Охота на некромантку. Жена с того света

Глава 1. Здравствуйте, я ваша жена!

Двое мужчин спорили до хрипоты.

— Нам необходимы эти деньги! — настаивал высокий блондин. — Если не заплатим аренду, нас выставят из дома. Подумай о младших, Эдгар. Они полностью зависят от нас.

— Ты хотел сказать от тебя, Крестор, — ответил брюнет по имени Эдгар. — Ты у нас старший брат, я всего лишь второй после тебя.

— Поэтому ты позволяешь себе тратить средства так беспечно? — Крестор указал на одежду Эдгара. — Твой сюртук стоит половину аренды.

— Это подарок! Предлагаешь мне продать его и ходить в обносках, да, Крес?

Блондин только рукой махнул. Этот спор у них явно не в первый раз.

Я наблюдала за перепалкой братьев, зависнув под потолком. При этом мужчины меня не видели и не слышали, и я решила, что они – часть моего воображения.

Внешне братья отличались друг от друга, как небо и земля. Один – светлый, второй – темный, но у обоих волосы до плеч. Видимо, такова местная мода.

Блондину лет двадцать пять, и он слишком серьезный. Брюнет младше года на три, и он в противовес брату был чересчур легкомысленный. Но есть у них и общее – оба хороши собой, только каждый по-своему.

Эдгар обладал смазливой внешностью мажора. На мой вкус он был чересчур слащав. Крестор походил на северного викинга – такой же широкоплечий и суровый. Как говорится, мужчины на любой вкус. А что, я хоть и призрак, но все-таки женщина.

Мои симпатии были на стороне блондина. Я всегда предпочитала серьезных мужчин повесам. Вот только меня саму почему-то всегда выбирали вторые.

— Что ж, я решу проблему сам. Как и всегда, — вздохнул Крес. — Наследство дяди получит тот, кто женится…

— Стой, — перебил Эдгар. — Намекаешь, что все средства перейдут тому из нас, кто женится первым?

— Я только что это сказал. Слово в слово.

— Знаешь, — резко изменил мнение Эдгар, — не переживай, я все сделаю. Тебе будет сложно быстро найти невесту. Ты женщин ненавидишь, а я люблю.

— Просто я еще не встретил ни одной достойной, — заявил Крес.

— Вот-вот, — кивнул Эдгар. — И вообще у меня есть план. Я уже все придумал.

Я понятия не имела, почему вижу именно их. Что я вообще здесь делаю? Все вокруг выглядело странным и чужим, начиная с одежды мужчин. Она не имела ничего общего с современной.

Я попыталась вспомнить, как здесь очутилась. Вот я, как обычно, прихожу на работу, сажусь за стол с микроскопом. Меня ждет множество образцов на исследование, но вдруг наваливается вселенская усталость. Я складываю руки на столе, опускаю на них голову и… засыпаю. Прямо на рабочем месте! Никогда себе такого не позволяла.

На этом воспоминания обрывались. Выходит, я сплю и вижу странный реалистичный сон. Вполне логичное объяснение.

Я так увлеклась своими мыслями, что пропустила конец разговора. Братья разошлись, и Эдгар отправился куда-то по своим делам, а я внезапно полетела за ним.

Попытка сменить курс не увенчалась успехом. Я превратилась в шарик, который Эдгар тащит за собой на веревочке. Он меня, конечно, не видит, но я вынуждена следовать за ним, как привязанная.

Впрочем, жаловаться было не на что. Сон оказался интересным. Лишь бы не уволили за то, что я сплю на рабочем месте.

Дом, из которого вышел Эдгар, стоял на холме, а ниже простирался город, похожий на викторианскую Англию. Улочки, мощенные камнем, двух-трехэтажные дома, деревянные вывески с названием лавок, хмурые прохожие в необычных нарядах и фонари на веревках, протянутых над дорогой от здания к зданию. Их желтый свет немного разгонял вездесущий туман, делая улицы чуть уютнее.

Город был мне незнаком. Я точно никогда здесь не бывала и даже не слышала ни о чем похожем.

Прогулка привела нас на окраину к покосившейся церквушке. Эдгар вошел внутрь, и я влетела за ним. Причем прошла через дверь, которую он захлопнул прямо перед моим носом. Ощущение было не из приятных. Я словно продиралась через липкое желе.

Когда это уже закончится? Никакой свободы воли! Мне совсем неинтересно наблюдать за жизнью незнакомого мажора. Можно переключить канал?

Увы, пульт был не в моих руках. А посему я продолжила просмотр этого шоу.

Церковь была совсем крохотной – всего один зал, примерно пять на пять метров. Внутри был лишь потертый алтарь, деревянная подставка с книгой, старый священник в потрепанной рясе и закрытый деревянный ящик.

Священник, склонившись над алтарем, что-то бормотал себе под нос, а Эдгар наглым образом его прервал.

— Это она? — кивнул он на ящик.

Я озадаченно прислушалась. У Эдгара проблемы с родом? Ящик – это он, мужской род.

Священник в свою очередь вздрогнул и обернулся на голос.

— Я надеялся, вы не придете, — вздохнул он. — Да, это одинокая девушка. Родственников, как видите, нет.

Он обвел рукой комнату, показывая, что никто не пришел. К этому моменту я уже догадалась, что речь идет не о ящике, а о его содержимом. Кажется, я угодила прямиком на обряд прощания. Но что здесь делает Эдгар? Не похоже, что он был знаком с девушкой.

— Вы уже сделали запись в церковную книгу о кончине? — деловито уточнил Эдгар.

— Пока не успел.

— Отлично. Жените нас.

С этими словами Эдгар встал рядом с закрытым деревянным ящиком.

Я, признаться, опешила. Так это кино об извращениях? Не надо мне такого! Как покинуть кинотеатр, где здесь выход?

Я заметалась, но быстро поняла, что мне не вырваться за пределы церкви. Я все еще крепко привязана к мужчине со странным вкусом по части женщин. Развратник!

Нужно срочно проснуться. Что советуют в подобных случаях? Ущипнуть себя. Я честно попыталась, но не смогла. Невозможно ущипнуть того, у кого нет тела. У меня вот его не оказалось. Я была кем-то вроде бесплотного духа, и даже мои собственные пальцы проходили сквозь мою же руку. Щипка не вышло.

— К чему этот фарс? — между тем возмутился священник. — Что за нелепое желание?

— Я заплатил, чтобы ты не задавал вопросов, — вздохнул Эдгар. — Но так и быть, удовлетворю твое любопытство. Все это исключительно ради наследства. Мой дядя, видишь ли, скончался бездетным и завещал немалую сумму одному из сыновей своей сестры. Тому, кто первым женится. Но вот беда – я не хочу жениться. Мне нравится быть холостяком. Так как же быть? — задал Эдгар риторический вопрос.

Священник оказался сообразительным и догадался сам:

— Вы женитесь на покойнице до официального признания ее гибели. Я сделаю запись в церковную книгу о браке. А после обряда прощания я сделаю еще одну запись – о смерти вашей жены.

— Именно! — обрадовался Эдгар. — Я женюсь и тут же стану вдовцом. Условие дяди выполнено, наследство мое. Идеально.

Я восхитилась его изобретательностью. Надо же, какой сложный план разработал! На что только не пойдут мужчины, чтобы остаться холостяками. Кто-то даже на покойнице готов жениться…

Священник, повздыхав, начал брачную церемонию. Деньги-то взял, надо отрабатывать.

Я особо не вслушивалась в его бубнеж, так как была занята поисками выхода из диковинного сна. Все это, конечно, очень интересно, но мне пора на работу.

Пока я летала под потолком в поисках воздуховода, до меня долетали отдельные слова священника. Любопытно, что я их понимала, как и братьев. Только сейчас до меня дошло – все говорят на чужом, незнакомом мне языке.

До этого я знала лишь русский язык, командный и матерный, а теперь и еще выдуманный из мира снов. Да я полиглот!

— Мне неизвестно имя девушки, — признался тем временем священник.

Он в брачной церемонии как раз дошел до того места, где надо вписывать имена жениха и невесты в церковную книгу. А что писать в графе невеста – непонятно.

— Плевать, — махнул рукой Эдгар. — Придумайте что-нибудь. И поторопитесь. У меня свидание через час.

Я фыркнула. Тоже мне Казанова недоделанный. При живой невесте устраивает свидание с другой! Хотя, если подумать, назвав невесту живой, я погорячилась. Как-то все запуталось. Вот это я понимаю, сложные отношения. Статусу «Вконтакте» такое и не снилось, а мне – запросто.

Священник задумчиво потер лоб и что-то чиркнул в книгу. Покончив с записью, он произнес главные слова:

— Отныне вы, пэр Эдгар, и эта безымянная девушка – законные супруги.

Едва священник умолк, все резко изменилось. Меня будто засосало в водоворот и ка-а-ак закрутило. Словно банан в блендере, того и гляди, превращусь в кашу. Я барахталась, махала руками и визжала, но никто меня не видел и не слышал.

А потом меня потащило куда-то вниз. Глянув в ту сторону, я поняла, куда лечу. Прямиком в ящик! Вот уж нет, мне рано.

Я сопротивлялась из последних сил, но куда мне тягаться с неведомой силой… В итоге меня засосало в ящик, как воду в слив, с таким же чавкающим звуком.

Секунда черноты, и я открыла глаза. Вот только чернота никуда не делась. Там, где я оказалась, было темно и узко. Зато я, кажется, обрела телесность. По крайней мере, я чувствовала спиной твердую поверхность, на которой лежала, и рука уперлась в стену перед лицом, а не прошла сквозь нее.

— Эй, здесь есть кто-нибудь? — Я постучала в стену. — Выпустите меня!

Замолчав, я прислушалась. Снаружи, в самом деле, доносились голоса.

— Это что, звук… — Эдгар, которого я узнала по голосу, нервно сглотнул, — оттуда?

— Кажется, — шепотом ответил ему священник.

— Я вас слышу, — предупредила я.

После этого на несколько минут воцарилась тишина. Первым ее нарушил Эдгар:

— Делайте запись в церковную книгу о смерти, — приказал он. — И закапывайте.

— Мне кажется… я, конечно, не уверен на сто процентов… но есть подозрения… — мямлил священник, — что она жива.

— Вы правы, вам кажется, — не растерялся Эдгар.

— А вот и нет! — возмутилась я, к этому моменту уже догадавшись, что лежу в деревянном ящике. — Я живая.

— Она настаивает, — заметил священник. — Надо поднять крышку и посмотреть.

— Ни в коем случае! — воспротивился Эдгар. — Немедленно прекратите!

Но священник его не слушал. Кряхтя, он приподнял крышку, а после сбросил ее на пол, и я, наконец, смогла сесть.

— Здрасьте, — пробормотала, оглядываясь.

Отлично, я не только понимаю чужой язык, но и разговариваю на нем. Но почему-то другие этого не оценили.

Священник пошатнулся и свалился на пол. Эдгар прислонился к стене и сполз по ней вниз. Чего это они? Я всего лишь поздоровалась, проявив вежливость. Нервные какие-то…

Когда я села, от резкого движения что-то отклеилось от моего лба и упало прямо мне на колени. Я присмотрелась и увидела монету – золотую, размером с половину моей ладони, с изображением мерных весов. Хм, а я где-то ее уже встречала…

Точно, вспомнила! Я нашла ее сегодня утром по дороге на работу.

Бабушка учила, что деньги на улице подбирать нельзя. Особенно монеты. Якобы так можно подхватить сглаз, словно какой-то вирус.

После гибели родителей в автокатастрофе, бабуля вырастила меня одна, я любила ее всем сердцем, но меня всегда забавляла ее вера в подобные вещи. Я все-таки живу в двадцать первом веке. В мире, где космические аппараты шлют снимки из космоса, нет места суеверию.

А вот теперь мне было не до смеха…

Я нашла монету. Подняла. И с этой минуты моя жизнь пошла наперекосяк.

У меня мороз по спине пробежал. А что если это никакой не сон, а проклятие? Тот самый сглаз, о котором предупреждала бабуля? Зря я считала ее советы глупым суеверием.

Так и есть, меня прокляли! Все сходится. Только через проклятие мог достаться такой муж, как Эдгар.

Но кто? Баба Клава из соседнего подъезда? Она меня с детства терпеть не может за короткие юбки, которые я носила в подростковом возрасте. Или Катька – новая пассия моего бывшего? Она та еще ведьма… Или мне просто не повезло – оказалась не в то время, не в том месте.

Я особым везением никогда не отличалась. Нет, на работе все прекрасно. Меня ценят за профессионализм, но главное за то, что я готова пахать двадцать четыре часа семь дней в неделю. А что еще делать, когда нет личной жизни?

Моя не заладилась как раз из-за профессии. Все дело в том, что я патологоанатом. При знакомстве это порождает массу проблем. Часть мужчин после новости о моей работе исчезают, как их и не было. Но намного хуже те, что остаются и начинают сыпать нелепыми шуточками, которые я на дух не переношу.

Один такой юморист называл меня Эллочка-людоедочка из-за моего имени Элла. Естественно, я не пошла с ним даже на второе свидание. Как представила, что вот так он будет обращаться ко мне всю нашу семейную жизнь, так и перестала брать трубку.

Другой хвалил за то, как я режу мясо, проводя параллель с моей работой. А я на минуточку большую часть времени изучаю прижизненные материалы.

Так и вышло, что к сорока годам я не обзавелась семьей – ни мужем, ни детьми. Бабули давно нет, и все, что у меня осталось, – это работа.

Наверное, на мне венец безбрачия. Если монета проклята, то и прочие бабушкины суеверия тоже правда.

И вот, когда я поставила крест на личной жизни, уже ни на что не надеясь, вдруг взяла и вышла замуж!

Новоявленный муж как раз пришел в себя и кинулся к священнику. Схватил его за грудки, поднял с пола и потребовал:

— Немедленно внесите сведения о смерти в церковную книгу!

— Но я не могу. Она живая, — развел руками священник.

— Ерунда! Покойники иногда двигаются, такое бывает, — проявил Эдгар познания в медицине.

— Но я разговариваю, — заметила на это.

— Так помолчи! — огрызнулся он.

Вот наглый тип.

Плюнув на Эдгара, я выбралась из ящика. Попутно отметила, что на мне потрепанное белое платье из грубой ткани. На свадебный наряд не похоже, скорее на саван. А ведь на работу с утра я выходила в брючном костюме. Не помню, чтобы я переодевалась.

Карманов у платья не обнаружилось. Зато имелось декольте, в него я и спрятала монету, чувствуя, что она еще пригодится. Эта монета – единственное, что связывает меня с прошлой жизнью.

Пока Эдгар спорил со священником на тему, кого считать мертвым, а кого живым, я снова попробовала проснуться. Щипок на этот раз удался, но ничего не изменилось, и это не на шутку меня встревожило. Одно из двух – либо у меня летаргический сон, либо я не сплю, и все это жуткая реальность.

Сама не своя от расстройства, я огляделась. Взор упал на алтарь, где стояла бутылка с красной жидкостью, похожей на вино.

Я редко пью, алкоголь меня не веселит, а расслабляет. В итоге, выпив, я банально засыпаю, но сейчас я бы не отказалась подлечить нервы. Те, что еще остались после всего случившегося.

— Что это? — спросила у священника, указав на бутылку.

— Церковный портвейн, — ответил он, на миг отвлекшись от Эдгара.

— Отлично, — кивнула я. — Мне подходит.

