Охота на отражение

Пролог.

— Сколько ему осталось?

— Около часа. Осколки в лёгких не вытащить и они постепенно проникают всё глубже. Мы вкололи ему почти смертельную дозу морфина. Если бы мы были в столице…

— Значит лейтенант вот так просто умрёт?

— Отставить Тэй, он спас наши задницы и погибнет как герой.

Глаза с трудом открылись. Перед лицом яркий свет. Тело не слушается, мысли плывут вяло, словно густой клей.

Сместил фокус взгляда правее.

— Сильно хреново, Змей?

Капитан Гурьянов. Здоровый мужик сорока лет, блондин с короткой стрижкой, множеством морщин и узкими усталыми глазами. Не думал что на лице на этой двухметровой дуры когда-нибудь увижу столько горечи. О, он даже надел больничный халат…

— Господин капитан, он не может…, — слева раздался тихий и писклявый женский голос.

— Знаю, — грубо рыкнул Гурьянов, поморщившись.

Не могу? Чего не могу?

Взгляд сам собой оглядел тело. Оу. А от меня немного осталось. Нет ног. Нет рук. Туловище в бинтах, плюс в меня вставили множество трубок и проводов. Лица вообще не ощущаю. Даже языка. Только глаза и веки.

— Господин лейтенант, вы спасли нас от той ракеты, но, вас посекло осколками…, — со стороны капитана раздался третий голос. Вроде как это рядовой Доз? Высокий худощавый медик… хорошо что он жив. — Я пытался исцелить вас с помощью моей аномалии, но раны оказались слишком ужасными. Я… простите, лейтенант… простите…

— Ты не виноват, Доз. Змей тоже так думает, судя по взгляду.

Сколько мы служили вместе? Чуть более чем пол года? Умный капитан. Успел изучить мои повадки. Хм… Пол года?

Почему я вообще решил закончить жизнь именно так? Зачем вступил в ряды добровольцев? Потому, что искренне думал, что моя жизнь дерьмо. Судимость полученная из-за подставы, отсутствие дома, жена изменила и бросила, для друзей я был слишком плох ибо по факту являлся безработным сломленным бомжом. И теперь я лежу здесь, в военном госпитале рядом с фронтом.

Доволен ли я результатом? Да. Я совершил не мало дерьма и грехов за свои года. И сейчас, я отдаю жизнь за родину. Спас пятерых из своего отряда. Умираю, не испытывая боли и каких либо эмоций. Тихо и спокойно. Жаль, что не в кругу друзей, но… наверное, так даже лучше. Им так будет проще жить. Матери и младшему брату тоже. Самый худший друг и родственник наконец прекратит терроризировать всех вокруг. Разве не славно?

— Улыбка и слёзы, Змей? Мысленно прощаешься, значит.

Краем глаза вижу как Гурьянов садится на край кушетки. Его взгляд застыл на моём лице. Его остатках.

Он сказал что я плачу? Разве? Я не чувствую. Ничего не чувствую.

— Пульс замедляется. Давление падает. Он… он уходит…

Ухожу? А… тело отказывает.

Удивительно. Разум фиксирует всё не смотря на, видимо, ударную дозу обезболивающих. А чувств при этом особо нет. Вроде как. Интересно, как это происходит? И почему я вообще ещё могу мыслить, а не являюсь куском плоти с остатками разума?

А… точно. Моя аномалия. Та самая непонятная срань, даруемая самой Геей. Матушкой Землёй. Как там правильно мой подвид называется…. «Индоминус»? Эдакий сверх хищник от человеческой расы. Как заверяли учёные, вершина пищевой цепочки среди всех существ на планете. Сила, скорость, выносливость, рефлексы, интуиция, адаптация… Такие как мы являются лучшим оружием на свете. Разве что, редкие, сволочи, где-то один на сотню миллионов.

