Охотник

Охота первая. Охота на единоликого.

Потерять лошадь в лесах Мэринга – не самое лучшее завершение дня. Не знаю какой умник и для чего поставил замаскированный капкан на медведя прямо на тропе… но теперь я остался без транспорта.

Как знал, что надо было ехать по главной дороге, а не срезать через звериные тропы! Но я же здесь всё знаю! Все тропки помню! Тьфу!

Коня пришлось пристрелить. Жаль Светлячка. Жеребец служил мне верой и правдой почти два года. Трудно будет найти вторую такую же флегматичную скотину.

Тратить на коня пулю было так же неразумно, как и сунуться в Мэринг в преддверьях полнолуния. Но я потратил. И сунулся.

Гулкое эхо от выстрела ещё долго гуляло в кронах Железных клёнов, словно я был не в лесу, а в каньоне на западе страны. Нашумел я знатно. В Форте должны занервничать. Не любят там незваных гостей.

Таких я как – вдвойне.

Землевладелец, чьи поля примыкали к самой границе Мэринганских лесов, стал жаловаться на пропажу работников и написал в городское управление ближайшего городка Розэ.

Так уж случилось, что мне не повезло в это время как раз въехать в город. Проигнорировать просьбу мэра я не мог и, вместо заслуженного отдыха после предыдущей работы, отправился на виллу землевладельца Харпи. А с виллы сразу в эту глушь, где спокойно и вольготно себя чувствуют только дикие звери и тёмные твари.

Сильный порыв ветра из чащи донёс до меня странный запах. Тело моментально бросило в холодный пот, а руки затряслись, как у наркомана, давно не получавшего свежую дозу.

Это что ещё такое?

Я удивленно посмотрел на свои ладони и сжал кулаки.

Дрожь прекратилась.

Принюхался. Но больше ничего не почувствовал.

Странно. Может я просто устал?

В последний раз с сожалением посмотрев на мёртвого коня, закинул на левое плечо переменные сумки, на правое – свой немалый арсенал оружия, и свернул в лес, уходя с тропы. Что уж теперь. С дороги я уже сошёл, почему бы и дальше не нарушать правила?

До Форта - первого и единственного убежища на пути через леса Мэринга, оставалось не больше пяти километров. Это, если по тропе. Через лес, напрямую, можно немного срезать. Я на самом деле неплохо знаю окрестности Форта, чтобы свободно гулять по чаще. Если бы не капкан…

Как бы сильно мне не хотелось попасть под крышу до темноты, я себя одёргивал. Только это помогло обойти ещё три хорошо спрятанных капкана. Здесь уже я не зевал и вовремя заметил метки на деревьях.

В голове всё громче звенел звоночек, предвещая неприятности. В Форте не параноики живут, просто так капканы расставлять не стали бы. Явно у лестных изгоев не всё в порядке.

Где-то за километр до Форта я вышел на нахоженную тропку. Не звериную. Люди натоптали. Если пойти в обратную сторону, по ней можно выйти к большому озеру. Рыба там отменная. И травки редкие растут.

О! Я бы сейчас не отказался от фирменной ухи Ллойда…

При мысли о еде, в животе предательски заурчало. Что не удивительно. Поесть сегодня нормально не получилось. Всё на ходу, всё в седле. Комфорт и работа Охотника несовместимы. Покой и комфорт нам только снятся. В гробу. Вернее, в виде кучки пепла, после погребального костра.

Мало кто из моих коллег доживает до беззаботной старости. Даже я по меркам своей профессии уже заслуженный ветеран, которого ставят в пример молодняку из Школы – а ведь мне всего лишь двадцать пять лет. И семь из них я путешествую по просторам нашей необъятной родины в качестве Охотника.

В лесу темнеет быстро. Хуже только в южных широтах, где ночь неожиданно сваливается на голову в самый неподходящий момент. Помню, искал как-то гнездо гарпий… Нет, не к ночи будут помянуты проклятые твари!

Я тряхнул головой, отгоняя ненужные воспоминания, и прибавил ходу, ускользая от сумерек, крадущихся за моей спиной на мягких волчьих лапах.

Мир окрасился тёмно-серыми тонами. Деревья, пышные кроны которых днём отлично спасали от летнего зноя, стали похожи на сгорбленных ободранных уличных попрошаек, тянущих свои тонкие ветви-руки с просьбой о милостыне. Корни, словно живые, вылезли из земли, напоминая тугие клубки змей, желающих вцепится острыми зубами в штанины. Тропка, по которой я шел, сузилась до тонкой ниточки, грозясь вот-вот потеряться в острых зелено-белых стеблях высокой травы…

Ночной лес таит в себе множество опасностей. В тоже время – это одно из самых прекрасных произведений природы, которые я когда-либо видел.

Остановившись, я шумно втянул носом воздух и… в животе вновь громко и призывно забурчало, отреагировав на близкий запах жарящегося мяса.

В Форте не боялись, ни хищников, ни бандитов, ни всех демонов Бездны. А ещё там очень не любили представителей моей профессии.

Я прошёл ещё метров двести и упёрся в глухую четырехметровую стену из горизонтально уложенных толстых бревен. На некоторых даже в темноте видны глубокие борозды от царапин. Причём свежие.

Неприятное открытие в связи с пропажей работников и множеством капканов в лесу.

Осторожно, чтобы не потревожить защитный периметр стены, примерился к царапинам.

Длинные, глубокие, края рваные. Мощные когти их оставили. Тварь тоже должна быть немаленькая. Внешние стены Форта сложены из стволов Железного клёна – древесина у него плотная, почти каменная, плохо поддающаяся обработке. В своё время строителям Форта пришлось помучиться, чтобы сложить стену.

Поэтому Мэринг до сих пор и не вырубили. Слишком муторно и опасно. Эти леса дом для множества тёмных тварей. А также отличная граница с соседним государством. Мало находится дураков, соваться сюда.

Если же кого не остановит Мэринг – сразу за лесом начинался скалистый хребет. Через него тоже то ещё удовольствие перебираться. Там живут сатиры, тролли и одрадеки. Тоже далеко не мирные твари.

Я пару раз охотился там на одичавших химер.

Но, что-то я отвлёкся…

Вариантов, кто отметился на стене Форта – уйма. Навскидку могу назвать семь разновидностей тёмных тварей, кто мог оставить подобные отметины. И первые в этом списке, конечно же, оборотни.

Неважно, что полнолуние только через два дня. Оборотни – разные бывают. В книгах говорится о трёх подвидах. Лично я знаю о четырёх.

Хотя «четвёртый» - это скорее не подвид, а неожиданный результат принятия на веру старых легенд.

К тому же оборотни один из самых часто встречающийся видов тёмных тварей. Слишком сильная зараза в их теле. Жажда крови и неустойчивая психика – выливаются в частые нападения. Даже в человеческом виде их слюна, кровь и семенная жидкость несут в себе яд.

И снова меня скрутила нервная дрожь: руки заходили ходуном, на спине выступила испарина. В таком состоянии, я с двух метров не попаду и в быка!

Да какого?!

Нет, это не усталость. Моё тело меня о чём-то предупреждает.

Что же такое завелось в лесах Мэринга?

Форт небольшое поселение – минут за пятнадцать можно с лёгкостью обойти его по кругу. Мне хватило трёх, чтобы выйти к главным воротам.

При моём приближении на смотровой вышке завозились. Будто сами собой вспыхнули расставленные перед воротами факелы на длинных древках.

Я поморщился, сделав шаг назад. Один из факелов разгорелся в непосредственной близости от меня, обдав жаром и снопом искр.

Помня порядки, я остановился, не заходя за линию из факелов. Многие тёмные твари бояться огня.

- Кто такой? – проорали с вышки.

Грудь под рубахой в районе сердца неосознанно зачесалась – это чутьё подсказывало, что туда направлено что-то смертоносное. Скорее всего, арбалет, заряженный болтом с серебряным напылением на наконечнике. Огнестрельное оружие в этой дыре не в чести. Сложно доставать патроны.

- Путник. Ищу кров и пищу, - как можно миролюбиво отозвался я.

- Не поздновато ли для прогулок? – в голосе спрашивающего прорезались нотки недоверия.

- Я бы раньше приехал, но у меня лошадь в капкан попала.

- А! Так это ты стрелял. – догадался дежурный. – Ладно. Можешь подойти к воротам. Там тебя проверят.

Я спокойно пересёк линию из факелов, но пошёл не к воротам, а к калитке, расположенной в метре от ворот. На уровне моей груди, с резким щелчком открылось прямоугольное смотровое окошко.

- Покажи руки! - грубо приказал скрипучий старческий голос.

Я вздохнул, поправил сползшие с плеча переменные сумки и сунул ладони в смотровое окошко.

Нормальная процедура, дабы не пустить за стену ходящую чуму – так люди называли тёмных тварей.

У меня у самого есть походный комплект для проверки.

Однако меня проверять не стали.

- Охотник, - с презрением выплюнул старик, увидев на моём левом запястье татуировку в виде меча, пересекающего серебряный круг солнца и порядковый номер снизу.

Круг в прямом смысле был серебряным. В краску при нанесении знака добавлялось серебро. А номер мой – сто двадцать два. И я буду носить его до тех пор, пока мою смерть официально не подтвердят. После этого номер присвоят новому Охотнику.

Да, я был Охотником. И почти каждый день спрашивал себя: зачем я этим занимаюсь?

- Охотник, - с привычным равнодушием подтвердил я.

- Отойди. Открою, - без энтузиазма велел старик и смотровое окно, громко щёлкнув, закрылось.

Старик был мне незнаком. Меня он тоже не признал.

Давненько я здесь не был.

Я отступил назад и вправо. Калитка – мощная деревянная дверь, обитая толстыми полосками посеребрённого металла, тихо открылась спустя долгую минуту.

Этого времени мне более чем хватило, чтобы рассмотреть глубокие подпалены и царапины на дереве и металле.

Здесь тварь тоже отметилась. Похоже, шла по той же тропинке, что и я.

Пока ждал, указательный палец на левой руке нервно подрагивал, отбивая чечетку по переменным сумкам. Нервы, что б их! И запах. Я начал ощущать странный запах. Плохой запах, заставляющий меня нервничать.

- Заходи, - буркнули из прохода.

Пригнулся и шагнул внутрь, мимо одетого в безрукавку сухого старика с взведенным арбалетом в левой руке.

Взгляд машинально отметил, что болты в арбалете не стальные, а деревянные.

Калитка за мной быстро закрылась, послышался лязг запоров.

Я вышел из темноты в пятно света от двух висящих на стенах факелов и остановился.

Здесь меня уже ждали. Местный хозяин лично встречал каждого гостя. И раз открыли так быстро, был он где-то рядом.

- Грэм, - прищурив левый глаз, скривил губы в приветственной улыбке высокий мощный человек в кожаном жилете. Ллойд – так его звали. Триста восемнадцатый номер в реестре Круга Охотников.

Был. Когда-то.

На вид ему лет сорок пять. Настоящий же возраст давно перевалил за шестьдесят. Густые полностью седые волосы стянуты в низкий хвост, лоб, щёки, подбородок, шея, да и всё тело испещрены белесыми шрамами, нос сломан в нескольких местах, на правой руке не хватает двух пальцев: безымянного и среднего – таким я помнил первого из моих наставников.

Форт был детищем Ллойда – бывшего Охотника. Ллойда с позором изгнали из наших рядов восемь лет назад, а меня передали другому наставнику. Что именно не поделил Ллойд с Кругом Охотников, знают только сам Ллойд и Круг, но с тех пор Охотник живёт в Мэринге, создав для «изгоев и отверженных» этот островок безопасности.

В Форте живут ведьмы и колдуны, волшебники, знахарки и лекарки, некоторые разновидности тёмных тварей, желающие жить в мире с людьми. Преступники, изгнанники и просто те, кому некуда больше податься.

О Форте знают все, но это место не трогают. Наоборот, многие с удовольствием закупают зелья, настойки, составы, травы и прочую продукцию, которую готовят здешние обитатели.

- Ллойд, - кивнул я в ответ.

- Рад видеть тебя среди живых, парень! - заулыбался бывший наставник, хлопнув меня по спине.

Я мысленно закатил глаза. Ллойд никогда не изменится. Для него я всё тот же мелкий несмышлёный деревенский пацан, каким он забрал меня на обучение в Круг. А он… Какой же он «бывший»? Он всегда был и будет моим наставником.

И несмотря на то, что Охотникам в Форте, мягко говоря, были не рады, для меня Ллойд всегда делал исключение.

Для старика я вечный ученик.

А он стал для меня вторым отцом.

- Зачем приехал? – поинтересовался хозяин Форта.

- Работа. На полях Харпи стали пропадать люди. У вас тут тихо?

- Тихо, - буркнул бывший Охотник.

А вот Охотник он действительно бывший. Ему даже знак Охотника и порядковый номер свели.

Я в это «тихо» нисколько не поверил. Но ничего сказать не успел. Ллойд развернулся и широкими шагами направился в сторону своего дома.

Манерами мой наставник никогда не отличался, так что я просто пошёл следом. Однако обилие людей на стенах, моё внимание зацепило.

Последний раз я был в Форте четыре года назад, когда из лесов Мэринга выбралась банши. Трое моих коллег и друга погибли, пытаясь выловить эту хитрую тварь, пока до Круга не дошло, что они имеют дело не с обычной банши – предвестницей смерти, а со злобной бадб.

Ллойд в тот раз сильно помог нам, а меня буквально вытащил с того света. Я два месяца пластом лежал. Потом ещё месяц восстанавливал форму. Вот тогда и изучил окрестности Форта.

Изнутри Форт был похож на маленькую крепость. Четырёхметровая стена толщиной не меньше полутора метров из прочных бревен Железных клёнов и с наложенной поверх защитной магией - надежно защищала людей. Пять вышек по периметру прятали в своих «гнёздах» зорких наблюдателей. Факелы перед воротами реагировали на движение. Последние – весьма дорогое удовольствие, иначе их бы расставили по всему периметру.

Место здесь тоже не совсем простое. Ещё до прорыва тёмных тварей в наш мир, именно здесь располагалось древнее капище. Его сила каким-то чудесным образом до сих пор отпугивает большую часть злобных тварей, жаждущих отведать горячей крови и вкусной людской плоти.

Рот сам собой наполнился слюной, а желудок громко и призывно потребовал пищи.

Вкусной, горячей, ещё дымящейся крови и плоти…

Я заскрежетал зубами и загнал подобные желания глубоко в себя.

Я – Охотник.

Я убиваю тёмных тварей! Я защищаю людей!

И этого ничего не изменит!

Пока я боролся с накатившим наваждением, мы миновали широкую полосу засаженной овощами и зеленью земли и подошли ко второй стене. Эта была не столь высока – всего два метра. Казалось пни ногой, и непрочная плетенка из вербы и ивняка просто развалится. Но это было отнюдь не так. В этих тонких прутиках скрывалась сильная защитная магия, ничуть не уступающая защите первой стены.

За плетенкой пряталось всего двенадцать небольших построек: восемь жилых домов, две мастерские, конюшня и склад. Домишки стояли кругом и жались друг к другу, как замёрзшие щенки в лютый мороз. В самом центре Форта располагалась небольшая круглая площадь с разбитой и лишённой колес телегой вместо помоста.

Не самое лучшее место, чтобы счастливо жить в мире и покое. Однако, когда твоя жизнь не стоит и гроша, даже такое место будешь с радостью называть домом.

Форт не спал, и как обычно бурлил своей особенной ночной жизнью. На меня пялились. Меня обсуждали. Мне украдкой плевали вслед. Все мрачные, злые, дёрганные какие-то.

Печёнкой чую – беда у них.

Встреть я этих людей в большом мире, был бы обязан немедленно отправить на костёр, или вздёрнуть на ближайшей осине. Здесь же, пока «отверженные» из Форта не начинают вредить людям, Орден магов (а с ним и Круг Охотников) мирится с таким соседством. Но если окажется, что тварь пришла из Форта…

Дом Ллойда был самым большим и заметным зданием, возвышаясь над полутораэтажными деревянными домиками с покатыми крышами своей каменной трёхэтажной громадой. Этакая крепость в крепости – последняя надежда выжить, если Зло прорвётся на территорию Форта.

Сам Ллойд занимал две комнаты на третьем этаже, в остальных ютились пришедшие уже после постройки Форта «отверженные». На первом этаже находилась кухня и большая общая столовая, в которой шумел ужинающий люд. И тёмные твари.

Я заметил пару уродливых сквонков, а из единственного дерева на территории Форта высовывались симпатичные личики трёх нимф.

Поняв кто я, нимфы пискнули и исчезли в толстом стволе старого дуба.

И не Охотника они испугались. Ох, не Охотника.

Я тихонько вздохнул.

Мы не стали задерживаться и раздражать моим видом «отверженных» и сразу поднялись наверх.

- Голодный? – спросил наставник, зажигая небольшую магическую лампу.

- Как волк, - невесело пошутил я, аккуратно кладя чехлы с оружием на пол у двери. Следом, так же осторожно уложил переменные сумки. Особо биться там нечему, так, пара зелий завалялось. Но Ллойд приучил меня бережно относиться к тем вещам, которые помогают Охотнику выживать.

Помещения у моего бывшего наставника были своеобразные. В дальней комнате – спальня, здесь что-то вроде гостиной, столовой и лаборатории в одной флаконе. По центру стоял квадратный, почерневший от огня и изъеденный разнообразными составами стол с четырьмя стульями.

По правую руку от двери расположился длинный верстак. Там в беспорядке валялись алхимические инструменты, грифельные карандаши, листы смятой желтоватой бумаги. Слева ютились шкафы, полки которых ломились от книг, колб, реторт и каких-то странных неизвестных мне штук.

Оба окна распахнуты настежь, но в комнате всё равно воняло паленой шерстью, обожженной древесиной, перцем и сухими плодами рябины. Умопомрачительный запах, который легко сможет свести с ума любого упыря. Да и для человека аромат совсем не благовоний.

Я громко чихнул и поспешил отойти к окну. Ллойд с едва заметной улыбкой проследил за моими передвижениями и вышел из комнаты. Вернулся он спустя пяток минут, нагруженный подносом с тарелками. Я тут же забыл про летающую в воздухе вонь и накинулся на еду.

- А ты изменился, - спустя несколько минут от начала трапезы, задумчиво произнёс старик, ковыряя ложкой в парящем рагу.

- А ты нет, - парировал я, совершенно не желая говорить на подобные темы.

Наставник усмехнулся уголками губ и вернулся к ужину. Я не отставал от старика.

Когда с едой было покончено, мы продолжили молча сидеть за столом, смакую вместо вина ледяную колодезную воду. Ллойд пристально смотрел на меня, а я делал вид, что не замечаю его взглядов.

- Покажи руку, - попросил он.

Я нехотя отставил кружку и вытянул левую руку.

Старик сжал моё запястье в своей стальной хватке и внимательно осмотрел татуировку. Хмыкнул, отпустил и, наконец, перешёл к делу.

- Что с пропавшими людьми?

Я рассказал то, что слышал от землевладельца Харпи и его людей.

- За последние две недели с полей пропало восемь человек. Ещё трое не вернулись из города. Так же из овчарен стали пропадать овцы. Землевладелец обеспокоен, люди бояться выходить в поля. Ни воя, ни цепочек следов, ни тел, ни крови. Ничего. Хотя, я видел следы от когтей на внешней стене Форта.

Ллойд долил себе в чашку воды из кувшина.

- Шёл по звериной тропе?

- Ехал, - болезненно поморщился я. - Но кто-то поставил там медвежий капкан. Пришлось пристрелить лошадь.

- Мы слышали. Потом скажу парням, чтобы утром проверили. Медведи в этом году агрессивны.

Мой выразительный взгляд старик проигнорировал.

- Наставник, - вздохнул я. Ллойд поморщился от такого обращения. – Я уже давно не ученик. И не совсем туп. Так исполосовать ворота Форта не мог ни один даже самый агрессивный медведь. Ты ведь понимаешь, что будет, если узнает Круг. Я обязан доложить.

- Да, - тихо произнёс старик, растянув сухие тонкие губы в печальной улыбке. – Ты сильно изменился.

Я устало потёр лоб и откинулся на спинку заскрипевшего стула.

- Ллойд, если ты думаешь, что я сейчас начту убеждать тебя в обратном – ты сильно ошибаешься. Давай не будем тратить время друг друга. До полнолуния осталось две ночи. И если эта тварь уже сейчас доставляет столько хлопот…

Старик жестом показал, чтобы я замолчал. И я послушно закрыл рот.

- Убери со стола, - приказал он и ушёл в дальнюю комнату, чтобы вернуться через минуту, неся в руках небольшой свёрток, замотанные потемневшей от крови тканью.

В воздухе резко и отчётливо запахло старой кровью и гниющим мясом. Я, добросовестно убирающий тарелки на поднос, едва не грохнул всю посуду об пол, но быстро взял себя в руки.

Всё, я понял, что это был за запах.

Ллойд тем временем водрузил свёрток на центр стола.

- Ты в порядке? – заметив нездоровый блеск в моих глазах и выступившую на лбу испарину, поинтересовался старик.

Я в это время судорожно успокаивал трясущиеся руки.

Самоконтроль. Самоконтроль. Самоконтроль, мать его!

- В полном. – выдохнул я. Утёр лицо рукавом рубахи, сделал пару вздохов и уставился на страшный свёрток: - Это ведь варул?

- Даже спрашивать не хочу, как ты понял, - скривился Ллойд.

Я почти не трясущимися пальцами развернул ткань, с трудом удерживаясь от того, чтобы трусливо не забиться под стол и не заскулить. Лишь облизал пересохшие губы.

Природа даёт знать, кто в ней главный.

Но человек сильнее!

Я человек!

- Ты убил… - я сам испугался своего охрипшего голоса. Прокашлялся спросил куда уверенней: – Ты убил его?

А руки всё равно подрагивали. Что не укрылось от внимательного взгляда старика.

- Нет. Только ранил. Невероятно живучая тварь. Он почти прорвался в Форт. До того, как я поднялся на стену, варул утянул наружу двоих наших.

Я молчал, продолжая с восторгом и ужасом смотреть на отрезанную кисть варула с острыми серповидными когтями, размерами каждый с мою ладонь.

Лапа уже порядком поддалась разложению, но кое-какое мясо ещё держалось на костях – значит, старик добыл её вчера ночью.

Не верю, что Ллойд смог в одиночку навредить этой твари!

В пору моего обучения в Школе при Круге нам рассказывали легенды о варулах – якобы прародителях всех оборотней. Стремительных, невероятно сильных, хитрых и мстительных существах. И что хуже всего - разумных.

Ещё один минус варулов – магия на них практически не действовала. Короткая жёсткая, как проволока шерсть, отражала девяносто процентов магии. Какой-то толк был лишь от молний. Эти пробивали сильнее.

Считалось, что их всех давно истребили. Тем не менее раз в пару лет они появлялись в совершенно разных местах. Резали скот и людей и, если тварь не успеть убить за те несколько недель её жора, она снова исчезала. Бесследно. То ли в спячку впадала, то ли проваливалась к демонам. А может всё-таки обращалась человеком и уходила в другое место. До сих пор о варулах нет достоверной информации.

Убить варула невероятно сложно.

И всё же, один раз я это уже сделал.

Варул тогда появился как нельзя кстати. Я сам его искал.

Теперь понятно, отчего меня начало лихорадить, как только я въехал в лес и чей запах почуял у Форта. В лесу появился новый хозяин.

Я с трудом оторвал взгляд от отрубленной конечности единоликого оборотня – как ещё называли варулов.

Считалось, что у них нет второго облика. Внешний же вид полностью копировал обыкновенного оборотня. Отличие только в размерах. Оборотень был в половину больше простого волка. Варул же напоминал откормленного быка. Если такая махина встанет на задние лапы, то впору сразу менять штаны.

- Как ты смог?

- Повезло. Если помнишь, у нас по краю стены вделаны острые лезвия. Когда он в очередной раз полез наверх, напоролся на одно из них. Я лишь удачно ударил сверху. Считай, он сам себе лапу срезал. Лучше бы башку подставил! - заворачивая лапу обратно в ткань, пояснил Ллойд. – Больше он не полез. Подхватил оба тела и убежал. Когда, кстати, ты умудрился с таким повстречаться?

Как только лапа скрылась с моих глаз, я тайком облегчённо выдохнул. Затем ответил:

- Три года назад. В Зазри. Тварь вырезала пять деревень. Круг в той Охоте потерял больше десяти человек. Орден тогда едва успел, а то бы нас всех вырезали.

- Ещё раз убеждаюсь, что ты везучий, - весело ухмыльнулся старик, словно то, что я рассказал ему сейчас, было смешным анекдотом. Но тут же поспешил сгладить углы. – Ну-ну, не ярись. Не слушай бредни старого больного человека. Мне ведь тоже повезло: в Форт прибыл знающий своё дело Охотник, а не какой-нибудь молокосос!

- Не смешно, - я бросил последний взгляд на отрезанную лапу, замотанную в пропитанные кровью тряпки, встряхнулся всем телом и отошёл к окну.

В небе над нами висела почти полная луна, освещая землю бледным серебряным светом. Таким прекрасным для одних, и отвратительным для других.

Ненавижу ночи полной луны. Они постоянно сняться мне в кошмарах.

Я прижался плечом к раме и всмотрелся в ночь. Из окна комнаты Ллойда открывался замечательный вид.

- Он вернётся, - сказал я наставнику, вставшему рядом. – Вряд ли сегодня. Даже с его регенерацией, лапу за одни сутки он не отрастит. Двух тел ему тоже надолго не хватит. Скорее всего, сегодня он отправится в гости к землевладельцу. Там не огрызаются. А вот завтра… И будет нападать, пока не вырежет весь Форт. Вы его ранили. Такого он не забудет.

- Знаю. – ответил бывший Охотник. Тон старика был мрачен, но решителен. – Мы подготовились.

Я с сомнением покосился на наставника.

В Форте много колдунов разной паршивости, но до волшебников Ордена им далеко. И всего один Охотник. И тот изгнанный из Круга.

Теперь два Охотника – кивнул я сам себе.

- Я попрошу приготовить тебе комнату, - сказал Ллойд.

- Спасибо, - поблагодарил я и ещё раз с ненавистью взглянул на почти полный диск луны…

- Грэм! Вылезай на берег! Мама зовёт! – возмущенно взвизгнула Эмми - моя младшая сестрёнка.

- Отвали, малявка! – грубо ответил я ей, дабы произвести впечатление на Джима – самого крутого мальчишку в деревне. Ещё и обрызгал речной водой.

- Дурак! – снова взвизгнула сестра. – Я всё маме расскажу! – и под веселый гогот мальчишек, убежала, сверкая голыми грязными пятками.

Это был последний раз, когда я видел свою сестру живой.

В тот жаркий летний день тоже было полнолуние. Луна летом встаёт рано, и оборотни смело разгуливают в своём зверином обличие даже при свете солнца.

Деревенские даже не попытались убить тварь – испугались. Разбежались по избам.

Нам повезло, что мимо проезжал Охотник. Он убил оборотня и увез ставшего в один миг сиротой мальчишку в город, в Школу при Круге. Мне было восемь лет, когда я встретил Ллойда.

Позже наставник признался, что мою семью убили по его вине – он почти два дня без передышки гнал оборотня. Понятное дело, в человеческом обличии.

А потом наступило полнолуние.

Оборотень был ранен, сильно оголодал и поэтому напал на первое встретившееся на пути мясо. Наша изба была крайней в деревне.

Я никогда не винил старика в гибели семьи - к этому времени знал уже слишком много о тёмных тварях, и прекрасно понимал: на месте моих родных мог быть кто угодно, в том числе я сам.

Однако я никогда не смогу забыть картину маленького окровавленного тела сестры, сломанной куклой, лежащей посреди нашего двора. Родителей я увидеть тогда так и не смог – меня не пустили в дом.

Сегодня в очередной раз снилась Эмми в её нежно-зеленом летнем платьице, с волосами, заплетенными в две смешные косички и вечно горделиво вздёрнутым носом в крупных канапушках.

Снилось, что платье рвётся на сестре, когда она обращается зверем. Косички втягиваются под чёрную короткую жесткую шерсть, а лицо с вздёрнутым носиком вытягивается в зубастую пасть.

С пасти капает кровь родителей, когда тварь рвёт их на части. А я стою, не в силах пошевелится, маленький и испуганный…

Над головой в небе светит круглая серебряная луна. В моей крошечной мальчишеской ладони сжат посеребрённый меч, но я не в силах что-либо сделать. Страх сковал меня. Парализовал.

И даже когда, два жёлтых глаза сестры оборачиваются ко мне, я лишь слабо скулю от ужаса.

Затем тварь сбивает меня с ног и острые клыки входят в плечо…

Я проснулся на перекрученной постели, обливаясь холодным потом и неосознанно зажимая несуществующую рану на плече…

Это было больно.

Спать после такого я уже не мог.

Собрался и вышел из комнаты. Было далеко за полдень, на кухне вовсю гремели посудой и слышались громкие голоса – готовили обед. Хорошо я так поспал.

Не стоит думать, что Охотники ленивы, позволяя себе дрыхнуть до обеда. Наша работа ненормированная. На каждую тварь надо Охотиться в своё время. К кому-то лучше приходить днём, пока сытые твари отсыпаются и менее опасны, а к кому-то лезть в пасть приходится по ночам.

Есть хотелось жутко, словно я неделю сидел на воде и хлебе.

Лишний раз раздражать «отверженных» не хотелось, но голод в моём случае опасная шутка.

Как ни странно, накормили меня без проблем. Даже в еду не плюнули. Наоборот, видя с каким аппетитом я ем, предложили добавки.

Насытившись, поднялся на третий этаж – Ллойд отчего-то выделил мне комнату в подвале, - и громко постучал в дверь наставника. Хотя заходить мне туда совершенно расхотелось - из-под двери несло белладонной и омелой, и меня смесь этих запахов, признаться, сильно смущала.

Дверь открылась не сразу. Ллойд чем-то пошуршал, погремел и, наконец, высунулся из своей берлоги. Старик выглядел вызывающе бодрым и жизнерадостным, словно над его домом не висела угроза попасть в пасть варулу.

- Долго же ты спишь, ученик! - распахнув дверь, раскритиковал меня Ллойд и вернулся к прерванному занятию.

Взял тонкую продолговатую колбу, в которой пенилось нечто белое, и перелил её содержимое в конический сосуд с малиновой жидкостью. Смешавшись, жидкости сменили цвет на тёмно-синий, сильно расстроив этим старика.

Даже не представляю, что он готовил. Наверное, что-то против варулов. Насколько знаю, Ллойд тоже убил одного.

Я лишь мельком взглянул на работу бывшего Охотника и сразу прошёл к окну, устроившись на подоконнике открытого окна - оттуда дул лёгкий ветерок, хоть как-то разгоняя запахи. Здесь я мог спокойно дышать, не боясь схватить отравление.

В углу заметил знакомую сбрую и седло. Значит мои вещи всё-таки забрали. Интересно, тушу жеребца варул забрал? Или волки? Я отсюда вижу, что подпруга порвана и кровь на седле.

Неудачливый экспериментатор, вытирая руки полотенцем, подошёл ко мне пару минут спустя.

- Моего коня сожрали? – спросил я.

- Волки. Варул не станет есть падаль. - отмахнулся Ллойд и уточнил: - Снова кошмары?

Моё хмурое лицо сказало всё за меня. Но я всё же соизволил ответить:

- Да.

Эту тему я тоже не любил. Но зная Ллойда, пока он не убедиться, что со мной всё в порядке – всё равно не отстанет.

Про кошмары он прекрасно знает. Они приходили каждое полнолуние. Каждый раз разные, но с единой тематикой – меня убивал оборотень.

- Почему прекратил пить настои? Они же тебе помогали.

- Перестали, - грубо бросил я и дабы сменить тему, попросил: - Откроешь свой склад? Мне тоже надо подготовиться.

Старик смерил меня долгим пронзительным взглядом, потёр заросший седой щетиной подбородок и кивнул.

- Открою. Но, в ответ ты расскажешь, что в тебе изменилось. Я чувствую, но не понимаю.

- Оно и к лучшему? – предположил я с неправдоподобной улыбкой на лице. – Спасибо за заботу, Ллойд. Но с этим я как-нибудь справлюсь сам. Идёт?

Старик открыл рот, желая что-то сказать, но лишь махнул на меня рукой. Если Ллойд был проницательным и приставучим, как клещ, то я был упёртым как баран.

- Сам так сам. Идём, покажу, что у меня есть.

Меня насторожила такая покладистость бывшего наставника, раньше так быстро он никогда не отступал, но я решил отложить этот вопрос на потом. Другим голова забита.

Склад, а если быть точным – арсенал Ллойда располагался в подвале, прямо напротив лестницы. Выделенная мне для проживания комната находилась в самом конце левого коридора и больше походила на камеру, чем на жилую комнату.

Это бывший Охотник попросту перестраховался, не зная, чего от меня ждать. Как он сказал: чувствует произошедшие со мной изменения, но не может понять. Интуиция и опыт буквально орут ему на ухо, но у меня на руке серебряный знак Круга. А это значит – тёмной тварью я быть не могу.

Не запер на ночь, и на том спасибо.

- Ты собрался пережидать здесь новый прорыв тёмных тварей? – войдя в помещение арсенала, присвистнул я. Даже в темноте было видно, что запасся Ллойд основательно.

- Если понадобиться. - на полном серьезе ответил хозяин Форта, зажигая магические лампы, висящие по обе стороны от двери. – Что тебе нужно?

- Армию? – попытался пошутить я.

Наставник шутку не оценил. Пробурчал под нос что-то по-старчески ворчливое, взял одну из ламп, и пошёл между стеллажами вглубь комнаты.

Я последовал за ним, понадеявшись на знания опытного Охотника.

- Я заметил, ты без серебрянки. Есть причина? – на ходу поинтересовался старик. – И лука тоже нет.

Серебрянкой в простонародье называли посеребрённые мечи. Ещё была деревяшка и болванка, соответственно деревянные мечи и стальные.

- Сломались, - буркнул я, вновь почувствовав себя восьмилетним мальчишкой. Такие отмазки у меня были в самом начале обучения. – Хотел в Форте приобрести. В Розэ нет представительства Круга.

Кстати, не соврал.

И лук, и меч пали смертью храбрых на последнем задании. Опасное это дело – единорогов убивать.

Не стоит верить легендам – единороги далеко не добрые существа. Лук эта рогатая скотина растоптала. Хорошо, я успел издалека нашпиговать его тушу стрелами с серебряными наконечниками. Когда единорог подскакал на дистанцию выстрела – разрядил в него пистолеты. А меч сломался, пока я рубил им рог твари. Единорога только так убить можно – отрубить этот демонов рог!

Ллойд оглянулся, но комментировать не стал. Продолжил тему оружия:

- А вот пистолеты у тебя интересные. Сразу оба носишь?

Он всегда был жутко проницательным. А уж любимого ученика знал, как облупленного.

- Бывает, - как можно более равнодушно пожимаю плечами.

Ллойд остановился между стоящими вдоль стены подставками с оружием, обернулся, и высоко поднял лампу. Я машинально прикрыл ладонью чувствительные к свету глаза.

- И ведь ни словом не соврал… - покачал головой старик.

- Не приучен. Выдай мне меч. Из осины. А лучше из рябины.

- Что, серебро у тебя больше не в почёте? – вопрос был провокационный. Старый опытный Охотник, что тут скажешь? Ллойд продолжал прощупывать меня.

- Серебро не в почете у варулов. Тебе ли не знать? У самого арбалеты с деревянными болтами, - сказал я, беря с подставки один из серебряных мечей и демонстративно перехватил лезвие ладонью. Кожа не задымилась, не покраснела и не начала сходить пластами.

Ллойд нахмурился. Похоже, его версия не подтвердилась.

Но ведь все признаки указывали, да?

- Порой кажется – лучше и не знать, - тихо произнёс наставник и, сделав два шага вперед, завернул за один из стеллажей. – Иди сюда, Грэм. Покажу кое-что.

«Кое-чем» оказался золотисто-белый полуторный меч с крестовидной гардой, короткой рукоятью и ромбовидным навершением из… Нет, это точно не рябина и не осина.

- Белая акация, - подсказал Ллойд, беря меч с горизонтальной подставки. – Безумно дорогая, но полезная в Охоте вещь. Попробуй.

Наставник перехватил меч за деревянное лезвие, и рукоятью вперед протянул мне. Махать здесь было негде, поэтому я просто взвесил оружие в руке и остался довольным.

В руках я держал чертовски опасную пушинку. Опасную для части тёмных тварей. В том числе и варула. Сталь и серебро для единоликого сродни комариному укусу.

В прошлый раз мне с трудом удалось убить его рябиновым копьём. И то только после того как от варула остался сплошной кусок отбивной, и он едва ворочал конечностями. Наверное, нам никогда не понять причуды природы.

- Хорош! - восхитился я, крепко сжимая рукоять в руках.

- Будь добр, верни его потом… - наклоняясь за шкаф, попросил Ллойд. Оттуда он достал ножны, обтянутые потрёпанной выцветшей кожей и бросил мне. – Меч дорог мне.

- Неужто он стоил того? – я мельком осмотрел второй «подарок», убрал меч, и закинул ножны на плечо. Потом подгоню под себя «сбрую».

- Ты о чём? – не понял Ллойд.

Или сделал вид, что не понял.

- У тебя только что было точно такое же лицо, как, когда ты выходил из Круга.

Ллойд ничего не ответил. Взял лампу, до этого стоящую на полу и просто прошёл мимо меня.

- Тебе нужно что-нибудь ещё? – отойдя к низкому стеллажу, заваленному броней и связками стрел, глухо спросил он.

Дальше бередить душу старику я не стал и перечислил длинный список необходимых ингредиентов, потом усмехнулся и в шутку добавил:

- Осадный арбалет и десяток «отверженных» тоже будут не лишними.

- Арбалета, увы, нету. А люди сами на стену полезут. Это наш дом, Грэм. Мы будем его защищать.

- Хорошо, - сказал я. Если Ллойд хотел меня пристыдить, у него это не получилось.

Хотя я, как никто другой, понимал «отверженных».

Не все тёмные твари – зло.

- Идём, покажу, где хранятся травки и прочие ингредиенты, - позвал Ллойд.

Мы свернули перед следующим стеллажом, перекрывающим проход от пола до потолка, и насквозь прошли арсенал. Ллойд ключом отпер большой навесной замок и приглашающе распахнул створку.

В отличие от арсенала, эта комнатка была небольшой и светлой – под самым потолком располагались горизонтальные узкие окна-бойницы дающие достаточно света и воздуха. Вдоль стен и по центру стояли высокие стеллажи, забитые мешочками и связками с травами, разнообразными колбами, баночками, коробочками и шкатулками. Любой хороший травник с лёгкостью мог по одному виду упаковки определить, что там храниться. Я больше полагался на запахи.

И первое, что я сделал, войдя в хранилище – чихнул.

Трав был много, все они имели свой уникальный запах, но смешиваясь, образовывали непередаваемую какофонию ароматов. У меня тут же жутко разболелась голова, запершило в носу, и начисто отбило нюх.

Последнему, если честно, я был только рад.

Ллойд, внимательно следивший за мной, задумчиво поскрёб висок, повесил лампу на короткий штырь с крючкообразным концом, вбитый в стену слева от входа, и уверенно пошёл между стеллажами. Я остался стоять на пороге, делая вид, что меня очень заинтересовал прозрачный высокий сосуд, заполненный цветками зверобоя.

Странно видеть столько этого растения в убежище ведьм и колдунов, против которых оно как раз и используется.

- Я понял, что ты хочешь приготовить. – старик вернулся спустя пару минут, держа в руках небольшую плетеную корзинку, заполненную холщёвыми мешочками и разноцветными флаконами.

- Поможешь в приготовлении?

- Конечно. А то у тебя вечно всё подгорает.

Следующие четыре часа я провёл за неблагодарным для моей «благородной» профессии занятием – я варил зелья.

Вернее, яд. Парализующий.

Варула необходимо замедлить.

Даже с его бешеной регенерацией, выиграть пару минут – значит выиграть бой.

Обычно Охотники всякую химию покупали, однако Ллойд всегда считал, что если хочешь получить хорошую вещь – сделай её сам. Он и меня приучил к этому незамысловатому правилу.

Зачастую качество покупных зелий оставляло желать лучшего, и как следствие – смерть незадачливого Охотника. К тому же далеко не все берутся за варку определенных зелий. То, что мы сейчас варили – полулегальная штука. За такими надо идти в Круг или в Орден. А потом писать кучу отчётов, если жив останешься после Охоты.

Пока я в уголке варил паралитический яд, Ллойд заканчивал с другим зельем – «разложения». Оно сложное, варится полдня и за его изготовление светит камера в тюрьме Ордена.

Опасная штука. Зато самое то, для уничтожения варула.

Закончив со сложной «кулинарией», мы со стариком организовали для себя ранний ужин, после которого я отправился прогуляться по лесу.

В Форт вернулся с закатом, наскоро сжевал пару бутербродов, и забрался на смотровую вышку над воротами. Если осадного арбалета у Ллойда не было, то обычный нашёлся легко.

Арбалет и десяток деревянных болтов из осины, смазанных паралитическим ядом, положил слева от себя. Меч из белой акации – приставлен к поручню. Пузырьки с зельем «разложения» тихо булькнули в специальных кармашках на поясе, когда я садился в удобную для длительного ожидания позу. Было их всего три. На большее даже у такого запасливого человека, как Ллойд, не хватило ингредиентов.

Теперь следовало аккуратно выпустить на волю своё второе Я. Не люблю этого делать, но надо.

Глубокий вдох-выдох, чуть расслабиться, тут же вернуть себе контроль и… мир вокруг резко преобразился: краски обрели новую яркость, окружающие предметы стали чётче – теперь я видел и чувствовал каждую веточку и листик на расстоянии двух десятков метров. Лес взорвался многоголосой шумной какофонией до этого не замечаемой слабым человеческим слухом. В нос ударил запах хвои, нагревшегося за день дерева, затхлой воды, смазочного масла, дыма из курительных трубок, жарящейся на ужин еды, человеческого пота, опасного хищника и вкусной горячей крови…

Запахи можно описывать вечно. У каждого предмета или существа он свой, неповторимый. В том числе запах варула. И местность вокруг Форта пропахла им насквозь. Мой собственный запах терялся на его фоне.

Меня одновременно трясло от животного страха и разбивал дикий хохот от воспоминаний, как я, подобно зверю, метил территорию вокруг Форта. Это должно было ещё больше разозлить варула. Хищники не терпят конкурентов. И чем злее хищник – тем проще с ним справиться.

Хуже всего бороться с разумными тварями.

Спустя полчаса, когда первые сумерки робко вползли в лес, на вышку поднялся Ллойд. Поставил рядом со мной кружку дымящего отвара, и поинтересовался:

- Тихо?

- Тихо. – подтвердил я, поднял чашку, и глотнул обжигающего клюквенного отвара. Хотя «тихо» для меня не было. Ночь полна звуков. Просто человеческие уши их не слышат.

- Не хочешь рассказать, что всё-таки с тобой случилось? – сделал ещё одну попытку старик.

- Сбылись мои самые страшные кошмары, - едва слышно произнёс я, и отпил ещё отвара.

- Что? – переспросил, не расслышавший Ллойд.

- Варул близко. - я отставил кружку, и рывком поднялся на ноги. Арбалет, будто живой, сам прыгнул в руки. Пальцы с нежностью огладили стальную спусковую скобу.

Как же быстро он двигается!

- Уверен? – Ллойд спросил скорее по инерции. В его тоне не было недоверия. Старик подобрался, в глазах вспыхнул огонёк азарта, широкие крылья носа затрепетали, словно он пытался почувствовать запах приближающегося хищника.

- Да. Оттуда, - я указал рукой направление и навёл арбалет на заросли высокой жгучей крапивы. Подумал и чуть сместил наконечник деревянного болта левее.

В очередной раз за сегодня почувствовал на себе тяжёлый взгляд Ллойда, но не стал ничего объяснять.

Старик всегда был понятливым. Поэтому вопросов от него не последовало, а через пару секунд над Фортом разнёсся тревожный звук колокола, установленного на смотровой вышке. Ллойд бил тревогу.

Форт немедленно превратился в растревоженный улей. «Отверженные» сбрасывали сонное оцепенение и готовились к драке.

Я был уверен, что варул придёт именно сюда, к воротам. Ко мне. Поэтому сейчас здесь сосредоточились самые сильные «отверженные» Форта. Все, кто мог на практике использовать магию. А таких было по пальцам пересчитать. Колдуны и ведьмы «без подпитки» теряли силу. А подпитка у них одна – жизни других. Вернее, смерти.

Ллойд поначалу хотел перетасовать защитников, но я настоял.

Наставник мне поверил. И встал рядом, держа в рука брата-близнеца моего арбалета и выцеливая заросли крапивы.

- Здесь, - сказал я парой минут спустя и снова сместил прицел. Варул обходил Форт по кругу.

Ллойд последовал моему примеру.

- Почему не нападает? – ещё минутой позже, спросил он. Весь его опыт Охотника буквально орал, что тварь должна броситься сразу.

Варул знает, что преимущество за ним. Да, в прошлый раз ему дали отпор. Но при этом потеряли людей. Не будь я сейчас здесь, демона с два он полез на ворота. Выбрал бы тихое место и проник внутрь.

Инстинкт гонит его. Он знает, что тот, другой, должен не выдержать и сам бросится на него.

А вот хренушки!

Я человек, тварь!

И пусть мне страшно до усрачки, у меня дрожат руки, а по спине градом катится пот… Я, мать его, человек!

- Он ждёт меня, - ответил я Ллойду. – Но не дождётся.

- Грэм, прекращай! – не отрываясь от прицела, рыкнул на меня Ллойд. – Если что-то знаешь – говори!

Вместо слов я выстрелил.

Подлесок взбрыкнул, точно дикая лошадь в первый раз поставленная под седло. Яростный рёв огласил округу, и здоровенная, покрытая чёрной и невероятно жёсткой шерстью тень с непропорционально длинными передними лапами, выпрыгнула на дорогу перед воротами. Вспыхнули переставленные ближе к лесу факелы, высвечивая мощную фигуру.

Лапы у твари вновь были целы. Из левого плеча варула торчал арбалетный болт.

Попал.

В бою нет места страху. Руки у меня больше не дрожали.

Потом поскулю под кроватью.

Следом за мной свой арбалет разрядил Ллойд.

Промахнулся.

Варул резво отпрыгнул в сторону, сбивая факелы, и болт вгрызся в сухую землю. Ллойд выругался сквозь зубы и начал спешно перезаряжать оружие.

Не обращая внимания на торчащий в теле болт – что ему эта зубочистка? – тварь двумя гигантскими скачками достигла стены Форта.

«Отверженные» не сплоховали, выпустив в варула молнии. Небольшие, но весьма неприятные.

Пространство перед воротами на секунду ярко вспыхнуло. Запахло палёной шерстью и грозой.

Варул взвыл.

Не столько от боли. Скорее обиженно.

Со стороны страшный удар. По факту мы бросили ему в мягкий нежный нос острый камешек.

Я и не ждал от фортовских колдунов подвигов. В их задачу входило отвлечь тварь. Разозлить ещё сильнее. Отогнать от ворот – при везении.

Сейчас у них это получилось. Варул отпрыгнул назад и на мгновение застыл, выискивая взглядом меня.

Я за это время успел перезарядить арбалет и выстрелить ещё раз - болт угодил в бедро твари.

Ллойд тоже стрелял, но, так и не смог попасть по проворной цели - варул снова отпрыгнул, решив зайти с другой стороны от вышки.

Каким бы хорошим Охотником Ллойд не был раньше – старость берёт своё.

В прошлый раз им демонски повезло!

Поняв бесполезность своей стрельбы, наставник оставил это дело. Теперь он сноровисто перезаряжал разряжаемые мной арбалеты.

Варул двигался стремительными рывками, но мои возможности давно не были ограниченными лишь человеческими. Я стрелял без промахов. Паралитический яд уже струился по жилам твари.

Но этого было мало.

Варул снова сделал попытку запрыгнуть на стену. И снова получил в уродливую морду молнию.

На этот раз фокус не прошёл. Тварь лишь взрыкнула и повисла на брёвнах, практически затащив себя на гребень стены. Острые лезвия, которые так удачно помогли в прошлый раз, глубоко вошли в живот варула. Но он и внимания на это не обратил. Чертовский живучая тварь!

Зря. На них тоже паралитический яд.

- Последний, - сказал Ллойд, передавая мне заряженный арбалет.

В паре с ним работали мы споро. Метод взвода у этого типа арбалета был простым до невозможности, так что боезапас вышел быстро.

- Понял, - коротко бросил я и выстрелил. С расстояния в пять метров не попасть в столь большую цель – для меня грешно.

Варул взревел, взбешенный до предела моим попаданием. Ломая застрявшие в его теле лезвия, он шустро потащил себя на стену. Я выругался.

Болт, который я планировал всадить в глазницу твари, лишь болезненно чиркнул единоликого по черепушке, оставив длинную кровоточащую царапину. Варул в последний момент прижал голову.

За-ра-за!

Отбросил арбалет, я схватил меч и под встревоженный окрик Ллойда, перескочил с площадки смотровой башни на стену, сокращая расстояние. Ещё в полёте с силой дёрнул клапан одного из кармашков на поясе, порвав его, схватил зелье в прозрачном стеклянном шарообразном флаконе, и с размаху бросил в морду варула.

Тут уже промахнуться было нереально.

Флакон с хрустом разбился о лоб варула.

На мгновение тварь удивлённо замерла, а потом взвыла на такой высокой ноте, что уши заложило.

Лапы разжались, и задняя часть потянула тело со стены, размазывая по дереву сгустки крови из раны на пузе.

Удар тела о землю и новый рёв боли. Наверное, варул плохо переварил острые лезвия в пузе.

Единоликий забыл о Форте и обо мне, пытаясь лапами содрать с морды ядовитую жидкость. Зелье шипело и пенилось, выедая кровоточащие проплешины, и делая то, что не сумел я – лишила тварь левого глаза.

Прямо на глазах плоть с левой стороны облезала пластами, оставляя лишь голый белёсый череп. В воздухе запахло гнилью.

Варул заметался перед воротами, бился о стены Форта, рвал когтями свою собственную морду, и непрерывно ревел. Зелье «разложения» во всей своей отталкивающей красоте.

Жаль на воздухе оно слишком быстро испаряется.

Я вытащил два оставшихся флакона и примерившись, бросил вниз.

Первый разбился о плечо твари, заставив её снова зайтись в рёве, второй буквально на сантиметр разминулся с мордой. Упал на землю и бесполезно зашипел.

Я раздосадовано поморщился.

То, что случилось дальше, кроме как самоубийством назвать нельзя. Причём произошло всё настолько быстро, что я осознал себя только сидя на хребте варула. Тело само бросилось вперед.

Варул споткнулся, когда я свалился на него сверху. Деревянный меч вошёл сверху вниз, разрезая внутренности, кости и рёбра, как мягкое масло. Акация оказалось на высоте! Был бы у меня такой меч в прошлый раз, скольких Охотников можно было спасти! Акация растёт лишь высоко в горах и на таких недоступных выступах, что даже горные козы не решаются туда лезть.

Из пасти твари выплеснулся фонтанчик тёмной крови, тело завибрировало от мощного утробного рёва.

Варул медленно поднялся на задние лапы, распрямившись. Чтобы не слететь с его спины, я насмерть вцепился в рукоять меча. Только бы не обломилась!

Единоликий двигался заторможено – паралитический яд делал свою работу. Тем не менее ему с первой попытки удалось ухватить меня и отправить в короткий полёт к стене Форта. Плечо и левую руку обожгло болью – когти твари вспороли одежду и оставили глубокие борозды. Меч с противным чавканьем, вышел из плоти и последовал за мной - рукоять я так и не выпустил.

Меня приложило о брёвна спиной и затылком, выбив из лёгких весь воздух.

В глазах на секунду потемнело. Я, как рыба хватанул воздуха и тряхнул головой, прогоняя тёмную хмарь. Плечо жгло, спина ныла, в голове звенело, но, как и варул – я не обратил на раны внимания. Потом. Если не сдохну…

- Грэм! – я с трудом расслышал предупреждающий окрик Ллойда. И тут же скакнул в сторону, пропуская тварь мимо себя.

Быстро. Очень быстро. Но я тоже быстрый!

Единоликий влетел мордой в брёвна, болезненно взвыл, мотнул лобастой изуродованной башкой и повернулся в ту сторону, где, по его мнению, должен был находиться я.

Да, я там был. И не сидел без дела.

Рёв варула, наверное, сотряс землю, когда его левая лапа по локоть отделилась от тела. Деревянное лезвие срезало плоть и кость даже не заметив.

Что это за меч?! Тоже себе такой хочу!

Вот теперь тварь разозлилась по-настоящему.

Как я пережил следующие пару минут – одним богам известно. Варул погнал меня, как борзая кролика. Пришлось нырять в лес, чтобы иметь хоть какую-то защиту и преимущество в скорости.

Огромная тварь врезалась в стволы деревьев, сотрясая лесных гигантов, когда я ловко проскальзывал мимо. Но пару раз варул достал-таки меня когтями.

А потом я достал его мечом.

Деревянное лезвие с громким «чмок» прошило горло единоликого насквозь. Кажется, я даже услышал, как лезвие царапает позвонки… Но на этом мои успехи закончились. Варул захрипел, плюясь в меня кровью, и попытался достать обидчика здоровой лапой.

Отпрыгнуть я успел.

И решил всё-таки послушаться наставника. Он уже несколько минут без передыха орал мне возвращаться.

- Грэм, в Форт! Возвращайся! Грэмлин! В Форт! Демон тебя задери! Назад!

Словно на крыльях я пролетел десяток метров и с удивлением понял, что не чую смрадного дыхания преследователя за спиной. За мной никто не гнался.

Останавливаться не стал. Добежал до Форта, нырнув в открывшуюся передо мной калитку. Пробежал короткий коридор и белкой взлетел обратно на стену.

Варула у ворот не было.

- Что ты творишь, демон тебя задери?! – стоило вернуться на стену, налетел на меня Ллойд.

- Свою работу, - спокойно ответил я, всматриваясь и вслушиваясь в темноту леса.

Нет. Ничего. Тишина. Я больше не чуял варула.

Сбежал? Последний выпад оказался удачным и зацепил что-то важное?

В то, что он просто издох – я не верил.

- Грэмлин! – Ллойд схватил меня за плечо и попытался развернуть лицом к себе.

Я зашипел и вывернулся.

Моя регенерация не такая крутая, как у варула, а подрал он меня хорошо – раны ещё не успели затянуться.

- Ранен? – сменил гнев на обеспокоенность наставник.

- Царапина, - отмахнулся я и направился к лестнице. Ночь для меня только началась.

Нужно как можно быстрее найти единоликого, пока он ранен и слаб. Парализующий яд на какое-то время задержит процесс регенерации, но вряд ли тварь порадует меня, сдохнув от потери крови.

- Куда? – попытался задержать меня Ллойд. – Стой!

- Его надо добить.

- Один ты не справишься!

- Ты не знаешь, что я могу. Не мешай.

- Грэмлин! – повысил голос бывший Охотник.

Захотелось развернуться и вцепиться ему в глотку.

Сдержаться оказалось невероятно сложно.

Пришлось забыть о лестнице и спрыгнуть прямо со стены, в открытую демонстрируя, что я уже не человек. Иначе, ей боги, вцепился бы!

Ллойд догнал меня, когда я практически дошёл до плетенки второй стены. Этого времени хватило, чтобы загнать тёмные порывы глубоко внутрь.

Неудачный день, чтобы выводить меня из себя.

Ещё и на варула бросился. Как помутнее какое. Я ведь себя в тот момент не контролировал. А так хвастался выдержкой! Балабол.

- Если собрался читать нотации… - не оборачивая, бросил я.

Нет, злость никуда не делась. Она клокотала внутри, требуя выхода.

Надо срочно убить какую-нибудь тварь!

- Даже не собирался, - ворчливо отозвался наставник, поравнявшись со мной и теперь идя по правую руку. – Но, когда ты убьёшь варула, я жду тебя в Форте с подробным рассказом о том, когда ты успел стать оборотнем.

Я даже выдохнул с облегчением. Всё, Ллойд понял. Тут бы и до полного идиота дошло.

Мне бы самому не хватило смелости признаться ему.

Если с Охотником случалось подобная неприятность – он убивал сам себя. Сразу. Как только получал укус или подцеплял любую другую заразу от тёмных тварей. Это правило. Закон для Круга.

Я же его нарушил.

Нет, я не испугался. Мы каждый день ходим по краю. Смерть нам, как родная сестра.

Я решил, что хочу попробовать остаться Охотником несмотря ни на что. И, пока смогу себя контролировать – буду делать свою работу.

И я смог.

Более того, я смог поставить возможности оборотня себе на службу.

Киваю наставнику. Расскажу. Мне давно надо было с кем-то поделиться.

Мы рассчитывали убить варула сразу, но никак не бегать за раненым зверем по диким окрестным лесам в преддверье полнолуния. Как-то мне в голову не пришло, что он может врубить на полную инстинкт самосохранения и сбежать в критический момент.

Я бы, к примеру, пошёл до конца.

- Нужно что? – спросил Ллойд, когда мы вошли в его крепость.

Я задумался. Нужно?

Меч есть. Снять с пояса сумку с порванными карманами для зелий, да взять нож. Пистолеты? Нет. У меня нет подходящих патронов для варула.

Ну, может ещё умыться…

Нож, к слову, у меня был непростой. Короткое листовидное лезвие было выточено из кости варула, убитого мной три года назад.

Я тогда специально искал единоликого. По легендам, заразившийся оборотничеством человек мог излечиться, отведав сердце варула.

Увы, легенды как обычно врали. Я не перестлал быть оборотнем. Есть же гниющее буквально у тебя на руках сердце – то ещё удовольствие. Плоть варулов после их смерти разлагается где-то за сутки, оставляя после себя желтовато-белый скелет.

От того скелета я взял на память пару костей. Не как трофей, скорее, как напоминание о том, что человеком мне уже никогда не стать. Но это не значит, что я перестал быть человеком.

Я не тварь. Я Охотник на них!

Остальной костяк забрал себе Орден. Ещё и трофеи мои хотели отобрать, но я пошёл в отказ. Какие кости? Не брал ничего!

Из одной кости мастер резчик по кости вырезал для меня небольшой медальон, из другой – нож. Кости варула невероятно прочные. Даже метал режут. Пасуют только перед рябиной, осиной и как выяснилось – акацией. Ну и намучился же мастер с моим заказом!

Успел мастер как раз к полнолунию. Я забрал готовые изделия, уже привычно нашёл укромное место подальше от людей, привязал себя цепями и стал ждать. Чтобы как-то убить время до восхода луны, стал рассматривать поделки мастера резчика.

Какого же было моё удивление, когда я так и не обратился той ночью!

Оказалось, легенды не совсем врут.

Кость варула не дала мне обратиться в полнолуние. И это дало новую надежду.

Теперь с ножом я практически не расстаюсь. Медальон же вживил под кожу в район сердца, чтобы точно не потерять.

Обычно новообращённые оборотни довольно быстро съезжают с катушек и начинают жаждать крови. Месяца не проходит.

До того, как получить кость варула, я был оборотнем три месяца. И это были самые тяжёлые три месяца в моей жизни.

Как бы я не держал себя в узде, закидоны тёмной твари иногда проскальзывали.

Вру.

Проскальзывали они довольно часто.

Тогда на выручку приходил борец. Хорошая травка. По сути – яд. На оборотня она действует, как сильное успокоительное для человека. Я пил настой из борца литрами.

У костей варула нашёлся ещё один интересный побочный эффект – в теле человека я не боялся серебра.

В теле волка…

С тех пор как заполучил кости варула, я не обращался. Но частенько в Охоте пользовался возможностями оборотня: усиливал органы чувств, например. Пользоваться силой и скоростью оборотня я мог всегда – тело как-то само усилилось. Как и регенерация – она работала хотел я того или нет. Так же я научился частично трансформировать кисти рук. Получалось что-то среднее между ладонью человека и лапой зверя с длинными острыми чёрными когтями.

И такой лапищей я пробовал брать серебро – никакого эффекта. Опыт так себе, но вероятнее всего, как оборотень я так же полностью имунен к серебру.

Только поэтому я смело ношу на руке знак Охотника.

Когда только обратился, волком выл от серебра в его составе. Пришлось срезать кожу почти до кости, чтобы избавиться. Потом, когда регенерировал, у надёжных людей заново набил татуировку. Уже без серебра. Когда понял, что серебро мне больше не страшно, перебил в третий раз уже по всем правилам.

Подумав, костяной нож брать всё-таки не стал. Против варула он не помощник. Меча будет достаточно.

Выйдя из комнаты, наткнулся на Ллойда.

Я знал, что он там. Но старик не спешил заходить, отчего-то топчась под дверью.

- Я подумал, что ты мог проголодаться, - с серьезным выражением на лице произнёс наставник и протянул мне ароматно пахнущий свёрток.

Рот моментально наполнился слюной.

Да, волк был голоден.

Развернув промасленную бумагу, впился зубами в ломоть хлеба со здоровенным куском полусырого мяса.

Наставник снисходительно улыбнулся.

- Что? – проглотив, с раздражением осведомился я.

- Раньше…

- Издержки сущности, - перебил и снова откусил от бутерброда. Глотал почти не жуя. Переварю.

Ускоренная регенерация имеет свою цену – навязчивый призрак ощущения постоянного голода.

С другой стороны, есть я могу что угодно, хоть гвозди, хоть падаль. Оборотни абсолютно невосприимчивы к любым болезням.

По дороге я заточил ещё пару бутербродов.

Ллойд проводил меня до ворот Форта, и вместо пожелания удачи, напомнил об обещании вернуть меч. А также в качестве награды за убийство варула обещал выдать новый посеребрённый меч и лук. Он всегда знал, чем мотивировать своего непутёвого воспитанника.

Почти полная луна висела высоко в ночном небе, освещая путь какому-нибудь припозднившемуся глупцу. Пышные кроны деревьев плохо пропускали лунный свет, но сущность оборотня позволяла свободно ориентироваться в лесу.

Я бежал по оставленному варулом следу около часа, отмахав за это время приличный участок пути, и забрался, кажется, в самую глухую чащу Мэринга. Слева начинался обрывистый спуск в болотистую низину, справа, сплетясь ветвями, словно змеи в клубке, росли многовековые деревья. И лишь узкая звериная тропа, заросшая высокой травой и кустарником, вела вперед. По ней варул пробежал совсем недавно. Видимо, силы наконец стали покидать израненную тварь.

Меня снова начало потряхивать. Значит варул близко.

Я перешёл с бега на шаг, прошёл ещё сотню метров и замер, прислушиваясь.

По кронам деревьев гулял слабый ветер, шелестя листьями, в траве шуршали насекомые и мелкая лестная живность, вдалеке кричала ночная птица, тихо плескался текущий слева ручеёк. Ничего не говорило об опасности – лес жил своей привычной ночной жизнью.

Вытащив из ножен меч, я подвесил перевязь на ветку и по следам варула сошёл с тропы в чащу. Прошёл десяток шагов и снова остановился.

Что-то не так.

Что-то…

Не понимаю.

Но будь я в виде волка, моя шерсть встала бы дыбом, а хвост испуганно поджался.

Логово варула? Других идей в голову не приходило.

Накачав себя очередным: «Я – Охотник, а не тварь дрожащая», - пошёл вперед. Очень медленно и аккуратно.

Постепенно чувствительные уши услышали ворчание и отрывистый, болезненный рык варула, ноздри затрепетали от близкого и невероятно яркого запаха крови, словно я приближался к целому озеру красной жидкости. Воображаемая шерсть всё ещё стояла дыбом, напоминая, что выходить против единоликого в одиночку – самоубийство. Но я всегда был упорным парнем.

Я подходил с подветренной стороны, не позволяя твари почувствовать мой запах. Впереди показался просвет, залитый серебристым лунным светом.

Поляна – разглядел я, аккуратно раздвинув ветки невысокого кустарника.

В свете луны по траве неопрятными чернильными кляксами тянулась кровавая цепочка следов. Прямо к корням старого здоровенного дуба, в который не так давно угодила молния.

Ствол почтенного старца треснул, расщепился, но устоял, кое-где даже листва сохранилась.

В корнях чернотой зияла большая нора.

Недовольно поморщился – уж очень не хотелось лезть в эту яму. С мечом я там не развернусь.

Несколько минут я простоял над входом в нору. Слушал, нюхал.

Варул ворчал и скулил. Помимо запаха зверя из дыры тянуло странным ароматом чего-то приторно сладкого, словно я внезапно оказался в кондитерской. И кровью, куда ж без этого?

На моей памяти ещё не было ни одной норы тёмной твари, чтобы оттуда не тянуло кровью.

Пока я чего-то ждал, из норы стал доноситься голос. Медленный и тягучий, как патока, завораживающий. Нежный и ласковый. Он успокаивал раненого варула, как мать баюкает любимое дитя.

По спине пробежали мурашки, и я передёрнул плечами.

Что-то явно с этой норой не так. Откуда там женщина? И кто она? Хозяйка единоликого?

Это кем надо быть, чтобы приручить такую тварь, как варул?

Заставить себя полезть в нору оказалось той ещё задачкой. И всё же я полез.

И уже с порога логова начал удивляться. Под землю вёл не просто ход, а вполне приличная спиральная лестница из корней, земли и костей.

Кости однозначно человеческие. На что-что, а на кости в своей жизни я насмотрелся достаточно.

Стоило спустится на пару метров и темноту развеяло оранжевое свечение.

Свет? В норе тёмной твари? Да не бывает такого!

Мне казалось, двигаюсь я бесшумно, однако меня всё равно услышали.

- Не таись. В этом нет необходимости, - произнесли из глубины норы.

Голос обволакивал и баюкал разум, в то время, когда тело всё сильнее била дрожь.

- Убери оружие… Здесь нет врагов для тебя… Иди сюда…

Мне хотелось подчиниться: разжать пальцы, отбросить меч и склониться перед силой и могуществом неизвестной. Шагнуть навстречу.

- Не бойся… - продолжал увещевать голос. – Я не причиню вреда…

С удивлением обнаружил, что делаю именно это: медленно, шаг за шагом иду вперед. Руки свободны. Меч остался где-то позади.

Хотел обернутся. Не смог. Тело меня не слушалось. Всё, что я мог – идти вперед, хлопать глазами, как выпавший из гнезда совёнок, слушать громкий стук своего сердца и шумное дыхание.

Дышал я, действительно уподобившись загнанной лошади. Лёгкие работали, как кузнечные мехи.

Спуск закончился коротким ходом и каменой аркой, поросшей мхом.

Тут я всё же смог найти в себе силы и остановился.

Правда всего на несколько мгновений, за которые только и успел, что втянуть носом воздух.

Запах варула был силён, к нему примешивалась омерзительная сладость, аромат сырой земли, влажного мха, крови и цветочной горечи растений. Где-то рядом журчала вода, слышались слабые всплески.

- Не бойся, - мягко повторял голос. – Тебя никто не тронет.

Ещё три шага, и я стою на пороге сказочной пещеры метров десяти в диаметре и с потолками в два моих роста. Под ногами сочная зеленая трава, как на лучших пастбищах, по стенам и потолку во все стороны ползёт вьюнок, свешивая вниз гибкие побеги. Свет дают натыканные в беспорядке крупные рыже-красные цветы. Для полноты картины не хватает порхающих бабочек, щебечущих птичек и мирно пасущихся оленят.

Что за бред?

Машинально сделав ещё несколько шагов, наткнулся на нишу, из которой рос покрытый багряными разводами каменный цветок в половину моего роста. Красивый, почти как живой. Скульптор явно вложил в него душу. А вот разводы однозначно были опознаны мной как кровь. Застарелая и свежая. Её запах ни с чем не спутать.

И мне кажется, или внутри цветка что-то стучит? Тук-тук-тук-тук…

Я тряхнул головой и сосредоточился на дальней стене пещеры. Там располагался большой природный бассейн, рядом с которым, тяжело дыша, лежал варул.

На моё появление единоликий оскалил окрашенные кровью клыки и утробно зарычал.

- Тихо-тихо, мой хороший. Он тебя больше не обидит, - произнесла обладательница голоса и дружелюбно улыбнулась мне. – Правда?

Она сидела на большом буром камне, опустив одну руку в воду, второй ласково поглаживала изуродованную морду варула.

Миниатюрная молодая блондинка с длинными распущенными волосами. Перламутровая кожа, узкое миловидное лицо с острыми скулами, небольшой вздёрнутый вверх носик, полные коралловые губы, большие ярко-голубые глаза в обрамлении белоснежных пушистых ресниц. Когда она улыбалась, на щеках появлялись милые ямочки.

Прозрачная ткань её платья не скрывала наготу прекрасного тела и внушительные формы. Богиня – не меньше.

У меня неосознанно потекла слюна, а всё естество вздыбилось. Идеал моей женщины как-никак!

Пока я изучал девушку, она, столь же пристально изучала меня.

- Молодой и сильный… Смелый… Мне нравится, - заключила она и облизнулась, словно я был для неё лакомым кусочком.

У меня все внутренности свело от желания.

Подался вперед, но какая-то невидимая сила удержала на месте.

- Что же ты тут делаешь, двуликий? – поинтересовалась девушка, продолжая поглаживать изуродованную тварь, как знатная дама комнатную собачку.

Двуликий? – ухватился я за слово. Когда-то давно так называли оборотней. Очень давно.

Кто же она такая? Неужто правду богиня?

- Я… - начал я, желая рассказать богине всё. Но что-то меня всё-таки остановило. Пнуло изнутри. Даже зубы лязгнули, когда рот закрывал. Богине совсем не обязательно знать о моей профессии. Это такая мелочь для неё.

Но тут девушка сама подала идею.

- Это ты так изуродовал варула?

- Да! - воинственно выдал я. - Эта тварь зашла на мою территорию!

На меня с удивлением посмотрели двумя сапфировыми безднами глаз.

- За время, пока меня не было двуликие стали сильнее своих богов? Как интересно… Но раз так…

Девушка вытащила тонкую ладошку из воды, легко стряхнула мелкие хрустальные капельки, и обеими руками обняла варула за шею.

- …ты станешь, куда лучшим приобретением, чем он.

Длинные аккуратные пальчики ласково пробежались по омерзительным язвам, оставленным зельем «разложения». Варул болезненно вздрогнул, и жалобно заскулил.

- Тише-тише, мой хороший. Больше больно не будет, - пообещала девушка, склонившись к тому, что раньше было ухом единоликого.

И одним выверенным движением свернула твари шею.

Громко хрустнули позвонки, варул на секунду напрягся и тут же опал безобразной кучей к ногам богини.

«Да не бывает такого! - молнией пронеслось у меня в голове. - Не может хрупкая девушка вот так просто завалить варула! Даже израненного. Это… Это бред какой-то!»

Захотелось по-детски потереть кулачками глаза, потому что я не верил тому, что видел. Разум отказывался воспринимать это. Весь мой опыт буквально орал что здесь не всё ладно.

А девушка тем временем как ни в чём не бывало поднялась с камня, переступив через голову твари, и направилась в мою сторону.

Всё это время я стоял столбом, лишь наблюдая. Как она убивает, как плавно покачивая бёдрами, приближается ко мне, как буквально на глазах растворяются и впитываются в землю плоть и кости мёртвого варула.

Я был шокирован смертью единоликого. Кем надо быть, чтобы вот так просто его убить? И почему плоть так быстро разложилась? Куда делись кости, в конце концов?

- Кто ты? – сдавлено выдохнул я, когда девушка подошла вплотную.

От неё пахло приторной сладостью, перебивающей остальные запахи. Но я всё равно уловил слабый, едва различимый аромат крови.

Она звонко рассмеялась и ласково, словно недавно единоликого, коснулась кончиками пальцев моей щеки.

- Я - Млат.

Девушка пошла по кругу, ведя пальчиками мне по груди, плечам, спине. Изучала, ощупывала.

Я застыл подобно статуе, не в силах пошевелиться. Лишь по висками и спине струился пот. Меня потряхивало. Глаза начали побаливать, будто в них песка сыпанули.

Млат завершила круг и остановилась прямо напротив меня. Её внимание привлекла виднеющаяся из-под манжеты куртки татуировка Охотника – краешек моего реестрового номера.

Девушка нехорошо нахмурилась. У меня же её образ поплыл перед глазами. Белизна кожи сменилась нездоровыми серо-зеленым оттенком, глаза побелели, на месте носа…

Богиня встрепенулась, шагнула вплотную, поднялась на цыпочки и с детской наивностью заглянула мне в глаза.

- Я тебе нравлюсь?

Я поморгал несколько раз, возвращая зрению чёткость. Образ богини вернулся к идеалу.

Разве такая может не нравится?

- Да… - хрипло выдохнул я. Желание обладать девушкой накинулось на меня с новой силой. Только руку протяни и она станет моей!

Только не было в руках силы. я и пальцем пошевелить не мог. И что самое удивительное – меня это не пугало.

- И ты будешь меня защищать?

Я был на полторы головы выше её, раза в два шире в плечах и килограмм на сорок тяжелее, и всё же я бы не решился выйти против неё в открытом бою. Это меня от неё надо защищать!

Я молчал. Девушка, опираясь узкими ладонями мне на грудь, терпеливо ожидала ответа, и с каждой секундой тишины, её голубые глаза начинали сумрачно темнеть. Я физически ощущал исходящее от неё недовольство и пробуждающуюся угрозу. Чужую, враждебную силу, опутывающую меня с ног до головы. И судорожно перебирал в памяти всех существ с похожим именем.

Увы, имя Млат (если это, конечно, имя) мне было незнакомо.

- Ты боишься меня? – так и не дождавшись ответа, мягко спросила девушка. Её глаза сменили цвет с ярко-голубого на тёмно-синий оттенок ночного неба.

- Да, - честно признался я, пытаясь не утонуть в этих глазах. Я желал эту красотку. Столь же сильно, как боялся её.

Волк внутри согласно заскулил. И мне в первый раз за последние три года стало жалко свою вторую сущность. Обычно я её ненавидел.

- Не бойся, - беря меня за руку, ласково произнесла Млат.

Её кожа по гладкости не уступала самому дорогому шёлку, глаза вновь наполнила яркая голубизна, губы растянулись в соблазнительную улыбку, на щеках появились милые ямочки – передо мной была прежняя девушка-божество, какой я увидел её в первое мгновение.

- Пойдём, я покажу тебе, - она потянула меня за собой. И я, как привязанный тёлок, поплёлся следом.

Что она собралась мне показывать? Что-то я запутался. Не понимаю…

Ещё и голова разболелась. Думать с каждой минутой становилось сложнее.

Млат подвела меня к бассейну с водой, заключенной в низкий каменный бортик. Я осторожно переступил то место, где недавно лежал варул – теперь здесь снова была нетронутая, даже непримятая трава нереального изумрудного цвета. Не бывает такой травы в природе!

- Смотри! – длинный тонкий пальчик властно указал на зеленовато-голубую воду, будто подсвеченную чем-то изнутри.

Я послушно взглянул и в первый момент нервно дёрнулся – вместо моего собственного отражения на меня смотрел оборотень.

Чёрно-серая жёсткая короткая шерсть, под которой бугрились мышцы, уродливая непропорциональная морда с покатым лбом, длинными треугольными ушами на макушке, огромной пастью полной острых белых зубов и горящими жаждой крови жёлтыми светящимися глазами.

Глаза мне не понравились больше всего.

Эти глаза я слишком часто видел в своих кошмарах…

До этого момента я никогда не видел себя в образе «волка». Точнее, того, чью форму принимает моя вторая сущность. На волка это было похоже лишь общими очертаниями.

Честно сказать, сначала я испытал отвращение, но чем дольше рассматривал отражение, тем сильнее проникался чувством равновесия, покоя, смирения, если хотите. Мы как две стороны одной монеты и, сколько бы я не отрицал этого, ненавидя сидящую во мне тварь, ничего не изменить.

Я – тот, кто отражается в воде. Я оборотень. Тёмная тварь, противная людям.

- Такой красивый, - тихо произнесла Млат, смотря на моё отражение.

Странные у неё вкусы. Но да, оборотень по своему был красив. Идеальная природная машина для убийств.

Девушка вновь сидела на бортике бассейна, только варул больше не лежал у её ног - теперь там сидел я. Хотя я и не помню, когда опустился на колени.

Взгляд на мгновение отвлёкся от своего отражения, и я увидел отражение Млат.

Боги святы!

В этот момент я сильно пожалел, что не взял с собой пистолеты.

Из воды на меня смотрело совершенно чуждое этому миру существо.

Худое до изнеможения, с длинной шеей, впалыми щеками, острыми скулами и уродливо выпирающими ключицами и рёбрами на плоской груди, за спиной кожистые крылья. Серо-зеленая кожа плотно натянута, словно вот-вот готова порваться, и покрыта пятнами «ржавчины». Срезанный у самого основания нос имел форму наконечника стрелы с широкими ноздрями. Круглые «рыбьи» глаза белесого цвета широко распахнуты. Брови и волосы отсутствовали напрочь – их заменял небольшой острый гребень, идущий от переносицы к затылку. Вытянутые треугольные уши оттопырено торчали в стороны, как два лопуха, из обозлено ухмыляющейся пасти - из-под верхней и нижней губы, выпирали здоровенные затупленные синевато-белые клыки. Руки и ноги оканчиваются внушительными когтями.

Я перевёл взгляд на девушку с обликом богини – Млат искренне улыбалась, только в самых зрачках вспыхивали искорки нетерпения.

Если вампир ждал от меня реакции, он её не дождался – за время работы я видел и не такое.

Мои губы сами собой расплылись в глупой ответной улыбке, в голове же проносились десятки вариантов появления в Мэринге вампира.

Правдоподобнее всего казалась версия с варулом неудачно выбравшим место для логова и потревожившего покой впавшего в спячку вампира.

Древние названия и слова Млат подтверждали эту версию.

А уж вампир своего не упустил – у этих тварей сильный ментальный дар, способный подчинить, как выяснилось, даже варула.

Удивительно, как я до сих пор могу соображать…

«Серебро!» – сквозь спутанный клубок разрозненных мыслей, пронеслась одна здравая. В татуировке есть серебро. Его немного, но оно не даёт вампиру окончательно поработиться мой разум. Поэтому ему так не понравилась татуировка. Он почуял серебро!

Вот мой шанс. Главное не поддаваться. Помнить кто я есть.

И да, я не просто так называю вампира в мужском роде. Правильнее было бы назвать его «оно», так как вампиры бесполы. Они проникают в разум жертвы, подбирают подходящий образ и накладывают на себя личину. Чем сильнее тварь – тем больше народу она может подчинить, при этом каждый будет видеть что-то своё. Я, например, питаю склонность к хрупким невинным на вид голубоглазым блондинкам.

Вампиры слишком редкий вид в нашем диком мире, поэтому ничего удивительного, что я так опростоволосился и не сразу понял кто передо мной. Тот же алтарь вампира до этого я видел только на гравюрах в учебниках Круга. И там он выглядел, как комок спаянных людских тел, истекающих кровью.

Каменный цветок с бурыми прожилками, какой был у Млат – на алтарь совершенно не походил. Но это точно был алтарь!

Я аккуратно бросил взгляд в ту сторону.

Демонов цветок никуда не делся.

Именно из алтарей и принесенной на них в жертву крови, твари черпают силу. Крестьянские легенды о прекрасных существах, блуждающих в ночи и пьющих кровь у девственников, как обычно врут. Вампиры вообще не пьют крови – им хватает силы алтаря.

Богиня вновь нахмурилась, сведя светлые бровки на переносице. Протянула ко мне руку и коснулась виска.

По телу прошла предательская дрожь. Я сам не понял: от желания или отвращения.

В голове всё окончательно смешалось. Образы девушки-богини и вампира накладывались друг на друга, сливались, двоились и… богиня побеждала.

На губах Млат появилась удовлетворённая улыбка.

- Хороший мальчик, - ласково пропела «девушка», проведя рукой по моим сильно отросшим волосам.

Тут же недовольно поморщилась, стянула шнурок, удерживающий тёмные пряди, и с видимым удовольствием взъерошила волосы.

«Давно надо было подстричься», - промелькнула в голове мысль-отвращение.

Я же преданно уставился в глаза вампиру. Сейчас я сделаю всё, чтобы выбраться из логова этой твари.

А потом вернусь и убью её. Его.

Млат рассмеялся, словно прочитав предательские мысли. Тонкая девичья ладонь мёртвой хваткой ухватила меня за левую руку: рывок, треск ткани и рука обнажилась по плечо.

Девичьи пальчики пробежали от предплечья к запястью, заставив меня задохнуться от боли.

Боль помогла развеять наваждение. Я как никогда чётко увидел перед собой древнюю тварь, сдирающую с моей руки кожу.

Я сам три года назад точно так же срезал знак Охотника, чтобы избавиться от ненавистного оборотню серебра.

И это была последняя разумная мысль, перед тем, как я отключился.

Ощущения реальности вернулись рывком. И первым, что я ощутил – была кровь.

Её густой и насыщенный аромат был разлит в воздухе, заставляя жадно трепетать ноздри.

Её терпкий вкус на языке отдавался сладкой истомой во всём теле, будто я только что слез с женщины.

Ещё горячая… Такая вкусная и долгожданная… Я так давно хотел её вкусить… Столько запрещал себе… Зачем? Какой же я был дурак!

Облизнувшись, я зажмурился от удовольствия.

Секунда. Две… Ступор… Осознание… И я распахнул глаза.

Над головой мерцали звёзды, среди которых лениво плыла почти полная луна, уже успевшая отсчитать половину ночи. Под ногами крошилась сухая земля, справа шелестели высокие побеги кукурузы, слева громоздился знакомый мне дом землевладельца Харпи, в котором я побывал позавчера.

- Твою-то мать! – выдохнул я, но изо рта вырвалось только невнятное рычание.

В тот же момент со стороны дома раздался выстрел. Донеслись озабоченные выкрики людей.

- Туда! Туда побежал!

Я машинально вжался в землю.

Пуля просвистела где-то рядом, улетев в сторону кукурузного поля. Ночной воздух, пахнущий сухой травой и кровью, пронзил неприятный, режущий нюх запах горячего металла и пороха.

Чихнув, я потёр лапой чёрный нос, влажно мерцающий в свете луны и по-глупому скосил глаза, рассматривая свою серо-чёрную волчью морду.

Я обратился? Как? Когда? Почему? Ни демона не помню! Вампир что-то сделал со мной?

Кажется…

Нет, не помню!

Крики продолжались. Мужчины отдавали резкие команды. Где-то плакала женщина. Скорее выла, не хуже любого волка. Что у них случилось?

Рассеянный взгляд натолкнулся на нелепый светлый комок, валяющийся у меня под лапами.

Я сморгнул, тряхнул тяжёлой башкой и хмуро уставился на…

Внутри всё похолодело.

Я понял, отчего выла женщина.

Кровь на моей морде принадлежала её ребенку. Совсем крохе. Ему, наверное, ещё и года нет…

Крошечное тельце нелепо раскинуло такие же крошечные ручки, голова повёрнута на бок, грудная клетка разворочена, всё вокруг заляпано кровью...

Кровь и на моей пасти. Ещё горячая…

Что же я наделал?

Со стороны дома продолжали шуметь. Люди собирались охотится на тварь, убившую их ребенка. Снова грохнули выстрелы.

Но меня там уже не было.

Несуразно длинные лапы оборотня быстро уносили меня по полю между стройных рядов кукурузы. Стебли гибко колыхались, раздраженно шуршали и определенно указывали стрелкам, где меня искать.

И я их понимал. Выл и скорбел вместе сними. Но ничего поделать не мог. Мёртвых нельзя вернуть к жизни.

Внутри клокотала ярость, гоня меня вперёд. Что вампир сделал со мной? Поработил разум? Выпустил инстинкты? Заставил убивать? Скольких я убил этой ночью?

Не знаю. Не помню!

Но очень хочу узнать.

Я должен это знать. И помнить.

Нужно бежать в Форт. Взять у Ллойда побольше серебра и убить древнюю мерзкую тварь, пока я ещё чего не натворил. Пока я в своём уме и могу контролировать волка.

Длинными прыжками я нёсся вперед, в леса Мэринга. Туда, где самое место таким тварям, как я.

С момента, как стал оборотнем, я убивал лишь раз.

Случилось это в мою первую полную луну. Я готовился к этому. Ушёл глубоко в чащу, приковал себя цепями к самому большому дереву, упился настоем борца и…

Случайность.

Что совершил, понял только утром, когда зашла луна и я обратился человеком.

Какой-то охотник – самый обычный, охотящийся в лесу на оленей, зайцев и перепёлок, устроился на ночную стоянку слишком близко от меня. Я его учуял. Да он и сам пришёл, услышав непонятные звуки ночью в лесу.

Я бы на его месте бежал без оглядки, а этот пришёл посмотреть.

Любопытство стоило ему жизни.

У него был лук и стрелы. Был хороший нож, которым он попортил шкуру оборотня.

Утром, по следам, я восстановил, что творил ночью.

Потом похоронил то, что осталось от охотника и долго сидел, направив себе в лоб дуло пистолета с серебряной дробью.

Выстрелить я так и не смог.

Если Охотник со смертью был на короткой ноге, оборотень очень хотел жить.

Расстояние, которое я преодолел верхом за три часа, волк покрыл меньше чем за полчаса. Только ветер в ушах свистел!

Луна медленно таяла в предрассветном небе, уступая место своему старшему брату – Солнцу. Восток расплылся пока ещё бледными золотыми, розовыми и алыми мазками, но с каждой минутой цвета становились ярче, насыщеннее. Лучи проникали через редкие просветы в пышных кронах деревьев, падая мне на шкуру. Сущность волка чувствовала, как отступает ночь и недовольно ворчала. Волку не нравилось солнце. Глаза идеального ночного хищника плохо видели при его свете. Поэтому мы всё больше ориентировались на запахи.

И когда я говорю «мы» - это на самом деле так. Я словно раздвоился.

Одна часть сознания – человеческая – стремилась к контролю, вторая – волчья – всеми силами желала этот контроль сбросить. Завыть, оглашая лес победным воем. Погнаться за пробежавшей пару часов назад по тропе лисицей или броситься за притаившемся под кустом зайцем. Та семья оленей на водопое станет лёгкой добычей – надо только…

Я боролся сам с собой, с трудом возвращая себя от мыслей о вкусном мясе и горячей крови на путь к Форту.

Совру, если скажу, что мне не нравилось быть волком. Нравилось! Очень.

Но ведь я Охотник, демон меня раздери! Я не могу поддаться искушению! Я должен защищать людей!

Если я не буду этого делать – для чего тогда жить Охотнику Грэмлину?

И всё же одну маленькую слабость в виде длинноухого косого я себе позволил.

Тело после долгого быстрого бега нуждалось в пище.

Вот бы оленя…

Я на ходу потряс башкой и припустил ещё сильнее. На языке ещё ощущался вкус парного заячьего мяса…

Людей я почувствовал задолго до появления высокой стены Форта. Запах их дома резко дисгармонировал с лесной безмятежностью, врываясь в этот дикий мир отвратительным скисшим ароматом.

Странно, почему я не ощущал этого раньше?

Я залег под раскидистым кустом можжевельника рядом с зарослями крапивы, в которых не так давно прятался варул, терпеливо ждал и думал. Как мне показаться людям, когда я не могу вновь принять облик человека?

Не знаю, что сделал со мной вампир. Обычный оборотень обращался только в ночь полной луны, пока ночное светило плыло по небосводу. Но как только луна уходила, оборотень снова становился человеком. Я же человеком не стал. А полнолуние вообще только сегодня ночью.

Иногда встречались «шатуны». Эти были способные обращаться вне зависимости от фаз луны и даже сохранять изворотливый человеческий разум. Шатуны стояли на уровень выше простых оборотней, но ниже варулов.

Я был самым обыкновенным оборотнем. Если не считать кости варула в груди. Поэтому, подумав, причислил себя к «четвёртому» виду и, кажется, не ошибся. Я был чем-то необычным.

Все попытки обратиться с треском проваливались. Волк злорадно скалил клыки и фыркал от смеха, издеваясь надо мной, в то время пока я думал, как сообщить Ллойду о вампире и своих проблемах. Думаю, бывший наставник придумает что-нибудь.

Я непроизвольно дёрнул ухом, расслышав голос старика. Поднял голову с лап, осторожно прополз вперед и высунул морду из куста. Я надеялся увидеть его на стене. Он бы понял, увидь меня.

Наверное.

Другие могут и выстрелить, не разобравшись в ситуации. Они там сейчас все нервные, все на взводе. Нашпигуют болтами и стрелами, как праздничную утку или приласкают магией. Я не варул. Шкура оборотня магию не отражает.

А что там Млат говорил о богах? Это варулы наши боги?

А-а-а! Не важно!

К сожалению, Ллойд подниматься на стену не спешил. Ходил где-то рядом, рыча на «отверженных». Уверен, спать он ещё не ложился, дожидаясь возвращения непутёвого воспитанника. Злился, что отпустил меня одного. Волновался. Ещё немного и он сам пойдёт по следу варула.

И угодит в лапы вампира!

Нельзя этого допустить.

Я вздохнул, осторожно отполз на десяток метров назад, вышел на дорогу и неспешно приблизился к воротам.

На вышке грохнул колокол – меня разглядели. Послышались встревоженные голоса, люди забегали, словно муравьи в разворошенном муравейнике.

Признаться, нам с волком понравилось такое зрелище. Запах страха тонкой лентой ворвался в утро. Мои ноздри затрепетали, я высунул язык и довольно облизнулся. Потом в наглую уселся перед воротами, задрал голову и завыл: громко, протяжно, печально.

Где-то вдалеке мне ответила волчья стая. Я мысленно сплюнул и заткнулся.

Как ни странно, стрелять в меня не стали. А вскоре на стену поднялся Ллойд.

- Стреляем, Ллойд? – с нетерпением и затаённым страхом спросил дежурный с вышки.

- Подожди, - отмахнулся от него старик и сильно нахмурил брови.

Я насмешливо фыркнул, вспоминая, как в бытность ученичества Ллойд так же хмурился на мои ошибки, и высунул язык.

Ненормальное поведение для оборотня. Даже для шатуна. И Ллойд в очередной раз проявил свою проницательность.

- Грэм? – позвал старик.

Я выразительно кивнул и лёг на дорогу, показываю миролюбивый настрой.

- Не стрелять! – приказал хозяин Форта. – Открыть ворота!

- Но… - кто-то попытался оспорить приказ.

Ллойд рявкнул на несогласных, подкрепив приказ парой крепких фраз и поспешил вниз.

Вновь забегали люди, загремели запоры и одна из мощных створок, со скрипом приоткрылась. С воротами – это он правильно. В калитку я не протиснусь.

При приближении старика я сел и, уподобляясь дворовым псам, вильнул куцым обрубком хвоста.

- Что с тобой случилось, парень? – присев передо мной на корточки, спросил наставник и аккуратно положил ладонь мне между ушей. Страха он не испытывал.

Волк недовольно прижал уши к голове, заворчал и оскалил клыки, но я одёрнул свою вторую сущность и печально посмотрел на бывшего Охотника.

Ллойд от греха убрал руку.

И как мне рассказать, что со мной случилось?

- Ты шатун? – спросил наставник.

Я отрицательно мотнул головой. Брови старика поползли на лоб. Думаю, за всю свою практику с подобным он ещё не сталкивался.

Виновато опустив морду и повесив уши, пожал плечами. Тело оборотня сильно отличалось от обычного волка, так что жест получился почти человеческим.

- Не можешь обратиться? – Ллойд в очередной раз показал свою прозорливость.

Я радостно закивал, капая слюной из пасти на дорогу.

- Однако… - выдал наставник и озадаченно почесал в затылке.

Я выразительно вздохнул.

- Ладно, идём, - Ллойд распрямился и повернулся к приоткрытым воротам. - Попробуем что-нибудь придумать. Только… веди себя хорошо.

Я фыркнул. Отряхнулся от пыли и широко ощерился, всем видом стараясь излучать дружелюбие.

Хотя о каком дружелюбии может идти речь, когда на тебя в упор смотрит два арбалета, а на руках «отверженных» посверкивают готовые к бою заклинания? Да, слабенькие, но оборотню и этого хватит, чтобы подпалить задницу.

На волка собрались поглазеть, кажется, все обитатели Форта. Немногочисленные дети, как яблоки поздней осенью, свисали с единственного дерева, того и гляди, норовя посыпаться на землю. От них не пахло страхом, только любопытством. Нимф видно не было.

«Отверженные» постарше тихо перешёптывались, создавая непередаваемый гул у меня в голове, от которого начинало ломить в висках.

Волк фыркнул, и недружелюбно сверкнул глазами на особо ретивую ведьму, посмевшую назвать нас «облезлой шавкой».

Ллойд, идущий слева, предупреждающе положил руку мне на холку.

- Спокойно, Грэм. Они просто бояться.

«И пусть бояться!» - пронеслось в голове, и я машинально облизнулся. Вкус их страха волку нравился.

При входе в крепость, нам навстречу выскочил парнишка лет семнадцати. То ли не знал обо мне, то ли… А демон его знает что! Я недовольно взрыкнул.

Парнишка вскрикнул, шарахнулся и выставил руки перед собой, готовый одарить меня в лучшем случае проклятием, но Ллойд вовремя загородил волка собой.

- Тэрри, нет! Он не причинит вреда.

- Н-но, м-мастер Л-Ллойд, - заикаясь, попытался возразить молодой колдун.

- Если человек косо посмотрит на тебя, тоже направишь на него магию? – строго спросил старик. – Не забывай, почему мы все собрались в этом месте!