Откупорив бутылку, я сделала из нее приличный глоток. Ох и крепко, но для моих нервов в самый раз. Я уже ничего не понимала – ни каким образом сюда попала, ни где это «сюда» находится, и почему я не могу вернуться назад.

Вот так с горя, сидя на алтаре, под перебранку Эдгара и священника я осушила бутылку портвейна. Где-то на ее середине я еще пыталась вставить свои пять копеек в спор. И даже предложила мужу примирение – выпятила губы бантиком и пробормотала заплетающимся языком:

— А поцеловать невесту?

— Отстаньте от меня, женщина! — почему-то побледнел Эдгар.

Фи, какой невежливый. Ну и ладно, не очень-то хотелось. У меня вон еще полбутылки портвейна.

Под конец меня как обычно разморило, и я прилегла на алтарь вздремнуть, а ругань Эдгара и священника служила мне колыбельной.

Проснулась я оттого, что кто-то бьет меня мягкой лапкой по лицу. Котик, ты ж мой хороший, можно я еще немного посплю, буквально десять минуточек… Подождите, у меня нет кота.

Эта мысль резко привела меня в чувства, и веки распахнулись сами собой. Первое, что я увидела – звездное небо. Я снова лежала на спине на чем-то твердом.

Скосив глаза вниз, я увидела кота, сидящего на моей груди. Не померещилось.

Кот был черным, с золотыми глазами, маленькими рожками и перепончатыми крыльями. Что за безумный гибрид кота, летучей мыши и рогатого скота? Даже в самой дикой фантазии мне не представить, как они скрещивались.

— Мама, — прошептала я.

— Вообще-то мое имя Аз, — поправил меня кот.

Я ничуть не удивилась тому, что кот говорящий. Сегодня столько всего случилось, что это уже казалось мелочью. Кажется, мир сошел с ума… или я сошла. И в том, и в другом случае паниковать бессмысленно. Лучше подумать, как с этим быть.

Вместо того чтобы броситься прочь с криком – «А-а-а, говорящий кот!», я деловито поинтересовалась:

— Ты кто, собственно, такой?

— Твой помощник, — ответил Аз.

— Я ни о каком помощнике не просила.

— У каждой уважающей себя ведьмы он есть.

— А я что, ведьма? — уточнила на всякий случай, а то мало чего еще я о себе не знаю.

— Нет, ты намного лучше! — «обрадовал» Аз.

— И кто же я?

— Этого сказать не могу, — махнул он черным хвостом. — Есть круг вопросов, на которые я не имею права отвечать. Субординация, внутренние правила и все такое.

Он так это сказал, будто работает в крупной компании, только галстука не хватает. Казалось, вот-вот добавит слоган – у нас лучшие помощники для ведьм!

— Тогда скажи, как я сюда попала, — попросила.

— Это снова не тот вопрос, — вздохнул Аз.

— Паршивый из тебя помощник, — фыркнула я, разочаровавшись.

Аз обиделся и спрыгнул на землю. Хорошо. Дышать, когда он сидит на груди, затруднительно.

— Тебя, кстати, сейчас закопают, — сообщил кот и кивнул влево.

Я посмотрела в указанном направлении. Оказывается, пока я мирно спала, произошло много интересного. Похоже, священник с Эдгаром все же пришли к консенсусу и вернули меня обратно в ящик, а его в свою очередь вынесли на улицу. Сбоку от меня двое незнакомых мужиков копали яму, а вокруг возвышались плиты с надписями. Да я же на кладбище, и мне роют могилу!

— Все, с меня хватит, — с этими словами я села. — Я ухожу…

Договорить не успела. Все потому, что один из могильщиков огрел меня лопатой по затылку. Бам! — из глаз аж искры полетели.

— Ау, больно! Вы что себе позволяете? — возмутилась я.

— Чудовище ожило! — завопили в ответ могильщики и, побросав лопаты, бросились наутек.

— Сами вы чудовища, — обиделась я. — И вообще это оскорбление чувств мертвых.

Я осмотрелась. Ну, точно кладбище. Возможно, кто-то другой испугался бы, но не я. Все-таки двадцать лет в профессии, всякого повидала. Смертью меня не напугать.

А вот неопределенность не на шутку тревожила. Что мне теперь делать? Куда податься? Я не понимала ни где оказалась, ни кто в этом виноват. А то, что виновный есть, это сто процентов. Ведь кто-то же затащил меня в это странное место. Если хочу во всем разобраться, необходимо его найти. Пусть объяснится! А еще лучше вернет все, как было.

Заметив знакомую кособокую церковь, я в очередной раз вылезла из ящика и направилась к ней. Надеюсь, новоиспеченный муж еще там. Нам предстоит серьезный разговор о нашей семейной жизни.

Глава 2. День открытий чудных

На полпути к церкви меня нагнал Аз. Я сразу напряглась. Во-первых, зачем мне эта неведома зверушка, которая к тому же многого не договаривает? А во-вторых, это же черный кот!

Я, уже наученная горьким опытом, не собиралась повторять прошлых ошибок. Отныне никаких женщин с пустыми ведрами, несчастливых шестерок и особенно черных котов. Начиная с этой минуты, я верю во всё! В любые приметы и суеверия, какие только есть.

— Не вздумай переходить мне дорогу, — предупредила я Аза и добавила на всякий случай, как учила бабушка: — Тьфу, тьфу, тьфу три раза, не моя зараза.

— Это ты про меня? — оскорбился Аз. — Сама ты… зараза!

Обидевшись, Аз отошел в сторону. Я лишь плечами пожала. Странный кот не вызывал у меня доверие. По его словам он здесь, чтобы помогать мне. Но на важные вопросы при этом ответить не может или не хочет. Подозрительно!

Есть ощущение, что его прислал виновник моих бед. Возможно, без кота мне будет лучше, но от него не так-то просто избавиться. Уйдя в сторону, Аз по-прежнему следовал за мной, пусть и на расстоянии.

Итак, ко мне приставили шпиона – шерстяного, крылатого и рогатого. Посмотрим, смогу я извлечь из этого пользу. А пока, доковыляв до церкви, я ввалилась внутрь. Аз тут же шмыгнул следом и затаился в углу.

Увы, Эдгара уже не было. Сбежал, подлец! Сразу после свадьбы! Вот и верь мужчинам…

Зато священник был на месте – склонился над толстой книгой в кожаном переплете с пером в руке. Я догадывалась, что за запись он собирается сделать. Естественно, о моей кончине.

— Стойте! — Вмешалась я, пока не поздно. — Я все еще здесь.

Рука священника дрогнула, и он поставил кляксу в книгу.

— Ты не дышала, и сердце не билось. Мы проверяли, — пробормотал он. — И решили, что ты умерла. Опять.

— Я просто прикорнула. Надо было искать пульс лучше.

— Прости, — всхлипнул священник и добавил дрожащим голосом: — Изыди, демон.

— И вы туда же? — вздохнула я.

Голова раскалывалась. То ли от паршивого церковного портвейна, то ли от удара лопатой. Думать было невозможно. А ведь сейчас это важнее всего – подумать обо всем, что произошло, и о том, что делать дальше.

Я потерла виски, чтобы снять боль. Самомассаж неплохое средство, когда под рукой нет обезболивающих.

Пока я приводила себя в норму, священник времени даром не терял. Схватил какой-то мешок и принялся разбрасывать по полу его содержимое. Уборкой, что ли, занялся?

Через некоторое время я заметила систему в его действиях. Он не просто сыпет на пол белый порошок, он чертит круг, в центре которого стою я. Это не к добру.

— Дико извиняюсь, что мешаю, — произнесла я, — но объясните, пожалуйста, что вы делаете.

— Ловушку для демона, — ответил священник и выпрямился. Он как раз закончил круг.

— Не хочу вас разочаровывать, но… — с этими словами я спокойно вышла из круга, переступив черту из порошка.

Затем присела и осмотрела белую крупу. Как я и думала, соль. Этим он хотел меня удержать?

Видя, как легко я выбралась из ловушки, священник шмыгнул за алтарь и затаился там. Просто «Вий» какой-то, и я в роли панночки.

— Да с чего вы взяли, что я – демон? — всплеснула я руками. Вся эта ситуация порядком надоела.

— Ты себя в зеркале видела? — вопросом на вопрос ответил священник.

Вообще-то нет. Едва он это спросил, как у меня возникло неодолимое желание посмотреть на себя. Чего такого ужасного во мне разглядели другие, что постоянно обзываются? То чудовище, то демон. Я, бывает, с похмелья выгляжу неважно. Но не настолько же!

Я оглянулась в поисках зеркала, но ничего не нашла. С отражающими поверхностями в церкви беда.

— Там, в моей комнате висит зеркальце на стене, — священник махнул рукой из-за алтаря в сторону неприметной двери в углу.

Я поблагодарила кивком и пошла в указанном направлении. Черный кот двинулся за мной.

За дверью я нашла скромную спальню. Оказывается, священник живет при церкви. Поискав зеркало, я обнаружила его на стене. Размером с мою ладонь, старое и потертое, оно серьезно искажало изображение, но мне хватило увиденного.

— Что со мной? — прошептала я. — Это вообще я?

Я пощупала зеркало, пощупала свое лицо и обреченно констатировала, что зеркало реально, и отражаюсь в нем я. Ну как я… правильнее сказать – та, кем я теперь была. Это не мое лицо! Не мое тело! Но даже не это поразило меня сильнее всего, а то, как это тело выглядит. Мягко говоря, нездорово – вот как.

Дрожащими пальцами я искала пульс на собственной шее. На запястье не стала тратить время. Но даже на шее пульс не нашелся.

Тогда я схватила свечу и поднесла ее к лицу. Прекрасно, зрачки не реагируют на свет. Прибавить к этому высохшие слизистые, потрескавшиеся губы, помутневшие роговицы, синюшный цвет кожи – все это говорило о том, что данное тело не живое. Это я вам, как патологоанатом с двадцатилетним стажем заявляю. Уж я-то в подобном разбираюсь.

Теперь ясно, чего испугался священник, и почему Эдгар сполз по стеночке. Я и сама была близка к тому, чтобы грохнуться в обморок. Мертвым телом меня, конечно, не напугать, повидала всякого за свою практику. Но тот факт, что я в этом теле, вызывал нервную дрожь. Аж зубы стучали, так меня трясло.

Впервые я, наконец, осознала, в какую передрягу угодила. До этого я пребывала в блаженном неведении, не понимая, что нахожусь в чужом теле. Я схватилась за сердце. Так и инфаркт можно заработать! Хотя мне это уже не грозит… Понятно, почему моя голова с такой легкостью перенесла встречу с лопатой. Как писал Мартин – «То, что мертво, умереть не может».

Похоже, черный Аз все-таки перешел мне дорогу. Что это, если не невезуха?

— Портвейна случайно не осталось? — хрипло крикнула я священнику, глядя на свое отражение не мигая.

— Ты весь выпила, — отозвался он.

— Жаль… — вздохнула я.

Я всматривалась в отражение до рези в глазах в надежде узнать ту, кем я стала. Но нет, эта девушка мне незнакома. Я вижу ее впервые.

У нее были длинные серо-белые волосы. Едва ли это природный оттенок. Больше похоже на потерю цвета. Бедняжка как будто поседела за секунду.

Та же беда была с глазами – я не могла определить их родной оттенок. Сейчас они были, как волосы, грязного серо-белого цвета, скучного до зевоты.

А ведь девушка еще молодая, лет восемнадцати, не старше. Овальное лицо, пухлые губы, чуть вздернутый нос… Возможно, при жизни она была красивой, но это не тот случай, когда смерть к лицу.

Открытие, конечно, неприятное – я в чужом теле! Кто-то ведь меня сюда засунул. А что случилось с моим родным телом? Я точно уснула на работе? А вдруг я там тоже… того… ох, мамочки!

Но ведь я двигаюсь и дышу. Как такое возможно?

От стресса я разговаривала вслух, и Аз отреагировал:

— Чего бурчишь? — фыркнул он. — Это тело вдвое моложе твоего предыдущего. Радоваться надо второму шансу.

Похоже, кот знает обо мне если не все, то многое. А вот я о нем ничего.

— Ты так говоришь, как будто я костюм переодела. Что значит, моложе? — поразилась я его слепоте. — Какая разница, сколько телу лет, если оно мертвое?

— Тоже нашла трагедию, — передернул он крыльями. — Чего такого важного ты лишилась? Скучной работы, одиночества? Тебе нечего терять.

— Вообще-то кое-что я потеряла. Жизнь! Или это тоже пустяк?

— Нет ничего непоправимого, — философски заметил Аз.

— Ты знаешь, как все исправить? — обрадовалась я, но котяра лишь загадочно блеснул золотыми глазами.

Аза послушать, так я устроила истерику на пустом месте. Допустим, кое в чем он прав: я действительно ничего не потеряла в своем мире.

Я люблю свою работу, но достигла в ней потолка. Вместо личной жизни у меня выжженная пустыня, и надежд на перемены нет. Меня ждала одинокая печальная старость.

Но и здесь я далеко не в шоколаде. Кстати, «здесь» – это вообще где? Последнее я спросила вслух у Аза, и на этот раз он снизошел до ответа.

— Ты перенеслась в другой мир, если еще не поняла, — промурлыкал котяра.

Версия о сне рассыпалась. Хотя мне она больше нравилась.

Ответ Аза породил еще больше вопросов, от которых уже кругом шла голова. Как перенеслась? Почему я? Что теперь делать? Вот только Аз притворился глухо-немым. Мыл себе спокойно лапу и делал вид, что не слышит меня.

Я махнула на него рукой. Ему не понять, не он попал черти куда. Если это программа переселения душ, то тут закралась явная ошибка. Я буду жаловаться! Как только найду куда.

Да, именно так я и поступлю. Наконец, у меня созрел план. Я отыщу того, кто это со мной сотворил, пусть все исправляет. Если нельзя вернуться домой, то хотя бы потребую оживить новое тело.

А до тех пор мне нужно где-то обосноваться в этом мире. Мертвая или нет, а я должна жить, есть, спать. Мне ведь нужно есть? Я прислушалась к себе. Непонятно. Но портвейн во мне прижился, значит, чисто теоретически и еда может.

Так или иначе, мне необходима крыша над головой. Бродяжничество не мое.

С этой мыслью я вернулась в церковь. Священник по-прежнему скрывался за алтарем, но после увиденного в зеркале я не могла его за это винить.

Надо же, не сбежал, а ведь был неплохой шанс. Я сразу простила священника за попытку меня прикопать. Если уж я не нашла у себя пульс, то ему и подавно было не найти. Но пусть теперь помогает. В конце концов, это его «отныне вы муж и жена» затащило меня в чужое тело.

— Напомните, как меня зовут? — обратилась я к нему.

Именно к родне нового тела я намеревалась пойти. Кто, как не они, примут меня и помогут.

Но ответ разочаровал:

— На тебя никто не предъявил права, — сообщил священник из-за алтаря.

Вот еще одна загадка – я неопознанный труп. Чудесно, просто чудесно. Родни у меня нет. Хотя подождите, как это нет. А муж?

Священник не успел сделать запись о смерти в церковную книгу. Значит, я все еще считаюсь живой женой Эдгара.

— Как вы меня записали в эту вашу книгу? — я подошла к стойке, на которой лежала та самая книга и прочитала: — Безымянная. Нет, так дело не пойдет. Переписывайте. Я вспомнила, меня зовут Элла.

— Эллария, что ли? — исправил священник на манер этого мира.

— Точно, — согласилась я.

Пришлось подать ему за алтарь книгу и чернильницу с пером, так как выходить он напрочь отказался.

