Охотничья луна

Глава 1

Ранним утром город был спрятан в густой туман. Крыши, шпили и башенки выступали из белой пелены, плыли в сказочном облачном пространстве, где не было потребности в твердой опоре. Улицы утратили привычный обыденный вид, но, к великому сожалению, оценить эту дивную картину было некому. Едва пробило шесть утра воскресенья, люди сладко спали по своим домам, и город призрак преспокойно парил в утреннем тумане, не тревожимый никем.

Будь здесь наблюдатель, он мог бы увидеть и башню с часами, и причудливые шпили, и флюгеры, и даже донжон, суровым наблюдателем высившийся над Замковым островом. Старинный средневековый город, красивый город, погруженный в сонные недра своей давней истории.

Но туман скрывал то, что было ниже: большинство строений обветшало, многие дома расселены, дороги разбиты. Это был Выборг — один из лучших городов севера, утративший свой былой лоск. Теперь лишь один из районных центров, он за свою долгую жизнь переживал куда более славные времена.

На землях, где был построен Выборг, жило племя корела, до тех пор, пока в тринадцатом веке шведы во время из одного из крестовых походов не построили здесь замок. С тех пор Выборг был бесконечным яблоком раздора между шведами и сперва новгородцами, а потом и молодым Московским государством. Но, несмотря на множество осад, город оставался неприступным. И только Петру Первому все же удалось заполучить Выборг в свои владения. Город процветал и расширялся и в девятнадцатом веке, и в первой половине двадцатого, когда он на несколько десятилетий стал финским. К моменту войны это был второй по величине город Финляндии, но после ее поражения, он снова вернулся в состав уже советской России.

Стоял июль, но на улице было зябко и достаточно сыро. Это было еще одной причиной пустоты улиц: люди, предвидя холодный дождливый день, не планировали на выходные прогулок и дальних поездок, предпочитая отсыпаться в тепле. И все же были те, кто в этот ранний час бодрствовал. Три пожилые женщины, зябко поеживаясь от северной прохлады, поднимались по лестнице на возвышение бастиона Панцерлакс, служившее постаментом причудливому зданию. Белая постройка слегка напоминала инопланетную базу. Узкая арка в гладкой белой стене без окон пропустила старушек во внутреннее пространство, открытое с одной стороны в направлении порта. Сквозь тонкие колоны можно было разглядеть подъемные краны, призрачные, как и все прочее в этот утренний час.

- И все-таки, не зря ли мы решили сделать все так откровенно прямо в центре города, - покачала головой одна из пожилых дам, будто бы продолжила уже бывший ранее разговор. Она осмотрелась по сторонам внимательно и неодобрительно, словно подозревая, что в темных окнах кто-то притаился. Женщина была высокой и дородной, голова ее имела форму груши, но массивная экстравагантная оправа очков скрадывала этот дефект, делая лицо однородно громоздким. Не взирая на свои выдающиеся пропорции и копну седых растрепанных волос, выглядела она достаточно лихой и бодрой. Возможно, часть этого эффекта достигалась яркой вычурной одеждой и массивными нелепыми украшениями, но и во взгляде и жестах пожилой дамы было что-то задорное, подвижное, что совсем не вязалась с возрастной солидностью. Тем не менее, сейчас она была озабочена, поджимала губы и хмурила брови, со всей серьезностью, на которую была способна.

- Мы это уже обсудили, Варвара, - резко оборвала ее невысокая худая старушка с резким птичьими чертами лица. - Это одно из требований обряда: присутствовать в месте, где должно совершиться зло. Или ты думаешь, что невинные жертвы табунами ходят по окрестным лесам, ожидая нас?

Маленькая старушка говорила тихо, но внушительно. Ее голос шипел, а тоненькие пальцы сжимались в миниатюрные кулачки, в чертах птичьего лица проступали зловещие тени. Неприметная, в темном невзрачном костюме, похожая на пожилую школьную учительницу, она, в то же время, распространяла вокруг себя волны неподдельной леденящей жути. Или так просто казалось в зыбком утреннем тумане?

Варвара вздохнула, но потом кивнула бодро и решительно.

- Хорошо, Зоя, - сказала она. - Надеюсь, утро и туман уберегут нас от лишних глаз.

Птицеподобная Зоя перевела взгляд своих черных вороньих глаз на третью спутницу. Та заулыбалась и суетливо закивала, выражая свое полное согласие с предстоящей затеей.

- Если вы боитесь, то действуйте быстро и четко, без обычной болтовни и проволочек, - сказала Зоя, которая была, видимо, негласным лидером странной компании. - Сегодня торжественный для меня день, я меньше всего хочу его испортить. Совершить чистый акт бескорыстного зла, что может быть радостнее.

- То есть, мы ничего за это не получим от нашего Владыки? - спросила третья старушка — невысокая, полненькая, опрятная и благообразная.

Зоя подняла глаза к небу.

- Маша, мы же об этом уже говорили. Это обряд не для получения чего-либо. И не для уничтожения наших личных врагов. Мы должны погубить именно невинную душу, незнакомого нам, безразличного человека, в котором у нас нет личной заинтересованности. Это чистая жертва, жест зла, незамутненного личной выгодой.

Внушаемая Маша опять закивала, но по маленькой упрямой складочке в уголках губ, можно было заключить, что она с большей радостью выполнила бы обряд именно с корыстными целями.

- А ты уверена, что сработает? - спросила более прагматичная Варвара.

- Уверена, - отрезала Зоя.

- А как мы узнаем, что оно сработало?

- Узнаем, будьте уверены. Пошли.

Пройдя под колоннадой, они оказались на площадке, обнесенной парапетом. Прямо перед ними был порт, но они пошли в бок, туда где под куртиной бастиона лежал сонный город. Пустынно было и наверху - на дорожке, вдоль которой стояли копии античных статуй, и внизу - в небольшом парке, где лежала каменная колонна, поднятая со дна Выборгского залива. Варвара прислонилась к парапету и напряженно вглядывалась в туман, еще раз желая увериться, что их никто не сможет увидеть. Благодушная Маша с любопытством и некоторой завистью рассматривала аппетитные складки на бочках у одной из мраморных женщин. И лишь Зоя сосредоточенно и старательно приступила к основному делу, которое привело их сюда: стала доставать из объемной хозяйственной сумки набор ритуальных предметов, выглядевший, впрочем, весьма стандартно и банально. Вскоре две ее подруги, захваченные этим молчаливым энтузиазмом, тоже включились в приготовления.

***

Зеленый дом в центре города выглядел нарядно. Он даже имел свое имя «дом с медведями». Медведи парами сидели на карнизах эркеров, заглядывая вниз, не то охотясь на тех, кто проходил по улице, не то просто любопытствуя. На шее одного из мишек была небольшая трещина — след времени и тяжелого северного климата. Сейчас внизу не было никого, люди еще спали. Но вскоре из тумана появилась девочка-подросток - полноватая и нескладная, с ярко-розовыми волосами. Как очутилась она на улице в столь ранний час? По ее благодушно-рассеянному лицу можно было заключить, что это не было что-то трагичное или просто выходящее за рамки привычного хода вещей. Может быть, семья подруги ехали на целый день за город и обещали взять ее с собой, при условии, что она сможет подняться к раннему выезду. А может, подростковая вечеринка, устроенная пока родители уехали на дачу, затянулась до утра. Едва ли установить это так важно. Девочка брела по улице, погруженная в свои сонные фантазии, приближаясь к зеленому дому. А трещина на шее невезучего медведя стала вдруг стремительно увеличиваться.

Глава 2

Октябрь начался отвратительно. Солнечное и теплое бабье лето в один день сменилось холодным ветром и постоянными дождями. Серое небо нависало над городом, словно сейчас была глубокая осень. Но для этих мест подобная ситуация была вполне привычна, потому пожилой господин, прогуливающийся хмурым днем вдоль старых военных укреплений был в весьма гармоничном настроении и даже слегка улыбался.

Почему мы назвали его господином? Даже не знаю. Просто мужчина был высок и, несмотря на немолодой возраст, имел хорошую осанку, Двигался он неторопливо и с чувством собственного достоинства. Лицо сохранило следы былой красоты, серебристая седина шла ему, а темные глаза горели совсем не старческим огнем. Одет он был, пожалуй, слишком аккуратно для обычной прогулки с собакой (мужчину сопровождал черный пудель).

Господин этот размышлял о том, что ветер сегодня наконец затих, мелкая морось выгнала с улицы лишних прохожих, и окружающая природа навевала скорее покой и приятную меланхолию, чем раздражение и депрессию. И еще он думал, что с возрастом количество обыденных мелочей, способных привести его в хорошее расположение духа, выросло в разы, и это обеспечивает ему теперь практически постоянное приподнятое настроение.

Звали господина Романом. Ни фамилию, ни отчество мы упоминать не будем. К чему это для тихого пенсионера, который поселился на склоне лет в небольшом старом городе, гуляет подолгу с пуделем и играет на виоле да гамба? Раньше Роман преподавал историю, успел поработать за границей: и в Америке, и в Швеции. А теперь вернулся на родину, жил уединенно и предавался своим тихим стариковским увлечениям.

Да, еще Роман был сатанистом.

Сейчас он не просто прогуливал пуделя, а шел в гости к своей знакомой Анне Ивановне. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что шел далеко не самой прямой дорогой, и сделал изрядный крюк, чтобы побыть в одиночестве. Военные укрепления были возведены в девятнадцатом веке и обошлись казне в весьма крупную сумму. Теперь они служили естественным разделом между старыми и новыми районами города и хорошим местом для прогулок, немного грязным, но все же имеющим долю романтики и эстетики, достаточные, чтобы умиротворить сердце старого человека.

Анна Ивановна была его соратницей, если так можно выразится. Дело в том, что приверженцы Дьявола в их маленьком городке представляли собой группу нестройную и даже слегка нелепую. Собственно, те, кто принадлежит к подобным маргинальным течениям, и должны быть людьми странными, колоритными, выбиваться из общей массы внешностью и поведением. Но Роман много путешествовал по миру и успел понять, что в одних местах основной костяк сатанинской тусовки составляли люди хотя и экстравагантные, но уверенные в себе и расчетливые, адаптированные к окружающему миру, скорее даже лучше, чем обычные обыватели. Элегантность и дороговизна нарядов не давала признать их стиль совсем уж гротескным. Их взгляды на сатанизм (во всяком случае те, которые высказывались на людях) были сдержанными, они могли долго и умело философствовать, имели более-менее четкие представления об основных направлениях в развитии науки и социума, вплетая во многие современные тенденции свои идеи настолько тонко и ненавязчиво, что о них можно было говорить, как о людях весьма здравомыслящих.

В других же местах бал правили маргиналы. Ущемленные жизнью и несостоявшиеся, они бросали свой нелепый протест в лицо отвергнувшему их обществу, чтобы привлечь к своим персонам хотя бы скандальный интерес. И в конечном итоге, выглядели просто нелепо.

Нет, в тихом городе Выборге ничего подобного не было. Здешние адепты были тихи, респектабельны и состоятельны. Но их объединяла одна общая особенность — они все были пенсионного возраста.

Тяжело сказать, как так произошло, но почему-то российские последователи Дьявола на склоне лет весьма часто переезжали в маленький городок на границе в Финляндией. Ведь и сам Роман приехал сюда, следуя какому-то странному инстинкту. Может быть, обаяние средневекового европейского города (правда невероятно запущенного и разрушенного), но все же сохранившего своей колорит вопреки всему, тянул к себе. А может быть, один раз приобретя славу центра сбора почетных немолодых сатанистов, он уже остался таким в силу привычки. Роману не верилось, что за этим стояли какие-то реальные мистические причины. Но своим выбором он остался доволен и после десяти лет спокойного неторопливого существования не жалел, что очутился здесь.

Однако, сборища местных сатанистов выглядели слегка забавно, сильно напоминая клуб для тех, кому за пятьдесят.

Сам Роман уже приближался к семидесятилетнему рубежу, хотя, как мы уже сказали, по нему увидеть это было трудно. Причиной тому была хорошая генетика, или здоровый образ жизни, или, вправду, последователи Сатаны обладали секретом продления молодости, но выглядел он моложе лет на пятнадцать, если не на двадцать.

Чего, однако, нельзя было сказать об Анне Ивановне. Женщина, негласно признанная среди своих за лидера, обладала фигурой достаточно грузной, утратившей не только стройность, но и подвижность. Если она и была когда-то красива, теперь этого было не угадать. На лице Анны Ивановны навсегда застыло властное выражение, отчего подбородок приобрел квадратное очертание, веки нависли над тусклыми глазами, придавая требовательному взгляду дополнительную тяжесть, а уголки губ брезгливо загнулись вниз. Одевалась Анна Ивановна дорого и безвкусно, что, впрочем, делало ее похожей на большинство немолодых женщин, имеющих достаток. Роман давно понял, что на родине многие женщины предпочитали одеваться с византийской роскошью, крикливо и аляповато. Больше всего выборгская гранд-дама напоминала чиновницу средней руки.

Анна Ивановна была на пенсии, кем она работала раньше, и где нажила свои немалые сбережения, распространяться было не принято. По умолчанию считалось, что Сатана дает своим последователям достаток и даже богатство.

Жила она на одном из центральных проспектов города в приметном красном доме с башенками, дивном образце северного модерна. Это было одной из местных традиций — селиться в центре. В итоге получалось так, что большая часть их нестройного общества жила совсем рядом друг от друга, что приводило куда к более тесному общению, постоянным совместным прогулкам и походам в гости. Будни выборгских сатанистов протекали уютно и даже мило, мрачности и брутальности них не было никакой. Во всяком случае, внешне.

Роман жил тоже недалеко, но ему приглянулся самый обычный дом конца двадцатого века на тихой улочке. Возможно, жилище Романа, по мнению прочих, было недостаточно импозантно. Но его подкупил вид из окон на осыпающийся оборонительный вал, поросший рябинами и шиповником, и малолюдность места, бывшего, по сути, крайней границей старого города.

Анна Ивановна занимала целый этаж, подчеркнуто превратив свой дом в штаб-квартиру их сообщества. Спальня, кабинет, громадная кухонная зона и гостиная для общих встреч, скорее напоминавшая зал, все было мрачно и пафосно, под стать владелице. Хозяйка встретила Романа с многозначительной миной и сразу повела в кабинет. Она просила его сегодня зайти по какому-то делу, и теперь спешила подчеркнуть, что дело это сейчас на первом месте.

Роман относился к Анне Ивановне достаточно хорошо. Несмотря на любовь в внешним атрибутам власти, кричащим знакам богатства и непрезентабельный внешний вид, она была женщиной здравомыслящей, обладала деловой хваткой, разбиралась в людях, и была достаточно умной и приятной собеседницей, если вы, конечно, не собирались покусится на ее авторитет. Роман был тактичен и неглуп, к лидерству не стремился, держался всегда немного в стороне и статус Анны Ивановны не оспаривал никогда. Потому был у пожилой дамы на хорошем счету.

- Я хотела посоветоваться с тобой, Роман, - Анна Ивановна внимательно смотрела на него из-под отечных век, - по одному делу.

Роман удобно устроился в кресле напротив хозяйки, которая расположилась за массивным письменным столом. Он с легкой улыбкой небрежно пожал плечами: мол, пожалуйста, я человек не обремененный ответственностью и советовать могу сколько угодно.

Хозяйка улыбнулась ему в ответ жестко и невесело, но дружелюбно.

- К нам едет гость из Дюссельдорфа, - сказала она значительно. - Кто-то из их местной тусовки. Он сам написал мне письмо, и написал глава местной церкви, рекомендуя его как достойного и влиятельного адепта и прося оказать всяческую помощь.

- Помощь в чем? - уточнил Роман.

Анна Ивановна пожала плечами.

- В каких-то изысканиях мистического характера. Что-то связанное с местной мифологией, - по тону можно было подумать, что женщина ворчит привычно, по-стариковски, иронизирует над причудами эксцентричных европейцев. Но настороженный холодный взгляд говорил о том, что Анна Ивановна не очень доверяет истории про вздорный интерес к легендам маленького городка в далекой и малоизвестной России.

- И что вас настораживает? - спросил Роман без обиняков.

Анна Ивановна уже набрала полные легкие воздуха, чтобы ответить быстро, возмущенно и однозначно. Но осеклась, замерла, потом выдохнула, расслабилась и рассмеялась.

- Сама до конца не пойму. Ясно, что все это нелепо до крайности: ну какие к черту он тут будет проводить изыскания? Но есть и что-то еще. Скользкий он какой-то, и тон его письма, и внешний вид на фотографии, да и просто внутреннее ощущение от всей этой ситуации какое-то дрянное.

- Ну, наши собраться, в большинстве своем, типы достаточно скользкие, обычное дело. Можно даже сказать, что это повсеместно приветствуется.

- То есть, ты считаешь, что я выжившая из ума старуха? - Анна Ивановна спросила без гнева и обиды, даже почти с надеждой.

- Отчего же. Смутные ощущения тоже отметать нельзя, часто они бывают верными. С другой стороны, прислушиваться к ним чрезмерно тоже не стоит, всякое могут напеть, в том числе и абсолютно вздорное. Приедет, отнесемся к нему настороженно, понаблюдаем, да и напрямую расспросим. А там уже поговорим, оперируя более-менее реальными фактами. Ну или, хотя бы, более оформленными подозрениями.

Анна Ивановна задумчиво кивнула.

- Гости это хорошо, не дают совсем закиснуть в своем болоте, - проговорила она как-то рассеянно. - Но я к финнам больше привыкла, им тут близко, да и логично финнам к нам ездить. А что тут немец забыл?

- Я ваши сомнения понял, Анна Ивановна. Обещаю, что к гостю присмотрюсь и попытаюсь разобраться, что он собой представляет. К тому же, думаю ведь я не один этим буду заниматься, но лишняя пара глаз никогда не помешает.

- У тебя к паре глаз еще мозги есть, Роман, - заметила дама.- Мне будет спокойнее, если ты тоже о госте поразмышляешь. К тому же, многие его приезда ждут с восторгом, настолько сильным, что это полностью исключает возможность логического рассуждения.

Роман понимающе усмехнулся.

- Ну вы сами сказали, что без новых событий и веяний начинаешь закисать.

Анна Ивановна нервно поковыряла верхушку бордовой восковой свечи в виде дьявола с козлиной головой.

- Можешь назвать меня истеричкой, но что-то мне подсказывает, что скучать нам теперь долго уже не придется, - заключила она мрачно.

***

Роман неторопливо брел обратно. О недавнем разговоре он почти не думал: дюссельдорфский сатанист интересовал его мало, не думал он, что тот представляет какую-то опасность и для Анны Ивановны. И только уже у самой парадной ему вдруг пришло в голову, что действительно странно во всей этой истории именно это необоснованное и чрезмерное беспокойство здравомыслящей, вроде бы, женщины. Но и об этом несоответствии он тоже думать не стал, настроение у него было сегодня спокойным и созерцательным. Соседи по лестнице дружелюбно здоровались с вежливым подтянутым пожилым мужчиной, ласково трепали пуделя по голове. В небольшой прихожей, точно так же, как и во всей квартире, царила чистота. Роман разделся и прошел в кабинет, не такой просторный, как у Анны Ивановны, но при том менее загроможденный. Легкая мебель в стиле арт-нуво, скругленные низкие спинки кресел, растительный неброский орнамент, все стены заставлены застекленными шкафами, где наряду с тщательно отобранными книгами обитало множество самых разнообразных и причудливых предметов: карты, маски, вазы, необычные музыкальные инструменты. На журнальном столике у окна разбросаны ноты. Здесь не было чего-либо, выдававшего в нем последователя культа сатаны. И только выбор изображения, висящего над электрическим, камином мог показаться странным.

Это была копия с картины Густава Адольфа Моссы «Она». Обнаженная женщина с изящным, слегка кукольным, но в то же время жестким и порочным лицом сидела на горе из сваленных окровавленных тел. Пышная прическа по моде начала прошлого века увенчана короной из черепов и парой воронов. На венце красавицы написано изречение римского поэта Ювенала: «Hoc volo, sic jubeo: sit pro ratione volunta” - “Я этого хочу, так я велю: пусть доводом будет моя воля». Бедра и кисти упирающихся в трупы рук женщины забрызганы кровью. И из ложбинки между ног вместо привычных курчавых волос торчит свирепая кошачья морда. Картина Моссы была написана в тысяча девятьсот пятом году, потому при желании ее можно было связать с общим стилем кабинета, эстетикой модерна и декаданса, когда утонченность сочеталась с кровожадностью, а красота таила в себе тьму. Но картина (к слову висевшая в комнате в единственном числе), отнюдь не производила впечатление интерьерной. Она создавала некую доминанту, сразу притягивала к себе взгляд входившего, царя над тихим изящным кабинетом победно и агрессивно.

Вот и сейчас, только зайдя в комнату, Роман остановился напротив демонической женщины. Со стороны могло показаться, что он просто задумался о чем-то своем, по рассеянности устремив невидящий взгляд в первое попавшее яркое пятно. Но было в его глазах некое глубокое чувство, некая тоска и даже робость, выдававшая очень личное отношение к картине или чему-то с ней связанному.

Через недолгое время он встрепенулся, отправился на кухню, откуда вернулся с начатой бутылкой красного вина и бокалом. Роман опустился в кресло, неторопливо налил себе рубиновой жидкости, отпил ее все с таким же задумчивым видом, и вдруг улыбнулся широко и счастливо.

- Я бы предпочел, чтобы Анна Ивановна оказалась права, - проговорил он не то сам себе, не то женщине на картине.

Глава 3

Ясное небо, в восемь утра еще светло, северная осень еще не надавила всей силой мрака и уныния. Прохлада еще бодрит, сухо, и опавшие листья пахнут сладковато-пряно, изысканно, сдержано. В воздухе нет промозглого сероватого марева, он прозрачен, очертания предметов четки, а краски насыщенны. В лесу человека захватывают одновременно покой и свобода, редкое сочетание, дар осени.

Елизавета любит утренние вызовы. Любит даже в куда менее приятную погоду. Любит бодрящую прохладу и деловитую суету едва отошедших от сна людей. Любит подчиненных, тут же кидающихся ей обо всем докладывать. Любит кофе в пластиковых стаканчиках, который вдруг берется неведомо откуда. Но признаться себе в этом Елизавета не может, потому что поводы для таких ранних подъемов всегда один хуже другого, и жесткая, правильная, прямолинейная женщина, не терпящая цинизма и пренебрежительного отношения к человеческой жизни, отказывается признать, насколько бодрят и согревают ее утренние выезды по работе.

Работает Елизавета следователем отдела особо тяжких преступлений.

Сейчас она идет через убранное поле в резиновых сапогах широким мужским шагом туда, где уже привычно суетятся несколько человек. Невдалеке виднеется большой дом. Рядом сараи, загон для скота, трактор стоит — чья-то ферма.

К Елизавете подкатывается лейтенант Василий Пажин. Вася парень молодой, но уже толстый, низенький и, если честно, ленивый. Свою комплекцию он компенсирует быстрыми ловкими движениями, носится по полю, как ушедший от деда с бабой колобок, а лень неплохим интеллектом и наглым везучим характером. Потому по работе к Васе претензий нет. Ну, а в личном общении онвообще парень хоть куда. Елизавета женщина строгая, но справедливая, потому признает право лейтенанта вести дела так, как велит ему темперамент, и как сотрудника ценит.

- Что тут, Василий?

- Абсолютный хэллоуин, Елизавета Петровна, - бодро докладывает лейтенант. - Я бы сказал, что это волки обнаглели. Но доктор говорит - раны и резанные есть, и собачьи зубы. Да и копыта конские вокруг, фермер говорит, не его животины натоптали.

Елизавета подходит ближе. Там собирает показания с единственного свидетеля еще один ее подчиненный, которого за глаза все называют насмешливо и покровительственно — Аркашей. Насмешки Аркаша заслужил своей аккуратностью и любовью к правилам, а это были не те качества, которые могли вызвать симпатию и сочувствие. Делать что-то правильно и по инструкции у нас считается не только ненужным, но даже почти зазорным, как в школе, когда особо лихие и наглые нарушители правил считаются молодцами и героями. Но Аркаша не боялся прослыть малахольным, не стыдился своей зашкаливающей правильности. Над ним подсмеивались, конечно, когда добродушно, а когда и зло. Но у Аркаши иммунитет к насмешкам и неодобрению, знай делает свою работу. А за последнее время на счету занудного лейтенанта несколько опасных задержаний, благодарность от начальства, по местному каналу областному показывали. И злые языки поутихли, признав за новоявленным героем право на некоторую эксцентричность.

Сейчас Аркаша беседует с хмурым неизвестным мужчиной, который горбится и косится на лежащее совсем недалеко тело. По всему, это хозяин соседнего дома.

- Это вы тело обнаружили? - вступает в разговор без предисловия Елизавета.

Фермер переводит на нее взгляд — недовольный и недоверчивый, но, видимо, по требовательному тону и жесткому лицу быстро признает в ней начальство, и кивает.

- Собака среагировала, - начал рассказывать он. - Я бы в поле сам не пошел, здесь уже делать в такое время нечего, все убрано. Но она с утра, как я встал сама не своя была: лаяла, выла, рвалась за забор. Я уже было подумал — волки. Хотя нет их в округе, но чем черт не шутит. Пошел посмотреть, ружье взял даже. А тут…

Фермера передернуло и он длинно и вычурно выругался матом. Его никто не осудил, эмоциональная реакция мужчины вполне соответствовала увиденному.

- Вы ее знали? - спросила Елизавета.

- Я не…- фермер запнулся, было видно, что мысль поближе рассмотреть труп ему в голову не приходила.

- Взгляните, - настояла следователь, мужчина несмело сделал пару шагов к телу, мельком взгляну, скривился и торопливо замотал головой.

- Нет, не знаю.

- Тогда можете идти, Аркадий Геннадьевич еще придет к вам, подписать показания.

Фермер торопливо зашагал к дому, а Елизавета нагнулась над телом.

Это была молодая женщина, скорее всего достаточно привлекательная, но сейчас по лицу, покрытому толстым слоем грязи, точно этого было утверждать нельзя. В грязи была и оборванная одежда. Но больше было не грязи, а крови. Тело, как-будто, действительно терзала голодная волчья стая, оно превратилось в драное кровавое месиво. И только голова, по странному стечению обстоятельств, осталась нетронутой. И, как и сказал Пажин, земля вокруг была вытоптана конскими копытами.

Судебный медик, сидящий у тела на корточках, поднял лицо и широко улыбнулся Елизавете. Вид у него был такой, как-будто это он терзал несчастную жертву, природа наградила полицейского доктора Евгения Изяславовича поистине уродливой внешностью. Лысый череп, заостренные уши, кривые желтые зубы, блекло-голубые на выкате глаза, судебный врач походил более всего на демона, но привыкшая к нему за годы работы Елизавета распознала в его жутком оскале приветливую улыбку и улыбнулась в ответ.

- Мертва давно, возможно с полуночи, может с часа или двух ночи, не позже, - голос у демона был негромкий и мелодичный, очень интеллигентный и приятный, но исходящий от столь жуткого существа, производил, напротив, пугающее впечатление. - Кроме многочисленных рваных ран от собачьих зубов три глубоких колотых раны в области грудной клетки. Смерть наступила, скорее всего, от одной из них.

- Лицо не тронули, - заметила Елизавета.

- Может, собаки людей в лицо не кусают, - предположил Евгений Изяславович.

- Кусают, кусают, еще как, - послышался сзади жизнерадостный тенор Василия. -Пару лет назад питбуль на ребенка напал, что с лицом было — вспомнить страшно.

- Хозяин не велел?

- Да тут слишком много хозяев было, - подошел и Аркаша. - Одна лошадь такого натоптать бы не смогла. Следы копыт ведут через поле к лесу. А дальше исчезают. Видно, что ехало всадников десять, не меньше.

- И собака, весьма вероятно, тоже не одна была, - вставил врач. - Слишком уж основательно истерзана наша барышня.

- Как минимум десять лошадей, - Елизавета повернулась к Пажину. - Василий, выясни, где здесь ближайшие прокаты, фермы по разведению коней или просто фермы с большим количеством лошадей.

- Не выглядит, как спонтанная пьяная дурь, - задумчиво поморщился Аркаша. - Слишком уж жестоко. Похоже, что убежденные психи. Может тут какое хозяйство сомнительное поблизости есть: экопоселения и прочие подобные милые вещи организуют зачастую очень странные люди.

- Все может быть, но на легкую удачу я бы не рассчитывала, - отрезала Елизавета.- Сейчас надо первым делом выяснить, кто наша жертва. Проверьте, не заявлял ли кто утром о пропаже. Хотя едва ли, рано еще.

- Что она вообще делала в лесу ночью? - в руках у Василия откуда-то появился термос. Без кофе они не останутся даже в полевых условиях.

- Вероятно, несла пирожки заболевшей бабушке, - улыбнулся Аркаша. Вообще в глаза Аркашей его никто не звал. Рафинированно-интеллигентное лицо с нежной бледной кожей и очки в тонкой оправе ужасно не сочетались с полицейской формой, но в штатском лейтенанта Казота вообще за сотрудника полиции принять было нереально. Он как-то рассказывал, что в школе ему дали кличку Призрак Крестоносца. Елизавета относилась к детству без сантиментов и недоумевала, как школьники смогли придумать столь меткое и смешное прозвище.

- После вскрытия скажу про наркотики, - отозвался Евгений Изяславович, расценивший фразу про пирожки по своему.

- Хорошо, что лицо цело, - Елизавета взяла извечный пластиковый стаканчик. - Если местная, найдем быстро.

- А может быть, они специально лицо оставили? - предположил Казот. - Чтобы мы ее быстро опознали.

- То есть, они кого-то наказывали, мстили или пугали?

- Почему нет?

- Слишком драматично.

- Вас что-то беспокоит, Елизавета Петровна? - от Пажина не ускользнуло, что начальница слегка хмурится.

- Если это хорошо организованные психи с материальной базой в виде коней и собак, то, вероятно, нам надо дать продолжения этой хрени. Так что поторопитесь.

***

Установить личность погибшей девушки оказалось, действительно, достаточно просто.

- Вчера не вернулась домой Юлиана Горская двадцати шести лет, - Аркаша всегда излагал информацию четко и кратко. - Девушка живет с родителями, и они обратились в милицию сразу. Но у нас, конечно же, заявление не приняли, не прошло положенного срока. Женщина взрослая и никому в своих похождениях отчитываться не должна.

- Но тебе по секрету вчерашний дежурный рассказал? - усмехнулась Елизавета.

- Да. Поехал к родителям, показал фотографии.

- Должна быть официальная процедура опознания.

- Сейчас, чуть отойдут и свожу отца. Но главное ясно. Наша потерпевшая гражданка Горская. Дама приятная во всех отношениях.

Елизавета удивленно подняла на Казота глаза. Аркаша не имел привычку издеваться над жертвами. Алкоголики, порезавшие друг друга во время очередных посиделок и бомжи с проломленными черепами, все могли рассчитывать на некоторое количество сочувствия и уважения. А сейчас ирония в его голосе была очевидна, и Елизавета недоумевала, чем так не угодила Казоту погибшая девушка.

- Пострадавшая работала дизайнером одежды, шила авторские вещи и продавала их через интернет. Дорого. Но не брезговала и мелким ремонтом и простыми заказами. Что приносило ей основной доход, неизвестно, родители твердят, что она была чрезвычайно востребована. Так же вела блог со средним чистом подписчиков, экологической направленности.

- Не задевала в последнее время кого-нибудь, кого задевать не следовало?

- Да нет, там ничего определенного. Близость к природе, козочки — коровки, вегетарианство, раздельный сбор мусора. Пару раз организовывала субботники по уборке леса недалеко от города.

- Это молодец, - задумчиво кивнула Елизавета. - Что еще?

- Ни с кем не встречалась, но это, со слов родителей. Надо будет еще подружек расспросить. Подружки тоже, в основном, по эколгически-йогически-веганской линии были подобраны. Официально нигде не трудоустроена, к огорчению родителей. Отсутствие мужа их тоже расстраивало.

- Короче, воздушная дева, - подвела итог Елизавета. - Образ ты описал слегка занудный, но за такое не убивают. Ищите мужчину пока. И еще узнайте, может она не только йогой, но какой-нибудь более гремучей эзотерикой занималась.

Когда Аркаша ушел, она включила компьютер и полезла искать профили Юлианы в социальных сетях. Ну да, так она и должна была выглядеть по описанию — стройная, симпатичная, круглое лицо с легким приятным румянцем. Но в глаза сразу бросалось, что девушка на фотографиях чересчур напряжена, видно, что Юлиана очень старалась, чтобы глаза непременно выглядели широко распахнутыми на мир, а улыбка приветливой и загадочной. Наряжена девушка в длинные летящие платья пастельных расцветок, видимо, продукт ее труда. А вот она же с огромным черным мешком на субботнике. Путешествует по Байкалу. Сидит в позе лотоса.

