Охота на волков (Белый волчонок - 4)

Глава 1

Я молчу слишком долго, перебирая множество вариантов. Думаю так усердно, что вызываю головную боль. Может, просто попросить его больше меня не трогать? Все мои приключения случились благодаря императору, его дарам и просьбам.

Нет, это будет слишком непатриотично. С такими просьбами меня точно в покое не оставят, приглядывая за неблагонадежным элементом.

Но, если среди всех проблем, стоящих передо мной, выбирать самую жирную...

— Ваше императорское величество, прошу прощения, я не ожидал такого... такой чести, — медленно начинаю я, извиняясь за продолжительное раздумье. — Благодарю за предложение помощи с академией. Ваша протекция, несомненно, дорогого стоит. Но и меня поставит в положение, немного неловкое. Я хотел бы самостоятельно заслужить право обучения в лучшем учебном заведении империи.

О как загнул. Я все же запинаюсь, выдыхая.

— Понимаю. Что же, весьма похвально, — кивает император. — Так чего же вы желаете, молодой человек?

— Я бы хотел получить образование, способное дать мне возможность достойно служить империи, — у меня начинает сводить скулы. — И посвятить этому все время и силы, которые у меня есть. Поэтому я прошу лишь об этом, дать мне это время.

— И что же, по вашему мнению, может это время отнять? — Разумовский не принимает мои намеки, выводя на прямой разговор.

Нда, нашел я с кем играть в слова...

— Выполнение просьб, заданий, поручений и обучение вне стен академии, а также участие в любых операциях, внешних и внутренних, — решаюсь я и вываливаю все разом. — Я прошу избавить меня от внимания любых имперских служб.

Вываливаю и задерживаю дыхание. Сейчас меня либо отправят на каторгу за наглость, либо я получу свободу. Пусть и на время, но его будет достаточно, чтобы придумать новый план.

— Исчерпывающе, — задумчиво произносит император и замолкает.

Напольные часы громко тикают в наступившей тишине, долбя меня в воспаленный от размышлений мозг. Боги, если спасения наследницы недостаточно, чтобы снять с меня ошейник спецслужб, то я не знаю, что еще нужно сделать. Тем более спасение дважды.

— Что же, в моей власти это сделать, — немного разочарованно отвечает Разумовский. — И я предполагал, что так будет. Мы уже обсудили с Елизаветой такую возможность. Она готова принять на себя улаживание формальностей.

Меня одновременно отпускает и злит. То есть он тут тянул время, прекрасно зная, чего я попрошу. И даже уже договорился. Вот ведь ... император.

— И могу пообещать, что не стану вас просить о чем-либо, что может представлять опасность или угрозу вам, вашей семье или друзьям. Если вы сами не захотите принять участие, — многозначительно добавляет он.

Мне плевать на намеки о добровольном вмешательстве в чужие проблемы. Лишь бы все, что он сейчас сказал, оказалось правдой. Никаких просьб, никаких наград. Мне сложно представить ситуацию, когда я сам приду, готовый рвануть в очередной бой.

— Извините за наглость, ваше императорское величество, но позволите задать вопрос о том, все ли в порядке у ее императорского высочества? — изливаюсь я, вспомнив о принцессе.

Разумовский морщится и улыбается одновременно, не сдержав эмоции.

— Моя дочь в добром здравии, благодарю. Она переживала за вашу судьбу, княжич. Пожалуй, теперь я смогу ее заверить, что и вы в полном порядке.

Мне непонятно, намекает ли он на мое проклятье или просто издевается. Поэтому просто киваю и невинно улыбаюсь. Император заканчивает разговор жестом и я, вскочив, исполняю очередной поклон и направляюсь к выходу.

И, когда я уже просовываю тело в застрявшую на полпути дверь, слышу напутственное:

— Удачи с поступлением, княжич.

Звучит это зловеще, но благодарю и смываюсь. Хтонь, и вот на что он сейчас намекнул? Не станет же он от вредности препятствовать моему поступлению в академию? Зачем ему это делать?

Погрузившись в новые подозрения, отмахиваюсь от предложения отвезти меня домой и иду пешком. Небольшая прогулка мне не помешает.

Просыпающийся город отгоняет мрачные мысли. Вода слепит солнечными бликами, девушки в легких летних нарядах озорно мне улыбаются, а дети с счастливыми визгами носятся по сочным газонам.

Заражаюсь беззаботным настроением праздных прохожих и отправляюсь завтракать в Александровский парк. Кафешка с разбросанными по траве стульями и столиками на прежнем месте.

Беру себе двойную шаверму и усаживаюсь на улице, греясь в лучах солнца. Тут же пачкаюсь в растекающемся соусе и привожу костюм в непотребный вид. Эх, хорошо!

— Ха! — слышу я радостное гудение над ухом.

Богдан, довольный и улыбающийся. И тоже с двойной порцией в руке. Приглашаю присоединиться и несколько минут мы неприлично чавкаем, поглощая пищу богов.

— Ты извини меня, — доев и молчаливо переварив, говорю я. — Ну, что так получилось там, с Ольгой.

— Ай, брось, — отмахивается здоровяк, немного помрачнев. — У меня нет никаких шансов. Как и у тебя, впрочем. Ее высочество отдают замуж за литовского княжича, наследника. С такими договоренностями уже ничего не поделать.

У меня даже сжимается внутри от такой новости. Чуть не завел роман мало того, что с дочерью человека, способного превратить мою жизнь в череду смертельно опасных приключений, так еще и с чужой невестой.

Но, с другой стороны, он уже пообещал меня не трогать... Нет уж, к демонам такие риски.

Мы какое-то время печально вздыхаем, но затем Покровский оживляется:

— Ты готов ко вступительному испытанию?

Отличный вопрос, к которому я не готов. Я успел только подавить подушку и попотеть у императора. Даже спросить о родителях не было времени.

— Ммм, а когда оно?

— Ну ты даешь! — возмущается Богдан и вспоминает: — А, точно. Сначала проводится собеседование с комиссией по приему. По его результату уже назначается дата и место испытания. Оно для каждого поступающего свое, уникальное. В зависимости от твоих родовых умений и индивидуальных. Ну и успехов в дополнительных дисциплинах.

Звучит сложновато. И как меня испытывать будут, если во мне намешано демоны знают чего? А дополнительные дисциплины... Твою ж, это что, дипломатия? Все, мне конец.

— Ты чего? — беспокоится друг от того, что я резко бледнею. — Да с нашими подвигами мы пройдем легко, не переживай! Я слышал, что те, кто умудрился побывать в пустыне перед началом обучения, чуть ли не автоматом поступают.

— А ты уже прошел собеседование?

— Нет еще, — легкомысленно отмахивается он. — Мне через три дня назначено. Думаю, и испытание сразу же проведут. У меня же основа артефакторика, мне полигон не нужен...

Друг умолкает, задумавшись. Мы, похоже, оба вспоминаем испытание Светлячка и новообразовавшийся залив. Да уж, ему не полигон, а большой пустырь нужен. В какой-нибудь зоне отчуждения, на всякий случай.

— А как на собеседование попасть то?

— К старшим обратись. Это только по прошению главы рода происходит, сам себя ты можешь предлагать, если сирота.

Так, пора трясти деда. И срочно подтягивать дипломатию. И как там вообще испытания проходят? Вот ведь, только избавился от одной головной боли и здравствуй, новая.

Я спешно прощаюсь с Покровским и бегу домой. Расслабился, прогулки, парк, травка. Пока не решился вопрос с поступлением, расслабляться рано.

Ношусь по особняку в поисках деда, пугая прислугу. Яр куда-то свалил, а остальные не в курсе, где мой неугомонный родственник. Залетаю даже на кухню и успеваю чмокнуть Филиппу Матисовну за сунутый прямо в рот горячий пирожок.

Додумываюсь использовать ментальную связь, лишь обыскав весь дом. Глава рода оказывается в семейном храме и мы встречаемся на полпути, в парке.

— Что-то случилось? — дед встревоженно наблюдает, как я пытаюсь отдышаться.

— Все. Ничего, то есть. Мне нужно устроить собеседование с приемной комиссией императорской академии, — торопливо объясняю, пока мы не спеша идем к дому.

— Боги, не пугай ты так меня. Вид у тебя, словно демоны гонятся. Ты уверен, что справишься?

— Меня бы быстро подтянуть по основным, хм, предметам. И справлюсь.

— Быстро подтянуть? — недоверие на его лице меня охлаждает. — Игорь, если ты покажешь комиссии свое незнание хоть в одном вопросе, то это повлияет на всю твою дальнейшую жизнь. Откажут в приеме и об этом узнают все. Будь ты не из великого рода, это могло пройти незаметно, но ты Белаторский. И если ты не справишься...

— Я справлюсь! — рявкаю я. — Не страшнее демонов эти профессора и их испытания. Что я должен там такого уметь? Жонглировать?

— Жонглирование, между прочим, делает человека очень ловким, — серьезно отвечает дед. — Истреблять демонов - не все, что должен уметь княжич.

— А не этому разве должны учить в академии? — удивляюсь я. — Не в смысле демонов истреблять, а всему остальному? Зачем тогда там учиться вообще?

— Ох, беда, — глава рода расстраивается, но вдруг начинает смеяться. — А знаешь, я ведь таким же был. Твой прадед мне устроил практику в пустыне. Меня туда вообще на все лето отправили, чтобы голову себе всякой ерундой не забивал. И я вернулся таким же, как ты. Пустыня она такая, отбивает все, кроме одного инстинкта - выжить любой ценой. Там как-то не до расшаркиваний...

Дед мечтательно смотрит в небо, усмехаясь. А я вдруг вспоминаю, по чьему указанию книжку по этикету на хэ поставили в библиотеке. И не дергаю его, позволяя погрузиться в явно приятные воспоминания.

Мы так и прогуливаемся по дорожке, проходя мимо входа и углубляясь в парк. Сила, которой напитывает хранитель землю, окутывает, убаюкивая. И я тоже с теплотой вспоминаю командира, лагерь, несчастное чучело. И даже того стремного туземного дедка в горах.

— Так и как же ты поступил? — все таки прерываю я наши фантазии о простых временах.

— Ну у меня то память не отшибло. Рефлексы просто другими стали. Как отношение ко всей этой зауми. Но с комиссией повздорил, да. Как-нибудь расскажу тебе эту историю, — он мотает головой, — Но не сейчас, а то учудишь еще по моему примеру. И твоему отцу, и брату это вспоминали при поступлении.

Ага, значит буйный нрав и в этой крови. Не все же мне на свой характер валить. Но устраивать локальный апокалипсис я не хочу. Попробую хоть раз взять умом.

— Ладно, внучок, — хлопает дед меня по плечу, а в глазах его пляшут веселые искорки и солнечные лучи. — Сделаем невозможное. Поместим в твою голову все, что должен знать княжич, за неделю. Это максимальное время, на которое я смогу затянуть подачу прошения. И надеяться, что его долго будут рассматривать, я бы не стал.

— Спасибо! — я так радуюсь, что кашляю.

— Ой не благодари. Ты еще взвоешь и проклянешь все на свете...

***

Прозорливость главы рода не имеет границ. Я не просто проклинаю, для меня даже приходится вызывать целителя, когда я разношу огромный сервированный стол на занятии по предмету «какой вилкой жрать». Толстая тарелка, которая на кой-то хрен там не для еды вовсе, разбивается и распарывает мне лодыжку.

А мой учитель, манерный щегол, не сдерживается и позволяет себе ругательство, отчего сам падает в обморок и наотрез отказывается меня дальше обучать. Моральный ущерб, мол, слишком велик. Про мой моральный ущерб никто не вспоминает.

К концу недели я умоляю деда отправить меня к демонам, то есть в армию. Там где встал, отжался, побежал и не думаешь. Потому что думать приказа не было. Кажется, я даже слабовольно пускаю одинокую слезу.

Вместо этого я получаю дополнительные занятия по верховой езде. Там, вместе с яйцами, у меня отбивает желание ходить к деду с претензиями и тем более просьбами.

Я мечтаю выбраться из этого ада, потому что даже сон становится слабой наградой. Спать мне практически не дают, каждую ночь отправляя на дежурство в семейный храм. Там и вопрошаю Упуаута в чем я провинился, но бог-волк ко мне не является. И даже посулы, что принесу ему дюжину голов высших, не помогают.

Только раз мне кажется, что слышу усмешку в стенах главного зала. Но к этому времени мне уже многое кажется от недосыпа и уймы разнообразной информации, вливаемой в мои уши.

И только Антея, наша верховная жрица, жалеет меня, позволяя один час поспать на очередном учебнике. Ну и Филиппа Матисовна, тайком поставляющая мне пирожки.

Родители все это время находятся в госпитале. Дед лишь сообщает мне, что идет подготовка к сложному ритуалу и все под контролем. Придется объединить усилия нескольких верховных и получить исключительное согласие императора. С последним как раз проблем не возникает, так как в головах главных шпионов слишком много интересных сведений.

Друзей я тоже не вижу. Меня хватает на короткие переговоры, пока бегу с одного занятия на другое. Все они тоже готовятся к поступлению, хоть и не так активно, как я, но напряжение по мере приближения дня собеседования у всех возрастает.

Дни тянутся бесконечно долго и уходят стремительно быстро, вселяя в меня панику, что я ничего не успеваю. Собеседование за собеседованием, и испытание назначают всем, кроме Володи.

Прорицатель лежит по соседству с родителями, на реабилитации даже без возможности посещений. Только Покровский прорывается к целителям, выбивая новости о состоянии друга. Идет на поправку - коротко и вроде оптимистично.

Ко дню, на который назначено мое собеседование, я прихожу в состояние полной прострации. В моей голове каша, тело болит от физических нагрузок, а источник еле теплится, истощенный поддержанием меня в сознании.

Вся торжественность момента и напутствия деда пролетают мимо. Перед моим взором мелькают учебники, статуи богов, кони и долбанные шпаги. Настолько сильно к демонам я попасть еще никогда не хотел.

Мероприятие проводят в храме Тота, бога знаний. Помимо знакомой мне верховной жрицы, сушеной и тощей старушки, меня встречают еще двое.

Пожилой мужчина, почти круглый, с добродушной улыбкой и сверкающей при свечах залысиной. Я пожимаю его потную мягкую ладонь и он мне подмигивает.

И женщина, от которой у меня по спине пробегают мурашки. Высокая, плотная и прямая как палка. И такая же плоская. Строгое платье неприятных темных оттенков. На лице, будто состоящих из одних углов, глубоко посажены глаза. С акульем темным мертвым взглядом.

И смотрит она меня так, словно увидела таракана, сразу обозначая откуда мне ждать проблем. Она окатывает своим взглядом, как ведром холодной воды.

Все коротко произносят восхваление Тоту, как хозяину храма и главному покровителю академии. Я бормочу заученные слова и добавляю просьбу о помощи в этом, похоже, самом трудном для меня деле.

— Игорь Белаторский, младший княжич, третий внук Первого Воина, род Белого Волка, — представляюсь я, как положено, стараясь добавить в голос скромности и учтивости.

Чуть сразу же не забываю про кивок и осанку. Выпрямляюсь и замираю музейной статуей.

— Род Белого Волка, — улыбается мужчина. — Знаменитые воины, преданные служители империи, верные...

— Хватит, — обрывает его женщина. — Белаторские многим могут отличиться, в том числе знамениты они и своими выступлениями перед комиссией. Вы, юноша, тоже намерены удивить нас?

— Никак нет, — коротко отвечаю я, смотря строго перед собой.

— То есть ничем вы особо не отличаетесь? — довольно хмыкает акула. — Для чего тогда нам тратить на вас свое время?

— Я готов к любым испытаниям, чтобы доказать, что достоин обучения в императорской академии. И траты вашего времени, — добавляю, кусая губы, чтобы не усмехнуться.

Так, главное никого не оскорблять, все попытки спровоцировать игнорировать, на вопросы отвечать коротко и по делу. Повторяю я, как мантру, указания учителей. Меня должны всего лишь в общих чертах расспросить об умениях. Самое серьезное - это испытание. Сейчас же просто треп.

— Вы уже доказали, что недостойны, — вдруг заявляет добрячок и вмиг превращается из улыбающегося колобка в сморщенную репку.

— В смысле? — я моргаю и уставляюсь на него, забыв про манеры.

— В смысле, — передразнивает он меня. — Вам отказано в поступлении. Свободны, Белаторский.

Глава 2

Мгновенной смерти толстяк избегает по двум причинам. Во-первых, я дико задолбался за прошедшую неделю. Настолько вымотался, что нет сил резко отреагировать. Во-вторых, мы в храме и стоим перед гигантской статуей бога. И я чувствую мощную силу, витающую в древних стенах. Словно за нами наблюдают. Возможно, так и есть.

Поэтому успешно подавляю подавляю порыв сдавить мужика нитями Нергала так, чтобы он лопнул.

Это наверняка очередная проверка. Мне не могут просто отказать, ничего не объяснив. Глава рода собрал такую внушительную стопку справок, рекомендаций и прочих данных, что к их недостатку точно претензий не должно быть. И даже обе письменные благодарности императора приложил. Да, оказывается и такие мне прислали из императорской канцелярии.

И я пообещал нашей верховной жрице вести себя подобающе статусу. Никаких криков, угроз и упаси боги, физической силы. На последнем она особенно настаивала.

— Мне будет позволено узнать причину отказа? — очень вежливо спрашиваю я с перекошенной рожей.

Не справился синхронизировать голос с выражением лица и женщина чуть вздрагивает, но задирает острый подбородок вверх, отвечая:

— Вы считаете себя настолько важным и особенным, что даже шрамы выставляете напоказ, какая самоуверенная гордыня!

Я понимаю, что они в первую очередь говорят про мои руки. На ладонях симметричные толстые белые шрамы от кинжала. Я не позволил ни Олегу излечить их, ни отвезти меня к верховной целительнице.

Не потому что мне так захотелось пощеголять доказательствами сражений. Мне было страшно загубить хорошего целителя. Рисковать кем-то ради того, что само заживет - я не настолько ценю свою шкуру.

Но тут ее ценят. И я забыл о том, что шрамы оставляют либо в наказание, либо чтобы помнить. И если в первом случае такой шрам еле заметен, как на моей скуле, то во втором такое право надо заслужить.

А как бы я не отличился на севере, об этом знают немногие. И уж точно не эти канцелярские крысы.

— Нет, они остались не по причине того, что я ими горжусь.

— Ах, значит вы их стыдитесь? — презрительно выплевывает женщина.

Да чтоб тебя! Я решительно не понимаю для чего эти откровенные провокации. Такой способ самоутверждения? Единственный доступный? Слишком уж демонстративно и неприкрыто. Глупость какая-то.

— Это всего лишь необходимость. Связанная с тем, какой силой я обладаю. Они, — протягиваю ладони, — не стоят риска целителей.

Акула хмурится и умолкает, но тут подхватывает колобок:

— Так значит вами движет гордость другого рода, своей великой силой?

Нет, тут ты меня не подловишь.

— Я не говорил, что она великая. Но может представлять опасность для целителей. Только это я имел ввиду. И да, — добавляю, видя что мужик кривит лицо, собираясь продолжить, — я горжусь силой, которой меня одарили боги.