Парень опустил руки и потупился. Промямлил нечто неразборчивое даже для меня и поспешно убрался с прохода. А я в очередной задумался – для чего Ллойду Форт?

Сам он точно человек - я бы почувствовал будь это иначе. Размолвка с Кругом тоже не причина. Вряд ли Ллойд создал Форт на зло им.

Может, хоть теперь он мне расскажет правду?

На третий этаж крепости мы поднялись без происшествий.

Заведя меня к себе в комнату, Ллойд велел ждать. Запер меня и ушёл.

За травками, наверное. Я бы на его месте налёг на борец.

Немного поворчав, я прошёл к окну и, повозившись, улёгся на пол, положив морду на лапы. Какими бы выносливыми не были оборотни, но и они рано или поздно устают.

Ещё очень хотелось жрать, но я решил оставит этот момент до возращения в облик человека.

Задремав, я едва не пропустил возвращение Ллойда. Среагировал только, когда дверь открылась.

И реакция была соответствующая. Рывком вскочил на лапы, вздыбил шерсть, прижал уши, нагнул голову и угрожающе зарычал.

Наставник замер на пороге.

- Грэм?

Понадобилось несколько секунд, чтобы успокоится.

Я расслабился, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вздохов.

Мне снился Млат. Он звал меня к себе…

- Всё в порядке? – спросил Ллойд. В руках он держал несколько мешочков с травами.

Отрицательно помотал башкой. Какой тут порядок?

- Я могу зайти? – уточнил наставник. – Не кинешься?

Я фыркнул и демонстративно уселся на зад. Принюхался. Чихнул. Чуткий волчий нос различил борец и тирлич. Последний в народе ещё называли «ведьмино зелье». Говорят, при его помощи ведьмы летают на свои шабаши.

Но мы то знаем, что эта травка отлично помогает для выявления тёмных тварей. Существует много тварей, ловко скрывающихся под видом людей. Если напоить любую из них заваренным тирличем, тварь начнёт превращаться в свою истинную форму.

Странный выбор, учитывая, что я уже обратился.

Я выразительно посмотрел на Ллойда, надеясь, что он поймёт мой недоумевающий взгляд и пояснит. С выбором борца я согласен – он успокоит волка, а тирлич… Если только поможет превращению?

- Судя по морде, ты сам уже всё сообразил, - усмехнулся Ллойд. Запер дверь и потёр руки. – Так-с, попробуем. Не уверен, что получится в обратную сторону, но… Лучше я всё равно не придумал. Рискнёшь?

Я рискнул.

Терпеливо дождался, пока бывший Охотник заварит травы, после послушно вылакал получившееся дрянное пойло.

Обычно смена облика у оборотня происходила в течение пары минут. Чем тварь старше, тем быстрее она обращалась. Выглядело зрелище отвратительно и шокирующе. Что при обращении ощущает человек до последнего времени мне оставалось только догадываться. Я не помнил ни одного своего превращения, отрубался от боли, как только первые кости выворачивались из суставов.

Только боги знают, чего мне стоило пережить его сейчас.

Не успело «зелье» попасть в организм, меня начало корёжить.

Внутренности обожгло адским огнём, кости заломило так, словно кто-то разом раздробил их все и они начали выворачиваться из плоти. Из глаз брызнули слёзы, лапы подкосились, я рухнул на пол и завыл, захрипел, зарыдал…

Следующие минуты показались мне вечностью. Я драл когтями всё, что подворачивалось под лапы, вгрызался клыками в собственную плоть, изворачивался под неестественными углами, выл, скулил и молил о смерти. Тело обращалось – медленно и болезненно, словно что-то мешало, запрещало принять человеческую форму.

И когда внезапно всё закончилось… Сначала мне показалось, что мои мольбы, наконец, услышаны и старуха с косой утащила-таки меня в Бездну, избавив от мучений.

Но нет. Покоя на этом свете мне не видать. Не тот характер и воспитание. Прежде чем подыхать, надо хотя бы с вампиром разобраться.

Полежал немного, приходя в себя. Когда боль окончательно отступила, вздохнул полной грудью и улыбнулся. На влажной после превращения кожи ощущался лёгкий ветерок из окна. Он остужал разгорячённое тело.

Хо-ро-шо…

Не хотелось никуда идти. Хотелось лежать и наслаждаться этим кратким мигом покоя.

- Живой? – раздался сверху голос Ллойда.

Игнорировать старика было опасно – он и пнуть мог. Те ещё у него методы воспитания. Поэтому я открыл глаза.

Потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться в пространстве и привыкнуть к изменившемуся спектру, затем я сел.

Боли не было. Чувствовал я себя преотлично. Даже есть не хотелось.

- Грэм?

- В порядке, - ответил я, однако из горла вырвалось хриплое карканье. Я откашлялся и снова попытался заговорить: - Нормально.

Ллойд тихонько выдохнул и протянул мне кувшин с водой. Я напился.

Уже после второго глотка, понял – что-то не так.

И тут-то меня накрыло…

Организм оборотня начал активно избавлялся от той дряни, которой напичкал меня старик. Борец ещё нормально, я привык. А тирлич, похоже, не зашёл.

Рвало меня долго и мучительно, до желчи и пустых спазмов. Температура тела поднялась, на коже вновь выступила испарина, заломило кости.

Я было решил, что сейчас пойдёт обратная трансформация в волка, но обошлось.

Очистившись, организм немедленно потребовал его накормить.

Ллойд бросил мне тряпку, мол, нагадил – убирай, и вышел из комнаты.

Я с кряхтением поднялся с тряпкой в руках…

- Я прямо не узнаю тебя, Грэм! - хмыкнул Ллойд, когда я закончил свой рассказ. Как и обещал, рассказал всё, без утайки. Но сначала оделся и набил брюхо. – С каких пор ты веришь легендам? Этому я тебя учил?

Я насупился.

- Будешь на моём месте – поверишь.

- Ну-ну… - с сарказмом произнёс наставник. – Думаешь, ты первый из Охотников, кто обратился? Никто бы не стал молчать, найди он способ снова стать человеком.

Я окончательно скис. Прав Ллойд. Какие легенды…

И всё же, не пойди я на поводу легенды о варуле, не получил бы костей и давно бы лежал в могиле.

- Ладно, - тон бывшего Охотника стал снисходительным. – Главное ты выжил. И добыл интересные знания.

- Сообщишь в Круг? – насторожился я.

- Придержу. Знания интересные. Только пойдут вопросы – как я их добыл. Сам понимаешь, соврать не получится.

- Значит будешь экспериментировать.

Так и знал, что наставник меня не выдаст.

- Если есть возможность кто-то спасти – почему бы этого не сделать? – пожал плечами бывший Охотник и сменил тему: - А теперь рассказывай, что с тобой произошло. И куда делся знак Охотника.

Я вновь занялся пересказом, неосознанно потирая левую руку от запястья до предплечья. Татуировки Круга с моим порядковым номером там больше не было. Вампир срезал то, что мешало ему завладеть моим разумом. Теперь я вспомнил это.

Ллойд даже бровью не повёл, услышав о вампире. Мэринг та ещё задница мира. Когда-то здесь был пробит широкий проход в Бездну. Оттуда к нам все тёмные твари и прискакали, как по колокольчику на обед.

Колоссальной ценой люди смогли отстоять родную землю за собой. Проход закрыли, а для отлова тёмных тварей создали Круг Охотников.

С тех пор прошло около восьми сотен лет, однако твари никуда не делись. Слишком быстро они плодятся на людской плоти и крови.

В лесах Мэринга сейчас не осталось ни одного напоминания о демонах, и всё же тварей сюда тянет как магнитом. Память предков в них, что ли, просыпается?

Мне, к слову, в Мэринге тоже было довольно комфортно.

- Значит, вампир, - задумался Ллойд. – Что же выбило тебя из-под его контроля?

- Хотел бы я знать.

- Выбило, но заклинило в шкуре оборотня, - не обратив на внимания на мою фразу, продолжал рассуждать бывший Охотник. В этой истории я тоже не стал ничего скрывать. А Ллойд не стал меня осуждать.

- Выбило и заклинило… - никак не отпускал какую-то мысль наставник. – Есть у меня одна идейка, почему так случилось.

- И? – нетерпеливо, снова как при обучении, заёрзал я на стуле.

- Чувство вины.

- Чего? – не понял я.

- Какой сейчас твой самый большой страх, Грэм? – спросил Ллойд и сам же ответил: - Стать тварью. Сегодня ты убил. В твоём понимании убивают только твари. Вот твой страх и выбил тебя из-под влияния вампира. Ты ведь не тварь, а Охотник. И тот же страх, вероятнее всего, не девал тебе обратиться. Тварь ведь не может быть человеком?

Звучит складно.

Ллойд прямо в яблочко попал. Я боюсь именно того, что он описал.

Да меня даже схватка с варулом так не пугает, как перспектива потерять разум и превратиться в чудовище!

Я с нажимом потёр лоб, сжал виски. Неприятная тема. Неудивительно, что голова разболелась.

Может он прав? Чувство вины грызло меня с того самого момента, как понял, что натворил.

Дневной свет резал глаза, и я прикрыл их.

Перед мысленным взором промелькнул соблазнительный образ Млат в виде красотки-богини.

Я вздрогнул и распахнул глаза.

- Грэм?

- Вампир… Серебро… - сумбурно забормотал я. Взгляд расфокусировался и поплыл. – Нужно серебро. Зов…

Ллойд меня понял. И уже через минуту наматывал мне на шею толстую серебряную цепь. Самая простая защита от вампира. Они на дух не переносят серебро.

Похоже, я не до конца вышел из-под влияния вампира. Какие-то отголоски остались и теперь Млат зовёт обратно, недоумевая, куда же делся сборщик крови.

Пока вампир слаб, он не может далеко отдаляться от алтаря. Ему нужен сборщик. Тот, кто будет таскать жертвы.

Сам же алтарь должен выглядеть как на гравюре в учебнике. Цветок, который я видел – был только в моей голове. Теперь-то я это понимаю. Вся та пещера были одним сплошным больным бредом.

То, что я хоть что-то осознавал – заслуга тех крупиц серебра в татуировке Круга. Как только её не стало, мой разум перестал сопротивляться воли древней твари.

Наставник тоже раскинул мозгами и вспомнил о грозе, прошедшей над Мэрингом недели две назад – как раз, когда начались исчезновения людей. Ударившая в дерево молния могла пробудить древнюю тварь. Как там появился варул – загадка. Как уже упоминал – никто не знает, откуда приходят и куда исчезают единоликие после своего жора. Может они как раз на молниях прилетают! Боги же, по мнению Млат.

Ни к чему гадать о прошлом, когда надо заниматься настоящим.

- Куда разбежался? – остановил меня Ллойд, когда я вскочил со стула.

- Закончить работу.

- Сегодня полнолуние. Не забыл?

- Луна на меня не влияет, - напомнил я.

Ллойд посмотрел на меня снисходительным взглядом наставника.

Знал я этот взгляд. Он каждый раз смотрел на меня так, когда я лажал и садился в лужу.

Другие наставники в таких случаях обычно орали и кулаками вбивали в воспитанников их ошибки. Ллойд же всегда только смотрел.

И, знаете, пробирало меня это куда сильнее любых криков и ударов.

Вот и сейчас я опусти зад обратно на стул и вопросительно посмотрел на наставника.

- Один ты больше не пойдёшь, - сказал он. – Да, ты стал сильнее и быстрее, но не против вампира. Вспомни чему я тебя учил.

- Не быть самонадеянным и никогда не отказываться от помощи, - тот урок Ллойда звучал чуть иначе и намного жестче, оставив на моей шкуре пару глубоких шрамов от когтей тварей, но суть была переда верно.

И ведь не поспоришь.

В одиночку Охотники на вампиров не ходят. Минимальный состав Охоты – три человека. И пока двое отвлекают вампира на себя, третий – уничтожает алтарь. Без алтаря вампир ничто. Тактика отработана поколениями Охотников.

Пришлось согласиться перенести Охоту на завтра. Вампир никуда не денется, а Ллойду надо подготовиться. В том числе найти добровольцев для вылазки. Грех не воспользоваться помощью практикующего колдуна или ведьмы.

Мне готовиться было не нужно. Взял только из арсенала наставника посеребрённый меч. Снарядил пистолеты, ещё раз поел и завалился спать. Ночью всё равно уснуть не смогу.

Может в полнолуние я и не превращаюсь, но луна на меня давит.

Проснулся я ближе к вечеру, точно в тот момент, когда полный серебряный диск выполз на небосвод.

Я чуял его каждой клеточкой тела, каждым нервным окончанием. Сидеть в подвальной комнате без окон было мучением.

Собравшись, вышел во внутренний двор Форта. Забрался на бесколёсную телегу, изображавшую помост и уставился на небо.

Я мог так сидеть часами, если для Охотника не было работы. Проверено тремя года.

Ллойд в какой-то момент сел рядом. Я не обратил на старика внимания. Не мешает и ладно.

В середине ночи Ллойд ушёл, так и не сказав мне ни слова.

Спасть я больше не ложился. Был слишком возбуждён полнолунием и предстоящей Охотой. У меня в этом деле личный интерес. Млат мне задолжал одну жизнь.

Выдвинулись мы сразу после рассвета, планируя добраться до логова ближе к полудню. Днём вампир уязвимей всего. Хоть здесь легенды не врут – солнце его первейший враг. Под лучами светила тварь распадётся пеплом.

Вместе с нами пошли двое «отверженных». Первый, несмотря на преклонный возраст, был похож на медведя – высокий и кряжистый, заросший густой чёрной бородой. Колдун заранее невзлюбил меня, всю дорогу молчал, и бросался враждебными взглядами из-под густых бровей. Дубина, которую он, видимо, считал своим магическим посохом, внушала уважение.

Второй «отверженный» был заклинателем, резко отличающимся от своего коллеги как внешностью, так и характером. Я даже удивился, когда этот невысокий, пухлый, лысеющий человек, присоединился к нашему походу.

Дамид – так его звали. Улыбка, кажется, никогда не покидала его тонких обветренных губ, открытое доброе чуть глупое выражение лица вызывало расположение. Дружелюбие, пышущее из заклинателя, распространялось на всех, в том числе и на меня. А энергии хватило бы на нескольких человек.

Поведение Дамида меня удивляло. За свою жизнь я видел достаточно заклинателей, и добряками их назвать сложно. Духи просто так подчиняться не будут. Их надо заставить себя уважать.

В общем, я так и не понял, что добродушный экзорцист – как в народе ещё называли заклинателей, забыл среди «отверженных». Раз спрятался в Форте – было от чего. Моей задачей было показывать дорогу, а не копаться в прошлом людей.

«Отверженные» поддерживали неплохой темп. Никто не скулил, не просил «пять минут на привал». Шли чуть ли не след в след за мной. Остановка была лишь раз – Дамид вызвал пару духов, отправив их на разведку. Было это за два километра до норы Млат.

Пока ждали возвращения духов, каждый занимался своим делом.

Дамид контролировал передвижение своих подопечных, молчаливый колдун сидел под деревом в обнимку со своей дубиной и, кажется, спал. Ллойд проверял оружие. Я от него не отставал.

Перво-наперво снял со спины ножны с мечом. Достал посеребрённый клинок, поплевал на лезвие – старый ритуал Охотников на удачу - и воткнул в землю. Ллойд, заметивший мой поступок, лишь фыркнул.

Затем занялся пистолетами.

Носить их приходилось в специальный бедренных кобурах. В других местах массивные двуствольные «Стражи» лишь мешались. Каждый весил почти три килограмма и имел такую отдачу, что обычный человек мог стрелять, только крепко держа пистолет двумя руками и молясь, чтобы отдачей не поломало кости. Я же свободно палил одновременно с двух рук. «Стражи» для меня почти ничего не весели.

Зато какой у них был убойный эффект! Зомби разносило на ошмётки, а оборотням сносило голову, словно та была из засохшей грязи.

Четыре выстрела специальными патронами – серьезный аргумент против тёмных тварей.

Правда, с левой руки я стреляю не ахти как.

К тому же пистолеты не стреляли патронами из дерева. Против того же варула – бесполезная вещь.

Был ещё один минус - пули к этим здоровякам делались на заказ и только в представительствах Круга. И даже зная меня не первый год, кузнецы каждый раз удивлялись размеру оставленного им заказа.

Проверив пистолеты, я убрал один в кобуру под правую руку, со вторым подошёл к Ллойду. Наставник сразу понял, что я от него хочу и принял оружие. Быстро осмотрел, проверил патроны и кивнул.

Притворяющийся спящим колдун поглядывал на нас через щёлочки глаз. Дамид всё ещё командовал своими духами, уж не знаю, что он там хотел высмотреть. Я подробно описал нору.

В ответ на это заявление мне было высказано полное недоверие. Мол, я в это время был не в себе, попав под влияние вампира, что делал не понимал и мог видеть совсем не то, что есть на самом деле.

Довод более чем уместный. Я даже спорить не стал. Вот и оставалось ждать возвращения потусторонних разведчиков.

Ждать - моё самое нелюбимое занятие. Я человек действия, порыва и тупое сидение на одном месте сводит с ума. К сожалению, некоторых тварей приходится долго и упорно выслеживать. Терпеливо сидеть на одном месте, притворяясь кочкой. Настоящая пытка для меня.

Сейчас таиться необходимости не было. Я достал из внутреннего кармана куртки длинную красную шерстяную нить с бусинами и продолжил вязать узлы.

Глупое бессмысленное занятие, не имеющее никакого ни мистического, ни религиозного, ни практического значения. Лишь время убить помогает. Хотя некоторые верят, что такой браслет-оберег защищает от сглаза и даже от злых духов.

- Мои духи не навредят тебе, - с улыбкой произнёс Дамид.

Я поднял на заклинателя взгляд, пожал плечами и убрал заготовку браслета обратно в карман. Когда-нибудь я его всё-таки доделаю.

- Рассказывай. – опередил меня Ллойд.

- Там действительно вампир. Мальчик не ошибся, - опять чему-то улыбаясь, сообщил заклинатель духов и подмигнул мне.

Я решил не комментировать свою профессиональную подготовку и проигнорировал данное высказывание.

- Вампир древний. Алтарь у него шикарный, но на данный момент слишком слабый. Думаю, он проспал не меньше двухсот лет. Нас уже почуял и ждёт. Гулей нет.

Вампиры могли создавать себе слуг – так называемых гулей, но был жёсткий ряд обязательных условий для будущего слуги-раба. Одно из них – добровольное принятие крови вампира, что требовало наличие хотя бы минимального разума. Или его отсутствие – это с какой стороны смотреть.

Обычно гулями становились слабовольные люди, поведшиеся на красивую обёртку вампира, или на блага, которые тварь сулила будущему слуге. Власть и вечная жизнь прельщали многих, но не многие знали, чем за них придётся платить.

Интересно, варул был гулем? А меня тварь успела напоить своей кровью? Ни демона не помню!

Но раз я не бегу к Млат скуля и роняя слюни вожделения – я был нужен только в качестве сборщика.

К Ллойду подошёл колдун и начал что-то быстро показывать на пальцах. А до меня только сейчас дошло – колдун-то немой!

Этот факт озадачил сильнее, чем события последних дней – маги не бывают немыми по определению! Все их заклинания основаны на словесных формулах, выкриках и интонациях. Поэтому остаётся только гадать, как он собирается призывать своё тёмное колдовство. К слову, на стене, когда мы отражали нападение варула, я его не видел.

Ллойд закончил беседовать с немым, и обратился ко мне:

- Корин идёт первым. Мы его прикрываем.

- Нет, - не согласился я, и поспешил объяснить причину: – Вампир ждёт меня с добычей. Не будем его разочаровывать.

Ллойд подумал и согласился.

Колдун одарил меня неприязненным взглядом. И чего он меня так невзлюбил?

- Какие-то проблемы? – поинтересовался я у Корина.

Колдун ответил быстрыми жестами, которых я не понял. Пришлось обращаться к Ллойду за переводом.

- Корин тебе не доверяет, - пояснил бывший Охотник.

Я перевёл взгляд обратно на колдуна и вопросительно вскинул бровь. М-да? Это не я колдун. Кто ещё кому не доверять должен.

- Если захочешь, я позже тебе всё объясню, - миролюбиво предложил Ллойд, но я отрицательно покачал головой. Мне не интересны чужие тайны, у самого за плечами уже давно неподъёмный рюкзак.

- Мне безразлична причина, - холодно произнёс я, смотря в тёмные глаза колдуна. – Но, очень не хочется получить зарядом магии в спину.

Корин демонстративно хмыкнул и отвернулся.

Я взглянул на Ллойда – тот неодобрительно покачал головой, однако ничего говорить не стал. Мы выдвинулись к логову.

Дамид с нами не пошёл. Не его профиль. Практически все духи бесплотны и ни на что негодны, лишь малая их часть способна напрямую взаимодействовать с нашим миром, материальными сущностями и предметами. Заклинатель их проводник в потусторонний мир и, при необходимости – обратно. За это он иногда может пользоваться услугами своих «клиентов», например, как сегодня, отправив разведать могилу вампира.

Реальная мощь и сила в нашем мире у волшебников. От колдунов их отличает источник силы. Если волшебники черпают её от всего вокруг, не нарушая баланса, то колдуны «питаются» страданиями людей. Они как тёмные твари – живут за счёт жизненных сил других: людей, животных – не важно. Чем больше они убивают – тем сильнее становятся. Там много разных способов стать сильнее. Их поэтому и гоняют.

Я не люблю как первых, так и вторых.

Колдунов – понятно почему. Моя прямая обязанность – сживать их со свету.

Волшебников не люблю, потому что они волшебники.

У Круга с Орденом давняя история. Фактически Орден волшебников в своё время и создал Круг Охотников, чтобы хоть как-то разгрузить себя от Охоты.

Нет, при необходимости они помогают нам – не всех тварей можно убить без магии, но делают это так, словно мы тараканы под их ногами. Высокомерные ублюдки!

А поскольку Орден до сих пор стоит над Кругом, Охотники обязаны подчиняться волшебникам.

На всех висели серебряные цепи – вампир мог нас чувствовать, но повлиять на разумы уже был не в силах. Я спускался первым. Ллойд и колдун отставали от меня на пару метров.

Под ногами хрустела лестница из костей. У меня внутри с каждым шагом всё сильнее разгоралась ярость – что совсем нехорошо для Охоты. Лишние эмоции могут легко погубить. Голова Охотника должна быть холодной, разум чист.

И всё же каждая кость под ногами – это чья-то загубленная жизнь. Сколько их здесь? Десятки? Сотни? Тысячи?

Я остановил спуск. Впереди, в стену по рукоять был воткнут меч из белой акации. Вот здесь Млат перехватил контроль надо мной.

Тварь!

Ничего. Я его убью. А меч заберу на обратном пути. Я обещал Ллойду его вернуть.

В этот раз спускаться в нору было не страшно. У меня на шее столько серебра висит, что ни одна тварь не прорвётся в голову! А уж как я был зол на вампира…

- Я ждала тебя, двуликий, - прозвучал голос Млат. Каркающий, хриплый. Ничего общего с нежнейшим шёлком голоса белокурой богини.

Из-за серебра я видел истинную сущность отвратительной твари.

И пещеры.

Размеры её остались неизменны, но интерьер сменился радикально. Не было травки и цветов. Были только кости под ногами. Вон и костяк варула валяется.

Из неизменного остался только бассейн с водой. Алтарь же приобрёл свои истинные чудовищные очертания.

Три бурых от запёкшейся крови человеческих тела от пояса «росли» прямо из пола. Спины, руки и головы спаяны в единый организм. Настолько единый, что они втроём одновременно моргали, безмолвно открывали рты и дышали. Внутри этой гротескной скульптуры билось сердце. Тоже одно на троих. Или три в унисон.

Значит, в прошлый раз мне не показалось. Тук-тук-тук…

Своего рода тоже цветочек…

Сколько людей было загублено здесь? Тот мальчик, которого я убил прошлой ночью… Его я тоже должен был принести на алтарь этой твари?

Из горла неосознанно вырвался глухой рык.

- Зачем тебе оружие, двуликий? Я не причиню вреда... Я так ждала тебя…

Млат продолжал играть в свою игру. Даже руки ко мне вытянул, мол, иди же ко мне.

Вампир ещё надеялся взять «сборщика» под контроль. Думаю, Ллойда и колдуна он так же прощупывал. Контроль разума – самая сильная способность вампира. И его же слабость, если на тебе есть серебро.

Грохнуло!

Вырвавшаяся на свободу дробь пробила в теле вампира две дюжины мелких дырок и отбросила завывшую тварь назад.

Второй выстрел выбил из алтаря какое-то бурое крошево. Тела вздрогнули и по ушам ударил спаянный крик трёх глоток:

- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…

Высокий, непрерывный, на одной ноте.

Захотелось зажать уши руками, только бы не слышать.

Я уронил ставший бесполезным пистолет, перехватил меч двумя руками и вдарил по единой шее живого алтаря.

- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…

Крик стал ещё выше и пронзительней. Рты не закрывались. Тянули и тянули на единой ноте, будто им вовсе не нужен был воздух…

Уподобившись дровосеку, я рубил плоть ни на что не отвлекаясь. Надо пробиться к сердцу алтаря!

Не вздрогнул даже когда за спиной прозвучал ещё один выстрел. Там тоже дробь.

К вою глоток алтаря прибавился проникновенный визг израненной твари.

Вспыхнуло синим. Визг усилился. У меня по спине пробежал холодок.

Вот это заставило отвлечься. С тех пор, как я стал оборотнем, магию я чувствовал буквально кожей.

В нос ударил запах палёной кожи.

Обернувшись я застал момент, когда охваченный синим огнём вампир взмыл в воздух и закрутился волчком. Пламя брызнуло во все стороны, закрутилось смерчем и Млат как ни в чём не бывало вывалился из него на пол. Огонь бессильно лизнул камни потолка и опал.

- Грэм, руби! – одёрнул меня Ллойд и побежал наперерез вампиру. Млат спешил отогнать меня от алтаря.

- Да заткнитесь вы! – я вдарил по ближайшему рту рукоятью меча. Это их «А-а-а-а…» буквально сводило с ума.

Изо рта выплеснулась кровь вперемешку с осколками зубов, но крик не прекратился. Это только прибавило мне злости.

Я тебя доковыряю, тварь!

За спиной вспыхивало голубое пламя, поминал демонов Ллойд и визжал вампир. Та ещё какофония для чувствительных ушей волка. После недавнего обращения мои чувства обострились без всякого моего на то желания.

Я с трудом пробился через жёсткий бурый слой живого алтаря и снова застопорился. Теперь меч с противным чавканьем вгрызался в плотный кровавый кисель. Лезвие вязло в нём, с каждым ударом вырывая алые сгустки. Глотки продолжали своё бесконечное «А-а-а-а-а-а».

Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы прорубиться дальше.

Меч с очередным ударом неожиданно провалился в плоть. Что-то с хрустом прорвалось внутри алтаря и на меня плеснуло кровью. Окатило с головы до ног.

Я тут же поехал на ставшей скользкой земле, но смог сохранить равновесие и с силой вырвал меч.

Облизнул губы.

Кровь была ещё горячей…

Волк внутри радостно ощерил клыки. Ему нравилась кровь.

Глотки завопили выше и жалобнее.

Вампир за спиной выдал какой-то невообразимый звук и синее пламя перестало расцвечивать стены пещеры.

Обернувшись, увидел колдуна, нанизанного на когти вампира.

«Сердце пробил» - машинально отменил разум.

Сама тварь была изъедена пламенем, сквозь обожжённую плоть проглядывали чёрные кости. Тело рассекали десятки дымящих алым царапин. От крыльев вампира остались одни лохмотья.

Ллойд воспользовался ситуацией и рубанул Млат по руке.

Колдун рухнул замертво с застрявшей в груди лапой.

- Руби! – заорал на меня Ллойд.

- Рублю! – проревел я в ответ, уже по голень утонув в крови. Земля пропиталась ей насквозь и не могла больше впитывать.

- А-а-а-а-а-а-а-а-а-а… - вторили нам глотки алтаря.

Рубить там было уже нечего. Я перехватил меч обратным хватом и начал бить в рану. Со всей дури. Со всей силой оборотня.

Со второго удара внутри что-то лопнуло. Глотки немедленно заткнулись. Головы вскинулись и опали, уткнувшись подбородками в переставшие вздыматься грудные клетки.

- Да! – заорал я и бросился на помощь Ллойду.

Старик едва держался на ногах, отбивая мощные выпады пришедшей в ярость твари. Одежда бывшего Охотника была изодрана в хлам и пропитана кровью.

Я вихрем налетел на вампира, оттеснив его от учителя. Теперь моей целью было отрубить Млат голову.

Несмотря на уничтоженный алтарь, тварь не собиралась подыхать. Даже отбила пару моих атак и попыталась проскочить к алтарю.

Я зарычал и ускорился, начав теснить вампира к дальней стене, подальше от алтаря и Ллойда.

И тут вампир побежал. Резко развернулся и сам бросился к бассейну с водой.

- Лаз! – вскрикнул Ллойд, но я и так уже понял, что там у твари чёрных ход. Уронил меч и кинулся следом.

Я успел перехватил Млат в последний момент. Вампир уже занырнул в воду, когда я схватил его за задние лапы и потянул обратно.

Меня окатило водой. Тварь сопротивлялась. Но я всё-таки вытащил её обратно.

Грохнул на камни, навалился сверху.

Ллойд подскочил сбоку, приставил дуло пистолета к затылку Млат и выстрелил.

Последний патрон превратил голову вампира в кашу.

Тело подо мной вздрогнуло и расслабилось.

Я отвалился в сторону и начал остервенело трясти головой, пытаясь избавиться от звона в ушах.

Ллойд тяжело опустился на пол.

- Ты как? – спросил я старика через минуту, когда пришёл в себя после выстрела над ухом. Выглядело он хреново, но довольным. Вспомнил былые времена?

Ллойд вяло отмахнулся и указал на тушу вампира.

- Трофеи собери.

Звон в ушах прошёл довольно быстро, так что слова наставника я услышал хорошо.

Трофеями были когти и зубы вампира. Редкие в наше время ингредиенты.

Я послушно встал, поднял меч и стал ковырять добычу.

Закончив с телом, пошёл к колдуну. В его груди так и торчала лапа вампира.

- Стой! – поняв куда я направляюсь, окрикнул меня Ллойд.

Я остановился, не дойдя пары шагов до немого колдуна. До сих пор не понимаю, как он мог колдовать. А его синее пламя… Скольких он загубил, чтобы получить такую силу?

Колдун был мёртв, но его глаза отчего-то смотрели на меня осуждающе.

Что, скажешь, не губил никого?

Мертвец ничего не ответил на мой невысказанный вопрос.

- Сожалею, - сказал я, подошедшему Ллойду.

Наставнику мои сожаления были до одного места. Он наклонился, вырвал лапу из груди колдуна, забрал что-то из внутреннего кармана куртки и указал на тело:

- Забери Корина. Здесь я закончу сам.

Оставалась малость – вытащить тело вампира под солнечные лучи. Алтарь - сжечь.

Я кивнул. Походил по пещере, собирая оружие, потом с некоторым трудом взвалил массивное тело колдуна на плечо и направился к выходу. Не забыл я и про меч из белой акации.

Тяжеловато, конечно, но дотащу всё. Колдун заслужил свою могилу.

Дамид сидел под сосной, и при моём появлении мячиком вскочил на ноги.

- Корин? – голос заклинателя задрожал от волнения, взгляд заметался с меня на тело.

- Сожалею, - повторил я, сгружая мертвеца под дерево, под которым тот совсем недавно отдыхал.

Заклинатель опустился на колени, закрывая колдуну глаза. Затем возложил на лоб ладонь и тихонько зашептал слова отходной. Я не стал ему мешать.

Отошёл и стал ждал Ллойда.

Старик появился спустя минут двадцать. Шёл он медленно и тяжело, словно каждый шаг давался через силу. Его лицо и руки были перепачкано сажей, на волосах и одежде остались хлопья пепла, от бывшего Охотника пахло кровью и гарью.

- Закончили, - проходя мимо меня, сказал он.

Я кивнул.

Теперь самая тяжёлая часть Охоты – похороны.

Охота вторая. Охота на Охотника

Небо затянуло дымчатыми серыми облаками, ветер гнал их мимо потерявшей свою полноту луны, то погружая тропинку в кромешный мрак, то серебря росшую по обочине высокую траву.

Ночной мир жил своей привычной жизнью: ухая, стрекоча, предупреждающе рыча, противно квакая и громко оря скрипучим голосом ночной птицы, больше похожим на рёв атакующего быка. Ветер добавлял в эту какофонию неровный шелест листьев кустарника, росшего по обе стороны от дороги, шуршал травой, скрипел ветками стоящих в отдалении деревьев.

Я глубоко вдыхал прохладный ночной воздух, пахнущий недавно прошедшим дождём, и улыбался. Луна притягивала мой взгляд, но не давила. Её странное, возбуждающее всех тёмных тварей воздействие, сошло на нет. Начался новый цикл.

Первые семь дней самые спокойные. Активность тварей на минимуме. Самое удобное время, чтобы их уничтожать.

Жаль, не все твари об этом знают.

Леса Мэринга остались позади. Чтобы отчитаться о выполнении работы, пришлось возвращаться через городок Розэ. И как бы того не хотелось – заезжать к землевладельцу, подавшему жалобу на пропажу людей.

Сложно было врать в глаза потерявшему ребенка отцу – чувство вины буквально жрало меня изнутри. Корёжило и протестовало. Они должны были знать правду…

Но, если они её узнают – мне не жить.

Поэтому я справился. Я соврал.

Они видели оборотня, и я показал им клыки и когти оборотня, оставшиеся у меня трофеем ещё с прошлогодней Охоты. Сам не знаю зачем столько времени таскал их с собой. Вот, пригодились…

«Смерть» убийцы не стала утешением для сокрушенных горем родителей. Меня начали обвиняли в том, что я не убил тварь раньше. Что из-за меня оборотень пришёл в их дом и забрал жизнь ребенка. Кто за это ответит? Кто вернёт им сына?

Всё, что я мог – предложил написать на меня жалобу в Круг. Мой номер сто двадцать два. Охотник Грэмлин.

Ллойд и «отверженные» сохранят мою тайну, дав возможность пожить ещё немного. Остальному человечеству знать о моей второй сущности ни к чему.

Мэр Розэ полностью удовлетворился доказательствами убийства оборотня, выдал положенную плату за работу и пригласил на званный ужин по случаю дня рождения его единственной дочери. Охотник – уважаемая профессия. Городские любили послушать наши байки, с удовольствием охая и ахая, потому что Охотники не имели привычки врать. У нас настолько интересная жизнь, что даже преувеличивать нет никакого смысла.

Деревенские нас побаивались, порой доходя в своей мнительности до абсурда. К примеру, не желая пускать Охотника на постой, пока тот не надавит своим правом. Мы были непонятны для селян, непонятны в своих порывах добровольно рисковать жизнью, влезая в пасти к тёмным тварям. А всего непонятного лучше опасаться – целее будешь.

Но как только какая-нибудь тварь начинала шалить вблизи от их жилищ - немедленно звали Охотника. Тут мы сразу становились просты и понятны. Убил тварь – молодец. Нет – хреновый Охотник! Дайте другого! А лучше подайте нам волшебника! Он точно изведёт всякую мерзость!

И чем дальше от центра, тем сильнее стереотипы. Мне это было только на руку. Я бродил по самым глухим местам, заработав репутацию безбашенного Охотника-одиночки, невероятно везучего и всегда готового сунуться в любую Бездну. Ведь люди могли узнать мой секрет, а тварям было плевать, кто на них охотится.

Ллойд был таким же одиночкой, так что никого не удивило, что его воспитанник пошёл той же косой дорожкой.

Так-то в Круг мог вступить любой человек, было бы здоровье и желание убивать тварей. По факту же, попадали туда сироты, как я. Те, чьи семьи под корень вырезали твари.

Круг старался хорошо учить будущих Охотников – от этого зависела наша жизнь и жизни других. Сначала несколько лет в Школе при Круге, где учителя вбивали в головы знания о тёмных тварях и тренировали выживать, потом личное наставничество у опытного Охотника.

Я провёл в Школе семь долгих лет. И не потому, что был туп, как пробка. Никто бы не выпустил мальчишку против тварей.

В пятнадцать – Ллойд взял надо мной наставничество. Не забыл старик своего обещания. Я сразу заявил ему – хочу быть Охотником, и чтобы именно он меня учил.

Ллойд тогда лишь посмеялся и пообещал учить, если доживёт до этого времени.

Когда мне было семнадцать – его изгнали, а меня передали новому наставнику. В восемнадцать я начал самостоятельную Охоту.

От предложения мэра повеселиться, я отказался, сославшись на неотложные дела Круга.

Разумеется, никаких дел, тем более неотложных, у меня не было. Просто не хотелось видеть радостные рожи после всего случившегося. Я давно превратился в циника, но этот эпизод оставил слишком яркий шрам в душе. И плевать есть она или нет у тёмных тварей.

Мне было хреново. Хотелось запереться в комнате самой дрянной гостиницы, взять самого мерзкого пойла и забыться.

Только не получится. Регенерация оборотня не даст. Выпивка теперь для меня бесполезная трата времени и денег. Поэтому кровать под крышей, горячий ужин и пара дней покоя – стали пределом моих мечтаний на ближайшее время.

Но, увы, мечтам как обычно не суждено сбыться.

Почти добравшись до Ёминга, в котором я собирался затеряться на недельку-другую, в одной из придорожных таверн во мне узнали Охотника, и тут же для члена Круга нашлась работа. Практически романтическая прогулка при свете луны и звёзд в направлении старого деревенского кладбища, на котором до сих пор хоронят со всех окрестных деревень. А деревень в округе хватает.

Я в тот момент почти пожалел о том, что заново нанёс татуировку Охотника. Ллойд четыре часа её делал по старому шаблону. Откуда он у него, наставник как всегда умолчал. И про Форт говорить не стал, хотя я ждал откровенности в этот раз.

Не стал он скрывать только историю немого колдуна.

Корин родился немым, что удивительно, потому что слышал он прекрасно. Колдун ещё в раннем детстве научился пользоваться своей силой без слов. Слова ему заменяли артефакты, такие, как, например, его дубина. Вещи-проводники. Довольно редкие штуки. Слишком маетно их зачаровывать. И они требуют постоянной подпитки. У колдунов и их вещей подпитка одна –мучение и смерть людей и животных.

Однажды колдун доигрался и за ним пришли Охотники. Сражаясь с ними, он сильно потратился и, дубина потянулась во все стороны, ища кем можно пополнить силы. Жертвами стали жители его родной деревни, в том числе и семья колдуна – жена и две дочки.

Охотников Корин убил, похоронил семью и раскаялся. Так раскаялся, что почти святым стал. И теперь тихо и мирно жил в Форте. Но с тех пор Охотников на дух не переносил.

В общем банальная историю. Я не проникся.

Ллойд долго и пристально смотрел на меня, но в этот раз я не поддался. Корин сознательно губил людей и так же добровольно пошёл с нами на вампира. Его никто силой не тянул. В нашем ремесле – смерть обычное дело. Хватит и того, что я складывал погребальный костёр колдуну.

Но, я отвлёкся.

Крестьяне во главе с владельцем таверны подкинули мне работёнку. В Круг Ёминга они уже написали, но Охотника пока не прислали. Когда он прибудет – неизвестно, а я вот он.

Вот и шёл я сейчас в сторону погоста, перебирая в памяти свою жизнь. Потому что стоило хоть на мгновение отвлечься и мысли скатывались к волку и убийствам. А там жгучий стыд, чувство вины и… одновременно острое желание скинуть одежду и обратится. Аж руки тряслись.

Перебороть себя было сложно. Я ведь знал, что рано или поздно вновь обернусь. Врать самому себе бесполезное занятие - мне дико понравилось бегать на четырёх лапах. Кость варула, самоконтроль… всё уходило, стоило один раз попробовать.

Так почему бы не сделать это сейчас? Ненадолго. Всего на несколько минут…

Когда я почти уговорил себя, а руки уже тянулись к молнии на куртке, перед глазами встало крошечное растерзанное тельце. И меня отпустило.

Хрена с два я позволю этому повториться!

Никогда больше.

Но если всего на пару минуточек…

Поэтому я и попёрся на ночь глядя на погост. Хотел отвлечься Охотой. Дело там плёвое, за пару часов управился бы. Зомби – это зомби. Не поверил я байкам крестьян. У селян своеобразное чувство страха - впечатлительное. Один сказал, второй добавил, третий раздул. Так и превращаются обычные змеи в гигантских огнедышащих драконов, а ни в чём неповинные козлы, мирно жующие травку, оборачиваются обезумевшими демонами.

За годы работы чего только не наслушался. Особо витиеватые истории не ленился записывать – будет чем на старости лет пугать внуков, если, конечно, они у меня когда-нибудь появятся. Оборотни бесплодны, как мужчины, так и женщины.

Вот и сейчас, шагая по тропинке, ведущей к кладбищу, я рассчитывал на тёплую, но недолгую встречу с компанией зомби. Люблю этих тупых ребят! Самые спокойные из всех видов тёмных тварей: медлительные, глупые, разваливающиеся от любого плевка. Расправиться с зомби при желании может даже ребенок или дряхлый старик.

Однако, несмотря на спокойствие, эти ребятки никогда не ходят в одиночку. Мертвяки обычно сбиваются в небольшие группки от трёх до десятка тварей и неспешно разгуливают по своим «владениям», то бишь по кладбищу. За его пределы зомби выбираются редко (если случайно набредут на отсутствующий участок кладбищенской ограды) и не без причины.

Хотя, какая может быть причина у безмозглых, едва передвигающихся созданий, единственным желанием которых является жрать?

С севера задул ледяной ветер, нагоняя на луну плотные тучи и вокруг резко потемнело. Где-то далеко на севере вспыхнуло, и тут же раскатисто грохотнуло. Скоро снова польёт. Надо бы поспешить.

После встречи с вампиром, мы с моей второй сущностью стали несколько ближе. Абсолютно все чувства оборотня резко обострились без моего на то желания. Теперь проблема была скорее приглушить их, чем заставить работать мне на пользу. А приглушить их почему-то не получалось. Так что ночь для меня была расцвечена «картой тепловых следов», нос ловил мельчайшие ароматы, до слуха доносились самые слабые шорохи, превращая их в громыхание наковален, отчего уши порой хотелось заткнуть. Я со второго этажа таверны слышал, как в подполе скребутся крысы!

Пришлось заново познавать свои возможности и учиться ими управлять. Пока результат был не очень, но я старался.

Волк внутри ехидно щерил клыки. Ему-то что? Получил свою порцию полусырого мяса и радуйся.

Говоря начистоту, мне такая диета тоже нравилась.

Но я ведь Охотник! Надо соответствовать светлому образу героя!

До кладбища оставалось не больше километра. Дующий в лицо ветер уже доносил запах гнилья и мертвечины. Сомнений не оставалось. Хоть в чём-то селяне не соврали – на погосте завились зомби. Испускаемое ими зловоние сложно с чем-то спутать.

Я поднялся на невысокий холмик и окинул предстоящее место работы оценивающим взглядом.

Большое старое кладбище, обнесенное хлипкой оградкой – того и гляди от порыва ветра завалится. Могилки ухоженные, но стоят вразнобой, без какой-либо системы. Вдалеке виднелась небольшая церквушка. Как мне сказали – заброшенная. Когда умер старый священник и приехал новый, тот сразу затеял глобальную стройку, перенеся церковь на более хлебное место. Эту оставили догнивать свой век. Дом божий – как такой снести?! Кощунство!

Угу. А нам потом вылавливай тварей, решивших прибрать к рукам пустующее жильё! На кладбище свято место пусто не будет никогда. Уйдут люди – придут твари.

Так что туда тоже надо будет наведаться и запалить костерок. И пусть потом пишут претензии в Круг. Там знают, как отвечать на такие провокации.

После встречи с вампиром, на меня напала дикая паранойя, поэтому на тупых зомби я пошёл во всеоружии. «Страж» под правой рукой был заряжен серебряной дробью, под левой – стальной. На поясе висел нож из кости варула, за спиной – посеребрённый меч. Ллойд выдал в дорогу несколько полезных зелий – их я тоже потащил с собой. Мало ли что. А то расслабился в последнее время. Понадеялся на силу волка.

По погосту между покосившимися и рухнувшими крестами неспешно, я бы сказал – вальяжно, бродили зомби. Подгнившие тела натыкались на преграды и друг на друга, падали, поднимались, ползли при отсутствии ног, глухо рыкали, хрипели, мычали и так по кругу, словно заведенные. Нормальное состояние для любого восставшего мертвеца.

На первый взгляд работёнка – проще не придумаешь. Если не брать в расчёт количество зомби.

Давненько мне не приходилось видеть, как за раз поднимается всё кладбище. На огонёк не вылезли только те останки, которым уже нечем было вылезать.

Что ж, похоже, в этот раз крестьяне не преувеличили размеры проблемы.

Они её сильно преуменьшили.

Простенькая работа грозилась вылиться в очередную историю с легендарными монстрами. Потому что я знал только двух тёмных тварей, способных за раз поднять такое количество мертвецов. И, скажу честно, близко знакомиться ни с одной из них желания не было.

Ну, почему по канонам церкви мертвецов надо хоронить в могилах, а не сжигать, как мы сожгли того же Корина? Как проще стало бы сразу жить!

И ведь знает церковь, что творится в мире, так нет – гнут свою линию! И то, что твари их веры не бояться, тоже знают, но раз в неделю прихожан в свою овчарню собирают и рассказывают какие они хорошие! Не будь святой троицы в мире – так мир бы давно рухнул в огненную Бездну! Верьте люди! Молитесь богам! И вот сюда не забывайте складывать пожертвования…

Уроды!

И ладно бы в гробах закапывали, так тело плотью в мир пришло – плотью должно и уйти. Ещё и какую-то байку про сорок дней придумали, мол душа только тогда тело покидает.

В общем церковь я не любил ещё сильнее волшебников. Последние хотя бы пользу иногда приносят, монахи же…

Тьфу!

Я тихо, но эмоционально выругался и начал спускаться к погосту.

Какой-то неудачный выдался месяц… Так и в карму верить начнёшь – если мне не оторвал голову варул на пару с вампиром, за него это сделает лич, или гекува.

Лич – это восставший из мёртвых колдун, изредка волшебник. Тварь разумная, умеющая профессионально колдовать. Страшная и могучая. На такую Орден собирает маленькую армию.

Гекува был противником попроще. В голове у него не опилки, как у тех же зомби, но и полностью разумным назвать его нельзя. Разум там на уровне десятилетнего ребенка, но гекува со временем развивается. Умнеет, матереет, становится хитрее. Убить его не так, чтобы сложно, но есть свои нюансы. После уничтожения физической оболочки, дух гекувы необходимо изгнать. Если этого не сделать, дух вселится в первое попавшееся тело: хоть в человека, хоть в животное, хоть в зомби. И у гекувы тоже есть в рукаве магия. Своеобразная, но тем не менее. Гекувой обращаются крайне редко – слишком много условий надо соблюсти человеку при жизни и кончине. Одно из них, к примеру, чтобы человек был «хорошим». Не праведник по церковным канонам, всю жизнь постившийся и даже комара ни разу не убивший. Нет. Я даже не знаю, что из таких после смерти может народится. Смерть всё извращает.

Но я точно знаю, что за историю Круга и Ордена несколько наших восставали гекувами. А мы не зайчики пушистые.

За это гекуву ещё называют «падшим». Мол, жил хорошим человеком, а восстал тварью.

И ни с одним из вышеназванных существ в одиночку я не справлюсь. Можно уже сейчас разворачиваться назад, писать запрос в Орден и ждать, когда явятся волшебники из Ёминга. Как бы Охотников хорошо не натаскивали, такими существами занимается Орден. Магия – их профиль.

Однако, уходить я не спешил. Надо было убедится с кем предстоит иметь дело. Ошибись я в своих выводах и плохо будет всем.

Я неспешно спустился с холма и пошёл по обочине дороги, скрываясь от взглядов зомби за кустами. Мертвяки всё так же медленно и печально бродили за хлипкой оградой, не обращая на шуршание веток внимания.

Мертвецам сложно воспринимать окружающее, пока «жратва» сама не попадётся им на глаза. Тогда зомби будет медленно и неумолимо преследовать жертву: натыкаясь на всё подряд, спотыкаясь, падая, ползя, если упадёт, и уже не сможет подняться. Несчастные существа. Надеюсь, ограда всё-таки выдержит и, потом не придётся собирать их по всей округе.

До церкви пришлось топать ещё полтора километра, пробираясь по мокрым кустам. Тут и дождик заморосил. Раскаты грома и вспышки молний стали ближе. Я ускорился.

К церкви я пробирался с единственным желанием взглянуть на здание. Так можно понять с кем имеешь дело. Личу до церкви дела нет, а вот гекува извращает и разрушает всё, до чего может дотянуться. Сущность у него такая. Уничтожать – его призвание.

Церквушка производила удручающее впечатление. Некогда витражные окна разбиты и смотрят на мир чёрными провалами пустых рам, дверь выломана и, поскрипывая на ветру, раскачивалась на верхней петле, крыльцо покосилось, в нескольких местах крыши имелись широкие дыры, со шпиля снят крест. На вид церковь была заброшена лет десять как.

Досталось и росшим вокруг деревьям. Кажется, раньше это были яблони – теперь же почти вся зелень с них опала, ветки засохли и лишь несколько почерневших скукоженных плодов, раскачивались на ветру.

- Значит, всё-таки гекува, - тихо пробормотал я себе под нос. Подумал немного и подобрался ближе к церкви. Загляну внутрь одним глазом, чтобы точно никаких сомнений.

Внутри было темно, воняло пылью, тленом, землёй и почему-то гнилым луком. Никого и ничего. Только ветер, жутко завывая, гулял по останкам внутренних перекрытий.

Я закрыл глаза и прислушался.

Тишина. Ни мышей в подполье, ни птиц, свивших гнёзда под крышей, ни летучих мышей. Лишь зомби издают невнятные звуки, топчась по сырой кладбищенской земле. Вот такая она – романтика моей профессии.

Большая часть пола разобрана или разбита – под сапогами неприятно чавкало, повсюду валялись обломки досок, земля выглядела перепаханной, будто трудолюбивые крестьяне подготовили её под весенние посадки. Главный зал больше походил на мрачный заброшенный склеп, по которому прошло торнадо. Здесь не осталось ни одного целого предмета: лавки, алтарь, иконостас – всё было перемолото в мелкую щепу, на стенах глубокие борозды от когтей, некогда витражные окна битым стеклом хрустели под подошвами.

- Гекува, - окончательно убедился я и поспешил вернуться в таверну.

К тому времени, когда я покинул территорию кладбища, на улице разыгралась настоящая буря. С неба хлестали косые струи дождя, озверевший ветер рвал кроны деревьев, обламывая мелкие ветки и срывая листву. Мягкая кладбищенская земля моментально превратилась в раскисшую грязь, в которой вязли сапоги. Вокруг всё выло, стонало, грохотало, шипело, булькало и чавкало.

Пока добрался до таверны – промок до нитки, не спасла даже водоотталкивающая пропитка одежды.

Я долго барабанил в дверь, прежде чем заспанный вышибала соизволил выбраться из своей каморки и через запертую дверь грубо поинтересоваться, кого принесло в такую ночь.

После пробежки под ледяным дождём по колено в грязи, я был зол, и не отличался присущей мне вежливостью. Не открой он, вынес бы к демонам дверь. Дурной силы оборотня хватило бы.

И тем самым выдал себя...

Не к добру такие мысли. После знакомства с вампиром со мной явно что-то не так. Надо с этим разбираться. Скоро сюда приедут волшебники из Ордена – они не должны заметить моих странностей.

С изъеденного оспинами лица вышибалы на меня смотрели настороженные глаза. Не тварь ли в облике Охотника? Не зло ли он пустил на порог? В руках мужик сжимал дрын и был готов пустить его в ход при любой опасности.

В таверне было тепло, сухо, вкусно пахло мясом и кисло пивом. Я только сейчас понял, как сильно замерз и проголодался.

- Пройти дай. - бросил я вышибале и здоровенный мужик, поперёк себя шире – вздрогнул от напряжения. Попятился, освобождая проход.

У меня внутри на мгновение всё замерло: заметил что-то? Глаза выдали? Однако вышибала не паниковал. Не махал дрыном и не орал «оборотень».

Выбросив из головы страхи быть раскрытым, бесцеремонно ввалился внутрь и встряхнулся, как вылезшая из воды собака. На пол немедленно натекла лужа воды.

- Удачно сходили, господин Охотник?

А вот и хозяин таверны показался. Высокий пухлый мужик среднего возраста с пышными усами и хитрыми бегающими глазками. Мне он сразу не понравился своим заискиванием и излишней услужливостью. Ну вот не сочеталось это лизоблюдство с его цепким взглядом. И вёл он себя так только со мной. Боялся? Недоговаривал? Знал что-то?

Я бы взял его за грудки и потряс. Но без прямых доказательств не могу. Интуицию к делу не пришьёшь. Охотник обязан защищать людей. Считай хозяин таверны меня на кладбище и отправил.

- Нужен курьер до Ёминга. - снимая с себя сбрую с ножнами, сказал я. Говорил спокойно, не выражая особого беспокойства. Гекува опасен, но раз пока проказничает только на кладбище, в силу он не вошёл. Не вызрел, так сказать.

- Случилось чего? – нахмурил брови хозяин, с недовольством смотря мне под ноги. Не понравилась ему натёкшая лужа. Мне и самому не в радость стоять в хлюпающих ботинках.

- Пока нет, - я тяжело протопал к прогоревшему очагу. Нагретые камни всё ещё отдавали тепло и на меня приятно пыхнуло жаром. – Но курьер мне нужен сейчас.

Ножны с мечом осторожно легли на столешницу. Потяжелевшая, напитавшаяся водой куртка, полетела на пол. Следом, комком, шлёпнулась рубаха.

- В такую-то погоду… - тихо пробурчал мужик. – Сами видели, что на улице творится. Может…

- Курьера сюда! – потеряв терпение, рявкнул я. - И пусть мне принесут перо и бумагу.

Хозяин и вышибала дружно вздрогнули.

- Сейчас, господин Охотник. Сейчас. – вновь залебезил хозяин и утёк в хозяйскую часть здания. Вышибала так и остался мяться у двери.

Я вздохнул, провёл ладонью по мокрым волосам, в очередной раз напомнив себе, что надо постричься, рухнул на лавку и начал стягивать сапоги. С ног они слезали с чавкающим звуком, как будто вытаскиваю ногу из болотной трясины.

«К утру не высохнут» - отрешенно отметил я, подставляя обувь поближе к огню. Мысли были заняты предстоящей встречей с Орденцами.

Не скажу, что они такие умные и с первого взгляда смогут определить во мне оборотня. С волшебниками я работал и в своей новой ипостаси. Но тогда у меня не было навязчивого желания обратиться. Как бы ненароком не потянуться к силе волка.

С другой стороны, чего мне беспокоиться? Я просто передам Орденцам информацию. В самой Охоте участвовать не буду.

Письмо в Орден получилось коротким, но ёмким. Курьер – мальчишка лет четырнадцати, старший из сыновей хозяина, сидел за соседним столом и нетерпеливо ёрзал задом по лавке, раздражая чуткий слух волка.

Это «шурх-шурх» сильно отвлекало. Мне потребовалось всё терпение, чтобы не наорать на парня.

Закончив с записями, схематично вывел в правом верхнем углу знак Круга и свой личный номер, сложил послание и отдал вскочившему на ноги мальчишке.

- Отдашь привратнику в Ордене. Скажешь срочно. Если в городе есть родственники, посиди пару дней у них. Всё понял?

- Понял, господин Охотник! – бравадно пискнул парень, схватил письмо, сунул за пазуху и стрелой выбежал из таверны в промозглую сырую ночь. Дождь к этому моменту закончился, оставив после себя сырость, прохладу и раскисшую грязь вместо дороги.

До Ёминга ехать часов пять, я почти добрался до города. По такой дороге парень вряд ли быстро доберется. В лучшем случае волшебники приедут к вечеру.

- Кушать будете, господин Охотник? – спросил тихо подкравшийся хозяин. Как мышка прям. Но я его прекрасно слышал.

- Неси. И вина подогрей.

- Сейчас всё будет! – заверил хозяин. И не обманул. Не прошло и пяти минут, как на стол наметали еды, как для трёх человек.

- Если вам что-то понадобиться, вы только… - продолжал лебезить хозяин.

- Займитесь одеждой, - не став его дослушивать, сказал я и налёг на поздний ужин.

- Конечно-конечно, - закивал хозяин, но я уже не обращал на него внимания.

Нажравшись от пуза, поплёлся в снятую комнату. Тепло и сытая еда разморили. Я зевал так, что челюсть хрустела. Даже пробежала мысль: а не сыпанули ли мне снотворного?

Но нет. Регенерация волка переварила бы любое снотворное за пару минут.

- Господин Охотник! – окрикнул меня хозяин, когда я поднялся до середины лестницы. Я остановился, и чуть пригнулся, чтобы видеть мужчину. – А нам… что делать?

- Спать ложитесь. Если Орденцы появиться раньше, чем я проснусь – будите.

Пробуждение было резким, словно кто-то острым ножом отрезал меня от мира снов. За окном всё ещё темно – серо-синие тучи никуда не делись, заслоняя своим грандиозным телом небо. Ехавшие в Ёминг крестьяне шумно обсуждали под моим окном отвратительную погоду, потом перекинули свой недовольный народный глас на власть, которая уже второй год обещает сделать нормальную дорогу, но что-то не спешит воплощать обещания в жизнь.

По моим внутренним ощущениям время приближалось к обеду. Но вставать не хотелось. Я бы поспал ещё, но голод требовал его утолить.

С кряхтением выбравшись из тёплой постели, буквально насильно заставил себя выполнить короткий разминочный комплекс. В последнее время я окончательно разленился тренироваться. Зачем, когда быстрая регенерация поддерживает тело в идеальной форме?

Так что… И раз!

Кровь побежала по телу, смывая остатки сна. В животе забурчало сильнее.

Я снял со спинки кровати штаны и тихо ругнулся: за ночь грязь подсохла, превратив отличную вещь в одеревеневшую тряпку. Даже Охотник бывает оскальзывается и садиться жопой в грязь.

Втащив из петель ремень, отбросил штаны и полез под кровать за сумкой. Запасная одежда у меня была - заскочил в Розе в одёжную лавку.

Самая большая статья расходов Охотника после оружия и зелий – траты на одежду. Тряпки приходится менять после каждого столкновения с тёмными тварями. Мы выкидываем драные портки чаще, чем дворцовая модница меняет наряды.

Одевшись, задумчиво пошевелил босыми пальцами ног. Одежда была, а вот о ботинках я отчего-то не подумал. Сапоги, после ночной прогулки вряд ли успели просохнуть, другой пары у меня не было.

Как есть босиком вышел в коридор, собираясь прогуляться до хозяина и наткнулся на коротко стриженного паренька лет восьми-десяти. Сидел он на низкой табуретке справа от двери и что-то вырезал из деревяшки. Заметив меня, малец подавился широким зевком, вскочил на ноги, пряча своё творчество за спину и зачем-то выпучил глаза.

- Меня караулишь? – ободряюще улыбнулся я.

Мальчишка закивал, как болванчик.

- Давно сидишь?

Снова быстрые кивки.

Я вздохнул. Хотел дать медяк за старания, но кошель остался в комнате. Не возвращаться же.

- Орденцы не приехали?

Малец остервенело замотал головой.

- Немой?

- Н-н-ет, - с запинкой отозвался парень.

- Тогда чего, как лошадь башкой трясёшь?

- Э-э-э…

- Чего сидишь-то?

- Это… Папка сказал ждать, когда вы проснётесь, - неожиданно певучим и тонким – девчачьим голосом ответил он.

Я присмотрелся. Вернее, принюхался. И правда девчонка. Но отличить её от пацана на вид было довольно сложно. А вот нос не обманешь. Женщины в любом возрасте пахнут иначе мужчин.

- Я проснулся. Беги, скажи, что господин Охотник дико голоден. Ещё мне нужны ботинки, если мои не просохли. И пусть принесут мои вещи.

Выслушав, девчонка сорвалась с места.

Делать было откровенно нечего, поэтому я снова завалился на кровать.

У хозяина я нынче был любимым клиентом, долго ждать не пришлось. В дверь постучали минут через пять.

- Открыто! – крикнул я, садясь в постели.

Дверь несмело открылась, впуская симпатичную молодую девушку с двумя толстыми чёрными косами, перекинутыми на грудь. Стройная, миловидная. Не место такой в придорожной таверне. В одной руке она держала мою куртку, выглядевшую далеко не новой, но ещё вполне приемлемой для ношения, в другой с трудом удерживала пару моих же сапог. Через локоть была перекинута серая рубаха с заплаткой на рукаве.

- Положи на стул, - велел я, поднимаясь навстречу. – Завтрак мне не принесут?

- А вы хотели в номер? – спросила девица, вжав голову в плечи. – Мы вам внизу накрыли…

Я выразительно посмотрел на свои ноги, потом на сапоги – отсюда вижу – сохнуть им ещё как минимум до вечера у печи.

- Сапоги забери, пусть досыхают, - распорядился я. – И тащи еду в номер.

Девица всё правильно поняла и поспешила на выход. Но перед самой дверью остановилась и несмело оглянулась на меня.

- Могу чем-то помочь? – как можно вежливее осведомился я, закатывая рукава рубашки.

Девушка стрельнула взглядом по моему левому запястью, стыдливо, словно я тут голышом стою, отвела глаза и начала теребить свой белоснежный передник.

- Говори. Не стесняйся. Я не укушу, - подбодрил я её.

- Я… - начала она, но тут в дверь комнаты снова постучались. Девица вздрогнула и сжалась в комочек.

- Открыто! – повторил я, внимательно рассматривая странную служанку.

Вторым моим гостем оказался хозяин таверны. Он смерил свою работницу строгим взглядом, та что-то пискнула, и пулей вылетела из комнаты.

- Занимательно, - тихо хмыкнул я.

- Что? – переспросил хозяин.

- Да так, - пробормотал я. Взял куртку и прощупал воротник и рукава. Почти сухая. Даже подкладку зашили.

На всякий случай проверил внутренний карман – красная шерстяная нить с бусинами была на месте.

- В моей таверне не воруют! – немного обиделся хозяин.

- Не сомневаюсь в этом. Господин…

Имя хозяина я так и не удосужился узнать, а он сам не представлялся.

- Николас Брунько.

Я с сомнением посмотрел на хозяина.

По внешности вылитый Брунько. А вот глаза…

Нет, не всё чисто с хозяином. Нутром чую!

- Приятно, - тем не менее кивнул я в ответ. – Моё имя Грэмлин. У вас не найдётся лишней пары сапог, господин Брунько? Мои ещё не досохли.

- Можно просто Николас. А обувку поищем, - пообещал хозяин. Помялся немного и спросил: - Господин Охотник, а что у нас за тварь завелась? Опасная ли? Не зря же вы в Орден писали.

Спросил значит у сынка своего, а то и письмо моё прочитал.

- Не стоит ни о чём беспокоиться, Николас. Орден и Круг всё решат. Поверьте, если будет что-то опасное, вас обязательно известят первым. – произнёс я дежурную фразу. Общепринятую, дабы не пугать население.

Николас помялся пару секунд, покивал и ушёл.

Завтрак принесли спустя пару минут.

Обувка тоже нашлась. Старые, разношенные полусапоги.

В первый момент показалось, что их сняли с какого-то сильно побитого жизнью огородного пугала, но я не стал привередничать – ботинки были сухими и сели ровно по ноге, будто делались специально на меня.

Обувь принесла всё та же симпатичная девушка с двумя косами, только в этот раз она даже не пыталась заговорить со мной. Отдала и ящеркой выскользнула за дверь.

Я сделал себе зарубку в памяти зажать её в тихом уголке и допросить с пристрастием. А можно и не только допросить…

Последнее надо было делать аккуратно. Я не преувеличивал, говоря, что семенная жидкость оборотня так же заразна, как слюна. Приходилось пользоваться специальной защитой, дорогой и довольно редкой, особенно во всяких захолустьях, где я чаще всего Охотился.

Утолив голод, аккуратно разобрал и почистил пистолеты, протёр испачканные грязью кобуры, осмотрел мечи. Перебрал все свои вещи и составил список покупок в Ёминге. Больше дел не было, так что я запер комнату и спустился в общий зал.

Народу там почти не было, лишь несколько путников пережидали вновь разыгравшуюся непогоду. Бури, как вчера не было, но лило не хуже. Такими темпами Орденцы доберутся сюда не раньше завтра. Тварь же за это время только окрепнет.

Вообще странно, что гекува до сих пор ничего не учудил. И почему до сих пор не приехал Охотник? Не поверю, что в Ёминге никого нет.

Выбрав дальний столик, я отвадил от себя подавальщицу и жестом подозвал хозяина. Николас, разговаривающий с клиентом, кивнул, показывая, что понял меня и спустя пару минут подсел за стол, водрузив на столешницу кружку с пахнущим травами и ягодами настоем.

- Хотели чего, господин Охотник?

- Пара вопросов, - сказал я, притянув кружку к себе. Подул на парящую жидкость и отпил.

Даже мёдом подсластили…

Чего ж он так передо мной лебезит-то?

- Помогу, чем смогу, - пообещал Николас.

- Я видел старую церковь на кладбище. Давно её забросили?

- Полгода не прошло ещё, - легко ответил хозяин, подтвердив моим мысли о разрушающем воздействии гекувы.

Я задумчиво отхлебнул настоя и задал следующий вопрос:

- В последние недели никто не умирал?

- Вроде нет, Боги берегут.

- А когда говоришь, в Круг писали?

- Дак, вчера утром. Как наш священник вечерком мимо старого кладбища прошёлся, так и написали. А гонца я с утра послал. Негоже по ночам по дорогам шастать! Мы же знаем, мертвяки не опасные. Ать его топором по шее и всех делом… Да, что я вам, господин Охотник, рассказываю! Сами всё знаете. А тут и вы пожаловали вечерком.

- Знаю, - подтвердил я. – Скажи, Николас, чужой никто в деревни не приходил в последнее время? В рабочие там наняться?

- Скоро осень, жатва, - пожал плечами хозяин. – Много кто ходит. Это надо по деревням спрашивать.

Дальше все мои вопросы были о самом Николасе и задавать их – пугать раньше времени мужика. Поэтому уточнил ещё пару мелочей, не особо вслушиваясь в ответы, и отпустил хозяина.

Возникла мысль поговорить со священником – церковники себе на уме и Охотников на дух не переносят, но молчать по существу не станут. Тёмный бестриарий известен им неплохо, кто такой гекува – знают и в первую очередь будут спасать собственную шкуру. Расскажут всё и обо всех. Но тут дверь распахнулась и на порог ввалились двое насквозь промокших мужиков.

Николас недовольно проворчал, с ненавистью смотря на натёкшую под ними лужу. Но стоило гостям скинуть капюшоны – на пухлом усатом лице хозяина появилось выражение всеобъемлющей любви. Приехали представители Ордена. Не узнать их мог только слепой. Для слепых – на шеях волшебников висели массивные золотые бляхи.

А быстро они. Я их только к вечеру ждал.

- Добро пожаловать, господа! Прошу, проходите скорее! Мартин, прими плащи господ! Софи накрывай горячее!

Волшебники восприняли гостеприимство Николаса с полным безразличием. Один шагнул вперед.

- Где Охотник? – спросил он властным баритоном, сбрасывая на пол превратившийся в тряпку дождевик.

Николас указал на меня. Я и сам поднялся с места.

- Еды не надо. Принеси подогретого вина, - распорядился волшебник и оба направились ко мне. Второй тоже избавился от плаща, и я мысленно присвистнул.

То, что приедет кто-то из заклинателей, я знал, но такую колоритную личность вижу впервые.

Высокий и тощий. Лысая голова экзорциста, в том числе лицо и шея, а также кисти рук покрыты сложной вязью татуировки, густые рыжеватые брови хмурились, цепкие серые глаза просвечивали всё и вся насквозь. Двигался он резко, рывками. Уголки губ чуть опущены, создавая вместо лица причудливую трагическую маску.

Увидишь такого в темноте по пьяни, можно и медвежью болезнь заработать.

Второй выглядел, как лощёный дворянин. Высокий, с широким разворотом плеч. На волевом подбородке ямочка, отчего-то так нравящаяся женщинам. Светлые волосы потемнели от влаги, голубые глаза смотрят оценивающе, холёное лицо выражает вселенскую тоску. Всё портил грубый шрам, пересекающий губы волшебника. Изъян наглядно демонстрировал, что Орденцы тоже всего лишь люди. А люди, как известно, смертны…

- Господа, - кивнул я приблизившимся волшебникам и указал на лавку. – Присаживайтесь.

- Моё имя Петер. Мой коллега – Митр. А ты, значит, тот самый знаменитый Грэмлин.

Я удивлённо посмотрел на рассаживающихся Орденцов.

- И чем же я знаменит?

- Твой список трофеев впечатляет, - усмехнулся Петер. – Одна Охота на минотавров чего стоит. Как ты смог завалить пару в одиночку? А гидра из Бурбура… - волшебник поджал искалеченные губы и уважительно покачал головой. – Её голова до сих пор висит на стене в Круге Бурбура.

Признаюсь, тут я перестарался и притащил трофей в представительство Круга, где получал задание. Польстился на награду. Мне тогда срочно нужны были деньги…

Так-то гидры на берег выбираются редко. В этом и вся сложность убийства болотных тварей – попробуй доберись до неё в топи. Я в тот раз сам себя сделал наживкой, и «рыбка» попалась знатная. Обратно в болото тварь уползти уже не смогла.

- Бывали в Бурбуре? – несколько удивился я. От Ёминга до Бурбура почти полторы тысячи километров. Глушь несусветная.

- Как и в Лансье, - подтвердил Петер.

В Лансье я как раз Охотился на минотавров. То ещё было развлечение. Твари тогда неплохо меня подрали, однако победителем из схватки вышел всё-таки я.

Я поморщился, вспоминая тот эпизод.

Минотавры к тому времени успели обзавестись потомством. И дрались они отчаянно, защищая его. Уничтожить взрослых особей было сложно, но куда труднее оказалось поднять меч на мычащего младенца.

Да, у него была голова быка и копыта на ногах…

Будь я просто Охотником – снёс маленькую рогатую головку не задумываясь.

Но с тех пор, как я сам приобщился к миру тёмных тварей, взглянул на некоторых из них иначе.

К примеру, малыша можно было вырастить в человеческой семье, показать, как можно жить правильно, без вреда людям. Увы, этим заниматься было некому. Поэтому малыш умер, так и не познав жестокости мира.

Это было милосердно.

- Позже померяетесь трофеями, - внезапно буркнул заклинатель.

Голос его был сухим и тихим, шелестящим, и словно раздавался откуда-то издалека с лёгким отзвуком потустороннего эха.

Работа на каждого накладывает свой отпечаток.

- Уверен, парень, что там гекува? – продолжил заклинатель.

- Уверен.

И я рассказал, что знал.

- Похоже на гекуву, - согласился Петер, в задумчивости побарабанив пальцами по столешнице. – Только непонятно, почему он до сих пор не напал.

- Нужно смотреть, - Митр залпом влил в себя остатки вина и поднялся.

- Хозяин! – позвал Петер, вставая следом за коллегой. – Дождевики есть?

- Найдём, господин волшебник! – откликнулся Николас.

- Три! – подкорректировал я заказ. – Я с вами схожу.

Петер вопросительно вскинул бровь, но я отрицательно покачал головой. Потом скажу. Не нравится мне хозяин – что тут поделаешь?

Николас лично вынес дождевики. Старенькие, явные родственники моих ботинок.

Орденцы скептически осмотрели вещи и молча напялили.

Тут возникла новая напасть – отсутствие у меня коня.

Из Мэринга я ушёл на своих двоих – в Форте было всего пара лошадей, и никто мне их не продал бы. Из Розэ предложили подвезти на почтовой карете, так что коня я собирался покупать в Ёминге. А то и бесплатно получить в представительстве Круга.

- Николас, не одолжите на пару часов коня? – обратился я к хозяину. – Я заплачу.

Господин Брунько состроил такую обиженную физиономию, что мне должно было сделаться стыдно.

- Что вы, господин Охотник! Какие деньги! – замахал руками хозяин. – Даже не думайте! Сейчас всё сделаем. Мартин, быстро коня господину Охотнику!

Вышибала покинул свой пост и грузно потопал в заднюю часть таверны. Редкие клиенты смотрели на это с открытыми ртами. Крестьяне любят шоу.

- Ещё что-нибудь, господа? – подобострастно посмотрел на нас хозяин.

Получил отрицательный ответ и скрылся в кухне.

- Господа, я отлучусь на минуту?

- Твоими способами гекуву не убить, - с едва различимой насмешкой сказал Петер.

- Мне так спокойней.

Поднявшись к себе, я вооружился до зубов. В комнате оставил только деревянный меч. Он против гекувы не помощник. Просторный дождевик отлично скрыл от посторонних глаз мой многочисленный арсенал, да и от воды кое-как защитит.

Орденцы ждали внизу. Вместе мы вышли во двор.

Невысокие мшистые жеребцы волшебников, печально опустив головы с длинными спутанными гривами, стояли под навесом. В глазах коняг отражалась вся несправедливость жизни.

Я их понимал.

Ливень кончился, превратившись в противную мелкую морось, которую ветер задувал прямо в лицо, как ни отворачивайся. Жара последнего летнего месяца сменилась промозглой сыростью. В купе с крутой грязью под ногами погода буквально орала беспечному путнику отказаться от любых путешествий и вернуться в тёплое нутро дома.

Мою лошадь как раз выводили из дверей конюшни.

Высокая и тонконогая каурая кобыла. При моём приближении лошадка нервно прянула ушами и переступила с ноги на ногу, а затем безрассудно ткнулась мне бархатными губами в ладонь.

Смелая какая…

Я успокаивающе похлопал кобылку по шее и скормил кусок сахара.

Волшебники забрали своих коняг и ловко забрались в сёдла. Я от них не отставал.

На переменных сумках заклинателя было закреплено полутораметровое копьём, на древке которого выжжены причудливые резкие символы. У Петера оружия вроде как не было.

Немного отъехав, Петер придержал жеребца, поравнявшись со мной.

- Что ты хотел сказать?

- Спросить. Хозяин таверны утверждает, что вчера утром отправил в Ёминг запрос на Охотника, чтобы успокоили поднявшееся кладбище. Охотник так и не приехал.

- Мы не в курсе, - покачал головой Петер. – К нам доставили только твою записку.

Нормальная практика. Несмотря на то, что Орден курирует Круг, в бытовые дела Охотников волшебники лезут редко. Не просили их о помощи – ну и ладно, сами, значит, справятся.

- Есть мысли?

- Нехорошие, - подтвердил я. – Хозяин таверны мне не нравится. Что-то в нём неправильное. Не знаю, как объяснить. Чую.

- Почему сразу не сказал? – нахмурился Петер.

- При нём? Он кто угодно, но не дурак.

- Ладно. Посмотрим на кладбище. Потом решим, как быть.

До кладбища мы ехали по новой дороге, точнее по её обочине, заросшей высокой сочной травой. Сама дорога превратилась в раскисшее грязевое болото. Моя кобыла, плетущаяся за жеребцами волшебников, постоянно опускала голову, хватая зеленые стебли.

Я ей не мешал. Бросил поводья и, держась за луку седла, мерно покачивался на спине лошади.

Кладбище, тянущееся по левую руку, выглядело спокойным и безмятежным, словно неупокоенные не бродили по нему прошлой ночью, и бог ещё знает сколькими ночами ранее. Зомби – ночные твари, днём мертвяков не сыскать ни с собаками, ни с волшебниками.

Орденцы не спешили навстречу с гекувой. Экзорцист, возглавляющий наш маленький отряд, вообще останавливался каждые пятьсот метров и к чему-то прислушивался. В такие моменты меня передёргивало от ощущения близости потусторонних сущностей, а заклинатель оборачивался, и несколько секунд пристально смотрел на меня.

Хотел бы я знать, что ему шепчут духи, а то как бы не отправиться на тот свет следом за гекувой.

При свете дня церковь выглядела совсем уж удручающе.

Орденцы переглянулись и Митр первым спрыгнул в грязь. Походил немного. Потом забрался в нутро разрушающейся прямо на глазах церквушки и выбрался обратно с обрывками цепей.

Теперь и Петер слез с коня. Подержал цепи в руках, перебирая звенья, похмурился, бросил недовольный взгляд на церковь и велел мне отвести лошадей на пару десятком метров.

Я мысленно скорчил недовольную физиономию, но приказ исполнил. Понял, что собирается делать боевой маг Ордена.

К сожалению, волшебники имели полное право командовать. Многим Охотникам это не нравилось, не раз поднимался вопрос о полном обособлении Круга от Ордена, однако владеющие магией всё ещё стояли над нами.

Церквушка вспыхнула. Разом. От фундамента до конька ещё не успевшей провалится части крыши.

Почуявшие магию лошади заволновались, я тоже недовольно передёрнул плечами. За что в очередной раз заработал взгляд заклинателя. Духи, невидимыми и неосязаемыми сущностями всё ещё носились вокруг призвавшего их волшебника. Я их не видел, но ощущал всей шкурой.

Нехорошо.

Выстоит ли оборотень против двух матёрых волшебников?

Ответ – нет.

Меня размажут тонким слоем по кладбищенской грязи.

Тем не менее на взгляд заклинателя ответил вызывающей ухмылкой. Пока я не пойман с поличным, пока на мне посеребренный знак Круга – пусть попробуют доказать, что я не человек!

Церквушка прогорела за считанные минуты, оставив после себя пепел и тяжёлый запах гари.

Орденцы тихо переговорили между собой – даже мой чуткий слух не уловил их слов, и Петер знаком подозвал меня к себе.

Я подъехал.

- Возвращайся в таверну, - велел волшебник. – Раз ты так уверен, что с хозяином нечисто – выясни. Вы, Охотники, себе на уме, но вашей интуиции можно только позавидовать. Захвати наших лошадей. Пока светло, постараемся найти гекуву.

- Если чего узнаю – как с вами связаться?

- Ножками, - весело хмыкнул Петер и сделал рукой однозначный жест – проваливай.

Я был только рад свалить подальше от Орденцов. Охотники с ними на одной стороне баррикад, но цели у нас абсолютно разные. Мы – защищаем людей. Они – делают карьеру, стремясь забраться повыше. Забесплатно ни один волшебник даже пальцем не пошевелит.

Да, мы тоже получаем за свою работу деньги. Вот только наши расценки доступны любому крестьянину. В крайнем случае сойдёт и бартер. А все наши привилегии сводятся к бесплатной кормёжке, постою и отсутствию налогов.

В той глуши, где брожу я – сомнительные привилегии. Крестьянам самим не всегда хватает на сытую жизнь, даже совестно как-то отбирать у их детей последний кусок хлеба. Порой и бесплатно работать приходится. На одном энтузиазме.

Охотник – это не работа. Это - призвание.

Те, кто считает иначе, надолго в наших рядах не задерживаются.

Стоило мне попасть под крышу, снова полил дождь. Я прикинул каково сейчас Орденцам, хищно усмехнулся и пошёл искать хозяина таверны. Однако моя улыбка быстро сошла на нет, когда я столкнулся в дверях, ведущих на хозяйскую часть со знакомой миловидной служанкой с двумя чёрными косами.

- Ой, вы меня напугали! – пискнула девица, прижавшись спиной к стене. Опустила очи долу и мило улыбнулась. Ну прямо ангелочек.

- Куда-то собрались? – уточнил я, заметив на её тонком плечике лямку дорожной сумки. Явно непустой. В руках девица мяла испачканные землёй перчатки и кожаный фартук, от которого шёл едва различимый, но неуловимо знакомый запах.

- Н-нет, - замялась девушка, стрельнув глазами в сторону чёрного хода.

- А скажи-ка, красавица, где Николас? – в голову закрались самые нехорошие подозрения.

- Хозяин поехал по деревням за продуктами, - она старалась говорить уверенно и спокойно, но я слышал, как быстро забилось её сердечко. Врать оборотню бесполезно. – Через пару часов вернётся.

Я мысленно ругнулся. Всё. Спугнули! Упустили! А вновь зарядивший дождь, быстро смоет все следы Николаса. Надо было сразу доверять интуиции, а не тянуть до последнего!

Если только девица должна выехать следом за ним…

- А теперь правду, - я практически навалился на девушку, распластав её по стене. Та вновь пискнула и начала вырываться.

- Отпустите немедленно! Мартин! Мар…

Девица подавилась воплем, когда моя рука обхватила и сжала тонкую шейку.

- Кто такой Николас? И как он связан с гекувой? – разозлившись неудаче, практически прорычал я, брызжа слюной в лицо девушки.

Та задыхалась, из всех небольших девичьих сил, пытаясь высвободиться.

Следовало ослабить хватку, пока не задушил или не сломал шею, но меня накрыло. Хотелось немедленно кого-нибудь разорвать. И девица отлично подходила на роль жертвенного агнца.

- Какого? Ну-ка отпустил!

В чувство меня привела крепкая рука вышибалы, сжавшая плечо. Боль отрезвила.

Я отпустил служанку и рывком повернулся в сторону мужика, скидывая его руку.

- Где Николас?!

Вышибала попятился. На его лице отразился животный страх. А я понял, что ещё немного и выдам себя.

Сделав несколько глубоких вдохов, почти как хватающая ртом воздух девица, спросил куда спокойнее:

- Где Николас?

- За продуктами поехал, - голос вышибалы дал петуха. Мужик вздрогнул и откашлялся. Нашёл в себе смелость. – Ты… Это… Маришку отпусти, да.

Злость никак не сказалась на вбитых Ллойдом в голову знаниях, голова работала на автомате. В этот самый момент запах, который я почувствовал на фартуке сошёлся со знаниями у меня в голове, и я снова накинулся на девицу.

- Кого вы вернули?!

- Больно! – захныкала Маришка, умоляюще посмотрев мне через плечо.

- Девушку не тронь! – окончательно пришёл в себя вышибала.

- Заткись! – мой голос снова скатился до рыка. Рука вырвала фартук из пальцев девицы, и я ткнул им ей в лицо: - Кого вы вернули! Говори! Кто возродился гекувой?!

- Никого! Я ни в чём не виновата! Пусти! Мартин, помоги, что ты стоишь?

- Эта… Охотник… – сделал ещё одну робкую попытку вышибала. Он уже понял, что что-то не так, и всё же по привычке защищал своих.

- Не мешай, если не хочешь, чтобы гекува из-за девки оторвал тебе башку этой ночью!

Вышибала нахмурился, отчего-то напомнив мне своим видом жёлудь. Несколько секунд думал, потом кивнул. Тёмные твари – это серьезно. Пусть он не знал, кто такой гекува, но по моему взвинченному состоянию понять, что тварь опасная – несложно.

- Чем могу помочь, господин Охотник?

- Подержи, - я развернулся и толкнул к нему девушку. Лямка сумки сползла с её плеча и вещи рухнули под ноги. Сама Маришка буквально рухнула в объятия громилы, вжалась в него и забормотала что-то жалобно-просительное. Но по непробиваемому выражению лица мужика я понял – он не поведется на её стоны, тем не менее на всякий случай предупредил:

- Не верь не единому её слову. Она ведьма.

- Не ведьма я! – запротестовала девица. – Я ведунья!

- Один хрен, - сплюнул я и вернулся к главному вопросу: - Кого вы вернули гекувой?!

Было у меня одно предположение…

- Мы ничего… Мартин, пусти!

- Нет, - ответил здоровяк и крепко сжал запястья девицы. Та зашипела дикой кошкой.

- Где вход в подвал? – спросил я у вышибалы.

- У нас два подвала. На кухне и вон там, - кивнул он на дальнюю часть коридора, где располагался чёрных ход и куда так спешила Маришка. – Там хозяйский. Раньше пиво там держали.

- А сейчас? – уже двигаясь к двери, уточнил я.

- Нельзя! Туда нельзя! – Маришка начала извиваться как угорь, аж подпрыгивая над полом. Огромный вышибала едва удерживал хрупкую девушку.

Пришлось потратить немного времени, найти верёвку и связать ведунью. Заодно вставили ей кляп, чтобы не орала. А то к нам на вопли уже несколько человек завернули и каждый посчитал своим долгом вступиться за девицу.

Хорошо понятливые все оказались.

- Ключ есть? – спросил я, наконец, добравшись до нужной двери.

- Только у хозяина, - удерживая связанную Маришку, ответил вышибала. Девушка всё ещё билась, но было видно – начала уставать. – Вот у Маришки ещё должен быть…

Девица остервенело замотала головой и замычала.

- Нет, так нет, - не стал настаивать я и просто сорвал замок.

Вышибала громко и одобрительно хмыкнул. Я лишь раздосадовано поморщился – люди так не могут. А мужика обязательно спросят обо всём, что здесь случилось.

Убить его, что ли? Свалю на ведунью. Ей всё равно не поверят.

Я очумело тряхнул головой. Откуда такие мысли?

Но мысли заманчивые…

За дверью было темно, но света из коридора вполне хватало, чтобы не навернуться с крутой деревянной лестницы. Мне хватало.

- Внимательно следи за ней. Дёрнется – вырубай. – проинструктировал я вышибалу и шагнул в подвал.

Под сапогами скрипнули ступени, чуткий нос различил слабый кисловато-горький запах, какой был на фартуке. Специфический запах. У добропорядочного крестьянина такого в погребе никогда не будет. Добропорядочный крестьянин знать не знает о тёмных ритуалах, не варит запрещенные зелья и не воскрешает у себя в подвалах людей.

Кажется, понял, что здесь случилось.

Спустившись, я всё-таки зажёг масляную лампу. Слабый свет пламени высветил пустые стеллажи и шкафы. Посреди залы стоял прозекторский стол с прикрученными кандалами для рук и ног.

Стол был девственно чист, но от запаха крови не так-то просто избавиться. Даже вонь зелья «возвращения» не могла перебить его.

Не подвела интуиция. Только я поздно понял истинную сущность Николаса. Колдун. А Маришка, значит, ведунья у него на побегушках. Или ученица.

Ведунья во всём уступает ведьме, по факту это тёмная знахарка. Но чем хороша тёмная сила – её всегда можно увеличить. Надо только убивать и мучить, приносить страдания. А вот чтобы вернуть мертвеца с того света надо поделиться с ним силой. Одного зелья недостаточно.

В голову приходила лишь одна идея: колдун хотел сделать для себя верного слугу. Да только получилось у него нечто запредельное – гекува.

А так-то колдуны любят держать при себе всяких упырей, умертвий и вурдалаков – слуг, защитников, добытчиков и отвлекающий манёвр при побеге в одном лице. Их легко создать и просто контролировать, прокорм твари и сами могут найти.

Помню, Ллойд специально поднимал слабеньких тварей – таких и обычный человек знающи поднять может, дабы я учился их упокаивать. Веселые были времена, беспечные.

К примеру, те же умертвия лишь чуть умнее зомби. Но в силе и скорости им не откажешь. И когти у них ядовитые. Яд жжётся так, что уххх! У меня после таких занятий вся спина и ноги располосованы.

Были. До тех пор, пока я сам не обратился. Регенерация рассосала старые шрамы.

Ещё несколько минут я изучал подвал, пока не наткнулся на что-то вроде кладовки, содержимое которой, прямо сказать, меня не порадовало. Но уверило в личности гекувы.

Николас вернул с того света Охотника.

У нас не только татуировка Круга на руке, но и жетоны, как у военных. На жетоне выбит реестровый номер. Мало кто из Охотников их носит, так, валяются в сумках, как дань традициям. Вот такой жетон я и нашёл в спрятанных в кладовке вещах.

- Мартин! – вернувшись к лестнице, позвал я.

- Да, господин Охотник? – быстро откликнулся вышибала.

- Тащи ведунью сюда.

Спустившись, первое, что сделал вышибала: побледнел, выматерился и открестился.

- Я не знал!

- Верю.

Маришка, наконец, перестала вырываться, превратившись в вялую куклу. Поняла, что бесполезно. Да и силы не бесконечны.

Я вытащил кляп изо рта девушки и велел:

- Рассказывай.

Маришка облизала губы и выдвинула условия:

- Расскажу, если пообещаешь избавить от костра.

Было у Ордена такого правило. Не хочешь страдать – говори добровольно. Иначе пытки и костёр.

- Это у Орденцов просить будешь. Я просто сломаю тебе все пальцы.

Маришка побледнела. Пальцы для магической братии так же важны, как и голос. Для ведунье даже важнее. У неё вся магия в руках.

- Не надо! Я расскажу. Я ещё тогда хотела…

- К делу! – поторопил я. Девушка окончательно обмякла и начала говорить.

Откуда здесь появился колдун она не знала. Маришка уроженка деревеньки, расположенной в паре километров отсюда. Дочка пастуха, чья жизнь в деревне имела лишь одну перспективу: выйти замуж за сиволапого соседа, нарожать детишек, растолстеть и до конца жизни жить убогой жизнью селянки.

Она такой жизни не хотела, поэтому руками и ногами вцепилась в шанс стать ученицей знахарки, когда та рассказала ей о силе девушки. Маришка тогда пришла к старухе просить её вывести нечаянного ребеночка…

Одна проблема - дар оказался тёмным. Знахарка ей сразу сказала, но девушка была упорной и всё же уговорила старуху учить.

Год назад к знахарке заявился Николас. Что мнимый хозяин таверны и старуха обсуждали Маришке подслушать не удалось, но знахарка на следующий день скоропостижно скончалась. Маришка осталась у разбитого корыта. И тут снова появился Николас и предложил ей место служанки у себя в заведении.

Маришка согласилась – ну не возвращаться же обратно к отцу пастуху, который в последний год начал активно спиваться и распускать руки, то бил, то к стенке хотел прижать…

О своём решении девушка не пожалела, уже через месяц узнав секрет своего нового работодателя и согласившись стать его ученицей. Маришка всегда была амбициозной, а тёмная сила сделала своё дело, приглушив голос совести.

Когда твоя сила растёт как на дрожжах, отрубить голову курице или человеку – уже не такая большая разница.

Об этом Маришка разумно промолчала, но я и сам догадался – не первая ведунья на моём пути. Деревень вокруг много – подумаешь пара-тройка человек в месяц погибает или пропадает в лесу…

Они с колдуном даже прежнего священника извели, не побоялись. Во вкус вошли. Почувствовали безнаказанность.

И вот пару недель назад колдун решил создать себе слугу.

Слуга был создан без проблем. Умертвие из одинокого путника – странствующего музыканта, зашедшего в таверну в поисках крова, пиши и заработка.

После колдуну не повезло. В его таверну заехал Охотник с собакой.

Нечастая практика. Собак сложно и долго натаскивать, а гибнут они на раз два. Тем не менее весьма полезная.

Псина сразу взяла след. Охотник выследил и убил умертвие. Николас сильно разобиделся и отравил Охотника и его шавку. Организовал всё так будто Охотник сам уехал. Потом подумал, прикинул и посчитал это неплохой шуткой – сделать из Охотника верного слугу.

И вот тут-то всё пошло не так. Охотник возродился, но далеко не умертвием.

Поняв, что натворил и что сам справиться с тварью не сможет, колдун спеленал гекуву цепями и вывез в ту самую церквушку, которую спалили Орденцы. Получив небольшую фору, начал немедленно собирать вещи.

Случилось это всё пару дней назад.

Почему сразу не убил, как понял?

Так гекува непростая тварь. Его недостаточно просто убить, его душу ещё надо изгнать из нашего мира, иначе душа вселится в другую оболочку и будет новый гекува. И чем больше таких перерождений, тем больше опыта для твари и тем она опаснее.

Конечно же ни в какой Круг Николас не писал. Гекува просто так не возрождается. Как только Орден убьёт тварь, тут такое расследование начнётся! Всё дерьмо сразу всплывёт.

Когда я приехал, Николас уже собрался и был готов рвать когти. Моё появление спутало ему все карты. Поэтому он послал меня на погост – вдруг гекува прибьёт. Я же вернулся и написал в Орден.

Уезжать после этого – прямо указать на себя.

Поэтому колдун задержался ещё ненадолго. По словам Маришки в это время он варил какое-то сложное зелье.

Я попросил назвать ингредиенты. Девушка перечислила, что помнила, и я окончательно убедился, что Николаса мы не догоним. Колдун сварил изменяющий внешность состав. Вернее, он сварил обратное зелье, чтобы вернуть себе родной облик. Значит настоящий Николас Брунько давно в могиле.

То-то мне его взгляд не понравился!

Колдун уехал, как только мы с Орденцами отправились на кладбище. Уехал вроде бы за продуктами – Николас всегда лично объезжал крестьян, но возвращаться, само собой, он уже не собирался.

Маришка тоже должна была вскоре уехать, чтобы потом встретиться с колдуном в условном месте, но девушка сильно задержалась. Надо же было выкопать драгоценные цацки, которые она тайком от колдуна выманивала у проезжих дам. А тут некстати вернулся я.

Не думаю, что задержка ученицы сильно расстроит Николаса. Он ведь всё равно не собирался её ждать. Такие, как он работают одни. Руку готов дать на отсечение - у колдуна Маришка занималась самой грязной работой, наивно полагая, что познаёт великие секреты.

- Присматривай за ней, - велел я Мартину. – Глаз не спускай. Орден за ведунью даст хорошую награду.

- Понял, господин Охотник. Всё сделаю! – Прогудел вышибала.

Когда покидал таверну дождь уже не лил сплошной стеной, моросило слегка. Кое-где в просветах начало проглядывать синее небо. Погода настраивала на оптимистический лад: скоро будет солнце и вернётся тепло последних дней лета. Дороги просохнут и любое путешествие вновь превратится в приятную и лёгкую прогулку.

