Охота за справедливостью "Перезапуск"

ТОМ 1◈ ⟦ГЛАВА I. Причуды бабушки Хисаги⟧◈

Старую Хисаги знали все в округе как «ту самую сумасшедшую старуху с вампирскими сказками». Она жила подальше от города, в покосившемся домике у подножия горы, где полки ломились от ветхих книг и странных артефактов. Каждый вечер она зажигала масляную лампу и переписывала древние тексты, чернила которых давно выцвели.

— Бабуля, ну хватит уже! — двенадцатилетний Астер с силой бросил на стол поднос с ужином, так что миска звякнула. — Никто не верит в эти сказки про чудовищ! И ты не верь! —Когда-то давно... и я так говорила, — ответила она, не отрываясь от письма. Ее перо скользило по бумаге с гипнотической равномерностью. — Пока не увидела... — Она никогда не договаривала. Астер лишь закатывал глаза. Когда она прекратит верить во всякий бред?

Той летней ночью дождь стучал в ставни, как нетерпеливый гость. Астер проснулся от странного звука — будто кто-то перебирал книги в соседней комнате. — Ба? — он приоткрыл дверь. Лампа мерцала. Хисаги сидела за столом, но её поза была неестественно напряжённой. Перед ней лежал дневник с тёмным пятном на обложке — не то от сырости, не то... — Возьми это, — её голос звучал по-другому, будто и вовсе был чужим. — Когда придёт время — прочитаешь. — Что за бред? — Астер нахмурился. — Сейчас три часа ночи! — Оно вернулось... Теперь уже полностью, — прошептала Хисаги. — Последний осколок... Проснулся. — Её рука внезапно сжала его запястье с нечеловеческой силой. — Астер, ты ведь тоже считаешь меня сумасшедшей, не правда ли? Но когда придёт время, ты узнаешь правду... и эти записи и книги перейдут тебе.

Утром он нашёл её холодной. В сжатых пальцах — клочок бумаги. А на столе — тот самый дневник.

***

Гроб опустили в землю. Астер бросил горсть холодной глины на полированную крышку. Звук был глухим, ознаменовавший, что Хисаги навсегда покинула этот мир. Именно в этот миг его настигло осознание: больше никто и никогда не будет смотреть на него такими добрыми глазами, не спросит, как прошел его день, не заметит, как он вырос за лето. Старушка, так его любившая, теперь осталась одна в холодной и темной земле. Дождь, начавшийся еще во время похорон, тихо стучал по земле, словно сама природа оплакивает ее вместе с ним. Похороны были скромными: несколько соседей из города, местный священник и родители Астера. Да, они с родителями были единственными, кому действительно была дорога эта чудаковатая старушка.

Дом казался осиротевшим без хозяйки. Маленький, всего две комнаты, но пропитанный теплом прожитых лет. Воздух всё ещё хранил аромат засушенных трав, которые она пучками вешала у окна. На полу, аккурат у печки, лежал выцветший футон с узором фиолетовой мандрагоры — именно здесь она читала Астеру сказки, когда он оставался на ночь. В левом углу, под самым потолком, стояла та самая книжная полка, сделанная из чёрного дуба. Её полки еле выдерживали тяжесть книг в потрёпанных кожаных переплётах и стопок исписанных пожелтевших листов. Это и было её наследство: знания, собранные поколениями, которые теперь перешли к Астеру и ждали своего часа. Теперь их тайны предстояло разгадать ему.

Прошла неделя. Астер вернулся в опустевший дом после похорон. Солнечный луч пробивался сквозь ставни, высвечивая пылинки в воздухе. Его взгляд снова упал на несчастный дневник, лежащий на столе. Он машинально взял его в руки. — И стоил этот ярлык «Сумасшедшей» этих глупых записей, бабушка? — Он медленно открыл его.

Это случилось ещё тысячу лет назад, когда мир погрузился в полный хаос.Из мрака выползли мерзкие твари, жаждущие человеческой крови и плоти. Их не брали ни меч, ни другие оружия — отрубленные конечности отрастали вновь, не оставляя шрамов, а отсечённые головы лишь смеялись хриплым смехом. Всё дошло до того, что люди начали забывать, что такое надежда. Их крики вызывали дрожь, но ночная тишина поглощала их, словно бездонная пасть.

Деревни полыхали в огне, оставляя за собой лишь пепел, растворяющийся в тёмном дыму. А земля чуть ли не прогибалась под тяжестью трупов невинных, сливая реки крови, будто пытаясь смыть этот ужас.

И когда казалось, что род людской обречён…

Появились они. Четверо. Те, кто стал последним спасением этого мира. Их сила превосходила даже древнюю магию, и они сражались с чудовищами на равных. Шаг за шагом, очищая землю от скверны, они дошли до самого Короля этих монстров — того, кто стоял за гибелью невинных. Они уничтожили его тело. Но ядро, вмещавшее его силу, стереть с лица земли не удалось — лишь расколоть на осколки, что разлетелись по всему миру. Говорят, что эти осколки уже ищут новых владельцев…

И в древнем пророчестве было сказано: «Когда все осколки пробудятся — Прародитель монстров обретёт тело вновь. И тогда человечество снова окажется на краю гибели».

Шли столетия после Великой победы. Четверо Легендарных, подарившие миру шанс на спасение, давно стали тенями забытого прошлого. Их подвиги, некогда воспетые в балладах, теперь сохранились лишь в пыльных манускриптах, которые никто не открывал десятилетиями. В храме на окраине провинции Хигаси, где когда-то тренировались их преемники, теперь царила тишина. Лишь ветер шелестел страницами древних книг, будто пересказывая забытые истории тем, кто готов был слушать. И история про ночных тварей стала лишь сказкой для непослушных детей.

— Ха-ха! — коротко рассмеялся мальчишка, листая пожелтевшие страницы. — Вампиры? Серьёзно? Ну и чушь… — Но голос его дрогнул.

Бабушка, хранившая эти записи, была единственной, кто верил в легенду. Все считали её безумной. Даже он, Астер, иногда стыдился её… Но сейчас ему было больно. Её голос, тёплый как солнечный свет, больше никогда не прозвучит. Её сказки о монстрах, её смешные страхи — всё это осталось лишь в памяти.

В конце пергамента чернила складывались в одинокую, аккуратную фразу: «Если читаешь это — значит, ты все же решил мне поверить».

Нет. Он не должен чувствовать вину. Он всего лишь следовал здравому смыслу. Да! Вампиров нет, он лишь хотел....

Мальчик не выдержал и разревелся. Как он мог стыдиться самого дорогого ему человека? Каким же трусливым идиотом он был. Из-за боязни стать таким же изгоем он постоянно спорил с ней, избегал её в людных местах, чтобы другие дети не смеялись над ним.

Где-то в глубине дома что-то упало. Астер резко обернулся и быстро вытер слёзы — нельзя, чтобы кто-то их видел, мужчины не должны много плакать. В дверном проёме стояла мать, её лицо было бледным. — Астер... что это у тебя? — её голос звучал напряжённо, почти как шипение. — Ничего, — он инстинктивно прикрыл дневник ладонью, словно защищая не просто книгу, а память о бабушке, единственную нить, связывающую его с ней. — Выбрось эту гадость, — мать сделала шаг вперёд, и её тень удлинилась, накрыв половину комнаты. — Ты же видишь, к чему привело её безумие! Я не позволю тебе… встретить такой же конец, какой встретила она!

Но было поздно. Её слова врезались в него, но уже не находили отклика. Вместо стыда, который он привык испытывать, внутри поднялась новая, тихая и твёрдая волна. Он смотрел на испуганное лицо матери, на этот дом, полный теней прошлого, и чувствовал, как что-то щёлкает внутри. — Это не гадость, — тихо, но чётко сказал он. Мать замерла от неожиданности. — И она не была безумной.

Он больше не стыдился. Он чувствовал вину. Вину за то что,каждый раз закатывал глаза, за каждое грубое слово, брошенное в её адрес, когда он пытался казаться "нормальным" перед соседями и друзьями. Он отталкивал её и её сказки, потому что боялся стать таким же изгоем. А она... она просто любила его и пыталась предупредить. Он посмотрел на дневник в своих руках. Потрёпанный, пахнущий стариной и тайной. Не наследие сумасшедшей. Наследие хранительницы. Последний дар.

Мать что-то ещё говорила, но он уже не слышал. Её слова терялись в гуле его собственных мыслей. Он прижал дневник к груди и поднял взгляд. «Прости меня, бабуля, что так поздно, — промолвил он про себя, глядя на пустое кресло у печки. — Я всегда стыдился тебя из-за чужих слов. Но теперь... теперь я вижу. Я буду верить. И твоя миссия теперь моя. Я обещаю».

В тишине комнаты это прозвучало как клятва. Как обет. И с этими словами тяжёлый камень вины на его сердце не исчез, но преобразился. Теперь это был не груз, а фундамент. Твёрдая решимость, на которой он мог стоять.

ТОМ 1. ◈ ⟦ ГЛАВА II. Страх запечатанный в книгах II ⟧◈

Два часа Астер стоял, выслушивая нотации родителей. В наказание его заперли в комнате до конца недели. «Чтобы образумлся», — сказал отец, щёлкая ключом в замке. Астер сжал кулаки. Все его мысли были о дневниках, о бабушкином доме. О том, что нельзя терять ни секунды. Но дверь была прочной, а окна в его комнате не было. Он уже подумывал, не попытаться ли взломать её, как отчаянные герои из бабушкиных книг.

Вдруг скрипнула замочная скважина. Астер насторожился, затаив дыхание. Тихие шажки за дверью, потом — шорох бумаги. Под дверь медленно просунули листок. Детская рука неуверенно вывела карандашом: «Ты в порядке?»

Он узнал этот почерк. Такеко. Его младшая сестра, которая вечно ходила за ним хвостиком и смотрела на него большими, полными восторга глазами. Видимо, она решила общаться с ним через записки, чтобы родители не услышали.

Астер вздохнул, подобрал листок и взяв карандаш написал с обратной стороны: «Меня заперли. Поможешь?» Через мгновение пришёл ответ:«Как?» «Отвлеки их.Скажи, что у тебя болит живот. Или что ты увидела мышь в кладовке. Что угодно!»К сожалению Такека была слишком маленькой для того что бы дотянуться до ключа.Поэтому она могла только отвлечь родителей и выиграть ему время.

Наступила пауза. Астер представил, как сестра стоит за дверью и кусает губу, пытаясь собраться с духом. Она была тихой и послушной девочкой, ложь давалась ей с трудом.

Наконец под дверь просунулась новая записка: «Они сейчас во дворе. Я попробую.»

Он прильнул к замочной скважине. Слышно было, как Такеко подошла к родителям и сказала своим маленьким, но твёрдым голоском: «Мама, папа... Мне страшно. Мне послышалось, что в сарае кто-то ходит. Там темно...» Её голос дрожал — возможно, она и правда немного боялась. Но она делала это для него.

Раздались вздохи, шаги. «Опять, видимо, крысы завелись», — послышался голос отца. Но его перебил испуганный вскрик матери: «Крысы!? А вдруг это лисы? Они могут перебить наших кур!» Вскоре послышались торопливые шаги родителей, удаляющиеся в сторону сарая.

Этого было достаточно. Ключ торчал в замке снаружи. Астер, затаив дыхание, просунул под дверь сложенный в несколько раз листок бумаги что бы с помощью него можно было потом подтянуть ключ к себе.И самодельной отмычкой аккуратно, миллиметр за миллиметром, стал выталкивать ключ из скважины. Сердце бешено колотилось. Вот он услышал лёгкий звон — ключ упал на бумагу. Осторожно, как сапёр, он подтянул свою добычу в комнату.

Через секунду дверь была открыта. На пороге его ждала сестра, вся бледная от напряжения, с огромными испуганными глазами. —Ты ненадолго? — прошептала она. Астер присел перед ней,положил руки ей на плечи. —Я должен кое-что сделать. Это важно. Для нас и для бабули. Ты молодец, самая лучшая сестра на свете. Никому не говори, ладно?

Она кивнула, и на её глазах появились слёзы. —Братик, ты... ты идешь в бабушкин дом? Из-за её странных книг?Парень помолчал секунду задумавшись. —Я хочу спасти не только наш город, но и память о нашей бабушке. Я обещаю, что сниму с неё ярлык «сумасшедшей». Возможно, это спасет не только наш город, но и целый мир.

Девочка обвила руками его шею. —Тогда! Если ты спасешь мир и вы с бабушкой станете героями, расскажи и про меня! Скажи, что Такеко тоже помогла! Астер ухмыльнулся и погладил её по голове. —Обязательно. Но сейчас мне нужно идти.Будь хорошей девочкой и слушайся родителей,не бери пример с меня. У меня была вынужденная мера.

Выскользнув из своей комнаты, он на цыпочках прошёл в родительскую спальню, накинул на плечо сумку с дневниками и подошёл к окну он откинул форточку. Оставался последний шаг...

Однако вместо мягкой земли он приземлился прямиком в мамины клумбы. В носу распространился сладкий запах раздавленных «королевских роз». В голове тут же зазвучал её отчаянный голос: «Мои цветы!»

Осознание пришло слишком поздно. Ругаясь под нос, он вскочил и бросился наутек. Теперь его ждала не просто взбучка за побег, а настоящая гроза за порчу её главного сокровища. Но страх перед маминой скалкой мерк перед целью. Он должен был выяснить, от чего так отчаянно пыталась защитить их бабушка. Для этого ему предстояло пожить в её доме и изучить дневники. До конца.

***

Запах засушенных трав — мяты и чего-то неузнаваемо-горького — снова окутал Астера, едва он переступил порог бабушкиного дома. Он замер на мгновение, позволив знакомому аромату унести себя в прошлое, где лучи солнца еще лежали на полу, а тихий скрип пера за стеной означал, что Хисаги жива и всё в этом мире на своих местах. Эх, как же он не ценил те моменты...

С тяжелым вздохом он подошел к стеллажу. Пальцы сами потянулись к корешкам, стирая с потертой кожи вековую пыль. —Ну что ж, — тихо проговорил он, обращаясь к молчаливым томам. — Теперь мне предстоит изучить вас от корки до корки. Не дам пыли вас загрязнить снова.

Он достал первую стопку тяжелых рукописей, едва не выронив их из рук, и аккуратно перенес на массивный деревянный стол. Но прежде чем погрузиться в чтение, заварил себе чашку зелёного чая. Для него это был не просто напиток. Это был целый ритуал, якорь, бросаемый в бурное море воспоминаний.

В детстве, едва заслышав за спиной гневные шаги матери, он несся сломя голову сюда. Бабушка молча ставила на стол глиняную чашку, из которой поднимался душистый пар. Казалось, несколько глотков волшебного отвара заставляли жгучую боль от шлепков таять, а обиды — растворяться... Правда, ненадолго. Сила материнской руки всегда оказывалась сильнее любого бабушкиного чая.

На его лице промелькнула горькая улыбка. Да, детство закончилось. Пришло время взрослеть раньше других. На его плечи легла миссия — пока еще туманная и непонятная, но оттого не менее важная. И он ее выполнит. Обязательно.

Опустошив чашку до дна, Астер отставил её в сторону и с новым приливом решимости принялся перебирать стопки дневников. В комнате стояла такая тишина, что был слышен лишь шелест столетиями копившейся на страницах пыли.

И вдруг эту тишину разрезал отчётливый, сухой шлепок. Будто что-то тяжёлое и мягкое упало на пол.

Мальчик вздрогнул и резко обернулся. Ничего не могло упасть само — все книги лежали в стопках. Его взгляд скользнул по комнате и замер на полу. Прямо посреди ковра, в луже лунного света, лежал раскрытый дневник в потёртом кожаном переплёте. Тот самый, что только что был на самом верху стопки.

— Ветер? — неуверенно пробормотал он сам себе. Но ночь за окном была безветренной, а форточка закрыта. Сердце застучало чуть чаще.

Медленно, как заворожённый, он подошёл и поднял тяжёлую книгу. Кожа переплёта была на удивление холодной. Страницы сами распахнулись у него в руках, будто невидимая рука подвела его взгляд к нужному месту. Заголовок, выведенный намертво вставшими чернилами, бросился в глаза, словно предупреждение:

НОЧЬ КРОВАВОЙ ЛУНЫ

Ходит множество легенд. Говорят, что в эту ночь граница между мирами истончается, а нежить пробуждается ото сна и требует своей доли. Все они — лишь детские сказки по сравнению с истиной.

Я свела воедино все записи, все намёки, разбросанные по старым манускриптам. Они все ошибаются, считая, что вампиры исчезли или были истреблены. НЕТ. Они здесь. Они всегда были здесь.

Они прячутся в самых потаённых уголках нашего мира, нося маски из плоти и притворяясь нами. Они научились тишине и терпению. После Великой Победы они ушли в тень, стали охотиться редко и осмотрительно, чтобы не сеять панику, что выдаст их присутствие.

Но есть одна сила, против которой их холодный разум бессилен. Ночь Кровавой Луны. Её свет действует на их проклятую сущность, как барабанная дробь на прикованного цепью безумца. Он будит в них древний, неконтролируемый голод, животную ярость, стирая жалкие подобия человечности, которые они пытаются сохранить. Самые сильные могут пытаться бороться с этим. Те, чей разум уже помутнён от вечной жажды... для них эта ночь — оправдание их самой тёмной природы.Они сбрасывают маски. И охота начинается.

Астер медленно поднял голову и посмотрел в тёмное окно. За стеклом висела полная, багровая луна.

Сначала его мозг отказался принимать это. Совпадение. Случайность. Он судорожно пытался найти логичное объяснение, любое, лишь бы не верить в тот бред, что только что прочел. Но холодный пот, выступивший на спине, и ледяная дрожь, пробежавшая по коже, были реальнее любой логики.

–Моя семья...–Последнее что он успел прошептать прежде броситься к двери.

ТОМ 1. ◈⟦ ГЛАВА III.Ночь наполненная ужасом ⟧◈

–Астер запомни, ночью когда будешь выходить на улицу. –Старушка зажгла свечу

— Хотя ночью лучше за порог не выходить. Но уж если случится беда... Она вложила ему в руку небольшой, металлический артефакт. Металл был холодным, будто выточенным из самого льда. — Надень это и не снимай. Никогда. Он скроет тебя. Монстры не увидят, не учуют. Для них ты станешь лишь пустым местом.

Тогда, много лет назад, он лишь скептически хмыкнул, списывая всё на очередную странность старой женщины. Но почему-то с тех пор артефакт не покидал его шеи. Ни на день. Даже во сне пальцы сами тянулись к нему, чтобы нащупать знакомый холодок и сложный рельеф узоров.

Сейчас, чувствуя, как металлический диск жжёт кожу в такт бешеному сердцебиению, он наконец понял: какая-то часть его всегда верила. Все эти годы тихое, детское доверие к бабушке сидело в нём глубже, чем логическое мышление подростка.

