Охота на Скульптора справедливости

Глава 1

Расслабленно растекшись по мягкому дивану, Егор неторопливо просматривал варианты экстремального отдыха, предлагавшиеся на сайте компании с претенциозным названием «Вам и не снилось!».

Жил он один, поэтому не стеснялся комментировать увиденное вслух:

– Тескатлипока отражающий! Что за унылое убожество! Где адреналин, удоды тусклые? Адреналин, я спрашиваю, где? Ну какой смысл прыгать в водопад, если при любом раскладе тебе ничего не грозит? Вот если бы вы предлагали визит в холмы фейри… Или хотя бы вторжение в пещеры кобольдов… Или… Впрочем, нет – намеренно злить природную ведьму я бы не стал, даже если бы мне за это заплатили.

«Вам и не снилось!» была последней надеждой Егора найти по-настоящему интересное развлечение на время предстоящего отпуска. И эта надежда только что умерла.

С тяжелым вздохом Егор нажал на кнопку мультибраса, гася голографическую проекцию экрана, и в этот момент раздался звонок – кто-то жаждал пообщаться с пребывающим в крайнем разочаровании любителем адреналиновых приключений.

Егор принял вызов и на вновь вспыхнувшем экране возникло изображение Елены Юдиной, главы Следственного отдела московских Теневых сил.

– Защитники правопорядка приветствуют неугасимое солнце российской психологии! – сияя неискренней улыбкой, поздоровалась Юдина.

Обычно выглядела Елена лет на тридцать, как и большинство взрослых обитателей Умбры, но сейчас этой широколицей шатенке с грубыми чертами лица можно было дать все сорок пять. Значит, случилось что-то по-настоящему скверное. Какой-нибудь ерундой следователя с более чем шестидесятилетним – если считать в обоих мирах – стажем было не пронять.

– Зачем ты выдавливаешь из себя улыбку, если тебе плохо? – поинтересовался Егор.

Задавал этот вопрос он не впервые, но добиться ответа ему еще ни разу не удалось. И тем сильнее было изумление Егора, когда Юдина вдруг расщедрилась на объяснение:

– Следую рекомендациям твоих американских коллег: улыбаюсь, рассчитывая, что телесное проявление радости изменит внутреннее состояние.

– Это работает не так, – покачал головой Егор.

– Я знаю, – невесело усмехнулась Юдина. – Но каждый раз надеюсь на чудо.

– Ты веришь в чудеса? До сих пор? – неподдельно удивился Егор.

– А ты разве нет? – в свою очередь удивилась Юдина. – Даже после того, как попал сюда после смерти?

– Знаешь… – Егор растерянно хмыкнул. – А я ведь только сейчас осознал, что это и правда в некотором роде чудо.

– Хаустов! – Юдина закатила глаза. – Ты как всегда в своем репертуаре!

– За это меня все и любят!

– Ну да. За исключением тех, кто тебя ненавидит.

– Жалкие завистники! Их можно не принимать во внимание, – небрежно отмахнулся Егор.

– А ты бывал в Петрополисе? – неожиданно сменила тему Юдина.

– Нет, – покачал головой Егор.

– Почему? Неужели тебе не было интересно? – недоверчиво спросила Юдина.

– Нисколечко! – заверил Егор. – Я и на Земле в Питере побывал только один раз. Мрачный медленный город с тяжелой вязкой энергетикой. Уверен, что и его здешний аналог ничуть не лучше.

– Не буду с тобой спорить, хотя я и не согласна. В любом случае тебе придется проверить это предположение на практике в самое ближайшее время.

– С чего вдруг? – Егор попытался скрыть возникший интерес за небрежным тоном, но обмануть опытного следователя ему не удалось.

– У них маньяк! – торжественно произнесла Юдина.

– Да ладно? – не поверил Егор. – В Умбре тоже есть серийники?

– Ну ты же не думаешь, что сюда попадают исключительно чистые душой люди?

– Я об этом совсем не думаю, – легкомысленно пожал плечами Егор. – Я вообще стараюсь не загружать себя размышлениями, за которые мне не заплатят.

– Какой же ты меркантильный! – неодобрительно цокнула Юдина.

– Да-да! Вот в твое время и небо было голубее, и трава зеленее, и люди человечнее! – рассмеялся Егор.

– Напрасно ты ёрничаешь, – не поддержала веселья Юдина. – Люди всегда были разными. Условно хороших и условно плохих примерно одинаковое количество во все времена, просто проявления натуры меняются в соответствии с эпохой.

– Пожалуй, – согласился Егор. – Но вне зависимости от того, совпадает ли соотношение «хороших» и «плохих» в Умбре с таковым на Земле, с психически больными я здесь не сталкивался ни разу. А все маньяки, даже если и являются с юридической точки зрения вменяемыми, непременно имеют какое-нибудь расстройство личности. Сейчас их называют диссоциальными, а прежде именовали социопатией. И при встрече с подобным человеком я бы непременно понял, что у него такое расстройство есть.

– Вот поэтому ты в Петрополисе и нужен. Подозреваемых у них пока нет, да и эпизод всего один, зато такой, что даже мне стало жутко, а я ведь в девяностые «важняком» была.

– Но я же не специалист по профилированию, – на всякий случай напомнил Егор.

Отказываться от такой уникальной возможности разбавить будничную рутину, пусть и популярного, но вполне обычного психолога, он не собирался, но и брать на себя лишнего не хотел.

– А специалистов во всей русскоязычной области Умбры и нет, – поведала Юдина. – В Северной Америке имеются то ли два, то ли три, но с ними петрополисские теневики связываться не хотят.

– И правильно! – одобрил Егор. – Общие черты, конечно, от национальности не зависят, но у нашего менталитета есть свои особенности, иностранцам до конца не понятные.

– Да и если бы их кто-то и позвал, еще не факт, что они бы согласились. Дорога-то не только дальняя, но и опасная: в океане живность всякая магическая, а межконтинентальный перелет на аэроплане – и вовсе запредельный риск, – добавила Юдина.

– Значит, остаюсь только я, – удовлетворенно констатировал Егор – предстоящее приключение нравилось ему всё больше и больше.

– Ну не совсем, – немного подпортила ему настроение Юдина. – Эмпат у них свой имеется. Она, правда, на Земле дизайнером была, но способности у нее здесь открылись сильные.

– Симпатичная? – заинтересовался Егор.

– Она замужем! – отрезала Юдина.

– И что? Тоже мне препятствие! – фыркнул Егор.

– А у её мужа и напарника Тень девятого уровня. Тебя с твоим седьмым с натяжкой он одной левой уделает, – охладила его пыл Юдина.

– Ладно-ладно! – примирительно выставил ладони Егор. – Обойдусь без рискованных подкатов к чужим женам.

– Уж постарайся! Ты им действительно очень нужен – из всех, у кого достаточный для Теневых сил уровень Тени, только ты способен чувствовать личность автора через его произведения.

– А вот сейчас не понял… – озадаченно протянул Егор.

– Их маньяк – в некотором роде творец, – расплывчато ответила Юдина. – Меня попросили не посвящать тебя в подробности, чтобы не играть в испорченный телефон, так что всё узнаешь на месте. В общем, если ты согласен, то приказ о твоем временном прикомандировании к Следственному отделу петрополисских Теневых сил к твоему прибытию будет уже готов. Суточные и оплату проезда получишь от них же, так что не удаляй билет из памяти мультибраса. Или тебе аванс нужен?

– Шутишь? – иронически приподнял левую бровь Егор. – Я бы за такой восхитительный отпуск и сам бы заплатил.

– Только Багликову об этом не говори! – попросила Юдина и пояснила: – Это твой будущий временный начальник. Иначе получится, что я зря старалась, пытаясь продать тебя подороже. А напрасных усилий я не люблю, ты же знаешь.

– Знаю, – подтвердил Егор. – И спасибо тебе. С меня причитается.

– Ты главное – злодея помоги поймать, – отказалась от предложенного вознаграждения Юдина.

– Всенепременно! – пообещал Егор.

Он никогда не говорил: «Постараюсь», – в свои силы психолог Хаустов верил твердо. Хотя порой и ошибался, не без того.

***

Полет на аэроплане, представлявшем собой гибрид дирижабля и легкомоторного самолета, чрезвычайно утомил Егора. Длился он целых четыре часа, поскольку двигались эти транспортные средства куда медленнее, чем их земной аналог. Да еще и какая-то нервная дамочка всё это время причитала, что они вот-вот упадут.

Егор мог бы её успокоить, но… Принцип «не работай без запроса» был вколочен в него намертво, а о помощи никто не просил. Даже другие пассажиры, явно недовольные подобным соседством. Поэтому Егор просто молча злился, кляня себя, что забыл дома наушники и не может отгородиться от этого нытья.

В итоге с трапа аэроплана Егор сошел измученным и раздраженным. И ярко сиявшее в небе апрельское солнышко ничуть не исправило его настроения. Скорее наоборот – несовпадение подсознательного ожидания увидеть пасмурный, залитый дождем город с жизнерадостной реальностью выбесило его еще больше.

Встречающих не предполагалось, об этом Егора предупредила Юдина, сбросившая ему на мультибрас адрес петрополисских Теневых сил и предложившая добраться туда самостоятельно, выставив потом коллегам счет за такси.

Свободная машина нашлась без труда, Егор назвал таксисту адрес: Зверинская улица, дом сорок, и, удобно устроившись на заднем сидении, принялся разглядывать город. На земной аналог Петрополис, как собственно и Москва, походил мало: дома были ниже, а зелени гораздо больше.

А еще, в отличие от Москвы, здесь было очень мало автомобилей. Конечно, в Умбре, где весь транспорт работал не на топливе, полученном из нефти, а на чистой энергии, из которой тут состояло вообще всё, получить право на личный автомобиль было нелегко. Нужно было не только получить дорогостоящую лицензию, но и уплачивать немалый ежегодный налог. Да и энергии, вроде бы дешевой – всего пять копеек за одну эку*, для зарядки машины требовалось немало.

(*эка – энергетическая капсула, также единица измерения энергии, для поддержания жизни в день человеку достаточно 1 эки)

Но всё равно – в Москве автомобилей было в несколько раз больше, там люди не желали экономить на личном комфорте. У Егора, например, имелась не только машина, но и мотоцикл, на котором он регулярно гонял по пригородным трассам, наслаждаясь летящим в лицо ветром и ощущением скорости.

А здесь… «Провинция», – презрительно скривил губы Егор. Правда, делиться своей оценкой вслух он благоразумно не стал. А то кто их знает, этих петрополисцев? Может, его за такую оценку их обожаемого города если и не побьют, то из машины высадят?

Однако имелся в малом количестве автомобилей и заметный плюс: улицы были практически свободны, поэтому к Петроградской стороне от аэропорта, располагавшегося примерно там же, где и на Земле, такси двинулось через центр города. И вот здесь Егор наконец узрел знакомые архитектурные формы. И это странным образом изменило его настроение. Залитый весенним солнцем город вдруг показался очаровательным местом, обещавшим множество приятных открытий.

Ощущение это было довольно странным – в конце концов, Егор приехал в Петрополис помогать с расследованием убийства, совершенного психопатом, – но очень ярким и четким.

Егор прекрасно знал, что всё, тщательно проанализированное, если и не исчезает, то безвозвратно преображается, поэтому размышлять о причинах своего хорошего предчувствия благоразумно не стал. Он просто наслаждался моментом, наверное, впервые за без малого пять лет пребывания в Умбре чувствуя себя по-настоящему живым.

Здание Теневых сил Петрополиса ничем особенным не выделялось – обычный семиэтажный дом, явно нежилого назначения. Войдя внутрь, Егор приложил мультибрас к считывающему устройству на проходной и убедился, что временный пропуск ему оформили – турникет его пропустил.

Кабинет начальника Следственного отдела Юрия Багликова находился на третьем этаже. Туда Егор и проследовал, поднявшись на безликом офисном лифте.

Сидевшая в приемной руководителя очаровательная блондинка одарила Егора лучезарной улыбкой и сладко промурлыкала:

– Вы ведь Егор Хаустов? Мы вас уже ждем.

Однако это демонстративное радушие опытного психолога не обмануло: девушка отнюдь не пыталась флиртовать всерьез, просто пряталась за привычной маской, призванной продемонстрировать окружающим её легкомыслие и полнейшую безобидность.