Елизавета перешла в блог. Перепиской и прочим пусть потом Казот занимается. Открыла последний опус, начала читать.

« ЗАЧЕМ ВСЕ ЭТО? Зачем я продолжаю писать статьи про Космическое сознание, Вселенную и Твою роль во всем этом? Я — это Ты, а Ты — это Я, и Мы — Вселенная. Спасать то, что осталось от нашего Мира, а не воевать друг с другом. Позволить себе быть, а не подавлять свои истинные чувства.»

Елизавета перешла к следующему посту. Этот она читать больше не могла.

«Планете поможет только всемирный потоп, может, хотя бы от этого люди придут в себя. Боже, откуда в нас столько алчности, эгоизма, желания подчинить все вокруг, друг друга, планету, которая нас кормит. Жить бы да радоваться, ресурсов на всех хватит, если их грамотно использовать. Но нет! Чтобы успокоить наше ЭГО нужно много усилий. И мне кажется, то что происходит сейчас на земле — только начало».

Елизавета откинулась на спинку кресла. Тут искать бесполезно. За такое не убивают. Как сказал Аркаша «ничего конкретного».

Глава 4

Две девочки лет тринадцати шли по парку имени Ленина, весело переговариваясь. Их шумное веселье выглядело слегка неестественно, как это часто бывает у подростков, движения резки, а мимика вычурна. Если понаблюдать за девочками повнимательнее, становилось ясно, что роли в этой паре неравнозначны: одна — красивая, слегка накрашенная, с не по годам сформированной фигурой, чувствовала себя главной, даже шла чуть впереди, обращалась к подруге покровительственно и насмешливо. Вторая — нескладная и слегка полноватая, с невыразительным еще детским лицом и выкрашенными в ярко-розовый цвет волосами, явно привыкла подчиняться ее авторитету.

- Она на рынке, наверное, одевается. Или у бабки своей одежду просит, - рассказывала первая. - Представляешь — кофта с розочками какими-то и оборками. И наглая. Я говорю «Ты выглядишь, как пугало», а она мне «зато ты — тупая».

Вторая девочка слушала ее со слегка отстраненным выражением лица, не то не интересовалась описываем конфликтом, не то, испытывала по его поводу чувства, которые предпочла бы скрыть. Но когда подруга повернулась к ней, сразу горячо закивала.

- Слушай, а Антон говорил, что, может быть, с другом придет. Взрослым. То есть совсем взрослым, уже не школьником, - темы в девичьем разговоре менялись достаточно быстро. - Может ты ему понравишься, а, Алиска?

Розоволосая Алиса слегка пожала плечами, равнодушно и даже почти раздраженно. Но, словно одернув себя, улыбнулась и состроила испуганную рожицу.

- Даша, мне кажется, настолько взрослый, это уже перебор, о чем я с ним разговаривать буду?

- Ну о том же, о чем и со мной!

- О Ленкиной кофточке что ли? - в голосе Алисы проскользнула ирония, которую нечуткая подруга пропустила, но девочка, видимо, чтобы загладить прорвавшуюся насмешку, подобострастно захихикала.

С дальнего конца аллеи им помахал рукой красивый мальчик лет пятнадцати. Даша судорожно замахала ему в ответ, потом громко зашептала Алисе:

- Как я выгляжу?

- Клево, не дрейфь!

Мальчик приблизился. Рядом с ним шел парень, действительно, более старший по возрасту, лет восемнадцати, а то и двадцати. При их приближении девочки притихли. Идущие им навстречу молодые люди составляли достаточно странную пару. Один был высокий, хорошо сложенный блондин с по-девичьи кукольным лицом и самодовольным видом. Одет он был дорого и, несмотря на осень, в одежду светлых тонов. Голубые глаза искрились, при улыбке на щеках проступали ямочки, это был воплощенный герой девичьих снов. Его старший товарищ был невысок ростом, широкоплеч и коренаст. Одет в камуфляжную одежду и высокие грубые ботинки, жидкие грязные волосы собраны в хвост. На заостренном книзу сильно загорелом лице торчит куцая бороденка. Взгляд тяжелый, неприветливый. На его фоне даже его спутник выглядит располагающим к себе и дружелюбным, несмотря на явную склонность к позерству.

- Привет, Антон, - Даша переборола робость перед недобрым взглядом незнакомца и в последний момент резво кинулась навстречу любимому.

Антон поцеловал подругу в щеку и приобнял.

- Здравствуйте, дамы, - он небрежно кивнул Алисе, - позвольте вам представить моего друга, Кирилла.

Кирилл слегка наклонил голову, ни к ому конкретно не обращаясь, без улыбки и вообще какой-либо эмоциональной реакции.

- Это Алиса, - представила Даша подругу.

- Я подумал, а не зайти ли нам посидеть в пиццерию? - предложил Антон.

- Хорошая идея, - оживилась Даша.

- Я с вами не пойду, - равнодушно произнес Кирилл, - у меня еще дела. Провожу, договорим пока. А там уж вы сами.

- Мы с Кириллом ищем сокровища, - сообщил Антон громким шепотом и комично расширил глаза.

- Я же сказал, не трепать всем подряд, - несмотря на упрек, который содержался во фразе, голос молодого человека оставался спокойным и бесцветным.

- Ну это же не всем подряд. Даша — моя девушка.

- Вот девушкам в первую очередь ничего рассказывать не стоит. Тем более таким...юным. Разнесут в миг.

- Да ладно, - Даша капризно надула губки, но быстро сообразив, что с Кириллом такой подход точно не пройдет, сдержала обиду, - ничего мы никому не расскажем. Но сами нам жутко интересно. Что за сокровища?

- А вы не слышали о том, что в Выборге постоянно что-то находят? - на флегматичном лице Кирилла проступило что-то отдаленно похожее на насмешку. - То монеты старинные, то оружие. Говорят и о более дорогих вещах.

- Так это легенды, наверно, - пожала плечами Даша.

- Не скажите. Я сам лично знаю людей, которые что-то находили, а порой и не раз. Ничего из ряда вон выходящего, конечно, мелочи в основном. Но то, что находок много, это факт. И, вероятно, их будет еще много долгое время. И так же, вполне может быть, что самое ценное и интересное еще не найдено.

- Так вы собираетесь искать самое ценное и интересное?

- Возможно со временем. Сейчас у меня таких планов нет. Мне Антона как возможного компаньона нужно попробовать. А он пока несовершеннолетний, потому брать его туда, где есть хоть какой-то риск, я не буду.

Все это время Алиса шла чуть позади, не участвуя в общем разговоре. На девочку особо не обращали внимания, да она и сама не пыталась его к себе привлечь. Но сейчас она внезапно вырвалась вперед и практически перегородила Кириллу дорогу.

- Я могу достать карту, по которой можно найти «что-то серьезное», - заявила она решительно.

Ее внезапная выходка на секунду выбила из колеи даже флегматичного Кирилла. Но в следующий момент он едва-едва улыбнулся, что, видимо, можно было расценить, как насмешку.

- И где, прошу меня простить, вы собираетесь ее достать, юная леди?

- Знаете старый дом, в котором был пожар, после которого его никак не соберутся восстановить? - Алиса никак не среагировала на иронию. Она словно преобразилась. Говорила четко и отрывисто, активно жестикулировала, щеки горели от возбуждения. - Там спрятана карта.

- Как же она там спрятана, если дом горел? Карта тоже сгорела, как иначе.

- Нет, не сгорела. Я знаю.

- А откуда?

Алиса смутилась на минуту.

- Этого я не скажу, - сказала она медленно. - Но карта позволит найти нечто действительно стоящее.

- Я бы, конечно, проверил, - видно было, что Кирилл не принимает ее всерьез, - но лезть в аварийный дом, не будучи уверенным в успехе? Там находится достаточно опасно, я думаю.

Алиса обвела окружающих взглядом. Антон смотрел с усмешкой, добродушной, но явно дающей понять, что он ей не верит. Даша хмурилась. Ей совсем не нравилось, что внимание перешло с нее на подругу, и она начинала злиться.

- Там на самом деле опасно, - проговорила Алиса жестко. - Но за все надо платить. И эта плата не так высока. Охотники за сокровищами должны привыкнуть к риску. Что вы собираетесь найти с Антоном? От силы старые шведские монеты. То, что я предлагаю,гораздо дороже.

Ей удалось задеть какую-то живую струну в Кирилле. Скорее всего, это была просто жадность, но как знать, может в сердцах охотников за сокровищами жили и более романтические чувства.

- Хорошо, - сказал он после недолгого раздумья. - Объясни мне, где искать, и я попытаюсь достать ее.

- Исключено, - покачала головой Алиса. - Я пойду вместе с тобой. И потом, когда ты пойдешь по карте, тоже.

- Это опасно, а ты еще маленькая.

- Ничего не поделаешь, - спокойный и уверенный тон не вязался с неловкой девочкой-подростком. - Ты можешь выбирать. Я знаю, где карта, рано или поздно найду того, кто мне поможет и найду сокровище. Ты можешь рискнуть или отказаться. Но я не скажу, откуда знаю о карте. И я пойду вместе с тобой. Это мое условие.

Какое-то время они стояли друг напротив друга. Флегматичный молодой человек выглядел слегка ошарашенным, видно было, что он напряженно думал.

- Хорошо, - сказал он наконец, - я согласен. Но карту мы пойдем искать прямо сейчас. Мы хотели начать с Антоном в субботу. Если планы меняются, мне надо знать заранее, чтобы подготовится.

- Вы что, а как же пиццерия? - взвизгнула Даша.

- Вы с Антоном можете идти, - Кирилл уже вернулся в свой обычный равнодушный тон.

- Ну уж нет, - видно было, что Антона охватил азарт. Может быть, он и не особо верил в обещания странной девочки, но пропустить захватывающее приключение и славу, в случае его удачи, он не мог себе позволить. -Мы с вами.

- Я не пойду, - видно было, что Даша разозлилась не на шутку. - Я ни за что не полезу в ваш жуткий дом. К тому же, Алиса все это придумала, это же ясно.

- Ну, тогда сходи в пиццерию одна. Я тебе денег могу дать, чтобы ты не обижалась.

Но таким слабым реверансом Дашу было уже не успокоить. Ее свидание срывалось по дикой и непонятной причине. И терпеть это она совсем не собиралась.

- Вы что не знаете, Алиса недавно травму головы получила. У нее даже клиническая смерть была. Вот рассудком и повредилась, видимо. А вы и купились. Нечего сказать, хороши.

Видно было, что на Антона ее слова произвели впечатление, и он засомневался. Но Кирилл, как ни странно, среагировал совсем противоположным образом.

- А так это на тебя упала голова медведя? - спросил он с несвойственным ему оживлением.

- Не вся голова, только осколок. Вся голова меня бы точно прикончила.

- Ну ты везучая, -усмехнулся охотник за сокровищами. - Я слышал, что ты с того света вернулась. Может, там тебе духи и нашептали где карта? Ладно, пойдем, даже если ничего не найдем, ты вроде как достопримечательность местная теперь, будет забавно с тобой в тот дом слазить. Ты как? - повернулся он к Антону.

- Я с вами, - сказал тот уже неуверенно. - Извини, Даша.

- Да пошел ты, - рявкнула на него подруга. - А ты, - Даша повернулась к Алисе. - Тебе я еще припомню. Я сразу раскусила, что ты хочешь у меня парня увести и для этого придумываешь всякие дебильные истории. Но не выйдет, поняла?

И Даша решительно двинулась обратно к центру.

- Ты с ней, кажется, поссорилась навсегда, - флегматично констатировал Кирилл.

- Ну и слава богу, - вздохнула Алиса, и тут же уже привычно вздрогнула, словно опять взболтнула лишнее.

***

Выборг город небольшой. Центральная часть и совсем маленькая. Они уже почти подошли к пиццерии в тот момент, когда решение изменить маршрут было окончательно принято. Но, несмотря на это, до нужного места идти было не более десяти минут.

- Вообще странно будет, если мы сможем хоть что-то найти, - бурчал на ходу Кирилл. -Там уже кто только не побывал за это время. Я сам был не раз. Был, когда еще хоть что-то осталось, хотя уже и немного. А сейчас, наверное, уже вообще голые стены. Все снесли: камины, перила, лепнину.

- Все что было раньше, от того ничего не осталось, это факт, - кивнула Алиса. - В том то и дело, что карту оставили там не так давно.

- Ерунда какая-то, зачем кому-то оставлять ценную карту в заброшенном доме, куда может зайти кто угодно, и который к тому же дышит на ладан и в любой момент может развалиться?

- Я согласна, ерунда, - рассудительно кивнула девочка. - Но ерунда случается в этой жизни вообще достаточно часто, ты не находишь?

Дом, в который они шли, был печально известной достопримечательностью города. Еще жилой в конце советского периода он сохранил уникальный декор, широкие лестницы с дубовыми перилами, интересную планировку квартир, камины с изразцами. Но, расселенный для ремонта, он, в конечном итоге, отремонтирован не был, затем там случился пожар. Постарались и мародеры. В итоге, теперь он стоял за забором в агональном состоянии, накрытый сеткой, а жители окрестных домов периодически слышали, как с грохотом происходят очередные разрушения.

С точки здравого смысла, искать там, действительно, уже едва ли что-то стоило, слишком известен был дом, слишком много желающих обогатится, и просто праздных любопытствующих посетило его за это время. Но девочка была так уверена в себе и непреклонна, что сумела заразить своих старших спутников.

Дом был огорожен забором, но найти место, где за забор можно аккуратно просочится, не представляло сложности для человека, как Кирилл привыкшего обследовать различные сомнительные места. Алиса же, видимо, на самом деле была здесь совсем недавно, потому что сразу же направилась к месту, где в заборе была небольшая брешь. Они аккуратно проскользнули внутрь.

Аккуратность эта была связана более не с секретностью предприятия, а с чрезвычайной ветхостью дома, уверенным здесь нельзя было быть не в том, что на тебя что-нибудь не свалиться сверху, ни в том, что ты не провалишься вниз. Особую тревогу внушали лестницы. Лишенные своих красивых кованных перил, они причудливо вились между окнами необычной формы, как ни странно, все же сохраняя последние остатки былой красоты. Но смотреть на эту красоту времени не оставалось, все силы были сосредоточены на том, чтобы остаться целыми.

Алиса шла целенаправленно и быстро, насколько позволяло состояние пути. Видно было, что она не сомневается ни на минуту. Кирилл следовал за ней уже с нескрываемым любопытством. Идущий же последним Антон был более всего сосредоточен на том, чтобы сберечь среди завалов грязи и щебня свою светлую обувь. Алиса деловито скользнула в квартиру на втором этаже, зашла в одну из комнат и присела на корточки перед тем, что осталось от бывшей здесь раньше печки.

Если сказать точнее, от печки, на самом деле, уже совсем ничего не осталось. В углу лишь была полукруглая выемка в стене, намекавшая на то, что печь тут раньше все-таки была. Но сейчас только отверстие дымохода уходило вглубь стены, да груда ломанного обожженного кирпича лежала на полу. Эта куча и являлась интересом Алисы. Она наклонилась, торопливо и немного нервно стала разгребать кирпичную крошку и мусор. Октябрьский день был пасмурным и шел к своему завершению, в покинутой квартире было мрачно, к тому же столпившиеся перед печкой три человека почти полностью перегородили свет от окна. Что нашла Алиса было не понять, но по ее отрывистым движениям было видно, что она очищает от мусора какой-то небольшой предмет.

Когда ей удалось до конца освободить свою находку и перенести ее ближе к окну, молодые люди дружно издали удивленные вскрики.

Девочка положила на грязный пол тяжелую шкатулку. Потом она обернулась на новых компаньонов без торжества и радости. Лицо ее было серьезно и сосредоточено, она будто призывала их к собранности в таком важном деле. А потом склонилась и раскрыла шкатулку. Напряжение, нараставшее до этого момента, дошло до апогея, когда она осторожно, но твердо достала из шкатулки пожелтевший небольшой свиток.

- Лучше подойти к свету, - сказал Кирилл, чувствовалось, что голос его изменился от волнения. Он первым бросился к окну и сгреб мусор с подоконника прямо рукавом куртки.

Алиса послушно склонилась над грязным подоконником и развернула карту.

- Выгляди старинной, - восхищенно выдохнул Антон.

Это было так: грубая пожелтевшая бумага, вычурные завитушки рукописных пометок латиницей, но никто из присутствующих не обладал должными знаниями, чтобы сказать точно, являлась ли карта действительно старой или была просто ловкой подделка. К сложности датировки присоединилась еще одна.

- Я ничего здесь не понимаю, - признался через какое-то время Кирилл.

- Это две карты, - заявила Алиса. - По одной можно найти место в лесу, где надо искать подземелье. Вторая показывает расположение ходов этого подземелья. Видите: это вход, а это место, где надо искать.

- А что искать? - задал наконец мучивший его вопрос Антон.

За Алису ответил Кирилл:

- Об этом точно никто не знает. Карта выглядит старой, еще шведской. Вероятно, там спрятан клад. Если повезет, он будет весьма дорогостоящим. Но за все время поисков еще никто никогда не знал наверняка, что ищет. Или наша удивительная девушка окажется тут исключением, и поведает нам, за чем конкретно мы отправимся в подземелье.

Алиса улыбнулась и покачала головой. Это выглядело достаточно дружелюбно и беззаботно. Но Кирилл заметил короткую, буквально пару секунд заминку перед этим естественный жестом, когда девочка нахмурилась и сжала губы, будто боясь выболтать какую-то тайну. И у охотника за сокровищами осталось тревожное чувство, что она явно что-то недоговаривает.

Глава 5

Дивный город Выборг сочетает в себе обаяние и причудливость старинного города с дикой запущенностью и разрухой. Осыпаются в ожидании реставрации прекрасные задания в центре. В дурную погоду и при отсутствии прохожих порой начинает казаться, будто война или чума прошли через эти места. И ощущение это только усиливается, если ты удаляешься от центра.

Когда переходишь железную дорогу, то попадаешь в район, где уютные закутки соседствуют с мрачными закоулками. И в один из таких закоулков, где стояли несколько расселенных уже домов, наведался ближе к вечеру Роман.

Он шел в гости к своему старому знакомому - алхимику Северину. Северин был серьезным алхимиком и уже много лет занимался созданием философского камня. Последний эксперимент, на который он возлагал большие надежды, длился уже лет десять. Все это время Северин почти не выходил из дома, наблюдая за процессом перегонки и поддерживая огонь под ретортами. За эти десять лет дом, где жил алхимик, успели расселить, по причине прихода в аварийное состояние. Но Северин переехать не мог, чтобы не прерывать сложный многоэтапный процесс,и остался жить в заброшенной квартире один со своими ретортами, коротая время в чтении классических алхимических трактатов. Иногда к нему заходили гости, которые развлекали его беседой и приносили продукты (сам Северин в магазин выбирался крайне редко). Но с годами гостей становилось все меньше, так как заброшенный дом приходил во все большее запустение, а конца трудам алхимика было все не видно. Роман был одним из немногих оставшихся постоянных визитеров Северина, прослывшего за это время неприятным оригиналом. Потому он очень удивился, услышав еще с лестницы громкие голоса, которые, кажется, о чем-то горячо спорили.

Любопытный Роман притормозил перед неплотно прикрытой дверью в квартиру алхимика.

- Нет, ты посмотри теперь на себя! - горячился Северин. - Ты на кого похожа, как одета. Ты ведь была самой красивой женщиной, которую я когда либо видел. А теперь!

Хриплый от постоянного вдыхания едких паров и пыли голос сорвался. Северин, по всему, был возмущен и расстроен до предела. Ответившую ему женщину Роман точно не знал.

- Ну, во первых я была уже и не женщиной вовсе. Или не совсем женщиной, если говорить точнее. Да и вообще! Знаешь, как задалбывает быть бесплотной? Ты никогда не пробовал, небось. Ни пожрать, ни потрахаться. Тоска смертная.

- Господи, ты раньше слов то таких никогда не употребляла. Кто, скажи на милость, захочет предаваться любви с таким розововолосым чудовищем в драных джинсах, да к тому же еще и постоянно сквернословящим?

- Ой, да найдутся желающие!

- Ты, между прочим,к тому же еще и несовершеннолетняя.

- Ну, это уж я как-нибудь переживу.

- Ты то переживешь. А мужчине будет полагаться срок.

- Отвянь, зануда, - в голосе невидимой собеседницы алхимика проскользнули особо мерзкие капризные нотки. Заинтригованный Роман продвинулся чуть дальше и осторожно заглянул в комнату.

Северин стоял сгорбившись и сцепив на груди руки, казалось, от избытка отрицательных эмоций он хотел завязать свою худую длинную фигуру в в узел. Перед ним на полу сидела девочка подросток. Она, в отличии от хозяина, была в расслабленной позе, небрежно облокотившись спиной на обшарпанную стену, обнимала одно колено руками. Северин был совершенно прав в своем отзыве о ее внешности: непропорциональная полудетская фигура, рваные джинсы, глупая бесформенна кофточка со стразами, ничем не примечательное слегка одутловатое лицо и, самое ужасное, ядовито розовые волосы. Оставалось загадкой, как нелюдимый алхимик оказался знаком со столь юным существом, столь плохо вписывающимся в его сумрачный замкнутый мирок.

- Северин, мне нужна помощь, между прочим. Я к тебе пришла, как к другу. И рассчитывала, что ты за меня порадуешься и поддержишь. А ты вместо этого говоришь мне только гадости, - на этот раз девочка была серьезна.

Это подействовало на собеседника. Северин тяжело вздохнул, опустился рядом с ней на пол и заговорил уже более миролюбиво.

- Просто ты была такой красивой. Невероятно. Просто живая поэма.

- Не живая, друг мой. Мертвая. В том то все и дело. Не обращай внимания на волосы. Их и перекрасить можно. И на слэнг не смотри, это память тела, без нее я бы моментально спалилась, а так я все же похоже на эту девочку. И читать умею. И география знаю на уровне седьмого класса.

- И как тебя теперь зовут? - спросил алхимик грустно, но уже покорно.

- Алиса. Но ты можешь звать меня, как прежде.

Северин бережно взял руку девочки в свою и стал рассматривать.

- И все же жаль. У тебя были такие длинные пальцы и тонкие запястья.

- Не переживай об этом, Сверин, - Роман наконец вышел из своего убежища.- Насколько я читал о подобных вещах, это дело времени. Тело потихоньку начнет меняться. Не быстро, но она вернется в свой прежний облик. Ну, или почти вернется. А учитывая, какой юной она стала, окружающие спишут это на возрастные перемены.

Сидящая на полу пара в первые мгновения смотрела на него удивленно и растеряно, но потом мужчина и девочка как по команде улыбнулись.

- Ой, мне повезло! - радостно воскликнула Алиса. - Я пришла посоветоваться, а две головы всегда лучше. Здравствуй, Роман.

- Здравствуй, Кайса! - Роман протянул девочке руку, она вскочила на ноги и обняла его.

***

Она появилась у него в квартире вскоре после его приезда в город. Одним из унылых северных вечеров, туманных и холодных, она просто возникла в кресле у окна, молчаливая и прекрасная.

Роман играл сонату Карла Фридриха Абеля. Виолу да гамба он купил довольно давно, во время одной из своих поездок в Англию. И любовь с редким инструментом продолжалась до сих пор. Интимность звучания виолы, предназначенной исключительно для сольного исполнения, негромкая утонченность стала в свое время причиной ее упадка и забвения.

Он играл большей частью для себя, хотя изредка и находились любители, просящие дать камерный концерт для узкого круга. Но вот слушательница возникла внезапно и без приглашения в его собственной квартире.

Роман на мгновение напрягся, но со стороны это едва ли было заметно, старый сатанист все же обладал крепкими нервами. А в следующий момент расслабился: контуры тела посетительницы слегка светились и дрожали, она была призраком и в ее внезапном появлении не было ничего странного. Он знал, что бесплотные фантомы не несут реальной угрозы для живых, если только те не испытывают перед ними ужаса. Опасность могла представлять только внешность женщины, та была на редкость хороша собой: высокая и тонкая, с густыми волосами цвета светлого меда и через-чур вытянутым лицом, на грани красоты и уродства, но именно эта грань делала его по настоящему незабываемым. Роман знал, что такие женщины могут быть по настоящему смертоносны. Но и тут он не боялся, потому что в своей жизни уже встречал красоту более пагубную и неотразимую.

Пожилой мужчина продолжал играть, как ни в чем ни бывало, а женщина сидела слегка склонив голову и внимала изысканным звукам. А через какое-то время просто растворилась в воздухе.

С тех пор она стала частенько заглядывать к Роману. Он не протестовал, потому что знал самую большую муку призраков — неспособность получать удовольствия. Им были заказаны и вкусная еда и мягкая постель, и купание в теплом море. Мягкие ткани не ласкали больше их тела, а губы не стремились к поцелуям. И только зрение и слух приносили бывшим людям прежние радости, отчего многие призраки становились отчаянными любителями искусства.

Его же самого присутствие бесплотной гостьи ничуть не угнетало, и даже наоборот, красивая и утонченная женщина, задумчиво внимающая нежным звукам, делало его вечернее музицирование более эстетичным и изящным.

Любопытство Романа тоже не страдало — он знал, кто перед ним. Женщину звали Кайса, и она была самым старым призраком города.

В довершение к редкой красоте, Кайса обладала хорошим характером — не старалась бросится в глаза людям, а потому среди рядовых горожан была неизвестна, а уж тем более никогда не оказывалась в центре городских легенд и страшных историй. Но с теми, для кого общение с призраками не было чем-то жутким и запредельным, шла на контакт охотно и, несмотря на свой почтенный возраст, собеседницей была приятной и легкой.

Умерла Кайса лет четыреста назад, еще в то время, когда Выборг был шведским. Ее утопила толпа разъяренных крестьян с фанатичным священником во главе — проверяли, не ведьма ли она. Ведьмой то Кайса была, но слабосильной и безобидной, общалась с местечковыми духами, собирала травки и гадала незамужним девушкам. Она даже и жила за чертой города, тихо и уединенно, но после смерти почему-то стала тяготеть к узким и мрачным городским улочкам. Те, с кем она общалась здесь, были большей частью куда как сильнее ее и знали намного больше. И все же, Кайса заняла значительное место в городской мифологии, и Роман подозревал, что по праву.

Потихоньку они сошлись, призрак стал сопровождать его в вечерних прогулках с пуделем, они подолгу беседовали, и в заброшенную квартиру к Северину Кайса попала тоже вместе с Романом.

***

- Ну, рассказывай, - Роман устроился в пыльном кресле и насмешливо разглядывал обновленную Кайсу. В чем-то он был согласен с Северином, внешне шведская ведьма значительно проиграла. Но Роман любил перемены и любил необычные истории, а здесь он предвидел именно такую.

- Я нашла старинное заклинание, очень сильное. Оно позволяет призраку занять тело только что умершего человека и оживить его.

- Только что умершего? - Роман иронично сощурил глаза. Он слышал о подобном, но, насколько он понимал, человек должен быть живым. Его сознание насильно вытеснялось сознанием призрака.

Но Кайсу его ирония не смутила.

- Я не кровожадна, Роман. Я никому не собиралась причинить вред. Я воспользовалась мертвым телом. Условие было только в том, чтобы оживить его в течении первых пяти минут после смерти.

Роман пожал плечами. В мире было много того, о чем он еще не слышал. А не доверять Кайсе у него особых причин не было.

- И где ты таким разжилась?

- Дежурила в реанимации.

- А родственники девочки?

Кайса состроила недовольную мину.

- На первый взгляд, с ними мне повезло. Мать умерла, отец женился снова несколько лет назад. Оба они большую часть времени проводят на работе, дочкой интересуются мало. А в теле осталось множество воспоминаний. Я сейчас как бы живу с двойной памятью.

- И каково это?

Кайса вздохнула:

- Достаточно отстойно, если честно. Но первое время я была воскресшей из мертвых, и потому на мои странности никто не обращал внимания. А теперь привыкла. Ну и потом, - девочка лукаво улыбнулась, ее простоватое лицо внезапно осветилось на несколько секундчем-то новым, легким и изящным, отчего хмурый Северин сразу же ободрился и расцвел, увидев в девочке прежнюю красавицу ведьму, - это же настоящее приключение. За четыреста лет ничего подобного не испытывала.

- Ты молода душою, Кайса, - Роман слегка подсмеивался над старой знакомой, но факт оставался фактом: ее воля за долгие годы бесплотного существования лишь укрепилась. Обычно с призраками выходило в точности до наоборот: они становились пленниками своей трагической смерти, замыкались в чувстве жалости к себе и мыслях о мести, бесконечно отыгрывая одни и те же унылые сценарии.

- Мои теперешние родители люди состоятельные. Вернее, состоятелен отец — он какой-то очень успешный адвокат. И моя новая жизнь должна была сложиться весьма комфортно: богатый отец, которому я по барабану, и который готов давать мне деньги, но не внимание - это как раз то, что было для меня идеальным сценарием.

- Но? Ведь тут должно быть какое-то «но»?

- Но, как оказалось, мне сильно не повезло с мачехой.

- Она тебя обижает? - тревожно спросил Северин. К Кайсе алхимик относился нежно. Роману даже иногда начинало казаться, что он влюблен в призрака. Это вполне могло бы случиться, учитывая его непрактичность и оторванность от жизни, живые женщины вызывали у Северина лишь страх. А Кайса была всегда ласкова и приветлива, навещала брошенного почти всеми затворника часто, освещая унылый быт Северина своей изысканной красотой.

- Нет, совсем нет. Если так подумать, она вообще идеальная мачеха — в жизнь не лезет, не придирается, но и сблизится не стремится. Общается просто, но держит дистанцию. Живет своей жизнью, и уважает твою. Но она подозревает, что я — это не я.

- Странно. Мать еще куда ни шло. Могла бы уловить едва заметные нюансы, которые бы выдали тебя с головой. Материнское сердце и все такое. Но если женщина к тебе равнодушна…

- Ты лирик, Роман. Какое к черту «материнское сердце»? Матери одурманены своим представлением о ребенке и не хотят видеть того, что существует на самом деле. Материнское сердце слепо. А вот глаз следователя убойного отдела подмечает все очень хорошо.

Роман не выдержал и расхохотался. Кайса состроила обиженную мину, но он все равно не скоро смог унять свое буйное веселье.

- Ты хочешь сказать, что твоя мачеха следователь? - спросил он отсмеявшись. - Да, ты наделена редким везением. Чем ты себя ей выдала, как думаешь?

- Не знаю. Если бы я точно не знала, что на Алису упал кусок декора старого дома, то подумала бы, что это она меня убила.

- Зачем?

- А кто ее знает. Она очень...специфическая женщина.

- Ну, женщина следователь и должна быть весьма особенной, - Роман посерьезнел.- А почему ты думаешь, что она тебя подозревает?

- Трудно объяснить. Просто она стала вести себя иначе в какой-то момент. Сначала просто приходила в больницу, что-то приносила, общалась с врачами, спрашивала о здоровье. Все просто, буднично, делала, что надо в таких случаях, но без особого интереса и сантиментов. А потом вдруг переменилась в один день: я теперь часто чувствую на себе ее взгляд, очень тяжелый, если честно. Она наблюдает за мной. Я ей вдруг стала очень любопытна. Но от подобного внимания мороз по коже.

- Она не пыталась говорить с тобой об этом?

- Нет. Да и как о таком будешь говорить. Что она может у меня спросить, как вообще сформулирует свое подозрение? Если честно, я не понимаю, как она и про себя то его формулирует, разумная все же женщина. Но чувствует, что что-то не так, это ясно.

- Ну вот и пусть чувствует. Сама посуди, что она тебе может предъявить? Что ты не ты? Это просто смешно.

Кайса пожала плечами: робко, неловко, как нескладный подросток.

- Он прав, - Северин, забыв о праведном гневе по поводу внешнего вида Кайсы, бросившись утешать свою оробевшую любимицу. - Не показывай, что тебя что-то смущает. Веди себя естественно, даже нагло. И со временем все забудется. Не сможет она вечно сомневаться, привыкнет к тебе новой и успокоится. А если даже и не успокоиться, то все равно сделать ничего не сможет, ее же на смех поднимут.

Кайса, кажется, стала немного повеселее. Возможно, она и сама это все понимала, а сейчас пришла не за советом, а за поддержкой и участием.

- И ты сама говоришь, что она почти все время на работе. Старайся с ней меньше видеться. Ты же подросток, в конце концов. Воспользуйся своим официальным правом на протест и мерзкое поведение.