Помню, нас хотели истребить, когда осознали нашу угрозу. Но, как только провели парочку вскрытий и осознали наш медленный и крайне своеобразный прогресс, поняли что мы можем стать ручными церберами. И вот так в каждого из нас с самого рождения вживляли чип, прямо в мозг, чтобы отслеживать и в случае чего током испепелить все нейроны. Умно, да?

— Пульс упал до пятидесяти ударов в минуту. Ему осталось около минуты если верить тенденции.

— Змей… нет, Виктор… ты был и являешься героем. Для меня, для всего отряда «Алой Луны» было честью служить с тобой. Если Гея сжалится, встретимся на той стороне.

— Десять ударов.

— Спи спокойно, мой юный друг.

— Простите, лейтенант…

— Констатирую остановку сердца в двадцать тридцать один….

***

— Каспин «Змей» Виктор Викторович. Шаг вперёд. Каспин!

— А?

— Ты на гражданку хочешь?! Шаг вперёд!

Тело автоматически подчинилось приказу. А вот тормознутый мозг только сейчас начал осознавать происходящее.

Я жив. Цел. В офицерской палатке. Передо мной сидит майор Лавко. Старый боевой офицер, прошедший объединительную войну с медалями почти во весь мундир. Лысый, в шрамах от осколков и пуль, без правого уха и с серыми выцветшими глазами.

Пока майор зачитывал поздравления, готовил бумаги, медали и деньги, я продолжал обтекать.

Живой. Я живой. В офицерском мундире, стою на собственных ногах и держу руки на швах. Тело не ломит, разум чист от алкоголя, лишнего жира нет. Я полностью цел.

Восприятие остро как никогда, тело лёгкое и полно сил не смотря на относительно свежие раны.

Как? Как, что-б меня приподняло и уеб… уронило! Это просто невозможно! Ученые ещё не раскрыли ни одной такой аномалии от Геи! Мой род аномалии физический, подвид «Индоминус»! Я ведь не мог приспособиться к смерти! Не мог! В противном случае все остальные Инды тоже возвращаются после смерти куда-то в прошлое! И тогда…

— А теперь, товарищ лейтенант, позвольте мне вручить вам ваши погоны и награды. Медали, как я помню, не любишь, поэтому в коробке от погонов будут, — майор поднялся из-за стола, держа в руках две небольшие коробочки. Подойдя ко мне, он неожиданно возвысился надо мной аж на две головы. Ну да, метр семьдесят и почти два метра.

— Спа… спасибо, — я кивнул в ответ, стараясь не выдавать дрожь не надломленного голоса. Приняв коробки, поднял взгляд на майора. — Рад был увидеть вас снова, Аркадий Юрьевич.

— Не сгинь на гражданке, парень, — хмыкнул мужик, после чего хлопнув меня по плечу, вернулся за свой стол. — Если что, адреса и номера есть, дашь знать.

Отвечать ему не стал. Дрожащие руки уже едва ли держат коробки. Ещё и эти капли пота бегущие по спине…

Спрятав коробки в карманы кителя и скрежетнув зубами, резко развернулся на сто восемьдесят и вышел из палатки. Глаза резануло ярким солнечным светом, в нос ударили запахи пороха, крови, напалма и потрахов. Крики солдат, визги пушек и стрёкот пулемётов… вокруг самая настоящая война.

Две тысячи сорок девятый год, тридцатое марта, ровно восемь утра. Граница объединенной империи и вражеской страны Ликарии. Страны, которая отказалась вступать в объединение и становится повстанческой.

— Чё встал, рожа?! Бегом домой, тут и так жарко становится!

Встрепенувшись, перевёл взгляд на голос. Какой-то незнакомый солдат, лет тридцати. Стандартная форма из черных тактических штанов, берцев, перчаток, разгрузки и тактической черной куртки с закрытым рыцарским шлемом. В руках новейшая модель АЛК-10, автоматической среднекалиберной винтовки с коллиматором и глушителем.

— Ну?!?

Вздрогнув вновь, резко двинулся в сторону автобата. Насколько помню, в первый раз увезли меня именно они, выбросив в ближайшем городе. Вроде как это был Цветоград.