Я делаю ударение на последнее слово и толстяк захлопывает рот, не решившись обсуждать дар богов.

Верховная жрица, молчащая и неподвижная до сих пор, награждает меня намеком на улыбку. Думаю, что она как раз в курсе моих заслуг, ведь с ее участием проводился ритуал познания языка. И верховные не те люди, которых не посвящают в подробности. Но она в меньшинстве.

Мое раздражение постепенно тает, по мере того, как нужные слова слетают с губ. Не зря же меня натаскивали.

— Допустим, — забирает слово женщина. — Но ваш род посчитал нужным ткнуть комиссию носом в достижения, отмеченные особой императорской благодарностью.

Ну дед, удружил... Хотя, с чего бы мне скрывать эти самые достижения, щедро оплаченные моей же кровью? И жизнями других людей. Чувствую, как снова завожусь.

Демоны их забери, пока они сидят тут и воротят нос от незалеченных царапин, в реальном мире творится полная хрень. Люди гибнут, нелюди призывают силу хаоса, а эти...

Встряхнуть бы хорошенько их, вместе с храмом.

Дышать, Игорек, глубоко дышать и думать. Простая задача.

— Ткнуть носом? — деланно возмущаюсь я неподобающему словосочетанию. — Насколько мне известно, к моему личному делу всего лишь была приложена вся информация, которую требовала комиссия.

Даже интересно становится, как бы их бомбануло, попроси за меня сам император. Пришлось бы мне тогда стоять тут, словно нашкодивший ребенок?

— Приношу свои извинения за формулировку, — сухо бросает она. — У нас сложилось впечатление что на нас оказывают давление, выпячивая ваши заслуги как нечто неординарное.

— Вы сомневаетесь в оценке императора? — я с удовольствием перехожу к следующей запретной теме. — В том, что он решил выделить мои заслуги?

Женщина бледнеет, сжимает губы так, что они белеют, и переглядывается с мужиком. Я прямо таки слышу, как скрипят их зубы и чуть не позволяю себе улыбнуться.

Кажется, упражнение по словесности я решил на отлично. И до сих пор никого не послал и не оскорбил, учитель мной бы гордился.

— Никто не сомневается в воле императора, — слишком уж довольно отвечает толстяк и гаденько ухмыляется. — Как и в законах, им утвержденных. И по закону, с этого учебного года ни один студент не имеет права на ношение личного оружия.

Он многозначительно кивает на кинжал в ножнах, который закреплен на моем поясе. Ни о каких новых законах при подготовке дед мне не говорил. Ограничения касались только опасных артефактов и амулетов.

Студенты императорской академии обязаны проживать на территории академии почти все время обучения. С возможностью выбраться с островов в город только по выходным дням. И то, если не получают дисциплинарных взысканий и не имеют дополнительных занятий. А их, как я понял, хоть и выбирают добровольно, но практически все.

Даже если допустить возможность того, чтобы договориться уезжать и приезжать каждый день, этого мало. Пока я не получил никаких новостей о проклятии от Свейна, кинжал - единственное, что удерживает темную силу. И расставаться с ним по доброй воле я не намерен.

Я холодею, осознав, что они просто дразнили меня этими подначками, не объявив истинную причину сразу.

— Если мы, по какому невероятному стечению обстоятельств, ошибаемся и вы готовы отказаться от своего оружия, то тогда мы пересмотрим свое решение, — с легкой издевкой добавляет мужчина, манерно вытерев вспотевший лоб платком.

Вот и приехали. Вся троица застывает в ожидании моего ответа. Паранойя, довольно хрюкнув, начинает верещать, что это подстава.

Император не просто обиделся на мой отказ сотрудничать, но еще и выдал мне волчий билет на поступление. Как вовремя появился новый закон...

Поглумились, загнали в угол и теперь выставляют все так, чтобы я сам отказался. Сука! А вот хрен вам, крючкотворы небитые.

— Благодарю за предоставленную возможность и уделенное время! Не смею больше его тратить, — я кланяюсь. — В самое ближайшее время вы получите ответ. Позвольте на этом откланяться и пожелать вам всего наилучшего.

Пока они ошарашенно распахивают рты, я сбегаю. Ну, выглядит со стороны это как целеустремленная походка человека, спешащего по крайне важному делу. Надеюсь.

Огромный зал я прохожу очень быстро, боясь, что они вот-вот опомнятся, остановят меня и потребуют немедленного ответа.

Но мне везет и я не слышу за спиной ни звука. Выкрутился я ненадолго. И вот теперь надо думать, кому бить морду. Тьфу ты, как решать эту проблему.

Пока водитель отвозит меня домой, я начинаю подозревать и деда. Не мог он не знать о запрете оружия. Хоть и бросил все силы в подготовку, но возможно боялся опозорить род? Мог ли он так поступить? Демоны его знают, старого интригана.

Так, гляди, додумаюсь и до сговора главы рода с императором. Ну а что, один получает полезный инструмент, а второй избегает потери репутации. Я оказываюсь при службе на благо империи и все довольны.

Хтонь, я же исхитрился договориться и был готов практически к любому испытанию. Размечтался, как же.

Светослав Белаторский, он же Свят, он же глава рода, он же хитрый хрыч, «изволили отбыть», по словам нашего напыщенного дворецкого. И предусмотрительно плотно закрыться от ментальной связи.

Я мечусь по своей спальне, как тигр по клетке, протирая ковер и периодически рыча.

Связываюсь с друзьями, по очереди получая один и тот же ответ. Никто не в курсе о новых правилах, но и переживаний по этому поводу они не испытывают. Мол, зачем на учебу отправляться вооруженным?

Бэс, так и пропавший наглухо с моей монетой, по-прежнему не отзывается. И я бы начал беспокоиться по этому поводу, если бы не заметил вчера его краем глаза на кухне, пока меня подкармливали домашней выпечкой между уроками.

В итоге решаю сам связаться со Свейном. Это занимает немало времени. Мне выделяют один из общих рабочих кабинетов с антикварным телефоном. Массивная трубка с витым проводом и круглый фарфоровый циферблат поначалу вводят меня в ступор.

Постоянно застревая пальцем в миниатюрных отверстиях, накручиваю номер и дозваниваюсь до посольства. Там приходится объяснять несколько раз, что мне нужно, пока меня переключают с одного сотрудника на другого.

Они уже сами дозваниваются до ярла Генрика, а тот до Магнуса. К моему счастью, погода в горах наладилась и связь восстановили. Пока Магнус ходит искать своего двоюродного брата, я чуть не засыпаю. В лес он ушел что ли опять?

Разговор у нас получается трескучий и недолгий. Вопя сквозь помехи, признаюсь, что успешно потерял все номера, записываю их на первый попавшийся листочек бумаги. И выслушиваю ответ - жди.

У них в разгаре судебный процесс, хоть он и закрытый, но приходится постоянно мотаться в столицу то на дачу показаний, то для оформления бумаг. Свейн сообщает мне, что «вроде что-то нащупал, надо проверить источник» и на этом мы прощаемся.

Нда, вариантов у меня пока нет. Необходимо получить разрешение на оружие.

Устраиваю засаду на террасе, укрывшись в кресле с высокой спинкой. Дед возвращается домой после заката и я успеваю задремать, удобно устроившись и согревшись теплым вечерним солнцем.

Из обрывочного сна меня выводит звук мотора, хлопанье дверей и суета в коридорах. Глава рода раздает распоряжения о позднем ужине и, как я и предполагал, отправляется на свое любимое место с видом на парк и канал.

Я шевелюсь уже когда он устраивается в своем кресле и дед, увидев меня, подпрыгивает на месте:

— Великая девятка Иуну, Игорь! Ты чего тут притаился в тенях?

— Вот уж не думал, что тебя можно напугать тенями в собственном доме, — усмехаюсь я.

— Времена сейчас такие, неспокойные, — туманно оправдывается он и, отдышавшись, спокойно спрашивает: — Когда испытание?

Выглядит он абсолютно уверенным и вранья я не чувствую, хоть и сам не знаю, как я это делал раньше. На сильных эмоциях разве что.

— То есть ты не в курсе?

— О чем? Что-то случилось? — дед вроде действительно обеспокоен. — Неужели и ты учудил перед комиссией? Ох, чувствовал я...

— Нет, это скорее комиссия учудила. С новостью о законе, запрещающем личное оружие в академии, — я пристально смотрю за его реакцией.

Дед хмурится сначала непонимающе, затем раздраженно.

— Что еще за закон? Почему я... Так, подожди.

Он прикрывает глаза и уходит в себя, на ментальные переговоры. Длятся они продолжительное время. Я успеваю заскучать, а прислуга принести поднос и сервировать столик графином, стаканами и закуской.

Уминаю почти все, до последнего кусочка сыра и самой маленькой виноградины. Не прикасаюсь я только к янтарному напитку, попросив принести простой воды.

Шум автомобилей, проезжающих по улице за парком, становится реже, в деревьях перестают щебетать пичуги и только тихая поступь охранников, патрулирующих дорожки, нарушает тишину.

— Так, — приходит в себя дед, мрачно хмыкает и хватается за графин. — Ну и бардак, демоны знают что творится. Действительно, такой закон действует с этого учебного года.

— Дай угадаю, вот прямо со свежей императорской подписью? — злорадствую я.

— Ты чего? — он удивленно моргает. — Уж не подумал ли ты... Ох, Игорь, что в твоей голове творится? Нет, не со свежей. Если ты вдруг надумал намекать на то, что это как-то связано с тобой, то слишком много чести. Закон приняли хоть и быстро, но еще месяц назад. Из-за вспыльчивости некоторых студентов, как текущих, так и будущих. И нет, опять не про тебя речь. Точнее, не только про тебя.

Я вздыхаю слегка разочарованно. Ну вот, никакого заговора нет, просто молодые аристократы довыделывались.

— И что теперь делать? Я пока не могу отказаться от него, — хлопаю по ножнам.

— Единственный человек, который может дать такое разрешение это...

— Император? — обреченно заканчиваю я. — По личной просьбе, со всеми вытекающими?

Все тут хитрожопые. Ведь знал же Разумовский, когда желал удачи с поступлением. И теперь я буду просить его, а взамен и он может попросить... Дед как-то необычно радостно реагирует на мое печальное лицо:

— Эх, зря в тебя вдалбливали знания все это время? Договориться порой проще, чем кажется сначала.

— Да, только условия мне точно не понравятся, — ворчу я, представляя какую следующую просьбу я могу услышать от правителя.

— Ладно, третий внук, любимый самый, — не на шутку веселится дед. — Поделюсь с тобой секретной информацией, пока ты чего не удумал, горячая голова. Проболтаешься кому, голову оторвут не только тебе. Так что давай слово княжича.

Торжественно бормочу очередное слово. Глава рода меня поправляет, не оставляя ни одной лазейки. Ну да с его опытом неудивительно, что он знает, как обойти клятвы. Но уж слишком он счастлив, поэтому не сожалею.

Сила поднимается, окутывая нас и закрепляя клятву. И я замечаю странность. Темная сила, лениво плавающая в крови, тоже откликается и не дает засесть частичке чужой силы в груди, как это было раньше при подобных клятвах.

Хм, не сработало? Украдкой смотрю на деда, но тот явно не замечает ничего необычного. Ладно, разберемся позже. Доберусь до академии и найду спецов, способных распутать этот магический клубок.

— Продешевил ты с наградой, — заявляет он. — Ну да в том твоей вины не было, не знал ты. В общем-то тогда никто не знал, чем ситуация на севере обернется.

Я поддаюсь вперед, чуть не падая на пол. Глава рода опустошает сверкающий гранями хрустальный стакан, хэкает и, понизив голос, продолжает:

— Не буду тебя утомлять деталями, но империя осталась в крупном выигрыше. Его императорское величество, да хранят его боги, заключил с конунгом ряд выгодных соглашений. Ради того, чтобы не было громкого скандала и история с ярлом Хаконом осталась тайной.

По мере его краткого разбалтывания секретных сведений мне плохеет. От того, что не сообразил сразу, что император может вытребовать с союзников.

Северяне откупились весьма щедро. Помимо каких-то ценностей, о которых дед как раз умалчивает, империи достался жирный кусок спорных земель на границе. Очень жирный, стратегически выгодный, да еще и с месторождениями минералов для редких артефактов.

Но это даже рядом не стоит с беспрецедентным событием. Конунг разрешил помолвку своей дочери с младшим сыном императора. Мало того, что таким образом они накрепко связывали империю и королевство, так еще и ту самую загадочную силу северян в императорский род получили.

И это еще до исцеления моих родителей, сведения от которых могли добавить выгод.

От шока я витиевато матерюсь, изумленно смотря на деда.

— Вот именно, — посмеивается он. — Так что думаю, твою небольшую проблему мы сможем решить. Его величество щедр на награды, хоть, безусловно, в первую очередь думает о благе империи.

Вот чего правитель выглядел таким довольным. Пусть он и не знал тогда, какой куш получит, но что он будет не слабым - точно. Эх, упустил я золотую рыбку. Не возвращаться же теперь с намеками на добавку.

Но это действительно может решить проблему. Я и возмущен, и проникся даже немного. Об империи он думает или нет, но думает крайне хорошо. Даже легкая зависть берет. Я то радовался, что выторговал себе свободу.

Нет, ну как ловко провернул! И ведь предложил помочь с академией. Я сам выбрал другую награду, тоже ожидаемую. Требовать сейчас что-то у императора, даже не смотря на такой поворот, не получится. Мне дали возможность выбрать и я принял решение.

Теперь одна надежда, на еще одного хитрожопого, то есть деда. И, судя по тому, как его это веселит, все решится в мою пользу. А то и в пользу всего рода вообще.

На том мы и расходимся и я отправляюсь спать спокойным и довольным. Теперь то точно все будет хорошо.

***

Занятия мои никто не отменял, только сократили утренние тренировки и дежурства в храме. Поэтому я отсыпаюсь, завтракаю, никуда не торопясь, и только собираюсь идти в библиотеку на занятие по истории, как натыкаюсь на деда.

Судя по свежему костюму и бодрому виду, глава рода с раннего утра на ногах. А вот судя по мрачному лицу, новости он принес не самые приятные.

Он пару секунд смотрит на меня, дергает головой, цокает и подтверждает мои опасения:

— Ну, Игорь, похоже у нас есть одна небольшая проблема...

Глава 3

— Небольшая проблема? — уточняю я, сомневаясь насчет обозначенного размера.

— Пока небольшая, — дед мрачен, но это больше похоже на озадаченность, чем серьезное беспокойство.

Он идет впереди меня в библиотеку, жестом отпускает учителя и усаживается за стол у окна. Я тоже сажусь, отодвигаю стопки книг и замираю, ожидая.

Глава рода не торопится объяснять, раздумывая. О чем бы сейчас не пошла речь, его это довольно сильно озадачило. Непривычно видеть его в таком странном состоянии. И ведь не понять, насколько плохи мои дела.

В помещении неожиданно становится слишком душно и я вскакиваю, распахиваю окна, впуская свежий воздух, еще прохладный с ночи. Вдыхаю полной грудью и оборачиваюсь.

— Может уже скажешь все, как есть? — не выдерживаю ожидания.

— Сегодня ранним утром я имел беседу с его императорским величеством, — неторопливо начинает он. — Весьма необычную. С одной стороны, император полностью поддерживает наш род и готов в благодарность оказать нужную нам услугу. Весомую услугу, как ты понимаешь.

Ну да, и скорее всего придется делать исключения не только для меня, как только новость дойдет и до других великих родов. А сделай он такое, тут же под сомнение попадает весь закон. Даже если я буду тщательно скрывать оружие, рано или поздно о нем узнают.

В общем, обдумав, я прихожу ко мнению, что услуга немаленькая, потому как может выставить в невыгодном свете самого императора. Но вот что он попросит взамен...

— И что я должен сделать?

Дед вновь умолкает, рассматривая мое спокойное лицо. Да-да, знаю, что просто так я уже ничего не получу, упустил свой шанс.

— Мы обсудили разные варианты, — издалека начинает глава рода и, увидев мое нетерпение, поясняет: — Это я к тому, что выбранное решение - оптимальное. Тебе придется принести клятву в храме истины Маат.

— Присягу императору? — уточняю.

— Нет, Игорь. Император не готов принять твою присягу, — дед тяжело вздыхает. — В том и проблема. Ты же знаешь о родовом даре Разумовских? Умении различать преданность и готовность служить империи?

Я киваю, холодея и начиная понимать. В последнюю нашу встречу мое недоверие было слишком велико. Как и ожидание очередной «просьбы», от которой нельзя отказаться. Не самое лучшее сочетание эмоций.

— Вижу, ты и сам сообразил. Да, его величество выразил опасения касательно твоего отношения к службе империи. Пока только опасения, и пока только к службе.

А вот это уже не небольшие проблемы. Предупреждение и довольно однозначное. Никакого неприятия я не испытываю, иначе меня уже бы отправили далеко и надолго, но и особой радости тоже.

Неудачное стечение обстоятельств. Все, что любой другой отпрыск великого рода на моем месте посчитал бы за честь и долг, я посчитал за лишние проблемы. Хтонь!

— И это значит...? — уже не спешу я услышать ответ.

— Это значит, что теперь тебе нужно быть крайне осторожным в поступках и высказываниях. К тебе будут присматриваться.

— То есть мне не стоит, например, топить императорский фрегат? — усмехаюсь я невесело.

Вот и избавился от внимания спецслужб и привлек особое внимание императора. Дед, естественно, злится на мою неудачную шутку. Даже красными пятнами идет от возмущения, но быстро берет себя в руки, укоризненно качая головой:

— Игорь, это совершенно неуместно. Держи язык за зубами и веди себя соответствующе своему происхождению. Все, о чем я тебя прошу, — он неохотно добавляет: — Хотя бы на людях.

— Хорошо, — вяло соглашаюсь. — Так что за клятва тогда? И в чем еще подвох?

— Клятва в том, что ты не при каких условиях, даже при угрозе жизни, не будешь использовать силу проклятья, — серьезно говорит дед.

Я впадаю в легкий ступор. Использовать силу? Я даже не знаю, что такое возможно. Пока все, что я делаю, это удерживаю. Либо император подстраховывается, либо знает гораздо больше о моем проклятии.

— Даже при угрозе жизни императору?

— Даже так, — подтверждает дед. — Ни при каких. Это серьезная клятва, Игорь. И тебе придется контролировать себя очень хорошо, иначе тебя ждет расплата. Клятву заверит не только верховная жрица Маат, но и верховная жрица Мафдет.

— А если я случайно? — зачем-то спрашиваю, уже зная ответ.

— Неважно. Слово есть слово, никаких оправданий быть не может.

И будут меня ждать когги кровожадной богини справедливости. Нда, там без лишних вопросов - сердце в клочья и никакого послесмертия. Прямиком в небытие.

— Что-то еще?

— Да, такое разрешение не устроить тайно. Ты получишь протекцию от императора, и об этом узнают все. Даже если попросить молчать преподавательский состав, то слухи все равно разлетятся. Поэтому это будет официально. И не понравится очень многим.

