Я не могу пройти мимо, — ответил я, подходя ближе. — Если это действительно нечисть, я должен, попытаться её остановить. А вот если это люди, то всё равно мне будет очень важно знать, кто и зачем это делает.

Девушка повернулась ко мне и смахнула выбившуюся из прически прядь волос, спадавшую на лоб:

— Это всё потому что ты привык быть героем?

Я покачал головой:

— Герой, кажется, из меня совсем никудышный. Им же ничего не нужно кроме славы. А я не могу спокойно сидеть и смотреть на то, как дети пропадают, и делать вид, что ничего вокруг не происходит.

Она немного помолчала, а затем произнесла, словно говоря сама с собой:

— Получается, ты не герой, а человек с занозой в... Ну, ладно, пусть будет в совести. Что ж, если ты вот так всё для себя решил… - Девушка вздохнула и выпрямилась. — Тогда я поеду с тобой. Вдвоём будет безопаснее.

— Тебе вовсе не обязательно этим заниматься! - начал было я.

— Понимаю, — перебила меня она. — Но я хочу! И если ты думаешь, что я брошу тебя одного в этом большом городе, а сама буду спокойно сидеть дома, то ты глубоко ошибаешься. Мы команда, с самого начала. Или ты уже забыл?

— Не забыл, — улыбнулся я. — Просто мне очень не хочется, чтобы ты рисковала лишний раз.

— Это моё решение. Я рискнула, когда пошла вместе с тобой к кладнику, когда лечила тебя после встречи с болотником Уж рисковать я умею.

От этих её слов мне на мгновение стало спокойнее. С ней я чувствовал, что мы не просто пара случайно встретившихся человек, временно объединенных одной общей целью, а действительно команда. Люди, которые сознательно выбрали этот сложный путь и уверенно по нему идут.

— Хорошо, уговорила, — с улыбкой кивнул я. — Завтра вместе поедем в город и постараемся что-то узнать.

– То-то же! - торжествующе произнесла травница.

Глава 6 Следствие вели

Я зашел в комнату, на ходу стянул с себя одежду, разделся и рухнул на кровать. Но сон не шел. Казалось бы, после такого дня я должен был уснуть раньше, чем голова коснётся подушки. Но стоило закрыть глаза, как передо мной снова возник щит, на котором были закреплены чёрно-белые детские фотографии. И короткие строчки, каждая из которых заканчивалась одинаково: ушёл и не вернулся.

Я перевернулся на другой бок, слушая, как ветер за окном стучит о стекло ветвями яблони. Куда могли исчезнуть пятнадцать детей? Почему никто ничего не видел? И почему от всей этой истории у меня внутри появлялось нехорошее, слишком знакомое чувство?

— Да засыпай ты уже, — раздался в темноте голос фамильяра. — Завтра предстоит очередной трудный день. Тебе нужно держать голову в порядке, а для этого нужно иногда отдыхать. Смилуйся, подари ей такое редкое удовольствие.

Я вздохнул и уставился в потолок. Смутень сидел где-то у окна. В темноте его было почти не разглядеть, только два чёрных глаза поблёскивали в слабом лунном свете.

— Рад бы, да не могу.

— Про детей задумался?

— Про них, — подтвердил я.

— Тогда вспомни наши с тобой давние занятия по интервальному дыханию. Это хорошо помогает в таких случаях. Поможет забыть о пропавших детях, о надоевшей нечисти и о том, кто на тебя охотится. Просто дыши на счёт. Напомнить, как это делается?

— Не надо, — поспешно ответил я. Если согласиться, ворон будет болтать еще добрых полчаса.

— Как хочешь, — фыркнул фамильяр. — Потом не жалуйся, что голова с утра будет похожа на котёл, в котором варили болотную жижу.

Я перевернулся на спину, прикрыл глаза и всё-таки попытался последовать его совету.

И спустя некоторое время наконец провалился в тяжёлый тревожный сон.

Утром же я проснулся от того, что за окном уже вовсю щебетали птицы. В доме пахло свежим хлебом и отварами и я улыбнулся: Наверное, Агафья уже давно была на ногах и уже вовсю возилась на кухне.

Не спеша встал с постели, сделал быструю разминку, чтобы окончательно проснуться и разогнать кровь, добрел до ванной, где быстро привел себя в порядок. Оделся, на секунду задержался у зеркала, рассматривая свое отражение. Из зазеркалья, на меня молодой мужчина с ещё заметными тенями под глазами.

— Могло быть хуже, — пробормотал я своему отражению и вышел из комнаты. Спустился в гостиную.

На столике у камина лежала свежая, сложенная пополам газета, поверх которой стояла чашка со свежим отваром. Довольно улыбнулся и прошел к креслу.

Смутень уже сидел на спинке кресла и выглядел удивительно бодрым.

— Проснулся, — буркнул он — Я уже начал думать, что придётся идти к травнице и просить лопату.

Он склонил голову и внимательно посмотрел на меня черным глазом-бусинкой, словно проверяя, оценил ли я его шутку.

— Очень заботливо, — ответил я и сел в кресло. Взял чашку и сделал глоток. Отвар оказался крепким, терпким, с мятой, зверобоем и чем-то ещё, отчего в голове почти сразу стало яснее.

С кухни послышался звон посуды.

— Завтрак скоро будет, — сообщил ворон. — Вот одного я не понимаю. Агафья вроде достойная уважения девушка. Травница с дипломом. Непонятно зачем она связалась с тобой.

— Меня трудно не полюбить, — усмехнулся я и Смутень смерил на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Герман, иногда твоя самоуверенность кажется мне отдельной формой проклятия.

Я пожал плечами и сделал еще один глоток:

— Главное, что работает.

— Как ржавый капкан, — согласился фамильяр. — Непредсказуемо и с трудом.

Я усмехнулся и взял со стола газету. На первой полосе писали о городских сборах, очередной речи какого-то чиновника из Синода и перебоях с поставками угля. Я уже хотел отложить её, но взгляд сам собой зацепился за небольшую, всего в несколько абзацев, заметку в правом нижнем углу.

«В столице продолжаются поиски пропавших детей».

Заголовок неприятно кольнул под ребрами. Я медленно выпрямился и быстро открыл нужную страницу. Принялся читать статью.

В течении последнего месяца в разных районах нашего города пропали без вести пятнадцать детей в возрасте от пяти до двенадцати лет. Большая часть пропавших это воспитанники приютов. Жандармерия пыталась установить обстоятельства исчезновений, Синод оказывал необходимое содействие. Но известно пока было только одно: дети уходили гулять в привычное время, но больше домой не возвращались. Свидетелей похищений не было. А еще, городская управа объявляет награду в пять тысяч рублей за информацию, которая поможет найти похитителей и вернуть детей домой. горожан просят сохранять спокойствие и не отпускать малолетних без присмотра.

Ниже шли фото пропавших детей и номера телефонов, по которым можно было связаться, если видел хоть одного из пропавших.

— Герман, — с нажимом произнёс Смутень.

Голос фамильяра вырвал меня из раздумий и повернулся в его сторону:

— Что?

— У тебя сейчас лицо человека, который нашёл новый способ испортить себе жизнь.

— Не впервой.

— Вот именно это и пугает.

— Интересно, почему они начали писать об этом в газетах только сейчас? — задумчиво произнёс я. — Дети пропадают давно.Но широкую огласку дело получает только теперь.

— Потому что до этого надеялись, что оно само как-нибудь рассосётся, — буркнул Смутень. — Стоп! Ты сейчас куда клонишь?

— К тому, что жандармерия долго пыталась замалчивать случаи.

— Или это просто списывали на побеги, — продолжил Смутень. — Или факты пропажи замалчивали сами приюты. Или…

— Завтрак остывает!

Голос Агафьи мигом прервал наш спор. И от этих слов Смутень заметно оживился.

— Потом договорим! — каркнул он, взмыл с кресла и полетел в сторону кухни

Я взял газету со столика и последовал за ним

На столе уже стояла корзина с хлебом, тарелка с сыром, миски с кашей, блюдо с жареными яйцами и глиняный чайник. Агафья как раз разливала по чашкам отвар. Волосы травницы были собраны в косу. На щеке виднелся тонкий след муки.

Она подняла взгляд и заметив меня, улыбнулась:

— Доброе утро.

— Доброе, — ответил я и подошел к столу. — Читала?

Я положил газету на стол перед ней, развернув нужной заметкой вверх.

— Что там интересного? — спросила Агафья, ставя передо мной тарелку с наваристой кашей, от которой поднимался пар. В центре медленно растекался кусочек масла, образуя золотистое пятно.

Травница взяла газету, пробежалась взглядом по заголовку, и улыбка на её лице исчезла. Девушка быстро открыла газету на нужной странице и принялась читать:

— Пятнадцать детей! — не отрываясь от чтения пробормотала она. — За месяц? Да как такое вообще возможно?

— Оказывается, всё реально, если подходить к этому процессу методично, продуманно и очень осторожно, — ответил я. — А ещё для этого всего не обязательно быть человеком.

— Ты всё-таки действительно думаешь, что это действительно может быть нечисть? — Пока слишком мало фактов, — ответил я, задумчиво размешивая масло в тарелке с кашей. — Да что там мало, вообще никаких нет. Но если это нечисть, она точно не остановится, так и будет забирать детей, пока кто-то не вмешается.

Травница оторвалась от чтения и взглянула на меня:

— И этим кем-нибудь будешь ты?

Это был не вопрос. Она уже знала ответ.

— Я хочу найти того, кто это всё вытворяет. Если это нечисть, то очевидно, что в её планах хорошенько нарастить жирку на этих несчастных детях и стать от этого гораздо сильнее. Став мощнее, это не выявленное чудовище легко сможет выйти за пределы своего района обитания, а то и всего города. И при таком раскладе может пострадать весь Петербург. Кто ее остановит? Синод? Жандармы? Имперская армия? Сомневаюсь.

Я произнёс это спокойно, но внутри всё похолодело. Потому что я слишком хорошо знал, о чём говорю. Да и Смутень тоже.

В моем мире были твари, которые начинали с одного исчезновения на окраине. С пары тел, списанных на волков. С ночного шёпота за окнами, на который поначалу никто не обращал внимания. А потом, когда их наконец замечали, приходилось закрывать тракты, поднимать охотничьи отряды и выжигать целые деревни, чтобы тварь не добралась до города.

— Ты всегда так пафосно излагаешь? — поморщился ворон, и отвернулся к окну.

— Я говорю как думаю. Мне для начала нужно хотя бы понять, с чем мы конкретно мы имеем дело. Если это действительно нечисть, получается, она где-то рядом. И если мы её не обнаружим ее сейчас, потом она обнаружит нас. Ты же сам говорил после случая с упырём, что нечисть сама тянется к моей силе.

— Говорил, — с неохотой буркнул Смутень.

— Вот. И если мы будем просто ждать, занимаясь своими делами, то однажды она придёт за нами и уже ни у кого из нас не будет достаточно сил, чтобы с ней справится.

Ворон снова развернулся ко мне.

— На секунду предположим, что ты прав, — признал он, и вышло это у него с великой неохотой. — А если похитителями вдруг окажутся люди, и ты привлечёшь внимание Синода? Ты и так вызываешь у них глубокие сомнения в том, насколько крепка твоя вера.

Я отложил ложку, посмотрел на ворона и спокойно произнес.

— Тогда я прекращу поиски.

Смутень замер.

Даже Агафья перестала читать газету и подняла голову.

— Что? — переспросил фамильяр.

— Если выяснится, что детей похищают люди, я передам всё, что узнаю, жандармам и отойду в сторону, — спокойно повторил я. — Мне совсем не хочется лишний раз светить своим и без того примелькавшимся лицом.

Смутень склонил голову набок:

— Ты ли это говоришь?

Я кивнул:

— Да.

— Егор Вельянов?

— Пока да, — согласился я.

— Человек, который после встречи с болотником едва стоял на ногах, но всё равно пошёл разбираться с проклятым сундуком?

— Он был нечистью. А нам нужны были деньги.

— Человек, решивший собственноручно закопать упыря в саду? — продолжил допытываться фамильяр.

— А вот это вообще не относится к делу, — отрезал я.

Смутень повернулся к Агафье.

— Ты слышала? Он обещал остановиться.

Девушка кивнула:

— Подтверждаю.

— Вот и хорошо, — заключил я. — Теперь нужно подумать, как действовать тихо.

Я снова взял ложку и принялся за кашу. Она уже немного остыла, но всё ещё была вкусной. Агафья добавила мне хлеба, затем налила отвар и только после этого спросила:

— С чего ты собираешься начать?

— Сначала хочу просто собрать информацию.

— А если ты по ходу этих разговоров наткнёшься на того, кто ждёт именно тебя? — живо уточнил фамильяр.

— Подловил, пернатый! Не знаю, тогда буду решать по ситуации.

Смутень долго смотрел на меня:

— Я, конечно, помню, что когда-то ты был неплохим охотником. Но после перехода в этот мир, начинаю замечать за тобой странные поступки и даже иногда сомневаюсь, осталось ли у тебя вообще чувство самосохранения. Может, сгорело при переходе? Или Жива его удалила смеха ради?

Он покачал головой и вздохнул:

— Даже не знаю.

Агафья задумчиво провела пальцем по краю чашки.

— В приютах могут знать больше, чем написано в газетах.

— Могут, — согласился я. — Но просто так нас туда не пустят.

— Почему?

— Потому что мы посторонние. А сейчас все напуганы. После пятнадцати исчезновений руководители приютов будут либо закрываться от любых вопросов, либо как заведенные повторять то, что велели жандармы.

— А жандармы? — уточнила Агафья.

— Вряд ли они станут рассказывать все что знают первому встречному. А если мы начнём слишком активно расспрашивать, они заинтересуются нами.

Агафья снова взглянула на лежавшую на краю стола газету.

— Пять тысяч рублей, — задумчиво произнесла она.

Я оторвался от еды и поднял бровь.