Матерь божья… нет, Витя, как только окажешься в относительной безопасности, желательно в хорошем хостеле, нужно срочно сесть и обдумать происходящее. На худой конец просто смириться и взять себя в руки. Иначе от открывшихся перспектив я сойду с ума!

Преодолев порядка километра, заметил десяток стареньких ЗИЛов с тентами и здание КПП. Солдаты вовсю копошатся вокруг, закидывая пустые ящики в транспорт, мониторя воздух и землю, постоянно что-то крича…

О, меня заметил местный старший сержант. Вон как бежит, сверкая пятками и обычной каской вместо закрытого модифицированного шлема старой эпохи.

— Ты какого хрена тут ошиваешься?! — моментально взревел он, начав всплескивать руками в разные стороны, сверкая гневной мордой. — Сюда, мать твою, вход только по разрешению! Ты видишь что тут творится вообще?!? Нас вот-вот накроют!

— Лейтенант «Змей» Каспин, — холодно ответил я, заглянув в глаза парня снизу вверх. — Срок службы закончен. Мне нужен билет в город.

Сержант тут же округлил глаза, зыркнул на мой мундир, убедился в отсутствии погонов, но, вместо громогласного мата он лишь стиснул зубы.

— Выбирай любой, лейтенант. Отчаливаем через пять минут! Поссать, посрать успеешь!

Развернувшись, он на нечеловеческой скорости рванул куда-то в начало колонны. «Раптор», да? Тогда ясно почему логистика не хромает - парень практически низко летает по округе.

Выдохнув, приметил самый ближайший, и по совместительству последний в колонне ЗИЛ и переместился в кабину.

Водителя ещё нет, так что есть минутка выдохнуть и посидеть в тишине, насколько это возможно.

Ох, мать Гея, что за хрень происходит? Я ведь умер. Обрёл покой. И что теперь? Вновь переживаю уже пережитое. Словно в петле…

Взгляд сам собой скользнул но правую руку. Немного загорелая, со шрамами на пальцах и казанках. В центре тыльной стороны ладони красовалась красная татуировка в виде древней руны. Помнится, набил её когда было шестнадцать, чтобы служило напоминанием о моей буйной и злобной натуре, которую нужно держать в узде.

На лице вдруг оказалась слабая кривая усмешка. Казалось бы, недавно было…

Нащупав левой рукой нож на поясе, спрятанный под кителем, вынул его из ножен. Рукоять на удивление привычно и приятно легла в ладонь, а блеск качественного лезвия порадовал глаз. Офицерский боевой нож «Мир», который стар как мир.

Левая, подчиняясь приказу подсознания, упёрла кончик лезвия прямо в центр татуировки. Надавила. Кожа продавилась, едва ли не со скрипом стали о сталь, но, как-либо порезать её нож не сумел.

Точно, я ведь чертовски крепкий…

— Э…

Поворачиваю голову влево. Вот и водитель. Молодой, совсем парнишка, лысый и с детским лицом. Ещё недавно он был обычным парнем, а теперь доброволец.

— Господин лейтенант, вы что такое делаете? И почему вы такой бледный?

Я выгнул бровь в знаке вопроса, затем перевёл взгляд обратно на руки. Действительно, что я творю? Надо было просто выстрелить себе в ногу, кусок идиота.

— Мне вызвать Зелень? — учтиво так поинтересовался парень, лишь наполовину сидя в кабине. — Вы странно себя ведёте и видок не…

— Отставить, — я покачал головой, убирая нож в ножны. Провентелировав лёгкие, выдал слабую ухмылку от которой водитель вздрогнул. — Едем.

Прислушавшись к голосу разума, парень уселся на своё место. В воздухе пахнуло откровенным страхом, да и сам парень заметно побледнел. Хотя лицо держит, молодец.

— Маршрут до Цветограда займет около трёх часов. Ехать будем по… опасному пути. Нас может накрыть и… в общем, вы готовы?