И теперь это знание било током паники посильнее любого удара.

— Семья... — его собственный шёпот сорвался с губ, хриплый и прерывистый от адского бега.

Ноги сами несли его по тёмной дороге, перепрыгивая через колеи и ямы. Он не чувствовал ни усталости, ни жжения в лёгких — только всепоглощающий, слепящий ужас. В висках стучала одна-единственная, отчаянная мольба:

«Пусть они будут в безопасности. Пусть это всего лишь сон. Пусть я ошибаюсь. Пожалуйста!»

Его мысли разорвало внезапное рычание.Резкое, гортанное, будто клокочущее.

Астер замер на месте, вжав голову в плечи, как загнанный зверь. Кровь ударила в виски, заглушая все остальные звуки ночи. Он затаил дыхание, всем существом вслушиваясь в тишину, что теперь казалась оглушительной после того звука.

Рычание повторилось — уже ближе, уже громче. И по его спине побежали мурашки леденящего, животного ужаса. Это был не волк, не медведь, не что-то знакомое и обитающее в здешних лесах. Это было нечто... неправильное. Словно кто-то пытался изобразить звериный голос, не имея для этого нужных органов, и получалось лишь ужасающее подобие, от которого стыла кровь в жилах.

На лбу выступили ледяные капли пота, и он почувствовал, как мелко дрожат его колени. Он сглотнул комок, застрявший в пересохшем горле, — звук показался ему оглушительно громким в этой звенящей тишине.

И тут рычание сменилось на новое, куда более отвратительное. Влажное, мокрое чавканье. Будто кто-то голодный и нетерпеливый жадно пережёвывал что-то мягкое всего в паре десятков шагов от него в темноте.

Астер медленно, с трудом повернул голову, будто против тяжести. И увидел. Картина, открывшаяся ему, ударила по сознанию с такой силой, что тошнота горьким комом подкатила к самому горлу.

В лунном света, всего в нескольких шагах от него, сидело нечто. Нечеловеческая, сгорбленная фигура, чьи очертания плясали и дрожали в глазах от ужаса. Её лохмотья и бледная кожа были густо измазаны чем-то тёмным, липким, от чего слабо, но невыносимо смердило медью и разложением. И это нечто... пожирало. Сочное, мокрое чавканье раздавалось от того, как оно обгладывало окровавленную кость, на которой ещё висели клочья плоти и тлели остатки рукава знакомой фермерской рубахи.

Глаза Астера расширились, вбирая в себя весь этот кошмар. Внутри всё оборвалось и похолодело. —Угх... — непроизвольный стон вырвался наружу. Он инстинктивно прижал ладонь ко рту, чувствуя, как желудок судорожно сжимается, пытаясь вывернуться наружу.

В тот же миг чавканье прекратилось. Тварь замерла.Её спина напряглась. Она медленно, с неестественным, скрежещущим поворотом позвонков, подняла голову. Слепые, мутные глаза уставились в никуда, но вся её поза выражала звериную настороженность. Она почуяла. Не увидела — почуяла присутствие.

С низким, сиплым всхлипом она опустила морду к земле и начала двигаться. Не вставая. Резкими, порывистыми рывками на четвереньках, дико и жадно принюхиваясь, как какой-то чудовищный паук, идущий по следу. Прямо к кустам, за которыми стоял он.

Глаза твари внезапно вспыхнули кроваво-алым светом, как два раскалённых угля, впившихся в ночь. —Хррррр... — из её глотки вырвалось низкое, хриплое рычание, больше похожее на предсмертный хрип, чем на звук живого существа.

Всякая мысль об побеге вылетела из головы Астера. Инстинкты кричали ему бежать, но какое-то более глубокое, животное чутьё вжало его в землю, шепча ошеломлённому сознанию одну-единственную истину: «Шевельнёшься — умрёшь».

Он сжал рот ладонью так сильно, что почувствовал на губах вкус собственной крови. Артефакт... бабушка говорила, что он скроет. Но скроет — не значит защитит. Он был невидимкой, затаившейся в двух шагах от льва.

Монстр сделал последний рывок, и вот оно уже прямо перед ним. Астер зажмурился, чувствуя, как по его лицу ползёт тёплое, тошнотворное дыхание, пахнущее могильным холодом и разложением. Время растянулось в мучительную вечность. Он ждал удара когтей, страшной боли...

Но её не последовало. Раздалось лишь разочарованное сопение,и гнилое дыхание отступило. Астер рискнул приоткрыть глаза. Чудовище, всё так же громко сопя и поводя носом, уже отползало обратно к своей жуткой трапезе, словно смирившись с тем, что добыча исчезла.

Сердце Астера всё ещё колотилось, готовое вырваться из груди, но в него закралась первая, крошечная крупица надежды. Амулет работал.

Ледяная волна осознания ударила по нему: сейчас или никогда. Пока тварь отвлечена своей жуткой трапезой, у него есть лишь считанные секунды, чтобы бесшумно исчезнуть.

Медленно-медленно, заставляя каждую мышцу повиноваться себе вопреки дрожи, он начал разворачиваться. Весь его мир сузился до земли под ногами. Взгляд, острый как бритва, выискивал в полумраке каждую щепку, каждый упавший сучок, каждый сухой лист, хруст которого мог стать для него смертным приговором. Он ставил ногу с неестественной, кошачьей осторожностью, сначала перенося вес на носок, а уж потом на всю стопу.

Разум все еще был оглушен адреналином и шоком, тело умоляло бежать сломя голову, подчиняясь ужасу. Но мысль о Такеко, о родителях, которые могли стать следующей целью, заставила его стиснуть зубы. «Действуй, — приказал он себе. — Шаг за шагом. Домой. Ты должен вернуться домой».

Потребовалось больше двадцати мучительных минут, чтобы отползти на приличное расстояние от того проклятого места. Двадцать минут этого проклятого кошмара, когда каждый шорох леса казался началом погони, а спина ныла от ожидания когтей.

Но как только густая стена деревьев скрыла от него поляну, а внутренний голос просигнализировал: «Достаточно», — с Астера словно сорвало все тормоза. Он рванул с места, не оглядываясь, подгоняемый диким, животным страхом, что вот-вот услышит за спиной тяжёлое, хриплое дыхание.

Ноги сами понесли его по знакомой тропинке, и наконец-то под ботинками послышался хруст гравия — он выбежал на дорогу, ведущую в город. До дома ещё далеко. Но если бежать, не сбавляя темпа, можно выиграть время. Сэкономить эти минуты, которые отделяют его семью от... этого.

Мысль о том, что тварь могла учуять его след и теперь мчится по пятам, вонзилась в спину невидимым шипом. Он не оборачивался, лишь наклонился ниже, будто пытаясь уйти от самой тени, и прибавил скорости, заставляя гореть и без того измученные мышцы.

ТОМ1.Глава 4 "Даже если ты не хочешь это принимать

Астер ворвался в дом, захлопнув дверь так, что задрожали стены. Он тяжело дышал, прислонившись лбом к прохладному дереву, и лишь сейчас позволил себе выдохнуть.

В столовой, за столом, уставленным едой, сидели его родители и Такеко. Они замерли с поднесенными ко рту палочками, уставившись на него в полном недоумении.

На глаза Астеру предательски навернулись горячие, слёзы облегчения. Сердце, готовое разорваться от ужаса всего, что он видел, теперь сжалось от щемящей нежности. —Мама... папа... — его голос сорвался на детский, испуганный шепот. — Вы живы... Это же просто кошмар, да? Мне всё это приснилось, да?!

Он уже видел, как мать вскочит, чтобы обнять его, как отец хмуро пробурчит что-то насчёт «бегать по ночам», но в глазах его будет облегчение, а Такеко крепко обнимет его за талию, спрятав испуганное личико в его одежде.

Их объятия должны были быть тёплыми. Их голоса — успокаивающими. Всё должно было быть в порядке.

Почему же тогда картина перед ним дрогнула, как отражение в воде, и рассыпалась?

И вместо уютной комнаты его взору открылся залитый багровой луной разрушенный город, а под ногами вместо чистого пола — окровавленные камни и тела тех, кого он знал с детства.

Город, некогда шумный и полный жизни, лежал в гробовой тишине. Пустота здесь была громче любого крика. И лишь страшные свидетельства недавней бойни валялись на земле — изуродованные, растерзанные тела, многие из которых уже невозможно было опознать.

Астер, словно зачарованный, на шатких, дрожащих ногах подошёл к ближайшему телу. На бледной коже виднелись рваные, глубокие следы укусов, а вокруг — тёмная, уже загустевшая лужа крови. Его рука сама потянулась к шее мертвеца, пальцы коснулись ледяной, восковой кожи. Ни пульса. Ни дыхания. Только всепоглощающая, бездонная пустота.

— Мёртв, — прошептали его губы, отказываясь верить сигналам мозга. Он отшатнулся,охваченный леденящей волной осознания. —Он мёртв... Все мертвы... Моя семья... мертва...

— Нет... — сорвалось с его губ едва слышным, детским стоном. Он качал головой, пытаясь отогнать кошмар. — НЕТ!

Громкий, срывающийся крик эхом раскатился по безжизненным улицам. Он схватился за виски, пальцы впились в волосы, и его ноги подкосились, бросив на окровавленную мостовую.

— Я не пойду в дом! — его голос был полон животного ужаса. — Я не хочу их видеть! Я не верю! Чёрт побери, этого не может быть!

И тут его сознание, доведённое до предела, предложило единственный спасительный выход, последнюю соломинку:

— Это я... Это я сошёл с ума! Да! Они живы! Это всё в моей голове! Я просто сумасшедший!

Последние слова превратились в надрывный шёпот. Гораздо страшнее было принять реальность, чем поверить в собственное безумие.

— Сейчас приду, и они будут там... живые и здоровые, — он бормотал это себе под нос, как заклинание, как молитву, которая должна была рассеять кошмар. — Я расскажу матери... что у меня галлюцинации... она придумает что можно сделать... ха-ха...

Его нервный, срывающийся смешок неестественно громко прозвучал в мёртвой тишине улицы.

— Отец... ну, он снова накажет меня за побег... отчитает... — он уже почти чувствовал знакомую тяжесть отцовской руки на плече, и это ощущение было до боли желанным. — А Такека... она, конечно, пронесёт мне в комнату печеньку, чтобы подбодрить... Всё... всё будет как обычно. Да. Именно так.

Он говорил это всё громче и увереннее, пытаясь заглушить внутренний голос, который кричал о правде. Он выстраивал спасительный мираж из самых обыденных, дорогих сердцу воспоминаний, зная, что стоит ему в него поверить — и он станет реальностью. Пусть даже ненадолго.

Наконец он решился переступить порог своего дома, до последнего веря в свою наивную, спасительную ложь. Но реальность оказалась беспощаднее любого кошмара.

Первой он увидел мать. Акаре лежала на полу в неестественной позе, ее рука была вывернута так, будто кости превратились в тряпки. Но самое ужасное была глубокая, рваная рана на груди — словно чьи-то когти разорвали плоть до самого сердца. Ее глаза, обычно такие теплые, были широко открыты и смотрели в пустоту.

Взгляд скользнул дальше — и Астер не сразу понял, что это отец. Тело было изуродовано до неузнаваемости, будто через него прошел ураган из клыков и когтей. Он узнал его только по обрывку знакомой рубахи...

И тогда его взгляд упал на маленькую фигурку у стены. Такека. Она сжимала в крошечной руке небольшой кухонный нож — такой же беспомощный против чудовищ, как и она сама. Вероятно, она пыталась отбиться... Последнее, что она видела, был ужас.

Тишина в доме была оглушительной. И в этой тишине рухнула последняя надежда Астера. Не осталось даже слез — только ледяная, всепоглощающая пустота, в которой навсегда застряло его сердце.

Лето — это пора, когда улицы города должны были оглашаться смехом и музыкой фестивалей. Но в этом году праздничных украшений не нашлось.Их сменили траурные ленты и гробовая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в пустых окнах.

Единственным, кому было суждено встретить рассвет, оказался Астер. Он стоял на центральной площади, смотря на пепелище своего города.

В его уставшем, опустошённом сознании мелькнула странная мысль: всё было слишком... неестественно. Чудовища набросились на город с такой яростью, но их бегство совпало с его возвращением. Словно их спугнул какой-то ещё больший ужас или невидимая сила отозвала их прочь в самый разгар кровавого пира.

Но какое это имело значение теперь? Зло совершено. Те, кого он должен был защитить, мертвы. Он выжил. Он остался цел, когда весь его мир обратился в прах.

И от этой мысли внутри него что-то надломилось окончательно. Он больше не имел права называть себя мужчиной. Мужчины защищают. Мужчины спасают. Он же лишь выжил. И это выживание стало его самым страшным наказанием.

ТОМ 1◈ ⟦ГЛАВАV. Возрождение тёмных сил.Прятки кончились.⟧◈

Глубоко в каменном чреве заброшенного замка, где время застыло в кристаллах инея и слоях вековой пыли, царила гробовая тишина. Её нарушали лишь мерные капли воды с потолка да шелест пламени в железных жаровнях. В круглом зале самого сердца подземелья, у древнего алтаря, испещренного рунами, забытыми ещё до рождения нынешних цивилизаций, застыли четверо. Их силуэты отбрасывали на сырые стены причудливые, пугающие тени, словно живые существа из иного мира. Они собрались для ритуала, таинственного и давно утраченного.

Эти четверо не были людьми. Хотя их облик мог обмануть неискушенный взгляд, в их жилах текла не красная как у здоровых людей кровь, а чёрная субстанция словно созданная из самой ночи. Они были вампирами — не теми потерянными тварями, что руководствуются лишь жаждой,они были из той категории, чей разум и личность не поддались распаду. Они сохранили интеллект, память и язвительное чувство юмора, отточенное за столетия бессмертия.

Тишину нарушил тот, чья внешность менее всего соответствовала мрачному антуражу. Его тёмно-фиолетовые кудри выглядели ухоженно и живо даже здесь, а лицо было поразительно красивым, лишь в глубине ярких фиолетового цвета глаз,иногда проскальзывала холодная, хищная тень. — Наконец пришло время возрождения нашего господина, — его мелодичный, насмешливый голос разнёсся под сводами. — Он обретёт плоть, а не будет вечно прозябать в тесной обители наших сознаний. И, знаете, я не против. Серьёзно, господин, — он театрально обратился к пустоте над алтарем, — вы — вечный незваный гость в наших головах. Даже в собственных мыслях я не чувствую себя в безопасности. Порой я стыжусь собственных фантазий, и это, поверьте, невыносимо.

Остальные трое встретили тираду выразительным молчанием, в котором читалось раздражение, граничащее с отчаянием. Стоявший напротив резко вздохнул. Его причёска — тёмно-зелёная макушка с кислотно-салатовыми прядями и кончиками цвета свежей крови — кричала о бунтарском нраве.Он нервно переминался с ноги на ногу, а его пальцы, унизанные перстнями, отбивали дробь по рукояти кинжала. — Ричард, хватит лить воду и вываливать на господина свои психологические травмы, — его голос звучал низко и хрипло. — И без того сыро. Поторапливайся! У меня на сегодня назначены встречи с очаровательными дамами, которые не планируют ждать до скончания веков.Так что каждую потерянную минуту я воспринимаю как личное оскорбление.

К нему тут же присоединился ещё один страж ритуала. Мужчина с тёмной кожей и волосами, туго стянутыми в высокий хвост, от него исходила такая ярость, что воздух вокруг, казалось, трещал от напряжения. Его острые черты казались высеченными гневным резцом, а глаза, словно раскалённые угли, пылали немым презрением. – Да! — прорычал он, и его голос, подобный скрежету камня, рубил тишину. — Хватит тратить время, бесполезный кусок мусора! Он сделал резкий шаг вперёд, и тяжёлые сапоги гулко отозвались по каменным плитам. – Начинай ритуал, пока не наступил рассвет! Или ты хочешь, чтобы все эти годы были потрачены зря?

— Тц, — недовольно цокнул языком Ричард. Его идеальное лицо скривилось в обиженной гримасе. — Какие же вы невыносимо скучные. Вечная спешка, вечное брюзжание. Вы совсем разучились ценить драматизм момента. С вызовом окинув взглядом собратьев, он томно повёл плечом: — Вообще-то, не вам меня упрекать. Я ведь первый, в ком пробудился осколок нашего господина. Его воля заговорила именно через меня. Могли бы проявить уважение к столь почтенному сосуду. Верно, господин Айзек?

Все взгляды обратились к четвёртой фигуре. Тот стоял поодаль, в позе, выражавшей полное отрешение от суеты. Его белые волосы цвета зимнего инея резко контрастировали с тёмными кругами под глазами — след вечной усталости от бремени бессмертия. Но его глаза были яркими, пронзительно-голубыми, как осколки зимнего неба. В них не было ни злобы, ни нетерпения — лишь бездонная тишина. На обращение Ричарда он не ответил. Его лицо оставалось бесстрастной маской. Медленно, с ритуальной торжественностью, он перевёл безмятежный взгляд на древний алтарь, словно видя не груду камня, а самого господина, готового обрести форму. В его молчании было больше веса и красноречия, чем во всех театральных речах и угрозах.

Уфф... — С преувеличенной театральностью вздохнув, Ричард закрыл глаза. Воздух перед ним затрепетал и разорвался, обнажив сияющую перламутром пустоту пространственного кармана. Оттуда он извлёк два предмета, от вида которых у присутствующих по спине пробежал холодок. Первый — длинный, идеально отполированный кол из червонного золота. Второй — бокал из обсидиана, столь тёмного, что он, казалось, поглощал свет; его поверхность была инкрустирована алыми рубинами и таинственно мерцавшими сапфирами.

— Хех, — усмехнулся Ричард, вращая в пальцах золотой кол. — В жалких людских мифах этим нас упокаивают... Какая ирония, что именно он стал ключом к нашему возрождению. Медленно подойдя к алтарю, он провёл острием по ладони. По бледной коже разошлась линия, и густая, тёмная кровь устремилась вниз. Он подставил бокал, и каждая капля отзывалась глухим, металлическим звоном.

Когда чаша наполнилась, Ричард вылил её содержимое на камень. Кровь не растеклась, а зашипела, запенилась и стала впитываться, заставляя древние руны вспыхивать тусклым, багровым свечением. Молча, с суровыми лицами, остальные последовали его примеру. Каждый подходил, наносил себе рану и пополнял чашу. Зеленоволосый — с язвительной ухмылкой, вспыльчивый — с молчаливой яростью. Последним подошёл Айзек. Его движение было быстрым и точным, без тени колебаний. Когда чаша была опрокинута в последний раз, на алтаре не осталось и следа жидкости — ненасытный камень поглотил всё.