Вписав мое имя, священник вернул мне книгу. Я присмотрелась к ее страницам. А книга не так проста… На листах есть что-то наподобие водяных знаков. Наверное, чтобы избежать подделки.

Я вырвала из книги страницу с записью обо мне.

— Ты что делаешь? — возмутился священник. — Это святотатство! Нельзя так с церковной книгой.

— Выйдете из-за алтаря и накажете меня? — спросила я. В ответ священник притих. — Так я и думала.

Страница нужна была в качестве доказательства брака с Эдгаром. Чутье подсказывало, что он будет всячески это отрицать. Но у меня не забалуешь. Женился? Будь добр, приюти жену.

Поблагодарив священника за помощь, пусть и вынужденную, я направилась к выходу из церкви.

— Ты куда? — высунул он нос из-за алтаря.

— К мужу, — ответила я честно. Мне скрывать нечего.

— Он попытается избавиться от тебя, — предупредил священник.

Надо же, какой заботливый. А сам полчаса назад обсыпал солью и читал молитвы, изгоняющие демонов.

— То есть убить? — уточнила я. — Тоже напугали. Я вообще-то и так мертва, если вы не заметили.

С этими словами я вышла из церкви и направилась на поиски мужа. Благо я знала, куда идти, даже у Аза, спешащего за мной, не придется спрашивать дорогу. Сюда я прилетела вслед за Эдгаром и запомнила путь. Все, что нужно, – пройти его в обратном направлении.

Что ж, дорогой муженек, я уже на подходе. Скоро наша молодая семья воссоединится.

Найти обратный путь оказалось даже легче, чем я думала. По сути, дорога в город вела всего одна. Я пошла по ней и вскоре увидела деревянную табличку с надписью – Нижний Ареамбург.

Повторное знакомство с городом произвело на меня впечатление. Дурное. Местный воздух пах, как тухлые яйца. Мне сразу захотелось вернуться в призрачное состояние. Тогда я хотя бы не чувствовала вони. То, что я приняла за туман, на самом деле было смогом. Тяжелым облаком он навис над городом, пропитав его до основания.

— Чем это воняет? — спросила я у Аза, который опять увязался за мной. — В городе есть рыбный завод?

— Рыба пахнет вкусно, — тоном знатока поправил Аз. — А воняет с болот. Воздух с них пронизывает весь Нижний город. То ли дело Верхний… — мечтательно вздохнул он.

— Есть еще Верхний Ареамбург? — заинтересовалась я. — И где же он?

— Наверху, естественно, — ответил Аз с таким видом, будто я задала самый глупый вопрос в мире.

В таком «славном» городе и люди жили соответствующие – все, как один, хмурые. Втянув головы в плечи, они спешили по своим делам, глядя исключительно себе под ноги.

Единственным украшением города служили фонарики, развешанные вдоль и поперек улиц. Без них было бы совсем тоскливо.

Нервно оглядываясь по сторонам, Аз предупредил:

— Будь осторожна.

— Чего это? — уточнила я.

— В Нижнем Ареамбурге живут не самые дружелюбные люди.

Я пригляделась к прохожим. Им не было дело до меня, а мне – до них. Идеальное сочетание. Пусть так и остается.

А вот Аз меня беспокоил. Похоже, от этого кота не отделаться. А раз так, надо использовать его компанию с умом, раз он нынче болтливый. Вдруг узнаю что-то полезное.

— Ты ведь в курсе, кто меня засунул в это, — я не спрашивала, а утверждала, имея в виду тело в не совсем хорошей кондиции.

— На этот вопрос я не могу ответить, — махнул хвостом Аз.

— Ты прямо как запрограммированный робот.

— Кто такой робот? — заинтересовался кот.

— На этот вопрос я не могу ответить, — передразнила я из вредности.

Аз глянул на меня золотыми глазами, в глубине которых плясали чертики. Я со всей очевидностью осознала – ох, и намучаюсь еще с этой животиной.

Посмотреть в городе было не на что, с Азом беседа не клеилась, и я погрузилась в мысли. В первую очередь задумалась о том, а как, собственно, погибло мое новое тело? При беглом осмотре в церкви я не заметила ран.

Но тело-то молодое, ему лет восемнадцать, не больше. Что же произошло?

При первой же возможности надо провести полный осмотр, решила я. Что бы не случилось, я должна это выяснить.

Задумавшись, я по неосторожности столкнулась плечом с женщиной в коричневом платье и с платком на голове. На вид она была примерно моего возраста, то есть моего прошлого возраста. Трудно за пару часов перестроиться и думать о себе по-новому.

Если до этого на меня никто не обращал внимания, потому что все смотрели себе под ноги, то от удара женщина вскинула голову и взглянула прямо мне в лицо. Сразу стало ясно – быть беде.

Глаза женщины распахивались все шире и шире, а потом к ним присоединился рот. А когда он открылся на пол-лица, она завопила точно пожарная сирена:

— А-а-а-а-а! Умертвие! А-а-а-а!

Ее крик едва не оглушил меня. Я аж уши зажала ладонями. Вот это легкие! И рупор не нужен.

Женщину услышала не только я, а весь город, включая его окраины. Вдалеке, в кособокой церкви от ее вопля перекрестился священник, а два могильщика, побросав лопаты, решили переквалифицироваться в садовники. Если уж копать, то ямки для цветов, а не это все.

— Вот ты непутевая, даже по улице спокойно пройти не можешь, — проворчал Аз. — Я же предупреждал, что надо быть осторожнее.

— Ты забыл упомянуть, что жители Нижнего Ареамбурга такие нервные.

— Это что… ты их еще в гневе не видела…

— Кажется, сейчас увижу, — пробормотала я.

Крик привлек внимание к моей скромной персоне. Прохожие, как по команде, остановились и уставились на нас с женщиной. Если они и сомневались, кто здесь умертвие, то женщина пояснила – невежливо ткнув пальцем в мою сторону.

Понятия не имею, что местные подразумевают под словом «умертвие», но вряд ли что-то приятное. Об этом говорила их реакция – часть прохожих бросилась врассыпную, а кто-то, напротив, двинулся ко мне с явно враждебными намерениями.

Выяснять, что им нужно, я не стала. По моим подсчетам дом Эдгара уже недалеко. Есть шанс добраться туда до того, как меня растерзает толпа.

Самое время ускориться, а не то Эдгар и правда станет вдовцом. Нельзя допустить, чтобы ему так повезло!

Аз, взмахнув кожаными крыльями, поднялся в воздух. Прежде чем смыться, он от души посоветовал мне:

— Беги!

Вот уж спасибо, сама бы не догадалась. Отличный мне помощник достался, что бы я без него делала.

Подобрав юбку савана повыше, чтобы не путалась между ног, я припустила вверх по улице. Бежать пришлось в горку. Дом Эдгара, насколько мне помнилось, стоял на холме.

Благо тело, хоть и неживое, оказалось физически крепким. По крайней мере, одышка мне не грозила. Ведь я могу вовсе не дышать. Вот она – польза смерти!

Примерно треть горожан бросилась за мной. По большей части мужчины. Оглянувшись, я заметила у них в руках факелы и вилы. Где они их взяли? Только что ничего не было!

На мою удачу горожане были менее поворотливы, чем я. Слишком долго они дышали местным болотным воздухом. Это не лучшим образом сказалось на их легких.

В итоге на холм я взобралась первой, а там, в самом деле, стоял дом. Все, как я запомнила – три этажа с чердаком, свет в окнах, стены, увитые плющом.

Настоящий сельский особнячок, только слегка потрепанный. Плющ не мешало подстричь, уж очень разросся. Крыльцо обновить, чтобы ступени не проседали под ногами, а стены… впрочем, их за плющом было не видно. Кто знает, что там с ними. Не разваливаются, и ладно.

Вид цели придал мне сил, и я стрелой взлетела вверх по крыльцу, добралась до заветной двери и забарабанила в нее кулаками.

— Помогите! Убивают! — подкрепила я стук криками.

То, что я уже и так мертва, упоминать не стала. Кого волнуют детали? Мне главное, чтобы дверь открыли.

Тактика сработала – дверь распахнулась на шум. На пороге по ту сторону стоял знакомый мужчина. Не Эдгар, а тот второй, блондин. Кажется, Крестор.

Вот только он меня видел впервые и был немало удивлен моей наглостью, когда я, отпихнув его с дороги, ввалилась в дом со словами:

— Немедленно закройте дверь, а не то будет много незваных гостей.

Крес, заметив разъяренную толпу за моей спиной, поспешно захлопнул дверь и опустил засов. За миг до того, как дверь закрылась, в дом тенью прошмыгнуло нечто черное. Вездесущий Аз и сюда добрался.

Я кивнула, одобряя решение Креса. Горожане вряд ли миролюбиво разойдутся по домам, если их попросить об этом. Слишком их возбудил мой внешний вид.

Умертвию уже по улице пройти нельзя! Что за дискриминация? Они что, не слышали о толерантности? Терпимее надо быть к тем, кто не похож на других.

— Фух, — выдохнула я, ощутив себя в безопасности.

Жаль, ненадолго. Мужчина за моей спиной недовольно сопел. Того и гляди, потребует объяснений. Одно хорошо – он пока не рассмотрел моего лица. На улице царил полумрак, а в холле горел всего один ночник на тумбе. Недостаток освещения играл мне на руку.

— Позвольте узнать, юная леди, кто вы такая и почему вас преследует толпа разъяренных горожан? — отчеканил Крес и честно добавил: — Если вы пошли против закона, я буду вынужден вас выдать. Уиллисы не покрывают преступников.

— Им не понравилось, как я выгляжу, — ответила я.

А что, это чистая правда. Я стала жертвой травли исключительно из-за внешности. Подумаешь, умертвие. Так ведь я никого не укусила! Да что там, я даже пальцем никого не тронула. Разве что плечом слегка зацепила, но это чистая случайность.

— Кто вы такая? — с нажимом повторил Крес.

Отмалчиваться и дальше было нельзя, еще немного – и выставят за дверь. А там люди с вилами и факелами.

Я засунула руку в собственное декольте и достала оттуда страницу из церковной книги. Увы, карманов у савана не предусмотрено. Кто знал, что они понадобятся покойнице.

— Вот, — я протянула страницу Кресу.

— Что это? — нахмурился он.

— А вы почитайте, — посоветовала я. — Эта страница из церковной книги.

— Вы вырвали оттуда страницу? — изумился он моей наглости.

— На слово мне бы никто не поверил.

Крес осуждающе качнул головой, но все-таки взглянул на страницу. Пока он вчитывался в церковную запись о браке, я изучала его самого. Свет ночника весьма удачно лег прямо на мужчину.

У Крестора Уиллиса был волевой подбородок, суровая складка между бровей, волосы пепельного цвета до плеч и легкая щетина. Красивый, но чересчур хмурый мужчина. Правильно я окрестила его суровым викингом.

Прочитав запись, Крес поднял взгляд на меня. Естественно, он узнал имя собственного брата на листе, и это ему не понравилось.

— Запись доказывает, что я – жена Эдгара, вашего брата, — произнесла я.

— Он вдовец, — возразил Крес.

— А вот и нет, — я улыбнулась, как мне казалось, очаровательно, но мужчина почему-то побледнел.

— Идемте, — он схватил меня за предплечье и потащил вглубь дома.

Я не сопротивлялась. Не выставил за дверь, и ладно.

Проходя мимо зеркала на стене, я случайно поймала свое отражение и вздрогнула. Надо с этим что-то делать, а не то собственный вид доведет меня до нервного тика. Вспомнилась традиция завешивать зеркала в доме, где есть покойник. Возможно, стоит ее возродить. Бабуля бы точно была «за».

Крес привел меня в гостиную. Небольшую, но уютную, в английском стиле – диван и кресла в цветочек, камин, окно, выходящее на дорожку к дому.

Кстати, об окне. За ним плясали световые пятна факелов, толпа линчевателей никуда не делась. Горожане добрались до особняка и взяли его в плотное кольцо. Если прислушаться, можно было расслышать, как они что-то выкрикивали. Кажется, требовали выдать им умертвие. Одно радовало – они не торопились брать особняк штурмом. Пока что.

Я должна сделать все возможное, чтобы остаться в доме. Иначе этот первый вечер в чужом мире станет и последним.

От окна меня отвлек Эдгар, сидевший в кресле возле камина. При виде брата он встал, но следом в гостиную вошла я, и Эдгар меня заметил. У него подкосились ноги, и он плюхнулся обратно в кресло. Узнал дорогую супругу, без всяких сомнений узнал.

Эдгар не просто побледнел при виде меня, его кожа приобрела синюшный оттенок. Я и то со своим мертвенно-тусклым цветом лица на его фоне выглядела румяной.

— Тебе знакома эта девушка, Эдгар? — поинтересовался Крес у брата.

— Я даже имени ее не знаю, — пробормотал Эдгар заплетающимся языком.

Кстати, не соврал. Вот только это не помешало ему жениться на мне.

— Эллария, — назвалась я, вспомнив местный вариант своего имени. Им и буду представляться в этом мире. — Твоя законная супруга, Эдгар. Как говорится, только смерть разлучит нас. Ой, постой-ка, не разлучит, — я не сдержала смешок. Бедняга Эдгар схватился за сердце. Если он сейчас умрет от сердечного приступа, мы станем идеальной парой.

Глава 3. Даже смерть не разлучит нас

Надо отдать должное здоровью Эдгара – он быстро опомнился. Хотя его кожные покровы все еще оставались бледнее нормы, он сумел взять себя в руки и даже возмутиться моему появлению. Хватило же наглости!

— Я лично искал у тебя пульс, его не было, — заявил он. — Поэтому я тебя похоронил.

— И уже представлял, как цветочки на могилку носить будешь, — фыркнула я.

— Да я надгробие тебе оплатил! — повысил голос Эдгар. — Потратился! Кто мне возместит убытки?

— Еще не поздно все исправить. Яма выкопана, имя на надгробии перебьем на Эдгара Уиллиса, — кровожадно предложила я.

— Довольно! — не выдержав, вмешался Крес. — Объясните мне толком, что происходит.

Я умолкла, давая высказаться Эдгару. Даже интересно, как он будет выкручиваться.

А дальше меня посетило дежавю. Братья снова спорили, похоже, у них это частое явление. Разница лишь в том, что в этот раз предметом их спора была моя скромная персона. А еще за окном бесновалась толпа, требующая выдать умертвие для последующего торжественного сжигания на площади. Ну и развлечения в этом мире, скажу я вам.

После того, как Эдгар во всех подробностях рассказал события в церкви, Крес принялся его отчитывать:

— В этом был твой гениальный план? Жениться на… я даже не могу подобрать названия этому.

— Я бы попросила не обзываться, — встряла я. — Я все слышу, и мне обидно.

— Прости, вырвалось, — извинился он.

— Ничего, — махнула я рукой. — Я все понимаю.

Кресс, в отличие от большинства, отреагировал достойно на мою внешность. В гостиной, где было достаточно света, он, наконец, меня разглядел и тоже присел, но хотя бы не бросился с криком прочь.

Мечтала ли я, что мужчины не смогут устоять на ногах при виде меня? Да, безусловно. Но я точно не так это представляла.

— Кто же знал, что она воскреснет? — всплеснул руками Эдгар. — Такое невозможно предсказать.

— Так не надо было жениться на покойнице, — хмыкнула я.

— Ты мертва. Прими это и упокойся с миром, — огрызнулся Эдгар в ответ.

— Не дождешься!

— Мы не можем оставить умертвие в одном доме с детьми, — между тем пробормотал Крес. — Это слишком опасно.