— Что?

— Награда. За сведения, которые помогут вернуть детей.

Услышав сумму Смутень мгновенно оживился.

— Судьба буквально стучится вам в дверь, — каркнул он.

Агафья покачала головой.

— Мы ищем детей не ради награды.

— Конечно, — быстро согласился ворон. — Но если в процессе вам случайно вручат деньги, ни в коем случае не отказывайтесь. Это может очень оскорбить городскую управу.

Я усмехнулся.

— Какой ты заботливый.

— Я думаю о нашей лавке. Эти два обстоятельства удивительным образом совпали.

Агафья хотела возразить, но вместо этого тихо рассмеялась. И напряжение в комнате немного отпустило.

Смутень важно переступил с лапы на лапу.

— Так и быть, я согласен помочь, — произнес наконец он. — Но предупреждаю, Герман: никаких героических поступков без моего разрешения.

Я с улыбкой кивнул:

— Договорились.

Разговор ненадолго затих. Я допил отвар и ещё раз перечитал заметку.

— Здесь сказано, что дети пропали в разных районах, — произнёс я. — Но не указано, в каких именно.

— Наверняка специально, — сказала Агафья. — Чтобы люди не начали паниковать.

— Или чтобы не мешали следствию, — предположил Смутень.

Я встал из-за стола, взял опустевшую тарелку и направился к раковине:

— Перенесу фотографии на бумагу. Запишем все имена и даты, которые удастся разобрать. Потом посмотрим городскую карту.

— У меня в комнате есть старая карта Петербурга, — добавила Агафья и встала с кресла. — Не очень новая, но основные улицы на месте.

— Отлично.

— А лавка? — напомнил Смутень. — Вы же вроде собирались узнать, что там со сметой и дополнительными работами.

Я остановился возле раковины. Он был прав, и это раздражало сильнее всего.

Лавка была нашим будущим. Возможностью заработать, сохранить особняк и наконец обрести хоть какое-то спокойствие. Мы вложили в неё почти все деньги, и каждый новый день простоя приближал нас к окончательному разорению.

— Позвоним Ларионову, — сказал я после паузы. — Сегодня мы только соберём сведения. На это не уйдёт весь день.

Смутень издал звук, подозрительно напоминавший кашель.

— Ты сам-то в это веришь? — уточнил он.

— Нет, — честно признался я.

Агафья покачала головой, забрала со стола пустые чашки и отнесла их к раковине.

— Давайте сначала разберёмся с лавкой. Позвоним Ларионову, узнаем, как продвигаются работы, и только потом займёмся детьми.

— Разумно, — согласился я. Вытер руки полотенцем, достал из кармана телефон и нашёл в списке контактов Ларионова.

Глава 7 Ведьма

Собеседник долго не отвечал на вызов. Наконец, телефон пискнул, но вместо приветствия послышался грохот, чей-то недовольный возглас и протяжный скрежет металла.

— Да! — рявкнул Ларионов.

— Вельянов беспокоит, — начал я и на другом конце воцарилась короткая пауза.

— А, Егор Аркадьевич. Доброе утро.

Судя по голосу, добрым он это утро не считал.

— У вас там всё в порядке? — осведомился я.

— Разумеется, — ответил мастер, после чего в трубке снова что-то громко упало. — Федя! Я сказал у стены складывать, а не посреди прохода! Совсем оглохли, что ли?

Я невольно отодвинул телефон от уха. Агафья вопросительно посмотрела на меня. Я поднял свободную руку, показывая, что пока ничего страшного не произошло. Хотя при общении со строителями это утверждение всегда оставалось временным.

— Простите, — снова заговорил Ларионов. — Трубы снимаем. Старые прикипели так, будто их ещё при первом императоре ставили.

— Главное, чтобы стены вместе с ними не сняли, — ответил я, стараясь свести все в шутку.

— Постараемся оставить хотя бы большую часть, — ответил Ларионов и я удивленно поднял бровь, не понимая, шутит ли начальник артели, или говорит правду.

— Обнадёживает, — тихо каркнул сидевший на подоконнике Смутень.

— Что со сметой? — уточнил я.

— Почти готова, — осторожно сообщил Ларионов. — Мне нужно ещё уточнить стоимость материалов. Поставщик обещал ответить до обеда.

— Хотя бы… начал было я, не был прерван громким криком:

— Пётр Савельич! А этот вентиль куда?

— В мусор! — крикнул Ларионов. — Хотя нет, стой! Сначала покажи! Простите, Егор Аркадьевич, направлю вам смету по электронной почте к обеду.

После этого в трубке послышались шаги и приглушённая ругань, а через мгновение, Ларионов завершил звонок. Я ещё несколько секунд держал телефон у уха, слушая тишину. Потом медленно положил его на стол. На кухне стало так тихо, что я отчётливо услышал, как из крана в раковину упала капля воды.

Я невольно посмотрел на лежавшую на столе газету и тихо произнес:.

— Сначала карта. Потом решим, куда ехать.

— А лавка? — уточнила Агафья.

— Ларионов до вечера всё равно ничего не скажет. Мы не можем весь день сидеть возле телефона.

Травница вздохнула:

— И то верно, — согласилась она.

Мы закончили с посудой и перешли в гостиную. Агафья поднялась на второй этаж за картой, а я тем временем разложил на большом столе газету, телефон и блокнот. Отодвинул старую фарфоровую вазу, чернильницу и стопку счетов, которые своим присутствием мешали думать о чём-либо хорошем.

Смутень устроился на верхушке кресла.

— Ты ведь уже всё решил, да?

— Мы это обсуждали, — не отрываясь от своего занятия, ответил я.

— Мы обсуждали осторожную проверку, — напомнил фамильяр.

Я хотел было ответить, но в этот момент, в гостиную вернулась Агафья с большой свёрнутой картой.

— Вот, — произнесла она и разложила ее на столе. Бумага была старой, пожелтевшей по краям, перевязанной выцветшей синей лентой.

Перед нами линиями улиц, площадей, каналов и мостов раскинулся Петербург. Я взял телефон и открыл фотографии, сделанные в кофейне:

— Начнём с тех, чьи адреса читаются лучше всего.

Агафья взяла карандаш, готовясь отмечать места.

— Миша Ершов. Приют Святой Елены, — начал я, и травница быстро нашла нужную улицу, поставив маленький крестик.

— Марфа Климова, — продолжил я. — Тот же приют.

Рядом с первым крестиком появился второй.

— Никита Рябцев. Последний раз его видели возле лавки свечника на Сенной линии.

— Это вот здесь, — произнесла травница, отмечая место на карте.

Третья отметка легла немного восточнее.

Мы работали не торопясь. Иногда Агафья уходила на кухню и возвращалась с новым чайником. Когда удалось нанести восемь адресов, травница отлижила карандаш и внимательно посмотрела на карту.

— Смотри, как интересно, — произнесла она. — Все пропажи происходят в радиусе нескольких кварталов от одной точки. Такой вот круг получается.

Я взглянул на карту:

— Это же район старого кладбища. Здесь почти нет жилых домов. Вот посмотри, тут только пустыри, заброшенные здания, какие-то старые, давно закрытые предприятия. Отличное место, для того, кто хочет надёжно спрятаться и где никто ничего не заметит.

— И приют для сирот! — добавила травница. — Может быть, кто-то из них знает что-то? Хотя…

Девушка вздохнула и добавила:

— Ты сам говорил, что соваться туда нельзя.

— Можно, — глядя на карту, задумчиво ответил я. — Да и вариантов других у нас нет. Это рискованно, но…

Травница удивленно посмотрела на меня. Сидевший же на спинке кресла Смутень недовольно поморщился:

— Только не говори, что… — начал было он.

— Нужно будет сварить зелье превращения, — сказал я. — Если мы изменим внешность, можно будет посетить приют.

— Ты хочешь перевоплотиться? — искренне удивилась травница.

— Да, но это будет сложно, — ответил я. — Нужны будут очень редкие ингредиенты

— Да, ты права, — согласился я. — Но у меня есть кое-какие мысли на этот счёт, которые сами мы не добудем. Их придется купить. Мы будем максимально осторожны, но если хотим работать под хорошим прикрытием, то нам нужна надёжная маскировка. Синод уже знает меня в лицо. Я наверняка на карандаше у синодников.

— А ещё для всех этих тайных дел нужен другой автомобиль, — добавил после недолгого раздумья Смутень. — И тогда точно никто не сможет отследить наши перемещения.

Травница перевела на него полный удивления взгляд:

— Ты хочешь купить машину без номеров и документов?

— Боюсь, он прав. Другим способом подступиться к приюту не удастся. Придётся тратить деньги.

Агафья на мгновение задумалась, затем согласно кивнула:

— Ладно, — неохотно произнесла она. — Раз надо…

Она подтянула к себе блокнот, открыла чистую страницу и взяла карандаш.

— Давай с самого начала. Что именно нужно для зелья превращения?

Я опёрся ладонями о край стола и задумался. Рецепт вспоминался неохотно. В прежнем мире подобные составы использовали редко. Они были дорогими, капризными в приготовлении и имели множество неприятных побочных эффектов. От лёгкого зуда до следов на коже, которые могли остаться навсегда. Последнее звучало особенно неприятно.

— Основа — отвар корня двуликого ириса, — начал перечислять я. — Затем понадобится пепел зеркального мха, кровь хамелеоновой ящерицы и несколько капель настоя тенелиста.

Карандаш замер над бумагой. Она подняла голову и взглянула на меня так, словно пыталась понять, шучу ли я или говорю правду:

— Ты сейчас серьёзно?

— Предельно.

— Двуликого ириса не существует.

— В этом мире?

— Вообще, — начала было девушка и задумалась. — Хотя, возможно, двуликий ирис у нас называется иначе. Опиши его.

— Высокий белый цветок с двумя венчиками, — начал я. — Один раскрывается днём, второй ночью. Корень раздваивается и всегда растёт в разные стороны.

Травница задумалась.

— Лунный раздвоенец, — пробормотала она после паузы. — Очень редкое растение. Его используют в составах для лечения некоторых болезней кожи.

— Значит, он, — решил я. — Свойства похожи.

— Зеркальный мох это возможно, серебряный лишайник, — задумчиво произнесла травница. — Его будет очень сложно достать. А вот с кровью будет еще сложнее.

— Можно заменить кровью морочного геккона, если у вас не водится хамелеонов, — неуверенно произнес я.

Смутень перелетел на стол и прошёлся вдоль карты, стараясь не наступать на отметки.

— Может, проще надеть накладные усы?

— Синодник видел меня слишком близко, — отмел я это предложение. — Усы не помогут.

— Большая шляпа? — продолжал сыпать предложениями фамильяр. — Или мешок на голову?

Агафья прикрыла ладонью лицо, скрывая улыбку, но быстро посерьёзнела.

— Гекконы существуют, — ответила она после паузы. — Просто магия крови запрещена Синодом. А значит, и зелья, которые основаны на крови живых существ, тоже под запретом. Это противоречит учению Творца.

Я тяжело вздохнул. Выпрямился и отошёл к окну. Сад был залит дневным светом. На ветвях яблонь прыгали воробьи, где-то в траве стрекотали насекомые.

— Значит, придется либо искать ящерицу, либо покупать уже готовую кровь, — не оборачиваясь, произнес я. — Другого способа у нас нет. Мы не знаем, кто следит за приютом. Если там есть человек Синода, нас сразу запомнят.

— Сначала найдём ингредиенты, — предложила Агафья. — Потом займемся машиной.

Я взглянул на Смутеня:

— И в покупке ингредиентов нам нужна будет твоя помощь.

— Ведьма? — мигом нахохлился фамильяр. — Герман, она почует в тебе двоедушника за километр. И сразу сдаст тебя Синоду.

— Не сдаст, — хитро усмехнулся я. — Если и сама будет в серой зоне.

Ворон расправил крылья:

— Ладно, — буркнул он. — Но потом не говори, что я тебя не предупреждал.

С этими словами, он исчез, оставив нас с Агафьей вдвоем. В воздухе ещё держался слабый запах озона, оставшийся после исчезновения фамильяра. Солнечный свет лежал на старой карте ровными золотистыми полосами, а ветер пошевелил занавеску.

Агафья закрыла блокнот и медленно положила карандаш на стол.

— Он прав, — произнесла она. — Ведьма действительно может почувствовать тебя. Я не ведьма. Настоящие ведьмы… они иначе воспринимают Силу. Как человек чувствует чужой взгляд спиной.

Я пожал плечами:

— Другого выхода нет.

Разговор прервал появившийся в комнате Смутень:

— Нашел, — буркнул он. — И она, скорее всего, тоже меня нашла.

Я несколько секунд молча смотрел на ворона.

— Что значит «тоже меня нашла»?

Смутень переступил с лапы на лапу и отвёл взгляд к окну.

— То и значит. Я искал ведьму, ведьма почувствовала, что её ищут. Обычный обмен любезностями.

Я открыл было рот, чтобы задать еще один вопрос, но ворон зло каркнул:

— Герман, если собираешься устраивать допрос, сначала принеси лампу и неудобный стул.

Агафья поднялась из-за стола.

— Где она?

— На Старом аптекарском рынке. В дальней части, где торгуют вещами, происхождением которых приличные люди предпочитают не интересоваться. Лавка без вывески.

— Нас ждут?

— Не уверен, что именно нас. Но когда я оказался рядом, оттуда так потянуло Силой, что у меня перья зачесались. А потом получил послание. «Передай хозяину, что за пустое любопытство приходится платить».

Я кивнул:

— Тогда в путь.

***

Мы вышли на крыльцо. Перед тем как спуститься, я остановился и проверил сторожевые плетения. Нити Силы лежали ровно. Вход, окна и сад были защищены. Никаких чужих следов.

— Всё спокойно? — спросила Агафья.

— Пока да, — ответил я и спустился по ступеням. Девушка последовала за мной.

открыл водительскую дверь и занял место за рулем. Смутень материализовался рядом и сразу занял место у окна.