Мысленно оценив умение здешнего руководства правильно подбирать кадры, Егор просто молча кивнул в ответ и, следуя приглашающему жесту секретаря, прошел в кабинет начальника.

Багликов ему понравился: простой суровый мужик, явно повидавший в жизни много всякого, чем-то напомнил Егору отца, твердо придерживавшегося принципа, что главное в жизни – хорошо делать свое дело, а остальное – несущественные подробности.

Даже Тень Багликова – здоровенный медведь – выглядела не угрожающей, а скорее, просто солидной и внушающей доверие. Тень самого Егора – крупная рысь – явно разделяла оценку хозяина, поэтому агрессии не проявила. Жорик осторожно обнюхал багликовского медведя и бесшумно исчез.

Да, Егор дал своей Тени имя, пусть это и не было принято. Однако ему так было проще свыкнуться с этой новой частью себя. А еще, наверное, всё-таки хотелось подчеркнуть, что его рысь – именно самец, пусть это и было очевидно всем вокруг, ведь пол Тени всегда совпадал с полом хозяина.

– Давайте, я сразу отведу вас к следственной группе, – сказал Багликов, когда знакомство Теней завершилось. – Пусть ребята сами вам всё расскажут. Ну и покажут тоже. Не возражаете?

– Конечно, нет! Я тоже думаю, что так будет лучше, – заверил Егор.

Багликов отвел его в кабинет номер триста двадцать один. Открыл дверь без стука и сразу же вошел, а московский гость последовал за ним.

Все находившиеся в кабинете, а их было четверо, с интересом уставились на вновь прибывших. А Егор беззастенчиво стал разглядывать их в ответ.

За первым столом справа сидел спортивного вида шатен с не то чтобы красивым, но вполне мужественным лицом, словно сошедший с какого-то старого пропагандистского плаката. За ним, тоже справа, но у окна, сидела хрупкая девушка с длинными пепельными волосами и таким выражением на лице, будто она буквально только что пришла в этот мир и всё в нем её поражает.

Слева, ближе к двери, располагался массивный мужчина с квадратным лицом, полностью и безоговорочно рыжий. Всё в нем: кудрявые волосы, яркие веснушки, даже глаза – было огненным, однако общее впечатление оказывалось странным образом умиротворяющим.

Кто сидел слева у окна, Егор не понял – взгляд странным образом скользил мимо, снова и снова пробегая по другим обитателям кабинета.

– Знакомьтесь, это психолог из Москвы Егор Хаустов, – бодро произнес Багликов. – Способен при беглом взгляде не только ощутить внутреннее состояние человека, но и составить его психологический портрет. Также может определять намерения и черты личности по предметам, изготовленным человеком.

– Ух ты! – восхитилась хрупкая девушка. – А я Даша Ермакова, следователь и немножко эмпат.

– И моя жена, – веско добавил «мужчина с плаката». – Никита Ермаков. Предлагаю сразу перейти на «ты», раз уж мы будем работать вместе.

– Не возражаю, – тут же согласился Егор.

– Сергей Лебедев, – представился рыжий. – Но лучше зови меня Сергушей.

– Как-как? – ошарашенно уставился на него Егор.

– Меня так бабушка называла, – улыбнулся Сергуша. – И раз уж у меня тут новая жизнь, я считаю, что в ней должно быть всё самое лучшее из старой. Согласен?

– Пожалуй, – кивнул Егор.

– Ольга Волчецкая, – раздался от окна низкий, пробравший Егора до мурашек, женский голос. – Все зовут меня Лёлей. Ты тоже можешь, московский мальчик.

Егор возмущенно вскинулся, наконец-то прямо взглянул на четвертую обитательницу кабинета и замер.

Снежно-белые волосы до плеч, твердые и резкие черты лица, глаза с частичной гетерохромией: одновременно зеленые, серые и карие – Волчецкая не была ни красивой, ни даже хорошенькой. Однако это определенно была она – женщина его грез, единственная и неповторимая.

Глава 2

Будучи большим поклонником Юнга, Егор мог часами трепаться о том, что никакой любви на самом деле нет, что это просто проекция мужской анимы или женского анимуса на представителя противоположного пола, вызывающая бурный гормональный отклик. Разумеется, живой человек никогда не соответствует проецируемому образу, поэтому, как только эндокринная система начинает приходить в норму, расхождения выходят на первый план, вызывая разочарование и провоцируя конфликты. Кому-то везет, и несовпадения оказываются незначительными, поэтому отношения сохраняются, кому-то – нет, и любовь, прежде такая яркая, уходит. И лишь немногие способны подойти к происходящему осознанно и сберечь хрупкое чувство, правильно проработав происходящее.

Да, Егор понимал, что именно происходит. И точно так же понимал, что механика процесса не имеет никакого значения. Только что психолог Хаустов сделал потрясающее открытие: если чудо происходит с тобой, на причины тебе наплевать.

Знакомство тем временем продолжалось. Рядом с Никитой и Дашей возникли их Тени. Они оказались антропоморфными, что встречалось довольно редко, а когда к ним осторожно приблизился Жорик, Егор стал свидетелем еще более уникального эффекта: Тени супругов слились, превратившись в четырехрукую грозную фигуру, вооруженную двумя мечами, на лезвиях которых засверкали синие искры.

Тень Сергуши, массивный кабан, спокойно позволила Жорику себя обнюхать, Егору даже показалось, что теневой зверь улыбается так же безмятежно, как и его хозяин.

Затем взгляд Хаустова вновь переместился на Волчецкую, с легким любопытством наблюдавшую за общением Теней, поэтому он выпустил из виду Жорика, как оказалось – совершенно напрасно.

– Ого! – с веселым изумлением выдохнул Никита.

Одновременно с этим возгласом раздался возмущенный собачий рык, а следом – недовольное фырканье Жорика.

Лёля резко обернулась к своей Тени, крупной собаке, напоминавшей доберман-пинчера. Егор тоже посмотрел в ту сторону и понял, что именно он видит, только когда Волчецкая яростно прошипела:

– Твой облезлый кошак, что – пытается оприходовать мою девочку?!

– Жорик не облезлый! – возмутился Егор.

– По-моему, это любовь с первого взгляда! – Никита неприлично заржал.

– Вот только она невзаимная! – отрезала Лёля и отозвала свою Тень.

Жорик обиженно рявкнул и исчез, а вслед за ним пропали и остальные Тени.

– Многое повидал я в Умбре, но такое – впервые, – с улыбкой покачал головой Никита.

– Но ведь это и правда означает, что… – начала Даша.

– Не продолжай! – потребовала Лёля.

– Почему? – удивленно взглянула на нее Даша.

– Потому что я не хочу этого знать, – холодно процедила Лёля.

– Это неправильно, – решительно заявил Егор. – Как психолог я…

– Твое мнение по данному вопросу – это последнее, что меня интересует, московский мальчик, – перебила его Лёля.

– У меня есть имя, и тебе оно известно. Используй его, когда обращаешься ко мне, пожалуйста. – Егор посмотрел Лёле в глаза, и та неожиданно смутилась, пусть это и было едва заметно.

– Хорошо, – сухо кивнула Волчецкая. – Давайте уже поговорим о деле.

– Может, сначала поедим? – предложил Сергуша. – Всё-таки новый человек в коллективе, надо немного присмотреться друг к другу, пообщаться в непринужденной обстановке.

– Присмотрелись уже! – фыркнула Лёля.

– И как я тебе? – поинтересовался Егор.

– Наглый, – пожала плечами Лёля.

– Москва – город правового нигилизма и беспредела, – явно кого-то цитируя, поведал Никита.

– С этим не ко мне. – Егор рассмеялся. – Я всего лишь скромный психолог.

– Скромный? – с лукавой улыбкой переспросила Даша.

– Ты что-то про него знаешь? – полюбопытствовал Никита.

– А ты нет? – удивилась Даша. – Скандально известный московский психолог и эпатажный блогер Егор Хаустов. Мне одно время казалось, что о нем трубят из каждого утюга.

– Да, я такой! – охотно признал Егор.

– Самовлюбленный? – с ехидной улыбкой уточнила Лёля.

– Умный, яркий и привлекательный, – не согласился Егор.

– Ну да, ну да. – Лёля закатила глаза.

– Пусть я ни про какого психолога Хаустова на Земле ничего не слышал, но если его сама Юдина рекомендовала, значит, специалист он всё-таки хороший, – заметил Никита. – А это для нас сейчас самое главное.

– Да я и не спорю. С таким делом, как нам досталось, никакая помощь не будет лишней. – Лёля окинула Егора внимательным взглядом и пробормотала: – Блогер… Ну надо же! Демонстративный тип, значит.

– Это просто способ продвижения! – неожиданно для самого себя начал оправдываться Егор. – За него отвечала отдельная субличность, приспособленная для решения соответствующих задач.

– Есть ли в тебе еще что-то, кроме комплекта специализированных субличностей – вот в чем вопрос… – протянула Лёля.

– Который в данный момент не имеет существенного значения, – влез Никита.

– И то верно. – Лёля устало вздохнула и предложила: – Давайте и правда уже перейдем к делу.

– Думаю, что начать лучше с демонстрации, – сказал Никита. – Все поедем, или кто-то один сопроводит нашего консультанта на место преступления?

– Дай угадаю, – хмыкнула Лёля. – Ты предлагаешь мне взять на себя роль сопровождающего.

– Ну это же очевидно, Лёлишна! – Никита широко улыбнулся. – Парень у тебя прямо сейчас готов буквально из рук есть, значит, тебе с ним и возиться.

– А ничего, что я всё слышу? – со всей иронией, на которую только был способен, поинтересовался Егор.

– Еще скажи, что я тебя смутил, – хохотнул Никита.

– Не смутил, – признал Егор. – Меня вообще трудно вывести из равновесия. Это профессиональное. Однако ты не мог не заметить, что Лёле я не понравился, но тем не менее...

– Ты не прав! – решительно перебил его Никита. – Если бы ты ей совсем уж не понравился, Лёлина хтоническая псина твоему Жорику просто-напросто откусила бы голову. Кстати, Лёлишна, а ты тоже ей имя дала?

– Дала. Я же всё-таки девочка! – Лёля рассмеялась. – Но пусть это и дальше остается нашей маленькой женской тайной.

– Вот ты, психолог, понял, какая связь между наличием у Тени имени и полом её хозяина? – спросил Никита.

– Отчасти, да, – неопределенно покрутил в воздухе рукой Егор. – Но внятного объяснения, которым я бы мог с тобой поделиться, у меня всё равно нет.

– Что ж, раз вы на одной волне, тем более вам с Лёлишной стоит поработать вместе, – заключил Никита.

– Не то чтобы мне не нравился твой вывод, но не слишком ли он поспешный? – усомнился Егор.

– Чуйку старого опера не обманешь, – состроив серьезное лицо, поведал Никита. – И как самый опытный в расследовании преступлений человек среди всех присутствующих я действительно считаю, что именно Лёле следует поехать с тобой.

– Хватит трепаться! – преувеличенно сурово сдвинув брови, потребовала Лёля. – Давай уже ключ.

Никита кивнул, отпер небольшой сейф, стоявший возле его стола, и протянул Лёле почти плоскую штуковину из черного пластика размером примерно семь сантиметров на четыре. На устройстве имелось две кнопки: зеленая с изображением открытого замка и красная с изображением замка закрытого. Один в один – пульт от автомобильной сигнализации. Но, похоже, это всё-таки было что-то другое.

– И что отпирает этот ключ? – полюбопытствовал Егор.

– Всё, что заперли сотрудники Теневых сил. – Лёля взглянула на него с легким удивлением. – Неужели в Москве такими не пользуются? Или мы неправильно поняли Багликова, и в Теневых силах ты не служил?

– Служил, просто… – Егор вздохнул. – Я все полгода, отведенные на обязательную службу там, был занят только в одном расследовании о подделке произведений искусства. Да и то больше в качестве эксперта. Носился по всему городу, проверяя подлинность картин, скульптур и ювелирных изделий. А их в Москве мно-о-ого…

– И после этого ты решил, что служба в Теневых силах – не твое, – понимающе покивала Лёля.