То есть в придачу к железной хватке коготками за жизненно важные внутренние органы, я получу покровительство, которое будут осуждать, пусть и за спиной. И все достижения будут рассматриваться именно с такой точки зрения.

И зачем мне это нужно? Я смотрю на деда с этим немым вопросом.

— Я тоже подумал бы над тем, что тебе стоит отказаться, — отвечает он, все правильно поняв. — По твоей же просьбе я оставил вопрос с проклятьем на твоих северных друзей. И, как я понимаю, результатов пока нет. То есть мы не можем спрогнозировать, как будет развиваться эта ситуация. И, словно этого мало, тебя будут ненавидеть большинство студентов и преподавателей.

Все против того, чтобы я попал в академию. Просто прекрасно. И почему, чем больше палок в колеса вставляют, тем сильнее мне хочется это сделать? Впрочем, есть одна безумная идея.

— Мне нужно подумать, — решительно заявляю я.

Дед пытается скрыть удивление, но получается это у него с трудом. Но он не возражает, оставляя меня одного. И я связываюсь с тем, кто может мне помочь в решении этой задачки. Как обхитрить тех, кто хитрее тебя.

***

Олег расхаживает по библиотеке, шумно дыша и возмущаясь. Его мой план нервирует до такой степени, что и следа от обычного спокойствия у целителя не остается.

— Это же не...

— Неблагородно, нечестно и неправильно? — подсказываю ему я. — Рисковать жизнью - очень благородно, только если это твой выбор.

— Но может же не сработать! Сейчас сработает, а потом не факт... — почти сдается он, застывая в напряженной позе.

— Я уверен, что сработает.

— Да откуда у тебя уверенность? Ты не знаешь, как работает эта сила.

Откуда у меня уверенность, я и сам не знаю. Может, мне хочется верить, что это сработает. Может, я и правда знаю, потому что вижу чужую силу, хоть и понимаю очень отдаленно. Но это - единственный шанс.

План простой. Когда я давал слово княжича деду, мне показалось, что проклятие не дало силе закрепить его. Не то ощущение, не те следы остались. И, если это так, то мне не страшны клятвы ни перед Маат, ни перед кровавой богиней.

А проверить это можно просто - разболтав Олегу тайну, которую мне доверил глава рода. Целитель и без того знает очень много, а по поводу произошедшего на севере тем более. И ему я доверяю даже без слова княжича, хотя и намерен его взять.

Но, прежде чем это сделать, я рассказываю общий план. И выслушиваю возмущения. В благородной голове аристократа никак не укладывается тот факт, что слово можно нарушить, а клятву обойти. Не этому их с самого детства учили.

Меня это радует, молодцы, ничего не скажешь. Только к реальности мало отношения имеет. Я его не переубеждаю. Просто говорю как есть.

Но только у целителя, пожалуй, достаточно своих скелетов в шкафу, чтобы понять. И он в итоге соглашается.

Дает слово молчать, недоверчиво качая головой. В своем он не сомневается, но теперь явно будет сомневаться в остальных. Что же, придется обходиться без магии, парень, полагаясь на доверие к людям.

Рассказываю я ему очень осторожно. Начинаю с намеков, прислушиваясь ко внутренним ощущениям. Медленно, слово за словом, ожидая удушающего наказания. Силы внутри шевелятся недовольно, словно понимая, что я делаю.

Хотя, это часть меня, так что неудивительно. Мне и самому неприятно нарушать данное слово. Даже если у этого не будет последствий. Только выгода.

— Вот такие дела... — заканчиваю я, рассказав все и удивляясь, что меня не прибило.

Даже неприятных ощущений не было. Так, покалывание в пальцах и небольшой сушняк. Олег удивлен больше моего, он явно до конца не верил, что это возможно. И теперь расстроенно молчит, даже не отреагировав на суть истории.

— Но если ты ошибаешься... — не отступает он, уже не так уверенно.

— Тогда я просто уйду. Если я увижу, что что-то идет не так, то прерву процесс и уйду. Плевать, что они подумают про меня. Про меня и без этого уже демоны знают что думают, — ухмыляюсь я.

— Тогда будет скандал.

— А он в любом случае будет, — я уже хохочу.

Все его разумные доводы мне понятны и близки. Но мне позарез нужны знания и информация. И доступ в места, в которые не попадешь без полезных знакомств. И где, кроме как в императорской академии я смогу это получить?

Защиту и преимущества рода я потеряю сразу же, как получу отказ от академии. Или сам откажусь, неважно. Это мне хорошо объяснили. Сразу же стану недостойным ни рода, ни общества.

Тут и внушительная сумма на личном счету не поможет. Значит - надо сделать все возможное. И больше. Тем более, что я не собираюсь обманывать богов и использовать силу как мне заблагорассудится.

Просто хочу иметь возможность защититься. А справедливость... Что же, старший Глеб Панаевский уже доказал, что это можно обойти.

Олег остается недовольным, но не спорит и не осуждает, за что я ему особо благодарен. И пока отказываюсь от экспериментов по исцелению моих шрамов. Только в крайнем случае я попрошу у него медицинскую помощь.

И что-то мне подсказывает, что это произойдет довольно скоро. Тем более что целитель очень настаивает на своем присутствии при испытании. И увиливает от ответа на вопрос, что там может такого случиться.

***

Дед удивляется моему решению до долговременной немоты. Дар речи обретает он только после опустошения половины стакана крепкого. Он смотрит на меня с таким уважением, что становится немного стыдно.

Но я достаточно рисковал жизнью ради чужих целей, и теперь должен быть уверен хотя бы в одном. Что в момент, когда во мне взбунтуются намешанные силы, я не умру от опасений императора.

Организуют все быстро, мне не приходится ждать и дня. Той же ночью, в полночь, я приезжаю в храм Маат. Забытые воспоминания о проведенных тут часах обучения, теплом отзываются в памяти.

Словно это было в еще одной другой жизни. Парты, ученики и строгая, но по-своему добрая, верховная бабуля. И даже те демоны, которых она воплощала для нас при помощи артефактов, кажутся сейчас ручными зверушками.

В главном зале, кроме трех женщин, никого. Аромат сладких благовоний и треск живого огня обволакивают и успокаивают. Древние стены дышат божественной силой и мне нравится это чувство.

Верховная жрица Мафдет, кровавой богини правосудия, оказывается привлекательной и молодой. Невысокая, стройная, с мягкими чертами лица, немного неидеальными, но оттого более живыми. Если бы не темно-красные глаза, особенность покровительства богини, то она бы мне понравилась. Это, и способность разорвать сердце, даже не прикасаясь.

Третья верховная жрица, о присутствии которой меня не предупредили - Зоряна. Пышногрудая целительница тут явно на случай непредвиденного развития событий. Со мной такое бывает, так что я не особо удивляюсь.

Ну и моя двоюродная бабушка, неизменно холодная и сосредоточенная. Взгляд голубых глаз мельком скользит мимо меня, пока я подхожу к подножию статуи. Она еле уловимо хмурится и ее голос нарушает тишину:

— Княжич Белаторский, прошу за мной.

Верховная направляется к выходу за статуей, жестом одной руки указывая мне идти за ней, а жестом другой обрывая все возражения ее коллег. Те, непонимающе смотрят на меня, но протестовать не осмеливаются.

Мне это тоже не очень нравится, но я тем более не буду спорить с бабулей. Мы проходим лабиринтами коридоров в небольшую комнату, очень похожую на «морозилку» домашнего храма, изолированную для использования силы.

А я вдруг вспоминаю, что она способна чувствовать силу. Не видеть, как я, но близко. И уже тем более лучше разбирается в происходящем. А значит, может понять во время принесения клятвы, что я жульничаю. Вот хтонь...

Я уже начинаю немного паниковать, что план провалится. И думаю о побеге. А жрица, заперев дверь, встает напротив и, сложив руки на груди, смотрит с укором, явно ожидая от меня каких-то оправданий.

— Эээ, — все, что у меня получается.

— Исчерпывающе, Белаторский, — хмыкает она. — Ты почему не пришел ко мне по возвращению? Снова подозреваешь в сговоре против дражайшего тебя?

Серьезно, она обиделась, что я ее не навестил? Да кто их поймет вообще. То семья это не главное, то вдруг наоборот. Хотя я и подозреваю, что ею руководят отнюдь не родственные связи, но просто не подумал к ней пойти.

И только сейчас понимаю, что зря. Верховная жрица, вероятно, не поможет справляться с чужой силой, но разбираться с родной - да. Зараза, а ведь у меня была здравая мысль. Попросить ее продемонстрировать умения, как мирные, так и боевые. Чтобы я мог по виду определять и быть готовым. А то до сих пор шарахаюсь, пусть и внутренне, от любой вспышки.

— Извините меня, верховная, — делаю поклон. — Подготовка к поступлению слишком увлекла меня.

— Свят разошелся, слышала, — чуть оттаивает бабуля. — И как ты сам считаешь, готов?

— Я готов, — уверенно отвечаю.

Именно вчера, никого не послав и даже не покалечив, я это понял. Сам себе удивился.

— Хорошо, верю, — София на миг позволяет себе улыбку. — Ведь и мою рекомендацию попросили для совета академии. Дело необычное, так что помимо протекции от императора, нужно мнение верховных жриц. Все они присутствуют сегодня, Игорь.

Вот когда она переходит на имена, все серьезно. Или очень хорошо, или очень плохо. Я задерживаю дыхание, ожидая продолжения.

— Мы тут не только для скрепления клятвы. Но и для твоей оценки. Будь искренен и вежлив, — неожиданно начинает она меня наставлять. — Я знаю, тебе пришлось нелегко. Но не позволяй этому затуманить свой разум, Белый волчонок. Твоя ошибка будет очень дорого тебе стоить.

Только я начинаю умиляться ее заботе, тут же она все портит. Как я мог забыть об этой особенности ее характера. Ну хоть оторванными конечностями не угрожает...

— Ты будет связан нашей силой. Каждая из нас может размазать тебя по стенке, Белаторский. А втроем мы можем превратить твою жизнь в череду бесконечных мучений. Помни об этом, произнося слова. И помни, если решишь нарушить клятву.

Да ну что ты будешь делать! Угрозы для меня - словно красная тряпка для быка. Жрица, чуть не пристыдив, теперь злит. Хотели нацепить на меня ошейник и дергать за поводок каждый раз, когда считаете необходимым? Вас будет ждать сюрприз.

— Благодарю за предупреждение, — вежливо и холодно отвечаю я.

Спасибо, верховная, вот теперь у меня нужный настрой. Бабуля же, слегка прищурившись, только усмехается. Думаю, она меня читает, как открытую книгу. Но, вопреки ожиданиям, меня не отчитывают.

— Когда-нибудь, ты поймешь разницу между угрозой и предупреждением. А теперь пойдем, я и без того нарушила правила, поговорив с тобой. Ради твоего блага, Белаторский.

Жрица, поправив и без того идеальную прическу и строгий наряд, выходит и я следую за ней молча, боясь ляпнуть что-нибудь резкое. Из меня тот еще миротворец, но мне местные обычаи «сначала угрожай, а потом объясняй выгоду» категорически не нравятся.

Пока биться с этими ветряными мельницами я не стану. Однозначно огребу. Поэтому сделаю вид, что впечатлен и наберусь знаний достаточно, чтобы не огрести. Для начала. А потом уже и посмотрим, как насадить мирное и доброе.

Слова клятвы император, или кто там еще участвовал в составлении, продумал досконально. Не единого шанса избежать кары. Даже про угрозу не только живому, но и неживому не забыл. Впрочем, на лазейки мне плевать.

Единственное, что меня волнует - это верховная жрица Маат, пристально смотрящая на меня. Я произношу слова, силы трех жриц сплетаются с моей, проникая к самому источнику.

Обжигающая пламенная сила Мафдет. Теплая успокаивающая сила Хека. Прохладная невесомая сила Маат. Силы жриц вливаются в меня и тут начинает бурлить темное проклятье, закипая в самой крови.

Внутри все сжимается и я перестаю дышать, видя как темная сила уничтожает все привязки. Против воли мой взгляд устремлен на ту единственную, которая может понять, что происходит.

Глава 4

Верховная хмурится, затем прищуривает глаза, будто вглядываясь в происходящее. От чувства, что меня вот-вот прихватят все силы поднимаются и готовятся к атаке. Так, отставить, ввязываться в противостояние с тремя жрицами - очень плохая идея.

И уж тем более плохая - психануть и уложить их тут всех, высушив голодной силой ифритов. Теперь я пытаюсь бороться с этим желанием, одновременно не останавливая проклятье. От напряжения на лбу проступает пот и капля стекает в глаз, обжигая и отвлекая.

На миг огонь в светильниках взлетает пламенем и тени на стенах трепыхаются, словно в ужасе. И три воплощения туманными образами предстают передо мной.

Две змеи обвивают пышную целительницу, хищно щерится гепард с темной полосой на хребте, у ног красноглазой жрицы Мафдет. И только истина Маат воплощается в виде невесомого белого пера, зигзагами плавно спускающегося на пол.

Все это, вместе с потоками сил, помогает сосредоточиться и вернуть уверенность. Если боги решат, что я их обманываю, мне уже ничего не поможет. Так что и бояться нечего. Я просто хочу выжить.

То ли срабатывает мое крайне субъективное чувство справедливости, то ли моя бабуля не может разобраться, то ли не хочет. Но она молчит.

Потоки усиливаются, снова вспыхивает огонь и давление отступает, а бурлящая сила рассеивается, впитываясь в каменные плиты пола. Воздух сразу свежеет и становится прохладнее, принося облегчение.

— От имени бога Хека, того, что дает силу душе, подтверждаю, — сдавленно произносит Зоряна, чуть морщась.

По телу разливается тепло, и темная сила отгоняет его.

— От имени богини Мафдет, той, что убивает, подтверждаю, — на выдохе говорит красноглазая жрица.

Сердце стягивает и по нему скребет, но проклятье обволакивает, не давая когтям сжаться.

— От имени богини Маат, владычицы запада, — верховная делает паузу и по моей спине пробегает холодок, — подтверждаю.

Прикосновение невидимого пера к коже щекочет и смывается ощущением, что я превратился в гранитную глыбу.

Мой план сработал. Жрицы молчат, не нарушаю наступившую тишину и я, ожидая реакции. Кажется, и они ждут знака от богов. Ну или что меня убьет на месте молнией. Этого не происходит и я успеваю уловить в красных глазах разочарование. Не сложились у меня хорошие отношения с родом Панаевских. Не смотря на то, что с младшим Глебом мы вроде поладили.

Наконец, не дождавшись ничего явного, жрицы отмирают, шелестя одеяниями.

— Ты выполнил свою часть соглашения, — София величественно кивает, хоть и продолжает на меня подозрительно щуриться. — Мы тоже выполним, отправив отчет и рекомендации в академию.

Меня отпускает так резко, что ноги подкашиваются и чуть ведет в сторону. Забывая дышать, я едва обморок себе не устроил. Кланяюсь трем женщинам и, стараясь не прибавлять шага, выхожу из храма.

Свежий ночной ветерок окончательно развеивает дурноту и опасения. Получилось! Не могу не радоваться, хоть и понимаю насколько опасно играть с божественными силами. Мне хочется гулять всю ночь, бегать, прыгать и вопить. Но как только я дохожу до ожидающего меня автомобиля, разом наваливается усталость целой недели.

Ладно, отложим бегать и прыгать...

Руки и ноги еле шевелятся и в салон я себя буквально запихиваю. Весь короткий путь до дома заставлю держать глаза открытыми, чем пугаю водителя, забыв моргать и просто таращась невидящим взглядом в одну точку.

Минуя манящую кухню с припасенными для меня лакомствами, я иду прямиком в кровать. Погружаюсь в мягкое ароматное облако белья и совершенно счастливо отрубаюсь.

***

Утро, ты прекрасно! Именно эта мысль приходит в голову первой, едва я открываю глаза и вижу через окно кусочек голубого неба. В животе урчит и я с улыбкой предвкушаю завтрак.

Стук в дверь заставляет все мышцы напрячься до судорог. Хоть план делать вид, что меня нет, еще ни разу не сработал, я все равно поступаю так же. Две минуты! Открыл глаза, порадовался солнечному дню и отступившим проблемам. И вот этот злосчастный звук опять.

Стук, предсказуемо, не стихает. За дверью, не менее предсказуемо, довольная харя Ярослава. Брат улыбается во все свои тридцать два белоснежных зуба. А я автоматически ощупываю языком свой провал. Потерянные в поединке с Магнусом пару зубов я так и не восстановил.

Смотрю на пышущего здоровьем Яра и с сожалением понимаю, что к верховной целительнице мне все же придется идти. Что-то у меня слишком потрепанный вид для академии, битком набитой аристократами.

— Ну что, мелкий, сжались булки? — хохочет брат, радуясь моему выражению лица. — Расслабься, никто по твою душу не пришел.

Этот юморист меня бесит, но против воли вызывает у меня улыбку. Уж лучше вечно выслушивать его шутки. Я согласен на такое наказание. Брат, проведя ладонью по отрастающему ежику коротко стриженных волос, серьезнеет.

— Но тебя зовет дед, на разговор.

Его лицедейство не срабатывает, но я повторяю за ним, задумчиво качая головой. И захлопываю дверь. С той стороны слышно обиженное сопение и брат начинает колотить, не переставая.

— Я серьезно! Он тебя зовет. Игорь! — возмущается он из-за двери.

— Иду! — ору я в ответ и не двигаюсь.

Брата хватает минут на пять, вот это выдержка. Дверь содрогается от его мощного удара.

— Иду, иду! — невинно отвечаю я, давясь смехом.

— Игорь, твою мать!

— Она, между прочим, и твоя мать. Да иду я.

Так бы и издевался над ним весь день, но в то, что меня зовет глава рода, я верю. И очень надеюсь, что новости меня ждут на этот раз хорошие. Безо всяких «небольших проблем».

Поэтому умываюсь, одеваюсь и выхожу. Яр подпирает стену с недовольным видом, грозно зыркая. Я делаю вид, что испугался и пытаюсь вернуться в комнату и мы устраиваем потасовку. В итоге попадаю в захват, брат получает тычок под дых и подсечку.

Падая, этот здоровяк умудряется ухватить меня за ноги и рывком повалить рядом.

— Да что тут происходит? — от окрика деда мы оба застываем на полу.

Глава рода, не дождавшись, сам приходит за мной и теперь яростно дышит, раздувая ноздри, как дракон. Уж не знаю, может это ракурс такой, но мы вдвоем начинаем смеяться, хрюкая от попыток удержаться.

— Внуки, тьфу, — ворчит он и машет рукой, развернувшись на пятках. — Игорь, я жду!

Мы поднимаемся, поправляем одежду и идем следом, бесшумно толкаясь плечами. Ну нам так кажется, что бесшумно. Судя по вздрагивающим плечам деда, он все слышит и над нами потешается.

Брат, после спуска с лестницы, поворачивает в другую сторону, а мы с дедом идем к нему в кабинет. Он игнорирует призывы, оглушительно звучащие от моего желудка и устраивается в глубоком кресле.

— Как твое самочувствие? — вежливо интересуется дед, взглядом указав мне на кресло напротив.