— Ты же не выгонишь одинокую девушку на улицу? — испугалась я.

Мы все разом перешли на ты, не чужие все-таки люди, а семья.

— Если это необходимо для безопасности детей, еще как выгоню, — заверил Крес.

Не знаю, о каких детях он все твердил, но у меня на горизонте снова замаячили горожане с вилами. Надо было что-то срочно предпринять, как-то исправить ситуацию.

— Никакое я не умертвие, — попыталась я объяснить. — На самом деле, я проклята.

Отчасти я сама в это верила. Все дело в монете, я в этом не сомневалась. На ней лежит то самое проклятие. Если найду, кто мне ее подбросил, верну себе жизнь.

— Что за вздор насчет проклятия? — поморщился Эдгар. — Ты еще скажи, что я должен тебя расколдовать.

— А ты поцелуй, и посмотрим. Вдруг сработает? — ответила я.

Показалось, Эдгар сейчас забьется под кресло, совсем как священник за алтарь, до того его испугало предложение о поцелуе.

Я только горестно вздохнула. Тяжело смириться с тем, что моя новая внешность больше смахивает на монстра. Прежнее тело было красивым. Мужчины часто делали мне комплименты и оказывали знаки внимания. В свои сорок я продолжала пользоваться популярностью у противоположного пола. Будет сложно привыкнуть к тому, что теперь мужчины шарахаются от меня в ужасе.

Я словно угодила в сказку «Красавица и Чудовище». Вот только мне досталась роль чудовища. Так себе ощущения, если честно. С другой стороны, повышенное внимание мужчин не принесло мне счастья в личной жизни.

Тряхнув головой, я отогнала мысли о внешности. Потерять красоту, конечно, обидно, но если попаду к горожанам, то потеряю и новое тело. А еще одного про запас у меня нет.

Надо срочно убедить братьев Уиллисов, что я не монстр, и меня можно оставить в доме.

— Как обычно ведет себя умертвие? — спросила я.

— Они мычат что-то невнятное, бросаются на людей, кусаются… — перечислил Крес.

— Проще говоря, они безмозглые, — подвела я итог. — Это похоже на меня?

— Не очень, — вынужденно признал Эдгар.

— Вот, — я подняла вверх указательный палец. — Все потому, что я не умертвие, а несчастная проклятая девушка. Неужели вы выбросите меня на улицу к жестоким людям?

Я хотела пустить слезу, но не вышло. У покойников с этим сложно. Вот это обидно, даже пореветь всласть не могу. Как вообще стресс снимать в этом теле? Не поплакать, близость с мужчиной мне тоже не светит. Кто на такую позарится? Остается только завести кучу кошек и ворчать на всех подряд.

Кстати, одна кошка у меня уже есть. Я оглянулась. А где, собственно, Аз? Он точно пролез в дом вслед за мной. Где-то затаился, крылатый паршивец.

— Хорошо, — вздохнул Крес, сдаваясь. — Если я позволю тебе остаться, то придется соблюдать правила этого дома. Ты готова?

— С ума сошел?! — Эдгар аж подскочил в кресле. — Нельзя позволять ей остаться. Ты подумал о младших? Что с ними будет, если горожане ворвутся в дом или подожгут его?

— Тьфу, тьфу, тьфу, — сплюнула я через левое плечо, как учила бабуля.

— Видишь? — Эдгар тут же ткнул в меня пальцем. — Она уже проводит свои черные ритуалы.

— Это защита от неприятностей, — пояснила я.

— Я поговорю с горожанами, они уйдут, — успокоил нас Крес. — В конце концов, Эллария – твоя официальная жена, Эдгар. Нельзя просто выставить ее за дверь. Она имеет право на половину наследства дяди. Ты же не хочешь, чтобы она забрала у тебя часть денег?

Эдгар аж дара речи лишился. Умертвие напугало его намного меньше, чем потеря денег. Он покосился на окно, за которым бесновались горожане. Кажется, хочет меня выдать. А что, нет жены – нет проблем. Так себе мне муж достался, с гнильцой.

— Даже не думай об этом, — качнул головой Крес. — Мы не опустимся до их уровня.

Хоть кто-то в этой семье с мозгами! Я с умилением посмотрела на Креса. Лучше бы он женился на мне, честное слово.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не слишком радуйся, — одернул Крес. — Ты еще не слышала правила.

— Жги, — буркнула я, скрестив руки на груди.

— Никого не кусать, Эдгара не обижать, — принялся загибать пальцы Крес. — Во всем слушаться меня, помогать по хозяйству. Нам не помешают лишние руки.

— Пусть за детьми присматривает, — вставил Эдгар с ехидной улыбочкой, из-за которой я сразу заподозрила неладное. — Она все-таки женщина, это ее дело.

Еще и сексист. Замечательно.

— В самом деле, — поддержал брата Крес. — Помощь с детьми придется кстати.

Я – кандидат медицинских наук, конечно, всю жизнь мечтала стать нянькой. Вот это шаг в карьере. Только не вверх, а вниз. И даже не шаг, а падение, прямо-таки пике на дно.

Но я виду не подала. Со мной сегодня уже столько всего плохого случилось, что это сущий пустяк. Переживу.

— Я на все согласна, — кивнула. — Где надо расписаться?

— Данного слова хватит, — ответил Крес. — Раз все согласны, значит, договорились.

— Я против, — заметил Эдгар, но мы с Кресом дружно его проигнорировали.

Вот так, нежданно-негаданно я заключила сделку с братьями Уиллис. Но я не расслаблялась. Крес относится ко мне с подозрением. Эдгар вовсе намерен избавиться от меня при первом удобном случае.

Но его ждет разочарование, я категорически против разводов. А когда за мной гонится толпа горожан с факелами, я вдвойне за семейные ценности. Так что пусть Эдгар привыкает, мы вместе надолго.

***

Появление невестки перечеркнуло планы Креса. Где только Эдгар откопал это несчастное существо? Жизнь ее определенно не баловала. Впрочем, в Нижнем Ареамбурге все выживают, а вот живут и наслаждаются – в Верхнем.

Крес не мог выставить девушку просто так за дверь. Точнее, смог бы, не поджидай ее там озверевшая толпа.

Умертвие! Придумали тоже. Поднять покойника, да еще так, чтобы сохранить разум, невозможно без сильной магии. С подобным справится лишь некромант высшего уровня, а таких в Нижнем Ареамбурге отродясь не водилось, да и в Верхнем днем с огнем не сыскать. Некромантия слишком могущественная и чересчур редкая.

Но девушка выглядела странно, что есть, то есть. Даже подозрительно. Крес долго присматривался к ней и пришел к выводу, что она больна. Но вроде бы не заразно.

Для себя он нашел простое и логичное объяснение произошедшему. Несчастная больная девица была настолько плоха, что все сочли ее мертвой. Так она попала к священнику, где идиот младший брат решил провернуть свой «гениальный» план.

А дальше девушка очнулась, и случилось то, что случилось – Эдгар обзавелся женой. Что теперь с этим делать, Крес не представлял. Договор, который они заключили, был лишь временным решением.

— Позволь я заберу страницу из церковной книги? — невестка протянула к Кресу руку ладонью вверх. — Лучше я буду хранить ее у себя, мне так спокойнее.

— Не доверяешь? — хмыкнул он.

— Есть такое, — открыто призналась она.

Крес не мог ее в этом винить. А еще он отметил ее деловую хватку. От Элларии будет не так-то легко избавиться.

Он отдал ей страницу, и девушка спрятала ее в декольте савана. Надо что-то делать с ее одеждой и вообще с обликом. Их и так в городе считают странным семейством, а тут еще невестка, смахивающая на умертвие.

— Идемте ужинать, — предложил Крес брату и невестке. — Младшие уже ждут.

Едва они вышли в коридор, как из кабинета донесся перезвон сферы. Проклятые умертвия, Крес совсем забыл, что договорился связаться со стряпчим. Ругаясь себе под нос, он поспешил в кабинет.

Сфера мигала и трезвонила, сообщая о попытке связи. Крес провел по ней рукой, принимая вызов. Следом раздался треск, сфера натужилась и выдала размытую картинку. С тех пор, как близнецы ее уронили, она перестала показывать четкое изображение. Надо бы купить новую, но лишних денег в семье нет. Эта работает и ладно.

В размытом лице с носом на лбу и ртом где-то сбоку Крес не без труда узнал стряпчего.

— Добрый вечер, пэр Уиллис, — поздоровался тот, при этом сфера исказила его голос до кряхтения старика. — До меня дошел слух, что ваш брат женился и претендует на наследство дяди.

— Так и есть, — кивнул Крес.

— Отлично, — сфера перешла на визг, и Крес поморщился. — В таком случае я приостанавливаю поиски подходящей невесты для Эдгара. Раз все так удачно сложилось.

— Не торопитесь, — вздохнул Крес. — Продолжайте поиски… но уже для меня.

— Вы тоже хотите жениться? Но чего ради такая спешка? Наследство и так уже ваше, надо лишь покончить с формальностями, оформив все, как следует.

Теперь сфера гнусавила басом. С первых же денег надо купить новую. Невозможно так разговаривать.

— Деньги еще не всё, — произнес Крес. — Вы же знаете, моя цель – переезд в Верхний город. Младшим плохо внизу. Они не созданы для местного загрязненного воздуха и часто болеют. А для переезда нужны связи, желательно родственные.

Когда-то семья Уиллисов, являясь представителями древней аристократической фамилии, жила в Верхнем Ареамбурге. Крес еще помнил те времена. Но после смерти первого мужа, отца Креса, за которого мать выскочила совсем молодой, она влюбилась в простолюдина и бросила все ради него. Она отказалась от средств семьи, от титула и, как следствие, от права проживать в Верхнем городе.

Так они переехали в Нижний Ареамбург, где через несколько лет мама родила второму мужу сына Эдгара. Креса она забрала с собой, хотя дядя предлагал его оставить.

Со вторым мужем мама прожила дольше, но он тоже умер, и она пустилась во все тяжкие. Меняла любовников, рожала детей. Все младшие появились на свет в Нижнем городе. Крес – единственный, кто помнил, насколько прекрасен Верхний Ареамбург.

Дети хоть и родились в Нижнем городе, унаследовали конституцию матери – жительницы Верхнего. Их легкие не были приспособлены к местному отравленному воздуху, они часто болели.

А год назад мама умерла, рожая младшего сына, и оставила все большое семейство на попечение Креса. С тех пор он ищет способ вернуться в Верхний город и перевезти туда всех. И вот он шанс – наследство дяди, брата матери. У него не было детей, и на смертном одре он вспомнил непутевую сестру.

Вот только денег для переезда мало. Верхний Ареамбург – закрытый город. Чтобы туда попасть, нужен повод. Даже фамилия Уиллисов не поможет, слишком долго они отсутствовали. Но повод даст женитьба на жительнице Верхнего города.

Осталось лишь найти ту, что согласится выйти замуж за мужчину из рода Уиллисов, и тут как раз помогут деньги. Не все аристократы богаты, многим не хватает средств на жизнь, она в Верхнем городе дорогая.

Крес планировал женить Эдрага на девушке из обедневшего дворянского рода, проживающей в Верхнем городе, но брат его опередил. Он пошел в мать, такой же легкомысленный, совершенно не думающий о будущем.

— Но разве Эдгар женился не на подходящей девушке? — между тем удивился стряпчий.

Крес промолчал, не зная, как объяснить на ком женился его непутевый брат. На ум приходили слова наподобие «чучело огородное», «страшила» и все в таком духе. Если семья Креса волею судьбы очутилась на нижних ступенях социальной лестницы, то Эллария была на ее дне. Ниже просто некуда. Едва ли она поможет им подняться. Скорее это брак с Эдрагом приподнял ее саму.

— Мой брат женился не по расчету, — признался Крес.

— Неужели по любви? — ахнул стряпчий.

Всем известна страсть Эдрага Уиллиса к слабому полу. Никто не верил, что он когда-нибудь остепенится, выбрав одну-единственную.

— Скорее по глупости, — хмыкнул Крес. — Поэтому я отдельно прошу вас поискать поводы для развода. Но только такие, чтобы не пришлось делиться наследство, сами понимаете. И невесту для меня. Теперь, когда у нас есть наследство дяди в купе с дворянским титулом, это не должно быть проблемой.

Стряпчий прервал связь, и сфера облегченно погасла. Крес еще долго смотрел на мутный шар. Меньше всего он хотел обзаводиться такой обузой, как жена. Эдгар был прав – с его отношением к женщинам вряд ли из этого брака выйдет что-то путное.

Но другого выхода нет. Следующий брат слишком мал для брака. Сам Эдгар теперь занят, а развод дело не быстрое. Остается только Крес. Похоже, и эту ношу ему придется взвалить на свои плечи.

В окно кабинета прилетел ком грязи и со смачным звуком шмякнулся о стекло. Повезло, что не камень. Горожане с вилами и факелами все еще дежурили у дверей, требуя выдать умертвие.

Брать дом штурмом и даже кидать в окно камни они побаивались. Уиллисы не чета местным. Аристократы, некогда жившие в Верхнем городе.

Все у них было… когда-то… А потом они сами это потеряли. И вот он шанс вернуть семье былую славу. Крес ни за что его не упустит!

Широким шагом он направился к входной двери и распахнул ее настежь. Горожане дружно попятились при виде Креса. Высокий и широкоплечий, с внешностью и манерами дворянина он разительно отличался от них не только внешне, но и внутренне. И они это чувствовали.

— Позвольте узнать, по какой причине вы шумите на ночь глядя под дверью дома Уиллисов? — громко поинтересовался Крес.

— Так умертвие, — промямлил городской глава. — В ваш дом вошло, мы сами видели. Мы волнуемся, как бы не случилось чего. У вас там дети…

— Не было умертвия. Вам почудилось.

— Как это не было? — взвилась молочница. — Я лично видела. Вот как вас сейчас, пэр Крестор.

— Вы видели больную девушку. Это жена моего брата Эдгара, ей нездоровится, — пояснил Крес.

После этой новости горожанам стало резко не до Креса. Они и про умертвие забыли. Еще бы! Такое известие – Эдгар женился. Люди меньше бы удивились, полейся с неба вместо дождя молоко.

— Жена? Гуляки Эдгара? — шептались горожане между собой. — Он что, не мог выбрать кого краше? Она же страшная, как смерть.

— Хватит! Идите домой, — замахал на них руками Крес.

Но горожане уже его не слушали, продолжая перешептываться:

— А как же дочь кузнеца Венди? Это ж она последняя Эдгара.

— А Марисса? Жена мясника?

— Эй, моя жена мне верна! — возмутился мясник.

— Ага, как же, — загоготал кто-то.

Разбившись на группы, люди спешили обратно в город, но не домой, а в местный паб. Такая новость стоила того, чтобы обсудить ее за кружкой эля.

Крес проводил взглядом толпу и вернулся в дом. Едва он оказался снова в холле, как слух уловил шум из столовой, куда ушли Эдгар с Элларией. Кажется, там назревает скандал. Да что ж такое! Ни на миг их нельзя оставить.

Глава 4. Дети – цветы жизни

После заключения сделки, мы направились в столовую, как раз пришло время ужина. Но по пути Крес нас покинул, и порог столовой я пересекла вдвоем с Эдгаром, а из него так себе поддержка в трудную минуту.