– Не совсем, – возразил Егор. – В целом мне даже понравилось, но мои открывшиеся здесь способности всё-таки больше подходят для работы психолога. Определять путем изучения произведений их автора или его состояние в момент творения для расследований требуется нечасто. Поэтому я вернулся к своему привычному занятию, а в Теневых силах остался в качестве внештатного консультанта.

– Но ты ведь способен не только на это, – заметила Даша. – Ты же еще и сходу определяешь, что за человек перед тобой. А это может очень сильно помочь при допросе.

– Не заточен я на допросы, – усмехнулся Егор. – Вам-то нужна словесная информация, а мне для работы она далеко не всегда требуется – достаточно мимики, жестов, картины напряжений в теле. Да и не умею я жестко давить, меня совсем другому учили. В общем, каждому свое.

– Да, кто-то сейчас пойдет в кафе обедать, а кто-то будет консультанта… – Лёля бросила выразительный взгляд на Егора. – На место преступления сопровождать.

– Так мы тоже можем в кафе сходить, – оживился Егор. – Я угощаю!

– Весьма банальный подкат, – скривилась Лёля. – Жорик твой хотя бы сумел меня удивить.

– Я тоже сумею, – заверил Егор. – Мне просто потребуется чуть больше времени. И я ведь правильно понял, что в кафе со мной ты пойдешь?

– Правильно. – Лёля с тяжелым вздохом покачала головой. – Заесть чем-нибудь вкусненьким то зрелище, что нам предстоит, не помешает.

– Мне уже страшно! – нарочито поежился Егор.

– Неправда, – не поверила Лёля. – Тебе интересно.

– Неужели ты тоже эмпат? – удивился Егор.

– Нет. – Лёля улыбнулась. – Я просто больше сорока лет с людьми проработала.

Егор восхищенно присвистнул, и она добавила:

– Надо же! Ты и сейчас не испугался.

– Я адреналиновый маньяк! – осклабился Егор.

– Страсти какие! – округлила глаза Лёля в притворном ужасе. – А я-то планировала тебя за руль пустить.

– Я свой образ жизни никому не навязываю, – пожал плечами Егор. – Да и если откровенно, то здесь, в Умбре, это уже не то.

– Да, умереть тут сложно, – согласилась Лёля. – Но возможно. Ладно, уговорил – доверю тебе роль водителя.

– Спасибо! – неподдельно обрадовался Егор.

Нет, не тому, что ему позволят управлять автомобилем, а тому, что это и правда первый шаг к доверию. Крошечный, конечно, но начало положено.

Машина была служебная: скромный черный седан с надписью «Теневые силы Петрополиса».

– Своей у меня нет, – пояснила Лёля, усаживаясь на переднее пассажирское сидение.

Вроде бы мелочь, но Егору было приятно, что она решила устроиться рядом с ним. Он запустил двигатель и поинтересовался:

– Куда едем?

– Пушкинская улица, дом девять, – ответила Лёля. – Ты ведь загрузил карту города в мультибрас?

– Нет, – покаянно вздохнул Егор. – Вообще об этом не подумал. А настоящий следователь, небось, первым делом бы о таком позаботился.

– Демонстративное самоуничижение тебе не идет, – отметила Лёля. – Да и «настоящий следователь» – отнюдь не синоним прекрасного человека. Впрочем, ты и сам это знаешь.

– Знать и применять – разные вещи, – усмехнулся Егор.

– Очень надеюсь, что себя настоящего ты нам продемонстрируешь раньше, чем закончится расследование. Наблюдать калейдоскоп твоих многочисленных субличностей, конечно, занимательно, но это по сути – суррогат общения.

Возразить Егору было нечего, но и пообещать, что вот прямо сейчас прекратит прятаться за масками, он тоже не мог: жизнь человека, который практически постоянно на виду, к естественному поведению не располагает.

– Я проложил маршрут, – отчитался Егор и мягко тронулся с места.

Ехали молча – отвлекать водителя от незнакомой дороги Лёля не захотела. Строго говоря, правильно сделала, но Егор никак не мог отделаться от подозрения, что она просто не желает с ним разговаривать. Хорошо, что добрались всего за двадцать минут, так что накрутить себя Хаустов не успел.

Нужная квартира располагалась на третьем этаже. Лёля достала полученный от Никиты ключ, нажала на зеленую кнопку и открыла дверь.

– Прошу! – она отступила в сторону, предлагая Егору войти первым.

– А как же «дамы вперед»? – удивился тот.

– Я здесь уже была, но, боюсь, что даже при повторном визите моя реакция на это потрясающее зрелище будет слишком эмоциональной и может как-то повлиять на твое впечатление.

– Ладно, – пожал плечами Егор и решительно перешагнул порог.

– Это в гостиной, она прямо по коридору, – подсказала Лёля и вошла следом.

Квартира оказалась двухкомнатной: слева находились две закрытые двери, видимо, в туалет и ванную, а также одна открытая, за которой виднелась кухня, за дверью же справа, тоже открытой, располагалась спальня.

Всё выглядело стильно и дорого, как будто над обстановкой поработал талантливый дизайнер, не ограниченный в средствах. Конечно, здесь, в Умбре, чтобы что-то создать, нужна была только энергия, которую каждый из местных жителей теоретически был способен преобразовать во что угодно. Однако на практике, чтобы что-то сделать, необходимо было понимать не только, как это должно выглядеть, но и как оно устроено, а значит, для изготовления большинства предметов требовались соответствующие специалисты. Кроме того, энергия, которой мог оперировать человек, тоже должна была откуда-то браться – собственного резерва хватало только на самые простые действия. Дополнительные же эки приходилось покупать.

По всей видимости, владелец квартиры был далеко не бедным человеком. А еще – желал это продемонстрировать. И скорее всего, не только себе одному.

Егор сам не заметил, как переключился на рабочий режим, начав анализировать обстановку, чтобы составить представление о характере хозяина жилища. И складывающийся образ получался до боли знакомым – на Земле у психолога Хаустова было много таких клиентов: богатых, успешных и бездушных, пытавшихся с его помощью понять, чем же еще можно заполнить вечно голодную сосущую пустоту внутри, если деньги и достижения перестали справляться с этой задачей.

Дверь в гостиную была закрыта. Уже протянув руку к дверной ручке, Егор на мгновение замер и поинтересовался:

– Когда его нашли, она тоже была закрыта?

– Да, – подтвердила Лёля. – Похоже, убийца хотел, чтобы подготовленная им инсталляция открывалась взору зрителя вся целиком.

Егор распахнул дверь и прошел в гостиную. Лёля была права: зрелище действительно оказалось потрясающим.

В массивном кожаном кресле, положив руки на подлокотники, сидел мужчина лет тридцати пяти, одетый в черный деловой костюм с белой сорочкой и узким синим галстуком. Темные коротко подстриженные волосы, квадратное гладко выбритое лицо, прямой нос, цвет глаз разглядеть невозможно из-за затемненных стекол очков. Между узких губ широко открытого рта засунута толстая пачка купюр. Журнальный столик, стоящий перед креслом, тоже усыпан деньгами: рубли, доллары, евро – их так много, что даже примерную сумму не определить. А еще на столе лежат какие-то бумаги.

Егор подошел ближе и прочитал заголовок на одном из листов: «Государственный контракт».

– Чувствуешь что-нибудь? – спросила Лёля, подошедшая так тихо, что Егор не услышал шагов. – Или тебе нужно больше времени?

– Не нужно, – покачал головой Егор. – Я всё сразу вижу и чувствую. Тот, кто это сделал, испытывал сильный гнев. Причем по отношению именно к этому человеку. Убийца был уверен, что его жертва – взяточник.

– Невозможно! – решительно заявила Лёля.

– Почему? – удивленно взглянул на нее Егор.

– Потому что в Петрополисе всё устроено не так, как в Санкт-Петербурге, – усмехнулась Лёля. – Тут лежат документы, как ты видишь. Якобы государственные контракты. Так вот: у нас их не бывает. Всё, что требуется городу, изготавливается или выполняется городскими предприятиями и учреждениями. И покойный как раз возглавлял одно из таких – Службу благоустройства.

– Значит, личность вы установили?

– Да, – кивнула Лёля. – Это Константин Лосин. И он никак не мог на своей должности брать взятки, потому что ему просто никто не стал бы их давать.

Глава 3

– Значит, у нас тут два варианта: или убийца с кем-то Лосина перепутал, или покойный был взяточником на Земле, – заключил Егор. – И, судя по моим ощущениям, верен всё-таки второй вариант.

– Ты что же: можешь и мысли создателя этого «творения» улавливать? – поразилась Лёля.

– Не мысли, а, скорее, намерения. Убийца хотел устранить несправедливость, понимаешь?

– Честно говоря, нет, – хмыкнула Лёля. – Точнее, я понимаю, что ты имеешь в виду, но не понимаю, в чем, по мнению убийцы, эта несправедливость заключалась. В том, что Лосин занял хорошую должность и прилично зарабатывал? В том, что у него была собственная квартира, которую он отделал по своему вкусу, а не типовое жилье, предоставляемое городом бесплатно? Или в том, что этот Лосин развлекался с красивыми женщинами, хотя сам не отличался особенной привлекательностью?

– А он действительно развлекался? – полюбопытствовал Егор.

– Еще как! Наш покойник был завсегдатаем шикарных ресторанов и дорогих клубов, куда заявлялся каждый раз с новой спутницей.

– Но убили его не из-за женщины, – уверенно сказал Егор. – Тут только две составляющие: взяточничество и несправедливость. Ревности или чего-то подобного и близко нет.

– Слушай, а ты можешь определить, каким человеком был убитый? Или твой дар работает исключительно с живыми?

– С мертвыми тоже, но только в течение трех суток после смерти. Его когда убили?

– Точно пока не знаем. Вскрытие-то еще не делали – тебя ждали. Но примерно прикинуть можно. В понедельник, четырнадцатого, Лосин был на работе, ушел, как обычно, ровно в восемнадцать часов. А во вторник он на работе не появился и на звонки не отвечал. Коллеги забеспокоились и обратились в Теневые силы. Служба охраны порядка вскрыла квартиру около полудня и нашла тело. Потом уже вызвали нас. В общем, трех суток с момента смерти еще точно не прошло.

– Странно… – задумчиво протянул Егор.

Он подошел к телу, осторожно дотронулся рукой до плеча покойного, даже глаза закрыл, чтобы ни на что не отвлекаться. Но это не помогло – он не чувствовал совершенно ничего. Точнее, не так – ощущения были, но такие, словно перед ним находился не человек, пусть и мертвый, а изначально неодушевленный предмет.

– Тут такое дело… – Егор рассеянно потер переносицу. – Конечно, нужно дождаться результатов вскрытия, но если полагаться на мои чувства, то перед нами не труп, а скульптура.

– В смысле?! – ошарашенно уставилась на него Лёля.

– Если это действительно Лосин, значит, каким-то образом его превратили в статую. Он ощущается как предмет. Как то самое произведение искусства, которых я столько повидал, выступая в роли эксперта. Есть яркий эмоциональный заряд, вложенный творцом, а следов личности Лосина – нет.

– Может, это из-за сохраняющего контура, который был наложен на место преступления? – неуверенно предположила Лёля.

– Не может! – отрезал Егор. – Контур я чувствую, это просто как бы защитная пленка, причем не касающаяся того, на что наложена. Он никак не мог изменить энергетическую сущность. Это сделал убийца. Вот только я не имею ни малейшего понятия – как.

– Я тоже, – хмыкнула Лёля. – Надеюсь, Отсолайнен разберется. Он всё-таки лучший специалист по энергетическим воздействиям в Петрополисе.

Она с кем-то связалась по мультибрасу и сообщила, что тело можно забирать. Бросив прощальный взгляд на статую Лосина, Лёля развернулась и направилась на выход, жестом пригласив Егора следовать за собой.

– Поскольку я здесь ничего не знаю, выбор кафе за тобой, – напомнил об их уговоре пообедать вместе Хаустов.

– Как ты относишься к индийской кухне?

– Нормально, – пожал плечами Егор. – Я на Земле чего только не пробовал. Не всё, правда, мне понравилось.

– Даже эти китайские яйца тухлые? – недоверчиво уточнила Лёля, оборачиваясь на ходу.