Кайса хихикнула. Глуповато, по подростковому. Северин скривился, а Роман одобрительно кивнул.

- Дай мне свой телефон на всякий случай. И запиши мой.

Девочка вытащила из кармана мобильный, и алхимик уставился на нее во все глаза, это был очередной удар по его эстетическому чувству.

- Если что, скажешь родителям, что я историк. Что познакомились мы в центре города, где я вел экскурсию. Что знаю много интересного о Выборге, а тебе в последнее время местная история стала тоже интересна. И, что если они не хотят, чтобы ты вкалывала себе героин в подворотне, то должны поощрять твои продуктивные увлечения.

Когда они вместе вышли на улицу, пошел дождь. Небо спустилось совсем низко и потемнело, были сумерки.

Перед расставанием Северин долго охал и причитал, простил не забывать его и заходить почаще, а так же беречь себя, быть осторожной и скорее возвращаться к своим изысканным манерам и женственным нарядам. Роман наблюдал за ним и посмеивался про себя: долговязый алхимик кутался к старый плед, постоянно нервно теребил кончик своего длинного носа и был похож на экстравагантную пожилую тетушку.

Роман раскрыл зонтик, Кайса куталась в ветровку.

- Может, тебя лучше проводить? - засомневался Роман: ветровка не выглядела надежно, а хмурый город был безлюден и мрачен.

- Не надо. Увидит кто — вопросов не оберешься. А мне сейчас к себе лучше лишнее внимание не привлекать.

Роман задумчиво кивнул, пожалуй это было разумно, а слегка промокнуть для юного организма - не такая уж большая беда. Они уже собирались прощаться, как вдруг из-за угла резко вылетела фигура в темной куртке с капюшоном надвинутом на лицо. Человек двигался так стремительно, что едва не налетел на них, затормозил в последний момент и остановился рядом, как вкопанный.

Роман был слегка раздосадован, но быстро решил, что едва ли случайная встреча может принести какой-то вред. А вот Кайсу незнакомец встревожил. Она в первый момент вскрикнула, отпрянула, а потом напряглась и набросилась на человека в капюшоне:

- Ты что, следишь за мной?

Незнакомец какое-то время молчал, словно столкновение смутило и ошарашило его гораздо больше, чем Романа и Кайсу. Слышно было тяжелое прерывистое дыхание. Но потом человек взял себя в руки и откинул с лица капюшон. Перед ними была женщина.

***

Красивое лицо не гармонировало с мешковатой курткой, спортивными штанами и грубыми ботинками. Да и место явно не подходило для прогулок утонченной дамы средних лет: дом из которого они вышли был окружен такими же заброшенными расселенными строениями, где не горел свет и легко можно было встретить какую-нибудь сомнительную личность. Щеки незнакомки были залиты румянцем, глаза лихорадочно блестели. Женщина была либо сильно возбуждена, либо только что бежала.

- Лиза, что ты здесь делаешь? - повторила Кайса свой вопрос.

- Ты же сама сказала, слежу за тобой, - хрипло ответила женщина.

Роман пристально глядел на обоих. Они стояли друг напротив друга в напряженных позах, глаза их блестели недобрым блеском. Надвигалась буря, иРоман ясно понимал, что его участие в этом конфликте ни к чему хорошему не приведет. Но уклониться от него едва ли уже удастся.

- И зачем, позволь спросить? - вымолвила наконец Кайса.

- Ты ведешь себя странно в последнее время.

- И что, это повод для слежки? Ты совсем ошалела от работы в своей ментовке!

- Я сама чувствовала чрезмерность того, что делаю. Казалось, что у меня начинается паранойя. Но, как оказалось, в конечном итоге, я была права. Ты бродишь по заброшенным домам в сопровождении незнакомого мужчины. И все это выглядит, извини уж, не совсем нормально.

- Прошу прощения, - Роман решил, что раз уж его помянули, настало время вступать в разговор, - это моя вина.

Женщина перевела на него взгляд. Кайса закипала все больше, а вот ее мачеха, предельно взведенная в момент встречи, наоборот, кажется, начала успокаиваться. Румянец остыл, тяжелое дыхание успокоилось. Она выглядела теперь уверенной и деловой, и, судя по всему, такое настроение было для нее привычным.

- Роман, - пожилой мужчина галантно поклонился. Очень кстати из ближайших кустов выскользнул черный пудель и стал обнюхивать женщину, дружелюбно помахивая хвостом.

- Елизавета Петровна, - женщина осматривала его внимательно и придирчиво, но в ней не было враждебности, скорее любопытство. И хотя губы были плотно сжаты, она, все же, сдержанно улыбалась.

- Мне не стоило водить Алису в эти дома. Они выглядят еще крепкими, но старый дом есть старый дом, перекрытия всегда могут не выдержать или с потолка что-нибудь рухнет. Но там действительно есть на что посмотреть.

- Зачем вы вообще туда пошли?

Роман пожал плечами и удивленно поднял брови.

- Северный модерн, дома еще в хорошем состоянии, а зайти в них можно совершенно свободно. Там и витражи на лестницах, и печки, и остатки паркета. А если уж барышня чем интересуется, то остановить ее любопытство, как я понимаю, ничто не сможет. И я предположил, что уж лучше она посетит этот дом вместе со мной , чем одна или с кем-то из сверстников.

- А зачем ей туда вообще ходить? - Елизавета Петровна задавала вопросы с привычной профессиональной требовательностью, но видно было, что она становится все более веселой и расслабленной в течении разговора.

Роман подумал, что очень хорошо, что он заранее придумал легенду о проснувшемся в девочке интересе к истории родного края.

- Ну, ваша дочь же интересуется историей и архитектурой старого Выборга, - сказал он просто, как что-то само собой разумеющееся.

- Никогда не интересовалась, - насмешливо ответила Елизавета. - Но в последнее время она стала делать много того, чего не делала раньше. И мне очень интересно, в чем же дело.

Роман насторожился. В беседе снова ощутимо повеяло холодом. Было ясно, что мачеха в чем-то подозревает Кайсу, но в чем конкретно, предположить было трудно, правду уж она заподозрить не могла точно.

- А хочешь, я тебе расскажу, - тон Кайсы очень не понравился Роману. Исчезли подростковые нотки. Холодным и уверенным был ее голос, новые сложные обертона появились в нем. Память тела простоватой девочки была оттеснена сложным внутренним миром четырехсотлетнего призрака. Почувствовала что-то новое в падчерице и Елизавета. - Дело в том, что я совсем не Алиса.

Уверенная женщина ожидала чего угодно, только не этого. На какой-то момент Кайсе удалось выбить ее из колеи. Роман вдруг подумал, что внезапная откровенность может сыграть им на руку.

- Кто же ты тогда? - Елизавета еще не поверила девочке, но уже была смущена. Какие бы догадки не существовали у нее по поводу перемен в падчерице, сейчас она временно перестала о них думать.

- Меня зовут Кайса. Меня утопили четыреста лет назад как ведьму. Я призрак этого города, - в голосе Кайсы звучала гордость. Роман впервые подумал, что задумчивая молодая женщина так долго скиталась по улицам старого Выборга вовсе не из-за тяготевшего над ней проклятия, а просто потому, что чувствовала себя в таком качестве комфортно и органично.

Елизавета иронично сощурилась. Волевое красивое лицо, темные вьющиеся волосы, горящие глаза. Роман подумал, что она не похожа на женщин, работающих в полиции. Те дамы полицейские, которых он видел до сих пор, никогда не были красивы по настоящему. Даже при формальной правильности черт, они были, словно сделаны неумелым скульптором, штампованы, им не хватало живости и изящества. А лицо его новой знакомой обладало выраженной индивидуальностью. И все же, она была слишком прямолинейна, слишком напориста, гордая женщина, себялюбивая, скорее всего, предельна сконцентрированная на своей карьере.

- Роман знал меня в прежнем моем качестве, - Алиса уже полностью преобразилась, Северин был бы сейчас доволен ею куда больше, если бы увидел. - Спроси его, если хочешь.

Елизавета посмотрела на Романа. Он заметил промелькнувшую в ее глазах растерянность.

- Да, Елизавета Петровна, Кайса права. Я могу подтвердить, что она шведская ведьма, утопленная четыреста лет назад. Я знаю ее не один год. В качестве призрака, разумеется.

- Вы сумасшедший?

Роман улыбнулся виновато и обезоруживающе.

- Вполне вероятно.

- А куда делась Алиса? - Елизавета снова обращалась к девочке.

- Алиса умерла. Ты же была тогда в больнице, когда ее привезли. Вас не пустили в реанимацию, но суету и шум, когда остановилось ее сердце вы заметили. Не знаю, что сказали вам потом врачи, я уже была тогда в теле Кайсы и не могла наблюдать за этим. Но когда Алиса была еще жива, тебе постоянно звонили с работы. Кажется по поводу расчлененного узбека трансвестита.

Елизавета внимательно посмотрела на Кайсу. Она нахмурила лоб и что-то напряженно не то соображала, не то вспоминала.

- У тебя еще на колготках стрелка пошла, - вдохновленно продолжала девочка, почувствовав, что мачеха начинает ей верить.- Там санитарка полы мыла, и говорит тебя «у вас стрелка на колготках», а ты ей «у меня еще на падчерицу голова медведя упала, так что день точно не сложился».

- Тебе санитарка могла потом пересказать, - парировала Елизавета.

- Ну, думай как знаешь, - Кайса пожала плечами, начиная снова возвращаться к своей прежней манере общения.- Только другого объяснения происходящего я тебе все равно дать не могу.

- Почему Алиса умерла? - спросила Елизавета после недолгого раздумья.

- Как почему? На нее свалилась голова медведя. Ее еле до больнице довезли. Или ты думаешь, что я к ее смерти руку приложила? Мне незачем было, я бы своего тела все равно рано или поздно дождалась. Если честно, я бы предпочла кого-то повзрослее и покрасивее. Но уж что есть, то есть.

- И ради чего ты мне все это рассказываешь? Я ведь все могу отцу передать. Да и не только отцу.

- Ну давай, - Кайса уже откровенно издевалась, - а я посмотрю на тебя.

- Елизавета Петровна, - поспешно вступил в разговор Роман, желавший мирного разрешения ситуации, - Кайса права, вам никто не поверит. Вы только выставите себя в смешном и невыгодном свете. Откровенность подобного рода может стоить вам и брака и карьеры. Тем более, что девочка совсем недавно едва избежала смерти. В глазах всех она будет потерпевшей стороной, а вы злобной и сумасшедшей мачехой.

- Вы угрожаете мне? - Елизавета резко повернулась к нему.

- Нет, только приглашаю здраво взглянуть на ситуацию. К тому же, подумайте о своем муже. Он едва не потерял дочь. А теперь вы будете снова его убеждать, что она мертва. Дайте мужчине спокойно жить счастливой иллюзией. К тому же вы, как я понимаю, не были особо близки с Алисой, и для вас ее смерть не стала тяжелой утратой.

Роман говорил спокойно и дружелюбно, хорошо поставленный преподавательский голос, сдержанные жесты, приятная улыбка. Елизавета в очередной раз задумалась.

- Чего ты хочешь? - спросила она Кайсу минуту спустя.

Девочка поняла ее неконкретный вопрос.

- Просто жить. Есть и спать, носить одежду, принимать ванну, нравиться мальчикам. Душиться и ходить на массаж. Я хочу иметь тело, потому что за четыреста лет я ужасно устала от своего бесплотного сознания.

- И у тебя нет никаких тайных планов?

- Нет.

Елизавета перевела взгляд на Романа, требуя подтвердить слова Кайсы. Но тот только пожал плечами. Он принял версию ведьмы, насколько он представлял ее себе, она не была ни коварна, ни склонна к далеко идущим планам с использованием других людей. Но он знал ее лишь десять лет. Десять из четырехсот. И сейчас Роману подумалось, что он и сам не может быть уверен, все ли так просто с чудесным преображением Кайсы. В конце концов, в ее жизни может быть много такого, о чем он даже не подозревал.

Но Елизавета не особо обратила внимание на его внезапные сомнения.

- Хорошо, - сказала она решительно. - Вы меня убедили. Я действительно не хочу причинять горе моему мужу. И не хочу сражаться с ветряными мельницами непонятно чего ради. Алису не вернешь, да вы и правы — между нами не было особой близости. Я помогу тебе не провалиться, тем более, что кроме меня твое поведение никто больше странным не находит. Но если узнаю, что ты причинила кому-то вред, ты пожалеешь о том, что попала в мою семью.

- Ну что же, все прекрасно разрешилось, - Роман приобнял Кайсу за плечи. Ему казалось, что Елизавета сдалась как-то слишком уж быстро, было в этом что-то неестественное. Но спокойно обдумать ситуацию он мог и после. Сейчас внешнее примирение его вполне устраивало. - Елизавета Петровна, вы очень здравомыслящая женщина, с вами было приятно общаться. Надеюсь, вы не будете препятствовать в дальнейшим нашим встречам с Кайсой, мы старые друзья. Хотя, я бы на ее месте сейчас больше стремился проводить время со сверстниками.

Елизавета кивнула, и Роман еще раз отметил, что, не смотря на жесткую манеру в общении и привычку доминировать, женщина настроена вполне дружелюбно, все услышанное смутило ее не очень сильно, как-будто то, чего она опасалась, было куда хуже чем то, что произошло на самом деле.

- Спасибо, Роман, - Кайса поцеловала его в щеку и фамильярно взяла Елизавету под руку.

- Я надеюсь, хотя бы теперь ты сменишь цвет волос, - хмуро посмотрела на нее мачеха. Между женщинами, кажется, возникло что-то отдаленно напоминающее симпатию.

Роман окликнул собаку и зашагал по направлению к дому, ему было надо как следует поразмыслить.

Глава 6

Встреча с дюссельдорфским сатанистом произошла на следующий день после его приезда на квартире у Анны Ивановны. Из ресторана был заказан ужин. Несмотря на любовь к внешней шикарности, Анна Ивановна не могла позволить, чтобы во время встречи в доме находился кто-то из домашнего персонала. Тут ее выручил единственный молодой член их группы, согласившийся прислуживать за столом. Кроме почетного гостя и хозяйки дома приглашены были еще шесть персон, в их числе был и Роман.

Звали приезжего Курт Пройс. Это был высокий худощавый мужчина лет сорока с красивым лицом, на котором застыла высокомерная гримаса. Он был в отличной форме, холен, одет дорого и элегантно. Но взгляд больших темных глаз был пустым и маловыразительным, а в тонком носе с нервно трепещущими ноздрями и капризном изгибе губ сквозило что-то женское, слабовольное. В итоге, создавалось впечатление, что гость просто глуп.

После полагающихся в таких случаях первоначальных восторгов и приветствий, Анна Ивановна сразу перешла к цели визита немца в их город. Это укладывалось в приличия: хозяева, призванные оказать господину Пройсу всяческое содействие, поскорее хотели осведомится, какая помощь от них потребуется, да и выказывали вежливый интерес к его делам. Но Роман прекрасно понимал, что вопрос Анны Ивановны не был ни долгом вежливости, ни праздным любопытством. Ему и самому было интересно, что Курт расскажет им о своих таинственных «изысканиях».

- Меня волнует личность барона Пауля Николаи, - мягкий баритон немца звучал, как у профессионального актера или оратора, переливаясь восхитительными обертонами, акцент только придавал ему очарования. - Не знаю, известно ли вам, что он занимался черной магией и, вероятно, проводил уникальные опыты в этом направлении.

Три пожилые дамы, пригашенные на вечер, жадно подались вперед, зачарованные волшебным голосом приезжего красивого господина. Подался вперед и Роман, правда совсем по другой причине. Он подозревал, что никто из присутствующих не проявлял когда-нибудь интереса к истории родного края, потому не понял, что слова гостя были откровенным враньем. Не настолько глуп приезжий, чтобы заподозрить барона Николаи в чернокнижии.

Николаи — семья владельцев усадьбы Монрепо, которая раскинулась на берегу Выборгского залива. Причудливо и необычно вписывались здания и павильоны в суровую северную природу с гранитными скалами, соснами и холодным сумрачным морем. Николаи были не первыми хозяевами усадьбы, но самыми известными. При них она приобрела множество новых построек, при них родились знаменитые выборгские легенды, авторство которых, как достоверно известно, принадлежит лично старшему барону.

Семья была весьма интересная, она неоднократно проявляла себя в российской истории. Пауль Николаи ни в каких оккультных эксцессах никогда замечен не был, да и вообще, человеком был совершенно иного склада.

Если немец потрудился узнать что-то о нем хотя бы у Гугла (а он однозначно потрудился, иначе откуда бы он про него вообще узнал в своем далеком Дюссельдорфе?), то в подобную нелепость верить не мог.

Анна Ивановна с противоположного конца стола заметила тревожное движение Романа и насторожилась сама.

- Остались какие-то документы, подтверждающие это? - осведомилась она с вежливым интересом.

- Да, в Турку. Я работал там в библиотеке какое-то время, совсем по другой причине, но наткнулся на информацию о бароне.

- О, вы по роду работы связаны со старинными рукописями? - спросил Павел Михайлович, еще один гость, подвижный, суетливый и манерный, похожий на мелкого грызуна.

- Я не имею необходимости работать,- в голосе Пройса появилось нескрываемое презрение. - Но я искал информацию о своей семье и оказался в библиотеке из-за этого.

- В Турку?

- Я имею шведские и датские корни. Мои предки жили на территории Финляндии, когда она была еще шведской.

- Возможно, тогда они жили и в Выборге, он ведь тоже был шведским когда-то.

- Это весьма вероятно, но я не нашел об этом никаких сведений. Я буду весьма благодарен, если среди вас найдется человек, хорошо знающий историю города и способный мне помочь в моих поисках.

Анна Ивановна вопросительно подняла глаза на Романа. Тот едва заметно покачал головой. Пройс сейчас не искал помощника, а вычислял того, кто может его разоблачить. И Роман совсем не горел желанием сразу попасть в число его вргов. Никто ведь не знает, какие планы на самом деле у странного немца, что поставлено на кон, да и, в конце концов, так ли он глуп и самодоволен, как кажется при первом знакомстве.

- К сожалению, боюсь, что такого человека у нас нет, - сделала сокрушенное лицо понятливая хозяйка дома. - Тем не менее, мы постараемся оказать любое другое содействие, какое в наших силах.

- А что, собственно, вам удалось узнать про Пауля Николаи, и с его вы намерены начать свои поиски? - продолжал расспросы настырный Павел Михайлович. Именно на его назойливое любопытство Анна Ивановна весьма рассчитывала в этом разговоре, не желая сама проявлять излишнюю настойчивость в расспросах.

- Документ, который я нашел, упоминает о нем достаточно неконкретно. Но из него явно видно, что барон был очень силен в искусстве создания оживших статуй.

- То есть, он создал голема?

- Да, если использовать кабалистическую терминологию. Но у евреев смысл голема в том, чтобы расширить свои полномочия, замахнуться на тот уровень насилия, который невозможен для верующего, жестко ограниченного требованиями закона. Закон, однако, не распространяется на голема. И он может выполнять за своего хозяина работу черновую, не только в физическом, но и в нравственном смысле. Мы же таких ограничений не имеем, потому голем может быть интересен именно как существо физически более сильное, крупное и свирепое, которым в случае крайней опасности можно и пожертвовать для спасения своей жизни.

- Так голем выполняет роль охранника?

- Да, это его основная задача. И барон Николаи, видимо, боялся нападения неизвестных и очень сильных недоброжелателей, если ему пришлось озадачится подобным. Хотя, преданные Дьявола зачастую обладают сильным любопытством, которое гонит их создавать нечто не в силу жесткой необходимости, а из радости самого увлекательного процесса. При Пауле Николаи была создана статуя Вяйнемяйнена, которую он установил в парке. Она находилась в подобии грота, названным Ущельем Святого Николая. Такое название дал Людвиг Николаи, отец Пауля, собираясь установить в гроте статую святого покровителя рода. Но он не успел осуществить свой замысел, а сын почему-то внезапно поменял его, взяв вместо святого христианской церкви героя финского эпоса. Думаю, решение его было продиктовано тем, что он сомневался, насколько оболочка святого Николая окажется удачной для машины, движимой черной магией.

- Но почему вы думаете, что барон Николаи занимался именно черной магией, а не тем же еврейским мистицизмом? - вступил в разговор Роман.

- Потому что использовал он своего голема не только для защиты, но и для других дел ужасных, опасных и черных, которые к кабале никакого отношения уже не имеют. Хотя и для защиты он ему тоже понадобился. Известно, что статуя была разбита на куски некими вандалами. Но, скорее всего, голем принял на себя магический удар от неких врагов барона, защитив своего хозяина, но сам безвозвратно пострадав.

- Но постойте, статуя Вейнемяйнена и сейчас стоит в парке Монрепо, - возмутилась Варвара, которая историей не интересовалась, но гулять любила.

- Эта не та статуя. И даже не вторая, а уже третья установленная в том же месте. Теперешний Вяйнемяйнен — копия своего металлического предшественника, который исчезла из парка во время советско-финской войны. Первый же Вяйнемяйнен был выполнен из гипса и выглядел совсем по другому. Но вы правы, первым делом я хочу посетить парк Морепо и новую статую Вяйнемяйнена. Сильная магия оставляет за собой следы, которые можно обнаружить и спустя столетия.

- Я слышала, что многие европейские сатанисты не верят в существование магии, только в науку.

- Скорее, они относятся к магии, как к особому разделу науки, - улыбнулся Пройс.

- Расскажите тогда о вашей церкви, - сменила тему разговора Анна Ивановна. - Всегда интересно, чем живут в других местах.

- Вы хотели сказать, что сатанизм настолько неоднородное и широкое понятие, что в каждом городе его трактуют по своему, - усмехнулся Пройс.

- Если говорить о трактовке, то тут единства нет и внутри каждой конкретной церкви, - заметил Роман.

- Это зависит от церкви. В некоторых местах наблюдается поразительное единодушие. Но в целом, вы правы, наша вера проповедует индивидуализм, и потому о единообразии говорить не приходится. Потому, по большому счету, когда речь заходит о нюансах трактовки, я могу говорить не от лица нашей церкви, а только за себя.

- Насколько я понимаю, главным камнем преткновения в подобных спорах всегда был факт существования Дьявола, как персонифицированной личности. Кто-то видит в нем конкретное могущественное существо. Кто-то - только символ того, во что мы верим, - Анна Ивановна любила подобные разговоры, хотя ни разу, сколько помнил Роман, не высказывала в них своего однозначного мнения.

- Мне кажется, - возразил ей немец, -что суть проблемы более тонка. В конечном итоге, споры идут не о том, реален ли Дьявол, а о том, воплощением чего он является в первую очередь, какие идеи и послания несет миру.

- Что тут обсуждать, - горячо вступил в разговор Николай Григорьевич. - Сатана воплощение абсолютного зла, и точка. И все остальные мнения только искажают его суть и принижают величие.

Николай Григорьевич был человеком весьма высоким и очень толстым. Безмолвствовал до этого он не по причине сдержанности или робости, а лишь от того, что был заинтересован более обедом, чем общей беседой. Теперь же, видимо уже насытившись, он решил, что настала пора сказать свое веское слово.

- И тем не менее, они есть, - пожал плечами немец. - К тому же, если Сатана в самом деле воплощение абсолютного зла, встает вопрос, чем он привлекает своих последователей. Хотят ли они искренне торжества бесконечного зла, или идут на сделку с Дьяволом исключительно из корыстных побуждений, понимая порочность своих действий и предвидя их ужасные последствия.

- Естественно, из-за корыстных побуждений, - засмеялся Николай Григорьевич, - хотим пожить в свое удовольствие, а потом будь что будет.

- Это не так, - горячо зашептала Зоя. - Зло имеет свою собственную притягательность. Те блага, что мы получили в итоге, лишь побочное доказательство величия нашего господина. Но в самом служении бесконечному холоду и жестокости уже есть особая радость, которая больше и слаще всех этих благ.

Сейчас Зоя была одета торжественно: в длинное черное платье и кружевные перчатки. Она ярко накрасилась, и лишь жидкие волосы все так же буднично были стянуты на затылке. Эта смена гардероба отняла у нее ту, пусть не очень большую, но все же имевшуюся атмосферу зловещего, которую она создавала вокруг себя.

- Так говорят те, кто не хочет выставлять свои истинные мотивы на показ. Всегда легче прикрыться красивой абстрактной идеей, чем признать грубость и простоту своих настоящих желаний, - рявкнул Николай Григорьевич, явно довольный тем, что ему представляется возможность шокировать собеседницу.

Экзальтированная дама вспыхнула, а Анна Ивановна поспешила снова передать слово гостю.

- А каково ваше мнение на этот счет, господин Пройс?

- Называйте меня просто Курт, - галантно наклонил голову немец. - Я не считаю Сатану воплощением абсолютного зла. Он олицетворяет все, что противостоит классическим христианским установкам. Вместо аскезы — наслаждение жизнью, вместо непротивления врагам — умение жестко постоять за себя, вместо жертвенности — здоровый эгоизм. Основными ценностями тут являются скорее здравый смысл и справедливость. Сатана — мятежник против тирании суеверий и опирающийся на них власти.

- То есть, вы не верите, что идет вечная борьба между Дьяволом и Богом? - спросила Варвара, которая тоже нарядилась к ужину, но присущая ей залихватская моложавость позволяла даме выглядеть в своем наряде мило и эксцентрично.

- Я скорее верю, что идет война между человеком и его собственным рабским менталитетом.

- Таким образом, вы полностью удаляете из нашей веры метафизику. Это становится похоже на некую психотерапию. Если наш Господин не борется с Богом за первенство в этом мире и не имеет все шансы победить в этой борьбе, то разве можно называть нас церковью? - спросил Николай Григорьевич.

- Я не удаляю метафизику, я лишь хочу сказать, что метафизика не первична. Потому что никто из нас не имеет точного знания, как все на самом деле. А потому, любая выбранная нами легенда будет лишь объектом слепой веры, не более. Но стоящие за нашей мифологией ценности могут быть нашим стержнем, сердцевиной нашей жизни несмотря ни на что.

- Я абсолютно верю, что Сатана противостоит Богу демиургу! - патетически воскликнула Зоя.

- Сатана — Дух сомнения, - усмехнулся Пройс. - Едва ли бы он поддержал абсолютную веру. А вот вы, к примеру, молодой человек, - он тронул за руку убиравшего со стола бледного парня, сосредоточенно слушавшего застольный разговор, и в то же время прилагающего все силы, чтобы не выглядеть слушающим. - Вы как себе представляете существование Сатаны?

Не ожидавший такого поворота молодой человек залился краской и испуганно взглянул на Анну Ивановну. Та лишь раздраженно пожала плечами: говори мол, раз гость такой оригинал.

- Я думаю, что люди недооценивают значение книг Говарда Лафкрафта, считают их только выдумкой, - заговорил юноша, заикаясь от волнения. - А он писал сущую правду. Древние боги существуют. И они жили на земле много тысячелетий назад. Но и теперь они дают людям свое темное и запретное знание.

Он замолк, увидев вытянувшиеся лица присутствующих.

- А вот это уже полная чушь! - выразила общее мнение молчавшая до этого круглолицая Маша. Молчала она из-за того, что имела перед ужином беседу с Зоей, в которой строгая подруга велела ей благоразумно помалкивать, если она не имеет сказать что-то веское и по существу. А сказать что-то по существу, как правило, у Маши не получалось, она не была сильна в абстрактных понятиях, и речь ее неслась беспрепятственным потоком сознания, напоминавшим сочиняемую на ходу песню архаичного дикаря. Но сейчас пожилая женщина почувствовала, что может сказать хоть что-то, что будет однозначно поддержанно другими.

- Не скажите, - вступился за парня Пройс. - Любая мифологическая система выглядит чушью, если не является общей культурной парадигмой. Или сам человек в нее не верит. Об этом я и говорил. Но жажда этих темных и запретных знаний объединяет этого милого молодого человека с вами, не смотря на экстравагантность его представлений о темном властелине.

***

- Что скажешь, Роман? - спросила Анна Ивановна, устало падая на на спинку кресла.

Все гости разошлись, только юный поклонник Ктулху гремел на кухне посудой.

- Он очень хорошо изъясняется по русски, - этот факт был странен, но не говорил ни о чем конкретном. Роман брякнул первое пришедшее на ум, чтобы иметь время собраться с мыслями.

- Я тоже посчитала это удивительным. Но он получил лингвистическое образование. Основные языки шведский и датский. Но хорошо знает и финский, и русский, и еще бог знает какие. Говорит, что ему все очень легко дается. К тому же, он много путешествует. Но я заметила, что тебя что-то насторожило в его словах, и едва ли это его безупречный русский.

Роман поделился своими сомнениями по поводу изготовления Паулем Николаи голема.

- Это абсолютная стопроцентная ахинея. Он явно приехал за чем-то другим, и даже не обеспокоился подготовкой более похожей на правду легенды.

- А какое впечатление он произвел на тебя вообще? Все эти его европейские идеи об абстрактном Сатане, как воплощении бунта и оппозиции?

- Я бы не сказал, что они целиком западные. Я бы назвал их просто разумными, - Роман осекся, как и Анна Ивановна, он предпочитал не рассуждать о своих личных взглядах на сатанизм. - Непонятно, собственные ли его это идеи, или он просто повторяет их за кем-то. Поначалу мне показалось, что он глуп. Но теперь я уже и не знаю, что думать. С уверенностью я могу сказать только одно: он врет.

На кухне что-то громыхнуло.

- И что мне теперь делать с Владом? - не к месту спросила Анна Ивановна. - Подумать только - миры Говарда Лафкрафта!

Роман ничего не ответил, но взглянув на состроенную им смешную гримасу Анна Ивановна улыбнулась, а потом и рассмеялась.

Глава 7

Свет пасмурного октябрьского утра, блеклый и холодный лился сквозь большие грязные окна в комнате Северина. Такой же холодной была и сама комната — отопление отсутствовало тут уже давно. За годы проведенные в таких условиях Северин привык к постоянному холоду. Так же как привык к постоянной грязи, скудному рациону и тусклому свету свечей. Его здоровье пошатнулось за это время, он постарел, осунулся, кожа потемнела. Он говорил, что надеется восстановить тело потом, когда получит философский камень, но в глубине души понимал, что гробил себя так же самозабвенно даже в том случае, если бы надежды на последующее исцеление не было, в груди алхимика горел нестерпимы огонь, куда более живой и яркий, чем его слабое тело, и огонь этот не дал бы ему остановиться на полдороги в любом случае.

Все свои бытовые нужды Северин удовлетворял при помощи газа: газовым примусом он обогревал дом, на газу же готовил и грел воду для своих редких гигиенических процедур. Сейчас в углу стоял новенький обогреватель, надежный и мощный, но алхимик пока не включал его из соображений экономии. Обогреватель был подарком Кайсы, по сути платой за выполненную для нее Северином работу.

Все началось достаточно давно, когда Кайса была еще призраком. Среди бумаг Северина она обратила внимание на карту, которая самому алхимику была не нужна. В своих поисках алхимических трактатов он натыкался на множество самых разных документов, старинных и не очень. Многие из них потом оседали у него дома, игнорируемые Северином, который был равнодушен ко всему, кроме основного предмета своих изысканий. Но Кайсу эти бумаги интересовали, она просила алхимика доставать их для нее и подолгу разглядывала, пока он ворожил вокруг своих сосудов. Так и проходили их совместные вечера: среди пыли и паутины, при свете свечей запущенный чудаковатый мужчина и призрачная женщина удивительной красоты, каждый был занят своим делом.

Однажды Кайса, к несказанному удивлению Северина, попросила скопировать для нее карту. Карта не казалась старой, была составлена уже в двадцатом веке и выглядела, честно говоря, немного странно. Видимо, чтобы разобраться в этой странности, на полях были многочисленные пояснения аккуратным разборчивым почерком.

- Я хочу, чтобы ты ее не просто скопировал, но состарил. Я переведу текст на шведский и продиктую тебе, запишешь его красиво латиницей. Должно казаться, что карта шведская.

Каллиграфия была побочным увлечением Северина, возникшим от избытка свободного времени и наличия старинных рукописей, которые можно было копировать. Так же была она и одним из способов добывать хоть какие-то деньги, со временем у алхимика стало получаться довольно таки хорошо, и через знакомых время от времени стали появляться заказы.

- Но у меня нет достаточной подготовки, чтобы подделать старинный документ, - запротестовал Северин. - Любой мало мальски понимающий в этом человек обнаружит подмену.

- Ничего страшного. Просто должно быть похоже для поверхностного взгляда не специалиста. Особого качества не надо.

- Но зачем тебе это?