А потом наступит осень и дороги развезёт в хлам.

Надо перебираться на южные окраины, - подумалось мне, пока добирался по грязи к кладбищу. Нужно предупредить Орденцев, что гекува Охотник. Наша работа накладывает специфические знания и определенные навыки. Но закон-то один на всех: стал тварью – убей себя.

Если в голове у гекувы сохранилось хоть крупица прежней жизни и ему об этом напомнить – Охотник сам подставит шею.

- А ты-то чего не подставил? - уколол я себя и в очередной раз выругался. Задел куст и с мокрых веток мне за шиворот градом посыпались мелкие ледяные капли. Бррр.

Тут же оскользнулся и едва удержал равновесие. Точно на юг уеду! Там бедно, зато солнце светит почти круглый год.

Лошадь я не брал – по старой дороге, пешком, до кладбища куда быстрее.

До темноты оставалась пара часов, но по погосту уже шатались одинокие зомби. Медленно и уныло. Солнце они не любили, но сгорать, как вампир от его лучей даже не думали. Днём эти ребятки вовсе неопасны. Хоть с голыми руками подходи.

Что-то побеспокоило мертвецов в их могилах раз вылезли раньше времени.

Самый простой ответ – магия. Или гекувы, или Орденцов. Но магии на кладбище не ощущалось от слова совсем. Самих волшебников тоже видно не было.

Я несколько минут разглядывал погост с холма и всё это время продолжал терзаться вопросом: А надо ли мне им помогать?

Совесть твердила – должен. Тёмная тварь внутри нашёптывала, чтобы я дождался развязки и расправился с победителем.

Если им окажется гекува – напомнить ему, что он Охотник и добить. Тогда его дух не надо будет изгонять, он сам уйдёт. Если же победителями выйдут Орденцы – они могут узнать мой секрет. В расход их! Потом вернуться в таверну и вырезать всех там. Вышибалу и Маришку так точно.

Волка не волновало, что этим я ещё больше себя подставлю. Он хотел убивать.

Моей второй сущности требовались кровь, азарт погони и свобода.

Мне, как Охотнику требовалось приставить пистолет к голове и вышибить себе мозги.

В конечном счёте я решил ничего не делать.

Вот только не делать не получилось. Какой-то дурак снёс часть ограды кладбища и зомби могли разбрестись к ночи по округе.

Плюнув, я спустился с холма и занялся починкой забора. Заодно проредил забредших на огонёк мертвяков. Всё равно надо будет подчищать за гекувой, или кладбище так и будет подниматься каждую ночь.

Убивать зомби – моя работа. А гекувой пусть Орденцы занимаются – это их работа.

Кладбище на деле было большим. Я устал мечом махать, снося гнилые головы, выбирающимся из могил мертвецам. А ведь их ещё обратно в могилы сталкивать, а то крестьяне такой хай поднимут… Там и церковь с удовольствием вмешается.

Как-то незаметно для себя дошёл до противоположного края погоста, за которым начиналась небольшая роща, отделяющая кладбище от поля гречихи. Прогулялся немного вдоль ограды, развернулся и… провалился под землю.

А потом ещё раз.

- Какого демона? – спросил я сам у себя, поняв, что третьего падения не будет и я крепко стою на ногах. Осмотрелся.

Света от пробитой мной дыры хватало, чтобы понять - провалился я удачно. Сначала в чью-то могилу, а затем очутился в самом настоящем рукотворном туннеле. Старом, поросшим мхом и загаженном грязью, но туннеле.

Или в потайном ходу. Или в канализации.

До того, как в Мэринге случился прорыв тёмных тварей, эти места были густо застроены, в том числе замками и городами. С тех времен под землей могло что-то да сохраниться.

Как интересно…

Надо будет, как попаду в Круг, озаботиться древними картами. Кто знает какие ещё твари могут прижиться в столь удачном месте. Маришка мне об этих туннелях ничего не говорила. Не знала? А колдун? Может поэтому тут и поселился? Зачем тогда лабораторию в подвале таверны организовал? Под землёй было бы куда удобнее. Хрен бы его тут кто нашёл.

К слову, вот и ответ, куда делись Орденцы: ушли за гекувой под землю. От того и мертвяки из могил полезли до сумерек. Магия буквально вытолкнула их из могил.

Меня передёрнуло от разлитой в воздухе силы. Волк внутри оскалил клыки и вздыбил шерсть.

Надо выбираться отсюда.

Я посмотрел наверх и покачал головой. Выйти, как вошёл – самый простой вариант. И всё же я остался внизу. Стало интересно, что тут было. Для потайного хода туннель слишком большой, скорее катакомбы или канализация.

Зажёг лучинку – для волка её света более чем хватало, чтобы нормально видеть в кромешной темноте и пошёл в выбранном наугад направлении. Под ногами хлюпало и чавкало, вода хлестала через голенища ботинок, достигая середины икры. Проливные дожди последних дней всё тут подтопили. Ноги промокли моментально.

- И куда я прусь? – спросил я сам себя.

Идея разведать катакомбы прошла так же быстро, как появилась. Слишком много магии разлито в воздухе. И, демон побери, только сейчас до меня дошло, что я иду точно к её источнику! Как тянет.

По пути встретился одинокий зомби, бросившийся ко мне, как родному брату. Видимо, хозяин могилы. Неудачно он провалился.

Размахивать мечом в замкнутом пространстве неудобно, поэтому я вернул оружие в ножны и оторвал мертвяку голову голыми руками.

Туннели всё-таки оказались старой городской канализацией. Разветвлённой, давно не ремонтированной и не чищенной. Одни коридоры пересекали другие, отходили рукавами, были перекрыты давно проржавевшими и рассыпающимися от любого прикосновения решетками. Но я уверенно шёл в направлении Орденцов. Я даже уже слышал их.

Волшебники загнали гекуву в отстойник, но не могли к нему подобраться. Тварь больно огрызалась. И судя по появившемуся запаху крови и ругани – кто-то из Орденцов на собственной шкуре оценил силу изменённого Охотника.

- Петер, это я! – заранее сообщил я о своём приближении.

На пару секунд в канализации стало почти тихо, затем эхом разнёсся недовольный голос боевого мага Ордена.

- Охотник?! Какого демона ты здесь забыл?

- Сам сказал – ножками!

- Ладно! Подходи!

Подходи – сильно сказано. Мне пришлось чуть ли не по пояс окунуться в мутную воду и прощупывать каждый шаг, чтобы не окунуться с головой. Твари слишком любили такие тёмные сырые места, так что опыт прогулки по канализации у меня был.

Надеюсь, пистолеты после этого стрелять всё же будут.

Свет давали сотни мелких магических светлячков зеленого цвета. Они облепили стены и потолок, так что я спокойно затушил лучинку.

Волшебники расположились на небольшом выступе, карауля тёмный широкий проём. Гекува был где-то там. Затаился. Я слышал только слабое дыхание. Видимо, тело дышало по привычке. Воздух твари был не нужен.

Оба Орденца выглядели двумя оборванными нищими: грязные, мокрые, злые. На левой руке Петера красовалась свежая глубокая царапина.

Я неосознанно шумно втянул воздух и облизнулся. Хорошо остановился далеко. Волшебники не должны были ничего заметить.

- Что узнал? – спросил Петер, не сводя взгляда с чернеющего проёма.

Я сжато рассказал.

- Охотник… Вот же… - Петер выдал целую матерную тираду, сплюнув в конце. – И что вы вечно лезете, куда…

Договаривать он не стал. Со здоровой руки Петера сорвалась зеленая молния и унеслась в проём.

Я испугался, что нас всех сейчас хорошенько тряхнёт – вода всё-таки кругом, но нет. Чернота помещения на мгновение подсветилась зеленым, гекува дико взвыл. Раздались поспешные всплески и всё затихло.

- Попал! - самодовольно усмехнулся боевой маг.

Радовался он недолго. Гекува ответил своей магией и в Орденцов из темноты вылетело чёрное марево. Оба волшебника поспешно спрыгнули с выступа в воду и подались ближе ко мне.

Всё, что попало под воздействие марева начало быстро стариться, вниз посыпалась каменная пыль. Часть светляков мага погасли. Стало значительно темней.

Петер в очередной раз высказался и выпустил новых светляков. Снова посветлело.

- Раз ты явился, у тебя есть идеи, Охотник? – осведомился волшебник. Митр упорно помалкивал, оставаясь за спиной напарника. Наверное, с духами баловался. Я не чувствовал никакого потустороннего присутствия – магия Петера и гекувы забивала все чувства.

- У нас есть закон: стал тварью – убей себя. Надо напомнить, кто он такой. Если в нём сохранилось хоть что-то от Охотника – он сам подставиться.

- Херня! – выслушав моё предложение, выдал Петер. Поморщился, баюкая раненую руку и указал на тёмный проём: - Но сработать может. Вперед! Ты Охотник, тебе и договариваться.

Почему-то я так и думал.

Но спорить не стал, подгрёб поближе к проёму, обошёл волшебников и громко позвал:

- Охотник Пауль Креб, ты меня слышишь?

В ответ тишина. Шумное дыхание Орденцов за спиной и едва различимое гекувы в темноте.

- Охотник Пауль Креб! – продолжил драть горло я. – Ты стал тёмной тварью. Гекувой. Вспомни о Законе! Охотник не может быть тёмной тварью! Вспомни, кто ты! Ты – Охотник! Твоё имя Пауль Креб!

Говорить было сложно. Я ощущал себя предателем. Отступником.

Одна тёмная тварь бывшая Охотником уговаривает другую тёмную тварь бывшую Охотником добровольно сложить голову. Безумие.

- Я тоже Охотник!

Я подтянул рукав куртки, обнажая знак Круга.

- Моё имя Грэмлин Бьюб, номер сто двадцать два. Ты слышишь меня, Пауль Креб, номер пятьсот восемнадцать?

Послышался плеск воды. Тихое дыхание приблизилось.

- Пауль Креб! Ты Охотник! Выполни свой долг!

- Ах хты? – из черноты донёсся настолько хриплый голос, что мне едва удалось различить слова. Но я понял о чём он. Он прекрасно знает, кто я. Чует.

«Зачем полез?» - спросил я себя, едва сдержавшись, чтобы не повернуться и не посмотреть на лица Орденцов. Поймут – нет? Одна молния или чем там Петер кидается в гекуву и я этого могу не пережить.

- Так надо! – твёрдо ответил я и как можно убедительнее сказал: – Мне разрешили!

- Фр-р-рёшь! – злобно прорычали из темноты и в меня полетело разрушительное чёрное марево.

Я поспешно отошёл.

- О чём он? – спросил Петер.

Что соврать?

Врать не пришлось. Гекува мощным прыжком выскочил из проёма и наскочил на меня, сбивая с ног.

Я завалился назад, подняв тучу брызг и с головой уйдя под воду. Растерялся на секунду. Забарахтался, глотая грязную воду.

- Твар-р-рям – смер-рть! – почти внятно прорычал изменённый Охотник и вонзил в меня когти.

Из горла вырвался рёв боли. Когти Пауля Креба глубоко вошли в плоть, круша внутренности.

В следующую секунду меня ослепило яркой вспышкой. Кожу лица обожгло, стало нечем дышать. Зато тварь с меня снесло.

Я машинально хватанул воздуха и закашлял, выплёвывая обугленные лёгкие. Казалось, я вдохнул жидкий огонь. Воздуха не было.

И тут же в лёгкие хлынула вода.

Кто-то вздёрнул меня за шкирку и потащил в сторону. Я забарахтался с удвоенной силой. Умирать не хотелось.

Перед слезящимися глазами вспыхивали разноцветные всполохи, в ушах грохотало, вода пошла волнами, захлёстывая меня с головой. Я беспомощно барахтался, не в силах сориентироваться в пространстве. Лёгкие горели. Внутренности пекло. Когти у гекувы не ядовитые, но пропахал он меня знатно. Регенерация оборотня запустилась, но мне выть хотелось от боли. Давно я так не огребал.

Внезапно всё закончилось. Грохот стих, вспышки затухли, по туннелю разнёсся сухой далёкий голос заклинателя. Митр затянул отходную, изгоняя дух гекувы.

Я всё ещё плохо ориентировался. Глаза болели и слезились, нюх отбила магия. Оставалось сосредоточится на слухе и потихоньку отползать в сторону, подальше от Орденцов. Тут уже и последний кретин поймёт – я не человек.

Орденцы не упустят возможности выслужится перед начальством. Представляю какие претензии выкатят Кругу…

«Не о том думаю!» - резко оборвал я себя и пополз-поплыл активнее. В этих туннелях можно неплохо затеряться.

Меня снова ухватили за шкирку.

- Куда собрался, Охотник? – услышал я голос Петера. Холодный, опасный.

Я прохрипел нечто невразумительное. Обожжённое горло ещё не успело восстановится.

Щеки коснулось что-то маленькое и холодное.

Я вздрогнул, но ничего не произошло.

- Не понял, - в голосе Петера тоже послышалась растерянность.

Возможно он даже отпустил бы, посчитав слова гекувы вывертом разума тёмной твари, но на мне всё заживало буквально на глазах.

Петер выволок меня из воды и затащил на какой-то выступ, прижал грудь ногой и поднёс прямо к лицу руку, охваченную зеленым свечением.

Я, наконец, проморгался, так что видел всё прекрасно.

- Что ты за тварь?

Из горла вырвался злой рык. Ботинок Орденца угодил ровно на одну из оставленных гекувой ран.

- Не дёргайся! – велел Петер и убрал ногу. Достал нож и парой движений срезал с меня куртку с рубахой. Уставился на подживающие раны.

Кожа там уже начала зудеть, хотелось почесаться, но маячивший у лица сгусток силы заставлял сидеть смирно.

- Что ты за тварь? – через минуту наблюдений, повторил вопрос боевой маг и придвинул сияющий зеленью сгусток ближе. Мне пришлось отвернуться.

- Он оборотень, - раздался потусторонний голос Митра.

- Он не реагирует серебро, - опротестовал заявление напарника Петер и мне на грудь упала серебряная монетка.

Богато живут Орденцы. У меня в кошельке кроме меди, бронзы и золота ничего нет. Серебро дорого. Только оно действует на тёмных тварей.

Что за глупости лезут в голову перед смертью?

- И тем не менее он оборотень. Да, Охотник?

- Да, - выдохнул я, понимая, что таиться дальше бесполезно. Живым меня в любом случае не выпустят.

- Почему серебро не действует? – немедленно насел на меня Петер.

- Что с гекувой? – вместо ответа, спросил я.

- Отвечай! – повысил голос боевой маг, едва не впечатав мне в лицо зеленый сгусток.

- Погоди, - придержал его за плечо заклинатель и ответил мне: – С гекувой покончено.

- Нужно похоронить, - попросил я, шумно выдохнув. Магия Петера обжигала.

- Без сомнений, - согласился заклинатель. – Мы дадим тебе это сделать, если ответишь на вопросы.

- Сдурел? – не понял его напарник.

- Он Охотник.

- Он оборотень!

- Первое не отменяет второго, не так ли?

- Да, - я нашёл в себе силы усмехнуться.

Петер несколько секунд шумно дышал и играл желваками, потом неожиданно успокоился.

- Давно? – спросил он.

- Три года.

Орденцы переглянулись. Зеленый сгусток магии втянулся обратно в руку Петера.

- Дурану будет интересно, - произнёс заклинатель.

- Согласен, - подумав пару секунд, согласился Петер. - Оклемался? – последнее уже мне.

Я кивнул.

Полежать бы ещё минут пять-десять, а потом хорошо покушать и буду, как новенький. Но времени мне не дали.

- Тогда поднимайся! - приказал Петер.

- Не убьёте? – удивился я.

- В Ордене разберутся. Шевелись! – Петер был сильно не в духе.

- Не забудь останки твоего собрата, - напомнил заклинатель.

- И не вздумай бежать! - добавил Петер. – Я повесил маячок. Из-под земли достанем.

И я поднялся.

Охота третья. Сокол и крыса

Орденцы проявили неожиданный такт, предложив мне два варианта сотрудничества: добровольный или лёжа в анабиозе до конца расследования Ордена.

Я выбрал первый.

Перспектива оказаться на прозекторском столе Ордена совершенно не вдохновляла, но то, что меня не убили сразу – даёт шанс, крошечный, но шанс, что и дальше я смогу сохранить свою шкуру. Оборотень не боится серебра – это надо изучить! Потому что, если я такой один – это одно, если нас много…

Как и обещали, мне позволили сложить погребальный костёр для Пауля Креба. Прямо на заднем дворе таверны. А Петер его запалил.

- Спи с миром, Охотник. Ты до конца исполнял свой долг, - тихо произнёс я, когда обжигающее пламя опало.

Как ни странно, Орденцы меня услышали и эхом повторили древние слова, ставшими неофициальным прощанием с Охотниками.

Это было почти так же удивительно, как то, что меня сходу не убили.

Следующие сутки мы провели в таверне. Я отъедался и спал – мне позволили свободно передвигаться по территории. Просто Петер ещё раз убедительно напомнил о маячке, который повесил на меня. Бежать было бесполезно. Найдут. И тогда о первом варианте можно забыть.

Волшебники в это время планомерно и дотошно допрашивали всех, до кого могли дотянутся. Маришка, попав в их когтистые лапы заговорила без перерыва – очень ей не хотелось на костёр. Остальные обитатели таверны отнекивались и клялись всеми богами, что ничего не знали. Колдун выглядел как хозяин таверны, делал всё то же самое по хозяйству. Лишь голос немного поменялся, но это из-за болезни.

Ничего, голос я на всю жизнь запомнил. Услышу – узнаю.

На персонал таверны Петер тоже навесил маячки, дабы не разбежались с перепугу. Позже сюда прибудет специальный отряд дознавателей и проведёт более тщательную работу, в том числе устроят поголовное дознание во всех окрестных деревнях.

Душу грело, что достанется и священнику. Хорошо так достанется. Не уследил за своей паствой. Пригрел на груди тёмную мерзость!

Я наблюдал за допросами со стороны и понимал, что тоже пойду на сделку. На любую, какой бы невыгодной она ни была. Пусть я тёмная тварь, но это ни в коей мере не отменяет того, что я Охотник - это Митр правильно заметил. Я жить хочу.

В лаборатории Николаса я нашёл не только вещи Пауля Креба, но и его личный дневник. Интересное чтиво. Записи Охотников всегда интересны. Пауль делал упор на своего пса. Четвероногий друг не раз спасал его жизнь.

Жаль в этот раз псина не смогла унюхать яд в своей еде и еде Охотника. Маришка рассказала, чем их отравили. Тот яд не унюхал бы даже я, а вот выжить точно смог. Будь я на месте Пауля, Николас не смог бы сбежать.

Это раздражало сильнее всего. Даже смерть Охотника меня так не цепляла – все мы смертны. А вот то, что колдуну удалось сбежать… Волк рвался наружу, желая броситься по следу Николаса. Догнать, вцепиться ему в глотку, убить колдуна.

Пауль всё правильно сказал, когда бросался на меня: «тварям смерть!».

Думаю, я бы смог взять след Николаса, но, увы, моя жизнь мне сейчас не принадлежала.

Вещи убитого Охотника я отвезу в Ёминг и передам в Круг. Его номер должен получить новый Охотник.

В Ёминг мы выдвинулись на следующее утро. Петер, Митр, Маришка и я. Мне досталась всё та же каурая кобыла. Только в этот раз я ехал полностью разоружённым. В этом вопросе волшебники такта проявлять не стали. Мало ли что мне в голову придёт. Калибр пистолетов они оценили по достоинству. Даже стрельнул каждый по разу, оценив убойность и отдачу.

Погода изменилась: теперь с небес жарило солнце, активно испаряя влагу и устроив для оказавшихся на дороге путников настоящую парилку.

Особо не стесняясь, я стащил с себя сначала куртку, потом и рубаху. Ведунья тут же стрельнула в мою сторону любопытным взглядом и столь же быстро отвернулась. Раны от когтей гекувы на мне уже затянулись, но белесые полоски следов отчётливо выделялись на загорелой коже.

Посмотрев на меня, Петер тоже разоблачился, Митр же упорно обливался потом. Даже Маришка задрала юбку, откровенно демонстрирую красивые ножки.

Мой взгляд то и дело сползал к ведунье. Волк внутри давился жадной слюной, никак не желая определиться, чего ему хочется больше: сожрать девушку или затащить в кусты.

Устав бороться с собой, я объехал грустную лошадку Маришку, поравнявшись с Петером.

Волшебник хмыкнул, поняв цель моего манёвра. За спиной раздался тихий вздох ведуньи.

Не понял сейчас, на что она рассчитывала?

Дорога начала подсыхать, но всё ещё напоминала грязевое болото. Ехали мы небыстро, щадя лошадей и чаще по обочине. Пару раз волшебники помогали вытаскивать застрявшие телеги крестьян.

Признаться, меня их поступки поразили. В первый раз вижу, чтобы Орденцы добровольно предлагали помощь ничего не требуя взамен. Не в их породе такое человеколюбие.

В общем, в город мы прибыли далеко за полдень, разморённые на жаре. Не знаю, как остальные, лично я был зверски голоден.

Для меня время в дороге тянулось невыносимо долго. Мысли о будущем не давали покоя. Плохие мысли. Думать о чём-то хорошем не получалось. Я видел себя, то на костре, то на плахе, то вовсе в клетке на потеху челяди.

Волк рвался в бой с Орденцами – возможно, я даже смогу выйти из схватки победителем, надо только подловить их в удачный момент! Казнить Маришку за её преступления, спрятать трупы и бежать. Никто ведь не узнает…

Такой вариант был бы возможен не виси на мне метки Петера. А так они будут действовать даже после смерти волшебника и любой встретившийся на пути Орденец будет обязан на меня напасть и уничтожить. Да и претило это моей сущности Охотника.

Волку на это было плевать. Подождать, пока добыча расслабиться, приблизиться на расстояние удара, напасть, ощутить вкус горячей крови…

Тёмная тварь во мне хотела убивать. Хотела крови.

В какой-то момент мысль напасть на едущего рядом Петера стала настолько навязчивой, что я был вынужден придержать лошадь, чтобы снова занять себя видами Маришки. Один первобытный инстинкт на время вытеснил другой.

Контроль над собой я не терял, но всем нутром чуял – подошёл к краю. Встреча с вампиром не прошла для меня даром. Млат что-то изменил во мне. Изменил в худшую сторону. Впустил в Охотника Грэмлина тьму. Я начинал бояться себя.

Может, оно и к лучшему, что меня поймали?

Я уже далеко не уверен, что не сорвусь, к примеру, в следующее полнолуние и не начну убивать людей, которых обязан защищать. И кто знает, когда меня выследит Охотник: вспомню ли я о Законе и подставлю под меч шею или инстинкт самосохранения возьмёт вверх?

Я горько усмехнулся.

Пришло чёткое осознание – не подставлюсь. До встречи с вампиром мог, сейчас – нет.

И это плохо.

Потому что я – Охотник! А не демонова тёмная тварь!

И пока я Охотник мне есть, что предложить Ордену!

Я контролирую себя… Контролирую!

Мыслю разумно и логично.

Несмотря на то, кем стал - продолжаю Охоту. И готов это делать, пока не сдохну!

Я приношу пользу. Охотником с силой оборотня можно затыкать самые опасные дыры, отправлять на такие задания, куда в здравом уме не сунется и целый отряд!

Если правильно всё это преподнести… Шанс выжить есть.

Ещё лет двести назад Ёминг был весьма богатым и влиятельным городом. Его рынки всегда были полны свежей речной рыбой и товарами на любой кошелёк, порт шумел и не спал круглые сутки, а по руслу реки Маргаритки сновали баржи, перевозя грузы и людей. Город жил за счёт реки. Ёминг был сердцем региона, гонящим по речным артериям денежные потоки.

Что конкретно случилось доподлинно известно только королю и его приближённым, но в один момент Его Величество, казалось бы, на пустом месте издал указ и Орден перенёс русло Маргаритки в другое место. И даже реке была дано новое название – Даэра.

Версий ходило много: от немилости монарха за отказ торгашей поделится прибылью, до нового прорыва тёмных тварей.

Как Охотник, ответственно заявляю – никакого прорыва в то время в этих местах не было, а в политику Круг не лезет. Хотя в Школе при Круге нас учили и этому: разбираться в политике и экономике.

Самые скучные предметы на моей памяти. Сколько раз я засыпал на них – не сосчитать! За что огребал розгами по заднице. То ли дело история Охотников! Вот где было интересно!

Тем не менее, поскольку в Школе я провёл изрядное количество лет, кое-какие знания всё-таки отложились в голове.

Ёминг начал быстро хиреть. Торгаши закрывали представительства своих торговых домов, рыбаки перебрались вслед за рыбой, все связанные с рекой производства в одночасье разорились. Не будь у города в загашниках небольшого серебряного рудника – Ёминг, как город перестал бы существовать.

С приходом в наши мир тёмных тварей, серебро – ранее обычный драгоценный металл, из которого чеканили самые популярные монеты и делали недорогие украшения, резко взлетело в стоимости. Так случилось и с некоторыми породами дерева вроде акации, рябины и осины. Всё, что могло помочь людям бороться с тварями стало на вес золота.

Сегодня самой дорогой монетой в кошелях является отнюдь не золотой, а редкое серебро. Его практически вывели из денежного оборота, оставив только торговцам для крупных сделок. Тем не менее золото так же не утратило своей стоимости и, чтобы хоть как-то закрыть ту пропасть между дорогой золотой монетой и медным грошом короли древности ввели бронзовые монеты.

Сама по себе бронза была недорогой, но стоило власть имущим начать её выкупать – цена поползла вверх почти так же стремительно, как на серебро.

Так что серебряный рудник Ёминга стал для города спасением. Он до сих пор функционирует, принося неплохой доход. А поскольку, где серебро там и Орден – в Ёминге всегда располагалось представительство волшебников. Ну и наш Круг – куда без него? Орденцы привыкли нас контролировать во всём.

И всё-таки для волшебников Ёминг это что-то вроде ссылки. Далёкая тихая провинция, без интриг и столичной помпы. Так рассказывал Ллойд, а я привык ему доверять.

В Ёминге я бывал раз десять, город более-менее знал, но сейчас эти знания были никому не нужны. Петер вёл нас чётко в представительство Ордена.

К слову, здание Круга располагалось на этой же улице, только на другом её конце.

Чем ближе мы подъезжали к городу, тем сильнее нервничала Маришка. В какой-то момент она с такой мольбой посмотрела на меня, что я был просто обязан порвать волшебников в клочья. Тоже мне рыцаря нашла!

Симпатии к ведунье я не испытывал. Она прекрасно понимала, чем занималась и чем это могло ей грозить. Так же, как и я это понимал, и всё же, став одним из тех, кого называют тёмные твари - продолжил заниматься своей работой. Выбор есть у каждого.

Что касается меня – я успокоился. Страх перед будущим ушёл. Глупо бояться того, что ещё не случилось. Я могу выдумать десятки вариантов развития событий, один дурней другого, накручу себя до предела, а в итоге ожидания всё равно не совпадут с реальностью.

- Можно заехать в Круг? – спросил я у Петера, когда мы свернули на Гранитную улицу, где располагались оба наших представительства.

- Потом, - коротко обронил волшебник.

Потом, так потом. Поэтому лишь проводил взглядом небольшую двухэтажную крепость из серого кирпича со знаком Круга на двери - пронзённое мечом серебряное солнце. Главы Круга Охотников постарались на славу, превращая представительства в настоящие убежища, в котором можно пару недель держать осаду тёмных тварей, не испытывая ни в чём нужды.

Помпезное здание Ордена на фоне нашей крепости смотрелось, как селянка рядом со знатной дамой в бальном платье: ажурная кованая ограда, мраморная облицовка, золотые вензеля, аккуратно подстриженный зеленый сад с выложенными камнем дорожками, устремленные ввысь башенки с развевающимися флагами, привратник в дорогой ливрее на воротах.

Ворота всегда были открыты - волшебники считали, что так народ будет сильнее симпатизировать им. Мол, мы не отгораживаемся ни от кого, к нам может прийти и попросить о помощи любой.

На самом деле любой. Здесь Орденцы не врали. Только не каждый «любой» мог оплатить их услуги. А могли волшебники многое: вылечить любую болезнь, отрастить утерянную конечность, убрать недостатки внешности, сделав из кривой селянки королеву красоты, навести нужную погоду, магически заверить сделку или контракт… Список их услуг можно перечислять до вечера, был бы в этом хоть какой-то смысл, потому что расценки Ордена обычно начинались с золота.

Нет, медь и бронзу они тоже принимали, но в таком случае вами займётся не опытный волшебник, а зеленый ученик, путающийся в заклинаниях и в собственных руках. Поэтому крестьяне чаще пользовались услугами тех же знахарок и ведуний, коли такие жили рядом с ними.

Ну, или всегда можно обратиться к проезжающему мимо Охотнику. Тот за пару грошей чего-нибудь да посоветует, а то и за еду поможет. Наш брат хоть и уважаем, но беден.

Орден никогда не работал бесплатно. Заведись где-то тот же гекува или вылези из какой дыры лич или другая магическая гадость – Орденцы в стороне не останутся. Браво прискачут на помощь. А потом стребуют с короны оплату за свои услуги: деньгами или привилегиями.

Однако при всей моей нелюбви к Ордену, случись новый прорыв тварей – они смогут многих спаси за своим ажурным кованным заборчиком. На защиту своей собственности волшебники никогда не скупились. Орден – самое защищённое здание города, затем следует форт Круга, последнее – убежище под городом для тех, кому не хватило места среди первых и вторых.

У ворот стояла будка, где дремал старичок привратник. Рядом с ним марал пером бумагу молодой парнишка лет четырнадцати с подбитым глазом.

Штрафник. По собственному опыту знаю: на воротах и на уборке территории самые скучные смены. И если уборка подразумевает махание метлой или чистку картошки на кухне, то на воротах приходится заполнять всякие нудные бланки.

Увидев своих, мальчишка с затаённой радостью отложил перо и вприпрыжку подбежал к нам. Старый привратник даже не проснулся.

- Мастер Петер! Мастер Митр! – на лице парнишки читалась откровенная незамутнённая детская радость. На нас с Маришкой он и внимания не обратил.

- Мастер Дуран на месте? – ответив на приветствие кивком, спросил Петер. Лицо его осталось непроницаемо серьезным, но по глазам видно – Петер тоже рад видеть мальчишку. Воспитанник?

- Нет, Мастер, - замотал вихрастой головой парень. – Уехал до завтрашнего вечера.

- Ясно, - буркнул волшебник, мельком посмотрев в мою сторону и тронул коня пятками.

Значит решение о моей судьбе откладывается до возвращения главного.

- За что на этот раз, Чак? – уже въехав в ворота, спросил парня волшебник.

- Это всё Дашка, - насупился мальчишка, с радостью уцепившись за стремя коня Петера и пойдя рядом.

- Опять Дашка? Это становится…

- Мастер! – заныл мальчишка. – На этот раз я правда ни при чём!

- Наказание кто выписал?

- Мастер Дуран, - повесил голову Чак.

- Значит за дело, - усмехнулся Петер, убив надежду воспитанника на амнистию.

- Ну, Мастер!

- Возвращайся к работе, - припечатал волшебник. Парнишка отцепился от стремени, и нога за ногу поплёлся обратно к воротам. Петер довольно улыбнулся. Так, чтобы парень не заметил.

- Воспитанник? – поинтересовался я. Мне самому давно предлагали повесить на шею хомут наставника. Я пока изворачивался и отказывался. Не дело это учить оборотню новое поколение Охотников. И ладно, если поработать учителем в Круге, так придётся всегда и везде таскать воспитанника с собой. Рано или поздно ученик догадается о тёмной сущности своего наставника и тогда придётся, или бежать, или убивать.

Ни первого, ни второго мне не хотелось. А теперь мне и думать об этом не придётся.

- Мастер Дуран глава Ордена Ёминга. Все вопросы по тебе будет решать он, когда вернётся, - вместо ответа разъяснил моё ближайшее будущее Петер. – Погостишь у нас немного.

- Надеюсь, в выделенных мне апартаментах не будет клопов? – отшутился я, вызвав на лице волшебника странную усмешку.

«Апартаменты» мне выделили шикарные. Уютная камера два на два метра с набитым прелой соломой тюфяком и круглым отверстием отхожего места в полу.

И да, клопы здесь были. В отличие от свежего воздуха. Если бы не продуманная вентиляция и мой богатый опыт работы в самых смрадных местах, можно было бы на время распрощаться с чутким носом волка. А так, быстро притерпелся. Особенно, когда до меня долетели запахи с кухни.

Судя по сытному и довольно вкусному ужину, которым меня накормили спустя пару часов после приезда, питался я со стола волшебников. Мне даже в добавке не отказали, когда попросил.

Не особо верил, что дадут, но решил узнать степень лояльности ко мне Петера. Так-то он волшебник, а значит априори – нашего брата недолюбливает, но по факту Орденец оказался неплохим мужиком. Митр вроде тоже ещё не зажрался, но у него куда меньше прав, чем у боевого мага Ордена. В Ордене сложная иерархия и заклинатель хоть и стоит всего на одну ступень ниже боевого мага, но уже это лишает его голоса по некоторым важным вопросам.

После ужина, ко мне в гости зашёл Петер.

- Прости, что не предлагаю сесть, - обвёл я рукой «апартаменты». Сам я, оттащив прелый тюфяк к отхожему месту, сидел на полу.

Петер хмыкнул, явно оценив мой неказистый юмор и спросил:

- Почему ты нарушил свой же Закон?

- Ты для протокола спрашиваешь или просто интересно? – посмотрел я на него снизу-вверх.

- Для протокола с тобой Мастер Дуран будет разговаривать, - беззлобно огрызнулся волшебник. – Меня, скажем так, несколько удивило твоё общение с гекувой. Ты так уверенно твердил ему о Законе Охотника, когда сам…

Я горько усмехнулся, а Петер не стал договаривать, лишь неопределенно покрутил кистью в воздухе.

Сам об этом недавно думал. Но ответ у меня был.

- Я – Охотник.

- Ставший тёмной тварью. Оборотнем.

- Я – Охотник, - в моём голосе была непробиваемая уверенность. Я верил в это. Я жил этим. И буду верить до тех пор, пока мне не докажут обратное.

Или пока не потеряю контроль и человеческий облик. Там мне уже будет всё равно.

Уже сейчас я подошёл к незримой черте, за которой потеряю себя. Но шаг туда ещё не сделал. А значит я – Охотник!

- Как скажешь, Охотник. Как скажешь, - хмыкнул Петер и оставил меня одного.

Ночь прошла тихо. Даже как-то непривычно. Зато я наконец выспался всласть. Пусть не на королевской перине лучшей гостиницы Ёминга в компании веселой служанки, но так тоже неплохо. Я ещё жив, в своём уме и сыт. Многие в этой стране не могут похвастаться таким набором благ.

После завтрака я даже немного повеселел. Заставил себя трижды сделать разминочный комплекс – всё-таки спал не на перине - и призадумался как повести разговор с местным начальником. Надо убедить его, что живым я куда полезнее, чем в качестве трофея на стене.

Красноречием я никогда не отличался – привык к одиночеству и помалкивать, тем не менее, когда мне принесли обед, я почти убедил сам себя, что святой.

Увы, превратить воду в вино так и не получилось, но я не расстроился. А потом стало не до шуток – вернулся глава представительства Ордена Ёминга и попросил меня к себе.

Петер лично пришёл за мной и сопроводил к кабинету начальника. Волшебник запустил меня внутрь, сам же остался за дверью. По дороге мы не разговаривали, Петер только напомнил, чтобы я не делал глупостей.

Я без спешки осмотрелся, к своему удивлению, не найдя в комнате ничего помпезного. Обычное отделанное деревом помещение метра три на четыре, большой рабочий стол, заваленный бумагами, пара стульев, много книжных шкафов, на полу немаркий ковёр с коротким ворсом. На мой взгляд самым дорогим предметом здесь была серебряная ложечка, помещенная в кувшин с водой. Кувшин и тот был самым простым - стеклянным.

Какие-то странные в Ёминге волшебники. В других представительствах Ордена, где мне довелось побывать аж глаза рябило от разнообразных украшательств.

Я подошёл к столу Мастера Дурана и уверенно встретил взгляд серых глаз.

Признаться, я представлял его этаким лысым толстым старикашкой с длинным носом и брюзгливым характером – тлетворно влияние Ллойда, не любящего Орден даже сильнее Круга. На самом же деле, я не дал бы главному волшебнику Ёминга больше сорока-сорока трёх лет.

Это был высокий, подтянутый мужчина с военной выправкой, короткой стрижкой и начисто выбритым волевым лицом. Если бы не цепкий взгляд человека, привыкшего повелевать и золотая бляха Ордена на груди, его с лёгкостью можно было принять за военного в отставке. Судя по пропыленной одежде, грязным сапогам и смеси запахов человеческого и лошадиного пота, волшебник только что вернулся.

Мастер Дуран сидел на подоконнике распахнутого настежь окна, держал в руке полупустой стакан с водой и внимательно изучал посетителя, то есть меня.

С минуту мы молчали, потом волшебник одним глотком допил воду, отставил стакан на подоконник и подошёл к столу. Посмотрел какие-то бумаги и жестом предложил мне садится.

Я сел. Волшебник остался стоять.

- Я прочитал отчёт Петера, - сказал он, оставив бумаги и посмотрев на меня. – Признаться, я удивлён. Три года скрывать свою сущность… Скольких ты убил за это время… Охотник?

Мастер имел в виду отнюдь не тёмных тварей.

- Двоих.

Брови волшебника удивлённо взлетели на лоб. Этого в отчёте Петера не было.

- Как и когда?

Я рассказал. Спокойно и обстоятельно, не упуская деталей.

Ллойд научил меня одному приёму. Называется он: никогда не говори неправды, но и всей правды никогда не говори – им я и пользовался.

Дуран расспрашивал, уточнял, задавал одни и те же вопросы разными словами, видимо, пытаясь поймать меня на лжи и с каждой минутой хмурился всё сильнее. Я говорил о своих обострённых чувствах, о невосприимчивости к серебру, о кости варула в груди… Солнце начало садиться, когда волшебник закончил допрос. Удовлетворённо хмыкнул и откинулся на скрипнувшую спинку стула.

- Сразу видно, кто твой учитель.

Я пожал плечами. Это в отчёте Петера было указано.

- У вас есть Закон. Почему нарушил его?

- Потому что я - Охотник, - повторил я то, что вчера говорил Петеру.

- Да-да, я слышал о тебе, Охотник Грэмлин. Теперь ясно, как ты умудрялся в одиночку убивать таких опасных тварей. Но это не отменяет Закона Охотников. Ты стал тёмной тварью – ты был обязан себя убить. Почему не убил? Испугался?

Вопрос был провокационный.

Охотники кто угодно, но не трусы.

Дуран усмехнулся, разглядев в моём взгляде упрямство и злость за высказанное оскорбление.

Тем не менее ответил я ровным спокойным голосом.

- Я – Охотник.

Волшебник несколько секунд пристально смотрел на меня, потом хмыкнул и позвал:

- Петер!

В кабинет заглянул боевой маг.

- Будь добр, отведи Охотника обратно.

- Что со мной будет? – спросил я, не желая уходить, не выяснив этот момент.

- Оказываешь сопротивление? – надменно вскинул бровь Дуран.

- Ни в коей мере, - сдержано ответил я, вставая со стула и в сопровождении Петера, покинул кабинет.

Меня снова закрыли в камере. И сидел я там три дня, пока Дуран вновь не вызвал к себе.

Все эти дни меня добросовестно кормили, поили, даже разок разрешили принять душ и выдали смену одежды. Не будь моё будущее столь неопределённым, можно было представить, что я на отдыхе. Ешь, спи и…

К концу третьего дня своего заключения, я едва ли не выл от скуки. Я человек действия, сидеть на одном месте для меня та ещё пытка. Да и неопределенность убивала. Ждать и догонять всегда тяжело. Особенно, если ждёшь решения жить тебе или нет.

Когда за мной наконец пришли, я был готов принять любое решение Ордена, только бы всё закончилось здесь и сейчас, тем не менее изо всех сил старался выглядеть невозмутимо. Сохранить лицо удалось даже в момент, когда я вошёл в кабинет Дурана и увидел своё оружие, разложенное на столе.

Оба «Стража» с патронажем и кобурами, три меча: деревянный, стальной и серебряный, нож из кости варула, пара простых стальных ножей, два десятка склянок с зельями, баночки с мазями, свёртки с травами и непортящимися ингредиентами для зелий, мой рабочий журнал. На столе была выложена вся моя подноготная, как Охотника.

Хорошо в журнале я записывал только рабочие моменты и интересные истории. Никаких терзаний о жизни. Их я топил в работе.

- Проходи, садись, - предложил-приказал Дуран, беря со стола кинжал из кости варула. – Тот самый?

Я кивнул.

- Интересная игрушка, - отметил он, поглаживая лезвие. Удобнее перехватил рукоять и вонзил нож в мой журнал. Лезвие пробило трёхсантиметровую книгу насквозь и вошло в поверхность стола.

Дуран поморщился и с заметным усилием выдернул нож. Покрутил ещё пару секунд в руке, взвесил, словно примеривал для себя и отложил к остальному оружию.

- Орден принял по тебе решение, Охотник, - сообщил волшебник и умолк, смотря на меня.

Вопрос напрашивался сам.

- Что решил Орден? – послушно спросил я. То, что это не казнь я уже понял, но чутьё подсказывало – мне их решение не понравится.

Но, каким бы оно ни было, я его приму. Выбора у меня всё равно нет.

- Подобных прецедентов ещё не было. Ордену интересно, что из этого получится. Поэтому тебе предлагается поработать на Орден. Либо, если ты откажешься, тебя уничтожат, как тёмную тварь. Выбор за тобой.

Дуран снова выжидательно замолчал.

М-да. Оказывается, выбор у меня всё-таки есть. Сдохнуть или начать работать на Орден.

Думал я недолго. Я жить хочу. В этот момент мне было абсолютно плевать, что я буду делать для Ордена. Главное выжить сейчас, а там можно задуматься как сбежать из загребущих когтей Орденцев.

- Я согласен работать.

- И даже не спросишь, в чём будет заключаться твоя работа? – сделал вид, что удивился волшебник.

- Я согласен работать, - твёрдо повторил я.

- Я не сомневался, - довольно улыбнулся Дуран. Достал из ящика стола и положил перед собой тонкую полоску кожи, поблёскивающую в свете магических ламп квадратными серебряными пластинками.

- Знаешь, что это такое?

- Да, - глухо выдохнул я, растеряв весь настрой.

Спасибо Ллойду, в артефактах Ордена я разбирался на уровне их старших учеников, однако сейчас не испытывал никакой радости от этих знаний. Охотника посадят на цепь.

- Не передумал? – с лёгкой насмешкой в голосе, уточнил Дуран.

- Нет.

- Прекрасно. Тогда с этого момента ты переходишь под полную юрисдикцию Ордена. Забудь, что ты был членом Круга. Теперь ты представитель Ордена. На первое время к тебе приставят куратора, будешь ездить с ним на задания. Посмотрим на тебя в работе.

- Не понимаю, какой в этом смысл, если я останусь без своих возможностей?

Данный артефакт работал по принципу блокиратора, отрезая человеческую суть от тёмной сущности. По факту, если на меня надеть ошейник – я на время вновь стану простым человеком. Со своими особенностями, не без этого.

Дуран вопросительно посмотрел на меня, потом хмыкнул.

- Ты, вероятно, не в курсе. Данный артефакт не так давно доработали. У твоего куратора будет вторая - «управляющая» часть блокиратора. На время боевых действий, ошейник будут деактивировать. В мирное время… Уж извини, Охотник. Доверия к тебе пока нет. Обещать, что эту штуку, - волшебник постучал пальцем по столу рядом с артефактом, - с тебя когда-нибудь снимут – не буду. Тут всё зависит только от тебя. Проявишь рвение – получишь награду. Дашь волю своей тёмной сущности – тебя уничтожат. Так же с твоим участием будет проведено несколько экспериментов. То, что ты рассказал о свойстве костей варула, заинтересовало Мастеров из Златого Ордена. Вскоре несколько из них прибудут к нам для проверки твоих слов. Поэтому до следующего полнолуния ты останешься здесь. После вместе с куратором приступишь к работе. Вопросы есть?

О! У меня были вопросы. И много. Одни волшебники из Златого Ордена чего стоят.

Златым называли центральный Орден, расположенный в столице. Самое тёмное и страшное гнездилище волшебников.

- Какие эксперименты? – внутри у меня всё заледенело. Орденцы те ещё затейники, как бы лапы после их опытов не отбросить.

- Не беспокойся. Самые простые. Посмотрят на тебя во время полнолуния, приложат серебро…

Дуран меня ни капли не успокоил.

- Кто станет моим куратором?

- Этот вопрос ещё обсуждается. Хотя есть у меня один доброволец… - Мастер заухмылялся, однако продолжать тему не стал. – Ещё вопросы?

Я отрицательно покачал головой. Задавать вопросы сейчас бесполезно, я бы даже сказал бессмысленно – честно мне всё равно не ответят.

- Тогда приступим. Встань, - Дуран взял блокиратор и направился ко мне.

Я бродил по дорожкам небольшого парка, расположенного на территории Ордена и старался примириться с наступившей для меня действительностью. Действительность плотной лентой ошейника-блокиратора сжимала горло, отгородив меня от сущности волка.

Ощущения были странными. Словно это я и одновременно не я. Мне не хватало запахов, шумов, реакции и полноценного зрения. Как будто ослеп, оглох и в нос набили ваты. Только сейчас я понял насколько волк был важной моей частью, насколько я с ним сроднился. Пальцы так и тянулись сорвать ошейник…

Каждый раз я одёргивал себя, заверяя, что это ненадолго. Месяц, два, три… полгода, может быть год или несколько лет. Рано или поздно Орден поймёт какую пользу я приношу и снимет блокиратор! Лучше уж так, чем гордо сдохнуть.

Или я сам найду способ избавиться от него и сбегу!

Эта мысль была не моя. Волка. Его эмоции. Его желания. И меня тут же в назидание тряхнуло магией. Несильно, но неприятно.

Артефакт не просто блокировал тёмную сущность, но и чутко реагировал на проявление мной эмоций. Стоило сильно разозлиться, возбудиться, развеселится и ошейник моментально снижал градус эмоций болью. Чем сильнее эмоции – тем сильнее удар. Если я каким-то образом попытаюсь обратиться – ошейник меня попросту убьёт. Если захочу сбежать или напасть на волшебников или другой мирный люд – ошейник меня убьёт. Если откажусь исполнять приказы Ордена – ошейник тоже меня убьёт. Попробую его снять – опять же блокиратор меня убьёт.

Когда ко мне приставят куратора – ему выдадут управляющий артефакт и тот сможет на время отключать блокиратор, чтобы я мог обратиться к возможностям оборотня. Продемонстрировать на деле свою пользу.

Так же в блокиратор был встроен маячок, дабы контролировать моё передвижение.

В общем, ограничили меня со всех сторон, сделав из отличного Охотника тупого цепного пса.

Я опустился на землю на берегу небольшого пруда с зеленоватой водой и привалился спиной к стволу старого дуба. Мне было хреново. Настолько, что выть хотелось.

Машинально почесал противно зудящее левое запястье, и с отвращением посмотрел на татуировку.

Всё. Больше с Кругом меня не связывает ничего.

Пока я отходил от появления блокиратора на шее, Дуран не сидел без дела и магией изменил знак Круга на знак Ордена. Теперь на моём левом запястье сверкало золотое солнце, пронзённое, обзавёдшимся соколиными крыльями мечом. По кромке солнца серебряной вязью тянулась надпись девиза ордена: «Нам дана короткая жизнь, но память об отданной за благое дело жизни вечна».

Меня всегда раздражала эта пафосность. Как будто мир без волшебников канул бы в Бездну. Эта фраза по духу больше подходила нам – Охотникам…

Ах да, я же теперь Орденец! Нехорошо хаять тех, кто протянул тебе на открытой ладони отравленный кусочек мяса.

Мясо же! А дубовый желудок оборотня переварит любую отраву.

К слову, как только остался в одиночестве, чиркнул себя ножом по ладони. Хотел проверить осталась ли при мне волчья регенерация или нет.

Царапина затянулась за несколько часов, вместо привычных пары минут, наглядно показывая, что совсем уж человеком я не стал, но и без лишней надобности лезть в пекло, пока блокиратор включён – не стоит.

Так же с моей руки исчез номер. Охотник Грэмлин умер для Круга. Теперь мой номер получит другой Охотник.

Мне выделили небольшую комнатушку на жилом этаже, вернули все вещи и оружие, кроме ножа из кости варула. Его забрали в пользу Ордена, чтобы изучить влияние кости варула на оборотня и прочих тёмных тварей.

Я не стал спорить. С моими птичьими правами это бесполезно. Мне даже не разрешили дойти до представительства Круга, чтобы передать вещи погибшего Пауля Креба. За меня это сделал мальчишка с ворот. В том числе он передал в Круг и мой жетон. Дуран обязал меня его сдать.

Как сказал Мастер: меня официально перевели из Круга в Орден. То есть для Охотников я умер только формально.

Тем не менее – умер. Раз мой номер будет красоваться на руке другого человека – значит Охотник Грэмлин пал от рук тёмных тварей. Слава герою!

Зря я полез со своими советами к волшебникам. Пусть бы сами с гекувой разбирались. Может быть тогда…

Я поморщился и снова почесал левое запястье - знак Ордена неприятно зудел. Бесполезно думать о прошлом. Его уже не изменить. Я сделал то, что был должен сделать.

Подняв с земли камень, размахнулся и бросил в пруд.

До этого спокойная водная гладь с тихим «бульк» поглотила «подношение» и разошлась беспокойными кругами. Следующие несколько камней, упавших в воду друг за другом, породили целую бурю в маленьком водоёме.

- Развлекаешься? – поинтересовался тихо подошедший Петер.

- Что-то в этом роде, - раздраженно буркнул я, не обратив на появление волшебника внимания и продолжил кидать камни в воду. То, что меня лишили преимуществ оборотня, не означает, что я растерял навыки и умения, вбитые Школой при Круге и Ллойдом.

Петер недолго постоял рядом, наблюдая за расходящимися по воде кругами, потом сказал:

- Несомненно увлекательное занятие, но как насчёт поработать?

Камень, который я почти отправил в пруд так и остался в руке. Я обернулся к волшебнику и вопросительно на него посмотрел.

- В Орден пришёл запрос из одного уважаемого дома Ёминга. Говорят, у них в подвалах завелась какая-то мерзость, - пояснил Петер.

Всё-таки закинув камень в почти успокоившуюся воду, я поднялся и отряхнул штаны от налипшего мусора.

- Что за мерзость?

- Неизвестно. Только домыслы хозяина дома, у которого «там что-то скреблось», а «из ледников и кладовых начали пропадать припасы», - с усмешкой ответил волшебник. – Но, поскольку владелец дома личность известная, нас обязали проверить.

Я кивнул. Сунул руки в карманы и последовал за Петером.

Работа сейчас была кстати. Хоть отвлекусь от мрачных мыслей.

По дороге завернули ко мне. Что брать на Охоту на неведомую скребущуюся тварь, ворующую из кладовых припасы, я не знал, поэтому взял всё. Кроме «Стражей». Пистолеты стали для меня тяжеловаты. С одним я бы кое-как ещё управился, два – лишний вес. Запустил я тренировки, ох запустил…

Скорее всего, Охотой там и не пахло – люди суеверны и зачастую, вместо того, чтобы найти рациональное объяснение происходящему, списывают свои страхи на тёмных тварей. Не удивлюсь, если из кладовых хозяина подворовывает один из слуг.

Петер заметил мой тоскливый взгляд на пистолеты и предложил:

- Можно подобрать в оружейной что-то полегче.

Я удивлённо посмотрел на него.

- И мне выдадут?

- Почему нет? – пожал плечами волшебник. – Обратись к Мастеру Дурану. Объясни. Если он разрешит, проблем не будет.

- Спасибо за совет, - поблагодарил я. Подумал секунду и поинтересовался: - Дуран говорил, у него есть доброволец в мои кураторы…

- Да, - кивнул Петер. – Я подал заявку. Ты интересный. Будет любопытно тебя изучить. Давно хочу написать книгу, но всё никак не мог подобрать хорошей темы.

Несмотря на слова и тон, которым они были произнесены, я только хмыкнул. Пусть знал я Петера не так долго, но интуиция подсказывала: если его кандидатуру одобрят, с куратором мне повезет.

- А управляющий артефакт Дуран тебе не выдал?

- Обойдёшься.

Не прокатило.

Идти до нужного дома оказалось недолго – минут двадцать-двадцать пять. Мы пересекли десяток улиц, дважды сворачивали в тёмные переулки, видимо срезая путь, обошли стороной торговую площадь, откуда слышались звонкие голоса зазывал, рекламирующих свой товар, прошли через совсем крошечный сквер и, наконец, добрались до места. Я жадно вслушивался в каждый звук города, стараясь расслышать то, что теперь стало для меня недоступным и в очередной раз понимал, как много мне давал волк. Я ощущал себя калекой. Одноруким и одноногим. Жалким и неполноценным. Слабаком.

«Я не хочу так жить» - пронеслась в голове мысль. То ли волка, то ли моя. Сейчас я был с ним полностью согласен – так жить не для нас. Надо выбираться.

Конечной точкой маршрута стал большой дом, весь вид которого буквально орал о богатстве его хозяина.

- Дом мэра, - когда мы уже входили в ворота, пояснил Петер.

Я кивнул, мол, впечатлился, и заранее отошёл за спину волшебника. Пусть Петер сам общается с разжиревшим чиновником, моё дело маленькое – Охота. Им я и займусь. Жаль пока непонятно на кого Охотиться.

Надеюсь, воруют всё-таки не слуги, а какая-нибудь страшная злобная тварь. У меня руки чешутся убить кого-нибудь.

- Я осмотрюсь? – спросил я, когда учтивый слуга в вычурной ливрее закрыл за нами витражную входную дверь.

- Не пропадай, - посоветовал волшебник и попросил проводить себя в кабинет мэра. Я же остался в коридоре с ещё двумя обитателями дома, одной из которых была миленькая молодая блондинка в костюме горничной. Девушка вытирала пыль, осторожно стреляя голубыми глазками в красавца Орденца. В меня, то есть.

Несмотря на печальный опыт с Млат в образе красотки блондинки, девушке я улыбнулся и подмигнул. Та смущенно отвела взгляд.

- Кхм-хм, - многозначительно прокашлялся оставшийся слуга – сам дворецкий, судя по сытой наглой физиономии. Я перевел внимание на него и спросил:

- Так на что жалуетесь?

- Мастер Петер…

- Вам хватит и Мастера Грэмлина, - я демонстративно почесал запястье с татуировкой Ордена и приказал: - Рассказывай!

Дворецкий – пожилой мужичок с идеальной военной выправкой, зализанными назад рыжими волосами и тонкими тараканьими усиками, недовольно пошевелил носом, однако спорить с представителем Ордена не стал. Коротко, но подробно, буквально в паре десятков слов объяснил проблему.

Хоть какой-то толк от волшебников. Хотя, мне и как Охотнику препятствовать в Охоте никто бы не посмел.

Но Мастер Грэмлин… Это я хватанул звёзд с неба. Тоже мне важная птица!

Как и говорил Петер: «там скреблось», «тут пропадало» - дворецкий не был оригинален. Слуги в доме проверенные, из-за пары копчёных ног терять столь денежное место не будут, а это значит – в доме завелось что-то плохое. Разберитесь!

И я пошёл разбираться.

- Кухня там? – уточнил я у дворецкого и, не дожидаясь ответа, отодвинул старичка с дороги и пошёл на запах свежей выпечки. Тут и оборотнем быть не надо, чтобы учуять. Пахло божественно. Рот сам наполнился слюной, а в животе заурчало и это несмотря на то, что я был сыт.

- Постойте! – встрепенулся дворецкий, поспешив за мной. – Хозяин должен…

- Вы мешаете расследованию Ордена? – я остановился и картинно нахмурил брови.

- Нет-нет! Что вы, Мастер! Просто…

Я важно выпятил челюсть, показывая, что дальше общаться не намерен и потопал вперёд. Дворецкий поплёлся следом что-то тихо бубня. Я не смог разобрать, как не прислушивался.

Прямо тоска взяла.

Мэр был обеспеченным человеком и стремился продемонстрировать это повсеместно. Позолота мелькала на каждом углу, дорогие ковры, по которым и ходить-то было страшно, застилали все возможные помещения. Картины, статуи, вазы и вазоны, зеркала, подсвечники, хрусталь, золото и серебро – куда не посмотри обязательно наткнёшься если не на шедевр, то на произведение искусства. И это в захудалом Ёминге! Откуда только деньги? Наследство от предков? Сомневаюсь, что небольшой серебряный рудник приносит городу такую прибыль, что его мэр купается в роскоши. Лучше бы мостовую переложили, честное слово! Даже я пару раз запинался за вылезшие камни. То-то в Ёминге нет извозчиков, по такой дороге ходить-то страшно!

Я отстранился от эмоций и сосредоточился на интуиции Охотника. И пока она говорила, что в доме тихо. Да, мне здесь не нравится, но к Охоте это не имело никакого отношения.

А вот кухня мне понравилась. Огромное светлое помещение с множеством распахнутых настежь окон, растопленной печью, отчего здесь было жарко, как в пекле Бездны и длинным столом по центру помещения, заставленным всевозможными плошками, мисками и кастрюлями. И в каждой посудине что-то скворчало, жарилось, парилось, варилось или томилось.

При взгляде на всё это разнообразие и убойные запахи, есть захотелось с утроенной силой.

Заправляла кухней здоровенная тётка, больше похожая на молотобойца, чем на кухарку. Я в первый момент, как её увидел аж попятился от неожиданности. Но стоило Клаудии – так звали кухарку, заговорить и улыбнуться, становилось понятно, что она и комара не обидит. Милая скромная женщина, этакая мягкая булочка. Давно заметил – большие люди отчего-то куда добродушнее остальных.

Я вежливо и без Орденского высокомерия расспросил кухарку. Дворецкий всё это время карающей статуей стоял в дверном проёме и не спускал с меня надзирающего взгляда. А уж когда кухарка впихнула мне пару пирожков (которые я тут же с удовольствием скушал), стал похож на облезлого злющего на весь мир ворона. Не удивлюсь, если он потом попытается вычесть из жалования Клаудии стоимость выпечки.

Клаудия тоже сразу отвергла версию со слугами, рассказав мне пару интересных наблюдений.

Поблагодарив кухарку, я немедленно полез в кладовые, проверять её слова, но не смог ничего найти. Интуиция как назло тоже помалкивала.

Может и есть тут что-то необычное, возможно и тварь, но опасности для людей она, вроде как, не представляет. Наверное. Трудно сказать.

Нет, не знаю. Ничего не чувствую!

Скажи мне кто сутки назад, что я буду скучать по своей второй сущности – никогда бы не поверил. Сейчас же мне не хватало возможностей оборотня. Я постоянно отвлекался на это, начинал думать и в итоге получался сплошной пшик. Я не мог работать в таком состоянии.

Минут через двадцать ко мне присоединился Петер.

- Нашёл что-нибудь? – поинтересовался волшебник, спустившись в кладовую. Вид у него был кислым, словно он только что скушал недозрелый цитрус.

По опыту знаю насколько кислыми бывают апельсины, лимоны и прочие цитрусовые. Помню, хозяин цитрусовой плантации сильно навредил лесным пикси, выкосив их медоносные цветы, и мелкие гадкие твари ответили тем же.

Ох и намучился я тогда, отлавливая маленьких и проворных хитрых тварей! Пикси закидали меня сгнившими от их вредительства плодами, и едва не утопили в горько-кислом соке. Не будь я оборотнем, точно захлебнулся бы. Но, признаюсь честно, было весело!

Я неосознанно улыбнулся, вспомнив эпизод одной из старых Охот, словил на себе озадаченный взгляд волшебника и моментально помрачнел.

- Чувствую, как мою шею сдавливает демонов блокиратор! - агрессивно отозвался я и тут же получил слабый разряд магии. Ошейник отреагировал на эмоции.

Поморщился, потёр шею и куда спокойнее добавил:

- Это отвлекает от работы. Не могу сосредоточится. Начинаю злиться.

- Вижу. Но ничем помочь не могу. Так что выход у тебя только один – учить жить по новым правилам. Докажи Дурану, что полезен.

Я выслушал волшебника, в очередной раз поразившись его изменившимся отношением ко мне. Помниться, в катакомбах под кладбищем он был готов прибить непонятную тварь без всякого разбирательства, а теперь помогает, если не делом, так советом.

- Докажу, - подумав пару секунд, пообещал я. Прикрыл глаза, сделал пару глубоких выдохов, успокаиваясь и ещё раз осмотрелся в кладовой.

С первого взгляда всё было в порядке. Интуиция продолжала упорно молчать. Нет здесь опасности для людей. Вот нет и всё тут!

- Ничего, - спустя ещё пару минут, обозначил я свою позицию для волшебника.

- Угу, - отозвался тот и теперь сам прикрыл глаза.

На меня повеяло магией. Легонько, словно морской бриз тёплым летним вечером.

Получается, я продолжаю ощущать магию даже в блокираторе. Хорошо. Выходит, некоторых тварей смогу почуять и без возможностей волка.

- Любопытно, - открыв глаза, произнёс Петер и направился к стоящему у стены здоровенному ящику. Такой только Клаудии под силу сдвинуть!

Походил вокруг, хмыкнул пару раз и махнул мне рукой.

- Помоги сдвинуть.

Вдвоём мы кое-как смогли оттащить ящик в сторону.

- Доложишь Дурану, что из меня хреновый работник? – задал я вопрос, любуясь на полуметровую прогрызенную дыру в стене. Не выломанную, не пробитую, а именно прогрызенную.

А я и не почуял ничего, и не заметил, даже не подумал. Всё-таки ошейник очень отвлекает.

- Может быть, - отрешенно ответил волшебник и с его рук слетели зеленые искры, юркнув в дыру.

Дырища оказалась сквозной, ведя напрямую в канализацию, но запаха сточных вод совершенно не ощущалось, как я не принюхивался. Значит, не канализация, а отвод ливнёвки.

Опять придётся лезть под землю! Да сколько можно-то?

- Весьма любопытно, - подтвердил свой недавний вывод Петер. – Есть идеи?

- Как Охотник уверенно скажу, что дыра дело зубов крысюков. Как оборотень с блокированной сущностью – не чую ничего.

- Крысюк? - волшебник посмотрел на меня с недоверием. И было от чего. Последнего крысюка видели и убили ещё лет двадцать назад в паре тысяч километров от Ёминга – это если верить записям Круга.

В основном в нашем мире обитают волкоподобные оборотни, но иногда… Я бы даже сказал - очень редко, можно найти оборотней-лис, медведей, крыс или кошкообразных. Ещё ходили легенды об оборотнях-птицах, властвующих в небесах, но ни одного живого подтверждения легендам до сих пор найдено не было, в отличие от тех же лис, кошек и медведей.

Так что из названия несложно догадаться к какой породе относятся крысюки.

- Ты спросил – я ответил, - развёл я руками. – Только за прошедшие месяц я встретил легендарных тварей больше, чем весь Круг вместе взятый лет за десять. Поэтому я ничему не удивлюсь.

- А что говорит твоя интуиция, Охотник?

- Ничего. Крысюки никогда первыми не нападают на людей. Они могут воровать еду и вещи, но без причины убивать не станут. По факту – они не опасны.

- Крысюк, значит? – задумчиво, сам у себя спросил Петер, внимательно рассматривая меня. Потом кивнул. – Ну, пошли, проверим. Кто первый?

Я вызвался «добровольцем». Петер «прикрывал» тылы.

- Снова под землю. Это злой рок какой-то! То варулы, то вампиры, то гекувы и крысюки! Кто будет дальше? Демоны? Чем я провинился перед вселенской справедливостью?

- Ты чего там бормочешь? – поинтересовался ползущий на четвереньках вслед за мной волшебник.

- Молюсь, - огрызнулся я, выбираясь из дыры в более просторный коридор. Спустя пару секунд следом появился волшебник вокруг которого роились огоньки. Вокруг меня кружились такие же, только количество их было раза в два меньше.

- И как, помогает? – с сомнением уточнил Петер.

- Я пока жив, - заявил я, закинув ножны обратно за спину, и быстро подтянул ремешки – в дыру иначе было не пролезть. По крайней мере, мне. На всякий случай в дом мэра я взял с собой все три меча. В дыру полез только с серебряным, хотя внутри канализации с ним фиг развернёшься.

- Тогда молись, - с усмешкой разрешил мой «напарник» и заставил огоньки взмыть под потолок и прибавить яркости.

Древняя каменная кладка стен местами потрескалась и была покрыта плесенью, зеленым мхом и подтёками воды, под ногами хрустели мелкие камешки, подсохшая рыжая глина и земля. Высота потолка метра два – как раз, чтобы смело выпрямится в полный рост. Точно ливнёвка. В городах, рядом с которыми протекают реки, канализацию и ливнёвку обычно разводили, строя подземные коммуникации в несколько ярусов. Если вода в реке резко поднималась – ей было куда разлиться, а не топить город. Сейчас же, когда Ёминг лишился водной артерии, ливнёвка превратилась в катакомбы. А катакомбы, как известно, любимое место обитания тёмных тварей.

- Это точно карма, - тихо пробормотал я, чем снова привлёк внимание волшебника.

Отмахнулся от него и опустился на корточки, изучая следы небольших лап, оставленные в смеси земли, глины и пыли.

Петер наклонился, уперев ладони в колени, и заставил огоньки спуститься ниже.

- Похоже на отпечатки крысиных лап, - констатировал он.

- Очень больших лап, - добавил я и проследил взглядом дорожку из следов, уходящую в темноту. – Крысюки. Двое.

- Интересная у тебя жизнь, Охотник.

- Не жаловался… до сегодняшнего утра, - отозвался я, с намёком потирая шею.

- Здесь первым пойду я, - проинформировал волшебник, обходя меня.

- Без проблем.

Следующие десять минут мы спокойно, неспешно и очень осторожно продвигались по коридорам высохшей ливнёвки. Следов крысюков было много – они, то появлялись, то снова исчезали в боковых ответвлениях, но мы решили не расходиться и никуда не сворачивать, продвигаясь по двум цепочкам, которые были оставлены у дыры в дом мэра.

Петеру пришлось вновь уступить лидерство мне, так как в следах волшебник разбирался не в пример хуже Охотника. И то, что я видел, меня совсем не радовало.

Столько следов никак не могла оставить двойка крысюков. Я насчитал как минимум двенадцать разных по отпечаткам пар. Подозреваю, если походить и поспрашивать жильцов на соседних с домом мэра улицах, они так же недосчитаются провианта или иных вещей в своих подвалах.

- Предлагаешь сходить за подкреплением? – спросил волшебник, когда я озвучил свои мысли о размере «неприятностей».

- Да. Я бы ещё попробовал здесь пошуровать, не будь на мне этой штуки, - я в очередной раз машинально коснулся шеи. – Но сейчас предпочту трусливо поджать хвост. Крысюки стайные твари. В стае от дюжины до полусотни особей. И все они сильные, быстрые и ловкие. Нас разорвут на мелкие ленточки, а потом с удовольствием употребят в пищу. Мы зашли на территорию, которую они считают своей.

Волшебник потемнел лицом и задумался.

Несмотря на то, что крыса в человеческом понимании считается падальщиком, разносчиком заразы и просто мерзостью, крысы-оборотни сильно отличаются от своих мелких серых собратьев. Насколько я помню из книг, в человеческом облике это были скользкие пронырливые людишки, обычно довольно маленького роста и щуплого телосложения с очень острым нюхом и слухом. А вот за своим внешним видом крысы-оборотни следили очень тщательно: всегда чисты, опрятны и одевались порой лучше, чем многие достопочтенные граждане, живущие отнюдь не в канализации.

Крысюков истребляли с энтузиазмом и огоньком, в прямом смысле этого слова. Их сжигали на кострах или загоняли в норы, и волшебники заливали те «жидким огнём».

В отличие от всех остальных видов оборотней, измененные тела крысюков не были приспособлены для открытого боя - природа даровала им способности к скрытности, но не боевые навыки, поэтому они предпочитали прятаться и наносить смертоносные молниеносные удары из тени. А также отлично разбирались в ядах, ловушках и прочих «тайных» смертельных аргументах.

В теле крысы данный вид имел весьма скромные габариты – где-то со среднюю собаку. Они плохо видели при свете дня, в основном ориентируясь на нюх и слух. Опасных когтей, как, например, у меня – у этих ребят не было, а вот зубов следовало опасаться - сгрызть крысюки могло что угодно.

Самая большая слабость крыс относилась к способности регенерировать. Если сущность волка была способна вылечить практически любую травму, не считая снесённой с плеч головы, крысюки восстанавливались медленно, затрачивая при этом огромное количество энергии.

Крысы ревностно оберегали свои границы и редко отходили далеко от «дома». Но, это не мешало им часто менять места обитания, как только на «подвластной» территории заканчивалась еда или колонии угрожала опасность.

Понятия не имею, откуда в Ёминге появилась и как долго обитает эта колония, но встречаться со всей стаей с глазу на глаз не хотелось. Меня они порвут в первую очередь, так как я отношусь к другому виду.

Уж не знаю почему, но оборотни сильно недолюбливают представителей другой породы (впрочем, как и своих), и случайные встречи на узкой дорожке всегда заканчиваются смертью одного из столкнувшихся. Особенно хорошо неприязнь просматривается между волкоподобными и кошкообразными, а также кошаками и крысюками.

Здесь всё должно было пропахнуть крысюками, но моя тёмная сущность и не думала реагировать на близость другого вида.

- Пройдём ещё немного, - после недолгого раздумья, решил Петер. Я лишь пожал плечами и пошёл дальше. Но остановился, не пройдя и десятка шагов.

- В чём дело? – насторожено спросил волшебник, когда я резко встал, и он едва не влетел мне в спину.

- Не будь на мне демоного ошейника, сказал бы точнее, - отчего-то шёпотом отозвался я. – А так… моя интуиция говорит, что дальше нам лучше не соваться. И вообще пора убираться подобру-поздорову.

Видимо, мы слишком близко подошли к месту обитания крысюков, потому что до запертого блокиратором волка всё-таки дошло, что мы здесь не одни. Почуяв «врагов», оборотень вздыбил шерсть и оскалил клыки.

Ошейник добросовестно приглушил проявленную мной агрессию ударом магии, аж по позвоночнику до копчика прострелило.

- Что ты почувствовал? – волшебник благоразумно притушил освещающие наш путь огоньки, но я одёрнул его, напомнив, что крысюки отвратительно видят при ярком свете.

Огоньки тут же вспыхнули с удвоенной яркостью, а где-то впереди, на грани слышимости раздался едва различимый ворчливый писк и шорох.

- Похоже, нас заметили, - констатировал я очевидный факт.

- Я тоже слышал, - сухо произнёс Петер. – Ты прав, уходим.

Путь назад не занял много времени, но больше походил на поспешное бегство, чем на тактическое отступление. За нами следили, за нами шли по пятам.

Выбравшись обратно в подвал мэра, задвинули дыру ящиком. Я уселся на него сверху, и с лёгкой насмешкой смотрел как недовольный Петер общается через кристалл-Линк с кем-то из Ордена. Наверное, с Дураном. Самого разговора я не слышал.

Полезная штука эти кристаллы – можно вести беседу на любых расстояниях и из любых мест. Жаль Линки работают только в руках волшебников. По крайней мере, хотя бы один из участников разговора должен обладать магической силой, дабы «запитать» работу кристаллов.

Насколько я знаю из теории - такие кристаллы выращивали искусственно, ещё на стадии роста «сцепляя» два кристалла между собой и только по этой «паре» впоследствии можно было разговаривать. Про цену Линков даже упоминать не хочется. Я как-то приценялся ради любопытства. На том любопытство и закончилось, мозги деревенского неуча неспособны воспринимать такие цифры.

- Какие наши дальнейшие действия? – спросил я, как только Петер закончил разговор.

- Ждём. Мастер Дуран сейчас соберёт доступных Мастеров и выжжем эту нору. Повезло, что в Ёминг приехал Мастер Шторн с учениками. Огненные заклинания у него просто великолепны!

Я кивнул. Слушать хвалебные тирады одного волшебника другому было неинтересно. Я хотел вернуться в ливнёвку и охотится на мелких паскудных грызунов! Обратиться волком и рвать серые тушки зубами.

Ошейник наглядно демонстрировал, что мои желания переполнены эмоциями и бил короткими разрядами, отчего я нелепо вздрагивал каждые пару секунду.

Заметив мой настрой, Петер посоветовал успокоится.

- Знаю, - прорычал я сквозь зубы.

- Нет, не знаешь, Охотник. Дуран просил передать, чтобы ты готовился к охоте. Он хочет лично посмотреть на что ты способен, раз подвернулся такой шанс. Будешь вести себя так, как сейчас, думаешь, он спустит тебя с поводка?

Меня тряхнуло особенно сильно и болезненно, зато мозги сразу встали на место, а градус эмоций резко понизился. Разве мог я упустить такой шанс?

- Ну вот, другое дело, - ухмыльнулся Петер. – Можешь же, когда хочешь.

Я недобро посмотрел на него, но ничего говорить не стал. У меня было занятие куда интереснее – бороться с собой. И скажу откровенно – было это непросто. Меня всё ещё периодически потряхивало, но я изо всех сил старался внешне оставаться невозмутимым.

- Ладно, будь здесь. Если полезут крысюки - кричи. Пойду, встречу наше подкрепление.

И за это я тоже был благодарен Петеру. Лишние полчаса наедине с собой мне очень пригодились.

Когда вернулся Петер в компании Дурана и троих незнакомых волшебников, я успел окончательно успокоиться, немного подточил запасы мэра и даже открыл бутылку не самого дешевого вина.

Моё внимание сразу привлёк светленький тощий парнишка лет шестнадцати, чью правую щёку и бровь рассекали белесые шрамы. Только чудом глаз не задели. А может и задели, да Орденцы вылечили. Почему тогда шрамы не вывел? Память?

Стоило пареньку меня увидеть, и он застыл деревянным истуканом, словно сразу поняв, кто я. Или, скорее, волшебников предупредили с кем придётся работать.

Готов поспорить на свои пистолеты – парня подрал оборотень! Но ему повезло. От когтей остаются только шрамы: болезненные и долгозаживающие, если не вмешается магия, но это всего лишь шрамы.

А вот укус…

Все его последствия я испытал на собственной шкуре.

Я как можно дружелюбнее улыбнулся ученику волшебника, чем, кажется, напугал его ещё сильнее.

Второй парень выглядел лет на девятнадцать-двадцать. Шатен с высокомерным взглядом и длинным аристократическим носом лишь презрительно глянул в мою сторону, скривился, разглядев во мне простолюдина, и с брезгливой гримасой на лице отвернулся.

Я пожал плечами, глотнул из горлышка безбожно дорогого и знаменитого на весь мир Лунар Сориз, урожая пятидесятилетней давности, и откровенно поморщился.

Неудачный год. Либо вино умудрилось скиснуть. Либо это я ни демона не понимаю в дорогих коллекционных винах.

В общем-то, последнее было правдой. Лучше всего я разбирался в пиве, но, это к делу не относится.

Третий волшебник по сравнению со своими учениками казался древним старцем. Я бы дал ему лет сто, но больно живыми были глаза на иссушённом, словно сухой гриб, лице. Тонкая пергаментная кожа отдавала желтизной, голая черепушка усеяна пигментными пятнами, как галечный пляж окатышами. Кисти рук облачены в перчатки, просторный плащ полностью скрывал фигуру, вися на тощем старикане, как лошадиная попона на знатной даме.

Старик отчего-то напомнил мне пожилого сварливого ворона, сидящего на высокой ветке с куском сырого мяса в клюве и насмехающегося над копошащимися внизу голодными волками. Мастер Шторн, если память не подводит.

Ворон пробежался по мне изучающим взглядом, задержав внимание на блокираторе, после чего едва заметно склонил голову в приветствии. Я вежливо кивнул в ответ.

Хотел отчитаться, мол, за время дежурства крысюки в подвал не лезли, но наткнулся на яростный взгляд Дурана и промолчал.

- После об этом поговорим, – пообещал глава Ордена Ёминга, бросив взгляд на бутылку в моих руках. – Петер, сдвигайте ящик.

Ну да, с вином, я как-то переборщил. Но надо же было как-то расслабиться. Алкоголь на оборотня всё равно не действует.

Хотя… кое-какой приятный гул в голове появился. И это с пары глотков. Пьяным ходить на дело – нехорошо. Опасно.

Мы с волшебником снова поднапряглись и сдвинули тяжёлый ящик.

Короткий совет и отряд Ордена двинулся на уничтожение крысюков.

Первым в дыре исчез Петер, за ним - мальчишки, проскочившие, словно их облили маслом. Ворон немного покряхтел, явно напоказ, однако выбрался в ливнёвку даже шустрее своих учеников.

В кладовой остались только мы с Дураном. Волшебник придержал меня за плечо и заставил заглянуть себе в глаза.

- Не повторится, - ответил я на невысказанную вслух претензию.

- Это в твоих же интересах, - Дуран подтолкнул меня к дыре. – Лезь.

Я по инерции сделал шаг и обернулся:

- Блокиратор снимите?

- Когда найдём крысюков. И то, я ещё подумаю стоит ли оно того.

- С возможностями оборотня я найду их быстрее, - сделал я ещё попытку.

- Посмотрим, - ответил Дуран и внезапно попросил: - Присмотри за мальчишками.

- Присмотрю, - пообещал я и полез в дыру.

Волшебники сосредоточенно и упрямо шли вперед, успев за первые десять минут поджарить парочку крысюков. Судя по их размерам – твари матёрые. И кидались они на нас с отчаянной яростью.

Мастер Дуран, Петер и Ворон шли впереди, зачищая дорогу от ловушек. На том участке, который разведали мы с Петером, их не было, но дальше началась сплошная полоса препятствий. Крысюки качественно обезопасили подступы в колонии.

С этого момента просьба Дурана «присмотреть» за учениками Ворона, трансформировалась в прямой приказ от главы Ордена Ёминга.

Приказ я выполнял добросовестно и тихонько ненавидел весь мир. Работать нянькой мне ещё не приходилось, но за то короткое время, что мы прогуливались по подземным коммуникациям, я вымотался сильнее, чем за последний месяц.

Белобрысый всё время трясся, не сводя с меня испуганного взгляда, тормозил, запинался за всё, что только можно и нельзя. Парень полностью забыл об Охоте, и сосредоточился на мне, как на главной опасности.

Если он не сможет перебороть свой страх – волшебник из него получится хреновенький. Потому что сначала ты боишься одну тёмную тварь, потом тебе кажется, что другая тоже сильнее тебя, третья так вовсе несёт смерть. Парень, либо сломается, либо глупо подставится.

С дворянчиком было не лучше – меня, как авторитет он не воспринимал совершенно, поэтому, когда в очередной раз на просьбу притормозить меня послали, на одних рефлексах применил силу: подсечкой сбил на пол, немного придушил и провёл лёгкое моральное внушение.

И только после того, как это сделал, понял, что сделал.

С опаской глянул на волшебников. Не дай боги решат, что я потерял контроль и напал на ученика Ордена!

Петер смотрел на распластавшегося в грязи ученика с удовлетворением. На лицах Дурана и Шторна отразились одинаковые выражения одобрения. Последний так вовсе едва сдерживал веселую улыбку.

Дуран же с насмешкой посоветовал:

- В следующий раз отрывай голову.

- Слушаюсь, Мастер! – уловив настроение волшебников, подыграл я. И поспешно отошёл от спесивого ученика, когда к нам подошёл его учитель.

Мастер Шторн подцепил дворянчика за воротник, рывком, как что-то невесомое, вздёрнул на ноги и влепил парню звонкую затрещину.

- За что, Учитель? – обиженно проныл дворянчик, вжав голову в плечи и потирая затылок.

- За неуважение, - коротко обронил Мастер и обратился ко мне:

- Голову отрывать всё же не надо. Возможно, она ещё пригодится хозяину. Продолжай выполнять свою работу, Охотник. У тебя хорошо получается.

Я кивнул. Слова Ворона нисколько не задели. А вот скажи такое Дуран… Не нравился мне волшебник. В принципе, а не только из-за того, что надел на меня блокиратор. Была в нём какая-то гнильца.

Мастер Шторн посмотрел на своего второго ученика. Парнишка был бледным, глаза в ужасе широко распахнуты, нижняя губа трясётся, словно он собирался вот-вот расплакаться.

Ворон вздохнул и рявкнул:

- Аксель! Не позорь меня!

С парнем мы вздрогнули одновременно. Ворон крикнул так, что у меня ухо заложило.

- Я… Н-нет, Учитель. Я…

- Вижу, что ты, - проворчал волшебник. - Хватит трусливо поджимать хвост! Ты будущий волшебник Ордена! Тебе должно быть стыдно! Тьфу!

- П-п-простите, Учитель. Я…

- Я-я! – передразнил Ворон. – Подбери сопли! А если и хочешь у кого-то попросить прощения – у него проси! – Мастер кивнул на меня.

Признаться, вот этому я был удивлён. Мысль Орденца я тоже не понял. За что извиняться? Я не обидчивый. А то, что меня боятся…

Предположим, мне это даже нравится.

Аксель затравленно глянул в мою сторону, сглотнул и быстро-быстро закивал.

На лице Ворона отразилось разочарование.

- Мастер Шторн, может мы закончим с крысюками, а со своими учениками вы после разберётесь? – напомнил о причинах спуска в катакомбы Дуран.

- Конечно, Мастер Дуран. Прошу меня простить. Продолжим.

Волшебники направились дальше, мой же детский сад остался на месте. Дворянчик дулся на учителя и ненавидел меня, но больше бежать геройствовать в первые ряды не спешил. Аксель кусал губы, исподлобья смотря на поганого оборотня.

- Твой учитель прав, - сказал я ему. – Переставай жевать сопли. Ты же волшебник. Одного твоего заклинания будет достаточно, чтобы оставить от меня горстку пепла, а ты трясёшься как невинная девица перед матроснёй. Вон, бери пример с друга… Хотя нет, не бери, а то совсем плохо кончишь.

Глаза Акселя стали ещё больше. Дворянчик хмыкнул и пошёл за старшими.

- Куда пошёл? – окликнул я его. – От меня дальше полутора метров не отходишь!

Гримаса на лице парня сказала куда больше любых слов. Это хамло надменно усмехнулось и зажгло на ладони маленький огонёк.

- А не боишься, тварь, что я тебя в горстку пепла превращу?

Моими же словам… Ах какая прелесть!

- Попробуй, - провокационно предложил я, широко оскалившись. – Давай. Не стесняйся. Я даже сопротивляться не буду. Ну? Чего стоишь? Ждёшь пока я сам на твой костерок брошусь?

Секунда, две, три… В глазах мальчишки отразился страх. Но он не имел с животным страхом Акселя ничего общего.

Ну, а то! Угрожать просто. Осуществить угрозу и убить, особенно в первый раз – страшно.

Когда я убил свою первую тёмную тварь, всю тренировочную площадку заблевал. И то смог убить лишь тогда, когда наставник Школы спустил тварь с цепи. Там выбор был один: или я её или она меня.

Больше с выбором не колебался. Я – Охотник!

Не колебался, пока сам тёмной тварью не стал. Как оказалось, не все твари плохие, есть среди них и те, кто старается жить тихо и мирно. Например, как в Форте Ллойда. Да и другие одиночки встречаются. Некоторые, несмотря на свою тёмную сущность помогают людям.

Бывал я как-то в одной деревне. Глушь несусветная. Туда даже сборщики налогов раз в десять лет ездят, если вообще вспоминают о лестном поселении. Ещё на подходе к деревне почуял неладное. Тяжёлый собачий дух с уксусной ноткой. Я, как истинный рыцарь, выхватил меч и побежал спасать людей от крокотов. Твари они небольшие и с виду напоминают облезлую помесь дворняги и волка, но при этом умеют имитировать человеческий голос, а то и речь. Так и заманивают свои жертвы на болота и в чащу. Живут небольшими стаями до пяти особей. Если нет людей на закуску, охотятся на зверей, не брезгают падалью. На большие группы людей никогда первыми не нападают. А тут целая деревня! Это как люди должны были их разозлить?

Оказалось, никого спасать не надо. Не нападали крокоты на деревню. Они там жили. В каждом дворе по крокоту вместо привычных псов.

Не убери я тогда меч, меня бы сами крестьяне на вилы подняли. За своих «любимцев» они горой встали.

Когда разобрались что к чему и, что никто никого, ни убивать, ни выдавать не будет, крестьяне рассказали, как подружились с крокотами. Сами твари тоже сказали своё слово, ведь они не просто имитировали речь человека, но и сами поболтать были не прочь. Речь у них несвязная, на уровне пятилетнего ребенка, тем не менее крокоты оказались разумными. И когда у них случилась беда и пара щенков, играя, угодила в медвежью ловушку, родители не бросили детёнышей, а пошли за помощью к людям. Договорились. И теперь люди и тёмные твари жили бок о бок, помогая друг дружке.

С тех пор я иногда думаю, прежде чем рубить головы.

Вот те же крысюки, к примеру. Они тоже для людей не угроза – первыми не нападают. Жили себе в канализации, чуток подворовывали, а тут пришли злые люди и хотят их всех убить.

Не говори во мне заложенные в природу оборотня инстинкты и не маячь за спиной тень Ордена, я может и не пошёл бы их убивать. Хотя бы поговорил для начала.

Однако, что-то я сильно отвлёкся.

- Никогда не угрожай, если не можешь исполнить угрозу, - посоветовал я дворянчику и повернулся к Акселю. – Я тебя понимаю, парень. Когда я был маленьким, мою семью убил оборотень, с тех пор моим самым большим страхом было обратиться. Мне это снилось каждую ночь, а в полнолуния я прятался под кроватью или в шкафу и скулил от страха. Каждый раз выходя на Охоту против оборотня, я боялся стать таким же и начать убивать. Страх сделал меня тем, кто я есть сейчас. И только после этого мне удалось его перебороть. Да, я перестал был человеком, но я не перестал быть Охотником. Поэтому не трать своё время на страх. Иначе, пока бежишь от фантома, можешь пропустить реальную опасность. Я свою пропустил. Не повторяй моих ошибок.

Юный волшебник внимательно слушал меня.

Не знаю, понял ли он что-то, зато я выговорился.

- Я… - заговорил Аксель, но в этот момент по коридору разнесся короткий страшный скрежет, гулко с металлическим лязгом хлопнуло и всё стихло. Тишина была настолько осязаемой, что стало слышно, как громко и быстро колотятся сердца мальчишек.

Ученики переглянулись и с криками «Учитель!», рванули по коридору.

- Стоять! – заорал я, успев схватить Акселя за куртку. Дворянчик остановился сам, сделать пару шагов.

- Мне за спину! Оба! Живо! – выдал я короткие злые команды и мальчишки не посмели ослушаться, после чего мы медленно и осторожно двинулись вперёд.

Если волшебники угодили в ловушку, это не означает, что мы по глупости не влетим следом.

Волшебники нашлись буквально в тридцати метрах впереди, за двумя резкими изгибами коридора. Дальнейшее продвижение Орденцев перекрывала металлическая плита.

- Стойте!

Я остановился за секунду до окрика Ворона. Интуиция просто взывала, об опасности. Дальше нам ходу не было.

- Ни шагу дальше! – это уже Дуран. – Яма.

- Откуда? – поразился я. Крысы Яму точно создать не могли. Не их масштабы. Похоже, подарочек с древних времён, как бы не с самого прорыва тёмных тварей.

- Знал бы, - проворчал глава Ордена Ёминга, - не угодил бы. Что скажешь, Охотник?

Для начала я осмотрелся.

О том, что впереди ловушка не говорило ничего. С такого расстояние, без зрения волка, даже в свете светлячков волшебников, перекрывшую проход плиту можно было принять за обычный тупик.

Петер стоял дальше всех. Ещё пара шагов и его бы накрыло упавшей плитой. Жаль первым шёл не Дуран.

С нашей стороны, плита, которая должна была замкнуть ловушку, отчего-то не опустилась. Если поднять голову, легко можно рассмотреть вылезшие из потолка на десяток сантиметров ржавые зубья. Очень старая ловушка, только это и спасло Орденцов. Замкнись Яма – и Орденцам конец.

Что конкретно творится внутри замкнутой ловушки под названием Яма не знает никто. Ещё никто не выживал, чтобы рассказать об этом. Когда ловушка разряжалась и открывалась, от попавших в неё не оставалось даже пепла. Такие ловушки ставили на демонов – самых страшных тварей в нашем мире. Чтобы их убить надо приложить немало сил. На демонов ходили армиями и в лучшем случае выживала четверть всех бойцов.

Об Яме я знал не понаслышке. Сам как-то угодил в такую. И нет, я не демон, чтобы пережить её воздействие. Мне повезло. Та Яма была настолько древней, что обе плиты попросту не смогли до конца выйти из держащих их пазов. Одна застряла, опустившись наполовину, друга на четверть. Ллойд любил ловушки, рассказывал про них, как про родных детей, так что ума быстро рвать оттуда когти, мне хватило, благо вошёл в неё всего на пару шагов. Даже не вышел – нырнул щучкой, чтобы не задеть никаких механизмов. Потом, правда всё равно пришлось вернуться и привести Орденцев, чтобы они разрядили ловушку.

Орденцы у меня в наличие имеются, но разрядить ловушку изнутри у них не получится, иначе сами погибнут. Однако её можно выключить снаружи, если знаешь, где нужный рычаг.

- Демонова, крысоловка! – подал голос Петер. Волшебник выглядел растерянным и злым, его немного потряхивало, однако стоял он твёрдо и ровно – любой неосторожный шаг мог спровоцировать ловушку. Кто эту древность знает, как бы половина города на воздух не взлетела.

- Спокойнее, друг мой. Всё не так уж и плохо, - неожиданно весело улыбнулся Дуран. Казалось он даже рад, что попал в Яму.

Смотрел при этом главный волшебник Ёминга на меня.

- Хуже не придумаешь! – возразил Петер. – Не понимаю твоего веселья.

- Ну, почему же? Нас есть кому выручить. Не так ли, Охотник?

Взгляды всех присутствующих скрестились на мне. Ученики и те буравили спину.

Я передёрнул плечами. Никогда не любил внимания.

В голове же, как блохи на бешенной собаке, запрыгали заманчивые мысли. Вот он шанс проявиться себя!

Я могу оставить волшебников подыхать в Яме. Закинуть к ним мальчишек или самому убить их. Но при этом Дуран в ответ убьёт меня – управляющий блокиратором артефакт он с собой точно взял.

А сможет ли он им воспользоваться?

Я опустил голову и отступил на шаг назад. Мальчишки у меня за спиной тоже отшагнули.

Обернулся на них.

Испуганные, растерянные. Похоже, они знали, что такое Яма.

На лице Акселя читалась детская наивная решимость. Дворянчик откровенно трусил. Сделать ноги ему не позволял всё тот же страх.

Тёмная тварь даже думать бы не стала – пусть бы сдохли. Но я же Охотник! Благородный, мать его, Охотник!

- Мне могут пригодится возможности оборотня, - встретившись взглядом с Дураном, сказал я.

- А без них ты беспомощен? – даже несмотря на своё незавидное положение, волшебник веселился. – Или всё, что мне о тебе рассказали – наглая ложь, а, Охотник?

- Мастер Дуран, думаю… - подал голос Петер. Дуран выставил руку, прося помолчать.

- Вытащи нас отсюда, тогда я подумаю, чтобы пересмотреть наши договорённости в сторону послабления.

Я кивнул. Развернулся и пошёл в обратном направлении. Мальчишки увязались следом и на меня немедленно посыпались вопросы:

- Мы что, так их и бросим? – нервным, срывающимся голосом спросил Аксель.

- Куда ты собрался? – голос дворянчика тоже дал петуха. Лишившись опоры в лице старших волшебников и учителя, он растерялся, с него слетела вся спесь и наружу вылез испуганный ребенок. Похоже, я сильно ошибся в определении его возраста. Парню не больше семнадцати, просто с детства кормили хорошо.

- Кто-нибудь из вас знает, как выключить Яму? - на ходу, не оборачиваясь, поинтересовался я.

- Нет, - был мне робкий, но дружный ответ.

- Вот и я не знаю, но намерен это выяснить. Для начала вернёмся к развилке, и попробуем обойти Яму. Уверен, что до нашего появления ловушка была неактивна, но мы слишком близко подошли к логову крысюков. Вы двое знаете какие-нибудь боевые заклинания?

- Знаем! – уверенно заявил Аксель. Дворянчик нерешительно кивнул.

- Как тебя зовут? - спросил я у последнего.

- Теодор.

- Меня зовут Грэм. И мы с вами, ребятки, сейчас будем Охотиться на крысюков.

- Ты уверен, что стоит туда лезть? – стараясь не показывать, как нервничает, уточнил Аксель.

- Ты же хочешь помочь Мастерам? – вопросом на вопрос ответил я, в очередной раз примериваясь к лазу и в очередной раз понимая – я туда не пролезу.

Любая канализация, катакомбы или ливнёвка отличаются большим количеством ходов и ответвлений, но пока суть да дело, крысюки умудрились перекрыть почти все проходы. По большей части просто сбивали подпорки и обваливали коридоры, но в паре мест мы наткнулись и на мощные плиты – откуда только они тут? Интересные в Ёминге подземные коммуникации. Как бы половина улиц города не просела от развлечений крыс.

Мы с мальчишками фактически тоже попали в ловушку. Путей у нас было всего три: либо обратно в особняк мэра, либо в Яму к волшебникам, либо вот в эту дыру.