— Зря сомневаешься, парень, — хмыкнул в ответ я.

Знал бы ты что я уже успел пережить до… всего этого. Думаю и вовсе не разговаривал бы со мной. В прочем, судя по его неуверенному кивку, такого ответа ему хватило.

Как только колонна тронулась, я перевёл взгляд за дверное окно.

В небе виднеются облака взрывов, осколки фугасных снарядов, птички разного калибра… на грунте бегает пехтура, суетливо, боясь за жизнь.

А боюсь ли я за жизнь? Вот конкретно сейчас. Если вдруг в нас прилетит снаряд, Буду ли я бояться смерти? Нет, не буду. Я увижу снаряд раньше других. У меня будет время свинтить отсюда. Да я банально на порядки более живуч, в отличии от обыкновенных людей. Спасибо за это матушке Гее и её аномалиям.

Взгляд лениво проследил за летящим вдалеке чёрным кабуто, с вкраплением золота. Очередной офицер лишился жизни.

А ведь на его месте мог быть я. Я ведь далеко не бессмертный, как показала практика. Одна шальная ракета и вот я уже едва подаю признаки жизни. Хотя, казалось бы, сверх хищник…

Так, Витя, возьми себя в руки наконец. Хватит смотреть на поля сражений. Займись структурированным анализом.

Для начала… я умер. Сам факт этого, если учесть что я сейчас вот тут сижу, в машине, ощущаю тряску и вонь, уже дикость. Но, как есть. Какого анального шарика тут происходит? Не знаю, скорее всего, пятого с конца. Узнаю ли вообще как сумел попасть в прошлое? Вряд ли.

Вообще, есть вероятность что…

— Господин лейтенант, рекомендую сохранять бдительность во время дороги. Мы ведь не сверхлюди чтобы пережить попадание артиллерийского снаряда.

— Твоя правда.

Только вот, в отличии от тебя, я действительно сверхчеловек. И я выживу. Выживу как всегда… могу, конечно и тебя попытаться спасти, но… зачем? Тебе ничего не грозит конкретно в этой поездке. А дальше меня тут не будет. Я ведь не ангел хранитель.

— Лейтенант? У вас взгляд странный…, — на миг глаза водителя округлились и он оторвал взгляд от дороги, резко повернув голову на меня. — Показалось… Ох, во имя Императора… Вам говорили, что у вас страшный вырез глаз? И что зрачки будто иногда становятся вертикальными.

— Потому и позывной «Змей», — хмыкнул я, вдруг осознав, что я спокоен. Полностью. Лишь кончики пальцев слегка дрожат. — Не отвлекайся от дороги, рядовой.

— Есть! — рявкнул водитель и вернулся к прямым обязанностям.

Забавно. Только что я чуть не раскрыл наличие у себя аномалии. Тогда пришлось бы менять город и род войск… казус вышел бы, как говорится, неимоверный.

Вообще, не понимаю зачем Император постановил скрывать редкие аномалии. Да, с одной стороны это простой способ избежать лишних волнений в массах, да и контролировать таких как я проще. А с другой, он ведь мог сказать что мы особенные. Герои человечества в большинстве своём. А те, кто против нас, враги. И тогда бы лично я жил. Жил, а не выживал. Не стыдился бы перед друзьями за бездомность, бедность и долги. Не претерпел бы столько боли. Не отдал бы жизнь не тому человеку, в конце концов.

Хотя, пожалуй, во многом я сам виноват. Надо было просто вынуть голову из задницы и хоть немного подумать о рисках и последствиях. Верить интуиции. Меньше бояться. Но, сожалеть об этом уже поздно. Слишком поздно. Теперь, когда я прошел горячую точку, разум будто бы слегка прояснился и стал спокойнее, расслабленнее. Но… боль от этого никуда не ушла.