Усаживаюсь с несчастным видом голодающего и ерзаю, пытаюсь сесть так, чтобы перестало урчать. Неприличные звуки стихают, но теперь живот сводит.

— Давай сразу с новостей, — нетерпеливо отвечаю, осматриваясь в поисках конфет или печенья, хоть какой-нибудь закуски к любимому янтарному напитку деда, но ничего нет.

— Протекция императора, особое разрешение и рекомендации верховных жриц переданы совету академии. Сегодня утром, — он машинально смотрит на часы.

Я тоже бросаю взгляд на настольные, стоящие на каминной полке. Ого, уже полдень, неплохо я поспал. А я еще удивился, что только проснулся и уже новости.

— Как ты догадываешься, — тянет дед время. — Уже пришел ответ.

Сообщает, умолкает и смотрит с легкой усмешкой. Похоже, испытывать меня на выдержку теперь будут постоянно.

— Отлично! — воодушевленно отвечаю, хлопаю себя по коленям и поднимаюсь.

— Ты куда? — вывести его из насмешливого состояния у меня получается.

— Пойду позавтракаю, пока ты подбираешь нужные слова, — настает моя очередь усмехаться. — Как раз хватит времени.

— Сядь, — бурчит дед. — Нахватался у брата. Нашему роду выразили, хм, удивление и назначили испытание. На завтра.

— И больше никакой комиссии?

— Нет. И теперь в совете насторожены. Так что тебе придется сильно постараться, чтобы произвести хорошее впечатление. Не просто впечатление! Хорошее, — уточняет он. — У тебя один шанс. И к тебе уже предвзятое отношение. Ох, не напортачь...

Дед как-то в один миг растекается по креслу, сгорбившись и вздохнув. Утомили его эти переживания, не меньше, чем меня. Желание пошутить насчет впечатления, которое я могу произвести, сразу отпадает.

— Не беспокойся, я понимаю, насколько это важно. И поверь, для меня это не менее важно, чем для нашего рода, — искренне и серьезно заверяю я его. — Даже больше. Так что шанс я не упущу.

Вроде его моя речь успокаивает. По-крайней мере лицо разглаживается, хоть взгляд и остается недоверчивым. Ох уж эта легкая нотка недоверия старшего поколения...

— Ладно, верю, — отмахивается он. — С детьми сложно только первые пятьдесят лет, верно еще мой дед говорил. Придется мне еще немного потерпеть. Иди уж, завтракай, а то твой желудок скоро похоронный марш завоет.

Я тут же подрываюсь и прыжком преодолеваю расстояние до двери. Но там останавливаюсь и оборачиваюсь:

— А чего мне ожидать на испытании то?

— А демоны их знают. Для каждого устраивают свое испытание. На основании тех сведений, что предоставляют о претенденте. Ты у нас боевой, значит жди боя.

Ухмылка все же наползает на мое лицо, заставив деда снова вздохнуть. Набить морду - это простое испытание. Тут то я не облажаюсь. Подмигиваю ему и смываюсь, не дожидаясь очередного укоризненного взгляда.

***

К такому меня жизнь не готовила.

Испытание проводят на полигоне, целиком занимающем один из искусственных остров в заливе. Нас вместе с Олегом, который настойчиво навязался в компанию, доставляют сюда на семейном катере.

Наблюдателей всего ничего - снова трое человек, двое мужчин и старушка. Которая может казаться милой и добродушной, если бы не моя фобия к бабкам. Особенно таким приятным на первый взгляд.

Мужики, одинаково хмурые и осанистые, отличаются на первый взгляд лишь цветом волос. Чернологовый и блондин. И даже прически как из под руки одного мастера - прилизанные и зачесанные назад.

На эту компанию я бросаю лишь один взгляд, отмечая всплески силы, скорее всего выставляют защиту.

И переключаю все внимание на своего противника. Точнее противницу. Против меня выставили самое мощное оружие - горячую красотку. Подлый ход, но демоны их забери... Срабатывает.

Этот шедевр божественной генетики выбивает из меня дыхание. Плотно облегающая белая футболка едва прикрывает плоский живот. И то, что никакого белья она не носит бросается в глаза сразу. Благодаря гуляющему по заливу ветру, тонкая ткань натянута между двумя чуть не прорывающихся наружу сосками.

И мне с огромным трудом удается оценить ее большие голубые глаза и блестящие шелком на солнце сине-черные волосы, стянутые в тугой высокий хвост. Кукольное личико искажается в усмешке и я сглатываю.

Ну хоть длинные ноги прикрыты джинсами. Удара в виде юбки я бы точно не выдержал и сдался бы без боя. Я смотрю на это чудесное создание и думаю... Пытаюсь думать о чуть не оторванной демонами ноге Богдана. О красных труселях константинопольской злой бабки Бакии.

Яркие образы помогают обрести способность дышать. И это я еще переживал о честности и благородстве? Внутри поднимается легкое раздражение, отгоняя возбуждение. Теперь мои мысли о том, чтобы ее нагнуть приобретают нужное направление.

Пожалуй, фантазии о мородобитии придется отложить. Как ее, хм, бить вообще? В смысле побороть. В смысле победить. Тьфу! Соберись, Игорек.

Девушка, игриво мотнув головой так, что ее хвост описывает дугу и бьет ее по плечу, делает шаг ко мне. И, не отводя прекрасных глаз, призывает силу. Я не вижу воплощения покровителя рода, только плотные потоки, закручивающиеся вокруг нее.

Их скорость нарастает, поднимая в воздух пыль из под ног. На полигоне земля частично присыпана мельчайшим песком, частично чахлыми сорняками, отчаянно сражающимися за жизнь в вечной зоне боевых действий.

Ее силуэт вздрагивает в этой локальной песчаной буре и бросается ко мне. Увидеть движение я не успеваю. Красотка словно телепортируется и в меня бьет силой, сбивая с ног.

Меня тащит по земле, вырывая длинную борозду и присыпает несчастными одуванчиками, которые тут же забиваются в распахнутый рот. Отплевываюсь от неожиданного угощения и перекатываюсь, уходя из под следующего удара.

— Тебя как зовут хоть? — кричу в бурю, соображая как ее завалить, победить в смысле.

Вместо ответа земля подо мной содрогается и поднимается холмом, очень смахивающим на могильный. Оправдывая мои догадки, холм разлетается мокрыми холодными комьями, я проваливаюсь вниз и земля стремится обратно, погребая меня.

Твою ж мать, девица! Заживо меня еще не хоронили. Я тороплюсь прикрыть лицо и закрываю глаза, чувствуя нарастающее давление. Все звуки резко пропадают, земля забивается в уши, а в нос ударяет тяжелый запах грунта.

На миг я даже забываю про силу. Просто охреневаю и давлю панику. Бурлящее в крови проклятие вызывает злость, а за ней отзывается и дар. Я уплотняю силу перед собой и выталкиваю вверх, выбивая толстый слой земли, под которым меня утрамбовали.

— А вот это было неприятно, — заявляю я, цепляясь за края ямы и выбираясь из свежей могилы.

Вижу, что ее губы кривятся и шевелятся, и догадываюсь потрясти головой, освобождая уши. И тут же прыгаю в сторону. Девушка невежливо нападает, не поддерживая беседу. В меня летит стена песка, разделяясь на несколько смерчей.

Бешено крутясь, они расходятся в стороны. Один летит прямо на меня, два других обходят по бокам. Сдуру выпускаю в них лезвия и, естественно без результата. Только слышу звонкий смех со стороны противницы.

Ладно, ступил. Вспоминаю, как Саша призывал щит, который спасал нас не только от демонов, но и от проклятого песка пустыни. Пытаюсь воспроизвести и получаю такой плотный купол, что перестаю видеть, что за ним.

— Так как зовут то тебя? — кричу я.

Мне уже к демонам не сдалось ее имя, но я надеюсь что она выдаст свое местоположение голосом. И она выдает.

— Исфет, — слышу я тихий ответ прямо за спиной.

Моей реакции хватает только на то, чтобы получить по роже, а не по затылку. От удара из глаз сыпятся искры, купол спадает, открывая умиротворенную картину ясного летнего дня. Не считая земли, превращенной в идеалистический японский сад камней.

Девушка изящно пригибается, прыгая мне в ноги и я ухожу в сторону. Выпад, уворот, отступление. Она бросается разъяренной валькирией, а я бегаю от нее, уворачиваясь. Вообще без понятия, как иначе избежать близкого контакта.

— Хватит от меня бегать! — не выдерживает она и кричит, кидаясь ко мне в очередной раз.

Чуть наклоняюсь и прыгаю навстречу, обходя сбоку. Обхватываю ее руками сзади и крепко прижимаю к себе, вдыхая аромат, исходящий от ее тела. Что-то древесное, тяжелое и притягивающее.

Пока я ее обнюхиваю, она не теряется и расплачиваюсь очень болезненным ударом в голень. Кость трещит и выдерживает, в отличие от меня. Отпускаю агрессивную ведьму, толкая от себя со всей силы.

Девушка запинается и, пока она не успевает собраться, бью потоком чистой силы, накрывая ее сверху волной. Ее тело прибивает к разоворошенному песку и я усиливаю давление.

Вижу, как она дрожит от усилий, упирается руками, приподнимает корпус на несколько сантиметров. Да что это за монстр? Сила, навалившаяся на нее, мягко говоря огромна. Я, собственно, влил все, вычерпав источник почти до дна.

Но она поднимается, медленно, очень медленно. Но преодолевает невероятную мощь, от сияния которой у меня круги перед глазами плавают.

Глаза заливает горячим огнем, во мне поднимается гнев, а за ним темная сила и она бросается к дрожащему в мареве изящному женскому телу. Хтонь, нет, стой, ты ее убьешь!

Глава 5

Перед глазами мельтешат черные точки, сила плывет и дрожит. От этого светопредставления и усилий начинает мутить. И только страх прибить девчонку держит в сознании.

Я шарю рукой по поясу в поисках кинжала. Зараза, он же должен помогать! Мне уже плевать на то, что я сразу же спалюсь с использованием силы проклятия. Главное не превратить тут все в выжженный пустырь.

Меня и самого придавливает буйством сил и я на ощупь нахожу ножны, тяну рукоять вверх и режусь об острый край лезвия. И тут же получаю словно удар электрошоком, мышцы сводит, дурнота усиливается, но темная сила гаснет одним махом.

Я облегченно вздыхаю, хотя это больше похоже на всхлип. И смотрю на выгнутую спину девушки. Ее аппетитная задница выпячивается, навевая неуместные в такой ситуации мысли. Вдруг просыпаются символы ифритов и тянутся к ней. Эээ, стоп, я не в этом смысле полакомиться хочу!

В который раз за последние дни взываю к богу-волку. И он отвечает. Я захлебываюсь от притока новой силы и падаю на колени, пригибаясь от физического ощущения упавшего на меня неба.

— Кххх, — возмущаюсь я и слышу такой же звук от моей соперницы.

Теперь нас обоих придавило, а сила, уйдя в землю, подняла пыльные облака. Кашляю, теряю концентрацию и сразу легчает. Девушка быстро переворачивается на спину и смотрит на меня с удивлением.

— Ты что такое вообще? — тихо шипит она.

— Аналогичный вопрос. И я Игорь, приятно познакомиться, — я протягиваю руку, поднимаясь. — И кто только тебе дал такое прозвище, Исфет?

Исфет, по сути, это противоположность истине и порядку Маат. Не богиня, а явление. Одно без другого существовать не может. Но называть себя разрушительной силой, практически хаосом в смысле беспорядка, странно.

Я не расслабляюсь, ожидая продолжения. Но вежливость никто не отменял, да и мне кажется, что устроенного представления будет достаточно. Девушка бросает быстрый взгляд за мою спину, где находятся наблюдатели.

Видимо я прав, потому что она принимает мою руку, чуть промедлив. Мои пальцы в крови, разрезанные кинжалом. Голубые глаза горят любопытством и, едва не повалив меня, двушка поднимается, встав вплотную.

— Я сама его себе дала, чтобы другие даже не пытались, — ее взгляд бегает по лицу, волосам и рукам, изучая и задерживаясь на шрамах. — И тебе советую, пока не придумали доброжелатели. А их тут немало.

— Благодарю за совет, — я улыбаюсь ей, представляя, как меня могут назвать. — Позволишь все таки узнать твое настоящее имя?

Эту странность с отсутствием анималистического воплощения бога-покровителя рода стоит изучить. Пока я такое встречал только у одного бастарда. Неужели и она тоже незаконнорожденная?

— Тебе это не нужно, — фыркает она и убирает свою руку.

Гордо вскинув подбородок и махнув хвостом, чуть не хлестнув им мне по лицу, она уходит. Завороженно наблюдаю за тем, как она виляет бедрами. Загадочная обладательница огромной и неизвестной мне силы, покидает полигон.

Я поворачиваюсь к наблюдателям, стряхивая остатки земли и травы с одежды. С такого расстояния видно только, что они переговариваются. Похоже спорят. Но, в тот момент когда я решаю усилить слух, они заканчивают и черноволосый мужик идет ко мне.

Выходит это еще не все. Ладно, с этим меня не будет терзать совесть.

Он останавливается в шаге от меня, делает легкий кивок. Даже вблизи точный возраст не определить. Гладкое лицо без морщин, но крупные скулы и густые брови придают ему отнюдь не юношеский вид. Едва заметные морщины у уголков губ, немного кривой нос.

— Нармер, жрец Маат, — очень коротко представляется он.

Жрец? Разве бывают мужчины-жрецы? В знаниях, усиленно впихиваемых в меня за прошедшую неделю, не было ничего о таком. Я узнал о так называемых кругах, по сути уровнях допуска и приобретаемых возможностях. И том, что бывают послушницы, жрицы, старшие жрицы и одна верховная над всеми.

Несложная иерархия, но непростая карьерная лестница. Помимо выслуги в годах, большое значение имеет сила и происхождение. И оттого у меня было много вопросов относительно того, как Кира, будучи такой молодой, стала старшей жрицей третьего, то есть последнего круга. Выше только верховная.

Но он не назвал круг. И не обозначил храм, относя себя напрямую к богине. Что это вообще значит? Видимо на моем лице отражаются все эти вопросы, потому что мужчина понимающе кивает.

— Вам, молодой человек, еще многое предстоит узнать, — его голос мягок, в противовес довольно приличной мускулатуре и весу. — Впрочем, как и остальным, так что не корите себя за пробел в образовании. Для всех мое появление станет неожиданностью.

— Вы будете нашим преподавателем, жрец?

— Нармер, молодой человек. Это мое имя, по нему ко мне и обращайтесь. Да, с этого учебного года я вхожу в преподавательский состав императорской академии, — с явным сожалением говорит он. — Такие времена наступили.

В моей голове сразу возникает уйма вопросов. Какими знаниями и умениями обладает жрец? Чему он будет учить? И какие времена? Но жрец умолкает, резко прекратив объяснения.

Он призывает силу. Я прав, испытание не закончено. Характерная сила богини истины, воздушная и прохладная, в его случае выглядит иначе, хоть и ощущения от нее те же, что и у верховной бабули.

И когда я понимаю, что не так, я застываю на миг, не веря глазам. Среди еле уловимых глазу потоков появляются серые мутные линии. Хаос! Мать вашу, жрец использует эту дрянь!

Нет времени предупредить остальных, мужчина мгновенно переходит в атаку, обвивая меня мутной сетью. Я машинально отпускаю символы ифритов и бросаю в него силу Нергала. Огненные знаки разгрызают сеть, освобождая меня.

Красные нити прилипают к нему, но хаоса в жреце столько, что коронный прием удушением не срабатывает. Я без раздумий выхватываю оружие и прыгаю к нему, вскидывая руку для удара.

В темных глазах вспыхивает страх и тут же гаснет. Лезвие упирается под челюсть, он бледнеет так сильно, что становится похожим на труп. По крупному телу пробегает судорога боли, но он не отступает.

Разорви вас демоны, мне придется прирезать преподавателя еще на испытании? Я на долю секунды задумываюсь и он отзывает силу, сияние тухнет, кожа принимает более здоровый оттенок.

Мужчина осторожно ребром ладони отодвигает кинжал в сторону. А я перестаю понимать эту долбанную реальность. Как он к нему прикасается? Это однозначно была сила хаоса, уж ее я ни с чем не спутаю.

— Что же, — спокойно говорит он. — Все, что о вас говорят, правда. И про особенное, хм, зрение, и про ваше оружие. Я должен был проверить, — словно извиняется жрец.

Хтонь, он еще и всю подноготную мою знает. Кто этот человек?

— Как? — все, что получается у меня спросить.

— Никакого обмана, молодой человек. Я жрец Маат и да, я владею и другой силой. Можно назвать это частью служения богине. Не скажу, что я желал этого, но обретение иной силы порой просто происходит, не так ли? — спрашивает он с явным намеком.

Я растерянно оборачиваюсь на наблюдателей. То есть все эти разговоры о запрете использования силы хаоса - бред? Мысли окончательно спутываются.

— О, уважаемые коллеги знают лишь малую часть того, что я умею. Как и вы малую часть того, что умеете.

— Может, объяснитесь? — я подавляю желание сжать кулаки и врезать ему.

— Кратко, — кивает Нармер. — Сейчас не время и не место для долгих разговоров. Меня, учитывая мои способности и, так скажем, особый опыт, попросили поучаствовать в подготовке молодых умов. В противостоянии опасностям, которые, как оказалось, могут поджидать в самом центре столицы.

Это он так уклончиво о прорыве хаоса, устроенным старшим Панаевским? Если он в курсе, к чему обходы клятвы о молчании? Значит, он допускает вероятность того, что нас подслушивают. Ну конечно, не у одного меня может быть волчий слух.

— Я посвящен в ваше дело, как вы уже поняли. И думаю, что мы сможем помочь друг другу. Мой предмет входит в число обязательных, но я вам советую взять дополнительные занятия.

— Что за... — вслух бормочу я.

— До скорой встречи, молодой человек, — усмехается жрец. — А сейчас я вынужден вернуться к коллегам, они и без того заждались моего решения.

Мужчина идет обратно и вопрос я задаю уже в спину:

— Так я прошел?

Жрец, не оборачиваясь, поднимает кулак и выставляет вверх большой палец. Это да? Или молодец, хорошая попытка? Ко мне уже бежит Олег с обеспокоенным лицом.

— Ты в порядке? — он дергает меня за неисправимо испачканную одежду.

— Физически - да. Только голова что-то сильно разболелась.

Я отвлекаюсь на наблюдение за жрецом, который уже подходит к остальным и там опять начинается негромкий спор. Поэтому не успеваю остановить целителя.

Жар и мороз наваливаются на меня. Темная сила поднимается, переплетаясь с целительной. Олег морщится и тут у меня снова отпадает челюсть. Потому что в его источнике сидит та же дрянь, что и в моей крови.

Глаза целителя расширяются, он тоже чувствует то же самое. Как, откуда? Это сидело в нем еще до того, как он прикоснулся ко мне. Мы стоим с одинаковыми изумленными рожами и смотрим друг на друга.

— Это что еще за хрень? — не сдерживается он.