Кайса улыбнулась загадочно и обворожительно.

- Это пока секрет. Если все получится, я расскажу тебе потом. Я понимаю, что ты потратишь время и силы, но расплатится с тобой пока не смогу. Хотя, через какое-то время я верну тебе долг.

- Кайса, ты с ума сошла, - возмутился алхимик. - Какое к черту расплатиться? Я для тебя все что угодно и так сделаю. Да и время мое много не стоит, у меня его довольно. Да и вообще, у меня такое правило: для призраков бесплатно.

- И все-таки, есть много вещей, которые тебе бы не помешали. Например, новый обогреватель, с этим ты на воздух взлетишь когда-нибудь, - покачала головой Кайса и, увидев, что Северин снова пытается начать возражать, сурово отрезала. - После.

Северин выполнил для призрачной женщины странную работу. Но на этом странности не закончились.

- В пятнадцатой квартире на окне стоит красивая металлическая шкатулка, какие-то дурни оставили такую дивную вещь при переезде. Положи в нее карту, отнеси в дом Говинга и спрячь, - дала ему очередное задание Кайса.

- Где спрятать? - удивленно уставился на нее Северин.

- Ну, где-нибудь. Самое главное запомнить где точно, чтобы потом можно было найти. Или хочешь, вместе сходим вечером, мы с тобой никогда раньше не бывали на прогулке.

Северин посмотрел на не испытующе.

- Спрашивать о чем-либо бесполезно, насколько я понимаю? - спросил он.

- Ты все правильно понимаешь. Тайна добавляет в жизнь интриги. Обещаю, что потом все расскажу.

Северин все сделал. Это был удивительный вечер, путешествие по пустынному городу вместе с призрачной красавицей, романтическое приключение, которое он много раз вспоминал позже. И после него Кайса пропала.

А вскоре после своего появления в новом качестве заявилась к Северину с трудом таща тяжелую коробку с обогревателем.

Глава 8

Кайса сидела за уроками, когда в прихожей послышался шум — домой вернулась Елизавета. Девочка заерзала на стуле, не зная точно, смущает ее больше приход мачехи или радует.

Ситуация была весьма щекотливая, осмыслить ее было совсем непросто для человека, который с мистикой раньше не встречался. Елизавета приняла все на на удивление легко, но даже это «легко» было полно сомнений, тревоги и невысказанного удивления. И все же, теперь мачеха стала ближе и приятней Кайсе, ее радовало, что есть человек, посвященный в то, кто она есть на самом деле, и принявший ее в таком качестве, пусть и в силу необходимости.

Елизавета сразу направилась в комнату к падчерице и застыла на пороге, облокотившись на косяк. Кайса подняла на нее вопросительный взгляд, но Елизавета говорить не спешила. Она смотрела на девочку долго и задумчиво, неприкрыто рассматривая ее, и у той, в конце концов, возникло нехорошее предчувствие.

- Что-нибудь случилось? - спросила она, когда молчание Елизаветы перешло всякие мыслимые границы.

- Да. Твой отец пропал, - женщина говорила холодно и резко.

- Ты меня в этом подозреваешь? - спросила Кайса после недолгой паузы. Иначе расценить длительное молчание и враждебный тон мачехи она не могла.

Елизавета только помотала головой. Потом прошла в комнату и села рядом с Кайсой.

- Нет, - дублировала она свой жест словами. - Может быть, это было бы и логично: два необычных события в течении короткого срока должны быть связаны. Но я не думаю, что ты как-то замешана в исчезновении отца. Не похоже, чтобы это было тебе это на руку. Ты несовершеннолетняя, отец хорошо тебя обеспечивает и ни о чем не подозревает. К тому же, я все о тебе знаю, и предпринимать какие-то значительные действия тебе теперь не очень разумно, во всяком случае, в ближайшее время.

Кайса кивала в такт словам Елизаветы. Все было так.

- Но я беспокоюсь и не понимаю, что происходит. Наверное, нам надо все обсудить, раз уж ты стала членом нашей семьи.

- Что случилось? Он ведь уехал в Питер по делам. Или нет?

- Он сказал, что поехал на юридический форум по бизнес-праву. Форум продолжался три дня. Сегодня утром он должен был вернуться. Но он не вернулся. Телефон не отвечает.

- А он был на форуме вообще?

- В том то и дело, что нет. Зарегистрирован как участник был. Но не появился. Там это, естественно, не привлекло ничьего внимания. А я звонила ему пару раз, он не брал трубку. Но в этом для него не было ничего удивительного. Я особо и не переживала.

Кайса сдержала вопрос. За время, проведенное в этой семье, она, естественно, пристально приглядывалась к новым родителям. Их отношения нельзя было назвать близкими: оба постоянно на работе, поглощены своей карьерой. Но и взаимных упреков и претензий тоже не было. Казалось, взаимное сосуществование двух вечно занятых людей обоих устраивало, они понимали друг друга, могли вместе обсудить рабочие проблемы. Вероятно, суровая женщина-следователь не увидела ничего тревожного в том, что поглощенный общением мужчина не берет трубку и не перезванивает в ответ.

- Поняла, что что-то не так, только сегодня, когда он не вернулся. Формально, со дня его отъезда уже прошло три дня, и я могла подать заявление о пропаже. Ну и, к тому же, сама понимаешь, мне в подобном деле всегда пойдут на встречу.

- И что?

- Сразу же связались с организаторами форума, выяснили, что он там не был. В Питере у него на три дня был, действительно, забронирован отель, но там он так и не появлялся. Машину объявили в розыск.

- Нашли?

- Пока нет. Ну, его самого тоже, естественно.

- И что ты думаешь? - робко спросила Кайса. По мачехе трудно было понять, насколько она переживает пропажу мужа.

Елизавета пожала плечами.

- Денег пока никто не просил, хотя его нет уже три дня, значит это не похищение. Остается либо убийство, либо он сбежал.

- Сбежал?

- Понимаешь, Кайса, адвокатская деятельность далеко не всегда безобидна. Все зависит от того, чьи именно интересы ты защищаешь. Можно вляпаться в такое, что тебе будет угрожать реальная опасность.

- А чьи интересы защищал отец? - Кайса только сейчас поняла, что поглощенная тем, чтобы не выдать себя, она не очень сильно озадачивалась понять тонкости социальной жизни своих новых родителей. Отец зарабатывал много и бывал дома редко, ее это устраивало. Задуматься о том, какого рода дела приносят ему столь ощутимый доход, она не считала нужным.

- Последнее время он много занимался истоиями со спорными захватами земли, сотрудничал, так же, со строительными фирмами. Не надо быть большим специалистом, чтобы понять, что это весьма криминальный бизнес, где крутятся большие деньги.

- И ты думаешь, это связано с его исчезновением?

- Вероятно. Это область, где перейти дорогу кому-то весьма опасному и злому весьма велика.

Кайса задумалась. В первую очередь о том, чем может обернуться исчезновение и гибель отца для нее самой. Но, на первый взгляд, ей здесь ничего не могло угрожать: часть немалых денег должна достаться ей по наследству. Опекуном будет мачеха. Нет, в ее жизни особо неприятных перемен не предвидится.

А Елизавета? Насколько переживает она о муже?

- Ты любишь отца? - спросила она вдруг в лоб.

Мачеха посмотрела на нее нахмурившись, будто взвешивая, стоит ли отвечать.

- Не знаю, - выдохнула она потом. - Не имеет смысла лукавить с тобой, ты сама темная лошадка, а отец он тебе не настоящий. Зачем начинать наше общение со лжи.

Она немного посидела молча, прислушиваясь к своим ощущениям. Видимо, отсутствие сильного беспокойство за мужа в подобной ситуации было необычным переживанием и для нее самой.

- Мы не были в ссоре, не раздражали друг друга. Я не одобряла некоторые дела, за которые он брался, они казались мне сомнительными. Но на том разногласия между нами заканчивались. Я бы не сказала, что недовольна своим браком. У меня, по большому счету, и времени то особо не было задумываться, я все время была занята на работе. А теперь, когда все так обернулась, я вдруг поняла, что переживаю, но не сильно, не как за близкого человека. Как за хорошего соседа, как за толкового сотрудника из соседнего отдела, не более того. Если честно, меня саму это немного пугает.

Кайса поняла, что Елизавета хотела поделиться не только, а, возможно, и не столько самим фактом исчезновением мужа, но именно этими своими переживаниями. Те странные отношения, в которых они оказались, стали вдруг очень удачной почвой для подобных откровений, они были соучастницами в чем-то настолько странном и темном, что это создало особое ощущение заговора.

- Ты не то чтобы создана для семейной жизни, Лиза. Если уж честно. Мне кажется, тебя все время что-то манит и терзает, какой-то внутренний импульс, который куда значимей, чем то, что ты переживаешь в отношениях с мужчиной, - задумчиво проговорила девочка.

Елизавета подняла на нее взгляд, внимательный и испытующий. Когда Кайса не таилась, не пыталась быть похожей на девочку-подростка, она начинала выглядеть слегка жутковато, настолько расходились в ней внешний вид и внутреннее содержание.

- Я хочу, чтобы справедливость всегда побеждала, - сказала Елизавета медленно и торжественно, будто признаваясь падчерице в чем-то глубоко потаенном.

Губы девочки дрогнули иронично и горько.

- Ты сумасшедшая, Лиза, вот что я тебе скажу, - произнесла она серьезно.

Мачеха не обиделась и не разозлилась. Наоборот, слова Кайсы вызвали у нее теплую улыбку, немного непривычную на ее жестком лице.

- Знаешь, что я думаю: тебе надо завтра сходить в парикмахерскую, постричься и перекрасится. Я дам тебе денег. И на магазины денег дам. Сходи и купи себе одежды по своему вкусу. Тебе не угрожает разоблачение. Ты должна выглядеть достойно, хватит этого маскарада. А теперь пойдем, попытаемся найти в доме что-нибудь съестное на ужин.

Она поднялась, девочка поднялась следом.

- Большая и достойная цель — это единственное, что может сделать жизнь настоящей, - проговорила Кайса, глядя Елизавете прямо в глаза. Потом потрепала ее по плечу почти покровительственно, по-матерински, и двинулась на кухню.

***

Когда на следующее утро Елизавету вызвали в кабинет к начальнику, она уже понимала, что речь пойдет не о ее текущем деле.

- Машину мы нашли, - хмуро начал разговор крупный грубоваты мужчина, официально сидевший за рабочим столом, скрестив руки, словно пытался заслониться от подчиненной и предстоящего неприятного разговора с ней. - Стояла на обочине у выезда из города. Дверь закрыта, ничего подозрительного с виду. Не искали бы специально, никто бы и внимания не обратил. Внешне все чисто, но ее сейчас полностью перетрясают на предмет крови и прочего.

Елизавета кивнула и молча продолжала глядеть на начальника, она чувствовала, что это еще не все.

- Ты знаешь, кто такой Павел Глобин? - последовал вопрос. Елизавета поняла, что он и есть основной.

- Не могу вспомнить, если честно.

- Владелец сети борделей, засветился на торговле несовершеннолетними девочками.

- Да, я слышала, только фамилии не помню. Это Питерские дела, не областные.

- Ты в курсе, что твой муж собирался защищать Глобина на суде?

Елизавета покачала головой.

- Сергей знал, что если скажет мне, будет скандал, - проговорила она. - У нас и так последнее время были все время стычки дома из-за его дел с захватами береговой полосы.

- Рано или поздно все равно бы всплыло. Не по той дорожке пошел твой муж, но что я тебе об этом рассказываю, сама все понимаешь. Адвокат дьявола.

- Думаете он из-за дела Глобина пропал?

- Не знаю, но, скорее всего, нет. У нас за землю скорее убьют, чем за человека, так что, дела с захватом береговой территории тут более вероятная причина. Просто хотел тебе сам сказать. Предполагал, что ты не знаешь.

Елизавета задумчиво кивнула.

- Спасибо, Иван Владимирович, - сказала она бесцветным голосом.

- Я буду держать тебя в курсе. Но сама в поиски не суйся, ради бога. Текущее дело вести сможешь?

Елизавета очнулась от своей мрачной задумчивости.

- Конечно смогу.

- Я тоже подумал, что тебе сейчас на работу отвлекаться лучше. Кстати, что у тебя по нему?

- Да, пока ничего конкретного. Откуда могли взяться кони мы не нашли, в округе никаких ферм с большим количеством лошадей и конных прокатов нет. Занимаемся личностью жертвы.

- И что?

- Тоже ничего конкретного. Никаких сомнительных контактов, мрачных эзотерических увлечений. Партнера тоже не имела.

- Положительная, вроде бы, барышня, я слышал.

- Не то, чтобы очень, - поморщилась Елизавета. - Жалеть зверюшек, конечно, дело хорошее. И уборка мусора в лесу тоже. Но только уборки те она раза три или четыре организовывала, и те уже давно. Сейчас ее более глобальные идеи занимают.

- Это какие?

- Ну, например, вред пять-джи вышек. Вообще очень категорично выступает против использования интернета.

- Так постой, она же сама блог ведет?

- Все, кто выступают против интернета, выступают против него именно в интернете, так заведено.

- Понятно, - Иван Владимирович усмехнулся.

- Компанию против прививок, опять же, очень активно поддерживает. Муссирует идею всеобщего, чуть ли не принудительного, перехода на веганство.

- То есть, просто дура.

- Дура с достаточно большим количеством подписчиков. И количество это в последнее время быстро ползет вверх. Именно после того, как она оставила уборку мусора и бездомных кошек и переключилась на спасение мира в глобальном масштабе. Мелкие вопросы ее не то чтобы очень волновали. Не так давно в области в лесу сливали бетон, большой участок просто превратился в сплошную мертвую площадку. Экоактивисты тогда пытались что-то сделать, но Юлиана даже не упомянула об этом нигде. К чему бодаться с местными чиновниками, когда можно совершено безболезненно советовать матерям отказаться от прививок и кормить детей с самого раннего возраста только свежими фруктами и овощами.

- Ты полагаешь, ее поэтому собаки загрызли?

- Да нет, конечно, - Елизавета раздраженно махнула рукой. - Куда вероятнее она получила бы неприятности именно за внимание к местным конкретным проблемам, а так… Просто я к тому, что на положительную героиню она тоже не очень тянет. Боюсь я только, что личность Юлианы в этом деле может оказаться не важна, и она оказалась случайной жертвой. А значение имеет именно личность убийцы.

- То есть, нас ожидает маньяк?

- Группа маньяков. Но пока второго случая нет, и говорить об этом бессмысленно.

- Может что-то ритуальное? У тебя не с кем проконсультироваться на этот счет?

Елизавета хотела уже покачать головой, но тут вспомнила галантного пожилого мужчину, водящего дружбу с призраками.

- Да, есть один знакомый. Даже не мой, а Алисин. Историк, город хорошо знает. Но, насколько я поняла, в фольклоре и всякой оккультной дури тоже разбирается неплохо.

- Ну вот и поговори с ним. А мы займемся поисками Сергея.

Глава 9

Была половина десятого утра, и Варвара шла пешком с работы. Дорога занимала почти час, но бодрая старушка ничуть этим не смущалась. Ночью она прекрасно выспалась и сейчас чувствовала себя отдохнувшей и довольной. Вообще-то, на работе ей было спать нельзя, но она преспокойно плевала на эту часть должностных обязанностей, и пока проблем у нее не возникало.

Работала Варвара консьержкой в большом новом доме. Денег ей всегда не хватало, и она с завистью посматривала на своих знакомых, которые, казалось, не испытывали никаких материальных затруднений. Набившим оскомину рассказам о мистическом происхождении их богатства она не верила, считая, что заработать деньги собратьям помогла беспринципность и неразборчивость в средствах. Правда Варвара и себя считала весьма беспринципной, но только ей это почему-то особых денег нажить не помогло.

Тратила же добытые средства Варвара тоже по своему. Она слегка презирала знакомых за пафосность и респектабельность. Одевалась она ярко и необычно, но дешево, не посещала рестораны, не скупала бесчисленные аксессуары для проведения обрядов. Ее квартира давно не ремонтировалась, а мебель в ней была простой. Но попав туда, сразу можно было заметить то, что являлось основными статьями ее расходов: многочисленные шкафы были заставлены книгами, в основном фантастикой и фэнтези, а на журнальном столике стояла дорогая игровая приставка.

Любовь к компьютерным играм была тем общим интересом, который связывал Варвару с ее лучшим другом — толстым Николаем Григорьевичем. Он частенько захаживал к ней поиграть, должен был зайти и сегодня. Потому Варвара по дороге завернула в магазин, купила пиво и полуфабрикатную пиццу, а потом поспешила домой, чтобы успеть принять душ и не торопясь выпить кофе.

Пока пожилая женщина долго и с удовольствием стояла под струями горячей воды, она рассматривала свое грузное тело. Оно не вызывало эстетической радости, но хозяйка была довольны им, еще крепким и работоспособным, чем-чем, а вот здоровьем Сатана ее не обделил.

За кофе Варвара раздумывала о предстоящей встрече с Николаем Григорьевичем. Их сближали не только компьютерные игры. И дело даже не в том, что оба так же любили выпить и хорошо поесть, что-то в их темпераментах и взглядах на жизнь удачным образом перекликалось. Веселый гедонизм Николая Григорьевича вызывал в ней сочувствие, Варвара сама считала, что получение удовольствия должно быть основной целью и мерилом человеческого существования. Добродетели претили ей именно тем, что мешали погоне за удовольствиями. Но когда Зоя начинала запойно разглагольствовать о том, какое наслаждение можно получить, уничтожив целую вселенную, Варваре становилось скучно и смешно. Радости же раблезианского сатаниста были просты, жизненны и понятны, и вызывали куда большее сочувствие. И все же, не все в переживаниях Варвары было так же просто, как у него.

История ее пути к сатанистам началась с обычного здравомыслия: когда в вольные девяностые хлынул ничем не сдерживаемый поток эзотерики, она недовольно пожимала плечами, не понимая, как взрослые люди могут верить в подобный вздор. Варвара была атеисткой, но ей самой никогда не пришло бы в голову себя так назвать — в Советском Союзе над рациональным и здравым умом могли надругаться разве что коммунистические ценности, нелогичные домыслы прочих мастей были практически под запретом. Атеизм Варвары был приятного, позитивного толка: она с удовольствием читала «Науку и жизнь», неплохо для обывателя разбиралась в последних новшествах человеческого прогресса, тренировала себя задачками на логику, и обладала здравым практичным умом в быту.

Когда же у ее образа мышления появился новый иррациональный соперник, она не восприняла его всерьез, слегка презирала, но считала слишком уж легким объектом для насмешек, чтобы как-то на этом вообще останавливаться.

Но постепенно на сцену вышел еще один игрок, первоначально скрытый среди прочих. Для большинства православие сперва было занятным оккультизмом, одним из множества, переплетаемым в другими направлениями эзотерики в самых причудливых сочетаниях.

Но время шло, организация набирала силу, все решительнее подчеркивая свое противопоставление всему прочему мракобесию, завоевывая статус государственной религии. И, постепенно, церковь вдруг начала вызывать у Варвары очень сильное раздражение. Все прочее, не смотря на повальное увлечение народных масс, было все равно до некоторой степени игрой, маргинальной глупостью, темой для недалеких домохозяек. Но вот , при помощи православной церкви, вся эта эзотерическая чертовщина начала просачиваться в серьезную социальную жизнь, превращая и ее в балаган.

Все это настолько возмущало Варвару, что она утратила свое презрительно-наплевательское отношение к иррациональному. Отныне, оно набрало для нее силу и стало реальным могучим врагом. И земным воплощением этого врага стала православная церковь. А персонификацией монотеистический Бог христианства. И пусть женщина в него не верила, это не мешала сделать его ответственным за все неразумное, костное, отсталое, и просто глупое, что было на земле.К интеллектуальному атеизму прибавилась личная мстительная ненависть к Богу. И вот тогда то и понадобился символ, способный противостоять ему и соперничать с ним.

В дверь позвонили, это пришел Николай Григорьевич.

Извлекая из сумки обильную закуску, Николай Григорьевич одобрительно рассматривал шеренгу пивных бутылок, выстроившихся прямо на полу комнаты. Варвара была равнодушна не только к хорошей мебели и дорогому ремонту, в уборку квартиры она тоже не сильно вкладывалась, между бутылок летали клоки пыли. Еду разложили на старом столе книжке, стоявшем у стены, бутылки и тарелки ставили рядом с собой прямо на диван.

Играли в Мортал Комбат. Оба на удивление ловко и азартно орудовали джойстиками, сопровождая свой бой короткими яростными вскриками. Сегодня Варвара была в ударе, ей все время удавалось обмануть партнера, ударить быстро и не там где ожидают, сама же она от ударов почти всегда увертывалась.

После нескольких боев был сделан перерыв, чтобы открыть пиво и попробовать принесенные Николаем Григорьевичем лакомства.

- Ну, за реки крови, огненные озера и стоны несчастных в аду, - радостно отсалютовал гость бутылкой и самозабвенно принялся пить из горлышка.

Варвара тоже отпила немного.

- Ты вчера встречался с немцем? - она знала, что Анна Ивановна попросила Николая Григорьевича показать Пройсу город. Выбор, с ее точки зрения, был немного странный, на роль экскурсовода куда более подходил Роман.

Николай Григорьевич нечленораздельно промычал, что, по всей видимости, выражало согласие. Когда он ел, развернутых ответов ждать было трудно.

- Ну и что он? - вопрос был крайне неконкретным, но четко выражал те неконкретные удивление и интерес, который вызывал у местных сатанистов немец.

- Странный он, - Николай Григорьевич скривил губы, задумался на секунду, но, видимо решив, что добавить тут уже нечего, потянулся за куском бастурмы.

- Его интересовал город или так?

- О, очень интересовал, - бастурма плохо жевалась, но Варваре все же удалось понять, что говорит собеседник. - Бегал по центру с вытаращенными глазами, все хотел посмотреть, всем восхищался. Даже иногда заговариваться начинал от восторга. Чокнутые они эти европейцы.

- А в чем заговаривался? - продолжала свой расспрос любопытная Варвара.

- Да начинал про средневековый Выборг говорить, но, вроде как, в настоящем времени. Начитался, наверно, перед приездом, вот и прет из него ученость непомерная. И на немецкий часто переходил, бормотал что-то такое рифмованное, стихи наверно, а может заклинания.

- А тебя о чем-нибудь расспрашивал?

- Ну да, про церковь нашу. Спрашивал, много ли у нас молодых членов, проводим ли мы их обучение. А я ему все честно и рассказал: какая мол молодежь, у нас тут старичье одно. Спрашивал, нет ли у нас в городе колдунов-одиночек, которые держаться особняком.

- Может быть и есть, да мы все равно не знаем. На то они и одиночки.

- Не скажи. Помнишь алхимика сумасшедшего? Как его звали? Серафим?

- Северин, - вспомнила Варвара. - Так с ним никто отношения уже давно не поддерживает. Даже не известно, что с ним сейчас.

- Роман к нему ходит. Он говорил, что этот фрик до сих пор свой философский камень варит.

- И ты про него рассказал?

- Рассказал. Надо же было как-то престиж нашего дома престарелых поддержать. А так алхимик, важная птица. Какой он на самом деле дурень, я, естественно, умолчал.

- А про себя он что-нибудь рассказывал?

- Да не особо. Сказал только, что имя мое ему нравится. Что был у него близкий друг, его тоже Николаем звали. Правда, он сейчас умер. А потом долго смялся и признался, что друг этот был епископом. Действительно, смешно. Хороши друзья: сатанист и епископ.

Они немного помолчали, спокойно, уютно, с удовольствием попивая пиво.

- Хорошо у тебя, все же, Варвара, - благодушно заметил Николай Григорьевич. - Настоящий холостяцкий быт, без всяких бабских задвигов и дешевого выпендрежа.

- Ладно, - буркнула Варвара. - Хорош есть. Надо еще поиграть, пока мы более-менее трезвые.

На самом деле, она была невероятно польщена. Так они и провели большую часть дня: за игрой, пьянством и болтовней. Про дюссельдорфского сатаниста ни один из них больше не вспоминал.

Глава 10

Звонок раздался утром. Не то чтобы неприлично рано - было около девяти часов, и Роман уже не спал. Но обычно в это время его никто не беспокоил. Номер был незнакомым, можно было ожидать, что это очередная реклама оздоровительного центра или навязчивый звонок из банка. Но женский голос показался ему смутно знакомым.

- Роман, здравствуйте. Это Елизавета, мачеха Кайсы. Прошу прощения за беспокойство, но мне нужна ваша помощь, - голос был одновременно и требовательным и извиняющимся.

- Да, здравствуйте, Елизавета Петровна, - Роман был слегка заинтригован. - Я к вашим услугам. Надеюсь, ничего не случилось с Кайсой?

- Нет, нет. Мне нужна помощь в расследовании. То есть, у меня есть вопросы к вам, как к человеку, который должен ориентироваться в сфере оккультного. Я хотела позвонить в более подходящее время и сама подъехать к вам. Но произошли неожиданные события, и мне нужно вам нечто показать. Надеюсь, я вас не разбудила?

- Нет, я уже встал.

- Тогда скажите, куда подъехать, я пришлю машину. Вы нужны мне в замке.

Поняв, что Роман готов сотрудничать, Елизавета полностью оставила просящий тон. Роман внутренне усмехнулся. «Вы нужны мне в замке» - это прозвучало, как будто знатная дама призывает своего вассала. Но ей удалось произвести на собеседника впечатление: следствие, которое проходит в Выборгском замке и требует специалиста по оккультизму, это было весьма интересно.

Роман быстро собрался, почти выбежал из дома и нырнул в машину.

- Вы экстрасенс? Или оккультист? Или как это правильно называется? - Роман на секунду напрягся от бестактных вопросов, но тут же сообразил, что молодой, толстый, жизнерадостный полицейский спрашивает не с пренебрежением, а с любопытством и восторгом, ему просто забавно вести современного колдуна.

- Я историк, - тем не менее, Роман ответил достаточно холодно. - Вернее раньше преподавал историю. Европейский оккультизм одна из областей моей специализации.

Пажин в ответ нечленораздельно промычал, но опять же с уважением и интересом. Ему было любопытно и историка везти.

- А что, собственно, случилось? К чему такая срочность? - спросил Роман.

- Еще одно убийство произошло. Странное очень, да к тому же еще и в замке. Елизавета Петровна, насколько я понимаю, еще по поводу прошлого с вами проконсультироваться хотела, а тут второе. И явно тот же убийца. Вернее не убийца, а… Словом, на месте увидите.

Они уже доехали. Вход в замок был перекрыт, но Пажин махнул своим, и их пропустили. Пока они заходили внутрь, Роман судорожно размышлял, является ли странное убийство просто случайностью, или как-то связано с событиями последней недели. А если связано, то с чем: с преображением ли Кайсы или с приездом гостя из Дюссельдорфа.

Елизавета была во внутреннем дворике.

- Спасибо, что приехали, - двинулась она навстречу Роману. - Хочу вам кое- что показать. Как вы относитесь к крови, трупам и прочему?

Роман пожал плечами.

- Скажем так, ровно.

- Тогда пойдемте.

Они подошли к телу, распростертому на камнях дворика. Перед ними был юноша лет двадцати, бледный, грязный, перепачканный кровь. Голова запрокинута, глаза открыты, на лице застыла гримаса ужаса. Роман внимательно оглядел погибшего, надеясь уразуметь, что в его смерти могло потребовать консультации оккультиста. Но, поняв, что без объяснений ему не обойтись, поднял глаза на Елизавету.

- Он убит не здесь, - начала объяснять та. - Грудь проколота в нескольких местах каким-то узким холодным оружием типа шпаги. К тому же, тело полностью истерзано зубами собак, потому одежда такая изодранная и много запекшейся крови. Его принесли ночью в замок уже мертвого. И не просто принесли, а подняли на башню святого Олафа и сбросили.

- Остров не охраняется?

- Охраняется. Башня ночью, естественно, заперта. Замки не повреждены.

- И вы предположили, что за этим стоят сверхъестественные силы? - в голосе Романа проскользнула легкая ирония.

- Нет. Мы предположили, что он мог быть убит людьми, увлекающимися оккультизмом, и убийство обставлено именно так по каким-то особым причинам.

- А вы знаете, кем он был при жизни?

- Нет, но надеюсь, что очень скоро выясним. Дело в том, что это убийство второе. Первое было несколько дней назад. Умерла девушка, которая интересовалась йогой, веганством, экологическими проектами. Возможно еще какой-то эзотерикой, но об этом нам неизвестно. Ее нашли на поле у одного фермера. Убита точно так же: три ранения в грудь и следы собачьих зубов. Вокруг места преступления следы конских копыт, всадников было не меньше десяти. Не смотря на то, что тело превращено в кровавое месиво, лицо полностью не повреждено, как будто с умыслом. Я еще тогда подумала, что, может быть, вы мне что-то сможете подсказать. А теперь уже второе убийство, да еще и труп в замке.

Роман потер переносицу, по огоньку интереса в его глазах можно было заключить, что какие-то соображения по делу у него имеются.

- Вам это о чем-то говорит? - Елизавета заметила его оживление.

- То, о чем вы мне рассказываете, более всего похоже на Дикую Охоту: отряд призрачных всадников, которые загоняют по ночам сворой собак грешников.

- Я что-то краем уха слышала об этом. Расскажите подробнее.

- Мотив возник еще в языческой Европе, в скандинавских странах. Охотниками могли быть как призраки, так и демоны или эльфы. Возглавлял охоту Один, но по некоторым версиям предводительницей была женщина. Видение Охоты было предвестником беды — войны или чумы для всех, или только скорой смерти для того, кто видел Охоту. Так же охотники могли похищать встретившихся людей, которых забирали с собой в волшебный мир, где они становились слугами эльфов. Потом миф перекочевал в христианство, ну а там, как водится, приобрел морализаторские черты. Охота теперь забирала с собой либо некрещеных людей, либо грешников. Предводителем теперь называли какого-то известного злодея, чаще кого-то из римских императоров или библейских персонажей. В кельтских странах его отождествили с рогатым богом леса Керном-охотником, превращенного христианами в демона. Иногда это был сам Сатана.

Роман встретился взглядом с Елизаветой, и что-то в ее глазах поразило его. Едва уловимое ощущение, словно реальность дала трещину, внезапная вспышка далеких огней. Роман вздрогнул, все тело напряглось, но секундный морок пропал, и он даже не успел до конца понять, что же так поразило его.

- В вашем случае все очень похоже: группа всадников, которая собаками гонит жертву ночью, а потом убивает. Падение с башни тоже укладывается в общую картину: Охота могла скакать не только по земле, но и по небу. Лица не трогали, возможно, чтобы грешника узнали и поняли, за что он наказан.

- То есть, вы хотите сказать, что кто-то пытается нас убедить, будто отряд демонов терроризирует город? - спросил Пажин.

Пока они беседовали, вокруг них собралась группа любопытных, желающих знать, что скажет таинственный консультант.

Роман пожал плечами.

- Тут, как вы понимаете, я ничего не могу утверждать наверняка. Что и как, это будете выяснять уже вы, меня позвали сказать, на что это может быть похоже, и только. Но есть еще один момент. Полнолуние в октябре, первое после осеннего равноденствия, называется Охотничьей луной. И это время считается пиком активности Дикой Охоты. И временем, когда они могут принимать в свой отряд новых охотников. Так вот, оно через четыре дня.

- А откуда они берут новых охотников? - спросила Елизавета. И снова что-то в ее голосе поразило Романа.

- В некоторых легендах говорилось, что Охота сама выбирает людей, которых может выкрасть во сне. Собственно, умершие во сне люди считались похищенными Дикой Охотой. Боле поздний вариант предполагает активное согласие и даже горячие желание человека присоединиться к гону. Но единого мнения нет, понятное дело, легенда существует во многих странах на протяжении многих столетий.

- В этом что-то есть, - задумчиво сказал Казот.

- Тогда надо быстрее выяснить личность погибшего. И понять, тянет ли он на грешника, - предложил Василий. - Если убийцы хотят изобразить высшее правосудие, то все жертвы должны быть в чем-то виноваты.

- Тут сложно сказать, кто тянет, а кто нет, - проворчала Елизавета. - Вот Горскую возьми: так и не придерешься. А чуть копнешь…

- Я копнул вчера, - мрачно заметил Казот.

- И? Ты не говорил, - оживилась Елизавета.

