Охота на охотника. Каменные джунгли

Глава 1

Алина быстро передвигалась по пустынной улице. Подъезды пяти и девятиэтажек давно были открыты, а двери сорваны с петель. Она покрутила головой в разные стороны, оценивая местность, ничего странного не заметила и юркнула внутрь. Поднялась на второй этаж. В одну из квартир дверь была приоткрыта, словно приглашая к себе мимо проходящих и случайно забредших сюда людей. Что навевало на не очень хорошие мысли, но Алину это не пугало.

Она нырнула в квартиру, быстро ее обошла, исследуя все укромные места, заглянула под кровать и за диван, посветила фонариком на потолок и в темные углы, открыла все шкафы по очереди и, не обнаружив ничего подозрительного, закрыла дверь на замок. По ходу отметила про себя, что в квартире есть чем поживиться. Ее не особо волновала техника и какие-то предметы искусства, деньги тоже были не в чести, но вот шкафы набитые одеждой ее порадовали. Приоткрыла окно в спальне, и выглянула на улицу, там тоже все было тихо. Окно закрывать не стала.

Алина стащила с себя пропотевшую и грязную футболку и поменяла ее на чистую хозяйскую фланелевую рубашку, которая была немного ей велика. В спальне, порывшись в комоде, нашла пару крепких джинсов своего размера, футболки и свернутые в рулон носки, а также одни мужские трусы-боксеры с этикеткой. Это была большая удача. Вытащила толстовку из шкафа, повязала ее на бедра. Одежду свернула в рулон и прикрепила сверху к рюкзаку, трусы затолкала в кармашек. Носки запихала вовнутрь рюкзака.

Закатала рукава, спрятала каштановые волосы под чужой бейсболкой, найденной на вешалке, и прислушалась. В квартире стояла та самая, особенная тишина, которая бывает только в брошенных местах — густая и обволакивающая. Ни звука с лестничной клетки, ни шума с улицы.

– Тихо, как в склепе, - подумала она.

Девушка действовала быстро, почти автоматически. Из кухонных шкафов высыпала в свой рюкзак несколько банок тушенки, рыбных консервов, зеленого горошка и фасоли. Также туда отправилась пачка макарон и пластиковые контейнеры с разной крупой и сахаром.

– Хвала нашим соотечественникам, которые делали себе небольшие запасы, - подумала она, выгребая все из кухонных шкафов.

Рюкзак был забит практически доверху, когда она почувствовала, что воздух в квартире изменился. Алина перестала двигаться, замерла и постаралась не дышать. В ее сторону потянуло легкой кислятиной. Другой бы человек не почувствовал этого, но Алина имела обостренное обоняние. Опыт выживания в этом новом, жестоком мире отточил ее чувства до предела. Этот запах прокислого молока был ей слишком хорошо знаком.

Мышцы ее спины напряглись, как струны. Она медленно, очень медленно, не делая резких движений, выпрямилась, отпуская полупустой пакет с крупой. Пальцы сами собой нащупали прохладный корпус арбалета. Она резко развернулась и выпустила несколько болтов в существо напротив себя, которое уже готово было к прыжку. Самое главное попасть в горло и в глаз, пока оно не начало верещать. Даже посмертный вопль мог принести кучу проблем. На него прибегут его сородичи, и тогда уйти навряд ли получится.

Алина не торопилась выдергивать болты арбалета, следовало немного подождать, когда тело совсем обмякнет и посмертные рефлексы уже не сработают. Существо представляло собой кошмарный сплав хрупкого младенца и ловкого паука. Его туловище, покрытое плотными колючими черными волосками, было массивным и раздутым, как у тарантула, готового к яйцекладке. Иногда волоски шевелились сами по себе, как бы ощупывая и сканируя окружающее пространство. Из этого отвратительного брюшка торчали восемь мощных сегментированных лап, заканчивающихся не когтями, как у обычного паука, а мягкими, почти человеческими пальцами с липкими подушечками, позволявшими ему бесшумно передвигаться по любым поверхностям.

Но самым неестественным и чудовищным у этого создания была голова. Она представляла собой идеально круглую пухлую головку младенца с большим, открытым родничком, пульсирующим в такт ее дыхания. Кожа на лице и макушке выделялась своей неестественно бледной, почти фарфоровой матовостью покрытой тонкой сеточкой голубых вен. За всем происходящим следили огромные немигающие влажные голубые невинные глаза без единой мысли внутри, в которых мелькала лишь чистая ненасытная потребность в еде. На этом милом пухлом личике находились маленький вздернутый носик и беззубый рот, из которого периодически вырывалось тихое, мурлыкающее гуление, похожее на довольное воркование ребенка.