– «Столетнее яйцо»? Да, пробовал. Воняет оно отвратно, но есть можно. Чем-то похоже на сыр с плесенью.

– Какая гадость! – передернула плечами Лёля.

– То есть сыр с плесенью ты не любишь?

– Нет. Я сладкие сыры люблю и сливочные. Резкие вкусы мне вообще не нравятся. А из острого разве что карри.

– Значит, пообедаем в индийском кафе, я ничего против карри не имею. И против этих их чудовищных благовоний тоже. У меня от них даже голова не болит, – похвастался Егор.

– В «Лакшми», том кафе, куда мы идем, благовония используют очень умеренно. В Петрополисе вообще предпочитают сдержанность во всем.

– Так и слышится: «Не то что в этой вашей Москве», – усмехнулся Егор.

– Мне на Земле Москва нравилась, но жить там я бы не хотела: слишком шумная и суетная.

– Значит, придется мне сюда переезжать, – еле слышно пробормотал Егор и добавил уже погромче: – Она и в Умбре по духу такая же. А вот внешние различия серьезные: здесь сохранили старый центр города, даже деревянные дома до сих пор есть, прикинь.

– И множество церквей? – заинтересовалась Лёля.

– Не так много, как было в старой земной Москве, но куда больше, чем в современной.

– Не представляю, как это выглядит, – покачала головой Лёля.

– В этот момент было бы уместно тебя пригласить в гости, чтобы показать здешнюю Москву. – Егор рассмеялся. – Но ты ведь откажешься.

– Неужели тебя пугают отказы? – не поверила Лёля.

– Конечно, нет. Просто я предпочитаю что-то предлагать только тогда, когда шансы на положительный ответ выше среднего. Так что в гости я тебя непременно позову, но позже.

– Вот что мне в тебе определенно нравится, так это то, что ты не сдаешься, – похвалила Лёля. – Я и сама такая.

– Значит, у нас есть кое-что общее, – удовлетворенно отметил Егор. – Кстати, здешний Петрополис мне нравится больше земного Питера, поэтому я бы с удовольствием прогулялся с тобой после работы.

– Буду иметь в виду твое предложение, но пока ничего не обещаю. И чем же Петрополис, по-твоему, лучше земного аналога?

– Атмосферой. Он не такой мрачный. Хотя, конечно, и странно говорить подобное после того, что я только что увидел.

– Давай отложим разговор о деле до момента, когда сядем за столик, – попросила Лёля. – На ходу держать защиту от прослушивания намного сложнее.

– Хорошо, – легко согласился Егор и снова стал рассказывать об отличиях местной Москвы от земной.

Кафе «Лакшми» располагалось напротив дома, где жил Лосин. И благовониями там действительно пахло не слишком сильно. Они устроились за столиком в углу, отгороженном от зала разлапистой пальмой. Лёля заказала карри и чай, и Егор, решив последовать её примеру, сделал то же самое.

Едва облаченный в пестрый наряд официант отошел от столика, Лёля призвала свою Тень. Черная собака беззвучно гавкнула, выпустив из пасти облако ярко-синих искр, сложившихся в полусферу, укрывшую столик и тех, кто за ним сидел.

– А еду-то нам смогут принести? – полюбопытствовал Егор.

– Смогут, – успокоила его Лёля. – Купол не пропускает только звуки, причем исключительно изнутри наружу.

Её Тень одарила Егора внимательным взглядом и исчезла.

– Думаю, мне нужно с тобой поделиться тем, что мне известно об этом деле, – задумчиво протянула Лёля.

– Ты действительно хочешь полноценно привлечь меня к расследованию? – недоверчиво уточнил Егор.

– Ну ты же видел, что с Лосиным сотворили. – Лёля криво усмехнулась. – В этом деле нам никакая помощь не будет лишней.

– Спасибо, – серьезно кивнул Егор. – Но я бы хотел сначала кое-что спросить, так сказать, для общего развития. Можно?

– Конечно.

– Ты вот упоминала про вскрытие. Что оно вообще дает? Здесь ведь не только предметы, но и тела живых – чисто энергетические.

– Однако внутреннее устройство и тех и других такое же, как и на Земле, – ответила Лёля. – Соответственно, если вскрыть тело, можно понять, отчего человек умер. Здесь просто методы нужны другие. Ну и причины смерти, ясное дело, отличаются. Земных болезней тут нет, травмы тоже не так опасны для жизни, плюс есть еще чисто энергетические повреждения, аналогов которым на Земле не существует.

– Да уж! – хмыкнул Егор. – Превратить человека в статую так, чтобы он выглядел как живой, на Земле вряд ли получится.

– Когда Отсолайнен даст заключение, надо будет запросы коллегам разослать, – решила Лёля. – Может, что-то подобное уже было.

– А почему не сейчас? Зачем ждать? – не понял Егор.

– Потому что лучше сразу полную картину обрисовать со всеми деталями. Никогда не знаешь, что может оказаться важным. Мы и твои выводы тоже добавим.

– Да там выводов-то всего ничего, – поморщился Егор.

– Не скажи! – возразила Лёля. – Мы ведь про здешнюю жизнь Лосина всё выяснили. Собственно, только это мы пока и установили. Как я уже упоминала, покойный любил красивых женщин и шикарные места. Даже странно, что у него квартира всего лишь двухкомнатная.

– Полагаю, он любил роскошь напоказ, а для себя довольствовался комфортом и стилем, – предположил Егор.

– Одевался он при этом довольно скромно, – продолжила Лёля. – Точнее, в одежде предпочитал комфорт красоте. Собственно, в деловых костюмах его никогда в Умбре не видели – Лосин носил джемперы и джинсы.

– При его-то должности? – удивился Егор.

– Ну так он же не чиновник, – пожала плечами Лёля. – Просто руководитель государственного учреждения. К тому же его работа предполагала частые выезды на места: проверить, как ремонт сделали, ну и прочее в этом роде. К обязанностям своим Лосин относился крайне ответственно, за что некоторые подчиненные его уважали и любили, а некоторые терпеть не могли.

– Не понимаю я таких подчиненных: зачем работать там, где тебе не нравится? В конце концов, в Умбре можно обойтись вообще без денег: жилье предоставляют бесплатно, энергия, необходимая для жизни, восполняется сама, мультибрасы всем городские власти выдают.

– А то ты не знаешь, что люди желают не только хлеба, но и зрелищ? – хмыкнула Лёля. – То бишь: закрыв базовые потребности, человек жаждет удовольствий. А они-то уже платные. Хотя я тоже не понимаю, для чего здесь мучить себя работой, которая тебе не по душе. В крайнем случае всегда можно найти что-то простое с неполной занятостью. Деньги, конечно, небольшие, но зато и напрягаться особенно не надо.

– А я вот не пойму, почему Лосин продолжал носить очки эти свои дурацкие. У него ведь после попадания в Умбру зрение должно было восстановиться.

– Отличный вопрос! – оживилась Лёля. – Вот что значит – свежий взгляд. Очков Лосин здесь не носил. Этот аксессуар ему добавил убийца. И если он ни с кем свою жертву не перепутал – а вероятность того, что перепутал, крайне мала – значит, убийца пытался изобразить Лосина таким, каким он был на Земле.

– А ты не слишком торопишься с выводами? – осторожно спросил Егор.

– Это просто версия, – отмахнулась Лёля. – И надо её проверять. Тем более что другой у нас пока нет.

– И как это можно проверить? – не понял Егор. – Искать тех, кто был знаком с Лосиным на Земле?

– Это было бы идеально. – Лёля вздохнула. – Но вряд ли получится таких людей найти. Но это если брать только тех, кто был знаком с ним лично. А вот если Лосин засветился на Земле в медийном пространстве, то можно попробовать узнать, и носил ли он там очки, и был ли он тогда взяточником.

– У вас есть секретное подключение к земному интернету? – хохотнул Егор.

– Увы, – развела руками Лёля. – Но у нас есть архив, где работают люди с идеальной памятью, фиксирующие свои и чужие воспоминания в базе данных.

– И меня туда тоже пустят?

– Почему нет? – пожала плечами Лёля. – Но сначала обед!

Когда Егор и Лёля вернулись в триста двадцать первый кабинет и поделились новостями, Никита озадаченно протянул:

– Никогда о таком даже не слышал! Теперь вся надежда на Отсолайнена – если он не сможет определить, что же проделали с Лосиным, то никто не сможет.

– Надо же, как резко изменилось твое к нему отношение, – ехидно прокомментировала Лёля. – Не так давно ты называл его чухонским знахарем и ни во что не ставил.

– Пока человек жив, он всегда может осознать свои ошибки, – невозмутимо пожал плечами Никита. – Но это не значит, что мне начал нравиться этот мужик.

– А почему такой странный эпитет? – удивился Егор. – Насчет чухонского я еще могу понять – фамилия явно финская. Но почему знахарь-то?

– Потому что на Земле Кеке Отсолайнен действительно был знахарем, – охотно объяснила Даша. – Точно, конечно, никто не знает, а спрашивать о подобном, как тебе известно, в Умбре не принято, но ходят слухи, что Кеке больше четырехсот лет.

– Ничего себе! – присвистнул Егор. – И всё это время он занимается по сути одним и тем же?

– Ну не совсем, – не согласилась Лёля. – На Земле Отсолайнен людей в основном лечил, причем теми средствами, которые тогда были в ходу. А здесь он не только может исцелять, но и выступает в качестве судебно-медицинского эксперта. Ну и, сам понимаешь, и способы лечения, и методы исследования трупов в Умбре существенно отличаются от земных.

– Давайте подытожим, что нам на данный момент уже известно, – предложил Никита, и все согласно закивали. – Начну я. Труп Лосина был обнаружен в его квартире. Внешних повреждений нет. Данных о том, где именно и каким способом его убили, тоже пока нет. Хотя с высокой долей вероятности можно предположить, что убит он был там же, где найдено тело.

– Работал Лосин начальником Службы благоустройства, – продолжил Сергуша. – По месту работы характеризуется положительно, явных конфликтов ни с подчиненными, ни с представителями смежных служб не имел. Зарабатывал он хорошо: триста двадцать рублей оклада плюс премии как месячные, так и квартальные – в среднем выходило около четырехсот шестидесяти рублей в месяц. На работу одевался скромно, благополучие не выпячивал, личного автомобиля не имел. К женщинам, с которыми пересекался по работе, никогда не приставал, вообще никаких знаков внимания, выходящих за пределы обычной вежливости, не оказывал.

– А вот отдыхать любил с размахом, – приняла эстафету Лёля. – Посещал дорогие заведения в обществе привлекательных женщин. Любовниц менял часто, фактически они у него были одноразовыми. Домой их при этом никогда не водил, всегда снимал номер в гостинице, люкс или полулюкс. Оплачивал номер до утра, но сам на всю ночь никогда не оставался, отправлялся домой на такси.

– Как это вы успели так быстро выяснить столько подробностей? – поразился Егор.

– Это не мы, – улыбнулся Сергуша. – Это отдел надзора за сотрудниками городских служб, в Теневых силах и такой есть. Мы у них просто запросили досье на Лосина, как только выяснили, какую он занимал должность.

– А я поговорила с дядей Женей. – Даша заметила недоумение на лице Егора и пояснила: – Евгений Митрофанов – эксперт-криминалист, а еще специалист по энергетическим защитам.

– Но не вздумай называть его в глаза дядей Женей! – предупредил Егора Никита. – Это особая привилегия, которой он одаряет только избранных.

– И в мыслях не имел! – заверил Егор. – Было бы странно обращаться подобным образом к незнакомому человеку, ты не находишь?

– Кто вас, московских психологов, знает? – хмыкнул Никита. – Может, у вас нынче в моде экстремальная простота?

– Я никогда не был столь банален, чтобы следовать моде, – презрительно фыркнул Егор.

– Что, и блогером стал по велению сердца? – подколол Никита.

– Это просто канал продвижения, – поморщился Егор.

– Да я понимаю! – Никита коротко рассмеялся. – Работа – такая вещь, что не всё, к ней относящееся, мы делаем исключительно по велению сердца.