Ладно, о чём бишь я? А, да. Редкие аномалии. Забавно, что все «Индоминус» включая меня, всегда воевали. Кто-то больше, кто-то меньше, кто-то воевал внутри страны против группировок. Но никто не отсиживался в безопасности. Должно быть дело в так называемых инстинктах? В том, что в нас заложила сама мать природа? Эдакую искру высшего Хмщника. Возможно. Или же, каждый из нас просто хотел стать сильнее себя прошлого, чтобы жить легче было? Тоже возможно. Одно радует - для таких как я, есть специальные рода войск, которые помогают обеспечить инкогнито и действовать не стесняясь.

Именно в таком я служил перед кончиной. «Алая Луна». Отряд состоящий на половину из аномалий и на половину из матёрых вояк. Целитель, воин и танк. Иногда сенс. В нашем случае «Зелёный», «Индоминус» и «Цельнометаллический». Я, Доз и Гурьянов. Именно мы являлись одной из основных сил нашей армии в штурме вражеского фронта благодаря феноменальной силе. Другие, конечно, тоже могли дать прикурить, но, ещё не выявляли аномалии сильнее чем «Индоминус».

Как сейчас помню круглые глаза капитана, когда ему сообщили о пополнении отряда. Да ещё и такой редкой зверушкой как я. Ох и матерился он, осознавая в какие жопы нас будет бросать командование. То десант, то скрытное проникновение в тыл врага через болота, то прямая суицидальная атака в лоб, прям на стены города… помню, пережил три попадания в сердце! Благо, медик подоспел и немного подстегнул мою регенерацию, иначе там бы и откинул ласты. Хотя, почему благо? Лучше бы там и умер, тогда точно покой бы обрёл…

— Эм, господин лейтенант…, — из пучины раздумий и терзаний меня вывел неуверенный голос водителя. Повернул на него голову. Парень нервно теребит баранку и смотрит вперёд.

Краем глаза замечаю причину нервов. Колонна остановилась.

— Рация молчит, — доложил он, опередив мой вопрос. — Прикажете пойти…

— Сам схожу, — холодно отозвался я, только сейчас обратив внимание на странные ощущения из глубины души.

Проверив кобуру скрытого ношения на предмет верного РШ-12, расслабленно выдохнул. На месте, мой сладкий, ровно как и патроны в кармане брюк.

Расстегнув пуговицы кителя, отстегнул ремень и открыв дверь выглянул наружу словно сурок.

вокруг чистое выжженное поле, которое когда-то было лесом. Врага не видно. Позади чисто. В небе чисто. Прямо по курсу помех не вижу. Но мы всё равно стоим. Что-то тут не ладное…

Сосредоточившись, начал принюхиваться. Запахи мелких животных, дерьма, страха, крови… нет, не то. Нужно что-то, что выделяется… химикаты… тухлые яйца… вот оно! Слабый запах миндаля! Прямо по курсу!

— Выгони всех из машин! Дистанция двадцать метров минимум! — рявкнув приказ, мигом выпорхнул из ЗИЛа и помчался вперёд.

С непривычки едва ли не рванул на всей скорости. Пришлось на втором шаге резко замедлиться на процентов семьдесят, чтобы это выглядело как человеческий бег. Но, даже так, я должен успеть.

Как только я добрался до источника запаха, люди начали выпрыгивать из машин, но, не чтобы убежать, а чтобы начать буравить меня взглядом. Плевать. Этот ЗИЛ находится в центре колонны и чую бахнет он знатно!

Но какого хрена тут вообще взрывчатка?! Её не было! Не должно было быть! Я хорошо помню что эта колонна продовольственная!

— Лейтенант! Что происходит? — вдруг, рядом со мной образовался тот самый «Раптор», сержант отвечающий за логистику. Напряжённый и недовольный.

— Это мой вопрос, сержант, — тихо зашипел я, кладя правую руку на рукоять револьвера. Обстановка тут же стала тяжелее и солдаты вокруг похватались за оружие. — Почему колонна встала? Какого хрена ты тут забыл? И где уважение к старшему по званию?!