И раз я всё для себя решил, то надо лезть. А поскольку я туда по габаритам никак не проходил, Аксель был выбран добровольцем. Теодор всё равно жутко трусил и был куда упитанней шрамированного мальчишки.

- Не трусь, парень! Ты же будущий волшебник! – подбодрил я юное дарование. – Давай, запускай своих светляков и лезь. Не тяни время. Кто знает, сколько его у Мастеров?

Создавать «светлячков» у обоих учеников получалось мастерски, боевые заклинания нам пока не пригодились, а вот с поисковыми прямо беда. Ловушки приходилось выискивать старыми добрыми дедовскими методами: где камушек бросить, где мечом тыкнуть, а где и на интуицию положиться.

Но тут нам везло – на пути попалось всего две ловушки и те самые примитивные. Будь мальчишки внимательнее, сами бы смогли их обнаружить.

В лаз я посылал Акселя тоже не просто так - проснувшаяся интуиция тихонько нашёптывала, что слазить туда нужно обязательно. Потому что в противном случае – житья мне не будет. В прямом смысле. Не выживет Дуран, за ним отправлюсь и я. Как бы Яма не была страшна, он успеет отдать управляющему артефакту приказ и блокиратор оторвёт мне голову. Будь я хоть сто раз оборотень, новые мозги я себе не отращу. Да и другого пути всё равно не было. Не возвращаться же в особняк мэра.

Нет, Аксель предлагал подняться на поверхность и найти другой спуск вниз, там, где нет завалов – только какой в этом смысл? Понять, как отключается ловушка нам это не поможет. Нам вообще ничего не поможет, если мы не найдём живого крысюка.

Аксель наконец решился. С его ладоней в лаз устремились три десятка красных огоньков, парень опустился на четвереньки и пополз в дыру.

Я придержал его за ногу.

Мальчишка вздрогнул, дёрнулся, но быстро взял себя в руки.

- Не геройствуй там, - попросил я. – Поймёшь, что один не справишься, бросай всё и дуй назад так быстро, что только пятки сверкают. Понял?

- Понял, - серьезно кивнул юный волшебник и, задержав дыхание, словно перед прыжком в воду, протиснулся в лаз. Мы с дворянчиком остались вдвоём.

Теодор, в отличие от Акселя, который неожиданно проявил лидерские задатки, сильно сдал, и от приступа паники парня отделяла только моя непробиваемая уверенность. Я стал лидером, вожаком – если хотите, этой маленькой стаи и не собирался ни на секунду отпускать вожжи.

Единственным неудобством – назовём это так, связанным с дворянчиком стала его полная неспособность к самостоятельности: исчез налет высокомерия, и пропала жажда «рваться в бой». Этакое полуаморфное существо, идущее, куда скажут и делающее, что велят.

В общем-то, я был даже рад такому повороту. Мы с Акселем неплохо справились вдвоём: я разведывал дорогу, юный волшебник прикрывал тылы, а Теодора, как слабое звено, мы сунули между нами.

Сейчас Теодор с отсутствующим взглядом сидел на полу, привалившись спиной к стене коридора. Я тоже дал отдых ногам, усевшись прямо напротив лаза, и стал ждать. Потёр шею, с отвращение провёл пальцами по ошейнику, прикрыл глаза и полностью сосредоточился на звуках.

Без способностей оборотня приходилось тяжко. Я слышал шорохи, возню Акселя в лазе, шумное дыхание Теодора…

Вот только эти тихие шорохи и рядом не стояли с тем, что я мог слышать ещё утром! Не закуси Дуран удела и Аксель сейчас не покорял бы лаз - я бы так расслышал, что там происходит.

Я в который раз проклял Орден и переборол сильнейшее желание оставить волшебников умирать.

Аксель не заставил себя ждать. Не прошло и пяти минут, как парень высунулся из лаза.

- Там метров тридцать прямого коридора, потом завал. Боковые ответвления есть, но тоже завалены, - отряхиваясь от рыжей глины и земли, рассказывал парень. Сейчас он мало походил на ученика волшебника и больше напоминал заморыша с улицы.

Аксель провёл пятернёй по волосам, стряхивая на пол землю, и неуверенно продолжил:

- Ещё я нашёл крысюка.

Я подобрался и навострил уши.

- С этого и надо было начинать!

- Я… - замялся парень.

- Ты молодец! – подбодрил я его. – Так что там с крысюком?

Аксель посмотрел на меня с недоверием, но рассказал:

- Его наполовину завалило обвалом. Он живой, но даже не пытается выбраться, только злобно шипит. Я не знал, что с ним делать и сразу вернулся.

Теодор немного ожил, послушал соученика и только сильнее вжался в стену. Встреча с крысюком его совершенно не радовала. В отличие от меня.

- Молодчина! – ещё раз похвалил я парня, даже по плечу его хлопнул. Отчего мальчишка скривился и начал массировать пострадавшую часть тела. Тощий он какой-то, слабенький.

А с крысюком нам повезло. Скорее всего, ему обвалом перебило позвоночник или ноги, и теперь он будет долго и мучительно умирать, попав в свою собственную «ловушку». Если, конечно не найдётся добрая душа и не поможет ему отправиться в рай для крысюков. Восстановится он вряд ли сможет – не с их слабой регенерацией.

Можно попробовать заключить сделку. К главной норе стаи он нас, разумеется, не поведет, а вот шансы вытащить волшебников из Ямы есть. Тот, кто включал ловушки должен знать и как их выключить. Боги удачи, коли такие существуют в природе, сегодня на нашей стороне!

Я расщедрился на третью похвалу для Акселя, из-за чего парень зарделся, как девчонка, после чего начались раскопки. Лаз было необходимо аккуратно расширить, чтобы в него смог пролезть я.

Копал сам. Мальчишки оттаскивали землю и камни, которые я вынимал из лаза. Работали хоть и споро, но медленно. Минут сорок потратили, не меньше. Посеребрённый меч и человеческие руки не лучший инструмент для землекопа. Ей-ей! Где сейчас мои когти? Я бы любой туннель прокопал в момент!

Как бы я не старался расширить лаз, стоило туда влезть и тут же застрял. Пришлось на ходу прокапывать приемлемое пространство для манёвра.

На ту сторону я таки прорвался. Грязный, злой и громко матерящийся. Но пара минут неудобств того стоили.

Дождавшись мальчишек, велел им сидеть у дыры и больше не геройствовать. Увидят опасность или кто полезет в лаз – слепить его «светлячками» и громко кричать. Прибегу, спасу.

Убедившись, что меня поняли, я подумал и оставил Акселю свой меч. Мальчишка лишь удивлённо открыл рот, когда я спокойно протянул ему посеребрённое оружие, но меч принял и крепко прижал к груди.

Вот смешной! Как будто не видел, как я им копал.

Теодор продолжал изображать безвольную куклу. То же мне благородное дворянское сословие, падающее в обморок при виде маленькой мышки! Крестьяне в этом плане куда прочнее, что Аксель сейчас и демонстрировал.

Оставив мальчишек, направился к крысюку.

Как и говорил Аксель: оборотень был наполовину завален, и даже не соизволил повернуть головы и посмотреть, кого там опять принесло по его душу, из чего можно было сделать вывод о его плачевном состоянии.

Крысюк пребывал в человеческой форме: тощий, взлохмаченный мужчина возрастом за шестьдесят человеческих лет. Всё его лицо и видимая одежда перемазаны в масле, которым здесь воняло, словно в какой-нибудь оружейной мастерской, на виске и руках глубокие порезы, не спешащие начинать регенерировать, губы искусаны в кровь. Мужчина не шевелился, его грудь едва заметно вздымалась, и лишь злобное предупреждающее шипение говорило о том, что в ближайшее время крысюк помирать не собирается.

Пересилив желание добить раненого собрата, я подошёл вплотную и заглянул в лицо оборотня. Встретился с взглядом маленьких серых глазок, в которых отражалась вся ненависть мира и одновременно насмешка победителя, и мысленно поаплодировал своей интуиции. Похоже, мне попался кто-то из старейшин стаи.

Это хорошо, этот точно знает где и как включать и отключать ловушки. Надо его только разговорить. А это та ещё задачка. Он своей жизнью пожертвовал, чтобы спасти стаю и потомство. Разговаривать со мной ему резона нет. Тем более он чует во мне своего врага.

Я присел на корточки рядом с головой крысюка.

Тот на мгновение скосил на меня глаза, но шипеть больше не стал. Понимает, что обречён.

- Предлагаю сделку.

Ноль внимания.

- Мне нужно знать, как отключить Яму.

Крысюк мерзко ухмыльнулся. Фиг он что скажет.

- Это ты зря, папаш, - сказал я на это. - Ты ещё не знаешь условий. За информацию я предлагаю тебе быструю и безболезненную смерть.

Молчание.

- Не глупи, папаш. Твои уже ушли. Ты их спас. Тебя и так будут помнить. Умирать мучеником ни к чему.

В глазах крысюка отразилось удовлетворение. Кажется, сказал я что-то не то.

Ладно. Пойдём по иному пути. Если он не боится смерти, может испугается жизни?

- Аксель! – крикнул я. – Вы знаете лечебные заклинания?

- Я плохо. У Теодора хорошо выходят. – донеслось в ответ.

Вот теперь я привлёк внимание крысюка.

- А ты как думал, папаш? – вздохнул я. – Я жить хочу. Чтобы выжить, мне нужно вытащить Орденцев из Ямы. Ты знаешь, как её отключить. Можешь мне всё рассказать и умрёшь быстро. Можешь не рассказывать – тогда Теодор тебя подлечит, мы тебя откопаем, доставим в Орден, а там…

- Предатель… - сухо, с надрывом, прошипел оборотень. – Проклятый предатель… Мразь Орденская… Трусливый шакал… Кхе-кхе-кхе… - выдав последнее, крысюк зашёлся в кашле. Говорить ему было сложно.

- Удивишься, папаш. Но своих идеалов я не предавал. Был Охотником, им же и помру, кто бы что не говорил. А умирать мне ох как не хочется. В отличие от тебя. Смерть в твоём случае – милость. Так что, сделка? Или мне позвать юного волшебника, чтобы он тебя подлечил?

Сначала слова давались мне с трудом, но чем дальше я говорил, тем злее становился. Ошейник уже выдал мне предупреждающую дозу магии и с каждой секундой заряд становился чуть сильнее. А эта глупая крыса упрямо молчала! Вот что ему стоит сказать? Я тут же отрублю ему голову, отправив в его крысиный рай.

Надо было успокоиться. Но волк внутри чувствовал близость собрата и рвался наружу. Убить! Разорвать! Растерзать! Вырвать глотку! Сломать грудину! Достать ещё бьющееся сердце и впиться клыками в горячую сладкую плоть! Да! Немедленно!

Я резко поднялся на ноги и отошёл на десяток шагов. Блокиратор бил без передыху, кожа под полоской ошейника горела, кости простреливало от родничка до самых пяток, руки ходили ходуном, сердце в груди колотилось так, что само было готово сломать грудную клетку и выскочить на радость ухмыляющемуся крысюку.

Что мне стоило сдержаться и не оторвать ему башку голыми руками…

- Теодор! – заорал я, однако из горла вырвался яростный хрип. – Ко мне!

Как ни странно, но меня послушали. Только звал я одного, а прибежали двое.

Аксель выставил перед собой меч и явно был готов защищать, спрятавшегося за его спиной дворянчика.

- Аксель, вернись к лазу. Следи, - мой голос всё ещё походил на рык. Мальчишки бледнели, не без основания опасаясь оборотня. Вдруг я обращусь прямо тут? И плевать, что сегодня не полнолуние.

Надо будет сказать Дурану спасибо за то, что не отключил блокиратор. А то бы точно обратился.

- Я… Я…

- Ты волшебник, мать твою! – рявкнул я, не выдержав очередного ропота парня. – Хватит мямлить! Говори, что хотел и вали к лазу. Следи! Теодор – лечи крысюка. Живо!

Мальчишки вздрогнули и попятились.

Я зло сплюнул.

Надо успокоится.

Закрыв глаза, сделал несколько глубоких вздохов. Когда понял, что вот прямо сейчас убивать мне больше не хочется, открыл глаза. Встретился взглядом с Акселем и едва снова не потерял контроль. От парней буквально разило страхом. Побеги они сейчас, никакой блокиратор меня не остановит…

- Аксель, пожалуйста, иди к лазу. Тео, лечи крысюка.

Аксель вздрогнул, услышав своё имя.

- Ты не обратишься? – неровным голосом, спросил он.

- Нет. На мне же ошейник. Да и не полнолуние сегодня. – ответил я как можно ровнее. – Займитесь делом. Сейчас мы только тратим время. Надо спасти Мастеров.

Судя по лицам парней, они мне совершенно не поверили. Но долг и упоминание Мастеров сделали своё дело. Аксель, ежесекундно оборачиваясь, ушёл к лазу, Теодор нехотя с истинной дворянской брезгливостью, занялся крысюком. При этом казалось, что он сейчас или в обморок грохнется, или обгадит штаны. Парень сжался в комочек и вздрагивал от любого шороха, сбиваясь с заклинаний.

Старая крыса тоже не испытывала радости от близости ученика волшебника. Крысюк шипел, плевался, угрожал, даже руками пытался шевелить, но, то ли силы его покинули, то ли травма слишком серьезная, - ничего у него не выходило.

Я не решался подходить к крысюку ближе чем на десяток шагов. Как бы снова не сорваться.

- У него перебит позвоночник, и повреждена часть внутренних органов, - доложил о ходе лечения Теодор. – Я не знаю, как лечить такие травмы.

Крысюк надсадно с хрипами в лёгких засмеялся. Похоже решил, что ему теперь точно конец.

- Но ты ведь сможешь сделать так, чтобы он жил?

На лице парня было написано – нет, не может. Но, то ли он сам сообразил, что от него хотят, то ли моя перекошенная рожа подтолкнула его мыслительный процесс. Теодор кивнул и подтвердил словами:

- Смогу. Это несложно.

Я ему вот прям даже поверил.

- Великолепно. Ну что, папаш, сделка?

Крысюк разразился матерной речью. Короткой, невнятной, закончившейся очередным приступом кашля. И на этот раз вокруг рта старика начала пузыриться кровь.

- Подлечи, а то как бы не помер раньше времени.

Теодор занялся делом.

Минут десять он шаманил над крысюком, пока я не нашёл в себе силы и не подошёл к ним.

- Хватит. Поди, погуляй.

Дворянчика как ветром сдуло. Выглядел он неважно. Весь какой-то зеленый, осунувшийся, с проявившимися синяками под глазами и выступившей испариной.

Впрочем, крысюк выглядел не лучше.

- Слушай, я понимаю, ты защищаешь свою семью. Но их здесь уже нет. Зато есть волшебники, за смерть которых будет мстить целый Орден. Поверь, я и эти мальчишки позаботимся, чтобы Орден узнал о виновных. Твою стаю найдут где угодно и перебьют до последнего крысёнка. Но если ты сейчас мне поможешь, клянусь Луной, сделаю всё, чтобы о вас забыли. Мы заберем своих и уйдём.

- Люди всегда врут, - прохрипел крысюк. В его горле противно булькало, кровь продолжала покидать слабеющее тело.

- Я не человек, тебе ли не знать.

- Ты шавка на их цепи.

- Зато я жив. А вот твоя стая вскоре этим похвастаться не сможет.

Крысюк хрипло рассмеялся. Но было видно – моя угроза подействовала на старика. Смерти стаи он не хотел. Но и знал, что Орден так просто не оставит в живых его сородичей. Если сами не пойдут, натравят Охотников. А те с радостью избавят мир от дюжины другой тварей.

- Слабое утешение, - едва слышно пробормотал крысюк. – Спасёшь ты своих хозяев или нет… кхе-кхе… Они всё равно… кхе-кхе… объявят на нас охоту.

Я наклонился к уху крысюка и едва слышно прошептал:

- Объявят. Но я смогу увести их по ложному следу. А могу не уводить. Мне, как Охотнику люди доверяют. Выбор за тобой, старик.

Тишина.

Крысюк лежит, не шевелится, смотрит в потолок. Не моргая. Обреченно. Смиренно.

- Я не Орденец, папаш. Я Охотник. Охотник, который узнал истину, став тёмной тварью. Я сдержу своё слово, если ты расскажешь, как отключить Яму.

- Будь ты проклят, Охотник, если обманешь… Кхе-кхе… Слушай.

Не стал говорить, что я давно уже проклят.

Не оценил бы этого старик.

Далеко ходить, чтобы отключить ловушку, не пришлось. Надо было всего лишь разобрать завал, который поглотил крысюка.

Разбирали мы его около двух часов. Аксель даже нашёл в себе смелость сбегать к волшебникам и рассказать им о наших успехах.

Крысюка мы откопали в первую очередь и оттащили от завала. Теодор постоянно подлечивал его, потому что без помощи старого крыса ловушку мы бы не отключили.

Когда последний рычаг встал на место, а за стеной защёлкал какой-то механизм, крысюк напомнил о моём слове.

- Аксель, проверь, как там наши Мастера. Тео, иди с ним, - велел я парням. Мальчишки тут же убежали.

Я взял меч и подошёл к крысюку. Поймал взгляд старика.

- Я сделал, как ты хотел, - прохрипел тот.

- Верю, - кивнул я, - но очень хочу жить. Потерпи ещё пару минут.

- Долго ты всё равно не проживёшь, волк, - ответил на это крысюк.

Я не стал ничего говорить, дождался радостных воплей мальчишек – в подземелье звук разносится далеко и занёс меч:

- Ну, вот и всё, папаш. Слово я сдержу, - и отрубил оборотню голову. Сделал свою работу Охотника. Избавил мир от тёмной твари.

Охота четвёртая. Баккара

Я в задумчивости рассматривал развешанных на въезде в рощу мертвецов. Тела в драных хламидах легонько покачивались, словно пытались увернуться от пирующих на них воронов, слабый ветерок разносил по округе запах разложения.

Судя по упитанности птиц, кормятся они здесь регулярно и обильно. Зверьё тоже пользуется случаем и обгладывает мертвецам ноги.

Кто бы не развешивал тела, как игрушки на новогоднем дереве, делал он это с умом: и, чтобы проезду не мешали, и, чтобы сразу бросались в глаза. Захочешь – не проглядишь.

При нашем приближении вороньё недовольно закаркало и захлопало крыльями. Несколько птиц шумно сорвались с мест и начали кружить над головами.

Петер с Митром переглянулись и пустили жеребцов в шаг. Я чуть задержался, дочитывая короткие и лаконичные таблички с «подвигами» висельников, болтающиеся на шее каждого мертвеца.

«Вор». «Вор». «Вор»…

У местных явные проблемы с ворьём. Из десятка развешенных девятеро воры. К ним в компанию как-то затесался единственный насильник.

Хмыкнув, тронул пятками бока Каурой. Проехал пару метров и придержал лошадь. К десятке висельников добавился ещё один мертвец. Его скрывали остальные тела и в глаза он бросался не сразу, но когда бросался…

- «Шулер», - вслух прочитал я коряво выведенную чёрной тушью надпись.

Этот мертвец был не повешен, а прибит к стволу дерева толстым прутом. Тело обнажено и видно, что перед смертью его неплохо отделали. Синяк на синяке. Ноги сломаны и торчат под неестественными углами, рот разрезан так, чтобы в него поместились отрубленные кисти рук.

М-да, не любят тут шулеров.

Что и не удивительно. Наш путь лежал на север, в городок под названием Страул – столицу игорного бизнеса этого региона. Рулетки, карты, кости, разнообразные бои от петушиных до гладиаторских и прочие развлечения на любой вкус, цвет, размах и, разумеется, кошелек. Рай для тех, у кого в закромах припрятана пара другая набитых золотом и серебром сундуков. Здесь проигрывались и выигрывались тысячи тысяч блестящих кругляшей, враз обретали состояния и теряли всё, вплоть до жизни.

Ещё дед нашего доблестного короля совсем не жаловал подобные развлечения, мудро считая, что они развращают подданных, делая из них «неуравновешенное баранье стадо». Поэтому Его Величество издал Указ, согласно которому все игорные заведения были выметены метлой здравомыслия далеко за пределы столичного региона, обретя новый дом на периферии и в глубинке страны. При этом город, в котором завелся данный вид «тёмной твари» облагали зубодробительным налогом. И не важно сколько в городе заведений – одно или сотня - налог был жёстко регламентирован и таким заоблачным, что у владельцев игорных домов просто не было иного выхода, кроме как объединяться в Союзы. Потому что, если налог не будет выплачен вовремя – всех хозяев заведений вздёрнут на их же воротах.

Жестоко, но справедливо.

Результатом объединения стали города типа Страула. Лично я знаю о семи «бараньих стадах».

Каюсь, однажды сам попался на крючок золотой лихорадки и проиграл приличную сумму, после чего резко и навсегда завязал с азартными играми.

Свои волшебники в Страуле были. Столько золота и серебра и мимо них? Но в данный момент там полностью отсутствовали заклинатели, поэтому Орден Страула обратился к ближайшему своему представительству, которым оказалось Ёмингское и попросил о помощи. Одному из богатейших игорных домов Страула, в котором завёлся злобный дух, требовался заклинатель.

Митра отравили разобраться с проблемой коллег, я же, как узнал, буквально выпросил у Дурана разрешение поехать с ним. Три недели в четырёх стенах Ордена кого угодно сведут с ума. Я уже был готов на стенку лезть от скуки. Никогда ещё я так долго не бездельничал, не считая тех моментов, пока заживали серьёзные раны. Да и то после моего обращения, почти все травмы регенерация волка залечивала за пару дней.

В итоге к нам присоединился Петер, как мой временный куратор.

Как я понял, им он и останется, потому что не было других дураков, желающих возиться с оборотнем. А Петер на самом деле начал писать обо мне книгу и уже который вечер расспрашивал о тёмной сущности оборотня. Хоть какое развлечение.

Сам Петер среди волшебников был кем-то вроде никчёмного младшего сына удачливого дельца. С одной стороны, хороший волшебник, грамотный, сильный, подающий надежды, с другой – мыслил он нестандартно, порой вразрез с приказами начальства, за что и был сослан из Златого Ордена в дремучий Ёминг.

Конкретных причин я не знал, это-то умудрился подслушать, пока Чак – воспитанник Петера сплетничал с другим учеником мага. То, что я лишился возможностей волка, не значит, что я разучился слушать и быть незаметным.

Теперь становилось понятно, чего его потянуло ко мне в кураторы и почему Дуран не спешил назначать Петера на эту почётную должность. Кому нужен своевольный подчинённый у которого в руках будет своевольный оборотень?

Но, поскольку, за три недели никто так и не высказал желания стать моей нянькой, Петера всё-таки ко мне приставили. Курировать меня он начал уже с поиска стаи крысюков. Вернее, сразу после его окончания.

Такой болезненный удар по носу Орден в лице Дурана пережить не мог и жаждал мести.

Меня сразу допросили, едва ли не дословно заставив воспроизвести всё общение со старым крысом.

Я рассказал.

Каким-то чудом пережил долгий и мощный разряд от блокиратора, которым наградил меня Дуран, стёр выступившую на губах кровавую пену, отскрёб себя от пола и рассказал по новой. Чуть больше правды.

Да, я дал крысюку обещание. Но жить я хотел больше.

К счастью, сбежавшую стаю найти так и не удалось. Ни мне Охотнику, ни мне оборотню, ни кому-либо другому.

Я честно искал их следы, шёл по следу, когда находил, но в итоге крысюки будто растворились в воздухе.

Дуран ярился. У меня шея от ударов блокиратора превратилась в одну сплошную оголённую рану, а лицо было расписано шикарными кровоподтёками от кулаков главного волшебника Ордена Ёминга, но толку-то?

Всё равно основная стая давно свернула с того маршрута по которому нас уводил небольшой отвлекающий отряд крыс-оборотней. А там и дождь прошёл.

Я же обещал старому крысу… Это было трудно, но обещание я сдержал.

По возвращении в Ёминг меня взяли в оборот представители Златого Ордена, приехавшие в город пока мы Охотились на крысюков.

До полнолуния оставалось полторы недели и все эти дни столичные волшебники держали меня за подопытного кролика. Что со мной только не делали! Как вспомню – так вздрогну. И это при моём-то опыте общения со всякими монстрами и чудовищами! Те младенцы по сравнению с фантазией Орденцев.

Дошло до того, что эти демоновы исследователи собирались отрезать мне руку и посмотреть, как быстро она отрастёт. И отрастёт ли вообще.

Спасибо, что не голову!

Но тут даже Дуран встал на мою сторону. Ему увечный Охотник нафиг был не нужен. Так что режьте палец, если хотите.

Столичные хотели. И отрезали.

Мизинец отрос за неделю и теперь выделялся на загорелой ладони, бледным пятном.

Опыты на мне проводили как при работающем блокираторе, так и при выключенном. В последнем случае я наслаждался минутами свободы и единением со своей тёмной сущностью. Скажи мне кто месяц назад, что я буду сам желать обратиться - рассмеялся бы этому человеку в лицо! Сейчас я хотел. Бредил этим. Мне во снах снилось, как я ношусь по лесу в образе волка. Как охочусь, как жадно лакаю горячую кровь и рву клыками мягкую плоть…

Сложнее всего было не показать волшебникам, что я стал зависим от волка. Сдержаться и не кинуться на Орденцев. Не убить никого в то время, когда всё моё нутро требовало этого.

Ничего, справился. Даже полнолуние пережил. Хотя в ту ночь меня дразнили и провоцировали особо жёстко.

Думаю, они специально это делали. Хотели посмотреть, как я брошусь на них, после чего включили бы ошейник и дали заключение: «Тварь тёмная, неконтролируемая. Уничтожить.»

Когда двое Златых уехали, все, включая Дурана, вздохнули свободно. Мне даже разрешили выйти в город. Там и повод был: праздник по случаю основания Ёминга. Три часа мне позволили «веселиться» под бдительным и неустанным контролем Петера.

Меня в тот вечер душила дикая обида на весь Орден – мало им посадить меня на цепь и мучить, так ещё и забрали кинжал из кости варула! Хорошо из груди часть кости не вырезали. Веселится не тянуло совершенно.

Замену оружия выдавать мне никто не собирался. Даже когда-то озвученная идея Петера взять в оружейной Ордена пистолеты полегче, вызвала у Дурана лишь насмешку.

- Радуйся, что остальное не отобрали, - сказал мне тогда главный волшебник Ёминга.

И я радовался. Тут споёшь и спляшешь, если прикажут.

Следующие полторы недели превратились в серое и унылое болото. Я ел, спал, снова ел и снова спал. По вечерам беседовал с Петером, рассказывая о своей жизни в шкуре тёмной твари. Волшебника интересовало всё. Однако получал он сжатые до минимума ответы.

Не говорить же ему, что я сижу, смотрю на него и мечтаю перегрызть этому недоделанному писателю глотку. А в это время ошейник простреливает меня зарядами магии.

Человек – тварь быстро приспосабливающаяся, ко всему привыкает. Вот и я привык к слабым ударам блокиратора. Сильных же старался не допускать.

На людях. Меня от них корёжило, как припадочного.

Но стоило закрыться у себя в комнате и выть хотелось. Ошейник бил меня, пока я не отключался.

Своеобразное такое снотворное…

Развешанные на въезде в рощу трупы на время отвлекли моё внимание и это хорошо, потому что в животе тёмной твари на поводке Ордена начинало требовательно бурчать. Голод для меня означал одно – новую порцию ударов от блокиратора. Голодная тёмная тварь куда труднее поддавалась контролю.

- Долго ещё? – спросил я, поравняв Каурую с жеребцами волшебников.

- Опять проголодался? – с усмешкой спросил Петер. – Удивительный метаболизм. Даже блокиратор на него не действует. Меня всегда поражала возможность тёмных тварей переваривать абсолютно всё. Ведь яды на вас не действуют.

- Не на всех, - вставил я замечание. Петер любил пофилософствовать на тему тёмных тварей. Порой казалось он ими восхищается. А то и подбирает, кем бы ему самому хотелось стать.

Абсурд, конечно, но в чём-то он прав. У любой тёмной твари перед человеком огромное преимущество. Ну, кроме зомби. Эти тупые как пробки.

- Так далеко до Страула? – напомнил я свой вопрос.

- Пара километров. Минуем рощу и на месте, - ответил обычно молчаливый Митр. Ему больше нравилось общаться с духами, чем с людьми. Из-за ошейника я почти не ощущал его подопечных рядом с собой, пока те не проходили меня насквозь – блокиратор реагировал на них, как на повышение эмоций. И делали они это довольно часто. Митр будто издевался. Но предъявить экзорцисту мне было нечего. Не Петеру же жаловаться.

Сегодня этот расписанный с ног до головы волшебник был особо хмур и с тех пор, как мы выехали из Ёминга не сказал и десятка слов. Даже удивительно, что он заговорил сейчас. Чует что-то?

Я покосился на заклинателя. Тот ответил мне внимательным взглядом.

- И всё же я с тобой не соглашусь, - продолжил Петер наш прерванный разговор. – Возьмём к примеру нимф. Вспомни, как их травили пару десятилетий назад в лесах Фокса. Слышал же об этом случае? – спросил волшебник и сам ответил на вопрос: - Да кто не слышал! Там почти вся провинция осталась без леса и урожая на полях, а всё потому, что земля высасывала из нимф яд. Вот и получает, что яд на них действовал, но не убивал. Хотя это уже не метаболизм, а симбиоз. Тогда…

Дальше Петер ударился в высокие размышления, которые я, признаться, с интересом слушал. Во-первых, на самом деле было интересно, а во-вторых, это отвлекало от урчащего желудка. Плохо, что не додумался взять с собой запасы. Но тут и ехать всего ничего - световой день. Да и обещали мне в дороге таверну. И я там даже очень неплохо подчистил запасы хозяина, но это было в обед, а сейчас солнце уже клонится к закату.

До Страула добрались спустя полчаса. Я даже присвистнул, увидев сверкающий город на холме. Его крыши в буквальном смысле сияли золотым и алым в лучах заходящего солнца.

В Страуле мне ранее бывать не доводилось, так что вид большого города - столицы игорного дела региона, впечатлил Охотника, предпочитающего бродить по глухим уголкам королевства. Но тут даже Петер заткнулся, а он в Страуле, по его же словам, уже бывал.

Лошади, почуяв приближающийся отдых и кормёжку, прибавили ходу и резво порысили вверх по холму.

Стража на воротах внушала уважение, как и сами пятиметровые толстенные створки из Железных Клёнов, укрепленные поверх металлическими полосами.

Волшебников встретили, как родных. Их ждали. Стоило сверкнуть золотым бляхам Ордена и нас со всеми почестями препроводили прямо к дверям игорного дома, терзаемого злобным духом.

Несмотря на потустороннюю угрозу для игроков, жизнь внутри здания кипела и бурлила, переливаясь через край. Болезненно завывала и скулила, проигравшись в пух и прах. И, конечно же, взрывалась феерией переполненных радостью выкриков счастливчиков, получивших подарок от судьбы.

Нас встретил расторопный, но дёрганный управляющий. Интеллигентного с виду мужика аж подбрасывало от радости и нетерпения. Он тараторил и лебезил, а в Петера вцепился так, что едва не стащил его за ногу из седла. А потом подталкивая в спину своим нетерпением, сопроводил в кабинет хозяина заведения.

Точнее хозяев. Их было трое: двое респектабельного вида господ в дорогих одеждах, с умными хваткими глазами и хитрыми улыбочками, и великолепная, блистательная, обворожительная дама далеко за тридцать.

Не просто дама. Красотка каких поискать. Чтобы пройти мимо неё и остаться равнодушным, надо быть бесчувственной чуркой или каменной статуей. Я едва не застонал, когда блокиратор начал раз за разом утихомиривать проснувшееся вожделение.

М-да, значит плотских утех пока блокиратор включён, мне не видать, как собственных волчих ушей.

Надо будет переговорить с Петером на эту тему. Мужик же он, в конце концов! Должен меня понять. Давненько я не был с женщиной. А тут такая дама… Ух! Как бы не начать капать слюной на дорогой ковёр. Взгляд сам собой так и норовил сползти в декольте госпожи Марго Флоренс или зацепится за её чудные ножки в тонких ажурных чулочках...

Из зрительного оргазма меня вывел истошный женский визг, переходящий в заоблачные высоты, от которых, готов поспорить, лопались фужеры с шампанским, щедро поглощаемого гостями заведения.

Все, кто был в кабинете, сорвались с мест, галопом бросившись в сторону источника шума.

В главный зал игорного дома я вбежал одним из первых. Быстро сориентировался и, вместо того, чтобы ломиться в кучу малу испуганных до мокрых штанишек игроков, непонимающих, что происходит, рванул вверх по боковой, застеленной красной ковровой дорожкой лестнице. За несколько ударов сердца взлетел на балкон, на котором располагался небольшой ресторан, с матом растолкал любопытных и осмотрелся.

С высоты пяти метров открывался потрясающий вид на толпу зевак, собравшуюся вокруг лежащего на полу человека. Из перерезанного горла мужчины на пол вытекала кровь, расплываясь бурым пятном на дорогом светлом паркете.

Несколько дам попадали в обмороки на руки стоящих рядом кавалеров. Женщину, которая, судя по всему, кричала, выносили из зала двое мощных охранников – голубое платье несчастной было щедро забрызгано красным цветом.

То же мертва?

Да нет, вроде шевелится.

Охрана заведения уже прорвалась к месту событий и начала вежливо, но настойчиво оттеснять зевак. Хозяева заведения спешно пробирались в гущу событий. Петер шёл с ними, а вот наш заклинатель, даже не посмотрев в сторону свежего трупа, рванул куда-то влево.

Я проследил направление Митра, но кроме растревожено переговаривающихся за столами игроков, оказавшихся вдали от центра событий, никого не увидел. Или…

Взгляд зацепился за декоративную колонну, рядом с которой стояла одинокая равнодушно взирающая на всё фигура.

Мужчина был идеально одет и причёсан, я бы назвал его завсегдатаем подобных мест, но вот выражение его лица… Фарфоровая маска. Неподвижная, неестественная. У людей не может быть таких лиц. Хоть какие-то эмоции должны быть.

Я моргнул.

Фигура исчезла.

Митр резко сменил направление, перескакивая прямо через игровой стол.

Во все стороны полетели фишки, карты, крупье и игроки, матерящие акробата на все лады.

Заклинатель не обратил на это внимания. Он словно почуявшая добычу ищейка, шёл по следу. И ведь не ошибся!

Я снова проследил направление движения волшебника, и без труда выхватил взглядом мужскую фигуру с фарфоровым лицом.

Теперь дух (или кто он там?) стоял около небольшого позолоченного фонтана. Стоял спокойно, расслаблено и даже как-то лениво. Ничего не выражающее лицо-маска смотрела ровно в сторону бегущего к нему Митра.

Миг! Я снова позволил себе сморгнуть. И фигура мужчины бесследно растворилась.

Митр в ту же секунду замер и дёргано заозирался по сторонам. Упустил?

Ещё раз осматриваю зал – теперь-то я знал кого, или точнее «что» искать, но не нахожу искомого.

Митр, заметив меня на балконе, призывно вскинул руку, привлекая внимание, но я лишь отрицательно покачал головой. Нет духа.

Если уж заклинатель потерял его, какой с меня спрос? Я его только благодаря Митру находил.

Персонал клуба сработал мастерски. Уже через десять минут о случившемся инциденте ничего не напоминало: труп убрали, кровь с дорогого лакированного паркета вытерли, испачканного алым крупье и заляпанный стол – заменили. Гостям в качестве моральной компенсации неудобств раздали по бесплатному бокалу шампанского, накрыли стол с закусками и дали ещё какие-то мелкие поблажки в игре.

Несмотря на случившееся, ни один игрок не покинул зал. По крайне мере по причине случившегося «самоубийства». Я бы сказал наоборот – людей как бы не прибавилось. И все судачили о случившемся.

Будь я на месте хозяев, радовался бы дополнительной прибыли. Думаю, ни один другой игорный дом не мог похвастаться таким щекочущим нервы развлечением.

Мысль для Охотника была страшной. Я даже оторвался от изучения трупа и с силой тряхнул головой, не понимая, как мне вообще могло подобное прийти в непутёвую голову.

- Грэм? – позвал Петер, заметивший мои телодвижения.

Я теперь уже просто покачал головой и продолжил изучать труп.

Его перенесли в соседний зал – там как раз проводили ремонт, и он был закрыт для посетителей. Только поставили на дверях пару охранников.

Обычный, ничем не примечательный человек. Владельцы его не признали, а значит – не постоянный клиент. Горло было вспорото одним точным ударом. Глубоко, и края ровные. Разве духи так умеют?

- Что скажешь? – С=спросил у заклинателя Петер. – Приведение?

Митр стоял хмурый, сведя брови и скрестив руки на груди.

Заклинатель отрицательно покачал головой и с раздражением бросил:

- Это фантом.

Теперь нахмурился и Петер. А следом я, вспоминая, что это за зверь и как с ним бороться.

«Фантом - это тёмная сущность, которая после смерти человека остаётся привлечённой материальным миром и держится поблизости от него в своём эфирном теле» - так гласила запись из бестиария тварей и сущностей. Проще говоря – материальный дух. Вернее, дух, который может по каким-то причинам на какое-то время становится почти равным живым. Те духи, которые постоянно пасутся рядом с Митром так не умеют, они полностью бестелесны. Максимум, чего от них дождёшься – лёгкого свечения в ночи, типа болотных огней. Зато из них получаются отменные разведчики: невидимые и неслышимые никому, кроме хозяина.

Есть ещё призраки. Эти как раз хлопают ставнями и двигают всякие мелкие предметы, пугая людей. Питаются они так – страхом.

Ну, а если кто со страха помрёт… То призрак, получив такой питательный вброс, может стать приведением. Эти твари уже опаснее, могут и убить. Или в тело вселиться. Тогда заклинателю приходится изгонять подселенца. И не факт, что человек после этого выживет.

Насколько помню из бестиария: фантомы – порождения мести. Их единственная цель в этом мире отомстить своим убийцам. Как только последний из них умрёт – фантом исчезнет.

Скажу больше, то, что я вообще видел фантома – самом по себе удивительно. Потому что его видят только те, за кем он приходит.

Ладно Митр, он заклинатель, ему положено видеть всяких духов. Но я?

Да что я! Его и другие люди видели. Вот только никто толком не мог описать. Человек в дорогом костюме – вот и всё описание.

Мы вернулись в кабинет владельцев, и волшебники приступили к допросу свидетелей. В основном крупье, которые работали в те смены, когда появлялся фантом. Но были и простые игроки, которые сегодня видели, как убитый играл с фантомом. Петер безжалостно допросил и рыдающую женщину в заляпанном кровью платье. Она оказалась дорогим эскортом убитого. Сам убитый был чиновником из соседнего города Вольги. Приехал на пару дней по делам, и вот сегодня решил немного и хорошо отдохнуть. Большего девушка не знала.

Получается нашего фантома убил чиновник из Вольги? Вот он и отомстил ему.

Кто тогда остальные его жертвы?

Уже куда подробнее расспросили хозяев.

Оказалось, абсолютно не связанные между собой люди. Заезжий торговец, богатая вдова из местных, барон из соседней провинции и никому неизвестный клерк, приехавший в Страул попытать удачу.

На банду эта разношёрстная компания никак не тянула. Да и зачем бы им было приезжать в Страул и садиться играть за один и тот же стол? Фантом мог их найти и убить в любом месте.

Я не вмешивался в допросы, занял тёмный уголок и мотал на ус. Информация о враге – девяносто процентов успеха в его уничтожении. Меня даже почти не отвлекали обнажённые ножки и глубокое декольте хозяйки заведения. Почти. Ну, если только самую малость...

Лечилось это просто и отнюдь не блокиратором: стоило прикрыть глаза и перед мысленным взором возникала фарфоровая равнодушная маска фантома. И чем дольше я вспоминал его лицо, тем сильнее меня пробирало холодком.

Впечатлительностью я не страдал, но это лицо клещом впилось в память.

- Грэм, - внезапно окликнул меня Митр. От голоса заклинателя веяло холодом и далеким потусторонним эхом.

Я неосознанно вздрогнул. Показалось, что фантом заговорил. Думаю, тому подошёл бы этот загробный тон.

Посмотрел на терпеливо ждущего заклинателя.

- Ты же видел фантома. Запомнил? – поинтересовался он.

- Как ни странно – видел. И запомнил. Захочу, не забуду, - я передёрнул плечами, посмотрел на хозяев клуба и спросил у Митра: - Почему все его видели? Фантома же видят только те, за кем он приходит.

- Не всегда, - ответил заклинатель. – Иногда фантом преследует… скажем так, некоторые цели.

- Цели? – признаться, я был сильно удивлён. Ничего подобного в бестиарии не писали.

Впрочем, то была книга для Круга. Для заклинателей может быть расширенная версия. Всё-таки всякие духи в компетенции Ордена, для Охотников эти знания практически бесполезны.

- А почему я запомнил его лицо, когда остальные не могут и двух слов о нём сказать?

- Я бы попросил! Наши сотрудники лучшие. И если они чего-то не могут, то это в принципе невозможно! – отчего-то возмутился один из владельцев: невысокий толстенький господин с большой обильно потеющей залысиной. На нём был дорогой расшитый серебряной нитью костюм, блестящие лакированные туфли с серебряными же пряжками и яркий шейный платок. Походил он на этакий помятый глазированный пончик. Звали его Дорин Жуль.

- Не принимайте близко к сердцу, господин Жуль, - заклинатель холодно посмотрел на пончика, и тот поёжился. Сжался как-то весь в своём кресле и начал нервно вытирать лысину. – Охотник не хотел никого обидеть. Но задал верный для себя вопрос. Сам догадаешься? Или подсказать? – это уже мне.

Я машинально коснулся ошейника. Митр согласно прикрыл веки.

Вот оно как. Значит его лицо я запомнил только из-за своей тёмной сущности, даже, если она блокирована.

Запомню. Может в будущем пригодится. Жаль я не вижу духов-шпионов Митра – они всё же не тёмные твари, а призванные из мира мёртвых сущности. Не то души, не то ещё кто-то. Но точно не тёмные твари. Эта даже церковь признаёт, хотя тех же заклинателей за их профессию ненавидит особо яро. Как же, тревожат души умерших!

Извиняться перед хозяевами не стал. Наоборот, мне показался странным столь резкий выкрик пончика. Как будто я уличил его в краже пирожка с лотка уличной торговки. Вроде пирожка уже нет, а губы и пальцы перемазаны жиром и зеленью.

- Тогда с тебя описание фантома. Может кто опознает. Сам я не успел его рассмотреть, - продолжил Митр.

- Могу даже нарисовать, - я поморщился, не особо желая воспроизводить врезавшуюся в память лицо-маску фантома. – Дайте листок бумаги и минут десять времени.

Я уложился быстрее. Мастером кисти, карандаша и красок назвать меня было сложно, но кое-что я всё-таки умел. Порой в Школе при Круге было на редкость кисло, и надо было чем-то себя занимать. Вот, царапал карандашом помаленьку. А учителя, заметив мою тягу, навязали дополнительные художественные уроки. Наверное, это первый раз, когда они пригодились.

Стоило мне нанести на лист последние штрихи, портрет пошёл по рукам.

Митр взглянул на рисунок и поджал губы. Петер насмешливо хмыкнул.

Ну да, не мастер. Но при желании узнать в фантоме его прошлую личность можно.

Вот и хозяева это подтвердили, сходу опознав некого Эрика Трина. Лишь в глазах госпожи Флоренс промелькнуло злое выражение. Не любуйся я ей в очередной раз, и не заметил бы.

Эрик Трин был одним из бывших постоянных клиентов. Крупный делец, владелец нескольких ювелирных магазинов в Вольге, Ёминге и других городах региона. В Страуле так же был его магазин. Он умер пару месяцев назад. Точнее, его убили в двух кварталах отсюда. Какие-то мерзавцы ограбили и зарезали.

Ага. Кто там был? Торговец, клерк, чиновник, барон и вдова. Собрались они тёмной ночью, подкараулили господина Трина в глухом переулке и…

Анекдот какой-то получается.

А теперь его убийцы специально, что ли, приходят в этот игорный дом умирать? Чтобы фантому сильно не напрягаться с поисками отмщения?

Нет, что-то тут не то.

Посмотрел на Митра, но тот сидел спокойно, чуть прикрыв глаза. С духами своими общается наш заклинатель. Петер подробнее расспрашивал об убитом.

А я возьми и даже для себя неожиданно ляпни:

- Почему магазин «был»?

Все замолчали и с недоумением посмотрели на меня.

- Ну… - я не растерялся, хотя столь пристальное внимание претило. – Вы сказали в Страуле был его магазин. Сейчас его нету?

Ответила Марго.

Голос женщины плыл серебряным колокольчиком, ублажая слух и непроизвольно заставляя глупо улыбаться и пускать краем рта слюну. Страшно представить, какое она производила впечатление на мужчин в годы своей юности, если даже сейчас нас всех так простреливает. Меня так в прямом смысле.

- После смерти Эрика, его дело продали с аукциона. Ходили слухи, что он задолжал кому-то крупную сумму денег.

- Насколько крупную и кому? – продолжил я задавать вопросы, Орденцы не мешали, сами внимательно слушали.

- Не имеем ни малейшего понятия, молодой человек, - с неудовольствием в голосе сказал второй совладелец: высокий и тощий господин в золочённых проволочных очках, с тонкими щегольскими усиками и с большим носом. Даже у Мастера Шторна, которого я назвал Вороном, нос был куда как меньше. Вот кто истинный ворон. Нортон Аро – так его звали. – Вы сюда прибили избавить нас от… как вы сказали, фантома? Вот, будьте добры, займитесь делом!

Я снова собирался открыть рот, но Петер знаком приказал помолчать.

- Господа, приношу извинения за нашего несдержанного коллегу, - словесно раскланялся с владельцами Петер. – Однако, если вы в курсе, будьте так любезны – ответьте, пожалуйста. Это может быть важно.

- Конечно, Мастер Петер, - улыбнулась Марго. И вроде по-доброму улыбнулась. Мне же показалось – змея клыки показала.

Странные у меня на неё эмоции. То в жар бросает, теперь вот подозрительность проснулась.

- Однако, у нас нет ответов на эти вопросы, - развела тонкими изящными кистями женщина. – Если же это так важно – можете узнать в ратуше. Аукцион проводил город и у них по нему есть все данные.

- Благодарю за разъяснения, госпожа Флоренс, - Петер галантно склонил голову.

По мне так он просто нашёл отличный повод поглазеть на ножки женщины.

Я фыркнул, чем снова привлёк к себе внимание.

- Убийц Трина не нашли? – вопрос буквально напрашивался, и я его задал.

Ответила вновь Марго.

- Насколько я знаю – нет. И это так печально, - женщина добавила в голос немного грусти.

Конечно, нет! А если и нашли, то лишь их мёртвые тела. Тогда почему фантом все ещё здесь и продолжает убивать невинных?

- Жаль парня. Хороший был игрок, - подхватил господин Жуль. Господин Аро согласно кивнул. Эти двое предпочитали почти всё время отмалчиваться. Если не считать их необоснованных замечаний.

И я бы поверил им всем, но, ни во взглядах, ни в голосе того же пончика не было ни толики жалости.

Моя интуиция слабо поскреблась, решив, что не всё так просто с этой троицей.

Нам, как почётным гостям, предложили кров и пищу: одно из крыльев игорного дома было выделено под гостиницу высшего класса для игроков, решивших задержаться в городе. По просьбе Петера поселили нас в одном большом номере: у волшебников было по отдельной комнате, мне предстояло спать в гостиной на шикарном кожаном диване. Не самый худший вариант за время моей работы Охотником. Я бы сказал – великолепный вариант. То же самое могу сказать и про местную кухню – кормили в заведение отменно!

Ужин нам накрыли в номере, так что говорить можно было свободно. Поев, я высказал все свои мысли относительно владельцев заведения и их причастности к смерти Эрика Трина.

- Такой вариант имеет место быть, - выслушав меня, сказал Петер, подливая себе в бокал вина из бутылки с кривым горлышком. Судя по довольному виду волшебника и выцветшей этикетке на бутылке - хозяева не поскупились. – Но без доказательств…

- Не имеет, - перебил напарника до этого в основном помалкивающий Митр. Выглядел он отрешённо и задумчиво, но сейчас тряхнул лысой башкой, проморгался и посмотрел на нас покрасневшими глазами. – Прошло много времени. И раз они до сих пор живы – отношения к его смерти не имеют.

Сказав это, Митр вновь погрузился в себя, более ни на что не реагируя.

Уже не первый год, знавший заклинателя боевой маг, отсалютовал ему бокалом, отпил, зажмурил глаза и оценивающе поцокал языком:

- Хорошее вино. Но в ратушу я завтра всё же заеду, как советовала госпожа Флоренс. Заодно и поспрашиваю о наших радушных хозяев – уж больно у тебя, Охотник, интуиция хитровыделанная. Не замечал за собой? К слову, всё забываю спросить: до обращения она так же чутко работала?

Я призадумался. А правда, так ли?

- Судя по рассеянному взгляду, раньше ты об этом не задумывался, - хмыкнул волшебник. – Так что сейчас подсказывает твоя интуиция?

- Пойти прогуляться по заведению, - с намёком сказал я.

- Иди, - отсалютовал бокалом Петер, - но пока будешь гулять, подумай над моим вопросом. Интересно же. По правде сказать, эта троица и мне показалась… непростой.

Мне дела давно минувших дней были не столь интересны. Даже если обращение усилило все чувства, в том числе и пресловутую интуицию – так спасибо ему за это. Не раз чуйка предупреждала меня об опасности и вытаскивала из неприятностей.

Где ж она была, когда я полез к гекуве? Почему не остановила?

- А…

- Нет, - отрезал Петер и указал на дверь. – Гулять.

Как собаке, ей боги! Но это юмор у него такой, кривенький. Не со зла, в общем. Будь кто другой на его месте… М-да, сейчас разбрасываться угрозами и обещаниями бесполезно. Но я бы запомнил.

И нет так нет. А жаль. С обострёнными ощущениями волка моя прогулка была бы намного приятнее.

Буквально под дверью наткнулся на служку в дорогой ливрее.

Подслушивал?

Это бесполезно. Петер позаботился, чтобы нас не подслушивали.

- Господин, - служка склонился в поклоне.

Я поскрёб щетину, хмыкнул и уточнил:

- Уважаемый, а цирюльник в этой богадельне имеется?

Служка уставился на меня широко раскрытыми глазами, но до нужного места проводил.

В номер я вернулся далеко за полночь, аккуратно подстриженный и побритый. Волшебники ещё не спали. Петер за большим письменным столом в углу комнаты марал бумагу пером, Митр сидел в мудрёной позе посреди комнаты и медитировал.

Петер жестом показал, чтобы я не шумел.

Кивнул ему и тихонько проскользнул в нужник. Когда много и хорошо кушаешь, появляется такая потребность в его посещении. Да и когда ещё выдастся возможность – посидеть на золочённом унитазе?

По возвращению в гостиную обнаружил на низком столике, который Митр сдвинул, освободив место для своей медитации, вазочки с печеньем и пару чайников. Волшебники уплетали угощение за обе щёки, и я просто вынужден был к ним присоединится.

- Интуиция не подвела? – с нескрываемой насмешкой в голосе осведомился Петер, стоило мне подсесть на диван.

Пока волшебники обживали номер, я гулял по зданию, уделив особое внимание игровому залу. А таких здесь было аж три. Один общий, один частный, и один зал временно не работал из-за ремонта. Сейчас там лежал труп убитого фантомом чиновника. В наличии так же имелось около двадцати приватных кабинетов, за закрытыми дверьми которых могло твориться что угодно вплоть до кровавых оргий и ритуальных жертвоприношений младенцев. Уровень волшебства на дверях, стенах и окнах таких кабинетов зашкаливал. Стоило туда войти и ошейник превращался в маленькую, но кусачую осу.

Недоработка Ордена. Хоть претензии предъявляй.

Пройти мимо места, где сегодня игрок совершил «самоубийство» я, само собой, не мог. За стол не садился, но рядом постоял, посмотрел, как играют другие.

Мне не мешали. Только один раз какой-то подвыпивший игрок попытался качать права – не понравилось ему, что я стою у него за плечом, но знак Ордена на моей руке быстро заставил парня заткнуться. Играть он дальше не захотел, вышел из-за стола и растворился в зале. Мне тут же предложили занять его место.

Деньги были – в отличие от ножа из кости варула их у меня не забрали, а вот расставаться с ними таким глупым образом желания не было.

- Все убитые играли в одну и ту же игру, сидя за одним и тем же столом, - наливая себе чая, напомнил то, что мы уже знали. – Вернее столы разные – их меняли после каждой смерти, но место фантом не менял. Если я правильно посчитал, то и появлялся он в одно и то же время. По вторникам и четвергам, между восьмью и десятью часами вечера. Эрик Трин, когда бывал в городе, обычно играл в те же самые промежутки времени.

Петер согласно кивнул.

- Да. Мы тоже нашли закономерность. Ещё что-нибудь? Пока так себе сработала интуиция.

Я не обиделся. Закинул в рот сахарное печенье, буквально таявшее на языке, довольно зажмурился, шумно запил выпечку чаем и только после этого кивнул.

- Ну? – поторопил Петер.

Митра словно и не интересовало ничего. Он с мрачно-решительным видом жевал одно печенье за другим, изредка делая маленькие глотки чая.

Чего это с ним? Расстроился, что от него сбежал фантом?

- Разговор с человеком, знавшим нашего фантома при жизни? – полувопросительно произнёс я. – Могу так пересказать. Или сами к нему загляните. Он в городе ещё два дня. Живёт тут же. Оказывается, в Страуле нет простых гостиниц, все совмещены с игорными заведениями. И наша одна из лучших.

Митр недонёс очередное печенье до рта, медленно повернул голову и посмотрел на меня. Пристально так, недобро. Ошейник немедленно ужалил магией – это какой-то дух сквозь меня прошёл.

- Ладно, сам – так сам, - понял я намёк заклинателя. Передёрнул плечами и рассказал, что выяснил: - Человек, с которым я говорил был деловым партнёром Трина - поставлял камни и материал для мастерской нашего фантома. Когда он узнал, что дело Трина продаётся, захотел его выкупить. Но его на торги даже не пустили. Сказали – закрытый аукцион. Как он потом узнал – дело ювелира выкупили за гроши. Никто из присутствующих на торгах поначалу не хотел его покупать и аукционистам пришлось снижать цену до минимума.

- Кто выкупил дело узнал?

- Нет. Но в магазин в Страуле сейчас вовсю идёт ремонт. Думаю, в других тоже самое.

- Похоже, кому-то очень приглянулось дело господина Трина, - понимающе покивал Петер. – Ещё что?

Я прожевал очередное печенье и добавил:

- Ещё у нашего фантома осталась семья: жена и дочка. Но это нам опять же рассказала госпожа Флоренс. Раньше они жили в Вольге. В общем-то, и сейчас там живут. Только сменили богатый квартал на нищенские трущобы. Странно, что Трин не оставил супруге никакого содержания. Деловой партнёр сказал, что он души в ней не чаял.

- И что нам это даёт? Хреново на этот раз сработала твоя интуиция, Охотник.

- Не скажи, - не поддержал напарника Митр и посмотрел на меня: - У тебя хорошее образование, парень. Но кое-каких знаний тебе не хватает. Фантом рождается из предсмертного желания человека отомстить своим убийцам. Думаю, в случае Эрика Трина триггером появления фантома стало нечто иное.

- Например? – так сходу не сообразил я.

- Например, это могло стать желание отомстить своим кредиторам, если господин Трин посчитал их требования необоснованными.

- Или, он решил вступиться за семью, - подхватил я. – Возможно, те не просто так остались без гроша.

Петер недоверчиво и напоказ громко фыркнул, привлекая наше внимание.

- Тогда объясните мне глупому, почему он сидит в игорном доме и убивает невинных людей? Хочешь сказать, кредиторами были хозяева заведения? Так ты сам сказал – раз они живы, то ни при чём.

- Вот это и предстоит выяснить, - кивнул заклинатель. – Я пока не понимаю.

- А что тут непонятного? – удивился Петер. – Мы в игорной столице региона. Проигрался наш фантом в пух и прах, а когда не захотел возвращать долги, его убили, тем более если долги были официально оформлены. Тогда понятно почему и семейство его осталось ни с чем. Кредиторы отобрали всё. М-да, и опять остаётся вопрос: чего он так прикипел к этому игорному дому? – и волшебник отчего-то уставился на меня.

Я закинул в рот печенье и пожал плечами. Откуда мне знать? Я Охотник, а не делец. Больших сумм отродясь в руках не держал.

Хотя, именно так и выходило. Имущество выставляют на аукцион только по причине наличия долгов у человека. И не просто долгов, а официально подтверждённых нотариусом, банком или судом. Когда человек уже не в силах расплатиться сам. Или, когда умирает, не оставляя наследников. Либо, если наследники не пожелали вступать в права.

Могла ли жена Трина отказаться вступать в права наследования? Добровольно отказаться? Иногда выгоднее потерять всё, чем загонять себя в кабалу.

А если не добровольно отказалась и леди принудили это сделать? Чем не причина мести фантома?

Но тут Петер прав. Стремление фантома появляться именно в этом заведение мне так же непонятно. А доказательств причастности владельцев игорного дома у нас нет.

- Надо будет завтра всё-таки съездить в ратушу, - вынес вердикт Петер. – Мне уже самому интересно сколько и кому задолжал этот Трин.

- Нет, - сказал, как отрезал Митр. - Езжайте в Вольгу. Допросите его семью. А лучше привезите хотя бы одну из женщин. Если Трина держит месть за семью – их присутствие даст нам фору.

- Добро. - кивнул Петер. – Сам хотел предложить. Тогда в ратушу сам сходишь. Эй, Охотник, деловой партнёр Трина случаем не знает, где найти его жену?

- Ну, точного адреса он не знает. Но не думаю, что их поиски затянутся. Кварталы бедноты рассадник сплетен. Особенно, если в их ряды вливаются бывшие богачи. Такую новость будут обсасывать долго.

- Тогда ложимся спать. На рассвете выезжаем в Вольгу, - распорядился Петер, вставая с дивана.

Митр тоже поднялся, сделал пару шагов и остановился, задумчиво смотря на меня.

- Что? – насторожился я.

- Потом, - ответил заклинатель и проследовал в свою комнату.

Интуиция в этот момент подсказала, что ничем хорошим для меня это «потом» не окончится.

Вольга – располагалась всего в двадцати километрах к западу от Страула. Но, чтобы добраться туда нам с Петером потребовалось всё утро и половина дня. И очень много терпения. Петеру. Я-то привычный ко всякому роду приключениям и воспринимал всё с философским спокойствием.

Дело в том, что между Страулом и Вольгой раскинула свои воды река Даэра. Да-да, та самая, которая раньше называлась Маргариткой и чьё русло убрали от Ёминга.

Не знаю зачем королю понадобилось сливать две реки, но здесь он кое в чём просчитался: Даэра оказалась настолько полноводной, что навести мосты между берегами стало той ещё финансовой проблемой. Своими силами люди не справились бы, а Орден за помощь затребовал такие заоблачные суммы, что было принято решение ограничится парой мостов в стратегически важных местах переправ. Это мне ещё Ллойд рассказывал.

Остальное сообщение между двумя берегами Даэры взяли на себя паромные станции, наполняя глубокие карманы своих владельцев звонкой монетой. И вот на одной из таких станций мы неожиданно застряли.

Когда мы с Петером подъехали к переправе, там уже собралась приличная толпа недовольных пассажиров. Вечно спешащие курьеры, купцы с перегруженными обозами под защитой мрачных охранников, крестьяне с телегами и пешие, пара дворян в роскошных каретах, грозивших небесными карами и гневом самого короля.

Паромщики не испугались даже представителя Ордена, предложив ему самому тягать цепь, раз «господину волшебнику так срочно надо».

Наверное, мы бы потягали, мужиков на берегу хватало, но мало кто знал о тонкостях работы парома. Несмотря на то, что со стороны всё казалось простым, даже примитивным – крути себе колесо, оно и плывёт - мы быстрее погубим себя и паром, чем доберемся до середины реки.

Сами же паромщики сидели на берегу, в тенёчке, пили пиво и играли в карты. Паромщики бастовали.

Не так давно на реке случилась авария: порвались цепи и один из паромов погиб, унеся с собой жизни двух паромщиков. Парни до последнего боролись за жизни пассажиров и спасли всех, сами же не сдюжили.

Вместо того, чтобы наградить смельчаков, владелец паромной переправы решил повесить на них всех собак за потерю парома и груза. И плевать ему, что работники не раз просили о замене цепей. Профсоюз паромщиков решил отстаивать свои права и права погибших парней и вот с сегодняшнего дня они устроили забастовку. Пока не будут проверены и заменены все цепи на всех переправах, пока владелец паромной станции не признает свою вину и не выплатит семьям парней достойную компенсацию и пока всем паромщикам не увеличат жалование – абсолютно все переправы работать не будут.

Это я узнал за пару медных монет у рябого паромщика, развалившегося на берегу в одних коротких портках. Петер в это время ушёл договариваться с начальником станции.

- А хозяин твой зря пошёл к нашему начальнику, - в конце сказал рябой.

- Почему? – спросил я. Знак Ордена был скрыт под рукавом куртки, а бляхи волшебника у меня не было, так что паромщик говорил со мной по-простому, приняв, то ли за наёмника, то ли за слугу волшебника.

- Так Мирон уже пятый день квасит. От него жена ушла. Мы тихонько сами справляемся, чтобы его не подставлять.

- А коли проверка приедет? – с ухмылкой спросил я.

Рябой паромщик тоже улыбнулся.

- К тому времени протрезвеет. Они с Минкой – жёнкой его - раз в полгода расходятся. Мирон седмицу заливается, потом трезвеет и идёт мириться. И ещё полгода красота и тишина. Так-то у нас на переправе всё чётко. Мирон мужик мировой.

- Понятно. – протянул я и снова полез в кошелёк, на этот раз достав бронзовый кругляш. - Скажи-ка, уважаемый, ещё как-то переправится на ту сторону можно?

- А то! – отозвался паромщик. Монета исчезла у него из руки как по волшебству, орденцем такому мастерству ещё учиться и учиться. – Вам побыстрее или понадёжнее?

- Побыстрее.

- Тогда вам…

Вот в чём разница между волшебниками и Охотниками. Они привыкли получать желаемое по щелчку пальцев, а мы договариваемся с народом. И в итоге получаем чуть больше, чем просим.

Будь паромные станции государственными – король попросту согнал бы сюда солдат и быстро навёл порядок, но в своё время было принято решение отдать переправу на откуп частным конторам. Тут я понимал короля. Протяжённость Даэры велика, денег паромные станции из казны тянули бы немало. А тут всё просто: хочешь заработать – покупай патент и вперёд, только не забывай платить налоги. За год-два при хорошем потоке клиентом реально не только отбить стоимость патента, но и подзаработать. В своё время многие решили рискнуть и паромные станции появлялись по берегам Даэры, как грибы после дождя.

Вернувшийся от начальника станции Петер был лют как свора демонических гончих. Его послали здесь, его послали там. И всем было плевать, что он волшебник из Ордена.

Мне было интересно, найдёт ли он выход из сложившейся ситуации или нет, но посмотрев на закипающего боевого мага, я просто рассказал, что узнал от рябого.

Ну и потребовал свои деньги, уплаченные за информацию.

- Напишешь Дурану бумагу о расходах, может он тебе компенсирует, - зловредно ответил на это Петер, забираясь на коня и скомандовал: - Веди к переправе!

И что самое удивительное – я на него даже зла не затаил. Потраченные монеты полностью окупились, когда я наблюдал за позеленевшим волшебником, извергающим в воды Даэры полупереваренный завтрак. Прямо услада для глаз Охотника, как мучается Орденец.

Кто ж знал, что на него так действует качка? Это на переправе паромы монументальные, им качка не страшна, а на том плоту, что использовали деревенские для собственных нужд, поболтало нас прилично. Над серединой реки гулял сильный ветер, поднимая небольшую, но ощутимую волну.

Если честно, думал, вообще не доплывём. Вода из реки жадно захлёстывала сапоги и копыта изрядно перенервничавших лошадей, под чьим весом плот просел. Даже моя флегматичная Каурая труханула и когда, наконец, сошли на берег, поначалу отказывалась брать угощения у обидевшего её неблагодарного хозяина.

В Вольгу въехали только после обеда. Если бы паром работал – в город попали бы прямо с реки, а так пришлось сначала поднимать на десяток километров вверх по течению до указанной рябым паромщиком деревни, а после переправы спускаться обратно.

Петеру хорошего настроения такая задержка не добавила, и он на все лады костерил Митра, пославшего нас в эту дыру.

Ну, тут волшебник перегнул. Город на реке не может быть дырой. Он ей и не был. Наверное, так когда-то выглядел Ёминг до того, как от него отвели русло Маргаритки. Тут даже беднота казалась какой-то зажравшейся и ленивой. К нам ни один уличный мальчишка не подбежал, прося монетку или предлагая устроить экскурсию по городу.

Подобрел Петер только после обеда в одной из лучших гостиниц Вольги. После мы разошлись с ним в разные стороны: волшебник направился в ратушу, а я гулять по городу.

Отыскать одинокую женщину с дочерью в многотысячном городе только с виду тяжёлая задача. При умелом подходе, паре блестящих звонких монеток и море обаяния, найти можно кого угодно.

Жаль, Петер снова отказался выключить блокиратор. Это он мне за переправу мстит, вот как пить дать!

Вначале я сходил по адресу, где ранее жил наш фантом с семьей.

Богатый район в самом сердце города, с солидными соседями и бдительной стражей, моментально заинтересовавшейся подозрительной личностью, рыскающей вокруг бесхозного дома. С тех пор, как дом ушёл с молотка аукционистов, там никто не жил – всех слуг выселили вместе с госпожой Трин.

Татуировка с соколиными крыльями молниеносно решила проблему со стражей, а заодно обогатила меня на пару интересных фактов из жизни Эрика Трина. Парни давно тянули службу в этом районе и многое знали. В том числе они посоветовали, у кого спросить о новом адресе Патриции Трин.

Решил не обижать их и от щедрот Ордена сунул сержанту пару бронзовых монет. Пусть выпьют за здоровье Мастера Петера, который перед тем как направиться в ратушу, отсыпал мне немного мелочи «на поиск госпожи Трин». Правда до этого пришлось битых полчаса убеждать волшебника, что с людьми проще договариваться звонкой монетой, а не запугивать их Орденом.

Не скажу, что для Петера стало открытием сильная нелюбовь простого люда к Ордену, и всё же деньги он мне отсыпал с видом оплёванного и уязвлённого самолюбия.

Кухарка Тринов, к которой я пришёл по совету стражников, теперь работала в доме буквально на соседней улице. Женщиной она оказалась упрямой, не любящей Орден чуть ли не сильнее, чем я, так что поначалу отнекивалась, мол, ничего не знает. Тут даже новый хозяин мне помочь не смог, не помогла и угроза уволить кухарку. Та лишь фыркнула и продолжила месить тесто.

Запугивать её Орденом, само собой, я не стал, просто поговорил, объяснил, кто я такой и для чего ищу её бывшую хозяйку.

Кухарка долго и пристально всматривалась в моё честнейшее лицо – хорошо вчера побрился и подстригся, теперь хоть на человека стал похож, а не на лестное чудо-юдо, но в итоге нужный адрес назвала.

Идти пришлось аж на другой конец города, чему я был только рад. Жизнь – это бесконечное движение. Сидение на месте убивает не хуже отравленной стрелы. Не хочешь, чтобы смерть догнала тебя – спеши. А лучше беги. Можно даже на четырёх лапах…

Любой город имеет свой фасад и неприглядный задний двор.

Я всё детство прожил в деревне и, когда Ллойд первый раз привёз меня в Шарьян – огромный город с тысячами тысяч людей, в котором располагалась Школа Круга, я был поражен. Грудь одновременно перехватывало от восторга и отвращения. Как сейчас помню всю гамму эмоций деревенского вьюноши от вида золочёных дворцов и пахнущих падалью трущоб. Ллойд не щадил моих детских неокрепших чувств и сразу показал, как может быть и как есть на самом деле.

Воспоминания едва не стоили мне падения в лужу – нога поехала на какой-то склизкой субстанции.

Распугал вырвавшимся проклятием пару облезлых тощих кошаков, копающихся в помоях и стал поводом для насмешек, сидящего на покосившемся крыльце беззубого одноногого старика.

Я сам громко хмыкнул, козырнул старику – без сомнения бывшему военному (таких за милю видно) и углубился в квартал.

Обычно граница между богатством и бедностью материальна и ощущается на уровне подсознания, но в Вольге было иначе. Я ожидал увидеть откровенные трущобы, но беднота Вольги меня приятно удивила: дома были хоть и старыми, но вполне себе крепкими. Кое-где народ пытался их латать, даже красить и украшать. Были и откровенные заброшенки, но и их аккуратно разбирали на материалы. Как раз прошёл мимо такого разбора, потревожив местных умельцев.

А вот мостовая оставляла желать лучшего, вернее её совсем не было. В дождь и по весне тут совсем грустно. Однако и здесь беднота Вольги нашла выход, сколотив из старых досок подобие тротуаров. Вряд ли это из ратуши подсобили. Не те кварталы.

Я шёл вдоль длинной извилистой улицы, всё дальше углубляясь в опасные городские дебри. За мной наблюдали, оценивали, прикидывали степень опасности и, слава богам, пока что я был достаточно «опасным зверем», зачем-то забредшим в квартал песчаных акул. И это притом, что оружия я с собой не брал. Лицо, что ли, у меня такое страшное?

Но стоит проявить слабину и «акулы» порвут «зверя» в клочья, переварят и затаятся в ожидании новой добычи.

Хищно оскалив ущербные человеческие клыки, я свернул на боковую улочку. Прошёл ещё метров семьдесят и толкнул противно скрипнувшую дверь дешевой закусочной.

Время по меркам квартала раннее, закусочная практически пуста, лишь пара столов, сдвинутых вместе в самом тёмном углу, заняты тихо переговаривающейся компанией. Парни умолкли, цепко прощупали взглядами нового посетителя, признали его не интересным и вернулись к переговорам.

Осмотревшись, направился прямо к покрытой щербинами барной стойке из некогда благородного тёмного дерева.

Несколько масляных ламп слабо чадили на стенах, в рамы, затянутые мутными пузырями бычьих или лошадиных внутренностей, едва-едва пробивались солнечные лучи. Под ногами шуршала прелая солома, и смело рыскали здоровые чёрные крысы, по углам и стенам вили свои паутины наглые пауки. Сильно пахло уксусом и кислым пивом, с кухни доносился аромат жареного мяса.

Уютное местечко.

За стойкой на высоком стуле сидел рыжий вихрастый мальчишка лет четырнадцати и, старательно морща лоб, пересчитывал лежащие в ряд деревянные палочки. Старая детская забава, в наше время занявшая почтенное место в зале азартных игр. Когда-то я был в ней мастером. Первый парень на деревне. Я тогда сильно гордился своими игровыми талантами.

- Мне нужна Патриция, – встав напротив мелкого «хозяина», сказал я.

Мальчишка вытянул две палочки из длинного ряда, с неохотой оторвался от игры сам с собой и нахально посмотрел на меня.

- Она у нас больше не работает!

Я не удивился, но расстроился. Мог бы уже сейчас закончить поиски, а так придётся ещё погулять по городу.

Но тут я госпожу Трин понимаю: долго работать в таком месте выдержит не каждая. Тем более вчерашняя благородная леди, которая, наверное, тяжелее веера или фарфоровой чашечки с чаем ничего в руках не держала.

- Знаешь, где она сейчас?

- Золотой за информацию! – нагло потребовал щенок.

- А щелбан? – предложил я альтернативный вариант.

Пацан смерил меня хмурым, по-взрослому деловым взглядом, разглядел в полумраке заветную татуировку с соколиными крыльями, испуганно округлил глаза и зачем-то открыл рот.

- Расслабься, - посоветовал я ему. – Я здесь по личному делу. Так подскажешь где найти мою тётку?

Мальчишка отчего-то глянул неожиданно враждебно. После чего сгрёб палочки себе в карман, спрыгнул со стула и юркнул в чуть приоткрытую дверь, ведущую на кухню.

- Занимательно, - едва слышно пробормотал я, ещё раз огляделся и примостился на одном из высоких стульев, в беспорядке стоящих перед стойкой. Притянул к себе мисочку с солёными орешками и начал получать от жизни удовольствие. Для полного счастья не хватало только кружки холодного пива. Полагаю, оно здесь препоганейшее, но всё же…

Минутой позже дверь на кухню широко распахнулась и, вытирая руки неожиданно чистым полотенцем, в зал вышел здоровенный, заросший рыжим волосом мужик, внешне смахивающий на быка. Для полного сходства ему не хватало рогов, копыт и кольца в ноздрях. Малец нажаловался на посетителя папашке?

Мужик брякнул полотенце поперек стойки, достал откуда-то снизу пустую глиняную кружку, наполнил её из одного из десятка стоящих вдоль стен бочонка и поставил передо мной. Пышная шапка пены выплеснулась на стойку, в нос ударил запах кислого хмеля, но я не отказался от угощения.

Выложил на стойку пару медяков и от души глотнул, выхлебав за раз половину кружки.

Действительно препоганейшее…

Хозяин одобрительно ухмыльнулся и басовито произнёс:

- Не знал, что у Патриции есть племянник. Да ещё волшебник! - угрозы в его тоне я не расслышал, а вот иронии сколько угодно.

- Я тоже… не знал. А вот оно как вышло. Так знаешь, где она сейчас?

- Так откуда, господин волшебник? – с наивным видом простака, развёл лопатообразными ладонями хозяин. – Ушла она от нас. А куда дальше её понесла река жизни только богам ведомо.

Языкастый какой.

- Я не волшебник. Я - Охотник. Не смотри, что на мне знак Ордена, - поморщился я и одним махом допил пиво. Снова поморщился. Гадость несусветная. Ослиная моча небось вкуснее. Из чего они эту дрянь гонят? Из помоев?

- Охотник? – навостри уши Бык. – Вот прям из Круга?

- А откуда ж ещё? – даже удивился я. – Говорю ж, не смотри, что Орден под себя подмял. Был Охотником, им же и сдохну.

Бык подумал пару секунд, пожевал губами и пододвинул медяки обратно ко мне.

Смотри-ка, поверил! Хотя мне подтвердить слова было нечем: ни знака Круга, ни жетонов, даже мечей не было – оружие в гостинице, где мы с Петером оставили лошадей. Я же не на Охоту собирался, а женщину искать. Постоять за себя и так смогу.

- Правила мы чтим, - сказал Бык. - Ваш брат это заслужил.

Я кивнул, принимая добрые слова.

- И раз ты так удачно к нам зашёл – поможешь?

Вопрос был явно провокационным, проверочным, но я так и быть, согласился помочь.

Работёнка оказалась плёвой, но как раз для Охотника. Под крышей таверны завелась небольшая стая нетопырей, уже успевшая с неделю пить кровушку у неудачливых клиентов и начать готовиться к выведению потомства.

Нетопыря сложно отличить от самой обычной летучей мыши, пока мелкая тварь не спикирует на вас и не вопьётся длинными ядовитыми клыками в лицо, шею, грудь, под коленки или в сгибы локтей – любимые места для питания. Однако при свете дня нетопырь практически беспомощен – можно смело брать голыми руками и сворачивать гадинам шеи. Что, в общем-то, я и сделал.

Бык, он же хозяин закусочной, моего героизма не оценил и лишь раздражённо сплюнул, когда я рассказал ему об истинной природе напасти. Знай он с кем придётся бесстрашно сражаться отважному Охотнику, давно бы передушил нетопырей сам. Увы, простые люди мало что знают о природе и классификации тёмных тварей.

Пока сворачивали шеи мелким кровопийцам, разговорились, и я снова, не скрываясь, выложил зачем ищу Патрицию Трин. И мне снова помогли. Бык даже выделил сынишку, проводить господина Охотника до нужного дома, дабы я случайно не потерялся по дороге.

Хитрый рыжий парнишка вёл меня узкими извилистыми улочками, уводя всё дальше в район бедноты. Теперь-то я понял, как ошибался насчёт трущоб. Улица, по которой я шёл к забегаловке была образцово-показательным пригородом, трущобы начались сейчас.

Во мне даже благодарность к Дурану проснулась за ошейник – воняло здесь так, что слёзы на глаза наворачивались. Непередаваемая смесь дерьма, гнилья и тухлятины. Завершающим штрихом поверх всего этого стелился аромат жарящейся рыбы.

- Это что у вас здесь такое? – осведомился я у пацана, пряча нос в сгибе локтя.

Малец тоже не испытывал радости от присутствия в этой душегубке и прикрывал лицо рукавом. Судя по его серо-зелёной роже, парень был готов вот-вот опорожнить желудок.

- Прорвало что-то, - глухо ответил мальчишка и ускорил шаг, почти побежал. Я припустил за ним.

И действительно через пару минут мы выбрались на свежий воздух. Тут тоже пованивало гнильём, но блевать уже не тянуло.

- Вон, - мальчишка утёр нос, сплюнул под ноги и указал на длинный полутораэтажный барак с провалившейся в одном месте крышей. – Патриция там живёт.

И выжидательно уставился на меня. Разве что руку не протянул.

Покопавшись в кармане, бросил ему медяшку.

- А золотой? – возмутился пацан.

- А щелбан? – напомнил я своё предложение.

Меня смерили многообещающим взглядом, после чего юный делец развернулся и исчез в ближайшей подворотне.

Я хмыкнул, подивившись наглости и печально посмотрел на барак. Та ещё развалина, стоит на одном честном слове. Похоже, дела у супруги нашего фантома шли совсем уж плохо. Надеюсь, с такой жизнью в шлюхи она не подалась?

Стоило мне подойти к двери, как та распахнулась и на белый свет показалась потасканного вида девица внушительных форм в весьма откровенном платье. Грудь так и норовила вывалиться из глубокого декольте, юбка едва прикрывала заплывший жирком зад.

Заметив меня, эта краса томно вздохнула, фривольно повела бедром и чуть опустила плечико, с которого немедленно соскользнула тонкая бретель платья.

Скажем так, девица была на любителя, но у меня женщины не было довольно давно, так что внутри всё зашевелилось даже против моей воли.

И тут же опустилось, стоило блокиратору вступить в игру.

Тряхнуло меня знатно. Девица аж испуганно отпрянула, выпучив глаза. Касайся она меня в этот момент, уверен, тоже получила бы разряд. А так, просто приняла за припадочного.

В подтверждение своего диагноза я широко и глупо ей улыбнулся.

Девушка бочком-бочком прошмыгнула мимо и, постоянно оглядываясь, юркнула в подворотню.

Я проводил её тоскливым взглядом мясника, у которого прямо из-под топора увели корову. И чего больше было в этом взгляде: похоти или желания её сожрать – ответить сложно. Ошейник и так и так ударил.

Закончив топтаться на входе, зашёл в барак. В нос моментально ударил запах жареной рыбы, перебивая затхлость, сырость и запахи человеческой жизнедеятельности. Даэра недалеко, рыбы хватает с избытком для богачей и бедняков.

Я не знал где искать госпожу Трин, поэтому постучался в первую же рассохшуюся дверь, покрытую лохматыми кусками отслаивающейся краски.

Мне не открыли. Я не расстроился, прекрасно понимая, что хозяева, скорее всего, тяжко вкалывают на работе, чтобы вечером прийти, запихать в себя скромный ужин и без сил рухнуть на лежанку до утра.

Пришлось пройтись по тёмному коридору, освещаемой единственной чадящей жировой лампой, стучась в каждую дверь.

На пятой мне повезло. За рядом криво сбитых досок, раньше без сомнения бывших чьим-то забором, зашаркали. Через минуту ожидания к одной из щели на высоте моей груди приник чей-то любопытный тускло-серый глаз. Сильно пахнуло давно немытым телом и старческий голос поинтересовался:

- Чегося надобишно?

Ответил. После чего меня ярким пируэтом послали на второй этаж.

Я вежливо поблагодарил, выслушал, куда могу засунуть свою благодарность и потопал в нужном направлении.

Обстановка не располагала к веселью, но я ничего не мог с собой поделать. Внутри, впервые за много дней проснулось что-то бесшабашное, толкающее на необдуманные поступки. Будь я в образе волка без сомнения носился бы сейчас за собственным хвостом.

Странные мысли. Как будто не мои.

Но блокиратор бдит. Стоило чуток развеселится и меня немедля опустили на землю.

Я выдал пару эпитетов в адрес Дурана, потёр ноющую шею и взобрался вверх по расхлябанной, жутко скрипучей лестнице, на которой через одну отсутствовали ступени. Пригнул голову под чередой низко расположенных балок, не дающих крыше окончательно просесть, отсчитал шестую слева дверь и постучал.

Признаться, пока шёл, даже не надеялся застать госпожу Трин дома. Думал, придётся подождать, сидя под дверью. Но мне повезло. Патриция была дома. Из снимаемой ей комнаты доносился разговор двух женщин на повышенных тонах. Вернее, молодой и писклявый голос кричал, что «она это сделает, потому что не хочет прозябать в этой дыре». Уставший тихий голос пытался убеждать.

Впрочем, стоило мне стукнуть в хлипкую дверь и голоса смолкли. Скрипнули половицы.

- Кто там? – опасливо спросили сквозь дверь. При желании я мог её вышибить одним плевком. Ненадёжная преграда, будь я злодеем.

- Госпожа Трин, меня зовут Грэмлин. Я представитель Ордена, - громко и чётко произнёс я. – У Ордена есть несколько вопросов касательно вашего покойного мужа. Мы можем поговорить?

Дверь несмело приоткрылась и с осунувшегося лица на меня взглянули глубоко запавшие голубые глаза в обрамлении чёрных теней усталости.

- Мой муж…

- Госпожа Трин, - перебил я, специально выставив руку со знаком Ордена. – У Ордена нет к вам претензий. Наоборот, я пришёл помочь. Позвольте войти, и я всё объясню.

Патриция неуверенно потопталась, не сводя взгляда с татуировки, и всё-таки пустила.

Патриция Трин оказалась высокой худой женщиной, чуть сгорбленной под тяжестью пережитого. В тёмно-каштановых волосах, заплетенных в косу, ручейками пробежала ранняя седина. Женщина постоянно чесала руки, покрытые мелкими сухими чешуйками кожи. Похоже, после работы подавальщицей в закусочной ей теперь приходилось мыть посуду или много стирать.

Готов спорить, раньше к её ногам штабелями падали мужчины. Сейчас от былой красоты осталась лишь жалкая тень в простом застиранном платье. И это меньше, чем за пару месяцев. Удивительно, как человека может сломать жизнь.

Насколько я знал, дочери четы Трин было всего четырнадцать – самый нежный возраст для любой девицы. Однако ту девушку, которую я увидел за спиной матери, назвать кроме как дешевой шлюхой, не смог. Пышная причёска, яркий макияж, короткое открытое платье. Девчонка сразу напомнила девицу, которую я встретил на входе в барак. Как будто их красили и одевали в одном месте.

Не мне её осуждать. Как жить – право каждого. Патрица выбрала честный, пусть и тяжёлый труд, а малышка пошла простым путём.

С другой стороны, в этих кварталах особого выбора у людей нет: либо тяжко трудись за гроши, либо грабь и убивай, либо раздвигай ноги. Здесь взрослеют рано. И богатенькая девочка ни в жизни не знающая голода, холода и страха, что в любой подворотне её могут изнасиловать и убить – потянулась к привычной жизни. На городском дне тоже можно жить красиво, главное найти правильных покровителей. Девчонка-то в мать пошла, красивая.

- И как вы нам хотите помочь, господин волшебник? – стрельнула в меня глазами дочка фантома. Дарина, кажется.

- Дара! – шикнула на неё мать. Но как-то неуверенно, словно боялась свою дочь.

- Ну, а что? – девчонка как ни в чём не бывало повела плечиком, ещё сильнее напомнив девицу перед бараком. – Дают – бери.

Эта она верно сказала. Хороший принцип.

- Извините, - госпожа Трин скромно потупилась и указала на стул. – Вы садитесь. Может быть выпьете что-нибудь?

- Нет-нет, ничего не надо. Я ненадолго. - отказался я, заканчивая осматривать бедно обставленную крошечную комнатку и, собственно, перешёл к делу. В двух словах рассказал, что происходит в Страуле и, что Орден хочет от семьи Трин.

- Без меня, - фыркнула на это девчонка и направилась к двери. – Папочка и так устроил нам весёлую жизнь. Можешь меня не ждать!

Правильно. Выгоды никакой, один геморрой. Хотя я бы на её месте в Страул наведался просто так – вдруг какой богатый покровитель заметит такую красоту и возьмёт под крылышко?

Впрочем, про поездку в Страул я не упоминал, ограничившись просьбой проехать со мной к Петеру.

- Дара! – снова вскинулась её мать. – Это же…

- Не стоит, госпожа Трин, - перебил я и услужливо уступил девчонке дорогу. – Вас одной нам более чем хватит.

- Как вам будет угодно, - безвольно отозвалась женщина и окончательно поникла. Вздрогнула только всем телом, когда за дочкой хлопнула дверь.

Сломала её новая жизнь. В глазах женщины читалась жутчайшая усталость и какое-то отчаянье. Казалось, ещё немного и она возьмёт верёвку и повесится, или яду примет, как это положено в богатых домах.

Возможно ещё неделю или две и живой я бы её не застал.

Или не жизнь её сломала, а потеря любимого супруга? Деловой партнёр Трина говорил, Эрик в жене души не чаял, и та отвечала ему взаимностью.

Со мной Патриция тоже пошла безропотно, как дорогая ростовая кукла. Я был вынужден вести её под локоток, а то леди шла, не разбирая дороги. Выбравшись в более приличные кварталы, поймал извозчика, довезшего нас прямо к дверям лучшей гостиницы Вольги.

- Я знаю это место, - сказала госпожа Трин, когда извозчик остановил свой небольшой крытый экипаж с до жути неудобной лавкой. – «Фортуна». Эрик часто устраивал там для нас вечера.

И столько тоски было в её голосе, столько печали на лице…

Мне даже завидно стало самой чёрной злой завистью. Потому что после моей смерти обо мне так никто скучать не будет.

Может только Ллойд поднимет чарку другу. И то только в случае, если ему расскажут о моей смерти.

В дверях гостиницы случился неприятный инцидент – нас не захотели пускать. Не подходил скромный Охотник и потрёпанная жизнью женщина под формат заведения.

Пришлось сыграть напыщенного индюка Орденца. Да так хорошо у меня это получилось, что местная обслуга довела меня до Петера с низкими поклонами.

Волшебник в это время как раз ужинал. Утруждать себя поисками вдовы Трина он не стал. Зачем, если есть я? Лишь посетил ратушу, желая узнать, что местные знают о имущественных делах покойного Трина. Митр в это же время должен был посетить ратушу в Страуле.

При нашем торжественном появлении, Петер отложил вилку и нож и напоказ мне поаплодировал.

- Делаешь успехи, Охотник.

Хотел сказать, что сыграть мерзавца и жить мерзавцем – две большие разницы, но вовремя придержал язык. Петер не так плох. С ублюдочностью того же Дурана не сравнить.

Волшебник вскинул бровь, мол, не выскажешься?

Вместо этого, я обратил его внимание на прибывшую со мной леди.

- Госпожа Трин, позвольте вам представить Мастера Петера.

Петер немедленно поднялся, обошёл стол и поцеловал Патриции ладонь.

- Премного рад знакомству, леди! Прошу, садитесь. Думаю, вы не откажитесь от ужина в моей компании?

- Госпоже Трин есть что нам рассказать, - с намёком сказал я.

- В таком случае ужин уместнее перенести в другое место. Вроде как здесь были специальные кабинеты?

Патриция рассказала нам много интересного. Например, что не так давно её супруг вложил немало средств в заведение господ Флоренс, Жуля и Аро, в связи с чем стал его четвёртым полноправным совладельцем. Заложил всё их имущество, желая войти в прибыльный бизнес, даже в кредиты влез.

Сама она с этим пойти к стражам и следователям не могла – не того она теперь полёта птица. Слово босоногой голытьбы против звонкого слова денег – это даже не смешно. Скорее уж леди обвинят в клевете и в лучшем случае навесят штраф, а то и в рудники отправят, чтобы знала своё место.

Все высокопарные друзья семьи Трин остались там, в богатом квартале. Никто не пришёл на помощь в трудную для Патриции минуту. Даже верные подруги отвернулись от неё. А главное всё случилось так быстро, что Патриция просто не успела ничего сделать.

Утром того страшного дня, она получила известие о смерти мужа, и уже в обед на пороге дома нарисовались кредиторы с бумагами о долге Эрика. Таком долге, что у Патриции чуть сердце не остановилось от написанных на гербовой бумаге сумм. Поэтому-то она и отказалась вступать в наследство. Выбрала из двух зол меньшее. Кое-какая сумма на чёрный день у неё была, но, когда госпожа Трин пришла в банк, то оказалось, что и те деньги более ей не принадлежат.

Наличных денег в доме тоже было немного и те ушли на расчёт со слугами. А дальше Патриция начала бороться за своё выживание и выживание дочери.

По окончании рассказа женщины я многозначительно посмотрел на Петера. Теперь доказательств достаточно?

Петер в ответ хмыкнул и пообещал госпоже Трин помощь. Грешно это, женщин и детей обманывать.

Патриция тоже была готова поехать с нами в Страул и дать показания.

Ночь мы провели в гостинице. Я снова спал на диванчике при Петере, в соседней комнате отдыхала госпожа Трин.

Петер было заикнулся о дочери, но я незаметно для женщины сделал отрицающий жест, и волшебник благоразумно и весьма профессионально резко сменил тему.

Утро началось ожидаемо рано. Я, как привычный к ночному образу жизни человек, мысленно проклинал весь мир и про себя скалил волчьи клыки. Блокиратор на это бодренько атаковал мелкими колючими разрядами магии, вот только бодрости они не прибавляли. Скорее раздражали сильнее, отчего ошейник бился злее и чаще.

Замкнутый круг какой-то! Я даже завтрак через силу в себя запихал, зная, что, если этого не сделаю, вскоре проголодаюсь и моё настроение испортится ещё сильнее.

Петер, видя такое дело, отозвал меня в сторону и поинтересовался в чём дело. Рассказал. И про утро, и про проблемы с противоположным полом.

Боевой маг сочувственно похлопал меня по плечу и… отправил седлать лошадей.

Да Петер не волшебник! Он святой! Чтобы его демоны задрали! И Дурана с его блокиратором следом!

Но вот чего у него не отнять – так это манер. С Патрицией он обращался, как с королевой. Даже раздобыл ей новое платье и ботинки. Ну и посадил на своего коня. Не оборотню же доверять главную свидетельницу?

То, что я её нашёл и привёл, конечно же, в расчёт не бралось.

За завтраком Петер связался по кристаллу-Линку с нашим заклинателем. В двух словах пересказал, что узнали мы и расспросил об успехах Митра.

В ратушу Митр сходил, поднял бумаги об аукционе и новом хозяине всего имущества господина Эрика Трина.

Купил его никому неизвестный купец Марто Торникальдо. Откуда тот взялся и куда после пропал – демон его знает. Потому что почти сразу же после покупки, Торникальдо продал своё приобретение другому дельцу.

Поскольку сделка была между частными лицами, она в ратуше не регистрировалась. Для этого есть банки и нотариусы, а те просто так информацию по своим сделкам никому не выдадут. Надо делать официальные запросы на гербовых бумажках и ждать пока нерасторопные бюрократы-клерки всё подготовят.

Судя по тону Петера, когда он мне всё это пересказывал, Митр даже не думал заниматься расследованием. И я прекрасно представляю, по какому маршруту заклинатель послал своего напарника. Его дело – фантома ловить, а преступниками пусть стража занимается. Вот Петер и дулся теперь.

Обратная дорога прошла без непредвиденных задержек. Мы заранее договорились с отцом и сыном, державшими плот о переправе. Петер даже задаток внёс. Не один же я такой умный расспросил паромщиков о возможных переправах.

Как и думал, работы у самопальных паромщиков прибавилось, но нас, под вопли негодования, перевезли без очереди. За золото-то!

Патриция выглядела взволнованной, все время теребила пояс нового платья, и каждые несколько минут оборачивалась назад. Видимо, всё-таки волновалась за непутёвую дочь. Кажется, леди даже не заметила, что промочила ноги.

Петер решил, что Патриции не стоит пока соваться в игорный дом и поселил её в ближайшей гостинице при другом игорном доме, поставил меня её охранять, сам же направился в управление городской стражи. По крайней мере, так он сказал нам.

Как оказалось, мой куратор подвержен излишним эмоциям, а также обладает гипертрофированным чувством справедливости.

Меня, без сомнений, тоже тронула история Патриции Трин, однако не моё это дело. Я – Охотник. Моё дело тёмных тварей убивать, а не распутывать сложные клубки чужих интриг.

Пусть некоторые люди те ещё твари, но, если я начну на них Охотиться, точно потеряю себя.

С кем там общался Петер, что творил за световой день – мне было неизвестно. Но в гостиницу он вернулся довольный, как обожравшийся тухлым мясом тролль. Волшебник буквально светился изнутри, по лицу гуляла гаденькая ухмылка, в руках он держал большую коробку.

В коробке обнаружилось чёрное платье с вуалью и пара сапожек. В это всё он нарядил госпожу Трин, после чего мы отправились в игорный дом. Время-то уже позднее, скоро за игровой стол должен сесть наш фантом.

Как выяснилось, за стол сядет не только мстительный фантом Эрика Трина, но и ваш покорный слуга. Потому что прежде чем изгонять фантома, с ним надо было побеседовать. Такое условие поставил перед заклинателем Петер. Митр, подумав, согласился. Ему тоже было интересно пообщаться с необычным духом. Надо же ответить на вопрос: почему хозяева заведения всё ещё живы, если фантом имеет к ним претензии?