— На рынок поедем на своей машине? — спросил он.

— Другой у нас пока нет, — ответил я и завел двигатель.

— Ведьма увидит номер.

— Оставим за несколько кварталов.

Агафья устроилась рядом со мной и поставила свою сумку на колени.

— Готова? — уточнил я у нее. девушка кивнула. Мы выехали со двора и направились в город.

***

Старый Аптекраский рынок почти на самом выезде из города оказался именно таким местом, как я и предполагал. Тесные длинные ряды, старые навесы из давно выцветшего брезента, разбитый асфальт под ногами, рукописные надписи печатными буквами в окнах лавок. Торговцы открытых палаток сидели за деревянными столами, на которых были разложены самые разнообразные товары: от старых книг и ржавых инструментов до подозрительных амулетов непонятного назначения и странных травяных сборов в мятых пыльных пакетах.

Сочетания запахов сводили с ума: пьянящий аромат жареного мяса с дымящихся мангалов, мокрая шерсть многочисленных лежащих под прилавками собак, дешёвый ладан, который тут и там жгли в жестяных банках, чтобы отогнать «дурные флюиды и чёрный глаз», ну и конечно, запах старого дерева и сырости.

Вокруг сновало множество людей: в основном это были простые горожане с полными сумками, в поисках свежих овощей и фруктов, артельщики в грязных спецовках, выбирающие обеденный перекус, мелкие торговцы, в толпе глазеющие на товар конкурентов. Почти никто не смотрел друг на друга, и это было к лучшему.

Я припарковал машину неподалеку от рядов и некоторое время задумчиво смотрел на палаточный город, который, казалось, жил по своим законам. А затем повернулся к сидевшей рядом травнице и произнес:

— Ну что? Идем?

Девушка кивнула, и мы вышли из машины.

Невидимый Смутень, который кружил над нами, уверенно повёл нас через лабиринты рыночных прилавков. Он не показывался на глаза, но я чувствовал его присутствие, как нить, тянущуюся от меня к нужной цели.

Агафья шла рядом, крепко прижимая к себе сумку и часто оглядываясь по сторонам.

— Здесь как в другом мире, — тихо сказала мне она. — Я бы никогда не догадалась, что в Петербурге есть такое удивительное место.

— Оно обычно есть в каждом городе, — так же тихо ответил я. — Просто его стараются не указывать на туристических картах.

Наконец, мы остановились у небольшой лавки с открытой настежь дверью в самом конце одного из рядов. Над дверью не было ни названия, ни номера. Только маленький медный колокольчик в форме черепа птицы и выцветшая красная нить, несколько раз обмотанная вокруг дверного косяка. В нить были вплетены сухие ягоды, мелкие косточки и серебряные бусины.

Я остановился у порога.

Косяк был испещрён едва заметными знаками. Не полноценными охранными плетениями, а чем-то более древним и хитрым. Знаки не запрещали войти. Они предупреждали хозяйку о намерениях гостя.

Каждый входящий сам рассказывал ведьме, зачем пришёл, даже не успев открыть рот.

«Не трогай защиту, — раздался в голове голос Смутеня. — Она тебя уже чувствует».

«Я ничего и не собирался трогать», — возразил я.

«Ты так же говорил о проклятом сундуке».

Агафья осторожно коснулась моей руки.

— Заходим? — уточнила она.

Я кивнул и первым переступил порог.

Колокольчик над дверью издал низкий глухой звон. Совсем не такой, какого ждёшь от маленького медного украшения. Звук прокатился по лавке, ушёл куда-то в глубину и словно растворился в стенах.

Внутри оказалось значительно просторнее, чем можно было предположить с улицы.

В центре лавки стоял широкий деревянный пустой прилавок, покрытый царапинами, следами воска и тёмными пятнами, происхождение которых лучше было не уточнять.

Зато в дальнем углу стояло высокое зеркало, накрытое плотной серой тканью.

«То самое», — предупредил Смутень.

Я почувствовал, как между лопатками пробежал холодок.

И в тот же момент, серая ткань слегка колыхнулась, будто с той стороны кто-то провёл ладонью по стеклу.

Агафья невольно придвинулась ко мне ближе. Её пальцы крепче сжали ремень сумки:

— Здесь есть кто-нибудь? — произнесла она, явно стараясь, чтобы ее голос не дрожал.

Ответа не последовало. Где-то за стеной тихо заскреблись когти. Затем послышался звон стекла, скрип половицы и негромкий женский смех.

А через мгновение, на прилавок бесшумно запрыгнул крупный серый кот. На шее висел медный жетон с выгравированным полумесяцем. Кот уселся, аккуратно обернул хвост вокруг лап и внимательно посмотрел сначала на Агафью, потом на меня.

— Покупатели, — неожиданно произнёс он низким хрипловатым голосом и уставился на меня. — Добро пожаловать, охотник.

Глава 8 Торги

— Я знаю, Тихон, — послышался из глубины лавки спокойный голос. — Их запах появился раньше, чем они сами.

А через мгновение, из-за занавеси, отделявшей торговый зал от подсобных помещений, вышла хозяйка лавки.

На вид ей можно было дать и сорок, и шестьдесят лет. Высокая, худощавая, с прямой спиной и длинными тёмными волосами, в которых серебрились отдельные пряди. Одета она была в чёрное платье с высоким воротником и серый шерстяной платок. На пальцах поблёскивали тонкие кольца, каждое с камнем разного цвета.

Ведьма остановилась за прилавком, положила ладонь на раскрытую книгу, и страницы тут же замерли.

Взгляд хозяйки лавки скользнул по Агафье, затем перешёл на меня. И в тот же миг я почувствовал, как чужая Сила осторожно коснулась моей кожи, прошлась по мне, словно холодная ладонь, проверяя, что скрывается под одеждой, лицом и человеческой оболочкой.

По спине пробежал озноб. На мгновение возникло неприятное ощущение, будто меня раздели посреди лавки и выставили на обозрение. Я едва удержался, чтобы не отступить. Ведьма заметила это. Уголок её губ дрогнул.

— Не беспокойтесь, мастер Вельянов, — спокойно произнесла она. — Если бы я хотела причинить вам вред, ваш ворон не успел бы вернуться домой с предупреждением.

Тихон лениво зевнул, продемонстрировав клыки.

— А я говорил, нечего их привечать, — сообщил он. — От охотников одни неприятности.

Агафья быстро взглянула на меня, и я заметил, что в её глазах мелькнула тревога, которую травница сразу попыталась скрыть. Затем травница снова посмотрела на ведьму:

— Вы знаете, кто он?

— Я знаю достаточно. — улыбнулась хозяйка заведения и медленно обошла прилавок. Двигалась она бесшумно, и половицы под её ногами почему-то не скрипели. Остановилась в нескольких шагах от нас, чуть склонила голову.

— Последний Вельянов, внезапно поднявшийся с постели пережив болезнь, которую лекари называли неизлечимой, — тягучим голосом нараспев начала она. — Молодой человек, заинтересовавший Синод. И хозяин фамильяра, способного ходить между слоями мира. Весьма необычное сочетание. Что привело тебя ко мне, охотник?

На несколько мгновений в лавке воцарилась тишина. Где-то в дальнем углу тихо звякнула подвешенная к потолку связка костяных амулетов.

— А где здравствуйте? — широко улыбнулся я. — Как же традиционная любезность лавочников?

— Да ты ещё и шутник! — ведьма с лёгкой улыбкой покачала головой, опуская руку под прилавок. — Занятное качество для человека твоей редкой профессии. Говори, зачем пришёл.

— Интересно, с чего ты вдруг решила, что я охотник? — спросил я, подходя немного ближе.

Агафья за моей спиной едва слышно вздохнула. Видимо, ей очень хотелось посоветовать мне не испытывать терпение хозяйки лавки, но вмешиваться она пока не стала.

Ведьма смерила меня внимательным взглядом.

— От тебя тянет силой, которую редко встретишь у местных травников, на которых ты так старательно пытаешься быть похожим, — ответила она после паузы. — А, и еще: зельевары обычно пахнут кореньями, землёй и травами. А от тебя разит железом, дорогой и мёртвой плотью.

Я усмехнулся и покачал головой:

— Ты очень неприветливый продавец. Удивляюсь, как у тебя вообще хоть что-то покупают.

Ведьма загадочно улыбнулась:

— О, на этот счет можешь не сомневаться, — ответила она. — Я обладаю достаточно редкими вещами, ради которых многие готовы терпеть мой вздорный характер.

— А если бы ты была чуть вежливее, то могла бы удвоить прибыль, — заметил я.

— Тебе какая до этого печаль? — усмехнулась ведьма. — Ты что, мой бухгалтер или налоговый фискал? А насчёт неприветливой: ты же не говоришь, зачем пришёл, вот я и думаю всякое нехорошее.

Я глубоко вдохнул, чувствуя разливающуюся в воздухе силу. Словно сама лавка была частью своей хозяйки и внимательно прислушивалась к нашему разговору.

— Я не хочу вражды, — произнес я. — И пришел с миром.

Ведьма недоверчиво посмотрела на меня:

— Ладно, хватит кругами ходить. Давай, выкладывай, зачем пришёл.

Я мельком взглянул в сторону двери. За мутным стеклом двигались смазанные силуэты прохожих. Подошёл к прилавку, наклонился чуть ближе и понизил голос:

— Мне нужно несколько очень редких ингредиентов. Слышал, что только у тебя можно найти такие вещи.

— Найти можно вообще всё, — ответила она, и в её голосе промелькнула тень насмешки. — Вопрос в цене и иногда во времени. Что конкретно тебе нужно, охотник?

Она вернулась за прилавок и провела пальцами по раскрытой книге.

Страницы зашелестели и начали медленно перелистываться сами собой. Ведьма чуть подняла руку, и страницы начали ускорять движение, пока не остановились где-то в середине. На пожелтевшем листе проступили строки, написанные выцветшими коричневыми чернилами.

Я снова посмотрел в сторону выхода из лавки и перечислил ингредиенты.

Ведьма слушала не перебивая. Лишь когда я произнес последнее название, она удивленно подняла бровь и медленно, нараспев, произнесла:

— Охотник хочет изменить личину. Это очень скользкая, запретная тема. Такие отвары не создают забавы ради, одно только знание этого рецепта может запереть кого угодно в подвалах Синода навсегда. Охотник это знает, но всё равно хочет от кого-то спрятаться. Или найти то, что не следует искать.

Она с интересом взглянула на меня, словно ожидая ответа. И я хотел было вернуть ей ее же слова, но решил не обострять и без того натянутые отношения и честно произнес:

— И то и другое.

Ведьма внимательно взглянула на меня, потом перевела взгляд на стоявшую за моей спиной Агафью. Хмыкнула, но в этом звуке не было удивления. Словно бы хозяйку лавки удовлетворил мой короткий, немой ответ.

— У меня есть то, что тебе нужно, — немного подумав, кивнула она, повернулась к полкам и, не глядя, протянула руку. С верхней полки медленно, словно сама собой слетела маленькая деревянная коробочка и плавно опустилась на прилавок.

Женщина подняла крышку.

Внутри лежал белый корень, раздвоенный на конце, одна половина которого была почти серебряной, вторая — тёмной, будто обугленной.

— Лунный раздвоенец, — тихо произнесла Агафья.

В её голосе прозвучало восхищение, которое она не успела скрыть.

— Свежий, — добавила ведьма. — Выкопан три ночи назад.

— Где его нашли? — сразу спросила травница.

— Где нашла, там его уже нет, — отрезала хозяйка лавки и закрыла коробку.

Следом на прилавок опустился узкий стеклянный пузырёк с мелким серым порошком. Внутри что-то слабо мерцало, словно в пепле прятались мелкие искры.

— Серебряный лишайник. Снят со старого зеркала, которое сорок лет висело в доме одной вдовы. Больше вам не понадобится. Если, конечно, вы не собираетесь менять лицо целому приюту. И вот еще…

Она достала третий флакон, в котором плескалась густая, почти чёрная жидкость.

— Настой тенелиста. Двойная вытяжка. Но тебе это обойдется недёшево, охотник издалека.

— Я заплачу.

— Дело не в деньгах, — поморщившись, ответила хозяйка лавки. — Вопрос в услуге. Мне нужна одна вещь. Я предполагаю, что она у тебя есть, или ты знаешь, где её можно найти.

— Что именно ты хочешь?

— Мне нужна правая голова упыря. — она скрестила руки на груди. — Я чувствую остатки его запаха на твоей ауре. Если ты здесь, выглядишь бодрым и весёлым, то скорее всего ваша встреча кончилась печально именно для него.

Я почувствовал, как стоявшая за спиной Агафья замерла.

— Ты же понимаешь, что с твоей просьбой есть некоторые сложности, — подумав немного, ответил я. — Вещь крайне редкая, может случиться, что пригодиться мне самому.

— Эта вещь, как ты говоришь, тебе точно не потребуется, — ведьма опёрлась о свой прилавок. — Это именно то, что ты должен отдать за то, что просишь у меня. Понимаю, что недёшево, но такова плата за путь, который ты выбираешь.

— А может, есть какой-то альтернативный вариант? — на всякий случай уточнил я, понимая, что вряд ли её устроит что-то другое. — Деньги, например. До твоей лавки уже докатились слухи, что это универсальное средство обмена?

Женщина взглянула на меня и скептически уточнила:

— Охотник сегодня подрабатывает скоморохом? За деньги невозможно получить нужный тебе ингредиент. И тогда ты не сможешь сделать то, что задумал. Но через несколько дней ты сам поймёшь, что мог бы предотвратить многое, если бы просто сразу согласился на мои условия.

— Откуда ты знаешь, что я ищу? — с интересом уточнил я, и ведьма пожала плечами:

— Я и не знаю. Но чувствую, в городе проснулась старая голодная сила, которая ищет и забирает детей. Не знаю для чего, честно. Но не думаю, что для еды. Уверена, что если её не остановить, то скоро она станет намного сильнее. Так что ты пришёл именно туда, куда надо, охотник. Поэтому цена за мои услуги так невысока.