— Сувенир с севера, — из меня вырывается нервный смех. — Ну, поздравляю. Теперь мы с тобой оба... молодцы.

«Так, никаких обсуждений. Нас могут услышать. И, ради всех богов, молчи об этом!» — торопливо прошу я. Олег кивает, все еще ошарашенно. Есть над чем поразмыслить.

И теперь у меня есть целитель! Почему-то это первое, что приходит мне в голову. А значит, шансы сдохнуть уменьшаются.

А у нас обоих, похоже будет нормальный наставник. Жрец явно соображает и в управлении чужими силами, и в том, как бороться с одержимыми хаосом, не протыкая им глотки. И даже, возможно, не отрезая головы.

У меня появляется совсем неожиданное желание. Скорее начать обучение. Даже забываю о своих мольбах выкинуть меня в пустыню к демонам.

***

Мир опять превращается в череду получения новых знаний и бесконечной суеты.

Во-первых, возвращается с летних гуляний вся родня. И дом наполняется людьми. Мелкие близнецы носятся по коридорам, с визгами улепетывая от няни. Ужины становятся многолюдными, церемонными и очень нудными.

Я путаюсь в дядях, тетях, братьях и сестрах, прячась то в своих комнатах, то в храме, к удовольствию нашей верховной жрицы. Дед от них же прячется лучше, теперь его не застать вечерами на террасе.

От главы рода я получаю краткие инструкции «не обосра... опозорить род». И новости о родителях. Целители перестают пускать к ним даже деда, подготовка к ритуалу почти завершена и сейчас им нужен полный покой.

И даже Бэс наконец-то откликается. Возможно, срабатывает угроза сдать его с потрохами деду. Хранитель появляется передо мной с невозмутимым видом.

— И чаво ты орешь, малец? — ворчит карлик, поглаживая бороду, которая уже отросла.

Я молча протягиваю руку и получаю назад монету. На вид целую и невредимую. Смотрю на него недоверчиво и вопросительно.

— Ну и что это было?

— Исследования! — выпаливает он и довольно румянится. — Негоже молодому господину не пойми че таскать. Все в порядке. Дюже интересная вещица, малец.

— И что она делает? — без особой надежды спрашиваю я.

— Мы тут... Я тут обмозговал, значит, — хранитель начинает расхаживать с важным видом. — Сила в ней хоть и чуждая, но не злючая. Удачу приносит, беду отвести могет, как я, но понятное дело, слабее.

— Понятное дело, — поддакиваю, усмехаясь.

— Но самое, значит, любопытное, — покупается Бэс и гордо надувает щеки. — Могет управлять этими, вероятностями.

— Чего? — вот это новость. — Я могу при помощи этой штуки менять события?

— Не, токмо угадать. Совсем маленько предвидеть. А вот как ее пользовать, так и не уразумел, — расстраивается хранитель.

— Есть у меня догадки... — задумчиво отвечаю, разглядывая неожиданный артефакт.

— Расскажи! — требует бородач, почесываясь от волнения.

— Подожди-ка.

Я залезаю в карман и достаю амулет сейдконы. Кровь давно потемнела, впитавшись в борозды от высеченных рун. Если у меня тут определитель артефактов заморских объявился, надо их все изучить.

Протягиваю Бэсу амулет и божество, моргнув, плюется и исчезает, так и оставив предмет в моей руке. Вот и поговорили. Ладно, может найду кого по-сговорчивее. Нового преподавателя, например.

***

В академию меня отправляют раньше, чем остальных первогодок, аж на два дня. Дед объясняет это просьбой того самого жреца и я соглашаюсь, сам желая поговорить с ним пораньше.

Прибываю я на закате. Мы рассекаем золотую дорожку садящегося в залив солнца, словно торопимся заскочить на пламенеющий круг, медленно погружающийся в воду.

Вещей у меня с собой совсем немного, всего один чемодан. Как мне рассказали, на территории академии строгие правила, касающиеся одежды. С началом занятий все носят форму. Без исключений и скидок на старшинство.

Почти все необходимое предоставляется в жилых корпусах. Общаге, короче говоря. Только вот местные общежития больше похожи на гостиницы. Роскошные классические трехэтажные особняки, с мраморными полами и лестницами, высоченными потолками и большими арочными окнами.

Никаких по восемь человек на комнату. Для каждого аристократического отпрыска предоставляется отдельный «номер» с кроватью, шкафом, столом и умывальником. А вот туалеты и душевые - общие, хоть и очень вместительные.

Меня встречает распорядитель, как он сам представляется. Низкий суетливый мужичок, в слегка помятом пиджаке и с постоянно бегающим взглядом. Называется Мироном и спешно провожает с причала до моего корпуса.

В наступающих сумерках я не успеваю толком разглядеть окрестности, торопясь поспеть за провожатым. И тут меня ждет сюрприз. Размещают меня со студентами второго года. Как объясняет мне Мирон, из-за того, что меня испытывали и принимали последним, а в корпусе первогодок к тому же случилась какая-то авария, других комнат не осталось.

Распорядитель горячо заверяет, что как только будет произведен ремонт и условия станут подобающими, то мне предоставят выбор - переехать или остаться, что тоже возможно.

— Если вы сможете жить среди... этих, — таинственно добавляет он и умолкает.

Ладно, разберемся в здешнем серпентарии. Лучше, конечно, жить поближе к друзьям, но там видно будет. Кого еще из моих ровесников поселят там же, узнать не удается. Мирон ссылается на какие-то списки и подготовительную суету, а я не настаиваю. Сам и увижу.

По странной для меня традиции, первогодки прибывают позже всех. Казалось бы, что должно быть наоборот. Новичкам нужно больше времени, чтобы освоиться. То есть жилые корпуса второго и третьего года уже заполнены.

Возможно из-за того, что уже довольно поздно, в здании пусто. Мы идем в полной тишине, нарушаемой только шарканьем распорядителя, слегка прихрамывающего на одну ногу. Поднимаемся на второй этаж по широкой лестнице и проходим половину просторного коридора. В приглушенном свете видны двери с крупными позолоченными номерами.

Мирон останавливается у двери с номером 213, гремит массивным ключом в замке и дергает на себя, неожиданно бодро провозглашая:

— Добро пожаловать в императорскую академию!

По бегающим глазам непонятно, забыл он приветствие сразу при встрече или издевается вообще. Я благодарю, забираю ключ из его протянутой руки и, нащупав выключатель, щелкаю им.

Королевскими хоромами это не назовешь, хотя комната просторная. Мебель не современная, а старинная, под стать стилю здания. Но ухоженная, без потертостей, царапин и сверкающая свежей полировкой.

Присаживаюсь на полуторную кровать с высокой спинкой, прыгаю на ней - никакого скрипа и стона пружин. На столе тощая брошюра - правила академии. В шкафу пустота, форму и прочие принадлежности я получу утром в прачечной.

Рассовываю по полкам свои вещи, пролистываю единственное чтиво, умываюсь прямо тут и решаю воспользоваться тишиной и покоем, чтобы хорошенько выспаться перед ранним подъемом.

Кажется, я только закрываю глаза и проваливаюсь в сон, как подскакиваю от истошного вопля, будящего меня быстрее сирены боевой тревоги. Так надрывно орут, только когда их убивают.

Глава 6

Отчаянный крик резко обрывается, а я хватаю кинжал и вылетаю в коридор, вышибая дверь. Вопили со стороны душевых и я несусь туда, обжигая босые ноги о холодный пол. Поскальзываюсь, чуть не падаю и в душевую въезжаю.

Просторное помещение, облицованное кафелем с потолка до пола ярко освещено рядами длинных ламп. Только одна из них мерцает, прямо над лежащим на полу телом.

Парень, одетый в одни пижамные штаны, валяется, раскинув руки. В одной зажата зубная щетка, в другой паста, рядом белеет полотенце. Следов ран нет и я кидаюсь к нему.

И только сейчас замечаю с другой стороны от двери другого парня, флегматично чистящего зубы у раковины. Он бросает на меня быстрый равнодушный взгляд и усмехается, выпуская пузыри.

— Нофичок фтоль? — шепелявит он и сплевывает пасту в раковину. — Первый раз тут?

Киваю, присев рядом с бездыханным телом. Вроде дышит, и довольно ровно.

— Он сейчас очнется, — спокойно объясняет другой. — Доброе утро!

В дверях появляется еще один полуголый парень, с перекинутым через плечо большим полотенцем. Он тоже никак не реагирует на ситуацию, только морщится и достает из ушей беруши.

— Доброе утро, говорю, — повторяет первый и невозмутимо продолжает умываться.

— Доброе, — зевает в ответ вошедший и уходит к душевым отсекам.

— Эээ, — встаю, переводя взгляд с одного на другого. — А с ним то что?

— Плохо готовился к занятиям по атрефакторике, — он пожимает плечами. — Словил побочный эффект. Когда засыпает, напрочь забывает, как он выглядит. Подходит утром к зеркалу и... — парень разводит руки. — Орет и отрубается от переизбытка эмоций. Советую пользоваться берушами.

Я какое-то время просто тупо моргаю. Нет, реакцию обморочного я понимаю - сам первое время пугался своего отражения. Когда на тебя из зеркала смотрит совершенно незнакомое лицо, это страшно.

— И что, целители не могут помочь? — я вижу, что тело начинает вяло шевелиться.

— С этим - пока никак. Не все они способны излечить. Да и методы у них порой такие, что лучше так походить, — мой собеседник усмехается, и выходит, хлопнув по плечу. — Добро пожаловать во второй корпус!

Тьфу ты! Тут не просто серпентарий, а еще и сумасшедший дом. Тем временем парень, лежащий на полу, приходит в себя. Открывает глаза, приподнимается и трет затылок. Хтонь, ему нужно в шлеме спать.

Он прищуривается на меня и улыбается:

— Новенький?

Ну да, по моей ошарашенной роже сразу все понятно. Наконец-то расслабляюсь и напряжение отпускает. Киваю, перекладываю кинжал в другую руку и подаю правую ему, помогая подняться.

— Спасибо, — он резво подскакивает, трясет головой и осторожно заглядывает в зеркало. — Ууух, ну и морда.

По мне так морда как морда. Выгоревшие на солнце волосы, россыпь блеклых веснушек, пропорциональные черты. Не красавец, но и не урод.

— Витя, — он представляется, продолжая мотать головой на отражение.

— Игорь... — рассеянно отвечаю тоже кратко.

Вроде как в уборных представляться полным титулом считается не очень прилично. Витя переводит на меня взгляд и рассматривает более внимательно. Задерживается на белой башке, шраме во весь живот и останавливается на оружие.

— А, Белаторский, — хмыкает он. — Ты же первогодка, как ты тут оказался то?

— Ну, где разместили, — теперь я пожимаю плечами, пытаясь разобраться в его интонации.

— Понятно, — Витя сразу же теряет ко мне интерес, приступая к утренним процедурам.

Постояв еще пару секунд, тихо смываюсь обратно в комнату. Вот у кого бы разузнать о прочих сюрпризах? Надо прижать Мирона, ведь именно этот суетливый мужичок и намекал, что тут оставаться то еще приключение.

В итоге по коридору я иду, дергаясь на каждый шорох. Но больше никто не орет, ничто не выскакивает на меня из неожиданных мест. Корпус просыпается, хлопают двери, парни и девушки, зевая и потягиваясь, направляются к душевым и туалетам.

Мне только приветственно кивают, а женская половина удостаивает смущенными смешками. Ну да, выскочил в одних трусах и теперь приходится делать вид, что так и задумано.

Добравшись до комнаты, понимаю, что замок я выломал, торопясь прийти на помощь. И из полотна дверь немного выбил, так что закрываю ее с громким жалобным скрипом. Нда, неудобно получилось, не успел приехать и уже порча казенного имущества.

Что же, будет лишний повод пообщаться с распорядителем. Только боюсь теперь он не станет делиться со мной полезной информацией.

Так, с соседями разберемся потом. Сейчас - банные процедуры и бегом в прачечную. Затем в административное здание, отчитаться о прибытии и где-то там расписаться. Расписание, учебники и прочее я буду получать с остальными первогодками, послезавтра.

И, конечно, успеть на завтрак в столовую, находящуюся в отдельном здании, стоящем между жилыми корпусами и учебными. На главном острове академии расположено все, кроме полигонов для практики. Вот они то и раскиданы по соседним, во избежании риска разнести тут все.

На стрельбище и боевом я уже побывал, но тут их десяток. Вроде в брошюре был план, не забыть его изучить.

Утренняя беготня выбивает из меня все мысли о странных соседях. И я еле успеваю на окончание завтрака. К моему приходу в огромном зале, рассчитанном человек на двести, остаются только трое, сидящие в дальнем углу. На меня они внимания не обращают.

Традиционно душевно благодарю и отвешиваю комплименты молодой женщине, стоящей на раздаче. О стратегической важности такого объекта, как кухня, забывать нельзя. Тем более с моим аппетитом.

Ассортимент в столовой для аристократов сильно отличается от армейского. Я даже теряюсь в наименованиях и просто прошу выбрать милейшую женщину на свой вкус. Попутно узнаю, что расписание основных приемов пищи строгое, но в другое время можно получить легкий перекус. В общем, голодать не придется.

За поглощением сложносоставной многоярусной яичницы меня и застает жрец. Нармер берет себе кофе и присаживается напротив, махнув рукой - мол, ешь.

— Обустроились, молодой человек? — любезно интересуется он, когда я торопливо заканчиваю пережевывать.

— Да уж, — отвечаю, загремев уроненной вилкой. — Уже успел познакомиться, если это можно так назвать...

— С кем? — удивляется он. — Вы в каком корпусе?

— Во втором, там уже полно народу.

— Странно, — хмурится он. — Насколько я успел изучить местные порядки, учащихся разных годов не перемешивают.

Я ему пересказываю историю об аварии и испытании, и он продолжает недоверчиво качать головой. Меня уже начинают терзать подозрения, но жрец в итоге отмахивается:

— Ладно, неважно, сами разберетесь. Пойдемте со мной.

Идем мы долго, проходя мимо всех учебных корпусов, лабораторий, библиотеки и бассейна, больше похожего на царские купальни. Доходим практически до другого конца острова.

— Это что? — удивляюсь я, увидев, куда меня привел жрец.

Среди заросшего и давно неухоженного парка, у самой кромки воды стоит, хм, здание. Солнце, пока еще низко висящее над горизонтом, слепит глаза и сначала я вижу какое-то несуразное нагромождение бетонных плит и камней.

Все покрыто копотью, местами видны крупные трещины. Такое ощущение, что сюда попал снаряд. Да и земля вокруг этого «дома» выжжена. Жрец скрывается между двумя плитами и уже оттуда объясняет:

— Самое интересное тут под землей.

На вход в бункер это не похоже, ну да ладно. Иду за ним, щурюсь, привыкая к тусклому свету единственной лампы на потолке. Внутри все вычищено, но зрелище жалкое. Со стен просто соскребли краску, оставив местами ее следы и остатки штукатурки. Пол тоже сняли, что бы тут не лежало до этого.

Помещение небольшое, ни окон, ни других выходов нет. Как и жреца. Я озираюсь и кручусь, пытаясь найти, где он спрятался. Если под землей, то где лаз или люк? Пол равномерно залит бетоном, даже стыков нет.

— А, точно, — слышу его голос рядом с собой и оборачиваюсь на звук.

Нармер выходит прямо из стены, стряхивая с пиджака паутину и чихая.

— Еще многое тут предстоить вычистить. Сюда, — и он уходит в стену.

Ну, невидимыми проходами меня не удивишь, в пещерах двергов насмотрелся на эти чудеса. Но подхожу все равно с опаской, прикасаясь к стене. Легкое сопротивление, покалывание и прощупывание силой, и рука проваливается внутрь.

Зажмуриваюсь, не удержавшись от этого рефлекса, и миную проход. На другой стороне оказывается узкая лестница, уходящая вниз. И миниатюрная статуя какого-то странного существа, стоящая прямо на полу у прохода.

— Иллюзорный артефакт. Со встроенной проверкой. Хорошая вещь, род Покровских изготавливал, — с гордостью хвастается жрец. — Подзарядка требуется всего раз в месяц!

Запоздало холодею, представив, что его делал Богдан. Здоровяка в последнее время стало меньше глючить, но такая вероятность оставалась. Но вряд ли ему доверили создание артефакта, защищающего ... Где мы вообще?

Жрец уже пропадает внизу спуска и я тороплюсь за ним, оказавшись в месте, похожем на тоннель метро, только сделанный для очень больших поездов. Стены, полукругом переходящие в потолок, покрыты серой мерцающей краской. И ощутимо фонят силой, напитанные ею.

Все вытянутое помещение заставлено столами, захламленными мусором, битым стеклом и обгоревшей бумагой. Лампы, свисающие на длинным проводах, чуть покачиваются, словно от ветра, которого тут нет. Жутковатое место.

— Добро пожаловать в испытательную лабораторию факультета одержимых! — торжественно произносит Нармер и опять чихает.

— Факультета одержимых? — закашливаюсь я.

Звучит еще стремнее, чем выглядит это место.

— Ну, другие названия совету понравились еще меньше, — он совсем по-мальчишески хихикает. — Так что остановились на самом приличном варианте. Слова хаос тут боятся так, будто оно само по себе вызовет прорыв. Факультет прорывов их тоже не устроил. Звучит, видите ли, так, что студенты учиться создавать прорывы будут. Знали бы они...

Жрец, хоть и ворчит, но улыбается так заразительно, что мои губы растягиваются в ухмылке. Но я тут же серьезнею и начинаю подозревать, что меня сюда позвали заниматься генеральной уборкой. Подрядить на такое неофитов - святое дело.

— А я тут для ...? — осторожно спрашиваю.

— Для проведения эксперимента конечно же! — жрец машет руками. — Давайте, молодой человек, помогайте, нам нужно освободить место.

Он хватается за край неподъемного на вид стола и пытается его сдвинуть. Тот, скрипнув, остается на месте. Нармер смотрит на мебель с такой обидой, что даже мне стыдно становится.

И мы занимаемся первой в моей жизни учебной практикой. Тасканием тяжестей. Не так я себе представлял обучение магии, но что поделать. Жрец участвует в перестановке наравне со мной, так что я не жалуюсь.

Передвинув несколько столов и перепачкавшись с головы до ног, мы освобождаем участок десять на десять метров. Нармер призывает силу и пытается потоком воздуха смести грязь и пыль. Спустя минут десять получается нормально дышать, а пыль наконец оседает, ровным красивым слоем покрывая вообще все.

Теперь мы точно похоже не просто на одержимых, а на самих демонов. Я перестаю пытаться вытереться, только сплевываю скрипящий на зубах песок.

— Ладно, — беззаботно говорит жрец, тоже плюется и громко хлопает в ладоши. — А теперь устроим прорыв!

— Чего?

Нармер в ответ только хмурит лоб. Мол, что за глупый вопрос, обычное дело. Сто раз так делал. Мой шок от этого не проходит и, с нарастающим чувством приближающихся проблем, я пытаюсь вежливо уточнить:

— То есть вы хотите, чтобы мы вдвоем устроили тут прорыв хаоса? — и повторяю на всякий случай: — Вдвоем.