Одно «но». Большое такое. Фантом в жизни не подпустит к себе заклинателя. Петер только усмехнулся всё так же гаденько и пообещал прикрыть мне задницу.

Тем более я самый живучий. Оборотня попробуй убей. Даже если фантом вскроет мне глотку, Петер просто отключит блокиратор и на мне всё заживёт, как на собаке.

На моё заявление, что как игрок я никакой, Петер только рожу скривил и заметил:

- Тебе с ним поговорить надо, а не играть.

Перед входом в игорный дом к нам присоседились двое статных мужчин в дорогих костюмах. Эти парни отнюдь не из управления стражи. Как бы не тайная служба короны. Господа увели Патрицию с собой, став на вечер её охраной.

Попав в игровой зал, я заметил госпожу Трин в ресторане на балконе. За плотной вуалью её лицо почти не просматривалось, вокруг леди буквально витал флёр таинственности.

Законники чинно изображали её кавалеров, ухаживали, подливали вина

Садится за стол мне жуть как не хотелось, но выбора никто не давал. Я нынче тварь подневольная. Но тварь, которая очень хочет жить. Поэтому неудивительно, что меня немного потряхивало, когда я сел за стол. Из-за волнения пробудился блокиратор и радостно бил меня разрядами магии, стараясь погасить эмоции.

Крупье поприветствовал нового игрока сдержанным кивком и тут же сдал карты. За данным столом этим вечером я сидел в одиночестве. Кто-то постоянно пытался подсесть для игры, но расставленная владельцами заведения охрана давала всем отворот.

Сам зал никто закрывать не стал. Вокруг бурлила жизнь, рекой текло шампанское, слышался женский смех и бродили потрясающие девушки в открытых платьях, выигрывалось и проигрывалось золото и серебро. Люди отдыхали, играли, ели пили, и лишь я сидел, как на иголках.

Оглянулся на Петера, занимающего соседний со мной стол. Тот кивнул - всё нормально.

Митр был где-то поблизости. В зал он не совался, боясь, что его присутствие спугнёт фантома. Волшебники постоянно держали связь по кристаллу-Линку. На шее Петера на серебряной цепочке висел небольшой прозрачный камень, сейчас слабо светящийся голубым светом. Дорогущий артефакт работал, тяня силы из волшебников, но этот шаг сейчас был оправдан.

Будь я на месте фантома, близко бы не подошёл к этому столу, пока рядом топчется заклинатель. Эрик Трин был другого мнения и появился, стоило часам пробить восемь вечера.

Виденную мною ранее фигуру с безжизненной фарфоровой маской вместо лица заменил презентабельного вида мужчина в тонком светлом костюме, натёртых до блеска туфлях, идеально причёсанный и напомаженный. Единственным отличием фантома была неестественная бледность. В остальном самый обычный человек, пришедший приятно провести время, проиграть и, может быть, выиграть пару сотен звонких монет.

Эрик появился в один миг. Вот его не было и вот он есть. Кажется, я моргнул в этот момент. Охрана было дёрнулась, но Петер остановил их властным жестом.

Судя по лицу крупье, он тоже не заметил, как появился новый игрок, однако проявил поистине королевскую выдержку и спокойно обменял золотые кругляши, брошенные фантомом на стол на игровые фишки.

Краем глаза заметил, как Патриция поднялась со своего места, вцепилась в балюстраду, ограждающую весь второй этаж и так и замерла.

Я обернулся на Петера. Боевой маг Ордена жестами показал – давай, действуй.

Шумно выдохнув, повернулся к Эрику Трину.

- В первый раз? – сухо спросил он у меня. Фантом не проявлял агрессии, наоборот, чему-то улыбался, ловко разбирая фишки разного номинала. – Помню, когда сам садился за стол в первый раз, был пьян вдрызг. Наверное, это и помогло в тот раз выиграть.

- В последний раз было не так? – спросил я.

- Ну, почему же? – усмехнулся Эрик. – В тот раз я тоже сорвал неплохой куш.

- А потом?

- Если ты о том, что меня убили – то это печально. Но все мы рано или поздно умираем.

Даже не знаю радоваться тому, что Трин осознаёт, что мёртв или нет? Выходит, он сознательно убивает людей за этим столом. Невинных людей.

И сейчас за столом сижу я.

- Печальней то, когда тебя предают те, кому ты верил, - продолжал фантом. – Впрочем, тут я тоже хорош. Обман рождает обман, не так ли?

- Наверное, - неуверенно согласился я.

- Мой обман вылился в беду для моей семьи. Спасибо за Пати. Я и мечтать не мог ещё раз увидеть её.

- Тогда…

- Нет, парень, - оборвал меня Трин и кинул на зеленое сукно игрового стола несколько фишек. – Мы сюда пришли играть, а не трепать языком, верно?

Я мысленно поморщился и многообещающе покоился на Петера. Разве что клыки не оскалил, потому что в человеческом оскале они не столь внушительны. Похоже, играть всё-таки придётся.

Крупье выжидательно посмотрел на меня. Я должен, или поддержать ставку, или покинуть игру.

Я поддержал.

Крупье ловко сгрёб фишки в банк и раздал карты.

Фантом подхватил свои, дождался, когда я возьму свои и только после этого взглянул на то, что ему выпало.

Посмотрел, скривился, бросил карты обратно на стол, открываясь.

Я тоже глянул на карты и… улыбнулся.

Удача неожиданно повернулась ко мне лицом и с первого же раза выдала победный расклад: восьмёрка и туз пик.

Крупье с непроницаемым лицом пододвинул ко мне выигрыш.

Петер бросил свою игру и подошёл к нашему столу, встав у меня за правым плечом. Эрик словно и не обратил на него внимания, снова бросив на стол несколько фишек.

- Расскажешь, что случилось? – куда увереннее попросил я, уравнивая ставку.

- О, друг мой! – вздохнул Трин. – Я посчитал себя хитрее всех. Удачливым сукиным сыном, который может сорвать банк. Хотел подставить их, а подставили меня.

- Их – это кто?

- Они такие же глупцы, как и я, - словно не услышав вопроса, или не желая на него отвечать, произнёс Трин. - Удивлён, что они до сих пор живы. Хотя… лично у меня к ним претензий нет.

Крупье вновь сдал карты: мне выпала шестёрка и двойка, а вот фантом попросил третью карту. Но и там ему не повезло и Эрик с раздражением отбросил карты на сукно. Крупье вновь пододвинул ко мне выигрыш. Стопка моих фишек начала расти.

Я посмотрел на Петера. Тот снова жестом показал «работай».

- Так кто вас убил, господин Трин? – послушно спросил я.

- О них, молодой человек, можете не беспокоится. Они давно получили своё.

- И почему же тогда вы ещё здесь? Что вас держит? Зачем убивать невинных?

- Ставка? – Трин неожиданно стал сверх серьезным, и я понял, что вот сейчас начнётся настоящая игра.

- Какие условия? – уточнил я.

- Твой выигрыш – мой ответ. Мой выигрыш – твоя жизнь.

По позвонку пробежал холодок. Умирать очень не хотелось. И я бы с удовольствием отказался. Встал из-за стола и покинул игорный дом, но Петер был иного мнения и ощутимо толкнул меня в спину.

Я снова обернулся и одарил волшебника гневным взглядом.

- Работай! – одними губами произнёс боевой маг Ордена, не оставляя мне выбора.

- А по-другому никак? – кисло поинтересовался я у фантома.

- Никак, - пожал тот плечами. – Чтобы оставаться в этом мире, мне нужно… Скажем так, питаться. Ты как никто должен меня понимать, - подмигнул мне Эрик Трин.

Ну да, тёмная сущность, запертая внутри меня, для него как на ладони. Думаю, он со мной только поэтому и разговаривает. Сиди на моём месте тот же Петер и свою ставку Трин объявил бы сразу, а то и похлеще чего придумал.

- Так расскажите и мы поможем, - продолжал торговаться я.

- Ставка, парень! – повысил голос Трин. – Или покинь стол. Здесь играют.

Голос фантома был наполнен потусторонними вибрациями. Меня всего перекосило от его звучания.

Крупье и Петер просто поморщились, мой же волк оскалился, прижал уши к голове и утробно, с угрозой, зарычал. Блокиратор ответил болью, усмиряя тёмную тварь.

Разряд был мощный. Прострелил меня от родничка до пяток. Аж искры из глаз сыпанули. Петеру пришлось обхватить меня за плечи, чтобы не дать свалится со стула.

- Спокойнее, Охотник, - шепнул волшебник. – Играй. Я страхую.

- Пошёл ты! - отдышавшись, отмахнулся я от него. Сморгнул выступившие на глаза слёзы, сглотнул кровь из прокушенной губы, потёр злосчастную полоску кожи с серебряными вставками и сипло произнёс: - Ставка.

Крупье опытной рукой быстро раздал карты и замер.

Эрик лишь мельком взглянул на пришедший расклад. По его лицу нельзя было ничего прочитать: ни радости победы, ни горечи поражения.

Все ждали только меня.

А я признаться, всё-таки струхнул.

Больше всего на свете я хотел жить.

Мысленно помолившись всем известным богам и даже демонам, взял карты.

Тройка и пятёрка. Восемь. Неплохо.

Эрик хмыкнул и открыл свои карты.

Двойка и шестерка. Восемь. Ничья. Каждый останется при своём.

Вернее, не так. По правилам клуба в случае ничьей весь банк уходит клубу, а не возвращается игрокам. Но у нас непростая ставка.

Эрик подумал секунду, отложил карты и кивнул.

- Ладно, спрашивай, отвечу.

Я задумался. Надо задать вопрос так, чтобы ответ был максимально полным. Не хочу я больше играть. Мне и одного раза хватило. Лучше уж по канализации ползать за легендарными тварями. Там всё решает мастерство. Тут решает случай. По крайней мере в моём случае. Я не игрок. Карты считать не умею, да и другим премудростям не обучен.

Спросишь, что его держит в этом мире – ответит месть. Месть кому? А это уже второй вопрос.

Фантом терпеливо ждал. Петер ждать не хотел и снова толкнул меня в спину. Потом наклонился к моему уху и зашептал то, что я должен спросить.

Толково.

- Чья жизнь держит тебя в этом мире? – переадресовал я вопрос волшебника.

- Марго Флоренс, - лицо Эрика закаменело. Это не та фарфоровая маска, которую я уже видел. Это нечто большее. Как неосуществимая мечта умирающего с голоду мальчишки оказаться за накрытым столом на пиру у самого короля.

Глянул на Петера.

- Митр? – позвал тот напарника.

Из кристалла-Линка прошелестел далёкий, будто неживой голос заклинателя.

- Понял. Иду за ней.

Фантом едва заметно вздрогнул. Вернее, по нему словно рябь прошла, как по поверхности воды. Для него сейчас заклинатель второй враг после госпожи Флоренс. А может и первый.

Интересно, Митр её сразу убьёт? А что? Это проще, чем отлавливать фантома, а потом проводить сложные ритуалы изгнания. Не станет Марго, не станет и фантома. Всё просто. А полномочия Ордена дают волшебникам такие права. Им потом слова плохого никто не скажет. Наоборот, в ножки кланяться будут.

Хотя, Петер же хотел помочь Патриции. А для этого госпожу Флоренс надо вывести на чистую воду.

Чистую… Потому что Эрик уж больно грязно работал, убивая вместо своей убийцы неповинных людей.

- А Жуль и Аро? – вырвалось у меня.

- Ставка? – с мрачным видом предложил Трин.

- Ну уж нет! - пробормотал я, желая встать из-за стола, но Петер положил ладони мне на плечи и удержал на месте.

- Мы ещё не закончили. – сказал он мне в ухо и кинул в кристалл-Линк: – Митр, не спеши. А ты, Охотник, работай. Почему он не смог убить госпожу Флоренс?

- Не дурак, - откликнулся заклинатель. – Посылаю духов на разведку.

Что ж, если поставить вопрос так, то Петер прав – мы не закончили. Что-то с этой леди должно быть не так, раз Трин до сих пор не смог до неё добраться. Её что-то защищает? Или под личиной обворожительной леди жуткая тёмная тварь? Почему тогда я её никак не почуял?

Надо узнать. Надо.

Но, боги и все демоны разом, как же мне не хотелось играть!

Наверное, так любимая Петером интуиция проснулась.

- Ставка? – напомнил о себе Эрик Трин.

Я вздрогнул от его голоса. По спине вновь пробежали мурашки, а с виска скатилась предательская капля пота.

Ещё раз играть на свою жизнь. Рисковать… А ради чего? Ради одного из Орденцев, которые посадили меня на цепь, как бешеного пса?

Нет, не для них.

Для того, чтобы остановить фантома, убивающего невинных людей, которых я, как Охотник, призван защищать. Для того, чтобы уничтожить ещё одну тёмную тварь, если она прячется под личиной Марго Флоренс.

- А ты на её ножки слюни пускал… - в мои мысли ворвался голос заклинателя, и я с удивлением расслышал в тоне Митра насмешку.

- Заткнись! – бросил напарнику Петер. Похоже, те слова ему адресовались. И, видимо, устав ждать, когда я среагирую и задам новый вопрос, сам спросил у фантома: - Кто она?

Трин его будто и не услышал вовсе.

- Спроси! – и вновь толчок мне в спину. – Давай, Грэм! Не спи!

- Ставка? – с удовольствием подхватил фантом, как будто знал только это слово.

- Ставка, - мёртвым голосом произнёс я и облизал губы.

Вот на кой демон опять лезу не в своё дело? Оно мне надо?

Крупье сдаёт.

Я больше не тяну время и сразу беру карты, и тут же поджимаю губы. Две картинки. Ноль.

- Карта, - просит рядом фантом, и я повторяю его просьбу.

Крупье выкидывает на стол по дополнительной карте.

«Двойка».

Плохой расклад. Но… у Эрика ещё хуже. К нему третьей картой пришёл туз. Выигрыш мой.

- Кто такая Марго Флоренс? – суфлирует над ухом Петер, но спрашиваю я другое.

- Эрик, кто под личиной Марго Флоренс?

- Я не знаю, - как-то потеряно пожал плечами фантом. – Кто-то. Но я знаю кое-что другое. Рискнёшь сыграть ещё раз, парень?

- Играй! – требует Петер и я снова говорю это страшное слово.

- Ставка!

Крупье раздал.

Я принял карты и… проиграл.

Мир для меня в тот же миг понёсся вскачь. Сильная рука фантома сжала горло и приподняла над полом.

Двигался он невероятно быстро. Уверен, я и с возможностями волка не смог бы за ним успеть.

По игровому залу разнёсся испуганный вопль. За ним ещё один. Люди за ближайшими столами запаниковали и поспешили убраться подальше от страшного и непонятного.

Я болтался в захвате Эрика Трина, как взятый за шкирку кутёнок. Бесполезные человеческие ногти без толку царапали жёсткую руку Фантома. Казалось, я с камнем борюсь. А в голове одна мысль: почему он не убил? Почему не вскрыл глотку, как остальным? Чего ждёт? И где демон его раздери прикрытие Петера?

- Эрик, не надо! – сквозь бешеный стук моего собственного сердца в ушах, прорвался умоляющий женский голос. – Не надо! Прошу! Возьми лучше меня! Я не хочу жить без тебя!

Секундой спустя я рухнул на пол. Кашляя и хрипя.

- За твою жизнь уплачено, - сказал фантом, на лице которого вновь появилась бездушная маска.

Я моргнул. Эрик исчез, появившись на балконе, рядом с супругой.

- Твою мать, Охотник! – раздался рядом голос Петера. - Вставай!

Я почувствовал, как меня пытаются поднять, но не мог отвести взгляда от стоящих друг напротив друга Эрика и Патриции.

Женщина улыбалась, с нежностью оглаживая лицо умершего супруга и под её руками его равнодушная маска снова возвращала человеческий вид.

- Ставка! – крикнул я во всё горло.

Нет уж! Я – Охотник! Я должен защищать людей, а не они меня.

Эрик вздрогнул и посмотрел вниз. Прямо на меня. Прямо в душу.

Патриция в этот момент бросилась на шею мужа. Эрик машинально приобнял её одной рукой, и они оба исчезли с балкона. Опять я моргнул неудачно. Куда?

Я завертел головой, как ветреная мельница лопастями.

Где же? Где? Наша игра ещё не окончена. Патрицию он не убил. И меня не убил, хотя должен был.

Рядом, всё ещё пытаясь поставить меня на ноги, матерился Петер. Волшебник отшатнулся, когда я во всё горло заорал:

- Ставка! Ставка, мать твою, Эрик Трин!

- Хватит, Охотник! – донёсся до меня голос Митра из кристалла-Линка. – Если я правильно понял, что у вас там случилось - сегодня фантом более не появится. Петер, бери его и идёмте за госпожой Флоренс, кем бы она ни была.

Здравая мысль. Если убить её, Эрик исчезнет и, возможно, Патриция останется жива. Главное успеть.

Я первым рванул к дверям. За мной Петер. Следом увязались и спутники исчезнувшей Патриции, спустившиеся с балкона. В руках у каждого было по небольшому однозарядному пистолету. Я таких маленьких и не видел раньше.

Петер сначала хотел их отослать, но в последнюю секунду передумал. Кто знает с чем нам предстоит столкнуться. Эти смелые парни могут пригодиться в роли отвлекающего манёвра. Пока их будут убивать, Петер успеет нашпиговать тварь своими молниями.

Все трое владельцев игорного дома этим вечером сидели в своём кабинете, ожидая результатов. Им предлагали занять места в зале, дабы лично увидеть, как будет изгнан фантом, но они отказались. Это никого не удивило. Я бы тоже не полез на рожон будь я хозяином такого места. Тут деньги считать надо, а не на потусторонние сущности любоваться.

Митр обнаружился недалеко от кабинета. Стоит столбом, прикрыв глаза и сложив пальцы рук домиком. С духами общается. А те, стало быть, шарят по кабинету.

- Что там? – спросил у напарника Петер.

- Два трупа и госпожа Флоренс.

- И тварь не спешит убраться подальше? Странно, - удивился Петер и посмотрел на меня. – Есть мысли?

Мысль у меня была лишь одна – убить тварь. Чем быстрее, тем лучше. Патриция не должна умереть. А если женщина уже мертва – её смерть не должна быть напрасной.

- Грэм! – Петер хлопнул меня по плечу, и я очнулся. Тряхнул башкой, отгоняя от глаз кровавый туман и начал думать. Прежде, чем идти её убивать, необходимо определить, что за больно смелая тварь нам попалась. Обычно при опасности они бегут. Твари очень любят жить. По себе знаю.

- Духи видят её как человека, я правильно понимаю? – поглядывая на дверь кабинета, уточнил я.

Заклинатель, не отвлекаясь от своего занятия, кивнул.

- Эрик сказал, что не знает кто это. Духи её не видят. Значит у твари отличная маскировка. При том она нас не боится, хотя и знает, кто перед ней.

- Может продавшаяся? – влез в мои размышления Петер.

- Нет. Такую ведьму я бы и в ошейнике почуял. Приходилось ранее ловить. Здесь что-то другое.

Петер имел в виду продавшуюся демонам ведьму. Ритуал там долгий, тяжёлый и кровавый, итогом которого становится беременность ведьмы, а через девять месяцев на свет появляется маленький демонёнок. С силой истинного демона и человеческим обликом.

Пока этому миру везло, и ведьм, и их ублюдков убивали раньше, чем рогатый малыш входил в силу.

- Давай, Охотник, соображай живее, пока она не передумала нас ждать, - поторопил волшебник.

Я даже отвечать не стал, мысленно переворачивая страницы бестиария.

Не то. Не то. Не то. И уж точно не лепрекон. Хотя тварь близка к золоту. И не боится. Красива до умопомрачения. При этом её истинную сущность не видят даже духи.

- Митр, как убиты Жуль и Аро? – спросил я, чувствуя, что подобрался к разгадке личности твари. Всё-таки бестиарий был моей любимой книжкой.

- Им выпустили кишки.

- И развесили вокруг?

- Да.

- Это фейри.

Фейри… Ещё одна, мать её, легендарная тварь!

Ладно, полулегендарная. Просто их всегда было мало. За всю историю Охотники встретили всего три десятка. Ещё сколько-то было на совести Ордена.

Вот и думай после этого: на самом деле они так редки, или так хорошо прячутся?

Если бы не красота Марго и не развешенные кишки…

Фейри убивают только так. А как они собственные дома изнутри украшают… У-у-у!

Нет, в живую с фейри мне пока сталкиваться не приходилось, но гравюры в учебнике были весьма наглядными.

- Мать твою, Охотник! Да ты издеваешься! – не смог сдержаться Петер. – Неужели так сложно встретить стаю нетопырей? Ему фейри фодавай!

- Нетопырей я вчера убивал, пока госпожу Трин искал, - съязвил я.

Петер сплюнул. Митр, наконец, отпустил своих духов и спокойно спросил:

- Как её убить?

- Повесить на собственных кишках. И можно не торопиться. Фейри никогда не бросают своего. Она костьми ляжет, но не побежит. Советую эвакуировать заведение. Вскоре она поймёт, что мы к ней не спешим и выйдет сама.

- Слышали, парни? – спросил у законников волшебник. – Уберите всех отсюда. И сообщите в Орден и Круг Страула, что нам нужна помощь.

В итоге на фейри пошли четверо Охотников и пятеро волшебников, включая Петера и Митра. Без меня.

Меня, как слабое неуравновешенное звено оставили снаружи, поэтому как именно ловили фейри и как при этом погиб один из Орденцев, сказать не могу.

Не скажу, что был сильно рад гибели волшебника, всё-таки сражаемся мы на одной стороне, не смотри, что они заносчивые ублюдки. Но вот покачивающаяся на собственных кишках Марго Флоренс, с которой после смерти сползла её человеческая личина, принесла моей мятежной душе умиротворение.

Увы, продлилось оно недолго. Вплоть до того момента, пока в игральном зале на том самом столе, за которым мы не так давно играли с Эриком, обнаружили мёртвую Патрицию.

Лично закрывал ей глаза и выносил тело из зала. Я был благодарен госпоже Патриции Трин за свою жизнь.

А она улыбалась. Расслабленная, спокойная и счастливая. Даже похорошела как-то. Наверное, так и надо уходить из жизни.

В Страуле мы проторчали до следующего вторника, чтобы убедиться, что фантом Эрика больше не появится.

Он и не появился. Все его убийцы были мертвы и его дух спокойно ушёл за грань. Ещё и приз в виде любимой супруги с собой забрал.

Вопреки своим убеждениям Охотника, на отпевание Патриции в церквовь я сходил. В компании Петера, само собой. Орденец строго следил за всеми моими передвижениями. В туалет без разрешения и то не выйти. Как будто блокиратора ему было мало!

Единственное место, куда Петер ходил со мной с удовольствием – зал небольшого игорного дома. Там мы проводили каждый вечер.

Петеру не везло. От слова совсем. Он проигрывал за любым столом, куда бы не садился. Отчего почему-то злился на меня.

Я же тихо мирно садился за один и тот же стол и играл в одну и туже игру, в которую мне начало вести просто-таки демоническим везением. В ту, которую мы играли с Эриком Трином. В Баккару.

За четыре вечера я смог поднять около двадцати тысяч золотых. Сумасшедшие деньги для бедного Охотника. Можно было при желании купить домик тут же, в Страуле, и пару лет жить в своё удовольствие, да кто же мне позволит? Деньги просто отберут под благородным предлогом. Не хотелось стать спонсором Ордена. Поэтому я оставил себе сотню золотых кругляшей, десяток серебряных монет и горсть меди и бронзы, а остальное с чистым сердцем проиграл в последней раздаче.

Не спрашивайте, откуда я знал, что проиграю. Просто знал.

Не игрок я. Не игрок. Я – Охотник.

Не понимаю отчего Петер тем вечером напился в хлам?

Закончив с делами в Страуле, мы вернулись в Ёминг.

Однако не успели переступить порог кабинета Дурана, как нас развернули. На территории, подвластной одному из князей, в тридцати милях к северо-востоку от Ёминга, завёлся оборотень.

Охота пятая. Шатун

Княжество Крейгшот располагалось в уютной долине, закрытой от мира с севера невысоким горным хребтом, где с успехом добывали железо и изредка – драгоценные камни. С востока и частично с юга долину «прикрывал» приток Даэры – Иов. Судоходством здесь не пахло, кроме мелких крестьянских лодочек, паромы тоже не использовались. Местные вполне обходились деревянными, а в нескольких местах добротными каменными мостами, за проезд по которым взимался жёстко установленный налог, в идеале идущий на ремонт и содержание мостов.

На подъездах с запада располагался тренировочный лагерь кавалеристов. В самой же «защищённой со всех сторон долине» выращивали виноград, идущий на первоклассное и баснословно дорогое вино. Тут же, в долине, располагалось несколько конезаводов, в которых разводили породистых лошадей как для кавалерии, так и для мирных нужд.

Вот в эту долину нам и предстояло смотаться. Мне, как «самому просвещенному по вопросам оборотней» и Петеру – как моему куратору. Митр останется в Ёминге. Услуги заклинателя в вопросе оборотней не требовались.

Почему Орден, а не Круг, когда оборотнями занимаются именно Охотники? Так и заказчик не крестьянин, а цельный князь.

Я в подобные «элитные» места никогда не заезжал, но карту всей нашей проклятой страны, как и материка помнил хорошо.

Почему «проклятой»? Потому что Бездна решила выплюнуть своих тварей именно к нам. Весь материк был одной большой клоакой тёмных тварей. На том же южном материке, располагающимся в нескольких тысячах морских миль от нас, за Диким морем, где никогда не утихали бури и шторма, тварей было в разы меньше. Там не было, ни Ордена, ни Круга. Люди вполне успешно справлялись своими силами.

Ещё один известный материк находился севернее нашего и там, по слухам, тварей вообще не было. Нечего им было делать на землях, где снег лежит одиннадцать месяцев в году. Твари не любят холод. Да и местные жители – Норды – весьма воинственный народ. Видел я как-то их воинов – каждый метра по два и косая сажень в плечах. Один такой меня соплёй перешибёт со всеми волчьими способностями.

Когда про них рассказывал Ллойд, сказал – у них в предках были титаны. Знать бы ещё кто это такие. Ни в одной книге, ни в одном бестиарии титаны не упоминались. Ллойд же на отрез отказывался давать пояснения.

К слову про тепло. Если твари его так любят, что им не сидится на том же Южном берегу? Почему надо лезть к нам? Там тепло всегда, вроде как местные даже снега никогда не видели. У нас же, и снег выпадает, и морозы случаются.

Ллойд это объяснял просто: нашим срединным положением в мире. Мол, мы граница между севером и югом, граница между нашим миром и Бездной, и стоит наш материк на каком-то разломе. Не зря же нас частенько потряхивает. Не боги же гневаются, сотрясая землю?

По мне так себе объяснение. Должно быть что-то отчего тварей сюда тянет. Или, что не даёт им плодиться там.

- Эй, Охотник, ты меня слушаешь? – недовольно спросил Мастер Дуран.

- Очень внимательно, Мастер, - отозвался я, выбрасывая из головы посторонние темы. Но и Дурану не соврал. Дело, о котором он говорил, прямо-таки вызывало у меня шкурный интерес. Да и глава Ордена Ёминга отчего-то выглядел чересчур возбуждённым. Казалось, сам был готов вскочить на коня и гнать его галопом.

- Что ж… Тогда, надеюсь, ты понимаешь, что князю не нужно знать кто ты такой. Одного оборотня ему за глаза.

- Я – Охотник, - пожал я плечами.

- Ты член Ордена! – повысил голос Дуран. – Забудь, что был Охотником. Теперь всё, что ты делаешь, отражается на нас.

- Как скажите, Мастер, - покорно согласился я и мысленно добавил: «Скорее уж на тебе. Небось, из столицы такого хвоста накрутили за то, что упустил крысюков, вот и пытаешь теперь реабилитироваться за мой счёт. Как же, тёмная тварь на службе Ордена! Под такой проект и денег могут немало выделить. А то и найти тёплое местечко в Златом Ордене, если проект с тварями получится удачным. Вот тебе живой оборотень и нужен.»

Судя по лицу Дурана, мой ответ ему не понравился. То ли он не поверил в мою искренность, то ли в глазах, что разглядел, то ли в очередной раз решил показать, кто тут главный. Вот и коснулся глава ордена Ёминга управляющего артефакта от моего ошейника на своём левом запястье, и меня в тот же миг скрутило.

Вспышка боли была неожиданно сильной. Какое-то время я ещё терпел, скрипя зубами, но в итоге всё-таки отрубился. А, когда очухался, обнаружил себя лежащим на полу с кровавой пеной у рта. Голова раскалывалась, на ковре виднелись капли крови, кости ломило, как при горячечной лихорадке. Меня всего потряхивало.

Судя по расположению солнца за окном, в отключке я был не менее десяти-пятнадцати минут.

- Очнулся? Хорошо. – в голосе Дурана появился интерес. Мастер приподнялся со стула и перегнулся через стол, смотря на меня сверху вниз, как на какую-то диковинку.

Я утёр рукавом рубахи рот, стирая застывшую кровь и пену. На волшебника старался не смотреть. Он как дикий зверь: если смотришь в глаза – считает, что ему бросили вызов.

Сморкнуться бы, а то в носу кровяная пробка, дышать ртом приходится, но, боюсь, Дуран не оценит, если я ещё сильнее испачкаю ему ковёр.

- Мы друг друга поняли, Мастер Грэмлин?

- Поняли, Мастер Дуран, - сипло выдохнул я.

- Всегда говорил, что боль лучший учитель, - довольно улыбнулся глава Ордена Ёминга и потёр руки. – И раз с этим мы разобрались, то у меня будет к тебе просьба. Вставай-вставай. Петер помоги ему, что ли?

- Обойдётся, - фыркнул боевой маг, расслаблено сидящий на стуле. – Чай не барышня, не развалится.

Я исподтишка смерил обоих волшебников злым волчьим взглядом и поднялся. Не развалился. В глазах на мгновение потемнело, меня повело, но на ногах устоял. Работает регенерация. Слабо, но работает.

- Так вот, - Дуран дождался, когда я утвержусь на ногах и продолжил: - Я хочу, чтобы ты взял оборотня живым. Справишься?

И оба Орденца уставились на меня. Дуран требовательно, Петер выжидающе. Его книга об оборотнях пухла изо дня в день - участие в поимке твари станет неплохим дополнением к рабочим материалам.

Я шмыгнул забитым запёкшейся кровью носом и передёрнул плечами.

Я-то справлюсь. Но вот захочу ли я это делать?

Захочу. Выбора мне всё равно не оставят.

- Петер говорил, ты хочешь пистолеты по руке? Привези тварь живьём и посмотрим, что есть в нашем арсенале.

То есть кнут был и теперь меня дразнят пряником. Причём пряник так себе. Скажи он, что снимет с меня блокиратор – я бы сотню оборотней ему живьём притащил.

- Мастер Грэмлин, вы заставляете себя ждать, - Дуран нетерпеливо пробарабанил пальцами по столешнице.

- Сделаю, - пообещал я.

- Великолепно! – по лицу главного волшебника Ёминга пробежала улыбка. – Тогда не смею вас больше задерживать господа.

Это было в обед. После мы с Петером вернулись в сёдла и поспешили в маленькое, но гордое княжество.

Ну, как поспешили… Несмотря на срочность запроса от князя, Петер не собирался загонять коня. Мы даже заехали в придорожную таверну и плотно набили животы.

По факту титул князя - это что-то вроде мэра города. Только в место города он управляет земельным наделом. Титул бывает наследуемым и не наследуемым. Первый владеет своей землёй, пожалованной ему короной, и может делать там, что пожелает, только налоги плати. Второй выполняет роль управляющего землёй короны и всеми предприятиями, что на той земле стоят.

Князь Крейгшот, как я понял, относился к первой категории. И тут Дуран прав – не стоит ему знать о моей природе. Корона тёмных тварей на дух не переносит. Узнай князь во мне оборотня – меня в тот же миг казнят, не посмотрят, что я теперь Мастер Ордена.

А вот хрен им! Я – Охотник. Был им и им же сдохну!

Поймать оборотня на самом деле не так сложно, как может показаться. Особенно, если ты сам оборотень. Три последних года мне и искать их было не нужно, они сами выходили ко мне. Охотнику Грэму оставалось лишь снять с предохранителя мощного «Стража» и нажать спусковой крючок. Двух выстрелов патроном с серебряной дробью более чем достаточно, чтобы убить оборотня.

Как выяснил на крысюках, я своих, так сказать, собратьев, всё же чувствую даже в блокираторе. С десятка шагов, но чувствую.

А ещё чувствую – эта затея мне не нравится. Тварей, если они несут угрозу жизням людей, надо уничтожать, но вот так, ставить над ними опыты… Это неправильно. Они ведь тоже разумные и хотят жить, по себе знаю. Это же не нетопыри какие-нибудь или зомби. А то, что Орден задумал поставить большой эксперимент, я не сомневался.

Армия оборотней на службе Ордена – каково? Это и Круг может оказаться более не нужным. Оборотня ведь необязательно ловить, достаточно дать твари покусать человека – вот вам новый оборотень. Или вовсе ограничится переливанием крови. Потом нацепить блокиратор и пусть служит на благо страны. А Охотников надо воспитывать, растить, кормить, одевать, обувать и всё это за средства Ордена. Мрём же мы, как мухи по осени. Абсолютно невыгодное вложение.

Ещё меня смущала разумность твари. Если она на самом деле убивает только скот, как было сказано в письме, которое привёз курьер от князя, а людей обходит десятой дорогой – такую разумную тварь грех убивать. И Ордену на эксперименты отдавать не хочется. Милосерднее будет убить.

И ещё, оборотень нападал вне зависимости от фаз луны. А это значит – придётся встретиться с шатуном.

- Шатун? – переспросил Петер, когда я выдал это незнакомое волшебнику определение. Волшебники плохо разбирались в слабых тварях, вот про того же гекуву они знали всё.

- Оборотень, способный менять форму вне зависимости от фазы луны. Довольно редкие твари. Охотники называют таких «шатунами», - пояснил я и зачем-то добавил: - Теоретически я тоже шатун.

- А практически? – заинтересовался боевой маг Ордена.

Разговаривать с ним после представления в кабинете Дурана не хотелось. Нет, я понимал, что Петер ради какой-то твари не пойдёт против своего начальника, но он хотя бы мог помочь мне встать. Что ему стоило?

Короче, обиделся я на него. Сам считал это по-детски глупым, но ничего не мог поделать. Душило что-то в груди. И если бы не скучная однообразная дорога, от которой меня уже воротило, до сих пор бы отмалчивался.

- Практически меня никогда не тянуло это проверять. Меня более чем устраивала частичная трансформация. Но, думаю, смогу обратится без зова луны. Хочешь, испытаем по дороге. Ты только… - и я выразительно постучал пальцем по блокиратору.

- Обойдёшься, - привычно фыркнул волшебник. Достал свою тетрадку и что-то быстро записал.

Я лишь головой покачал.

Вообще странно, что волшебники из Златого Ордена не стали это проверять, ограничившись моим обращением в полнолуние. Ну и посмотрели, как я умею когти выпускать. Сомневаюсь, что они не знали о шатунах.

С другой стороны, ограничились и хорошо. Пусть лучше на других свои эксперименты ставят. А я жить хочу.

И это опять же возвращает меня к дилемме с оборотнем. Ловить или убить – вот в чём вопрос.

Если поймаю – меня похвалят и только, а жизнь разумному существу я испорчу. Не поймаю – Дуран выместит на мне свою злобу и…

И как бы меня самого после такого на опыты не отдали.

- О чём задумался? – спросил Петер.

- Что? – встрепенулся я. Действительно задумался. Отвлёкся.

- Я тебя спрашиваю, а ты молчишь и пялишься на гриву кобылы. Приворожила она тебя, что ли? – усмехнулся волшебник.

- О своей испорченной карме, - буркнул я.

Петер удивлённо приподнял брови, но продолжать тему не стал.

К вечеру добрались до базы кавалеристов и отметились на воротах.

По приказу коменданта нам зачем-то выделили десяток сопровождения. Петер не отказался.

Мне было плевать, хоть военных я недолюбливал.

Упорные они ребята. Или упоротые?

Говоришь: не лезь – убьет! А они всё равно лезут и глупо гибнут, а Охотникам потом отвечать.

Приходилось пару раз работать, правда, не с кавалерией, но с пехотой. Пожалел потом двадцать раз, что вообще ввязался. Несчастного василиска просто растоптали, и только потом заметили в своём строю пару десятков статуй с выпученными глазами и открытыми от удивления ртами. Пришлось на телегах вести пострадавших к волшебникам, чтобы «расколдовали».

Насколько я помню, данное зелье готовиться около трёх дней, в течение которых «статуи» всё видят, слышат, чувствуют, хотят жрать и испражняться. Веселуха ещё та! Знаю не понаслышке. Пробовал на своей шкуре. Ллойд очень старался сделать моё образование разносторонним.

Кавалерия проводила нас ровно до ворот небольшого поместья, спрятавшегося за высокими голубыми елями. Редкое дерево для этой местности. Я бы предпочёл насажать вокруг своего дома побольше осин и рябин. Ещё лучше акаций или клёнов.

Однако, если покопаться в древних книгах с легендами, можно найти много интересной информации о голубой ели. Дерево, вроде как, магическое. Но я не стал бы делать ставку на легенды. Они часто врут.

Несмотря на якобы срочный запрос, пришлось подождать, когда нам откроют ворота. Петер минут десять дёргал язык привратного колокола, прежде, чем до ворот доковылял сухонький корявый старик, чем-то напоминающий мелкого гоблина. Наверное, оттопыренными ушами и большим крючковатым носом.

Старик старался идти быстро, но годы брали своё. Не помогала ему и клюка, на которую он опирался, подволакивая левую ногу. До нас привратник доковылял раскрасневшийся, мучаясь тяжёлой одышкой.

На лице Петера было написано всё его неудовольствие, тем не менее высказываться волшебник не стал. Уважил, так сказать, старость. Хотя странно, что представителей Ордена встречают так неласково.

- Извиняйте… господа… волшебники… что… так… долго… - надсадно прохрипел старикан, жадно хватая воздух. – Милорд… распорядился… после захода… солнца… особняк не покидать… Мы… уже не чаяли…, что вы… сегодня… приедете.

Говоря это, старик пытался попасть ключом в замочную скважину массивного навесного замка, запирающего ворота.

- Заезжайте. Заезжайте… - замахал он рукой, когда судорожными движениями марионеточной куклы открыл для нас створку врат.

Мы заехали. И я сразу остановился. Дёрнул поводья Каурой так, что моя флегматичная лошадка болезненно заржала.

- Грэм? – удивился такому манёвру Петер. Придержал коня и боком развернулся ко мне. - Что-то почувствовал?

- Да. То есть нет, - поспешно поправился я, потирая шею. – Просто защита ворот стукнула. Я говорил, как ошейник реагирует на магию.

И на мои эмоции. Про блокиратор не соврал: он на самом деле прострелил меня вдоль всего позвонка, старательно выполняя то, для чего его надели.

- Говорил, - с подозрением осмотрел меня боевой маг Ордена. – Уверен, что…

- Десять шагов, - сумрачно напомнил я с какой дистанции ощущаю себе подобных при работающем блокираторе. – Но, если ты…

- Обойдёшься!

- Как скажешь, - не стал настаивать я и спрыгнул на землю.

- И куда ты собрался?

- Осмотрюсь. Ели здесь больно интересные.

- Ели… да… - согласно прокряхтел старик-привратник, закрывая створку и вешая обратно замок. – Их… господин князь… лично… привёз. Ещё… саженцами… Мы их… как детишек… малых. Вон… какие… вымахали.

Петер скептически хмыкнул, не оценив нашу со стариком любовь к редкой флоре, и очень внимательно наблюдал за мной, пока я снимал с седла ножны с посеребрённым мечом. Чуть дыру в спине не просверлил.

- Езжайте… Мастер. Как раз… к ужину… подоспели, - поторопил его старик, беря мою Каурую за повод. – А вашу… лошадку… я доведу.

- Спасибо, - поблагодарил я старика.

- Грэм, - позвал Петер с интонацией чем-то недовольного своим чадом родителя. - Долго не гуляй, а то как бы тебя самого за оборотня не приняли.

- Я предупрежу… Вы не… волнуйтесь, Мастер, - пообещал старикан.

Петер глянул на меня недобро, поджал губы, развернул коня и рысью поехал к виднеющемуся впереди большому ярко освещённому особняку. Казалось, хозяева зажгли свет абсолютно во всех комнатах. Тёмным оставался только чердак.

Отъехав метров на двадцать, Петер обернулся в седле, но увидев, как я машу ему ладошкой и по-дурацки ухмыляюсь, отвернулся с недовольной миной.

- Зря вы это, Мастер, - с лёгкой насмешкой в старческих глазах, сказал привратник. Он уже почти отдышался и пауз между словами стало меньше. – Нет здесь… оборотня. У нас вся ограда… под ворожбой Ордена… Ни одна тварь внутрь не сунется.

- Может быть, - кивнул я. – И всё же я прогуляюсь.

- Ваше право, Мастер, - старик погладил мою лошадку по морде, и повторил своё обещание: – Я сообщу… охране, гуляйте… спокойно. У нас… красивый парк. Одни ели, вон… Гордость князя. Вы правильно заметили.

Судя по тону, старик сам гордился якобы магическими деревьями.

- Да, ели шикарные, - подыграл я ему и поинтересовался: - Отец, а что помоложе никого не нашлось к воротам метнуться? Староват ты бегать туда-сюда.

Старикан хекнул, шумно втянул в себя воздух и заговорил совсем без пауз. Крепкий дедок.

- Старый конь борозды не испортит! – ещё более горделиво выдал он, потом поумерил пыл и пояснил: - Да молодых жалко. Я-то старый уже, своё отжил. Вот, князь всем ружья раздал. Бегают с ними, как заведённые. Поранятся ещё. Ну их! Пусть в доме сидят. А для меня ружьишко уже тяжеловато. Да и если оборотень… Куда мне старому за тварью-то поспеть?

- Так ограда? – я мотнул головой в сторону высокой потемневшей от времени стены и красивых кованных ворот.

- Бережённого боги берегут! – выдал ещё одну народную мудрость старикан, развернулся и, тихо кряхтя, поковылял к дому, напоследок выдав наставления: - Вы, Мастер, всё же долго не гуляйте - ужин стынет. А холодное кушать для желудка вредно.

Я пару секунд смотрел в спину мудрого старика, затем навострился прогуляться вдоль ограды.

Близко не подходил, я всё-таки не мазохист, чтобы сознательно терпеть боль, которой можно избежать. Однако рысцой вдоль всего периметра пробежался, проверяя на собственной шкуре, вернее шее, везде ли работает защита. Может где-то она продырявилась? Потому что, стоило мне въехать в ворота, и я отчётливо почувствовал оборотня.

Это был не запах – в блокираторе я ощущаю запахи лишь немногим лучше любого человека, и не пресловутая интуиция, - ощущения были на уровне звериных инстинктов. Это, как, когда от тебя убегает добыча - лапы сами несут погнаться за ней и ты точно знаешь, как именно прыгнуть и куда вонзить клыки, чтобы убить с одного удара.

С теми же крысюками, когда я залез в их норы – такого не было. Вид не тот? Или потому что шалящая тут тварь – шатун?

С тех пор, как обратился, ни разу их не встречал, поэтому не могу сказать ничего конкретного. Надо проверять. Лишь в одном я уверен: тварь - кто-то из обитателей поместья. Других бы защита не пропустила. Князь не поскупился на защитную магию для своего дома. На месте оборотня, да и любой другой тёмной твари – обходил бы это место за километр.

А ещё тварь должна считать территорию поместья своей – здесь её логово, где оборотень чувствует себя в безопасности, так почему он не вышел меня встречать? Нет дома? Охотится?

Или этот оборотень обладает уникальным самоконтролем и просто не хочет показываться на глаза? Свою разумность он уже доказал, убивая только животных, хотя мог бы легко жрать людей.

Хотелось бы мне с ним переговорить. Вдруг договоримся? Если он на самом деле себя контролирует и не желает превращаться из человека в тёмную тварь – как я отдам его Ордену?

Обход периметра занял около двадцати минут. Но, кроме своих ощущений, я не нашёл ничего, никаких следов. Тварь не просто разумна, но ещё и очень осторожна.

Я тоже не стал своевольничать в чужом доме, раз они тут с ружьями бегают. Заранее вышел на подъездную дорожку и в открытую дошёл до парадного входа. А там меня уже ждали двое.

Хмурый охранник в кольчуге и с ружьём и молодой парнишка в синей ливрее служки: немного напуганный, немного раздраженный – ещё бы простоять на одном месте столько времени из-за какого-то… Да-да. Я теперь Орденец. На меня огрызаться нехорошо, даже, если ты слуга князя. Поэтому парень учтиво поклонился, предложил мне освежиться, после чего он проводит меня на ужин.

Ужин – это хорошо. От бесплатного ужина ни один Охотник не откажется. Так, а вещи мои где?

- Ваша лошадь и все вещи ждут в конюшне. Хотите забрать сейчас? - чопорным тоном уточнил парень.

Нет. Сейчас я хотел жрать.

Под «освежится» понималось просто умыться в тазике и там же сполоснуть руки. Затем у меня захотели отобрать меч. Видите ли, в столовую с ним нельзя. По этикету-с не положено.

С оружием нельзя, а с собаками, значит можно!

Стоило мне войти и какая-то мелкая шавка, больше похожая на обросшую крысу, залилась лаем на руках одной из благородных гостей князя.

Собаки нас боятся. Не считая тех псов, которых специально тренируют Охотники. Те твари вообще ничего не бояться.

Я же собак и до обращения не слишком любил.

Леди попыталась успокоиться свою любимицу, но та наподдала лужу ей на шикарное платье. Дама передала собачку подскочившему слуге и, извинившись, поспешно удалилась. Чуть меня по дороге не снесла.

Я хмыкнул. Благородные! Никогда не думал, что буду ужинать с ними за одним столом. Я же Охотник, а не член Ордена. Нас бесплатно кормят в гостиницах и тавернах – и на том спасибо.

На улице окончательно стемнело, зато в столовой было светлее, чем в самый погожий летний день – магические лампы горели через каждый метр по всему периметру небольшого помещения. Посреди стоял прямоугольный стол персон на тридцать. Сейчас за столом сидело около дюжины гостей. Судя по напыщенному виду – какая-то аристократия, богатые купцы или вельможи. Кто ещё мог сидеть за одним столом с целым князем?

Петер при моём появлении поднялся с места по левую руку от князя и собирался что-то сказать, но его перебила сначала псина, а потом опозоренная леди. Так мы и стояли, пока за дамой не закрылась дверь. И всё это время Петер буравил меня многообещающим взглядом.

Но, стоило леди нас покинуть, волшебник откашлялся, привлекая внимание и, расплылся в дифирамбах, восхваляя мою персону. Я аж заслушался и чуть на натёртом паркете не поскользнулся.

- Князь, разрешите представить - Мастер Грэмлин. Ранее он был членом Круга, но Ордену удалось переманить к себе столь опытного Охотника. Он отлично разбирается в оборотнях. Вам не о чем волноваться!

Ладно. Подыграем.

Я поклонился по всем правилам этикета, чем вызвал у Петера приступ удивления. А то! Охотники не лаптем деланы! Я и том какое блюдо какой вилочкой и ложечкой кушать знаю. И даже не буду стучать десертной ложечкой о бортики тонкой фарфоровой чашечки. Могу и пальчик оттопырить, для пущего эффекта.

В Школе при Круге я провёл долгие-долгие годы… Потом ещё от Ллойда натерпелся. Наставник считал, что я должен разбираться во всём.

Если гости князя до слов Петера смотрели на меня с любопытством, то сейчас их интерес вырос в разы.

Я мысленно передёрнул плечами. Не люблю внимания. Особенно столь пристального. Пусть лучше дальше жуют. У князя, судя по обилью блюд на сервировочном столе, тянущемуся вдоль всей стены – сегодня пир. Будто последний день мира празднуют.

- В таком случае премного рад, что вы с нами, Мастер Грэмлин! Надеюсь, любимица леди Граны не сильно испортила вам аппетит? – самую малость визгливый голос князя отлично подходил его внешности прожжённого жизнью дельца: толстенький, низенький (то, что князь был невысок было видено даже когда он сидел) с хитрыми глазками и располагающей доброжелательной улыбкой торговца – ты только купи у меня, да...

Роскошный, расшитый серебром костюм и тонкий узкий княжеский обруч на лбу поверх коротких чёрных, как смоль волос, дополняли образ владетеля.

Князь-купец. Не воин.

Князь сидел во главе стола на чём-то среднем между очень дорогим стулом и троном. С торца по левую руку от него сидел Петер. Место справа пустовало. Рядом с Петером так же стоял пустой стул, а на столешнице, прикрытые кружевной салфеткой, лежали чистые столовые приборы. Даже отсюда вижу - сплошное серебро. Так понимаю, для меня?

Пока я рассматривал помещение и публику, ко мне подошёл слуга и пригласил следовать за ним.

- Что вы, Ваша Светлость, - уже на ходу ответил я. - Какие пустяки. Собаки Охотников никогда не любили. Несёт от нас тёмными тварями. Никакими благовониями не вывести.

Князь весело рассмеялся. Его гости тоже похихикали. А стоило сесть и меня немедленно сделали частью светской беседы:

- Мастер Петер сказал, что вы осматривали территорию поместья… - с намёком произнёс князь, не дав мне насладиться поданным расторопным слугой блюдом.

Ну как насладиться… На первое подали крем-суп в крошечной тарелочке… Два раза ложкой зачерпнуть.

Вопрос повис в воздухе. На меня пристально уставились все гости, в том числе Петер. Если у гостей глаза сверкали предвкушением, если не сплетни, то чьего-нибудь позора, то у волшебника там горело обещание боли. Только сболтни чего лишнего или урони непререкаемый авторитет Ордена – говорили они. Ведь защиту на поместье ставили волшебники.

- Верно, Ваша Светлость! – улыбнулся я, размазывая ложкой суп по дну тарелочки. – Не смог пройти мимо голубых елей. Чудесные деревья.

Князь горделиво, почти как старик привратник выпятил грудь и с удовольствием подхватил тему, начав рассказывать где и как он добыл сии чудесные деревья.

По разом погрустневшим лицам присутствующих сразу стало понятно - это одна из его любимых баек.

Блюда менялись с завидной регулярностью, но порции были столь малы, что плакать хотелось. Вот, понимаю, в таверне за пяток медяков можно нажраться от пуза! Да даже нашего брата – Охотника хозяева заведений бесплатно кормят порциями, как на убой, а тут…

В беседе я практически не участвовал. После рассказа о елях, князь ещё пару раз пытался втянуть меня в разговор, но Петер ловко перетягивал внимание на себя. Чему я был только рад.

Наконец, с официальной частью было покончено, и мы с Петером в сопровождении князя и двух его помощников, поднялись в кабинет.

Мой меч на выходе из столовой, к счастью вернули.

- Присаживайтесь, господа! - с порога предложил-приказал князь, с ненавистью сдирая с себя пестрый шейный платок.

Обошёл массивный письменный стол из белого дерева, тонущий изогнутыми ножками в высоком ворсе кремового ковра, ногой отодвинул кресло, и без сил рухнул на жалобно крякнувшую мебель. Плеснул в стакан воды из хрустального графина, достал из ящика стола две крупные прозрачные пилюли, похожие на голубые сапфиры, закинул в рот, запил водой и устало посмотрел на меня.

- Так ты нашёл что-нибудь, Охотник?

Признаться, я был поражён столь резкими переменами в поведении князя. Из шутника и добряка он превратился в кусок гранита. Даже осанка изменилось. Взгляд, поведение, жесты, тембр голоса. Передо мной словно другой человек был.

Вот теперь вижу – это князь, а не ожиревший торгаш. Такой оборотня сам сожрёт, не подавившись.

И помощники у него под стать. Первый – низкорослый чуть полноватый мужчина, возрастом за тридцать. Его князь представил, как управляющего делами княжества и своей правой рукой. Про родственные узы сказано ничего не было, однако семейное сходство на лицо. Ни круглые очки в роговой оправе, ни ухоженная борода с широкими баками и усами, которые, вероятно, должны были скрыть родство, лично меня не обманули.

Видимо, грехи молодости, которые князь официально не признал, но без опеки не оставил.

Второй – высокий и тощий, как жердь уже немолодой мужчина с крупной залысиной, длинным носом и в очках половинках занял заваленный бумагами стол в углу. По одежде и повадкам – типичный писака. Секретарь князя. Одно из доверенных лиц. Выражение лица у него было каким-то отрешённым, возвышенным, но глаза… Глаза цепко следили сразу за всем и всеми.

- Мастер Грэмлин? – yадавил голосом князь, устав ждать ответа.

- Простите, князь, задумался.

- Надеюсь, вы не будете «задумываться», когда на вас побежит оборотень, - съязвил мужчина.

Я виновато склонил голову, признавая за собой оплошность и в двух словах ответил на вопрос князя - Петеру было не обязательно делать такие страшные глаза.

И нет. Оборотня не нашёл. Территория поместья чиста.

Да, соврал. Соврал целому князю и представителю Ордена, у которого в руках управляющий артефакт от блокиратора у меня на шее.

Самого князя, его помощников и всех, кто сидел за столом и прислуживал на ужине смело можно исключить из списка подозреваемых. Не думаю, что в доме так уж много народу. Проверить всех проблемой не будет. Главное не попасться Петеру и как-нибудь избавиться от соглядатаев князя. Аур Крейгшот выделил каждому помощника из поместной «службы безопасности». Якобы для оказания всяческой поддержки. Но мы-то знаем, что они будут внимательно следить за каждым нашим шагом и докладывать хозяину.

Из кабинета князя мы вышли спустя несколько часов. Петер недовольным, будто его заметки об оборотнях переживала лошадь, а я задумчивым.

Его Сиятельство высказал официальному представителю Ордена Ёминга свои претензии касательно работы волшебников. Князя очень печалило, что оборотень убивает его дорогих породистых лошадок на территории, на которую Орден поставил свою фирменную защиту. Между прочим, весьма дорогу как в установке, так и в обслуживании. А с последнего обслуживания ещё и месяца не прошло! И, за что, спрашивается, он платил? Кто компенсирует потерю лошадей и стоимость покупки новых? Что уж говорить про людей, которые боятся выходить на работу?

Петеру пришлось поддерживать высокую репутацию своей организации и подписаться под тем, что он сегодня же проверит защиту везде, где она стоит. А это помимо конезавода так же несколько виноградников с винодельнями, небольшой рудник и само поместье. В общем, работы у боевого мага теперь выше крыши.

А пока Его Светлость макал Петера носом, я общался с его управляющим. Мужиком тот оказался толковым и отлично знал всё хозяйство князя. Мы расстелили карту и Саймор отметил места нападения твари, а также пересказал всё, что видел и слышал от работников, потом обстоятельно и подробно ответил на мои вопросы. А меня интересовало абсолютно всё. В Охоте не бывает ненужных деталях.

Например, сейчас я точно мог сказать, что оборотень очень молод, скорее всего, только после обращения – слишком много он жрёт. И это значит, что где-то тут бегает ещё одна тварь и она тоже шатун.

Перспективы, скажу прямо, не радужные. С этой стороны настоятельная просьба князя извести тварь сию секунду – более чем оправдана, но невыполнима.

С одним я желаю поговорить, а второго ещё придётся искать. А для этого, опять же, надо узнать у первого, кто его обратил. И как молодой волк себя так хорошо контролирует?

Поэтому, когда мы покинули кабинет князя, Петер, не откладывая, поехал поддерживать репутацию Ордена и проверять защиту, а я собрался пройтись по дому. Десять шагов в замкнутом пространстве стен особняка – более чем достаточно, чтобы почувствовать оборотня.

Но как объяснить князю и своему молчаливому сопровождающему, для чего мне среди ночи потребовалось пройти в хозяйское крыло? Да и слуг по ночам ни к чему беспокоить.

В общем, прогуляться мне удалось только до кухни, где, несмотря на позднее время всё ещё кипела бурная жизнь.

Пользуясь случаем ещё раз поел, уже нормально, а не как птичка в голодную зиму и заодно расспросил слуг. Ничего нового не узнал – вблизи поместья оборотень не появлялся. Что и не удивительно – кто же гадит у себя в логове?

Я даже позавидовал этим наивным людям. Все мои инстинкты буквально выли, предупреждая меня, что я тут не один. А ещё я постоянно ощущал на своей персоне чьё-то внимание. Как будто за мной осторожно наблюдали, и при этом неведомый наблюдатель так и не приблизился ко мне на злополучные десять шагов.

С улицы смотрит?

Я постоял какое-то время у окна, всматриваясь в ночь. Вдруг мелькнёт какая тень? Даже хотел выпить специальное зелье «Кошачий глаз», чтобы видеть в темноте. Меня остановило только понимание бесполезности этой затеи. Пока я на территории поместья, шатун себя никак не проявит. Не захочет, чтобы кто-то узнал, кто он на самом деле. Тем более, если он благородных кровей. Эти нашего брата могут терпеть только в одном виде – на костре.

Больше скажу – именно от них пошла традиция сжигать ведьм, колдунов и прочую тёмную шушеру на костре и желательно ещё живой. Чтобы помучились.

Эти благородные - приятные во всех отношениях люди.

Но тут меч получился обоюдоострым и род, член которого рождается с тёмным даром, или случайно сам становится тварью, подвергается забвенью. Его исключают из всех списков, лишают всех привилегий, члены семьи покрываются позором, который не смыть даже, если самолично задушить тварь. Поэтому знать у нас блюдёт чистоту крови. Они и женятся, как борзые на случке – с лучшим представителем породы.

Я поморщился и отошёл от окна. Устроился на диване в гостиной первого этажа и задумался над известным вопросом. Что делать?

С одной стороны, молчать глупо. Если мы имеем дело не с одним шатуном, кто даст гарантию, что уже завтра их будет не трое?

С другой стороны, хотелось утереть Дурану нос и сделать так, чтобы ему не досталась ни одна тварь.

Была ещё и третья сторона. Слуги ничего не рассказали мне об оборотне, но о жизни поместья, в том числе и об его обитателях я кое-что узнал.

Постоянно в поместье проживало сорок четыре человека: князь с дочкой, управляющий, писарь, прислуга и дружина князя. Плюс в поместье приезжали деловые партнёры князя и зачастую оставались тут на пару недель.

Всех гостей дома, я имел честь лицезреть на ужине. Почти всех слуг я тоже видел. Оставалась охрана и… дочка князя.

Дочка князя… Я задумчиво поизучал потолок. А ведь её сегодня на ужине не было. Но, скажите на милость, где нежная высокородная леди могла натолкнуться на оборотня?

Подумав, всё-таки остановился на дружине. Должны же быть у мужиков свободные дни? А там выезд в город, веселые пьянки, драки и девочки. Пара капель кровь, неосторожная близость - и ты уже не ты.

Жаль князь псов не держит. Хватило бы узнать в присутствии кого они поднимают вой и вот вам оборотень. Мелкая шавка леди, которая сегодня на ужине так подставила свою хозяйку, для этого не подходит – слуги сказали она почти на всех брешет.

Я настолько задумался, что не заметил, как потихоньку подкралось утро. Ночные тени сменились предрассветными сумерками, по парку, вокруг знаменитых елей расползся густой туман, потянуло промозглой сыростью.

Это ж надо, всю ночь просидел! Раньше никогда столько времени на раздумья не тратил. Я в принципе не умею долго сидеть на одном месте, всё время в движении. А тут… Меня даже ошейник ни разу не кольнул магией, что само по себе удивительно.

И сопровождающий тихонько всё это время простоял в уголке, не мешая. Я позабыть о нём умудрился, пока снова не увидел.

Поняв, что проголодался, пошёл на кухню. Там-то меня и нашёл Петер, вернувшийся с исполнения повинности. Злой, растрёпанный, с кругами под глазами.

- Узнал чего? – сходу спросил он, хватая со стола вчерашнюю выпечку.

Булка с вареньем исчезла в пасти боевого мага Ордена в два укуса - смолотил, будто в топку кинул. И тут же показал слугам, чтобы налили горячего – было видно, что Петер продрог.

- Нет.

- Плохо, - заявил Орденец и велел: - Работай, Охотник.

- А может… - вновь заикнулся я, чтобы снять блокиратор.

- Обойдёшься, - привычно отозвался Петер.

- Так я быстрее…

- Нет, - отрезал волшебник, взял кружку с горячим отваром, прихватил ещё пару булок и ушёл, напоследок сообщив, что собирается спать и, чтобы до его пробуждения я не самовольничал.

Мне же спать совершенно не хотелось. Я ещё около часа просидел на кухне, неспешно набивая брюхо и наблюдая за слугами. Завтракать приходят все – это была самая простая возможность проверить тех, которые не попались мне на глаза вчера.

На меня косились настороженно, но говорить не отказывались, отвечали с готовностью помочь. Кроме вопросов, касающихся личности князя и его дел.

Закончив на кухне, я так же спокойно и без спешки направился в конюшню - надо, наконец, забрать вещи и заодно наведаться в гости к дружине князя. Их комнаты как раз располагались в том крыле дома.

Разумеется, одного меня никто не пустил, следом увязался навязанный князем охранник и вчерашний недовольный парнишка-слуга. Парень широко зевал и постоянно клевал носом.

Получилось даже лучше, чем я планировал: дружина князя почти в полном составе обнаружилась на лужайке за конюшней. Парни проводили утреннюю тренировку, - как, зевнув, сообщил слуга. Не хватало лишь двоих, которые сопровождали меня и Петера.

И снова мимо. Ни среди слуг, ни среди дружины оборотня не было.

Кого я ещё не учёл?

Если у князя есть дочь, то у неё обязательно должна быть кормилица. К слугам она не относится, кормилица – это почти член семьи, и она вполне может себе позволить питаться отдельно.

Кто ещё? Может кто из слуг живёт за пределами особняка? Или у кого-то вчера и сегодня был выходной?

Над этим я раздумывал, пока скармливал Каурой прихваченные с кухни яблоки.

Вопрос с оборотнем решился неожиданно быстро. Я узнал, кто он. Вероятно, наш шатун решил вблизи посмотреть на конкурента, а может быть так совпало.

Я с сопровождением как раз поднимался по лестнице на второй этаж, когда мимо верхней площадки промелькнул тонкий силуэт. Я даже рассмотреть его толком не успел, лишь почувствовал, что рядом другой оборотень.

Это было, как удар. Будто меня пыльным тяжёлым мешком огрели. И вместо того, чтобы побежать за тварью, я застыл, замер, вцепившись в перила.

Не раз за последние три года я встречал оборотней, но всегда такие встречи вызывали лишь одно желание – убить. Сейчас я ощущал растерянность. Словно находясь далеко на севере страны, я наступил на хвост безобидному полозу, а тот внезапно оказался смертельной пустынной гадюкой и мстительно вонзил ядовитые клыки мне в ногу. Даже ошейник выдал какой-то слабенький удар, будто не разобрался в моих эмоциях.

- Мастер? – позвал парнишка-слуга, удивлённый остановкой.

- Кто это был? – спросил я у него.

- Вы о ком? – парень, то ли на самом деле не видел промелькнувшей мимо девушки, то ли прикинулся тупым. – Идёмте, Мастер. Тут недалеко осталось.

Я рывком подался вперёд, обогнув слугу, в несколько длинных шагов оказался наверху лестницы и осмотрел коридор.

Пусто.

Охранник и парнишка поднялись следом. Охранник хмурился, парень казался растерянным. Вероятно, я сам выглядел точно так же минутой ранее.

- Девушка, которая только что прошла здесь. Кто она? – накинулся я на паренька. Едва за грудки не схватил.

- Эм-м… - замычал слуга. – Я…

- Мастер Грэмлин, - предупреждающе прогудел охранник, но я лишь отмахнулся.

- Ты не мог не видеть. Здесь только что прошла девушка с длинными чёрными волосами. Кто она?

- Н-н-наверное, л-леди Кира, - отчего-то начал заикаться слуга. – У-у неё од-дной чёрные волосы.

Я шумно выдохнул, отошёл к перилам и силой провёл ладонью по лицу.

Княжеская дочка, демон её раздери! Но как?

Мне срочно надо с ней переговорить! Желательно в тихом уголке и наедине. Только кто же меня пустит к княжне? И не подерёмся ли мы при встрече?

Если она до сих пор на меня не напала, то шансы есть.

Я оглянулся на своё сопровождение и мысленно поморщился. Нет, без присмотра меня не оставят.

Побродить по коридорам, надеясь, что леди снова соизволит показаться?

Это вряд ли. Думаю, наша встреча всё же случайна.

Князь это одно: попроси я встречи с ним – проводят сразу же. Но с княжной не так. Меня к ней и на километр не подпустят.

Выходило, что единственное место, где мы сможем встретиться в ближайшее время – это столовая.

- Когда завтрак? – спросил я у слуги.

- В девять.

Сейчас было около семи утра.

- Завтрак общий или князь с дочерью едят у себя?

- Общий.

Я кивнул и приказал:

- Веди в комнату.

Уж два часа я подожду.

Как оказалось – два часа для человека терпеть не могущего ждать – это вечность. Я весь извёлся. И никак не мог выбросить из головы тонкий силуэт девушки с длинными распущенными волосами цвета вороньего крыла.

Мне хотелось понять, как целая наследная княжна стала оборотнем. Да за ней должны сто нянек бегать, каждую её соплю утирать!

Так же меня удивлял самоконтроль княжны. Она до сих пор не нападала на людей. И на меня не бросилась. Наоборот таится.

Голова начала раскалываться от обилия вопросов без ответов. Надо было чем-то отвлечься, чтобы не думать о княжне, тогда я нагрузил себя упражнениями. Обещал же себе заниматься. Ллойд бы меня за такое халтурное отношение выдрал розгами, да так, что сидеть неделю не смог. И я бы ему слово поперёк не сказал.

Когда закончил, пот лился ручьём, а дышал я как загнанная лошадь.

В очередной раз осуждающе покачал головой – запустил себя, ох, запустил! Без силы оборотня смех один.

Выглянув в коридор, приказал терпеливо стоящему у дверей слуге приготовить мыльню. Вернее, купальню, мы же в благородном доме.

Быстро сполоснувшись, собрался и спустился в столовую.

Гости князя тоже оказались ранними пташками. За столом сидели все, кроме вчерашней леди с собачкой. Ещё не хватало Петера, меня и княжны.

Но с Петером понятно – волшебник отсыпается после проверки защиты. Он прежде всего боевой маг, ему убивать положено, а не в сложных плетениях защиты разбираться.

Оставалась только княжна.

Придёт?

Я в предвкушении облизал пересохшие губы и поймал себя на том, что нервничаю. Так взволнован, что даже не обращаю внимания на мелкие укусы блокиратора.

Сегодня меня посадили на место отсутствующего Петера на угол стола по левую руку от князя.

Его Сиятельство отвлёкся от тарелки и сходу поинтересовался:

- Как продвигается ваша охота, Мастер?

Судя по тону, князь с самого утра был не в духе. Вероятно, ему доложили, что прибывший Мастер-Охотник всю ночь провалялся на диване в гостиной, а не занимался тем, за чем его позвали.

- Тварь будет поймана в ближайшие дни. Я уже понял, где её искать.

- Очень на это надеюсь, - сухо ответил князь.

В этот самый момент дверь в столовую открылась и внутрь, словно ураган, стремительно ворвалась княжна.

Без сомнений она слышала мои последние слова. Потому что леди Кира была оборотнем.

Чтобы это понять мне не надо было приближаться к ней на пресловутые десять шагов. Я стольких тёмных тварей видел за свою практику Охотника, я сам тёмная тварь, как бы не открещивался от своей сущности. То, как она движется, как смотрит, как принюхивается, чуть опустив голову…

Я сам себя поймал на том, что стараюсь уловить её запах.

Фасон платья подчёркивал тонкую талию и высокую грудь девушки. Чёрные, как самая тёмная ночь волосы упругими локонами обрамляли идеальное лицо с чистой кожей, и спускались до самой талии. Полные губы на секунду искривились в гримасе, показав белые зубки, небесно-голубые глаза расширились, скулы заострились, крылья носа затрепетали, принюхиваясь.

Наши взгляды пересеклись, и я прочитал в них свой приговор. Стоит мне покинуть территорию поместья – и Охотник Грэмлин умрёт. Потому что с включённым блокиратором я с ней не справлюсь. А справляться придётся, потому что такой вызов я не проигнорирую. Это выше моей нынешней сути. Как только закончится завтрак - выйду за ворота.

Княжна тоже это поняла. Поняла, что прямо сейчас выдавать я её не стану. Гордо вскинула голову, уверенно и стремительно пересекла помещение, поцеловала отца в щёку и заняла место по правую руку от него, прямо напротив меня. Наши взгляды вновь пересеклись.

Грудь девушки быстро вздымалась, будто после долгого бега, тонкие крылья носа едва заметно трепетали. Княжна изучала мой запах. Я старался делать тоже самое, но слабый человеческий нос давал слишком мало информации.

Всё бы сейчас отдал, чтобы учуять её запах…

Удивительно, как никто не заметил нашего странного поведения. Между нами разве что искры не сверкали. Напряжение просто зашкаливало. Блокиратор сходил с ума, атакуя меня колючими разрядами. А успокоиться я не мог. Слишком близко была девушка.

Слишком близко был оборотень.

- Мастер Грэмлин, позвольте представить мою дочь – Киру, - заулыбался князь. Всё его плохое настроение, как ветром сдуло. Было видно – дочку он безбожно любит.

- Весьма рад, - сказал я и вежливо склонил голову, разрывая зрительный контакт с девушкой.

Как ни странно, но мой голос, ни дрожал, ни скатился до звериного рыка, чего, признаться, я опасался. Ещё никогда я не обедал за одним столом с другим оборотнем. Обычно мы друг друга сразу начинали убивать.

- Мастер Грэмлин, - голос княжны был холоден, как айсберг в Северном море. – Вы ведь приехали избавит нас от оборотня? И когда же вы собираетесь расправится с тварью?

- Сразу после завтрака отправлюсь на Охоту, - ответил я, выделив последнее слово. Потому что Орденцы не Охотятся. А я – Охотник, чтобы там Мастер Дуран себе не навоображал.

- Охоту? – княжна вскинула тонкую бровку.

- Охоту, - подтвердил я. – До Ордена я состоял в Круге. Убивать тёмных тварей – моя работа.

Девушка вновь заломила бровку.

- Правда? – в её голосе проскользнули нотки сомнения. – А правда, что в Круге есть закон: «Если стал тёмной тварью – убей себя?»

- Кира! – сделал дочери замечание князь. – Не думаю, что это хорошая тема для разговора за столом.

- Отчего ж? – притворно удивилась девушка. Судя по заинтересованным взглядам остальных гостей – им эта тема тоже была небезинтересна.

- Всё верно, - подтвердил я. – Есть такой закон.

- Поразительно! - покачала головой княжна. – Тогда нам остаётся только выпить за смелость этих людей. За Охотников! – девушка схватила стакан с водой, который парой секунд ранее выставил на стол слуга, подняла над головой, салютуя, и залпом осушила. Тост подхватили все гости, подняв что у кого было. Даже князь, несмотря на своё неудовольствие, козырнул в мою сторону чашкой.

Один я сидел насупившись, как сыч.

Хорошее ей дали воспитание. Знает, чем уколоть, зараза. Единственное, чего она не знает – так это причин, почему я жив спустя три года, после того, как обратился.

Знай она и…

Я мысленно покачал головой. Зачем ей причины? Я приехал её убивать.

Чем-то эта ситуация напоминает мою встречу с Паулем Кребом – Охотником, ставшим гекувой. Как только он вспомнил кем был – бросился на тёмную тварь – на меня то бишь. Думаю, после он нашёл бы способ лишить жизни и себя.

Сейчас роль Пауля Креба исполняю я. И актёр из меня однозначно хреновый.

- А вы, Леди, не боитесь оборотня? – спросил я. Может быть чуть резче, чем надо, но княжна и глазом не моргнула.

- Боюсь, Мастер, - притворно вздохнув, красивым бархатным голосом ответила девушка. – Как же не бояться, когда по твоему дому разгуливает подобная тварь?

Угу, камень в мой огород.

На себя посмотри… красавица.

- Да, - соглашаюсь. Сам же в это время рассматривал удобно лежащий в ямке между ключицами девушки кулон на золотой цепочке тонкого плетения. Это куда безопаснее, чем смотреть ей в глаза или – упаси Бездна! – в декольте. А там было на что посмотреть…

Ух… Что-то мне жарко стало.

Так жарко, что блокиратор с радостью выдал порцию отрезвляющих разрядов. Однако, это не помещало мне сказать колкость:

- Ещё неприятнее, когда тварью оказывается дорогой тебе человек, которому ты готов смело подставить спину.

Княжна хмыкнула. Князь закашлялся, подавившись омлетом. Похоже, наша пикировка зашла слишком далеко. А гости за столом вон уши поразвесили. Любопытно им.

- Мастер Грэмлин, думаю, и это не самая лучшая тема для разговора. Аппетит портится, – сухо прокомментировал нашу милую беседу хозяин дома.

Хороший он мужик, умный. Жаль, не хочет замечать того, что творится у него под носом. Любит он дочь. Всем сердцем любит.

Тёмную тварь тоже любить будет? Интересно, как быстро выйдет вся любовь и родственные чувства?

- Действительно, что это мы? – Поддержал я. – Не стоит волноваться, леди Кира. Мы обязательно изведем тварь. Обещаю.

- Верю вам, Мастер Грэмлин, - с улыбкой полной дружелюбия, пропела волчица. А в глазах обещание убить…

Завтрак внезапно превратился в забавную пикировку двух хищников, готовых в любую секунду порвать друг другу глотки. Но, не желая выдавать свои истинные лица, они не делают этого.

Княжна не просто себя контролировала, она была практически идеальным оборотнем. В чём причина? В том, что она воспитывалась в благородном обществе, где дрессируют не хуже, чем на королевской псарне? Откуда такой самоконтроль? Не каждый бывалый воин может таким похвастаться. Я сам очень быстро начал, скажем так, деградировать до твари и, если бы не кость варула в груди, давно бы сдох от серебряного меча или пули Охотника.

Надеюсь, она всё-таки согласится поговорить прежде, чем вцепится мне в глотку.

Не стану врать, в какой-то момент наша пикировка начала приносить… удовольствие. Ошейник и тот заткнулся, потому что я был спокоен и расслаблен. Сейчас опасности не было.

Всё закончилось с приходом слуги, шепнувшим на ухо князю пару слов, от которых Его Светлость моментально побагровел лицом и вперил в меня бешеный взгляд.

- Мне сообщили, - сказал он ледяным тоном, сейчас сильно напоминающим потусторонний голос Митра, - что несколько часов назад оборотень вновь убил одну из моих лошадей.

Гости моментально притихли. А я бросил мимолётный взгляд на княжну.

Девушка смотрела пронзительно и серьезно, закусив белыми ровненькими зубками нижнюю губу.

Меня снова бросило в жар, который быстро потушил блокиратор на пару с рассерженным князем.

- Не хотите объяснить, почему я всё ещё несу убытки?

- Мы решим вопрос, Ваша Светлость. Я немедленно отправлюсь туда, - я резко, так, что ножки стула проскребли по лакированному паркету, отодвинулся от стола и поднялся.

- Уж будьте так любезны, Мастер, - ядовито процедил князь и тоже вышел из-за стола. – И не забудьте вашего коллегу. Мне доложили, что ночью он проверил всю защиту. Однако, работать лучше от этого она не стала.

- Конечно, Ваша Светлость, - кивнул я и поспешил покинуть столовую.

И ни разу не обернулся, хотя прекрасно ощущал на спине чужой взгляд.

Срочно разбуженный боевой маг Ордена был зол. Особенно его бесило две вещи: то, как тварь минует идеальную защиту Ордена, которую он только что проверил и был полностью уверен в её надёжности и то, что я о чём-то молчал.

Доказать он ничего не мог, но чувствовал. Интуиция не только у меня есть.

Вчетвером (я, Петер и двое дружинников князя) мы выехали к конезаводу.

Дорога много времени не заняла, тут всего километров пять-шесть через светлый лес, но я постоянно был настороже. Да, леди была невероятно разумна и сдержана для молодого оборотня – нападать на нас она вряд ли бы стала, но исключать такую возможно глупо. Женщины и так-то непредсказуемы, кто знает, что в следующий момент придёт в голову волчице?

Когда закончился лес, лошади вырвались на широкое ровное плато с высокой сочной травой и несколькими мелкими озерами. С голубого неба светило не по-осеннему тёплое солнышко, где-то беззаботно чирикали птахи, их щебет заглушало брехание собак и людской гомон. Ограда конезавода была попроще, не сплошная каменная стена, как в поместье, но магией от тонких жердей разило едва ли не в разы сильнее. Блокиратор аж за несколько метров предупредил меня ударом магии.

Когда добрались до места, Петер хмуро глянул на меня, бросил «Работай» и направился к ограде. Будет снова проверять. Не понимать, что не так, а от того злиться ещё сильнее.

Я тоже приступил к делу, хотя мне и так было всё понятно.

И всё же, в работе Охотника нет ничего бесполезного. Всё дело в деталях.

Например, по обглоданной до чистоты ляжке кобылы, выгрызенной печени и сердцу могу сказать – княжна была демонически голодна. И вот как она при таком голоде не теряет самоконтроль?

Оборотню в человеческом обличие в сутки требуется около полутора килограмм мяса. В волчьем (обычно в полнолуние) мы можем сожрать до двадцати килограмм свежего (только свежего) мяса.

Сколько пищи требуется шатуну, если он обращается каждый день? Несколько раз в день?

Отпечатков лап оборотня вокруг тоже хватало.

Прикинул на глаз размеры, и не удержался от восторженного вздоха. Мощный зверь! Жаль такого убивать. Если судить по красоте княжны-человека, то и волк у неё должен быть… само очарование.

- Что-то нашел? – спросил от ограды Петер.

- Матёрый зверь. В холке поболе меня будет, - не стал скрывать я.

Что и не удивительно. Самки всегда больше самцов. Почему природа распорядилась именно так – неизвестно. Естественным путём оборотни не размножаются. Это скорее болезнь, своего рода «мутация», как научно обзывают наше состояние некоторые ученые умы. Охотники называют оборотней бичом нашего времени. Они одни из самых распространённых тёмных тварей. Невозможность иметь детей нам компенсируется дикой заразностью. Один укус, случайно попавшая в рану кровь или другая жидкость тёмной твари, и ты пополнишь ряды оборотней хочешь ты того или нет. Хорошо после нападения выживает один из десяти пострадавших – оборотни не любят расставаться с добычей, иначе совсем кисло было.

- Справишься? – Петер подошёл, присел на корточки и тоже приложил свою ладонь к следу волчицы.

- Это моя работа. Как-то же раньше справлялся.

- Ну-ну, - отозвался волшебник.

Границы выпаса были обнесены всё той же жердевой оградой с убийственным фоном магии…

Интересно, княжну защита пропускает в обоих формах или ей каждый раз приходится перебираться через неё голышом? Хотел бы я на это посмотреть…

На лицо наползла мечтательная ухмылка, которая быстро улетучилась, стоило почувствовать на своей шкуре чужой взгляд.

Петер называет это интуицией. Так вот, интуиция мне подсказывала, что кто-то недобрый наблюдает за мной (и только за мной) вон из того леска.

Волчица. Кто ж ещё.

Сейчас нападать она не станет. Умная слишком. Хитрая. Терпеливая. С отменной выдержкой. Истинная хищница.

Поймал себя на мысли, что думаю о ней не как о тёмной твари, а как о… девушке, которая мне понравилась. Более того, в такую не грех и влюбиться.

Потряс головой. Какой же бред иногда туда лезет…

Осмотрев одно место нападения оборотня, Петер зачем-то решил осмотреть и все остальные. Не знаю, что он хотел там найти, лично мне приходилось откровенно скучать, делая вид активного поиска. Ведь оборотней ловят не так. Но откуда Орденцу об этом знать?

И всё это время, куда бы мы не поехали, где бы не остановились – я ощущал на себе чужой взгляд.

Признаться, это начало раздражать. Хотелось уже разобраться с волчицей. А там, либо мы договоримся, и она расскажет, кто её обратил, либо кто-то из нас умрёт.

Жить я хотел. Очень хотел. Но вот конкретно сейчас – смерти не боялся. Волчица меня не пугала, хотя и была по всем меркам сильнее. Сцепись мы и я проиграю.

В итоге в поместье возвращались уже в сумерках. Я ехал последним, специально придерживая Каурую. Впрочем, лошадке было всё равно галопом, рысью или шагом. Она и на меня практически не реагировала - только сахар, морковку и яблоки давай. Животинка, доставшаяся мне от колдуна Николаса, была абсолютна флегматична.

Петер пару раз обернулся с недовольным видом, потом вовсе придержал своего жеребца и поравнялся со мной.

- Ничего не хочешь мне сказать?

С людьми князя нас разделяли несколько метров, поэтому я решил говорить открыто.

- Выключи ошейник, - попросил я.

- Причина? – спокойно, словно ждал этого, осведомился волшебник.

- Так я быстрее выслежу тварь.

- Верю, - кивнул Орденец. – Вот только есть у меня ощущение, что ты мне сильно недоговариваешь, а, Охотник?

Похоже, мнения своего начальника о том, что я член Ордена, а не Охотник, Петер не разделял.

Я пару секунд упрямо молчал, поджав губы, потом всё-таки добавил:

- Мне нужно это, Петер. Сними ошейник, очень прошу.

- И в это я тоже верю, Охотник, - отчего-то вдохнул боевой маг Ордена. – Но нет. И ты сам мне за это завтра скажешь спасибо.

Я отвернулся к лесу, скрывая своё перекошенное выражение лица. Слишком мощный пришёл от блокиратора разряд. Мне очень не понравился отказ Петера. За это хотелось его порвать. Немедленно. Вцепиться в горло и…

- Напомни, ты Охотник или тварь? Что-то я подзабыл…

Меня как молнией прострелило.

И дело было совсем не в ошейнике.

Похоже всё-таки придётся сказать Петеру спасибо и уже прямо сейчас, а не завтра. Я ведь на самом деле чуть не напал на него.

Верить в то, что тёмная тварь внутри меня берёт вверх – не хотелось, поэтому я всё списал на волчицу. Её присутствие, её постоянный взгляд в спину меня нервирует. Вот и…

- Я – Охотник, - прозвучало это угрюмо, но уверенно. Наваждение спало, меня отпустило.

- Так и не забывай об этом, - веско припечатал Орденец.

- Спасибо.

- Да без проблем. Обращайся, - ответил тот и с удивлением спросил: - Ты куда?

Я в это время остановил лошадь и спрыгнул на землю.

- Если мы приедем к князю с пустыми руками, а завтра в его конюшнях не досчитаются очередной лошади – он нас сам сожрёт. Хочу кое-что проверить. Есть у меня одна догадка.

- Поделишься?

- Надо проверить, - повторил я, снимая с седла ножны с посеребрённым мечом. – Если я прав – завтра мы изловим тварь.

Петер одарил меня полным сомнения взглядом.

- Не беспокойся. Если тварь до сих пор на меня не напала, значит в данный момент далеко. Думаю, сюда он приходит только поохотиться и делает это ближе к утру. Ты ведь слышал, что рассказывал мне управляющий князя?

Мои слова не сильно убедили волшебника.

Он чуток помолчал, постукивая пальцами по луке седла, потом всё же кивнул.

- Хорошо. Иди. Но, если сдохнешь, Дуран открутит голову и мне. Ты у него нынче любимый питомец.

- Был бы хвост, обязательно бы повилял, - огрызнулся я, вынимая из сумки пару небольших флакончиков с зельем и убрал в кармашки на поясе. – Каурую забери.

- Я попрошу подежурить на воротах. Если прижмёт хвост, беги туда.

Хотел сказать, что человеку от оборотня никогда не убежать, но лишь кивнул. Вот чего-чего, а убегать я не планировал.

Дождавшись, когда всадники скроются за изгибом дороги, я несколько раз глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух и осмотрелся. Поморщился.

В лесу темнеет быстро, а человеческий глаз совершенно не приспособлен к ночному образу жизни. Вот и я ощутил себя слепым котёнком. Ошейник блокировал все возможности волка, в том числе и ночное, вернее тепловое зрение. Поэтому, чтобы не быть котёнком, ещё в Страуле, пока было свободное время, купил несколько полезных зелий. Одним из них сейчас и собирался воспользоваться. В народе оно поэтично называлось «Кошачий глаз» и помогало видеть в темноте, как днём. Одного небольшого флакона – буквально на один глоток – хватало на час. Я взял с собой два зелья. Оптимист.

Прямо ностальгия накатила. Вспомнил былые денёчки Охотника, когда был просто Охотником. Никаких тебе возможностей оборотня, только то, чему научился и чего смог достичь тяжёлым трудом, потом и кровью.

Зелье подействовало через пару секунд. Я ещё раз осмотрелся, кивнул сам себе, покрепче сжал рукоять меча и сошёл с дороги в лес.

Я не искал оборотня. Она сама нашла меня.

Наши пути пересеклись на небольшой прогалине: с одной стороны - спуск в овражек, на дне которого журчит небольшой родничок, с другой - криво выросшее дерево, напоминающее рога горного козла. Из-за ствола волчица и появилась.

Вышла уверенно, без спешки и сразу оскалила клыки.

Мой волк решил не отставать и отзеркалил агрессию княжны. За что я получил неслабый разряд магии от блокиратора. Меня всего передёрнуло. Даже на морде волчицы появилось озадаченное выражение.

- Вот как-то так, - я потёр шею и выдал кривую улыбку. – Ну, привет, красавица.

Волчица действительно была красива. Для оборотня. Высокая, поджарая, мощная. Но не стоит путать её с волком. У нас с мохнатыми серыми братьями слишком мало общего. Спутать оборотня с обычным волком не смог бы никто. Слишком уродливая башка, слишком мощное тело и несуразно длинные лапы, что позволяло оборотню при желании передвигаться на задних лапах.

Серебристо-чёрная шерсть бликовала, когда через редкие просветы в листве на неё попадал свет луны. Голубой цвет глаз сменился насыщенным янтарём. Бритвенно-острые когти вспахивали землю, здоровенные белые клыки оскалены, из пасти капает слюна, треугольные уши прижаты к лобастой башке, шерсть вздыблена.

На моё приветствие княжна ответила низким рыком, прокатившимся по коже ощутимой вибрацией. Как будто я не стоял в пяти метрах от неё, а держал руку на напряжённом теле зверя.

Не понравилось? Или для благородных дам столь простые комплименты неприемлемы? Балладу ей, что ли, сочинить?

- Княжна, давай поговорим. Подраться мы всегда успеем, - миролюбиво предложил я.

Мне на самом деле не хотелось с ней драться. Всё, как за завтраком, ничего не изменилось – тоже напряжение между нами. Сложно оставаться спокойным рядом с диким зверем, желающим тебя убить.

Боли я не боялся, но, если блокиратор решит, что лимит моих эмоция закончился и выдаст особо сильный разряд – меня же попросту вырубит. Как быстро княжна после этого перегрызёт мне глотку? Её контроль поразителен, но инстинкты никуда не делись. Сейчас она зверь, защищающий свою территорию.

В ответ на моё предложение волчица сделала полшага вперёд, а ненависти напополам с яростью в глазах прибавилось.

- Кира, - я решил перейти на личности. – Орден хочет не просто убить оборотня, а изловить для опытов. Будь ты менее разумна, я бы и глазом не моргнул…

Волчица зарычала ниже и подшагнула ближе. В рыке мне послышало явное возмущение.

М-да, кажется, сказал я что-то не то.

На всякий случай выставил перед собой меч.

Рычание стало угрожающим. Волчица сильнее прижала уши к башке и на этот раз попятилась. Знает, что за меч у меня в руках. Думаю, только он до сих пор сдерживает её от нападения. Уже ощутила на себе обжигающее действие серебра? Умная девочка.

Мне надо до неё достучаться.

И чем быстрее, тем лучше. Терпеть разряды ошейника становилось всё сложнее.

- Я не хочу тебя убивать. И отдавать Ордену тоже не хочу. Там плохо, Кира. Давай поговорим. Я знаю, ты меня понимаешь. Прояви благоразумие.

Проявлять благоразумие княжна не желала и к разговору расположена не была. Она мощно оттолкнулась, выворачивая когтями траву и комья земли и кинулась в атаку прямо на выставленный меч.

Безбашенная девчонка!

Чего мне стоило в последний момент отвести клинок…

Но и подставляться я не собирался. Вбитые годами рефлексы сработали как надо – я отшатнулся, пропуская зверя мимо себя.

Меня обдало тяжёлым звериным дыханием, следом пришёл запах сена, немного мускуса и…

Не знаю, что в тот момент произошло. Как будто внутри что-то взорвалось, лопнуло, надсадно заломило, и мой волк порвался наружу, наплевав на блокиратор…

Мышцы свело судорогой, меня затрясло, пробил пот... В следующую секунду всё тело, каждую клеточку, каждый нерв пронзила боль.

Даже не так. БОЛЬ. Горло перехватило спазмом. Крик, который должны были услышать и в поместье, заглох в зародыше. Меня скрутило, свило в крутой крендель. Во внутренности, будто раскалённый прут сунули и прокрутили, позвоночник прострелило. И тут же выгнуло дугой в обратную сторону, после чего выключило. Нервная система не выдержала нагрузки и отключила сознание.

Реальность возвращалась медленно и неохотно. Я даже не сразу осознал, что пришёл в себя и уже открыл глаза. Вокруг было темно и тихо. И лишь бледным пятном выделялось лицо девушки.

Обнажённой девушки.

Обнажённой, потрясающе красивой девушки, чья рука аккуратно гладила меня по волосам.

Значит, я всё ещё прибывал в мире грёз, потому что в реальности такого быть не могло. Княжна должна была перегрызть мне глотку, выпотрошить и сожрать сердце.

Я не мог быть живым, не мог чувствовать щекой гладкий бархат девичьего бедра, не мог смотреть в небесно-голубые глаза и не испытывать желания убить, не мог… Да много чего не мог!

И тем не менее я был жив.

- Поче…

Хотел спросить, почему она не убила меня, но из горла вырвался один хрип. Горло изнутри засаднило, будто в меня насильно заталкивали песок и теперь он лез наружу.

Я закашлялся и долго дохал, едва не выплюнув собственные лёгкие. Во рту появился привкус крови, перед глазами потемнело, мне стало как-то совсем нехорошо. Но тут на лоб легла тонкая прохладная ладошка, уложила обратно на колени и мне сразу полегчало. Я шумно выдохнул и прикрыл глаза.

Хорошо….

Лежал я так всего пару минут. Наслаждался осторожными прикосновениями девушки-оборотня и ни о чём не думал. Княжна не торопила. Кажется, ей самой нравилось… Но тут могу и ошибаться.

Я бы и дальше изображал безвольную медузу, но неожиданно начал замерзать. И только сейчас понял, что мокрый насквозь. В родник мы, что ли, свалились, пока я был без создания? И почему я мёрзну? Температура тела оборотня на четыре градуса выше температуры обычного человека. Я зимой могу спать на снегу и не испытывать дискомфорта. Даже ошейник этого не изменил. Сейчас-то чего?

Меня начал бить озноб. Затрясло, как припадочного. Зуб на зуб не попадал.

Я попытался подняться, дабы избавиться от мокрых вещей, но княжна остановила.

- Лежи! – приказала леди. И этот приказ был из разряда тех, которым нельзя не подчиниться. К тому же я понял, что поспешил с активными действиями. Попытка подняться, едва снова меня не вырубила.

Княжна осторожно сняла мою голову со своих колен, уложив на землю, пересела и быстро и ловко, словно всю жизнь только этим и занималась, раздела меня до пояса. Подумала секунду и принялась стаскивать сапоги, потом вовсе раздела догола и приникла своим горячим гибким телом.

Мои руки сами собой обвились вокруг талии девушки и крепко прижали, почти спаяли воедино наши тела. Кира была горячей, и я жадно грелся в её тепле. И в этом не было ничего сексуального. Я грелся, она грела.

Волк внутри меня подозрительно молчал. Ни эмоций, ни тёмных желаний. С тех пор, как я очнулся, ошейник ни разу не ударил меня. И это рядом с другим оборотнем! Поразительно!

Что тут происходит? Почему?

Так мы лежали ещё минут десять, пока я не согрелся.

Что момент настал понял, когда близость девушки начала волновать. Тут и блокиратор очнулся и выдал мне порцию магии. Слабенько. Почти незаметно. Однако боль была ощутима. Как будто кипятком плеснули. Шея под ошейником горела огнём.

Несмотря на появившийся дискомфорт, княжну от себя отстранил через силу. Наоборот, хотелось крепче прижать девушку к себе и не отпускать.

- Спасибо, - поблагодарил тихо. Голос всё ещё хрипел, но слова теперь разобрать было можно.

- Что это? – спросила Кира, проводя пальцем по ошейнику.

Я вздрогнул и подался назад, подальше от тонких пальчиков княжны. Шея и без того горела. Короткое прикосновение стало мучительной пыткой.

- Извини, - отчего-то смутилась девушка. Внезапно ойкнула, подорвалась на ноги, схватила мою куртку и накинула на себя. Была она невысокого роста и тонкой, как тростинка, так что в моей одежде практически потерялась.

И как из неё получалась такая мощная волчица? Откуда массу брала? И куда девается то, что тварь сжирает в полнолуние?