Я удивленно поднял бровь:

— Это ты называешь невысокой ценой?

Ведьма вздохнула:

— Ну хватит играть в эту игру. У тебя есть то, что нужно мне, я хорошенько поищу и найду то, что требуется тебе. Какие ты видишь в этом проблемы?

— Почти никаких, — покачал головой я. — Не зря стоишь на рынке, очень ловко торгуешься.

Ведьма улыбнулась, но промолчала

— Знаешь, что за нечисть крадёт детей? — спросил вдруг я.

Женщина усмехнулась:

— Кабы я знала, то давно бы нашла пропавших и получила бы от властей пять тысяч. Я чувствую только, что это нечто старое, может быть даже древнее твоего помощника. И просыпается эта мерзость уже не в первый раз. Но поверь, даже я со своей силой никак способом не могу определить, где она прячется. А пробовала не раз. Остальное уже твоя работа, охотник.

Я помолчал, обдумывая её слова. Затем мысленно позвал Смутеня:

«Ей можно верить?»

«Она же ведьма, — каркнул он. — Они редко говорят правду, но ещё реже делятся ей с тем, кто ей не нужен. Если она сказала это тебе, значит, хочет, чтобы ты знал эти новости. Или чтобы действовал».

«Что мне делать?»

«Выбирать, — ответил он. — Ты же сам рвёшься идти по этому пути. Теперь плати входную пошлину».

Она терпеливо ждала, словно прекрасно понимала, что сейчас я советуюсь не с самим собой.

В лавке снова стало тихо.

Только где-то под потолком поскрипывала связка высушенных корней, да Тихон лениво постукивал хвостом по прилавку. Снаружи доносился приглушённый гул рынка, но здесь этот звук казался далёким и почти нереальным. Будто стоило закрыть дверь, и лавка Глафиры окончательно выпадала из привычного города.

Я перевёл взгляд на лежавшие перед ведьмой ингредиенты. Слишком редкие вещи, чтобы отказаться от них из-за упрямства.

— Хорошо, — наконец произнёс я. — Голова будет твоей.

Агафья за моей спиной едва слышно выдохнула. Ведьма же просто кивнула, словно и не сомневалась, что разговор закончится именно так.

— Разумное решение, — произнесла она.

— Хорошо. Но ты должна понимать, что это не совсем равноценный обмен.

Ведьма прищурилась.

— Охотник решил ещё и поторговаться?

— Я всегда пытаюсь сбить цену, когда она кажется мне завышенной.

— Ты о чём, охотник? Я легко могу обойтись без головы упыря, а перечисленные тобой ингредиенты позарез нужны, насколько я помню, именно тебе.

— Тем не менее эту редкую штуковину очень трудно достать. Потому что в поисках его головы легко остаться без своей.

Тихон тихо фыркнул.

— Он мне начинает нравиться, — сообщил кот. — Наглый, но хотя бы не скучный.

Ведьма усмехнулась и хлопнула ладонью по столу:

— Ну ладно, переходи к делу.

— А ты не слишком нервная для своей работы? — широко улыбнулся я. — Всё торопишься. Куда спешить? Как я вижу, очереди в лавке нет.

С этими словами я обвел ладонью пустое помещение.

— А вот это уже совсем не твоё дело, охотник! — огрызнулась хозяйка лавки. — Я почему-то всегда думала, что ваша братия языками попусту не чешет. Неужели ошибалась? Ты вообще как упыря победил-то? Байки ему травил до утра, пока он со скуки не умер? Давай уже, не тяни, выкладывай!

— Принеси мне слёзы ночной фиалки, — ответил я. — И тогда, думаю, мы будем в расчёте.

Ведьма замолчала. Медленно провела пальцем по краю раскрытой книги. Страницы дрогнули, словно от порыва ветра, хотя воздух в лавке оставался неподвижным.

Несколько секунд хозяйка словно бы что-то обдумывала. Потом уголок её губ едва заметно приподнялся.

— Хорошо. Сколько тебе надо? — спросила она, и в её голосе впервые промелькнул интерес.

— Вот такой флакон! — я ткнул пальцем в витрину, где стояла склянка с белёсым порошком.

Она помолчала, будто взвешивая предложение, затем на её губах появилась едва заметная улыбка.

— Хорошо, — сказала она. — Я добавлю их к заказу. Но если принесёшь мне не ту голову, я превращу тебя в козла.

Я задумался, а затем уточнил:

— А обратно расколдуешь?

Тихон громко фыркнул и ткнулся мордой в лапы, явно скрывая смех.

Ведьма несколько секунд смотрела на меня, затем неожиданно улыбнулась.Забрала ингредиенты с прилавка и сложила их обратно на полку.

— Получишь всё после обмена.

— Разумно, — согласился я.

— Когда ты готов встретиться?

Я задумался.

— Ты же понимаешь, что посреди белого дня интересующую тебя вещь я взять не могу, — ответил я после паузы. — А если даже и смогу… не повезу же я ее через весь город? Первый остановивший меня патруль жандармерии передаст меня в Синод. Сложно это…

Я вздохнул и покачал головой.

Ведьма с удивлением взглянула на меня:

— Ты пытаешься объяснить мне, как вести нелегальные дела? — уточнила она, и я заметил, как ее губы тронула кривая улыбка.

— Ну вроде того, — вздохнул я. — Мне притащить этот вонючий череп прямо сюда или встретимся в более удобном месте?

— Давай встретимся завтра на рассвете, — ответила ведьма и, не раздумывая ни секунды, назвала адрес и пояснила. — Это в трёх кварталах отсюда. На перекрёстке будет очень удобно. Ранним утром там почти никого не бывает. На рассвете там только дворники и пьяницы, которые не сумели найти дорогу домой.

— Договорились. — кивнул я и направился к выходу из лавки. Не оборачиваясь, произнес. — Не опаздывай!

— Сам не проспи, охотник! — донеслось мне вслед.

Мы с Агафьей вышли из лавки. Колокольчик над дверью звонко тренькнул, и шум рынка сразу обрушился на нас со всех сторон. Торговцы перекрикивали друг друга, покупатели спорили о цене, где-то плакал ребёнок. После полумрака лавки дневной свет на мгновение ослепил.

Я остановился под выцветшим навесом и глубоко вдохнул прохладный воздух.

— Мне она не нравится, — тихо произнесла за моей спиной Агафья.

— Ведьмы редко бывают приятными, — ответил я. — Энергия у них такая. Нехорошая.

Травница оглянулась на дверь лавки, за мутным стеклом которой ничего не было видно. Я тоже покосился в ту сторону. На тёмной двери едва заметно блеснули вырезанные знаки. На мгновение мне показалось, что они складываются в совсем другие слова. Но стоило моргнуть, как всё исчезло.

— Пойдём, — произнёс я. — Нам ещё нужно подготовиться к завтрашней встрече.

Мы сделали пару шагов вдоль рядов, когда мне показалось, что спиной снова звякнул колокольчик. Я обернулся, но дверь лавки оставалась закрытой. А в мутном стекле на мгновение отразилась высокая женская фигура, которая стояла совсем рядом и провожала нас взглядом.

Глава 9 Транспорт

Я ещё несколько секунд смотрел на тёмное окно лавки. Женская фигура исчезла так же внезапно, как появилась. Осталось лишь моё собственное отражение, бледное, немного вытянутое мутным стеклом и оттого выглядевшее ещё более подозрительно, чем обычно.

— Егор? — позвала Агафья и я отвернулся от витрины.

—Да, — пробормотал я. — Идём.

Мы двинулись вдоль торгового ряда. Рыночный шум снова обступил нас со всех сторон. Кто-то зазывал покупателей, женщина в цветастом платке громко торговалась пытаясь купить что-то из одежды, мальчишка с деревянным подносом предлагал горячие пирожки. Из соседнего прохода тянуло дымом, специями и свежим хлебом.

— Не к добру это, — раздался над ухом голос Смутеня.

Фамильяр оставался невидимым, но я отчётливо почувствовал, как он переместился на моё плечо.

— Что именно? — не понял я.

— Всё. А особенно не к добру, когда охотник начинает сотрудничать с ведьмой.

— Мы не сотрудничаем. Просто заключили сделку.

— Это и есть сотрудничество, Герман, — парировал ворон. — Это скользкий путь.

Я не ответил. Мы выбрались из тесных рядов на более широкую площадку, а вскоре покинули рынок и добрались до припаркованной машины.

Я сел за руль, Агафья разместилась рядом и несколько минут мы просто сидели, глядя в окно. Мимо сновали люди с сумками, тележками и свёртками. На капоте соседнего автомобиля свернувшись в клубочек грелся полосатый кот.

Агафья положила сумку на колени.

— Нам нужно сьездить в Синод, — напомнила она. — Подать заявление на прием помещения.

Я кивнул и завел двигатель. раз уж мы прибыли в город, откладывать этот визит не было смысла. И авто выехало на дорогу.

***

До нужного нам здания мы добрались без происшествий. Я припарковался неподалеку и взглянул в окно на высившееся здание Синода.

Агафья открыла лежавшую на коленях папку, бегло проверила все документы:

— Вроде всё, на месте, — глядя на меня, пробормотала она.

— Тогда идем.

Мы вышли из авто, поднялись по ступеням крыльца, я потянул на себя тяжелую створку. И стоило мне переступить порог Синода, как я почувствовал давление защитных плетений, которые внимательно ощупывали каждого входящего. Светлая Сила скользнула по одежде, задержалась на руках и груди. Я привычно прикрыл собственный источник, позволив защите увидеть лишь ту скромную искру, которую мог иметь Егор Вельянов.

В просторном холле царила деловая суета. По мраморному полу сновали по своим делам мужчины и женщины в белых рясах Синода. НЕподалеку от входа, за стойкой сидел дежурный жрец, который что-то записывал в лежавший перед ним журнал.

— Никогда не привыкну, — тихо произнесла Агафья. — Здесь такое ощущение, что даже стены за тобой наблюдают.

Она кивнула нарезные глаза, вплетённые в узор потолочной лепнины, знак одного из орденов Синода, который занимался расследованием всего паранормального. В этот же орден, как я уже понял, входили и Серые Рыцари.

— Возможно, не только ощущение, — пробормотал я и травница крепче прижала папку к груди.

Я шагнул к стойке, остановился рядом с дежурным, который, казалось, даже не заметил нас.

— Добрый день.

Секретарь дописал строку в журнале и поднял на нас взгляд.

— Добрый, мастера, — ответил он, осмотрев нас и заметив герб семьи. — По какому вопросу?

— Хотим подать заявление на проведение комиссии перед открытием травничьей лавки, — ответила Агафья.

— Второй этаж, кабинет двести пятнадцать, — ответил служащий и снова склонился над журналом.

— Спасибо, — ответил я, но служащий только кивнул, враз потеряв к нам всякий интерес.

Мы отошли от стойки и направились к широкой лестнице. Поднялись по застеленным ковром ступеням, и вышли на площадку второго этажа. Напротив подьема висело большое полотно с изображением Творца, благословляющего первых жрецов. Картина была старой, потемневшей от времени, но взгляд изображённой фигуры будто бы провожал каждого проходящего. И взглянув на нее, Агафья поежилась и невольно замедлила шаг.

Нас обогнали двое мужчин в белых рясах, которые обсуждали какие-то отчёты. Мужчина свернули в правое крыло второго этажа, я же потянул травницу за локоть:

— Идем.

Девушка рассеянно кивнула и шагнула за мной.

Коридор оказался длинным и неожиданно светлым. Высокие окна выходили во внутренний двор, где среди аккуратно подстриженных кустов стояла небольшая часовня. Вдоль стен располагались одинаковые двери с латунными табличками, на которых были выбиты номера и названия отделов. Нужная нас, с номером двести пятнадцать, располагалась в самом конце коридора. И по счастью, возле нее не было очереди. Я остановился у створки, постучал и дождавшись приглушенного «Войдите» открыл дверь.

Кабинет оказался небольшим. Массивный письменный стол напротив входа, два высоких шкафа со стеклянными дверцами, за которыми стояли ряды папок, в углу, несмотря на теплый день, тихо потрескивал небольшой магический обогреватель.

За столом сидел худощавый седоволосый мужчина лет пятидесяти. Едва мы вошли, он поднял на нас взгляд и поправил на переносице тонкие круглые очки в золотой оправе.

— Добрый день, — улыбнулся он, указывая на кресла возле стола. -Присаживайтесь.

Мы послушно заняли свободные места:

— Мы хотим подать заявление на комиссию перед открытием травничьей лавки, — начала Агафья и служитель кивнул.

— Можно посмотреть документы?

— Конечно, — ответила Агафья передавая ему папку. — Вот.

Мужчина кивнул, открыл ее и начал просматривать бумаги. На моей фамилии он задержался.

— Вельянов, — произнёс он и посмотрел поверх очков. — Вы недавно подтверждали квалификацию?

— Все верно, — подтвердил я.

Он кивнул, видимо удовлетворенный моим ответом, перелистнул страницу.

Мужчина перевёл взгляд на план помещения.

— Адрес?

Агафья назвала улицу и номер дома.

— Ранее там что располагалось?

— Лавка тканей, — ответила она. — Помещение долго пустовало. Сейчас проводится ремонт, заменяется водопровод и восстанавливаются защитные плетения.

— Кто выполняет работы?

— Артель мастера Ларионова.

Секретарь нашёл нужный лист и просмотрел предварительное заключение.

— Планировка стандартная. Торговый зал, помещение для хранения, рабочая комната, подсобка. Отдельный защищённый шкаф для опасных сборов предусмотрен?

Я кивнул:

— Да.

— Помещение старое? — не отрываясь от изучения документов, уточнил он.

— Да.

— Вытяжка?

— Устанавливается.

— Контур пожарного подавления?