— Ну да, совсем небольшой такой, — он двумя пальцами показывает мизерный размер.

О боги, он псих? Только я понадеялся на нормального наставника, и мне попался абсолютно сумасшедший. Нет, это точно дурдом, а не академия.

— Вы чего, Белаторский? Испугались?

— Я, хм, опасаюсь, — тактично отвечаю я, делая небольшой шаг назад.

— Ах, ну да, — Нармер звонко хлопает себя по лбу. — Вы же ничего не знаете о том, как происходят прорывы. Вот вам первая краткая лекция. Закрыть прорыв может любой одаренный, при условии необходимой подготовки. А вот открыть только человек, владеющий силой хаоса. Он же полностью контролирует прорыв, от его размера до продолжительности.

Жрец задумывается на миг, рассматривая очищенное пространство.

— Если сам человек не обладает достаточной силой, то можно использовать жертву. Человеческое жертвоприношение - хорошее подспорье для организации прорывов. Жертву можно вынудить отдать силу обманом, как произошло в вашем случае.

Я ежусь, вспоминая как добровольно исчерпывал себя, считая что призываю чужих богов во имя спасения друзей. А Нармер невозмутимо продолжает:

— Ну или угрозами, тоже эффективный метод. Либо забрать дар, освежевав жертву. Это требует определенной сноровки и кропотливости, но результат тот же.

— Подождите, что? — по спине пробегают мурашки. — Освежевать?

— Ну да, я так и сказал, — непонимающе смотрит он на меня, вздыхает с укоризной и продолжает: — Жертв может быть несколько, в зависимости от желаемого результата. Так вот, усилившись таким образом, можно получить устойчивый прорыв, который будет крайне сложно закрыть любому, кроме его создателя, естественно. Поэтому что?

— Что? — мой голос срывается и я пищу.

— Поэтому, Белаторский, я могу создать прорыв хаоса нужного мне размера и нужной мне продолжительности. И это совершенно безопасно.

— Допустим, — прокашливаюсь до нормального тона. — И зачем вам я?

— Мне нужно понять, как ваши приобретенные силы, молодой человек, будут взаимодействовать с хаосом. Я не знаю ни одного примера прорыва, организованного при помощи нескольких сил. В том числе и одной темной.

Так, а вот теперь надо сбегать. Мне этот экспериментатор окончательно перестает нравится. Я делаю еще шаг назад и возражаю:

— Но я не могу организовать прорыв, во мне нет силы хаоса.

— О, это не проблема, — его теплая и искренняя улыбка заставляет меня еще отступить. — Я поделюсь с вами ею. Еще одна способность, данная обладателям силы хаоса. Мы можем отдавать ее другим.

— Невозможно, — с облегчением отвечаю. — Я дал клятву лично императору никогда не использовать силу хаоса.

И вот ее я нарушить не смогу. Точнее даже пробовать не хочу, ведь если проклятие не подействует на старые клятвы, мне точно конец.

— И это не проблема! — еще больше радуется жрец. — Я обсудил с императором свою программу обучения и планы на вас, и он отозвал клятву.

Вот хтонь! Я судорожно думаю, что мне делать. Пусть Нармер нездорово воодушевлен и сейчас смахивает на психа, но ведь его не просто так позвали в академию. И уж тем более императора он не смог бы обмануть. Или смог?

Мысли скачут от самых худших предположений до банального любопытства. Может, если я сам увижу и почувствую, как происходит прорыв, то смогу его заранее видеть? И понять, как остановить.

Но получить в нагрузку хаос? Зараза, будто мне своей жгучей смеси мало.

— А вы сможете забрать эту силу так же, как и дадите ее мне?

— Удивительно, но да! И не сдирая с вас кожи, представьте!

Твою ж мать, можно не так явно радоваться? Вот вообще не помогает. Глаза жреца горят характерным огнем ученого, исследующего интересное явление. В данном случае меня.

— То есть вы мне гарантируете, что сделаете меня обладателем силы хаоса на короткое время, и после этого заберете ее обратно? — четко формулирую я, стараясь учесть все возможные нюансы. — И для этого мне не придется как либо страдать и тем более умирать? Вся эта ... процедура пройдет без вреда для здоровья и психики?

— Отлично сказано, Белаторский. Именно так. В конце концов, я же жив и здоров, не так ли? — он вопросительно смотрит на меня невинными глазами. — Ну так что, приступим?

Глава 7

— Уважаемый Нармер, давайте уточним, — я машинально оглядываюсь на выход. — Вы точно в курсе, какими силами я уже обладаю?

— Ну да, — хмурится он, явно не понимая моих опасений. — Вы их продемонстрировали на испытании. Вы же знаете, что богиня Маат дает способность чувствовать чужую силу?

— Я думал, что на это способна только верховная жрица.

— Я тоже, молодой человек, я тоже. На это, и на многое другое. Так, — жрец вертит головой, выходит в центр очищенного участка и машет мне рукой, подзывая. — Идите сюда.

А, хтонь с ним! В конце концов, если не можешь остановить безумие, возглавь его. Мы всего лишь устроим маленький прорыв хаоса.

Подхожу и встаю рядом, тоже уставившись в пол. Нармер призывает силу Маат и сначала окутывает нас обоих ею. Она как глоток свежего воздуха и я даже делаю глубокий вдох, наслаждаясь этим ощущением.

Затем его источник начинает постепенно темнеть и серые потоки хаоса направляются ко мне, осторожно прощупывая. Странно, но отвращения они не вызывают, только легкое раздражение. Неприятно, но не более.

Жрец закрывает глаза, сосредотачиваясь. Хаос начинает переплетаться с моей родовой силой и тут просыпаются символы ифритов.

— Удерживай, — сдавленно говорит Нармер. — Ты должен контролировать их. Никакой опасности нет.

И как мне контролировать эту вечно голодную силу? Начинаю сам себя убеждать, что никакой угрозы хаос не несет. Это сложно, подсознательно я воспринимаю эту силу как что-то мерзкое.

Медленно дышу, успокаиваясь. Огненная сила неохотно и недовольно отступает. Вот так, хаос наш друг. Боги, что мы творим? Только темная сила проклятья довольна, радостно бурлит в крови.

Став частью меня, хаос ощущается совсем иначе. Холодом сырой мерзлой земли и затхлостью лежалых листьев. Я завороженно прикасаюсь к новой силе и она откликается. Жрец не обманул, ее совсем немного, крупицы серой мглы кружатся, подчиняясь моему желанию.

Нармер открывает глаза, крутит головой, хрустя шеей. Взгляд его немного уставший. Похоже, это не так и просто для него.

— А теперь немного теории. Прорыв - это проход между мирами. И эти миры притягиваются, соприкасаясь по воле существ, владеющих способностью такие проходы делать. Иногда это может происходить только в определенных местах. Одаренный человек может создать проход практически в любом месте. Для этого необходимо обладать частью силы другого мира, или позволение его обитателей. И да, практически, — повторяет он. — Но не везде. Присмотритесь к этому месту, молодой человек.

Призываю свою модификацию поиска поиска и концентрируюсь. Твою ж! Тут тоже бушуют потоки силы земли. Уж не знаю, какая из приобретенных сил дала мне возможность видеть такое, но до пустыни я видел только людей.

Сила клубится, сталкиваясь прямо в том месте, где мы стоим. Сталкиваясь и огибая часть пространства, словно встретившись с непреодолимым препятствием.

— Видите? — киваю в ответ. — В таких местах проще всего создать проход. В подобных пустотах мира и находятся точки соприкосновения. Их немало, но видеть такие места могут не все. Впрочем, одержимые хаосом чувствуют их так же, как я или верховные жрицы.

— И вы видите? — мне становится интересно.

Логично, что эти самые одержимые могут находить такие места. Но как они их видят? Как они вообще воспринимают мир, с такой силой? Ну вот, заразился я этим исследовательским духом.

— Не зрением, — мотает головой Нармер. — Но хаос меняет восприятие и довольно сильно. Я не могу видеть, как вы, но могу как бы наложить свои ощущения на картинку. Совместить их и получить что-то наподобие видения.

— А что еще умеет сила хаоса? — продолжаю я любопытствовать.

— Многое, — хмурится он. — В основном, это очень неприятные вещи. Но об этом вы узнаете на моих занятиях. Сейчас же - займемся прорывом. Итак, место есть. Теперь сконцентрируйтесь на образе какого-нибудь демона, которого вы видели. Одного хватит для начала. Вы вызываете образ и призываете его. Это похоже на воплощение, но при помощи силы хаоса это создает прорыв.

Хм, воплотить демона? Интересно день начался. Ладно, кого бы мне призвать? Все они крайне противные твари. Вспоминаю список из «бальной» книжки. Въелся мне в память один из низших, похожий на гибрид летучей мыши и бабочки. Мерзкая харя и тонкие крылья, да и размер небольшой, всего пара метров.

Мне становится интересно, смогу я призвать того, что еще не видел. Экспериментировать, так с чем-то новеньким.

— А если видел только на рисунке? — все же сначала спрашиваю я.

— Не получится, нужно хоть раз столкнуться с призываемым созданием. Но, впрочем, сами попробуйте, — жрец с улыбкой позволяет мне убедиться самостоятельно. — Сначала используйте только силу хаоса.

Представляю низшего до мелких деталей. Морда с кривыми клыками настолько отвратная, что я со смешком переделываю ее в милую лисью моську. И на крыльях представляю узор с завитушками. Фантазия расходится, добавляю длинный хвост с кисточкой и наделяю тварь нежным голоском.

Долго путаюсь в силах, отделяя лишь одну нужную. Хаос отзывается холодом и я покрываюсь мурашками. Если это работает как воплощение, нужно выделить часть силы и создать из нее демона.

Старательно воссоздаю образ из серой мглы. Он дрожит и добавляю силы. Главное, не торопиться. Вряд ли получится, но...

Пол вздрагивает и трещит. Бетон взрывается крошкой, провал расширяется слишком быстро и я начинаю паниковать.

— Спокойно, — тихо говорит Нармер. — Прорыв будет того размера, который необходим для прохода демона. Теперь направляй туда.

Точно, тварь то немаленькая. Выдыхаю, не переставая вливать силу уже в прорыв. Из ямы вырывается горячий воздух, обдающий нас жаром. Лоб вспотевает и я протираю его.

Провал расширяется достаточно и оттуда вылетает нечто. Мы с жрецом оба ошарашенно распахиваем рты, следя за бьющимся об потолок демоном. Именно таким, каким я его и представил. С пушистой мордочкой, красивыми крыльями и хвостом.

— Ээээ...это что вообще? — наконец изрекает Нармер.

И тут новопридуманный низший раскрывает пасть и выдает чистейшую птичью трель. Я не выдерживаю и начинаю ржать. Мир еще не видел таких демонов, это точно.

Жрец смотрит на меня таким изучающим взглядом, что смех проходит и я начинаю чувствовать себя неуютно.

— Интересно, — протягивает он. — Вы создали совершенно нового низшего. А что он умеет?

— Ну, петь... — смущенно сознаюсь я.

Мне совсем не хотелось делать его опасным. Собственно об этом и думал, о безобидном и, по своему, красивом демоне. Но как я его создал? Разве новые виды низших могут создавать не только Высшие?

— Вероятно, из-за вашего взаимодействия с Высшим демоном, вы теперь можете и, хм, такое, — жрец высказывает предположение, задумчиво потирая подбородок.

Тварь все так же трепыхается наверху, летая как безумный мотылек и задевая лампы. Наконец демон цепляется за один из светильников, устраивается на нем, раскачиваясь, и смотрит на нас.

Какое-то время мы так и разглядываем друг друга, задрав головы. Затем жрец встряхивает головой, делает жест рукой и края провала стремительно сходятся, закрывая яму. Только трещины остаются, выдавая место прорыва.

— Как интересно! — оживляется Нармер. — С вами, молодой человек, одни сюрпризы. Мне это нравится.

Ну хоть кому-то это нравится. Я по-прежнему рассматриваю демона. Тот умилительно моргает, склонив голову на бок и чирикая. Такое как-то и убивать жалко...

— А с ним что делать? — с жалостью интересуюсь я.

— Изучать конечно! Если он не опасен, это же прекрасная возможность, — мужчина потирает руки. — Иди-ка сюда, кис-кис. Тьфу, как его подманить?

— Понятия не имею.

— Позови его, — предлагает жрец. — Он должен отозваться своему создателю.

Нда, создатель демонов. Ох, боюсь моей репутации придет полный швах. Я цокаю, протягиваю руку, что-то сюсюкаю, но тварь продолжает раскачиваться на лампе, смотря уже с удивлением.

— Да используй ты силу хаоса, — нетерпеливо подсказывает Нармер.

На хаос объект моего нездорового воображения реагирует сразу же. Пару взмахов огромных крыльев и эта «фея» приземляется рядом, выдав трель и ткнувшись мне в бок мордой.

— Какая прелесть! — умиляется жрец.

Глажу демона по мягкому меху на макушке, выпадая из реальности. «Прелесть» радостно фырчит, высунув длинный черный язык. Из этой сюрреалистической комы меня выводит голос:

— Боюсь, пока придется оставить в тебе силу хаоса. Возможно, демона можно как-то приручить или передать управление мне, надо изучить.

— Так, вы обещали мне другое, — возмущаюсь я.

Знал ведь, что без подвоха не обойдется. Низший, словно чувствуя мое настроение, рычит на жреца. Да как я умудрился сотворить и мурчащую и поющую тварь? Снова глажу мутанта, успокаивая.

— Без проблем, могу забрать. Но тогда его придется уничтожить, — изображает равнодушие Нармер.

Демон, придя в благодушное состояние от моих поглаживаний, начинает вилять хвостом, поскуливая. И я понимаю, что не поднимется у меня рука на него. Пусть создание несуразное, но безобидное. И вдруг правда его изучение поможет?

Жрец, зараза, прекрасно видит, что я не смогу убить это недоразумение хаоса. Но упорно делает вид, что все зависит от меня, а ему все равно. Только вот в глазах уже мелькают идеи, взгляд становится отстраненный.

Внутри же кипят силы. Еще более странный симбиоз словно перестраивается, хаос перестает метаться, найдя себе место по-соседству с темной силой. Как-то они слишком быстро.

— Ладно, — я шумно вздыхаю. — Оставляем питомца. Изучайте.

Нармер тут же достает из кармана шоколадку, шуршит оберткой, привлекая внимание низшего. Мордочка заинтересованно утыкается в руку с угощением и тут же слышится чавканье. Серьезно, демон ест шоколад?

Мотаю головой, отрицая реальность происходящего. Итак, что мы имеем в итоге? Меня наградили хаосом, в академии теперь есть свой долбанутый демон, а соседи у меня психи. И это первый день еще не закончился.

Жрец совсем перестает обращать на меня внимание, полностью переключившись на новую игрушку. Все мои попытки поговорить игнорируются.

— Завтра приходите, — отмахивается он, даже не поворачиваясь в мою сторону. — Все завтра.

— И вы сможете забрать силу хаоса в любой момент? — все же уточняю я.

— Да, да, в любой момент, — Нармер раздраженно машет рукой, указывая на выход. — Ах, вот еще, не используйте силу хаоса. Вообще.

Да и в мыслях не было. Я, честно говоря, уже боюсь представить, что бы было, используй я все силы. И, пожалуй, больше прорывов делать не стану. Кто знает, что в следующий раз вылезет? Наполню мир хрен знает чем.

Пока жрец отвлекает моего демонам лакомством, потихоньку ухожу. Улица встречает теплым солнцем и ласковым ветром с залива. Все-таки, не смотря на безобидность, низший пованивает характерно.

Стою на берегу, наслаждаясь погодой и видом, и вдруг вспоминаю про кинжал. Пока он в ножнах, он не доставляет мне никаких неприятных ощущений. И я аккуратно начинаю вынимать его, тут же падая на песок от резкой боли.

В глазах темнеет, голова кружится, а боль моментально растекается по всему телу. Пальцы сводит и я еле разгибаю их, убирая руку с оружия. Не такой и сюрприз, но демоны вас задери, как же больно! Теперь я понимаю, почему одержимые шарахаются от моего кинжала. Из чего его дверги вообще сделали?

Валяюсь на берегу несколько минут, приходя в себя. Вода набегает волнами, вымачивая мне ноги. Подниматься мне совершенно не хочется и чуть не принимаю решение остаться тут, валяться на песочке, глядеть в небо и ни о чем не думать.

Но меня ждет недовольный вынесенной дверью распорядитель и не менее счастливые прачки. Я не уверен, что мою одежду вообще можно очистить, проще будет выкинуть. А лучше сжечь.

Отчитывают меня долго, тщательно и со всем уважением к великому роду.

Мирон делает вид, что идет на уступки, не вынося дисциплинарного взыскания. Ну а я делаю вид, что не хочу упрекать в его непосредственной виновности. Надо было меня предупредить.

Начальница над всеми прачками, надувшись и покраснев от расстройства, выдает мне новый комплект одежды и тоже решает закрыть глаза на нарушение. И тут моей вины нет, пусть на нового преподавателя валят штрафы.

В академии вообще оказывается все строго. Я возвращаюсь к себе, наскоро пообедав, и принимаюсь за изучение брошюры.

Любое нарушение устава академии ведет сначала к предупреждению, если это не серьезный проступок. Чем больше предупреждений, тем больше шанс вылететь по решению дисциплинарного совета.

Причем, если устроить драку, то это почти гарантирование отчисление без права восстановления. Для всех участников, вне зависимости от их вины. Это радует, с одной стороны. Не будут провоцировать мордобития. И немного печалит с другой - чувствую, что с таким ограничением мне будет непросто.

Еще и остался без единственного оружия. Практически на всей территории академии, кроме нескольких аудиторий и лабораторий, использование силы запрещено. Во всех зданиях установлены отслеживающие артефакты, не просто срабатывающие на всплеск силы, но и записывающие происходящее. И верещащие, как только засекают нарушение.

Правда, меня смущает формулировка «использование родовой силы». Не хочется испытывать удачу, но возможно, я смогу использовать другие силы. Исключительно для защиты, в случае чего.

Внимательно изучаю и запоминаю план зданий. Бункер для одержимых, кстати, на плане острова не отмечен. Но и не похоже, что им пользовались последние лет пятьдесят. Надо завтра спросить у жреца, что там случилось. Не понравились мне силы, витающие в этом подземелье. Какое-то странное ощущение старой крови от них. Очень-очень старой и в огромном количестве.

Так зачитываюсь, что опаздываю на ужин и приходится довольствоваться булочками с чаем. То ли студентов не так много, как мне казалось, то ли я умудряюсь выходить именно в тот момент, когда все они где-то находятся.

Вылавливаю Мирона и пытаюсь узнать, где все и что меня еще может поджидать. Но распорядитель все еще дуется за дверь и нагло смывается, улизнув из под самого носа.

Зато отлично прогуливаюсь перед сном. Так, что отрубаюсь, едва добравшись до подушки.

В этот раз просыпаюсь среди глухой ночи. За окном непроглядная тьма и стоит гробовая тишина. Будит меня неясное чувство угрозы.