К слову, этот вопрос давно тревожит учёные умы, но ответа до сих пор так никто и не дал. Оборотни вот такие: даже из самого хилого человека получается мощный опасный зверь. Это уже потом они набирают массу, а по началу дохляки-дохляками.

Я скромностью леди не страдал, и всё же с кряхтением приподнялся на локте, подтянул к себе влажные штаны и прикрылся. Интересно, где была стеснительность княжны, когда она грела меня своим телом?

Мысли снова свернули не в то русло, меня обдало жаром возбуждения и ошейник послушно выдал положенный удар магии. Я поморщился. Больно, зараза. Но после того, как я начал обращение – это не удивительно. Странно, что блокиратор не убил. Мне ведь было сказано: попытаюсь обратиться – умру.

Сегодня прямо праздник какой-то. И волчица меня не убила, хотя должна была, и ошейник отчего-то не добил.

- Так что это? – одевшись и вернув себе уверенность, спросила княжна.

- Это блокиратор. Артефакт Ордена. Он не даёт мне обратиться, блокирует тёмную тварь внутри, - говорил я шёпотом себе под нос, но волчица прекрасно слышала.

- Неправда! – запротестовала девушка. – Я же чувствую, кто ты.

- Он только блокирует оборотня, а не превращает меня обратно в человека. Я тебя тоже чувствую. И не понимаю, почему всё ещё жив.

Княжна замялась, сильнее укутавшись в куртку и отвернулась.

- Леди Кира?

- Можно без леди, - фыркнула девушка, поворачиваясь обратно. На меня взглянули потрясающие небесно-голубые глаза.

Я сглотнул. Получил от ошейника новый разряд и повторил вопрос:

- Почему ты не убила, Кира? Я уже понял, что ты разумна и прекрасно себя контролируешь, но против инстинктов…

- Ты не такой, - перебила меня девушка.

- В смысле? – не понял я и закашлялся. Сплюнул сгусток тёмной, почти чёрной крови, утёрся ладонью и вопросительно посмотрел на княжну.

- А почему ты убрал меч? – выстрелила встречным вопросом та, явно не желая продолжать затронутую тему.

- Ты красивая.

Это вырвалось как-то само собой.

Кира в изумление заломила брови.

- Волчица красивая, - поправился я и огляделся в поисках меча. Тот валялся на другой стороне прогалины.

Мы не образуем пары, не заводим семьи и детей. С лёгкостью меняем партнёров и места обитания. Ненавидим и убиваем себе подобных. Оборотни одиночки, и готовы драться насмерть за свою жизнь.

Не выруби меня ошейник, не уверен, что сейчас бы разговаривал с девушкой. Полагаю, она сильно удивилась, когда я отключился.

- Ты тоже ничего, - неожиданно весело усмехнулась княжна.

- Я обратился? – пришло моё время удивляться.

- Нет, - щёчки волчицы чуть порозовели. – Тебя только начало корёжить, и ты сразу упал. Я решила умер. У тебя даже сердце какое-то время не билось.

Выходит, я всё-таки умер. И будь я человеком – таким бы и остался. Но я оборотень и демонически живуч. Да и кто знает, что ещё кроме дополнительного контроля и не боязни серебра даёт кость варула в груди?

- Долго я был без сознания? – я осторожно сел и прислушался к себе. Здоровым себя не ощущал, но второй раз за вечер помирать не тянуло. Регенерация оборотня медленно, но уверенно пробивалась через блокиратор. К утру должен полностью оклематься. Только бы ошейник не бил разрядами, боли я не боялся, но отвлекает же. Хотя это правильно. Близость обнажённой княжны волновала во всех смыслах. Хотелось отбросить штаны, сорвать с ней куртку и…

- Несколько часов.

Я крепко зажмурился, выкидывая из головы соблазнительные образы и пережидая болезненные разряды блокиратора.

- Всё хорошо? – участно поинтересовалась Кира, подходя ближе и присела передо мной на корточки.

Я шумно сглотнул, почуяв запах её волос и кожи: пахло сеном, летом, солнцем, и хрипло сказал:

- Значит, время поговорить у нас есть. Только надо держать дистанцию. Ошейник реагирует на мои эмоции. А я реагирую на тебя…

О чём я, Кира сообразила быстро. Её глаза округлились, ротик приоткрылся, как будто желая что-то сказать, но слов не последовало. Княжна поднялась и отошла на край прогалины. Мне моментально полегчало.

- Ошейник можно снять? – поинтересовалась она, привалившись спиной к «рогатому» дереву.

Показалось или я услышал в её голосе сочувствие?

- У тебя есть надёжный волшебник, который пойдёт против Ордена? – насмешливо спросил я в ответ.

- Понятно. Извини. И… спасибо, что не выдал. Этот волшебник…

- Ну, Петер не так плох для Орденца, - усмехнулся я и встрепенулся. По лесу разнёсся звук далёкого выстрела.

- Со стороны поместья, - определил я.

До поместья было около километра, но по ночной тишине звук разносится хорошо. Так сходу оружие не опознаю, но судя по «бабаху» – это что-то помощнее моих «Стражей». Охотничье ружьё большого калибра? На медведя. Или оборотня?

Кира настороженно принюхалась, но с такого расстояния почувствовать ничего не могла.

- Я… Надо… - пробормотала она, скинула куртку и сорвалась с места.

- Кира! – только и успел выкрикнуть я ей вслед. В человеческом виде по лесу княжна передвигалась не хуже, чем в волчьем. Только шумела, как стадо лосей.

Я выругался и начал одеваться.

Рубаха неприятно липла к телу, поэтому я отбросил её в сторону, просто накинув куртку, в ботинок отчего-то набилась земля – пришлось хорошенько его потрясти. Затем выпил оставшееся зелье «Кошачьего глаза», подхватил меч и последовал за волчицей. Только не по лесу, а вернулся на дорогу. Бегать по лесу глупое занятие. Тем более я не княжна, чтобы меня пропускала защита поместья, меня должны ждать у ворот.

- Почему стреляли? – подбежав к решетке, спросил я у знакомого парнишки-слуги, бесполезно топчущегося по ту сторону ограды.

На меня в ответ навели ствол охотничьего ружья.

- Мастер Грэмлин? – напряжённо уточнил парень. Март, кажется. Его всего трясло, по вискам текли крупные капли пота. Чудо, что он в меня сходу не выстрелил.

Я хотел сказать колкость, мол, «не оборотень же», но направленное на меня подрагивающее дуло не располагало к шуткам.

- Да, Март, это я. Что случилось? – спросил, добавив в голос уверенности и спокойствия.

- Н-не м-могу з-знать, М-мастер! – постукивая зубами, откликнулся служка и нервно оглянулся на особняк. – С-стреляли п-почему-то.

То, что стреляли, я и так понял. Вздохнув, велел:

- Открывай! Не стой. И опусти ружьё.

Не скажу, что моё холоднокровие передалось мальчишке, но целиться в меня он перестал и кое-как распахнул одну из решётчатых створок. Калитки в конструкции ворот почему-то предусмотрено не было.

Я ужом протиснулся в щель и побежал к ярко освещённому особняку.

Перед главным входом было людно и шумно. Не удивлюсь, если тут собрались все обитатели дома, но сходить с крыльца они не решались. Кто-то вовсе выглядывал из дверей и окон, придерживая занавески. Как, например, леди Кира, смотрящая вниз со второго этажа. Уже одетая и причёсанная.

Как и все она глазела на разыгравшуюся перед особняком трагедию.

На земле, в паре метров от крыльца, смотря в звёздное осеннее небо остекленевшим взглядом, лежал молодой парень с разорванной пулей грудной клеткой. Фактически от грудины осталась одна большая дыра, через которую всё ещё сочилась густая кровь.

Рядом с телом стоял на коленях шустрый старикан, встретивший нас с Петером у ворот, осуждающе качал головой и что-то бубнил. Чуть дальше в траве валялось ружьё, ещё дальше, в окружении князя и охраны поместья, сидя на земле и держась за голову, подвывал лысый мужик.

- Что случилось? – чуть запыхавшись, спросил у Петера, хотя и сам уже всё понял.

- Что за вид? – вопросом на вопрос ответил волшебник.

Вид у меня, действительно, был препаршивым.

- Повстречался с оборотнем. Тварь оказалась слишком… умной. Выстрел её спугнул. – соврал я. - У вас что?

- Конюх услышал шум в ельнике и решил, что это оборотень, - вместо Петера ответил подошедший князь. Спокойно и безразлично, словно у него под ногами не лежал покойник. – Испугался и выстрелил.

- У вас, князь, все конюхи ходят с ружьями на медведя? – ещё раз глянув на рану, с сарказмом поинтересовался я, хотя помнил, что об этом говорил старик-привратник. Но не высказаться не мог. Этот выстрел сорвал мой разговор с княжной. Попробуй теперь от Петера улизни.

- После того, как завёлся оборотень – да, - Аур Крейгшот оставался спокоен. – Я сам дал такое распоряжение. В ночное время ходить с оружием.

Я посмотрел на Петера, но волшебник лишь плечами пожал. Хозяин здесь князь, и он может отдавать любые приказы.

- Оборотень не может попасть на территорию поместья, - напомнил я и посоветовал: - У вас хорошая ограда. Отмените распоряжение, пока ещё кто-нибудь не пострадал.

Но князь отрицательно покачал головой и посмотрел на нас остро и с неприязнью.

- Ограда конюшен тоже под зачарованием – один Мастер защиту ставил. Только задрать лошадей оборотню это не помещало!

И не поспоришь.

- Я… - открыл рот Петер, но князь жестом его остановил.

- Не хочу слышать никаких оправданий, Мастер. Убейте тварь, господа! Вы же сюда для этого приехали!? – последний вопрос-утверждение Крейгшот выплюнул мне в лицо, отвернулся и громко поинтересовался: - Разве я отменял распоряжение не выходить из дома после наступления ночи? Брайн! Наведи порядок!

Один из дружинников вытянулся по струнке и поспешил к зевакам. Слугам дважды повторять было не надо – испугавшись гнева господина, они поспешили вернуться в дом, из-за чего в дверях началась сутолока. Ведь гости князя тоже решили закончить ночной променад.

- Убейте оборотня, господа! – с нажимом и угрозой, повторил князь и пообещал: – Если у меня погибнет ещё хоть один человек или лошадь – Орден за это ответит.

- С оборотнем будет покончено сегодня же, Ваша Светлость, - приложив правую ладонь к сердцу и слегка поклонившись, пообещал Петер. Потом схватил меня за плечо и отволок в сторону. – Что с тварью? Ты же говорил…

- Ошибся, - перебил я и продолжил откровенно врать: - Мы сцепились. Я его ранил, волк сбежал. Серебро его ослабит. Мы легко его поймаем.

- Хоть что-то хорошее, – проворчал волшебник. – Собирайся. Нельзя его упустить. Ты слышал князя.

Я поднял голову, нашёл глазами окно, у которого стояла княжна и кивнул.

Петер проследил мой взгляд, но ничего не понял. Киры у окна уже не было.

- Выключи ошейник, - вновь попросил я и прежде, чем волшебник в очередной раз мне отказал, пояснил: - Разряды от блокиратора сильно отвлекают во время боя. Тварь едва не выпустила мне кишки. Я только чудом его ранил.

Петер коснулся невзрачного серебряного браслета на левом запястье и с сомнением посмотрел на меня.

- Убить я его и в ошейнике могу, но изловить… Или выключи блокиратор, или не проси с меня сверх моих возможностей.

- Хорошо, - с неохотой сказал волшебник. – Только учти – выключить я его не смогу. Уменьшу уровень восприятия артефакта до минимума.

- В смысле? – не понял я. – Дуран же говорил, что управляющий артефакт…

Петер откровенно поморщился, и я замолчал на полуслове.

- Не будь столь наивным, Охотник! Ты же не в сказке. Если блокиратор выключить, как тебя в таком случае контролировать? Возможно на браслете Мастера и есть такая функция, но со своего я могу лишь ослабить силу разрядов.

Ответить оказалось нечем. Сам дурак. Наивный дурак. Кажется, мне об этом уже говорили. Но я продолжаю верить в людей. Потому что, если перестану в них верить, у меня не будет причин их защищать. Не будет причин быть Охотником.

Петер не солгал, снизив воздействие блокиратора. Я легко это проверил, подумав об обнажённой Кире.

Ошейник моментально куснул меня магией, но настолько слабо, что я лишь рассмеялся. Бейся он всегда так, я его и снять смогу. Если он меня при этом не убьёт, конечно.

Петер остался внизу, а я, сославшись на необходимость взять кое-что из вещей, поднялся в комнату.

Киру я почувствовал сразу. Волчица пряталась в тёмной нище за ростовым доспехом. Одета она была по-простому: свободного покроя льняная серая рубашка на завязках и такие же штаны, заправленные в короткие сапожки из мягкой кожи. Длинные темные волосы заплетены в косу, глаза бешеные, сама напряжена, как струна.

- Не стол столбом! – прошипела девушка, выбравшись из-за доспеха и буквально затолкала меня в комнату. Захлопнула дверь и шумно выдохнула. Посмотрела мне в глаза и жалобно произнесла: - Я не хотела!

- Я знаю. Но ты не виновата. Боятся все. - Мягко сказал я. Приблизился, послюнявил большой палец и коснулся нежной кожи щеки девушки, стирая, то ли пыль, то ли сажу.

Глупый поступок: нельзя тянуть руку к дикому зверю в пустой надежде, что тебя не укусят, но я ничего не смог с собой поделать.

Стоило дотронуться, и волчица нервно отшатнулась, влетев спиной в дверь и угрожающе ощерилась. Я в ответ зарычал не хуже. Агрессия вызывает агрессию. Всё же не стоит забывать, что передо мной оборотень, а не человек. И я тоже оборотень, чтобы там не думал. Двум тварям невозможно ужиться на одной территории.

Чтобы успокоиться пришлось приложить усилия, отойти подальше и глубоко подышать.

- Ты испачкалась, - пояснил я свои действия, когда ошейник перестал мелко, но злобно кусаться. Раньше бы меня всего перекорёжило, а сейчас будто куст крапивы схватил голой рукой.

- Да? – удивилась не менее тяжело и шумно дышащая Кира и рукавом потёрла щёку. - Наверное. Спасибо. И всё же… Никак не могу выбросить это из головы. Если бы не я, отец не приказал бы…

- Всё равно ничего уже не исправить, - отмахнулся я. - Забудь. Давай лучше подумаем, что нам делать дальше. Ордену нужен живой оборотень. И это шкурный вопрос уже для меня. Из этого возникает другой вопрос – кто обратил тебя, Кира?

Кира вздрогнула и отвела взгляд. Обхватила себя руками, будто замёрзла и потёрла плечи.

- Кира?

- Я… - заговорила девушка, но тут же закусила губу и с вызовом спросила: - А как ты – Охотник, стал оборотнем?

За бравадой она стремилась спрятать страх. Мне не нужно было быть волком, чтобы почуять его. Всё отлично читалось по лицу и позе, которую приняла княжна. Плечи расправлены, грудь торчком, подбородок выпячен, губы поджаты, глаза нездорово поблескивают в темноте.

- У меня опасная работа. – пожал я плечами. - Всякое случается.

- И почему же ты нарушил ваш закон? – продолжала наседать девушка.

- Потому что я всё ещё Охотник кто бы что ни говорил.

Кира фыркнула и дёрнула плечиком.

- Ну да… Мастер Грэмлин.

- Можно просто Грэм. И если в долине есть ещё один оборотень – как минимум я должен его остановить. Если он обратил тебя, может обратить и кого-то ещё. Ты же не хочешь, чтобы…

- Помолчи! – Кира вытянула руку раскрытой ладонью в мою сторону, нервным движением поправила волосы, прошлась по комнате, стукнула мыском сапожка ножку кровати. Я не мешал ей собираться с силами и мыслями. Стоял тихо, как мышка, наслаждаясь мнимой свободой. Да, блокиратор всё ещё был на мне, но его удары практически не причиняли боли. И это не могло не радовать.

- Ладно! – неожиданно всплеснула руками девушка и уселась на кровать, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. – Но, поклянись, что никому не расскажешь.

- Я умею хранить чужие тайны, - кивнул я. – Ты уже могла в этом убедится.

Мы с волчицей несколько долгих секунд смотрели друг другу в глаза, затем девушка отвернулась. Опустила плечи, словно из неё вырвали стержень и рассказала.

Дочка князя с детства влезала во всякие авантюры, став для отца настоящей головной болью. Вместо вышивания и танцев, бегала по плацу с мечом и скакала наперегонки с ветром. Подруг у неё не было. Лучший друг – кобыла по кличке Буря. И вот пару недель назад Кира прознала, что в соседний городок приезжает цирк. Князь почему-то не отпустил дочку посмотреть на артистов и тогда, разозлившись, своевольная Кира сбежала. Украла неприметную лошадь из конюшни и направилась в гости к артистам.

По пути случилась неприятность - девушка встретила, не то банду, не то просто подвыпивших мужиков. Мужикам красавица-княжна понравилась, и они решили поразвлечься. Кира ощетинилась кинжалом, предупредила, кто она и чем для них всё может закончиться, и даже подпортила кому-то шкуру.

Мужиков это только раззадорило.

Девушку изнасиловали. Она активно сопротивлялась: кого-то поцарапала, кого-то покусала. Сама получила несколько синяков и царапин. Благо, хоть живой ушла, бросив лошадь. Что удивительно. Либо оборотень не знал, что заразил девушку, либо сделал это специально. Последний вариант мне не понравился. Потому что, если это так – он не остановится. Банды оборотней у твари не получится, но и от отдельных особей ничего хорошего ждать не приходится. Тем более, если они тоже станут шатунами.

Разумеется, гордая своенравная княжна никому ничего не рассказала, испугавшись гнева отца. А ссадины и синяки списала на падение с лошади, испугавшейся змеи.

Ей поверили. Кира, словно мальчишка-сорванец часто возвращалась домой в неподобающем леди потрёпанном виде. Да и лошадка через пару дней сама вернулась домой, перепуганная, поцарапанная, но живая. Не задрал её оборотень.

Уже на следующий день княжна почувствовала первые изменения. И как Кира призналась – поначалу она испугалась, потом испугалась ещё сильнее, а затем ей понравилось.

Что и не удивительно – кому не понравится сила? Даже я не исключение. Возможности оборотня делают меня быстрее, сильнее, улучшают реакцию, позволяют видеть в полнейшей темноте, слышать за десятки метров, ощущать палитру разнообразных запахов. Это завораживает. К этому очень быстро привыкаешь. И уже не в силах отказаться.

Правда, что с ней, она поняла не сразу, а когда всё-таки сообразила, решила для себя, что никто никогда не узнает о её новой сущности. Потому что это смерть для её семьи.

- Посмотрим, что ты скажешь после первого полнолуния, - сурово произнёс я, выслушав исповедь девушки.

Княжне повезло, что её обратили после полнолуния. До следующего оставалось полторы недели и как она себя поведёт в ночь полной луны остаётся только догадываться: она может, как сохранить полный контроль, так и перебить всех обитателей поместья. Луна путает мысли и кипятит кровь. Против её зова сложно устоять.

- О! – ядовито выдохнула в ответ Кира. – Об этом можешь не беспокоится. Я уже приготовила логово. Там я никому не причиню вреда.

Я по-новому взглянул на девушку. Её предусмотрительность меня радовала. И всё же я был зол. Очень зол. Ошейник так и покусывал мелкими неприятными разрядами, намекая, что надо бы успокоится. Но я не хотел. И злился я не на княжну. Злился я на того шатуна, который её заразил.

Хотя вру. На Киру я тоже злился. Вот взбрело же взбалмошной девице ломануться в одиночку демон знает куда! Богатая, красивая, имеет всё, что только хочет и всё равно ей мало. Приключения ей нужны. Ну так доигралась! Теперь у неё вся жизнь станет одним сплошным приключением на выживание.

Княжна словно прочитала мои мысли и одарила недовольным прищуром синих глаз. И тут и в дверь комнаты постучали.

Мы оба замерли, как два кролика. Затем одновременно переглянулись, как два ребёнка, затеявших злую шалость. Если Киру застанут в моей комнате – будет скандал.

- Волшебник, - принюхалась девушка.

- Под кровать. – приказал я. Кира закатила глаза и направилась к шкафу.

Я лишь головой покачал. Её своеволие станет большой проблемой.

- Грэмлин! – Петер потерял терпение и вновь заколотил в дверь. – Ты всю ночь собираешься прихорашиваться?

Быстро собрав вещи и накинув новую рубаху взамен той, что оставил на прогалине, схватил меч и подошёл к двери. Осмотрелся напоследок, убедившись, что княжна спряталась и открыл.

- Не ори. Ночь на дворе. Я готовился.

- М-да? – с сомнением оглядел меня волшебник.

- Кто из нас Охотник?

- Вроде как ты.

- Вот и не мешай мне Охотиться!

Петер отшагнул и выразительно взмахнул рукой, мол, вперёд. Кто тебе мешает?

Мешала княжна, сидящая у меня в шкафу. Мы ещё не всё с ней обсудили.

Я вышел в коридор и прежде, чем закрыть дверь, тихо, так, чтобы Петер не расслышал, произнёс:

- На прогалине.

- Чего? – боевой маг Ордена всё-таки что-то услышал.

- Ничего. Идём.

Через десять минут мы с волшебником выехали из ворот поместья. План, который озвучил Петер был прост и полностью меня устраивал. Встреча с княжной из-за присутствия Орденца не сорвётся. По следу «оборотня» пойду только я, сам волшебник, с лошадьми, будет следовать за сигналом от маячка на блокираторе по дорогам. Если же я пойму, что оборотень близко или он снова решится на меня напасть, должен выпустить в небо сигнальную вспышку – Петер дал пару продолговатых цилиндров сигнальниц.

Не знаю, правда, чем мне в случае нападения сможет помочь волшебник. Пока он по ночному лесу доберётся до места, или я добью тварь, или она меня.

Но тут начальству виднее. Спорить я не стал, послушно взял сигналки и направился на прогалину, где якобы сцепился с оборотнем.

В общем-то, с княжной мы на самом деле там сцепились, однако Петеру подробностей знать не нужно.

Леди запаздывала. Мне приходилось бродить по прогалине, чтобы не стоять на месте и не вызывать подозрения у Петера, мол, ищу следы.

Действие зелья «Кошачьего глаза» грозилось вот-вот закончится - вокруг стремительно сгущались сумерки, делая из меня слепого котёнка. Но я парень запасливый: понимая, что к силам волка доступа теперь не будет ещё долго, сразу купил два десятка флаконов. Дорогие, заразы. Ещё и пришлось поискать хорошего алхимика, а не брать то дерьмо, которое предлагали. Лучше, конечно, самому сварить, сложности там никакой, но Петер с Митром были отчего-то против моих алхимических экспериментов.

Выходя сейчас на Охоту, прихватил ещё пяток штук и уже готовился принять следующее зелье, когда за стволом «рогатого» дерева поскреблись и оттуда раздалось тихое:

- Это я.

- Опаздываешь.

- Так получилось! – буркнула княжна, высунулась из-за ствола и требовательно вытянула руку:

- Дай куртку!

- Что я там не видел, - фыркнул я, но куртку снял и бросил девушке. – Ты можешь гордиться. Фигура у тебя…

В ответ раздалось негодующее рычание, и я поспешил заткнуться. Не стоит дразнить зверя.

- Этот волшебник начинает меня раздражать! Зачем он попёрся с тобой? – проворчала княжна из-за ствола.

- Потому что он не дурак. Петер чует какой-то подвох в моих действиях и словах, но не может понять какой. Нам надо быть осторожнее. Особенно тебе.

- Я осторожна! – заявила девушка, выходя ко мне. - За две недели…

- Ты наследила так, что пришлось вызывать Орден.

Кира фыркнула. В волосах у неё застряла пара веточек, но помня прошлый раз, лезть к ней не стал.

- А где, по-твоему, мне брать мясо?

- Олени, кабаны, кролики. В лесах полно живности. Недалеко приток Даэры – лови рыбу. Крысы, в конце концов. Твой новый желудок переварит всё.

На лице княжны при упоминании о крысах появилась брезгливая гримаса.

- Ты теперь оборотень, Кира. Тёмная тварь, которую убьют, как только узнают, кто ты. Тут не до брезгливости. Хочешь выжить, начинай учиться заметать следы. Закапывай остатки трапезы. Убивай только то животное, которое точно сможешь сожрать. И прекрати пересекать магическую защиту, иначе рано или поздно кто-то догадается, что искать тварь надо среди своих. А если твой отец взбеленится на Орден за сломанную защиту, здесь соберётся куча волшебников, чтобы понять в чём дело. Тогда об охоте вообще можешь забыть.

- Я запомню, - очень серьезно пообещала княжна и прищурилась: - А куда это ты пялишься, Охотник?

- Никуда, - нахально усмехнулся я, отводя взгляд от голых коленок девушки. Куртка была ей сильно велика, закрывая фигуру от горла до середины бедра.

- Охотник! – почти прорычала Кира, потянув полы куртки вниз, словно это могло ей помочь. – Я помочь пришла, между прочим!

- Да-да, - подтвердил я и засыпал девушку вопросами: - Где конкретно на тебя напали? Есть ли рядом с этим местом какие-нибудь развалины? Или пещеры? Любое место, где можно соорудить логово? И вспомни, были ли ещё убийства скота или людей, которых ты не совершала? Пропадал ли кто? Попробуем найти того, кто напал на тебя и подсунуть его Ордену. Возможно он всё ещё здесь.

Кира на мгновение опешила от моего напора. Моргнула удивлённо, потом нахмурилась, да так, что на идеальном лобике появилась морщинка. Княжна молчала почти минуту, потом решительно вскинула на меня взгляд и требовательно спросила:

- Зачем Ордену оборотень? Ты говорил про какие-то эксперименты.

- Понятия не имею, - пожал я плечами. – Полагаю, после того как им попался я, они хотят поэкспериментировать с тёмными тварями. К примеру, попробовать поставить их под свои мечи.

- Значит оборотня…

- О, нет! – нехорошо рассмеявшись, перебил я княжну. – Уверен, первые эксперименты будут поистине безжалостны. Поэтому я и не хочу, чтобы ты…

- А как же ты? – перебила Кира. - Почему тебя…

Я снова усмехнулся, только на этот раз грустно.

- Думаешь то, что сейчас со мной делают не эксперимент? Орден не выпустит меня живым. Не стоит считать меня настолько наивным.

- И ты так спокойно об этом говоришь? – Кира склонила голову на бок, с новым интересом рассматривая меня.

- Не в истерике же мне биться? Выпутаюсь. Идём. Не стоит стоять на месте, а то Петер начнёт волноваться. В блокираторе маячок, по которому он за мной следит.

И мы пошли по едва различимой тропке: я впереди, Кира следом.

- Так, что с оборотнем? Гуляют по округе какие-нибудь слухи? Или убийства, которые совершала не ты? – напомнил я зачем вызвал княжну из поместья.

- Волеск, - сказала она и замолчала.

- Что Волеск? – на ходу обернулся я к ней.

- Это город, где выступали циркачи. Меня… - Кира на секунду замялась, но тут же решительно тряхнула головой, поравнялась со мной и пояснила: - На меня напали почти под самыми стенами. Там есть один лесок… Думаю, если, тот оборотень ещё не ушёл, то должен быть в городе. Зачем ему пещера? Чем город не логово?

- Город большой? – уточнил я. – Много бездомных? Может кто-то пропадал? Или в мясных лавках стало больше заказов?

- Откуда мне знать? – круглыми глазами посмотрела на меня княжна.

- Продукты же в поместье откуда-то доставляют. Скорее всего, из города. А вместе с ними привозят и слухи. Слуги любят потрепаться.

- Ничего не слышала.

- Ладно. Сам проверю. Укажешь направление? – попросил я.

- Вперед, - махнула рукой девушка. – Ты выбрал верный путь, Охотник. Только до города почти два часа верхом.

- Ясно. Что ж, прогуляюсь. Пешие прогулки способствуют крепкому и здоровому сну.

- Прогуляемся, - подтвердила княжна.

- Не стоит, - отказался я. – Тебе лучше вернуться домой.

- Позволь узнать, почему? – лицо девушки и тон приобрели капризно-самодовольные нотки высокородной леди.

Но я не повёлся. Видел её настоящую. Сорванец в юбке. Однако ответил в том же тоне:

- Позвольте узнать, леди, а вас, случаем, не хватятся дома? Ваш грозный папенька уже запретил покидать особняк после захода солнца. А вы так непростительно нарушили его запрет…

- Грэм! – возмутилась девушка и стукнула меня кулачком в плечо. Мы знакомы всего ничего и, по идее должны ненавидеть друг друга, но ощущение, что иду рядом с давней подругой, или верным соратником, который прикроет спину. Странно как-то.

- Нет, я серьезно. Сегодня уже случился неприятный инцидент. Представляешь, что будет, если отец придёт проведать на ночь любимую дочку, а её нет на месте? С направлением ты мне подсказала. Дальше я справлюсь сам. Это моя работа.

Лицо Киры потемнело. Она надулась, но была вынужденная согласится.

- Хорошо. Ты прав. Я вернусь домой.

Признаться, я был удивлён внезапной покладистостью княжны. Не тот характер, чтобы так просто согласиться. Поэтому даже, когда получил обратно куртку, а Кира нырнула в кусты, обратилась и убежала в сторону поместья, ещё несколько минут смотрел ей вслед.

Теперь уже подвох чуял я.

- Ну, предположим, - пробормотал я, в последний раз бросив взгляд в сторону, куда убежала неугомонная волчица и вернулся на дорогу. Направление Кира указала, но местность я не знал, надо было сверится с картой. У Петера с собой была карта всей области, которую обслуживает Орден Ёминга.

- Полагаешь, он заходит так далеко? – спросил волшебник, проследив за моими манипуляциями с картой.

- Это разве далеко? – искренне удивился я. – Ты, вероятно, никогда не бывал на Нильском Плато. Вот где далеко. А тут не больше пары часов верхом. Волк это расстояние покроет раза в три быстрее, даже по лесу. По своему опыту говорю. Бегал как-то. Помнишь, про вампира рассказывал?

- Ты Охотник – тебе виднее, - умыл руки Петер, забирая назад карту. – Тогда направляемся в этот Волеск.

Я перехватил повод Каурой, но волшебник удивлённо спросил:

- А ты куда? Раз здесь недалеко – вот и топай по следу. Встретимся в городе.

И пришпорил своего жеребца, уезжая сам и уводя мою флегматичную ко всему лошадку.

Я лишь сплюнул на землю и вернулся в лес. По дороге идти не в пример удобнее, но ведь Петер обязательно будет следить за моим перемещением.

Чутьё меня не подвело.

Где-то через час, я услышал как кто-то идёт по лесу. Идёт неумело, но упорно. А затем почувствовал оборотня. Тварь подобралась слишком близко.

Что ж, так даже проще, чем искать её в городе.

Достав меч, я встал так, чтобы за спиной находился ствол дерева и приготовился драться.

Но лишь досадливо выругался, когда из темноты раздалось знакомое:

- Грэм, это я.

- Какого демона ты здесь делаешь? – разозлился я. Ошейник моментально напомнил, что злиться мне не стоит.

- Ты сам говорил: ошейник мешает тебе нас чувствовать. Как ты собрался искать тварь в городе? Я могу помочь. - Кира вышла из-за ствола дерева, и я снова выругался.

- Что? – озадачилась княжна, увидев моё выражение лица.

- Только не говори, что ты всегда в таком виде…

На девушке были кожаные обтягивающие штанишки до колен, выразительно подчёркивающие формы, приталенная кофта с кожаными же вставками и широким поясом и короткие сапожки. На плече болтался вещмешок.

- А что тебя не устраивает? – княжна словно специально обернулась вокруг своей оси, продемонстрировав себя во всей красе.

- Да, так… - сглотнул я, терпя новые разряды от блокиратора - Тебе в голову не приходило, что твои неприятности из-за этого вызывающего вида…

- Нет, не приходило, - язвительно ответила Кира. - Мне этот костюм сшили уже после обращения. Думаешь, я дура в таком виде на людях показываться? В этой одежде удобно передвигаться по лесу. А в сумке у меня приличественное леди платье. – И без перехода спросила: - Куда делся волшебник?

- Уехал в Волеск.

- Отлично! – обрадовалась волчица. – Как ты в таком случае смотришь на то, чтобы поохотиться? Я голодная.

- Нечего было носиться туда-сюда, - проворчал я, наклоняясь и подбирая с земли ножны, и со стуком загнал в них клинок. – Уверена, что дома тебя не хватятся?

- Не хватятся, - так же ворчливо отозвалась княжна. – Кормилица не выдаст. Она меня любит, как родную и давно привыкла к моим выходкам. Тем более после сегодняшнего случая есть повод не выходить из комнаты. Как минимум до вечера время у меня есть.

- Твоя кормилица оборотня не боится? – хмуро взглянул я на девушку.

Та только фыркнула в ответ.

- Она другого боится. Я в последнее время всё время голодная. Прямо напасть какая-то. Она уже косо на меня посматривает. Даже аккуратно интересовалась, а не надо ли мне к знахарке сходить.

Я не удержался и усмехнулся, прекрасно понимая девушку. Сам в первые недели, и особенно дни изнывал от постоянного голода. Жрать хотелось непрерывно – это организм перестраивался под новую сущность.

Ещё раз посмотрел на княжну и лишь вздохнул. Упрямая зараза. И не выгонишь уже.

- Ладно. Идём.

- Подожди, я сейчас разденусь. Понесёшь мою сумку. А то в пасти её таскать неудобно.

И, не дожидаясь моего ответа, бросила мне вещмешок и юркнула обратно за дерево. Через минуту в меня полетала снятая одежда. А вскоре вокруг нарезала круги красивая, но глупая волчица.

Я с тоской и завистью смотрел на неё, продолжая идти по несуществующему следу оборотня в город. Петер не должен заподозрить меня в обмане.

Когда княжна насытилась и снова вернула себе человеческий облик, потребовала рассказать ей об оборотнях.

- Я нашла в нашей библиотеке пару книг о тёмных тварях, но об оборотнях там очень мало написано. А ты, как Охотник, должен знать о них всё. Тем более сам оборотень.

- Расскажу, - пообещал я, отлично понимая интерес девушки. – И посоветую. Так что начни со своей гордыни и чрезмерной самонадеянности. Они тебе лишь навредят…

Кире мои слова не понравились, но огрызаться в ответ она не стала, лишь внимательно слушала.

Говорить пришлось много, сжато и только по делу, иначе лекция могла затянуться до самого утра. Кира права – я как никто другой знаю об оборотнях.

Закончил я не самой приятной для женщины новостью – о нашем бесплодии. Девчонки любят лялек и ещё с детства мечтают о шикарной свадьбе и семье.

Новость княжна восприняла спокойно, лишь плечами пожала, мол, ничего страшного.

Поведение девушки меня особо не удивило. Сейчас для неё мир открывается в новых красках, всё человеческое потихоньку отмирает, превращая княжну в волчицу. Печально осознавать, что в один прекрасный день она может забыть о своём шикарном контроле и пуститься во все тяжкие. Тогда найдётся Охотник, который снесёт её чудесную головку с плеч.

Мне бы этого не хотелось. Кира мне нравилась. Как человек. Как женщина. Да даже как волчица. Меня совершенно не тянуло напасть на неё и загрызть. Судя по её поведению – ей тоже.

Это было непонятно. Такого не должно быть. Оборотни на дух не переносят друг друга. Хотелось разобраться. Но для этого нужно время и, чтобы у меня за спиной не маячила тень Ордена.

Можно было бы всё списать на то, что Кира непростой оборотень, а шатун, а я Охотник-оборотень, у которого в груди кусок кости варула, но так ли это? Что если всё, что мы знали об оборотнях – неправда? Вдруг мы всё же можем образовывать пары, заводить детей, жить в согласии с миром и людьми? Просто когда-то давно на нас навесили ярлыки безжалостных тёмных тварей, и никто не стремился этого изменить.

Почему бы не стать первым? Я уже сделал к этому шаг. И продолжу двигаться в этом же направлении. Докажу всем, что даже оборотень может оставаться человеком.

Кира что-то рассказывала из своей недавней волчьей жизни, но я почти её не слушал, раздумывая над новой захватившей меня идеей. Теперь мне самому для экспериментов нужны оборотни. Одного меня маловато. Результаты будут необъективными.

Вот бы привлечь Киру…

Я искоса посмотрел на княжну. Девушка тут же умолкла и в ответ посмотрела с подозрением.

- Чего?

- Ничего, - мотнул я головой. – Расскажи про город.

Волеск в понимании княжны, которая ни разу в жизни не выезжала дальше границ долины, был просто огромным по размерам городом. На мой вопрос: сколько же ей лет, раз она ещё не была представлена ко двору – Кира только фыркнула, мол, что за вопрос девушке? Но потом всё-таки призналась. Было ей без месяца восемнадцать.

Тут я снова удивился, потому что дворяне начинали свою придворную жизнь в шестнадцать. Князь должен был представить дочь в столице, однако, почему-то этого не сделал.

- После смерти мамы, отец стал затворником, - пояснила княжна. – Он уже семь лет не покидал пределы долины. Ну и я с ним. Мне тут хорошо и в столицу не тянет.

Кира замолчала, помялась и спросила:

- Как думаешь, если ему всё рассказать, он примет меня?

Я задумался.

Отношение высшей знати к тёмным тварям в королевстве однозначное: тварей на костёр! Как отреагирует на известие князь предугадать сложно. Он любит дочь и может принять её, а может и самолично поднести огонь к политым маслом дровам. И в обоих случаях по-своему будет прав.

Вот только, если в столице узнают, что он скрывает оборотня – титул с него снимут вместе с головой. Убив же дочь своими руками – сможет ли любящий отец простить это самому себе?

Для князя самым простым и безболезненным вариантом стала бы внезапная кончина дочери от какой-нибудь редкой болезни. Не зря же он не вывозит её в свет?

- Ты лучше знаешь своего отца. Здесь я тебе не помощник. Но совет дам. Не затягивай с правдой. Пусть лучше он узнает это от тебя, чем от других. Дай ему простор для манёвра, в противном случае выход у него будет только один.

Кира серьёзно кивнула и погрузилась в себя. Пришлось растормошить девушку – про город она мне так и не рассказала.

Особо похвастаться Волеску было нечем: важных торговых путей мимо не проходило, река огибала город широкой дугой. Единственная стоящая внимания достопримечательность – оранжерея с цветами, цветущими круглый год. Цветы из Волеска поставлялись аж ко двору Его Величества. Так же много населения работало на виноградниках и в конюшнях князя, ещё часть обслуживала быт и досуг тренировочного лагеря кавалеристов.

Ещё Кира посоветовала трактир под звучным названием «Пьяный жеребец», в котором подавали превосходное тёмное пиво и пироги с курицей и грибами.

Я искоса глянул на княжну, но не стал уточнять откуда такие «точные» сведения, хотя леди такого знать было не положено.

Где-то в паре километров от города Кира внезапно встрепенулась и сорвалась в лес. В этот раз я даже окрикнуть её не успел.

Вернулась девушка так же внезапно, как убежала и ткнула мне в нос резко пахнущую мочой ветку. Меня немедленно ужалил блокиратор, отреагировав на скакнувший уровень эмоций. На ветку мочился оборотень. Этим вечером, если не ошибаюсь.

- Это он! – уверенно заявила княжна, снова тыча в меня палкой. Я перехватил у неё деревяшку и отбросил в сторону. На ладони остался чужой запах – больше физическое ощущение, чем именно запах, но мне всё равно нестерпимо захотелось вымыть руки. Жаль под рукой не нашлось воды. Пришлось обтирать кожу о мох.

- Успокойся, - пока очищались от чужого запаха, уговаривал я метавшуюся в нетерпении волчицу. – Раз ты уверена, что это он – своё тварь получит обязательно.

- Тебе легко говорить! – окрысилась девушка, клочьями отдирая от старого дуба несчастный мох. – Эта тварь со мной… Меня… Не прощу! Рыыыы!

Из горла княжны вырвался звериный рык, пальцы скрючились, ногти почернели, девушка вся затряслась. Тронь её сейчас – обратится и побежит мстить.

Эмоции Киры были столь сильны, что задевали и меня. Ошейник кусался непрерывно, требуя успокоится, но я не стал жаловаться. По сравнению с тем, как он бил раньше – это такая мелочь.

Совру, если скажу, что компания Киры была мне неприятна. Я был рад, что она сейчас со мной. Да, я привык к одиночеству. Привык скрывать свою сущность от других, но когда появляется кто-то способный тебя понять, с кем можно говорить в открытую…

Мне не хотелось расставаться с девушкой, но надо. Оборотня я и сам найду. Это моя работа, я в этом собаку съел. В небольшом городе – это куда проще, чем в диком лесу. Заплати той же уличной пацанве и мне за пару часов, кого угодно разыщут. Если этот оборотень решил держать банду и чует за собой силу - тихо сидеть в тёмном уголке он не станет. Возьмёт всё, что посчитает своим. Кира же будет только мешать. Контроль у неё шикарный, но сейчас, наблюдая за тем, как её трясёт, я сильно пожалел, что у меня нет с собой серебряных цепей. Заковать бы её от греха…

- Если хочешь ему отомстить и не попасться сама – для начала успокойся, - я старался говорить, как можно увереннее и спокойнее. Как с диким животным, которым по сути Кира и стала. Это я вижу за зверем человека. Для любого другого она тварь, которую нужно немедленно убить.

- Я спокойна! И я иду с тобой! – на взводе взрыкнула княжна, подхватила сброшенную на землю сумку и рванула завязки с такой силой, что одна тут же порвалась. Девушка на этом не успокоилась и дорвала вторую, после чего достала платье и начала одевать его прямо поверх одежды.

Я молчал. Говорить ей прямо сейчас о том, что в город со мной она не пойдёт ни при каком раскладе – последнее дело. Точно бросится. Время до утра было достаточно. Пусть перебесится, успокоится и тогда с ней можно будет вести конструктивный диалог. Женщины сами по себе создания эмоциональные, женщина-оборотень вовсе ядрёная смесь. Поэтому-то меня так и удивляет Кирин самоконтроль.

Платье было тёмно-зеленого цвета с длинным подолом и скроено таким образом, чтобы скрывать надетую под него одежду. Кира переплела волосы в две косы и повязала косынку. Достала зеркальце и косметику: нарумянила щёки, жирно намазала губы, подвела глаза и внезапно перестала быть похожа сама на себя. Теперь передо мной стояла молодая симпатичная селянка, пришедшая в город по делам или на ярмарку. Сейчас как раз самое время для них.

Пока княжна прихорашивалась, накал её страстей спал и мне удалось уговорить девушку подождать за воротами. Всё равно ночью её никто не пустит. До утра, то есть нормального времени прихода селянки в город, оставалось около пяти часов. Явись она сейчас, её обязательно проверят на человечность – назовём это так. Кира проверку не пройдёт и тогда плохо будет, и ей, и мне, потому что не выдал оборотня сразу. Как бы Дуран меня самого за такого неповиновение на опыты не отдал.

Работает ли магическая защита от тёмных тварей на стенах провинциального городишки я так же не знал. А даже, если не работает – Кире в любом случае нечего делать в городе.

- Только не делай глупостей, очень тебя прошу, - напоследок попросил я девушку, хотя оставлять её в одиночестве жутко не хотелось.

Кира не ответила. Выглядела она при этом как промокший воробушек. Очень злой и зубастый воробушек.

Я уже практический ушёл, но сам от себя не ожидая, вернулся. Достал из внутреннего кармана куртки плетеный браслет с бусинами, который давным-давно доделал от скуки и повязал на запястье удивлённой волчицы.

- На память. Говорят, помогает от злых духов, - подмигнул я ей, поцеловал ладонь и ушёл.

Не оборачиваясь. И очень надеясь, что Кира не примет это близко к сердцу.

Будущего у нас всё равно нет и быть не может. И не потому что мы оборотни. Она княжна, а я простой Охотник и всё, что у меня есть за душой – это опыт убийства тёмных тварей.

Ворота на ночь в таких глухих городах, как Волеск ещё закрывали – дань памяти тем временам, когда тёмные твари табунами бегали по миру. Сейчас-то мы их знатно проредили.

Кстати, защита стен всё ещё работала, магией тянуло, но так, слабенько. Поджарить – не пожарит, но тряхнёт знатно.

Стоило продемонстрировать одному из заспанных стражников свою татуировку и мне открыли калитку. У тех же стражников узнал, где искать моего коллегу – волшебник своего явления в город не скрывал и приказал наряду с ворот направить меня в нужную сторону, когда появлюсь. Пришлось подкинуть парням пару монеток за беспокойство.

Петер обосновался недалеко от ворот в небольшой таверне под странным названием «Кусок и чарка». На вывеске рядом с названием лаконично были намалёваны кусок мяса и полная чарка. Выглядела таверна, как дешёвый притон и единственным её плюсом была круглосуточная работа – о чём мне тоже поведали стражники.

При моём появление волшебник всплеснул руками, а потом, стоило подойти к занимаемому им столу, язвительно произнёс:

- Что-то ты долго. Тут ведь не Нильское Плато.

- Очень смешно, - буркнул я, падая на стул и универсальным для любых заведений жестом попросил у скучающего за стойкой тощего и снулого парня пива.

Петер немедленно махнул уже потянувшемуся за кружкой парню, отменяя заказ.

Я недовольно на него посмотрел, но спорить снова не стал. Он начальник. Хотя от одной кружки мне ничего не сделалось бы, всё равно подадут какую-нибудь разбавленную мочу.

В таверне кроме нас сидела ещё пара поддатых выпивох, которым кроме как до своих кружек дела не было, тем не менее волшебник говорил вполголоса.

- Что с оборотнем? – спросил он.

- Вокруг стен полно следов. Город его территория. Если не повезёт, он вскоре сам меня найдёт.

- Не ошибся в формулировке? – нахмурившись, уточнил волшебник.

- Нет, - покачал я головой. – Только так. Потому что, если повезёт нам – мы застанем его врасплох, а не он нас. Представь: сейчас распахнётся дверь и тварь ворвётся в таверну - успеешь среагировать? Напомню, пока на мне блокиратор, я чую оборотней шагов с десяти.

- Ты слишком часто это повторяешь, - взгляд Петера сделался пронзительным. – И у меня опять это чувство, что ты недоговариваешь.

Пожимаю плечами, сделав вид, что ничего важного не скрывал.

- Думаю, их двое.

- Ещё что-то, о чём ты умолчал? Поверь, методы Дурана меня не прельщают, и всё же мне всё чаще хочется ими воспользоваться, - и Петер напоказ дотронулся до простенького серебряного браслета на левом запястье.

Я непроизвольно напрягся, готовый к новой порции боли.

Но боли не последовало.

Взглянув на самодовольную рожу Петера, понял – он не станет этого делать. Просто пугал.

И, как это не прискорбно – это работало.

Я потёр шею. Воспоминания о прошлой беседе (читай допросе) были ещё ярки, тем не менее ответил просто:

- Мне больше нечего сказать. Вряд ли тебя волнует цвет шерсти или запах из пасти. А теперь, можно я поем?

- Ешь. Но то, что их двое меняет весь расклад, - задумался Орденец.

- Это точно. Дуран будет в восторге.

- Что, хочешь взять двоих?

Я неопределённо пожал плечами.

- Для начала их надо найти.

- И ты, конечно, знаешь, как это сделать?

Хмыкнув, я жестом попросил подойти парня из-за стойки.

- Что-то случилось, господа? – голос ночного служки был вялым и тихим, а весь вид говорил, что он нас выслушает, но плевать хотел на наше мнение.

Я достал из кошеля большую покрытую патиной бронзовую монету, и выложил на стол перед парнем.

- Нужна информация.

- Какого рода? – со служки в раз слетела сонливость, он даже выпрямился, придавая себе деловой вид. Монета же попросту исчезла, словно её никогда тут не было.

- Пару недель назад в городе появилась новая банда. Среди её членов есть тёмные твари. Мы здесь, чтобы истребить их.

Парень чуточку побледнел - тёмных тварей боялись все, - но своей деловитости не растерял. А я продолжил:

- Золотой тому, кто первым принесёт о них достоверную информацию. И принеси чего пожрать посытнее.

Служка кивнул и поспешил внутрь хозяйственных помещений. Через минуту, широко зевая и растирая ладонями лицо, за стойку встал новый работник.

- Не сдаст? – боевой маг Ордена проводил парня нехорошим взглядом.

- Покрывать тёмных тварей себе дороже. Да и золото на дороге не валяется. К слову, золото с тебя. Я на мели.

Скептический взгляд Петера был мне ответом. Он-то прекрасно помнил, сколько денег я выиграл и проиграл в Страуле.

Я лишь пожал плечами. Что выиграл – всё моё. Орден мне деньги не платит. Так и без порток в неподходящий момент остаться можно. Я только за двадцать флаконов с «Кошачьим глазом» отдал пяток золотых монет.

В «Куске и чарке» мы просидели почти до полудня. За это время я рассказал Петеру, почему к официальным властям стоит обращаться в последнюю очередь и о том, что собой представляют низы любого города и почему самый эффективный способ что-то найти это обратиться к хозяевам питейных заведений и уличным мальчишкам. По крайней мере для Охотника - эта братия нас уважает. Потому что в первую очередь от тварей страдают именно они, а стража не спешит на помощь. Беспризорники банально никому не нужны. Чем их меньше – тем городу проще. У хозяев же любых заведений есть покровители, которым за это платят деньги, а страже за дополнительный риск никто не платит.

Не скажу, что это было очередное открытие для волшебника, но пока я говорил тот сидел с кислой миной и постоянно морщился.

Ждать я не люблю больше всего. Сразу накатывает скука, хочется всё бросить и пойти с мечом наголо. Увы, нельзя. Работа Охотника на восемьдесят процентов заключается именно что в выслеживании и ожидании. Остальные двадцать процентов – это цена жизни Охотника: он - тварь или тварь его.

Петеру тоже было скучно, и волшебник снова открыл тетрадку и начал задавать вопросы об оборотнях. У нас даже до спора дошло. Орденец поймал меня на сказанной ранее фразе и пришлось долго доказывать, что это он дурак и неправильно меня понял, а не я его обманываю.

Особым красноречием я никогда не владел, так что появление снулого служки, ведущего за плечо к нашему столу сопливого грязного паренька лет десяти, пришлось как нельзя кстати.

Малец при виде страшного волшебника и непонятно кого в моём лице не стушевался, громко шмыгнул носом, дёрнул плечом, сбрасывая руку служки и сообщил:

- Я знаю где те, кого вы ищите.

- И где же? – спросил Петер.

- Вы золотой обещали.

- Когда получим достоверную информацию, - Волшебник надавил своим авторитетом, чем вызвал у меня улыбку. Нашёл кого авторитетом запугивать.

Мальчишка угрюмо нахохлился и заявил:

- Ордену верить нельзя.

Судя по лицу Петера такого подлого удара, он не ожидал.

- А Охотнику поверишь? – спросил мальца уже я.

Тот напоказ шмыгнул носом, утёрся рукавом и указал на мою левую руку.

- Ты тоже из Ордена.

- Я похож на Орденца?

Парень быстро и цепко оглядел меня, буквально прощупал взглядом, без сомнения определив где у меня деньги и как до них можно добраться, прикинул что-то и отрицательно мотнул головой.

- Не-е.

- Потому что я – Охотник. Расскажи, что знаешь и, если сведения подтвердятся, лично накину сверху ещё золотой.

- А поесть дадите?

- Накрой по-быстрому, - велел я служке, достал из кошеля ещё одну бронзовую монету и бросил ему.

Монета вновь исчезла, как по волшебству. Только беспризорник проводил её жадным взглядом.

Мальца звали Клием и раньше он был на побегушках у банды Косого из складского района. Однако пару недель назад Косого кто-то прирезал. Располосовал глотку от уха до уха. Вот так! – На этом моменте рассказа Клий большим пальцем чиркнул себя по горлу, после чего жадно набросился на принесённую служкой еду. Я не стал мешать парню насыщаться и Петера одёрнул. Жизнь на улице не сахар. Не каждый день этим мальчишкам удаётся нормально поесть. Если вообще удаётся. Стража их не любит. Гоняет изо всех сил. Беспризорники вечно портят им статистику.

Набив брюхо, малец отвалился от стола, шумно выдохнул и продолжил говорить с того же места, на котором остановился. Из его рассказа выходило, что какие-то пришлые разогнали банду Косого и заняли его место. Он тоже собирался к ним прибиться, но мутные они какие-то. Злые.

Возглавлял банду какой-то отмороженный ублюдок, здоровый и страшный, от вида которого сразу появляется желание наделать в штаны.

- Наш клиент? – посмотрел на меня Петер.

- Вероятно.

- Так золотой дадите? – подал голос парень.

- Дадим, - отмахнулся от него волшебник и снова обратился ко мне: - Проверь. Я пока посещу ратушу.

Я без вопросов и споров кивнул и поднялся из-за стола.

На месте Петера я бы воздержался от привлечения властей города, но предупредить их о нашей операции Орденец обязан. Боевой маг в городе – штука опасная. Петер при желании может сровнять Волеск с землёй и при этом даже не запыхается.

- Малец, ты с мной. – велел я.

- А леденец купите? – парнишка, тяжко отдуваясь, сполз с лавки и посмотрел на меня хитрыми глазами уличного попрошайки.

- Куплю, - с усмешкой пообещал я и спросил у Петера: - Где встречаемся?

- Буду в ратуше. Убедишься – пришли кого-нибудь. Вот, его, например, - волшебник кивнул на беспризорника.

- Это за отдельную плату! – подал тот голос. – Я вам не…

- Идём, - я ухватил пацана за шиворот и потащил к выходу. – Купим тебе леденец.

Клий сверкнул глазами в мою сторону, но благоразумно промолчал. Беспризорники сообразительный народ, поумнее многих детей дворян.

Для начала я посетил конюшню при таверне и забрал две пары посеребренных кандалов. Безбожно дорогие штуки. Куют их из специальной высококачественной стали, которую после зачаровывают волшебники Ордена, а сверху на металл тонким слоем напылено серебро.

Хитрым образом обмотал цепи вокруг пояса, дабы не мешали двигаться и подмигнул смотрящему на меня во все глаза пареньку. Тот с упоением грыз карамельного петушка на палочке.

По городу же я передвигался, как разведчик по вражеской территории, постоянно принюхиваясь, оглядываясь и одёргивая рвущегося вперёд мальчишку. Смысла в этом не было никакого – обортень в любом случае почувствует меня раньше и хорошо, если нападёт. Я его убью, свалив всё на вынужденные меры и тогда, ни у меня, ни у княжны не будет проблем с Орденом. А проблемы быть могут, если тот же Дуран станет допрашивать обратившую Киру тварь. Кто даст гарантию, что тот не вспомнит об изнасилованной девушке? Кира ясно предупредила напавших о своём непростом статусе. Тогда и у Петера сойдётся головоломка, как оборотень свободно проникает на защищённую магической преградой территорию конюшен. А там и в мою сторону шишка прилетит.

Кире я не говорил о данной проблеме, но сам в голове постоянно держал и искал пути решения. Единственным таким выходом стало - всех убить. А Дуран… Его недовольство я как-нибудь переживу.

Чем дольше мы шли, тем некомфортнее я себя ощущал. Какое-то смутное беспокойство. Будто вышел из дома без зонта, когда по небу на тебя надвигается чернота грозы и ты до последнего надеешься, то ливня не будет.

- Далеко ещё? – спросил парнишку.

- Не. Почти пришли, - отозвался тот и махнул рукой. – Сейчас свернём на улицу Роз, а там дорогу перейти.

Свернуть я не дал. Будто на невидимую стену налетел. По коже прошла волна мелкой дрожи, поднимая дыбом каждый волосок на теле. Немедленно сработал блокиратор, угостив меня серией коротких кусачих разрядов.

Я ухватил мальчишку за плечо и дёрнул на себя.

- Эй! – возмутился пацан, но увидел моё перекошенное лицо и весь сжался. В глазах его мелькнул страх и желание сбежать.

- Всё хорошо, парень, - я успокаивающе похлопал его по плечу и сразу подтолкнул в спину. – Беги в ратушу. Скажи волшебнику – наш клиент.

Клий отскочил от меня, как ошпаренный, но тут же остановился, подбоченился, вскинулся и угрюмо напомнил:

- А золотой?

Я залез в кошелёк и кинул пацану обещанную награду. Малец ловко перехватил монету в воздухе, куснул, сунул за щёку и сорвался с места, только рваные подошвы ботинок засверкали.

Я так точно скоро без денег останусь.

Задерживаться не стал и я, отошёл чуть назад и перевёл дух. Там, за поворотом оборотень установил границу своей территорию. Пометил, как шелудивая дворовая шавка. Обозначил для себя и для других.

Скорее для себя. Самоутвердился. Оборотни тщеславны. Получив силу, начинаешь верить в своё бессмертие, в безнаказанность и вседозволенность. И как это часто бывает – забываешь, что ты стал не богом, а злобной тёмной тварью, за которой рано или поздно придёт Охотник.

Запах мочи был таким явным, что даже я его почувствовал. Плюс снова проснулись инстинкты, как, когда въехал в поместье. Видимо, я действительно иначе реагирую на шатунов.

Работа Охотника убивать тёмных тварей. В этот раз помимо обязательств у меня были и личные мотивы. Зацепила меня Кира. Я не мог допустить её гибели и тем более не мог допустить, чтобы она попала в Орден.

А Петеру скажу – оборотень меня почуял и не было другого выхода, кроме как защищаться…

Я вернулся к границе территории твари, потоптался пару минут, потом достал посеребрённый меч из ножен и решительно пересёк невидимую черту.

Людей на улице почти не было, человек десять, не больше, и те поспешили убраться подальше от человека с мечом.

Оборотень не заставил себя долго ждать. Я узнал его сразу, как и он меня.

Вот только на описанного Крием страшного главаря банды этот вьюноша походил мало.

Нет, было видно, что он уже начал меняться под воздействием поселившейся внутри тёмной сущности, тем не менее нескладная мальчишеская фигура, чрезмерно длинные руки и округлое детское лицо - вызывали лишь презрительную усмешку.

Молодняк. С таким я легко справлюсь.

Когда появилась ещё одна нескладная мальчишеская фигура, с моего лица сползла улыбка. После появления третей твари, я задумался об отступлении. В блокираторе с тремя я не справлюсь. Каким бы нескладными они ни были – оборотни есть оборотни. Сколько их ещё и где их лидер? Кажется, я ошибся в том, что банду оборотней собрать нельзя. Мы все ошиблись. Забыли, что мир не стоит на месте. Всё меняется, а твари приспосабливаются. Я тому яркий пример. Этот шатун каким-то образом собрал себе стаю, и эта стая сейчас намеревается порвать чужака.

Я сбросил с плеча перевязь с ножнами и приготовился драться. Однако твари нападать не спешили. Стояли, пялясь на меня злыми глазами и скаля слабые человеческие зубы, но не нападали.

Это не волки, это псы, - понял я.

Верная хозяину свора.

А шатун их хозяин.

И если он до сих пор не выдал себя, я начинаю завидовать не только контролю Киры, но и этой твари.

Улица вымерла. Редкие прохожие немедленно убирались с улицы, кто-то осторожно смотрел на нас из окон домов.

Четвёртого оборотня я почувствовал, а не увидел. Тварь подобралась ко мне со спины. И подобралась близко.

Я отшагнул вбок, так, чтобы видеть улицу с двух направлений и оставив у себя за спиной стену здания.

Отшагнул и мысленно выругался. Что она здесь забыла?

Со спины ко мне подкралась княжна.

Взъерошенная, напряжённая, с перекошенным яростью лицом и с потусторонним светом в глазах. От платья она избавилась и снова красовалась в своём фривольном костюме. Было видно, как её потряхивает – девушка была на грани обращения, но изо всех сил сдерживала себя.

С её появлением мои шансы выжить возросли. Но видеть её здесь я совершенно не хотел. Появись сейчас Петер и это будет полным провалом.

Чем больше оборотней меня окружало, тем сложнее было сдерживаться самому. Эмоции зашкаливали. Хотелось всех порвать. И тут как ни странно меня выручал блокиратор. Бил он несильно, но постоянно, напоминая, кто я есть и кем быть не хочу. Тем не менее голос сорвался на звериный рык.

- Убирайся! – погнал я Киру.

- Они тебя порвут! – приблизившись, прорычала в ответ Кира и указала на одного из мальчишек: - Тот мой!

Я уже убедился в том, что княжна шустрая. Вот и сейчас не успел ничего предпринять – Кира напала на выбранного оборотня. Затрещала ткань и кости, по улице разнёсся вой и рык – оборотни-шатуны начали обращаться. Цепная реакция зацепила всех. Не будь на мне ошейника, сам бы покрылся шерстью.

Ненавижу оборотней!

Но в момент обращения они уязвимей всего.

Серьезно ранить я успел только одного. Серебро прошло через плоть твари, как раскалённый нож сквозь мягкое масло, разворотило внутренности и порвало бок. Завоняло дерьмом и на грязную мостовую выпали сизые внутренности. На пару минут эта тварь неопасна.

Напоследок, под дикий вой боли, я успел отрубить мальчишке-шатуну руку-лапу, а потом едва успел увернуться от его дружка. Когти обратившегося парня пропахали куртку на плече.

Я отскочил вбок, поскользнулся на кишках первой твари и едва не рухнул задницей на мостовую. Устоял только чудом.

И это чудо звали Кира. Если бы княжна так вовремя не боднула атакующего меня оборотня в бок, точно бы остался на мостовой. Мёртвый и бесполезный.

Воспользовавшись моментом, оставил на шкуре твари длинный шипящий от соприкосновения серебра и крови порез.

Оказав помощь мне, Кира подставилась сама. Волчица получила когтями по левой ягодице, взвыла от боли и с удвоенным рвением накинулась на своего противника.

Мой же противник, получив болезненный порез неожиданно высоко взвизгнул, поджал куцый хвост и вопреки логике и инстинктам, развернулся и со всех лап бросился бежать. Трусливая шавка!

Мои инстинкты сработали как надо, и я рванул следом. В голове в тот момент крутилась лишь одна мысль: догнать и убить. Порвать. Слабая тварь не должна жить! В нашем мире выживает сильнейший! И это я!

Пробежав пяток метров, запнулся за неровности в мостовой, выругался и опомнился. С глаз слетела кровавая пелена ярости – даже ошейник на пару мгновений перестал колоть разрядами.

Оборотень улепётывал вверх по улице с недостижимой для меня-человека скоростью. Были бы с собой «Стражи», хотя бы один пистолет – проблемой это не стало. Пары выстрелов вдогонку хватило бы, чтобы уложить тварь.

Увы, пистолетов не было. Зато было иное оружие.

Обернувшись к Кире я как раз застал момент, когда волчица, прижав лапами к мостовой своего соперника, вонзила острые клыки в горло противника и одним резким мощным рывком, вырывал оборотню горло.

В лицо волчицы фонтанчиком плеснула бурая кровь, тварь под княжной задёргалась, пытаясь подтянуть когтистые лапы к горлу и зажать рану, но Кира держала крепко.

Держала, работала челюстями, пожирая плоть противника и смотрела прямо на меня. В янтарном взгляде волчицы плескались ярость и удовольствие. Удовлетворение победой. И ничего человеческого. На меня смотрели глаза зверя. На мгновение я даже испугался, что сейчас она бросится на меня.

Не за себя испугался. За неё.

Я ведь буду должен её убить, потеряй она себя в тёмной сущности.

- Один сбежал. Догони. И убей, - велел я, надеясь, что княжна меня понимает. – Потом исчезни.

Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза, затем волчица невнятно взрыкнула, проглотила то, что жевала и сорвалась с места подобно молнии. Пронеслась мимо меня, обдав жаром тела и запахом крови, и длинными скачками побежала по улице.

Я шумно выдохнул.

Одной проблемой меньше. А уж что сказать Петеру, я придумаю.

Мне бы твой контроль, девочка, я бы таких дел наворотил! Уже жалею, что меня обратил самый обычный оборотень, а не шатун, как княжну.

Подойдя к противнику Киры, в пару ударов меча отрубил твари голову. Потом подошёл к первому раненому мной оборотню.

Тварь лежала, свернувшись калачиком, хрипло дышала, рычала и харкала кровью, тараща на меня налитые багрянцем глаза. Оборотень уже запихал вывалившиеся кишки обратно и теперь придерживал живот, ожидая, когда затянется рана. А затягиваться она будет долго и мучительно. Серебро обжигает оборотней, как кислота людей. Остаётся сказать варулу спасибо за мою неуязвимость к священному металлу. Тут со мной уже не сравнится ни один шатун.

Отрубленной кисти видно не было. Сожрал небось, чтобы быстрее восстановиться.

Убивать я его не стал. Немного поработал мясником, отрубая твари конечности, разбил в мясо морду и выбил зубы. Потом за единственную уцелевшую заднюю лапу подтащил ослабленного оборотня к чьему-то кованному крыльцу и приковал, сняв с пояса кандалы. Дурану был нужен живой экземпляр – я его добыл. Этот парнишка вряд ли знает много. А если что и знает, дорогу до Ёминга он может и не пережить.

Пока работал, думал, что сказать Петеру. Орден обязательно опросит свидетелей и те неприминут сообщить о четвёртом оборотне. Сразу возникнут вопросы кто он и почему рвал своих, а не меня.

И что мне отвечать? Притвориться, что не знаю? Не поверят ведь.

Как же женщины любят всё усложнят…

Да, за помощь ей спасибо, но как же она меня озадачила…

Осмелевшие свидетели, уверившись, что опасности для них больше нет, начали выходить из домов, выглядывать из окон и выбираться из подворотен. Мертвую тварь уже обступила пара человек: рассматривали, оценивали и комментировали. Улица наполнилась гулом голосов.

Несмотря на народную легенду, оборотни после смерти не возвращаются в свой человеческий вид. Тёмная тварь остаётся тварью и имеет довольно внушительный для обывателя вид. Тем более Кира, а потом и я неплохо поработали над телами. Мостовая была залита кровью, тут и там валялись ошмётки плоти. Зрители добавляли к далёкой от пасторали картине содержимое своих желудков.

Я вздохнул, поднял меч и собирался отогнать людей именем Ордена, но тут кто-то испуганно вскрикнул и начал показывать мне за спину. Спустя секунду я и сам почувствовал.

И почувствовал я страх. Свой страх.

Тварь была огромной, размером со взрослого быка, не меньше. Чёрная шерсть усеяна седыми подпалинами и стоит дыбом, когти оставляют на мостовой глубокие борозды, из пасти капает розовая пена, в глазах… В глазах написана моя смерть. Хозяин пришёл мстить за своих шавок. Такого оскорбления он вынести не смог. И он был в своём праве. Сила была за ним. Слабый должен, или подчиниться, или умереть.

Если уж Кира в образе волчицы была больше меня, этот монстр превосходил моего волка раза в полтора. Первый раз такого вижу. Кого он жрал-то? И где тварь обратившая его?

Надеюсь, Кира с ним разминулась…

Люди в испуге побежали. Я только и успел выкрикнуть бесполезное предупреждение прятаться. Выставил меч и снова приготовился драться.

И умирать.

Эту тварь я не завалю, а подчиняться…

Нет уж. Я – Охотник! Я и не с такими тварями вёл бой и до сих пор жив! Нельзя допустить, чтобы этот ублюдок продолжал…

Додумать мысль я не успел. Шатун не стал медлить и огромными скачками побежал на меня.

Признаться, я струхнул и попятился. А меч в руках начал ходить ходуном.

Больше всего хотелось отбросить оружие, поджать хвост и трусливо сбежать, но я лишь крепче сжал потёртую рукоять меча, подаренного наставником. Я – Охотник!

Оборотень не добежал до меня пары метров. Чёрная шерсть внезапно ярко вспыхнула языками алого пламени, в уши ударил рёв боли и вой гудящего огня. Лапы твари подломились, оборотень покатился кубарем и в меня врезался живой огненный шар.

Удар был страшен. Меня обожгло, сбило с ног и отбросило в сторону, как волна цунами сносит утлую рыбацкую плоскодонку. Впечатало в каменную кладку стены дома. Внутри что-то противно хрустнуло, опалило горло и заполнило лёгкие жаром и дымом – огонь перекинулся с твари на меня. Лизнул жадным раскалённым языком и тут же опал, но я успел очень хорошо прочувствовать как это – сгорать заживо. Сгорать, как и положено любой тёмной твари, попавшей на костёр Ордена.

Меня скрутило кашлем. Казалось, сейчас выплюну обожжённые лёгкие. Я хрипел, отхаркивал непонятную чёрную жижу и запёкшуюся кровь. Каждый вдох отдавался болью. Грудь рвало изнутри. Нос забил резкий неприятный запах опалённой шерсти и сгоревшего мяса. Глаза резало от чёрного тяжёлого дыма, по щекам текли слёзы. Но то, что мне их не выжгло – уже чудо. Вокруг, сквозь дым, мелькали силуэты, но что-то разглядеть не получалось.

Кое-как проморгавшись, первое что увидел – свои руки. Почерневшие, обугленные. Две головешки. Пламя боевого мага Ордена выжгло всё, до чего успело дотянутся.

Одежда превратилась в прожжённые лохмотья, но своё дело сделала – защитила от огня. Кисти рук и лицо пострадали больше всего. Ладони полностью лишились чувствительности, лицо горело и ощущалось запечённой в мундире картофелиной. Запёкшаяся корка тянула кожу и сочилась сукровицей в местах где корка прорвалась.

Человек мог бы умереть от болевого шока с такими ожогами, но я не был человеком. Не будь на мне блокиратора – тело восстановилось бы минут за пятнадцать. Мне же остаётся лишь терпеть боль и ждать.

- Оклемался? – раздался сверху знакомый голос. Я с трудом поднял голову и увидел Петера. Чумазого, как трубочист, но довольного.

- Что с… - слова довались с трудом: горло саднило и я едва мог шевелить обгоревшими губами. Петер скорее понял, что я хочу сказать.

- Сдох.

- А…

- Тот живой. Молодец, Охотник! Но ещё раз умолчишь о…

- Я не… - прохрипел я в попытке оправдаться, но Петер лишь поморщился и бросил мне на колени какой-то флакон.

- Выпей. Потом будешь оправдываться. Перед Дураном.

Я даже смотреть не стал, что дал мне волшебник. Кое-как, с трудом, бесчувственными пальцами, срывая обугленные, отслаивающиеся ногти, свернул пробку и влил в себя показавшуюся безвкусной жидкость, холодком прокатившуюся по пищеводу.

Не скажу, что мне сразу полегчало, но пару минут спустя легче действительно стало. Вероятно, что-то из целительского арсенала. Мне было не до того, чтобы опознавать зелья. Всё болит, зудит и регенерирует. Хотелось лечь, свернутся, и чтобы меня пару дней никто не трогал.

Увы, такой роскоши я себе позволить не мог.

Единственное, что позволил: опёрся спиной на стену и посидел так десяток минут, наблюдая за улицей и суетившимися стражниками.

На улице выставили оцепление, сдерживая праздных зевак. Подогнали тюремный фургон, куда под чутким руководством Петера грузили пойманного мной оборотня.

В глаза бросилась полоска кожи с серебряными пластинами, обхватившая горло парня. Человеческого мальчишки. Испуганного, растерянного. С длинным белесым шрамом на загорелом животе, из которого всё ещё сочилась кровь. Без обоих рук и правой ноги.

Надетый блокиратор вернул парню человеческий облик, но вот глаза… С испуганного мальчишеского лица на меня смотрели жёлтые глаза зверя. И читался в них не страх, а звериная ярость на тех, кто пленил его. Мальчишка не сводил с меня взгляда, пока дверь фургона не закрылась.

Значит и совесть моя чиста. Я отдал на растерзание Ордену не человека, а дикое животное.

Интересно, что с княжной. Где она? Как она? Не обхватывает ли её горло такой же ошейник или не сожжена ли она до костей и пепла?

Петер отдал последние распоряжения, фургон тронулся, и волшебник подошёл ко мне, протягивая флягу.

Я принял и в несколько глотков осушил. Вода провалилась в желудок, лишь увеличивая проснувшийся голод. Мне бы сейчас пару килограмм мяса. Лучше сырого.

- Ничего не хочешь мне рассказать? – спросил боевой маг Ордена, принимая обратно пустую флягу.

Я пересёкся с ним взглядом и лишь отрицательно покачал головой.

Охота шестая. Подарок

Улицу роз мы покинули только после того, как стражники под чутким руководством Петера собрали и упаковали останки и пепел убитых оборотней.

Мне, дабы не пугал обывателей, выдали штормовой плащ стражника и отправили ждать в подогнанный экипаж, который мэр города выделил для передвижения уважаемому боевому магу Ордена.

В блокираторе регенерировать я буду ещё долго, так что спорить не стал. Надел, накинул на голову капюшон и постарался стать незаметным. Лучше калеку изображать, чем снова отмалчиваться, когда Петер задаёт неудобные вопросы.

Лицо и руки дико зудели, я периодически покашливал, сплёвывая в окно чёрные сгустки непонятно чего.

Экипаж неимоверно трясло на неровной мостовой: даже через мягкую сидушку ощущалось, как твёрдая основа лавки лягалась в зад, подобно норовистой лошади, вызывая у меня желание свернуть криворукому вознице шею. Грудь спёрло от напряжения – я ждал хоть какой-то весточки от княжны, но время шло, а девушка не спешила появляться. Я злился на неё, злился на себя, на Петера, хмуро смотрящего в окно, но ничего не мог сделать. Кира должна была сама всё закончить.

Но именно из-за меня она сегодня в первый раз убила людей. И не важно, что людьми они уже не были. Убить легко. Куда сложнее удержать себя от убийства, когда инстинкты требуют этого.

Отпустило меня лишь, когда на подъезде к ратуше увидел Киру.

Княжна всё в том же платье скромной селянки, с двумя шикарными косами и косынке неожиданно выскочила из подворотни, убедилась, что я её заметил и как ни в чём не бывало пошла вниз по улице, помахивая корзинкой с зеленью.

Значит, её не поймали. И оборотня она убила. Ещё одной проблемой меньше. У меня прямо камень с души свалился.

Теперь дело за мной. Осталось самому её не выдать.

В Волеске мы провели ещё три дня. Я отъедался и восстанавливался, Петер занимался бандой оборотня и свидетелями «бойни на улице Роз» – как местные прозвали это происшествие.

Городская стража на пару с волшебником изловила всю банду Шатуна. Оборотней там больше не было, только люди. Их мы тоже заберём в Ёминг – Ордену будет интересно, как они связались с тварью, где были, что видели и слышали.

Так же все силы были брошены на поиски пятого оборотня. Даже кавалерию подключили и конные патрули колесили по дорогам, высматривая любые следы или подозрительных личностей.

Но тварь, как сквозь землю провалилась.

Когда мы уезжали из Волеска, в городе всё ещё был объявленный повышенный режим готовности и комендантский час. Все понимали, что тварь не станет сидеть и ждать, когда её поймают и, скорее всего, давно сбежала, и всё-таки бдительности не теряли.

По соседним городам уже отправили информацию о девушке оборотне, и даже прицепили мой корявый портрет, который я накидал, как главный свидетель.

Разумеется, на княжну он был похож так же, как оборотень на волка. Художник из меня аховый.

Петер связался с Дураном по кристаллу-Линку и вскоре в Волеск прибудет пара Охотников, чтобы закончить начатую мной Охоту.

Надеюсь, Кире хватит ума не высовываться.

Меня Петер ни к чему не привлекал. Приходилось все новости вызнавать самостоятельно. Мы с ним за эти дни и двумя словами не перемолвились.

Впрочем, как и с Кирой. Княжна умная девочка и сама сообразила, что тайно навещать меня не стоит. Я не ощущал магии, ни вокруг себя, ни вокруг гостиницы, в которой мэр города радушно поселил нас с волшебником, но интуиция подсказывала – приди Кира и неприятностей не оберешься. Сам я тоже не спешил никуда ходить. Сидел безвылазно в комнате и раз за разом проигрывал предстоящий разговор с Дураном.

Отвечать я решил максимально правдиво, лишь полностью исключив из рассказа Киру. И вроде бы получалось складно, если бы не затык в одном месте – в том самом, где появляется девушка-оборотень. И ладно бы она явилась сразу в виде волчицы, так вышла девицей! Мне допросы свидетелей читать не давали, кто и что там наговорил, оставалось только догадываться. И надеяться, что Охотнику Дуран поверит больше, чем напуганным горожанам.

Князь лично приезжал в Волеск, узнать новости и посмотреть на живого и дохлых оборотней, из-за которых понёс столько убытков.

Это мероприятие так же прошло мимо меня. Узнал я о нём от девицы, приносящей в комнату еду.

Говорят, вместе с князем приезжала его красавица дочь…

Князь остался доволен и даже выделил пятёрку своих дружинников нам в сопровождение. Петер не стал отказываться. Слышал я, как он материт тупых ребят из городской стражи. А нам с ними ещё до Ёминга ехать. Не Орденцам же рулить фургонами с задержанными.

На обратном пути Петер вновь попытался меня расспросить. И мы даже чуток поговорили, но судя по лицу волшебника, услышанным он остался недоволен. Лишь буркнул напоследок, что снова включает блокиратор на полную.

- …и как я уже говорил: для оборотней стайное поведение – ненормально. Возможно, это какой-то новый вид или мутация…

- Как с тобой, - перебил окончание моего доклада, сидящий за столом Мастер Дуран.

Я же все полчаса стоял перед ним и говорил, говорил, говорил… Аж в горле пересохло. Мастер меня не перебивал, слушал внимательно. Даже вопросов уточняющих не задавал. До этого момента.

И я знал, был уверен – стоит мне умолкнуть и начнётся неприятная часть нашего разговора.

Петера в кабинете не было. Он свой доклад сделал ещё вчера вечером. Меня же Дуран принял с утра.

- Не могу исключать подобный вариант, - осторожно произнёс я. – За время, пока был Охотником, странностей видел предостаточно.

- Ну да, ну да, - сложив пальцы в замок на столе, покивал волшебник. – Очень жаль, что вы привезли только прах той твари.

Я пожал плечами. Не я его убил. Все вопросы по этому поводу – к Петеру.

Мастер долгие полминуты смотрел на меня, потом откинулся на спинку стула, уложил руки на подлокотники и задал удивительный вопрос:

- Как здоровье?

- Спасибо. Хорошо, - ответил с запинкой. Неожиданный вопрос. И не сулящий мне ничего хорошего.

После ожогов я практически восстановился. На лице и руках ещё остались характерные отметины от огня, но и они должны сойти за ближайшие дни. А вот лысым и без бровей мне ходить ещё пару недель, пока не отрастут.

- Не вмешайся Петер, справился бы с тварью? – задал следующий вопрос Дуран. Его я как раз ждал и тут даже не нужно было придумывать ответа.

- Нет.

- Сколько же тварей ты убил, Охотник?

- Одну.

- Одну… А было их пять… - Задумчиво протянул глава Ордена Ёминга и оценивающе посмотрел на меня: – Ну и какой с тебя прок в таком случае, а, Охотник?

Вопрос был явно риторическим, но я знал, как ответить и на него.

- Речь шла о том, чтобы в таких ситуациях снимать с меня ошейник, - напомнил я.

- Хм-м, - выдал Дуран. – Хочешь сказать, что Охотников учат недостаточно, чтобы они могли своими силами справиться с тёмными тварями? Может, вы поголовно обращаетесь? Пожалуй, стоит проверить чему и как вас учат. А то, может, Круг уже изжил себя. Как считаешь?

Я хмуро промолчал.

Нет, слов Дурана не испугался. Нет у него такой власти, да и не будет Орден этого никогда делать. Пока есть тёмные твари – будут и Охотники. Просто Дуран в чём-то прав. Я слишком привык полагаться на силу оборотня, а стоило меня её лишить и всё, пшик. Вот и оправдание себе нашёл – блокиратор помешал.

Дуран хмыкнул и задал следующий вопрос:

- Что скажешь о пятом оборотне? Кто эта девушка?

- Без понятия, - угрюмо ответил я и пересказал, как было дело. Даже нарисованный портрет показал.

Дуран покивал, коснулся браслета на левом запястье и… пришла боль.

Сколько длился допрос я не знал. Время перестало иметь значение. Была только боль. И вопросы Дурана.

Вопросы и боль.

И мои ответы. Хриплые. Сбивчивые. Правдивые.

И ни слова о княжне. Потому что ей среди правды делать нечего.

Я старался забыть о волчице. Выбросить её из головы, сделать вид, что никогда не знал о девушке. Чтобы ни одной оговорки. Она достойна жизни, пока человек. Я – Охотник и обязан защищать человеческие жизни...

Надеюсь, Кира оценит моё самопожертвование…

Когда Дуран закончил, покинуть кабинет самостоятельно я не смог. Меня выносили двое дюжих служек. Меня мутило, шея горела, руки тряслись, перед глазами всё двоилось, и всё же я смог разглядеть во что превратил кусок пола перед столом волшебника.

Всё было захаркано кровью и исполосовано когтями. Когтями оборотня. А это значит, что даже в блокираторе у меня есть возможность обратиться. Надо только терпеть…

Или снять этот демонов ошейник!

Вся моя сущность стремилась к этому. Волк внутри ревел, требуя выпустить его на свободу.

За что я немедленно поплатился новыми ударами магии от блокиратора. И это стало последней каплей - меня вырубило.

В следующий раз глаза я открыл, лёжа на кровати в выделенной мне комнате.

Эмоций не было. Ничего не было. Меня с головой накрыла дикая беспросветная тоска. Желание вырвать Дурану глотку - и то отошло куда-то далеко. Если бы в пузе не заурчало от голода, так бы валялся и рефлексировал.

Так что поднялся, смыл кровь с морды и отправился в столовую. А когда набил брюхо и вновь почувствовал себя живым, не смог сдержать самодовольной усмешки – мне удалось в очередной раз обмануть Дурана.

«Ты, главное, глупостей, не делай» - мысленно попросил я княжну. Большего для неё всё равно сделать не могу.

Следующим днём, меня снова вызвали к Дурану.

Меня в тот момент передёрнуло. Шея всё ещё горела под ошейником, а от одной мысли о волшебнике начинало панически колотить. Я его боялся.

Не боли, которую он может причинить, а именно волшебника. Было в нём что-то такое, от чего даже волк внутри поджимал хвост. Непростой он Орденец, ой, непростой.

Но когда я его убью…

Постучав в дверь кабинета, дождался разрешения и вошёл.

Первым делом бросил взгляд на пол, но пятачок перед столом был как новый. Ни царапинки. Хорошо быть магом.

Глава Ордена Ёминга сидел за столом и писал. Рядом с ним, на столешнице стояла небольшая шкатулка. Серебряная. Этот металл я где угодно узнаю.

- Садись, - не отвлекаясь от бумаги, велел Мастер.

Я сел. Спустя минуту поймал себя на мысли, что неотрывно слежу за руками волшебника. И каждый раз, когда правая кисть приближается к левой, вздрагиваю.

Насильно заставил себя отвернутся к окну.

Это не мой страх. Волка. Тёмной твари внутри меня.

Любое животное можно приручить, приучить к определённым командам, заставить бояться и выполнять приказы. Подчинить.

А я – Охотник. Я подчиняюсь только Кругу Охотников и своей совести!

Я человек. И мне нечего бояться другого человека.

Дуран закончил писать, свернул бумагу пополам, убрал под крышку шкатулки, после чего запечатал ту магией. Ошейник немедленно отреагировал на близость творимого заклинания и остро ужалил и без того ноющую шею.

Я поморщился.

Дуран мельком взглянул на меня и снова опустил глаза к шкатулке. После огладил округлые бока изделия и сказал:

- У меня задание для тебя.

- Слушаю, - насторожился я.

Волшебник ласково похлопал шкатулку по крышке и улыбнулся.

- Отвезёшь это в Нарпу. Запоминай адрес: третий дом по Тронной улице. Передашь лично в руки хозяина и дождёшься, когда он прочитает письмо.

- Я еду один?

- Да, - Дуран наклонился к ящику стола и бросил рядом со шкатулкой тощий кошель. – На дорожные расходы. У тебя неделя на доставку. Постарайся в ночь полнолуния быть подальше от людей, поэтому не задерживайся в Нарпе. Теперь иди.

- Будет ответ? - спросил я, не спеша подниматься из кресла. Задание мне категорически не нравилось. Это не тварей по катакомбам гонять. Глупо посылать Охотника с огромным опытом за спиной на доставку, которую может выполнить любой человек.

- Если он сочтёт нужным.

- Почему не отправить почтовым курьером? – уточнил я. Чуял какой-то подвох, всем нутром чуял.

- Охотник, ты начинаешь меня утомлять, - сказал Дуран и потянулся к левому запястью.

Я тут же подскочил, как ужаленный и подошёл к столу.

- Так-то лучше, - сообщил волшебник, внимательно наблюдая, как я забираю кошель и шкатулку.

Весила последняя около килограмма. Явно нечистое серебро, просто посеребрённая.

- Надеюсь, мне не придётся после тебя искать, - сказал мне в спину Дуран, когда я уже был в дверях. – Помни про маячок.

- Не придётся, Мастер, - заверил я и вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Хотя хотелось хлопнуть со всего размаха.

Голову готов дать на отсечение – что-то здесь не так.

Не будь я в зависимом положении, отказался бы сразу. Увы, выбора не было. Сказали прыгать – прыгай.

Но.

В этом задании были и свои плюсы. Я мог прыгнуть очень высоко.

Нарпа – непростой город. Второй по размерам после столицы и первый по уровню преступности, нелегальных сделок и контрабанды. Самый большой порт в королевстве. Там сходились пути многих странных, зачастую тёмных личностей, в том числе разнообразных колдунов и ведьм. Если хорошо капнуть и много заплатить, можно найти даже опального волшебника. Кто-то из них точно сможет снять с меня демонов блокиратор.

И раз я еду туда один, никто не сможет помешать мне найти таких людей.

Несмотря на то, что задание Дурана явно попахивало тухлятиной, это был шанс. Реальный шанс.

И всё же, прежде чем уехать, я попытался найти Петера. Узнать, знает ли он что-то про навязанную мне работу. Может, хоть адрес узнает. И окажется, что Дуран раз в месяц пишет пошлые письма своей любовнице…

К сожалению, мой куратор куда-то уехал и даже его воспитанник не знал, когда тот вернётся. Митра тоже нигде не было. Больше со мной никто и разговаривать бы не стал. И так косились, как на прокажённого.

Собирался я недолго, но решил брать всё, в том числе неподъёмные «Стражи». Лошадка всё вывезет, а мне так спокойнее. Про обещанную за поимку оборотня награду, то есть о пистолетах по руке, вообще забыл, вспомнил только, когда был в нескольких десятках километров от города. Не возвращаться же было.

Так восхваляемая Петером интуиция грызла изнутри. Должен был быть подвох. Ну не из-за пойманного же оборотня в подвалах Ордена, Дуран решил меня спровадить. Защищать парнишку-шатуна у меня не было ни малейшего желания. Пока с Петером везли его до Ёминга стало понятно – ничего человеческого в нём уже не осталось. Тёмная тварь как она есть.

Ещё мне очень хотелось узнать, что в шкатулке и в приложенном к ней письме. Увы, вскрыть шкатулку было не в моих силах.

Каурая, к слову, когда я пришёл в конюшню, уже стояла под седлом. Конюх на мой вопрос ответил, что это приказ Мастера Дурана.

На воротах старый привратник тоже просто махнул рукой, мол, проезжай.

Я и проехал. Квартал, потом второй. На середине третьего остановился посреди улицы, втянул носом воздух мнимой свободы, пахнущий жарящимся мясом, свежим хлебом и конским навозом и снова задумался о поступке Дурана.

Почему не отправить шкатулку курьером? Это быстрее и надёжнее. Что в ней? Или дело всё же во мне? Интуиция буквально вопила о неправильности происходящего.

- Господин желает отобедать? – вывел меня из раздумий высокий мальчишеский голос, а когда я посмотрел на говорившего, парень широко улыбнулся и сообщил: - У нас сегодня чудесный молочный поросёнок.

- Желаю! – кивнул я. Спрыгнул на мостовую и кинул повод пареньку. – Что пропадёт – уши оторву.

- Что вы, господин Орденец! Как можно! – заметив татуировку, открестился зазывала.

Через два часа, сытый и умиротворённый, я вышел из таверны, сел на лошадь и продолжил путь.

Плевать, что задумал Дуран. В Нарпе реально найти помощь, чтобы снять блокиратор. И оттуда же сесть на корабль и уплыть хотя бы в благословенную Гунешли улке, где нет Ордена и почти нет тёмных тварей. А шкатулку я могу и не доставлять адресату.

Решив так, я приободрился и отринул вопли интуиции.

Курьерская служба с их резвыми лошадками и почтовыми станциями от Ёминга до Нарпы добиралась за три с половиной дня. Я специально заехал на одну из станций и уточнил этот вопрос.

Дуран дал мне неделю. Так что стоило поспешить: чем раньше я приеду, тем больше времени у меня будет на свои дела.

К слову, на почтовую станцию я заехал не просто так. Написал и отправил письмо Кире.

Вернее, сначала написал письмо, потом перечитал его, после чего сунул бумагу в карман и попросил у служащего новый бланк. Слишком траурным получилось послание. Как будто прощался.

Вот чего-чего, а умирать я не собирался, наоборот, поведал девушке о своих планах на жизнь. Так что второй вариант письма получился куда веселее. Отправил его на почтовую службу Волеска до востребования на вымышленное имя. Кира предложила такой метод общения, пока мы шли до Волеска. Умная, хитрая волчица.

Она, в свою очередь, должна была отправлять письма в несколько городов, куда я чаще всего заезжал и тоже на вымышленное имя. Я не терял надежду рано или поздно избавиться от Ордена за спиной и снова стать вольным Охотником. А наше общение…

Ну, могу же я помечтать.

Ещё я начал сознательно прятать татуировку Ордена.

Не то, чтобы не хотел работать. Мне нравится работа Охотника. И даже то, что делают волшебники – всё на благо людей. У меня банально не было времени. Если я ввяжусь в любую Охоту, а я обязательно ввяжусь – себя знаю, в Нарпу к обозначенному сроку не успею.

Лишь однажды я вмешался. Но в тот раз всё было просто и понятно, никакой Охоты. Крестьяне весьма суеверный народ и при любой непонятной ситуации идут самым простым путём: назвал ведьмой – сожги ведьму. Вот и я, заехав в одну деревеньку на постой – захотелось мне в ту ночь горяченького поесть, помыться нормально и поспать в приличной кровати, - попал как раз к разгорающемуся огню народного линчевания.

Грузный чернобородый мужик, стоя на перевёрнутом ведре у главной ценности любой деревни - колодца, распинался во весь голос, обвиняя какую-то девицу в нехороших вещах. Самой девицы видно не было, но как я понял из речей мужика и настроений толпы – сельский люд вот-вот был готов взяться за вилы и отправиться к дому подлой ведьмы.

Пройти мимо подобного мне не позволила совесть. Сами-то они вряд ли пойдут складывать костёр, стукнут «ведьму» пару раз, потаскают за волосы, да запрут в крепком сарае и пошлют гонца в ближайшее представительство Круга или Ордена, смотря что ближе, и будут ждать властей.

Однако, бывают случаи, когда народ так озлобливается, что уже не думает о последствиях. Одного человека легко контролировать, но, если завести толпу – просто так она не остановится.

Если в деле на самом деле замешана ведьма – это одно. Обезвредить её дело правое, хоть и опасное для самих селян. А если там простая женщина? Самая обычная, без каких-либо ведовских способностей?

В общем, я вмешался в громкие выкрики старосты, представился и велел рассказать, что здесь происходит.

Выслушал, вздохнул и принялся за дело.

Поспать мне всё же удалось. Сумел даже поваляться в бадье с горячей водой и сытно поесть. Спасённая «ведьма» ответила добром на добро и приютила на ночь.

Оказалась она девчонкой шестнадцати лет, чьего отца не так давно задрал медведь. Супруга погибшего охотника ненадолго пережила мужа: сначала слегла с сердечной травмой, а вскоре тихо и мирно отошла в мир иной. Девочка осталась одна. Вернее, у неё было ещё два брата: один жил в Нарпе, куда я как раз направлялся, второй служил в доблестной армии Его Величества Вильгельма третьего в отдалённом пограничном гарнизоне.

Обоим братьям девочка написала, но ей до сих пор не пришли ответы, даже от того, который жил в Нарпе. То ли брат проигнорировал послание сестры, то ли с ним чего приключилось. Вот и жила она как могла последний месяц, переживала, тянула хозяйство, пока к ней не посватался сын старосты.

А что? Девица ладная и крепкая. Хозяйство родители оставили богатое. Чтобы не прибрать его к рукам?

Девочка… Шейла – отказала. И случилась же такая неприятность, что в тот же день сын старосты зачем-то полез на крышу сарая, упал с лестницы и сломал себе шею. Сегодня это было. И пары часов ещё не прошло.

И вроде обычное дело – несчастный случай, но на теле сына убитый горем отец нашёл длинный чёрный волос, ровнёхонько как в косе Шейлы. Ведьма – решил он и поднял людей. Собственно, на этом моменте я и появился.

Доказать, что девочка не ведьма труда не составило. Охотник я или нет?

К слову, волос тот принадлежал совсем другой девушке. Впрочем, тоже не ведьме. Но это уже совсем другая история, как говорится, не моего ума дела. Но хоть старосте радость – через полгодика сможет понянчит внука или внучку.

На всякий случай оставил Шейле бумагу о том, что проверил её на тёмные способности и оных не обнаружил. Сам заверил и старосту заставил. Мало ли что в будущем приключится.

С подтверждением личности тоже вопросов не возникло. Знак Ордена отличался от знака Круга своей магической составляющей: стоило приложить его к бумаге, и он тут же на ней отпечатывался, выдавая всю подноготную владельца. Имя, статус, должность.