Внезапно факелы погасли, поглощённые нахлынувшей тьмой. Воцарилась абсолютная, давящая тишина. Воздух сгустился, стал тяжёлым и сладковатым.Багровый свет рун замерцал, задышал. В центре каменного возвышения начало клубиться марево, сгусток чистой тьмы, из которой медленно проступали очертания. Напряжённое ожидание достигло пика, став почти осязаемым.

Сгусток тьмы переливался и трансформировался с пугающей скоростью. Сначала из массы проступили кости — белоснежный, идеальный скелет. Затем на них начало нарастать мясо — мышечные волокна сплетались, обвивая кости, сопровождаясь тихим, влажным звуком. Вслед за мышцами появилась кожа — сначала полупрозрачная, а затем бледно-белая. Тело приобрело законченную форму. На алтаре лежал мужчина невероятной, почти пугающей красоты — высокий и мускулистый, с волосами длинной до плеч, цвета спелой пшеницы. Его черты были одновременно благородными и дикими.

Он медленно открыл глаза. Они горели ярко-алым светом, в которых плескалась вся мощь и неутолимая жажда, скопившаяся за время заточения. Глубокий, низкий голос и властный, как удар судьбы, разорвал тишину. Он вибрировал в воздухе, в камнях, в сознании каждого вампира. — Наконец-то... — прошелестел он, и в этих словах слышалось эхо бесчисленных лет томления. Он медленно поднял руку, с любопытством разглядывая пальцы, сжимая кулак, ощущая тяжесть плоти. — После стольких веков в плену чужих сознаний... Я снова целостен. Его алый взгляд скользнул по лицам застывших вампиров. На губах играла едва уловимая, хищная улыбка. Эра его возрождения началась.Все четверо немедленно пали ниц перед ним выражая свою покорность и уважение.

После недолгого, тягучего молчания, нарушаемого лишь потрескиванием вновь разгорающихся факелов, Ричард сделал изящный, почти шутовской поклон. — Позвольте поздравить с успешным возвращением в материальный мир, мой господин, — его голос звучал с почти искренней почтительностью, хоть и с привычной театральностью. — Восхитительный процесс. Но, если позволите чисто практическое предложение... — Он томно повёл рукой, указывая на совершенную, но лишённую покровов форму повелителя. — Не соблаговолите ли вы достойного одеяние? В моём измерении припасено несколько изысканных вариантов. Уверен, бархат и шелк будут куда приятнее на ощупь, чем вековая пыль этого алтаря и... эм... всепоглощающий взор ваших верных слуг.

ТОМ 1◈ 6 глава ⟦ГЛАВАVl Нежеланные воспоминания⟧◈

Пар от подносов со свежей кровью смешивался с тяжёлым ароматом дорогого виски и духов.Здесь, в огромном зале, больше похожем на пиршественный зал древних королей,за столом, уставленным хрустальными бокалами и серебряными блюдами, сидел Астер.

Прошло несколько лет. Слишком много и слишком мало одновременно.

Его пальцы лениво обхватили ножку бокала. Внутри плескалась алая жидкость, густая и тёмная. Он не пил. Он наблюдал, как она медленно стекает по стенкам, оставляя маслянистые разводы. Рядом вампир среднего ранга, уже изрядно пьяный от коктейля из крови беспомощно сполз со стула под стол. На другом конце зала знатная вампирская дама в платье с вызывающе низким вырезом громко смеялась, позволяя кавалеру обвить её талию рукой. Повсюду — служанки с пустыми глазами разносили новые порции «угощений».

Повод для этого праздника был прост и циничен: успешная вылазка за «провиантом». Власти списывали исчезновения заключённых на побеги или внутренние разборки. Они и не подозревали, что тюрьмы стали для вампиров изысканным погребком.

И Астер был тем, кто превратил эту бойню в отлаженный механизм. Именно его холодный расчёт, его знание человеческой психологии и городских систем обеспечили безупречную операцию. Он руководил похищениями, отдавал приказы, связывал пленников. И теперь он сидел среди них. Не как гость, а как соучастник.

Никто не обратил на него внимания. Он был своим. И в этом заключалась самая горькая ирония судьбы.

Внутри всё сжалось в один тугой, тошнотворный комок. Отвращение. Оно витало в воздухе, смешанное с запахом крови и духов, и Астер был, похоже, единственным, кто его чувствовал.

Он медленно, с преувеличенной аккуратностью поставил бокал. Рука, к его досаде, чуть заметно дрожала.

«Вот он, верх иронии. У меня есть всё, о чём может мечтать любое существо в этом зале. Всё, кроме способности этим наслаждаться. Внутри — дыра. Чёрная, бездонная, и ни золотом, ни властью её не заполнить».

Его взгляд упал на бокал. Рубиновый свет играл в глубине, маня и пугая одновременно.

«Сильнейший голод... и непреодолимый барьер. Что-то внутри, какая-то последняя опора былой жизни, не позволяет переступить черту.Это было бы словно предательство по отношению к самому себе».

Уголок его губ дрогнул в сухой, беззвучной усмешке.

—До чего же нелепо, — выдавил он шёпотом, слышимым лишь ему одному.

Он резко поднялся и шагнул в коридор, оставив за спиной шум пира. Глухие, давящие своды замка-убежища встретили его безмолвием. Здесь, в этих каменных гробах, копилась сила вампирского рода — все, кто не потерял себя в животном голоде. А за пределами... за пределами охотились те, кому чужды были любые кланы и законы.

Пока он шел, его внутренний взгляд механически, со всей ясностью отчаяния, выхватывал социальную карту этого ада.

Низшие ранги.Пушечное мясо с проблесками сознания.

Средние.Винтики в механизме, которыми он сам научился управлять.

Высшие.Те, чьи амбиции и сила определяли политику этого мира.

И над всем этим — Лорды. Четверо. Не титул, а клеймо избранности, выжженное самой судьбой. Их статус был вечным напоминанием: вершину этой пирамиды нельзя занять по праву сильного. Она была создана однажды. Они стали её единственными и неприкасаемыми столпами. Они помогли Королю обрести тело, и теперь их власть была такой же неотъемлемой, как тень от пламени.

Астер подошёл к окну, вжав ладони в холодный каменный подоконник. Луна этой ночью была полной, ослепительно-белой. Возможно, он бы даже смог насладиться этим безжизненным, ночным пейзажем, если бы не проклятая пустота внутри, разъедающая его, изнуряющая словно тошнота. Она была хуже любой боли.

«Что же не даёт мне покоя? — в отчаянии бился его разум. — Почему такое чувство, будто что-то незавершённо? Какая-то деталь... упущение...»

Он стиснул зубы с такой силой, что, будь он человеком, эмаль давно бы треснула с сухим хрустом. И в этот миг его сознание, этот последний оплот контроля, рухнуло.

Внезапно, словно волна цунами, нахлынули воспоминания. Не образы, а ощущения — обжигающие, острые.

Четыре года назад.

Очнулся он от пронизывающего холода, впитывающегося в кости сквозь тонкую одежду. Он лежал лицом в пыли, один-одинешенек, на холодной, безжизненной земле. Первым, что ударило в ноздри, был запах. Не просто гари, а тяжёлый, сладковатый и тошнотворный смрад горелого мяса и древесины. Он сел, с трудом фокусируя взгляд.

Кругом... кругом не было города. Были лишь почерневшие, обугленные скелеты домов, упирающиеся в багровое от зарева небо. Руины. Тишина, звенящая и абсолютная, нарушаемая лишь потрескиванием угасающих углей.

В голове — зияющая пустота. Ничего. Только имя, одиноко звенело в темноте его сознания, как колокол в заброшенном храме. «Астер». Всё.

«Как я здесь оказался? Что со мной? Что... что случилось?»

Он встал, его тело пронзила слабость, от которой подкашивались ноги. Но хуже слабости была жажда. Невыносимая, всепоглощающая, палящая горло изнутри. Он, шатаясь, побрёл к ближайшему озеру, воду в котором подергивала пепельная плёнка. Пил, жадно, захлёбываясь, ладонями, всей горстью. Но сколько бы ни пил — адское жжение в горле лишь усиливалось. Вода была пустотой, обманом. Она не могла утолить эту жажду.

Он еле тащился, почти полз, уже не понимая, куда и зачем. И вдруг — шорох. Едва слышный, живой.

Из-за обломков стены, осторожно ступая копытами, вышел олень. Изящный, с огромными испуганными глазами.

И тогда с Астером случилось нечто. Он не просто увидел его. Он почувствовал. Услышал глухой, ритмичный стук его сердца — барабанную дробь, призывающую к обеду. Услышал шелест, сладкий и манящий, — звук крови, бегущей по венам. Всё его существо, каждая клетка, сжалась в один сплошной, невыносимый голод.

И тогда, в тот миг, до него дошло с кристальной, ужасающей ясностью. Вода — не для него. Пища — не для него. Чтобы заглушить этот огонь внутри, чтобы выжить ещё хоть мгновение... он должен выпить его кровь.

Олень, почуяв смертельную опасность, отпрянул, спотыкаясь об обломки некогда бывших домов, и ринулся прочь, в сторону тёмного, безмолвного леса. Астер несколько мгновений стоял неподвижно, а затем его тело отозвалось на призыв инстинкта чудовищным, нечеловеческим приливом энергии. Он сорвался с места, превратившись в порыв ветра, в тень, и всего за несколько мгновений настиг добычу. Его тело, подчиняясь древней, забытой памяти, действовало само — рывком повалило животное на землю. Из кончиков пальцев, из-под кожи, проросли длинные, острые как лезвие когти и вспороли горло несчастной дичи.

Всплеск адреналина был настолько сильным, что у мальчика зарябило в глазах, голова закружилась, отдаваясь в висках пульсирующей болью, а дыхание прерывалось, словно он пробежал несколько миль без остановки. Олень, издав последний, короткий предсмертный хрип, затих. Лишь его ноги, подрагивая в судорогах, ещё несколько секунд бились в агонии, выбивая из земли тихий, похоронный стук.

Он с ужасом посмотрел на свои окровавленные руки и его глаза расширились от страха.

–Ч-что я т-только что сделал??–Голос предательски дрогнул. Затем его взгляд переместился на всё ещё истекающее кровью тело оленя.Насколько бы сильно он сейчас не был напуган но жажда и голод всё же взяли своё. В ту ночь это было первое совершенное им пиршество состоящее из крови и сырого мяса животного и это пиршество было далеко не последним. Так он и слонялся из ночи в ночь словно заблудившийся путник ищущий дорогу к дому которого у него больше не было. Он не помнил ничего. У него не было ни одной цели кроме как утоления жажды путём кровопролития животных. Первоначальный страх прошёл.Он привык к этому.

ТОМ 1◈7 глава ⟦ГЛАВАVll Презрение⟧◈

Простояв так ещё несколько минут, Астер почувствовал, как ледяной покой одиночества начинает медленно отступать, сменяясь привычной тяжестью предстоящего возвращения в шумный зал. Он уже сделал шаг, чтобы повернуться, как вдруг — стремительное движение перед глазами. Тень, быстрая и до боли знакомая, скользнула рядом и замерла у него за спиной. Он не успел даже напрячься, как на его плечо легла чья-то ладонь — небрежным, но властным жестом.

— О, вы только посмотрите! Всеобщий любимец и кормилец средних рядов, — прозвучал над самым ухом насмешливый, сладковатый голос. — Стоит тут в гордом одиночестве и томно вздыхает у окна. ~Что случилось, мой милый друг? Неужели в твоей заледеневшей душе наконец-то наступила весна?

Астер медленно, с нарочито скучающим видом, повернул голову.Исаму. Рыжие волосы, яркие, как осенняя листва, веснушки, рассыпанные по переносице и скулам, и глаза — зелёные, как у хищной кошки, с узкими зрачками, в которых плескался смешанный блеск насмешки и живого, неукротимого интереса. Именно он, Исаму, несколько лет назад нашёл Астера в лесу — бродячего, потерянного и отчаянно голодного. Именно он привёл его в это убежище, став невольным соучастником его нынешней участи.

Но это не значило, что Астер считал его другом. У вампиров не было понятия «друзья». Были лишь «взаимовыгодные отношения».

Резким, отрывистым движением он сбросил руку Исаму со своего плеча.

— Мне уже и у окна постоять нельзя? — ледяно усмехнулся Астер. — Чего пристал?

В этом проклятом мире нельзя доверять никому. Стоило тебе потерять пользу — и тебя вышвырнут, как ненужный хлам, не дав и слова на оправдание.

— Во-у, полегче, ледяной принц! — Исаму театрально отшатнулся, потирая кисть, но ухмылка с его лица не сходила. — От твоего грубого ответа прямо веет холодом. Брр... Ещё чуть-чуть — и я замёрзну насмерть.

— Замерзай.— безразличным тоном бросил Астер, вновь поворачиваясь к окну, давая понять, что разговор окончен.

Но Исаму, похоже, не понял его желания закончить разговор. Или просто делал вид, что не понимает.

— Эх, — с наигранной ностальгией вздохнул рыжий, и в его зелёных глазах заплясали весёлые искорки . — А ведь я помню нашу первую встречу... Жалкий паренёк в потрёпанной одежде, с глазами затравленного зверька. Еле на ногах стоял, а пытался гордо противостоять нам.Такое зрелище забыть невозможно.~

Исаму намеренно говорил это, чтобы задеть. Каждым словом он вонзал под кожу отточенное лезвие: «Не пытайся притворяться сильным. Я видел тебя сломленным. Для меня ты навсегда останешься тем жалким существом, и все твои нынешние успехи — лишь моя милость».

Да. Они всегда так делали.

Поначалу Астер и вправду верил, что нашёл не просто пристанище, а почти что друзей. Что эти сильные, уверенные существа поддержат, поймут, помогут. В его душе, опустошённой амнезией и ужасом, теплилась слабая искра надежды на то, что здесь, в этой каменной громаде, он сможет заново построить что-то похожее на жизнь.

Но одна ситуация, произошедшая несколько лет назад, безжалостно выжгла эту надежду дотла. Один-единственный поступок, холодный и циничный, перевернул его мировоззрение с ног на голову. Он понял простую истину: в этом мире ты либо полезный инструмент, либо мусор. Ничего большего.

Это был первый день Астера в укрытии вампиров. Холодные, оценивающие взгляды, от которых кровь стыла в жилах, внушали одно: они готовы в любую секунду разорвать его в клочья. Но рядом всегда находился Исаму — живой щит, якорь в этом море откровенной враждебности. Пока он был рядом, Астер чувствовал себя в безопасности.

Иллюзия рухнула на одном из собраний, где обсуждали планы похищения новой «провизии». В план должен был войти и Астер. Исаму с той самой обаятельной ухмылкой растолковывал, кто и как должен действовать.

Астер онемел. В ушах звенело. Он не ожидал, что ему придётся участвовать в похищении людей. Что-то древнее и человеческое, доселе молчавшее, внутри него закричало, что это — неправильно.

— Я не буду участвовать в этом, — тихо, но чётко перебил он Исаму.

Мгновенно десятки взглядов впились в него, будто штыки.

— Что? — фыркнул один из вампиров, и в его тоне звучало ледяное презрение. — Тогда зачем ты здесь нужен? Нахлебников мы не держим.

— Я и не собираюсь быть нахлебником! — голос Астра дрогнул от нахлынувших эмоций. — Я готов выполнять любую работу. Но только не убивать людей!

В зале воцарилась гробовая тишина, напряжённая и зловещая. И тогда они двинулись на него. Бесшумной, сплочённой стаей. Один из них приставил остриё меча к его горлу. Холод стали обжёг кожу.

— Это ещё что за ересь? — прошипел другой, обнажая клыки. — «Не будешь убивать людей»?

— Хах, посмотрите на него! У нас завёлся святоша! — Они стали кружить вокруг него, словно стервятники, готовые к пиршеству.

Астер в отчаянии взглянул на Исаму. В последней, детской надежде, что тот вступится. Но Исаму лишь стоял в стороне, наблюдая за происходящим с видом пресыщенного зрителя в театре. Затем он усмехнулся и неспешной походкой подошёл к Астеру.

— Ну-ну, друзья, не нужно так остро реагировать, — его голос прозвучал сладко и умиротворяюще. Он снова положил руку Астеру на плечо, будто возвращая себе свою собственность. — Астер у нас тот ещё шутник. С чувством юмора, правда, беда.

Он повернул Астера лицом к себе. Его улыбка была прежней, но в глазах не было и тени тепла — лишь холодное безразличие.

— Шутки у него глупые, — тихо, так, что слышал только Астер, продолжил Исаму, — но парень он смышлёный. Он поможет нам. Не так ли, друг?

Его пальцы впились в плечо Астера так, что кости затрещали. И в этот миг, под аккомпанемент сдавленной боли и ядовитой улыбочки «спасителя», Астер всё понял.

Он был абсолютно один. Союзников у него здесь не было. И никогда не будет.

***

— Хватит этого фарса, — голос Астера прозвучал тихо, но в нём чувствовалось предупреждение. Он больше не смотрел в окно, его взгляд был теперь прикован к Исаму. — Не притворяйся, будто ты хоть секунду переживал за меня. Заканчивай этот балаган. Я тебя раскусил. Так что скажи прямо — что тебе от меня нужно?

Исаму даже не моргнул. Его улыбка лишь стала шире, обнажив идеальную линию белых зубов.

— О, но я и вправду пришёл лишь для того, чтобы побеседовать с тобой, мой милый друг. Разве старое доброе общение ничего не значит?

— Я сказал — заканчивай.— Астер резко выпрямился, и его тень на каменной стене дернулась— Ты с самого начала привёл меня сюда, движимый своими интересами.

На сей раз Исаму рассмеялся. Коротко, тихо, почти ласково.

— Ну, разумеется, — произнёс он, словно делая одолжение, соглашаясь с очевидным. — А чего же ещё ты ожидал? Мир — это не сказка,из радуги и единорогов. Это базар. Здесь каждый торгует тем, что у него есть, и каждый покупает то, что ему нужно.

Он сделал лёгкий, небрежный шаг вперёд, сократив дистанцию. Его жёлтые глаза прищурились, превратившись в две хищные щели.

— Даже родители растят ребёнка — в чём твой наивный мозг отказывается себе признаться — как долгосрочную инвестицию. Милая страховка на случай немощной старости, когда их собственное тело станет им изменять. А дружба? — Он презрительно щёлкнул языком. — О, это и вовсе очаровательная форма дофаминовой зависимости. Люди используют друг друга, как кочергу для растопки собственного счастья, лишь бы не сгореть заживо в печке одиночества.

Исаму наклонился совсем близко, и его шёпот стал ядовитым, проникающим прямо в сознание.

— Как же хрупко, до смешного хрупко, твоё представление о мире. Оно разбилось, Астер. Тебе осталось лишь сделать один-единственный выбор. Перестань выть на луну, как брошенный щенок. Прими правила. Научись под них подстраиваться. Потому что Система… — он отступил на шаг, и его фигура на мгновение показалась абсолютно чужой и безразличной — …никогда не согнётся ради тебя.