- Вечером нашел уже поздно. А сегодня утром из-за нового убийства из головы вылетело. Была недавно жуткая история с молодой парой из Питера. Ребята молодые, активные зожевцы, вегетарианцы и прочее. Так вот, у них заболел трехлетний ребенок. Дифтерией заболел, потому что не привит, надо полагать. Откуда нашел заразиться — неведомо. Но факт таков, что заболел. Родители ему врача вызвали, врач диагноз поставил, предложил в больницу поехать. Но от госпитализации они отказались, от введения сыворотки тоже, назначенное лечение, как потом выяснилось, не принимали. Лечили ребенка оздоровительными настроями и голоданием. Ребенок вскоре умер от дифтерийного крупа. Папа с мамой вначале попытались врачей во всем обвинить, да там придраться не к чему было: от госпитализации они даже письменно отказ подписали, лечение было правильное назначено. Ну, они и стали искать других виноватых. И выяснилось, что они очень активно общались с нашей Юлианой, советовались с ней по поводу питания и прочих жизненных ценностей. И ребенка она им тоже советовала в больницу не класть и антибиотики не пить.

- Ты где это откопал?

- В переписке их. А потом уже погуглил про ситуацию со стороны, о ней, оказывается, даже в новостях писали. То есть, про Юлиану, конечно, не писали. Но про нее я сам уже к тому моменту все знал.

- Ты думаешь, родители ребенка могли поквитаться?

- Нет. Но это уже вполне тянет на реальное злодейство, хотя и юридически недоказуемое. Родители эти — сами дурни, это ясно, ребята молодые, впечатлительные и безмозглые. А Юлиана, судя по всему, на них очень большое влияние имела. Я распечатаю переписку, если интересно. Там полутонов и сомнений нет. Там конкретный напор и угрозы, что ребенок от антибиотиков зачахнет и сгниет. И виноваты в этом будут, естественно, нерадивые родители. А от голодания и позитивных мыслей дитя очистится, поправится и откроет тонкие сверхспособности. Так и написано было, я не придумал.

- Львиная доля мирового зла происходит не из-за желания зла, а из-за невежества, - мягко заметил Роман. - Невежество, к сожалению, недооценивают. Считают небольшим недостатком, совсем не страшным по сравнению с недостатками нравственными. Но это не так. Невежество активно и агрессивно. И оно губит мир.

- Ну, многие известные злодеи обладали, как раз, весьма высоким интеллектом, - возразил ему Пажин.

- Одинокий злодей всегда бессилен, будь он даже трижды гением. Силу ему создают подвластные массы, которые никогда не пошли бы за ним, если бы не их глубочайшее невежество.

- В этой ситуации ваша схема как раз подтверждается, - печально заключил Казот. - Невежественные родители слушали невежественную Юлиану, которая из дебрей своего невежества решила облагодетельствовать мир. И после того, как ребенок умер, она ничуть не почувствовала себя виноватой и никаких сомнений в собственной правоте у нее не возникло.

- Ладно, - решительно заключила Елизавета. - Ясно, что Юлиана была женщиной малоприятной. Посмотрим, насколько неприятен наш следующий некрещеный грешник. Но вы особо не расслабляйтесь. Не спорю, идея о Дикой Охотой интересная и даже в чем-то симпатичная. Но все может оказаться проще. Или, во всяком случае, просто по другому. Так что учитывайте все варианты и смотрите не предвзято. Роман, у вас есть еще какие-то соображения по поводу ситуации?

- Пожалуй, что нет. Можете держать меня в курсе, если появиться еще что-то, весьма вероятно, я смогу сказать больше.

***

Они покинули остров вместе: Роман возвращался домой, Елизавета в отделение.

- Не хотите зайти выпить кофе? - просьба была слегка не к месту: Роман не был с Елизаветой в приятельских отношениях, не ухаживал за ней, не имел на данный момент еще что-то обсудить по делу. Он поддался внезапному порыву, какому-то странному мимолетному ощущению, что в женщине что-то очень сильно изменилось, и что это каким-то образом важно. Хотя, как он мог судить о переменах в человеке, которого видел всего один раз в жизни?

Елизавета, как ни странно, охотно согласилась на его приглашение, найдя его вполне уместным. Они расположились в кафе, и Роман, еще раз окинув взглядом свою спутницу, понял, что она выглядит действительно совсем по другому, чем в первую встречу. Елизавета словно расцвела: напряженное, суровое лицо было расслаблено, в глазах танцевали дурашливые искорки. Ее природная красота заиграла теперь совсем по другому, прежние путы уже не сдерживали ее.

- Как дела у Кайсы? - поинтересовался Роман, чтобы завязать беседу.

- Весьма неплохо. Она ловко справляется с новой ролью, предпологаю, в этом плане и в дальнейшем проблем у нее не будет. А что касается того, довольна ли она вновь обретенной жизнью…- Елизавета ненадолго задумалась. - Думаю, все хорошо и тут. Мне, во всяком случае, с ней живется комфортно. У меня вот только муж пропал несколько дней назад. Наверно, это скажется на нас обоих.

- Сочувствую, - склонил голову Роман. Может быть, все объясняется этим? Он многое видел в жизнии понимал, что порой исчезновение внешне вроде бы удачного партнера, может стать для человека началом лучшей более полной жизни.

- Сейчас об этом еще рано говорить, - нахмурилась Елизавета. - Я вас о другом хотела спросить. Вы сами верите в Дикую Охоту?

Роман немного помолчал, взвешивая свой ответ. Он понимал, что вопрос не праздный. После истории с Кайсой Елизавета должна была пересмотреть свои взгляды на то, что реально, а что нет.

- Я не могу сказать точно, - ответил он наконец. - У меня нет никаких других данных, кроме фольклора. Я знаю, что многие вещи, которые считаются мифическими, существуют на самом деле. Но ни с какими современными свидетельствами я не сталкивался. Потому, точно на ваш вопрос ответить не могу. Весьма вероятно, что Охота существует. Но насколько велика вероятность, что ваши убийства имеют к ней какое-то отношение, не знаю.

- А как вы вообще связаны со всем этим? - Роман понял, что Елизавета наконец высказала свой истинный вопрос. Она хотела пообщаться с ним, чтобы понять, какое он занимает место в мире потустороннего, и о каких еще странных вещах может ей рассказать.

Роман судорожно попытался состряпать в голове какое-нибудь вранье, которое одновременно было бы и правдоподобным и политкорректным. Но внезапно опять поддался иррациональному порыву.

- Я состою в церкви Сатаны.

Елизавета посмотрела на него слегка ошалело, а потом в темных глазах опять ожили веселые чертенята, она засмеялась звонко и заразительно. И пока Роман взвешивал возможные последствия своей импульсивной правдивости, она расслабленно хохотала, откинувшись на спинку стула.

- Я надумала еще выпить немного коньяка, - сказала она, отсмеявшись, официантке, которая принесла кофе. - Вы убили во мне рабочее настроение совсем.

- Вам? - живо сориентировалась девушка. Роман покорно кивнул.

- Ну? - оживленно обратилась к нему Елизавета, как только официантка отошла. - Расскажите подробнее обо всем. Я первый раз общаюсь с настоящим сатанистом.

Роман немного растерялся. Елизавета, поняв, что он в замешательстве, уточнила вопрос.

- По мне, сатанисты - это что-то типа маргинальной секты. Чаще всего от нее исходит лишь дешевый пафос и стремление шокировать обывателя. В некоторых случаях могут встретится и опасные психопаты.

- Вы на редкость правильно все описали, - улыбнулся Роман.

- Отчего же тогда вы водитесь с настоящим призраком? И, простите уж, но вы не похожи на любителя глупо выпендриться. И на психопата тоже не очень похожи, если только на совсем уж опасного, такого, что никогда не заподозришь.

- Вы судите о нас, как о монолитной организации. Но это работает совсем не так. Смотрите: допустим, в городе есть какое-то количество художников. И даже, возможно, многие из них друг друга знают и даже много времени проводят во взаимном общении. Попробуйте придти на такую богемную тусовку, не сильно разбираясь в живописи. Как тут понять что-то? Вы видите, что группа людей выпивает вместе и ведет пьяные многозначительные разговоры. Но кто из них просто болтливый бездарь, кто работающая за деньги удачливая посредственность, а кто и вправду талантлив? Может быть, в самом углу сидит неприметно истинный гений. Это просто группа с общим интересами. Но у каждого у них свои способности и свои отношения с искусством. Вот так и среди нас: есть разномастная толпа людей, которые держаться вместе. Но у каждого из них свои отношения…- он осекся.

- С Дьяволом, - договорила за него Елизавета.

Официантка принесла коньяк.

- Ну, за что же мы выпьем? - заговорчески спросила Елизавета. - За абсолютное зло? Или что такое Дьявол?

- Если исходить из всего, что я только что сказал, то для каждого из множества этих людей Дьявол — что-то свое.

- Так я спросила, что Дьявол для вас, - Елизавета вызывающе посмотрела Роману прямо в глаза, было в этом что-то очень личное. Он чувствовал, что отшутится и выдержать нейтральный тон разговора не удастся. Что-то происходило, красивая женщина напротив него уверенно вела свою игру, и он не представлял, что это может быть за игра. Его сбили с толку и огорошили, это немного пугало. Но, в то же время, и нравилось. Роман осознавал, что его жизнь была размеренной и спокойной уже слишком долго, пора было с этим кончать. И то, что он не понимал, что сейчас происходит, кто первым распахнул окно в неизведанное, в какую сторону дует ветер из него, и какую роль во всем этом играет Елизавета, пожалуй, доставляли ему только большее удовольствие.

- Для меня Дьявол — это желание, которое движет миром, - сказал он и блаженная улыбка тронула его губы. - Сатана — князь мира сего, а мир не будет существовать без желания существ его населяющих.

- Все люди чего-то хотят, - прищурила глаза Елизавета. - Значит ли это, что все продали душу Сатане?

- В какой-то степени, можно сказать и так. Но едва ли дело в сознательном акте продажи души. Дьявола призывает не сам факт желания, а его сила, такая сила, которая может менять окружающую действительность. Страстное желание чего бы то ни было. И чем сильнее, ненасытнее это желание, тем более близок этот человек к Сатане, тем отчаяние его безмолвный призыв, не важно, осознает он это или нет.

- Значит, если человек отчаянно хочет разбогатеть, тем самым он призывает в свою жизнь Дьявола?

- Я думаю, что да.

- А те, кто хочет не денег или власти? Ведь человек может стремится и к другим вещам, прекрасным по своей природе. Если кто-то желает от всей души знания, справедливости или любви, разве это тоже призыв к Дьяволу?

- Да, и притом гораздо более сильный. Возможно, я идеалист, но желания, которые вы описали, могут быть куда более жгучими и нестерпимыми, чем меркантильные.

- То есть, Дьявол более всего любит не эгоистичные желания?

- Желания всегда эгоистичны. В этом их природа. В этом их ловушка для людей, почитающим себя правильными или праведными. Но все, что есть в этом мире великого, прекрасного, необыкновенного, да и просто полезного и удобного, появилось здесь в результате чьих-то сильных желаний.

- Любопытно, - Елизавета задумчиво покрутила в руке пустой бокал. - Вы весьма странный сатанист. Но мне это нравится.

Потом она подумала немного и посмотрела на него лукаво, капризно сжала губы.

- А чего горячо хотите вы?

В этом было панибратства через край. И Роман не смог ответить на этот чересчур личный вопрос. Перед глазами появился маленький столик в парижском уличном кафе и тонкий резной профиль женщины, смуглая кожа, опущенные глаза, легкая полуулыбка. Воспоминание было невероятно реалистичным, это была, практически, галлюцинация. И противиться силе и прелести этого видения было нельзя, несмотря на то, что у его грезы были свидетели.

- В моей жизни были потери такого размаха, что тебе никогда не представить, - так сказала она тогда и улыбающиеся губы дрогнули горько, такой горечи он, действительно, не встречал никогда. - Мне никогда не пребывать в мире.

Красота женщины способна искупить и сгладить многое. И чем больше красота, тем больше ради нее можно стерпеть. Но есть адский коктейль из точно выверенной смеси порочности и беззащитности, независимости и загадочности, и, в сочетании этим дьявольским эликсиром, красота становится манией и проклятьем. Слова ее звучали пафосно. Это была женщина, до невероятного одержимая своим «я», намеренно игнорировавшая реальность всего, что не касалось ее лично.

- Считай меня святой великомученицей борьбы человечества за свой эгоизм, - хмуро улыбалась она. - Человек имеет полное право на элитарное презрение ко всему, что не дотягивает до его собственного уровня и не является достаточно утонченным для него.

И все же, для него она была той основной ценностью, за которую можно отдать все что угодно, той сердцевиной жизни, без которой жизнь эта не имеет цены.

- Говорят, любовь все искупает, - начинала рассуждать она, когда Роман рассказывал ей о своих чувствах, - но это не так. Любовь, по сути, такой же наркотик, как и все наркотики, к которым человечество себя приучило. За нее и жизнь отдают по этой же причине, как всякий уважающий себя наркоман за свою дурь.

- Дело в том, - с легкой улыбкой возражал ей Роман, - что, хотя все что говоришь и правда, но правда так же в том, что и все остальные вещи в мире столь же зыбки и ненадежны, как и любовь. Окончательных ценностей нет и никогда не было, потому мы вольны выбирать для себя любые, какие сами пожелаем. И любовь ничуть не хуже и не лучше всех других прочих. А мне она нравится больше.

- Ого, ты пытаешься рационализировать?

- Слегка. Но разум ведь тоже не окончательное мерило всего. Я думаю, что его сильно переоценили. Бактерии миллионы лет обходились без него, и все было отлично. И, потому, как бы я не рационализировал, все равно нет ни одной жилки в моем трепещущем теле, которая бы не кричала «Я обожаю тебя».

Роман внезапно очнулся. Елизавета смотрела на него внимательно, насмешливо и (или ему показалось) победно. Как будто, она подсмотрела его воспоминание, и теперь радовалась своей нескромной осведомленности.

- Вы удивительно подходите для своей профессии, - сказал Роман, стараясь, чтобы голос не выдал его волнения. - Даже в личном разговоре стараетесь провести хотя бы маленькое, но все же расследование.

Елизавета усмехнулась.

- Да, этого у меня не отнять, - сказала она после многозначительной паузы, в течении которой Роман почувствовал себя крайне неловко. - Я действительно идеально подхожу для своей профессии. Но теперь я вынуждена проститься с вами, мне пора возвращаться к делам.

Женщина резко поднялась и стремительно прошла мимо него, не дав Роману возможности даже толком попрощаться. На пожилого сатаниста пахнуло тяжелый ароматом сандала и жасмина, совсем не утренними духами пользовалась на работе Елизавета.

Глава 11

В субботу они, как и было запланировано, двинулись на поиски клада. Кирилл, слегка отойдя от первой эйфории находки карты, еще раз попытался отговорить Алису участвовать в мероприятии, но совершенно с нулевым успехом. Говорить же на подобную тему с Антоном и вовсе было бессмысленно: он, хотя и опасался уже нечаянно свалившегося на его голову приключения, но отказаться от него, когда тринадцатилетняя девочка отважно настаивала на своем участии, уже не мог.

Алиса удивила молодых людей еще раз, появившейся через короткий срок очень сильно изменившейся внешне. Она достаточно коротко остригла волосы и перекрасила их в светло-рыжий цвет. Видимо, новая прическа ей действительно шла, потому что и лицо ее таинственным образом преобразилось, стало более худым, подвижным и выразительным. В довершение ко всему, хорошая спортивная одежда придавала фигуре девочки более подтянутый вид. Кирилла это внешнее изменение поразило не очень сильно, видимо после находки карты он мог ожидать от Алисы всего чего угодно. На Антона же оно произвело куда большее впечатление. Он задумался, а не ошибся ли он, начав встречаться с Дашей, тем более, что Алиса выигрывала перед манерной, капризной и весьма обычной подругой своей решительностью и загадочностью. И поход за сокровищами приобрел для юноши новый, романтический смысл.

Место, куда они пришли, было совсем недалеко от города.

- Тут многие до нас уже, наверное, побывали, - с сомнением проговорил Кирилл, когда он приблизились к достаточно приметному входу в подземелье.

- Побывали то многие, но многие не далеко и ушли. Ты не смотрел внимательно карту, а на ней очень много тупиковых ходов и ходов, которые приводят обратно на то же место. В темноте, не зная, есть ли здесь вообще проход, масса шансов потоптаться недалеко от входа, и на том все. А дорога вглубь только одна.

- Может быть, ее уже засыпало? - предположил Антон.

- Может быть, - кивнула Алиса. - Пока не проверим, не узнаем.

Кирилл раздал снаряжение.

- Отдай мне карту хотя бы сейчас, - сказал он Алисе. - Я пойду первым, да и в подобных подземельях мне ориентироваться привычней, чем вам.

Алиса протянула ему свиток, еще раз уточнив, куда им нужно двигаться.

- Тут действительно все хитро запутано, - Кирилл потер подбородок, - как будто специально запутывали. Ход по карте длинный. Будем надеяться, что он не завален.

Они включили фонари и двинулись внутрь. Темнота вокруг пахла затхлым, воздух был холоднее, чем снаружи. Лучи фонариков выхватывали кирпичные своды подземелья. Очень скоро они наткнулись на расширение хода, где на полу валялись пустые бутылки и какой-то мусор.

- Видимо, используется местными маргиналами для гулянок, - заключил Кирилл, обводя пол лучом фонаря.

- Место недалеко от города, да и приметное. Странно бы было, если его никто бы не облюбовал, - пожала плечами Алиса. - Пошли дальше.

Первое время они двигались медленно, постоянно сверяясь с картой. Ход постоянно делился, образовывал боковые комнаты и ниши. Еще несколько раз они наталкивались на следы недавнего пребывания людей. В конце концов им пришлось протиснуться сквозь узкую неприметную щель в темной нише перед очередным делением хода.

- Хитро придумано, - одобрительно усмехнулся Кирилл. - Почти незаметно, а развилка еще и дополнительно отвлекает внимание, все будут думать, по какой дороге лучше пойти, и сюда точно не заглянут.

Потом ответвления исчезли, они пошли быстрее.

- Потрясающе большое подземелье, - нарушил молчание Антон через какое-то время. Говорил он бодро, но ему было слегка не по себе в этом холодном бесконечном туннеле, к тому же еще в глухой тишине, нарушаемой только их торопливыми шагами. - Много говорят, что шведы понастроили кучу подземных ходов из замка в лес, но я думал, это враки все.

- Замок на сплошной гранитной плите стоит, - подал голос Кирилл, - там хрен кучу ходов понаделаешь. Это какой-то другой туннель. Но я согласен, впечатляет.

Минут через пятнадцать они наткнулись на первое обрушение. Своды пострадали здесь не очень сильно, и просвет туннеля оставался достаточно широким, чтобы они крайне осторожно, но без особых проблем перебрались на другой край.

- Будем надеяться, он не рухнет совсем, пока мы будем с той стороны, - с опаской заметил Кирилл.

Но дальнейшее продвижение показало, что подземный ход чем дальше, тем пострадал от времени больше. Они снова пошли медленно, готовые в любую минуту кинуться в сторону от рушащегося потолка. Но пока все обходилось.

Вдруг Кирилл застыл, сделав предупреждающий жест. Остановились и Алиса с Антоном.

- Там кто-то есть, - прошептал охотник за сокровищами чуть слышно. Он водил лучом фонаря по проходу и в его свете, действительно, мелькнуло что-то смутно похожее на человеческую фигуру.

Они стояли какое-то время, до боли в глазах всматриваясь вперед.

- Она не двигается, - сказал наконец Антон. - Наверно, это не человек, а предмет какой-то. Нам в темноте и от страха привиделось, что он живой.

Кирилл неуверенно обернулся назад. Чтобы проверить, надо было двигаться дальше. Наконец молодой человек справился со страхом и махнул рукой, пошли мол.

Они крались дальше, старясь вести себя очень тихо, что было совершенно бессмысленно для людей, идущих по темному подземелью с яркими фонарями. Через какое-то время Кирилл остановился вновь.

- Там точно кто-то сидит, - сдавленно прошептал он.

Силуэт в проходе теперь стал виден более отчетливо. И он, действительно, сильно напоминал сидящего человека.

- Он больше человека, - прошептала Алиса. - Это статуя.

Ее догадка была похожа на правду. Они еще немного постояли в нерешительности: таинственная статуя, перегораживающая подземный проход, наводила немногим меньший ужас, чем внезапно оказавшийся в подземелье человек.

Вперед двинулись с прежними предосторожностями, хотя теперь они выглядели еще более нелепо. Статуя вырисовывалась все отчетливей, наконец они приблизились к ней. Перед ними сидел бородатый старец в античной тоге и босой. На коленях он держал некий музыкальный инструмент, больше всего напоминающий гусли. Одна рука статуи лежала на струнах, другая была поднята вверх.

- Кто это? Гомер что ли? - попытался опознать старца Антон.

- Это Вяйнемяйнен, - проговорил с дрожью в голосе Кирилл. - Такой же, как стоит в Монрепо.

- Копия что ли?

- Это в Монрепо гипсовая копия, а этот настоящий, цинковый, который еще в девятнадцатом веке был поставлен, но пропал во время советско-финской войны. Были версии, что его разрушили. А были, что его пытались вывести морем, но корабль затонул. А, на самом деле, он все это время здесь был спрятан. Это уникальная находка. Продать его едва ли удастся, слишком большой и известный. А вот сообщить государству вполне возможно. Не разживемся, так хоть прославимся.

- Так это он на карте был обозначен? - спросил Антон.

- Карта старая, - помотала головой Алиса. - А статую спрятали в двадцатом веке уже. Что-то еще здесь должно быть.

Кирилл еще какое-то время с восхищением смотрел на эпического старца, тускло поблескивающего в свете фонарей, потом встрепенулся.

- Ладно, он от нас точно никуда не уйдет. Пойдем дальше, посмотрим, может быть, действительно, удастся двух зайцев убить.

Они почтительно обошли Вяйнемяйнена и двинулись дальше, уже ободренные и осмелевшие.

Почти сразу ход немного расширился. Антон стал шарить фонариком по углам.

- Погоди, - буркнул Кирилл, сверяясь с картой. Еще рано. Крестик не здесь.

Но Антон уже увидел что-то похожее на ящик у стены и устремился к нему. Ящик оказался невероятно старым пыльным и проржавевшим сундуком. Антон уперся руками в край сундука, но безрезультатно. Кирилл пришел ему на помощь, и крышка откинулась, выбросив фонтан мелкого сора.

Они зачарованно смотрели на содержимое, словно сошедшее со страниц детских книжек про пиратов: то же хаотическое смешение монет, посуды, украшений. Правда, для некоторой реалистичности все же сдобренное изрядным количеством разнообразной трухи и мусора.

- Ничего ж себе! - с восхищением выдохнул Антон наконец.

- Не подвела карта, - Кирилл осторожно дотронулся до поверхности клада, будто опасаясь, что он окажется лишь миражом, потом запустил руку в глубь вороха монет, вытащил наобум темную тяжелую чашу, украшенную камнями.

- Надо дальше идти, - прервал их любование глухой голос Алисы. - Ты сам сказал: крестик дальше. Может быть, это еще только начало, и мы найдем гораздо больше.

Молодые люди повернули к ней удивленные лица, найденное казалось им пределом мечтаний. Мысль бросить сокровище здесь и искать что-то еще казалась им дикой.

- Да тут и так столько всего, - ответил Антон. - Нам на всю оставшуюся жизнь, наверное, денег хватит. Зачем еще куда-то идти.

- Крестик большой, может очень приблизительно место показывать, - вторил ему Кирилл.

- Вы совсем ошалели от вида сокровищ, - презрительно скривила губы Алиса. - Что мешает сходить и посмотреть, сундук то от вас за это время никуда не убежит. Точно так же, как и Вяйнемяйнен.

- Да там и прохода, кажется больше нет, - отмахнулся Антон, мельком взглянув вперед, и снова уставился на содержимое сундука.

- Есть там ход, - продолжала настаивать Алиса. - Просто там очередной завал, но аккуратно протиснуться сможем.

- Так зачем туда лезть, если там такой узкий проход? Зачем рисковать, если можно взять то что есть без всякого риска?

Но Кирилл поддержал девочку.

- Права она. Все проверить надо. Вдруг правда, там еще больше всего найдем, - он двинулся дальше, к узкому лазу среди осыпавшихся кирпичей и земли. - Узко, ничего не скажешь. Попробуй ты сначала, Алиса. Ты самая миниатюрная.

Девочка решительно двинулась к проходу и аккуратно скользнула в темную расщелину.

- Все нормально, - послышался с другой стороны ее голос. - Тут вполне проходимо, я думаю, вы тоже спокойно пролезете.

Кирилл кивнул Антону, тот нехотя полез вслед за Алисой.

- Я пролез, - крикнул он. - Правда не сложно, давай за нами.

Но вместо того, чтобы последовать за спутниками, Кирилл неслышно извлек из рюкзака короткий лом и со всей силы стукнул по потолку лаза. Ветхой конструкции вполне хватило такого удара, чтобы ее хрупкое равновесие нарушилось, камни и земля снова посыпались, погребая под собой все, что осталось от и так узкого прохода.

- Идите, поищите, что там еще есть, - зло проговорил Кирилл, когда грохот обвала затих. Потом развернулся и двинулся к сундуку.

Но на другом конце его слова никто не услышал. Испуганные подростки отскочили подальше и застыли, ожидая, чем все закончится. Они так и стояли недвижно, ошарашенные, когда последний камень упал и обвал успокоился.

- Кирилл, - позвал наконец пришедший в себя Антон, - Кирилл, ты нас слышишь?

Но ответа не было. Антон начал кричать снова, приник к засыпанному отверстию.

- Помолчи, - оборвала его Алиса. - Он не ответит, а ты только своими криками новый обвал вызовешь.

- Но может, у него получится нас отрыть? Или он пойдет за помощью? А вдруг, он уже пошел, потому и не отвечает.

- Ни за кем он не пошел. Думаю, он специально сам завал устроил, чтобы от нас отделаться, а сокровище себе забрать.

- Но зачем? Там же так много всего было, на всех бы хватило.

- Денег много не бывает, - Алиса со вздохом присела на корточки. - Да и, вполне вероятно, это было минутное помутнение рассудка, вызванное крайней жадностью. Через полчаса он уже одумается. Поймет, что сокровищ тут много, а мы можем и еще найти. И что о вашем общении кто-то мог знать, и когда мы пропадем, он может попадет под подозрение. Что риск в данной ситуации не стоит барышей, да и грех на душу берет немалый, неизвестно, как понесет потом. Может и через пять минут одумается. Но будет уже поздно. Нас он засыпал и, даже если бы и мог отрыть, не стал бы, опасаясь последствий. А еще неизвестно, под силу ли ему нас откопать.

- Так мы должны сами тогда!

- У нас инструментов с собой нет. Руками ты тут ничего не сделаешь, только хуже все расшатаешь и точно сам окажешься под завалом.

- Так что же, помирать теперь здесь? - истерично выкрикнул Антон.

- Ну помирать еще рано, хотя Кирилл, видимо, на это и рассчитывает. Дальше пойдем. Может, там с другой стороны еще выход есть.

- Но у нас нет карты.

- А зачем тебе карта. Тут ход один, по нему и пойдем.

Антон несколько минут стоял, тяжело дыша и пытаясь придти в себя. Алиса не мешала ему. Антону хотелось послать ко всем чертям такую спокойную в критической ситуации девочку. Ее решительность уже не казалась ему такой привлекательной, как утром, лучше уж все Дашины ужимки и капризы, чем это жуткое приключение, которое грозит теперь им обоим смертью. Зачем она вообще захотела идти дальше, чем не устраивал ее сундук, набитый старинными драгоценностями? Но остатки здравого смысла и самоуважения заставили юношу все же взять себя в руки.

- Пошли, - сказал он почти с вызовом, и Алиса улыбнулась ему в ответ.

- Вот и молодец, - сказала она и двинулась вперед по туннелю.

Больше обвалов не было, состояние подземного хода снова стало лучше. Он даже расширился. Алиса шагала достаточно быстро, казалось, случившееся ее особо не беспокоило, она была уверена в том, что они сумеют выбраться. В скором времени ход нырнул немного вниз, пол стал неровным. Они немного замешкались, разглядывая изменившийся рельеф под ногами, а когда снова подняли фонарики, их лучи больше не натыкались на стены туннеля.

- Вот черт, куда это мы попали? - испугался новой перемены Антон, суетливо шаря лучом фонаря в окружающей темноте.

- Это пещера, - ответила Алиса. Она водила фонарем спокойно, на лице ее появилось восторженное выражение. - Пещера Смеллен.

- Какая пещера?

- Смеллен. Не слышал о такой? Тогда давай присядем. У меня термос есть и бутерброды. Нам уже пора передохнуть и поесть. А я тебе про пещеру расскажу.

- Поесть? Ты что, вообще сейчас не боишься? Мы заперты в каком-то чертовом подземелье, а ты собралась пить чай и рассказывать истории.

- Ну, во первых, главное правило выживания - не психовать и всячески поддерживать свои силы. Еда и отдых для этого очень подходят. Во-вторых, я почти уверена, что нам удастся выбраться.

- Ты сразу знала, что мы в эту пещеру попадем?

Алиса замялась, но потом кивнула.

- Предполагала, во всяком случае. А теперь это нас шанс. Из пещеры должен быть выход, правда тоже замурованный. Но я предполагаю, что здесь мы сможем найти инструменты, которые помогут нам выбраться.

- Что- то ты больно много темнишь, - раздраженно буркнул Антон, но все же присел, вспомнив внезапно, что действительно проголодался.

Алиса деловито извлекла из рюкзака термос и контейнер.

- Ты про штурм Выборга войсками Ивана Третьего слышал? - спросила она, закончив с приготовлениями.

Антон помотала головой. Историей он точно не интересовался.

- Ты хоть в курсе, что Выборг — это шведский город? И что к русским он перешел только во времена Петра Великого?

- В курсе, - Антона задел пренебрежительный тон Алисы. Красивая внешность, богатый папа и нахальный характер гарантировали ему всегда восторженное отношение со стороны девочек. Никому из них не приходило в голову экзаменовать его на предмет общего развития.

- Слава богу, - ворчливо буркнула Алиса. - Но, дело в том, что завоевали русские город только в восемнадцатом веке, а заглядывались на него давно. И вот, во времена правления Ивана Третьего была предпринята очень серьезная попытка Выборг штурмовать. Войска держали осаду несколько месяцев прежде чем пошли в решительное наступление, к этому времени силы шведов были уже основательно подорваны. И уже стало казаться, что крепость вот-вот падет. Но что-то случилось, и русская армия отступила.

- Что случилось?

- А вот это до конца неясно. Существуют разные легенды на этот счет. Самая известная гласит о том, что комендант крепости Кнут Поссе был черным колдуном и взорвал в последней уцелевшей после осады башне крепости зелье из змей, жаб, ртути и соли. После взрыва в небе появился гигантский крест, который вызвал у русских солдат такую панику, что они в страхе отступили, а после совсем отошли восвояси.

- А на самом деле?

- На самом деле, скорее всего, комендант просто взорвал в башне порох. Шведские солдаты знали о взрыве и отошли. А среди русских были большие потери, возможно взрыв, действительно, сопровождался неким странным световым явлением. К тому же, у русских тоже кончалось продовольствие, а в Финляндии в это время началась эпидемия чумы. Короче, все сложилось один к одному.

- А при чем здесь пещера?

- Есть и другая легенда о причине внезапного отступления русских войск. В ней говориться, что рядом с городом была пещера Смеллен, издававшая невыносимый шум, вселявший в людей панику. В обычное время пещера закрывалась, чтобы обезопасить мирное население. Но во время осады Кнут Поссе повелел открыть пещеру, и враг ушел потому, что не смог стерпеть ее шум.

- История так себе, - заметил Антон. Теплый чай и еда немного улучшили его настроение.

- Весьма вероятно. Но у меня есть предположение, что пещера Смеллен под Выборгом действительно существовала, и что она на самом деле издавала странные звуки. Не такие чудовищные, как описано в легенде, но какая-то реальная подоплека у этой истории все же была. И я думаю, что мы находимся именно в этой пещере.

- Почему?

- Потому что именно такое место могло быть отмечено крестом на шведской карте.

- Так ты вела нас в пещеру, а не за сокровищами?

- Сам подумай, может ли быть лучшее место для сохранности клада, чем пещера, пользующаяся в народе дурной славой?

Антон задумался, а потом ухмыльнулся. Странна девочка была все же весьма сообразительной.

- Поэтому мы сейчас пойдем и тихонько все обследуем. И на предмет сокровищ, и на предмет выхода наружу.

Они разделились, не смотря на протесты мальчика.

- Так быстрее получиться. А по свету фонариков мы друг друга быстро найдем, если понадобится, - увещевала его Алиса.