– Я всё же хотела бы вам рассказать о выводах дяди Жени, – вернула разговор в деловое русло Даша. – Заключение он еще не оформил, но основными моментами со мной уже поделился. А их два: замок на входной двери не был взломан преступником, энергетическая защита квартиры тоже.

Глава 4

– Что-то я не понял: а как он это определил, если квартиру вскрывали ваши коллеги? – спросил Егор.

– Чтобы войти, они использовали особый артефакт, который именно открывает замок, не повреждая его, что-то типа универсального ключа, – объяснила Даша. – При помощи сходного артефакта была снята и энергетическая защита. Я в технических подробностях не разбираюсь, но дядя Женя заверил, что если бы взлом был, то следы можно было бы найти вне зависимости от применения наших спецсредств.

– Значит, либо Лосин сам впустил убийцу, либо убийца имеет доступ к вашим приспособлениям, – заключил Егор.

– Очень хочется заявить, что второе исключено. – Никита усмехнулся. – Но на данном этапе мы не можем себе позволить отбрасывать даже самые невероятные версии.

– А эта версия – невероятная? – уточнил Егор.

– Скорее, маловероятная, – ответил Никита. – Причем я бы сказал, что то, что убийца сам является сотрудником Теневых сил, более вероятно, чем то, что он получил доступ к нашим артефактам.

– Понятно, – кивнул Егор. – О результатах моей, так сказать, экспертизы вы уже слышали. Пока мне больше нечего добавить. Разве что хочу уточнить: если я вдруг, даже просто случайно, увижу того, кто превратил Лосина в статую, я сразу это пойму. Но хочу подчеркнуть, что именно автора скульптуры, а не того, кто убил Лосина.

– Дельное замечание! – одобрила Лёля. – Мы, конечно, предполагаем, что это был один и тот же человек, однако однозначных доказательств этого пока нет.

– Но всё же некоторые предварительные итоги мы уже можем подвести, – отметил Никита. – Мотив убийства, скорее всего, не связан ни с работой Лосина в Петрополисе, ни с его личной жизнью здесь. На данный момент всё указывает на то, что причиной убийства стала персональная ненависть к нему как к взяточнику. Конечно, если исходить из того, что убийца и Скульптор…

– Скульптор справедливости, – вставил Егор.

– Согласен, предложенное тобой прозвище более емкое, – кивнул Никита. – Но, я думаю, что в ходе обсуждений дела удобнее будет всё-таки называть его просто Скульптором.

– Как скажешь, – легко согласился Егор.

– Так вот: если Скульптор и убийца – всё-таки разные люди, то мотив убийцы может как совпадать с мотивом Скульптора, так и не совпадать, – возобновил подведение итогов Никита. – Пока мы будем исходить из того, что это всё же один и тот же человек, но альтернативу будем держать в голове. Скульптор либо проник в квартиру Лосина, используя спецсредства Теневых сил, либо каким-то образом убедил жертву его впустить.

– Либо просто пришел вместе с ним, – добавил вариант Сергуша.

– Или он вообще туда не входил, а воздействовал на жертву дистанционно! – азартно блестя глазами, высказала версию Даша.

– Кстати, да. Надо будет отдельно уточнить этот момент у Отсолайнена. – Никита бросил на Егора горделивый взгляд, словно призывая того восхититься тем, какая замечательная у него жена. – Если в нашем архиве найдутся сведения, подтверждающие, что на Земле Лосин был взяточником, значит, причиной убийства могло стать именно это. А вот если нет, то либо эта информация не была на Земле известна широкому кругу лиц, либо убийца просто ошибся с жертвой.

– Месть за взяточничество – это как-то странно… – задумчиво протянул Сергуша.

– Это не месть, – покачал головой Егор. – Мне сложно передать словами все нюансы, но ощущение там было другое. Как будто светлый рыцарь поразил злобное зло.

– Мне кажется, ты отлично всё объяснил, – похвалила Даша. – Я теперь даже жалею, что ни разу так и не заглянула в твой блог.

– А вот это зря! – Егор рассмеялся. – Это был продающий инструмент с хорошо продуманным контентом. И личного там было ровно столько, сколько требуется, чтобы вызвать доверие у потенциальных клиентов.

– Какой всё-таки циничный бизнес! – неодобрительно хмыкнула Лёля.

– Любой бизнес – циничный, – не согласился с ней Никита. – И если он держится в рамках закона – это уже само по себе хорошо.

– Ну с этим у меня проблем не было, – заверил Егор. – Я даже налоги платил честно.

– Да неужели? – недоверчиво прищурилась Лёля.

– Ага! Просто ленился искать способы сэкономить, мне было проще больше зарабатывать, – ответил Егор.

Поход в архив решили не откладывать. Отправили туда снова Егора с Лёлей.

– Ты в таких местах еще не был, тебе интересно будет, – прокомментировал это решение Никита. – А Лёлишна тебя проводит.

– Чтобы не заблудился? – иронически приподнял левую бровь Егор.

– Чтобы Францевна с тобой разговаривать согласилась. – «Дурачок» или что-то подобное не прозвучало, но, судя по ехидному выражению лица Никиты, явно имелось в виду.

– Меняю напарников как перчатки, – усмехнулась Лёля, когда они с Егором вышли из кабинета и направились к лифту.

– Ты сейчас про меня? – неподдельно удивился Егор. – Я ведь просто консультант.

– Для человека с определенным культурным багажом это слово звучит весьма зловеще. Я в юности любила так представляться – по реакции сразу было видно, кто читал «Мастера и Маргариту», а кто – нет.

– А кем ты была на Земле? – воспользовался случаем узнать побольше Егор.

– Юристом. Работала в консалтинговой компании, так что в некотором роде и правда была консультантом. Всю жизнь трудилась в этой области, хотя изначально не планировала ничего такого. Сперва хотела стать адвокатом, потом следователем, а когда ни то ни другое не сложилось, в итоге осела в консалтинге. Нервный бизнес! – Лёля передернула плечами. – Но по-своему интересный.

– Это да! – согласился Егор, пропуская Лёлю вперед в распахнувший свои двери лифт.

– А ты, кстати, знаешь, что по правилам этикета в лифт мужчина должен входить первым? – хитро прищурившись, сообщила Лёля.

– Почему? – ошарашенно уставился на нее Егор.

– Потому что это опасное техническое устройство.

– Хмм… – Егор задумчиво потер переносицу. – С одной стороны, логично. А с другой – автомобиль тоже опасный, но даму принято усаживать в него первой.

– Ну и тем не менее. Я сама удивилась, когда об этом узнала.

– А выходить из лифта тоже первым должен мужчина? – полюбопытствовал Егор.

– А выходить, как ни странно, должен тот, кто стоит ближе к дверям. Конечно, если мужчина и женщина в лифте только вдвоем, то она войдет последней, а выйдет первой, а вот если зайдет кто-то еще, то ему первым и выходить.

– Какое счастье, что все эти правила больше не требуется неукоснительно соблюдать! – с чувством произнес Егор.

– А ты, я так понимаю, простой парень? Или хочешь таким казаться?

– Я не простой, я спонтанный! – гордо вздернув подбородок, поведал Егор. – Уверен, ты понимаешь разницу.

Лёля задумчиво покивала и предупредила:

– В нашем архиве спонтанность лучше придержать. Магда Францевна предпочитает формализованное общение.

– И что, откажется помогать, если повести себя фамильярно? – недоверчиво уточнил Егор.

– Отказаться не откажется, но процесс взаимодействия тебе не понравится, – хмыкнула Лёля.

Лифт прибыл на нужный этаж, двери открылись, и перед временными напарниками предстало огромное помещение без окон, плотно заставленное стеллажами с книгами и папками.

– А почему это всё не оцифровали? – спросил Егор, с интересом оглядываясь по сторонам.

– Почему не оцифровали? Оцифровали, но вся информация обязательно дублируется на бумажных носителях, – ответила Лёля.

– Зачем? – не понял Егор.

– По двум причинам, молодой человек, – раздался откуда-то сбоку мелодичный женский голос. – Во-первых, цифровые технологии, даже основанные на магии, не являются безусловно надежными, а во-вторых, мы с уважением относимся к трудам наших предшественников и просто не можем выкинуть плоды этих трудов на помойку.

– Добрый день, Магда Францевна, – поздоровалась Лёля, оборачиваясь на голос.

– Добрый день, – поздоровался и Егор.

Вопреки его ожиданиям – шутка ли: первый человек в Умбре, которого называли по имени-отчеству – Магда Францевна оказалась вовсе не чопорной унылой дамой.

Вернее, чопорной она отчасти была: худая, облаченная в белоснежную строгую блузку с длинным рукавом и узкую черную юбку всего лишь на ладонь не доходившую до пола, Магда Францевна держалась так прямо, что было непонятно, является ли это следствием идеальной осанки или ношения корсета. А вот унылой эту женщину точно назвать было нельзя – на миловидном лице с яркими голубыми глазами сияла приветливая улыбка. И даже строгая прическа – гладко стянутые в пучок белокурые волосы – не портила впечатления.

– Это наш консультант, психолог из Москвы Егор Хаустов, – представила Егора Лёля и продолжила: – Магда Францевна, главный архивариус Теневых сил Петрополиса.

– Счастлив познакомится, – вполне искренне сказал Егор.

Магда Францевна одарила его снисходительным взглядом, в котором ясно читалось, что она считает его юношей хотя и милым, но безнадежно провинциальным, и с легким кивком ответила:

– Взаимно.

– Нам нужна информация о Константине Лосине, – поведала о причине их прихода Лёля. – И если есть его изображения, относящиеся к периоду жизни на Земле, то мы бы хотели на них посмотреть.

– Сейчас поищем, – Магда Францевна скупо улыбнулась и проследовала к массивному столу, на котором возвышался большой плоский монитор.

Архивариус опустилась на деревянный стул с прямой спинкой, явно жесткий и неудобный даже на вид, придвинула к себе лежавшую на столе компьютерную клавиатуру и погрузилась в поиск.

– А каким образом получают те изображения, которые хранятся в архиве? – шепотом поинтересовался Егор у Лёли.

– Таким же, как и те, что делают при воспроизведении земных фильмов, – столь же тихо ответила та. – Человек с хорошей памятью, умеющий качественно воспроизводить зрительные образы, просто представляет себе нужную картинку, и та возникает на носителе.

– Хочешь сказать, что фильмы покадрово воспроизводят? – ошарашенно выпалил Егор и тут же состроил виноватую гримасу, поймав осуждающий взгляд Магды Францевны.

– Нет, – покачала головой Лёля. – Фильмы и иные видеоматериалы воссоздают сразу в динамике. Но работает над ними обычно целая группа людей, чтобы не упустить детали.

– Откуда ты всё это знаешь? – поразился Егор.

– Ну ты даешь! – Лёля тихонько рассмеялась. – Сначала спрашиваешь, а потом удивляешься, что я знаю ответ.

– А я из тех людей, которым проще для начала спросить: вдруг повезет, и не придется искать информацию самостоятельно, – усмехнулся Егор.

– Позиция удобная, но не самая надежная, ведь качество сведений сильно зависит от качества источника.

– Красиво сказано! – оценил Егор. – Конечно, если речь идет о профессиональных вопросах, я всё делаю сам, а чтобы просто любопытство удовлетворить, подойдут и более тривиальные пути.

– Логично, – согласилась Лёля. – Но я всё равно больше люблю сама всё выяснять. И желательно из письменных источников. Мне удобнее всего с текстом работать. Поэтому, если у меня возникает вопрос, я просто залезаю в интернет и ищу там ответы, благо у нас в русскоязычной области все библиотеки бесплатные.

– Разве все? – недоуменно нахмурился Егор.

– Если это работа умбрийского автора, а не воспроизведение земного источника, то она может быть и платной, но такие книги и статьи уже не в библиотеке нужно искать, а в магазине или на сайте автора.

– Я нашла! – прервала обсуждение работы с источниками Магда Францевна. – Здесь будете смотреть, или на мультибрасы вам сбросить?

– Пожалуй, лучше на мультибрасы, – решила Лёля. – Нам это еще коллегам нужно будет показать. Но и официальную выписку для материалов дела мне направьте, пожалуйста.

– Само собой, – величественно кивнула Магда Францевна.

– А мне тоже можно на мультибрас? – на всякий случай уточнил Егор.