Астер замер. Слова Исаму, словно ядовитый дым, просочились в самое нутро, и на секунду в его сознании, холодной и отвратительной вспышкой, мелькнула мысль: «А что если... Что если он прав?»

Картина мира, которую он интуитивно отвергал, на мгновение предстала перед ним как незыблемая, ужасающая истина. Он физически почувствовал, как эта идея пытается прижиться в нём, как паразит.

С резким, почти что физическим усилием воли он отшвырнул её прочь, мысленно отряхиваясь, будто от паутины которую нечаянно задел. В глазах, ещё секунду назад полных смятения, вспыхнул огонь решимости.

— Если система не собирается подстраиваться под меня, — произнёс он, и его голос приобрёл новую, стальную твердость, — то я не стану ломать об неё себя. Я сломаю её. Потому что продолжать играть в этом спектакле я не намерен.

С этими словами он резко развернулся и шагнул в полумрак коридора, не оглядываясь. Его силуэт растворился во тьме, словно поглощённый будущим, которое он только что себе назначил.

Исаму не двигался, наблюдая за пустотой, в которую исчез Астер. На его губах играла всё та же утомлённая ухмылка, но в ней теперь читалось нечто новое — презрительное, почти отеческое сожаление.

— Вот же глупец, — тихо прошептал он в безмолвие зала. — Ты пытаешься сломать не систему, а закон тяготения. Удачи. Твоё падение будет очень болезненным.

Мрак коридора поглощал всё, кроме редких островков света от дымящихся факелов. Их трепещущий свет отбрасывал на стены нестройный танец теней, в такт которому в голове Астера звучал ядовитый голос Исаму.

«Система никогда не согнётся ради тебя...»

Нет. Нет, он ошибается. Астер шёл быстрее, почти бежал, пытаясь убежать от этого навязчивого эха. Он обязательно всё изменит. Он найдёт способ, и ему больше никогда не придётся прикасаться к этой грязи, участвовать в похищениях... Он должен... он должен сдержать обещание.

Астер замер на месте, словно врезавшись в невидимую стену. Его глаза расширились, ловя отблеск пламени в непроглядной тьме.

— Погодите-ка... Обещание? — он прошептал самому себе, и голос прозвучал чужим. — Какое обещание? Кому я... что я обещал?

Он прижал ладонь ко лбу, с силой вдавливая пальцы в кожу, словно пытаясь физически вырвать воспоминание, запертое в самой глубине его разума. В ответ — лишь пульсирующая боль и пустота. С досадой, полной бессилия, он цокнул языком. Звук негромко отозвался в каменном подземелье.

С ним и вправду творилось нечто странное. Он никогда раньше не бросал вызов Исаму так открыто, на разрыв. И он никогда... никогда не чувствовал ничего подобного. Словно невидимая пелена, долгие годы скрывавшая часть его самого, начала медленно подниматься. Что-то внутри него, долгое время дремлящее, глухое и забытое, начинало шевелиться.

***

В голове у Астера, пока он шагал по коридору, пронеслось: «Интересно... Почему я так отреагировал? И что это за обещание? Неужели мой же разум решил сыграть со мной в злую шутку?»

Звук его шагов глухо отдавался в каменных сводах, подчеркивая давящую тишину замка. Сознание, изможденное бесконечным потоком мыслей, умоляло о передышке — просто выключиться и не думать ни о чем. Но как можно остановиться, когда ты на шаг ближе к разгадке собственного прошлого? Что же все-таки случилось в тот день, день его пробуждения?

Он остановился, наконец дойдя до своей комнаты. Мысленный водоворот должен был прерваться. Сначала — восстановить силы. Потом — подготовиться к новому заданию.

Проклятый замок. Проклятые монстры. Проклятый я.

Тяжелый вздох вырвался из груди, когда он прислонился лбом к прохладной древесине двери.

— За что мне такая участь? — прошипел он в пустоту. — Я ничего не помню. Я вынужден подчиняться приказам, как тупой скот. И эта... эта пустота внутри.

Стиснув зубы до хруста, он со всей силы ударил кулаком в дверь. Дерево с треском поддалось, оставив глубокую вмятину.

Да, вот он во всей красе. Не воин, не мыслитель — а истеричный ребенок, способный лишь крушить мебель, вместо того чтобы решать проблемы.

Но тут же, словно луч света в темноте, возникла другая мысль: «А что, если сбежать?»

Она была настолько соблазнительной, что перехватило дыхание. Свобода... Он мог бы выживать, питаясь кровью животных. Он уже не тот беспомощный новичок, каким был четыре года назад, — научился охотиться, выживать. Правда, со своими истинными способностями все еще не на «ты»: чаще приходилось полагаться на смекалку, а не на силу. Но это лишь вопрос времени и тренировок.

Нет, — внутренне покачал он головой. — Не сейчас. Не импульсивно.

Побег должен быть не вспышкой отчаяния, а холодным, выверенным расчетом. Ему нужен план. И терпение.

– И что это ты выглядишь, как грустный щеночек, мой милый друг? Кто обидел?~

Астер внутренне содрогнулся. Этот мерзкий, сладковатый голос. Исаму. Он громко щелкнул языком, даже не оборачиваясь. Только что ушел — и снова эта навязчивость.

– Ой, как ты ранишь мое бедное сердечко! Не смотри так, будто на тебя вылили ушат тертого чеснока, — послышался притворно-обиженный вздох прямо за спиной.

Астер медленно, будто через силу, развернулся к нему. Взгляд был ледяным.

– Что тебе опять от меня нужно? Если насчет плана — он не готов. Сиди и жди. Неужели ты и двух дней не можешь прожить без своего привычного... обжорства?

– Ой, ну вот, снова занудствуешь, — Исаму флегматично махнул рукой и в следующее мгновение уже навис над Астером, забросив руку ему на плечи и обвиснув всем весом. – Неужели ты совсем не любишь меня, мой милый комарик?

Палец Исаму, холодный и навязчивый, потянулся к щеке Астера. Реакция была молниеносной. Астер рванулся назад, сбрасывая с себя эту тлетворную тяжесть, и тут же, не тратя лишних движений, нанес короткий, хлесткий удар ногой в солнечное сплетение.

Исаму согнулся пополам с хриплым выдохом, но через пару секунд уже выпрямился, лишь слегка потирая ушибленное место. На его губах играла всё та же надменная усмешка.

– Хах... И снова твое крепкое приветствие меня впечатляет.

Но в следующее мгновение вся игривость слетела с его лица, будто ее и не было. Голос стал низким, плоским, лишенным всяких интонаций.

– Забудь про план. Он может подождать.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в сыром воздухе коридора.

– Прародитель. Он почему-то решил созвать всех.

Глаза Астера расширились. Внутри что-то холодное и тяжелое сжалось в комок.

– О чем ты? — спросил он, и собственный голос показался ему чужим.

Исаму смотрел на него без тени насмешки.

– О том, что завтра ночью каждый вампир в этих стенах должен немедленно явиться в Замок Грёз. Без исключений.

– Что? – голос Астера сорвался на полтона выше. – Но зачем Прародителю звать тех, кто для него – всего лишь пыль под ногами? Он с трудом выдавил слова, пытаясь осмыслить абсурдность происходящего. – Я думал, в его Замке Грёз бывают лишь лорды и высшая знать.

Проницательный взгляд Исаму скользнул по его лицу, будто читая каждую мысль.

– ...Понял, – Астер коротко кивнул, стремясь побыстрее закончить этот разговор. – Занимайся своими делами. В назначенное время я явлюсь.

Он уже развернулся, всем видом показывая, что дискуссия окончена. Ему отчаянно требовалось уединиться, чтобы в тишине своей комнаты осмыслить этот шок, взвесить все возможные последствия и риски. Но тяжелая, цепкая рука вновь легла ему на плечо, останавливая на месте.

– Э-э, нет, мой милый друг, – голос Исаму прозвучал с деланной легкостью, в которой тут же угадывалась стальная хватка приказа. – Ты и есть моё "дело" на этом событии. Мы пойдём к Прародителю вместе. Он наклонился чуть ближе, и в его шепоте внезапно проступила холодная серьёзность, скрывавшаяся за привычной маской панибратства. – Сам понимаешь, ты – вампир молодой, горячий. Мало ли какие... опрометчивые выводы сделаешь или глупости совершишь в столь важный час.

ТОМ 1◈8 глава ⟦ГЛАВАVlll Важное объявление ⟧◈

Исаму.Этот парень выглядел так будто всем сердцем хочет что бы его ударили.Астер сжал кулаки.

–Что за ересь ты несёшь?–По логике они с Исаму стояли на одном уровне в иерархии.

–Ты не имеешь право мне приказывать.

– Да, формально это так, мой друг, – согласился Исаму, но в его тоне не было и тени уступки. – Но у тебя пока нет опыта, который есть у меня. Ты плохо знаешь не только правила, но и саму… конструкцию этого замка. Так что позволь мне побыть твоим проводником. Всего на один вечер, а? Взаимовыгодно.

Астер молчал. Он не верил Исаму ни на секунду. Ни на долю.

Но проклятая правда заключалась в том, что проводник ему и вправду был нужен. Кто-то, кто объяснит неписаные законы Замка Грёз. Кто предостережет от фатальной ошибки.

Но почему именно он?

Увы, ответ был столь же очевиден, сколь и неприятен: больше некому. Никто в этих каменных стенах не станет тратить время на молодого вампира-выскочку без фамилии и прошлого.

Довериться Исаму? Это пахло самоубийством. И всё же… хладнокровный расчёт подсказывал, что ставить ему подножку сейчас Исаму не станет. Не будет ни опрометчивых действий, ни откровенной лжи в вопросах правил — подобная «шалость» в глазах Прародителя легко могла обернуться для него смертным приговором.

Это был союз, скреплённый не доверием, а взаимной выгодой и страхом. Самый ненадёжный вид союза. И единственный, что у него был.

После паузы, тягостной и красноречивой, Астер вынес приговор:

– Я подумаю. Дам ответ до следующей ночи.

Исаму театрально развел руками, и на его губах заплясала язвительная усмешка.

– Ой-ой, «подумает»! Как будто у тебя есть выбор. Или, прости господи, другие проводники в этом гостеприимном заведении.

Спорить с ним значило тратить силы впустую. Астер, не удостоив его больше ни словом, ни взглядом, развернулся и шагнул в свою комнату, резко закрыв дверь за спиной.

Комнатка была крохотной, камерой: обычный стол, потертое кресло, кровать, да плотные, не пропускающие ни луча шторы. Сон вампирам, конечно, был не нужен, но горизонтальная поверхность служила якорем — на ней можно было растянуться, уставившись в потолок, или погрузиться в чтение, пытаясь заглушить внутренний шум.

Но сейчас книги не спасали. Следующий вечер. Исаму. Замок Грёз. Мысли кружились в голове, набирая скорость, словно вихрь, затягивающий в свою воронку все — от холодного расчета до приглушённого страха.

Вот так он и провёл всю ночь — не в шумном зале, где остальные предавались своим мрачным утехам, а в полной тишине, снова и снова роясь в закоулках собственной памяти в тщетной попытке выудить хоть что-то цельное. Как всегда — безрезультатно.

С наступлением утра пришла рутина. Пора было кормить «провизию». Эта обязанность была поручена Астеру: он умел держать себя в руках и не набрасывался на заложников. Конечно, в замке были и другие вампиры с железной выдержкой, способные обуздать жажду. Но Астер предпочитал контролировать этот процесс сам — так было спокойнее, меньше шансов на непредвиденную жестокость.

Он поднялся с кровати и направился в уборную. Зачерпнув пригоршню ледяной воды из деревянного таза, он резко провел ладонями по лицу, словно пытаясь смыть ночную тяжесть, и поднял взгляд на зеркало.

Там на него смотрел монстр. Мертвенно-бледная кожа, пара отточенных клыков, вертикальные зрачки, суженные даже в полумраке комнаты — точь-в-точь у большой кошки. Но кроме этих неизменных признаков выдававших в нём нечисть, всё оставалось прежним: всё те же изумрудные, слишком живые глаза и угольно-чёрные волосы. Некоторые девушки даже считали его внешность привлекательной, находя в ней какую-то роковую прелесть. Астер же никогда не обращал внимания на эти комплименты. Они были адресованы не ему, а маске, за которой скрывалась пустота.

Вытерев своё лицо полотенцем он надел свою накидку,такого же мрачного оттенка что и волосы начал механически поправлять кровать.Он любил порядок.Он не знал почему но это определённо было связано с его прошлым.Он так же вытер пыль со всех поверхностей и вышел из комнаты.Дальше нужно было идти по направлению кухни.Там не было тех кто умел готовить человеческую еду поэтому Астер просто положил пару булок хлеба в поднос а так же воду."Главное что бы провизия не умерла с голоду и не потеряла свой вкус.Об остальном можешь не заботиться".Так ему говорили.Но в его понимании это была наивысшая степень жестокости.Зная что они в скором времени умрут можно было подготовить еду и получше, даже у самураев перед смертью было что-то под названием последний ужин.Обычно это означало стол заполненный едой.

Спустившись по скрипучим каменным ступеням в подземелье, Астер оказался перед железными, решётчатыми воротами. Их должны были охранять несколько вампиров — на случай, если пленники вздумают бунтовать. В реальности же стражи сидели прямо на полу, разложив между собой потрёпанные карты и глиняную бутылку с сакэ.

– О, Астер! Снова пришёл пораньше, – дружелюбно окликнул его один, постарше.

– А чего ещё ждать от нашего местного святоши? – тут же фыркнул второй, молодой и нагловатый. – Так печётся об этих людишках... Интересно, будешь ли ты так же заботиться об их плоти, когда её будут подавать к общему столу?

Первый страж резко ударил его локтем под ребро и шикнул, понизив голос до сердитого шёпота:

– Тише, болван! Ты что, не в курсе? Он никогда не прикасался к их крови. И к мясу — тоже.

– Что?! Врёшь!

– Да заткнись ты.

Боже, ну что за сборище идиотов, – с ледяным презрением подумал Астер, даже не глядя на них.

– Всё это невероятно увлекательно, – его голос прозвучал ровно и сухо – Но вы намерены открывать дверь? Или мне придётся напомнить вам о прямых обязанностях... лично?

– О, конечно, конечно, прости за задержку! – Первый страж, тот что постарше, с неестественной поспешностью вытащил из кармана ржавый ключ и с лязгом повернул его в скважине. Большая решётка со скрипящим звуком отъехала в сторону.

Астер шагнул внутрь. И, как всегда, его обдало волной спёртого, гнилого воздуха, смешанного со страхом и отчаянием.

Картина была отвратительной. Но Астер уже привык. Это было, пожалуй, самым страшным.

Люди. Связанные по рукам и ногам так туго, что верёвки впивались в плоть, лежали на сыром каменном полу. Словно клетки было мало — они были сброшены туда, как мешки с картофелем, которым предстоит стать ужином. В их глазах не было даже паники — только пустота и тупая, животная покорность. Даже сил кричать уже не оставалось.

На этот раз их было пятеро.

Их развязывали только на время «трапезы». После — снова связывали и бросали в темноту. Система.

Астер поставил поднос на пол и принялся методично развязывать узлы на запястьях первого пленника. Всё шло, как всегда, в гнетущей тишине, пока очередь не дошла до парня с необычными волосами — лавандовыми, с чёрными кончиками.

И он атаковал.

Резкий, отчаянный удар ногой в солнечное сплетение пришёлся так неожиданно, что Астер, скорее от шока, чем от боли, отлетел назад, ударившись спиной о стену. Воспользовавшись секундным замешательством, пленник рванул к выходу, почти выскользнув из темницы. Но стражи, несмотря на пьянь, сработали на рефлексах. Двое навалились на него, скручивая руки и швырнули обратно на камни.

– Ах ты дерзкая сволочь! – взревел тот самый наглый охранник, выхватывая меч. – Сейчас я тебе покажу, что такое дисциплина! Знаешь что? Порежу-ка я тебя. О, не бойся, не умрёшь... Но мы ничего не потеряем, отпилив тебе руку или ногу. Мясо-то всё равно съедим!

Клинок уже сверкнул в полумраке, описывая дугу.

– Стой!

Голос Астера прозвучал негромко, но с такой леденящей сталью в интонации, что рука стража замерла в воздухе. Астер медленно поднялся, отряхивая пыль с накидки. Его глаза, холодные и узкие, были прикованы к охраннику.

– Остановись. Немедленно. Если поранишь его сейчас, он умрёт от потери крови или заражения задолго до ужина. – Он сделал шаг вперёд, и его голос понизился до опасного шёпота, который слышали лишь те, кто был рядом. – Готовы ли вы рискнуть одним из ужинов и объясняться с голодной стаей? Я — нет.

Стражники остановились прислушавшись к его словам.Перспектива отчитываться за испорченный ужин им несильно понравилась.Поэтому тот кто держал парня с недовольным цоконьем толкнул его обратно в темницу из-за чего истощенный парень споткнулся и чуть не упал если бы не Астер вовремя подхвативший его.Он аккуратно усадил парня на пол и протянул ему хлеб с чашкой воды.

–Ешь,иначе смерть от истощения наступит раньше чем это нужно.–С этими словами Астер намеревался подождать вне клетки и отойти на расстояние что бы они могли спокойно поесть.Но его остановил голос пленника.

–Эй вампир...зачем ты помог мне?

Астер обернулся.

–Не путай.Я не помог тебе а всего лишь отсрочил твою смерть.Это две разные вещи.

–...

***

Покончив с мрачной обязанностью в темнице, Астер остался наедине со своими мыслями. Вернее, с одной, всепоглощающей мыслью — о предстоящей встрече с Прародителем.

Разумом он понимал: будут все. Весь замок, вся иерархия, от младших слуг до древних лордов. Эта мысль должна была успокаивать — он растворится в толпе, станет незаметной частицей. Но вместо покоя она вызывала лишь глухой, животный страх, который холодной змейкой скользил по спине. Боялся? Да. Даже если он не произносил этого слова вслух, даже если гнал эту мысль прочь, страх был. Страх перед непознаваемой силой, перед решением, которое могло навсегда изменить — или оборвать — его и без того хрупкое существование.

Скоро должен был прийти Исаму. Назойливая тень, чьи мотивы были мутнее вод подземной реки. Откуда у этого хитрого афериста такие связи, чтобы свободно разгуливать в Замке Грёз и знать все его «основные правила»? Астер не знал. Но догадывался: цена таких знаний всегда была высока, а Исаму выглядел тем, кто платит чужими монетами.

Оставалось только ждать. И пытаться заглушить нарастающий гул тревоги, который отдавался в висках ровным, назойливым стуком.

Но одной моральной подготовки было мало. Перед лицом Прародителя следовало явиться в подобающем виде — это был вопрос не столько уважения, сколько выживания. У Астера имелся аристократический наряд.— угольно-чёрный, строгий, без единого намёка на индивидуальность. Его принёс Исаму, и один этот факт заставлял Астера сжимать зубы.