Тварь, не смотря на свой неуклюжий вид, довольно быстро передвигалась, а если чуяла жертву, то её скорость и реакция возрастали в разы. При этом младенческие глаза следили за всем вокруг с застывшим немигающим интересом. Когда она замирала, ее конечности подгибались под туловище, делая ее похожей на гигантский, живой паучий кокон, увенчанный спящей головкой младенца.

В ее облике была лишь холодная инстинктивная чуждость, заставляющая кровь стынуть в жилах от одного ее вида. Это было создание, нарушающее самые базовые законы природы, сама суть которого была осквернением жизни.

Пулос застыл напротив нее и больше уже не шевелился. Тварь издохла.

Алина быстро прошлась по верхним шкафчикам, обнаружив пачку чая, полбанки кофе, уксус и пищевую соду. Под раковиной нашла бутылку жидкого моющего средства для посуды. Все это тоже было отправлено в рюкзак. С такой добычей можно было теперь месяц не думать о пропитании и жилье. Ей будут рады в любом приюте.

Она аккуратно выдернула болты из пулоса-паука, перезарядила арбалет и двинулась в комнату на балконе. Выходить в подъезд было опасно. Они уже ждали её там. Через несколько минут они начнут раздирать своими коготками и хелицерами полотно двери, искать вход через вентиляцию. Они уже почуяли, что их собрат погиб, а добыча вот-вот ускользнет из их ловушки. Жаль не успела получше обыскать квартиру – лекарства и бытовая химия тоже не помешали бы. Но тратить на это время – смерти подобно.

Алина перелезла через перила и по-обезьяньи спустилась вниз. Короткими перебежками рванула в сторону одного из самых лучших приютов города. Сейчас самое главное не наткнуться на стаю диких псов. Эти твари чуяли жертву за несколько километров.

Она не пряталась, но и старалась сильно не выходить на открытую местность. Опасность могла притаиться в любом закутке. В этом мире кругом были охотники – кто-то собирался в стаи, а кто-то действовал поодиночке, хотя одиночки здесь редко выживали. Алина чувствовала, что за ней следят, внимательно фиксируя все ее движения. Если она ускорится или замедлиться, то на нее обязательно нападут. Так что следовало двигаться в одном и том же ритме.

– Один, два, три, четыре, пять, - считала она мысленно, перебегая от одного предмета к другому.

На десятой цифре девушка запрыгнула на заброшенный и разоренный автомобиль. В то же мгновение со всех сторон выскочили дикие собаки, размером с пони. В этом мире мутантов мутировало все и все имело ошеломительные размеры.

Если двигаться быстро, то имелся небольшой шанс избежать увечий и смерти. Ей не хотелось лишний раз тратить болт из арбалета, так как забрать в этот раз его уже не получится. Она не полезет его выдергивать из раненного или мертвого зверя, когда вокруг находится целая свора. Нет смысла гибнуть из-за этого.

Куски ржавого железа прогнулись под ногами девушки с душераздирающим скрежетом. И этот звук стал сигналом для тварей. Из-за груды искореженных шин, из темных провалов гаражных ям, из-под покосившегося киоска отовсюду вывалились тени. Ростом с пони, с горбатыми спинами, покрытыми не шерстью, а скорее жесткой свалявшейся щетиной, сквозь которую проступали бугры мышц. Мутация сделала из диких псов чудовищ. Морды тварей были искажены и расплющены невидимой силой, обнажая несколько рядов загнутых клыков, с которых капала мутная слюна. От них шла омерзительная вонь, в которой сплелись все запахи этого нового мира. Но они особо и не скрывались. Зачем прятаться, когда их стая. Пусть попробуют убежать те, кто оказался на их пути.

Их маленькие и свирепые глаза горели желтым ядовитым светом и внимательно следили за движением жертвы. Казалось, они возникали из-под земли, окружая ржавый островок автомобиля плотным рычащим полукольцом. Дыхание стаи сложилось в единый гулкий грохот, похожий на работу старого мотора.