– Разумеется, – заверила его Лёля. – У тебя доступ ко всем материалам дела.

– Отлично! – обрадовался Егор. – Тогда давай уже вместе со всеми и посмотрим?

– Давай, – кивнула Лёля.

Они попрощались с Магдой Францевной и вернулись в триста двадцать первый кабинет.

Информация, полученная из архива, оказалась, хотя и краткой, но вполне исчерпывающей. Константин Лосин, занимавший должность заместителя главы администрации одного из районов Санкт-Петербурга, действительно был осужден за получение взятки. Два миллиона рублей Лосин получил от недобросовестного предпринимателя за содействие в заключении договора на ремонт теплосетей. В то время, когда это произошло, государственные закупки еще не были строго регламентированы, поэтому покровительство чиновника помогло выиграть конкурс организации, поставившей в итоге некачественные трубы, прорывы которых потом более десяти лет регулярно оставляли жителей части района без отопления и горячей воды.

По не совсем понятной причине за свои художества Лосин получил условный срок. Более того, он и дальше продолжил трудиться в государственной организации, просто уже не как государственный, а как гражданский служащий. «Эх, жаль, текста приговора нет, – прокомментировал Никита. – Там-то суд всё подробно изложил».

Фотография, вернее, воспроизведенное изображение Лосина в архивных материалах также имелось. И подтверждало, что на Земле тот действительно носил очки, причем именно такие, как те, что создал для своей статуи Скульптор.

– Значит, Скульптор читал про Лосина еще на Земле либо был с ним знаком, – резюмировал Никита. – И встретив его здесь, решил исправить несправедливость.

– В смысле – посчитал, что взяточникам вторая жизнь в Умбре не положена? – уточнила Лёля.

– Думаю, да, – кивнул Никита. – Тем более что здесь живется во многом проще и легче, чем на Земле. Плюс Лосин еще и неплохо устроился: снова получил руководящую должность, жил на широкую ногу, женщины опять же привлекательные его досуг скрашивали. Может, на Земле у Лосина такого и близко не было – он же сам-то непримечательной внешности мужик.

– И эта ситуация вызвала у Скульптора настолько сильную ярость, что он решился на убийство. Да еще и такое заковыристо-демонстративное, – продолжил мысль Егор.

– Как ты считаешь, есть шанс, что на этом Скульптор остановится? – спросила у него Лёля.

– Если бы мы точно знали, что они с Лосиным были знакомы при жизни, я бы сказал, что да, – ответил Егор. – Тогда это действительно могло быть убийство, совершенное из ненависти к Лосину лично. Но на самом деле это маловероятно. Так что, скорее всего, у нас тут маньяк-миссионер.

– А такие никогда не останавливаются. – Никита тяжело вздохнул. – Но это не значит, что мы не будем стараться изловить его как можно быстрее.

– И какие в связи с этим планы на завтра? – поинтересовался Егор.

– С твоим участием – пока никаких, – поведал Никита. – А мы продолжим поквартирный обход соседей – не всех еще сумели застать.

– Точно моя помощь не нужна? – Егор изобразил на лице максимальную готовность оказать всё возможное содействие – уж больно ему хотелось провести день в компании Лёли.

– Точно, – обрубил его надежды Никита. – Если попадется интересный свидетель, мы тебя привлечем к участию в полноценном допросе. Ну и если Отсолайнен вдруг разродится заключением не в понедельник, как обещал, а завтра к вечеру, я тебе наберу – почитаем вместе. Но это вряд ли – Кеке ужасно дотошный, он торопиться не будет.

– Если у нас маньяк, успеешь еще с нами наработаться, – усмехнулась Лёля. – А пока есть возможность, занимайся своими делами: запили посты в соцсетях о визите в Петрополис, поснимай видео, пока погода хорошая. Сам ведь знаешь – подкармливать подписчиков контентом нужно постоянно.

– Что, и про расследование можно рассказать? – изумился Егор.

– Пока нельзя, – разочаровал его Никита. – Раз уж у нас серии еще нет, мы про Скульптора общественность информировать не будем.

Глава 5

Поселили Егора в служебном доме Теневых сил – совсем рядом, только двор пересечь. Никита вручил ему ключ от временного жилья, загодя полученный от секретаря Багликова, а Лёля неожиданно вызвалась проводить.

– Ты тоже в служебном доме живешь? – поинтересовался Егор, когда они, попрощавшись с коллегами, вышли из кабинета.

– Нет, – покачала головой Лёля. – У меня своя квартира тут неподалеку. Зарплата у следователей приличная, ипотека по городской программе льготная, так что я решила обзавестись собственным жильем. Дом для меня – самое лучшее и важное место на свете. Что на Земле так было, что здесь.

– А я в бесплатной живу, – улыбнулся Егор. – Мне как-то всё равно. На Земле-то у меня, конечно, была трехкомнатная на Кутузовском с дизайнерской отделкой – престиж, все дела. А здесь как-то лень на это силы тратить. В Умбре народ больше на внутреннее содержание смотрит, а не на антураж.

– Мне было бы тяжело жить напоказ. Уж больно это утомительно.

– Главное – правильно разделять контексты! – наставительно поднял указательный палец Егор. – Для меня публичность всегда была просто составной частью профессионального успеха. Если ты никому не известен, никто не захочет платить тебе деньги.

– Но ведь твои клиенты тебя настоящего никогда не знали, – лукаво прищурилась Лёля. – Это была лишь иллюзия.

– Однако она прекрасно продавалась! – Егор рассмеялся. – Да и сейчас дела идут неплохо, хотя теперь я больше времени уделяю, так сказать, некоммерческим проектам. И получается, что моя профессиональная жизнь в Умбре гораздо интереснее, чем на Земле. Чего не скажешь о личной…

– Вот только давай без намеков! – нахмурилась Лёля.

– А я-то понадеялся, что ты решила меня проводить не из вежливости, а в расчете, что я приглашу тебя на чашечку чая с взаимоприятным продолжением, – изобразил на лице неизбывную печаль Егор.

– А ты бы пригласил? – заинтересовалась Лёля.

– Конечно! – энергично закивал Егор. – Я живу по принципу: главное – ввязаться в драку, а дальше уж как-нибудь.

– Огребал, небось, с такими принципами-то? – Лёля широко улыбнулась.

– Не без того, – признал Егор. – Зато жизнь всегда была интересной. Я, знаешь ли, люблю приключения. И здесь мне их остро не хватает – слишком безопасный мир.

– Не для всех, как видишь, – помрачнела Лёля.

– Но всё-таки для большинства, – возразил Егор. – А кстати, я как-то не интересовался этим вопросом, когда в Теневых силах служил, меня к расследованиям убийств же не привлекали: а как вообще в Умбре можно убить человека?

– Если Тень слабенькая, то при помощи оружия – пусть и тела, и предметы здесь состоят из энергии, но воздействовать друг на друга они в определенных пределах способны. Для человека со слабой Тенью этого может оказаться достаточно. А если Тень сильная, шестого уровня и выше, то требуется энергетическое воздействие, а оно возможно либо при помощи не менее сильной Тени, либо посредством энергетических конструктов. Теоретически можно заманить человека в логово какого-нибудь зверобеса, чтобы тот его энергию высосал, или раздобыть паучандру. Ну это если злодей вдруг окажется способен сам защититься от воздействия паучандры, а я о таких умельцах не слышала.

– Так вот почему в Теневые силы берут только тех, у кого Тени от шестого уровня и выше! – сообразил Егор. – Но ведь таких людей немного. Почему тогда убийства в Умбре случаются на порядок реже, чем на Земле?

– Откуда знаешь?

– Слышал от коллег, когда служил, – пожал плечами Егор.

– Но тогда о причинах не спрашивал, – констатировала очевидное Лёля.

– Мне в тот момент неинтересно было. Я не особенно любопытный по натуре и обычно не пытаюсь разобраться в том, что не касается меня непосредственно.

– Мы с тобой прямо противоположности, – хохотнула Лёля, но развивать эту тему не стала, вернувшись к объяснениям: – То, что потенциально человека со слабой Тенью можно убить при помощи оружия, не означает, что сделать это так же просто, как и на Земле. В Умбре для этого требуется нанести гораздо более тяжелые и многочисленные повреждения, да и то нет гарантии, что жертва не восстановится, особенно если сумеет получить медицинскую помощь. Да, не у всех врачей сильные Тени, но у них есть способы справляться с повреждениями, не требующие мощного воздействия.

– А я вот даже не знаю, повезло мне, что у меня Тень седьмого уровня, или нет… – задумчиво пробормотал Егор.

– Сомневаешься? – поразилась Лёля. – Почему?

– Сильная Тень защищает и от других рисков для жизни. Прыгаешь с парашютом и не боишься, сигаешь на тросе со скалы и опять не боишься – никакого удовольствия!

– Ну да, ты же адреналиновый маньяк, – покивала Лёля. – Тяжело тебе тут.

– Теперь уже нет, – одарил её многозначительным взглядом Егор.

Лёля недовольно поджала губы, и он тут же сделал вид, что ничего такого не подразумевал, и начал расспрашивать о том, какие достопримечательности ему лучше посетить.

У двери отведенной Егору квартиры они попрощались, и Лёля отправилась домой, а Егор, бегло осмотрев свое временное жилье, соорудил себе холодный чай с мятой и лимоном и устроился на диване в единственной комнате. Разместив во всех соцсетях коротенькие посты о том, что он сейчас в Петрополисе, и пообещав, что подробности будут позже, психолог Хаустов принял душ и завалился спать.

Почему-то он был уверен, что ему обязательно приснится Лёля, но наутро вспомнить содержание своих снов не смог.

Пятницу Егор действительно решил посвятить осмотру достопримечательностей Петрополиса. В порядке подготовки к предстоящей экскурсии он скачал на мультибрас аудио-гид и занялся разработкой маршрута.

Время на завтраки в Умбре Егор никогда не тратил: получить необходимую для жизни энергию можно было и без этого, а готовить, пусть даже и воплощая блюда путем преобразования энергии, он не любил. Зато практически ни одно утро не обходилось без кофе. Рецептов этого напитка Егор знал бесчисленное множество, хотя далеко не все ему нравились.

На сей раз день он начал с самого обычного капучино, сдобренного корицей. Нежный и одновременно чуть пряный вкус отлично стимулировал мыслительные процессы. Ну или Егору просто так казалось.

«Нужно обязательно посетить Исаакиевский собор, – определился с первым пунктом плана Егор. – Заодно и с Тескатлипокой повидаюсь. Мой покровитель, конечно, всегда со мной, но выразить почтение будет нелишним – чувствую, в этом деле мне понадобится вся возможная помощь. И не только с поисками Скульптора справедливости».

После определения изначальной точки построение пешеходного маршрута особой трудности не представляло: Медный всадник, Адмиралтейство, Дворцовая площадь с Александрийской колонной, аркой Главного штаба и Зимним дворцом – ну и хватит для начала. Посетить Васильевский остров можно будет в другой день.

Допив кофе, Егор развеял остатки напитка, чтобы очистить кружку, отнес её в шкафчик на кухне и направился в прихожую. Надел куртку, но выйти из квартиры не успел – на мультибрас пришел вызов от Никиты.

Испустив печальный вздох – ведь это была не Лёля – Егор принял звонок и узрел мрачное лицо следователя Ермакова.

– У нас новый труп, – угрюмо поведал тот. – Ты ведь умеешь водить машину?

– Конечно! – подтвердил Егор. – И мотоцикл тоже.

– Тогда зайди в приемную Багликова, возьми ключи от служебного автомобиля и приезжай по адресу: Большой Сампсониевский проспект, дом восемь. Лёля тоже сразу туда подъедет, осмотритесь там вдвоем.

– А остальные?

– А остальные продолжат поквартирный обход на Пушкинской. Нечего толпой по месту преступления топтаться, Митрофанов и так будет недоволен, что ему не дадут всё исследовать в гордом одиночестве.

– Понял-принял! – сказал Егор, с трудом сдерживая довольную улыбку, и завершил разговор.

«Экая я, однако, бесчувственная скотина, – безо всякого сожаления констатировал он. – Там ведь человека убили, а я радуюсь, что проведу сегодняшний день с Лёлей».