Это нас, Охотников, такой чести не удостоили и приходилось всё писать и рисовать от руки. И при этом, что удивительно, никто не спешил притворяться Охотником.

Нет, бывали, конечно случаи, куда без дураков на этом свете? Но, насколько знаю, долго они после этого не жили. Не выгодно это, Охотником притворяться.

Подделать же знак Ордена практически невозможно. Я слышал только об одном таком случае – Ллойд рассказывал. Он вообще много чего рассказывал об Ордене и советовал держаться от волшебников как можно дальше. Не любил он их. Разумно, что его нелюбовь передалась и мне.

В тот раз подделку очень быстро обнаружили, а наглеца жёстко допросили и казнили. Орден жужжал, как растревоженный улей и сразу же усилил защиту.

Я, кстати, когда первый раз проверил свой статус, с удивление обнаружил, что отношусь к отделу «санитарного контроля».

Нет, ребята из этого отдела не нужники чистят, они утилизируют то, что остаётся от тёмных тварей. Причём под «утилизируют» понимается довольно обширный список обязанностей от допросов до вырезания определенных органов из тел. Иногда ещё живых тел.

Так что я был удивлён вступлению в ряды этих весёлых ребят. Думал, вообще никаких полномочий не имею. Так, на птичьих правах кукую, типа комнатной собачки Дурана. Ан нет.

С одной стороны – это хорошо, что я не бесправный, с другой – если знак Круга можно было просто срезать и забыть, то от татуировки Ордена так просто не избавишься. Жги её огнём, срезай – не поможет. Она всё равно восстановится. Я знал только один способ её убрать – отрезать руку.

И я бы отрезал, но пока на мне ошейник, смысла в этом не было. Сначала надо его снять.

Ещё я взялся передать от Шейлы письмо её брату, раз уж мне по пути.

Не скажу, что ещё одно напоминание о навязанной Дураном работе курьером пришлось мне по душе, но девчонка так жалостливо смотрела, так искренне просила… Сразу захотелось дать в морду её пропавшему братцу. Тут до Нарпы всего два дня верхом. Шейла сама бы добралась, но не на кого оставить хозяйство. Скотина сама себя не накормит. А деревенские хоть и дружны, но быстро найдут, как и куда пристроить чужое имущество.

Даже у циничного Охотника с тёмной тварью внутри сердце не каменное. Передам, если получится.

Больше ничего интересного до самой Нарпы не происходило.

К одним из четырёх въездных врат я подъехал к вечеру пятого дня.

Нарпа – коронный портовый город, расположенный на берегу чудесной лазурной бухты, способной одновременно принять к причалам до двух сотен кораблей. Фактически это второй по размерам и значимости город после столицы. И всё это только благодаря вместительной бухте и тёплому течению, позволяющему судам выходить в море в любое время года.

Климат у нас достаточно тёплый, но иногда случаются зимы, когда на берег выносит огромные глыбы льда. Налететь на такую в море – верный способ отправить любимый кораблик на дно.

Дважды мне приходилось посещать данный город. В первый раз – когда ещё учился. Правда, Ллойда к этому моменту уже отправили на «заслуженный отдых» и со мной нянчился брюзгливый заносчивый Охотник, у которого был точно такой же ворчливый и вечно всем недовольный ученик.

Мир их праху.

Обоих порвали где-то на севере спустя три месяца после моего официального выпуска.

Второе посещение окончилось месяцем, проведенным на лекарской койке. Та химера здорово меня подрала. Целители при Круге потом ещё долго удивлялись, как с такими ранами я умудрился выжить. Возможностей оборотня в то время у меня ещё не было. А вот жажды жизни – сколько угодно.

На воротах с меня потребовали плату за въезд. Город хоть и большой, но если каждый притащит туда свою задницу и любимую скотину, будь то лошадь, корова или коза на продажу – места всем не хватит. Вот и собирали стражники мзду. Медяшку с пешего, бронзу с конного, золото с караванов и обозов.

С Орденца бравые стражники не взяли ничего, при этом вид имели самый недовольный, как будто я своим появлением лишил их премии.

Пришлось пожертвовать в фонд стражи монетку из кошеля Дурана. Чужие деньги было не жалко, а парням приятно. Может выпьют вечерком за здоровье некого Охотника.

Главное, чтобы не за упокой.

Уверен, Дуран всё это время следил за моим передвижением через маячок на блокираторе. И в любой момент может напомнить о себе болью. Убивать не станет. Наверное. Не зря же он меня сюда послал. Для чего-то это было нужно.

И всё же ехать на Тронную улицу, не выяснив кто живёт в третьем доме – вверх глупости. Так что я развернул Каурую и отправился в уже знакомую по прошлым визитам гостиницу под простым названием «Морская звезда».

По дороге ко мне привязался бродяга, даже за стремя уцепился, чтобы не отстать.

Слов он не понимал, нудно твердил о своём, распространяя вокруг себя стойкий запах перегара. Пришлось вынуть ногу из стремени и несильно пнуть пьянчугу.

Мужик шлёпнулся на мостовую, поднялся и всё равно ещё полквартала стонал и тащился за мной. Отстал он, только заметив патруль стражи.

Стража его тоже приметила, но сразу переключилась на меня, вежливо осведомившись на счёт мечей. Право носить оружие имел далеко не каждый. Я имел. Член Ордена как-никак.

Приземистое двухэтажное здание «Морской звезды» располагалось в северной части города, недалеко от порта, отчего гостиница была весьма популярна у разного рода купцов и торговцев. Цены за постой, конечно, кусаются, но так за комфорт всегда приходится платить. Если ты не Охотник и не Орденец. Нашему брату в бесплатном постое и еде ещё никогда не отказывали.

Я снял комнату на ночь, пристроил Каурую и с сожалением отказался от услуг интимного характера. Что уж таить? Расслабиться я бы не отказался. Ещё со знакомства с княжной ниже пояса всё свербит, но демонов блокиратор портил все планы. Да и нет у меня с собой никакой защиты. Плодить же себе подобных тварей, я не намеривался.

Тихо ругнувшись, закрыл вещи в комнате, и спустился в общий зал. Поужинаю пока, а там и информация по адресату посылки Дурана появиться должна.

Когда заселялся, спросил у хозяина гостиницы - удивительно, но мужик меня даже вспомнил. Не зря я его подвалы от плотоядных мокриц чистил. От обычных насекомых эта хитрая тварюжка отличалась любовь к красной жидкости, текущей в жилах людей. А ещё твари жили колониями из двух сотен особей и больше и, если нападали на человека – высушивали его менее чем за минуту.

Так вот, с хозяином на счёт Тронной улицы я переговорил, но тот только руками развёл. Интересующая меня улица располагалась в закрытом районе – дома там принадлежали высокому дворянству, кого ни возьми – у любого родословная длиннее, чем косы у незамужней девицы, а благородные, как известно, не любят, когда их тревожат. Район большой, у них даже въезд в город отдельный, дабы их величества, значится, не глотали пыль из-под драных сапог быдла. Плюс, не так далеко расположен Страул, где благородные очень любят закладывать, проигрывать и отыгрывать свои и чужие дома. Вот и получается, что сегодня дом принадлежал одной древней фамилии, на завтра хозяин сменился, а три дня спустя фамилия вернула себе особняк. Реестры владетелей обновляют чуть ли не каждую неделю. Да и кому придёт в голову следить за благородными? Но, коли господину Охотнику надо, то за пару золотых…

Я хотел. Но не за пару же золотых.

Тут понятно – хозяин меня бесплатно заселил, кушаю я тоже за его счёт, как и положено по закону, вот и решил компенсировать расходы хоть так.

Немного поторговавшись, сговорились на том, что я снова сверху донизу проверяю гостиницу на предмет наличия всякой разной тёмной твари. И мне работа, и ему польза.

Несмотря на ещё непозднее время, народу в зале на первом этаже было немного. Человек двадцать общей сложностью. Основной контингент, как уже упоминал – торговцы и купцы. Их время раннее утро. Многие давно спали, чтобы пораньше начать свой день. Самой шумной была компания из десятка наёмников – охраны прибывших по делам постояльцев. Парни пили квас, переговаривались, посмеивались и, с откровенной завистью провожали крутобёдрых грудастых подавальщиц, на подносах которых пенилось в кружках заказанное клиентами пиво. Парням тоже хотелось пива и девок, но работа…

Быстро расправившись с ужином, я ждал новостей от хозяина, неспешно тяня холодный квас. Насмотрелся на наёмников, и тоже захотелось.

И вот, когда кружка опустела, ко мне за столик без приглашения подсел неизвестный.

Этот тип мне не понравился хуже поручения Дурана. Высокий и худой как жердь, при этом тёмно-синее пальто на нём сидело ладно, как будто шилось под заказ. Руки ухожены и умаслены. Лицо гладковыбритое, скуластое и бледное, отдающее нездоровой землистостью, словно он редко бывает на солнце. Длинный нос, острый подбородок, тонкие бескровные губы, впалые щёки, под глазами лежат чёрные тени, белки глаз покрыты густой сеткой кровяных сосудиков. Ну вылитый вампир – каким его представляют дремучие селяне.

Тип молчал, лишь выразительно смотрел на меня и улыбался, как надоедливый коммивояжёр, которому доверчивые хозяева по глупости открыли дверь.

Первым желанием было послать по батюшке, но я всё-таки поинтересовался:

- Что угодно, уважаемый?

- Предлагаю помощь, - неожиданно приятным мягким баритоном сказал незнакомец.

- Не нуждаюсь.

Тип не стал настаивать и сразу поднялся. Однако, перед тем как уйти, произнёс:

- Но, если помощь всё-таки потребуется, её всегда можно получить в таверне «Острый клык», что в западном районе. Там знают толк в оригинальных нашейных украшениях.

И всё это сказано абсолютно будничным тоном, будто говорил о погоде.

А вот я напряженно застыл. Меня прострелило от копчика до затылка и виной в этот раз был не блокиратор.

Мысли в голове заметались, сердце заколотилось, волк внутри взвыл и оскалил клыки. И только после этого ошейник радушно приласкал болезненными ударами магии, приводя меня в чувства.

- Всего хорошего, - попрощался незнакомец, сделав жест будто приподнимает несуществующую шляпу и, медленно и величественно, как будто чего-то ждал, направился к двери.

Я не стал его окликать, хотя очень хотелось. Проводил взглядом, пока за ним не закрылась дверь и потянулся к кружке. В горле отчего-то пересохло.

Обнаружил в кружке пустоту, жестом подозвал подавальщицу и попросил плеснуть чего покрепче.

Девушка вильнула бедром и убежала, но вскоре вернулась с небольшой стопкой.

Не знаю, что там было налито. На глазах выступили слёзы, рот обожгло, грудь спёрло, в желудок будто кислотой плеснули. Но я ведь непростой, могу и кислоту переварить.

Не стал спрашивать какую дрянь мне подсунули. Машинально выложил на стол мелкую монету, и поднялся в свою комнату. Хозяин окликнул меня, но я лишь отмахнулся. Потом. Всё потом. Надо думать. Предложение тощего типа на корню вытеснило необходимость выяснить адресата Дурана. Кто-то в этом городе узнал меня…

Нет, не так!

Кто-то в этом городе очень глазастый и высмотрел на моей шее дорогой артефакт. И этот кто-то знает для чего нужен блокиратор. И так же знает, что внутри у меня живёт тёмная тварь. И всё же предлагает помощь.

Могу ли я позволить себе от неё отказаться?

Если нет, то какова будет цена?

А какова цена свободы?

Если предложение не подстава.

Я, может, и наивный, но не дурак. Не первый день на свете живу. Ближний ближнему здесь по большему счёту волк. Бесплатной помощи не бывает.

В ту ночь я так и не уснул. Думал. Крутил предложенную возможность так и эдак.

Я ведь приехал в Нарпу с чётким намерением избавиться от блокиратора. А тут помощь сама идёт в руки. И вероятность, что мне помогут пятьдесят на пятьдесят.

И чего уж таить – я на многое готов, чтобы навсегда распрощаться с Орденом. Главное головы не лишиться. Жить очень хочется.

Но как заманчиво получить свободу здесь и сейчас…

Только когда из-за моря показался краешек солнца, я ненадолго задремал, сидя в неудобной позе на стуле.

Разбудило меня испуганное ржание лошади под окном.

Я встрепенулся, едва не навернувшись со стула. Поёжился от утреннего холодка, обругал себя за оставленное с вечера открытым окно и, чтобы согреться сделал пару разминочных комплексов. Нагрузки телесные отлично помогают избавиться от мысленных терзаний.

Когда пот катил с меня градом, а я тяжело плюхнулся обратно на стул и надолго приник с стоящему на столе графину, решение было принято. Терять мне всё равно нечего. Только жизнь. А какая меня ждёт жизнь в Ордене?

Обтеревшись мокрым полотенцем, быстро собрался и спустился вниз. С трудом отловил одну из служанок, бегающих как на пожаре из-за отбывающего обоза, и попросил завтрак. Пища для оборотня – святое дело.

После завтрака пешком отправился в западный район. Прикинув какие меня могут ждать неожиданности, взял только стальной меч и пару простых ножей. А вот зелий рассовал по карманам целую коллекцию. Что-то было у меня, что-то прикупил по случаю у деревенской знахарки по дороге в Нарпу. Лишняя реакция или та же регенерация не помешают. Как бы не хотелось верить в людей…

Хотел расспросить у хозяина «Морской звезды» об «Остром клыке», но тому было совсем не до меня: он разбирал конфликт, возникший между гостиницей и чем-то недовольным обозником, который всё никак не мог уехать.

Найти нужную таверну труда не составило. Дорогу подсказал патруль стражи, остановивший меня для всё той же проверки наличия права носить меч.

Право я имел, что доказывал знак Ордена на левом запястье. И всё же, когда спросил у командира про «Клык», тот посмотрел на меня с подозрением и посоветовал господину Орденцу выбрать более приличное заведение для посещения.

- А что так? – спросил я у него.

- Тот ещё гадюшник. Поганое место. - откровенно поморщился командир и снова повторил свой совет: - Не совались бы вы туда, господин. Да и днём они всё равно не работают.

Потом подумал секунду, хмыкнул и добавил:

- Хотя, если вы туда по делу: сожгите эту демонову нору до…

Увидев моё вытянувшееся лицо, командир осёкся, буркнул «Извините» и насел на подчинённых:

- Что уши развесили, бараны железноголовые? Кто за вас будет квартал обходить? Вперед! Живо-живо!

Я молча проводил взглядом быстро удалившийся десяток, чей командир постоянно и нервно оглядывался.

Всё же не удержался от смешка и покачал головой. Не любит простой люд Орден, ой не любит. Интересно, почему?

Место действительно оказалось препоганейшим. Что удивительно, потому что квартал вокруг был неплохим. Дома хоть и жались друг к другу, как беспризорные псы в лютый мороз, экономя каждый сантиметр пространства, но выглядели прилично, даже стёкла в окнах были. Бредущий по улицам рабочий люд тоже не производил негативного впечатления. А вот «Клык»… «Клык» - да. Поганая нора.

Здание выглядело так, как если бы его возвели лет двести назад и с тех пор ни разу не ремонтировали, при этом жизнь внутри била фонтаном. Каменная кладка первого этажа растрескалась и покрылась какими-то непонятными подтёками, на фасаде явственно выделялись чёрные пятна сажи, будто таверну пару дюжин раз пытались подпалить. Дерево второго этажа потемнело, подгнило и было подточено насекомыми. Крыша в нескольких местах просела и оттуда осыпалась черепица, обнажая деревянные перекрытия. Стёкла в окнах второго этажа всё же были. Не везде, но были. Там, где их не было – рамы попросту заколачивали изнутри. Окна первого этажа закрывали массивные, исписанные и изрисованы углём и мелом ставни. Ничего похабного – детвора так развлекалась, просто ещё один штришок, чтобы назвать «Клык» откровенным притоном.

На входной двери висела цепь и ржавый замок, наглядно демонстрируя всем недогадливым, что таверна закрыта.

Я даже не стразу понял, что добрался: ни вывески, ни других опознавательных знаков у заведения не было.

Уточнил у проходящего мимо замотанного жизнью мужика. А тот скривился в точности, как командир патруля и махнул рукой на хибару. Буркнул что-то невнятное и поспешил дальше. Я же озадачено почесал в затылке.

Если здесь и могут чем-то помочь, так только подцепить срамную болезнь, либо травануться местной кухней, а то и получить заточкой в печень от поддатого приятеля.

Несколько минут пристально рассматривал «Острый клык». Какая-то сомнительная помощь меня там ждёт. Непонятно на что рассчитывал «вампир», зовя меня сюда.

И всё же я не ушёл. Для меня сейчас любая помощь дороже всего золота и серебра. Пусть даже мнимая помощь.

Поэтому принял одно за другим несколько зелий: сначала обостряющие чувства, следом на ускорение реакции. Дождался, когда настои подействуют и вошёл в вонючую узкую кишку подворотни, ведущую на соседнюю, более широкую и приличную улицу торгового квартала. Матерясь на обострившееся после зелья обоняние, дошлёпал по грязи до чёрного входа заведения и дёрнул за ручку дверь. Дёрнул на дурака. Авось не заперто.

Нет, закрыто.

Хм. А хорошая дверь.

Легонько постучал костяшками, поскрёб деревянные плашки и снова хмыкнул. Под деревом оказалась сталь.

Прислушался. Почти ухом приник к косяку. С той стороны до слуха доносились биение сердца и шумное дыхание, обострённое обоняние так же уловило кисловатый запах пота и грязного тела. За дверью кто-то стоял, однако не спешил открывать.

И чего ждёт? Пока мне надоест и уйду?

И такая злоба внезапно накатила – дали надежду, а теперь хотят её лишить? Ну, ребятки, я и выломать эту дверь могу…

Колючий разряд от блокиратора отрезвил. Напомнил, кто я и в каком сейчас положении.

С ностальгией вспомнил недавнюю Охоту на оборотней, когда Петер до минимума снизил активность ошейника…

Ладно. Покрутил шеей и постучал. Вернее, от души пнул дверь, может глухой за ней стоит, ему погромче надо!

За спиной тихонько скрипнула ставня.

Я обернулся.

Из образовавшейся в окне щели пахнуло сизым кисловатым табачным дымком.

- Чего буянишь? – следом хрипло спросил прокуренный старческий голос и надсадно закашлялся.

Дождавшись окончания приступа у мужика, ответил:

- Мне посоветовали «Острый клык» как неплохое местечко. Вот зашёл проверить.

- Ты явно что-то напутал, парень. Назвать эту демонову отрыжку неплохим местечком… Хе-хе-хе, - желчно посмеялся старик. – Но, если не веришь старику, приходи после захода солнца, тогда и сможешь убедиться в… правдивости слов того поганого советчика. Хе-хе-хе…

Я тоже ухмыльнулся и поинтересовался:

- Скажи, папаш, тот поганый советчик говорил - тут всегда готовы помочь с уникальными украшениями. Не брехал ли?

- Хе-хе-хе, - вновь выдал курильщик. Уже без желчи, скорее задумавшись.

Ставня вновь скрипнула, приоткрываясь ещё на пару сантиметров, словно желчный старик хотел рассмотреть буяна получше. Самого его видно не было. Мешала темнота помещения, узость щели между ставнями и сизое облачко кислого дыма.

В носу немедленно засвербело.

Я всем корпусом подался назад и звонко чихнул. Уж больно едкое у старика курево. Для обострённого обоняние – совершенный кошмар.

- Какое дерьмо ты куришь, папаш? – спросил я, сплёвывая осевший на языке вкус дрянного табака.

- Да что б ты понимал! – с вызовом прохрипел старик и поинтересовался: - А кто говорил-то? Ну-ка опиши. Может, и не брехал.

- Высокий, бледный, худой. Похож на ублюдочного вампира из крестьянских баек.

- Убивал таких?

Вопрос был неожиданным. Вроде у меня на лбу не написано, что Охотник, а на руке знак Ордена и тот под рукавом куртки. Но я ответил. Меня ведь здесь ждали.

- Бывало.

Мой невидимый собеседник грудно рассмеялся. Смех быстро перерос в надсадный кашель. Ставня резко захлопнулась. В проулке осталось только едкое сизое облачко.

Я снова чихнул. Шмыгнул носом и выжидающе посмотрел на заднюю дверь дома старика. Тоже деревяшка, как деревяшка. С виду и не скажешь, что такую и тараном не вышибить.

Сам дом большой, двухэтажный, с мансардой под высоким коньком крыши, и надо отметить весьма приличный по меркам этого квартала. Окна со стороны подворотни тоже закрыты ставнями, а вот со стороны улицы, помниться, на первом этаже стоят красивые кованные решетки.

Стало чуть понятнее. Меня действительно ждали.

Лязгнули запоры, створка бесшумно открылась и на меня из темноты коридора уставился бычара – другого слово и не подберёшь. Килограмм под сто тридцать и ростом под два с чем-то метра. На поясе у здоровяка напоказ висела окованная железом дубинка.

Я мысленно присвистнул, прикидывая, где таких откармливают. И зачем ему дубинка? Она же у него в лапище выглядит сущей зубочисткой.

- Меч давай сюда и заходи! – глухим низким басом велел бычара.

Я мог бы с ним поспорить, послать по известному адресу, но не для этого сюда явился. Послушно скинул с плеча ножны и походя отдал охраннику. Тот принял, отошёл с прохода, пропуская меня в полутёмный коридор, где на стене горела единственная лампа и захлопнул дверь. Лязгнули запоры, и я почувствовал себя очень неуютно. Как волк, попавший лапой в капкан.

Лапу-то я отгрызу, но если поставивший капкан охотник где-то рядом…

При этом так восхваляемая Петером интуиция упрямо молчала, как будто решила, что хозяин знает, что делает.

Не скажу, что знал, но то, что случилось дальше ожидал. Поэтому от окованной дубинки, которой бычара собирался приласкать меня по затылку, увернулся легко.

Коридор был узким, но я извернулся в пояснице, перехватывая руку громилы в запястье и взял его на болевой излом.

Дубинка, как живая вывернулась и глухо стукнулась об пол, а я со всей дури, как копьём, пробил раскрытой ладонью в нежное подбрюшье охранника. Тот шумно выплюнул воздух и согнулся, изображая из себя рыбину.

Хотел добить его коленом в лицо, но меня остановило знакомое: - Хе-хе-хе…

Я оттолкнул быка, обернулся и тут же закашлялся от прилетевшего в лицо облачка.

Не дыма. Нет.

Мелкая фиолетовая пыль моментально забила ноздри и рот, засорила глаза. Я закашлялся. Попытался задержать дыхание, но куда там! Я уже вдохнул. По языку растеклась резкая лекарственная горечь.

Значит секунды три у меня ещё есть…

Будь это притаившаяся тёмная тварь – Охотник Грэмлин был бы уже мёртв.

Расслабился я чего-то на Орденских харчах. А нам, Охотникам, так нельзя. Мы должны всё время быть в движении. Совершенствоваться. Иначе смерть.

На подкашивающихся ногах, хрипя и кашляя, я сделал два шага по направлению к ухмыляющемуся старику и рухнул мордой в пол. Лоб с треском соприкоснулся с тёмными досками и меня вырубило.

В себя пришёл сидя на неудобном стуле, к которому был накрепко прикован широкими браслетами. На голову накинули мешок, так что обзор был крайне скудным. От прочих органов проку тоже немного. Действие зелий закончилось.

На языке всё ещё противный травяной привкус. Нос не улавливал ничего, кроме едва ощутимого запаха прошедшей грозы - такое бывает после очистки помещения магической дезинфекцией. Уши слышали только моё собственное дыхание и стук сердца.

И зелье на реакцию не помогло. Одолеть того бычару – это одно, от пыли я и волком не увернулся бы. Хитрый старикан.

Наклонившись, зажал между коленями верх мешка и, немного помучавшись, стащил его. Встряхнулся, проморгался, огляделся.

Темно, как в заднице демона! Ни шиша не видно.

Вот в такие моменты начинаешь жалеть, что люди не видят в темноте, как те же оборотни.

Одно хорошо – это явно не застенки Ордена. Вдруг Дуран велел меня тайно встретить? Демон знает, что я вёз сюда. С хозяином «Морской звезды» я так и не переговорил, и до сих пор не имел ни малейшего представления, кто жил в третьем доме по Тронной улице. А время поджимает.

А ещё волшебники плохо разбираются в травах – оно с их силой им ни к чему.

Я же прекрасно понял, чем меня гостеприимно встретил прокуренный старик.

Есть такая травка: сон-трава называется. В малых дозах она безвредная. Помогает людям засыпать спокойным сном младенца. Но если увеличить дозировку раз так в несколько, то человек может и не проснуться.

Но то человек.

А я хоть и в блокираторе, но тварь тёмная. Потому нечего удивляться, что к сон-траве был подмешан борец. Сколько я им себя травил после обращения, не передать. Борец и для людей-то опасен, организм оборотня же травка ослабляет. Делает вялым, туманит мозги, уменьшает агрессию и почти сводит на ноль регенеративные возможности.

В той смеси, с помощью которой Ллойд вернул мне человеческий облик, борец так же присутствовал. Немного, только чтобы успокоить волка.

Вот и сейчас меня одурманили, при этом милостиво дали возможность немного поспать. А раз я до сих пор жив и блокиратор тоже никуда не делся, то шансы договорится миром есть. Возможно, кроме дорогого артефакта от меня нужно что-то ещё. Не думал же я, что человека с улицы примут хлебом и солью?

Пожрать, к слову, я бы сейчас не отказался. После борца всегда жрать охота.

Ага, сначала блевать до желчи и сухих спазмов, а потом жрать.

Свою дозу опытным путём я вычислил. Принимал, когда в невмоготу становилось и во время полнолуний, так сказать в профилактических целях, - и раз меня не тянет блевать сейчас, то старик её не превысил.

По времени же часа два-три должно было пройти, не меньше. Я хоть и тёмная тварь, но в блокираторе, да ещё с приглушённой борцом регенерацией. Должен был поспать в своё удовольствие. Жаль в неудобной позе.

И шишки на лбу нет. Приложился-то я знатно. Про зелья вовсе умолчу. Их действие рассчитано максимум на полчаса.

Так, а что у меня за спиной? Если всей массой рухну назад, развалится ли подо мной стул?

Ощупал как смог каркас и поморщился. Металл. Деревянный бы развалился. Ещё и ножки к полу прикручены. Не вариант.

Резко и противно скрипнула дверь, спустя пару секунд под потолком вспыхнули плафоны, залив комнату ярким светом магических ламп.

Я зажмурился. Но почти сразу чуть приоткрыл глаза, привыкая к изменившемуся освещению.

- Смотри-ка! Очухался. А мы тебя как раз пришли будить. Хе-хе-хе.

И комната моментально наполнилась едким кислым дымком.

- Не смешно, папаш. Ни разу. - усиленно моргая, спокойно сказал я. – И убери своё зелье, дышать невозможно.

- Ну, так напугай меня! - развеселился старик. – А то все только обещают трубку в задницу вбить по самый мундштук. И никто обещания не держит. Хе-хе-хе.

Я промолчал.

Зачем что-то обещать, когда можно это сделать?

Мы пересеклись со стариком взглядами. Тот чему-то довольно ухмыльнулся и снова пыхнул трубкой.

Невысокий, сгорбленный, опирается на трость. В другой руке тлеет огонёк трубки. Седой и сморщенный, как чернослив. Возраст так просто не определить. Но старик явно крепкий. Может, и сейчас некоторым молодым фору даст. Взгляд цепкий, умный, насмешливый.

Дорогой даже на вид шерстяной костюм тройка тёмно-синего цвета сидел на нём идеально. С образом не вязались только пушистые домашние тапочки, в которые был обут не только старикан, но и «вампир», пригласивший меня сюда.

Он тоже был выряжен в дорогой костюм, будто собирался на деловую встречу или изображал из себя высшего банковского клерка. Но вот тапочки…

Я не удержался от короткого смешка. Но тут же закашлялся, хватанув кислого дыма.

Губы «вампира» дрогнули и сурово поджались, в глазах появилось выражение смертельной оскорблённости. Он понял, над кем я смеялся.

Старикан тоже всё понял и выдал своё коронное: Хе-хе-хе.

А вот мне быстро перестало быть смешно. Стоило только осмотреться как следует и увидеть развешенные по стенам стенды с наборами инструментов. Пилы, клещи, разнообразные зажимы, расширители, скальпели... Подвал садиста какой-то.

Я извернулся, оглядел, что расположено у меня за спиной и мысленно присвистнул. Весёленькое местечко. Да тут никак тёмной магией промышляют!

В задней части комнаты располагалась прозекторская. Колдуну Николасу, превратившего моего коллегу Охотника в гекуву о такой роскоши и не мечталось! Стена, часть пола и потолка выложены белоснежной плиткой, вдоль всего периметра тянется длинная блестящая металлом стойка, тут же стол с кандалами и бороздками для стока крови, внизу решетка канализации. По стеллажам рядками выстроились канистры, склянки, реторты…

Теперь понятно зачем здесь проводили дезинфекцию.

Оставалось сказать спасибо за то, что меня приковали к стулу, а не к столу.

И как Орденцы проглядели такую красоту посреди города?

А в городе ли мы ещё? За то время, пока я блаженно дрых, меня могли вывезти куда угодно.

Только зачем? Отпилить голову, чтобы забрать блокиратор, могли и в том же «Остром клыке».

- Папаш, мы в городе? – всё же спросил я. На ответ не надеялся, но получил.

- Ты чай не благородный, чтобы за пределами стен хоронить. Хе-хе-хе… - хрипло посмеялся старик и снова закашлялся.

В больших городах, даже несмотря на всё недовольство церкви, бедняков сжигали, а вот благородных и тех, кто мог себе позволить выкупить тёплое местечко в трёх метрах под землёй, вывозили за стены города и там прикапывали на кладбище. Поэтому даже последние бедняки копили на своё посмертие. Это в деревнях с упокоем проще было – места много. А потом нам зомби упокаивай.

Ну и дураки, что тут скажешь?

Церковь умеет качественно промывать мозги и потрошить карманы.

- Тогда зачем всё это? – я позвенел браслетами. Руки уже начали затекать от неудобной позы.

- Надо было кое-что проверить.

- Проверил?

Старик снова ухмыльнулся, загадочно так, и в очередной раз пыхнул трубкой. Я поморщился и отвернул рожу. Не выдержал и снова чихнул.

- Ничего вы, молодёжь, не понимаете! – проворчал обиженный курильщик.

- Ты мне лучше, папаш, вот что скажи: то, что обещали, сделать сможете? - задал я сокровенный для себя вопрос.

- А если нет, то – что сделаешь? – ехидно вскинул густую седую бровь старик.

Я снова промолчал. Любая угроза в данный момент с моей стороны будет смотреться смешно.

- Интересный ты парень. Для Орденца, - посовав мундштук, с прищуром посмотрел на меня старик.

- Я Охотник, папаш. И раз ты спросил о вампире, сам об этом знаешь.

- Охотник со знаком Ордена. Ещё и оборотень, - хмыкнул тот. – Не перестаю удивляться этому сучьему миру. Хе-хе.

Старик немного помолчал, попыхивая трубкой. Выпустил очередное густое облако вонючего дыма, от которого я снова чихнул, и задумчиво покивал головой.

- И с вампиром, значит, не соврал. Вы, Охотники, врать не приучены. Ну и я врать не стану. Договоришься - тебе помогут.

- Ты, папаш, покажи с кем договариваться. Сам к нему побегу.

- Не торопись, Охотник. Не торопись, - покачал головой старик. - Скорость нужна, но поспешность вредна.

Я навострил уши. Очень уж знакомая фраза. Столько раз слышал её от Ллойда, когда он пытался выбить из меня дурь безрассудно действовать, бросаясь на тварь с мечом наголо. Ллойд научил меня терпению, научил ждать, а я это дело жуть как не люблю.

И до сих пор благодарен ему за эту науку.

Старик тем временем продолжал говорить:

- Когда-то давно мне это сказал один очень хороший человек. Охотник, к слову. Он спас меня от стаи гарпий. Паскудные, скажу тебе твари. Да. Хотя, раз ты Охотник, и сам знать должен.

Старик не ждал подтверждения, но я всё равно машинально кивнул. Знал. Действительно паскудные твари. Живут стаями-семьями по пять-семь особей и каждая тварь горой за свою товарку. И мстительные – жуть. Если всё гнездо под корень сразу не изведёшь, хоть одно яйцо пропустишь, вылупившаяся мелочь рано или поздно подрастёт и всё равно тебя подкараулит. Заодно и всех твоих близких родственников, даже, если ты о них знать не знаешь. А эти чуют и точно знают, на кого нападать.

- И ладно я – моя шкура не так ценна, - продолжал откровенничать старик. - Но вот за дочку с женой до сих пор ему благодарен. Три жизни я ему должен. А он даже от награды отказался. Вот и скажи мне…

- Как звали того Охотника? – перебил я.

Старик недовольно пыхнул трубкой, но ответил.

- Ллойдом звали. На тебя чем-то был похож. Такой же, хе-хе… дурной. Полез, куда человек в здравом уме не полезет, зная, что там ему не рады.

Я хмыкнул. Аналогия ясна.

- И фамилия у него, никак, Маер.

- Ты с ним знаком? – старик напрягся. Лицо его приобрело странное непонятное мне выражение, в котором одновременно переплелись настороженность, предвкушение и сожаление.

- Я его ученик.

- Вот и сошлось, значит… – Тихо пробормотал он и как-то весь поник, но тут же высоко поднял седую голову и трубкой указал молчавшему всё это время «вампиру» на меня. – Развяжи.

Тот замялся, явно не желая ко мне приближаться. Обернулся к старику, собираясь что-то сказать. Уже рот открыл.

- Шевелись, Марк, - поторопил его старый курильщик. – Он тебя не укусит. Так ведь, Охотник?

- Постараюсь.

Прозвучало это как-то угрожающе.

«Вампир» насупился, но всё же неохотно приблизился и начал возиться с браслетами, снимая с них навесные замки. Закончив, сразу отошёл на казавшееся ему безопасное расстояние.

Я размял затёкшие плечи, потёр натёртые запястья и посмотрел на старика.

- Много здесь людей загубили?

Старик моргнул и удивлённо огляделся, словно попал в эту комнату в первый раз. Затем свёл брови, будто вспомнил что-то нехорошее. Тем не менее на меня посмотрел прямо и открыто.

- Всякое бывало за мою долгую паскудную жизнь, Охотник. Но здесь ни одной души не загубили. Пойдём, поболтаем.

Знаете, я ему отчего-то поверил.

И всё же с хозяином сия чудесного подвала развлечений был намерен встретится и серьезно поговорить.

Я обязан пресекать тёмное колдовство, а не участвовать в сомнительных ритуалах. Какой из меня после этого Охотник?

Один раз я уже поступился принципами и не пустил себе пулю в лоб, хотя должен был это сделать. Да и сейчас согласился без колебаний. Что это? Влияние тёмной твари внутри меня? Или я на самом деле такой? С гнильцой? Стоило меня прижать, копнуть поглубже и проявилась истинная сущность?

- Так ты идёшь, Охотник? – напомнил о себе старик.

- Иду.

Держали меня в подвале, двери которого охранял знакомый бычара. Мужик смерил меня хмурым взглядом и огладил рукоять дубинки, запер дверь лаборатории и пристроился мне за спину. Чуть ли не в затылок пыхтел.

«Вампир» улизнул сразу. Шепнул что-то на ухо, кивнувшему в ответ старику и растворился в полутёмных коридорах. Обстановка внутри дома, к слову, не бедная, но лишена вопящей вычурности. Без выпендрежа и обилия позолоты. Скорее функционально, чем красиво.

Пока поднимались на второй этаж, заметил через приоткрытую дверь в библиотеку пару читающих мальчишек лет десяти-двенадцати. В одной из комнат убиралась дородная смуглокожая служанка, явная уроженка далёкого Гюнешли улке. У нас таких темноволосых и темнокожих нет.

Может у старика ещё и связи на южном берегу есть? Я бы уплыл, как только избавлюсь от блокиратора. Не хочу всю оставшуюся жизнь прожить, имея за спиной тень Ордена. То, что Дуран будет меня искать – факт.

Зря старикан на себя наговаривал. По лестнице он взошёл не хуже молодых, даже не запыхался. Задумчивый был, это да. Будто решал вопрос жизни и смерти.

Только, когда мы вошли в небольшой рабочий кабинет, заставленный книжными стеллажами, поинтересовался:

- Живой ещё твой учитель?

- Слышал что-нибудь о тёмном Форте в лесах Мэринга? – ответил я вопросом на вопрос. - Он там теперь хозяин. Человеком и по доброй воле.

- От оно как бывает. Хе-хе. Ну, располагайся. Пообщаемся.

Старик назвался Гордоном Депишем. Он же был хозяином «Острого клыка». Более о себе он говорить ничего не стал, но и без этого ясно: непростой старикан. И не смотри, что со стороны дряхлый прокуренный пердун, в глазах-то сталь.

Думаю, он, или сам раньше стоял во главе одной из теневых группировок, или был кем-то из их советников. Сейчас же ушёл на покой и спокойно доживал свой век.

Впрочем, такие не уходят и к ним до самой смерти приходят за советом.

Даже и не знаю, радоваться ли такому знакомству?

С одной стороны, мы вроде как сговорились помочь друг другу, с другой – что ему мешает после этого отправить меня под пирс, крабов кормить? Так, кажется, говорят в Нарпе.

Не слова же старой полубезумной карги, которая ещё в молодости предсказала ему судьбу, в том числе встречу с двумя Охотниками: наставником и его учеником. Один должен был спасти его, что и сделал мой учитель. Про второго Депишь ничего не сказал, лишь долго молча сидел, думая о своём. Хмурился, задумчиво посасывал мундштук, выдыхал мерзкий сизый дымок и периодически косился то на мою шею, то на быстро пустеющие тарелки на столе.

Дела мы обсуждали за завтраком, сидя в кабинете хозяина. Старик предложил, а я не отказался. Оголодал в его подвале. Принесла нам его милая девчонка лет четырнадцати, скромная и пугливая. Как на зло, голубоглазая и светловолосая. Красивая.

Признаться, в тот момент почувствовал себя откровенным мерзавцем, потому что малышка мне понравилась. Так понравилась, что хоть на стенку лезь от неудовлетворения. Блокиратор всю шею отбил за то время, пока девчонка расставляла тарелки. Я терпел, как мог, стараясь не показывать эмоций, но готов дать руку на отсечение: Депишь прекрасно видел все мои метания, но опять же не сказал ни слова.

К этому времени он уже сделал своё предложение, из разряда тех, от которых не отказываются, и теперь ждал, когда я дойду до кондиции, созрею и соглашусь.

А я соглашусь. Тут без вариантов. И не потому, что выбора нет и живым меня из дома не выпустят, чтобы там старик не говорил о долге перед Ллойдом и предсказании карги. Просто от таких предложений действительно не отказываются. Да и захотелось посмотреть на человека, способного, снять с меня блокиратор. На колдуна, в чьей лаборатории я не так давно сидел привязанный к стулу. А после поговорить по душам за загубленные им души. Хм-м, однако, каламбурчик получился.

Правда не смешной.

И была ещё одна загвоздка.

Его человек сидел в тюрьме.

Вернее, как сидел?

Три дня назад сцепился со стражниками прямо на пороге ратуши, за что тут же был бит и отправлен до выяснения в камеру городской тюрьмы. Там доблестные стражи быстро определили в парне колдуна и его забрал Орден Нарпы. Депишь, как не спешил, не успел помочь парню по своим связям.

Что Орден делал с колдунами и ведьмами я прекрасно знал. Это знал и старик, и не желал для своего человека такой судьбы.

«Молодой, горячий, глупый… Мечтатель в вечном поиске справедливости, - так охарактеризовал его Депишь. - Но дело своё знает и эту штуку с тебя снимет, моё слово.»

Я не удивился, когда старик попросил вытащить парня из лап Ордена.

Мне, как представителю Ордена, это было куда проще, чем ему. Печать Ордена подделать невозможно. Был только один случай… Ах да, помниться, я об этом уже упоминал.

Так вот, тут нам повезло - с моими полномочиями я мог безболезненно забрать воспитанника Депиша из застенок Ордена. Единственный острый момент во всём этом: когда всё выясниться, меня могли выследить по татуировке. В ней тоже был своеобразный экстренный маячок. Но и тут старик пообещал подсобить. А потом и вовсе посадить меня на корабль до солнечной Гюнешли улке.

Вот и получалось: я помогаю ему, а он мне. Единственное условие – блокиратор остаётся у него. Так сказать, в качестве уплаты за моё беззаботное путешествие на южный берег. Орденские артефакты очень дорого стоят. Достать их почти нереально, а спрос есть всегда. Всё равно в Гюнешли улке он мне не пригодится. Там магия под запретом. Любая. Вплоть до смертной казни. А так же нет Ордена и практически нет тёмных тварей. Я уже говорил – несмотря на теплолюбивость, твари почему-то там не появляются.

И наивный, верящий в человечество Охотник, согласился.

Только спросил, не знает ли господин Депишь, кто живёт в третьем доме по Тронной улице.

Не знаю, где старик умудрился достать официальные бланки Ордена, но мне оставалось их только подписать. Бумаги подтверждали, что я имею право забрать у Ордена Нарпы некого Курта Кьюри, чтобы перевести его в Златой Орден.

- Не высоко ли замахнулись? – увидев словосочетание «Златой Орден», спросил я.

- Родители Курта были его членами, - ответил на это Депишь. – И сына своего не выдали, хоть тот и уродился с тёмным даром. Парень своей фамилией гордится.

Я только присвистнул. Государственное преступление знать и не выдать колдуна. Тем более, родившегося в семье волшебников.

- И что с ними стало?

- Спросишь у мальчика. Если тот захочет – ответит.

Понятно и без мальчика. О тёмном ребёнке узнали и дальше судьба родителей была незавидной. Только мальчишке каким-то чудом удалось выжить.

Хм-м, пожалуй, перед тем как придушу, всё-таки переговорю с парнем. Как уже выяснил – не все тёмные твари тёмные. Может он в своей лаборатории лягушек препарирует для настоя от бородавок.

Забрать парня из Ордена получилось как-то просто. Обыденно до зевоты.

Приехал…

Депишь выделил карету. Откуда у старика гербовая карета Ордена я тоже спрашивать не стал. Есть и есть. Мне же проще.

Так что приехал на красивой карете, предъявил не менее красивые документы, перекинулся парой слов с местными, забрал парня и так же спокойно уехал. Воспитанник Депиша был дома ещё до заката.

Курт оказался семнадцатилетним юношей, тощим, как бродячий пёс, но гордым, как королевская борзая. Высокий, нескладный, с куцей бородкой пшеничного цвета, длинными спутанными волосами и ярко-голубыми глазами. Совсем ещё мальчишка. Сейчас он чем-то походил на «вампира»: бледный, с тёмными кругами вокруг глаз. Под левым расплылся приличный бланш, во рту не хватало пары зубов.

Пока я его забирал и вёз в карете Ордена – парень молчал, словно смирился со своей участью. Как только мы заехали на один неприметный склад, и я за шкирку пересадил его в другую карету, начал беспокоиться. А стоило ему увидеть, кто нас ждёт в подменном экипаже, и парнишка побледнел, став похожим на покойника. Уверен, в тот момент любая самая страшная кара Ордена была ему куда милее, чем один единственный хмурый старик.

Не надо обладать острым нюхом волка, чтобы учуять его страх.

Я бы на месте парня тоже испугался, смотри на меня наставник таким взглядом.

Помню, когда Ллойд…

Нет, не хочу вспоминать. То были страшные часы и дни, а порой и недели. Ллойд знал, чем припугнуть глупого самоуверенного воспитанника.

Увы, страх парня продлился недолго. Вскоре он уже трындел без остановки, пересказывая всё, что с ним случилось за три прошедших дня.

Депишь молчал, строго сведя брови, но его глаза улыбались.

Мне снова вспомнился Ллойд. Тот порой так же на меня смотрел, а я дурак не понимал его чувств. Думал, злится. Опять бесится. И из-за чего? Я же всё правильно сделал!

Ну, почти правильно. Подумаешь, пару царапин заработал или забыл какую-то мелочь.

Теперь-то я видел куда как больше. Будь у меня воспитанник, сам бы гонял его в хвост и гриву.

И, если честно, слабо верил, что вот этот вьюнош с горящим взором сможет мне помочь. Что он там в магии понимает?

Тем не менее, когда Депишь жестом остановил словесный понос парня и попросил меня расстегнуть ворот куртки и снять шарф, под которым я прятал ошейник, юный колдун моментально собрался.

- Это ведь блокиратор Мертьюза-Сотора? – быстро оценил моё нашейное украшение юный колдун.

Я кивнул. Хотя и не особо помнил, кто из Орденцев его изобрёл. Что б их демоны после смерти драли!

- Ты из тёмных? Скорее всего, оборотень, да? Ух ты!

- Курт, - Депишь требовательно посмотрел на воспитанника.

- Извините, - буркнул парень, втянув голову в плечи. Посидел так пару секунд и уточнил: - Надо снять, да?

- Да. Снимешь? – спросил я с затаённой надеждой.

- Да без проблем, - беззаботно бросил он и горделиво приосанился. – Проще простого. Тут и ребёнок справится.

- И откуда такие познания? – скептически осведомился я.

Курт насупился. Сжался как-то весь, нахохлился, как воробей под проливным дождём, руки на груди скрестил, но всё же ответил:

- Мои родители полжизни изучали этот и подобные ему артефакты. И меня учили. Я хоть и не Мастер, но не дурак. Всё запоминал. Да я его с закрытыми глазами сниму!

- С закрытыми не надо. А то оставишь нашего друга без головы. Хе-хе, - ехидно произнёс Депишь, прокашлялся, будто сейчас выплюнет лёгкие и полез за трубкой.

Я тяжко вздохнул. Старик такую дрянь курит…

По приезде домой, Депишь отправил воспитанника отмываться, а мы снова поднялись в его кабинет, где уже был нарыт ужин.

- Без сон-травы, надеюсь? – поинтересовался я, садясь за стол и смело накладывая себе рёбрышки.

- И без борца. Считай это возвратом долга. Я твоему наставнику три жизни должен. Так хоть одну верну.

Я недоверчиво хмыкнул.

- Ты нос-то не вороти! - старик, как кнутом хлестнул меня острым взглядом. – У вас, Охотников, свои принципы, а у меня свои. Не зря нас судьба свела. Всё! Молчи и ешь!

- Раз не зря, - и не подумал я затыкаться. – Так, может, расскажешь, что та карга про меня сказала?

- Я всё сказал! - отрезал Депишь и тяжело задышал, хватая ртом воздух. Лицо его покрылось красными пятнами, пальцы судорожно нащупали верхнюю пуговицу белоснежной сорочки.

Я уж было решил – всё, сейчас его удар хватит. На вид-то он крепкий, однако старость своё берет. Но нет, в глазах и в теле у него всё та же сталь. Такой от сердечного удара не помрёт.

Старик подышал пару минут, потом выдернул из кольца белоснежную салфетку, развернул её на столе и со злостью выбил поверх прогоревший табак и пепел. Достал из ящика кисет с табаком, набил новую трубку и раскурил.

По комнате немедленно расплылся кисловатый аромат всё того же дрянного табака. В носу запершило, но от предательского чиха я всё же удержался. Комментировать в этот раз пристрастия старика тоже не стал.

Своего наставника я знал. Ллойда из-за принципов из Круга выперли. Беспрецедентный, к слову, случай. Если этот старик с такими же принципами и опирается на предсказание какой-то карги, в которое верит, то до Гюнешли улке я доберусь в лучшем виде. А этот ещё и письмо Ллойду напишет или сам в Форт отправится.

Вот только в судьбу я не верил.

Ни в судьбу, ни в удачу. Хотя с тем же Куртом мне на самом деле повезло. Если пацан с ходу определил артефакт, то что-то должен в них понимать.

Так и верить начнёшь.

Предсказаниями чуть ли не каждая вторая девушка балуется. На суженного гадают, про свадьбу, на деток и прочую бабскую лабуду. В любом цирке или трупе бродячих артистов всегда есть «гадалка», которая за пару медяков через хрустальный шар прочитает ваше будущее. Вот только правды там ни на медяк.

Не знаю, где Депишь умудрился повстречать настоящую каргу и как заслужил её доверие, что она ему предсказала… И да, это не оборот речи, каргами называли настоящих провидиц. Рождались они редко и жили недолго. Не больше двух десятков лет. Их дар проявлялся, когда девчонка роняла первую кровь, а потом очень быстро сжирал силы своей владелицы. К двадцати карги выглядели, как столетние старухи. Оттуда и сочетание старая карга.

Чем больше карги пользовались своим даром, тем быстрее угасали.

Любой правитель за каргу не задумываясь отдаст полкоролевства. Потому что всего через месяц вернёт всё с троицей. А вот каргу при этом загубит.

Я бы даже поверил, что карга Депишу предсказала и моё появление в Нарпе, но тут всё было куда банальнее. Я ещё днём спросил, как меня срисовали. Старик не стал скрывать. Оказалось, меня сдал хозяин «Морской звезды». Вот же демонов ублюдок!

С другой стороны, не сделай он этого, и ещё неизвестно на кого я мог нарваться в поисках того, кто смог бы снять блокиратор. Артефакт очень дорогой, в Нарпе могли и за пару медяков зарезать.

Но всё же интересно, что ему карга сказала? Если Депишь не врал, первая часть предсказания уже сбылась, и он встретил моего наставника.

Во время десерта в кабинет ворвался Курт. С мокрыми волосами, в перекошенной рубахе и смешных тапочках, в которых в доме старика ходили все, кроме меня, и сходу накинулся на остывший ужин. Получил строгий выговор от ещё злого старика, но жевать не прекратил.

Не кормили его, что ли, в Ордене?

Я дал ему время насытится, потом уточнил про другие артефакты. Например, зачарованные шкатулки. Откроет?

- Легко! – моментально отозвался парень. Поймал тяжёлый взгляд старика и снова сдулся.

- В таком случае, господин Депишь, позвольте мне ненадолго удалиться. Надо кое-что забрать из гостиницы.

- Сиди уж. – махнул трубкой старик. – Все твои вещи ещё утром привезли.

Я вопросительно заломил бровь.

- Чего глазки мне строишь? Всё ты понимаешь.

О, да! Я понимал.

- Сейчас распоряжусь, чтобы твои вещи принесли, - пообещал Депишь и потянулся к тонкому серебряному браслету на левом запястье.

Я непроизвольно вздрогнул и весь сжался…

Но удара по понятным причинам не последовало.

Демоны задери Дурана!

- В чём дело? – от старика не ускользнуло моё поведение.

Подумав, всё же не стал скрывать о новых доработках блокиратора. Курту это могло помочь.

Депишь вновь хмурился, Курт слушал во все уши. Глаза парня так и блестели жаждой познания и действия.

Мне стало как-то не по себе. Как бы он не уговорил своего покровителя приковать меня к столу в том подвале.

Курт неплохой парень, по нему видно, но он колдун. А их тёмная природа всегда берёт своё. Не могут они без жертв. Им нужна сила. И я, как Охотник должен…

Должен был пустить пулю себе в лоб, когда обратился и должен буду убить этого пацана, когда всё закончится, чтобы защитить людей, которых он рано или поздно начнёт убивать.

Я всё время кому-то что-то должен.

Кроме себя.

Но я сам выбрал дорогу Охотника. Я знал, на что иду. И до сих пор верен этому делу.

И должен…

Нет. К демонам! Сейчас я должен избавиться от ошейника и плевать, если тем, кто мне поможет будет колдун.

От мыслей меня отвлек бычара, принёсший мои вещи. Все. От переменных сумок до мечей. Разве что Каурую не привели. Но и её из «Звезды» забрали.

Я открыл сумку и достал шкатулку, отметив, что в моих вещах покопались. Никто этого даже не пытался скрыть.

Когда вынул шкатулку, Депишь уставился на меня с откровенным интересом. Он-то знал, что шкатулка серебряная. А я вроде как оборотень и с серебром не дружу.

Удивлённый взгляд старика я проигнорировал и пододвинул посылку Дурана юному дарованию.

Курт на противоречия серебра и оборотня вовсе не обратил внимания, отложил вилку и навис над шкатулкой, как ястреб над добычей. Поводил поверх руками, как Дуран недавно, огладил по бокам и прежде, чем я успел хоть что-то сказать, открыл крышку.

- Вуаля! Примитивная защита!

И опять же, до того, как я успел его остановить, сунул руку внутрь и достал написанную Дураном бумагу.

- Тут письмо. И браслет какой-то. О, серебро! А это не…

- Курт! – рявкнул со своего места старик. Я же в это время хлопнул шустрого парня по рукам и тот выронил браслет обратно в шкатулку.

- Эй! Больно же! – возопил юный колдун. Но всё моё внимание уже было сосредоточено на браслете. Управляющем браслете для блокиратора у меня на шее.

Вот значит, что я вёз в третий дом по Тронной улице.

Вернее, кого.

Я вёз туда себя.

И отдай я шкатулку в руки хозяина дома, отдал бы ему себя. А хозяин у дома непростой. Простым столь звучных прозвищ не дают. А этот своё получил за дело. За то, что давил волков и оборотней по всей стране.

Волкодав.

Или же Йонатан Левенте Шандор - герцог Пранский, младший брат нашего замечательного короля, благослови его боги!

Когда Депишь назвал хозяина, интересующего меня дома, я, признаться, вначале ему не поверил. Как-то не смог сходу найти связь между Мастером Ордена из провинциального городка и братом короля. Потом немного покопался в памяти, вспомнил кто такой герцог Пранский и какие о нём ходят слухи и… откровенно говоря, струхнул.

Ещё в молодости, на одной из королевских охот, герцог со своей свитой умудрился столкнуться с оборотнем. Возможно, с шатуном. А может и ночью в полнолуние его за каким-то лешим понесло в лес. Подробностей я не знал.

Так вот, оборотня убили, но тот оставил брату короля прощальный подарок – три глубоких шрама поперек лица. Только чудом глаза не задел. А может и задел, да Орденские вылечили.

Шрамы же он сводить отчего-то не стал. И с тех пор устроил не одну облаву на волков и оборотней. Герцог стал ярым фанатиком нашего истребления. Настолько ярым, что, кажется, немного повредился рассудком на этой почве и теперь оборотни ему мерещились повсюду. Говорят, он самолично запорол и зарубил сотни безвинных людей лишь потому, что у него в голове что-то там переклинило и ему везде мерещились твари.

И вот к этому человеку меня направил Дуран.

Почему? Зачем?

Я несколько долгих секунд смотрел на браслет, прозревая.

Терпел удары от ошейника, скрипел зубами и старался взять себя в руки. Потому что единственным желанием в тот момент было оседлать лошадь, вернуться в Ёминг и оторвать Дурану голову.

Эта тварь продала меня другой твари. Психопату, которого даже король отлучил от двора и сослал подальше от столицы.

Но нет. Отрывать головы Охотнику не пристало, если это не голова на шее тёмной твари.

Поэтому я всё-таки успокоился и взял записку. Может быть, я чего-то не так понял?

Когда прочитал письмо, внутри меня что-то надломилось. Лопнуло, как лопается струна под пальцами неопытного музыканта. И душу заполнила тьма.

Потому что меня не просто продали брату короля.

Меня ему подарили.

На день рождения.

Как какую-нибудь вещь. Бесправную и безвольную.

Курт по моей просьбе проверил браслет, но с его помощью можно было только управлять блокиратором, причиняя боль или регулировать степень чувствительности ошейника на мои эмоции, но не снять его.

А как бы сразу стало просто… Одно движение, и я свободен.

Вернее, такая функция по словам юного колдуна в браслете присутствовала, но была отключена. Вероятно, чтобы герцог случайно не снял ошейник со своей игрушки, и та не вырвала ему сердце.

И они нас после этого называют тёмными тварями? А сами они кто?

Мне хотелось рвать их всех когтями, вгрызаться в глотки и вырывать им сердца, а бьющий магией ошейник лишь усиливал это желание. Курт уменьшил уровень боли до минимума, как недавно это сделал Петер, но мне от этого легче не становилось.

Я метался по кабинету Депиша, круша всё, что попадалось под руку и никак не мог угомониться.

Мне не мешали.

Успокоился я лишь когда вырвал из руки старика дымящую трубку и сломал её.

Почему-то именно это действие отрезвило. И только тогда я почувствовал, как жжёт шею под ошейником.

Когда на пол упали обломки трубки, я принял решение.

Поймал испуганный взгляд Курта, открыл рот, но вместо нормальной речи, получилось какое-то невнятное рычание.

Я прокашлялся и повторил. На этот раз голос хоть и хрипел, но разобрать слова было можно.

- Как быстро сможешь снять ошейник?

Курт моментально перестроился. Из-за испуганного паренька выглянул увлеченный исследователь. Он смерил меня задумчивым взглядом, пожевал нижнюю губу, потом ответил:

- На подготовку потребуется около двух часов. Потом снять – дело пары минут. Но… поскольку у нас теперь есть управляющий артефакт к нему, то… - парнишка предвкушающе облизал губы и посмотрел на своего покровителя. – Если я разберусь с браслетом, нам и готовить ничего не надо будет. Я смогу его настроить!

Депишь покивал и в свою очередь посмотрел на меня.

- Что скажешь?

Мне хотелось послать всех к демонам.

- Занимайся, - разрешил я парню.

- Спасибо! – восторженно выкрикнул Курт, схватил со стола браслет и пулей вылетел из кабинета.

- Успокоился? – по-деловому уточнил старик, доставая из стола деревянную шкатулку с новой трубкой.

- Папаш, - я оскалил ущербные человеческие клыки в злой усмешке. – А плана третьего дома по Тронной улице у тебя случайно нигде не завалялось?

Старик засыпал в трубку табака и выдал своё коронное: Хе-хе.

Плана дома у Депиша не оказалось, но он обещал вскоре его достать.

И хорошо, что не оказалось, иначе точно помчался бы туда с мечом наголо. И так же быстро и бесславно погиб.

Эмоции волка зашкаливало. Мне хотелось убивать. Всё то тёмное и злое, что я долгие три года удерживал в себе, рвалось наружу и впервые за эти годы мне не хотелось это сдерживать.

Зачем? Мой труд обесценили, а меня самого отдали психопату, которого собственный брат отлучил от дворца и отправил подальше от столицы. Туда, где от него будет меньше вреда для короны.

Тем не менее герцог оставался герцогом и охраняли его должно высокому статусу.

Несмотря на злость, которая теперь преследовала меня постоянно, разума я не лишился. И прекрасно понимал, что сейчас важнее снять блокиратор. Время, отведённое мне Дураном для доставки, заканчивалось. Уверен, завтра глава Ордена Ёминга напомнит о себе. Браслет у него остался. В шкатулке, или новый, или тот, что был у Петера.

И потянулись долгие часы ожидания…

Ненавижу ждать! Для моей деятельной натуры это настоящая пытка.

Я даже попросил у старика немного борца, чтобы успокоится. Тот дал, хмыкнул и предложил добавить сон-травы.

Отказался. Спать не хотелось. Хотя это и был самый быстрый способ дождаться результатов.

Тогда Депишь нашёл альтернативу и подослал ко мне девушку. И задери его демон, угадал!

Невысокая стройная блондинка с голубыми глазами и даже с нужными средствами защиты. Не та девчонка, которая подавала утром завтрак, но…

Едва удержался, чтобы не пойти к старику и не высказать всё, что я о нём думаю.

Но откуда ему было знать, что нынче я полный импотент?

Блокиратор бил. Бил постоянно, но несильно. На порядок слабее того, когда уровень чувствительности понижал Петер. То ли обманул меня волшебник, то ли не до конца разобрался в работе управляющего артефакта. И если не обращать внимания на постоянные колкие разряды…

Что ж, страсть с жёстким привкусом боли была в новинку и пришлась мне по вкусу. Пусть и полноценно расслабиться не получилось.

Минула ночь, настало утро, а результатов от Курта всё ещё не было. Я понимал, что парня бесполезно дёргать, подгонять или злится на него – он сам говорил, что не Мастер. И всё же я злился.

- Что ты знаешь о демонах, Охотник? – вопрос Депиша оторвал меня от завтрака. Мы снова сидели в его кабинете за накрытым столом. Я жевал полусырое мясо и гонял в голове мысли о своём прошлом, настоящим и будущем.

- В чём проблема? – уточнил, проглотив прожёванный кусок.

- Проконсультируешь старика? – пыхнул трубкой Депишь. – Хочу купить один участок. Устал, знаешь ли, от города. Хочется на природу. Подышать свежим воздухом. Хе-хе.

Я с сомнением хмыкнул. Если старик и на природе будет курить этот дрянной табак, то свежего воздуха там не останется. Как у него только лёгкие не отвалились до сих пор? Вон как дохает.

- И причём здесь демоны?

- Этот участок ранее принадлежал одной графине. Думаю, не надо объяснять тебе, кто такие продавшиеся и какие у них рождаются детки?

Меня передёрнуло. И как-то разом отбило весь аппетит.

Я с шумом отодвинул от себя тарелку.

Вот только рогатых отпрысков демонов мне не хватало. Своих проблем за глаза. Нашел старик тему. Вот прямо к месту. И всё же я спросил, интересно стало:

- С какого Орден решил продать проклятую землю?

- Не важно. Так что скажешь насчёт земельки? Стоит брать?

- Её чистили?

- Да. Сейчас там шикарный вишнёвый сад. Хе-хе-хе. Тихое и мирное место. И цена приятная.

То ли старик издевался, то ли таким странным образом пытался меня отвлечь, чтобы я снова не разнёс прибранный кабинет.

- Ну, раз вишнёвый и цена приятная - то бери, - буркнул я, вернув тарелку на место и подцепил очередной кусок мяса.

Всё правильно. Плодовыми деревьями Орден очищает землю от всей дряни. Растения, особенно плодоносящие, отлично высасывают всякую гадость из земли и окружающего мира. Но сначала проклятую землю нужно очистить: выжечь всё, вплоть до нескольких метров вглубь земли. Затем место консервируют на несколько десятилетий. Когда срок консервации заканчивается, там снова всё чистят, завозят новую землю и высаживают деревья. Правда их плоды в первые пять-десять лет лучше в пищу не употреблять. Та ещё отрава. Но Орден зорко следит за такими садами и уничтожает урожаи. При необходимости снова зачищает территорию огнём и заново высаживает деревья. Муторно, кропотливо, но необходимо.

Когда земля окончательно очищается, Орден забирает её на свои нужды. А нужды у Ордена есть всегда. И я ещё ни разу не слышал, чтобы они сподобились что-то продать.

- Так я ещё не всё рассказал, - Депишь одарил меня насмешливым взглядом. – После того, как та глупышка выносила рогатого малыша, его принесли в жертву. Хе-хе. Так сказать, со всеми почестями позвали его папашку к нам в гости.

Старик закашлялся. А я похолодел.

Демон – редкий гость в нашем мире, но, если уж прорвался – фиг выкинешь обратно. Демон – высшая тёмная тварь. На борьбу с ним собирают армии. Уже не говорю про волшебников.

И обычно три четверти той армии гибнет.

Последний подобный прорыв случился около восьми сотен лет назад как раз в лесах Мэринга. Если записи не врут, к нам тогда прибыло трое демонов, ведя за собой тёмные армии.

В тот раз люди отбились, но потери были страшными. Охотники до сих пор уничтожают тварей тех времен и если обсуждают демонов, то только днём и шёпотом. Ночь – время тварей. Не дай боги, если боги всё-таки существуют, повторения тех времён. Я сам на колени встану и первым начну молиться.

Впрочем, на этот счёт у Ордена есть теория. Считается, что тот прорыв высосал из магического фона мира огромное количество энергии и теперь ни одна Высшая тварь не сможет к нам прорваться. Сначала фону надо восстановиться, выровняться, напитать понёсших потери волшебников.

Теория вполне жизнеспособна. Раз даже мой наставник, до зубовного скрежета нелюбящий Орден её придерживался, значит толк в ней есть.

Мог ли этот пресловутый фон восстановится за восемь сотен лет?

Вот только одна неувязка: я не слышал ни о каком новом прорыве. Случись он и трубили бы на каждом углу.

- Когда это было? – хриплым шёпотом спросил я.

- Хе-хе-хе, - посмеялся старик. – Не напрягайся так сильно. Было это около пятидесяти лет назад. Я сам тогда юнцом бегал. А прорыва так и не случилось. Орден успел предотвратить. Распространяться о прорыве они не стали, дабы не пугать мирное население.

- А ты, значит, в курсе…

Старик ничего не сказал, лишь в очередной раз пыхнул трубкой.

Вот же! Всё-таки смог меня отвлечь. Я же теперь только о демоне думать и буду. Потому что, если такая тварь к нам прорвётся, мне придётся встать на его сторону. Оборотень во мне не сможет не подчинится воле Высшего. Никакой блокиратор не остановит. Ни на каком расстоянии. Побегу как миленький на зов хозяина.

Но Орденцы молодцы! Хорошо сработали. Такая бы паника началась, узнай народ. А вот то, что в архив этого происшествия не внесли – беда. Архивы – это учебное пособие Охотника. Но даже так какая-то информация должна была просочиться. Не смогли бы они всё утаить. Старик-то, вон, в курсе. А он, ни к Ордену, ни к Кругу никакого отношения не имеет.

Если только главы Ордена отчего-то решили скрыть от Охотников это происшествие.

Что же такого в тот раз случилось?

И то, что сейчас Орден продаёт ту землю, тоже странно.

- Земля для чего? – спросил я чуть грубее, чем следовало.

- Школу построю, - старик не обратил на мой тон никакого внимания и лишь мечтательно улыбнулся. Как будто уже сейчас перенёсся на крыльцо будущей школы и строгим директорским взглядом с умилением оглядывал стройные ряды учеников. – Буду воспитывать новое поколение.

- Школу? – у меня нервно дёрнулся глаз.

- А почему нет? – на меня посмотрели с откровенной насмешкой. - Твой наставник тоже не ферму с пони держит. Хе-хе-хе.

Ну, если ставить вопрос таким образом…

Найтись с ответом я не успел. В этот момент дверь кабинета распахнулась, как будто её с ноги открыли и в помещение ворвался взмыленный, тяжело дышащий Курт с ненормально горящими глазами.

Я замер. Застыл, статуей. Получилось? Смог?

Парень отдышался, нашёл глазами меня и кивнул.

- Я сделал.

Снять блокиратор сразу не получилось, хотя я и настаивал.

Курт тоже не хотел с этим тянуть, желая повозиться с новой игрушкой, но старик рявкнул на своего воспитанника, а меня смог уговорить. Не хотел он, чтобы вырвавшийся на свободу оборотень навредил кому-то в доме или за его пределами, и поэтому предложил перебраться в подвал, в лабораторию Курта. Там была крепкая дверь.

Нет, старик не знал, что я необычный оборотень. Просто решил перестраховаться, не забыл ещё мой вчерашний дебош. И это я всё крушил без возможностей оборотня. А что я сделаю, когда снова их верну? Когда верну себе эмоции? Оборотни известны своей психической неуравновешенностью.

Его доводы заставили призадуматься и меня. Что будет, когда ошейник снимут? Обращусь ли я? И если обращусь, смогу сохранить контроль?

- Грэм? – от старика не ускользнула моя заминка. – Не хочешь ничего рассказать?

Я не хотел. И всё же рассказал, пока спускались в подвал, назвав себя шатуном. О кости варула в груди умолчал.

- Хочешь сказать, что серебро на шатунов не действует? – Депишь не забыл о том, что видел вчера и тут же ткнул меня в это носом. На каком-то инстинктивном уровне заподозрил враньё. И больше никаких мечтаний о будущем, только сталь в глазах.

- Не на всех, - уклончиво ответил я. – На меня нет.

- Точно! – встрепенулся шедший впереди Курт. – Ты же держал в руках ту шкатулку и браслет! Вот я… А почему…

- Курт! – оборвал воспитанника старик и подтолкнул остановившегося на ступенях парня в спину.

- Потом расскажу, - пообещал я, разумеется не собираясь этого делать.

И вновь позволил приковать себя к стулу.

Не то, чтобы я был в себе не уверен. Но я всё ещё злился и желал убивать.

Несвойственное мне-Охотнику желание.

Затем все вышли, закрыв за собой дверь на засов, и Курт через створку прокричал, что он снимает ошейник. Едва его расслышал.

Секунда, другая, третья… десятая. Ничего не происходило. Ошейник всё так же плотно обхватывал шею и бил меня магией. Я уже было решил, что вот она, проявилась гнилая натура старика и живым мне из лаборатории не выйти, но тут блокиратор тихонько щёлкнул и свалился мне на колени.

В тот же миг мир вокруг взорвался.

Кто бы знал, что даже в таком малом помещение, спрятано столько всего…

Мир серого и мрачного превратился во что-то невероятное. Звуки, цвета, запахи. Я задохнулся, ослеп и оглох. Потерял ориентацию в пространстве. Забился, как зверь в силках.

Сковывающие меня цепи лопнули, как бумажные. Я вскочил со стула и тут же завалился на четвереньки. По телу прошла мощная судорога. Меня начало ломать и корёжить. Бросило в жар. На коже выступила испарина. А в голове билась единственная мысль – убивать.

Затем я обратился.

Просыпаться после похмелья удел простых смертных. Оборотни похмельем не страдают. Однако сейчас я чувствовал себя как последний пропойца, очнувшийся после недельного беспрерывного возлияния: от любого малейшего движения или шума, заламывало виски и затылок – да так что хотелось незамедлительно разбить голову о ближайшую стену. Тело охватила вялость. Голова пустая, но при этом трещит как дерево под топором дровосека.

Знакомые симптомы. Кто-то сильно превысил допустимую для меня дозу борца.

Значит, я всё-таки обратился и потерял контроль. И старик нашёл, чем меня успокоить.

Печально.

К горлу подкатил ком и меня вывернуло. Я только и успел, что перевернуться на бок, дабы не захлебнутся собственно блевотиной.

Корчило меня долго. До сухих спазмов и цветных пятен перед глазами. Казалось ещё немного и выблюю собственный желудок. А рвало меня кровью и полупереваренными кусками мяса.

Ещё и убил кого-то…

В жизни не поверю, что покормили.

Когда, наконец, отпустило, я без сил повалился на спину. Рукой и боком угодил в блевотину, но не обратил на это внимания. Голова постепенно начинала соображать и приходило понимание, что я здесь делаю.

Блокиратор, что б его!

Подняв руку, ощупал шею. Вначале недоверчиво. Потом с нарастающим щенячьим восторгом.

Нет. Нету!

Всё! Я свободен! Никакого ошейника! Никакого Ордена и Дурана! Никакой боли и страха! И пусть Петер засунет в задницу свою книгу!

Я расхохотался.

- Очухался?

Я вздрогнул, встрепенулся и уставился на старика с откровенной злобой. Оскалился.

Человек пах кровью и смертью.

Тут всё пропахло кровью и смертью. И мне это нравилось.

Депишь вздохнул и потянулся к кисету, который держал в руке.

- Стой! – хрипло выдохнул я. Получилось грубо, будто горло ещё не перестроилось. Откашлялся и добавил: - Я в норме.

- Уверен? – в голосе старика слышалось откровенное сомнение. Видно было, что ему сейчас больше хочется взять меч и срубить мне голову, чем поверить. Тем не менее он до сих пор этого не сделал.

Думаю, надо благодарить за это старую каргу с её предсказанием. Что же такого она ему сказала?

- Уверен. Что я натворил?

Депишь несколько долгих секунд всматривался в моё лицо, потом отдал кому-то невидимому с моего места кисет и вошёл в… дверной проём. Двери у лаборатории Курта больше не было. Не помогли мощные запоры. Всё, что осталось: вывернутые петли и глубокие борозды на косяке.

Я осмотрелся.

От лаборатории тоже мало что осталось. Всё разбито и сломано. Стол так вовсе разорван на две части. А у меня на ногах мощные цепи. Одни кандалы сковывают ноги, другой парой меня приковали к вмурованному в стену кольцу.

Перестраховался старик на случай, если я очнусь и продолжу буянить. Цепи-то мои. Я ими того мальчишку-оборотня в Волеске к крыльцу приковывал. Потом еле-еле обратно у Ордена выцарапал. А теперь меня самого ими сковали.

Серебряное напыление мне с них нестрашно, но вот порвать – порвать я их вряд ли смогу. Волшебники Ордена их зачаровывали. Непростые цепи. Они не только прочные, но и могут менять свой размер под запястье человека или лапу твари, утончаясь или наоборот становясь плотнее.

Предусмотрительно со стороны старика.

- Остановить не боящегося серебра оборотня – та ещё задачка, - подходя ближе, произнёс Депишь. Его голос и внешний вид мне всё ещё не нравились. И хоть в руках у него ничего не было, я не расслаблялся. Порошку не надо много места. Старик в травах хорошо разбирается.

- Опять борец и сон-трава?

- Да.

Я покосился на кровавую рвоту на полу и хмыкнул.

- Смотрю, не сильно-то они помогли.

- Помогли. Но слишком поздно. Ты оказался… весьма буйным.

- И кого я убил?

- Быка.

Быком звали здоровяка, открывшего мне дверь и чуть не приголубившим дубинкой по затылку. С его фактурой и придумывать прозвище не надо было, само прилипло.

Ещё одна жертва моей тёмной сущности. Уже третья. А сколько их будет дальше?

Я погрузился в себя, однако, к удивлению никакого дискомфорта не почувствовал.

Странное ощущение. Помню, после того как из-за вампира убил грудного ребенка в Мэринге и того охотника в лесу в своё первое полнолуние, долго себя корил. Весь извёлся. Пару раз даже порывался пустить пулю в лоб, а по ночам просыпался от кошмаров. А сейчас ничего. Пустота. Только злость. Она так никуда и не делась.

Причём я понимал, что злюсь не на себя.

Непонятно.

Но мне нравится.

И это ощущение полнейшей свободы…

- И ранил Курта, - чуть помедлив, добавил Депишь.

Я отвлёкся от поглотивших меня мыслей и снова прислушался к себе. Но нет, эта новость тоже не вызвала каких-то особых эмоций. Только спросил:

- Укусил?

- Нет.

- Тогда не страшно. Поесть найдётся?

- Не наелся? – хмуро осведомился старик.

- Борец, - напомнил я. – Всё, что я сожрал сейчас у тебя под ногами. И сними цепи.

Судя по выражению лица Депиша – делать ему этого категорически не хотелось. Думаю, он уже жалеть начал о том, что сразу не убил тёмную тварь. Долг там на нём или предсказание довлеет, но выпускать бешенного волка в лес – опасно.

Да. Опасно.

Я мысленно оскалил волчьи клыки.

- И что там с планом третьего дома по Тронной улице, а, папаш?

Цепи с меня всё же сняли. Я отмылся, оделся, проведал Курта и хорошенько перекусил, и только после этого сел за план дома герцога.

Мне ещё рано покидать Нарпу. Не люблю оставлять дела незаконченными.

Волкодав, значит…

Охотится на тварь с таким именем мне ещё не приходилось.

Охота седьмая. Зверь

Время приближалось к вечернему. Рынки и магазинчики постепенно закрывались, больше не слышались надрывные крики зазывал, с улиц в один момент куда-то исчезли все нищие, и всё больше появлялось праздных гуляк и влюблённых парочек. На главных улицах уже начали зажигать фонари, хотя до сумерек оставалось прилично времени.

Денёк, как назло выдался погожим. Обычно в это время года уже вовсю льёт. Дороги развозит, телеги вязнут в грязи, обозчики несут убытки и сами превращаются в злобных тёмных тварей, готовых загрызть любого конкурента.

Лично я бы предпочёл дождь. Вода отлично смывает любые следы. Это я, как Охотник говорю.

Не всегда мои Охоты были удачны. Порой из-за дождя приходилось по два-три раза искать следы тварей, а иногда вовсе их терять. Тогда тварь могла кого-то убить и виной тому была моя нерасторопность. Сегодня прятать следы от других буду я.

По городу я шёл медленно, наслаждаясь вновь обретённой свободой. Слушал, смотрел, нюхал. Купался в запахах и ощущениях. Мне так давно этого не хватало. Только сейчас я осознал, чего был лишён и более никогда не хотел этого терять. Мне было хорошо. Впервые за долгое время…

Иногда просто замирал на несколько минут и стоял так, пока какой-нибудь идиот не нарушал мою маленькую идиллию.

Я был зол. Злость не отпускала ни на секунду, держала в цепких когтистых пальчиках и туманила взор алой пеленой.

Но на этих людей я не злился. Какой смысл? Они всего лишь люди. А я Охотник. И обязан их защищать. Я убиваю только тёмных тварей.

Эта мысль одновременно успокаивала и веселила, а также сдерживала желание вырвать им всем глотки.

Поэтому я просто скалил зубы в безумной улыбке и шёл дальше. Пару раз натыкался на патруль стражи, но те, увидев знак Ордена быстро теряли ко мне интерес. Они меня боялись - я чуял их страх. Этот аромат ни с чем не спутать. Он щекочет ноздри, заставляет сердце стучать чаще, подгоняет бежать быстрее, догнать добычу, свалить с ног, вогнать клыки в незащищённое горло и насладиться вкусом горячей крови. Вкусом победы. Вкусом свободы. Жизни.

Для меня страх пах Охотой. Лесом, мокрой шкурой зверя, азартом погони и терпким ароматом крови.

Чуять их страх было пыткой на грани с физическим удовольствием.

Они боялись простого Орденца без каких-либо магических сил, даже не представляя кто на самом деле перед ними.

Это веселило. И я смеялся. Хохотал, как безумный, игнорируя испуганные, косые взгляды прохожих.

Одна татуировка и столько власти… Не будь в ней заложен маячок на экстренный случай, по которому меня легко было выследить, оставил бы её на какое-то время. Соколиные крылья открывали любые двери и решали любые вопросы. Ордену позволялось многое.

Например, без бюрократических проволочек проходить на территорию закрытых кварталов благородных.

А вот людям старика туда дорога закрыта.

За мной от самого «Острого клыка» шла пара шпиков. Ребятки особо и не скрывались. Знали, что я знаю о них.

Такое сопровождение так же вызывало у меня веселье. И чего этим хотел добиться старик? Он и так знал, куда я направился. О какой-либо помощи тут и речи не шло. Если только в нём проснулась любовь к ближнему, и он решил проследить, чтобы оборотень не натворил на улицах Нарпы дел. Усыпить меня при помощи смеси порошка сон-травы и борца – проще простого. Надо, кстати, самому взять этот способ на вооружение. Тогда оборотней легко брать живыми.

Только зачем мне живые твари? Я – Охотник, а не член Ордена. Я их убиваю, а не раздариваю на день рождение больным ублюдкам, вроде Волкодава.

Стоило об этом подумать и меня затрясло. По телу прошла предательская судорога, грудь сдавило спазмом, дыхание спёрло, а пальцы рук свело, начало печь и корёжить.

Я с силой вдавил пальцы в ладони, рвя почерневшими ногтями кожу. Спрятал кулаки в подмышках, перешёл на бег и, расталкивая прохожих, забежал в ближайшую подворотню, скрываясь от любопытных глаз. И от очередного патруля. Какого демона их здесь столько?

Зарычал, срывая горло. Пнул какой-то ящик. Ящик отлетел в дальний конец переулка, с грохотом врезался в стену и развалился, взорвавшись трухлявым облачком.

Нет! Нельзя мне обращаться. Не сейчас!

Прорычав сквозь зубы проклятие, со всей силы впечатал кулак в стену. Ещё раз и ещё. Ещё. Ещё. Ещё!

Я слышал, как поспешно гремят о мостовую сапоги стражников. Они приближались. Спешили узнать, что происходит. А я всё бил и никак не мог успокоиться, выплёскивая накопившиеся эмоции.

Боль не отрезвляла. Я её практически не чувствовал. Что такое боль для оборотня? Что такое боль для меня, после допросов Дурана? Он же меня дрессировал, как пса. Не для герцога ли? Как давно он собирался отдать меня ему?

Тварь!

Ненавижу!

В очередной раз впечатал разбитый в хлам кулак в стену. На губы попало несколько горячих капель крови. Машинально слизнул их и замер.

Меня будто ледяной водой окатило. Что я делаю? Зачем? Не своей крови я хочу.

Алая пелена спала, ярость утихла так же быстро, как разгорелась, злость… Нет, злость осталось. Она свернулась тугим жгутом в груди и слабо тлела, готовая в любой момент снова разгореться в бушующее пламя.

Тёмная тварь притихла, но всё ещё жаждала крови. Чужой. И много. Залить ей всё вокруг. Убить. Растерзать. Ощутить её сладкий вкус на языке.

Я упёрся лбом в шершавый камень стены, прикрыл глаза и выдохнул.

Психически неуравновешенные, говорите? Похоже на правду.

Надеюсь, это временно явление. Я проходил в блокираторе несколько месяцев, получая болезненные разряды за проявление любых эмоций. А сейчас эмоции зашкаливают.

Хоть снова лезь в ошейник.

- Эй, парень! Всё в порядке? – окликнули меня со спины.

Пару секунд я не реагировал, потом подался назад, посмотрел на свои руки и ухмыльнулся. Руки были в крови, но целые и невредимые. Регенерация оборотня удивительная вещь.

- В порядке, - не оборачиваясь, хрипло отозвался я.

- Да? Не уверен, - с подозрением бросили в ответ и грубо приказали: – Повернись, подними руки и иди сюда.

- Я член Ордена, - пустил я в ход козырную карту.

От стражников воняло потом, металлом и ваксой. Они были уставшими и злыми, но после моих слов на меня дыхнуло неуверенностью. Опаской. Если я и вправду член Ордена – им может влететь за вмешательство. А, если это не так? Если только прикрываюсь громким названием?

- При всём уважении… господин. - прокашлялся всё тот же стражник, видать, командир патруля. – Но мы должны проверить. Понимаете…

- Понимаю, - хмыкнул я. Наклонился, поднял с земли какую-то грязную ветошь и обтёр об неё руки. Часть крови стёр, и всё равно ладони выглядели, будто я только что кого-то зарезал.

Стражники у меня за спиной напряглись, от них повеяло откровенным страхом. Звякнуло оружие.

- Расслабьтесь, парни. Я свой, - я обернулся, медленно подошёл к выходу из проулка и подтянул рукав куртки.

- А… - увидев мои окровавленные ладони, командир патруля открыл рот, но я снова перебил его.

- Дела Ордена. Проверять будешь?

Проверили.

Каждому патрулю выдавали специальные бляхи, на такой случай. При соприкосновении с разрешённой магией Ордена они начинали светиться.

- Прошу извинить, господин. Мы… - закончив с проверкой, замямлил стражник.

- Пустое, - поморщился я и велел: - Проводите меня к воротам в район знати.

- Но… У нас дежурство… - опешил командир. – Мы не можем оставить…

Я выразительно заломил бровь. Стражник помялся чуток, оглянулся на своих мрачных бойцов – те прекрасно понимали, чем им может грозить отказ помочь представителю Ордена при исполнении, и сдулся.

До квартала благородных меня довели со всеми почестями и уважением. Даже слова не сказали, когда я полез мыть руки в поилку для лошадей у одной из гостиниц, а потом стянул посыпанный сахаром крендель с лотка уличной торговки. Тётка было рот открыла, так стража её быстро угомонила. Закон есть закон – Охотников и Орденцов кормят бесплатно.

В районе знати всё было иначе. Больше, чище, красивее, зеленее и богаче. Даже мостовая выложена камешек к камешку. Видимо, чтобы задницы благородных не трясло на ухабах.

До третьего дома по Тронной улице я шёл ещё полчаса. Территории домом, скорее уж, городских поместий, были огромны. В одном таком доме могло без проблем ужиться семей сто при этом никто бы никого не стеснял.

Нужный дом я не нашёл. Я его почувствовал.

Стоило приблизиться и все волоски на теле встали дыбом. Вокруг дома витал аромат магии, безумия, смерти и страха. Но страха не человеческого. Этот страх не вызывал у меня азарт погони, нет. Он заставлял трусливо поджать хвост и бежать со всех лап, как можно дальше, чтобы забиться в нору и трястись там от страха.

Страх звериный. Дикий. Тяжёлый и мускусный. Мне захотелось зажать нос, чтобы не чуять его.

- Эй ты! Чё надо? – резко окрикнули меня из-за решетчатых ворот.

Я к этому времени уже минуту стоял на дороге в паре метров от ворот и пялился на особняк через решётку.

Тупая какая-то охрана у герцога столько терпеть рядом подозрительного незнакомца.

От решётки разило магией, не хуже, чем в поместье у князя Крейгшота. Высокая каменная стена ограды тоже не вызывала никакого желания к ней приближаться. Я специально обошёл дом по кругу, чтобы найти слабое место в защите. Но его не было. И, если у меня за последний час не выросли крылья, самым верным решением было развернуться и уйти. Вернуться в дом старика, свести знак Ордена, сесть на корабль и уплыть. Как можно дальше – так советовала интуиция.

И даже сейчас у меня оставался шанс свалить. Но я переборол свой страх, нагло ухмыльнулся и вразвалочку подошёл к решётке.

С той стороны на меня уставились двое угрюмых побитых жизнью матёрых псов в форме личной гвардии герцога Пранского. И эти парни не просто красиво выглядят и ходят строем на парадах в золочёных доспехах. Они как верные псы везде следуют за своим хозяином и чётко и быстро выполняют любой его приказ.

Пытают, убивают, рубят и калечат, складывают костры, и никогда не интересуются степенью вины человека. Приказ вожака для них закон.

Внутри снова зашевелилась злость. Её когтистые пальчики сжались, причиняя практически физическую боль. Но на этот раз я был готов и не дал костру злости разгореться до размеров лесного пожара.

Тёмные твари, говорите?

Ну-ну.

Те хотя бы убивают из-за гонящих их вперёд инстинктов, главный из которых – выжить любой ценой.

Не удержался и всё-таки оскалился.

- Чего скалишься, придурок? – вновь подал голос гвардеец. Здоровенный бугай, почти такой же фактуры, как Бык, которого я недавно загрыз. – Вали отсюда, пока собак не спустили!

- Пасть закрой, - посоветовал я, прислушиваясь к себе.

Нет. Никакого угрызения совести и сожаления после убийства Быка. Полное безразличие. И уже привычная злость.

- Чего? – обалдел гвардеец. Полагаю, с ними никто здесь не смел так разговаривать. Все на цыпочках мимо ходили.

- Глухой? Говорю: пасть закрой и открывай ворота. У меня посылка для герцога.

- Да я тебя сейчас… - гвардеец подался вперёд с явным намереньем членовредительства, будто мог достать меня через решётку.

Я лишь презрительно сплюнул на чистенькую мостовую и ухмыльнулся во всю пасть.

- Подожди, Фир, - его за плечо придержал пёс с капральскими нашивками: высокий, широкоплечий, загорелый, обритый налысо и с рожей, место которой на розыскном листе.

- Да он…

- Умолкни! – повысил голос капрал и обратился ко мне: - Из Ордена?

Я подтянул рукав курки, продемонстрировав татуировку.

- Поднеси руку к решётке, - велел капрал.

Я послушно шагнул ближе, мысленно морщась от мощной защитной магии и дождался, когда соколиные крылья и негласный девиз Ордена снова засветятся.

Механизм определения свой-чужой один и тот же, что в бляхах стражников, что в защитах на домах. Всё делает Орден. Тут он монополист, поэтому своих магия узнаётся всегда.

Сейчас для неё я был своим.

А вот для хозяев дома я чужак. Войти просто так, без разрешения, не получится.

- Герцог тебя ждёт. Слева от ворот калитка. - казённым тоном сообщил капрал и толкнул напарника в плечо: - Открой.

Дисциплина у Волкодава была железная. Буйный пёс, ни взглядом, ни жестом, ни словом не показал своего недовольства. Пошёл и открыл.

- Пошто на воротах, а, капрал? – поинтересовался я, пока мои вещи проверяли. Я специально не брал с собой ничего, кроме сумки и шкатулки – не в руках же серебро по городу нести. – Неужто на любимую хозяйскую лошадку глаз положил?

Капрал, не отрываясь от обыска, скосил на меня глаза и приказал:

- Куртку сними. Фир, обыщи.

- Да, командир, - отозвался боец и направился ко мне.

И снова никаких лишних эмоций, только выверенные скупые движение и чёткое выполнение поставленной задачи.

Куда всё делось? Пару минут назад мужик был готов надрать мне задницу, а теперь… Пёс. Верный и исполнительный.

Опаивают их чем-то? Дрессируют, как дрессировал меня Дуран?

- Понежнее там, - сказал я, когда боец дошёл в обыске до паха. – По ночам в казарме, небось, ласково друг друга по задницам шлёпаете.

Я продолжал нагло скалиться в лицо бойцу, но реакции от него так и не последовало. Обыскал, отошёл, доложил командиру о выполнении, замер.

- Это что? – капрал вернул мне сумку и указал на шею.

- Украшение. Странно, что у вас такого нет, пёсики. Или, вам хозяин их только по праздникам разрешает носить?

И вновь никакой реакции. Капрал лишь бросил:

- Следуй за мной, - и направился вглубь территории.

Я обернулся на буйного бойца, но тот уже стоял у ворот, наблюдая за улицей. На меня ноль внимания, будто и нет постороннего на территории.

Потерев шею, где вновь красовался ошейник, я вразвалочку потопал за капралом.

Ошейник был самым обычным. Собачьим. Но, как и положено, с серебряными вставками. Купил по дороге, чтобы не вызвать раньше времени подозрений. Целый серебряный на него спустил! И ведь кто-то в здравом уме покупает подобные игрушки, раз их делают.

В шкатулку, к слову, тоже положил браслет. Обычный серебряный браслет, с какой-то простенькой магией – всё, что Курт успел сделать, пока я изучал план дома.

Ранил я его несильно. Всего лишь распорол когтями левое плечо. Помазать мазью, приложить подорожник и за недельку заживёт. Для работы у него ещё оставалась правая рука, которую я пообещал сломать, если он не сделает то, что от него хочу. То есть не даст мне подменный браслет и не закроет шкатулку магией так, чтобы никто не догадался о том, что её вскрывали.

Курт всё сделал, даже к старику за защитой не побежал. Но жутко на меня обиделся.

Какие нынче нежные колдуны пошли. Хе-хе.

- Странные вы ребята, - произнёс я вслух ни к кому конкретно не обращаясь. Ответа не ждал, тем не менее, получил.

- Ты ещё жив лишь потому что командир тебя ждёт, - не оборачиваясь, сухим конторским тоном сказал капрал. – Советую попридержать язык в общении с ним.

- Учту, - хмыкнул я, крутя башкой и запоминая всё, что вижу.

И первое, что бросалось в глаза – обилие гвардейцев. Только во дворе насчитал три десятка. По пояс голые они занимались на плацу, ранее бывшим газоном. Жалкие клочки травы ещё пробивались по краям, центр же был вытоптан сотней ног до каменной твёрдости.

Где-то за домом надрывали глотки псы. Судя по басовитому лаю – большие и злые.

Не меня ли они почуяли?

Впрочем, лай собак никого не встревожил, ну и я выбросил их из головы. Только сделал пометку, что в случае неприятностей буду иметь дело не только с хорошо обученными и исполнительными бойцами, но и с псинами.

Ненавижу собак. Ещё с детства.

В нашем дворе жила собака – огромный кобель: помесь волкодава и какой-то дворняги, отец им гордился, говорил: «С таким защитником нам никто не страшен!»

Вот только, когда пришёл оборотень, кобель забился в свою конуру и, обосанный, скулил от страха, пока не сдох от единственного удара лапы твари, убившей всю мою семью.

Собаки боятся нас. Чтобы не боялись их надо долго дрессировать, натаскивать, и тогда они будут делать кучу при виде хозяина, а не драпать от оборотня, поджав хвост.

Оттуда же, из-за дома, тянуло конским духом и доносилось редкое тихое ржание.

Деревьев и кустарника на территории почти нет, забор отлично просматривается во все стороны. Два с половиной метра камня. Перемахнуть можно. Главное не попасть в зону действия защитных заклинаний. Петер, пока мы были в гостях у князя Крейгшота, как-то обмолвился, что защита может подниматься вплоть до трёх метров над основной оградой. А это уже высоко даже для оборотня. И по кладке не взберешься – защита прожарит до хрустящей корочки.

Далее я пробежался взглядом по фасаду, подсчитывая количество окон и отмечая мощные решётки по всему первому этажу. Сам дом трёхэтажный, вытянутый и надутый, как набитый до отказа сундук. Одним боком стоит довольно близко к ограде – тут на глазок метров десять всего. При большом везении, если хорошенько разбежаться по крыше, есть вероятность перелететь забор, в том числе минуя магическую защиту. Но человеку такое не под силу.

А мне?

А мне это сделать придётся, если что-то пойдёт не по плану. Внутри дома ловить нечего. Только смерть свою. Уже сейчас вижу: окон на всех трёх этажах куда меньше, чем на том плане, который дал старик. Особняк явно претерпел ремонт.

План же был прост: убить Волкодава.

Не все тёмные твари зло и подлежат уничтожению. Это за последние три года я уяснил хорошо и сегодня как никогда раньше понимал наставника. Теперь я видел шире и дальше.

Не всех людей надо защищать, некоторые из них хуже тварей – это я уяснил вчера, когда Курт открыл шкатулку.

А сегодня, идя по городу, слышал, как неровно бьются сердца людей, когда они врут. Чуял зловоние похоти, миазмы зависти, смрад жадности… Всего не перечислить. Город ощущался как одна большая людская помойка. Удивительно, что я раньше не обращал на это внимания.

Я ведь не просто так добирался до дома герцога своим ходом, хотя мог нанять экипаж. Я заново изучал себя и людей. Хотел доказать себе, что, то светлое и доброе, что я так долго и упорно защищал, никуда из них не делось. Что они всё ещё верят, надеются, любят и ждут.