Он с отвращением натянул на себя этот тщательно скроенный костюм, поправил манжеты, пригладил непокорную прядь угольно-чёрных волос. В зеркале на него смотрел не он, а идеальный, безликий функционер системы.

И в этот момент в дверь тихо постучали.

Три чётких, негромких удара. Никаких слов.

Сердце Астера на мгновение замерло, а затем выдало один тяжелый, глухой удар о рёбра. Он глубоко вдохнул, заставив себя выпрямиться. Пальцами, холодными и чуть одеревеневшими, в последний раз поправил складки на фраке.

Настало время.

***

– Ну что, друг? Готов лицезреть того, кто даровал нам это сомнительное бессмертие и всю эту… силу? Если готов – моргни.

Астер закатил глаза до потолка, чувствуя, как челюсти сами собой сжимаются от раздражения. Этот патологический клоун... Даже на пороге возможной гибели он не может без шуток.

– Готовь круг уже. И объясни правила, как и обещал. Без твоего юмора.

Исаму лишь усмехнулся, но в его движениях внезапно появилась сосредоточенная серьезность. Кончиком пальца, от которого потянулся слабый малиновый след, он вывел на полу сложный символ — печать Замка Грёз. Воздух в комнате застыл, будто в ожидании.

– Хорошо. Слушай, и запоминай раз и навсегда, – его голос потерял всю игривость, став плоским и деловым. – Первое: говорить будешь только когда к тебе обратятся напрямую. Но, зная твой взрывной характер, мой совет — изображай немую статую. Второе: взгляд. Никогда, ты меня слышишь, никогда не поднимай глаза выше груди Прародителя. А уж в лицо, и особенно в глаза — это вопиющее неуважение, за которое таких муравьев, как мы, давят без раздумий.

Он помолчал, давая словам осесть.

– Третье: все, кто будет там, сильнее, старше и коварнее. Они могут попытаться избавиться от новичка — ложным обвинением, намёком, любым способом, чтобы выслужиться. Никому не верь. Мы там — ничто. Пыль. И избавиться от пыли — не проблема.

Исаму приблизился, и его шепот стал ледяным и отчётливым:

– И последнее. Лорды. Их четверо. Каждый приобрёл свой титул и власть, помогая Господину явиться в этот мир. Каждый смертельно опасен. Но есть среди них один… самый непредсказуемый. Лорд Ричард. Фиолетовые кудри, обаятельная улыбка, манеры старого друга. Он может казаться тем, кто не видит рангов, для кого все — братья. Не верь. За этой маской скрывается отбитый психопат. Если он кем-то заинтересуется… он не отстанет. Пока не разберет на части, чтобы посмотреть, как оно работает внутри, или пока не наскучит. Итог, впрочем, всегда один. Смерть.На этот вечер этих правил тебе будет достаточно.

Астер молчал, мозг с трудом перемалывал лавину информации.

Если даже Исаму — тот самый Исаму, которого Астер считал эталоном циничного безумия, — признаёт кого-то более сумасшедшим... Значит, этот «кто-то» и вправду находился за гранью.

Лорды. Прародитель. Бесконечные правила, каждое из которых пахло смертью. Мысли путались, наваливаясь тяжёлой, липкой кашей, в которой тонули трезвые выводы.

Ему нужен был воздух. Вернее, иллюзия действия. Потребность что-то делать, хоть что-то контролировать, заглушила панику.

– Я... проверю заложников, – сказал он глухо, больше самому себе, чем Исаму. – Перед... отъездом. Нужно убедиться.

Он не ждал ответа. Ему нужно было просто пройтись по холодным коридорам, выполнить привычный, отвратительный ритуал, ощутить под ногами твёрдый камень. Хоть на пять минут вернуть себе точку опоры в этом рушащемся мире. Пока Исаму возился с магическим кругом, у него ещё было немного времени на то, чтобы притвориться, что он всё ещё держит ситуацию в руках.

Он шёл по мёртвому, пустому коридору, где его шаги отдавались зловещим эхом. В руке мерцала масляная лампа, отбрасывая на стены прыгающие, неровные тени. Весь замок вымер — все, уже давно телепортировались в Замок Грёз. Остались только он и Исаму, готовящий свой круг где-то позади. Даже стражники ушли, наглухо запечатав дверь в темницу — так, что ни один смертный не смог бы её открыть.

Но Астер больше не был смертным.

Он резко замер в двух шагах от железной двери, будто наткнулся на невидимую стену. Всё его существо, каждая клетка вампирской сущности, вдруг напряглась, натянувшись как струна.

Внутри... Кто-то есть.

Не пленник. Не знакомое отчаяние запертых людей. Чужой. Чужеродное присутствие, холодное и острое, как лезвие, резало его усиленные чувства сквозь толщу дуба и метала. Инстинктивно, без всякой команды, клыки удлинились, надавливая на нижнюю губу, а в глубине изумрудных зрачков вспыхнул тревожный, красноватый свет.

Не говоря ни слова, Астер исчез. Воздух схлопнулся там, где он стоял секунду назад, а его тело, разорвав пространство на крошечном, болезненном для него расстоянии, материализовалось прямо в центре темницы. Это был новый, сырой навык который можно было использовать на небольшом расстоянии, от которого ломило кости, — но сейчас было не до щепетильности.

Он замер в боевой стойке, мгновенно оценив обстановку.

У дальней стены, у той самой двери, что вела в камеру с пленниками, на корточках возилась фигура в тёмном, бесформенном балахоне с капюшоном. Незнакомец что-то нашептывал, водя по замочной скважине странным, изогнутым инструментом.Она подняла голову

И самым жутким была маска. Белая, фарфоровая, прикрывавшая всё лицо. На ней были искусно вырезаны глаза — миндалевидные, с приподнятыми внешними уголками, и улыбка. Не просто улыбка, а широкая, неестественная ухмылка, растянутая от уха до уха, застывшая в вечном, насмешливом оскале.

ТОМ 1◈9 глава ⟦ГЛАВА 9 Роза и Маска ⟧◈

Рука Астера уже потянулась к клинку, но фигура в маске была быстрее.

Один миг — она сидела на корточках. Следующий — её просто не было. Воздух свистнул у него за спиной, и Астер, едва успев отклониться, почувствовал, как мощный удар ногой проносится в сантиметре от его виска.

Он перекатился в сторону, уже выхватывая клинок, но атака не была одиночной. Едва он вскочил на ноги, следующий удар — короткий, хлёсткий, ребром ладони — пришёлся точно по запястью. Кость онемела от боли, пальцы разжались. Клинок, звеня, отлетел в тёмный угол.

Нет!

Ярость, холодная и чистая, затопила Астера. Адреналин прорвал внутренние плотины. Используя сырую вспышку скорости, он рванулся в сторону, и в тот же миг из его ногтей, с хрустом раздирая кожу, выросли длинные, острые как бритвы когти. Он развернулся к противнику с одним намерением: разрезать эту насмешливую маску и всё, что под ней, пополам.

Из-под белой маски донёсся тихий смешок.

— Неплохой рывок. Но, увы, у меня расписание.

Фигура двинулась с пугающей лёгкостью. Она не просто увернулась — она вписалась в удар. В следующее мгновение нога в тяжёлом ботинке уже была у Астера на груди. Не удар, а методичное, сокрушительное давление пригвоздило его к холодному каменному полу, вышибая воздух из лёгких.

Пальцы в чёрных перчатках скользнули к поясу, и в слабом свете лампы блеснул короткий, толстый кинжал.

Нет! Не сейчас! — пронеслось в паническом вихре мыслей. Где ты, проклятый Исаму?!

Но тут его взгляд зацепился за едва уловимое мерцание — слабое, пылающее синим свечением, очерчивавшее контуры комнаты. Как паутина.

Барьер.

Хитрый ублюдок в маске отрезал эту темницу от всего мира. Ни звука, ни всплеска энергии — ничего не вырвется наружу. Исаму его не слышит.

Охваченный отчаянием, Астер, не раздумывая, вогнал свои когти в голень противника, что давила его на землю. Раздался хруст, и фигура резко зашипела от боли. Хватка на мгновение ослабла.

Этой доли секунды хватило.

С болезненным усилием Астер телепортировался вбок, сбивая противника с баланса. Пока тот, пошатнувшись, пытался обернуться, Астер уже был на нём. Он повалил его на пол, пригвоздив коленом к груди, и железной хваткой сдавил горло.

В борьбе его локоть задел край маски. Послышался сухой треск фарфора, и половина белой личины отлетела в сторону.

Астер застыл. Его ярость сменилась ледяным шоком.

Под маской... была девушка.

Невероятно бледная кожа, контрастирующая с густыми волосами цвета увядшей розы. И глаза. Небесно-голубые, почти прозрачные. А в глубине зрачков мерцали слабые, перевёрнутые серпы полумесяцев.

И на этом лице, в смертельной хватке, цвела всё та же наглая ухмылка.

— Ну всё, — прошипела она хрипло. — Раскусил-таки. Урод.

Астер инстинктивно ослабил хватку, а затем и вовсе отдернул руки. Его разум лихорадочно пытался обработать парадокс. Не вампир... Девушка? Но как тогда... сила, скорость, барьер?!

Клубок вопросов был таким плотным, что на долю секунды он полностью отвлёкся.

И эта секунда стала роковой.

Под ним фигура внезапно превратилась в пружину. «Розоволосая фурия» с яростным выдохом вогнала колено со всей силы ему между ног.

Боль пришла мгновенным, ослепляющим взрывом белого огня. Воздух с хрипом вырвался из его лёгких, а тело, предательски подкосившись, рухнуло на бок.

Пока Астер корчился на полу, она не спеша поднялась. Небрежным жестом стряхнула обломки маски и отправила уцелевший фрагмент в сумку. Затем принялась методично отряхивать пыль с балахона.

— Ловко движешься, — её голос прозвучал снова — низковатый, с хрипотцой и усмешкой. — Для комара-переростка. Но зелено. Опыта не хватает. Дай угадаю... новичок? Года два-три от силы?

Астер, стиснув зубы, с трудом поднял на неё взгляд. Глаза, налитые яростью, сверкнули алым.

— Достаточно... чтобы заметить, что человек с твоей скоростью и силой — куда большая аномалия, чем я. Кто ты? И что тебе здесь нужно?

Уголок её губ дрогнул.

— Я-то? — она склонила голову набок. — Как-то невежливо первым делом требовать имя, даже не представившись.

Астер, кряхтя, медленно поднялся на ноги. Острая боль уступала место ломоте, но это было ничто по сравнению с хаосом в голове.

Кто она? Как человек мог обладать такой силой? Как она прошла сквозь охрану? Что ей нужно?

Но больше всего бесило её выражение лица. Такое ощущение, что для неё всё это — увлекательная игра.

— Почему, — пробормотал он сквозь зубы, — почему вокруг меня собираются исключительно конченые психопаты?

– Ну что, будешь делиться именем или так и останешься тихоней? — она скрестила руки на груди.

Астер устало выдохнул.

— Астер. Фамилию не помню. Твоя очередь. Кто ты? И что тебе здесь нужно?

Девушка не ответила сразу. Она медленно начала кружить вокруг него, как хищница. Наконец она остановилась.

— Астер, значит. А меня зовут Лейла Судзуки. — Она сделала театральный реверанс. — Самая прекрасная и смертоносная девушка в этом мире. Охотница на вампиров. Лидер собственного отряда. И та, кто пришёл… — её голос стал тихим и острым, — …за твоей никчёмной душой, новичок.

Астер машинально потянулся за спину, к месту, где обычно лежала рукоять клинка, но схватился за пустоту. Он инстинктивно отступил на шаг.

— Ты ошибаешься. Я вам не враг. И я... никогда не убивал людей.

Слова повисли в воздухе. На миг её наглая ухмылка исчезла. Губы сомкнулись, а в глазах мелькнул пристальный, аналитический интерес. Она замерла, изучая его лицо.

А затем маска вернулась. Ухмылка расползлась вновь, но теперь в её уголках читалось любопытство, смешанное со скепсисом.

— Никогда не убивал, говоришь? — Глаза Лейлы сузились.

И прежде чем Астер успел моргнуть, она уже была в его личном пространстве. Её рука — быстрая, как удар змеи — рванула рукава его рубашки вверх, обнажив запястья.

— Эй! Ты совсем рехнулась?! — взревел он.

Она уже отступила, прищурившись, внимательно изучая чистую кожу.

— Хм... Интересно. Метки проклятия нет. — В её голосе прозвучало удивление. — Либо ты умеешь её маскировать так, как не умеет ни один вампир... Либо... ты и вправду говоришь чистую правду.

Метка проклятия. Лезвие совести, выжженное на плоти. Тёмный символ, проявлявшийся на коже любого вампира, хоть раз отнявшего человеческую жизнь. Неопровержимое клеймо убийцы.

Ухмылка вернулась на её лицо, но теперь в ней читался азарт охотника.

— Ладно-ладно, пацан, — протянула она. — Ты меня заинтриговал. Пока что не убью.

И, бросив это с невозмутимостью, она снова опустилась на корточки перед дверью. Среди тел пленников Астер мельком заметил того, с лавандовыми волосами.

И затем случилось самое невероятное: Лейла принялась снова ковыряться в замке. Полностью его игнорируя.

Что... что, чёрт возьми, не так с этой конченой психопаткой? — пронеслось в голове Астера.

Астер, всё ещё не понимая её логики, молча наблюдал.

— Зачем ты это делаешь? — наконец не выдержал он.

— Тут томится брат одной из моих девчонок, — ответила она, не отрываясь от работы. Голос звучал ровно. — Обычно я не люблю таких точечных вылазок. Но свой отряд я не бросаю. Раз уж полезла, заодно и остальных вытащу.

Астер замер.

— И ты... спокойно рассказываешь это всё мне? Врагу?

Лейла повернула к нему голову. На лице было искреннее недоумение, сменившееся смехом.

— О, господи, «враг»! Милый мой, чтобы стать моим врагом, нужно ещё очень постараться. Ты для меня пока что... «интересная помеха». Или щенок, которого можно легко придушить. Так что расслабься.

В груди Астера что-то едко кольнуло.

— Но я... я чуть не убил тебя! — выпалил он.

Лейла обернулась полностью. В её глазах читалась непреложная истина.

— Я даже близко не дралась по-настоящему. Если бы дралась — мы бы с тобой уже не разговаривали. К тому же, разве ты сам не говорил, что ты не враг?

— Кстати, — голос Лейлы прозвучал сладковато-ядовито, — тебе не кажется, что ты про кое-что забыл?

Точно! Исаму!

Мысль ударила, как обухом. Астер вскочил. Прародитель, собрание... Но оставить эту безумную охотницу здесь одну?

— Сначала уходи ты, — буркнул он.

Лейла даже бровью не повела. Пока он метался, она уже взломала дверь. Теперь она доставала из сумки гладкий, тёмный камень с рунами. Прежде чем Астер успел понять, под телами пленников вспыхнуло бледно-голубое свечение. В следующее мгновение их будто стянуло сквозь каменный пол.

— Что ты сделала, психопатка?! — Астер рванулся вперёд и вцепился в её запястье. — Куда ты их дела?!

— Тссс, успокой свои клыки. — Она даже не попыталась вырваться. — Они в полной безопасности. Моя команда уже везёт их в укрытие. А теперь... не хочешь отпустить? Кости тебе сломать — не проблема.

Астер отпрянул. Подозрения закипели с новой силой.

— Убирайся отсюда. Если тебя обнаружат, тебя убьют.

— Ой, какой заботливый! — Лейла притворно умилилась, а затем выражение сменилось на деловое.

Она извлекла из сумки небольшую брошь в виде крыла с красным камнем в центре. И протянула её Астеру.

— Слушай сюда. Обычно я не оставляю свидетелей. Но отсутствие Метки... это что-то из ряда вон. Скрыть её невозможно. Значит, ты и вправду чист. Или являешься чем-то новым. И то, и другое... чертовски интересно. — Она ткнула пальцем в камень. — Если вдруг окажешься в ситуации, где даже твоя вампирская шкура не спасёт, и тебе действительно понадобится моя помощь — сломай это. Только подумай хорошенько. Потому что звонок будет ровно один.

С этими словами она исчезла. В буквальном смысле её окружили лепестки роз, а в следующую секунду её не было. Даже лепестки исчезли.

Вскоре после ухода Лейлы воздух в темнице будто выдохнул — барьер, сковывавший звуки и энергию, ослаб, а затем и вовсе рассеялся сизым, призрачным туманом.

Астер, всё ещё чувствуя небольшую боль, вышел в коридор. Исаму был там же, где он его оставил — склонившись над начертанной на полу печатью Замка Грёз. Пот ручьями стекал по его лицу, пальцы дрожали от напряжения. Хоть Исаму и был выдающимся вампиром во многих аспектах, магия всегда давалась ему с трудом — слишком сложной, слишком капризной была эта стихия для его грубоватой натуры.

Астер, несмотря на всё своё состояние, не смог сдержать усмешки.

— Все уже, наверное, собрались в Замке Грёз, а ты всё ещё не можешь зажечь какой-то несчастный кружок? — его голос звучал устало, но с привычной долей яда.

Исаму стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном.

— А сам-то? — прошипел он, не поднимая глаз. — Ты даже со своими базовыми способностями не научился обращаться. Тебе бы помалкивать в тряпочку, а не критиковать. Жди и не мешай.

Астер открыл было рот, чтобы парировать, но в этот момент по рунам на полу побежал малиновый свет. Исаму, закусив губу, сделал последнее, отчаянное усилие — и круг с тихим, торжествующим звоном замерцал ровным, пульсирующим сиянием.

— Всё, — выдохнул Исаму, выпрямляясь и вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Вставай в центр. И постарайся хотя бы там не опозориться.

Астер шагнул в круг, встав плечом к плечу с Исаму. В следующее мгновение мир вокруг них схлопнулся и разверзся заново.

Они появились в огромном зале, который, казалось, был вырезан из цельной глыбы сияния. Всё здесь пахло роскошью — неудивительно, ведь весь этот замок, как говорили, был построен из драгоценных камней. Пол переливался полированным обсидианом, колонны вздымались к потолку, инкрустированные золотом и рубинами, а с хрустальных люстр свисали нити бриллиантов, рассыпая по залу тысячи ослепительных зайчиков.

Но самым ошеломляющим было не это.

Зал был переполнен. Вампиры всех рангов — от низших слуг до древних аристократов — толпились, переговаривались, смеялись, сплетничали. Гул голосов стоял такой, что Астеру захотелось заткнуть уши. Этот шум давил на барабанные перепонки, смешиваясь с запахами духов, крови и дорогого вина в единый, душный коктейль.

— Не стой столбом, — раздался рядом резкий голос Исаму. — И не глазей по сторонам как деревенщина.