Алина замерла на крыше, чувствуя, как тонкий ржавый металл вот-вот провалится под ней. Ее рука инстинктивно потянулась к древку за спиной, к прочному шесту с приваренным на конце крюком, ее главному инструменту для перемещения по старому городу. Близкий бой с этими тварями не допускался, так что нож был тут бесполезен.

Вожак с вырванным куском уха и шрамом поперек морды, угрожающе наклонил голову и сделал шаг вперед. Он не отрывал от нее своего немигающего тяжелого взгляда, фиксируя каждое движение и готовый в любой момент ринуться в бой. Его огромная лапа с острыми когтями уперлась в бампер. Машина накренилась с жалким стоном.

Мысли в голове Алины промелькнули с калейдоскопической скоростью анализируя происходящее. Тут же в голове возник алгоритм дальнейших действий. Медлить нельзя! Она резко выдернула шест из-за спины и, не целясь, с размаху ударила обухом крюка по лобовому стеклу. Треснувшее стекло не выдержало такого удара и высыпалось внутрь салона с оглушительным грохотом, брызнув в разные стороны множеством осколков.

Звери на мгновение отпрянули, оглушенные внезапным шумом. Этих нескольких секунд хватило для следующего маневра. Алина, не раздумывая, нырнула в образовавшийся пролом, в темноту салона, усеянного осколками и каким-то мусором. Она пролезла между оставшимися сиденьями, содрала кожу на локте о торчащую арматуру. Дыхание перехватило от пыли и спертого воздуха. Но адреналин не давал возможности для передышки. Она рванула ручку задней дверцы, помогая себе ногами. Та со скрипом поддалась и просто отлетела в сторону.

В тот же миг снаружи раздался сокрушительный удар — вожак в ярости вцепился пастью в металл крыши, пытаясь смять его, как фольгу.

Но Алина была уже с другой стороны. Она выкатилась на асфальт и, не вставая во весь рост, бросилась к ближайшей блочной пятиэтажке. Там находилась узкая аварийная лестница, которая вела на крышу. Ее кожаные ботинки легко ступали по железным трубам-ступеням.

Снизу донесся бешеный лай. Гонка только начиналась. Они не полезут по лестнице, найдут другой путь, или просто будут ждать. Но у нее был свой план. С крыши был переход в соседний дом, а оттуда имелся прямой путь к ее убежищу. Она молилась, чтобы стая еще не научилась перекрывать все ходы, просчитывая следующие шаги жертвы.

Глава 2

В течение нескольких секунд Алина влетела по металлической лестнице наверх на крышу. Здесь ее тоже могла поджидать опасность, но если быстро передвигаться, то можно было ее и избежать. Однако, как только она оказалась на крыше, то ее обнаружили другие обитатели города. Алина увидала в серой копошащейся массе только чьи-то грязные ботинки. Скорее всего, через полчаса и их не будет.

— Ять, — выругалась она про себя и попятилась назад.

Они ее услышали и разом повернули свои серые заостренные мордочки, перепачканные кровью. Крысы. Алина застыла на месте, затаив дыхание. Это были твари размером с крупную собаку, с длинными розовато-серыми голыми хвостами, которые шуршали по бетону, словно плети. Их шерсть больше походила на серый блестящий панцирь, чем на мягкую шубку. Морды, усеянные буграми шрамов, были обращены на нее. Десятки крошечных красных глазок загорелись хищным огоньком. Усы и носы быстро задвигались, обнюхивая воздух с чужим запахом.

Они еще не шевелились, оценивая добычу. В отличие от собак — это были умные твари. Алина знала — стоит ей сделать шаг, и серая масса накроет ее сметающей все на своем пути волной.

Мысли пронеслись со скоростью пули. Лестница? Отрезана. Обратно вниз — значит, прямо в пасть к мерзким собачьим тварям. Остается двигаться только вперед, через крышу.

Она медленно, осторожно и практически не дыша стала отступать к противоположному краю, не сводя глаз с крысиного роя. Ее пальцы нащупали за спиной знакомый выступ вентиляционной трубы. В вентиляцию прыгнуть она не решилась, ибо там могли обитать другие мутировавшие твари.

В этот момент самая крупная крыса издала пронзительный визгливый звук. Это был сигнал к наступлению. Серая масса пришла в движение и двинулась в сторону своего будущего обеда.