Но видел только гнев и злобу, ненависть и страх. Даже дети – и те дикие зверёныши…

О, да! Дети не знают пощады. Я проходил сегодня мимо такой уличной своры. Они с улюлюканьем и смехом закидывали безногого нищего камнями.

И ни одна тварь не заступилась за рыдающего старика. Наоборот, улыбались, радовались чужому несчастью. Что это в него камни кидают, а не в них.

Противно.

Раньше за него вступился бы я.

Сегодня я прошёл мимо и в моей душе ничего не трепыхнулось.

Нечему там было трепыхаться. Лопнула та ниточка. Оборвалась. Осталась только злость.

Злость на тех тварей, которые почему-то гордо именуют себя людьми. А раз я всё ещё Охотник, то обязанность уничтожать тварей никуда не делась. И я до последнего вздоха с огромным удовольствием буду исполнять свой долг.

Капрал завёл меня в дом и повёл извилистыми коридорами на второй этаж. Охраны, как и прислуги видно не было, дом, словно вымер, но я слышал и чуял присутствие людей за закрытыми дверьми. Где-то начитывали лекцию, где-то гремело оружие. Учебные классы. Школа при Круге выглядела примерно так же и даже учили нас почти тому же самому. Сейчас в одном из «классов» лектор рассказывал, как отличить ведьму от ведуньи.

Специально не прислушивался, но и того, что зацепил краем уха хватило, чтобы сказать – лектор весьма грамотен и знает, о чём говорит.

Герцог отличался тягой к простоте и функциональности. Никакой позолоты, бархата и другой вычурной безвкусицы, которой благородные так любили украшать свои жилища. У Волкодава по стенам было развешено оружие и части доспехов. И видно, что не декоративные поделки. Всё настоящее, боевое, с зазубринами, трещинами и вмятинами, иногда и вовсе сломанное.

Ещё герцог имел нездоровую тягу к гобеленам.

Хотелось бы сказать, что на них были изображены обнажённые гурии, ублажающие чресла изголодавшихся по ласке мужчин, но не скажу. На стенах висели сцены охот. Конные и пешие, загонные и облавные, с использованием ловушек и магии. И все гобелены объединяла одна единственная тема: волки. Матёрые лесные красавцы и искалеченные обращением, с несуразно длинными лапами и мордами твари – оборотни.

Не трудно догадаться, кто на гобеленах был охотником, а кто добычей.

Мне и так было не по себе от гнетущей атмосферы дома, теперь к этому добавился предательский холодок, пробежавший по спине.

Может зря я сюда сунулся?

Внутри вновь шевельнулась злость, вытесняя посторонние эмоции. На спине выступила испарина, тело начало гореть.

Нет, не зря. Не должны такие твари топтать землю! Их надо душить ещё в колыбели, пока не выросли. Выжигать калёным железом. Рубить безжалостно, не делая скидок, ни на статус, ни на родство.

Я сжал пальцы левой руки в кулак, чувствуя, как ногти прокалывают кожу. Втянул носом запах свежей крови, быстро поднёс ладонь к лицу и слизнул выступившие солоноватые капли.

Вкус крови вновь отрезвил, хоть и заставил мысленно поморщится.

Не этой крови я хотел.

Капрал что-то почувствовав, обернулся и смерил меня внимательным взглядом. Я в ответ развязно ухмыльнулся и поинтересовался:

- Долго ещё? Чай не в королевском дворце.

Пёс не ответил. Прошёл ещё пару метров, остановился у простой лакированной двери и бросил мне команду:

- Жди.

Постучал, дождался разрешения и вошёл, плотно прикрыв за собой дверь, но я всё равно слышал, о чём говорили внутри.

Спустя полминуты дверь открылась, и капрал посторонился, пропуская меня внутрь.

- Заходи.

Оставаться он не стал. Шаги пса быстро затихли в коридоре. Капрал так спешил, что почти бежал.

Мне тоже стоило поторопиться.

Я вошёл и сразу пересёкся взглядом с герцогом.

От этого взгляда у нормального человека должна была стыть кровь в жилах. Даже у меня на мгновение вновь проснулось подленькое желание поджать хвост и сбежать, а я с такими страшными тварями встречался лицом к лицу за свою жизнь Охотника …

В глубине глаз Волкодава жило безумие, холодный расчёт, отчаянная жестокость и какая-то сумасшедшая жажда.

Полагаю, у меня самого сейчас точно такой же взгляд.

- Почему так долго? – спросил он. Голос был высоким, как у кастрата, но твёрдым. Сам герцог оказался невысоким – где-то на голову ниже меня, но держал себя в хорошей физической форме. Шрамы тоже были на месте. Три грубых вертикальных полоски, выделяющиеся на бледной коже. Одна из царапин проходила ровно по левому глазу, а, значит, должна была попортить зрение. Однако, глаз был полностью здоров. Орденские волшебники и не такие раны лечили. Они бы и шрамы легко свели, если бы герцог того захотел.

Пранский стоял возле большого письменного стола, на котором лежали два пистолета. Двуствольные, чем-то похожие на моих «Стражей», но гораздо меньшего калибра. Там же, в два аккуратных ряда были выставлены две дюжины патронов как серебряных, так и простых.

- Я не курьер, чтобы отбивать в седле задницу и загонять лошадей. – я проигнорировал предупреждение капрала.

У Волкодава дёрнулась щека. Я тоже закусил свою изнутри. До крови. Чтобы хоть немного сбить лезшую наружу злость.

- И кто же ты? – на лице герцога промелькнул интерес.

- Охотник, - процедил я сквозь зубы.

- Охотник… - усмехнулся Пранский и с насмешкой произнёс: - Тогда тебе должна прийтись по душе моя коллекция.

Коллекция…

Это не коллекция. Это кладбище.

Дико хотелось выбраться из комнаты, со стен которой на тебя мёртвыми стекляшками глаз смотрят десятки волчьих голов. Хорошо хоть обычных волков. Ни одного молодняка, все звери матёрые, с пожелтевшими от старости клыками и драной от шрамов шкурой.

На полу так же стояло несколько ростовых чучел: оскалившихся, взъерошивших шерсть на загривках, готовых вот-вот броситься на врага.

- Впечатляет, - сдержано ответил я, переводя взгляд с чучел на два скрещенных меча, висящих позади рабочего места хозяина. Посеребрённые, со знаком Круга на эфесах. Мечи Охотников.

Тоже трофеи?

Отвёл взгляд и полез за шкатулкой. Нечего медлить.

- Сюда, - Волкодав постучал по краю стола.

Я скрипнул зубами и снова прокусил щёку.

Чтобы подойти к столу надо пройти по нескольким небрежно брошенным на пол волчьим шкурам.

И я прошёл. Поставил шкатулку, куда велено и отступил, выбирая удобную позицию для атаки.

Слух оборотня, куда как острее человеческого. Я слышал резкие приказы и топот ног псов Волкодава. Они шли сюда. Шли с оружием и пахли предвкушением.

Мне стоило уже сейчас разобраться с герцогом. Но я медлил. Хотел своими глазами увидеть, что он будет делать с подарком Дурана. Как решит опробовать. И как в его глазах отразиться оторопь, когда блокиратор не сработает. Как следом лицо исказиться от удивления и боли, когда мои когти пронзят его грудь и сожмут ещё бьющееся сердце…

Пранский не был, ни волшебником, ни колдуном. Чтобы открыть шкатулку, ему понадобился ключ. Небольшой медальон, который Волкодав снял с шеи и поднёс к крышке. Та щёлкнула.

Герцог отложил медальон на край стола, открыл крышку и взял письмо. Быстро пробежался глазами по строчкам и достал браслет.

Покрутил в руках, хмыкнул и посмотрел на меня.

- Он ведь не сработает?

Он знал.

Не знаю откуда, но он знал. Знал с самого начала. Ещё до того, как я появился у него на пороге.

Душу вновь заполнила тьма. Из горла сам собой вырвался рык. Лютый. Нечеловеческий. Принадлежащий скорее твари, чем человеку. И я, наконец, дал выход терзающей меня злости.

Метнулся вперёд.

Герцог выронил браслет и отшагнул в сторону, так, чтобы нас разделял стол. И в этот же момент медальон, которым он открыл шкатулку, ярко вспыхнул.

Меня ослепило. Глаза будто выжгли.

Я запнулся за шкуру и врезался в стол. Зарычал. Махнул рукой, на которой уже начали отрастать звериные когти, в надежде достать до герцога. Я его не видел, но прекрасно слышал. И чуял. От него несло удовольствием и возбуждением.

Демонов псих!

Но только сбил со стола шкатулку, и та грохнула об пол, на секунду заглушив все звуки.

Следующее, что услышал, был звук взводимого курка.

Я не испугался - пули мне не страшны, даже, если они серебряные. Одним рывком взобрался на стол и прыгнул на звук.

Депишь правильно сказал: «Остановить не боящегося серебра оборотня – та ещё задачка».

Грохнул выстрел. Живот ожгло болью, меня отбросило назад. Перекувырнуло через голову, шибануло о край стола и я, корчась от боли, уткнулся носом в волчью шкуру.

- На любую тварь найдётся управа, - раздался сверху голос Волкодав. Спокойный и надменный. - Слышал что-нибудь о митриле?

Я заскрежетал зубами, хотя хотелось выть в голос.

В это время дверь открылась и в кабинет ввалился десяток псов Волкодава. Зрение начало восстанавливаться, но я пока что видел только тёмные силуэты. От них несло радостью и воняло металлом.

Мечи и копья?

Нет. Они пришли с цепями.

- Вяжите. И в подвал, - цинично распорядился герцог. – Будет буянить, стреляйте в живот.

Я вновь зарычал.

Не от боли, от охватившей меня ярости, хотя небесный металл раскалённым осколком жёг внутренности. Хотелось выть и кататься по полу, драть себя когтями, чтобы выскрести пулю.

Если вам когда-нибудь стреляли в живот – в девяносто девяти случаях из ста – вы покойник. Особенно если рядом нет волшебника, способного вытянуть вас с того света.

У меня под рукой не было волшебника, и спасать меня тоже никто не торопился. Поэтому я спасал себя сам.

Сжался в комок, чтобы скрыть, что делаю. Вонзил когти в собственные развороченные кишки и, не особо разбираясь, что тяну, вырвал пулю вместе с требухой.

В нос ударило гнилью и дерьмом. Но это нормально, когда брюхо разворочено. На это никто не обратил внимания.

Что такое боль для оборотня, когда нас при каждом обращении выворачивает наизнанку?

Моя же боль нынче была подкреплена яростью.

Пара ударов сердца, чтобы дать внутренностям схватиться – регенерация всё поправит. Ещё пара секунд, чтобы подпустить псов Волкодава поближе, а потом резко распрямиться и полоснуть когтями всех, до кого смог дотянуться.

Как бы их не тренировали, чем бы не опаивали для послушания, для человека – боль есть боль. Раздались вопли, кто-то упал, кто-то отшатнулся.

Такой прыти от раненой твари никто не ожидал. Думали, корёжить меня будет? Выть начну? Утритесь!

Даже тренированным бойцам потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться в быстро изменившейся ситуации.

Зрение восстановилось, внутренности больше не жгло, части их у меня попросту не было, что я там себе вырвал? Какие органы задел?

Не важно. Заживёт. Я ведь не человек.

Я с рычанием перекатился по полу, вскочил на четвереньки, и под прикрытием стола, звериными прыжками рванул к окну.

Звук выстрела на мгновение опередил звук бьющегося стекла. Пуля ударила в спину, подтолкнув вперед, и я в дожде осколков вылетел из окна. Секунда свободного полёта, приземление, кувырок и я застыл, приник к земле, пытаясь отдышаться.

Пуля угодила в правую лопатку и, кажется, застряла в кости. И место такое – сам не достану. Жжётся-то как, зараза! Аж в глазах темнеет. Тоже митрил? Истинное серебро. Металл, который падает к нам с небес. Церковники говорят: «подарок богов». Им даже демона убить можно, что уж говорить об оборотне? Редкий и дорогой. Вопрос откуда он у брата короля неуместен. Лучше спросить: как он узнал, что браслет не сработает?

Демоны, как же больно! Что я там говорил о боли?

До ушей доносились отрывистые злые команды Волкодава. Окна его кабинета выходили на плац, но мне повезло – псы закончили тренировку и сейчас здесь никого не было. Бойцы обмывались из бочек на дальнем конце двора. До меня им бежать метров двести. Дворы в районе знати просторные, на моё счастье. Успею.

Меня перекосило из-за раны, но это лишь прибавило резвости – не хочу вторую такую же, - и я поспешил обратно к дому. Мне надо на крышу. Один прыжок с неё, и я на свободе. Главное допрыгнуть.

Когти легко вгрызались в кладку, я цеплялся за любые выступы и подтягивал себя выше. Лопатку яростно жгло, меня начинало трясти в лихорадке – организм тёмной твари отторгал попавший в неё чужеродный предмет. Ещё немного и меня начнёт корёжить в превращении и лучше начать его на крыше.

Когда поднялся до третьего этажа, в меня полетели болты. Несколько простучало по стене и отрикошетило, парочка впилась в кладку, найдя уязвимые места в стыках. Один царапнул левое бедро, второй впился в то же плечо, куда угодила пуля. Засел в мягких тканях. Я едва не сорвался вниз. Спину и так безбожно жгло, а тут вовсе на мгновение лишился сознания.

Вот же демоновы меткие дети!

Но мне снова повезло – болт оказался стальным, а я успел уцепится за наличник окна и не полетел вниз на растерзание своре.

Арбалетчики ушли на перезарядку и этого времени мне хватило, чтобы вскарабкаться на крышу.

Там я отполз от края и залёг, позволил себе секунду передохнуть, после чего спустил с цепи тёмную тварь.

Тело бросило в пот, кости и внутренности начало печь и корёжить. Одежда затрещала. Боль от обращения на какое-то время оттянула на себя боль от застрявшего во мне куска небесного металла.

Когда руки удлинились, превратившись в лапы, сумел выдернуть болт. Попытался достать и до пули, но нет, без помощи не вытащу.

Прислушался, что творится вокруг. Чуткие уши ловили всё.

Никакой паники. Чёткие команды и такое же чёткое исполнение. Появление оборотня в центре Нарпы никого не смутило. Псам Волкодава явно не впервой сталкиваться с тёмными тварями. И, боюсь, тварям после этого приходилось ой как несладко.

Те, кто был без оружия – вооружались. Те, кто уже был готов к бою, спешили на крышу. Их подкованные сапоги стучали по лестницам и чердаку. Я слышал что-то о люках в крыше от отдающих приказы командиров. Значит, разлёживаться не стоит. И мне нужен разгон.

Добравшись до дальнего края крыши, выглянул вниз. Мимо тут же просвистел болт и раздались крики. Меня нашли.

Я отшатнулся и попятился, ворчливо порыкивая. Как бы не получить ещё один болт на этот раз в брюхо. Прыжок будет затяжным.

Шумно выдохнув, развернулся и побежал. Огромными скачками, мощно отталкиваясь от трещащей и осыпающейся черепицы и наращивая скорость. Мне нужен очень хороший разгон.

У самого края, буквально выстрелил себя, как из пращи и полетел.

Снова повезло. Через забор я перемахнул, и никакая магия меня не поджарила, а вот с приземлением получилось неудачно. Меня закрутило, протащило по ровненькой мостовой, из которой я выворотил когтями камни, пытаясь затормозить, и впечатало в переднее колесо на свою беду проезжающего мимо экипажа.

Спину в районе правой лопатки прострелило так, что аж ослеп на пару секунд. Будто молния прямо перед мордой ударила, ещё и меня краем зацепила. А может и не краем.

Возница тоже вскрикнул. Колесо затрещало, но выдержало. Лошади панически заржали, встали на дыбы и понесли. Я только чудом умудрился не попасть под заднее колесо. И без того при приземлении сломал заднюю левую лапу в районе стопы. И, кажется, рёбра. Внутри тела булькало и кололо.

Ничего. И это заживёт.

Я поднялся на лапы и очумело потряс башкой.

В это время у откатившейся метров на двадцать картеры всё-таки отвалилось колесо и экипаж завалился вперёд и влево. Заскрежетал по мостовой, высекая искры металлическими деталями. Лошади протащили его ещё пару метров, снова что-то хрустнуло и двойка вороных, задрав хвосты, поскакала дальше, оставив поломанную карету посреди ярко освещённой магическими фонарями улицы.

Возница, не удержавшись, слетел с козел, начал матерится. Из салона вопили на три женских голоса.

- Хх-ррыыы, - со злорадством выдал я преобразившимся волчьим горлом, определился на местности и на трёх лапах поскакал к стене.

Когда проносился мимо возницы, тот тонко, почти по-женски вскрикнул, и обделался.

Оставаться в районе знати нельзя. Надо выбраться в общую часть города. Спрятаться там, подлечиться, и валить отсюда, пока не началась облава. А облава будет. Волкодав теперь не успокоится, пока не добудет мою голову или не возьмёт живым.

Второе, вероятнее. Нужен же я ему зачем-то был. Может на опыты, может просто, чтобы снести голову и повесить на стену в качестве очередного трофея.

Через стену, отделяющую район благородных не перебраться – она так же защищена магией и рядом не стоят дома с высокими крышами, так что вариант прорваться только один - через ворота.

Жаль, не додумался взять запасную одежду, спрятал бы в какой-нибудь подворотне и сейчас бы горя не знал. Обратился и спокойно вышел. Так нет, попёрся на азарте. Бездумно. Не подготовившись. Дурак. Кто ж так Охотится? Ллойд бы меня розгами до шрамов выпорол.

И у местных не украдёшь. Богатые бельё на верёвке не сушат.

Я абсолютно всё сделал не так. И понимание этого пришло только сейчас, когда боль в плече заглушила злость. Логичностью поступков тут и не пахло. Ересь какую-то творил и говорил. Это не я был. Я не такой.

Я Охотник. А вёл себя недавно, как полный отморозок. Как тёмная тварь. Как новообращённый оборотень, которому моча в голову ударила от обретённой силы.

Расстояние, которое я человеком преодолел за полчаса, волком пролетел за несколько минут. Старался держаться тёмных мест, но из-за обилия магических фонарей, получилось так себе. В общем, внимание привлёк и вдогонку мне звучали тревожные свистки стражи.

А вот с воротами повезло. Когда подбежал, через них как раз проезжала почтовая карета. Стража торопила возницу, собираясь перекрыть ворота из-за поднятого в районе свиста, но я всё-таки успел проскочить в последний момент.

Стражник почти закрыл створку, но я заревел дурниной и мужик опешил. Застыл, уставился на несущуюся на него тварь, выпучив глаза точно так же как недавно возница. По штанам мундира растеклось мокрое пятно.

Я снёс его – только кости хрустнули, но, вроде живой, шевелится и стонет - протиснулся в створку и со всех лап бросился бежать. Почти не разбирая дороги, распугивая прохожих, подальше от Волкодава с его митрилом.

Напарники стражника ничего не успели сделать, только бесполезно свистели мне вслед.

Плохая идея была сходить к Волкодаву. Надо было свести знак Ордена и сразу на корабль.

Долго я так не пробегал. Слишком много внимания привлекаю. Половину района знати переполошил, теперь тут. На тех улицах, по которым пронёсся в виде твари сейчас такой визг и паника, что уши закладывает.

Свернул в каком-то переулке, взобрался по стене и побежал уже по крышам, срывая черепицу на головы прохожим. Но так меня хотя бы не видно, а что там на крыше происходит: коты бездомные дерутся или запоздалый трубочист неуклюже топчется – попробуй в темноте разглядеть.

Наконец, нашёл удачное местечко и затаился, дожидаясь пока регенерация тёмной твари сделает своё дело.

Вот сейчас бы дождь, чтобы смыл все следы. Хотя нет, я же не в лесу. В городе я оставил слишком заметный след. По нему меня легко выследить. Надо обращаться обратно и идти за помощью. Пуля в лопатке сводит меня с ума, тело бьёт крупной дрожью. Адреналин погони закончился и меня накрыло по полной. Митрил жёг немилосердно. Так, что выть хотелось в голос. Но я лишь скрежетал зубами. Выдержу.

Должен выдержать.

Ещё раз попытался достать пулю, но не преуспел. Только половину спины расцарапал. Нащупывал снаряд пару раз, но ни в какую. Мелкая, не больше горошины пуля, словно вплавилась в кость.

Вскоре я ощутил дичайший голод. Регенерация вещь хорошая, но организм тратит на самовосстановление слишком много энергии, а её надо откуда-то брать. Нужно было поесть.

Я обратился в человека и прикинул, что делать дальше. Место для отдыха выбрал на церковной колокольне. Тут высоко, хороший обзор и есть куда отступить, если замечу псов Волкодава. Хоть какой-то толк от святых отцов.

И тут удача снова оказалась на моей стороне. Так и взаправду верить начнёшь. До меня донесся звук шагов и спустя десяток ударов сердца, крышка люка в полу откинулась и на площадку выбрался парень в рясе церковного служки.

Я к этому времени уже забрался под самую крышу, затаившись за одной из толстых балок. Сейчас трогать парня нельзя. Не отзвони он то, что должен – это привлечёт слишком много внимания. Поэтому придётся подождать. Бедные мои уши…

Дюжина разнообразных колоколов на все случаи жизни от крестин до предупреждения о вражеской армии под стенами, висели по периметру колокольни и служка даже не глянул на потолок. Выбрал нужный колокол, придирчиво осмотрел его, почистил рукавом округлый бок, и начал трезвонить.

Я поморщился. Звон пошёл такой, что у меня зубы заломило, а в голове стало пусто и гулко.

Хорошо звонил парень недолго. Даже я, тот, кто церковь на дух не переносит, отлично знал звучание колокола, собирающего паству на службу.

А сегодня, оказывается, воскресный вечер. Совсем я во времени потерялся. Хотя, спроси меня кто, сколько дней осталось до полнолуния – отвечу без ошибки, даже на небо смотреть не нужно.

Когда колокол, наконец, заткнулся, я с облегчением выдохнул и несколько секунд тряс башкой, стараясь избавиться от звона в ушах. Затем спрыгнул с балки на площадку к парню.

Тихо разобраться со служкой не получилось. При приземлении плечо прострелило так, что я с шипением грохнулся на колени. Парень немедленно обернулся, округлили глаза и попятился.

- К-кто вы и что т-тут делаете?

Что б весь Орден вместе с Волкодавом в Бездну провалился! Как же жжётся-то!

Тихо выругавшись сквозь зубы, поднялся на ноги и прежде, чем парнишка метнулся к тревожному колоколу, перехватил его и сжал горло.

Служка захрипел и начал трепыхаться, но быстро обмяк.

Убивать его я не стал, хотя все инстинкты требовали именно этого. Убить и сожрать. Восстановить силы. Мне нужна пища.

Раздел парня до исподнего и нацепил нехитрые шмотки на себя. По росту монашек был даже чуть выше меня, а вот в плечах и талии жало. Башмаки так вовсе оказались велики.

Я выпустил когти, отрезал от одного из колоколов верёвку и связал парня. Вниз стаскивать не стал, не окоченеет за пару часов. А там сам оклемается и на помощь позовёт.

И выдаст меня.

Может правда свернуть шею?

Я уже шагнул к парню, почти нагнулся над ним, но в последний момент одёрнул себя.

Я людей не убиваю. Я не тварь. Я, мать его, Охотник! Так что же я тогда творю?

Накинув на голову капюшон рясы, спустился с колокольни, сгорбился, как старик и уже собирался уйти, но тут меня окрикнул жирный как боров монах и потребовал идти за ним на кухню.

При слове кухня в животе забурчало, а рот наполнился слюной. И я ненадолго остался. Только, чтобы забрать котелок с кашей и корзину хлеба, предназначенные для нищих, которых от щедрот своих подкармливает церковь.

Боров велел отнести их в пристройку и после службы раздать нуждающимся. Я покивал, забрал всё и поковылял к пристройке. Ни боров, ни кухонные служки, ни другие служители – никто не обратил внимания на чужака. А может всем просто было плевать.

Пустая каша на воде и уже успевший потвердеть хлеб… Я сожрал всё, даже стенки котелка вылизал. Не дождутся сегодня нищие хлеба насущного.

Набив пузо, немного поплутал по городу. Охотник умеет не только ходить по следу, но и очень быстро учится скрывать свой след, чтобы ни одна тварь не почуяла.

Хорошо, что Нарпа портовый город. Достаточно пройти вдоль порта и меня уже ни одна собака не почует. Вот я и потоптался там, потом прошёлся вдоль рыбного рынка, работающего даже ночью, сменил одежду и обувь: морщась от неприятного запаха и матерясь, снял тряпки с храпящего в помоях пьянчуги.

Так же послушал последние новости.

Про оборотня в городе пока не говорили. Ничего. Думаю, к утру затрубят на каждом углу. Надо убираться из Нарпы. Но для начала мне нужна помощь. Сам я пулю не вытащу.

Возвращаться к старику в таком виде не хотелось. Выбора, впрочем, всё равно не было. Здесь я больше никого не знал. Ещё и не факт, что Депишь поможет, а не прирежет меня от греха. Принципы принципами, а своя шкура дороже.

Оставайся я простым Охотником, достаточно было постучаться в любой дом – мне бы помогли.

Орденцу тоже помогут. Из-за страха. Я вновь могу сослаться на «дела Оредна», но вот так явно следить не хочется.

Я скорчил гримасу и опираясь на стены, направился к «Острому Клыку». В голове мутилось, сердце в груди колотилось, как у испуганного зайца. Плечо уже не просто болело - начало гнить - я чуял этот шершавый и душный запах, мечтая запустить в рану когти и вырвать его из себя. А по венам растеклась чернота. Ещё немного и без руки останусь. За пару недель она, конечно, отрастёт, только есть ли у меня столько времени?

До «Клыка» я добрался уже мало понимая, кто я и где. Ввалился в проулок, дополз до двери дома старика и, отрубился раньше, чем смог постучать. Запомнил только пронзительный холод и то, что дождь всё-таки пошёл.

Тем не менее в себя пришёл, лёжа на животе в чистой постели: под щекой мягкая подушка, пахнущая травами, до пояса прикрыт одеялом, а плечо сдавливает тугая повязка. Ну и мерзкий запах знакомого дешёвого табака.

Я чихнул.

- Очнулся, - проворчал старик откуда-то со стороны моих ног.

- Сколько времени? – спросил я, приподнимаясь. С улицы доносится шум ливня, что не могло меня не радовать, но окна закрыты плотной шторой, непонятно ночь ещё, или уже рассвело. А это важно. Времени не так много.

- Лежи, - велел Депишь.

Старик сидел в мягком кресле, закинув ногу на ногу и читал книгу в свете магической лампы. Когда я очухался, положил раскрытую книгу себе на колени.

Совета я его не послушал, откинул одеяло и сел. Прислушался к себе.

Лопатку больше не печёт, будто засунул её в раскалённый горн, вены на руке приобрели нормальный вид, самочувствие в норме. Только вновь вернулся голод. И одежды нет.

- Я оборотень, папаш, не забывай, - я встал с постели и, разминая плечо, направился к небольшому настенному зеркалу, на ходу начав сдирать с себя бинт. - На нас всё быстро заживает. Так сколько времени?

- Уже рассвело. Ты проспал всю ночь. Разбудить тебя не смогли, - ответил старик и гневно пыхнул трубкой.

Я поморщился от дыма и прикинул по времени. Ночь бездействия в моём шатком положении – очень много. Времени более чем достаточно, чтобы Волкодав обратился в местное представительство Ордена и те по татуировке отследили беглеца.

Тогда почему я всё ещё на свободе? Почему Орденцы медлят? Им бы и часа хватило.

Только, может ли герцог так поступить? Что, если меня подарили без санкции сверху и Орден ничего не знает о делишках Дурана? А Мастер потом, с очередным отчётом сообщит о вышедшей из-под контроля твари. Мол, стал неуправляем и пришлось пристрелить. А то и вовсе сгинул на очередном задании. Всякое в жизни бывает. Не удался опыт с тёмной тварью. Но никто не мешает его повторить. Вот у меня и новый оборотень для этого имеется…

Я сам его Дурану притащил.

В этом случае становится понятно, почему меня отправили с посылкой одного.

Если это так, я смело могу пойти в представительство Ордена в Нарпе и сдать Дурана с потрохами. Ошейник и браслет ещё можно забрать у Депиша, отдаст – никуда не денется. Татуировку с соколиными крыльями на меня налепили официально, по всем реестрам я прохожу, иначе бы не смог подписывать документы. О моём существование знают даже в Златом Ордене! По факту я сейчас собственность Ордена, а Орден очень неохотно расстаётся со своим.

Вот же! Жаль не додумался снять копию с письма. Такая бы улика была!

Да даже с тем, что у меня на руках, Орден будет обязан начать расследование. И тогда полетят головы…

А на меня вновь нацепят ошейник и как бы не отправили прямиком в столицу…

Нет уж! Больше никакого Ордена! Демон с ним, с Дураном. Жизнь длинная, повстречаемся ещё на узкой тропинке.

Если я прав в своих домыслах, то герцог будет искать меня собственными силами.

Или, нет?

Он же как-то узнал, что я избавился от ошейника?

Могла на блокираторе стоять скрытая сигналка, которую Курт просто не заметил? Он же не Мастер. Мальчишка совсем ещё. Задел, пока снимал. И, к примеру, на браслет Дурана ушло предупреждение. А тот уже сообщил об этом герцогу. Думаю, у брата короля проблем с кристаллами-Линкам нет.

Представим, что всё так и было. Тогда другой вопрос. Почему, на меня не устроили облаву сразу, как только Курт снял блокиратор?

Дуран не дурак. Если получил весточку о том, что я освободился, то должен был понять, что и в шкатулку заглянул. Ищи меня после этого. Кто в здравом уме попрётся в ловушку? А в доме герцога меня ждали. Как будто знали, что приду в любом случае.

Неужели я такой предсказуемый?

Впрочем, я ведь пошёл. Потому что сейчас далёк от адекватности.

Был ещё вариант, что герцог просто узнал, вернее не узнал браслет управляющего артефакта. Кто знает, может я не первый такой, кого Дуран отправляем ему в подарок?

А если бы всё-таки не пришёл?

В этом случае Дуран должен был отследить меня по экстренному маячку в татуировке и передать моё местоположение Волкодаву. Так почему герцог до сих пор не здесь?

Я задумчиво посмотрел на знак Ордена на запястье и удивлённо хекнул.

Прямо по центру татуировки, между соколиных крыльев, красовался уродливый шрам. Будь я человеком, сказал бы, что получил его лет десять назад.

Только на оборотнях шрамы не остаются. Рассасываются даже те, что были до обращения.

Откуда взялся этот?

- Удивляешься, почему тебя до сих пор не нашли? – Депишь оставался спокоен, но в глазах старика читалось откровенное желание меня прибить. Добавил я ему головной боли. Другой бы от меня давно избавился. А этот, похоже, верит в предсказание карги – спасибо старушке, чтобы она там не наговорила ему. Странный старик. Но мне с ним удивительно повезло. Действительно, так и верить начнёшь, что тебе кто-то помогает сверху. Может и вправду какие боги существуют?

Тех, которых наша церковь восхваляет, в расчет не беру. Это даже не смешно. Но у тех же Нордов должны быть свои боги, да и в Гунешли улке кому-то молятся.

Если так, я бы не отказался от дополнительной удачи.

Слышите, высшие силы? Я столько лет на стороне добра впахивал, неужто не заслужил снисхождения и помощи? Давайте, одарите тварь своей благодатью!

- Есть немного, - оскалился я, не понимая происходящего. Но тут я, наконец, снял повязку – намотали же сто слоёв! – и машинально взглянул в зеркало на спину. На лопатке обнаружился ещё один уродливый застарелый шрам.

Стало чуть понятнее.

- Скажи спасибо Курту. Когда он вытащил из тебя кусок митрила, решил, что Орден непременно будет искать столь ценный экземпляр, - милостиво пояснил Депишь. - У мальчика свои счёты к Ордену.

- Спасибо Курту, - послушно сказал я.

Парнишка на самом деле заслужил похвалу. Выручил он меня сильно. Можно сказать – спас жизнь. Причём дважды. Сначала избавив от смертельной пули, а потом сломав функционал татуировки.

Додумался же как-то! А главное – это подействовало, раз меня до сих пор не нашли.

Дуран, наверное, бесится.

Я тихо мстительно рассмеялся.

- Веселишься?

Старик задал вопрос таким тоном, что смеяться дальше расхотелось. Я посмотрел на него исподлобья и спросил:

- Папаш, сколько ещё жизней ты должен моему наставнику? Что там по этому поводу, карга говорила?

- В городе объявлена облава на тёмных тварей. Проверяют чуть ли не на каждом углу, - вместо ответа, произнёс Депишь. – Твой корабль уходит сегодня с вечерним приливом. Будь добр, убраться из города на нём.

Старик встал из кресла и направился к двери.

- Учту, - кивнул я. – Пожрать бы только.

Депишь молча вышел из комнаты. Я слышал, как он распорядился накормить меня и ушёл к себе. Сердечко старика билось неровно, и я чуял гниль в его лёгких. Недолго ему осталось, если не прекратит курить.

В шкафу нашлись все мои вещи и пара новых комплектов. Всё простое, немаркое, тёмных цветов. Даже пару сапог оставили. Я пример по стопе – почти мой размер.

Тут же стояли пушистые тёплые тапочки.

Я фыркнул, натянул штаны и рубаху и всунул ноги в сапоги, затем подошёл к окну и отдёрнул штору. Полюбовался немного на затянутое тучами небо и глубокие лужи, через которые, поминая тёмных тварей недобрым словом, перепрыгивали спешащие прохожие. В такую погоду даже крошечный шанс отыскать меня сводится к нулю.

Я ещё раз взглянул на изуродованную татуировку и вышел из комнаты.

- Не велено, - перегородив коридор, сказал здоровяк чем-то похожий на покойного Быка, но поменьше размерами и с одним глазом. Правый закрывала чёрная повязка.

- Что, и в сортир нельзя? – осклабился я.

Мужик нахмурился, но кивнул.

- За мной иди.

Так и тянуло вырубить его, но я себя удержал. Хватит неадекватных поступков. Один такой уже едва не стоил мне жизни.

В умывальне поплескал в рожу воды, провёл пару раз пятернёй по начавшим отрастать волосам и вдоволь насмотрелся на себя в небольшое овальное зеркало.

Зеркало отражало хмурую небритую несколько дней физиономию с заострившимися чертами и горящими жёлтыми угольками глазами.

Кем ты стал Охотник?

Во что превратился?

Как далеко зашёл? И сможешь ли вернуться назад?

Зеркало я разбил.

На звук в дверь заглянул одноглазый. Увидел осколки, мои всё ещё светящиеся глаза и вздрогнул.

Я слизал с костяшек выступившие капли крови, поймал своё отражение в одном из осколков и хмыкнул. Кровь уже привычно успокоила рвущуюся наружу тварь.

Но мне всё ещё хотелось чужой крови.

- Скажи старику – мне нужен Курт, - бросил я одноглазому.

Тот снова нахмурился. Ещё раз глянул на осколки и молчал закрыл дверь.

Заспанный Курт явился, когда я подчищал последнюю тарелку с принесенного громилой подноса. Растрёпанный, в смешной пижаме и домашних тапочках – по дому старика в них ходила даже суровая охрана. Мне и то пытались навязать.

Левую руку парня зачем-то подвесили на перевязь.

- Чего тебе? Я полночи работал…

Я догрыз кость, облизал пальцы и отставил тарелку. Потом медленно поднялся на ноги и молниеносно оказался рядом с юным колдуном. Схватил за горло и приподнял над полом.

- Он знал, что на мне нет ошейника! - прорычал я в лицо захрипевшему колдуну.

Дверь немедленно открылась и из коридора на меня уставилось дуло одноствольного пистолета. Одноглазый предупреждающе взвёл курок.

Новой митриловой пули я не испугался. Не было страха от слова «совсем», вновь давала о себе знать злость. Но предупреждению внял и отпустил парня. Поднял руки и сделал пару шагов назад. Помощь старика мне ещё нужна, а пацан для него почти как сын родной.

- Спокойнее. Мы просто беседуем.

Курт в это время держался за шею, шумно сопел и надсадно кашлял. Когда же смог говорить, сообщил мне, что я больной ублюдок.

- Вероятно, - согласился я с ним, возвращаясь за стол и пододвинул к себе тарелку с остатками трапезы. Направленный на меня ствол игнорировал, хотя очень хотелось затолкать его в глотку одноглазому и нажать на спусковой крючок. – Так что скажешь по блокиратору? И, кстати, спасибо, что спас мою шкуру.

- Ты умеешь быть благодарным, - парень ещё раз кашлянул и глянул в сторону охранника.

- Если внутри не митрил, бесполезная штука, - ухмыльнулся я, подбирая кусочком хлеба подливку с тарелки и игриво пообещал: - Обещаю вести себя хорошо.

Курт посмотрел на мою лыбящуюся рожу с недоверием, но охранника всё-таки отпустил.

- Тарин, выйди, пожалуйста.

Одноглазый зыркнул на меня единственным целым глазом, неохотно опустил ствол и вышел. Только дверь не до конца прикрыл.

Я взял со стола тяжёлую глиняную чашку, одним махом допил содержимое и взвесил её на ладони, прикидывая, если брошу – такого усилия хватит, чтобы закрыть створку до конца или нет?

- Так, что с блокиратором не так? – Курт сам подошёл к двери и закрыл.

- Ты мне скажи.

- Хочешь сказать, там была какая-то сигналка? – задал вопрос парень и тут же покачал головой. – Я весь артефакт вдоль и поперёк изучил. Не было там ничего такого. Может ты сам где-то прокололся?

- Сядь, - велел я, указав на кресло, где недавно сидел старик.

- Спасибо. Я постою тут, - отозвался юный колдун от двери.

По глиняному боку чашки заскребли почерневшие и начавшие отрастать когти. Я в очередной раз прокусил щёку изнутри, проглотил крови и глубоко вздохнул.

Самоконтроль ни к чёрту.

Неужели кость варула потеряла свои свойства? Раньше она никогда не подводила.

Вернув чашку на стол, порылся в кармане, нашёл серебряную монетку и сжал в пальцах.

Нет. Не жжётся.

В чём тогда проблема?

- То, что ты сделал со знаком Ордена – это насовсем или временно? – уточнил я, подкинув монетку и тут же поймал, сжав в кулаке.

- Без понятия, - пожал плечами парень. – Но думаю, знак не будет работать, пока структура полностью не восстановится. А судя по тому, как твой организм среагировал на небесный металл, это будет довольно долгий процесс. Ты едва не умер, пока я пулю доставал. Мясо гнило заживо. От места ранения распространялась какая-то дрянь. Я взял образцы. Не знаю, что это, но, если бы она дошла до сердца, ты бы точно помер.

Я кивнул.

То, что долго – это хорошо. То, что я жив – ещё лучше. Но нам ведь не нужны сюрпризы?

- Знаешь, как удалить знак полностью? – осведомился я и сразу добавил: - Кроме, как отрубить руку? Она мне ещё пригодится.

Курт привалился спиной к двери и задумчиво подёргал себя за куцую бородку. Парень как будто забыл, что пару минут назад я чуть не придушил его, полностью сосредоточившись на новой интересной задаче.

Думаю, его ждёт большое будущее.

Если в какой-то момент он не свернёт на тёмную тропку.

А он свернёт. Все сворачивают.

Те, кого Ллойд приютил в своём Форте – исключения. Единичные случаи. Их можно не учитывать в общей статистике.

Даже я…

Нет, я особый случай.

То, что сейчас творю – всё из-за блокиратора. Уверен в этом. Пройдёт пара дней, и успокоюсь. И будет всё, как раньше. Я ведь не тварь. Я – Охотник.

Курт думал минуты три, не меньше. Потом оживлённо хмыкнул, чтобы через пару мгновений хмыкнуть уже недоверчиво. Видимо, пришедшая в умную голову колдуна мысль ему самому показалась ненадёжной.

Я не мешал, терпеливо дожидаясь ответа, хотя терпеть не могу ждать. В моём нынешнем нестабильной состоянии – практически подвиг.

Попросить, что ли, у старика ещё борца?

- Хм-м, - в очередной раз выдал Курт и посмотрел на меня горящими глазами исследователя: - Думаю, есть один вариант. Но будет очень больно.

Я фыркнул. Уж не больнее, чем кусок небесного металла под шкурой. Остальное заживёт.

Парень посмотрел на меня со скепсисом. Потом надул щёки, покивал головой и махнул рукой.

- Ладно. Мне надо минут двадцать на подготовку. Потом спускайся в лабораторию.

Вскоре я сидел прикованный по рукам и ногами к прикрученному к полу лаборатории Курта стулу. Это было ультимативное требование старика, чтобы я больше никому не причинил вред, если мне снова снесёт крышу.

Стул был новым. Старый-то я раздолбал. Цепи снова принесли мои, Охотничьи. Хотя не уверен, что они помогу в моём случае.

Ладно, я пообещал держать себя руках. В первую очередь себе.

Депишь мрачно курил трубку, стоя у двери. По обе стороны от меня дежурили два здоровяка: одноглазый и незнакомый мне мужик с переломанным носом и без половинки левого уха.

Старик у себя всех убогих собирает?

Я мысленно хмыкнул и так же мысленно поморщился, чуя рядом запахи борца и сон-травы. Моя охрана держала наготове бумажные кульки со смесью вредных для оборотня трав. В этот раз старик предусмотрел всё.

Когда я спросил у него – насколько он доверят своим людям, тот ничего не ответил, лишь многозначительно пыхнул трубкой.

Его право. Я в этом городе последние часы. Затем меня ждёт долгая дорогая к новой жизни.

Слева, в уголке, там, где стойка осталась более-менее целой после моих когтей, что-то зашипело, и колдующий над стеклянными колбами Курт, окутался облаком белёсого дыма. Отступил, закашлялся и снова вернулся к работе.

Я покосился на него со смесью предвкушения и уныния. Не каждый день меня жгут кислотой.

Парень с умным видом произнёс длинное малопонятное название, но мне оно ничего не сказало. Впервые слышу, хотя с химией приходилось работать довольно часто.

- Я готов! – воодушевлённо сообщил колдун и, щипцами взяв со стойки пухлую колбу, направился ко мне. Мои охранники напряглись, а я равнодушно пожал плечами и выставил вперёд левую руку, отчего звенья цепей забренчали:

- Лей раз готов. Цепи только не повреди. Они дорогие.

Курт остановился в паре шагов и неуверенно спросил, прикрыв один глаз:

- Может всё-таки отрубить? Раз и готово…

- Лей, - рыкнул я, сжимая ладонь в кулак.

- Лью-лью, - пробормотал парень, выдохнул как перед прыжком в воду, подошёл ближе, прицелился и осторожно наклонил колбу.

Белёсая жидкость тонкой струйкой полилась мне на запястье, и я заскрежетал зубами.

Жгло безбожно. Почти так же, как митрил.

- Ты что, митрил там растворил?

- Курт не ответил.

Кожа в этот момент зашкворчала, как бекон на разогретой сковородке, обуглилась, став похожа на головешку, обнажая мышцы, затем кости. Кровь запеклась. Вверх от руки повалил чёрный густой и вонючий дым. Никакого «шашлычка». Одуряющий смрад гнили и горелой плоти. Мне стало не до вопросов.

Я зарычал. Ногти на обоих руках почернели и начали отрастать, а пальцы ломаться и удлиняться. Тело пробил пот.

Моя охрана шагнула ближе, готовая усыпить бешеную тварь. Даже сквозь вонь разлагающейся плоти почувствовал запах их страха. Тонкий, щекочущий ноздри и рождающий тёмные желания.

Догнать. Убить. Сожрать…

Я заскрежетал зубами, кроша эмаль.

- Назад! – погнал их Курт. Его руки дрогнули и часть кислоты пролилась на пол, проедая глубокие каверны. Часть всё-таки попала на зачарованные цепи и металл зашипел и запузырился.

Сколько это длилось – не знаю. Курт несколько раз скрупулёзно пролил кислотой всю татуировку, захватив так же чистые участки кожи.

Когда и кости начали истончаться, колдун убрал колбу, на дне которой всё ещё оставалась белесая жидкость. Руку насквозь мне не прожгло только потому, что кислота при соприкосновении с любым материалом, моментально испарялась.

Я выдохнул и слизнул с подбородка кровь. Кажется, щёки я прокусил насквозь.

Ничего, и это заживёт.

Уже чувствую, как регенерация начала творить свою магию.

От двери донеслось давно не издаваемое стариком: «Хе-хе». Он пыхнул трубкой и вышел.

Что, его так удивило, что я не обратился и всех тут не порвал?

Не дождёшься, папаш! Я – Охотник!

- Ты как? – проводив взглядом покровителя, спросил Курт.

- А не видно? – прорычал я в ответ.

Открытая рана ныла, новое мясо нарастало очень медленно, словно нехотя. Часть новой плоти моментально загнивала и отслаивалась. Мне пришлось перевернуть руку, чтобы не оставлять гнильё в ране. Серо-зеленые хлопья так и сыпались с меня, как зимой сыпет с небес снег.

- Курт, какого демона?

- Я не знаю, - растерянно пробормотал парень. – Может так и должно быть? Я такого ещё не делал. Кто ж знал, что митрил настолько ядовит для тебя.

Значит, растворил ту пулю… И, похоже, придумал, какое-то новое вещество.

От моего взгляда парень попятился и чуть не выронил колбу. На её боку отразились два уголька пылающих лютой злобой волчьих глаза.

Не знаю, какую химию намешал это юное дарование, но сыпало с меня ещё около минуты, затем рана принялась чесаться и активно заживать, а знак Ордена так и не проявился.

Подумав, попросил Курта ещё раз пройтись по руке остатками «митрильной» кислоты. Так, на всякий случай. Лучше шрам, чем внезапно проявившийся знак, по которому меня могут найти даже в Гюнешли улке. А вот сунутся ли?

Когда пришёл к Депишу, сказать о готовности отправиться на корабль, тот в ответ положил передо мной желтоватую, явно наскоро отпечатанную листовку. На листовке был довольно толково изображен никто иной, как я. Весьма качественно изображён. С моими портретами не сравнить. Почти, как живой. Того и гляди зарычу и брошусь. И рожа злая-злая. Сразу видно – тварь отпетая. Дикая.

Сверху большими буквами красовались две надписи: «Разыскивается» и «Опасно, оборотень!». Под портретом стояла сумма в тысячу золотых.

- Принесли десять минут назад, - пояснил старик. – Больше я ничем не могу помочь.

Вот так вот и окончилось моё не начавшееся путешествие к Южному берегу. Меня теперь любой шелудивый пёс сдаст невзирая ни на какие договорённости. Поскольку плыть я должен был на вполне себе законопослушном торговце - дорога на корабль точно закрыта. И в Нарпе оставаться тоже нельзя.

Я закусил щёку изнутри, покатал по языку солоноватые капли, размышляя как теперь быть. Сам же чутко прислушивался: а не окружают ли дом псы Волкодава? Тысяча золотых большие деньги и не каждый день их так просто заработать.

Однако всё было тихо.

- Берег большой, - пососав мундштук, внезапно произнёс старик. – Нарпа не единственный порт. Тарин проводит тебя.

На этом все наши дела точно были окончены.

- И на том спасибо, - произнёс я, комкая в ладони листовку герцога. Изнутри вновь начала подниматься тёмная злость.

Городские власти так быстро не среагировали бы. И такую сумму за простую тёмную тварь никогда бы не назначили. По расценкам Круга цена за голову оборотня - пять золотых. За шатуна десятку дают.

Так же в листовке были указаны только общие приметы: рост, вес, цвет волос и глаз. И ничего о том, что я был Охотником или состою в Ордене.

Хм-м. А ведь, если листовку увидит кто-то из тех Орденцев, у кого я забирал Курта – у них могут возникнут вопросы. Вряд ли они меня забыли за несколько дней. А если за Куртом на самом деле кто-то приедет – скандал обеспечен. Волкодав об этом случае не знает.

Надеюсь, расследование всё-таки проведут.

- Что насчёт хозяина «Морской звезды»? За такие деньги некоторые и мать родную продадут.

Старик пыхнул трубкой и отвернулся к окну.

Понятно. Не моё дело.

Хорошо.

- Спасибо, - искренне поблагодарил я, и прежде, чем уйти, посоветовал: - Папаш, не дай Курту уйти во тьму. Парень он неплохой.

- Тот же совет, - буркнул в ответ странный принципиальный старик.

А когда я закрыл за собой дверь, раскашлялся. До чуткого носа волка долетел запах гнилой крови.

Каким бы крепким старик не казался, дерьмовое курево вскоре его добьёт. И если, спасая мою шкуру, он решил замолить парочку грехов молодости – ничего у него не получится. За тёмную тварь поблажек не дают.

Хотя то, что он для меня сделал… Я ведь ему никто. Если бы не предсказание карги, в которое безоговорочно верит Депишь…

Собрался быстро, и пяти минут не прошло. Не стал брать только Каурую. Да пистолеты с патронами упаковал в непромокаемый чехол и сунул на дно сумки. Ножны с мечами, наоборот, напоказ повесил на плечо. В городе ищут оборотня, а не Охотника. Кто ещё, кроме нашего брата будет таскать с собой сразу три меча?

За моими сборами наблюдал одноглазый Тарин и, когда я закончил, вывел меня через подвалы на другую сторону улицы, в остов заброшенного дома. Проводил неласково, таким взглядом, что становилось ясно – встреться мы ещё раз и быть твари на костре. Больше мне помогать никто не будет.

Оставаться в заброшенке я не стал. Такие места при облавах проверяют в первую очередь. Достал из старых запасов, отбивающую запах мазь, натёрся, как следует, накинул на голову капюшон куртки – благо повод был: с небес сыпалась мелкая колючая морось, и направился в сторону порта.

На Охотника косились, шептались, но ко мне так никто и не подошёл. Даже прошедший мимо патруль не стал останавливать. Зачем отвлекать человека от работы? Идёт облава. Охотнику тут самое место. Тем более собака спокойна, значит – не оборотень.

Псам доверять нельзя.

А, если хочешь что-то спрятать – прячь на самом видном месте.

Пока шёл, слушал, что говорят люди.

Я стал главной темой дня.

Из полезного узнал, что на воротах каждого выезжающего и въезжающего проверяют серебром. Все грузы и кареты обследуют с собаками и на кого те брешут – сразу хватают и тащат на допрос. По улицам так же ходят патрули с собаками и серебром.

Я лишь хмыкнул и кивнул очередному проходящему мимо патрулю. Их старший покосился на спокойную тощую собачонку, которую вёл на поводке один из стражников и кивнул в ответ.

Людей просят по возможности не покидать дома и полностью содействовать властям.

И уже даже поймали нескольких тёмных тварей.

К чему такие меры, лично мне было непонятно. В любом другом городе это могло сработать, но не в Нарпе. Город портовый – море под боком. Зачем рваться через ворота?

Тварей, которые бояться воды, пресной или солёной, не так много – пальцев одной руки хватит пересчитать. Остальные вполне сносно плавают.

То, что кого-то поймали – вообще удивительно. Разве что какую мелочь и случайно.

Однако, если смотреть на введённые меры со стороны руководства города – всё верно. Пусть они ни шиша не разбираются в повадках тварей, зато народ видит – мэр бдит и заботится о спокойствии своих граждан.

Так, спокойно, я дошёл до самого порта.

Посмотрел на сутолоку из-за проверок, прикинул поджарит ли меня магическая защита ограды, и свернул к набережной. Мне всё равно, где спускаться к воде.

До набережной, где так любят по вечерам прогуливаться влюблённые парочки, я не дошёл буквально двух сотен шагов. То ли мазь выдохлась, то ли собака у патруля просто решила облаять мрачного незнакомца.

- Господин, Охотник, прошу снять капюшон! - потребовал старший патруля, пока мелкая шавка надрывала горло.

Смелая тварь.

- Вы мне мешаете, - сухо бросил я, даже не подумав выполнять требование патруля.

Псина, услышав мой голос моментально притихла, поджала хвост и спряталась за ноги, держащего в руках поводок стражника.

- Внимание! – немедленно среагировал старший.

И у меня не осталось выбора, кроме как побежать. Оттолкнуть с пути стражников, а кого-то и с ног сбить, чтобы не целился в меня из арбалета. Капюшон слетел с головы и у преследователей не осталось сомнений, кто перед ними.

Ну, не убивать же их было.

- Стоять! – понеслось мне в спину. Пронзительно зазвучали свистки. В небо улетело стразу два сигнальных огня. И, похоже, тот придурок, которого я сбил, всё же выстрелил из своей игрушки.

Народу в это время суток на улице было немного и болт никого не задел. Чиркнул по стене дома и улетел в подворотню.

Кто ж их учил по гражданским стрелять?

Я тихо недовольно заворчал на бегу и сам резко свернул в переулок. Дорогу впереди перегородил ещё один патруль, среди которого заметил капрала из дома герцога.

И собак. Здоровых, злых и натасканных на загон тёмных тварей.

Собак пустили за мной.

Побегать пришлось изрядно. Волкодав будто знал, где меня искать. Хотя, что тут знать? В ворота и в порт мне путь заказан – моя морда светит с каждого угла, значит, из города я буду уходить своим ходом по воде. А где проще всего это сделать?

Собаки не уступали мне в скорости. Гнали, как дикого зверя. Без единого звука. И неотвратимо. Только когти цокали по мостовой.

Я забрался от них на крышу и собирался добежать до воды поверху, но и тут меня ждал сюрприз. На некоторых крышах стояли арбалетчики. И стоило им меня заметить, первое, что они делали – пускали в небо сигналки. И только после этого стреляли.

Я так в первый раз чуть не попался. Думал, арбалетный болт и увернусь - оказалось стреляли тонкими сетями. И били такие заряды метров на двадцать.

Мечи я выбросил почти сразу. Мешали.

От сумки тоже пришлось избавиться - когда, поднимаясь на крышу, зацепился ей за решётку окна.

И всё же я побежал по крышам. Не было у Волкодава столько людей, чтобы на каждый дом поставить.

Зато хватило фантазии и средств разбросать по крышам магические амулеты.

Стоило оказаться рядом с таким и амулет ярко вспыхнул. Чудо, что успел закрыть глаза, а то б мне их снова выжгло. И всё равно я не избежал радужных пятен под закрытыми веками.

Пришлось спрыгнуть вниз. До моря оставалось всего сто метров.

Я сам много раз участвовал в облавах. Но никогда в роли дичи…

Город я знал схематично, не в пример псам герцога. Но, если нельзя было бежать по земле и крышам, я врывался в дома. Где в окна, где в двери. На первые этажи, там, где не стояли на окнах решётки, где стояли – скакал козлом и взбирался по стенам и ломился через вторые этажи, иногда пугая хозяев.

Последним рывком, я, в облаке осколков, как и в доме герцога, вылетел из окна второго этажа и оказался прямо на каменной мостовой набережной.

Постоянные вспышки над головой давали понять, куда я двигаюсь и на набережной меня ждали.

Загрохотали выстрелы, засвистели пули. Меня ужалило несколько раз, и всё же я успел перепрыгнуть парапет и бултыхнулся в тёмную воду залива.

А не пойди я к герцогу, сейчас бы мог с комфортом сесть на корабль и следующие три недели спокойно загорать на палубе…

Выплыл я на одной злости и упрямстве. Над заливом гулял ветер, волнуя воду. Для лодки – качка почти незаметная, но мне пришлось поглотать воды. Ещё и дождь усилился, пойдя сплошной стеной.

Отплыв подальше от города, я выбрался на берег, отплевался от воды и пару минут просто лежал, ощущая, как по телу колотят крупные частые капли. Дождь это хорошо. Меньше следов останется.

Море меня вымотало. Снова хотелось жрать. Правое бедро и шею с той же стороны неприятно покалывало.

Я стянул мокрую одежду и осмотрел ранения. Регенерация уже сделала своё дело, но на коже остались заметные шрамы. Значит в меня опять стреляли митрилом. И хорошо, что пули прошли навылет, иначе бы я точно утонул. Та, что чуть не продырявила мне шею – так точно отправила бы на дно.

Откуда столько дорого металла? Герцог прямо расщедрился.

Поднявшись в полный рост, я посмотрел на Нарпу и тихо зарычал.

Ублюдочный герцог и Дуран с ним же! Что б их демоны задрали!

За ночь подготовить целую облаву – это надо уметь!

С другой стороны, длина береговой линии Нарпы не так уж велика и большую её часть занимает огромный порт, куда из-за магической защиты на ограде, я не смог бы попасть. А на входе меня бы заставили снять капюшон и показать лицо. И где тогда меня искать, если не на набережной?

Повторяюсь, однако.

А герцог хоть и тварь, но молодец. А я дурак.

Новый приступ злости я вновь переборол вкусом собственной крови.

Ладно, город я покинул. Что дальше?

Я остался без оружия, без вещей и денег.

Но это не проблема, это я раздобуду.

Вопрос в другом: стоит податься в глубь страны и там затаиться или всё же найти корабль до Гюнешли улке?

- Для начала, - вслух сказал я сам себе, - нужно убраться как можно дальше от города, пока герцог не пустил погоню.

Покрутив головой, заметил впереди лесок и направился туда.

Ночь… Лес… Тьма… Люди такую называют кромешной. Они просто не видят… Для тех, кто живёт в ней, она куда ярче любого света. Цветная, многогранная, живая…

Каждое живое существо ярко сверкает в ней, подобно звезде на небе. И так же быстро гаснет, когда из него уходит жизнь…

Я облизал окровавленные клыки и фыркнул. Старею, наверное, раз меня потянуло философствовать.

Небо так и не прояснилось, ни просвета, ни серебристого света луны. Сплошная чернота. Как будто там, наверху, и нет ничего.

Накрапывает дождь, в воздухе пахнет сыростью, мокрым лесом и такой же мокрой шерстью.

Мягкая влажная земля упруго пружинит под мощными лапами, холодный северный ветер шевелит жёсткую шерсть на загривке, язык слизывает с носа капли густой оленьей крови, живот приятно урчит, наполненный свежим мясом…

Пора было заканчивать охоту и идти дальше, но так не хотелось.

Не хотелось менять форму, искать одежду, обувь, деньги, оружие – всё это так безразлично для зверя. Ещё больше не хотелось встречаться с людьми. Они меня продали, подарили, как забавную игрушку…

Мощные зубы сжались в дикой злобе и с лёгкостью перекусили кость.

Я с негодованием заворчал, проглотил кусок мяса и напомнил себе, что люди не все такие.

Старик Депишь столько раз мог меня убить или продать, но не сделал этого. И уже не важно какие были на то причины. Долг моему учителю, предсказание карги, или прихоть старого умирающего человека.

Или Курт. Неплохой он парень для колдуна.

Кира… Смелая маленькая княжна с поразительным самоконтролем, которая что-то зацепила в чёрствой душе одного Охотника.

Волкодав…

При мысли о нём на меня вновь накатила всепоглощающая ярость. Из пасти вырвался рёв, на землю закапала кровавая пена, на глаза упала алая пелена. Я лапой отшвырнул от себя тушу оленя и закрутился на месте, щёлкая челюстями и желая вцепиться в глотку герцогу.

Разорвать! Выжрать поганое сердце!

Или, лучше обратить его самого! И пусть он почувствует на собственной шкуре, что такое быть добычей!

Как быстро его собственные псы порвут хозяина?

Мысль показалось интересной. Я даже остановился ненадолго. Потом помотал башкой, избавляясь от наваждения, вернулся к оленю и продолжил трапезу.

Нет уж. Не стоит оно того. Или двух встреч тебе, Охотник, мало, чтобы понять, что вы с ним в разных лигах?

Недоеденную тушу оленя прятать не стал. Сожрут. Тут неподалёку ошивается стая волков. Сейчас, пока я здесь, подходить они боятся, но потом с удовольствие попируют.

Окунув морду в текущий неподалёку родничок, напился и уставился на своё отражение.

С уродливой башки из воды смотрели два ярко горящих уголька глаз. Из мощной, полной клыков пасти, способной одним укусом раздробить бедренную кость человека, капала розовая из-за крови оленя слюна. Под серо-чёрной короткой и жёсткой шерстью перекатывались узлы гипертрофированных мышц. Длинные лапы заканчивались острыми пиками загнутых, как у орла когтей.

В общем, тот ещё красавец.

На такого могла польститься только чокнутая волчица…

И то, она меня в образе волка не видела.

Я глухо и раздражённо зарычал, вновь вспомнив Киру. Вот бы сейчас побегать с ней бок о бок…

Может вернутся в княжество? Тут недалеко.

Нет! Я отчаянно мотнул башкой. Не надо. Пусть живёт спокойно.

И я продолжил свой путь на запад. В сотне миль от Нарпы располагался ещё один портовый город – Руэн. Можно попробовать оттуда сесть на корабль. Или уйти ещё дальше, в Хорез. А то и вовсе поискать пристани контрабандистов. Зачем оставаться в стране, которой ты не нужен? Прятаться по лесам, бояться облав и ждать, когда тебя найдут? Я уже давно решил уехать, так к чему менять решение сейчас?

Я не торопился, не скакал, как обезумевший заяц по лесу. Шёл спокойно, наслаждаясь каждым движением и вздохом. Каждой секундой свободы.

Мне очень этого не хватало…

Погоня… А будет ли она? Оборотень передвигается быстро и убежать может куда угодно, а дождь смоет следы. Найти меня будет очень сложно, даже для герцога с его возможностями. Всё. Он меня упустил.

В какой-то момент я услышал тихое, едва различимое даже для уха волка бренчание. Заинтересовался. Подошёл поближе.

Артисты. Бродячие циркачи. Их фургоны стояли кружком на большой поляне недалеко от дороги. Слышался смех, вкусно пахло едой и… добычей.

У артистов были собаки: мелкие, вертлявые, на длинных несуразных, прямо как у меня лапах, но меня они не почуяли. Я подошёл с подветренной стороны. И затаился, с восхищением и вновь проснувшимся голодом наблюдая за тренировкой гимнастки.

Тоненькой и невероятно гибкой. Светленькой, голубоглазой…

Всё, как я люблю…

Странно, что Кира мне приглянулась. Тёмненькие никогда не были в моём вкусе.

Но волчица у неё шикарная…

Я неосознанно облизнулся и втянул запах гимнастки. Вкусная…

Волк хотел её. Я хотел её.

Во всех смыслах.

Сначала взять, потом сожрать.

Меня аж потряхивать начало от желания. Тело до боли свело. Я подался вперёд и…

Зарычав, вгрызся в собственную лапу. Прокусил мясо до кости и грыз, глотая кровь и ошмётки плоти, пока не отпустило.

Нельзя поддаваться тёмным желаниям. Нельзя убивать людей. Я – Охотник, а не тёмная тварь!

Свобода воли – вот, что отличает человека от зверя, живущего инстинктами. И пока моя воля сильна, я не дам сделать из себя чудовище!

Так же тихо, как пришёл, пополз назад. Метр, два… Затем тело свело судорогой, я буквально окаменел, услышав один из разговоров циркачей.

Снова затаился, прислушался.

Они ехали в загородное имение одного аристократа, чтобы выступить у того на дне рождения, которое будут праздновать через три дня. Обсуждали, как удивить зажравшегося дворянина, чтобы побольше заработать.

И всё бы ничего, если бы тем дворянином не был герцог Пранский.

Меня прострелило от морды до кончика куцего хвоста. Перед глазами встал образ ухмыляющегося Волкодава, в глазах которого горела безумная жажда. Промелькнула комната с чучелами, вспомнились все слухи о герцоге и его последние слова: «На любую тварь найдётся управа» и я понял – никуда я не уйду.

Мой долг Охотника ещё не исполнен. Тварь не уничтожена.

За следующие два дня я вдоль и поперёк изучил подходы к имению герцога. Облазил всё, что только можно, даже подземный ход нашёл. Увы, воспользоваться им я не мог, ни в облике волка, ни в человеческом. Ход был защищён магией и, судя по всему, открывался только изнутри.

Так же я наблюдал за съезжающимися гостями. В основном мужчины: молодые и уже в возрасте. На каждом отпечаток власти и древней дворянской фамилии. Женщин почти не было, три или четыре. Но у каждого гостя, в том числе и женщин, с собой был чехол с оружием. У кого пистолеты, у кого ружья, у кого арбалеты.

И я, кажется, знаю, на кого они собирались охотиться.

Похоже, я испортил герцогу развлечение, не дав себя поймать.

Верхняя губа непроизвольно приподнялась, и я беззвучно зарычал.

Как-то слишком много охотников на одного меня.

А одного ли? Близко к дому я за эти дни так и не подошёл, а с того расстояние, где бегал, ни почувствовать, ни услышать своих тёмных собратьев не представлялось возможным.

Имение занимало приличную территорию, сравнимую чуть ли не с самой Нарпой – места, где можно поохотиться вдоволь. И было полностью обнесено высокой каменной оградой под фирменной магической защитой Ордена. То есть, представляло из себя отменную ловушку для любой дичи. Убегай – не убегай – толку всё равно не будет. Рано или поздно охотники тебя вымотают, настигнут и убьют.

Как и в поместье князя Крейгшота я прошёлся вдоль всего периметра, ища дыры в защите.

Не нашёл.

Тогда переключил внимание на озеро. Большое, вытянутое в длину и с ледяной, словно уже наступила зима, водицей. Уже после пятнадцати-двадцати минут в воде, я начинал стучать зубами.

По озеру проходила северо-восточная граница имения.

Но и тут герцог перестраховался: водный путь был наглухо перекрыт решётками. Пранский не поскупился и потратил немало денег: в некоторых местах глубина дна достигала пяти-шести метров и без магов установить ограду просто не смогли бы. Не осушать же озеро.

Решётка была крепко вбита в илистое дно и где-то на метра два возвышалась острыми пиками над поверхностью воды. Защита Ордена здесь так же имелась, но несколько другая, нежели на наземной части ограды. Она почти не фонила и реагировала исключительно на соприкосновение с теплокровной органикой. Тех же рыб она полностью игнорировала.

Я нашёл на берегу утлую старую лодочку с дырявым днищем: видимо, кто-то раньше ловил с неё рыбу, а потом забросил это дело, - подлатал на скорую руку и глухой ночью проплыл вдоль решётки.

Сначала и этот путь показался мне тупиковым, но я всё-таки смог отыскать место, где защита имела дыру. Один из прутьев отчего-то начал ржаветь и потерял все свои магические свойства. Если не приглядываться, и не заметишь сразу, коррозия только началась. Может когда-то его боднули бортом лодки, может молния ударила, кузнец схалтурил при ковке или маги напортачили - но спасибо им за это. Держась за этот прут, я мог спокойно перебраться на ту сторону.

Несмотря на то, что герцог ещё не прибыл, откладывать не стал и забрался на территорию имения той же ночью. И сразу устремился в дом. Хотел засесть на чердаке и переждать там до появления хозяина. Отогреться тоже не помешает: пока плыл – продрог, как собака.

Попасться охране не боялся. Собаки тоже не должны были учуять. Пока я барахтался в воде, с небес хлынул ливень. Лило так, что уже в метре ничего не было видно. Озеро бурлило от капель, будто кипяток в котелке. Дождь моментально смывал любые следы, будь то отпечатки лап, голых ног или запахи.

Поместье герцога было огромным. Старый трёхэтажный белоснежный особняк с высокой покатой крышей одновременно впечатлял и угнетал своими титаническими размерами. Тем не менее хозяин, не удовлетворившись величием дома, возвёл ещё несколько построек, окончательно испортив внешний вид здания. Дом походил на горбатого одноногого инвалида. Это я рассмотрел ещё днём. Сейчас сплошная стена дождя закрывала весь обзор.

Стоял особняк в метрах ста от кромки воды. Тут же располагался пирс с десятком лодок и большая крытая терраса, нависающая над водой.

Оскальзываясь босыми пятками на грязи и матерясь про себя, добрался до дома и уже собирался забраться на чердак, когда услышал тихий вой. Тоскливый, жалобный, просящий.

Это была мольба о помощи. О милости. О смерти.

У меня мороз пробежал по коже и волосы встали дыбом. Я машинально опустился на четвереньки, прижимаясь к земле и в беззвучном рыке вздыбил верхнюю губу, обнажая клыки.

Скулёж продолжался несколько минут и всё это время я сидел неподвижно и слушал. Просто не мог заставить себя сдвинуться с места. Это было неожиданно ошеломительно.

Когда всё закончилось, обнаружил, что сам того не заметив, до крови пропахал когтями ладони. Сердце колотилось, меня била крупная дрожь, а по вискам и спине стекал пот вперемешку с дождевой водой.

Выл оборотень. Этот вой я ни с чем не спутаю.

Вот только я не чувствовал, чтобы рядом со мной находился другой волк.

То, как он выл, было страшно. Надо было прислушаться к этому отчаянному предупреждению и уносить ноги. Но я не смог. Что-то упорно гнало вперёд.

В дом я попал через приоткрытое окно на втором этаже. На раму был накинут ограничитель, который я легко поддел.

Залез и оторопел. Меня всего передёрнуло от отвращения и ярости.

Здесь, как и в городском особняке Волкодава, на полу лежали шкуры, а по стенам были развешаны трофеи. Отрубленные головы, смотрящие на мир безжизненными стекляшками глаз.

Сорок три башки оборотней. Уродливые, лобастые, с оскаленными клыками и прижатыми к голове ушами, закончившие трансформацию и застывшие в момент изменения, да так, что не понять, чего там больше: волчьего или человеческого.

А ещё были головы людей с искажёнными в гримасах лицами и чертами разнообразных тёмных тварей.

Нет, я понимал, что людьми они перестали быть в тот момент, когда клыки другой тёмной твари занесли в их тела заразу. И всё же должен быть предел. Так нельзя. Это дикость какая-то!

Особенно золочёные таблички с красивой гравировкой под каждым трофеем.

Я не побрезговал. Подошёл и прочитал несколько.

Таблички коротко повествовали о дате, месте и способе убийства.

И посреди этого кладбища тщеславия меня застал новый скулёж, молящий о снисхождении и смерти. Животный плач. Проникновенный, пробирающий до костей. Обречённый.

Меня снова прижало к полу и из глотки вырвался рык. Но в этот раз скулёж твари не вызвал желания поджать хвост и бежать. Теперь я был взбешён и собирался идти вперёд. Найти. Узнать. Убить.

Подарить несчастной твари покой. А потом оторвать голову тому, кто довёл её до такого состояния!

Дверь в коридор была не заперта.

Я принюхался, но снова никого не почувствовал. Обоняние и ощущения говорили – здесь нет оборотней. Слух же говорил об обратном.

Так я и пошёл, ориентируясь на подвывание мучимой твари. По коридору, до конца, потом вниз и ещё ниже – в подвал.

Похоже, попал я в нежилое крыло. Здесь было темно и тихо. Только болезненный скулёж оборотня, от которого сводило скулы и крошилась эмаль, когда я скрежетал зубами.

Спуск в подвал охранялся. У двери, привалившись спиной к стене, зевал от скуки невысокий, но крепкий детина. На поясе у него висела окованная железом дубинка, во вру он гонял зубочистку. Одет в форму личной гвардии герцога Пранского.

Клянусь честью Охотника – не хотел его убивать. И даже не понимаю, как так получилось. То ли я ударил слишком резко и сильно, то ли он так неудачно подставился…

В любом случае у меня на руках появился труп со свёрнутой шеей, который вызывал у меня лишь одно чувство – досаду. Его нельзя было оставлять на виду.

Сняв с двери в подвал запор, я открыл створку и немедленно оскалился. Вот теперь я почувствовал оборотня.

Оборотней.

Сколько тварей внизу, сказать не берусь, но судя по моей реакции, их точно больше четырёх. Что ощущаю, когда рядом оказываются сразу четыре твари я не так давно узнал в Волеске, когда мы с Кирой вышли против выводка гигантского шатуна. Здесь оборотней явно было больше.

С трудом переборов желание немедленно броситься всех убивать, подхватил подмышки охранника и затащил его в подвал. Прикрыл дверь, привалил здоровяка к створке, так, чтобы сходу было проблематично распахнуть дверь и начал спуск по металлической лестнице.

Скулёж оборотня усилился. Мольба твари била по мне так, словно я весь состоял из оголённых нервов. Чтобы с ним там ни делали – это было страшно.

Спуск окончился коротким коридором, перекрытым почерневшей решёткой с толстыми прутьями.

«Серебряное напыление» - моментально отметило сознание.

За решёткой тянулось длинное помещение опять же с решётками по обе стороны от прохода. Свет давала единственная лампа у одной из дальних камер, и там же мелькали тени.

Подёргав пару раз прутья, тихо выругался – заперто. Ячейки на решётке мелкие, руку не просунуть, но меня в отличие от других оборотней это не остановит. Их серебро обожжёт. Оно как кислота для человека. Но не меня. Кость варула оберегает от пагубного воздействия серебра.

Хотя, мне тут недавно напомнили, что я не неуязвим.

«На любую тварь найдётся управа» - словно наяву вновь прозвучал в ушах голос Волкодава.

Я до боли сжал прутья и зарычал сквозь зубы.

Герцог прав. На любую тварь найдётся управа…

В этот самый момент скулёж оборотня внезапно оборвался и на его место пришёл человеческий голос. Мужской, уверенный, хрипловатый. И с явными признаками безумия. Через каждое десятое слово он полоумно хохотал и нёс какую-то дичайшую ересь.

Это слегка отрезвило.

Я немного послушал его бред, эхом разносящийся по всему подвалу, и взялся за прутья.

Надеюсь, митрила у этого психа нет, и слух у него куда хуже волчьего.

- Раз, два, три, четыре, пять…

Мы начинаем играть.

Я догоняю – ты бежишь,

Ха-ха-ха-ха

Если жизнью дорожишь…

Шесть…

Молят о пощаде здесь…

Семь, восемь…

Ха-ха-ха-ха

Кровью обтекают тела…

Девять, десять…

И головы упали наземь… - в голос продекламировал мужик, пока я разжимал прутья.

Когда смог сдвинуть задвижку, псих перешёл на вкрадчивый, доверительный шёпот.

- Ты меня не бойся… - говорил он, подхихикивая. – Я хороший. Я добрый. Я не обижу. Ха-ха-ха-ха. Вспомни, кто тебя кормит? Вот, смотри, какой я тебе принёс кусок мяса. Ха-ха-ха-ха. Иди ко мне. Иди. Ближе. Какой хороший мальчик. Ха-ха-ха-ха… Иди. Не бойся. Вот так. Молодец.

И тут же, без перехода, заорал: «Сидеть!» и я отчётливо различил щелчок кнута.

Оборотень испуганно взвизгнул.

Признаться, сам замер на секунду. Слишком это было неожиданно. Но суть произошедшего была понятна без пояснений.

Дрессура.

В подвале дома герцога Пранского какой-то псих дрессировал оборотня.

И, похоже, весьма успешно, потому что от дальней камеры донёсся удовлетворённый, почти воркующий шёпот и безумные смешки.

Когда же я, негромко скрипнув несмазанными петлями на решётке, вошёл в помещение с камерами, псих неожиданно заткнулся.

Я замер.

Услышал?

Нет. Пошаркал немного по камере, и завёл новую полоумную считалку.

Мельтешение теней у дальней камеры затихло, и я двинулся дальше.

Но не прошёл и шага. Меня буквально затрясло от близости других оборотней.

Что и не удивительно: твари сидели в камерах слева и справа. Они сидели в каждой из двух десятков камер в этом демоновом подвале!

Сердце заколотилось в утроенном ритме, меня в очередной раз пробил пот, суставы заломило, поднялась температура – я был готов обратиться. Пришлось воспользоваться уже проверенным методом и закусить щёку до крови. Вкус солоноватой жидкости меня отчего-то успокаивал.

Катая капли крови на языке, подошёл к решётке ближайшей камеры и поморщился – снова серебро. Герцог и тут не поскупился.

Я видел тварь, чувствовал её, как и она должна была ощущать меня. Ненавидеть. Желать уничтожить появившегося конкурента. Однако оборотень лишь испуганно жался к дальней стене и поскуливал. Хуже того, сделал лужу!

Это как надо было довести тёмную тварь, чтобы она писалась со страху?

Я неверяще покачал головой и пошёл дальше.

Но во всех камерах было одно и тоже. Твари меня боялись. Скулили. Повизгивали. Старались забиться как можно дальше.

- Иди ко мне. Ну же. Смотри какое мясо у меня есть. Ха-ха-ха-ха… - псих снова шептал и был так увлечён дрессурой прикованного к стене цепью оборотня, что даже не обратил внимания на то, что в камере нас стало трое.

Невысокий и болезненно тощий. Землисто-серая кожа, седые короткие волосы, хотя старым он мне не показался. Одет дорого. На руках блестят перстни.

Отрастив когти, подошёл к нему сзади и полоснул по спине.

Мужик завыл от боли и, как подкошенный рухнул на пол, лишившись сознания от боли.

Хрупкий какой.

А как других мучать – это он мастер!

Я собирался допросить его. Но тут звякнула цепь, оборотень метнулся вперёд и схватил психа за ногу. Потянул на себя, утаскивая добычу в угол и незамедлительно начал трапезу.

Подумав, не стал ему мешать. Не тот случай. В этой комнате не было людей, чтобы Охотник мог их защищать. Одни твари.

На меня волк поглядывал косо, но жевать не прекращал.

- Понимаешь меня? – спросил я у твари.

В ответ донесся хруст разгрызаемых костей. А в глазах дикая жажда крови и ничего разумного.

Понимал бы он меня, осознавал себя, я бы поступил иначе. А так…

В камеру был завезён стол по типу сервировочного, только стояли на нём не блюда, а были разложены разнообразные инструменты от скальпелей до кнута. Тут был даже меч. Видимо, чтобы рубить головы тем, кто не поддался дрессуре.

Все инструменты из чистого серебра или с напылением, что б, значится, ни одна тварь не тронула.

Я тронул.

Взял меч и сделал то, что должен – убил тёмную тварь. Заодно, на всякий случай, отрубил голову психу. Он уже был мёртв – люди пока ещё не научились жить с распоротой грудиной и без сердца, однако перестраховаться не помешает.

Затем я прошёлся по остальным камерам. Ключи от них лежали там же, на столе.

Твари не сопротивлялись. Двое, лишь завидев меч в моей руке, сами выползли из углов, куда забились и добровольно подставили шеи.

Много времени, чтобы зачистить подвал не понадобилось. Я застрял лишь с одной камерой.

Внутри несомненно находился оборотень, но…

Это была женщина. Девушка. Блондинка, лет так двадцати пяти. Она пребывала в человеческом облике. Ухоженная. Волосы заплетены в косу. На шеи блокиратор, копия того, что не так давно сняли с меня. Лежит на боку, лицом к решётке на довольно приличной кровати и даже накрыта одеялом. Спит. Судя по всему, её чем-то опоили.

Я принюхался и почуял запах сон-травы.

Когда подошёл ближе, понял – не всё так просто. А когда стянул с неё одело и взглянул на обнажённое тело, так вовсе выругался в голос.

Девушка была беременна. Где-то на восьмом или девятом месяце. Живот огромный. Как будто она тройню ждёт.

Тем не менее слышал я всего два биения сердца.

Я аккуратно приложил ладонь к животу девушки. В ответ меня тут же толкнули, и я нервно отдёрнул руку.

Немыслимо!

Мы же бесплодны. Как тогда?

Или её укусили после зачатия? На поздних сроках?

В голове сразу зароился миллион вопросов. И самый неприятный из них: это случайно получилось или герцог специально заразил девушку?

Я отошёл от ложа и прошёлся туда-сюда по камере.

И что мне делать? Убить её?

А как же малыш?

То, что он уже родится оборотнем – и дураку понятно. Мать передала ему заразу в тот же момент, как заразилась сама. Но все демоны бездны! – как же интересно каким он родится. Если неразумной тварью – это одно. А если нет? Если он будет более чем вменяем? Это же может быть началом нового разумного вида на земле…

Наверное, я бы ещё долго терзался сомнениями, но тут до меня донёсся шум: дверь, которую подпёр мёртвым охранником открылась и в подвал повалили люди. Подкованные сапоги застучали по металлу лестницы, раздались отрывистые команды и голос герцога велел брать живым.

Приехал, значит. А я проглядел.

Я ощерил клыки, крепче сжал рукоять меча и в два удара оборвал жизнь несчастной девчонки и её ребёнка. Лучше смерть, чем то, что с ними мог сделать герцог.

Затем вышел из камеры и приготовился продать свою жизнь подороже. Потому что живым я не дамся.

- Я ждал тебя чуть позже, - говорил Волкодав, осматривая меня, как профессиональный конюх породистую лошадь для развода. – Оборотни мстительны. Вы всегда приходите.

Я в это время нагой висел на цепях в той же самой камере, где недавно псих мучал оборотня. Ещё плохо соображающий, после недавней дозы борца и яростно голодный.

Дёргаться было бесполезно. Цепи хоть и были рассчитаны на обычного оборотня и покрыты с внешней стороны серебряным напылением, но держали крепко. Специальные. Зачарованные. Со знаками Ордена. Такие волку не порвать.

На шею тоже был накинут похожий широкий ошейник на случай, если я обращусь.

- И тропка специально оставлена… - тихо произнёс я. Скорее для себя. В горле пересохло, язык ещё плохо ворочался, но голова соображала на удивление ясно. Даже странно, что мне раньше это не пришло в голову и я сам загнал себя в ловушку. Повреждённый на ограде прут? Приоткрытое окно в комнате с трофеями? Меня вели, как телка на закланье, и я покорно шёл.

- Разумеется. Не ты первый, - усмехнулся герцог, расслышав мой шёпот. И сразу потемнел лицом и одарил меня гневным взглядом: - Ты убил моего лучшего дрессировщика.

Теперь уже усмехнулся я.

- А оборотней тебе, смотрю, не жаль. Развлечение-то для гостей сорвалось.

Герцог поморщился, как будто узнал что-то досадное, но столь мелкое, что не стоит его внимания и доверительно рассказал:

- У меня достаточно крови оборотней, чтобы восстановить поголовье. Пока вы не сломаны, работать с вами, куда интереснее. Однако мои гости слишком важны для благополучия страны, чтобы подвергать их жизни опасности. Ничего. В этот раз риск окупится.

Наверное, мне следовало взорваться, забиться, как муха в паутине, зарычать, обещая этому безумцу всякие страшные кары, но я остался отчаянно спокоен.

Волкодав ещё раз удовлетворённо осмотрел меня и кивнул.

- Поработать с тобой будет интересно.

Уже через пару часов я пожалел, что снова поддался эмоциям и пришёл к герцогу. Два раза меня ничему не научили. Два раза я наступил на одни и те же грабли, а в третий так вовсе влетел в такую глубокую трясину, что меня утянуло с головой.

Попался я просто. Со мной никто не стал драться. Спустившиеся псы банально расстреляли из арбалетов сетями. Штук пять я на себя принял, пока окончательно не запутался и не повалился. Следом в меня вогнали дозу борца, от которой я моментально вырубился. Меня действительно ждали и подготовились.

Когда очнулся и отблевался, у нас с герцогом произошёл тот самый короткий разговор. А дальше для меня начались не самые веселые деньки.

Перво-наперво герцог уложил меня на операционный стол и решительно располосовал грудь. Он хотел вытащить кусок кости варула и посмотреть, что же со мной будет. Потеряю неуязвимость к серебру или нет?

Меня не усыпляли. Я видел и ощущал, всё, что он делал. Как резал. Как копался в грудине. Как ломал и срезал рёбра, когда не нашёл кости, там, где я указал при допросе в Ордене.

Признаться, сам удивился этому факту. Рассосалась она, что ли?

Если так, то я на самом деле стал новым видом оборотня.

Потом меня вернули в камеру и оставили на какое-то время. Лишь иногда заглядывали, чтобы бросить под ноги кусок гнилого мяса.

Я не брезговал ничем. Ел всё. Мне нужны были силы. Желудок волка переварит и откровенную падаль.

За это время псы Волкодава почти наполовину заполнили соседние камеры и началась дрессура.

Кого-то ломали долго и упорно, кто-то сдавался уже через пару дней. Волкодав лично занимался ими, но ко мне в эти дни не заходил.

Я понимал, что он делает.

Осознавал и старался отстраниться от скулежа, воплей боли, резких команд и запахов.

Запахов было особенно много. Запах пота, крови, мочи и кала. Запах страха. Запах боли. Запах отчаянья и обречённости. Запах раскалённого железа. И запах горелых мяса и шерсти. Запах борца, когда псы герцога затаскивали в камеры новую тварь. Запах самого герцога, которого я теперь мог узнать где угодно.

Ни боли, ни пыток… Дрессуры - как это называлось в этом проклятом всеми демонами бездны месте, - я не боялся.

Я боялся потерять себя. Стать тёмной тварью. Диким зверем, которым помыкают инстинкты, а не разум. Стать тем, на кого ведут Охоту мои братья по оружию. Бывшие или всё ещё настоящие – не важно. Я до конца буду Охотником, кто бы кем меня не считал.

В один из дней из камер забрали всех оборотней. Остался только я.

Не буду заверять, что в ту ночь слышал, как их загоняют. Может слышал, а может быть тот одинокий далёкий выстрел мне только послышался.

Только для чего ещё их могли забрать? Вряд ли у герцога на заднем дворе цирк, где твари под музыку прыгают через обруч.

Впрочем, я не совсем уверен и во времени суток. Ночь то была или день. А может утро? Я потерялся сначала во времени, а потом, когда Волкодав всерьёз занялся мной – и в днях.

Герцог был мастером пыток.

Изобретательным, сука, мастером! Фантазия которого не знала меры и границ.

Но ломал он мне не тело, а в первую очередь разум. Меня мучили, опаивали каким-то наркотиком, от которого голова становилась пустой и гулкой, и раз за разом повторяли одни и те же слова.

Герцогу не нужен был послушный волчок, приносящий тапочки и делающий при виде хозяина лужу. От страха или от счастья – это не важно. Ему нужен был зверь. Достойный противник, схватка с которым принесёт удовольствие и чью голову будет не стыдно повесить на стену вместе с золочёной табличкой.

Мне твердили, что я убийца. Мерзкая тварь. Животное. Зверь. Дикий и злой. Безжалостный.

Я не сдавался, хотя и не понимал, что до сих пор заставляет меня бороться. Мысли о Кире? Воспоминания об Ллойде и о том, как он учил меня? Долг Охотника? Вера в то, что я делаю? Вера в людей…

Нет. Веры в людей у меня почти не осталось. Так, плескалось что-то на самом донышке, но и оно постепенно рассасывалось, как старый шрам на шкуре новообращённого оборотня.

Люди меня продали. Так почему я должен защищать их?

Узнай они, кто прячется под маской Охотника и сколько из них не разбегутся в страхе или не возьмутся за вилы?

Так, потихоньку, почти незаметно, день за днём в моём сознании что-то менялось.

Но не так, как того хотел герцог.

Наоборот, с каждый днём я осознавал, кто же я на самом деле такой. Принимал ту половину себя, которую так долго и старательно игнорировал, отталкивал от себя.

Как же я был глуп…

У монеты всегда две стороны, и только тогда она имеет целостность и ценность.

Что ж, раз герцог так желает увидеть перед собой мою вторую половину – так тому и быть.

Пусть увидит зверя. Пусть считает, что сломал меня.

И я обратился.

Зачарованные волшебниками Ордена кандалы истончились, увеличивая свой размер под запястье оборотня. Ошейник плотно обхватил шею. Я утвердился на четырёх лапах и посмотрел на Волкодава жёлтыми глазами дикого зверя.

В тот день герцог ушёл невероятно довольный собой.

Когда он вернулся – принёс мне свежего мяса.

Бросил чью-то только-только отрубленную по бедро ногу, со среза которой ещё сочилась кровь.

На десерт у меня было человеческое сердце.

Тогда, в первые за долгое время я насытился.

Я сожрал всё. Облизал окровавленную пасть и оскалил на Волкодава клыки.

Тот снова довольно усмехнулся.

С тех пор я каждый день получал человечину. И сердца. По одному или сразу несколько. А вместо воды лакал свежую кровь.

Когда же кормёжка резко прекратилась, у меня началась настоящая ломка.

Я метался по камере, выл, драл когтями стены и пол, драл себя. Иногда вгрызался в собственную плоть, но она не давала ни насыщения, ни удовлетворения. Я хотел сладкую человеческую плоть.

Даже сны во время голодовки мне снились полные крови и страданий. Во снах я охотился. Убивал. Упивался кровью и снова убивал-убивал-убивал. Если бы мои сны вырвались в реальность, я бы давно захлебнулся в крови.

Но больше всего мне хотелось вырвать сердце герцога…

Период голода закончился настоящим пиром. Меня снова начали обильно кормить человечиной.

Потом снова давали голодать. И так по сводящему с ума кругу.

Сколько это продолжалось не знаю. Оборотни в камерах за это время полностью сменились раз семь.

Когда я в очередной раз изнывал от голода, в камеру неожиданно завели живую добычу.

И я убил.

Не потому, что инстинкты взяли вверх. Потому что так было нужно. Мне. Волкодав должен был видеть, как я всё глубже падаю во тьму. А мне нужны были силы для борьбы.

И чтобы не сойти с ума.

Методы Волкодава всё-таки работали. Пусть лишь частью, и всё же…

Пока я рвал неизвестного мужика и глотал куски свежего мяса, герцог наблюдал за мной сверкающими азартом и жаждой крови глазами. Казалось, ещё немного и он сам присоединится к трапезе. Вгрызётся в труп и станет упиваться ещё горячей кровью.

С тех пор мне приводили только живых.

В какой-то мере я всё же превратился в зверя. В убийцу.

Я мог не убивать, но убивал. Мне это даже понравилось. Я ведь не овечка, чтобы травой питаться. Я, мать его, грёбаная тёмная тварь! Мне нужно мясо. И, если, чтобы жить я должен жрать человечину и убивать людей – я буду это делать. Я хочу жить!

Передо мной более не стоял выбор: люди, долг Охотника или потребности индивида по имени Грэмлин Бьюб. Я выбрал себя, а не других. Плюнул на долг. Отбросил былые заслуги. Они остались там – в прошлой жизни.

Охотником, человеком, которым я когда-то был, мне больше не быть никогда. Тогда для чего держаться за прошлое?

Я уже стал поистине уникальной тварью. И дальше могу стать кем угодно.

Сегодня снова не кормили. Если считать по моему субъективному времени – уже три дня ко мне никто не заходил. А вот соседние камеры псы Волкодава опустошали с завидным постоянством.

Похоже, герцог устроил очередную охоту. И что-то подсказывало – я стану её фееричным финалом. Так сказать, вишенкой на торте.

По крайней мере мне этого хотелось.

Хотелось на улицу, увидеть небо и вздохнуть свежего воздуха. Пробежаться по влажной земле, поваляться в прелых листьях. И увидеть луну.

Мне её очень не хватало.

Я даже перестал слышать её зов в полнолуние. Перестал понимать, когда луна убывает, а когда на небо взбирается полный диск.

Я был подавлен, раздражён, но ни на секунду не терял контроль над собой.

Каждый «дикий» взгляд, каждый взрык, каждый рывок цепи и новая царапина на стенах и полу – всё это было продумано и выверено. Всё равно делать в камере было нечего. Только медленно сходить с ума и дичать. А я не мог себе этого позволить.

Я много раз представлял, что и как буду делать, когда окажусь на свободе. Вернее, когда герцог соизволит выпустить меня в свои охотничьи угодья и начнёт охоту.

И каждый раз мои фантазии заканчивались одним и тем же – я убиваю Пранского. Вырываю его поганое сердце, вгрызаюсь в него мощными волчьими клыками и, наконец, вырываюсь на свободу.

Реальность же внесла свои коррективы.

Да, меня выпустили, но для начала нашпиговали борцом.

Герцог лично всадил в меня несколько дротиков с волчьей отравой. Мою дозу он тоже уже выяснил.

Я, естественно, отрубился. А очнулся уже наверху. На такой желанной свободе. Лёжа на молодой зеленой травке, под звёздным небом и вдыхая запахи подгнивших корешков, листвы, частей насекомых и прочей мелкой органики, которая пережила под снегом зиму.

Да, на улице была весна. Поздняя, раз деревья уже покрылись листвой, и началось цветение.

В подвалах герцога я провёл остаток осени и всю зиму.

Я тихо зарычал, пытаясь подняться на лапы.

Меня замутило и вырвало. Как обычно после борца выворачивало долго, до спазмов.

Голова после этого была тяжёлая, желудок подсасывало от голода, а шею плотно обхватывал ошейник. Рядом брякала цепь, тянущаяся от ошейника к толстому, в пять моих обхватов, стволу старого дуба.

Людей в радиусе пары километров не было. Только мелкая живность и многочисленные птицы, которым перелететь ограду – как раз плюнуть.

Вопреки своим желаниям, я не стал тратить время на рассматривание звёзд и почти полной луны, не стал нюхать цветочки и, словно щенок носиться за собственным хвостом.

Цепь порвать я был не в силах, но дуб был просто дубом. Звенья зачарованной цепи превратились в неплохую пилу. Древесина аж дымиться начала от моего усердия.

Только все мои усилия пошли прахом.

Когда в лесу сгустился утренний туман, вдалеке раздались охотничьи рожки. И в тот же миг, ошейник раскрылся, свалившись на землю.

Я отшатнулся от него, как демон от митрила и как дурак застыл, не веря, что свободен.

Второй сигнал рожка привёл в чувства.

Помотав башкой, я ощерил клыки. Из пасти вырвался звериный рёв, на свежую зеленую травку закапала пенящаяся слюна.

Они хотели зверя – они его получат.

По лесу вновь разнёсся сигнал рожка.

Я задрал голову и завыл, отвечая на призыв.

И тут же мощным прыжком сорвался с места, начиная свою охоту.

Последнюю Охоту, как Охотник и первую, как…