— Будет восстановлен до комиссии, — ответила Агафья.

Пожилой служитель вздохнул, снял очки и устало потер переносицу:

— К моменту осмотра всё должно работать.

— Понимаем, — в один голос ответили я и Агафья.

— Водопровод? — уточнил мужчина.

— Находится в процессе восстановления, — осторожно ответил я и поспешно заверил. — К назначенной дате всё будет готово.

Агафья бросила на меня быстрый взгляд. Судя по всему, она не разделяла моей уверенности, но спорить при секретаре не стала.

— Хорошо, — ответил мужчина, открыл верхний ящик стола, вынул толстый журнал и провёл пальцем по заполненным строкам.

— Ближайшее свободное окно… — забормотал он. — Послезавтра занято. Через три дня проверки лавок травников на Васильевском. Через четыре…

Он перевернул страницу. И я уже начал подозревать, что ближайшая комиссия состоится после нашей естественной смерти, когда секретарь наконец остановился.

— Ага, вот. Понедельник, вторая половина дня. Ориентировочно между четырнадцатью и шестнадцатью часами.

Я быстро прикинул в уме остаток работ. До назначенной даты было четыре дня. Слишком мало для спокойствия и достаточно, чтобы Ларионов успел выставить ещё два дополнительных счёта.

— А более поздняя дата? — осторожно уточнила Агафья.

— Через две недели.

Мы переглянулись.

— Подходит, — решил я. Агафья чуть помедлила, но кивнула.

Секретарь вытащил бланк, быстро заполнил его и поставил печать. Затем протянул документ нам.

— Вот, держите, — произнес он. — Комиссия состоит из трёх человек. Представитель коллегии травников, служитель санитарного надзора и жрец-проверяющий. Доступ во все помещения должен быть свободным. Личные вещи в рабочей зоне не хранить. Неутверждённые амулеты и плетения удалить. Распишитесь в получении.

Он повернул к нам журнал, и мы с Агафьей поставили подписи в указанных местах.

— В случае неготовности предупредите не позднее чем за сутки, — предупредил он. — Повторный выезд оплачивается отдельно. Двадцать пять рублей.

— Тогда мы точно будем готовы, — заверил я.

На лице секретаря мелькнуло нечто похожее на улыбку.

— Все так говорят, мастер Вельянов. Поверьте моему опыту.

Я встал с кресла:

— Спасибо.

— Было бы за что, — ответил служитель Синода и принялся перебирать лежащие на столе документы. Мы же вышли из кабинета.

***

Мы спустились по лестнице и вскоре снова оказались в просторном холле. Дежурный у входа даже не поднял головы, когда мы прошли мимо.

Мы вышли на крыльцо. Агафья остановилась на верхней ступени и глубоко вдохнула.

— Две недели. И за это время, нам нужно закончить трубы, вытяжку, защитный шкаф, плетения, расставить мебель и привести в порядок склад.

— Значит, ближайшие дни будут насыщенными, — ответил я и спустился по ступеням. Агафья последовала за мной.

— Ты каждый раз говоришь это очень уверенно.

— Потому что если начну сомневаться вместе с тобой, пользы будет мало, — не оборачиваясь, ответил я и остановился у машины. — Всё спокойно?

Последняя фраза относилась к невидимому Смутеню, который сидел на крыше машины.

— Пока да, — был мне ответ.

Я кивнул и открыл водительскую дверь:

— Тогда следующая остановка — авторынок.

Агафья посмотрела на меня.

— Сегодня?

— А когда ещё? Чем быстрее разберёмся с машиной, тем лучше.

Смутень тяжело вздохнул.

— Очень плохо, когда охотник начинает использовать слова «быстрее» и «лучше» в одном предложении.

— Не переживай, — ответил я и сел за руль. — Машину возьмём самую неприметную.

— Зная тебя, она развалится на первом перекрёстке, — буркнул фамильяр. — Ну, либо будет проклятой.

— Главное, чтобы не все вместе, — произнес я и завел двигатель.

***

Авторынок находился на южной окраине города, за грузовой станцией и кольцом складов. Ещё издалека стали видны ряды разноцветных крыш, высокие фонари и огромный щит с нарисованным автомобилем, под которым красовалась надпись:

«Имперский автомобильный торг. Машины новые, почти новые и подержанные».

У въезда нас остановил сидевший в синей будке пожилой охранник Получив рубль за парковку, он выдал картонный талон и махнул рукой в сторону свободного ряда. Я кивнул и проехал в указанную сторону.

За воротами открылось настоящее море автомобилей, которые стояли под навесами, на площадках и прямо вдоль разбитых проездов. Большие представительские седаны соседствовали с маленькими городскими машинками, грузовики стояли рядом с пережившими явно не лучшие времена кабриолетами. На стёклах висели листы с ценами и обещаниями идеального состояния.

Со всех сторон слышались голос продавцов и зазывал, которые сливались в единый гул:

— Без пробега по северным губерниям!

— Один владелец, почтенный доктор, что хранил эту ласточку в гараже!

— Двигатель перебран, кузов освящён!

Я припарковался, открыл дверь и вышел из машины. На рынке пахло бензином, горячей резиной, маслом, дешёвым кофе и жареными сосисками. Где-то работал компрессор. Из открытого капота валил пар, а рядом продавец уверял покупателя, что это «особенность системы охлаждения».

— Что именно мы ищем? — спросил Смутень

— Недорогую и неприметную машину, которую никто не запомнит, — ответил я и фамильяр оглядел бесконечные ряды.

— Думаю, вон тот дядя нам и поможет, — каркнул Смутень и кивнул в сторону улыбающегося невысокого мужчины в клетчатом пиджаке, который уже спешил к нам.

— Добрый день! — начал он, едва поравнявшись с нами. — Аркадий Михайлович. Помогаю людям находить автомобиль мечты. Желаете купить? Или продать свою?

Он кивнул на припаркованный «Империал» и продолжил:

— Очень хорошо сохранившийся экземпляр. Могу дать за него высокую цену.

Я покачал головой:

— Нужна простая машина для рабочих дел. Без лишней электроники, с обычным двигателем. Желательно тёмного цвета.

Мужчина удивленно взглянул на меня и я пояснил:

— Нам в леса за травами ездить надо. Механика в таких делах не подведет.

— Внедорожник? — уточнил мужчина.

— Лучше седан, — поспешно произнес я.

Мужчина кивнул, словно мой ответ его ничуть не удивил:

— Бюджет?

Я назвал сумму, которую был готов потратить.

Аркадий Михайлович некоторое время смотрел на меня так, будто я предложил купить автомобиль за мешок картошки.

— За эти деньги выбор будет… практичный, — осторожно ответил он.

— Именно это и требуется.

— Ну попробуем. Идемте, мастер.

Он повел нас вдоль рядов, мимо гомонящих, зазывающих, спорящих и торгующихся продавцов.

Первые две машины я отверг сразу. У одной двигатель работал с таким звуком, будто из него пытались выбраться несколько разгневанных домовых. У второй под свежей краской обнаружилась ржавчина, а порог едва не остался у меня в руке. Третьей оказался старый светлый седан, слишком заметный и прожорливый.

Агафья послушно ходила рядом, хотя по её лицу было видно, что всё происходящее кажется ей отдельным кругом ада.

Спустя пару десятков образцов, Аркадий Михайлович вздохнул, видимо понимая, что имеющийся более-менее приличный хлам по завышенной цене продать не получится:

— Есть один вариант, — начал он и поспешно добавил. Только предупреждаю сразу: машина не красавица.

— Красота нам не нужна.

— Тогда прошу за мной, мастера.

Он развернулся и направился к дальним рядам. Мы последовали за ним.

Глава 10 Сопровождение

Он повёл нас всё дальше от центральных рядов, где под чистыми навесами стояли отполированные до блеска автомобили. Чем дальше мы уходили, тем скромнее становился ассортимент. Здесь уже не было ярких флажков, огромных ценников и продавцов, готовых поклясться здоровьем всей семьи, что предыдущий хозяин ездил исключительно по воскресеньям в храм и обратно.

Аркадий Михайлович свернул за один из навесов и остановился.

— Вот, — произнёс он. — Но предупреждаю сразу: любить её лучше за внутренний мир.

Он указал на стоявшую неподалеку машину и при виде ее первой моей мыслью было, что кто-то просто забыл отвезти её на металлолом.

Потому что эта угловатая вытянутая металлическая коробка на колёсах была именно тем, что в средствах массовой информации обычно гордо называют неприметным автомобилем, а в народе — просто ведром с болтами. В облике этого ржавого убожества не было ни единой мягкой или плавной линии. Только строгая геометрия и острые углы. С совершенно плоской мордой, простыми прямоугольными фарами, немного помятым крылом и слегка подтекающим маслом двигателем, она идеально вписывалась в поток старых, потрёпанных жизнью автомобилей, снующих по окраинам города. Никто бы не обратил на неё внимания, даже если бы очень захотел. Именно это нам и было нужно.

Я медленно обошёл автомобиль. На правой двери виднелась длинная царапина, задний бампер держался чуть кривовато, а одна из колёсных арок уже начала покрываться рыжими пятнами. Даже цвет авто определить с первого взгляда получалось не сразу: то ли серый, то ли выцветший чёрный.

— Она вообще ездит? — с сомнением спросила Агафья.

Аркадий Михайлович оскорблённо приложил руку к груди.

— Мастер, ну зачем же так? — начал он. — Конечно ездит!

— Сама? — уточнил Смутень, невидимый для продавца и я кашлянул, скрывая смешок.

— Ключи, пожалуйста.

Продавец протянул мне небольшую связку.

Я открыл водительскую дверь, которая издала такой протяжный скрип, словно автомобилю было больно даже от самого факта нашего знакомства.

В салоне оказалось не лучше. Потёртые, покрытые пятнами и прожженные тканевые сиденья, простая приборная панель, механическая коробка передач, старый магнитофон с застрявшей внутри кассетой и пластиковое изображение Творца, приклеенное к панели. Под ногами лежали резиновые коврики, явно пережившие не одну зиму.

Я сел на водительское сиденье, вставил ключ в замок зажигания и осторожно завёл двигатель. К моему удивлению, завелась машина сразу. Я довольно кивнул, заглушил авто и вылез из салона.

— Ты ведь не собираешься это покупать? — заметив мой жутко довольный взгляд, с тревогой спросила Агафья.

— Собираюсь, — ответил я и травница насупилась. Зато Аркадий Михайлович расплылся в улыбке.

— Золотые слова! Настоящий знаток понимает ценность скромности. Это раритетная модель, выпущенная почти семьдесят лет назад. И если ее довести до ума, она послужит еще не одному поколению вашей семьи.

Я только усмехнулся, заметив, как быстро сменилась риторика продавца.

— Сколько? — уточнил я, и Аркадий Михайлович не колеблясь назвал цену.

Я посмотрел на авто и перевел взгляд на продавца. Вздохнул и покачал головой:

— За эти деньги она должна быть вдвое моложе.

— Мастер, это прекрасный экземпляр, — начал было он, но я его перебил, указывая на черную лужу на асфальте.

— У неё масло на асфальт капает.

— Ну, немного подтекает, — согласился продавец, но…

— И крыло мятое.

— Зато сразу видно, что металл настоящий, а не слой шпаклевки, под которым металла и нет.

— И двигатель стучит, — продолжил гнуть свое я.

Аркадий Михайлович вздохнул.

— Сколько дадите? — уточнил он.

Я назвал сумму почти на треть меньше. И едва заслышав ее, продавец отшатнулся так, будто я его ударил.

— Вы хотите меня разорить, — начал он, прижимая ладонь к груди.

Я усмехнулся и торги начались. Продавец рассказывал о редкости модели, надёжности двигателя и каком-то прежнем хозяине-профессоре, который якобы ухаживал за автомобилем лучше, чем за собственными детьми. Я в ответ вспоминал течь масла, ржавчину, скрип двери и подозрительный стук.

В конце концов мы сошлись примерно посередине.

— Всё, — тяжело произнёс Аркадий Михайлович. — Забирайте. Но учите: я уступаю вам ее за эту цену только потому, что вы мне понравились.

— Спасибо, — ответил я.

Оформление документов заняло около получаса. Машина была вполне законной, стояла на учёте и не числилась ни в угоне, ни в залоге. Когда бумаги оказались у меня в руках, продавец передал ключи:.

— Служить будет долго, — заверил он нас.

— Главное, чтобы до дома доехала. — едва слышно буркнула Агафья, но Аркадий Михайлович услышал ее слова и мигом принял оскорбленное выражение:

— Обижаете, мастер, — буркнул он и вмиг потеряв к нам всякий интерес, отправился по своим делам. Я же вынул из кармана ключи:

— Тебе придется поехать за рулем «Империала», — произнес я, передавая ключи травнице. Та покосилась на мое новое приобретение, и я заметил, как на миг на ее лице проступило облегчение.

— Встретимся дома, — произнесла она, взяла ключи и направилась в сторону, где мы оставили «Империал». Я же уселся за руль покупки и повернул ключ. Стартер несколько секунд лениво крутил двигатель. Потом машина вздрогнула всем кузовом, кашлянула, словно разбуженный посреди ночи старик, и наконец завелась.

— Герман, даже я понимаю, что двигатель не должен радоваться таким образом, — вмешался материализовавшийся на заднем сиденье Смутень.

Я включил передачу и осторожно выехал из ряда.

За воротами рынка я свернул на дорогу. В зеркале заднего вида показался наш «Империал», за рулем которого ехала Агафья.

Я немного прибавил газ и старая машина нехотя, но вполне уверенно набрала скорость.

Первые несколько километров я прислушивался к машине больше, чем следил за дорогой. Слева что-то поскрипывало на неровностях, а при наборе скорости двигатель начинал гудеть чуть громче, чем мне хотелось бы. Однако машина ехала, причем делала она это вполне уверенно, не пыталась заглохнуть на каждом перекрёстке и даже более-менее слушалась руля.