У меня возникло стойкое ощущение, что я угодила в школьную столовку. Здесь было так же многолюдно и шумно. За длинным обеденным столом сидели дети. Да, именно так, во множественном числе. Когда Крес говорил про детей, я забыла уточнить, сколько их. А зря…

Я потрясенно застыла в дверях, считая про себя. Раз, два, три, четыре… а вон и пятый, совсем кроха, от силы годик. И чего уж, шестой сам Эдгар. Взрослый или нет, а в душе он еще ребенок, причем самый вредный. Итого шестеро на мои хрупкие плечи.

Кстати, об Эдгаре. Он шел следом за мной. Увидев, что я застыла в дверях, он наклонился и прошептал мне на ухо:

— Еще не передумала? Моя семейка будет пострашнее любого умертвия.

Кажется, мой испуг его забавлял. Я не могла позволить Эдгару веселиться за свой счет и поспешила взять себя в руки.

Но не удержалась от важного вопроса:

— Это все дети Крестора?

— Что? Нет, — качнул головой Эдгар. — Это наши младшие братья и сестры. Вон та бледная, темноволосая, похожая на смерть, – наша сестра Муэрто. Ей четырнадцать и, на самом деле, ее зовут Медина, но она в жизни не отзовется на это имя. Подростки странные, — покачал головой Эдгар.

Муэрто-Медина сидела, сгорбившись, над тарелкой с таким видом, будто ей подали отраву. Она напомнила мне девочку-эмо из моего мира. Этот иссиня-черный цвет волос явно не натуральный.

— А это близнецы Линор и Ленор, — Эдгар указал на коротко стриженных светловолосых детей лет девяти. — Не спрашивай, кто из них мальчик, а кто девочка. То, что кто-то в платье, а кто-то в штанах – вообще ничего не значит. Они любят переодеваться друг в друга и дурить всех. Их даже Крес не различает.

Я присмотрелась к близнецам. Если им нравится притворяться друг другом, то понятно, почему у них одинаковые стрижки. Эти двое были самыми активными. Они крутились на стульях, как ужи – переругивались, кидались едой, жестикулировали. Девяносто процентов шума в столовой создавали именно они.

За близнецами, втянув голову в плечи, сидел тихий мальчик лет шести. Темноволосый, как Эдгар, худенький, чуть ли не просвечивающий. Он вздрагивал и жмурился от громких выкриков старших.

— Стефан не доставит тебе проблем, — представил его Эдгар. — Он общается только со своим хомяком, люди его не интересуют. А вот за Эдмундом нужен глаз да глаз, — он указал на самого младшего ребенка.

Светловолосый кудрявый и розовощекий тот сидел в детском кресле и стучал ложкой по столу, требуя ужин.

— Ему год, — пояснил Эдгар, — но он до сих пор не говорит и не ходит, зато отлично ползает и вечно лезет, куда не следует. Только в этом месяце он чуть не погиб пять раз. Присматривай за ним.

Я еще раз изучила все семейство. Дети разительно отличались и не только по характеру, но и внешне. Разный цвет волос, глаз, форма носа и губ, да много чего на самом деле. Из этого я сделала вывод, что отцы у них тоже разные. Любопытно, где они сейчас.

А еще я поняла – Эдгар не просто так общается со мной. Он дает инструкции, как следить за детьми, словно я – прислуга. Но ведь как-то братья справлялись до моего появления!

На этот вопрос мне ответил звук шаркающей походки. Шарк, шарк – из кухни вышла старушка в вязаном платке на все тело. Платок начинался на голове, переходил на грудь и подвязывался в районе талии.

— Это старая няня Надия, — кивнул в ее сторону Эдгар. — Она плохо слышит, так что говори громче, а лучше кричи, когда к ней обращаешься. А еще она плохо видит.

Няня как раз кормила младшего, тыкая ложкой куда-то в сторону от его рта. Ребенку приходилось крутить головой и ловить ложку на лету, чтобы съесть порцию каши.

Крики близнецов няню совершенно не заботили. Оно и понятно, она плохо слышит. Для нее этот ор, что шепот. Н-да, справлялись они без меня… как-то…

Глядя на весь этот выводок, я с ужасом думала, что мне с ними делать. Я же понятия не имею, как вести себя с детьми! У меня опыта ноль на палочке. Они же меня сожрут. Да-да, дети, как тигры, а ты – их дрессировщик. Только дай слабину, и откусят руку.

При виде семейства Уиллисов, я с тоской подумала, что вариант бомжевания не самый плохой. Зря я так сразу от него отказалась. А что, жизнь на природе, свежий воздух опять же…

— Хлоп! Хлоп! — раздалось над ухом.

Это Эдгар хлопал в ладоши, привлекая внимание семьи.

— Что ты делаешь? — прошипела я.

— Хочу тебя всем представить, — широко улыбнулся он.

Один за другим дети повернули головы в нашу сторону. Близнецы и те на время прервали спор. И только няня по-прежнему тыкала ложкой куда-то в воздух.

— Дети, — объявил Эдгар, — знакомьтесь – это ваша новая няня.

Он указал на меня. Ах так, значит. Няня.

— Она что, умертвие? — подозрительно сощурилась Медина.

— Ты привел в дом чудовище? — сильнее обычного побледнел Стефан.

— Восто-о-орг! — одновременно протянули близнецы.

— Она просто девушка в сложных жизненных обстоятельствах, — сказал Эдгар.

— Я его жена, — выпалила я.

После моего заявления дети вскочили с мест и заголосили с новой силой. Как жена? Когда успел? С какой стати женился? — вопросы сыпались, как из рога изобилия. Все говорили одновременно, перекрикивая один другого.

— Почему ты не позвал нас на свадьбу? — обиделась Медина.

— И правда, почему? Такая интересная церемония была, — повернулась я к Эдгару и получила от него убийственный взгляд. Ответная шпилька явно достигла цели.

Как по мне, знакомство с семьей удалось.

Я подвела краткий итог знакомству с семейством Уиллисов. Итак, что мы имеем: трудного подростка, двух неуправляемых шалопаев-близнецов, подозрительного тихоню, годовалого скандалиста, повесу и сурового викинга. А горожане с вилами уже разошлись? Можно мне к ним?

Я, вытянув шею, выглянула в окно кухни, но не заметила света от факелов. Крес выполнил обещание – ему удалось разогнать толпу исключительно силой убеждения. Вот это мужчина!

Каким-то чудом я все-таки добралась до стола и села под непрекращающийся детский галдеж. Младшие Уиллисы продолжали наперебой задавать вопросы, при этом они даже не слушали ответов, и мы с Эдгаром перестали реагировать.

Шум стоял такой, что я собственных мыслей не слышала. Годовалый Эдмунд стучал ложкой по столу. Близнецы опять поругались и кидали друг в друга картофельным пюре. Медина разрыдалась из-за того, что пропустила свадьбу. Один Стефан мрачно молчал.

Наблюдая за этой какофонией, я позавидовала глухой няне. Хотя если так пойдет дальше, я тоже скоро оглохну от шума.

Надо что-то срочно сделать, как-то остановить поток шума. Но кричать, стучать и даже топать ногами бесполезно. Так я только добавлю звуков.

Тут мой взгляд упал на Аза. Кот чинно восседал в углу, вылизывал лапу и делал вид, что происходящее его не касается. Мне пришло в голову, что дети любят животных. А здесь целый говорящий кот, да еще с крыльями и рожками! Может, дети ненадолго умолкнут, чтобы его послушать?

— Смотрите, котик, — ткнула я пальцем в угол.

Аз вскинул голову и хмуро глянул в мою сторону. Мол, по что ты меня в это втягиваешь, женщина? А я устала быть центром внимания, теперь его очередь.

— Черный! — обрадовалась Медина, мигом перестав плакать.

— Это твой кот? — заинтересовался Стефан, посчитав меня родственной душой, раз уж я тоже люблю животных.

А близнецы вовсе не стали церемониться – подскочили с места и схватили Аза в охапку.

Я все ждала, когда дети начнут обсуждать необычный для кота внешний вид, но они как будто не замечали ни рогов, ни крыльев.

— Мяу, — по-кошачьи сказал Аз, и я поняла, что он меня обхитрил.

Все, кроме меня, видят обычного черного кота! Более того, они и слышат обычного кота. Задушевные беседы на человеческом языке Аз ведет только со мной.

Эта мысль испугала меня. Что если Аз неговорящий кот, просто я сошла с ума и слышу голоса?

Мне стало по-настоящему дурно, но тут Аз сверкнул в мою сторону лукавыми желтыми глазами, и я поняла, что все-таки он умеет говорить. А еще он отлично притворяется. Вот ведь проказник, чуть до инфаркта меня не довел.

Зато дети немного успокоились. Я однажды читала научную статью о терапевтическом влиянии животных. Вот и довелось опробовать.

Пока все отвлеклись на Аза, я занялась едой. В семье Уиллисов принято самообслуживание. Взяв себе тарелку, я наполнила ее картофельным пюре. Это было единственное блюдо на ужин. Похоже, с деньгами у семьи и правда туго.

Я поставила перед собой тарелку и задумчиво посмотрела на ее содержимое. Есть или не есть? Вот в чем вопрос…

Прислушалась к себе – я голодна? В животе заурчало. Там кроме паршивого церковного портвейна давно ничего не было, и я отважилась на риск.

Подцепила на кончик ложки немного пюре и отправила в рот. Пюре на вкус напоминало кислые щи, а по консистенции было и того хуже – как манная каша с комочками. Оно действительно такое отвратительное или это мое мертвое тело сопротивляется пище? Так сразу не поймешь.

— Ужасно, да? — с пониманием вздохнул Стефан.

— И не говори, — улыбнулась я.

Мальчик, сам того не подозревая, очень мне помог. Проблема все же не во мне, а в местной кухне. А то я уже представила, как буду кидаться на людей, капая слюной и крича, – «Мне нужны твои мозги!».

На радостях я уплетала пюре за обе щеки. Подумаешь, невкусно, так я не привереда. Помню, во время учебы в универе денег совсем не было, питалась одним «Дошираком», и ничего, не жаловалась.

То, что я могу пить и есть, весьма странно. Как будто тело живо и мертво одновременно. Возможно, это влияние моей души. Но чего-то не хватает, чтобы оживить тело окончательно. Я обязана это исправить, пока не стало хуже.

Я как раз доедала свою порцию, когда ко мне через стол наклонился Эдгар и от души предложил:

— Разведемся, пока не поздно?

Кажется, он решил, что его семейка довела меня до нужной кондиции, и я готова бежать из дома Уиллисов, роняя тапки.

Эдгар смотрел на меня с такой надеждой, что мне стало его жаль, но совсем капельку. Я напомнила себе, что его никто не заставлял жениться на покойнице. Он сам придумал этот гениальный план, сам воплотил, теперь пусть расхлебывает.

— Что ты, я тебя никогда не брошу, дорогой, — заверила я, прижав руки к груди. — В тот момент, когда ты выбрал меня своей женой, мое сердце снова забилось. Я ожила благодаря тебе! Отныне я навеки твоя.

Эдгар аж отшатнулся. В его карих глазах мелькнула паника. Чего это он? Вроде уже должен ко мне привыкнуть.

А взгляд Эдгара, между тем, прошелся по моему телу, заглянул в вырез савана, задержался на оголенной шее, и меня осенило – да он же о брачной ночи вспомнил! Испугался бедняга, что я потребую супружеский долг.

Так и тянуло подтвердить его догадку, но я сдержалась. Эдгар, как мужчина, меня не интересовал, и вообще не до того мне сейчас.

Впрочем, опровергать его мысли я тоже не стала. Вместо этого загадочно улыбнулась.Пусть поворочается этой ночью, гадая – придет к нему жена или нет?

Глава 5. Я ваша навеки

Под конец ужина в столовую пришел Крестор и немало удивился. Он явно спешил на громкие звуки, ожидая застать скандал, а когда добрался до цели, все уже чинно-мирно доедали ужин.

Крес с подозрением покосился на меня. В чем меня на этот обвиняют? Если в том, что дети молчат, то, каюсь, виновна.

Вид у Креса был уставший. Похоже, он один нормальный в этой семье и все тянет на своих плечах, включая непутевого Эдгара.

— Горожане разошлись, — обрадовал Крес. — Я убедил их, что Эллария не умертвие.

— Спасибо, — поблагодарила я от души.

Для меня это важно. Мне еще жить в этом городе, искать виновника в моих злоключениях – все это будет намного проще, если горожане перестанут бегать за мной с вилами.

Увы, тишина быстро закончилась. Дети выдержали недолго и скоро скатились в привычный хаос. Глядя на все это, я вдруг осознала, где очутилась. Без всяких сомнений в аду! Эдгар – приставленный ко мне демон, чтобы мучить меня. А дети – его слуги-чертята.

В какой-то момент я заметила понимающий взгляд Креса. Кажется, он догадывается, о чем я думаю, и даже отчасти разделяет мои чувства. А это, на минутку, его семья.

Кошмарный ужин закончился, и первым сбежал Эдгар. Страх, что я потащу его в кровать, гнал мужа прочь. Никогда еще ни один мужчина так меня не боялся. Это даже забавно.

Пришлось Кресу взять на себя заботу о невестке:

— Тебе нужна собственная спальня, — сказал он. — Комнату Эдгара не предлагаю, он будет против.

— Не очень-то и хотелось, — фыркнула я.

— Сама понимаешь, ваш брак – случайность, — говорил Крес, ведя меня по лестнице наверх. — Вам не стоит торопиться. Присмотритесь сначала, узнайте получше друг друга, а там решите, как быть.

Я слушала его, и у меня закралось подозрение – Крес хочет добиться развода для младшего брата. Что ж, я тоже не собираюсь провести жизнь рядом с Эдгаром. Он мне неинтересен от слова «совсем». Но пока я не разберусь со своими проблемами, идти мне некуда. Так что в ближайшее время никаких расставаний!

По узкой лестнице мы поднялись на чердак. Крес открыл дверь и пропустил меня вперед.

— Твоя комната, — сообщил он. — Прости, но все другие заняты. Сама видела, у нас большая семья.

Я осторожно переступила порог и осмотрелась. Чердак в доме Уиллисов служил еще одной спальней. Видимо, комнат и правда не хватает.

Свет проникал через круглое чердачное окно на стене. В углу стояла односпальная узкая кровать с тумбой, имелся комод и даже трельяж, а за ширмой примостилась деревянная кадка, которую использовали в качестве ванны. Довольно мило.

— Это была комната нашей матери, но после ее смерти она пустует. В любом случае девушке здесь должно быть удобно, — сказал Крес.

— Спасибо, уютно. Мне подходит.

— Сегодня отдыхай, а завтра приступишь к своим обязанностям. И запри дверь на ночь, — посоветовал Крес.

— От чудовищ? — хмыкнула я.

— Можно и так сказать, — кивнул он.

Я сначала удивилась, а потом до меня дошло, каких чудовищ он имеет в виду. Тех самых, что превратили ужин в кошмар.

Предупредив меня, Крес ушел, а я, заперев дверь изнутри, начала обживаться.

Едва я отвернулась от двери, как увидела на тумбе Аза. Он был тут как тут. Не кот, а маньяк-преследователь.

Игнорируя его, я прошлась по комнате. Первым делом заглянула в шкаф. Мне нужна нормальная одежда. Расхаживать по городу в саване так себе идея. Только горожан провоцировать.

Мне повезло – в шкафу висели платья. Вроде и размер почти мой. Может, немного великовато, но это ничего, подвяжу поясом. Пока что я выбрала ночную сорочку и достала ее из шкафа. Подбором платья займусь с утра.

Вторым пунктом значилась кадка. Не терпелось смыть с себя кладбищенскую землю. Я – чистоплотное умертвие.