Тихо поднимаюсь и прижимаюсь к двери, вслушиваясь. Сердце сильно колотится, мешая расслышать какой-либо звук.

Но мне не требуются звуки, я слышу запах. Характерный тухловатый аромат мертвечины. И это точно не моя лисобабочка, от нее попахивает, но не так. Я уж нанюхался низших.

Тварь, находящаяся прямо за дверью, злобно взвизгивает и скребет когтями. Хтонь, кто-то еще призвал демона? После увиденного и услышанного днем, я уже не знаю, что возможно, а что нет.

Унимая сердцебиение, слышу удаляющийся цокот когтей. Зараза, а если кто-то выйдет? С запретом на использование силы перед этими созданиями не выстоять.

Значит, придется проверять, что я могу, прямо сейчас. Сажусь на пол и обращаюсь к бурой силе Нергала. Тихо, сигнализация, встроенная в артефакты, не срабатывает.

Удерживая силу наготове, медленно открываю дверь. Починили ее настоящие мастера, ни единого скрипа и лишнего звука. Выглядываю, поворачиваю голову налево, затем направо.

В нескольких метрах впереди темный силуэт. Не такой уж большой, размером с овчарку. Но я знаю, что это неважно. Какого бы размера демоны не были, все, что им нужно - вцепиться в человеческую плоть. Запустить яд, хаос или просто разгрызть.

Тварь замирает, заметив меня. В районе головы загораются красным светом маленькие глазки. Шаг в мою сторону и отчетливый звук удара когтем о мраморный пол. Еще шаг.

И тут она срывается, с противным скрипом, от которого сводит зубы. Алые глаза скачут и приближаются. И я, отпускаю силу Нергала, сжимая в сетях мощное тело и прощупывая.

Что что-то явно не так, я понимаю, лишь с громким хрустом свернув твари шею.

Глава 8

Только когда туша твари падает на пол, я вдруг понимаю, что это не демон. То есть это пахнет, как низший, но ни капли силы хаоса нет. А вот другая сила есть. Я непонимающе застываю, пытаясь сообразить, что я вообще убил.

Где-то хлопает дверь и тут же звучит возмущенный женский голос:

— Ты чего натворил?!

Топот ног, щелчок и в коридоре загорается слабый свет. Ночной режим светильников позволяет разглядеть и лежащее в паре шагов от меня создание, и бегущую в мою сторону девушку.

Монстр однозначно из семейства кошачьих, если бы не размер. Огромный рыжий лохматый котяра с вывернутой шеей. Он бы вполне сошел за живого, но точно не был им.

Девушка, миниатюрная худышка со спутанными короткими светлыми волосами, подбегает к этому «котику» и плюхается на колени с криком «Пуся!».

— Пуся? — в шоке переспрашиваю я, начиная подозревать, что все еще сплю.

— Ну и зачем ты ее убил? — девчушка смотрит на меня одновременно злобно и с искренней обидой. — Она же не опасная совсем!

Ээээ... Я смотрю на то, что она назвала Пусей и даже не знаю, как возразить. Что это вообще такое? Но все вопросы вылетают из головы.

Девушка призывает силу, ее сияние приобретает мутный оттенок болотной тины, а за спиной появляется гигантский бледно-зеленый скорпион, занося жало высоко над головой. Боги, это еще кто такая?

В моей голове мелькают списки родов и их покровители. Точно не великий род, и не из известных. Хтонь, про такой род я не слышал, уж скорпиона я бы запомнил, то еще приятное создание.

Но тут я вздрагиваю, потому что сила девушки вливается в котяру, тот дергает лапами и, моргнув, клацает зубами, закрывая распахнутую пасть. Великая девятка, это что за хрень?

Шея котозомби с хрустом встает на место и адский питомец натурально мурлыкнув, подставляет девушке пузо. Та чешет его, снова переводя взгляд на меня. И такой немой укор стоит в ее серых глазах, что я на миг забываю про проклятую воскрешенную кошку.

— Ааааа, — я зависаю.

— Ты зачем это сделал? — сжав губы, спрашивает она, продолжая наглаживать мурлыкающего зомби.

— Подумал, что это демон, — честно отвечаю я.

— Ты чего несешь? Какой еще демон в академии? Придумал бы что по-убедительнее, — мелкая фыркает и поднимается. — Пойдем, Пуся, это просто очередной невоспитанный грубиян.

Знала бы ты, что один демон совершенно точно тут есть. Впрочем, догадываюсь, что с началом занятий и новым предметом, все сильно удивятся, что может быть, а чего нет.

— Да подожди ты, — я немного прихожу в себя. — Я же не знал. Извини, не хотел обидеть тебя. Но она и пахнет, хм, почти как низший.

— Пуся не пахнет! — возмущается девушка, остановившись. — Можешь не утруждать себя, придумывая отговорки. Знаю я таких, как ты!

Она сжимает маленькие кулачки и сощуривает глаза так сильно, что они превращаются в щелочки. Так, понятно. Что ничего не понятно. Но лучше не лезть и не пытаться что-то объяснить и тем более выяснить.

У меня в голове уйма вопросов, но не думаю, что она расположена на них отвечать, после того, как я прибил ее кошку. Пусть та и зомби, и по-большому счету ей все равно.

— Тьфу, — бормочу я на все это и ухожу к себе, заперев дверь.

Это действительно дурдом, а не жилой корпус. Пообещав себе больше не реагировать ни на что, даже прогреми тут взрыв и ломанись настоящие демоны, ложусь досыпать. По-крайней мере, я точно тут не самый странный.

***

Будит меня недоучка-артефактор. От оглушительного вопля я почти не дергаюсь. С таким соседом одно хорошо - никакого будильника не надо, проспать такое невозможно.

Пока я с трудом вылезаю из кровати и дохожу до душевых, Витя уже приходит в себя и невозмутимо здоровается. Душ, завтрак и я отправляюсь к жрецу с намерением выяснить как можно больше.

Нармер, судя по ничуть не изменившемуся внешнему виду, то ли ночевал прямо тут, то ли вообще не спал. Мой демон обнаруживается крепко дрыхнущим. Висящим вверх ногами на дальней лампе и завернувшись в свои крылья.

— О, Белаторский! — жрец отвлекается от каких-то бумаг, разложенных на расчищенном столе. — Уже утро? Прекрасно. Можем продолжить наш с вами эксперимент.

— И вам доброе утро. Может, сначала поговорим? — настойчиво предлагаю я.

— Конечно, — легко соглашается он. — И что вас интересует?

Все меня интересует! Хтонь, вопросов за две ночи уже такое количество, от которого я отвык. А мне ведь казалось, что я начал разбираться в происходящем.

— Вы знаете род, покровителем которого является скорпион? — решаю я начать с самого свежего.

— О, это интересно! Конечно знаю, это род Демидовых. Редкий дар у них, благословенный богиней Серкет, — мужчина улыбается немного грустно. — Незавидная участь, их все недолюбливают, но боятся делать это в открытую. Слишком неизвестны их дела для общественности, поэтому про них ходят исключительно слухи. Далекие от действительности, ну да таков их путь. Ну а способность дарить дыхание мертвым пугает большинство людей.

— Они что, умеют воскрешать мертвых? — у меня голова идет кругом.

На ум приходят только драуги, эти северные мертвяки. Но их вроде не люди оживляли. А тут, получается, целый род некромантов? Жуть, если вдуматься.

— Нет, воскрешение невозможно, кроме как по воле богов. Но такое случалось всего несколько раз в истории, да и то в эпоху битв богов. Демидовы могут задерживать дух умершего на короткое время. Безусловно, только в случае острой необходимости. Но такая способность, как вы понимаете, может оказаться очень полезной в определенных сложных ситуациях.

Под конец жрец начинает медлить и растягивать слова. Понятно, опять секреты. Но в голове уже складывается картина. Например, допросов неожиданно покинувших этот мир свидетелей. Или преступников. Или самих жертв.

Насчет невозможности воскрешения я бы поспорил. Знаю я одного целителя, способного на такое. Пусть еще и не удалось ему такое провернуть.

— Так людей они не воскрешают, значит, понятно. А животных?

— Вы, судя по всему, столкнулись с Дарьей Демидовой, — усмехается Нармер. — Я изучал списки всех учащихся, конечно же. Из этого рода в академии учится только она. Бедная девушка, — он сочувственно вздыхает. — С таким даром, с репутацией их рода и уж тем более, таким питомцем... Нелегко ей здесь.

— Вы про ее мертвую кошку? — морщусь я, вспомнив зомбокота.

— Технически мертвую, — поправляет меня жрец. — Но на самом деле это удивительное создание. Надеюсь, мне удастся изучить их не только в теории. Фактически, это сплетение своего рода целительства и удержания духа создания. Ее питомец не живой, но и не мертвый. Родовая сила удерживает дух и питает тело. Поэтому ей и разрешено держать своего питомца в академии, иначе тот погибнет окончательно. Но там все сложнее.

— Так поэтому она может использовать силу и артефакты на нее не реагируют?

— Да, у нее есть разрешение, верно, — Нармер хмурится. — А вы что, видели ее силу?

— Ну... Да, удалось сегодня ночью, — продолжаю я неохотно, только из-за вопросительного взгляда жреца. — Я, в общем, немного убил ее кошку. Подумал, что низший по коридору носится.

— Ну вы даете, молодой человек! Как можно перепутать низшего демона с немертвым животным? — искренне недоумевает мужчина. — Белаторский, вам стоит быть внимательнее. И извиниться перед княжной Демидовой.

Кто бы передо мной извинился за появление седых волос? Давлю в себе и возмущение, и зарождающийся гнев. И опять обещаю просто не обращать внимания на любую хрень, что происходит.

— Конечно, — соглашаюсь я.

А еще нужно попросить Мирона повесить табличку «осторожно, возможны крики, зомби и прочая жуть». Но перед девчонкой извинюсь, с меня не убудет. А то получается, что обидел беззащитное животное. Да и похоже, что кроме Пуси, у девушки особо и друзей нет. Демидова, в конце концов, не виновата, что меня никто не предупредил.

— А что с, хм, моим демоном? — перевожу я разговор и киваю на спящего мутанта.

— Удивительное создание! — тут же оживляется жрец. — Абсолютно не кровожадное. При этом в нем сила хаоса, невероятно. До этого не удавалось удержать демона в нашем мире по причине того, что их единственная цель - уничтожать людей. А этот - не хочет!

Все у него удивительные создания. Что демоны, что зомби, что люди. Потрясающий исследовательский пыл, ничего не скажешь. И пугающий.

— Так вас то он и не должен хотеть съесть, разве нет? Вы же обладатель силы хаоса, вроде как свой для демонов.

— Так я ему обычного человека показал.

Мне нужны какие-нибудь успокоительные травы. Есть тут факультет травников? Мозг уже просто отключается. Этот экспериментатор пытался скормить демону человека? Когда только успел? И кто теперь на острове седой и заикается?

— Не переживайте, — видит он мое вытянувшееся лицо. — Все происходило под строгим контролем, конечно же. Демон проявил простое любопытство и не более того. В его рацион люди определенно не входят. Единственное, что его привлекает в качестве пищи - это сладкое.

Оказалось, что жрец ночью успел не только провести опыты на живых людях, но и наведаться в столовую. К моему облегчению, для кого ему столько разнообразных продуктов, он не уточнял. А там и не задавали лишних вопросов, видимо и не к таким запросам преподавателей привыкли.

В общем, всю ночь Нармер методично скармливал зверушке все виды продуктов и пришел к выводу, что только сладкое способно удовлетворить эту мощную тушку. Жрец уже договорился о поставках шоколада в лабораторию.

— Надо еще попробовать выбить разрешение на ночной выгул, — выдает он. — Ну а чему вы удивляетесь, ему необходимо летать на свободе, иначе зачахнет тут, в закрытом пространстве.

Удивляюсь я не этому, но только согласно киваю и прошу:

— А можно при этом не говорить, что это я его создал?

— Понимаю ваши опасения. Я не стану распространяться, насколько это будет возможным. Но вы же понимаете, Белаторский, что как только мы начнем изучать предмет, то это сразу же всплывет? Я не умею создавать новых демонов, а ваше взаимодействие с Высшим не может быть тайной. Ведь именно такие возможности мы и будем изучать.

Ох, я попал. Я вообще не представляю, какой может возникнуть скандал просто от нового предмета. Хаос, прорывы, одержимые и все это прямо тут. А тут еще и я, с силой хаоса и сотворенным демоном. Боюсь, протекция императора уже не главное, о чем мне надо беспокоиться.

Связался на свою голову с жрецом.

— Понимаю. Но чем дольше об этом никто не будет знать, тем лучше.

— Не переживайте, Белаторский. Мир меняется и это неизбежно. Все в итоге смирятся с новыми реалиями и примут их.

Увы, это точно не случится ни за пару дней, ни за пару месяцев. Боюсь, мы как первопроходцы в этих новых реалиях, будем страдать несколько лет от ненужной славы. И если жрецу на это явно плевать, то мне хотелось перестать уже привлекать к себе внимание.

— А что насчет моей связи с ... этим? Есть ли способ забрать у меня силу хаоса без вреда для демона?

— Да что вас так заботит этот хаос? Сила сама по себе не несет ни добра, ни зла. Только тот, кто ее использует. И, главное, как.

— Я не могу воспользоваться своим оружием, — честно признаюсь я. — Меня это заботит.

— Оно больше не сдерживает проклятие? — жрец становится серьезным.

— Хм, сдерживает. По-крайней мере я не чувствую изменений. Но дотронуться до кинжала я не могу.

— И зачем вам его касаться? — не понимает он. — Если от проклятья защищает и без прикосновений, то не вижу проблемы.

— А если демоны? Ну, настоящие демоны, — поправляюсь я, бросив взгляд на кокон из крыльев с узором.

— Ну так вы можете управлять ими, — Нармер пожимает плечами. — Сила хаоса дает вам власть над демонами. По мне так это даже проще. Конечно, с таким ее количеством, многими вы управлять не сможете, но и с кинжалом ваши шансы не больше.

— Я могу ими управлять? — от неожиданности я повышаю голос и жрец морщится.

— Можете, можете, — ворчит он в ответ. — Ладно, я понимаю, что у вас много вопросов. Не на все я имею право ответить. Но да, одна из способностей так называемых одержимых, это управление низшими демонами. Они чувствуют носителей своей силы и не нападают на них. И поддаются ментальному внушению, если кратко. Как вы вчера, например, позвали ваше создание. А теперь, — Нармер нетерпеливо потирает руки. — Давайте продолжим наш эксперимент с прорывами.

— Может, не надо? — без особой надежды предлагаю я.

— Просто призывайте известных демонов, — отмахивается мужчина. — Начнем с объединения хаоса и родовой силы.

Вижу, что спорить бесполезно и останавливаю выбор на жучках. Огромные и крепкие, но туповатые создания, да и привычные. Носорогоподобный монстр с метровыми жвалами выскакивает из прорыва и застывает, удивленно вылупившись на моего демона. Тот же продолжает дрыхнуть, никак не реагируя на собрата.

Нармер чуть ли не обнюхивает призванного демона, а он просто стоит на месте, дерганно крутя головой в поисках угрозы. Видеть низшего, которые не стремится тебя сожрать, удивительно и странно.

Но ничего больше странного я лично не замечаю. Судя по разочарованному вздоху жреца, он тоже. От жучка он избавляется мгновенно, взмах руки и сила просто разрывает бронированную тушу на мелкие части.

Присоединение силы Нергала тоже не добавляет демону никаких характеристик. Вторая вонючая кучка ошметок возникает рядом с первой. Наш демон лишь плотнее закутывается в крылья.

А вот призыв огненных символов ифритов приводит к иному результату. Тварь, начиненная этой силой, взрывается едва появившись в мире, а прорыв схлопывается и нас раскидывает по стенам, окатив останками.

— Интересно, — хрипит на это жрец, очнувшись.

Я молчу, матерясь про себя. Опять идти к прачкам... На этот раз одежду точно надо сжечь. В голове возникает дурацкая мысль. А что будет, если создать нового демона, используя все силы? Но, несмотря на то, что меня крепко приложило головой, я и про это молчу.

А еще...

— Мне кажется, что во мне хаоса стало чуть больше, — сдавленно сообщаю, пытаясь оттереть вонючую субстанцию хотя бы с лица.

— Верно, каждый призванный демон усиливает тебя, — подтверждает мои ощущения жрец. — Ты тратишь силу на прорыв, но открываешь проход в мир этой силы. И она поступает к тебе из изначального источника. Таким образом одержимые и получают могущество. В том числе. Но о других способах достоверно я не знаю, хоть предполагаю, что они есть. Одержимые вообще не самые разговорчивые люди.

Поднимаюсь, потирая ушибленный копчик и иду помогать Нармеру. Глаза уже слезятся от стоящей вони и духоты. Тут явно нужно сделать хорошую вентиляцию, если он намерен и дальше проводить подобные опыты.

Жрец тоже на вид бледноват и предлагает выйти на свежий воздух. Я бросаю прощальный взгляд на помещение - последнего демона разорвало на мельчайшие части и они ровным слоем покрыли все в радиусе метров двадцати, долетев даже до потолка.

— Так, — бормочет жрец, пока мы поднимаемся, — Вытяжка, защитный купол и поглотитель запахов. Еще нужно воду под напором подавать...

После длительного времени под землей среди вони и давления сумеречной силы на улице настоящий рай, или как тут это называют, поля Иалу. Неизменный охлаждающий ветер с залива, яркое голубое небо без единого облачка и воздух, который хочется есть ложками.

Мужчина без раздумий идет в воду, прямо в одежде. Я следую его примеру, но сначала ополаскиваю руки и достаю из кармана бумажник. Вода обжигает холодом, все же тут почти открытое море и постоянный ветер. Но это придает заряд бодрости, хоть и не дает отмокнуть в свое удовольствие.

В итоге оба подмерзаем и выскакиваем на берег, греться на солнце. Одежда вся в грязных разводах, да и запах слабый остался, но все лучше, чем было.

— Я тут подумал, — задумчиво произносит жрец, раскинув руки и подставляя лицо солнцу. — Возможно, с вашим демоном нам как раз поможет княжна Демидова. Сама суть связи силы с питомцем, очень похожа. Если кто и знает, возможно ли разорвать эту связь, то она. Так что идите к княжне, Белаторский. Если все еще жаждете избавиться от силы хаоса.

Дрожа от холода, я думаю только об одном. А так ли я хочу избавиться от силы хаоса? Может и не надо оно, вроде ничего страшного пока не случилось. Просто не буду пользоваться.

Я с надеждой смотрю на Нармера, но тот категорически машет рукой. И довольно усмехается. Мол, он нашел выход, теперь дело за мной.

Хтонь, и как мне мириться с девчонкой? Ладно бы просто извиниться, но просить о помощи... Хм, может шоколадку ей принести? Вдруг ее котяра тоже любит сладкое. Чем вообще подкупить некроманта и его мертвяка?

Глава 9

Сначала нахожу распорядителя. Неуловимого Мирона не оказывается на рабочем месте, в кабинете административного здания. Но один из пробегающих мимо старших с довольной ухмылкой сдает мне все места, где прячется мужик.