Холодная, цепкая рука схватила Астера за запястье и потащила сквозь толпу. Исаму ловко просачивался между вампирами, иногда толкая локтем тех, кто недостаточно быстро уступал дорогу. Астер едва успевал переставлять ноги, чувствуя на себе любопытные, презрительные или равнодушные взгляды.

Они двигались к возвышению в дальнем конце зала. Там, по бокам от центрального трона, стояли пять кресел — места лордов. Два из них уже были заняты смутными, едва различимыми в полумраке фигурами.

— Смотри под ноги, — прошипел Исаму, не оборачиваясь. — И, ради всего проклятого, молчи.

Астер разозлился. Да что этот Исаму вообще из себя возомнил.

— Послушай, Астер, я знаю, что мы не ладим, но поверь, ты единственный, кого я искренне считаю своим другом. И я не хочу, чтобы из-за своей неосторожности и вспыльчивости ты пострадал.

Астер нахмурился.

— Я не верю тебе. Но я не настолько глуп, чтобы не уметь контролировать себя.

Взгляд Исаму смягчился. И он улыбнулся.

— Давай после собрания пройдёмся по рынку. Хоть я и не очень люблю людишек, но думаю, тебе будет интересно.

С чего это он вдруг стал таким добрым.

— Я подумаю, — тихо ответил Астер.

Астер огляделся, стараясь не вертеть головой слишком заметно.

— Погоди, Исаму. Но где же лорды? И сам Прародитель?

— Пока не явились, — ответил тот, не оборачиваясь и продолжая прокладывать путь сквозь толпу. — Обычно перед тем, как объявить нечто… ужасающее, — он выделил последнее слово с лёгкой, почти благоговейной усмешкой, — всегда дают время. Чтобы все прониклись, понимаешь?

Сказав это, Исаму усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

Астер замолчал, следуя за своим провожатым как тень. Шум, запахи, десятки любопытных или безразличных взглядов — всё это давило на него, сжимало грудь невидимыми тисками. Вскоре Исаму, заметив среди толпы нескольких вампиров с высокими воротниками, указывающими на их статус, оживился и быстро влился в их беседу, обмениваясь любезностями и тонкими, многозначительными улыбками.

Астер стоял рядом, чувствуя себя лишним. Чужим. Воздух в зале вдруг стал невыносимо тяжёлым — спертым от магии, духов и чьей-то древней силы.

— Я скоро вернусь, — бросил он в сторону Исаму, не надеясь на ответ.

Тот даже не повернул головы, продолжая оживлённо жестикулировать перед каким-то бледным лордом с ледяными глазами.

Астер развернулся и направился к ближайшему боковому проходу, ведущему в один из многочисленных коридоров замка. Ему нужно было хотя бы на несколько минут выбраться из этого душного пространства.

Астер вышел в коридор.

Холодный каменный пол под ногами, приглушённое эхо шагов — здесь, вдали от гула зала, было почти тихо. Почти спокойно.

«Исаму говорил: перед тем, как объявят нечто ужасное, всегда дают передышку», — мысль пульсировала в висках, настойчивая и липкая, как дурной сон. «И сейчас у меня… очень плохое предчувствие».

Он доверял чутью Исаму в таких вещах. Тот умел читать залы и чувствовать опасность, как никто другой. Его интуиция почти никогда не подводила.

Уйдя с головой в размышления, Астер не заметил, как ноги принесли его к высоким арочным проёмам. За ними открывался балкон. Свежий ночной воздух, пахнущий грозой, коснулся лица.

И тут он замер.

На балконе, облокотившись на резные перила, уже стояла чья-то фигура. Расслабленная, почти ленивая поза. В слабом свете луны Астер разглядел кудрявые волосы с фиолетовым отливом.

А затем фигура медленно повернулась.

На лице была широкая, почти дружелюбная ухмылка. Но в глазах — ни капли тепла. Только холодное, хищное любопытство.

Лорд Ричард.

ТОМ 1◈10 глава ⟦ГЛАВА 10"Друг познаётся в беде" ⟧◈

Астер почувствовал, как кровь — или то, что у вампира осталось вместо неё — застыла в жилах. Сердце, которому не полагалось биться так часто, пропустило удар.

— О, — голос лорда прозвучал мягко, почти ласково, с лёгкой хрипотцой. — А я думал, здесь буду только я. Какой приятный сюрприз.

Он оттолкнулся от перил и сделал шаг в сторону Астера.

— Ты новенький, верно? Я таких запоминаю. — Ричард склонил голову набок, и в его фиолетовых глазах мелькнул странный, детский интерес. — Как тебя зовут, малыш?

Астер замер.

Ну почему? Почему из всех возможных вариантов, из всех вампиров в этом проклятом замке он должен был столкнуться именно с ним?

Что Лорд Ричард вообще здесь делает в одиночестве, словно ждал кого-то? И главное — что отвечать? Каждое слово могло стать смертным приговором.

Но разум молчал. В голове Астера не было ни одной связной мысли — только клокочущая, тёмная волна, поднимающаяся из самой глубины. Откуда-то из тех мест памяти, которые он не мог вспомнить, но которые помнили за него.

Злость.

Чистая, первобытная, не знающая границ. Она захлестнула его, как ледяной поток, сковывая мышцы и в то же время наполняя их нечеловеческой силой. Астер смотрел на расслабленную фигуру Лорда, на его кудрявые фиолетовые волосы, на эту самодовольную, почти дружелюбную ухмылку — и внутри него всё кричало: убить. Сейчас же. Вырвать сердце,пока он не успел даже моргнуть.

— Не... — начал было Астер, и его собственный голос прозвучал чужим, почти рычащим.

Он не успел договорить.

Перед ним, словно из воздуха, материализовался Исаму. Быстрое, резкое движение — и холодная, цепкая ладонь уже легла на затылок Астера, пригибая его голову вниз, к полу. Сам Исаму уже отвесил глубокий, почтительный поклон, его голос звучал приторно-сладко и до дрожи вежливо:

— Прошу прощения, Достопочтенный Лорд! Этот юный вампир ещё совсем неопытен и не знает правил поведения. — Он чуть сжал пальцы на затылке Астера, предупреждая любой его порыв. — Я лично займусь его воспитанием. Такая дерзость больше не повторится, клянусь.

Ричард слегка нахмурился — так, словно у него перед глазами отобрали любимую игрушку. Его губы, только что растянутые в дружелюбной ухмылке, теперь сложились в капризную, обиженную линию.

— Боже, ну и зачем же ты влез? — голос Лорда звучал удивлённо и по-детски недоумённо, почти безобидно. — Всё же было так интересно... А ты испортил всё веселье.

Он сделал маленький шаг назад, разводя руками в театральном жесте, словно сожалея о безнадёжной глупости окружающих.

Астер, всё ещё пригвождённый к земле хваткой Исаму, чувствовал, как по спине пробегает холод. Он не понимал до конца, что происходит, но каждое слово Лорда заставляло его внутренности сжиматься в тугой узел.

Исаму же знал.

Он знал, что за этой маской обиженного ребёнка — за этими капризными интонациями и притворной мягкостью — скрывается самое жестокое существо, которое он когда-либо встречал за долгие годы своей жизни. Лорд Ричард не убивал в ярости. Он не карал в гневе. Он играл. И его игры всегда заканчивались одинаково — смертью того, кто становился центром его «внимания».

— Простите мою дерзость, Достопочтенный Лорд, — голос Исаму был ровным, но Астер, чувствовавший каждое движение его пальцев на своём затылке, ощутил, как тот едва заметно дрожит. — Мы не смеем отнимать ваше время.

Ричард посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. А затем его лицо снова озарила улыбка — широкая, почти дружелюбная.

— Ладно, — он махнул рукой, словно отпуская нашкодившего щенка. — Идите. Но в следующий раз... — его фиолетовые глаза на мгновение сверкнули в полумраке, — не мешай моему веселью, хорошо?

Исаму быстро кивнул и, не разгибаясь, начал пятиться назад, утягивая Астера за собой.

Исаму резким движением дёрнул Астера за плечо, уводя за собой. Они почти бежали по пустому коридору, пока не завернули за угол — достаточно далеко, чтобы голоса не дошли до балкона. Только тогда Исаму остановился, развернулся к Астеру, и его голос, шипящий и сдавленный, прорвался наружу:

— Ну почему, Астер? Почему ты не можешь прожить и одной минуты, чтобы не рискнуть нашими жизнями?! — Он почти кричал, но всё ещё сдерживался, бросая быстрые взгляды через плечо. — Почему я каждый раз должен вытаскивать тебя из лап смерти, подставляя под удар себя?

— Я не просил тебя спасать меня, — Астер ответил холодно, высвобождая плечо из его хватки. В его голосе не было благодарности — только глухая, непонятная даже ему самому злость.

— Ну конечно! — Исаму всплеснул руками, и его обычная насмешливая маска окончательно сползла, обнажая неподдельную ярость и… страх. — Ты бы предпочёл сейчас оказаться в его личной коллекции экспонатов? Разве я не говорил тебе? Этот парень — опасен. Не просто опасен — он смертелен для таких, как мы, даже если просто заскучает!

Он отвернулся, проводя дрожащей рукой по лицу, пытаясь успокоиться.

— Ты даже не представляешь, от чего я тебя только что уберёг.

В это время на балконе Лорд Ричард стоял у перил, лениво покачивая в руке бокал с тёмно-рубиновым вином. Лунный свет скользил по его фиолетовым кудрям, по расслабленной, почти печальной линии плеч.

Он смотрел куда-то вдаль, сквозь ночь, сквозь время, но не видел ничего интересного.

До чего же скучно…

Мысль тянулась вязко, как мёд, не находя выхода.

Неужели оставшиеся века,целую вечность — он проведёт так же? Эти дурацкие собрания, эти ничтожные вампирчики, которые боятся его до дрожи в коленях… Где же веселье? Где настоящая игра?

Он сделал медленный глоток и снова посмотрел в ту сторону, куда только что скрылись двое — тот любопытный новенький с глазами полными ненависти и его трусливый провожатый.

На губах Ричарда заиграла лёгкая, задумчивая улыбка.

— Может быть, всё-таки не так скучно… — прошептал он одними губами, обращаясь к ночи.

***

Они вернулись в зал собрания. Через несколько минут глашатый объявил о прихоже прародителя и лордов.

В голове Астера проносились мысли — лихорадочные, хаотичные, словно рой разъярённых ос. Они жалили изнутри, не давая вздохнуть.

Сейчас когда он увидел Прародителя Садао, его ярость увеличилась в сто раз чем когда он видел Ричарда.

Голоса звучали так отчётливо, будто принадлежали не его сознанию, а множеству теней, что столпились вокруг, шепча на ухо.

Астер резко встряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и схватился за неё обеими руками, сжимая виски так сильно, что побелели костяшки.Жажда крови, грозила затопить остатки разума.

«Убийца! Убийца! Предатель! Убей его! Отомсти за нас! Отомсти за всех, кого он сжёг! УБЕЙ!»

Исаму заметил его состояние. Он тут же оказался рядом, тяжелая рука легла на плечо Астера, сжимая его с почти отеческой заботой.

— Ты в порядке? — голос Исаму звучал приглушённо, словно издалека. Но Астер не отвечал. Он продолжал держаться за голову, раскачиваясь в такт каким-то невидимым внутренним бурям, одновременно пытаясь подавить в себе безумные порывы — броситься и разорвать глотку их Королю. Своими руками. Зубами. Чем угодно.

«Не сейчас, — приказал он себе, — не сейчас, идиот. Ты умрёшь раньше, чем успеешь сделать шаг».

По бокам от трона Прародителя возвышались ещё четыре кресла — предназначенные для лордов. Их положение — по правую и левую руку от Короля — лишний раз подчёркивало, кто именно стоит на самой вершине иерархии, недосягаемый для других вампиров.Для таких, как Исаму и Астер тем более.

В зале мгновенно стих гул. Все, словно по команде, рухнули на колени, склоняя головы перед своим царём. Десятки, сотни вампиров разных рангов — и все они, подобно траве под ураганом, пригибались к земле. Астер не опускался. Он стоял, как скала среди бушующего моря, и его прямые плечи казались вызовом самой судьбе.

— Эй!— прошипел Исаму и силой, грубо, потянул Астера вниз, заставляя встать на колени. — Согнись, идиот! Хочешь умереть прямо сейчас?

Астер нехотя, с каким-то болезненным скрипом в суставах, подчинился. Но глаза его — эти глаза — продолжали смотреть прямо на трон, не мигая, полыхая алым.

Зал, который ещё несколько минут назад был наполнен гулом голосов, смехом и звоном бокалов, теперь погрузился в абсолютную, давящую тишину. Можно было услышать, как где-то далеко капает вода, как скрипят доспехи ближайших стражников, как бьются сердца — сотни испуганных сердец. Инстинкт подсказывал каждому: заговоришь без разрешения — избавятся моментально, словно от надоедливой мухи. Никто не хотел быть мухой.

Прародитель медленно поднялся с трона. За ним, как призрачные тени, поднялись и лорды. Он прошёл к середине балкона — туда, где его фигура становилась видна всем, даже тем, кто стоял в самых дальних углах зала.

— Должно быть, вы все удивились, — начал он, и голос его, тихий и вкрадчивый, разносился по залу безо всяких усилий, проникая прямо в сознание, — что вас, грязных, неотёсанных и абсолютно бесполезных, сегодня созвали в главный замок. — Он сделал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. — Как видите, совсем недавно, четыре года назад, я наконец смог обрести своё тело. И теперь занимаюсь тем, что собираю армию.

Вампиры в зале начали переглядываться. В их глазах читался страх, но также и понимание. Казалось, все догадывались, к чему это шло. Армия… Армия всегда означает войну. А война означает смерть.

— Но не могу же я, — продолжил Прародитель, проведя рукой по перилам балкона, — взять под своё крыло совершенно бесполезных отпрысков. Вас слишком много. А мне нужны только лучшие. Только сильнейшие. Только те, кто достоин стоять рядом со мной.

Он щёлкнул пальцами.

И в этот же миг у каждого вампира в руках материализовался меч. Тяжёлый, холодный, с остро отточенным серебряным наконечником. От неожиданности некоторые вскрикнули, выпустив оружие из рук — оно со звоном упало на драгоценный пол, высекая искры.

— Серебро! — пронёсся панический шёпот. — Это же серебро!

— Поэтому, — голос Прародителя стал твёрже, — вам нужно доказать свою пользу. Кто выживет до утра — тот войдёт в мою армию. Останутся только самые сильные. Это ваше первое испытание. — Он улыбнулся. — Убивайте же друг друга.

Лорды, стоявшие над ними на возвышении, мерно попивали бокалы с кровью, наблюдая за происходящим с ленивым интересом. Их лица не выражали ни капли сострадания. Только скуку и предвкушение.

— Ну надо же, — хмыкнул Мадзуи, проводя рукой по своим зелёным волосам, словно приглаживая их, — неужели нам наконец покажут интересное зрелище? А то последние несколько десятилетий были до невозможности скучными. Одни интриги, никакого настоящего мяса.

— Что, дамы тебя больше не увлекают, дорогой Мадзуи? — с ленивой ухмылкой спросил Ричард, отпивая из бокала. Его фиолетовые кудри блестели в свете свечей.

— Ну что ты, — Мадзуи пожал плечами, — просто иногда нужно разбавлять интересы. Развлечения должны быть разнообразными, не находишь? Сегодня — охота на своих, завтра — война с соседями. Жизнь становится ярче.

Дерек и Айзек молчали. Их лица, словно вырезанные из камня, не выражали ровным счётом ничего. Казалось, для лордов всё происходящее — всего лишь весёлая игра, а не ночь, в которую погибнут многие их собратья. Не ночь, после которой зал будет вымазан кровью по самую крышу.

Дерек хоть и не показывал этого внешне,но внутренне он ликовал, наблюдать за смертью ничтожеств всегда доставляло ему удовольствие.

В этот же миг свет погас.

Полная, абсолютная тьма рухнула на зал, и мгновение спустя её разорвали панические крики. Десятки голосов слились в один протяжный вопль ужаса. Кто-то молил о пощаде, кто-то проклинал Короля, кто-то просто кричал — от боли,страха и безысходности.

Астер не мог до конца осознать ситуацию. Им только что приказали убивать друг друга? Собратьев? Тех, с кем они делили кров и пищу? Это какой-то безумный сон? Кошмар, из которого невозможно проснуться?

Но кто-то уже начал выполнять приказ.

Астер сориентировался: тьма не была проблемой для вампиров. Их глаза видели в темноте лучше, чем днём. И то, что он увидел, вызвало дрожь по всему телу.

Кровь и оторванные конечности летели по залу, испаряясь прямо в воздухе, превращаясь в багровый туман. Крики — истошные, полные агонии — смешивались со звуками рвущейся плоти, хрустом костей и влажными ударами мечей о тела. Запах крови — сладкий, дурманящий — наполнил зал до краёв, ударил в ноздри, заставил сердце биться быстрее.

— Идём! — Исаму схватил Астера за руку, дёрнул с такой силой, что тот едва не упал. — Чего застыл? Хочешь остаться здесь и стать чьей-то жертвой?

Он потянул Астера за собой, протискиваясь сквозь кровавую кашу к коридору, и одновременно расчищал дорогу мечом — резкие, точные движения, от которых в стороны разлетались ошмётки тел. Астер не мог говорить. Горло сжал спазм, язык словно примёрз к нёбу. Но он тоже схватил клинок и, стиснув зубы, начал помогать Исаму, нанося удары направо и налево, не глядя — просто чтобы выжить.

— И-Исаму… — выдавил он наконец, когда они, окровавленные и задыхающиеся, вырвались из этого ада в относительно спокойный коридор.

— Молчи! — оборвал его Исаму, не сбавляя шага. — Беги! Не останавливайся!

Они пробежали через несколько переходов, и наконец Исаму привёл его к кругу телепортации, начерченному на полу в одной из боковых комнат.

— Я знал, что что-то произойдёт, — прорычал он, падая на колени перед рунами, — поэтому заранее нарисовал его. Я всегда рисую круги, когда чувствую, что пахнет жареным. И сейчас пахнет, будь оно всё проклято! — Он поднял голову, глаза его горели. — Вставай скорее!

Астер повиновался, встал в центр круга. Его трясло — от пережитого ужаса, от гнева, от бессилия. Исаму приложил все усилия, вливая силы в руны, и они начали загораться — сначала тускло, потом всё ярче и ярче.

Но в последнюю секунду, когда круг почти активировался, из темноты коридора вынырнул вампир высокого ранга. Его глаза горели безумием, а меч был уже занесён для удара.

— Куда это вы собрались, трусы? — заорал он, и вмиг оказался рядом с Исаму.–Никто не имеет право покинуть зал не доказав своей пользы.

Тот даже не успел среагировать. Астер, повинуясь одному лишь инстинкту, нанёс удар — но было поздно. Вампир, не обращая внимания на рану, уже проткнул сердце Исаму своим мечом перед тем как исчезнуть. Серебряный наконечник вошёл в грудь с влажным, тошнотворным хрустом.