В кадке была вода. Крес велел единственной прислуге позаботиться обо мне. Но то ли она плохо расслышала, то ли не стала утруждаться, но воды было лишь половина кадки и та холодная.

Я до того устала, что решила – мне и так сойдет. Идти куда-то, искать воду и где ее разогреть, а потом носить ее на чердак, просто нет сил. Я сняла саван, взяла полотенце, смочила его в воде и принялась тереть себя до красноты.

Зубы стучали от холода – в спальне было свежо. Но ничего, под одеялом согреюсь. Воспаление легких мне все равно не грозит, мертвые не болеют.

Приведя себя в порядок, я надела сорочку на чистое тело и юркнула в постель, где быстро согрелась благодаря Азу. Кот свернулся рядом со мной калачиком – горячий, как обогреватель.

Разморенная теплом, я мигом уснула. Разбудило меня странное ощущение – прикосновение ко лбу чего-то прохладного. Решив, что это опять Аз меня будит, я осторожно приоткрыла один глаз. Совсем чуть-чуть, так, чтобы было незаметно со стороны. Я вроде как подглядывала из-под опущенных ресниц.

Увидела я странное – две одинаковые светловолосые головы, склоненные надо мной.

— Как пишется – умертвие или умиртвие? — шепотом спросила одна голова.

— Мне откуда знать? — возмутилась вторая голова.

— Вы что творите?! — это уже я подала голос.

Белокурые головы резко вскинулись, и я увидела лица. Близнецы! Каким-то образом они пробрались в мою комнату и… а чем, собственно, они заняты?

— Бежим! — взвизгнул один из близнецов, и в следующую секунду оба сорвались с места.

Я моргнуть не успела, как комната опустела. Только пыль, поднятая детскими ногами, витала в воздухе.

На коже все еще чувствовалось что-то прохладное. Я подняла руку и коснулась лба, а когда посмотрела на свои пальцы, увидела, что они испачканы синим.

— Что это? — пробормотала я.

— Синька, — ответил проснувшийся Аз. — Ею мажут раны, чтобы быстрее заживали. Она, кстати, отвратительно смывается.

То есть примерно, как наша зеленка. Схватив лампу, я поспешила к зеркалу и там присмотрелась к своему лбу. Синими четкими линиями на нем было выведено слово «Умиртви». Практически глагол. Призыв для любого, кто прочтет надпись, как со мной поступить.

Понятно, что слово не успели дописать, про ошибку вовсе молчу. Мало того, что хулиганы, так еще и неграмотные. Я не кровожадная, но кажется, у меня появились первые кандидаты на укус умертвия.

С этой мыслью я повернулась к двери. Я иду искать! Кто не спрятался, я не виновата.

Горя праведным гневом, я бросилась вслед за близнецами. Жаль, у них была приличная фора. Пока я проснулась, пока поняла, в чем дело, они уже сбежали. Но сдаваться я не собиралась, не на ту напали. Я надеру уши этим бандитам!

Крес, провожая меня на чердак, попутно провел небольшую экскурсию по дому. В частности он показал, где комнаты детей. Близнецы делили одну спальню на двоих. Именно туда я направилась.

Вот только на месте меня постигло разочарование – маленьких негодников в кроватях не оказалось. Умные, чертята. Поняли, что в первую очередь я буду искать их здесь. Где же они спрятались?

Вдруг в районе первого этажа раздался шум – вкрадчивые шаги, тихий смех. Ага, попались! Предвкушая скорую расправу, я устремилась на звук.

Двигалась осторожно, чтобы не спугнуть добычу раньше времени. Дом большой, если близнецы снова убегут, мы будем играть в прятки до утра, а это не входило в мои планы. Быстрая расправа и здоровый сон – вот, как я все представляла.

Но меня ждал сюрприз. Выглянув с лестницы на первый этаж, я увидела вовсе не близнецов и даже не детей, а двух взрослых.

Если быть точной, обнимающихся мужчину и женщину. Она вроде как отбивалась, глупо хихикая, но мне и то было ясно, что это не сопротивление, а кокетство. Он в свою очередь напирал, прижимая ее к стене, и уговаривал сдаться на милость победителя.

В темноте холла лиц было не разглядеть. Наверное, девушка пришла к Кресу. Должна же быть у него личная жизнь. И она, кстати, не мое дело. Вот только почему-то неприятно, что у него есть эта личная жизнь.

На цыпочках, чтобы меня не застукали за подглядыванием, я пошла дальше по коридору. На первый этаж спускаться не стала, а не то еще спугну парочку.

Свернув за угол, я чуть не умерла от испуга. В который раз радуюсь, что я уже и так мертва, а не то этот мир меня бы доканал.

У стены, практически сливаясь с ней, стояла Медина. У нее даже ночная сорочка была черной, точно она в трауре. Не удивительно, что я не заметила девочку, пока не поравнялась с ней. В этом доме кто-нибудь спит по ночам?

Все еще держась за сердце, я спросила у девочки:

— Ты чего не спишь?

— Любуюсь луной, — вздохнула Медина, а потом задала встречный вопрос: — Тебя не беспокоит измена мужа?

Я оглянулась на холл. Так там Эдгар? Странно, но я испытала облегчение оттого, что это не Крес. А ревность… ее не было. Я вас умоляю, к кому там ревновать?

— Твой брат, — ответила я, — пустой, недалекий транжира. Он совсем не герой моего романа.

— Но он красивый, — нахмурилась Медина, явно не понимая, почему я не увлеклась Эдгаром.

— И что? — пожала я плечами. — Внешность не главное в мужчине. Подрастешь, поймешь, о чем я. Или нет. Но тогда я тебе могу только посочувствовать.

Медина зависла после моего ответа, а я как раз разглядела в боковом окне две детские фигуры в саду. Вот где они прячутся!

— Прости, — бросила я Медине уже на ходу, — у меня срочные дела.

Через заднюю дверь я поспешила в сад. Во-первых, так быстрее, а во-вторых, так я не столкнусь с мужем. Пусть себе развлекается. По правде говоря, я даже рада, что у него есть с кем расслабиться. Не хватало еще, чтобы он ко мне приставал.

В сад я вышла неподалеку от тех кустов, где видела близнецов. Они так и сидели там то ли в засаде, то ли прячась. Подкравшись к ним со спины, я схватила шалопаев за вороты ночных пижам и дернула вверх.

— А-а-а-а! — заголосили они одновременно. — Отпусти!

— Как шкодничать, так вы первые, а как получить заслуженное наказание, так отпусти? Нет уж, терпите, заслужили, — отчитала я их.

Дети принялись дружно шмыгать носами в попытке разжалобить меня, но я проявила стойкость. Если сейчас не поставлю их на место, так и буду терпеть издевательства.

— Ух, я вами займусь, — пригрозила я. — Да я вас… заставлю учиться! Для начала грамоте. А то даже одно слово правильно написать не сумели.

Дети в ужасе застыли. Похоже, я озвучила самую жуткую угрозу в их жизни – учиться. Это же сущий кошмар!

— Не надо, пожалуйста, — прошептал один из близнецов. — Мы больше так не будем.

Мальчик или девочка я затруднялась определить, слишком они похожи. Рост, лицо, цвет глаз – все совпадало до мельчайших деталей. А то, чем они могли отличаться, близнецы нарочно сделали одинаковым – одежду, обувь, прически. Просто две идентичные копии.

— Честно не будем, — добавил второй.

И оба посмотрели на меня такими большими, такими честными глазами, что я ни на секунду им не поверила. Знаю я подобные взгляды. Еще как будут! Это же дети. Но я тоже не нежная фиалка.

— А ну-ка признавайтесь, как вы пробрались в мою комнату? — потребовала. — Я запирала дверь на ночь.

Этот вопрос волновал меня в первую очередь. Если не разберусь, моя спальня станет проходным двором, и ничем хорошим для меня это не закончится.

Близнецы переглянулись. Решив, что не стоит покрывать сообщника, ценой своих шей, они рассказали все, как на духу.

— Он дал нам ключ, — сказал один.

— Кто он? — встряхнула я их, требуя продолжения.

— Эдгар, — сдал старшего брата второй.

Ах, поганец! Так он собрался меня выжить? Натравил на меня маленьких сорванцов и думал, что я сбегу.

Я так разгневалась на Эдгара, буквально рассвирепела, что моя злость на близнецов была ничто по сравнению с этим новым чувством, как лужа ничто по сравнению с океаном.

Ладно дети, что с них взять. Но Эдгар-то здоровый лоб! А если бы близнецы не ограничились надписью, а, например, подстригли меня налысо или подложили в мою постель жуков? Да мало ли, что могло взбрести им в голову. Детская фантазия безгранична.

Разжав пальцы, я отпустила воротники пижам, и оба близнеца тут же сорвались с места. Я только моргнула, а их уже нет. Быстро они все-таки бегают. Надеюсь, на этот раз они поспешили в спальню. Негоже детям разгуливать по ночам.

Я же направилась прямиком в холл. Туда, где в последний раз видела дорогого муженька. Свидание у него, значит. Сделал мне гадость и отмечает. Что ж, я с удовольствием присоединюсь к празднику. Очень надеюсь, что помешаю.

Кто-то сказал, что месть – блюдо, которое лучше подавать холодным. Да что он понимал! Мгновенная месть в порыве праведного гнева – вот, что доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие.

Так что после общения с близнецами я сразу отправилась обратно в дом. Проходя мимо окна, я поймала в нем свое отражение. Глаза горят, губы синие, волосы седые. Не чудовище, но где-то близко. И вообще впечатление от встречи зависит от обстановки. Встретить тигра в цирке – весело, а в лесу – страшно.

Вот и меня такую увидишь ночью, заикой на всю жизнь останешься. Отлично! Самое то для мести.

Я свою откладывать не стала. Помня, что Эдгар с пассией в холле, я вернулась в дом через парадную дверь, открыв ее чуть ли не с ноги. Муж был так увлечен гостьей, что не опустил засов. Этим я и воспользовалась.

Дверь распахнулась и ударилась о косяк с оглушительным «Ба-бах!». Аж стены содрогнулись. В дверном проеме стояла я – в белой сорочке, сама бледная аки смерть, волосы и подол развеваются от ветра с улицы. Кошмар, летящий на крыльях ночи, и богиня возмездия в одном лице. Не хватало только молнии, чтобы подсветила меня со спины, и раската грома в качестве звукового сопровождения.

Но я и так знала, что сейчас невероятно хороша, и гордилась собой. Определенно, это мой лучший выход.

Мне повезло – любовники не успели далеко уйти, занялись делом прямо в холле у стены. А ведь это наша с Эдгаром брачная ночь. Не то чтобы я на что-то претендовала, от Эдгара мне ничего ни даром, ни с предоплатой не надо. Но сам факт. Не мог до завтра подождать.

Зато любовники в полной мере оценили мое появление. Эдгар аж сбился с ритма, а потом и вовсе замер, а его пассия прошептала, заикаясь:

— Ч-что это?

— Не что, а кто, дорогуша, — поправила я менторским тоном. — Между прочим, я жена Эдгара, если ты не в курсе. Слышала, в городе говорили об умертвии? Так это я. Приятно познакомиться.

С этими словами я переступила порог дома, а девушка, взвизгнув, оттолкнула Эдгара и быстро одернула юбку.

— Видишь надпись? — я ткнула себя пальцем в лоб, где отчетливо выделялось слово «умиртви». — Это глагол и мой девиз!

— У вас там ошибка, — прошептала она.

— Хочешь обсудить мою грамотность, серьезно? — поразилась я ее смелости.

— Нет, что вы, — затрясла девушка головой.

— Знаешь, как меня называл прошлый кавалер? — вспомнилось к месту. — Эллочка-людоедочка! Так что не доводи до греха.

Пока мы мило болтали, мой драгоценный супруг пребывал в глубоком шоке. У меня были все шансы раз и навсегда отбить у Эдгара желание встречаться с девицами. Бедняга даже штаны не удосужился поднять. Так и стоял со спущенными до щиколоток. Хорошо еще, длинная рубашка прикрывала его достоинство. Боюсь, я бы такого зрелища не перенесла. Умерла бы второй раз.

Эффект от моего появления вышел, что надо. Но я не собиралась на этом останавливаться и заявила:

— Имей в виду, дорогуша, я ужасно ревнивая. Знаешь, чем я питаюсь? Любовницами своего мужа! Беги, расскажи всем, чтобы я больше таких, как ты, здесь не видела, а не то сожру.

Девушка, дрожа от страха, бросилась прочь. Вот только я все еще стояла возле двери, и ей пришлось пробежать мимо меня. Когда она прошмыгнула мимо, я клацнула зубами так, словно хочу ее укусить.

— Ой! — взвизгнула она и припустила пуще прежнего.

Вскоре она скрылась за пригорком, и я повернулась к Эдгару. Он к этому моменту опомнился и даже надел штаны.

— Ты соображаешь, что творишь?! — Эдгар визжал не хуже своей пассии. — Венди всем растреплет про тебя!

— И придется тебе коротать долгие ночи в одиночестве, — ничуть не расстроилась я.

— Чего ты вообще лезешь не в свое дело? Какая ты мне жена? Одно название. Или ты думаешь, что если спугнешь всех моих любовниц, то я на тебя позарюсь? Не бывать этому!

— Очень надо, — фыркнула я. — Нечего было давать ключ от моей комнаты, кому попало.

— Ты из-за этого? — поразился Эдгар.

Он так удивился, что даже забыл, что у нас разгар первой семейной ссоры.

— А ты думал, я действительно приревновала? — настал мой черед поражаться.

С ума сойти, какое у него самомнение! Местные женщины не дают Эдгару прохода, и он возомнил себя неотразимым. А он просто единственный привлекательный мужчина в городе, готовый встречаться с любой. Остальные ненамного симпатичнее обезьяны (я видела местных, знаю, о чем говорю), либо им не до интрижек, как Кресу.

В этой неловкой ситуации нас и застукал Крес, явившийся на шум.

— Она напала на нас с Венди! — тут же наябедничал Эдгар.

Что ж, я тоже умею быть врединой.

— Я всего лишь выставила девушку за дверь, так как считаю, что интим в холле дома, где живут дети, которые могут за всем этим подсмотреть, недопустим, — с достоинством произнесла я.

— Эдгар! — возмутился Крес. — Как ты мог?

Переключив внимание старшего брата с себя на Эдгара, я гордо удалилась в свою комнату. Здесь моя работа окончена, сегодня я сделала для мужа все, что могла.

Месть состоялась, пора и собой заняться. На моем лбу надпись близнецов, необходимо ее смыть.

Глава 6. Красота – страшная сила

Вода, вонючее местное мыло, всевозможные жидкости и крема из баночек на трельяже – я перепробовала все, что под руку попалось, но так и не смогла до конца оттереть надпись со лба. Она осталась, пусть не такая яркая, но читаемая на моей бледной коже.

А еще я заметила, что в этот раз, несмотря на сильные растирания, кожа не покраснела. Но вечером мне как-то удалось растереться до красноты! Причем это вышло само собой, а когда я специально старалась, не получилось. Это как с дыханием – стоит подумать о том, как дышать, и начинаешь сбиваться. Еще одна странность в мою копилку.

— Ты-то чем был занят? Почему не разбудил меня? — с упреком спросила я Аза, который все это время просидел на чердаке. — Ты помощник или кто?

— Помощник, но не слуга, — возмутился он, но без огонька.

Я присмотрелась к коту. С тех пор, как дети сбежали, он примостился в углу и не двигался.

— Ты сам все проспал, — догадалась я. — Показывай, что они тебе сделали?