Нахожу его в ближайшем указанном - тихой заводи, спрятанной за деревьями. Распорядитель успокаивает нервы с удочкой в руках. И несдержанно вздрагивает, когда я бесшумно подкрадываюсь.

Сначала Мирон категорически отказывается выдавать мне информацию о номере комнаты княжны Демидовой. Но я очень вежливо ему объясняю, что нечаянно задушил ее котика вот этими самыми руками и хочу извиниться.

Руки я наглядно протягиваю к нему. Видимо это, а еще мой жуткий вид, срабатывает и я получаю заветную цифру от мгновенно потерявшего свеже нагулянный румянец распорядителя.

С прачками мой устрашающий вид не срабатывает. Дежурная холодно интересуется из какого отверстия демона я вылез, пока брезгливо принимает второй испорченный комплект одежды. Выдает мне новый и искренне желает не видеть меня хотя бы пару дней.

Во второй раз я уже не шарахаюсь по кустам, пока иду в жилой корпус. А решительно шлепаю босыми ногами в хлипком коротком халате, больше похожем на больничную распашонку. В третий раз буду умнее и возьму сначала какую-нибудь домашнюю одежду. Меня снарядили аж пятью комплектами пижам. И, если сначала я удивился такому количеству, то теперь рад. Хоть и немного опечален таким отношением ко мне домашних.

Душ и свежая одежда придают мне боевого настроя, поэтому в искомую комнату я стучусь уверенно. Но дверь распахивается только после третьего раза.

Дарья Демидова встречает меня слегка раздраженно, принимая равнодушный вид, едва увидев, кто ее беспокоит. При нормальном дневном освещении девушка кажется еще миниатюрнее и моложе.

Кукольное личико в обрамлении светлых пушистых волос было бы симпатичным, улыбайся она. Ну, мне так кажется. Но лицо Демидовой напряжено и из-за этого черты заостряются, не придавая ей привлекательности.

— Что вам угодно? — она задирает голову, смотря мне в глаза.

Мне так и хочется потрепать по голове этого гордого ребенка, но сдерживаюсь и от этого, и от намека на улыбку. Разобидится так, что уже никакие извинения не помогут. Вон как собралась, готовая отражать любые нападки.

— Позвольте принести свои искренние извинения за то, что произошло сегодня ночью, княжна, — я исполняю подобающий вежливый поклон. — У меня и в мыслях не могло быть задеть вас или вашего питомца. К сожалению, я не знал, что такое возможно и отреагировал, не раздумывая, моя вина.

В глазах девчонки проносится буря эмоций, все же не настолько хорошо она собой владеет. Надежда и недоверие борются в ней с такой силой, что у нее дергается щека. А я вижу, что девушку начинает клонить ко второму.

— Даю слово княжича, что все сказанное мной правда, — привожу я единственный аргумент, с которым не поспоришь.

Чем вызываю удивление. Демидова явно не ожидала, что я буду клясться. Пусть это и весомое доказательство искренности, но прибегают к нему нечасто, не разбрасываясь такими словами.

— Что же, ваши извинения приняты, — чуть расслабляется она. — И позвольте мне тоже извиниться. За то, что назвала вас необразованным грубияном. Это было крайне невоспитанно с моей стороны.

— Не стоит, вас можно понять, — я наконец позволяю себе улыбнуться. — Могу лишь представить как я вас расстроил.

— Вас, наверное, тоже можно понять, — девушка не улыбается в ответ, но глаза ее добреют. — Логичная реакция, учитывая ваш опыт. Вы же были в Великой пустыне, верно?

Понятное дело, что все знают побывавших в вылазках поголовно. Но меня удивляет даже не то, что она в курсе. А явное любопытство в ее голосе. Как же тут все любят эту великую страшилку.

— Верно, — коротко отвечаю я. — Мы не представлены. Игорь Белаторский, младш...

— В академии достаточно имени и фамилии, тут не принято именоваться полностью, — останавливает меня она, не удержавшись от усмешки. — Это может быть воспринято как хвастовство, что тут не приветствуется. Представления происходят единственный раз, на выпускном. Дарья Демидова.

Под конец речи пафосности чуть убавляется. Девушка явно смущается от своего же тона. А я понимаю, что это просто ее обычная защитная реакция. Она протягивает мне руку и я принимаю ее, пожимая. Целовать руки девушкам принято только на балах, приемах и в случае когда ее, руку, подают в однозначном жесте.

— Благодарю за информацию, — не перестаю улыбаться, стараясь не думать о нравоучениях. — Она, безусловно, очень ценная. Возможно вы были не так уж и неправы насчет необразованного.

Дарья наконец улыбается, уже более добродушно:

— Тогда можно перестать выкать, тем более я уже позволила перейти на ты ночью, — девушка подмигивает и получает мой кивок. — Не стану обсуждать твое образование, но кое в чем ты точно сможешь превзойти большинство студентов.

Ее загадочный взгляд вызывает уйму предположений и из них слишком мало приличных. Мне даже грустно становится, что немного достойного приходит в голову.

— Количеством виденных демонов, — прерывает она мои печальные мысли. — Это правда, что ты видел даже Высшего?

Ясно, Демидова любитель экзотических зверушек и исследование различных тварей для нее, что сметана для кота. Вспомнив про ее питомца, машинально заглядываю за ее спину в поисках зомби.

— Пуся спит, — Демидова верно истолковывает мой взгляд. — Она ночное животное, весь день спит, а ночью я ее выпускаю погулять.

Девушка спешно выпихивает меня из комнаты, тоже выходя наружу и закрывая за собой дверь. В глазах уже только огонек интереса. К счастью, его я могу не только удовлетворить, но еще и выполнить при этом просьбу жреца.

— Расскажешь мне про демонов? — робко просит она, опасливо оглядываясь.

Боги, ну что за зверем надо быть, чтобы так затюкать девчонку? Ну делает она зомби-животных, у каждого свои тараканы в голове.

— А хочешь, покажу? — я перехожу на шепот, склоняясь к ней.

И только сказав, понимаю, что ляпнул, не подумав. Демидова густо краснеет и возмущенно распахивает рот. В ее глазах блестят слезы и я не успеваю ничего сказать, как она ужом изворачивается и исчезает в своей комнате, хлопнув дверью.

Хтонь, вот я молодец! Стучу снова уже головой, вбивая себе мысль следить за словами.

— Даша, я не это имел в виду! Даша!

— Проваливай, придурок! — доносится до меня приглушенный вопль.

Лять, помирился называется. Рычу от злости и пинаю дверь так, что та сотрясается. Как же сложно с этими девчонками! Мать вашу, безопаснее на минном поле в футбол играть.

— Даша, я в прямом смысле, — громко шепчу в дверь, посматривая по сторонам. — На территории академии есть настоящий демон. И наш новый преподаватель по ... этим самым, демонам, попросил привести тебя. Нам нужна твоя помощь.

За дверью воцаряется тишина, потом слышится шмыгание, какая-то суета и она распахивается так неожиданно, что чуть не падаю, продолжая подпирать ее своим лбом.

Демидова, с покрасневшими глазами и взглядом перепуганной птички, в любой момент готовой упорхнуть, смотрит на меня с подозрением. Отступаю на шаг назад и поднимаю руки в примирительном жесте.

— Это правда. Это я имел в виду, — как можно спокойнее повторяю я. — Настоящий демон. Ну, он немного странный, но сути это не меняет.

— Ну, если ты соврал... — грозит она мне крохотным кулачком.

— Сможешь мне жестоко отомстить своей силой, тебе же разрешено ей пользоваться. Не вру я, сама убедишься.

— Много ты знаешь, — ворчит Даша, решившись и выходя наружу. — Мне нельзя использовать ее против людей.

— А разве артефакты могут отличить, как ты ее использовала? — я стараюсь незаметно вздохнуть, соблюдая дистанцию.

— Нет, — ехидно говорит она, смотря на меня с вызовом.

Ладно, пусть повыделывается, если ей так спокойнее будет. Боги, побыстрее сдать ее Нармеру, никаких нервов не хватит с этой пуганной девицей.

— Ну, значит я уже боюсь. Пойдем.

Ответной реплики я не дожидаюсь и направляюсь к выходу. Удовлетворенно слышу торопливые шаги за спиной. Любопытство кошку сгубило? Смешно, да уж. Демидова нагоняет меня у лестницы и делает вид, что это она позволяет мне идти рядом.

К демонам, буду молчать. Редкие встречные бросают на нас странные взгляды. Вроде откровенного презрения в них нет, но холодом отдает так, что хочется поежится. Даша гордо выпрямляется, принимая совершенно равнодушный вид и не обращая внимания.

И я не сдерживаю обещания, данного себе же только что.

— Устроила бы парочке снобов пакость, они бы в следующий раз задумались так смотреть.

— Мальчишки, — фыркает она, на миг позволяя себе эмоции. — Все у вас просто.

— Ну а что сложного? Неужели тебя устраивает то, как к тебе относятся?

— Слушай, Белаторский, — она останавливается и одергивает меня за рукав. — Не лезь ко мне лучше. И в то, в чем не разбираешься. Чем больше я буду сопротивляться, тем хуже мне будет. Я уж знаю. Или ты решил благородно вступиться за меня и спасти?

Боги упаси! Я даже подвисаю на пару секунд от такой идеи. Своих проблем мне мало, еще спасать эту колючку. Демидова хмыкает и отворачивается. Я лишь качаю головой и до лаборатории мы идем молча.

Больше на взгляды встречных я не реагирую. Быстрее бы уже приехали друзья. Я соскучился даже по капризному Каритскому. С ними хоть не нужно отчаянно думать о своих словах. Да и смотреть на наследников великих родов так никто не будет.

Демидова оттаивает, сняв личину снежной королевны еще у прохода. В глазах снова разгорается интерес и девушка несколько раз проходит через стену, в результате даже улыбнувшись.

— Какая потрясающая вещица! — она с детским восторгом рассматривает статуэтку, присев около нее.

— Работа Покровских, — зачем-то хвастаюсь я, не удержавшись.

— Ммм, — уважительно мычит Даша. — Покровские - величайшие артефакторы.

Она с таким придыханием произносит фамилию, что чуть не обещаю ей познакомить с одним из таких величайших. Вовремя себя останавливаю. Никакого спасения изгоев больше. Но потом представляю себе парочку в виде здоровяка и этой дюймовочки и хрюкаю, давясь от смеха.

— Много ты знаешь! — тут же обижается девушка и бежит по лестнице вниз.

Ай, да к демонам. Сейчас увидит мое творение и забудет обо всем. Судя по писку, доносящемуся снизу, уже увидела. Спускаюсь и вижу очаровательную картину. Кормление демона шоколадом.

Существо, неуклюже рассевшись на полу и подбирая разъезжающиеся лапы, уткнулось в руки Нармера, который с блаженной улыбкой бормочет ему что-то ласковым тоном. А перед ними, схватившись за сердце с умилением стоит Демидова.

— Кто это? — шепчет мне она.

— Лисебабочка. Баболис, — я морщусь. — Не знаю я, короче говоря. Вы тут спецы, вот и разбирайтесь.

— Какая она красивая...

Мой демон, доев лакомство, наконец обращает внимание на гостью. Лисья мордочка, перепачканная в шоколаде, поворачивается в нашу сторону и выдает вопросительную трель.

— Ой! — Даша вздрагивает от неожиданности. — Она поет?

Я же с изумлением оглядываюсь по сторонам. В бункере очень чисто. Ни следа от распотрошенных демонов, как и запаха. И воздух явно посвежел, откуда-то тянет прохладой с легким хвойным ароматом. Быстро жрец навел порядок.

— Дарья! — мужчина тепло улыбается. — Очень рад с вами познакомиться! Я Нармер, жрец Маат. Ваш новый преподаватель по... Ладно, об этом позже.

— Ой, вы жрец? — продолжает ойкать девушка.

— Так, вы дальше без меня обойдетесь? — вмешиваюсь я и не дожидаюсь ответа. — Вот и чудно. Тогда я пойду.

Мне хочется оказаться подальше от Демидовой и ее закидонов. Но к демону все же подхожу и глажу по мягкой шерсти, получив порцию довольного урчания. Низший стыдливо прячется за спиной жреца, побаиваясь незнакомого человека. Дурдом.

— Да, да, Игорь. Благодарю, на сегодня все. Нам нужно обсудить некоторые родовые особенности и, полагаю, эта информация не для ваших ушей.

Так я и предполагал, но все равно обидно. Как демонов ему вызывай, так сразу Белаторский. А тут новая интересная «родовая особенность» и все, свободен. Впрочем, мне на сегодня хватит и экспериментов, и нервов.

Уже почти у самого верха лестницы меня нагоняет крик:

— Завтра вечером приходите, после распределения.

***

Вопль, душ, завтрак - прекрасное начало дня. Сегодня официальное начало обучения и я переполнен эмоциями с избытком. Мне любопытно, я опасаюсь и предвкушаю. А еще надеюсь, что тут я задержусь надолго. Ни к одному месту в этом мире я еще не успел привязаться, но тут мне нравится.

Вероятно, из-за кажущейся свободы залива и ветра, гоняющего волны. Может, из-за того, что тут я перестал чувствовать себя не от мира сего. Возможно, из-за того, что меня будут окружать друзья, которым я доверяю. И не будут - угрозы. Надеюсь.

Одевшись в свежую форму и даже застегнувшись на все пуговицы по такому торжественному случаю, я иду к причалу, встречать друзей. Узнавать время их прибытия пришлось по телефону. Вся ментальная связь на территории академии заглушена. Только у преподавателей и администрации есть артефакты, позволяющие обойти это ограничение.

Вообще у меня такое чувство, что это не остров, а сплошной артефакт. Довольно строгими правилами запрещено практически все. Можно спать, есть и учиться. Ну и кончено возносить молитвы богам, храм которых конечно же тут тоже есть.

Не такой монументальный, как городские, но не менее древний. Кажется, он был целиком перенесен сюда из самой пустыни. Я не заходил в стоящее чуть поодаль строение, но знаю, что всех студентов ждут дежурства в храме великой девятки.

Прибывающих на остров много. Катер за катером швартуются на просторном причале. Некоторые остаются, большинство сразу же отходят, освобождая место поджидающим в подходном фарватере.

Я наблюдаю за этой суетой, забравшись на крышу хозяйственной постройки. Мирон подключил к делу старших и бегает от судна к судну, сотрясая бумагами и распределяя новичков между студентами третьего года.

Друзей замечаю издалека по двум огненным головам. Вся компания прибывает вместе, шумно выгружается на настил и тут же слышится возмущающийся чем-то голос Саши.

Спрыгиваю на землю и подхожу, вызвав нервный тик у Мирона и радостные улыбки друзей. Илена с визгом бросается на шею, остальные хлопают по спине, пока я пытаюсь отцепить от себя чертовку.

Распорядитель смотрит на наши лобызания и машет рукой, всовывая в мои руки бумаги:

— Белаторский, вы уже знаете где тут что, покажите. Размещение, оформление бумаг, выдача белья и одежды, стандартно, — он тараторит, уже высматривая следующий катер. — Потом в библиотеку, за учебниками. После обеда приветственная речь совета и распределение. Давайте, давайте, не задерживайтесь.

Хватаю Каритского, уже раскрывшего рот для гневной речи и увлекаю за собой.

— Не обращай внимания, работа у него нервная, — успокаиваю я рыжего и отвлекаю. — А ты знал, что жилые корпуса смешанные?

Уловка срабатывает, Саша тут же забывает про неуважительный тон Мирона и начинает расспрашивать о девушках. Я лишь смеюсь, но внутренне уже содрогаюсь. Рыжий в замкнутом пространстве с женским полом - быть беде.

Меня беспокоит Володя. Хоть выглядит прорицатель совершенно здоровым и бодрым, мне кажется, что в его взгляде осталось немного того безумия. Но интересоваться при всех его лечением неприлично, так что откладываю разговор до того момента, когда мы сможем поговорить наедине.

— А я буду жить отдельно! — радостно заявляет рыжая бестия.

— В смысле? — я пытаюсь разобраться с конвертами, выданными мне распорядителем.

— Вместе с ее императорским высочеством конечно же, — объясняет она. — Я же в ее свите.

Спотыкаюсь и чуть не улетаю носом в землю, если бы не поймавший меня Богдан. Конверты рассыпаются по дорожке и я собираю их, скрывая свое удивление. Ну конечно же неугомонная наследница тоже тут. Если она умудрилась выбить себе поездку в пустыню, то обучение в академии тем более.

— И мой братишка мог быть в свите ее высочества, а он, дурак, отказался, — продолжает рыжая, помогая мне.

— Спасибо, мне своей свиты хватит, — высокомерно отвечает он и получает мощный подзатыльник от Покровского. — Ай! Нашей, хорошо, нашей.

Я, воспользовавшись остановкой, вскрываю конверты с ключами и записками с номерами корпусов и комнат. И молю богов о том, чтобы больше не спасать принцессу. Благо тут есть кому и без меня, а мне хватит императорской благодарности.

— Так, Илена, императорский корпус, — начинаю я изучать записки. — Это дальше, за жилыми.

А я то подумал, изучая план, что это тоже какой-то особый учебный корпус. Теперь понятно, что относительно небольшое строение предназначено для размещения членов императорской семьи и их приближенных. Ладно, рыжая будет под охраной, уже хорошо.

— Тааак, а вам, друзья, добро пожаловать во второй корпус! — ржу я.

По удивительному стечению обстоятельств, которое я уже не считаю случайным, всю нашу команду размещают вместе. Кого за это благодарить, я не знаю, но мне плевать. Радуюсь я тому, что мы будем рядом. И немного от мысли промолчать о живом будильнике второго корпуса.

Володя вдруг начинает хмуриться, заставив меня напрячься. Но задать ему вопрос я не успеваю, потому что слышу надрывный вопль:

— Белаторский! Белаторский!

Со стороны причала несется парень. Поднимаю руку вверх и машу ему, чтобы он перестал так орать. Он ускоряется и подбегает к нам, окончательно сбив дыхание.

— Белаторский, вас срочно вызывают на причал, — он сгибается, упирая руки в бедра и тяжело дышит.

— В чем дело? — от нехорошего предчувствия по рукам пробегают мурашки.

— Не знаю, срочное дело, велено передать, чтобы вы явились как можно скорее. Я провожу их, — он указывает на застывших в недоумении друзей. — Поторопитесь.

Тревога нарастает, поэтому я, бросив «до скорого», и сам пускаюсь в бег. Мчусь, лавируя между прибывающими и их сопровождающими, умудряясь никого не сбить с ног. И еле успеваю притормозить перед Мироном, нетерпеливо расхаживающим у пришвартованного катера.

Узнаю в капитане одного из наших людей. Распорядитель, увидев меня, торопит жестами.

— Белаторский, за вами прибыли. Поступило распоряжение о том, что вы срочно отправляетесь домой, — он размахивает перед моим лицом бумагой, на которой я замечаю герб академии.

— Что происходит? — пытаюсь я спросить спокойно, но получается так себе. — Эй, стойте!

Мирон разворачивается и уходит, но мою попытку догнать останавливает тихий голос капитана:

— Ваши родители, господин...