На этом экспресс-самоанализ был завершен, и Егор отправился к месту встречи.

Дом, к которому приехал Егор, ничем особенным не выделялся: светло-коричневое пятиэтажное здание без архитектурных излишеств. Лёля ждала временного напарника на лавочке у подъезда, лениво листая что-то на голографическом экране мультибраса.

– Привет! – бодро поздоровался Егор, едва вышел из автомобиля. – Надеюсь, ты знаешь номер квартиры.

– Разумеется! – фыркнула Лёля. – Шестнадцатый, первый этаж. Нам повезло – Митрофанов еще не приехал, так что сможем взглянуть на тело без аккомпанемента его ядовитого брюзжания.

– Неужели такой противный тип? – недоверчиво осведомился Егор.

– Да нет! – Лёля рассмеялась. – Дядя Женя в целом славный, просто любит работать в одиночестве. А если приходится это делать в компании, требует возмещения морального вреда в виде чего-нибудь вкусненького. А вкусы у него специфические – Землю он покинул еще во времена СССР.

– Ну я в любом случае в кулинарии не силен, – усмехнулся Егор.

– Как и я, – хмыкнула Лёля. – Вернее, готовить-то я умею, но не люблю. Ладно, пойдем, посмотрим, что там с этой Ниной Мищенко приключилось.

Квартира новой жертвы Скульптора разительно отличалась от обиталища Лосина: скромное типовое жилье, захламленное и не слишком уютное. Комнат, правда, было тоже две: спальня и – нет, не гостиная, а скорее, мастерская, посредине которой возвышался мольберт с незаконченным городским пейзажем.

Правда, диван здесь был. И на нем восседала одетая в затрапезного вида синий спортивный костюм женщина, голова которой была заключена в телевизор. Причем старый, явно ламповый, с ручками регулировки справа и антенной сверху. За прозрачным экраном была хорошо видна голова покойной, заменявшая этому чудовищному агрегату кинескоп.

И вот что странно – жертва выглядела старой. Морщинистое лицо с брюзгливо поджатыми губами, водянистые блеклые глаза, седые, плохо прокрашенные волосы, завитые в нелепые кудряшки.

– Здесь ненависть ощущается еще острее, чем в случае с Лосиным, – задумчиво протянул Егор. – Пожалуй, тут даже есть что-то личное.

– И за что же Скульптор так сильно её ненавидел?

– За постоянно орущий телевизор, – хмыкнул Егор. – Видишь, тут ручка громкости на максимум выкручена?

– Вижу, – кивнула Лёля. – Не подумай, что я сомневаюсь в твоих способностях, но ты уверен?

– Полагаешь, это слишком мелкий мотив? – правильно понял её намек Егор. – Тут ты не права. Если она действительно доводила соседей шумом целыми днями, они могли реально от этого озвереть. Только представь: приходишь ты после работы домой и вместо покоя получаешь вопли чужого телевизора! И так день за днем, месяц за месяцем.

– И бороться с подобным крайне трудно: это ночью шуметь законом запрещено, а днем… Там тоже есть возможность привлечь к ответственности, но надо специалистов вызывать, чтобы уровень звука замеряли. Да и то не факт, что получится: это ведь надо, чтобы они прибыли именно тогда, когда есть что зафиксировать. А если окажется, что громкость не превышает установленные нормы, то и вовсе ничего сделать нельзя.

– Однако раздражать может и не самый громкий звук, особенно если он постоянный, но не равномерный.

– В смысле? – не поняла Лёля.

– Ну вот уличный шум автомобилей – это ровный гул. А звук телевизора постоянно меняется: то голоса, то музыка, то еще что-то. Поэтому абстрагироваться от него гораздо сложнее, – объяснил Егор.

– Хотя у меня сомнений нет, что перед нами очередное творение Скульптора, уточню для протокола: эту статую из жертвы сделал тот же человек, который обработал Лосина?

– Безусловно! – подтвердил Егор.

– Ничего себе! – раздался у него за спиной удивленный мужской голос.

Егор резко обернулся и с любопытством уставился на вновь прибывшего. Это был небольшого роста мужчина лет сорока на вид, худощавый и жилистый. Темные коротко подстриженные волосы, живые карие глаза – в целом приятное, хотя и ничем не примечательное лицо. Самым выдающимся во внешнем облике эксперта Митрофанова – а это, безусловно, был именно он – была черная жилетка со множеством карманов, набитых разнообразными инструментами.

– Надеюсь, вы здесь закончили? – сурово насупив брови, вопросил эксперт.

– Да, мы уже уходим, – ответила Лёля. – Но всё-таки, думаю, что вам стоит познакомиться: это наш консультант из Москвы Егор Хаустов.

– Евгений Митрофанов, – представился эксперт, окинув Егора оценивающим взглядом. – Нашел что-нибудь интересное, консультант?

– Здесь то же, что и с Лосиным, – охотно пояснил Егор – несмотря на неприветливый вид, Митрофанов почему-то вызвал у него симпатию. – И автор этой скульптуры точно тот же самый.

– Значит, и следов взлома я снова не найду, – хмыкнул Митрофанов. – Но поискать всё равно придется. Как и следы злодея, хотя и их, скорее всего, тоже нет.

– А в Умбре люди тоже их оставляют: отпечатки пальцев, например? – заинтересовался Егор.

– Отпечатки оставляют, да, – кивнул Митрофанов. – Следы крови или иных биологических жидкостей могут быть, следы обуви, если она была чем-то загрязнена – это всё как на Земле. А вот волосы можно найти, только если их вырвали, – сами по себе они здесь не выпадают. Как, собственно, и не растут, если в них специально энергию не вливать. Зато здесь встречаются энергетические следы, которых на Земле не бывает.

– И по такому следу можно найти убийцу? – оживился Егор.

– Когда как, – охладил его энтузиазм Митрофанов. – Ты вот сам сказал, что уверен, что это вот творение – дело рук того же самого человека, который Лосина изуродовал. Значит, чуешь энергетический след. Но ты ведь ощущаешь его, так сказать, на объекте приложения. Отсолайнен тоже может что-то в этом роде, да и не только он. Но энергетический след остается либо на людях или животных, которым был нанесен вред, причем неважно, физический или энергетический, либо на предметах, но только если воздействие было энергетическим.

– А можно перевод для гуманитариев? – с извиняющейся улыбкой попросил Егор.

– Люблю людей, знающих пределы своих возможностей, – усмехнулся Митрофанов. – Нас, увы, меньше, чем хотелось бы. Если попроще, то так: неважно, чем нанесли вред человеку – кулаком, ножом или при помощи Тени – энергетический след нападавшего останется. А вот если замок вскрыли отмычкой, обычной, не артефактной, энергетического следа не будет. Так понятнее?

– Да, спасибо, – поблагодарил Егор.

– Тогда давайте-ка, ребятки, отправляйтесь по своим делам и позвольте мне спокойно поработать, – завершил беседу Митрофанов.

– Куда теперь? – спросил Егор, когда они вышли из квартиры Мищенко.

– Я на работу поеду, а ты как хочешь, – пожала плечами Лёля.

– Я с тобой хочу! – заверил Егор. – Мы ведь напарники. Или всё-таки нет?

– Или да, – улыбнулась Лёля. – Давай садись за руль и поехали.

Вырулив со двора, Егор вернулся к обсуждению своего участия в расследовании:

– То есть мы теперь с тобой по-настоящему вместе работать будем?

– Ну да. – Лёля вздохнула, но не так чтобы очень печально.

– А как же Сергуша? – не отставал Егор.

– Он прекрасно работает в одиночку, как и Никита, кстати. Ты ведь сам служил в Теневых силах, значит, знаешь, что мужчин у нас больше, чем женщин, а напарники обязательно должны быть разнополыми – так их Тени взаимодействуют эффективнее.

– Да уж, мой Жорик с твоей Тенью повзаимодействовал весьма эффектно! – Егор расхохотался.

– Её зовут Амина, – сказала Лёля.

– Амина? – удивленно переспросил Егор. – Это же вроде арабское имя? Или нет?

– Понятия не имею! – пожала плечами Лёля. – Я как-то не интересовалась.

– Но ведь ты же не просто так дала своей Тени это имя?

– Конечно. Я знала в детстве одну собаку, которую так звали. Жутко злобная была тварь, но при этом отлично выдрессированная. Ну и когда я впервые увидела свою Тень… Она ведь похожа на доберман-пинчера, ты заметил? – Егор кивнул, и Лёля продолжила: – Я сразу вспомнила про ту Амину, та тоже доберман-пинчером была. Ну и вот…

– Да, пути свободных ассоциаций неисповедимы! – рассмеялся Егор.

Глава 6

До здания Теневых сил они в итоге не доехали: Лёле прислали на мультибрас информацию о месте работы Мищенко, и она предложила пообщаться с её коллегами.

Покойная оказалась не только профессиональной художницей, но и преподавательницей: обучала студентов премудростям дизайна в Художественном училище имени Рериха.

– А Рерих тоже в Умбру попал? – полюбопытствовал Егор, когда Лёля сообщила ему новый пункт назначения.

– Вряд ли, – покачала головой Волчецкая. – Если бы он был здесь, то, по идее, должен был быть еще жив, а в честь живых и здравствующих называть различные заведения как-то не принято.

Училище располагалось совсем рядом с жилищем Мищенко: тоже на Большом Сампсониевском, в доме двадцать один. Лимонно-желтое здание поражало обилием декора: фасад украшали барельефы с изображениями растений и животных, по углам крыши, а также над входом располагались остроконечные башенки с флюгерами в виде развевающихся флагов, а навес над крыльцом подпирали четыре кариатиды в античном стиле.

– Мда… – протянул Егор, окинув взглядом это вырвиглазное великолепие. – Эклектика – это не мое.

– Думаю, те, кто согласовывал проект, просто постарались учесть все пожелания, – нервно хихикнула Лёля. – Слышал ведь, как говорят: художника обидеть может каждый, не каждый может после уцелеть.

– Похоже, ты знаешь художников с какой-то очень специфической стороны, – хмыкнул Егор.

– И не только художников, – криво усмехнулась Лёля. – Когда помогаешь людям с решением, скажем так, деликатных проблем, тебе нередко открываются такие грани, о существовании которых ты бы предпочел не знать.

– Мне проще: у меня есть самый главный инструмент психолога – третья позиция.

– И что, тебе прямо с первых дней удавалось в ней удерживаться, наблюдая за своими клиентами как бы со стороны? – заинтересовалась Лёля.

– О да! – нараспев произнес Егор. – У меня всегда была противоположная проблема: эмоционально включиться в ситуацию, которая прямо не затрагивает мои интересы.

– Разве это проблема? – удивилась Лёля.

– Если хочешь построить с человеком близкие отношения, то да, – предельно серьезно ответил Егор.

Общение с коллегами второй жертвы напарники начали с директора училища.

Леонид Петровский согласился принять сотрудников Теневых сил, едва его строгая секретарша, затянутая в серый деловой костюм, сообщила, кто именно к нему пришел.

Начальник был одет в том же стиле, что и его подчиненная: черный костюм, белоснежная рубашка, узкий темно-синий галстук.

«Наверняка еще и ботинки сияют как отполированные», – подумал Егор, пока Лёля их представляла.

Пожав протянутую Петровским руку, он устроился рядом с Лёлей на одном из двух стульев для посетителей, стоявших у массивного стола темного дерева, и поинтересовался:

– Прежде чем мы начнем, позволите вопрос не по теме?

– Почему бы и нет, – почти незаметно пожал плечами Петровский.

– А почему вы и ваш секретарь выглядите столь… – Егор замялся, подбирая нужное слово.

– Формально? – подсказал Петровский.

– Ну да, – кивнул Егор.

– Это хитрый тактический ход, – заговорщически улыбнулся директор училища. – У нас ведь здесь контингент сугубо творческий – люди искусства, живущие почти исключительно эмоциями. И вот когда они являются со всеми этими эмоциями к начальству, тут встречаем их мы с Леночкой, все такие строгие и серьезные. И это сразу же меняет их настрой, заставляет собраться с мыслями и включить логику.

– И это действительно работает? – поразилась Лёля.