— ИСАМУ! — закричал Астер, бросаясь к нему.

Исаму смотрел на меч, застрявший в его груди, с каким-то странным, почти отстранённым удивлением. Кровь — чёрная, густая — потекла по его одежде, заливая руны. Затем он поднял глаза на Астера.

— Вставай в круг, идиот! — Его голос был слабее, но всё ещё твёрд. — Живо!

— Но ты… — Астер схватил его за руку, пытаясь втащить в сияющие руны.

— Забудь про меня! — Исаму вырвал руку, и в его глазах вспыхнула ярость — не злая, а какая-то отчаянная, почти материнская. — Почему ты всегда печёшься о других, а не о себе? Почему?! Я же сказал — живи! Слышишь? Живи, проклятый!

Его руки уже начали превращаться в пыль — серую, мелкую, словно пепел. Она поднималась в воздух, кружилась в свете рун и исчезала навсегда. Исаму последним рывком, собрав остатки сил, толкнул Астера в самую середину круга.

Астер закричал — страшно, надрывно, как зверь, попавший в капкан. Он протянул руку, пытаясь втянуть Исаму обратно, но тот лишь слабо улыбнулся — его улыбка была мягкой, Астер никогда раньше не видел такой на его суровом лице.

— Спасибо, что скрасил мою вечность… — прошептал Исаму, и его тело окончательно рассыпалось в прах, смешиваясь с кровавым туманом, тянущимся из зала. — Друг.

ТОМ 1◈11 глава ⟦"В плену чужих интриг" ⟧◈

Я не помню, сколько мне было лет, когда меня обратили. Помню только, как бежал от продавца из лавки, в которой украл хлеб.

Сначала я даже обрадовался, что стал вампиром. Казалось бы — могущественное существо, которому не страшны ни болезни, ни раны. Но чем больше проходило времени, тем острее становилось осознание: вечность — это проклятие. Ты видишь, как сменяются поколения, и только ты остаёшься неизменным. Жизнь большинства вампиров наполнена одиночеством.

Когда я нашёл Астера, он был исхудавшим, в оборванной одежде, с тёмными кругами под глазами — обессиленный до предела. Но он всё равно попытался напасть на нас. На небольшую группу вампиров. Просто чтобы защитить себя. Мне показалось это забавным. В его положении разумнее было бы встать на колени и просить помощи. Но этот ребёнок был слишком упрям.

Он не был похож на вампира. Может быть, потому что был ещё ребёнком — в нём сохранилась искренность и доверчивость. И я решил забрать этого глупца с собой.

— Эй, ты с ума сошёл, Исаму? Зачем он тебе? Он будет лишь обузой.

Но мне было интересно. Я не слушал остальных.

Было забавно наблюдать, как он постепенно начинает мне доверять. Как считает меня своим «другом». Я привык к нему. А потом, прямо на первом же собрании, где его уже готовы были разорвать в клочья, этот идиот решил поиграть в героя. Заявил, что не будет убивать людей.

Ну что за глупость?

Я мог бы остаться в стороне. Я должен был остаться в стороне. Это вампирские законы — слабые умирают. Но когда я увидел, как он сжимает кулаки и смотрит на них с вызовом, я шагнул вперёд. Сам не знаю, зачем.

Мне пришлось вмешаться. Если бы я этого не сделал, он уже превратился бы в кучку пепла. Но юный герой счёл меня предателем. Даже не поняв, что я спас его от смерти.

Было весело издеваться над ним. Он был ходячим мешком с эмоциями.

Но в какой-то момент я заметил, что перестал смеяться над ним. Перестал подставлять его, чтобы посмотреть, как он выпутывается. Однажды я поймал себя на том, что проверяю, поел ли он. И понял — это уже не игра.

Я должен признаться себе: он стал для меня больше, чем просто игрушкой. Он стал моим первым и последним другом.

–Моё тело медленно испарялось в воздухе, все те пережитые мною годы вернулись ко мне, я должен был обратиться в прах ещё много веков назад. Но я чувствую только облегчение от того что Астер успел телепортироваться.

Прощай, Астер. Я надеюсь, ты исполнишь свои планы. Я ни о чём не сожалею. Не сожалей и ты.

***

Снег падал на его волосы, на плечи, на дрожащие руки, уткнувшиеся в землю.

— Исаму! ИСАМУ! — голос Астера срывался, превращаясь в хрип, в мольбу, в проклятие. Он рухнул на колени, вцепившись ногтями в мёрзлую землю внутри круга телепортации, пытаясь нащупать остатки магии, заставить руны загореться вновь. Его пальцы царапали камни, ломая ногти до крови, — но круг молчал. Мёртвый, как и тот, кто его активировал.

Холод пробирал до костей. Снег кружился в безумном танце, залепляя глаза, смешиваясь со слезами, которых Астер не замечал. Он не чувствовал холода. Он чувствовал только пустоту — дыру, разверзшуюся в груди, куда ушло всё тепло.

И внезапно осознание пронзило его, как серебряный клинок.

«Исаму мёртв»

Мысль ударила под дых, вышибая воздух и сжимая горло невидимой петлёй.

— А-а... — из его горла вырвался звук — не крик, а хриплый, надрывный стон, похожий на вой раненого зверя. Он схватился за голову обеими руками, вцепившись в собственные волосы, пытаясь удержать рвущийся наружу крик. Но криа не шёл. Вместо него — только надрывное дыхание.

Может, он и недолюбливал Исаму раньше. Может, даже ненавидел иногда — за его насмешки, за навязчивость, за то, что тот вечно лез не в своё дело и был жестоким. Но это не значит, что Астер желал ему смерти. Никогда.

А теперь Исаму нет.

И только сейчас, стоя на коленях в холодной ночи, Астер понял то, что должен был понять давно: Исаму, этот раздражающий, циничный, вечно ухмыляющийся клоун, был единственным, кто был на его стороне. Единственным, кто прикрывал его спину и вытаскивал его из передряг.Первый кто назвал его «другом» перед смертью.

Астер понял это слишком поздно.

И за это он поплатился.

Снег продолжал падать, засыпая его плечи белым саваном, укрывая землю, стирая следы крови. Астер сидел на коленях, сжавшись в комок, и смотрел на потухшие руны. Внутри него что-то умерло вместе с Исаму. И он не знал, сможет ли это когда-нибудь воскресить.

Снежинки оседали на его сжатые кулаки. И в этой абсолютной, ледяной тишине, когда мир сжался до размеров одной невыносимой потери, — память прорвала плотину.

Воспоминания хлынули потоком — рваные и обжигающие, невыносимо яркие.

Родители. Мать, улыбающаяся ему сквозь солнечный свет. Отец, чьи сильные руки подбрасывали его к небу. Их голоса, их тепло, их любовь — всё это, похороненное заживо, вдруг восстало из тьмы.

Такеко. Её смех, похожий на колокольчики. Её пальцы, переплетённые с его. Обещания, которые они говорили друг другу под звёздами.

А потом — тьма. Разрушенный город, пылающий закат, словно адское пламя. Вампиры. Их тени, скользящие по улицам. Тела Родителей. Такеко, застывшая с широко открытыми глазами, которые уже никогда не увидят рассвет.

Они уничтожили всё.

Те, в кого превратился Астер.

Те, с кем он провёл последние четыре года, ничего не помня.

Волна ярости поднялась из самой глубины его существа — горячая, как лава, неудержимая, как цунами. Она смела остатки шока, растоптала горе, превратив всё в одно-единственное, первобытное желание.

Астер вскочил на ноги, вскинул голову к чёрному небу и закричал, выпуская наружу всю боль, всю ненависть и отчаяние четырёх потерянных лет.

— Твари! — голос его разрывал тишину, отражаясь от невидимых стен,уносясь в снежную мглу. — Я был с вами! Я был с убийцами своей семьи! Четыре года! Вы — грязные твари!

Крик стих, сменившись тяжелым, рваным дыханием. Снежинки таяли на его горящем лице, но он не чувствовал холода. Он чувствовал только огонь, который обещал сжечь дотла всех, кто отнял у него прошлое.

Астер стоял посреди заснеженной земли, сжимая кулаки так, что когти впивались в ладони, и смотрел в ту сторону, где за горизонтом остался Замок Грёз — логово его врагов.

В его глазах больше не было растерянности. Не было страха.

Он больше не будет ждать и прятаться. Не будет играть по их правилам.

Он придёт за ними. За каждым.

***

Тем временем в замке Грёз.

Повсюду валялись тела с отрубленными конечностями которые уже начали обращаться в прах. Зал был наполнен звуками сражения, отчаянными криками и пониманием что всё бесполезно — их судьбы решились в один миг одной фразой, словно они были лишь игрушками для потехи высших по статусу. Прародитель Садао и его Лорды наблюдали за ними. Лордам было весело — для них это был спектакль.

Но не это привлекло внимание Садао. В миг когда все поклонились, он заметил одного, кто не торопился выразить своё почтение. Мальчишка с тёмными волосами и глазами, наполненными ненавистью, которая была адресована ему. Садао почувствовал: этот мальчишка может доставить проблем в будущем. А его предчувствие ещё никогда его не обманывало.

В момент начала резни он сбежал. Но предчувствие не покидало Садао.

– Мадзуи, Дерек, подойдите.

Лорды мгновенно оказались перед своим господином, встав на колено.

– Одна из пешек сбежала. Найдите и убейте его. Я почувствовал энергию круга телепортации. С помощью этого круга выследите его.

– Слушаемся вас, Господин.

– Поймаем — живого места не оставим, — вслед за Мадзуи повторил Дерек.

Но чужой голос прервал их.

– Господин! Прошу вас, могу я пойти с ними? Мне тааак интересно ~

– Делай что хочешь, Ричард. Не подведите меня.

–Конечно господин не сомневайтесь в нас, живого места на нём не оставим. –С ухмылкой произнёс Ричард.

В тот же миг Мадзуи с раздражённым цоканьем схватил его за воротник. Троих окутала тёмная дымка маны — и они исчезли, оставив после себя лишь холодный воздух.

Садао спокойно поднялся и повернулся к Айзеку.

— Пойдём со мной. Откроешь дверь в подземную темницу.

Айзек молча последовал за прародителем. Они прошли сквозь коридоры, оставляя хаос и кровь позади, словно те больше не имели значения.

Подземная темница встретила их сыростью и мраком. Здесь никого не держали уже долгое время... Никого, кроме одной женщины.

Её волосы отливали серебром — словно сотканные из лунного света. Глаза горели жёлтым, как осенняя листва. Она была красива той опасной красотой, что бывает у ядовитых цветов. Её держали в темнице, но даже здесь она продолжала тянуться к свету — Она выглядела исхудавшей и обессиленной, но в её взгляде тлела глубокая, неугасимая ненависть. И эта ненависть была устремлена на Садао.

— Ну что, Андрагора, — голос прародителя звучал почти ласково. — Уже передумала насчёт моего предложения?

Она стиснула зубы так, что желваки проступили на скулах.

— Никогда. Ты грязный ублюдок. Убийца моего брата. Я хочу, чтобы ты сдох.

***

Ледяное дыхание зимней ночи окутало землю, вымораживая её до самого нутра. Воздух густел, превращаясь в колючую взвесь из инея, готовую иссечь кожу и обжечь лёгкие. Это был не просто холод — это было предвестие, зловещая тишина перед бурей, что вот-вот должна была обрушиться на заснеженные склоны и чернеющие частоколы пихт.

Среди этого безмолвного, скованного морозом царства мелькнула тень. Она рванулась сквозь частокол голых берёз, почти невесомая, отбрасываемая луной, пробивающейся сквозь рваные облака. Очертаниями она напоминала человека, но пляшущая, стремительная пластика движений выдавала нечто иное, потустороннее. На миг лунный свет выхватил из тьмы фигуру:Парня лет шестнадцати. Кожа его была мертвенно-бледной, словно высеченной из мрамора, волосы — чернее ночи, а глаза пылали ярко-зелёным светом, двумя всполохами изумрудного адского огня. Но самое пугающее таилось в его взгляде — зрачки были сужены в тонкие, вертикальные щели, дикие и нечеловеческие.Это был Астер.

Он мчался вперёд, не разбирая дороги, грудью рассекая колючий ветер. Ноги, иссечённые ветками , сами несли его сквозь сугробы, будто за спиной действительно гналась стая голодных волков. И в каком-то смысле так оно и было — только преследователи были куда опаснее, умнее и безжалостнее любого лесного зверя.

— Чёрт! — выдохнул он с хрипом, чувствуя, как предательски дрожат мышцы, а силы покидают тело. Липкая тёплая влага раны на боку заледеневала на пронизывающем ветру, сковывая движения. — Если сейчас не уйду, они прикончат. Здесь и сейчас.

Сознание заволакивало маревом, в ушах стоял оглушительный звон, а горло сжимала удавка ледяного холодa. Но сдаваться он не собирался. Внутри, в самой глубине, пылала единственная, яростная мысль.

— Нет. Я не умру. Не сейчас. Пока не сотру этих тварей в порошок, пока не увижу, как их кости трескаются в огне, а их могущество обращается в прах… Только тогда.

Его яростный монолог прервал скрипучий, голос, долетавший, казалось, прямо из-за спины:

— Ну и выносливый же ты, малец! Истекаешь кровью, а бежишь, будто тебя лишь овод укусил. –Кричал Дерек вслед Астеру.

— Хах… — раздался чей-то тяжёлый, ленивый выдох справа. Голос звучал так, будто его владелец был смертельно скучающ. — И это всё? Нас, Троих Лордов, отправили сюда ради вот этого? Гоняться за оборвышем-недоноском? Меня это начинает по-настоящему бесить. У меня были куда более интересные планы на эту ночь. –Пробурчал Мадзуи

— Ха-ха-ха! — звонко, почти по-мальчишески, рассмеялся Ричард. — О, мне уже не терпится посмотреть, как он захрипит последний раз! Как насчёт того, чтобы поиграть? Разорвём на куски и разбросаем кишки по лесу в виде узора? Или… может, подвесим на невидимой проволоке и оставим гнить под первыми лучами солнца? Что на это скажете Друзья?

В ответ повисла гнетущая тишина. Никто не удостоил ответом ни вопрос, ни саму погоню ни тем более Ричарда, их молчание было красноречивее любых слов.

— Ладно, ладно, — фыркнул он и в его голосе послышалось лёгкое раздражение. — Тогда просто прикончим его побыстрее и разберёмся с более важными делами.

Они говорили так непринуждённо, будто обсуждали погоду или план предстоящего пира, а не решали судьбу того, кто из последних сил боролся за жизнь. И всё это время они неотступно следовали за ним, не ускоряясь и не замедляясь, словно тени, которых не оторвать от ног.Они могли бы воспользоваться своими способностями что бы покончить с Астером, но не хотели привлекать к себе внимание. Ведь сейчас они находились в крайне опасной зоне,где по слухам обосновались охотники. А выдавать себя было ещё рано.Слишком рано.

— Как они нашли меня? — прошипел Астер в отчаянии, чувствуя, как от их спокойных, развязных голосов кровь стынет в жилах быстрее, чем от мороза.

— Бежать бессмысленно, придурок, — Дерек издевательски рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по лесу, опережая беглеца. — Ты лишь заставляешь нас немного размяться. Тратишь наши силы и драгоценное время.

Но мальчик не останавливался. Лёгкие горели огнём, ноги отяжелели и онемели, но он бежал, пока земля внезапно не ушла у него из-под ног. Он замер на краю высокого обрыва. Внизу, в кромешной тьме. За ним — только пустота и верная смерть. Путь был отрезан.

Мадзуи медленно, словно наслаждаясь моментом, сделал несколько шагов вперёд, и на его лице расползлась уродливая усмешка. —Ну что, конец игры, щенок. С самого начала как только я тебя увидел ты был мне противен. Может, у тебя найдутся последние слова? Мы любезно их выслушаем.–Сказал Мадзуи подставляя клинок к его горлу. Тёмная кровь потекла по шее Астера.

Мальчик сглотнул ком горькой жажды мести, его дыхание стало прерывистым, свистящим. Он выпрямился во весь рост, собрав остатки гордости и что-то прошептал. —Что? — прищурился Мадзуи, поднося руку к уху. — Говори громче, не слышу!

— Я СКАЗАЛ – ГОРИТЕ В АДУ, ВЫРОДКИ!

И прежде чем хоть один из них успел среагировать, он собрал последние капли своей силы, всю свою ярость, всю боль и отчаяние — и выдохнул их в единый, всепоглощающий порыв. Пространство вокруг него содрогнулось и сжалось, он исчез.

На месте, где он только что стоял, закрутилась воронка из снежной пыли. —Вау, — беззвучно, с искренним удивлением, рассмеялся Ричард. — Вот это поворот. Настоящий псих. И так еле стоял на ногах, а ещё и на телепортацию силы нашёл. Безрассудство — это так… мило.

Мадзуи с яростью скрипнул зубами: — Чёрт возьми! Он ускользнул! Что мы скажем ему?

Но Дерек уже действовал. Он не стал тратить время на пустые пререкания. —Вместо того чтобы ныть, лучше смотрите и учитесь, ничтожества, как находить мусор — проворчал он, прикладывая ладонь к тому месту, где растворился Астер.

Воздух перед ними задрожал и затёк магическим свечением, словно поверхность воды. В нём проступил размытый, но узнаваемый образ: окровавленный юноша, без сознания лежащий в сугробе на окраине небольшой деревни.

— Ладно, признаю, — нехотя буркнул Мадзуи. — Твои шпионские штуки и вправду бывают полезны, псина.

— ЧТО?! — Дерек взревел, и его гнев был подобен ударной волне, пригибающей к земле деревья. — ПОВТОРИ, МЕРЗАВЕЦ!

Но Ричард, не обращая внимания на их перепалку, уже всмотрелся в образ. —Стоп… Погодите-ка. Разве это не Йоуши? Та самая глухая деревушка, где, если верить слухам, обосновались охотники на нашу… гм… рассу?

Мадзуи кивнул, внезапно помрачнев: — Именно она. Дальше идти нельзя. Лишний шум и стычка с их гильдией нам сейчас ни к чему. Слишком много внимания.Наше преимущество в том что таракашки пока о нас не знают, если узнают это принесет лишние проблемы.

— Но… как теперь его добить? — с наигранным огорчением поинтересовался Ричард. — Задание-то не выполнено.Наших сил хватит чтобы уничтожить этого мальца вместе с деревней, даже сил одного Дерека хватит с лихвой.

— Считай, выполнено, — пожал плечами Мадзуи, уже поворачиваясь к обратному пути. — В таком состоянии он либо сам истечёт кровью в снегу, либо его прикончат местные стражники. Или же охотники почуют его слабый след и добьют. В любом случае, с ним покончено. Пошли не будем ставить наш план под риск.