Алина развернулась и бросилась бежать. Она прыгала через развалы кирпичей, огибала трубы, зигзагами уворачиваясь от стремительных серых теней, которые уже неслись за ней, скаля длинные желтые зубы и издавая мерзкие звуки, от которых начинала болеть голова.

Ее цель была в метре — старый ржавый переход на соседнее здание, это был единственный шанс на спасение, ведь летать она еще не научилась. Алина прыгнула на шаткую поверхность. Мосток качнулся под ней и жалобно скрипнул. Первые крысы, не раздумывая ринулись за ней серой пищащей массой. Она чувствовала, как с каждой тушкой металл перехода прогибается все ниже. Вдруг металл отчаянно завизжал, вырываясь из плена ржавых болтов. В какой-то момент Алина почувствовала, как под ногами уходит опора, и сердце провалилось в пустоту. Но конструкция, выгнувшись дугой, все же выдержала. Она вонзилась другим концом в стену соседнего дома, превратившись из моста в шаткий, покатый трап, готовый в любой момент рухнуть вниз. Некогда было думать и рассуждать, адреналин гнал ее дальше.

Крыс было слишком много. Они не проламывали хлипкую конструкцию, а цепко бежали по ней, как по земле.

Алина отчаянно рванула вперед, скользя по ржавому железу. Одна из тварей вцепилась зубами в край ее рюкзака, угрожая опрокинуть ее. Девушка, не оборачиваясь, резко дернула плечом, и крыса с визгом полетела вниз, в темную щель между домами.

Она достигла противоположного края и буквально перекатилась на крышу. Мост с оглушительным грохотом окончательно оторвался от стены и улетел вниз. Еще несколько серых тел сорвались в пропасть вместе с ним, но не все. Три самых ловких твари успели перемахнуть вслед за ней.

Алина оказалась в ловушке на второй крыше. Отступать было некуда — позади обрыв, а впереди — три голодные крысы, медленно расходящиеся в стороны, чтобы атаковать с разных сторон. Их красные глазки сузились, предвкушая пир. Из приоткрытой пасти с саблевидными зубами закапала слюна. Однако девушка не собиралась сдаваться без боя.

Она резко сбросила с плеч рюкзак, освобождая движения. Правой рукой выхватила нож, левой вытащила из-за спины тот самый шест с крюком. Три крысы это меньше, чем стая, но и такое количество опасно для неподготовленного человека.

Первая крыса рванула в её сторону, спружинила и прыгнула, целясь в шею. Алина встретила ее ударом шеста, отшвырнув прочь. Вторая попыталась атаковать сбоку, но лишь прокусила толстую ткань куртки. Третья, самая крупная, ждала.

Алина знала, что нужно бить быстро, пока упавшие не опомнились. С рыком вожак ринулся на нее. Девушка не стала уворачиваться. Она сделала шаг навстречу, поднырнула под крысу и с размаху вонзила нож в бок твари, чувствуя, как лезвие проходит сквозь мышцы и ребра, с хрустом разрывая их.

Извивающееся тело рухнуло на нее, испачкав одежду теплой липкой кровью. Она отшвырнула его, отскочила назад и, не тратя времени на проверку, подхватила рюкзак. Две оставшиеся крысы уже поднимались. Она развернулась и побежала. Крысы не стали ее преследовать, а кинулись добивать своего собрата, а потом лакомиться теплой плотью. Зачем тратить силы на преследование, когда свежая еда уже тут рядом.

Алина быстро убрала оружие, подхватила рюкзак, и, не оглядываясь, метнулась к дальней стороне крыши, где угадывался проем чердачного окна. Скрип и чавкающие звуки позади, говорили о том, что оставшиеся крысы нашли, чем заняться. Но расслабляться было нельзя — запах крови и шум привлекут других охотников. Позади послышался гортанный птичий крик.

Чердак встретил ее гнетущей темнотой, спертым воздухом с запахом пыли, плесени и птичьего помета. Луч фонаря, выхваченный из кармана, разрезал мрак, выявляя груды хлама, сломанную мебель и клубки каких-то волокон, похожих на гигантскую паутину. Она быстро осмотрела пространство. Здесь можно было перевести дух, но ненадолго, требовалось найти выход.