Морда парня тут же исказилась в гримасе отвращения, ноздри расширились а от тела пошел запах кортизола и адреналина.

Неужели…?

— Колонна встала в связи распоряжением разведки, господин лейтенант, — не скрывая раздражения фыркнул он, смотря на меня сверху вниз. — Впереди были замечена ДРГ врага. Ещё вопросы?

— Что взрывчатка делает в этой машине? Вы продовольственная колонна.

Глаза ублюдка резко распахнулись. Запах страха усилился. И солдаты вокруг напряглись ещё сильнее, явно начав потихоньку паниковать.

— Вы в своём уме, лейтенант? — он повысил голос на пару тонов, едва ли сдерживая крик. Кулаки сжаты, дыхание частое… — Если вас контуженного ко мне подбросило, а я вас взял, извольте сидеть смирно!

Левая щека дёрнулась. Сучий потрах совсем уже охренел.

Правое плечо дёргается, посылая руку вперёд, резко и чётко в поддых. Был бы он обычным человеком - в кому бы упал. А так успел напрячь мышцы под самый конец.

Согнувшись в три погибели, он начал хватать ртом воздух. Его краснеющая рожа исказилась в гримасе боли.

— Я лейтенант «Змей» Каспин, — мой голос едва ли не начал срываться на крик, пока руки доставали из кармана коробку с погонами. Быстро прицепив их на китель, набрал в грудь воздуха, спрятал коробку обратно и заговорил: — С сегодняшнего дня свободен от службы и направлялся в Цветоград, как вдруг внутренняя разведка сообщила о бомбе в продовольственной колонне, в которой нахожусь я. С этого момента вы все под моим командованием и первый приказ… ДВАДЦАТЬ МЕТРОВ РАЗЛЁТ ОТ КОЛОННЫ, В УКРЫТИЯ, ЧТО-Б ВАС ЧЕРТИ ДРАЛИ! БЕГОМ!

Пехота, не смотря на панику и шок, резво начала разворачиваться кто куда. Вот только… что-то свербит у меня всё сильнее!

Шея с хрустом резво направляет голову на диверсанта. Сукин сын корчится от боли, держась за живот. Живот…?

Пинком ноги опрокидываю гада на спину. И с тоской в душе замечаю имплантированный внутрь его левой ладони детонатор, который, судя по красным всполохам только что был активирован.

Время словно замедлилось.

Я не раз бывал в подобных ситуациях жизни и смерти. То уворот от пули снайпера, то контактная граната летящая в наш окоп… всякое бывало. И к такому уже привык. Это эдакий защитный механизм подсознания, выводящий организм на предел возможностей.

Вот только… что я могу сделать сейчас, помимо спасения собственной туши? Да и… стоит ли? Нет, отставить, Витя. Не умрёшь ведь, только секрет раскроешь и хуже сделаешь.

Что я могу сделать для этих солдат? Ничего. Прикрыть каждого телом я не смогу - я не бог. Прикрыть собой бомбу? Она явно где-то спрятана и пока я доберусь до неё она рванёт. Если бы на миг раньше я обнаружил детонатор… Максимум кого я могу спасти это двух человек. Этого утырка для дальнейшего допроса и какого-нибудь солдата по пути.

Да… это будет лучший исход. Это сработает.

Затянувшееся мгновение наконец прекратило изображать натянутую струну.

Тело с невообразимой для человека скоростью подхватывает за шиворот диверсантка, одним мощным рывком преодолевает десяток метров, хватает во вторую руку солдата и развернувшись рвётся подальше от машины. Берцы разрушаются, камни под ногами трещат а земля разрыхляется от силы тела.

В следующее мгновение мы уже лежим в ближайшем небольшом овраге. Диверсант и солдат блюют на свою форму, а я аккуратно выглядываю из-за укрытия.

Мой острый взгляд успел уловить последние мгновения до взрыва. Солдаты в панике разбегаются, кто-то заметил нашу пропажу, кто-то просто стеклянными глазами смотрит на машину… а затем случился взрыв.