– Безусловно! – заверил Петровский. – Поначалу я подстраивался под общую атмосферу, но делал только хуже: они видели во мне единомышленника, пытались увлечь всем этим бурлением страстей… Однако я же в первую очередь администратор, моя основная функция – организовывать процесс, чему эмоции изрядно мешают.

– Но ведь совсем не учитывать атмосферу в коллективе тоже нельзя, – резонно заметила на это Лёля.

– Верно, – согласился Петровский. – Однако я предпочитаю это делать с холодной головой, а не на пике эмоций.

– Здравый подход, – одобрил Егор. – Нам очень повезло, что вы – именно такой, потому что дело, с которым мы пришли, весьма неприятное.

– Кто-то из студентов испортил памятник архитектуры, пытаясь улучшить его по своему разумению? – обеспокоенно спросил Петровский.

– Если бы… – Лёля тяжело вздохнула. – Сегодня вашу преподавательницу Нину Мищенко нашли убитой у нее дома.

– Ниночку?! – всплеснул руками Петровский, выходя из образа хладнокровного руководителя. – Как же так?! Вы уверены?

– Вскрытие еще не делали, так что точная причина смерти пока не известна, но это однозначно именно убийство, – ответила Лёля.

– Невероятно, – растерянно протянул Петровский. – Ума не приложу, кто бы мог сотворить подобное с Ниночкой. Она ведь такая тонкая художественная натура! Была…

– Расскажите, пожалуйста, о ней, – попросила Лёля. – Вы хорошо её знали?

– Я здесь всех хорошо знаю, – бледно улыбнулся Петровский. – Это же моя работа. Нина Мищенко была художницей и на Земле. Она дочь советского живописца Степана Мищенко. Он был не слишком популярен, но определенную известность имел. Во всяком случае, в кругах любителей живописи его знали, а выставки работ Степана Мищенко проводились и после его смерти. Он писал преимущественно пейзажи, как и Ниночка. Кстати, на Земле её сестра и племянница тоже были художницами, продолжательницами династии. Они все носили фамилию Мищенко, отдавая дань уважения своему предку.

– И тоже были известны в профессиональной среде? – уточнила Лёля.

– Гораздо меньше Степана, – покачал головой Петровский. – Ниночка и её племянница Светлана на Земле преподавали, и их знали больше в этом качестве.

– Я правильно понимаю, что за пределами узкого круга художественная династия Мищенко на Земле известна не была? – спросила Лёля.

– Пожалуй, – медленно кивнул Петровский. – Здесь, в Умбре, Нина тоже сосредоточилась на преподавании, а писала больше для души и в выставках участвовала только в коллективных, вместе со студентами и другими преподавателями нашего училища.

– А что вы можете сказать о ней как о человеке? – продолжила допрос Лёля. – Тонкая художественная натура ведь может быть в личностном плане какой угодно.

– Вы правы. – Петровский вздохнул. – Сила таланта никак не коррелирует с приятностью характера. Нина была… О, Аполлон Сияющий! Как же ужасно говорить о ней «была»! Как и многие творческие люди, Нина порой бывала весьма эгоистичной. Не грубой, нет. Она просто виртуозно игнорировала требования окружающих, которые были ей неудобны или неприятны. Как бы выталкивала их из своей картины мира, понимаете?

– Отрицание и вытеснение, – с умным видом покивал Егор.

– Именно! – обрадовался тому, что его правильно поняли, Петровский. – Ниночка была очень милой, когда её всё устраивало, и становилась весьма неприятной, если её, так сказать, гладили против шерсти. Причем, если ей предъявляли претензии, она всегда так искренне возмущалась, словно причины для подобного не могло быть вовсе, будто это всё злобный поклеп и наглая ложь.

– И это всех ужасно бесило, – саркастически усмехнулась Лёля.

– Только тех, кто был способен замечать кого-то, кроме себя, – отзеркалил её усмешку Петровский.

– Как же прекрасно, что я не художник! – нервно хохотнул Егор.

– Каждому свое, – философски отозвался Петровский.

Они беседовали с директором училища еще довольно долго: Лёля подробно выясняла, как вела занятия Мищенко, какими были её студенты, с кем у нее были более близкие отношения, а с кем напряженные, но ничего особо интересного узнать не удалось.

Также не порадовали их ценной информацией ни другие преподаватели, ни студенты. А вот изучение личного дела убитой оказалось более полезным, потому что в нем имелась фотография, с которой взирала довольно привлекательная женщина лет тридцати с элегантной стрижкой. Никаких морщин и дурацких кудряшек – узнать в этой стильной даме ту, кого они видели с телевизором на голове, можно было с большим трудом.

Лёля скопировала на мультибрас фотографию Мищенко, а также её расписание, которое им показали в учебной части, и они с Егором с изрядным облегчением покинули здание Художественного училища имени Рериха – всё-таки общение с таким количеством эмоциональных творческих людей оказалось весьма утомительным.

– А зачем тебе расписание? – полюбопытствовал Егор, когда они направились к машине.

– В дело подошью, – пожала плечами Лёля.

– Я не совсем об этом спрашивал, – хмыкнул Егор. – Меня интересует, что же в нем такого ценного для нашего расследования.

– То, что у Мищенко не было занятий с восьмого по семнадцатое апреля из-за подготовки и проведения ежегодного Весеннего фестиваля дизайна. Обычно она была занята в училище по понедельникам, средам и пятницам, но тут образовался перерыв, во время которого никто из коллег не мог бы её хватиться.

– Полагаешь, что Скульптор об этом знал? – с сомнением протянул Егор.

– Честно говоря, я думаю, что это всего лишь совпадение, – небрежно махнула рукой Лёля. – Но я могу и ошибаться. И мне бы даже хотелось, чтобы всё было так просто – Скульптор устроился на работу в то же училище, что и Мищенко, узнал её и решил убить. Вот только все преподаватели трудятся там не меньше трех лет, а студенты, как ты понимаешь, начинают обучение в сентябре, а не в апреле.

– Но всё же Скульптор мог каким-то образом поучаствовать в подготовке к этому их фестивалю, – возразил Егор.

– Не мог. – Лёля вздохнула. – Никого со стороны для этого не привлекали.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво сощурился Егор.

– Ну здрасте, приехали! – всплеснула руками Лёля. – Чем ты слушал? Ты же рядом со мной сидел, когда я всех опрашивала.

– А я не прислушивался, – легкомысленно пожал плечами Егор. – Я тобой любовался.

Лёля нахмурилась и явно собиралась сказать ему что-то не слишком приятное, но не успела, потому что Егор торопливо добавил:

– Но я еще и успевал наблюдать за допрашиваемыми, чтобы предупредить тебя, если кто-то из них начнет врать.

– Ложь я и сама могу почувствовать, – недовольно буркнула Лёля. – Как и все, у кого сильные Тени.

– Ну а я, кроме того, отслеживал, кто как реагировал на известие об убийстве Мищенко. И знаешь что? Большинство ужасалось в той или иной степени, но некоторые… Некоторые испытывали совсем другие эмоции: от радости до злорадства.

– Я и не сомневалась, что Петровский верно оценивал характер Мищенко. Вполне естественно, что подобную особу любили, мягко говоря, не все.

– Намекаешь, что я был бесполезен? – криво усмехнулся Егор.

– Ни в коем случае! – запротестовала Лёля. – Никогда нельзя знать заранее, что может пригодиться в расследовании. Да и удостовериться, что Мищенко была настолько неприятной, что даже её смерть у некоторых не вызвала к ней сочувствия, тоже было важно. Пусть я и доверилась мнению Петровского на этот счет, но всё равно.

– А ты точно говоришь это не для того, чтобы я не расстраивался? – не спешил радоваться признанию значимости своего вклада Егор.

– Полагаешь, я стала бы делать что-то подобное? – иронически приподняла брови Лёля. – Неужели твоя третья позиция дала сбой?

– Представь себе! – насупился Егор. – В отношении тебя я не могу быть объективным.

– Что ж… – Лёля окинула его внимательным взглядом. – Чтобы ты не сомневался, что я действительно ценю твой вклад, предлагаю тебе поучаствовать в поквартирном обходе по месту жительства Мищенко и пообщаться вместе со мной с её соседями.

– А разве нам не надо сначала составить протокол осмотра места преступления? – задумчиво нахмурился Егор.

– Протокол уже составили без нас, – заверила Лёля. – Это сделали ребята из Службы охраны порядка, которые обнаружили тело, когда вскрыли квартиру по просьбе заведующей учебной частью училища. Сегодня ведь пятница, и Мищенко должна была вести занятия, но не явилась и не отвечала на звонки. Всё так же, как было с Лосиным.

– То есть в Петрополисе никто не пытается убеждать обеспокоенных заявителей, что взрослый человек мог просто забить на всё и начинать его искать следует только дня через три?

– Нет, – покачала головой Лёля. – Здесь всё не совсем так, как на Земле. Например, у нас протокол осмотра места преступления составляют те, кто его обнаружил, и это необязательно следователь, который будет вести дело.

– А почему?

– А потому, что следователей не хватает, поэтому часть их работы берут на себя другие подразделения Теневых сил. Так ты мне поможешь с опросом соседей Мищенко, или как?

– Помогу, конечно! – фыркнул Егор. – Даже странно, что ты могла в этом усомниться.

Лёля удовлетворенно улыбнулась, они сели в автомобиль и снова отправились к дому второй жертвы.

Поквартирный обход оказался занятием довольно скучным, к тому же малоинформативным: большая часть опрошенных не могла сказать о Нине Мищенко вообще ничего. Но всё же, когда они пошли уже на второй круг в надежде, что те, кого не было дома, успели вернуться, напарникам повезло – женщина из семнадцатой квартиры заявила, что с убитой они были приятельницами.

Таких персонажей Егор раньше только на картинках в интернете видел: ярко накрашенная пышнотелая дама с высветленными волосами, уложенными в «ракушку» на затылке, была одета в леопардовые лосины и пеструю хламиду с люрексом. А еще на ней были розовые тапочки на каблуках с большими пушистыми помпонами. Не хватало только длинной ментоловой сигареты, но в Умбре никто не курил – по непонятной причине табак здесь не получалось ни создать, ни вырастить.

– Аделаида Шарапка, – представилась эта колоритная особа. – Но вы можете называть меня Адой. Или даже Адочкой.

Шарапка игриво подмигнула Егору, и тот заметно вздрогнул, вызвав у Ады приступ искреннего веселья.

– Не беспокойтесь, юноша, я вас не обижу, – сказала она, отсмеявшись. – Я хорошеньких мальчиков не ем. Даже если очень хочется.

Егор возмущенно засопел, и только то, что Лёля успокаивающе погладила его по руке, удержало Хаустова от ответной колкости.

– Проходите на кухню, – предложила Ада. – Я сделаю чай, и мы поговорим.

Она развернулась и пошла вперед, плавно качая массивными бедрами, а Лёля последовала за ней, схватив за руку Егора, словно опасаясь, что он сбежит.

Устроившись за небольшим столиком, накрытом красной скатертью в белый горошек, напарники получили свои порции чая, налитого в большие кружки той же расцветки. Ада довольно улыбнулась, села на последнюю свободную табуретку, сделала пару глотков чая и приступила к рассказу:

– Мой Васенька был художником. Там, на Земле. Мы с ним всю жизнь вместе прожили. Большого таланта был человек, но непрактичный – жуть! Так что и финансы, и хозяйство – всё было на мне. Но я не жаловалась! И ни о чем не жалела. Он так меня любил! Такие портреты мои писал! Даже иностранцы покупали! «Настоящая русская красавица», – так они говорили, да. Конечно, Васенька меня изображал в разных нарядах старинных – так и выглядело красивее, и продавалось лучше. Он еще и на заказ писал, в основном женщин. И все у него выходили такими красавицами! Вот буквально все! Он умел как-то так нарисовать человека, что вроде и как в жизни выходило, а вроде и гораздо лучше. Выпивал, не без того. Но меру знал, да и тихий был, если пьяный, не буянил никогда и ни меня, ни дочек наших двоих не обижал.

Егору очень хотелось прервать этот поток слащавых воспоминаний, потребовав, чтобы Ада говорила по существу, но Лёля слушала свидетельницу внимательно, и ему тоже пришлось терпеть. И вскоре эта тактика сработала – Шарапка наконец-то заговорила о Мищенко.