Старая лестница, ведущая вниз, находилась в углу. Бетон крошился под ногами, но выдерживал чужой вес. Алина спустилась на несколько пролетов, прислушиваясь. В доме царила та же мертвая тишина, что и в квартире с пулосом, но здесь она была гуще, насыщеннее — будто само здание затаилось и ждало. Вероятнее всего за какой-то из этих дверей было их логово, а может, там обитал кто похлеще. Так что следовало покинуть это место как можно быстрее.

Алина замерла. Снизу, из темноты подъезда, донесся звук, это был тихий размеренный скрип. Как будто что-то тяжелое и твердое медленно волочилось по бетону. Скрип прерывался, потом начинался вновь, каждый раз чуть ближе.

Она знала этот звук. Катки. Так их называли между собой выжившие.

Алина бесшумно отступила назад и уперлась спиной в дверь квартиры. Та оказалась открытой. Она поморщилась, но все же вошла в коридор и прикрыла за собой дверь, не закрывая ее полностью. Через щель она могла наблюдать за площадкой.

В квартире творился полный хаос, в отличие от того жилья, в котором она побывала до этого. Мебель была разбита, везде валялись осколки и рваные тряпки. На стене красовалась надпись: «Мы сила!». Алина старалась двигаться бесшумно.

Из мрака на втором этаже выползло Оно. Существо напоминало гибрид громадной сороконожки и бронированного танка. Его сегментированное тело, длиной около трех метров, было покрыто не хитином, а чем-то вроде известкового налета и ржавых металлических пластин, вросших в плоть. По бокам торчали десятки коротких, мощных лапок, оканчивавшихся твердыми наростами, похожими на колеса или катки. Именно они и издавали тот жуткий противный скрип при движении.

Голова у твари была маленькой, почти незаметной, с парой слепых, молочно-белых глаз и круглым ртом-присоской, усеянным рядами костяных терок. Каток не охотился на живую добычу. Он был падальщиком и переработчиком, пожирал металл, камень, пластик, перемалывая все в грубую массу для своего растущего панциря. Органическая пища его не интересовала ни в каком виде, хотя кости он мог и употребить, если они попадались на его пути.

Однако его медлительность была обманчива. В радиусе нескольких метров от него тянулось невидимое поле, своеобразный «радар», улавливающий вибрации и тепло. И любое живое существо, попавшее в это поле, воспринималось как угроза целостности его «брони». Тогда каток атаковал стремительным, подобным пружине, рывком, сметая все на своем пути и пытаясь раздавить угрозу своим весом.

Он прополз мимо соседней двери. Его белые глаза смотрели в никуда. Вообще, непонятно зачем они были нужны. Алина затаила дыхание, стараясь не шевелиться, и не думать даже о лишнем движении. Рюкзак с консервами на плечах казался невыносимо тяжелым предательским грузом. Но бросить его она не могла, от него зависела жизнь.

Каток остановился прямо напротив двери. Его тело замерло. Рот-присоска слабо пошевелился, втягивая воздух. Алина почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Он что-то учуял. Металл в рюкзаке или запах крови с крыши? Или просто тепло ее тела или ее дыхание?

Существо медленно, со скрипом, начало разворачиваться, нацеливая свою слепую голову в сторону щели в двери.

Мысли Алины заработали с бешеной скоростью. Выстрелить из арбалета? Бесполезно. Болты отскочат от его брони, как горох, да и такой дуре нужен снаряд помощней. Попытаться проскочить? Он заблокировал узкую лестничную клетку. Оставалось только одно — отвлечь тварь.

Левой рукой она медленно потянулась к зеркалу и подцепила баллончик с краской для обуви. Правой рукой она крепче сжала древко шеста и в два прыжка очутилась в боковом коридоре. Каток издал низкий, булькающий звук и двинулся к двери. В тот же миг Алина швырнула банку в дальний угол комнаты. Банка с грохотом ударилась о стену и покатилась по полу.

Слепые глазки катка мгновенно развернулись на звук. Его тело напряглось, сегменты сжались, а затем оно рвануло вперед с неожиданной для своей массы скоростью. Оно врезалось в дверь, высадив ее с петлями, и вкатилось в квартиру, направляясь к источнику шума, сминая на своем пути хлам и мебель.

Алина, прижавшаяся к косяку между вешалкой и стеной, едва избежала удара. Не теряя ни секунды, она выскользнула на площадку и бросилась вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек. Сзади все гремело и рушилось — каток, не обнаружив добычи, впал в ярость и начал крушить все вокруг. Тварь еще долгое время будет занята, разнося все в квартире.