— Можно сказать, повезло, — пробормотал я и бросил взгляд в зеркало заднего вида. — По-прежнему считаешь, что покупка плохая?

Смутень сидел на заднем сиденье, слегка подпрыгивая вместе с машиной на каждой трещине асфальта. Услышав мой вопрос, ворон несколько секунд он смотрел на меня так, словно пытался понять, есть ли в сказанном хоть какой-то смысл. Но комментировать мои слова никак не стал. Я победно усмехнулся и снова взглянул в зеркало.

«Империал» держался метрах в тридцати позади. Агафья вела осторожно, стараясь не выпускать меня из виду. Между нами периодически вклинивались другие автомобили, но на каждом светофоре она снова сокращала расстояние.

Город постепенно оставался позади, когда в зеркале мелькнуло что-то знакомое. И при виде этого силуэта, расслабленность мигом испарилась. Я уставился в зеркало заднего вида.

Через две машины позади «Империала» ехал старый, пыльный, без каких-либо надписей или опознавательных знаков фургон, каких на окраинах Петербурга можно встретить десятки.

Вот только этот я уже видел. В то утро, когда мы с Агафьей ехали в Синод. Тогда он появился почти сразу после нашего выезда из дома и долго держался позади, не приближаясь и не отставая.

Улыбка сама собой исчезла с моего лица. На следующем перекрёстке я вместо дороги к дому свернул направо. «Империал» послушно ушёл следом. Чёрный фургон тоже повернул.

Я проехал квартал и на развилке свернул ещё раз, теперь уже влево, к старым складским территориям.

Я проехал ещё пару улиц. Фургон держался метрах в пятидесяти. Не пытался приблизиться, не обгонял. Его водитель явно не хотел, чтобы я рассмотрел сидящих внутри.

— Можешь посмотреть, кто там?

Смутень нахохлился.

— Могу. Но после ведьмы у меня сегодня и без того было достаточно сомнительных знакомств.

— Просто облети.

— «Просто облети», — передразнил он. — А потом окажется, что внутри сидит синодский дознаватель, который видит астральных духов.

— Тогда сразу возвращайся.

Ворон что-то недовольно пробурчал и исчез.

Я продолжал ехать, намеренно не ускоряясь. Сворачивать к дому было нельзя, поэтому я направился дальше вдоль промышленных кварталов. Проехал мимо старого кирпичного завода, пересёк железнодорожные пути и выехал на широкую дорогу, ведущую к грузовой станции.

Фургон не отставал.

Смутень вернулся минут через пять.

— Стёкла тонированы, — начал он, усевшись на пассажирском сиденье. Внутри минимум двое. Водителя видел точно. Рядом кто-то есть. Ближе не полез. Я умею быть осторожным, в отличие от некоторых.

— Синод?

— Сильно в этом сомневаюсь, — ответил ворон. — Светлой силы я не почувствовал.

— Люди Крейцера?

— Этого я не ведаю, — отрезал фамильяр.

Светофор впереди загорелся красным и я послушно затормозил. Задумчиво постучал пальцами по рулю. Можно было продолжить игру. Уйти в старые кварталы, попробовать оторваться или, наоборот, завести их куда-нибудь подальше и выяснить, кто внутри.

Но именно этого делать сейчас не стоило. Я только что купил старую машину, устройство которой толком не знал. В багажнике, судя по звукам, вообще жило что-то очень недовольное.

В кармане завибрировал телефон. Я вынул аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер Агафьи, и принял вызов.

— Куда мы едем? — послышался в динамике полный удивления голос травницы.

— Показываем город нашим старым знакомым, — ответил я. — Они едут прямо за тобой.

— Кто? — голос Агафьи мигом стал настороженным.

— Сие тайна великая есть, — загадочно ответил я. — Но Смутень утверждает, что они не из Синода.

— И что будем делать?

— Покатаемся немного, — просто ответил я.

Загорелся зелёный. Я тронулся и ещё минут десять ехал к северной развязке. Там движение стало плотнее. Несколько грузовиков медленно перестраивались между полосами, справа тянулся поток автобусов и легковых автомобилей, а возле съезда стояла бело-синяя машина дорожной жандармерии.

Я заметил её краем глаза, но особого значения не придал, пока один из жандармов не шагнул к обочине и не поднял полосатый жезл.

Сначала я решил, что останавливают меня. Нога сама потянулась к тормозу, но мужчина указал не на нашу машину, а куда-то дальше, за спину.

Я быстро посмотрел в зеркало. Чёрный фургон начал сбрасывать скорость.

— Вот это уже интересно, — пробормотал я, сбавляя скорость. — Кажется, нашим друзьям немного не повезло.

Жандарм повторил жест, теперь уже куда настойчивее. Фургону пришлось перестроиться вправо и медленно съехать на широкую обочину. Следом за ним с места тронулась вторая патрульная машина.

— О-о-о. А вот это мне нравится, — мгновенно оживился Смутень, который тоже наблюдал за происходящим.

В зеркале я видел, как двое дорожных жандармов подошли к фургону с разных сторон. Один остался возле водительской двери, второй встал чуть позади, положив ладонь на рукоять дубинки. Водитель опустил стекло.

— Очень надеюсь, что они сейчас найдут в багажнике несколько трупов и наконец избавят нас от необходимости разбираться самим, — с надеждой произнес ворон, но я покачал головой:

— Когда нам так везло?

Водитель фургона вышел наружу и протягивал жандарму документы. Второй мужчина оставался внутри.

— Запомнил его? — уточнил я у ворона. И после того, как фамильяр кивнул, добавил. — Тогда пора домой, пока их не отпустили.

Выехал с обочины, вливаясь в поток машин. Взглянул в зеркало заднего вида. «Империал» шёл через несколько машин позади. Чёрный фургон остался на обочине и постепенно исчезал из поля зрения.

Дорога постепенно уходила от города. Шум машин становился тише, склады и фабричные корпуса сменялись редкими домами и полосами молодой зелени вдоль обочин. Фургон больше не появлялся. Хотя остаток дороги я всё равно то и дело продолжал поглядывать в зеркало.

Некоторое время в салоне повисло молчание, которое нарушило ворчание Смутеня:

— И всё-таки покупать эту развалюху ради сомнительных целей — очень плохой знак.

Я улыбнулся и прибавил газ.

***

До поместья добрались без новых приключений. Когда знакомая ограда показалась впереди, солнце уже заметно склонилось к горизонту. На дороге лежали длинные тени деревьев. Я въехал во двор и поставил машину возле гаража.Повернул ключ, двигатель кашлянул и заглох.

— Всё, — довольно сказал я. — Доехали.

— Просто чудо какое-то, — ответил Смутень.

Я открыл заскрипевшую дверь и вышел из салона. Поежился от порыва прохладного ветра. А через несколько секунд во двор плавно въехал «Империал». И я невольно отметил, что после моей новой покупки семейный автомобиль Вельяновых выглядел едва ли не представительским экипажем: чистый кузов, ровная работа двигателя, ничего не скрипит, не гремит и не пытается отвалиться на ходу.

Агафья остановила машину рядом с гаражом и заглушила двигатель.

Несколько мгновений она оставалась за рулём. Потом открыла дверь и выбралась наружу, прижимая к боку сумку.

— Всё-таки доехал, — произнесла она и я удивленно поднял бровь.

— А ты сомневалась?

Травница посмотрела на стоявшее возле меня приобретение.

— Последние километров десять, — призналась она. — Особенно когда из-под днища у тебя начало что-то звенеть.

— Я говорил ровно то же самое всю дорогу, — донеслось довольное карканье и Агафья вздрогнула, обнаружив рядом невидимого до этого фамильяра.

— Смутень!

Ворон материализовался у меня на плече и важно расправил крылья.

Агафья подошла ближе и обошла наше новое средство передвижения. Провела пальцем по длинной царапине на двери, заглянула на помятое крыло.

— Когда ты на развязке свернул, я подумала, что ты решил проверить преследователей, — произнесла она. — А потом перестала видеть фургон и решила, что вы оторвались.

— Нам помогли, — загадочно ответил я и она вопросительно посмотрела на меня. Пришлось пояснить:

— Дорожная жандармерия. Их остановили на развязке.

— Ты запомнил водителя?

— Он запомнил, — ответил я и кивнул в сторону Смутеня.

На лице Агафьи появилось искреннее облегчение.

— Тогда хотя бы сможем узнать его, если встретим снова.

— Очень надеюсь, что следующей встречи не будет, — ответил ворон.

Агафья улыбнулась и направилась к дому. Я пошёл следом, но у крыльца снова обернулся.

Дорога за оградой была пуста. Ни машин, ни людей, которые могли бы наблюдать за поместьем. Только ветер шевелил придорожную траву.

Но это ничего не значило. Если неизвестные действительно следили за нами не первый день, то адрес дома они давно знали.

— Егор? — позвала с крыльца Агафья.

— Иду, — ответил я и поднялся по ступеням.

Мы вошли в гостиную. За окнами уже начинало темнеть. Закатное солнце пробивалось сквозь ветви сада, ложилось на пол длинными золотистыми полосами. После гомона авторынка, гула моторов и неприятного ощущения чужого взгляда домашняя тишина действовала успокаивающе.

Агафья опустилась в кресло и устало вытянула ноги.

— Какой длинный день, — пробормотала она.

— А ведь ещё не закончился, — ответил я и травница сразу насторожилась.

— Даже не думай куда-нибудь снова ехать, — строго предупредила меня она и я улыбнулся:

— Я просто хотел сказать, что нам нужно поужинать.

Агафья облегчённо выдохнула.

— Вот это впервые за сегодня действительно хороший план.

Я посмотрел на часы. До ночи оставалось ещё несколько часов. А уже после полуночи нам предстояло выйти в сад и снова раскопать могилу упыря. Так что спокойный ужин перед очередной сомнительной затеей действительно был не самой плохой идеей.

Глава 11 Неловкие разговоры

Агафья поднялась из кресла не сразу. Несколько секунд ещё сидела, прикрыв глаза, словно пыталась собраться с силами после длинного дня. Потом всё же встала и направилась следом за мной.

Через открытое окно кухни тянуло вечерним воздухом. Где-то в саду стрекотали насекомые. Агафья подошла к плите, разожгла огонь и открыла холодильник. Застыла, раздумывая, что можно приготовить на скорую руку.

— Картошка с мясом? — не оборачиваясь, уточнила травница.

— Отлично, — согласился я. — Давай помогу нарезать мясо.

Я подошел к ней, и она передала мне завернутый в бумагу кусок.

— Только не крупно, — предупредила она

Я усмехнулся, положил мясо на доску и принялся нарезать, стараясь делать кусочки одинаковыми. Агафья тем временем поставила сковороду на огонь, подождала, пока металл прогреется, добавила масло и бросила немного лука, который почти сразу зашипел.

Несколько минут мы готовили в тишине. Я работал ножом, Агафья начала чистить картофель:

— О чем задумалась? — уточнил я.

Травница бросила очищенную картофелину в миску с водой и взялась за следующую.

— Сегодня ты показал мне то, что рушит мою обычную картину мира, — ответила она после паузы. — Ведьма, которая сидит посреди рынка, торгует почти открыто. К ней ходят люди. Судя по всему, многие прекрасно знают, кто она такая. И никому до этого нет дела. Никто не тащит ее в Синод, не допрашивает и не обвиняет в ереси…

Я сгрёб нарезанное мясо ближе к краю доски и пояснил:

— Ведьма ведьме рознь.

Агафья прекратила чистить очередную картофелину, обернулась и удивленно посмотрела на меня:

— Это как?

Я отправил первую порцию мяса на сковороду. Масло громко зашипело, несколько капель брызнули в сторону, и пришлось отдёрнуть руку.

— Ведьмы везде одинаковы. В моём мире ведьмы тоже были разными, — продолжил я. — Одни вытягивали жизнь из детей, создавали проклятия и связывались с такими тварями, рядом с которыми даже упырь покажется домашним животным.

— Милым и пушистым домашним животным, — подтвердил Смутень.

Я перемешал мясо деревянной лопаткой и продолжил:

— Остальные просто знали то, что официальным травникам и лекарям знать запрещалось. Варили запрещённые отвары, торговали редкими ингредиентами, снимали проклятия способами, которые церковь не одобряла. Кто-то занимался предсказаниями. Кто-то — духами. Кто-то продавал такие вещи, за одну только покупку которых можно лишиться лицензии. Но при этом они были в чем-то полезны. И не всегда, эти ведьмы могут иметь патент. Поэтому, на существование таких ведьм до поры до времени закрывают глаза. Они могут существовать почти легально, и для этого им вовсе не нужно жить в глухой деревне.

Агафья кивнула и снова взялась за нож.

— А наша ведьма? — уточнила она.

— Она не наша, — строго отрезал я и добавил уже мягче. — Не стоит так говорить.

Агафья принялась нарезать картофель крупными ломтиками и стала перекладывать его в миску.

— Но она всё равно торгует запрещённым, — не отрываясь от своего занятия, с сомнением произнесла она

Я закончил с мясом, помыл нож и вытер его о полотенце. Подошел к травнице:

— Представь травника, который продаёт обычные сборы, — начал я, помогая резать картофель.

Агафья взглянула на меня и кивнула:

— Представила.

— А теперь представь другого, к которому можно прийти за растением, официально не существующим в природе.

Агафья усмехнулась.

— После сегодняшнего даже представлять не приходится.

— Вот. У законного травника есть лицензия, журнал, разрешения и список того, чем он может торговать. А у той ведьмы с рынка есть то, чего нет у легального травника, но иногда нужно Синоду. Старые рецепты, амулеты, вещи, происхождение которых лучше вообще не обсуждать.

Агафья высыпала картофель на сковороду. Снова раздалось громкое шипение. Травница быстро перемешала содержимое и накрыла крышкой.

— И ты считаешь таких ведьм безопасными?