Антон уныло побрел, освещая себе путь фонариком, и молясь о том, чтобы батарейки в нем оказались свежими. Короткий период душевного подъема, который он испытал после слов Алисы о возможных несметных сокровищах, хранящихся здесь, быстро пошел на спад. Одиночество, холод и темнота давили на психику с сокрушительной силой. Скоро мальчик уперся в стену пещеры и двинулся вдоль нее, так было менее страшно, да и логика в этом была. Первоначальное желание увидеть сундуки или нечто подобное ослабло, теперь Антон искал уже выход. В какой-то момент он вздрогнул: луч фонаря осветил кусок кирпичной кладки. У Антона загорелись глаза, он стал торопливо обследовать находку, но здесь его ждало разочарование. Кирпичная кладка была весьма качественной, большой проем, который наверняка и являлся выходом из пещеры, был на всем протяжении заполнен монолитной стеной, пробиться сквозь которую не было никакой надежды.

Мальчик какое-то время еще бестолково метался вдоль нее в надежде на чудо, но потом силы оставили его, он опустился на пол, едва сдерживая слезы. И тут из глубины пещеры послышался жуткий завывающий звук. Не похожий ни на что, слышимое прежде, он обрушился на сломленного подростка, казалось, что некое чудище, обитавшее в недрах пещеры, проснулось от их вторжения. Антон сжал голову руками, сдаваясь демоническому вою, сил сопротивляться у него уже не было. Сколько он так просидел, вспомнить потом Антон не мог, от ужаса и безнадежности время свернулось и текло по совсем другим законом, иными путями. Готовность к смерти была в нем так сильна, что он, вроде, как бы уже и умер. Но в какой-то момент, словно пелена разорвалась, отступило холодное марево, кто-то тронул Антона за плечо энергично и настойчиво.

Мальчик поднял лицо. Перед ним стояла Алиса - обычная, бодрая, довольная. И будничный вид девочки поразил Антона до глубины души, он стал возвращаться из мира своих кошмаров обратно к привычной реальности.

- Ты что, заснул? - услышал он издалека требовательный голос. - Ну у тебя и психика. То даже посидеть пять минут трусил, а тут отрубился с чистой совестью в таком холоде.

- Тут кислорода мало, вот спать и хочется, - ответил Антон почти на автомате.

- О, ты нашел выход? - Алиса только сейчас обратила внимание на стену из кирпича.

- Нашел, но радости в этом мало, он все равно непроходим. А что это воет? - страшный звук не прекращался, но стал, кажется, потише.

- Да, пожалуй ты прав, - девочка деловито обследовала стену. - Ну да, ничего, у меня есть еще один план. А воет гигантский провал в дне пещере.

- Что?

- Тут посреди пещеры огромная дыра, метра два в диаметре, не меньше. Жуткое место, похоже на вход в преисподнюю. Так оттуда звук и идет. Я чуть не свалилась туда, еле отшатнулась в последний момент.

- А почему такой вой?

Алиса пожала плечами.

- Пещеры часто издают странные звуки, об этом и шахтеры говоря, и спелеологи. Вроде, образуются микротрещины в породе, при этом возникают специфические вибрации или что-то в этом роде. И вообще, неизвестно как глубоко ведет эта дыра. Может быть, заканчивается метра через три, может быть, идет на нижний ярус пещеры, а может быть, и глубоко-глубоко под землю. А что там твориться, науке доподлинно неизвестно. Потому звуки могут оттуда идти самые странные. Хочешь посмотреть?

Антон не хотел. Но признаться в своем страхе он постыдился. Алиса ни на минуту не поддавалась мистическим иррациональным настроениям, объясняла все с точки зрения здравого смысла и научных открытий. Наткнись он на такое, непременно бы решил, что стоит у врат ада.

- Можно взглянуть, - хмуро бросил он. - Но самое главное сейчас — думать, как нам отсюда выбраться.

- Обратно пойдем, там прорвемся. А по дороге, как раз, к провалу заглянем.

Они пошли в темноту. Антон слегка отстал, боясь рухнуть в жуткий колодец, и не понимая, как Алиса в темноте ищет дорогу к нему.

- Смотри, - девочка вскоре остановилась и направила луч фонарика вперед и вниз.

Антон осторожно подошел ближе. Зрелище, открывшееся ему, было по настоящему жутким: громадный черный проем в полу, края которого не обрывались неровными зазубринами, как можно было ожидать, а уходили вниз аккуратно скругленные, пологие, будто отверстие было проткнуто гигантским раскаленным штырем. Но самым пугающим было то, что из провала доносились протяжные завывания, как будто хор грешников внизу мучили невидимые черти.

- Она громче сначала выла, - вспомнил Антон.

- А еще раньше, когда мы только пришли, вообще молчала. Неравномерный какой-то процесс там идет.

Словно в подтверждение слов девочки, странные звуки пошли на убыль и совсем стихли.

- Ну вот, - пожала плечами Алиса. - Сеанс прослушивания адских стонов закончен. Пора обратно идти.

Она уверенно повернула вбок от провала и зашагала в темноту. Антону ничего не оставалось, как последовать за ней. Чуть отойдя от края он пнул ногой какой-то предмет. Воспоминание о сокровищах, возможно хранящихся в пещере, тут же пришли ему на ум, мальчик опустил фонарик и стал шарить по полу. Сбитый им предмет нашелся сразу, им оказалась толстая свеча из черного воска. Антон поднял и оглядел находку. Свечка была использованной, но не до конца, массивной и, как ему показалось, достаточно новой.

- Смотри, - растеряно позвал он Алису. - Свечка. Тут были люди. И, мне кажется, не очень давно.

Девочка бросила короткий хмурый взгляд на свечку.

- Оставь, - сказала она недовольно. - Не надо задумываться откуда она тут взялась и как давно, а то черт знает что напридумываешь. Сейчас это неважно. Идем.

Антон побрел следом, уже слегка привыкнув слушаться свою спутницу. Они вернулись в коридор и через какое-то время дошли до завала.

- Ну-ка, посмотри что тут! - позвала Алиса жизнерадостным голосом.

Антон подошел и обомлел: в середине завала был заботливо расчищен аккуратный ровный проход, вполне достаточный, чтобы сквозь него пролез взрослый мужчина.

- Все-таки Кирилл одумался, - выдохнул он после короткой волны сильного неконтролируемого чувства, смеси ликования и паники. - Интересно, где он сейчас сам?

Они без труда переправились на другую сторону.

- Жалко, что мы с пустыми руками, - начал рассуждать Антон, мысли его теперь потекли уже в другом направлении. - Но Вейнемяйнен то от нас никуда ведь не денется. Сообщим о нем.

- Ты уверен, что никуда не денется? - голос Алисы звучал как-то странно, немного пугающе. Антон посмотрел в ту сторону, куда направлялся луч ее фонарика и ахнул: статуи на месте не было.

Он заметался по проходу, пытаясь отыскать Вейнемяйнена, но эпический финн пропал, будто его и не было.

- Этого не может быть, - бормотал мальчик. - Не мог же Кирилл унести и статую, это физически просто не возможно.

- Он точно не унес, - проговорила Алиса еще более замогильным голосом, чем только что. Она стояла, вглядываясь в какую-то бесформенную кучу у своих ног. Антон сразу не понял, что это было, а когда сделав несколько шагов, наконец рассмотрел, не выдержал и истерично заорал во весь голос.

На полу прохода лежал Кирилл с пробитым черепом. Рядом с ним уже натекла лужа крови. А чуть в стороне стоял уже знакомый им сундук.

- Господи, кто тут? - бормотал мальчик. - Надо скорее бежать, нас наверняка тоже убьют.

- Тот кто убил его, забрал статую. Видишь, даже сокровище его не интересовало. Потому ему не до нас. У тебя в рюкзаке много места? Если не очень, придется выкинуть часть вещей.

- Зачем? - ошарашенно спросил Антон.

- Ну, не в сундуке же нам клад тащить. Раскидаем по рюкзакам, авось влезет.

- Я не…

- Не дури. Ты столько пережил, а под конец еще и на труп наткнулся. Глупо будет не получить за это небольшое вознаграждение, - Алиса уже откинула крышку сундука и начала торопливо перекидывать его содержимое в свой рюкзак.

- Ну у тебя и нервы, - сказал Антон не то с осуждением, не то с завистью. Потом покосился на мертвого Кирилла, поежился и стал доставать из рюкзака запасной свитер.

Глава 12

Анна Ивановна сидела в кабинете за столом. Она слегка сползла в кресле, отчего двойной подбородок несимпатично лег на грудь, а полный живот выпятился вперед, женщина мирно сложило на нем руки. Несмотря на расслабленную позу, выражение лица у Анны Ивановны было напряженное, застывший взгляд был хмурым, видно было, что она о чем-то сосредоточенно думает. Анна Ивановна размышляла, какие еще мероприятия по поводу приезда гостя будет уместно провести, но ничего путного надумать не могла. Первое общение с дюссельдорфцем не помогло ей составить его портрет. Гость выглядел общительным и склонным к внешним эффектам, это говорило за то, что мероприятия надо продолжать, обставляя их с должной респектабельностью и пышностью. Но, если верить Роману, Пройс утаивал свои настоящие планы, потому и его общительность на самом деле вполне могла быть только маской, и немцу больше всего хотелось быть оставленным в покое. Да и самой Анне Ивановне, если честно, с гостем общаться совсем не хотелось. Особое замешательство вызывал у пожилой дамы вопрос о том, стоит ли проводить сейчас черную мессу.

У них в городе был устоявшийся порядок ее проведения, все его знали, считали само собой разумеющимся, относились к процессу серьезно, и Анна Ивановна, в доме которой мероприятия проводились, чувствовала себя авторитетной и важной персоной на них. Как протекал процесс в Дюссельдорфе, она не представляла, потому испытывала неуверенность, не желала нарваться на скептическое отношение со стороны немца. И в то же время, ей хотелось продемонстрировать пышность и стильность, с которой ей удалось обставить действо.

Анна Ивановна вздохнула и пошевелилась. Да гори оно все ярким пламенем! Ей хотелось забыть о проклятущем немце и никогда не возвращаться к этому вопросу. И тогда можно было бы спокойно заняться...чем?

В том-то и было дело, что в жизни Анны Ивановны кроме организационных вопросов практически ничего уже не осталось. Она сплотила вокруг себя местных сатанистов и существовала в эпицентре этого мирка, проводя регулярные совместные мероприятия, принимая гостей, обеспечивая дорогостоящий реквизит для церемоний. Механизм их организации работала хорошо и слажено. Между отдельными членами частенько вспыхивала взаимная неприязнь (а что вы хотели от сатанистов!), но внешне все протекало гладко и цивилизованно.

У Анны Ивановны был особый круг приближенных, тех, в ком она подозревала наличие хоть каких-то истинных магических познаний и способностей (хотя, весьма вероятно, что она могла и ошибаться). Но не оставляла она своим вниманием и всех прочих, тратя на наблюдение, сплетни, да и просто откровенную слежку за собратьями неоправданно много времени. Можно было подумать, что она стояла во главе могущественного ордена, в котором постоянно что-то происходило и кипела борьба за власть. Но остановиться Анна Ивановна уже не могла.

Она вздохнула и с тоской оглядела красивые антикварные шкафы, в которых хранились книги по магии, в большинстве своем старинные и даже, возможно, подлинные. Как часто в разговоре она с печалью замечала, что бесконечные хлопоты на благо церкви отнимают столько времени, что возможности изучать магические тексты у нее остается мало. Но правда была в том, что она не читала вовсе. Красивые фолианты лежали мертвым грузом, украшая интерьер. Все, что Анна Ивановна знала и умела, касалось в основном обрядовой стороны, и было узнано ею достаточно давно, еще тогда, когда она жаждала живого знания. Но потом пришли первые успехи, а с ними первая власть и первое богатство. И вот, спустя много лет, она имеет и деньги и свой кусочек власти, но уже без успехов и без жажды знания.

От размышлений пожилую женщину отвлек звонок в дверь. Она ждала визитера и пошла открывать быстро и решительно. В прихожую проскользнул Павел Михайлович. Анна Ивановна всегда поражалась этой его манере не ходить, а шнярять, которая объяснялась не робостью, а какой-то особой юркостью. Юркость эту Анна Ивановна употребила себе на пользу.

Павел Михайлович был ее ушами и глазами, умелым шпионом, неутомимым сплетником. Они уже давно не смущались друг друга, и доклады Павла Михайловича о том, что ему удалось выведать, стали регулярным привычным делом.

Сегодня Анна Ивановна ждала от него скорее не новой информации о немце, на это она не особо рассчитывала, а рассказа о том, какие настроения бродят среди местных в связи с его приездом.

- Кажется, все уже знают о визите Пройса, - начал без обиняков гость. Он сидел на краешке кресла, манерно сдвинув колени. Павел Михайлович был невысокого роста и сухощав. Одет очень аккуратно в костюм интересного покроя, но при том какого-то невыразимо гадкого цвета. Мышиное личико украшали дорогие круглые очки в металлической оправе и тоненькие усы, которые от чрезмерной мимической подвижности верхней губы все время подрагивали, что только усиливало сходство с грызуном.

- Что поделать, - пожала плечами Анна Ивановна, - я особо это не афишировала, рассказала всего нескольким людям. Но у нас и этого достаточно. Так что, и скрывать я особо не пыталась, все равно бесполезно. Да и причин для скрытности вроде нет никаких.

- Многие ждут, что в ближайшее время будет черная месса в честь приезжего, - продолжал Павел Михайлович.

- Я думала об этом. Но не знаю, уместно ли.

- Интерес к немцу, в основном праздный, никаких вопросов, зачем он приехал, большинство себе не задает. Для них он просто что-то новенькое способ развлечься. Но те, кого причина его приезда все же интересует, делятся на три группы.

- Интересно, какие?

- Первые считают, что Пройс подумывает о переезде в Выборг, и приехал осмотреться.

- И как же они мотивируют переезд из комфортного и благополучного Дюссельдорфа в наши богом забытые места?

- Вот в том то и есть основная интрига для первой группы. Они не приводят никаких конкретных причин, но туманно намекают, что причины есть и они мистического характера. Вторая группа считает, что немец приехал вроде как с инспекцией. Здравого объяснения, с какой стати дюссельдорфская церковь инспектирует нас, да и вообще по какому праву, у них, конечно, тоже нет. Но это, видимо, наследие советской эпохи, до костей въевшийся страх нелепого контроля.

- Какая же третья?

- Третьи считают, что Пройс — это сам Дьявол, который снизошел во плоти в нашу церковь, из особой благосклонности, надо полагать.

До того Анна Ивановна слушал достаточно рассеянно, но серьезно и хмуро. Теперь же она встрепенулась и пришла в веселое расположение духа.

- И кто же так думает?

Павел Михайлович назвал несколько имен.

- Каковы сатанисты, таков и Сатана, - Анна Ивановна пыталась представится сокрушенной, но видно было, что она едва сдерживается, чтобы не рассмеяться.

- Еще все теперь очень стали травить Влада. Анекдот о чудовищах Лавкрафта разошелся молниеносно. Парень и так то был какой-то дерганный, а сейчас вообще всего бояться стал.

- Надо бы вмешаться, - проговорила Анна Ивановна, впрочем, без особого энтузиазма. - Итак у нас молодых членов совсем нет, а тут и последнего уморим.

Павел Михайлович ничего ей не ответил. Он вообще ничего никогда не комментировал, предоставляя это самой хозяйке. Его же функция была совсем другой, он был не советчик, а информатор.

- Эльдар попал в больницу. Говорит, что с панкреатитом, но все подозревают, что у него рак поджелудочной.

- Следи за ситуацией. Если понадобится материальная помощь, скажи.

- Есть еще информация, не знаю, заинтересует ли вас, но дом где живет алхимик сносят. Буквально в ближайшие дни. А он, кажется, не в курсе.

- Неплохо бы его предупредить, - равнодушно кивнула головой Анна Ивановна. - Но с ним общается только Роман, порошу передать, когда увижу. Или ты передай.

- Да, что касается Романа…, - Павел Михайлович сделал многозначительную паузу.

- Что с Романом? - устало переспросила Анна Ивановна. Павел Михайлович любил выделять с дурацким театральным пафосом те места, которые он в своих донесениях считал важными. На самом деле важными отмечаемые им места, как правило, не были. Но участие в его игре было той платой, которую пожилой даме приходилось платить за услуги верного осведомителя.

- Романа вызывали в полицию в связи с расследованием убийства.

- Как свидетеля, надеюсь?

- Нет, как консультанта.

Анна Ивановна удивленно взглянула на Павла Михайловича, а потом расхохоталась.

- Ну, главное, чтобы ни как подозреваемого.

Павел Михайлович обиженно пожал плечами.

- Как скажете, но только по поводу чего он их консультировал? Он ведь, кажется, историк. И откуда у него вообще знакомства в полиции? Он еще потом в кафе даже сидел с женщиной следователем.

- С женщиной следователем говоришь? - усмехнулась Анна Ивановна. - Женщина то красивая?

- Очень красивая.

- Ну, так вот откуда и знакомство.

Несмотря на веселый настрой хозяйки, Павел Михайлович не сдавался и сидел с серьезным видом.

- Мне удалось узнать, что в городе происходят серийные убийства, которые выглядят как ритуальные. В этом нет ничего хорошего, потому как могут и на нас подумать.

Анна Ивановна нахмурилась, но тут же расслабилась.

- Не думаю, что мы известны в городе. К тому же, если Роман в курсе того, что там происходит, он может отвести подозрение в другую сторону.

- А если они его позвали именно потому, что нас уже подозревают? Я такой сериал смотрел: там инспектор все время советуется с главным подозреваемым, будто не думает на него, а просто интересуется его мнением. И, в итоге, виновный начинает так нервничать, что выдает себя.

- Едва ли работу реальной полиции разумно представлять по сериалам. К тому же, если мы не виноваты, Роман нервничать не будет и выдать себя не сможет.

- Но кто-то же совершает эти убийства!

- Ты что, думаешь на кого-то из наших?

- Нет, на наших не думаю. Но вот странный приезд Пройса в данном контексте выглядит действительно подозрительным.

Анна Ивановна опять задумалась. Все-таки от приезжего сатаниста было чрезмерно много волнений.

- Ладно, - ворчливо сказала она, - узнаю у Романа, каковы подробности дела. Там видно будет. А теперь, если это все, погадай мне.

Павел Михайлович слыл в их среде за большого специалиста по картам таро. Анна Ивановна любила, когда он ей гадал. Это успокаивало ее и производило действие сходное с приятной спа-процедурой. О точности его прогнозов женщина не сильно задумывалась. Она достала из ящика стола колоду и протянула гостю.

Павел Михайлович зажег свечи, посидел сосредоточившись, бормоча одними губами какие-то заклинания, потом долго мешал карты. Наконец сделал расклад и начал переворачивать их по одной.

- Первая карта показывает то, что привело к ситуации, в которой вы сейчас находитесь, - привычно повел рассказ Павел Михайлович. - Смотрите, здесь Дьявол. Это означает, что сильные страсти, связанные с мирским делами лежат в ее основе. Но, зная ваши личные отношения с Дьяволом, можно предположить и то, что в данный момент все события в вашей жизни происходят по воле Владыки. Это мы узнаем из дальнейшего расклада. Следующая карта символизирует суть настоящей ситуации, ее основную проблему или потенциал.

Он перевернул карту и замер. На ней снова был изображен Дьявол. Павел Михайлович растеряно взглянул на хозяйку.

- Наверно смешались две колоды, - смущенно забормотала та.

- Все, что происходит в процессе гадания, является его неотъемлемой частью, даже ошибки, - важно поведал гадатель. - Значит этой карте суждено было выпасть дважды, и это знак. Настоящее положение дел и суть ситуации настолько точно совпадают с ее причиной, что по другому точный прогноз дать не получилось бы. Потому стоит продолжить и посмотреть, что же нас ждет в ближайшей перспективе.

Павел Михайлович уже потянулся к третей карте, но хозяйка ловким стремительным движением смела расклад со стола, опередив его.

- Не люблю небрежности. Если в картах произошла путаница, не стоит продолжать.

- Как скажете, - протянул Павел Михайлович опять обиженно.

- Вот переберу колоду, тогда погадаем, - заверила его Анна Ивановна. Голос у нее был бодрый и уверенный, но когда она возвращала карты в ящик стола, руки ее дрожали. Анна Ивановна была на сто процентов уверена, что здесь лежала только одна колода.

Глава 13

В холл отеля «Виктория» ближе к вечеру зашел пожилой плотный мужчина с окладистой седою бородой. Девушка на ресепшене привычно приветливо улыбнулась ему. Но в этой улыбке была не только простая профессиональная вежливость. Мужчина выглядел слегка забавно, чем скрасил ее скучный рабочий день. Одет незнакомец был в дорогой (на это уж глаз у портье наметан), но страшно, до эпатажности старомодный клетчатый костюм. В сочетании с ухоженной белоснежной бородой и добродушным, но внушительным лицом это создавало странную картину. Вошедший казался похожим то на Деда Мороза, то на Карла Маркса, а когда он с озабоченным видом вынул из жилетного кармана часы на цепочке, девушка безоговорочно отдала свое сердце новому постояльцу.

- Добрый день, - заговорил мужчина с сильным финским акцентом. - На мое имя должен был быть забронирован номер на сегодня.

- Добрый день, - развеселившаяся администратор старалась быть как можно более радушной, - Сейчас я посмотрю. Как ваше имя?

- Випунен.

- Что, тот самый? - непрофессионально хихикнула начитанная девушка.

Но финну интерес иностранки к его национальному эпосу пришелся по вкусу.

- Нет, иначе бы вам пришлось наблюдать только мою голову. Но вы можете видеть и все остальное, потому нет, я не он, - но потом нагнулся ниже и доверительно добавил. - Но близкий родственник.

Девушка прыснула.

- Номер на ваше имя не забронирован, - произнесла она чуть позже удивленно.- Сейчас у нас достаточно свободных мест. Поэтому, не волнуйтесь, мы вас все равно заселим.

Но Випунен все же выглядел встревоженным.

- Номер должен был забронировать мой друг, который приехал раньше. Может быть, я ошибся, и он остановился не в этом отеле. Господин Курт Пройс у вас проживает?

- Да, да, у нас.

- Ну тогда все в порядке. Я готов поселиться у вас тоже.

***

На следующее утро Роман зашел в «Викторию» за Пройсом. Попросила его об этом Анна Ивановна, которую немец замучил расспросами об их городском алхимике. Пожилая дама дивилась, откуда гость вообще узнал о необщительном Северине, который отродясь не пользовался интернетом. Но Курт ссылался на какого-то своего финского друга, который сильно интересуется алхимией, и от которого он узнал, что в Выборге живет человек, достигший больших успехов на пути создания философского камня. А теперь друг этот приехал сам, и немец настаивал на откладываемом под разными предлогами визите. Анна Ивановна знала, что Роман единственный, кто сохранил с алхимиком подобие дружеских отношений, и просила сопроводить Пройса с его чересчур осведомленным товарищем в заброшенное обиталище Северина.

- Это мой хороший друг Валто Випунен, - церемонно представил Пройс смешного бородатого финна. Тот поклонился с важным видом, но глаза его были полны ехидства, а в бороде пряталась усмешка.

- Должен вас предупредить, что дом Северина будет выглядеть немного неожиданно, - сразу решил подготовить гостей к предстоящему им шоку Роман.

- О, нас предупредили, что господин алхимик очень увлеченный и очень аскетичный человек, - заверил его Валто. А потом вздохнул и глаза его вновь зажглись лукавством. - Мы и не такое в жизни с Куртом повидали, уж поверьте мне.

Дорогой Роман аккуратно попытался расспросить Пройса, как продвигается его расследование по поводу барона Николаи. Но немец никаких подробностей рассказывать не хотел, только твердил с довольной улыбкой, что «все складывается как нельзя лучше».

При приближении к заброшенным домам на лице Пройса проступили растерянность и брезгливость, и Роман удивил сам себя, почувствовав по этому поводу некоторое злорадство. Он взглянул на Випунена, но тот вертел головой вокруг с веселым интересом.

- Северин не пользуется телефоном, и я не смог предупредить его о нашем визите. Боюсь, неожиданное вторжение незнакомых людей может его смутить. Прошу подождать несколько минут, пока я подготовлю его морально к приходу гостей.

К удивлению Романа Северин не стал протестовать против вторжения незнакомцев, ему даже показалось, что алхимик польщен проявленным ими интересом. Он засуетился, пытаясь создать в комнате подобие порядка, но, поскольку это было абсолютно нереальное намерение, быстро махнул рукой. Спускаясь по лестнице, Роман услышал, что Пройс и Випунен что-то горячо обсуждают. В вопросах подслушивания он никогда не отличался особой щепетильностью, потому замедлил шаг и постарался двигаться тише.

- Я хотел выяснить, не у него ли находится карта, которую составил Айно, но теперь совершенно ясно, что не у него. Наш единственный шанс в том, что карта могла быть у него раньше, и он назовет нам человека, которому отдал ее.

- Но нет никаких гарантий, что карта вообще у него была.

- Конечно нет. Говорят, у него большая часть архива Айно, но это еще ничего не гарантирует, - Пройс вздохнул. - Как же все-таки зря ты отправился ко мне сразу, не попытавшись найти вызвавшего тебя человека. Теперь все было бы куда проще.

- Извини. Мы давно не виделись.

- Да, я понимаю. Зато выглядишь ты теперь сногсшибательно.

Сцена, которую застал Роман при выходе, была вполне умиротворенной: Пройс и Випунен стояли рядом и смотрели друг на друга с неподдельной теплотой, как смотрят только действительно старые друзья, которым вместе пришлось испытать немало. Но у Романа на душе было тревожно. Хотя он и так понимал, что Пройс не совсем то, за что пытается себя выдавать, но услышав подтверждение своим мыслям из уст самого немца, все равно почувствовал испуг, как-будто до последнего момента надеялся, что Курт все же может оказаться просто глуповатым и безобидным оригиналом.

На лестнице Роман заметил, как Пройс подобрался, каким азартом зажглись его глаза.

- А вы тоже интересуетесь алхимией или идете за компанию с господином Випуненом? - когда Роман взглянул на Пройса прямо, он увидел только элегантного глупца, который подчеркнуто аккуратно и брезгливо переступал по грязным ступеням.

- О нет, в алхимии я совсем не разбираюсь. Хотя, послушаю о чем сегодня пойдет разговор с удовольствием. Как любопытный дилетант, - Курт улыбнулся вежливо и равнодушно, а Романа еще раз обдало ледяной волной страха. Немец был действительно хорошим актером.

Северин, когда они вошли, сосредоточенно наблюдал за кипением жидкостей в своем сложном агрегате. Финн усмехнулся в бороду, видимо понял, что наблюдения происходящее в ретортах не требует вовсе, Северин просто захотел покрасоваться. С удивлением Роман обнаружил, что в нем поднимается обида за друга. Хотя он и сам, при вполне теплом и доброжелательном отношении к алхимику, никогда не воспринимал его труды серьезно. Слишком невротичным, нелепым и болезненным был нелюдимый долговязый мужчина неопределенного возраста, много лет запетый в четырех стенах, слишком долго возившийся со своим проектом, чтобы хоть кто-то продолжал верить в его успех.

- Здравствуйте, господин Северин! - Випунен первым ринулся навстречу хозяину, на его забавном добродушном лице сияла весьма искренняя улыбка. - Простите, что вторгаемся к вам без приглашения, но наслышаны о вашей работе и очень сильно хотели познакомится.

Северин оторвался от своего бессмысленного труда и смущенно обернулся к гостям. Роман прочел на его лице приметы начинающейся паники, видимо, алхимик все-таки через чур отвык от общения с новыми людьми.

- Випунен, - финн не дал панике разразится, почти насильно схватил руку Северина, стал ее трясти, с сумбурными и комичными заверениями в своем уважении и восхищении. Было в нем что-то, что успокоило и ободрило алхимика.

- Да что вы, я еще не достиг никаких успехов, - смущенно забормотал тот. - Мне хотелось бы, но это все так долго и сложно, и я не уверен…

- Могу поспорить, что уверены, - Випунен выглядел нежным и заботливым, как родная мать, приобнял Сереверина за плечи, усадил так, как будто он был совсем не гостем, а радушным хозяином. - Так долго и упорно выполнять настолько сложную и кропотливую работу может только человек, убежденный в своей правоте и верящий в себя.

Северин смотрел на гостя, как завороженный, кажется, сам начиная верить в то, что тот ему говорит.

- Ну а теперь расскажите нам, пожалуйста, немного о ваших экспериментах. Где вы учились, на какие труды опирались в своей работе. Естественно, только то, что не является тайной.

Северин набрал воздуха для рассказа, видно было, что он очень сильно напрягся. Но, в то же время, глаза алхимика лихорадочно поблескивали, ему хотелось рассказать. Роман и Пройс тоже сели, куда нашли.

- Вы..вы понимаете, что в нашем деле самое главное найти правильный источник, - сбиваясь заговорил Северин. - И я нашел...нашел такой источник.

Эта короткая тирада основательно подорвала его силы, и он на какое-то время замолк. Випунен и Пройс с вежливым интересом ждали, что он скажет дальше. А Роман поразился, насколько быстро разговор вышел на нужную гостям тему. Значит, у Северина действительно были какие-то важные документы, во всяком случае, важны они были для Пройса. Или не все они, а лишь один документ, карта какого-то Айно, показывающая неизвестно что.

- Еще в молодости я вышел на след наследия самого Кнута Поссе, случайно так получилось, просто повезло, - Северин нервно облизал губы тонкие и сухие. - И там кроме всего прочего было подробное руководство по изготовлению философского камня.

Випунен издал удивленный возглас, Пройс жадно подался вперед. Да и сам Роман сидел, как громом пораженный. Неужели это правда? Неужели все это время Северин, служивший для местных оккультистов предметом постоянных насмешек, хранил у себя драгоценное наследие легендарного коменданта Выборгской крепости?

- Кнут Поссе весьма известная фигура, то что он был колдуном и алхимиком, ни у кого не вызывает сомнений, - произнес финн после недолгого молчания, когда пораженные гости переваривали услышанное. - И документы, составленные его рукой — весьма ценная находка. Не буду подвергать сомнению их подлинность, вероятно, у вас была возможность проверить ее. Но откуда они достались вам? Хотя, с другой стороны, где им найтись, если не здесь, в Выборге.

- Тут вы ошибаетесь. Бумаги находились в архиве некого Айно Каллио, уехавшего из Выборга после поражения Финляндии в войне. Он вскоре погиб, какая-то темная история, его вроде бы убили, а преступление так и не было раскрыто. Ни жены, ни детей у него не было, все имущество перешло к дальней родственнице. Та интереса Айно к оккультному не разделяла, но поняла, что бумаги старинные и выбрасывать не стала, думая, что, возможно, когда-то наткнется на того, кто разбирается в подобном и рукописи пригодятся. А я ...я двадцать лет назад был близко знаком с ее внучкой.

Опять повисла пауза. Роман пытался представить юного Северина, другого -активного и подъемного, крутящего роман с финской девушкой, но у него никак не получалось.

- Информация о бумагах всплыла случайно, когда я гостил у нее в Савонлине. Я притворился, что интересуюсь историей, а бабушка, видя как зажглись мои глаза, порадовалась, что пылившийся столько лет архив дождался таки своего часа и отдала мне его не раздумывая. С тех пор жизнь моя поменялась.

- А вы знаете, кто был этот Айно Каллио, и как к нему попали бумаги Поссе? - спросил Випунен.

- Насколько я понял, после Кнута Поссе в Выборге осталась группа его учеников. Знание передавалось из поколение в поколение много веков, но после войны последних учеников разбросало, и где они сейчас никто не знает. Каллио был одним из них.

- Но если рецепт приготовления философского камня верный, то почему никто из учеников Поссе не живет до сих пор? - вступил в разговор молчавший до этого Пройс.

Северин вздрогнул и посмотрел на немца слегка ошалело, как будто только что понял, что кроме Випунена здесь есть кто-то еще.

- Ну, неизвестно, кто из них пытался повторить рецепт, - пожал он плечами. - Процесс трудоемкий и требует много времени. Даже если кто-то и начал, то не факт, что довел до конца. А если и довел, то откуда вы знаете, что они не живут вечно? Каллио умер насильственной смертью, а об остальных учениках ничего неизвестно.

- Ну а сам Поссе? - не унимался Курт. - Он-то должен точно был довести дело до конца, раз оставил после себя инструкции. Тем не менее, известно, что он умер и похоронен в Турку.

- Так говорят. Но ходят слухи, что это лишь мистификация. Поссе ведь похоронили вместе с его другом епископом Магнусом Николаем. Они умерли в один год, как утрверждали хроники «не расстались даже в смерти», и лежат в одном склепе. А что, если в склепе похоронен только епископ?