С тяжелым вздохом Аз повернулся ко мне задом, а там, на некогда пушистой филейной части зияла приличная такая проплешина.

— Подстригли? — посочувствовала я.

Аз лишь печально свесил крылья. Вот ведь маленькие чудовища! Ничего святого у них нет. Ладно, я близнецам не понравилась, но кота-то за что?

Я снова повернулась к зеркалу. Надо разобраться в причине смерти этого тела. Солнце как раз встало, света достаточно. Я стянула сорочку и пристально осмотрела и ощупала себя. Ничего. Ни ран, ни ссадин, ни опухшего языка и даже подъязычная кость цела, а значит, не удушение. И признаков болезни тоже нет.

Тогда я подняла руку и принюхалась к сгибу локтя. С самого начала мне показалось, что кожа странно пахнет. Кажется, чесноком.

— Отравление, — сделала я вывод. — Судя по запаху мышьяком. Именно он так пахнет.

Нет бы, отравили цианидом, у него хотя бы приятный запах, миндальный. Но даже в такой малости не повезло.

Итак, я выяснила, что у нового тела при жизни были враги. Кто-то же отравил несчастную девушку. Пожалуй, стоит повременить с поисками родственников. Там явно неблагонадежная семейка. Уиллисы хотя бы дружные.

А вообще с внешностью надо что-то делать, и я сейчас не только про надпись на лбу. С ней как раз все просто – отстригу челку и прикрою, пока сама не сойдет. А вот все прочее…

Я уже выяснила опытным путем, что облик умертвия не по нраву местным жителям. Покажусь в таком виде в городе и меня, чего доброго, сожгут на костре. А из этого тела так себе шашлык, слишком костлявое.

Особняк Уиллисов – мой остров безопасности. Но вот беда – мне необходимо попасть в город, чтобы найти того, кто меня сюда затащил. Из особняка это сделать невозможно.

И поиски лучше не откладывать. Профессиональный взгляд отметил, что состояние нового тела продолжает ухудшаться. Как же быть?

Когда ты женщина и тебе сорок, ты волей-неволей учишься маскировать свои слабые места. Замазывать консилером темные круги под глазами, стричься подходяще под овал лица, носить одежду, подчеркивающую достоинства и одновременно скрывающую недостатки.

Глядя на свой новый облик, я поняла, что именно это мне сейчас нужно – подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки. Насколько это возможно в данной ситуации. Но как это сделать, когда у тебя внешность умертвия?

— Как думаешь, какие у меня достоинства? — спросила я Аза.

— Ты с легкостью переносишь удары лопатой по голове? — предположил он.

— Нет, я не о том. По части внешности, какие у меня плюсы?

Кот ради такого дела подошел ближе. Обошел меня кругом, посмотрел с одного бока, потом с другого, повздыхал.

— Ой, все, — махнула я рукой, устав ждать. — Можешь не отвечать. Очевидно, что плюсов у меня нет.

— Почему же? Ты стройная, — выкрутился Аз.

И с синим отливом. Кому нужна стройность, когда все прочее, мягко говоря, не в кондиции?

— Так, посмотрим, что тут осталось от прошлой хозяйки, — с этими словами я закопалась в скляночки на трельяже.

Родительница огромного семейства Уиллисов знала толк в красоте. Я нашла у нее кучу кремов, примочек, духов и даже местный вариант декоративной косметики.

Разложив все это богатство перед собой, я задумалась – на каком образе остановиться? Хотя выбор у меня невелик. На самом деле, мне доступны всего два образа: смертельно больная девушка или женщина-вамп.

Первая будет вызывать жалость, вторая – приковывать взгляды. Первой хочется помочь, от второй держаться подальше. От первой веет слабостью, от второй – эпатажем. В первом образе я смогу легко добиться своего, вызывая сочувствие у других. Во втором я буду вызывать разве что зависть и желание.

Так какой же образ я выбрала? Конечно, второй!

Роль слабой овечки не для меня. Я не настолько хорошая актриса, чтобы так искусно притворяться. Натуру не скроешь, тем более мою яркую харизму.

В шкафу я подобрала себе платье черного цвета. На кухне разжилась мукой и смешала ее с кремом для лица, после нанесла толстый слой на видимые участки кожи. Так я приобрела восковую бледность, но это всяко лучше, чем смертельная синева.

Глаза и брови подвела углем, плюс добавила его же в помаду, пусть губы тоже будут черными. Так я замаскировала их неестественный оттенок.

Белые волосы распустила по плечам и все-таки выстригла челку, чтобы скрыть надпись на лбу. Пожалуй, мне так даже лучше.

Закончив, я изучила свой новый образ в зеркале. Не идеально, но вполне сносно. Я все еще умертвие, но уже соблазнительное умертвие. Как по мне, это прогресс.

— Что теперь скажешь? Есть у меня плюсы? — спросила я Аза.

Кот почему-то затих. Я обернулась и взглянула на него. Аз сидел в сторонке – желтые глаза смотрели на меня со смесью восхищения и ужаса. Без сомнений, я произвела на него впечатление.

Но вот он стряхнулся, приходя в себя, и выдал:

— Ты выглядишь, кхм… монохромно.

— Так себе комплимент, — буркнула я и повернулась обратно к зеркалу.

Что ж, Аз был прав. Черное платье с таким же макияжем плюс бледная кожа с белыми волосами давали черно-белое сочетание. И все равно это лучше, чем мертвецкий вид.

— Идем, — махнула я коту, — пора спускаться к завтраку. Посмотрим, как семья оценит смену имиджа.

— Ох, не бережешь ты других, — покачал головой Аз. — Жизнь с тобой – сплошные стрессы.

Я добралась до столовой последней, вся семья уже была в сборе. Мне даже не надо туда заглядывать, чтобы это понять. Все ясно по шуму, доносящемуся с той стороны двери. Дети, как обычно, не сдерживали себя.

Но вот я переступила порог, и в столовой воцарилась прямо-таки идеальная тишина. Даю голову на отсечение, что так тихо в доме Уиллисов еще никогда не было. Малыш Эдмунд и тот перестал стучать ложкой по столу. Так и застыл, занеся ее вверх.

Оба старших Уиллиса зависли на вырезе моего платья. Самый младший, кстати, тоже, но из других соображений. Зато близнецы разочарованно вздохнули при виде моей причёски. Все их старания пошли насмарку, надпись было не прочесть.

Но вот мужчины взяли себя в руки и подняли взгляд выше. В итоге шесть пар глаз глядели на меня с ужасом, и лишь один человек за столом смотрел широко раскрытыми, влажными от восхищения глазами. Медина.

Я только что стала кумиром девочки-подростка, помешанной на всем, что связано со смертью. Не уверена, что этим достижением стоит гордиться.

Тишину нарушил плач ребенка. Эдмунд разрыдался. То ли от страха, то ли, увидев мою грудь, вспомнил о еде.

И тут же все, словно очнулись, – заговорили разом, экспрессивно жестикулируя. Под этот шум я чинно проследовала к столу и заняла свое место.

— Ты выглядишь… хм… — Крес честно пытался подобрать слово, но потерпел неудачу.

Ему на помощь пришла Медина:

— Потрясающе! Великолепно! Научишь меня так же краситься?

— Нет! — поспешно выпалил Крес. — То есть я хотел сказать, что тебе еще рано краситься, — исправился он.

Эдгар вовсе молчал, глядя на меня букой. Все еще не простил брачную ночь. А нечего получать удовольствие без жены! Я не завистливая, но совесть тоже надо иметь.

На завтрак снова было картофельное пюре. При его виде пропал всякий аппетит. Надо подумать, как разнообразить меню, а не то я так второй раз ноги протяну.

После завтрака я планировала прогуляться в город и поискать того, кто поможет разобраться с монетой. Она – мой ключ к поиску похитителя. Именно так я окрестила неизвестного, перенесшего меня в чужое тело и чужой мир. Как по мне, самое подходящее слово.

Но мои планы были нарушены еще до того, как я начала их осуществление. Крес, встав из-за стола, заявил:

— Сегодня ты, Эллария, присматриваешь за детьми, — говоря, он отводил от меня взгляд, потому что тот сам собой норовил соскользнуть в декольте.

И хотя мне было приятно, что даже в не совсем живом теле я еще способна вызывать интерес, от его слов я растерялась. Какие дети, о чем вы? Я не готова!

— А как же няня? — вспомнила я глухую старушку.

— У нее выходной. Впервые за много лет.

Я осмотрелась – и точно, няни нет. Младшего с ложки кормила Медина.

— Таков был наш уговор, — напомнил Крес. — Или ты передумала?

Я только зубами заскрежетала. Передумаешь тут, как же. Меня же мигом выставят за дверь! А там чужой враждебный мир. А тут банда. Ох, не знаю, что и хуже.

— Пусть Эдгар мне поможет, — нашлась я.

— Вот уж нет, — муженек вскочил со стула. — У меня важные дела. Мне надо к стряпчему, подписать бумаги по наследству.

— И это, конечно, займет весь день, — проворчала я.

— Разумеется, — нагло соврал Эдгар.

Знаю я его важные дела. Наверняка, помчался мириться с любовницей.

Оба старших брата сбежали, оставив меня наедине с малолетней ОПГ. Как еще назвать пятерых неуправляемых детей? Близнецы творят, что хотят. Младший орет, не замолкая. Средний брат тихоня, но, как известно, в тихом омуте черти водятся. Но хуже всего Медина. Возведя меня в ранг кумира, она прилипла ко мне, как жвачка к волосам.

— Хочу быть такой же, как ты. Научишь меня? — преданно заглядывая мне в глаза, попросила девочка.

— Какой – такой? — искренне не понимала я. Ну не мертвой же, в самом деле. А в остальном я обычная, просто из другого мира.

— Смелой, дерзкой, красивой, — мечтательно перечислила Медина.

Такой она меня видит? Что ж, это лестно. И все же я возразила:

— Зачем тебе повторять меня? Ты и так красавица.

— Не все так думают, — вздохнула Медина.

Ох, похоже, у нас тут первая любовь, да еще безответная…

Мне вдруг пришло в голову, что этот щенячий восторг можно использовать в своих целях.

— Я тебя научу краситься и одеваться, — предложила я. — А взамен ты поможешь мне присматривать за младшими. По рукам?

Медина согласилась, не раздумывая. И правильно, пусть лучше займется делом, чем о мальчиках вздыхать.

Следом за Мединой ко мне пристали другие дети, сообразив, что старшие братья отдали меня на растерзание. То поиграй с ними, то почитай им.

— Я молодая мертвая женщина, отстаньте от меня, — в конце концов, взмолилась я. — Неужели вам нечем заняться?

— Неа, — одновременно качнули головой близнецы и потребовали: — Придумай нам игру!

А что, это выход. Дети займутся делом, а я быстренько смотаюсь в город. Не разрушат же они дом за это время, правда? Тем более, Медина за ними присмотрит.

Я оглянулась в поисках подходящей игры. Желательно чего-нибудь не травмоопасного. Взгляд упал на Аза. Вот он и поможет.

— Дайте имя коту, — выпалила я.

Аз дернулся и с прищуром посмотрел на меня. Но я сделала вид, что не заметила его возмущения. Пусть отрабатывает свою миску картофельного пюре. А то хорошо устроился – ест и ничего не делает.

— Когда коту понравится имя, он даст вам знать, мяукнув, — сообщила я, а сама шепнула Азу: — Не вздумай даже пискнуть, пока я не вернусь из города, а не то выгоню на улицу. Будешь жить на помойке.

Дети задумчиво смотрели на кота, и я решила им помочь:

— Лично мне нравится имя Нагломорд.

Близнецы захихикали и тут же подхватили идею:

— Чешипуз! Жирополк! Куселют! Вездессун! — выкрикивали они наперебой.

Мой уход из гостиной дети даже не заметили, так увлеклись игрой в имена. Лишь Аз смотрел вслед с мольбой в желтых глазах. «Не бросай меня с этими чудовищами!» – читалось в его взгляде, но я проявила стойкость.

В конце концов, Аз сам виноват. Он мог рассказать правду о похитителе, но не захотел. Теперь пусть работает прикрытием, пока я добываю информацию другим путем.

По коридору я двинулась в сторону входной двери. Мой путь пролегал мимо комнаты Стефана. Я уже прошла его дверь, когда слух уловил, доносящийся из-за нее плач. Шестилетний мальчик горько рыдал. Что за драма могла случиться в таком возрасте?

Глава 7. Смерть – это еще не конец

Мне надо в город. Срочно! Мало ли почему дети плачут? Наверняка, это какая-то ерунда. Сломалась любимая игрушка или сестра обозвала. Тоже мне трагедия.

То ли дело у меня – тело портится! Мне дорога каждая секунда. Надо действовать, пока я не превратилась в компост.

Так я себя убеждала идти дальше по коридору. Но Стефан… тихий, милый мальчик с большими, как у олененка Бемби, глазами. Единственный среди семейства Уиллисов, кто не доставил мне пока ни единой неприятности. Почему он плачет?

А, черт! Я была уже у самой двери, когда развернулась на сто восемьдесят градусов. Не могу я просто взять и уйти, если ребенок плачет. Может и зря, но как есть.

Широким шагом я направилась в комнату Стефана, но на пороге замешкалась. Пожалуй, не стоит вот так врываться. У меня нет опыта общения с детьми, но и мне понятно, что с ранимым ребенком уместно проявить деликатность.

Я постучала в дверь и тихонько позвала:

— Стефан, можно войти? Я хочу помочь, если это в моих силах.

С той стороны послышался всхлип и невнятный ответ. Сочту это за «да». Если это отказ, скажу, что не расслышала. Тем более, это чистая правда.

Дверь была не заперта, и я, открыв ее, пересекла порог спальни. Стефан жил один в небольшой и слишком чистой для мальчишки комнате. Все вещи лежали строго на местах, односпальная кровать застелена и даже игрушки не разбросаны. Просто идеальный ребенок!

Но где же сам Стефан? Я двинулась на всхлипы и нашла мальчика за кроватью. Он сидел на полу, привалившись спиной к ножке кровати и свесив голову. На его коленях что-то лежало.

Я присмотрелась и вздрогнула. Это же дохлая крыса! Тощая, с вываленным языком и сальной шерстью, торчащей клоками. Крыса явно умерла от чего-то инфекционного. Это над ней Стефан так горько рыдает?

— Выбрось это немедленно! А не то еще подхватишь заразу, — испугалась я.

Мальчик вздрогнул и поднял заплаканное лицо.

— Это Сигизмунд – мой хомяк, — всхлипывая, пояснил Стефан.

Столько боли, как в широко распахнутых глазах Стефана, я еще не видела. Даже мое циничное сердце патологоанатома дрогнуло. У ребенка только что рухнул мир. Мне отчаянно хотелось его хоть немного успокоить. Про неотложные дела в городе было забыто.

— Сколько лет твоему хомяку? — спросила я, присев на край кровати.

— Сигизмунду пять, — тихо ответил Стефан, снова свесив голову. — Он на год младше меня.

Ого, пять лет. Сигги нормально пожил по хомяковским меркам. Я бы сказала, он был долгожителем, так как в среднем хомяки живут два-три года. Стефан очень хорошо о нем заботился, но всему приходит конец, в том числе хомякам.

Говорят, миссия хомяков – показать детям смерть. Сигизмунд со своей справился и может покоиться с миром. Вот только Стефан не готов смириться с его уходом...

Я произвела нехитрый расчет – самому Стефану шесть лет, хомяку было пять, то есть они большую часть жизни вместе. Неудивительно, что мальчику так сложно расстаться с животным.