Мощный, раскатистый, уничтожающий всё вокруг. Пара машин из колонны взорвались следом. Всюду летят осколки, ударная волна сносит солдат… Около двенадцати двухсотых и пять тяжелых трёхсотых, из двенадцати машин чудом относительно уцелело девять.

Дерьмо….

Поймав двумя пальцами летящий мне в глаз крупный осколок металла, отшвырнул его и стёк обратно за укрытие.

Поднял руки к лицу. Бледные. Дрожащие. Тело бьёт легкий озноб из-за отката защитного механизма и шока. Лишь разум пытается сохранять хладнокровие, невзирая на творящийся ужас.

В нос ударил запах развороченных внутренностей и отходов жизнедеятельности.

Взгляд лениво скользнул на лежащих напротив людей. Солдат империи, не сдержавший рвотных и фекальных масс бьётся в конвульсиях из-за стресса от быстрого перемещения в пространстве и общего шока. А вот диверсант потерял сознание, но, сердце его ощутимо бьётся.

— Почему я ещё жив? — собственный голос показался ещё более тихим чем обычно. — Почему я ещё здесь? Просто, чтобы страдать..?

— Приём, говорит командир отряда «Улитка семь», колонна «Муравей», видим взрыв по вашему маршруту. Что у вас происходит?

Надо же, оперативно наши работают. Вон, уже птички нас подметили.

Взяв рацию с груди страдающего солдата, вновь выглянул из-за укрытия.

— Приём, говорит лейтенант «Змей» Каспин. Докладываю: в одной из машин была бомба. Диверсант детонировал её, но был схвачен для допроса. Есть двухсотые, около двенадцати и тяжёлые трёхсотки. Врага в округе не замечено. Прошу выслать поддержку!

— *!?@₽ть! Понял, Змей! Мы к югу от вас, в тридцати километрах! У нас две мамы птички и четыре птенца, есть Зелёные! Держитесь там, приём!

— Принято, «Улитка». Конец связи.

— Конец связи, «Змей».

Отложив рацию, продолжал сканировать округу. Уцелевшие уже оказывают первую помощь раненным, и выглядывают врага вокруг. Горящие машины испускают искры и клубни дыма. Последняя и первая машины колонны начало съезжать на обочину, разрывая дистанцию чтобы избежать очередного взрыва.

Дерьмо… сколько мы проехали? Десятка два километров от передовой? Как бы нас не накр…

А, да?

Засвербевшее гадкое и острое чувство в глубине затылка ясно дало понять: этот взрыв был своего рода целеуказанием. И сюда уже летит большая такая взрывная фрикаделька.

Острый слух уловил свист снаряда над нашими головами.

Да. Вон он, летит, миленький. Большой и пухлый. Явно не с простой взрывной смесью и кучей осколков. Интересная разработка…

И что делать? Давать дёру? Да как-то… не хочется. Зачем? Ну выживу в очередной раз. И что? Опять страдать? Надоело. Просто надоело.

Останусь сидеть где сижу. Просто ожидая покоя.

Слабость ли это? Да, скорее всего да. Волнует ли меня это? Абсолютно нет.

Это моя Воля. И да будет так.

Как только пузатый снаряд оказался где-то в пятидесяти метрах над нами, он вдруг начал распадаться на более мелкие шарики, которые взяли нас в кольцо. Да, хорошая разработка… центр летит в гущу, а мелкие по бокам, чтобы потом ударная волна основного снаряда помогла осколкам вспомогательных разлететься вокруг и точно убить всё живое.

Столкновение.

Ослепляющая вспышка больно резанула глаза, ударная волна лишила слуха и откинула на десяток метров вперёд спиной, заставив приложиться о трухлявый пень.

По телу пробежала волна боли. А это до меня не добралась волна огня и осколки…

К чёрту всё. Я просто хочу покоя…

Лицо обожгло адским жаром, почти мгновенно испепелив глазные яблоки, волосы, кожу и нервы. Остатки век сомкнулись…