- Может быть и так, - осторожно согласился Випунен и многозначительно покосился на друга. Пройс хмуро поглядел на финна и кивнул, тот решительно повернулся к алхимику.

- А кроме бумаг Поссе было ли что-то еще в этом архиве? - как бы невзначай спросил он.

- Да, другие бумаги были, - рассеянно ответил Северин. - Но я не нашел там ничего интересного. Собственно говоря, не особо и искал. Просмотрел на предмет, нет ли там еще каких-нибудь алхимических рецептов, но ничего не нашел. А более подробно разбираться не стал.

- Это очень жаль. Ведь там могло быть что-то важное, но не относящееся к области алхимии.

- Да. Это очень может быть. Но не переживайте, бумаги я отдал в хорошие руки, тому человеку, который найдет, куда их применить.

В комнате повисла напряженная тишина. Випунен и Пройс жадно ждали, продолжит ли Северин говорить сам, или имя неизвестного обладателя архива Айно Каллио придется выпытывать. Роман же разрывался между судорожными мыслями о том, как не дать Северину выдать непрошеным гостям, где находится таинственная карта, и судорожным же желанием узнать, с кем оказался так дружен замкнутый алхимик, чтобы отдать ему драгоценные документы.

Северин стал говорить сам.

- Это по настоящему удивительная история, господа. В нашем городе есть призрак. Призрак женщины, очень красивой и жившей очень давно. Она навещала меня здесь, ко мне ведь ходит мало гостей, и мы сдружились. Но самое удивительное, что женщина эта оказалась не только красива, но и необыкновенно умна. Я делился с ней некоторыми подробностями моего труда и некоторыми затруднениями, возникшими при толковании текстов. В алхимических трактатах ведь настолько многое изложено иносказательным языком, что часто можно запутаться. Но она проявила удивительную ясность мысли и помогла мне растолковать все спорные места. В конечном итоге, мой труд — это, до какой-то степени, наше коллективное дело. И кроме этого, она проявила большой интерес к другим бумагам архива.

- Так вы что, отдали бумаги призраку? - с усмешкой спросил Випунен.

Северин только тут сообразил, что теперь гостей придется посвящать в обретение Кайсой нового тела, и растерянно посмотрел на Романа.

- А что вас в этом удивляет, господа? - спросил тот с веселой любезностью.

- Ну хотя бы то, что призрак не может их унести, - ответил Пройс слегка резко, выдавая свое волнение.

- Ах, да, - деланно рассмеялся Роман. - Я забыл упомянуть, что наша Кайса является своего рода местной знаменитостью, и у нее достает друзей таких, как Северин, то есть вполне живых и способной помочь ей в некоторых житейских затруднениях. Я вот, например, часто музицировал для нее. Кого она попросила забрать документы, Северин?

- Н..не знаю, - заикаясь выдохнул алхимик. - Я его раньше не видел.

- Ну хоть как он выглядел? - Роман пристально смотрел на друга, надеясь, что тому хватит изобретательности соврать правдоподобно.

И Северин не растерялся. Видимо, привязанность к Кайсе оказалась сильнее социальной неопытности.

- Черт, Роман, ты же знаешь, как я мало обращаю внимания на чужих людей. Какой-то парень, молодой. Больше я не запомнил, уже и время прошло достаточно. Кстати, и саму Кайсу я уже не один месяц не видел.

- Удивительно, но я тоже. Может быть, они с помощником нашли таки в бумагах Каллио что-то стоящее.

- Хотелось бы верить, - вздохнул Северин. - С другой стороны, будет жаль, если она пропадет навсегда. Что ни говори, но наш город она украшала.

У Пройса был откровенно кислый вид. Даже жизнерадостный Випунен выглядел расстроенным.

- Вы знаете, - произнес финн, слегка справившись с разочарованием, - у меня есть материальные возможности поддержать ваше исследование. Правда, для этого придется переехать в Финляндию, и все оборудование ваше перевезти тоже. Но я обещаю хорошую материальную и информационную поддержку вашей работе, не говоря уже о более достойных условиях жизни для вас самого.

Северин растерянно уставился на него, не в силах что-то ответить.

- Я не тороплю вас с решением, - продолжал Випунен. - Но и затягивать тоже не стоит. Я останусь здесь еще какое-то время, а потом вернусь домой. Поэтому определиться надо в ограниченные сроки. Подумайте не спеша, это хороший шанс.

Роман увидел, как глаза Северина зажглись, ему хотелось согласиться. Интересно, зачем финн сделал это предложение? Правда интересуется работой алхимика, или это еще одна уловка.

Роман покинул квартиру Северина вместе с гостями. Стоило, быть может, задержаться и расспросить того о том, как и когда он передал бумаги Кайсе. Но едва ли это было так важно сейчас. Куда важнее было связаться с самой Кайсой и предупредить ее об опасности. А заодно и выяснить все о карте, за которой охотился Пройс. Но телефон девочки не отвечал.

Глава 14

Роман звонил несколько раз с небольшими перерывами. Стоило сделать перерыв побольше, но он нервничал и повторял совершенно бессмысленные действия раз за разом. В голове у него царила сумятица. Наконец, дойдя быстрым шагом до набережной, он замедлился (возможно таково действие набережных на человека) и решил обдумать все не торопясь. И только тогда ему пришла мысль, что можно позвонить Елизавете и справиться о Кайсе у нее.

Голос, ответивший ему, был веселый и игривый, женщина растянула краткое «Да, слушаю» с такой томной вальяжностью, что оно приобрело совсем другой смысл.

- Добрый день, Елизавета Петровна, - Роман говорил взволнованно, - я хотел выяснить, где сейчас может быть Кайса. Ее телефон не отвечает, а мне кажется, что она попала в переплет. И я не до конца понимаю, насколько все плохо.

Елизавету его слова ни чуть не встревожили.

- Кайса сейчас в школе, где же ей еще быть в такое время? Думаю, их заставляют отключать телефоны на уроках. Так что ничего страшного пока, я думаю, не случилось. Не знаю во сколько точно она сегодня освободиться, но искать ее раньше трех явно не имеет смысла. Или все так плохо, что ее надо забрать с занятий?

- Не думаю.

- Тогда пока расслабьтесь. А чтобы отвлечься, присоединяйтесь ко мне. Я сейчас еду допросить свидетеля по нашему делу. А я по дороге расскажу, что нам удалось узнать.

- Вы не хотите знать, что произошло с Кайсой?

- Она не ребенок. Я спрошу у нее самой, и она расскажет, если захочет.

В словах Елизаветы звучало скорее не безразличие, а уважение и доверие к невольной падчерице-компаньонке. И Роман еще раз подивился, насколько хорошо сошлись эти женщины в столь нестандартной ситуации.

***

- Мы идем встретится с отцом Саввой. Он был дружен с нашим покойным и весьма заинтересовался его безвременной кончиной.

- Так вы выяснили личность вашего загнанного грешника?

- Да, как я и предполагала, это оказалось несложно. Пропал вчера, родители сразу всполошились. Ситуация точно такая же, как и в прошлом случае, как под копирку. А опознать труп с услужливо сохраненным лицом проблем не составляет. На этот раз в отделении у родителей даже заявление сразу приняли, памятуя, что у нас бродит маньяк.

- Ну, и кто же сей близкий друг почтенной духовной персоны?

- Иронизируете над служителями Господа? Вот оно, тлетворное влияние вашего богомерзкого культа.

- Ничуть. Но я бы, на вашем месте, сейчас взглянул на себя в зеркало. Вы просто светитесь довольством.

- Ну это вовсе не потому, что я рада вашим кощунственным словам. А оттого, что радуюсь, как ловко вывела вас на чистую воду.

- Боюсь, что это не я иронизирую над христианством, а вы над сатанизмом.

- Ну уж нет! Дьявол, если говорить честно, слишком легкая мишень для насмешек. Во всяком случае, для человека нашего времени. Так вот. Убили Виталия Кречетова, молодого человека всего двадцати двух лет. Работал он столяром, не был женат, жил с родителями, которые так кстати и хватились не склонного к загулам сына. Вел активную религиозную жизнь, я бы сказала, что был достаточно радикальным православным. В социальных сетях высказывал идеи националистического толка, но ни в каких организациях, насколько нам известно, не состоял. Друзья какие-то были, с ними тоже потом встретимся. Про девушку ничего не известно, скорее всего, ни с кем и не встречался. Что это у вас вдруг сделался такой ехидный вид?

- Вы сейчас набросали очерченный портрет дурня, юного, но уже весьма состоявшегося. Совсем не исключено, что он, как и Юлиана, натворили бед из-за своей дурости. Так что, ситуация даже становится интересной.

- Это я, как следователь по особо тяжким, могу иметь такие мысли, да и то не особо их афишируя. А вам, как добропорядочному обывателю, стоит испытывать ужас и отвращение.

- Нет ничего более не добропорядочного, чем добропорядочный обыватель.

- Как скажете. Кстати, мы ведь идем в церковь. Для вас это нормально? Или вы сразу задымите и покроетесь волдырями?

- Нет, - мягко улыбнулся Роман. - Не все так критично. Чтобы я покрылся волдырями, на меня непосредственно должна попасть святая вода.

- Так и знала, что вы просто позер, притворяющийся поклонником Сатаны ради эстетического эффекта.

Священник встретил их во дворе, то ли не хотел осквернять святое место упоминанием об убийстве, то ли просто любил свежий воздух и ясную октябрьскую погоду. На Романа он произвел приятное впечатление: спокойный, вежливый, без пафоса и попыток изобразить архаику и народность. Отца Савву даже можно было бы назвать интеллигентным, но информация о его дружбе с националистически настроенным юношей где-то на периферии сознания противилась такому обороту речи.

Елизавета представилась. Романа она отрекомендовала, как консультанта полиции, историка и специалиста по оккультным ритуалам.

- Вы хорошо знали Виталия? - начала разговор Елизавета.

Отец Савва набрал воздуха, собираясь с мыслями. Осторожный и выдержанный человек, не набросился сразу на них с вопросами и нелепыми догадками, хотя свое мнение о случившемся имеет, и скорее всего, оно достаточно нелепо.

- Достаточно хорошо, я думаю, - ответил наконец священник. - Он был нашим постоянным прихожанином, а кроме этого, старался ограничивать свой круг общения только православными людьми. Друзей имел немного, и только из нашего прихода. Работал тоже в маленькой мастерской, куда его взяли свои по знакомству. Потому не просто заходил в церковь, а стремился к постоянному и близкому контакту со всеми здесь. Ну и сто мной, в том числе.

- А вы считали это правильным? Я имею в виду такую специфическую изоляцию?

- Мы не призываем к такому. Но если человек сам так хочет, то и не отговариваем. Это ведь не то, чтобы изоляция. У среднестатистического человека круг общения тоже, как правило, не велик. Сотрудники, семья, немного друзей. Так что, тут ничего из рук вон выходящего нет.

- И как бы вы его охарактеризовали?

- Он достаточно прямолинейный был молодой человек. Это уже по вышесказанному можно заключить. Всегда немного все упростить пытался, без полутонов и сомнений.

- Вы знали о его националистических идеях?

- Ну, я бы не назвал их националистическими. Любого патриотически настроенного человека, если он недостаточно интеллектуален и тонок, можно записать в националисты. Тем более, он еще весьма молод, а молодежь имеет склонность к максимализму.

- И вы не пытались повлиять на него?

- Пытался, но аккуратно, чтобы не подорвать доверие ко мне.

- А девушка у него была?

- Нет. Тут он тоже проявлял максимализм, хотел чтобы все совсем правильно было. Ну и, пока не получалось.

- У него были враги?

Священник замялся.

- А разве это не маньяк? - спросил он. - Так тут враги тогда не при чем. Да и не было у него врагов особых, если только в интернете с кем поругался, так за такое не убивают.

- Все-таки высказывал в интернете националистические идеи? - в голосе Елизаветы прозвучал металл. Отец Савва держался мягко и дружелюбно, но его осторожные полутона наводили на мысль, что ради популярности у паствы он готов закрыть глаза на многое.

- Дело не только в национализме. Сейчас в нашей стране православный человек может подвергнуться беспочвенным нападкам. А любая попытка защитится приводит к ответной агрессии. А Виталий был человек, хотя и простой, но бескомпромиссный. Вы не подумайте, он не злой был. Вот у нас в приходе взял шефство над психически больным человеком. Васенька Спицин, страдает шизофренией, мать его совсем измучилась, люди сторонятся. А Виталий и в гости к ним ходил, и по хозяйству помогал, и всем говорил, что Вася его друг. Сейчас, правда, Вася в больницу попал — обострение. Но вы с мамой его можете поговорить, если хотите. Она о Виталии только хорошее скажет.

- А кроме Василия с кем он еще был дружен?

- Самый близкий друг, пожалуй, это Володя Агарев. Я его тоже хорошо знаю.

- Мне бы хотелось с ним пообщаться.

- Да, конечно. Я думаю, он сам с вами захочет поговорить.

- И все-таки, сами вы считаете, что Виталий — случайная жертва маньяка?

- Жертва маньяка, - отец Савва принял торжественный вид, видимо почувствовав подходящий момент высказать свои истинные предположения, - но не случайная.

- Что вы имеете в виду? - спросила Елизавета после многозначительной паузы, которую выдержал священник.

- Я думаю, это дело рук сатанистов, и Виталий пострадал за свои религиозные убеждения.

По лицу Елизаветы пробежала гримаса, Роман видел скольких сил ей стоило не рассмеяться. Он почувствовал, что и у него самого уголки губ невольно поползли вверх.

- Вы думаете, что в городе появилась сатанинская секта?

- Да не появилась, - батюшка поморщился от недогадливости следователя, - вся современная мораль сатанинская, безбожная.

- То есть, под сатанистами вы имеете в виду все светское общество? - Елизавета иронично подняла бровь.

- Атеистическое, да — светское, если выражаться вашими словами. Но это не изменяет его сущность. Общество, лишенное Бога, предается в руки Сатаны.

- Роман, а что вы скажете по этому поводу, с точки зрения научного взгляда на проблему? - Елизавета, кажется, откровенно забавлялась ситуацией, присутствие консультанта, и правда, придавало разговору многозначительность, которую батюшка не мог оценить.

- Мне сложно представить сатаниста, который отрицает существование Сатаны, - вежливо улыбнулся Роман.

***

К удивлению Романа, от отца Саввы они отправились не к ближайшему другу Виталия, а к матери шизофреника Васи Спицина, которая «должна была» рассказать о жертве «только хорошее». Дорогой Елизавета от души потешалась над спутником, обвиняя его в убийстве Виталия и Юлианы.

- С точки зрения отца Саввы, вы являетесь такой же сатанисткой, как и я. Атеистка и представительница светской власти, к тому же еще женщина на руководящем посту, - мягко урезонивал ее Роман, но больше для проформы: веселое настроение женщины передавалось и ему, казалось, еще минута, и они снова забудут о делах и пойдут пить коньяк.

Они поднялись по лестнице убитой блочной пятиэтажки и позвонили. Им открыла испуганная женщина, невысокая и худенькая. Она вжимала голову в плечи и косилась на удостоверение Елизаветы с откровенным ужасом. Та, заметив паническое настроение хозяйки, поспешила ее заверить, что беспокоят ее лишь как свидетельницу, спрятала «корочки», даже предложила зайти попозже, если их визит некстати. В конечном итоге женщина слегка успокоилась, во всяком случае настолько, что смогла вести себя разумно и изъясняться по существу. Она представилась Надеждой и пригласила гостей внутрь безрадостной и неуютной квартирки. Ощущение убожества рождалось тут не только от стесненных материальных обстоятельств жильцов, а от общего чувства подавленности, неумения и нежелания радоваться жизни, видеть ее красоту, наслаждаться маленьким радостями.

Надежда была под стать своему жилью: замученная, одетая скромно до неприятности, неопределенного возраста. Но робкая улыбка была приветливой, а обращение к собеседнику уважительным. Видимо, она с детства не была научена получать удовольствие и быть его источником, а потом тяжелая жизнь с психически больным ребенком и обращение к религии, вызванное этой же бедой, добили последние всплески жизнерадостности и женственности.

- Мы пришли поговорить с вами о Виталии, отец Савва сказал, что вы его неплохо знали.

- Да, знала немного, - закивала хозяйка. - А что-то случилось?

- Сегодня ночью его убили.

Надежда ахнула тихо, почти неслышно, всплеснула сухими маленьким руками.

- Господи, беда -то какая.

- Мы хотим узнать как можно больше о жертве, это поможет в расследовании дела. Виталий ведь был дружен с вашим сыном?

- Да, - женщина потупилась. - Васи сейчас тут нет. Он болеет…

- Да, мы в курсе о его болезни, - Елизавета говорила мягко и негромко, подстраиваясь к тихому голоску хозяйки. - Отец Савва говорил, что Виталий поддерживал его и помогал вам.

- Да, да, - согласилась хозяйка, но согласилась как-то отстраненно, в ее голосе не было живого чувства благодарности и привязанности.

- А что вы сами можете еще рассказать о Виталии, - Елизавета вдруг повысила голос и посмотрела на Надежду Спицину прямо и почти что грозно.

Женщина, ошарашенная резкой сменой тона, чуть помолчала, часто моргая и явно не понимая, какого ответа от нее ждут, но вдруг что-то прорвало внутри нее, она заговорила торопливо и горячо, обида и горечь явственно проступили в ее голосе.

- Это он виноват, что Васенька в больницу попал на принудительное лечение. Помогать то помогал, но все время подчинить себе сына пытался, всякие странные идеи ему внушал. А много ли психически больному человеку надо, чтобы глупостей наделать.

- Так Вася на принудительном лечении? Что он сделал?

- Пытался поджечь замок.

- Вот это да! - Елизавета выглядела взволнованной. - Странно, что я об этом не слышала.

- Да он так себе пытался, толком и не получилось ничего, его поймали тут же. Потому в городе ничего об этом и не было слышно, пожара как такового и не было. А стали разбираться, так сразу установили, что он болеет, и в психушку отправили.

- Так вы считаете, что Кречетов к этому приложил руку? - задумчиво спросила Елизавета.

Хозяйка снова замялась, стесняясь своего слишком личного мнения и слишком откровенного возмущения. Но слова уже были раз и сказаны, и ее собеседница профессионально вцепилась в них, не давая Надежде пойти на попятный.

- Сначала я действительно очень была благодарна Виталию, - начала она рассказ. - Он не только помогал нам по хозяйству, там где требовалась мужская работа, но и с Васей время проводил, в храм его сам водил, гуляли они. Храм на Васю вообще хорошо действовал. Отец Савва говорит, что видел психически больных, которым религия совсем не помогала, не поддерживала. Они в ней не видели призыва к праведной жизни, а только мифы, сказки одни. И из-за своей болезни сказки эти с жизнью начинали путать. А другим, наоборот, вера утешение дает, успокаивает, от болезни бережет. Вот Вася такой и есть. И я радовалась, что у него друзья тоже есть, которые в храм ходят, даже мысли в голову не приходило, что из этого что-то плохое может выйти.

- А что с Виталием было не так?

- Он иностранцев очень не любил. Говорил, что мы русские — самые лучшие, что всех как братьев любим и каждому помочь готовы. А вокруг одни шакалы, которые на нашу землю зарятся. А как же мы всех любим, если шакалами их считаем? И про Выборг у него свои идеи были. Что не шведы этот город основали, а русские и назывался он Выбор. А враги его себе забрали. И сейчас забрать готовы. И особенно он замок не любил. Говорил, что там призраки сатанинские по ночам бродят. Что призрак злого колдуна Кнута Поссе в Олафовой башне живет. Это имя такое второе у колдуна было — Олаф, в честь него башню и назвали. Не знаю, так ли?

- Это абсолютная ерунда, - поспешил заверить женщину Роман, в очередной раз раненый в самое сердце жутким искажением истории города. - Олафава башня была построена задолго до Кнута Поссе, и названа в честь норвежского короля Олафа, который после смерти был канонизирован за борьбу с язычниками, и стал святым Олафом.

- Я почему-то так и думала. Но вот Виталий говорил, что пока замок стоит, и этот призрак там ходит, шведы и финны все время будут рот разевать на нашу землю. Он так своей злобой Васю заразил, что у того состояние стало ухудшаться, спать он стал плохо, чай крепкий все время пил. Я хотела, чтобы он с Виталием перестал общаться, но какое там. Не знаю, сам ли Вася додумался, что замок надо сжечь, или нет. Но уже не удивлюсь, если ему Виталий так сказал.

***

- Ну что, вот вам и грех, - победно заявила Елизавета, когда они оказались на улице. - Довел бедного мальчика до больницы. Хотел уничтожить памятник мирового значения ради своих глупых идей, да еще чужими руками.

- Опять воинствующее невежество собственной персоной.

- Да, я запомнила, вы считаете невежество основным грехом.

- А вы нет?

- Я? - Елизавета на секунду задумалась, а потом рассмеялась. - Пожалуй, нет. Я считаю основным грехом серьезное отношение к себе и своим идеям и делам. Я вижу грех в естественной, вроде бы, потребности видеть порядок в природе, нравственности, да и вообще где-бы то ни было.

- Ого, вы дух сомнения? Как Сатана? - улыбнулся Роман.

- Примерно. Надеюсь, не очень оскорбляю вас таким сравнением. Но человеческий разум просто не может породить того, что нельзя бы было подвергнуть сомнению. Миром, в конечном итоге, правит хаос, и пока мы не открыты постижению хаотичесакого многообразия бытия естественным образом, мы постоянно должны напоминать себе о конечности и ограниченности того, что представляют собой наши дела и мысли.

У Романа зазвонил телефон. Он не хотел отвлекаться от разговора, но понадеялся, что это наконец нашлась Кайса, и полез в карман. Звонила Анна Ивановна. Взволнованным и торжественным голосом она сообщила, что у нее возникли проблемы, и она незамедлительно просит Романа придти к ней домой. Роман обещал. Елизавета предложила подбросить его до центра города.

- Знаете, что мне пришло на ум? - спросила она, уже садясь в машину. - Ведь, если мы вынуждены сомневаться во всем, мы ничего толком не можем сказать что-то определенное и о вашем Дьяволе и его природе, какой бы она не была. Потому совсем не обязательно, что он Дух Сомнения.

Глава 15

Маша сидела в маленькой кондитерской и уныло ковыряла ложечкой пирожное. Если пожилая женщина смогла бы сейчас посмотреть на себя со стороны, она осталась бы довольна увиденным: выражение лица у нее было задумчивым, ленивые движения небрежны и даже почти изящны. Обычно при виде пирожных с Машей происходила совсем другая история — глаза загорались алчным мышиным блеском, движения делались так же суетливы, как у этого грызуна, и она уничтожала сладости с умопомрачительной быстротой и жадностью. Маша понимала, что выглядит в эти минуты не очень привлекательно, но поделать с собой ничего не могла — сладкое она любила до дрожи.

С имиджем проблемы у Маши были всегда. С детских лет она переживала в сказках лишь за импозантных злодеек, с годами в эти ряды вошли и прочие роковые красавицы всех мастей от готики до нуара. Маша восхищалась их темными волосами и бездонными глазами, их узкими ладонями и змеящимися движениями, их бледными лицами с четкими контурами ярко-красных губ. Ей хотелось так же носить облегающие черные платья и туфли на шпильках, курить сигареты в мундштуке, быть уверенной в себе, а главное, хранить страшную тайну из своего прошлого, о которой никто не знает, но все подозревают о том, что она есть.

Но никакой тайны у Маши не было. Впрочем, как и всего остального, что так нравилось ей в роковых красотках. Когда Маша смотрела на себя в зеркало, ей хотелось плакать. Нет, во времена своей юности и зрелые годы она была весьма миловидна. Но круглое румяное лицо с голубыми наивными глазами, курносый нос, милые ямочки на щеках и светло-русые непослушные волосы, все это было совсем не то, чего она желала. А если прибавить к этому благополучную и ровную семейную жизнь, уютный дом, искреннюю погруженность в мелкие бытовые интересы и катастрофическую любовь к пирожным, то становилось ясно, что роковой женщиной Маше стать было не суждено. И ее интерес ко всему мрачному, зловещему и готическому был для окружающих забавной причудой не сильно умной женщины. И тем не менее, Маша пронесла его через всю жизнь.

Сейчас она была угнетена и раздосадована, потому что сидела в кафе не одна, а с двумя маленькими внучками, которые тоже ели пирожные, но ели без аппетита, с капризами, неопрятно. Если честно, Маша не сильно любила заниматься детьми. И сегодня взять с собой девочек ее вынудила дочь, которая давно не отдыхала от них.

В кондитерскую вошли посетители — пара подтянутых пенсионеров. Они забирали сделанный на заказ торт. Рисунок на торте вызвал буйный восторг девушки за прилавком, она ойкала, хихикала и повторяла, что торт вышел на редкость необычным. Маша вытянула шею, чтобы рассмотреть предмет ее восторгов. На торте был весьма мастерски изображен мрачного вида демон с черными всклокоченными волосами, красными глазами и яблоком в руках.

- Это Рюк — бог смерти, - пояснили польщенные заказчики. - Торт внуку на четырнадцать лет.

Маша удрученно вздохнула. Вот если бы ее внучки любили такое! Тогда и обязанности бабушки были для нее только в радость. Но девочки восхищались дурацкими карамельными принцессами с манерными ужимками. Вот и сейчас, старшая внучка, выпучила глаза и яростно хлопала ресницами, явно подражая одной из них. Маша взмолилась всем демонам ада, чтобы сейчас сюда не вошел бы случайно кто-нибудь из ее знакомых. Свою семью она не афишировала. Хорошо, что дочка жила отдельно, и Маша могла спокойно приглашать домой гостей и обставлять квартиру так, как ей вздумается. Ее дом выглядел достаточно странно: на милых тюлевых занавесках раскачивались пауки из детского мира, а черные свечи и фигурки демонов стояли на салфеточках из вологодского кружева.

Маша вздохнула еще раз. Она вспомнила, что именно в этой кондитерской друзья заказали ей торт на шестидесятилетие. Его дизайн, надо думать, произвел здесь куда больший фурор, чем сегодняшняя картинка из аниме. Да и торт был удивительно вкусный.

Следующими посетителями были старшеклассники — мальчик и девочка. Мальчик был на редкость хорош собой, и суетился вокруг своей спутницы, явно пытаясь произвести на нее впечатление.

- Купи мне что-нибудь на свой вкус, только одно и маленькое, - девочка не смущалась и не кокетничала, она спокойно и деловито руководила своим другом, хотя явно была младше его.

- Ну, и что мы теперь будем делать? - спросил мальчик, когда они уселись за столик.

- Нам в ближайшее время не стоит с тобой общаться. И так нехорошо, что мы сидим в кафе в самом центре и можем попасться на глаза кому угодно.

- Почему? - видно было, что мальчик удивлен и расстроен.

- Потому, что тебе ни в коем случае нельзя ссориться сейчас с Дашей. А если она узнает, что мы ходим куда-то вместе, скандала не избежать.

- Подумаешь Даша,- фыркнул Антон. - Не велика важность. Я еще сам не знаю, хочу ли встречаться с ней дальше. А если она будет истерики устраивать, то точно вон пойдет.

- Не вздумай с ней расстаться, - в голосе Алисы прозвучала угроза. - Ты что с ума сошел?

Антон уставился на нее удивленно. Не было похоже, чтобы Алиса переживала за бывшую подругу. Тогда что же ее могло так возмутить? И разговаривала Алиса с ним в таком тоне, которого он ни от кого терпеть не собирался.

- Ты хоть понимаешь, что Даша знает, что ты знаком с Кириллом, и что мы вместе мы собирались идти на поиски клада? - как ни в чем ни бывало продолжала Алиса. - Если ты разозлишь ее сейчас, то об этой истории узнает огромное число людей, она растреплет всем, можешь не сомневаться. И, если Кирилла хватятся, ты сразу станешь весьма подозрителен. Так что, ты теперь не только не можешь расстаться с Дашей, но и должен всячески поддерживать ее в благодушном настроении, чтобы между вами была полная идиллия, и она не вспоминала ни о Кирилле, ни обо мне, ни об охоте за сокровищами.

Антон ошарашенно молчал, об этом он не подумал.

- Так что же мне теперь, всю жизнь перед Дашей лебезить, чтобы она меня не выдала, - проворчал он недовольно.

- Зачем же всю жизнь, - пожала плечами Алиса. - Потерпи месяца два-три, за это время она обо всем забудет, и тогда ты волен делать все, что вздумаешь.

- А тогда мы будем с тобой общаться?

Алиса удивленно на него посмотрела.

- Ну...будем, если ты того желаешь. Нам еще с кладом надо как-то разобраться, перепрятать его куда-то до времени.

- А зачем перепрятывать? - голос Антона звучал обиженно. Последние два дня после их жуткой вылазки он разрывался между страхом из-за того, что об их причастности к смерти Кирилла может кто-то узнать, радостью от внезапно обретенного баснословного богатства и гордостью, от того, что пережил столь опасное захватывающее приключение. Эмоций было слишком много, и он даже не пытался сосредоточится на том, чтобы построить конкретные планы. Но сомнений в том, что деньги он начнет тратить сразу, а свое общение с загадочной девочкой продолжит, у Антона не было. И теперь Алиса холодно разбивала эти радужные надежды, совершенно не заботясь о его чувствах.

- А что ты собирался с ним делать? - спросила девочка насмешливо.

- Как что! - воскликнул Антон, но тут же осекся. Только сейчас до него дошло, что все надежды на сбыт найденных артефактов были связаны с Кириллом. И после его смерти старинные драгоценности превращались в мертвый груз, вероятно, еще и весьма опасный.

- Родителям ты показать это не сможешь, сам продать тоже, - начала рассуждать Алиса, увидев, что до Антона наконец все понял. - Хранить его дома опасно. Остается только спрятать где-то в надежном месте до поры и ждать, пока мы не найдем путь сбыта для всего этого добра. Да и тогда надо продавать понемногу, не сильно привлекая к себе внимание.

- Обидно, - поморщился Антон.

- А на что тебе сейчас деньги? - усмехнулась Алиса.

- Как на что? Ну ты вопросы задаешь! Деньги никогда лишними не бывают.

- Ну, да. На жвачки, да на тряпки модные, Дашу в пицерию водить, опять же. Но это все мелочи, на это тебе и родители дадут, разве нет? Чтобы с умом потратить то, что у нас есть, нужно иметь конкретную большую жизненную цель. Потому что там именно такие деньги, которых на такую цель хватит.

Антон нахмурился. Он вдруг, действительно, почувствовал досаду, что у него нет большой, достойной цели, которой можно было бы сейчас щегольнуть перед Алисой. Его жизнь катилась благополучно и весело, о завтрашнем дне он не думал, твердо уверенный, что обо всем позаботятся родители. Он закусил раздраженно губу, и вдруг поймал взгляд Алисы. Она улыбалась, но улыбалась не насмешливо, а радостно и понимающе.

- Совсем не стоит расстраиваться, - сказала она. - Это хорошо, когда приходят такие мысли. Когда ты расстанешься с Дашей, и мы сможем пообщаться вновь, у тебя уже могут появиться новые идеи, чего же ты хочешь в жизни. И я с удовольствием их с тобой обсужу.

- Откуда ты знаешь, какие мысли мне приходят, - огрызнулся Антон, испуганный ее внезапным ясновидением.

- Сейчас все написана на твоем лице очень ясно. Не смущайся. Я же говорю, это хороший момент.

Антон с удивлением смотрел на Алису. Всегда насмешливая и отстраненная, сейчас она говорила на удивление дружелюбно и улыбалась тепло. Мальчик не мог принять это за чистую монету, чувствую какой-то подвох. Но одобрение Алисы ему, почему-то, удивительно льстило. И он наконец расслабился и улыбнулся ей в ответ.

- Ты не против, если я буду тебе иногда звонить? - спросил он, голос его прозвучал непривычно робко.

- Да, я не против, - Алиса улыбалась ему, но вдруг лицо ее резко переменилось — смесь сильного удивления и ужаса появилось на нем. Антон проследил за ее взглядом, чтобы понять, что же ее так напугало.

Алиса смотрела в окно, за которым стояла красивая темноволосая женщина, которая улыбалась и махала девочке.

- Это моя мачеха, - услышал он непривычно взволнованный голос Алисы. - Мне пора идти.

Заинтригованный Антон вышел вместе с ней, пытаясь понять, что так удивило Алису в родственнице, которую она видит каждый день. Девочка вела себя с мачехой излишне официально, даже слегка поклонилась ей.

- Здравствуй, Лиза!

Женщина иронично подняла одну бровь, губы ее презрительно скривились. Но тут она перевела взгляд на ставшего рядом с Алисой Антона и приветливо заулыбалась.