Я покачал головой:

— Нет. Работа с любой ведьмой требует очень большой внимательности. Потому что любая, даже самая малая ошибка, может выйти в дорогую цену.

— Но ты все равно работаешь с ними.

— Иногда приходится, — подтвердил я, вымыл руки и потянулся за хлебом.

— Наша новая знакомая без сомнения опасна, но пока её опасность хотя бы предсказуема. Потому что я вижу, в чем ее выгода.

— Голова упыря? — уточнила травница и я кивнул:

— Именно.

С подоконника послышалось карканье, которое заставило нас обернуться. Смутень сидел у окна и с самым невинным видом смотрел на сковороду.

— Ты давно здесь? — спросила травница.

— Достаточно, чтобы услышать, как Герман оправдывает сотрудничество с ведьмами, — ответил фамильяр.

Я нарезал хлеб и поставил тарелку на стол.

— Я всего лишь говорю, что мир немного сложнее, чем список разрешённого и запрещённого.

Агафья задумчиво кивнула.

— Наверное, поэтому мне всё это и непривычно, — протянула она. — Нас учили иначе. Ведьма означает опасность.

Я усмехнулся:

— Вас учили верно. Просто иногда приходится идти на риск.

Травница не стала спорить. Молча кивнула и сняла крышку со сковороды.

***

Через двадцать минут Агафья поставила на стол большую сковороду с картофелем и мясом, достала из холодильника банку солёных огурцов, а я тем временем насыпал в заварочный чайник лесного сбора и залил его кипятком. Смутень занял своё обычное место на спинке свободного стула и всем видом показывал, что к человеческой еде совершенно равнодушен. Правда, взгляд его при этом не отрывался от мяса.

— Даже не начинай, — предупредил я.

— Я молчу, — со воздохом, смиренно ответил фамильяр.

Агафья тихо рассмеялась и положила ему на блюдце несколько кусочков.

— Предательница, — сказал я.

— Зато теперь он хотя бы даст нам спокойно поесть.

— Наивная, — каркнул Смутень и тут же принялся за мясо.

Мы расселись за столом. За окном уже окончательно стемнело и в стекле отражался тёплый свет лампы, белая скатерть, тарелки и наши лица. Где-то далеко за садом прошла машина, на несколько секунд осветив ветви яблонь фарами, а затем снова стало тихо.

Несколько минут мы ели молча. Картофель получился поджаристым, мясо — мягким, а огурцы приятно хрустели. Я поймал себя на мысли, что впервые за последние часы действительно расслабился. Да и Агафья тоже выглядела спокойнее. И лишь когда тарелки опустели, Агафья разлила по чашкам отвар, обхватила кружку ладонями и неожиданно произнесла:

— Знаешь, я сегодня несколько раз думала о лавке.

Я взял чашку, сделал глоток и удивленно взглянул на нее:

— Я ведь раньше мечтала о собственной лавке. — продолжила девушка и я с удивлением взглянул на нее:

— Ту шутишь?

Она покачала головой:

— Нет, правда. Ещё когда отец был жив. Мне, наверное, лет пятнадцать было. Он иногда брал меня с собой в аптекарские ряды. Там были маленькие лавки, где хозяева сами знали каждого постоянного покупателя. Я всегда представляла, что когда-нибудь у меня тоже будет такая. Обязательно с большим окном, чтобы растениям хватало света. Полки из тёмного дерева до самого потолка. За стойкой шкаф с настоями. Сушильня где-нибудь в дальней комнате. И чтобы пахло мятой, чабрецом и свежей древесиной.

Она тихо улыбнулась своим мыслям.

— Хотела даже поставить у входа маленькую скамейку. Чтобы старики могли присесть, пока ждут заказ. Я тогда вообще всё продумала.

— Название тоже?

Агафья покачала головой:

— Нет, до этого дело не дошло, — ответила она, но мне показалось, что ее голос дрогнул.

— Врёшь, — улыбнулся я и травница насупилась:

— Не вру.

— Значит, название было ужасным.

— Егор, — грозно произнесла она, и я мигом поднял ладони в жесте капитуляции:

— Хорошо, не буду спрашивать. Так почему не открыла?

Агафья некоторое время молчала.

— Потому что мечтать проще, чем открыть настоящую лавку, — ответила она наконец и задумчиво провела пальцем по краю кружки. — Помещение стоит денег. Разрешения стоят денег. Товар тоже. А потом отец заболел. Все накопления ушли на лекарей. После его смерти осталось столько забот, что мне уже было не до мечтаний.

— А потом появился спаситель, — заметил Смутень с набитым клювом.

Агафья посмотрела на него.

— Ты про себя? — уточнила она.

— Про великого охотника из другого мира, — ответил фамильяр.

Агафья снова посмотрела на кружку.

— В какой-то момент я просто решила, что своей лавки у меня никогда не будет. — пробормотала она. — И вот мечта начала сбываться.

Я сделал глоток и уверенно произнес:

— Мы её откроем, можешь не сомневаться.

— Пока рано говорить об этом, — вздохнула девушка. — Многое ещё может пойти не так? Комиссия может не принять помещение, ремонт может оказаться дороже, чем мы можем себе позволить.

— Я не говорю, что всё будет легко, — просто ответил я. — Но мы ее откроем.

— Почему ты так в этом уверен?

Я пожал плечами.

— Потому что я обещал. Мне этого достаточно.

Агафья улыбнулась, но тревога из глаз не исчезла.

— Иногда мне кажется, что ты вообще не понимаешь, насколько всё это для меня важно.

Девушка посмотрела на меня, а затем сменила тему разговора:

— Почему ты всё-таки не согласился на услугу ведьмы?

— В каком смысле? — не понял я и сделал глоток отвара.

— Она явно намекала, что может дать нам все, что мы ищем, просто так. Ты же охотник. Наверняка ей было бы выгодно иметь тебя среди знакомых. Но ты озвучил цену.

Я сделал глоток отвара и поставил кружку на стол:

— У ведьмы нельзя брать неопределённую услугу. Так ты станешь ей должным. А через месяц она могла бы прийти и про этот долг напомнить.

Агафья пожала плечами.

— Можно отказаться. Жаловаться в жандармерию она все равно не пойдет. Что она им скажет? Что продала запрещенные ингредиенты какому-то незнакомцу из другого мира?

Я улыбнулся и покачал головой:

— Это так не работает. Ничего бесплатного не бывает, даже если человек сам хочет помочь. Таков закон всемирного равновесия.

Агафья нахмурилась:

— И чем тогда платят?

Я пожал плечами:

— По-разному. Удачей, здоровьем, годами жизни. Каким-нибудь воспоминанием или возможностью иметь детей.

Девушка зябко поежилась и обхватила себя руками за плечи:

— Звучит жутко, — согласилась она.

— Или душой, — закончил я и Агафья замерла. Даже выражение лица травницы изменилось.

— Ты сейчас серьёзно? — дрогнувшим голосом уточнила она и я кивнул:

— Абсолютно.

— Но как можно отдать душу, даже не соглашаясь?

— Очень легко. Если принимаешь дар, который имеет цену, но не спрашиваешь эту цену.

Травница медленно поставила кружку на стол:

— То есть ведьма может просто что-то подарить человеку…

— Может.

— А потом забрать душу?

— Не каждая. Для этого нужна определённая сила и определённый вид договора. Но в целом да, — подтвердил я.

— Чаще всего после смерти, когда превращается в упыря или злобного духа, который подчиняется воле чернокнижницы.

На кухне стало очень тихо. Где-то в саду закричала ночная птица и от этого резкого звука Агафья вздрогнула и посмотрела в окно.

— Очень хорошая тема для позднего ужина, — пробормотала она.

— Ты сама спросила.

— И уже об этом жалею, — ответила девушка.

Я взял кусок хлеба.

— Поэтому с ведьмами всегда нужно платить сразу. Деньги, ингредиенты, услуга с чётко обозначенными границами. Всё должно быть понятно.

Агафья рассмеялась.

— Кажется, я начинаю понимать, почему ты так торговался.

Я пожал плечами:

— Если уж отдавать голову упыря, надо получать максимум.

Агафья покачала головой, допила отвар, встала из-за стола и принялась собирать пустые тарелки. Смутень же вернулся на подоконник и сыто прикрыл глаза.

За окном совсем стемнело. На кухне остался только мягкий свет лампы и тихое позвякивание посуды.

— Всё равно страшно, — произнесла травница, когда мы уже мыли тарелки:

— Ведьма? — уточнил я. — В этом случае цена уже оговорена…

— Нет, я снова про лавку, — ответила девушка.

Я протер полотенцем вымытую чашку и поставил ее на полку.

— Это нормально. Мы откроемся. Я буду повторять это, пока не поверишь.

Она вытерла руки полотенцем и повернулась ко мне. Улыбнулась, и мне почему-то показалось, что на этот раз в её взгляде тревоги стало чуть меньше.

— Это нормально. Мы откроемся. Я буду повторять это, пока не поверишь.

Она вытерла руки полотенцем и повернулась ко мне. Улыбнулась, и мне почему-то показалось, что на этот раз в её взгляде тревоги стало чуть меньше.

Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга.Последняя вымытая тарелка стояла в сушилке, а кухня вдруг стала непривычно тихой. Только старые часы мерно отсчитывали секунды, да за открытым окном шелестела листва. И я вдруг поймал себя на том, что смотрю на Агафью немного дольше, чем требовал обычный разговор.

В мягком свете лампы её лицо казалось совсем другим. Несколько прядей выбились из причёски и падали на щёку. На кончике носа каким-то образом осталось крошечное пятнышко муки.

Я невольно улыбнулся.

— Что? — мигом насторожилась девушка и я покачал головой:

— Ничего.

— Ты… улыбаешься.

Я склонил голову и лукаво уточнил:

— Мне запрещено?

— Нет. Просто обычно после такой улыбки ты говоришь какую-нибудь глупость.

— Какая у меня, оказывается, репутация.

Агафья тоже улыбнулась и потянулась мимо меня, собираясь повесить полотенце на крючок. Кухня была не настолько большой, чтобы двоим людям свободно разойтись между столом и мойкой. Поэтому девушка оказалась совсем рядом. И я почувствовал запах её волос, смешанный с ароматом трав и слабым дымом от плиты.

Агафья тоже замерла. Полотенце так и осталось в её руке. А через мгновение наши взгляды встретились. И в этот момент весь сегодняшний день словно остался где-то очень далеко. Всё насущные проблемы вдруг перестали иметь значение. Осталась только маленькая тёплая кухня старого дома, ночной сад за окном и девушка, стоявшая настолько близко, что я видел тонкую золотистую крапинку в её глазах.

— Егор… — едва слышно произнесла она.

— Что?

Она едва заметно качнула головой.

— Ничего.

Моя рука сама собой поднялась. Я осторожно убрал с её щеки выбившуюся прядь.

Агафья вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Напротив, на мгновение прикрыла глаза. Совсем короткое движение, которого оказалось достаточно, чтобы сердце вдруг забилось быстрее.

Она открыла глаза и взглянула на меня:

— Ты чего так смотришь?

— Думаю.

Уголки её губ дрогнули. Моя ладонь всё ещё оставалась возле её лица. Большой палец почти невесомо коснулся щеки. А Агафья вдруг стала серьёзнее. Я почувствовал, как её пальцы осторожно легли мне на запястье, словно пытаясь удержать мою ладонь. Я чуть наклонился в ее сторону. Она не отстранилась. наоборот, едва заметно подалась навстречу.

И тут за моей спиной раздалось громкое, совершенно лишённое какой-либо деликатности:

— Кхм! — послышалось за спиной и этот резкий звук заставил нас вздрогнуть.

Агафья мгновенно отступила на шаг назад, я же медленно обернулся.

Ворон сидел на подоконнике. Причём по его виду было совершенно очевидно: происходящее он наблюдал уже некоторое время и вмешался именно в тот момент, который считал наиболее подходящим.

Агафья, покраснев до кончиков ушей, наконец повесила несчастное полотенце на крючок.

— Ты мог хотя бы не кричать, — пробормотала она.

— Я тактично кашлянул, — ответил Смутень и в этот момент, мне очень захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Ворон же словно прочитал мои мысли и предусмотрительно переместился на верхнюю раму окна.

— Кажется, пришла пора доделать начатое, — произнес он и от этой фразы хорошее настроение мгновенно исчезло.

Я посмотрел на висевшие на стене часы, стрелки которых действительно подбирались к полуночи.

Потом перевёл взгляд на травницу, которая старательно делала вид, что необыкновенно заинтересована совершенно чистой столешницей. И я заметил, что на ее щеках выступил румянец. Наши взгляды на мгновение встретились и на её губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Творец всемогущий, да идите уже за лопатой! — послышалось с подоконника и я кивнул:

— Точно.

С этими словами, я направился прочь с кухни, спиной чувствуя на себе взгляд травницы.

Глава 12 Утренняя сделка

Земля в нужном месте была ещё достаточно мягкой, и вырыть яму удалось быстро и без лишних проблем. Опустился на колени, разгребая остатки земли руками, девушка стояла сверху и направляла свет фонаря вниз.

Я осторожно убрал последний слой почвы, и из ямы сразу ударил сильный сладковатый запах. Я задержал дыхание и быстро отвернулся, но Агафья не успела. Свет фонаря дрогнул, скользнул по стенкам ямы и заплясал, потому что руки травницы предательски задрожали, готовые вот-вот выронить источник света.

— Творец милосердный… — выдохнула она, отступая на шаг. — Это же…

— Лучше не смотри, — поспешно предупредил ее я.

Травница прикрыла нос рукавом, но продолжила держать фонарь, направляя луч в яму.

От упыря остались только остатки не до конца уничтоженных отваром костей. Но голова сохранила хоть какой-то вид. Выглядела она, правда, не как ценная часть редкой нечисти, а, скорее, как неудачная находка могильщика.

— Плохо, — пробормотал я, рассматривая находку. — Очень плохо.

Агафья осторожно наклонилась, но, увидев то, что лежало внизу, тут же выпрямилась.