Двое из них развернулись и, не прощаясь, растворились во тьме, будто их и не было. Лишь Ричард на мгновение задержался на краю обрыва, бросив задумчивый, заинтересованный взгляд в сторону далёких огней деревни. На его губах играла лёгкая, многообещающая ухмылка.

— Безрассудный щенок, готовый на всё ради выживания … Кажется, в будущем нас с тобой ждёт кое-что… куда более интересное, — промелькнуло у него в голове, прежде чем он шагнул в пустоту и исчез вслед за Мадзуи и Дереком.

Тишина снова воцарилась в лесу, нарушаемая лишь завыванием ветра. Но воздух по-прежнему вибрировал от случившегося, будто отзвучавшего колокола, предвещающего большие перемены.

ТОМ 1◈12 глава ⟦"Штаб охотников" ⟧◈

Снег падал бесшумными хлопьями. Астер лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в тёмное, безразличное небо. Каждая клетка его тела кричала от боли, но крик этот был беззвучным — он уже не мог издать ни звука.

Он чувствовал,как сердце бьётся всё медленнее, с каждым разом словно спрашивая: «Ещё один удар? Или уже не надо?»

«Я больше не могу двигаться», — пронеслось в голове. — «Смерть... кажется, она всё же настигнет меня. Какая жалкая и бессмысленная жизнь».

Он закрыл глаза. Ветер выл над ним, как плач, как колыбельная, которую он когда-то слышал, но не мог вспомнить. Или не хотел.

Сознание начало тускнеть, как затухающий огонь. И в этом полусне-полусмерти он услышал её. Голос. Знакомый и чужой одновременно.

*Не плачь, не плачь, мой милый.

Скоро, после бед тебя настигших,

Ты вновь услышишь голос мой.

Печаль тебя скорей покинет,

И снова станешь молодцом.

Не плачь, не плачь, мой милый Астер!

Все звёзды мира говорят

О том, какой же ты прекрасный,

Сияешь ярче, чем луна!

Я заменю твою дорожку,

Что тьмой ночною лишь была,

И озарю её улыбкой,

Какой недавнею была.

В твоих глазах я вижу счастье,

Какое только не сыскать.

Пускай и дальше буду видеть

Твои прекрасные глаза...*

Голос был тёплым, как летний ветер, но в нём звучала печаль, которую он не мог объяснить. Словно та, кто пела, уже знала, что его ждёт впереди. И прощалась с ним.

— К... Кто ты ? — прошептал он, и его голос дрогнул, нарушая тишину ночи.

Это были последние слова, которые он успел произнести, прежде чем тьма поглотила его окончательно.

***

— Эй, Тэцуо! Долго там плестись будешь? Мы и так уже задержались!

Голос Тамоэ звенел в морозном воздухе, разгоняя сонную тишину леса. Он стоял на тропе, закутанный в толстый плащ, и нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Да подожди ты! — донеслось в ответ. — Я и так стараюсь как могу! Только этого снега, чёрт возьми, уж слишком много! Ненавижу зиму!

Тэцуо появился из-за поворота, весь белый, как призрак. Он отряхивал снег с плеч и бормотал что-то о том, что «в следующей жизни нужно родиться в пустыне».

— Эй... — Тамоэ внезапно остановился. — Погоди-ка.

— Что ещё?

— Видишь вон там? — он поднял руку и указал в сторону сугроба, где что-то темнело на белом полотне.

Тэцуо прищурился, всматриваясь. В нескольких метрах от них лежало тело. Неподвижное, почти погребённое под слоем свежего снега. Сначала он подумал, что это зверь. Но нет — рука. Человеческая рука.

— Ой... — выдохнул Тэцуо, присвистнув. — И правда кто-то лежит.

Они приблизились. Тело мальчика — совсем ещё подростка, с бледной кожей и тёмными волосами, которые разметались по снегу. Он был ранен.

— Кто это? Вампир? — голос Тэцуо дрогнул. Он схватился за рукоять меча, готовый к бою.

Тамоэ нахмурился, присел на корточки и внимательно осмотрел незнакомца. Он не чувствовал запаха смерти, который обычно сопровождает вампиров. Не было и следов проклятия на руке — тех тёмных вен которые сплетались в отвратительном узоре, который проступает на коже у тех, кто питался человеком.

— Нет, — сказал он медленно. — Не может быть. Здесь же барьер. Нам говорили, что через него не пройдёт ни один вампир.

— И то верно... — пробормотал Тэцуо, расслабляя хватку на мече.

— Тогда... что будем делать с ним? — спросил Тамоэ, глядя на бледное лицо парня. — Убьём на всякий случай?

Тэцуо помедлил. Снег продолжал падать, укрывая тело тонкой периной. Он посмотрел на мальчика — тот выглядел таким хрупким, почти мёртвым.

— Нет, ты забыл о правиле?— сказал он наконец. — Для начала отведём его к командиру. А там видно будет. Помоги мне его поднять.

***

«Астер! Прошу тебя, Астер, выживи ради меня! Пускай даже ты будешь жить жизнью человека. Прошу тебя, выживи!»

— Постой! Кто ты?!

Парень резко сел, открывая глаза. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Он хватал ртом воздух, пытаясь понять, где находится.

Комната была маленькой и тёмной. Свет проникал через узкое, зарешёченное окно, рисуя на полу тонкие полосы. Стены — из грубого камня. Пол — холодный, сырой. И решётка. Железная решётка, отделяющая его от остального мира.

«Это клетка... Тюрьма», — понял он.

— О, очнулся.

Грубый голос заставил его вздрогнуть. Астер повернул голову и увидел мужчину, сидящего на деревянной табуретке. Крупное телосложение, смуглая кожа, тяжёлый взгляд. В его руках был нож, который он неторопливо точил о камень, словно никуда не спешил.

— Где я? — спросил Астер, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он чувствовал. — И кто вы?

Мужчина усмехнулся — не зло, но с насмешкой.

— Где? — он отложил нож и выпрямился. — В самом сердце штаба охотников. Ты что, не знал, куда зашёл?

Лицо Астера дрогнуло. Удивление мелькнуло в его глазах и тут же исчезло, сменившись осторожностью.

— Охотников? — переспросил он, словно пробуя слово на вкус.

Мужчина поднялся, подошёл к решётке и опёрся руками о прутья. Его глаза изучали Астера.И Астер на мгновение почувствовал себя насекомым лежащим под стеклом.

— А что, испугался? — спросил он. — Ты, конечно, неплохо замаскировался под человека. Но сущность монстра не скрыть, как ни старайся.

Астер медленно поднял голову. В его взгляде не было страха — только холодное любопытство.

— Если вы знаете, кто я, — сказал он тихо, но твёрдо, — почему я до сих пор жив?

Охотник удивлённо приподнял бровь. Он явно не ожидал такого вопроса, он ожидал что вампир начнет оправдываться и молить о пощаде.

— Не торопись, мальчик. Всему своё время.

— Время? — Астер усмехнулся — сухо, безрадостно. — Вы притащили меня в свой штаб, бросили в клетку, а теперь говорите, что у вас есть время? Я — вампир. Вы должны были убить меня на месте. Почему не убили?

Он говорил спокойно, даже лениво, но в каждом слове чувствовалась настороженность. Охотник нахмурился, отступил на шаг и снова сел на табуретку потирая бороду, словно собираясь с мыслями.

— Потому что ты — исключение, — сказал он наконец. — Ты пересёк барьер, который не пересекал ни один вампир. И у тебя нет метки проклятия.Откуда мы знаем может вы твари эволюционировали.

— И что? — Астер не отводил взгляда. — Это повод оставлять врага в живых?

Охотник усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Ты не просто враг. Ты — головоломка. А головоломки разбирают, что бы понять, как они работают.

Астер молчал несколько секунд. Потом медленно перевёл взгляд на зарешёченное окно, где маленькая птичка стучала клювом по железу пытаясь пролезть.

— Значит, я — эксперимент, — сказал он тихо. — И вы ждёте... чего? Что я заговорю? Или что придут мои сородичи и спасут меня?

— Думаешь, они придут? — Охотник прищурился.

Астер перевёл взгляд на него.

— Не знаю. Но если бы я был на их месте — я бы не пришёл. Вампиры не спасают тех, кто попал в клетку. Мы... эгоистичны.

Он сделал паузу, и на его губах мелькнула лёгкая, едва заметная улыбка — не насмешливая, а скорее горькая.

— Но вы, охотники, и у вас может быть только одна причина. Поэтому я всё ещё здесь. Потому что вы хотите сделать меня подопытным?

Охотник несколько мгновений смотрел на него, и его лицо постепенно теряло выражение превосходства сменяясь невольным уважением.

— Умён, — сказал он наконец. — Слишком умён для своего вида.

— Вид здесь ни при чём, — ответил Астер. — Когда ты перестаёшь быть человеком, ты быстро учишься читать тех, кто был им раньше.

Охотник отложил нож. Он встал и подошёл к решётке.

— Хорошо. Я отвечу на твой вопрос, — сказал он. — Тебя не убили сразу, потому что есть те, кто считает: если вампир не убивал людей, он заслуживает шанса, в основном это новообращённые и у них есть шанс благодаря правилу запрещающему трогать их без суда. И это правило появилось благодаря одной девчонке. Судзуки Лейла. Слышал о ней?

Астер замер. Впервые за весь разговор его лицо дрогнуло.

— Нет, — ответил он слишком быстро.

Охотник улыбнулся — широко, понимающе.

— Врёшь. Но ладно. Скоро ты сам увидишь её. Если она придёт на суд. И тогда решится,будешь ты жить или умрёшь.

Он развернулся и направился к двери.

Но вдруг остановился у порога. Не оборачиваясь.

— Готовься, тебя скоро переведут в подземелье и ты просидишь там до наступления суда.

Он вышел, оставляя Астера одного.

Птица за окном всё так же стучала клювом. Астер смотрел на неё, чувствуя, как внутри медленно поднимается страх. Он не боялся смерти. Он боялся что умрёт не отомстив.

***

Кабинет Ахиро утопал в полумраке. Лишь масляная лампа выхватывала из темноты горы бумаг, исписанных мелким убористым почерком. Сам предводитель сидел, сгорбившись над очередным отчётом, и тёр переносицу. Глаза уже начали слипаться — третья бессонная ночь давала о себе знать.

Тишину, казавшуюся вечной, разорвал резкий хлопок двери. Она врезалась в стену с такой силой, что задребезжали стёкла в шкафу.

На пороге стоял Тэхотсу. Блондин с жёлтыми глазами, которые сейчас горели таким праведным гневом, будто он только что увидел, как кто-то выкинул его любимый меч. Его кулаки были сжаты, а челюсть напряжена.

Ахиро медленно снял очки, аккуратно положил их на стол и скрестил пальцы «домиком» — жест, который у него означал «я готов слушать, но только если это действительно важно».

— Судя по тому, как ты вошёл, Утияма... — его голос звучал ровно, почти лениво, — у нас произошло что-то интересное. Не так ли?

— Интересное?! — Тэхотсу почти прорычал это слово, проходя в кабинет. Он схватил графин с водой со стола, опрокинул его в себя, не переставая сверлить Ахиро взглядом, а затем вытер губы рукавом. — Ты называешь это интересным?!

— Я назвал бы это так, если бы ты наконец перестал пить мою воду без спроса, — спокойно заметил Ахиро, наблюдая за опустевшим графином.

Тэхотсу швырнул графин обратно на стол и упёрся ладонями в столешницу, нависая над Ахиро. От него веяло такой яростью, что воздух, казалось, начинал потрескивать.

— Из-за этого дурацкого правила Судзуки мы должны устроить суд над каким-то никчёмным вампирским задохликом! — выпалил он. — Эту проблему можно было решить одним ударом — вогнать клинок ему в глотку, и всё! Но нет — мы будем заседать, спорить, тратить время, и всё потому, что одна девчонка решила играть в благодетельницу!

Ахиро приподнял бровь. Это движение на его всегда невозмутимом лице означало искреннее удивление.

— Задохлика? Ты о чём вообще, Утияма?

Тэхотсу выпрямился и уставился на него с выражением, будто Ахиро только что признался, что не знает, как держать меч.

— Серьёзно?! — воскликнул он. — Даже я, при всём моём презрении к бюрократии, знаю, что творится в твоём собственном отряде! Двое твоих людей нашли какого-то полумёртвого вампира прямо у границы деревни. Он каким-то чудом пересек твой барьер, Ахиро! Твой! И сейчас он сидит в клетке , ожидая суда.

Ахиро задумался. Его зелёные глаза на мгновение потеряли фокус, уходя вглубь себя. Как эта новость могла пройти мимо него? Почему никто не доложил ему сразу?

Он откинулся на спинку стула, убрал непослушную прядь белых волос со лба и улыбнулся — спокойной, почти хитрой улыбкой, которая всегда выводила Тэхотсу из себя.

— Ну что же... — протянул он. — Похоже, нам нужно готовиться к суду.

— Ты серьёзно?! — Тэхотсу вскинул руки, будто призывая небеса в свидетели его мучений. — Мы должны его просто убить! Чего мы ждём?!

Ахиро посмотрел на него поверх пальцев, всё так же улыбаясь.

— Правило есть правило, Утияма. К тому же, — он сделал паузу, и его улыбка стала чуть шире, — мне будет очень интересно узнать, как он смог пересечь барьер, который я устанавливал лично. Разве тебе самому не любопытно?

Тэхотсу открыл рот, чтобы возразить, но встретился с хитрым блеском в зелёных глазах собеседника. Он сразу понял — переубеждать Ахиро бесполезно. Этот гад уже всё решил. И сейчас просто наслаждается его реакцией.

— Ооо, как же вы меня все раздражаете! — простонал Тэхотсу, закатывая глаза. — Как вы любите всё усложнять! Ненавижу тебя, Судзуки... — пробормотал он уже вполголоса, направляясь к двери.

Ахиро проводил его взглядом и тихо добавил:

— Но ты всё равно придёшь на суд. Потому что тебе тоже интересно.

Тэхотсу остановился на пороге. Обернулся.

— ...Заткнись, — сказал он беззлобно и вышел, хлопнув дверью уже не так сильно, как в первый раз.

Ахиро остался сидеть в полумраке, глядя на закрытую дверь. Улыбка сошла с его лица

«Вампир, пересекший мой барьер. Интересно... кто же ты такой?»

Мысль сверлила его сознание, нарушая обычную ясность мышления. И это чувство — неопределённости— ему не нравилось.

Немного поразмыслив он встал и вышел в коридор следом за Тэхотсу. Его шаги были ровными, неторопливыми — он не бежал, хотя внутри уже закипало раздражение. Он остановился у стола главного управляющего, Хануко, который как раз собирал какие-то бумаги и вздрогнул, услышав шаги командира.

— Итак, Хануко, — голос Ахиро звучал спокойно, но в нём чувствовался холод, от которого у управляющего побежали мурашки по спине. — Почему вы не рассказали мне, что в деревню привели вампира?

Хануко побледнел. Его руки дрогнули, и он быстро опустил взгляд в пол.

— Господин Ахиро... прошу прощения за наглость, но вы сами приказали не отвлекать вас от отчётов. Вы сказали, что вас нельзя беспокоить до утра.

Ахиро скрестил руки на груди. Его зелёные глаза смотрели на управляющего с лёгким прищуром — тем самым, который всегда появлялся перед тем, как он произносил что-то крайне неприятное.

— То, что я сказал «не отвлекать», не означало, что вы должны скрывать от меня важные новости, — сказал он тихо, почти ласково, но от этого голоса Хануко захотелось провалиться сквозь землю. — Что я за командир, если не знаю, что происходит в моей собственной деревне? В следующий раз, Хануко, будьте внимательнее.

Хануко низко поклонился, не смея поднять глаз.

— Прошу прощения, Командир. Больше такого не повторится.

Тэхотсу, стоявший рядом, закатил глаза так выразительно, что это можно было заметить даже из другого конца коридора.

— Нашёл время разбираться с подчинёнными, — буркнул он, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Эй, — он ткнул пальцем в сторону Хануко, — отведи нас к этому задохлику. Я хочу лично взглянуть на него. Прямо сейчас.

Хануко быстро кивнул, обрадованный, что его хотя бы не убьют, и развернулся к коридору, ведущему в подземелье.

— Следуйте за мной, господа, — сказал он, стараясь не смотреть на раздражённое лицо Тэхотсу.

Коридор штаба был длинным, тускло освещённым масляными лампами, которые отбрасывали на стены дрожащие тени. Ахиро и Тэхотсу шли следом за Хануко, который почти бежал, стараясь держать дистанцию, но не слишком большую — вдруг командир ещё что-то спросит.

— Итак, Хануко, — Ахиро нарушил тишину, и управляющий вздрогнул, — расскажите мне всё. Как его нашли? Кто? Где именно?

— Д-двое ваших людей, господин, — затараторил Хануко, не оборачиваясь. — Наткнулись на него прямо у границы барьера. Он был без сознания, почти замёрз. Ранен, но не смертельно. Внешность... человеческая. Вроде бы подросток.

— Подросток, — эхом повторил Ахиро, и в его голосе мелькнул интерес. — И он пересёк мой барьер?

— Да, господин. Каким-то образом. Наши маги проверяли — барьер цел. Он просто... вошёл.

Тэхотсу фыркнул.

— Или его кто-то пронёс. Может, вампир не такой уж и важный. Просто приманка.

— Или, — Ахиро остановился, и Хануко замер тоже, не смея повернуться, — он действительно способен на то, чего не могут другие. Это не менее вероятно.

Он снова двинулся вперёд, и управляющий облегчённо выдохнул.

Тэхотсу шёл рядом, сжимая и разжимая кулаки.

— Слушай, Ахиро... — начал он тихо, так, чтобы Хануко не слышал, — если я узнаю что он убил хотя бы одного человека, то я тут же сдеру с него шкуру.

Ахиро не повернул головы, но улыбнулся — той самой хитрой улыбкой.

— Если он окажется убийцей, я позволю тебе первому нанести удар.

Они подошли к лестнице, ведущей в подземелье. Холодный воздух потянулся из темноты, запах сырости и старого камня стал ощутимее.

— Он там, господа, — сказал Хануко, указывая на железную дверь в конце коридора. — Клетка под усиленной охраной.

Ахиро кивнул.

— Ждите меня здесь, Хануко. И скажите охране, чтобы отошли. Мы войдём вдвоём.

— Но, господин, он может быть опасен...

— Хануко. — Ахиро обернулся, и в его взгляде не было ни капли тепла. — Вампир в клетке. Два командира отрядов с мечами. Вы действительно думаете, что мы нуждаемся в защите?

Управляющий открыл рот чтобы что-то ответить но передумал и молча поклонился.

Тэхотсу усмехнулся.

— Слушай, а ты оказывается умеешь не только отчёты писать.

— Заткнись, Утияма, — сказал Ахиро, но в его голосе проскользнула лёгкая насмешка.