- О, ты не одна, Алиса.

- Антон, - мальчик, невольно копируя действия Алисы, слегка поклонился.

- Очень приятно, молодой человек. Я рада, что у Алисы такие милые друзья. Надеюсь, вы зайдете к нам в гости?

- Зайдет, но как-нибудь после, - за Антона ответила девочка.

- Да, после, - отозвалась мачеха. - Потому что сейчас я хочу тебя кое с кем познакомить.

Елизавета указала рукой на двух деликатно стоящих в стороне мужчин. Обо были хорошо одеты и держались с чувством собственного достоинства.

Антон поспешно попрощался и пошел по направлению к дому, напряженно раздумывая, почему один из мужчин, тот который был постарше — приземистый, бородатый и в смешном старомодном костюме, показался ему смутно знакомым. Но вспомнить ничего так и не смог.

Глава 16

По дороге к Анне Ивановне Роман еще раз позвонил Кайсе, но та, все так же, была вне зоны доступа. Странно, но теперь его это беспокоило уже меньше. По испуганному голосу пожилой женщины он понял, что произошло что-то еще. И череда странных тревожных событий начала вызывать у любопытного Романа интерес в гораздо большей степени, чем страх.

Оказалось, что к Анне Ивановне он приглашен не один. Хотя, скорее всего, остальные присутствующие были не сколько приглашены, сколько собрались стихийно. Здесь были Николай, Зоя, Варвара и Павел Михалович. Они сидели на кухне с чашками чая, это было спонтанное стариковское чаепитие, какие так часто происходили в среде Выборгских сатанистов. Но у Анны Ивановны простые неформальные посиделки не случались никогда.

- Ты видел сегодня Пройса? - спросила первым делом хозяйка.

- Да. Как и договаривались, я отвел его к Северину.

- И что там произошло?

Роман напрягся. У Северина действительно произошло нечто. У Северина перед Романом выглянул на свет маленький уголок тайных планов немца, и он получил точное подтверждение, что планы эти действительно существуют. Но никому рассказывать об этом он не собирался. Во всяком случае, пока не переговорит с Кайсой.

- Да нет, - Роман пожал плечами, - ничего особенного.

- А давно вы оттуда ушли?

- Часа три назад.

- И он ничего не говорил о своих планах?

- Его друг Випунен говорил, что останется здесь еще какое-то время, но конкретных сроков не называл. Он же сам ничего.

- Это очень странно, - было видно, что Анна Ивановна по настоящему растеряна.

- А что произошло то?

- Пройс сегодня уехал. Куда, не знаю, во всяком случае, из отеля и он, и Випунен выселились. Мне он прислал записку. Причем не по электронной почте, а так. Даже не в ящик бросил, а под дверь подсунул.

Анна Ивановна неловко протянула листок дорогой бумаги со старомодным вензелем латиницей «КП».

- Уважаемая Анна Ивановна, - почел Роман вслух. - Я, к сожалению, должен уехать, возникли неотложные дела. Был счастлив побывать в вашем прекрасном городе. Основную часть моего исследования я счастливо завершил. Благодарю Вас за помощь и радушный прием. Прошу прощения, что не получилось попрощаться лично. С уважением, Курт Пройс.

- Ты что-нибудь понимаешь?

- Честно говоря, ничего, - Роман сам был растерян. - Мы расстались буднично, ни о каких планах внезапного отъезда он вообще не упоминал.

- Может, это финн его взбаламутил? - высказал предположение Николай Григорьевич. - Странно как-то: ни о каком финне вначале речь вообще не шла, а тут свалился, как снег на голову, сразу зачем-то захотел встретится с алхимиком. А потом Пройс внезапно уехал.

- Ой, кстати про Северина, забыла тебе сказать, - всплеснула руками Анна Ивановна. - Я же тутслучайно узнала, что дом его сносить будут. Завтра уже. Сегодня на той же улице соседний сносят. Ты его предупреди хоть. Ума не приложу, куда он теперь денется.

Роман поднялся. Здесь делать было уже нечего. А Северина, действительно, срочно надо было предупредить. И стоило все-таки разыскать Кайсу.

Остальные гости Анны Ивановны, казалось, уже забыли о внезапном отъезде Пройса и что-то горячо обсуждали, склонившись над экраном смартфона Николая Григорьевича.

- Это мне Маша показала, - объяснял тот, пока остальные с одобрительными односложными возгласами рассматривали картинку. - Она сама тоже сделала репост.

- Очень красиво, - восторженно выдохнула Зоя. - Но разыгрывать статуэтку Бафомета в социальной сети, это все же как-то…

- Да, ладно, - Варвара полезла в карман за телефоном. - Какая разница где? Я тоже такого хочу. На халяву то.

- Ой, Роман, а я вас видел сегодня с очень красивой женщиной, - вдруг брякнул Николай Григорьевич. Все удивленно обернулись к нему, Роман на минуту застыл в недоумении, слишком не о том были сейчас все его мысли.

- Это была следователь из отдела особо тяжких, - рассеянно ответил он, когда понял наконец о чем речь и стремительно вышел из кухни.

***

К дому Северина он шел очень быстро, почти бежал. За это время начало смеркаться. На пустынной обычно улице сегодня царила суета, чуть дальше стояла строительная техника, сновали люди. Соседний дом был уже почти разрушен, но работа продолжалась, слышались возбужденные крики, казалось, что при сносе дома произошла какая-то заминка.

На Романа никто не обратил внимания. Он тихо проскользнул в парадную Северина и буквально взлетел по лестнице. Задыхаясь, распахнул дверь в квартиру и остановился ошарашенный — внутри никого не было. То есть не было не только самого Северина, все его громоздкое сложное оборудование исчезло вместе с ним. Квартира, и так обветшавшая и грязная, лишившись последних признаков жизни, приобрела такой вид, будто была покинута уже много лет. Роман прошелся по комнате, на пыльном столе остались следы от многочисленных колб и реторт, в чашке на тумбочке стыл недопитый чай.

Опустившись в кресло, Роман попытался подсчитать. С момента, когда они расстались с Северином прошло не более четырех часов. Значит, за это время не только было принято решение о переезде, но и удалось найти транспорт для перевозки. Так же надо было успеть все собрать настолько бережно и аккуратно, чтобы сложные процессы не нарушились. Организаторские способности Пройса просто поражали, что за исчезновением Северина стоял немец Роман даже не сомневался. Особо было непонятно, как на столь внезапный отъезд согласился сам Северин. Хотя, возможно, ему тоже каким-то образом стало известно о сносе дома, и отчаяние подтолкнуло его к решительным действиям.

Роман никак не мог понять, хорошо или плохо внезапное исчезновение немца. С одной стороны, учитывая его скрытность и неясные планы, теперь одной головной болью становилось меньше. Да и Кайсу он больше искать не будет. Но Роман был совсем не уверен, что Пройс действительно уехал из города. А если и уехал, то не успел ли увидеться с Кайсой до этого. Роман еще раз набрал номер девочки, но все так же безуспешно. Занятия в школе уже точно должны были закончиться. Пожалуй, надо было наведаться к Кайсе домой.

Роман еще раз обошел комнату, словно надеясь наткнутся на какую-то пропущенную деталь, которая все ему объяснит. Но все было по-прежнему и ни о чем важном ему сказать не могло.

Выйдя на улицу, Роман хотел пройти мимо развалин, но его остановил мужчина в полицейской форме.

- Сюда нельзя, - хмуро буркнул он. - Место преступления.

Роман пожал плечами и уже собирался повернуть назад, когда его окликнули по имени. Полная невысокая фигура в сгустившихся сумерках двигалась к нему с неожиданной ловкостью и быстротой. Роман удивленно пригляделся и узнал Пажина.

- Добрый день, - Василий махнул рукой хмурому полицейскому, это, видимо, означало, что Роман свой и может пройти. - Вы тут какими судьбами?

- Если честно, то случайно, - Роман деланно усмехнулся, стараясь скрыть свое волнение. - Вечерний моцион пожилого человека. Увидел, что дом сносят и подошел посмотреть.

- Понятно, - Пажин хихикнул. - Вот так свяжетесь раз с полицией, а потом убийства начнут вас сами притягивать.

- Что, опять те же люди с собаками? - нахмурился Роман.

- Нет. Труп нашли рабочие, когда сносили дом. Кто-то спрятал там, надеясь, что в таком месте на него долго никто не наткнется. И не нашли бы, случайность помогла.

- Ну, к вам тогда это никакого отношения не имеет.

- Да как сказать, - замялся Пажин. - Ребята, которые по вызову приехали, труп сами опознали. Это муж Елизаветы Петровны. Вот так вот.

Перед глазами Романа тут же встало воспоминание недельной давности: взволнованная женщина в куртке с темным капюшоном, якобы пришедшая в это мрачное место следить за своей падчерицей. Вспомнилось все: и лихорадочный блеск глаз, и прерывающийся голос, и то, как необычно быстро приняла она диковинную историю о воплотившемся призраке.

- А дано он мертв?

- До вскрытия точно не сказать, но на вскидку неделю. Он неделю назад и пропал. Наверно, сразу и убили. Вы, кстати, не видели сегодня Елизаветы Петровны? Не могу никак до нее дозвониться.

- Я виделся с ней по поводу вашего дела. Расстались мы часа два назад, она довезла меня до центра города. Все было нормально.

Пажин раздраженно ткнул в экран телефона, унылый женский голос в трубке стал рассказывать о том, что номер абонента выключен.

- Чертовщина какая-то! - зло бросил Василий и, кивнув Роману, снова устремился к эпицентру событий.

А Роман быстрым шагом направился к дому Кайсы. Весьма вероятно, что там он тоже никого не найдет. Но он должен был использовать эту возможность предупредить обоих женщин о грозящей им опасности. А заодно хотя бы попытаться разобраться в происходящем. Всего за день пропали Кайса, Елизавета, Пройс, Випунен и Северин, выяснилось, что Кайса была обладательницей таинственного архива Айно Каллио, за некой картой из которого зачем-то охотился Пройс. И к этому теперь прибавилось последнее откровение: выходило, что Елизавета сама убила своего мужа. И теперь ей, возможно, грозило разоблачение. И если бы Роман попытался разобраться в своих запутанных чувствах, то понял, что это последнее обстоятельство беспокоит его более всего.

***

За дверью слышался неясный шум, кто-то топтался с той стороны, видимо, раздумывая, стоит ли открывать. Потом Роман различил голоса, негромко переговаривающиеся между собой. Он ждал. Понять, кто находится с той стороны, было невозможно и повлиять на его решение тоже, потому другого выхода не оставалось. Наконец послышался щелчок открываемого замка и дверь распахнулась.

На пороге стояла Кайса, бледная, серьезная, повзрослевшая, с короткой стрижкой, в строгом черном платье. За короткий срок, прошедший с их предыдущей встречи, она успела измениться весьма значительно, теперь в ней было куда больше от прежней призрачной красавицы, чем от нелепой девочки. Она смотрела на Романа серьезно и требовательно, совсем без враждебности, напугана его приходом она тоже не была. Но Роман почувствовал, что его совсем не ждали, и он тут лишний.

- Кайса, мне нужно поговорить с тобой, - быстро заговорил старый сатанист. - С тобой и Елизаветой. У вас обоих, кажется, серьезные проблемы. И до вас обоих никак не дозвониться.

Кайса молча кивнула и пропустила Романа в прихожую, но пройти дальше не пригласила.

- Это касается архива Айно Каллио, - продолжил Роман. - К нам в город приехал странный человек из Дюссельдорфа. И он ищет какую-то карту из архива. Ему удалось узнать, что карта у тебя, но о том, что тебе удалось обзавестись телом, по всей видимости, ему еще не известно. Не представляю, зачем ему карта. И не могу сказать насколько он опасен. Но я бы на твоем месте остерегался его.

В глазах Кайсы в первый момент проскользнуло удивление, но лишь не надолго.

- Я знаю, что он меня ищет, - проговорила она тихо. - И поверь, в этом нет ничего страшного. Спасибо, что побеспокоился обо мне. Но для тревоги нет никакой причины.

- Зачем тебе вообще эти бумаги, скажи ради всего святого! - взорвался Роман.

Кайса посмотрела на него спокойно и торжественно. В ней странным образом сочетались сейчас уверенность в себе, крайняя уверенность, решительная, подавляющая, доведенная до фанатизма, и болезненное страстное чувство сопричастности к чему-то настолько важному и дорогому для нее, что счастье от этой сопричастности достигало степени почти мучительной.

- Я хочу учиться, Роман, - ответила она. - Я хочу узнать как можно больше о тайнах этого мира. А в архиве собраны уникальные манускрипты за несколько столетий существования местной линии колдунов, начиная от самого Кнута Поссе. Я хочу восстановить эту линию.

Роман ошарашенно слушал ее. Только теперь он вспомнил, что говорил Северин, и на что в тот момент он не обратил внимания: Кайса, еще будучи призраком проявляла интерес к бумагам Поссе, и во многом помогла алхимику в создании философского камня.

- При жизни у меня было мало возможностей, - продолжала Кайса. - Я была слабой ведьмой, у меня были крупицы знания, простого, народного. Я жила в темное время. Сейчас все по другому. Жизнь ускоряется, и информация становится доступной. Сейчас невежественным людям сложнее погубить того, кто обладает знанием. Век за веком я наблюдала, как меняется мир. И жажда учиться в какой-то момент стала нестерпимой. Я получила второй шанс, и теперь я использую его в полной мере.

Голос девочки становился все громче, щеки пылали. Роман видел в глубине ее глаз головокружительные бездны, которые открывает только сильная жгучая страсть.

- Ты выглядишь влюбленной, Кайса, - сказал он.

- Процесс познания похож на влюбленность. Иначе мир не откроется перед тобой.

Они минуту помолчали. Кайса слегка улыбалась, не то Роману, не то каким-то своим мыслям, и Роман улыбнулся в ответ. На самом деле, он был рад за нее.

- Кайса, а Елизавета сейчас дома? - Роман был уверен, что девочка осталась на пороге, чтобы не посвящать в свои дела мачеху.

- Нет.

Интересно, с кем же тогда переговаривалась Кайса, пока принимала решение впустить ли его? Или ему просто послышалось?

- А ты не знаешь, где она может быть? Ее телефон не отвечает, а мне кажется, что ей грозит опасность.

Роман заметил, что Кайса напряглась. Какая-то внутренняя борьба происходила у нее в душе, прежде чем она ответила.

- Я не знаю, где она сейчас. Она ушла четыре дня назад и больше не вернется. Здесь она больше жить не будет.

- Но я видел ее несколько часов назад!

Кайса стояла, глядя в пол, и кусала губы. Пока речь шла о ней самой и наследии Айно Каллио, девочка держалась уверенно и спокойно, но сейчас видно было, что она поставлена в трудное положение.

- Кайса, - Роман наклонился к девочке, - если ты хочешь защитить Елизавету, то поверь мне, я хочу того же самого. Сегодня в заброшенном доме нашли тело ее мужа, он был убит. Теперь будет следствие, а Елизавету не могут найти. Кайса, этот дом рядом с домом Северина, ты понимаешь…

Роман осекся. Кайса подняла на него глаза и смотрела немного удивленно, но открыто и дружелюбно.

- Ты тоже понял, что это она убила отца? - спросила она.

- Ты знала?

- Да.

- Кайса, где она? Сейчас очень важно, чтобы она не попала под подозрение. Никто, кроме нас с тобой, не знает, что она была там тогда. Но ей надо выйти на связь. Ее исчезновение сейчас выглядит крайне подозрительно.

- Роман, я говорю правду, - Кайса почти плакала. - Лиза ушла навсегда. Теперь ее никто не заподозрит, и никто не причинит ей вреда. Связаться с ней абсолютно невозможно.

- Но если она ушла навсегда, с кем же тогда я сегодня разговаривал?

Кайса мочала, глядела на него затравлено. Роману было жаль ее, но он должен был знать, что же происходит.

- Я могу вас отвести к Елизавете, если вы так хотите, - раздался вдруг властный голос.

Роман вздрогнул и резко повернул голову. На пороге комнаты стоял Пройс.

Он изменился. Слетел весь тот тонкий умелый маскарад, при помощи которого он пытался представить себя глуповатым франтом. Прямо, спокойно и пытливо смотрели его темные глаза, очертания губ обрели твердость, в голосе больше не слышалось мелодичных угодливых ноток. Курт Пройс открыл свое истинное лицо, и оно было привлекательнее прежнего. Но, вероятно, так же и опаснее.

Кайса переводила испуганный взгляд с одного на другого.

- Не волнуйся, мы с господином Романом знакомы, - мягко обратился к ней Пройс. - И я не думаю, что от него стоит что-то скрывать. Он на порядок толковей всех местных оккультистов месте взятых.

- Выходит, господин Пройс, вы не уехали? Я ожидал чего-то подобного.

- Я же говорю, что вы толковее остальных. Потому, пожалуй, мне стоит еще раз представится вам, - Пройс церемонно поклонился. - Кнут Поссе, к вашим услугам.

Глава 17

Они молча поднимались на Батарейную гору. Осеннее небо было ясным, и из-за деревьев неспешно начинала подниматься луна.

- Ну вот, мы и пришли, - сказал наконец Поссе. - Теперь остается только ждать, она должна появиться чуть позже.

- Вы хотите сказать, Елизавета тоже связана с вами? - взволнованно проговорил Роман.

- Сами увидите, - ответил колдун с довольной усмешкой. - Давайте присядем.

Они устроились на гранитном валуне, обратив лица к городу.

- Сегодня ночь Охотничьей луны, - улыбнулся Поссе. Роман кивнул и они некоторое время молча созерцали таинственный ночной ландшафт. Собственно, они молчали от самого дома. Роман был слишком взволнован, он много ожидал от приезжего сатаниста, но правда полностью выбила его из колеи. Поссе же кратко пригласил его следовать за собой, если он хочет увидеть Елизавету, решительно вышел из квартиры и шел быстрым шагом, пока они не оказались здесь.

- Ну что же, - нарушил наконец молчание бывший комендант Выборга, - пока у нас есть время, мы можем немного поговорить. Я думаю, у вас есть вопросы.

Вопросов у Романа было много. Он задумался, пытаясь понять, с чего лучше начать, но так и не придумал, потому брякнул первое самое очевидное.

- Зачем вы вернулись в Выборг?

Поссе усмехнулся, но не иронично, а дружелюбно и даже нежно. Скорее всего, с городом у него были связаны теплые воспоминания.

- Я вернулся, потому что появилась возможность восстановить линию преемственности моих учеников здесь. Это была сильная школа, хорошая. А потом из-за войны все развалилось, людей разбросало по всему миру, многое из того, что они знали, потерялось. И вдруг много лет спустя появился человек, у которого был не только сильный интерес к магии, но и большие способности. Хотя, желание тут, пожалуй, даже больше значит, настоящая неподдельная страсть, стремление к знанию. Мне кажется, вы способны это понять.

Роман кивнул.

- Зачем вы придумали всю эту историю с бароном Николаи? - спросил он.

Поссе хихикнул. Он вообще был сегодня в приподнятом настроении.

- Я чувствовал, что магия ожила здесь, но не знал точно, кто за этим стоит. Мне нужно было время, чтобы разобраться, да и поиски логично было начать с вашей церкви. Даже если это бы оказался не кто-то из ваших, то, весьма вероятно, кто-то, кого вы знали. Как, впрочем, и произошло.

- А зачем вам нужна была карта?

- О, это отдельная история! Во время жизни в Выборге у меня был фамильяр, один из местных природных духов, призванных мной. В то время он, обычно, находился в теле крупного волка, который часто сопровождал меня. Были байки, что я оборотень, слышали может. Так вот, это оттуда пошло, из-за фамильяра моего. Когда пришла пора покинуть город, я оставил помощника своим ученикам. И он служил им верой и правдой долгие годы. С формой, правда, постепенно начались проблемы. Город рос, становился более цивилизованным, волку бегать по улицам стало совсем не к месту. И тогда кому-то в голову пришла презабавная идея — оживлять при помощи фамильяра статую Вейнемяйнена из парка Монрепо.

- Так значит, история обожившей статуе была не до конца выдумкой.

- Да, не до конца. Кроме того, что это был не голем, а вселившийся в статую дух. Ну и семейство Николаи к этому, конечно же, никакого отношения не имело. По утрам Вяйнемяйнен преспокойно возвращался на свой постамент, и все были довольны. Потом статуя пострадала, именно таким способом, как я и рассказал, — приняла на себя магический удар. Не знаю, кем оборачивался после этого фамильяр, но через несколько десятилетий в парке была установлена другая статуя, и все вернулось на круги своя. А потом вспыхнула война, и город перешел к Советской России. И вот тут то начинается самое интересное. Мои ученики уехали в Финляндию, а фамильяр не мог с ними отправиться, как не смог когда-то покинуть город вместе со мной — это был местный природный дух, обитавшей в пещере Смеллен, накрепко привязанный к этому месту. Он вернулся в пещеру, но отправился туда в виде ожившей бронзовой статуи. Куда исчез Вяйнемяйнен, спорят до сих пор. Склоняются к тому, что он был уничтожен красноармейцами. Но никому даже в голову не приходило, что статуя могла уйти с постамента сама.

Поссе снова рассмеялся, легко и задорно, повернул к Роману лицо, приглашая повеселиться вместе с ним.

- К тому моменту фамильяр научился выделывать со статуей невероятные штуки, потому Айно Каллио и решил, что Вяйнемяйнена надо сохранить, вдруг еще придется вернуться и услуги помощника понадобятся вновь. Он велел фамильяру спрятать памятник в надежном месте, а потом совершил обряд и отпустил того до времени снова вольно жить в своей пещере. А место, где спрятана статуя, отметил на карте. Вернувшись, я хотел разыскать Вяйнемяйнена и снова провести призывание духа. Но вышло так, что кто-то опередил меня.

- Кайса провела обряд сама?

- Да. И она оказалась достаточно талантливой, чтобы у нее все получилось. Но недостаточно сильной, чтобы фамильяр признал ее. То есть, возможно, он и признал бы при иных обстоятельствах. Но он почувствовал, что я рядом, и сразу ринулся на поиски. Впрочем, предварительно он догадался помочь ей выбраться из пещеры, там случился небольшой обвал.

- Випунен? - только сейчас догадался Роман.

- Да-да, наш финский гость. Я же говорю, фамильяр научился творить со статуей невообразимое. Уверен, вы даже не заподозрили, что перед вами оживший памятник.

- Так значит, на самом деле он Вяйнемяйнен? - улыбнулся Роман.

- У него еще и чувство юмора очень милое. Назваться главным героем эпоса было бы слишком приметно, но кто помнит о Випунене?

- Где он сейчас?

- Помогает обустроиться вашему другу Северину на новом месте. Ни в какую Финляндию он, само собой, не уедет. Мы нашли ему достойное помещение недалеко от Выборга. Он ведь тоже в своем роде хорош. С созданием философского камня ему помогала Кайса, но многое удалось и ему самому. Тем более, он сильно привязан к девочке. Она вообще умеет ладить с людьми. Готов поспорить, что кроме Северина у нее есть еще один уже почти состоявшийся последователь. Випунена я, конечно же, тоже подарю ей.

- Вы останетесь надолго?

Поссе пожал плечами.

- Не знаю. Как получиться. Пока останусь. На меня нахлынула ностальгия, - он поднялся. - Но придется пока прервать этот разговор. Приближается нужный нам час.

Роман тоже ощутил легкую, но тем не менее явственную перемену. Что-то неуловимое появилось в воздухе, стало холоднее, какое-то тревожное чувство наполнило душу. Поднявшаяся полная луна освещала крепостной вал, но из низких мест стал подниматься туман. Время, по всей видимости, приближалось к полуночи.

- Они уже рядом, - громко прошептал Поссе у самого его уха.

Роман вгляделся туда, куда указал ему колдун. Там туман поднялся, клубясь и постоянно меняя очертания. И вдруг из его пепельных недр вырвался всадник на темной лошади. Ни один звук не сопровождал его появление, а лошадь была настолько огромной, что Роман в первый момент решил, что ему только почудилось, что темнота и напряженное ожидание сыграли с ним злую шутку. Но еще через секунду туман словно ожил, рассекаемый множеством стремительным теней. Один за одним им навстречу вылетали сумрачные всадники, проносились мимо, обдавая людей ледяным ветром, и, сбавив скорость, разворачивались. Еще через минуту устрашающего вида отряд, в котором было не менее пятидесяти темных созданий, обступил их кольцом. Роман напряженно вглядывался в лица всадников: это были существа из-за черты, призраки и демоны, устрашающие, но и, одновременно, обладавшие мрачной притягательностью. Все они выглядели по-разному: здесь были скелеты, чьи выбеленные кости поблескивали в лунном свете, лишь слегка прикрытые лохмотьями, были антропоморфные демоны с искаженными чертами лица, были звероподобные существа, скалящие острые зубы. Но все, что делала странная кавалькада, делалось в полной похоронной тишине, и лишь невыносимый холод подтверждал ее присутствие.

Поссе передернул плечами и поежился, Роман вспомнил о своем спутнике, и, взглянув на него, понял, что комендант ничуть не смущен. Он улыбался пришедшим спокойно и приветливо, как старым друзьям. Не боялся и сам Роман, хотя странные всадники вызвали в нем небывалое волнение, но волнение это было ближе к восторгу, он догадывался, кто перед ним.

Вперед выехал тот, которого Роман увидел первым. Его конь отличался от прочих более крупными размерами. Огромное человеческое туловище в дорогих охотничьих одеждах было увенчано массивным рогатым черепом, который не принадлежал ни одному из ведомых Роману зверей и, более всего, напоминал ископаемого ящера.

- Не ожидал увидеть тебя здесь, чародей, - обратился он к Поссе. - Да к тому же еще в обществе человека. Но я рад, что раз уж нам довелось оказаться в одно и то же время в одном и том же городе, то пути наши пересеклись.

- Здравствуй, Керн Охотник, - ответил Поссе с поклоном. - Я тоже рад тебя видеть.

В глубине глазниц Керна полыхнули алые огоньки.

- Я пришел с другом, ему нужно в последний раз увидеться с твоим новым демоном, пока Охота не покинула эти места, - продолжал колдун.

- Те, кто пришли к нам, умерли для прежней жизни, - глухо и зловеще прозвучал голос рогатого предводителя. - Но для тебя я готов сделать исключение.

Керн повернулся к всадникам.

- Можешь выйти, - кивнул он кому-то, слитому с темной массой отряда.

Всадники расступились и вперед выехал один из демонов. Удивленно и недоверчиво смотрел он на непрошеных визитеров. Темные длинные волосы частично скрывали обтянутое бледной кожей нечеловеческое лицо, изо рта торчала пара кривых клыков, желтые глаза с узкими хищными зрачками напоминали змеиные, но в этой чудовищной маски все равно оставалось сходство с прежним женским лицом, оставалось настолько, что Роман сумел его узнать и непроизвольно вскрикнул.

- Я вспомнила тебя, - хриплый голос тоже был и похож и не похож на прежнюю Елизавету. - Ты друг Кайсы. Чего ты хочешь от меня?

Роман судорожно сглотнул.

- Я пришел предупредить тебя, что полиция нашла труп твоего мужа. Но теперь вижу, что они уже действительно не смогут причинить тебе никакого беспокойства.

Демон оскалился.

- Так ты понял, что это я его убила?

- Ты тогда не следила за Кайсой, а столкнулась с ней случайно, когда прятала труп в доме.

- Он был очень дурным человеком, и делал очень плохие дела. И продолжал бы их совершать, если бы я его не остановила. А никаких законных способов остановить его у меня не было. Такие, как он, всегда выходят сухими из воды.

Она помолчала, будто ожидала, что Роман станет ее осуждать. Но тот молчал.

- Ты не представляешь, каково это — работать в полиции и многократно видеть, как виновные избегают наказания, а зло продолжает вершиться. Я хотела справедливости и воздаяния и в своем стремлении зашла слишком далеко.

- И тогда тебя нашли.

- Да, тогда меня нашли. Нашли, и сказали, что сейчас месяц Охотничей луны, что дикая стая пришла в наш город. Что им пора найти нового охотника, и что я могу стать этим новым ловцом. Того дурного мальчишку, чье тело нашли в замке, казнила уже я.

У Романа перехватило дыхание.

- Это произошло четыре ночи назад. После этого я дважды видел Елизавету. Я и сегодня встречался с ней.

Демон презрительно усмехнулся.

- Мой старый облик перестала быть мне нужным. Когда я уходила к охотникам, я отдала все права на него. И если теперь им кто-то пользуется, я не имею к этому никакого отношения.

Роман молчал. Да, существо перед ним сильно напоминало Елизавету. Но теперь, пытаясь все вспомнить, он стал думать, что походило оно более на ту первую Елизавету, решительную и прямолинейную, ту с которой они с Кайсой столкнулись среди заброшенных домов. А в замке он встретил насмешливую, игривую и загадочную. Потом ему показалось, что он ошибся в мачехе Кайсы, не разглядел ее до конца. Но это был самообман, на самом деле, то была уже другая женщина.

- Я думаю, все вопросы теперь улажены, - нарушил его размышления Поссе, который решил взять ситуацию в свои руки, так как молчание начало затягиваться. - Сегодня самый важный для вас день в году, и мы не будем вас больше задерживать. Счастливой охоты.

- Счастливой охоты, - как эхо повторил Роман.

Снова вспыхнули угольки глаз Керна Охотника, он наклонил голову, а в следующий момент сорвался с места и взмыл над старым валом, увлекая за собой свою свиту.

Двое мужчин еще несколько минут смотрели во тьму и после того, как Охота растаяла в ночном небе.

- Я думаю, вы получили удовольствие от этой встречи, - тихо проговорил Поссе потом. - Но вот нашли ли вы ответы на свои вопросы — не знаю.

Роман поднял на него взгляд застывший и дикий. Он и сам не мог сейчас сказать, нашел ли он ответы, знание, горячее, как лава зарождалась в глубине его существа, но оно пока было таким же неуправляемым и бесформенным, как эта огненная стихия.

- Мне надо вернуться домой, - только и ответил он.

Поссе с улыбкой кивнул.

- Да, я понимаю. Ну что же, до встречи. Потому что я предвижу, что мы еще не раз встретимся с вами.

Улыбка колдуна была мягкой и дружелюбной, но она доставила Роману почти физическое мучение. Он резко развернулся и быстро зашагал вниз по тропинке, ведущей в город.

За время короткой дороги до дома ему так и не удалось привести свои мысли в порядок. «Мой облик перестал быть мне нужным. Если им кто-то сейчас пользуется, я не имею к этому никакого отношения», - фраза кружилась в его мозгу с потрясающей навязчивостью, не подпуская другие идеи, не давая оформится хоть какой-то логической цепочке.

Когда Роман вернулся в квартиру, то увидел свет, который пробивался из-под двери кабинета, в доме кто-то был. Не раздумывая старый сатанист распахнул дверь в комнату.

В кресле, подобрав под себя ноги, сидела Елизавета. Распущенные волосы, казалось, стали еще гуще и пышнее и закрывали ее плечи и грудь, но не могли скрыть того, что женщина полностью обнажена. На полу перед ней стояла открытая бутылка вина, в руках она держала бокал. В электрическом камине чудесным образом плясало самое настоящее пламя, кроме него комнату освещали еще несколько свечей.

Елизавета подняла на вошедшего взгляд, а Роман застыл на пороге, не в силах ни двинутся, ни сказать что-либо.

- Здравствуй, Роман, - уголки губ женщины чуть дрогнули, но она так и не улыбнулась. - Сколько лет мы с тобой не виделись? Почти сорок? Но я ведь обещала, что рано или поздно мы встретимся снова. А ты знаешь, что я всегда исполняю свое слово.

Да, сорок лет. Именно столько времени назад они говорили в последний раз на набережной Сены, когда она подвела черту под их коротким романом. В нем и сейчас было живо то чувство ужасной, невосполнимой потери.

- Не пытайся ничего изменить, - голос женщины звучал непривычно отстраненно. - Ты не сможешь найти меня, пока я сама не решу, что настало время. Надеюсь, что к концу нашего знакомства у тебя уже не осталось сомнений, относительно того, кто я.

О нет, у него не было сомнений, не только к концу знакомства, но и в самом его начале. Он шел на это, абсолютно четко понимая, что делает.

Роман вышел из оцепенения и сделал несколько шагов вперед на негнущихся ногах.

- У тебя сейчас такое лицо, как-будто ты собираешь упасть на колени, - Елизавета наконец перестала придавать своему лицу серьезное выражение. - Так вот, не вздумай этого делать. У меня сегодняшней ночью на тебя совсем другие планы.