— Ведьме нужна голова упыря, так? — робко предположила она. — Она не уточняла, в каком состоянии.

Я повернулся к ней:

— Думаешь, её это устроит?

Правая половина черепа упыря была покрыта костяным наростом, который начинался над виском, охватывал скулу и уходил назад неровными пластинами, похожими на наложенные друг на друга чешуйки. Между ними темнели глубокие борозды, которые словно бы создавали рисунок искаженного гримасой, кричащего лица. У живого упыря этот костяной панцирь защищал голову и служил вместилищем накопленной нечистой Силы. Это и была та самая "правая голова", которая была нужна ведьме.

Я осторожно коснулся края одной из пластин. Нарост шатался, но всё ещё держался на черепе. Под пальцами отозвался слабый холод, а внутри костяных борозд на мгновение мелькнуло тусклое багровое свечение.

— Дай второе полотенце, — попросил я.

Агафья поставила фонарь на землю, достала из приготовленной сумки плотную ткань и протянула мне, стараясь не приближаться к краю ямы.

Я же осторожно поднял остатки того, что было головой. Нижняя челюсть тут же отвалилась и осталась в земле. Я поднял ее, приложил её на место и осторожно обернул всё первым слоем ткани.

— У тебя есть что-нибудь, что замедлит разложение? — не оборачиваясь, уточнил у травницы.

Агафья задумалась, всё ещё зажимая нос рукавом.

— В доме есть сухой можжевельник, соль и настой белоцвета, — произнесла она после паузы, но я покачал головой:

— Белоцвет может вытянуть остаточную Силу. Можно обложить свёрток можжевельником и добавить немного крупной соли. До утра должно хватить.

Я аккуратно положил обернутую тканью голову упыря на край ямы и принялся быстро закапывать могилу. Хотелось закончить до того, как ветер изменит направление и донесёт запах до дома или соседних участков.

Когда яма была засыпана, мы тщательно утрамбовали почву. Сверху набросали сухих листьев и травы, стараясь вернуть месту прежний вид.

И я выпрямился, чувствуя, как ноет спина. Одежда была испачкана землёй, руки — в грязи, под ногтями застряла чёрная почва. Романтическое настроение, возникшее на кухне казалось теперь чем-то случившимся в другой жизни.

Агафья посмотрела на меня при свете фонаря.

— Выглядишь ужасно.

Травница подошла ближе и осторожно убрала с моего плеча комок земли.

— Надеюсь, ведьма примет это, — произнесла она, и я взглянул на лежащий у наших ног свёрток.

— Я тоже. Идем.

Поднял обернутую тканью голову, выдернул из земли лопату и направился к стоявшему неподалеку сараю. Агафья пошла следом, освещая дорогу фонарём.

Возле постройки я поставил лопату к стене и потянул дверь на себя. Ржавые петли недовольно застонали, но створка поддалась. И я шагнул в помещение.

Агафья поставила фонарь на полку одного из стеллажей.

— Подожди здесь, — произнесла она и вышла из помещения. Вернулась она через несколько минут с металлическим ведром, мешочком крупной соли и охапкой сухих можжевеловых ветвей.

Я уложил часть веток на дно, сверху осторожно поместил свёрток. Засыпал голову солью и обложил оставшимся можжевельником.

Несмотря на ткань и травы, сладковатый запах всё равно чувствовался.

— До рассвета должно продержаться, — сказала Агафья, внимательно осматривая нашу работу.

— Дольше нам и не надо, — ответил я и накрыл ведро крышкой. Сверху придавил её тяжёлым камнем.

— Очень надеюсь, что по ночам сюда не ходят мыши, — пробормотала травница.

Я взял ведро:

— После такого запаха они сами переедут в соседний уезд.

— Хотелось бы верить.

Я отнёс ведро в дальний угол сарая, подальше от двери и оставшихся запасов. Затем вернулся к лопате.На лезвии налипла влажная земля. Пришлось выйти наружу, очистить её пучком травы и несколько раз вытереть старой тряпкой. Когда закончил, травница окинула меня внимательным взглядом. А затем направилась к особняку. Я последовал за ней, стараясь не касаться одежды и не поправлять сползающий с плеча воротник.

Ночной воздух приятно холодил лицо. После запаха из ямы даже сырость сада казалась свежей и чистой. Над деревьями висела почти полная луна, а окна дома светились тёплым жёлтым светом. Мы поднялись по ступеням, и Агафья потянула на себя дверь, пропуская меня в гостиную.

— Спасибо.

Я вошел в дом, поднялся на второй этаж, толкнул дверь в свою комнату.

Внутри было прохладно. Окно оставалось приоткрытым, занавеска едва заметно двигалась от ночного ветра. На кровати лежала сложенная одежда, на тумбочке валялась книга, которую я уже несколько дней безуспешно пытался дочитать.

Я опустил взгляд на перепачканные руки и невольно усмехнулся. Всего час назад мы с Агафьей стояли на кухне так близко, что я чувствовал её дыхание. Теперь от меня пахло могильной землёй, разложением и можжевельником.

Снял рубашку, стараясь не касаться лицом испачканного воротника, затем стянул брюки. Всю одежду сложил возле двери. И размышляя, можно ли будет отстирать эту грязь и запах или одежду проще сжечь, направился в ванную…

В комнату я вернулся спустя час. Кое-как добрел до кровати и рухнул на матрас. И тут же забылся тяжелым сном без сновидений.

***

Утром мы выехали пораньше, чтобы успеть в назначенное место вовремя. Было ещё темно, даже дворники ещё не вышли мести улицы.

Дорога была пустой, так что до города мы добрались быстро. Я остановился рядом с нужным нам перекрестком, быстро огляделся. Но вокруг было пусто. Я открыл дверь, вышел из салона, вынул из багажника мешок с сюрпризом и положил в сухую канаву рядом с дорогой, шагах в десяти от нас. Вернулся и облокотился на капот автомобиля. Агафья вылезла и поёжилась: было еще прохладно. Всмотревшись в соседнюю улицу, тихо сказала: — Кажется, это та, кого мы ждём. Только она не одна. Я всмотрелся в предрассветные сумерки. К нам и правда приближались две фигуры, и если одна, та, что пониже, одетая в нечто длинное, похожее на балахон с капюшоном, хоть как-то походила на человеческую, то её спутник выглядел так же странно, как и двигался. Нахмурившись, вгляделся в высокую, мощную фигуру, приближающуюся со странной, нехарактерной для человека пластикой движений. И поймал себя на мысли, что примерно так должна выглядеть ожившая статуя. «Смутень! — позвал я мысленно. — Ты видишь то же, что и я?» «Да, это голем, — последовал ответ. — А что ты хотел, Герман? Чтобы одинокая женщина, повидавшая в жизни всякого, пошла на встречу с человеком, которого видела всего один раз, без поддержки? Я бы не удивился, если бы с ней пришла армия боевых големов. Давай, общайся, я осмотрю окрестности на всякий случай». Странная парочка подошла ближе. Фигура, что была пониже, откинула капюшон, а её спутник остановился в нескольких шагах сзади. — Доброе утро, — произнес я, и ведьма улыбнулась: — Привет, охотник. Как спалось? — Хорошо, но мало. Пришлось половину ночи копать сырую землю, потом отмываться… А ведь могли бы деньгами ровненько разойтись. — Ты опять за своё? — ведьма обвела взглядом окрестности. — Ага, принес. Я удивленно поднял бровь. Почуять на расстоянии отрезанную голову нечисти… Это было сильно. Ведьма тем временем махнула рукой и ее голем тяжело зашагал в сторону канавы. — А вот мой товар. — пришлая вынула из кармана мешочек и протянула его мне. Я открыл его, вытащил ингредиенты. Все было на месте.

— Не торопись, охотник. Сначала проверим твою часть сделки.

Голем тем временем спустился в канаву. Наклонился, поднял мешок одной рукой и вернулся к хозяйке. Двигался он тяжело, но уверенно. Под длинным плащом угадывалось широкое каменное тело, а из-под рукавов выглядывали покрытые рунами пальцы.

— Открывай, — кивнула ему ведьма.

Голем поставил мешок на землю, развязал верёвку и откинул верхний слой ткани.

Даже можжевельник и соль не смогли полностью скрыть запах. Агафья сразу отвернулась и прикрыла нос ладонью. Ведьма же лишь слегка нахмурилась.

— М-да, — пробормотала она, рассматривая «плату»,

— Что-то не так? — как можно беззаботнее уточнил я, и ведьма подняла на меня взгляд.

— Ты принёс мне труху, — грозно произнесла она, но я только пожал плечами:

— Просила голову упыря? Так вот она. Перед тобой.

— Голову, охотник, — раздраженно ответила ведьма. — А не горсть костей, которую поленился выбросить могильщик. Ты принес мне мусор.

Она взглянула на меня, ожидая ответа. Но я только развел руки:

— Товар скоропортящийся, так что гарантии я дать не мог, сама понимаешь.

Агафья рядом тихо кашлянула, старательно скрывая то ли смех, то ли новый приступ тошноты. Ведьма посмотрела на неё, потом перевела взгляд на меня.

— Ты издеваешься?

Я поспешно покачал головой:

— Ни в коем случае. Остаточная Сила в голове сохранилась, и ты это чуешь. Именно она тебе нужна. Да, образец не для витрины, на полку его не поставить, но он все еще функционален.

Ведьма присела возле мешка и протянула ладонь к свёртку. Не касаясь ткани, медленно провела рукой над останками.

В воздухе дрогнула Сила. Тусклые зелёные нити поднялись из мешка и на мгновение обвились вокруг её пальцев. Ведьма прикрыла глаза, прислушиваясь к чему-то, затем усмехнулась.

— Умный. Даже след охотничьей Силы на нём остался бонусом…

Она выпрямилась.

— Ладно, сгодится, — произнесла она.

— Значит, мы в расчёте? — поспешно уточнил я, и ведьма кивнула:

— Хорошо, будь по-твоему. Добрая я сегодня.

Она полезла в другой карман и достала маленький флакон из тёмного стекла. Внутри перекатывалась густая серебристая жидкость.

— Слёзы ночной фиалки, — произнесла она и протянула его Агафье. — Двойная вытяжка.

Травница осторожно приняла флакон и подняла к свету.

— Настоящие, — пробормотала она, и ведьма усмехнулась:

— А ты сомневалась?

Агафья поспешно убрала флакон в сумку. Голем поднял мешок с останками упыря и снова занял место за спиной хозяйки. Теперь, когда он стоял ближе, я смог рассмотреть светящиеся руны на его шее. Плетение было сложным, многослойным и явно неновым. В нескольких местах линии прерывались, но их аккуратно восстановили другим составом.

— Даже не думай, — прошипела ведьма, заметив мой заинтересованный взгляд. Я сделал вид, что не понял:

— О чём не думать? — уточнил я, стараясь сделать это как можно более бесхитростно.

— Искать управляющий знак, — пояснила ведьма.

— Я просто любуюсь работой.

— Конечно, — усмехнулась собеседница, и голем медленно повернул голову ко мне. Его глаза напоминали два вставленных в камень куска тёмного стекла.

— Передай ему, что я настроен дружелюбно, — поспешно произнес я и сделал шаг назад.

— Сам передай.

Я посмотрел на голема и вежливо кивнул. Тот, впрочем, никак на это не отреагировал.

— Не обольщайся, — посоветовала ведьма. — Он просто ждёт команды.

Агафья поправила ремень сумки.

— Значит, теперь мы в расчёте? — уточнила травница, и ведьма кивнула:

— Сделка завершена.

В воздухе едва заметно дрогнула Сила. И я почувствовал, как нагрелся сквозь ткань кармана мешочек, что передала мне ведьма. Видимо, мир или какая-то его особенно любящая формальности часть приняла условия сделки. Ну, или она просто подстраховалась и наложила на ингредиенты защитные плетения, на случай, если я решу ее обмануть.

Я удовлетворённо кивнул и взглянул на небо. Первые серые полосы рассвета уже проступали над крышами. Где-то вдалеке хлопнула дверь подъезда, послышался скрежет метлы по асфальту. Город понемногу просыпался. Задерживаться дольше не стоило.

— Тогда на этом всё, — произнёс я. — И ещё одно.

— Что?

— Занимаясь своими делами, постарайся делать всё так, чтобы у нас не появилось повода встретиться в другой обстановке.

Ведьма прищурилась.

— Это угроза? — уточнила она, и голем за её спиной чуть заметно подался вперёд.

— Просто предупреждение, — спокойно ответил я. — Теперь мы ничего друг другу не должны. Хотелось бы, чтобы так оставалось и дальше.

Несколько секунд ведьма молча смотрела мне в глаза. Затем её губ коснулась едва заметная улыбка.

— Не беспокойся. Детей я не режу, мертвецов без необходимости не поднимаю, а чужие души беру только с согласия владельца, — произнесла она и накинула капюшон.— До встречи, охотник.

— Надеюсь, нескорой.

— Ты вернёшься раньше, чем думаешь.

С этими словами ведьма развернулась и пошла прочь. Голем двинулся следом, неся мешок так легко, словно внутри лежали сухие листья.

Мы с Агафьей проводили их взглядами. И только когда странная пара исчезла за углом, Смутень материализовался на капоте машины.

— Ну что ж, — произнёс он. — Все хорошо, что хорошо кончается. Думаю, здоровяк, который был у ведьмы в спутниках, мог бы свернуть тебя в бараний рог, если бы она того захотела. Но мы живы. И даже избавились от всякого гнилья.

Я открыл водительскую дверь и сел за руль. Взглянул на себя в зеркало заднего вида и пробормотал:

— Обычные будни травников.

Агафья усмехнулась и заняла пассажирское место. Смутень перелетел на заднее сиденье. Я завёл двигатель, и машина тронулась с места.

За спиной оставался пустой перекрёсток, на котором завершилась одна сделка. Впереди ждали лавка, комиссия и зелье превращения.