Сзади донесся шорох, и я обернулась. Входя, я не заперла дверь, другие дети услышали плач брата и теперь толпились на пороге. Аз и тот явился.

Я кивнула им – входите. Может, они успокоят Стефана. Один за другим братья и сестры садились рядом с ним на пол – Медина с Эдмундом на руках и близнецы бок о бок.

— Мне жаль, — сказала я мальчику, — но Сигизмунд умер от старости. Это естественный процесс, с этим ничего нельзя поделать.

— Он был моим единственным другом, — сквозь слезы прошептал Стефан.

— Что ж, друзья тоже порой нас покидают, — вздохнула я. — Не переживай, мы купим тебе другого хомяка.

— Мне не нужен другой! — вспылил мальчик. — Мне нужен Сигизмунд.

У нас наметилась серьезная проблема. Хранить труп хомяка в детской спальне – не лучшее решение. Я должна как-то забрать у Стефана тельце.

Возможно, если устроить Сигизмунду достойные похороны, как следует попрощаться, то мальчику будет проще смириться с его гибелью и отпустить ситуацию. Я слышала, это помогает.

— Мне кажется, — сказала я, — Сигизмунду неудобно лежать у тебя на коленях, давай переложим его в коробку. Постелем туда что-нибудь, чтобы ему было мягко.

Стефан вскинул голову и осмотрелся. Мое предложение позаботиться о друге ему понравилось. А я уже обдумывала, как буду убеждать его, что хомяку надо переехать жить под землю.

— У меня есть коробка. Сейчас достану. Подержи, — с этими словами Стефан переложил дохлого хомяка прямо мне в руки.

Не знаю, как я его не отшвырнула. Сдержалась в последний момент, и то лишь из страха еще сильнее расстроить Стефана. У ребенка и так стресс.

Пока мальчик бегал по комнате, собирая все необходимое для удобства Сигизмунда, тот лежал в моих сложенных лодочкой ладонях. Я смотрела на него, изо всех сил стараясь не кривиться.

— Какой он мерзкий, — озвучил мои собственные мысли один из близнецов.

Не желая глядеть в мертвые глаза хомяка, я переложила его на одну ладонь и прикрыла второй сверху. Как только Стефан заберет у меня трупик, я минимум полчаса потрачу на мытье рук.

Но в тот момент, когда хомяк оказался зажат между моих ладоней, что-то произошло. Мои руки едва различимо засветились белым светом. Не уверена, что мне не померещилось.

А срезу после этого я ощутила движение. Хомяк зашевелился!

Я все-таки сделала это – с криком отшвырнула хомяка. Тот пролетел до стены, ударился о нее с чавкающим звуком и упал на пол без движения. Одно из двух – либо мне померещилось шевеление, либо я убила Сигизмунда второй раз.

Дети в ужасе застыли и только переводили взгляды с меня на Стефана и обратно. Один лишь Аз, наклонив голову, с интересом наблюдал за происходящим, словно он на спектакле в первом ряду.

Я тоже окаменела в ожидании реакции мальчика. Дышать и то перестала, благо в моем новом теле это не проблема. Честное слово, я не хотела! Но хомяк напугал меня до нервного тика. Это был спонтанный ответ на угрозу.

Но хуже всего то, что Стефан больше не всхлипывал. Забросив поиски коробки, он, не отрываясь, смотрел на тельце Сигизмунда. Казалось, еще немного – и мальчишку хватит удар.

Представляю, что на это скажет Крес. В первый же день угробила ребенка. Так себе из меня няня. А я говорила, что не готова!

Немая сцена затянулась. Все, включая меня, боялись двинуться или издать лишний звук. Одному Эдмунду было плевать на условности. Вывернувшись из рук Медины, младший Уиллис пополз прямиком к хомяку.

Я опомниться не успела, как Эдмунд оказался у цели. Ну и скорость! Муж не солгал – малыш быстро ползает.

— Фу! — дернулась я к ребенку. — Не трогай гадость.

— Сигизмунд не гадость! — мигом отреагировал Стефан.

— Фыр-фыр! — поддержал его возмущение хомяк.

— Он очнулся! — взвизгнули близнецы на пару с Мединой, а я схватилась за голову, уже не соображая, что происходит.

Но факт был на лицо – Сигизмунд пришел в себя. Вероятно, удар о стену сработал наподобие прямого массажа и запустил сердце. Или хомяк просто притворялся дохлым. Но вот он встал на лапки, встряхнулся и ка-а-ак дал деру.

— Сигизмунд, куда ты? — воскликнул Стефан.

Но хомяк не отреагировал. Лихо выскочив в коридор, он унесся в одном ему известном направлении. Если честно, он сбежал, и я обрадовалась. Туда ему и дорога! Надеюсь, хомяк не вернется. Пусть тихо отойдет в мир иной где-нибудь в укромном местечке за пределами дома. А я буду рассказывать Стефану о том, что Сигизмунд сбежал в поисках лучшей жизни и теперь отдыхает где-то на берегу моря.

— Ты оживила хомяка, — пришла в себя Медина.

— Вовсе нет, он лишь прикорнул. В его почтенном возрасте крепко спят, — возразила я.

— Твои руки светились, — заметили близнецы.

— Это просто игра света, — ответила я, но уже не так уверенно.

— Ты вернула мне Сигизмунда, — окончательно добил меня Стефан. Теперь и он смотрел на меня со щенячьим восторгом. Еще один Уиллис пал жертвой моего обаяния.

В этот раз я противиться не стала, а лишь скромно пожала плечами. Проблема в том, что я сама не до конца понимала, что сейчас произошло. Тут было над чем поразмышлять, а чтобы дети не мешали мыслительному процессу, я придумала им новое развлечение.

— Давайте позовем Сигизмунда, — сказала я, вспомнив собственное детство и как мы звали Снегурочку. — Си-ги-змунд! — выкрикнула я первой, а дети, подхватив, двинулись на его поиски в коридор.

Пока они искали хомяка, я обдумывала, как так вышло – патологоанатом с серьезным стажем работы не понял, что хомяк жив. Я не щупала пульс, а приняла на веру, что Сигизмунд мертв. Возможно, в этом была моя ошибка. В следующий раз буду проверять.

Случившееся так напоминало мою собственную историю, что аж мороз по коже. Интересно, души хомяков перемещаются между мирами? Может, это уже не Сигизмунд, а другой хомяк, который, ничего не подозревая, прикорнул себе в колесе в своем мире, а очнулся черти где.

Ох, что-то меня понесло. И все же я изучила свои ладони. Осмотрела их, потерла одну о другую в попытке вызвать свечение, даже понюхала – ничего необычного. Тогда я прижала ладони к своему животу. Если с хомяком сработало, то хорошо бы и собственное тело привести в норму. Но свечения не случилось.

Разочарованно вздохнув, я посмотрела на Аза. Дети ушли, и мы могли поговорить.

— Ты назвал меня ведьмой в нашу первую встречу, — припомнила я. — Это потому, что я умею колдовать?

А что, вполне рабочая версия. В этом странном, новом для меня мире возможно все.

— Откуда мне знать, что ты умеешь? — ответил Аз. — Мы знакомы всего сутки.

Ох, и плут! Кот явно лгал, все он знает. Аз – единственный, кто не удивился ожившему хомяку.

— Однажды ты меня доведешь, и я тебя… искупаю! — вспомнила я самое жуткое для кота наказание и попала в точку.

— Ш-ш-ш! — вздыбив шерсть, выгнулся дугой Аз. — Только попробуй.

Пока кот негодовал, я еще раз осмотрела свои руки, потом я прислушалась к себе, но так и не ощутила никаких серьезных изменений. Как понять, что ты обладаешь магией? У меня нет ответа на этот вопрос. Вот еще одна проблема, с которой мне предстоит разобраться. Тем важнее выяснить все о монете. Уверена, все взаимосвязано.

Но за это утро я уяснила четко – детей ни в коем случае нельзя оставлять дома одних. Даже ненадолго, даже под присмотром Медины. Слишком это опасно.

Похоже, в город я иду не одна, а в компании пятерых сорванцов. Ох, чую, та еще будет прогулка.

Глава 8. Гуляй, пока живой

Младший брат солгал, что его ждут у стряпчего. Документы на наследство еще не готовы, все делается далеко не так быстро.

А вот Кресу, в самом деле, была назначена встреча. Стряпчий связался с ним рано утром и сообщил, что не спал всю ночь, но нашел несколько причин для развода, но эту тему он предпочитает обсудить при личной встрече. Поэтому Крес сразу после завтрака направился в контору стряпчего.

Оставлять детей на Элларию он опасался, так что велел Медине присматривать за всеми – и за младшими, и за невесткой. Сестре можно довериться. Последний год именно она приглядывала за детьми, старая няня едва выполняла минимум обязанностей, но прислугу получше Уиллисы пока не могли себе позволить.

Медина отлично справлялась. В этой семье дети взрослеют рано. Эллария не подозревает, но это проверка. Вечером Крес посмотрит, как невестка себя проявила, и послушает отчет сестры.

На крайний случай, если что-то пойдет не так, сфера связи настроена лично на Креса. Медина может вызвать его в любой момент, и он примчится домой.

В итоге Крес покинул дом с более или менее спокойным сердцем. А в конторе его уже ждали.

Стряпчий – лысеющий мужчина лет сорока – принял Креса в кабинете, предложил сесть, а после сразу приступил к делу.

Людвиг – так его звали – выглядел осунувшимся. Похоже, и правда не спал всю ночь. Что ж, у него есть все основания трудиться, не смыкая глаз, на благо семейства Уиллисов. Крес обещал ему весьма щедрое вознаграждение.

— Я нашел несколько вариантов, которые позволят Эдгару получить развод и не платить при этом отступные жене, — заявил Людвиг. В реальности голос у него был приятный, не то что через сферу.

— Ого, даже несколько, — улыбнулся Крес.

— Не хочу вас обнадеживать. Все они непростые и потребуют от вас тех или иных действий. Но другого выхода я не вижу.

— Хорошо, я готов, — кивнул Крес. — О каких вариантах речь?

— Первый – самый очевидный. Речь о консумации брака. Если ее не было, то такой брак легко признать не окончательным. Проще говоря, не состоявшимся. Супруги объявляются свободными от обязательств и расходятся, при этом, что самое приятное, каждый остается при своем. Наследство вашего дяди не делится и полностью переходит к семье Уиллисов.

Слова стряпчего звучали идеально, вот только Крес по горькому опыту знал, что всегда есть «но». Если бы этот вариант был так прост, Людвиг не искал бы еще два.

— В чем подвох? — уточнил Крес.

— Вы зрите в корень, — кивнул стряпчий. — Дело в том, что есть разница, по чьей вине не консумирован брак. Грубо говоря, кто из супругов отказался от близости. Если жена отказывает мужу, то все происходит так, как я описал. А вот если муж жене… Такое случается редко, лично я в своей практике не сталкивался, но, боюсь, в этом случае супруга вашего брата имеет право потребовать компенсацию. За порушенные девичьи надежды, так сказать, — хихикнул Людвиг.

А вот Кресу было не до смеха. Это как раз их редкий случай. Невестка, если надо, и в кровать с Эдгаром ляжет. Другое дело сам Эдгар… он явно будет против. Жена его пугает, а не возбуждает.

Крес не сомневался, что весь этот брак – тщательно разыгранный спектакль. Эллария всего лишь притворилась мертвой. Не исключено, что священник с ней в сговоре. Вместе они обвели его лопуха-брата вокруг пальца. Естественно, все это ради денег.

Ее вид умертвия – искусный маскарад. Изменение во внешности за завтраком служит тому доказательством. Накануне вечером она напоминала скорее труп, чем живого человека, а утром выглядела вполне живой и… даже соблазнительной. В памяти всплыл вырез ее платья. Очень некстати!

— Какой второй вариант? — поинтересовался Крес, понимая, что тему консумации лучше не поднимать, чтобы не подставить брата еще сильнее.

— Что ж, есть такая проблема, как отсутствие детей. Если супруга не способна подарить мужу наследника, то развод приемлем, и не осуждается обществом. Опять же муж не обязан выплачивать неустойку и делить средства на двоих. Ведь это жена не оправдала его надежд.

— Сколько нужно ждать появление наследника? — поинтересовался Крес.

— Минимум пять лет. И то этот срок могут счесть недостаточным.

— Этот вариант нам тоже не подходит, — качнул головой Крес. — Слишком долго. Что там с последним пунктом?

— Откровенно говоря, я делаю ставку именно на него, — оживился Людвиг. — Мне кажется, это самый реальный вариант из всех. Я о… — стряпчий сделал театральную паузу, а потом выдал с гордостью: — измене.

Крес нахмурился. То, что Эдгар и понятие верности несовместимы, знает весь Нижний город. Но причем тут развод?

Видя его недоумение, стряпчий пояснил:

— Развод без денежных компенсаций и раздела имущества возможен в случае доказанного факта измены. Естественно, изменить должна супруга. И лучше бы она поторопилась. Все мы в курсе, кхм, любвеобильности вашего брата. Если жена первой заявит о желании развестись на основании его неверности, то она получит право на половину имущества Эдгара. А вот если это первым сделает Эдгар…

— Вы предлагаете мне следить за невесткой в надежде, что она найдет себе кого-то на стороне? — с каменным лицом уточнил Крес.

— Как вы добьетесь результата, меня не касается, — открестился стряпчий. — Я лишь подыскал варианты по вашему запросу. Что выбрать и как поступить, решать вам, пэр Крестор.

— А если Эллария будет верна Эдгару?

— Ну-у-у, — протянул Людвиг, — могу дать вам совет не как стряпчий – клиенту, как мужчина – мужчине. По сути, без разницы, с кем именно состоится измена. Это может быть даже близкий родственник супруга…

— Вы… хотите… чтобы я… — Крес с трудом выжал из себя три слова.

Все потому, что фантазия во всех подробностях обрисовала ему сначала соблазнение, а затем и сам процесс измены Элларии… с ним!

— Я ничего не предлагаю, — сухо произнес стряпчий. — Я всего-навсего ответил на ваш запрос. Какое вы примите решение, не мое дело.

Креса хватило лишь на слабый кивок. Он едва помнил, как покинул контору стряпчего и очутился в местном пабе с кружкой эля в руке. Одно точно – ему сейчас не помешает выпить.

Неужели и это придется взвалить на свои плечи? Хотя тут скорее речь не о том, чтобы взвалить, а повалить, и не на плечи, а невестку на кровать. Проклятье, он действительно всерьез размышляет о том, как соблазнить невестку?!

***

— Все ко мне! — позвала я детей из холла.

Минут через пять они подтянулись из разных концов дома. К счастью, без Сигизмунда. Хомяка так и не удалось найти.

Но едва я объявила, что мы идем на прогулку в город, как о Сигги все забыли. Сколько было радости и визгу, я аж испугалась, что оглохну, как старая няня.

Это будет моя вторая прогулка по Нижнему Ареамбургу. Предыдущая чуть не закончилась костром инквизиции, и я нервничала перед новым выходом в город. Как примут меня горожане? Надеюсь, они больше не считают меня умертвием.

Вспомнилось еще одно суеверие от бабули – присесть на дорожку. Я не уверена, зачем это нужно, но рисковать не стала. Надо так надо.

— Всем быстро сесть, — велела я детям.

И те послушно плюхнулись на пятые точки, кто где стоял, то есть прямо на пол. То ли у меня прорезался командный голос, то ли дети после воскрешения хомяка меня побаиваются.

Я тоже села, но на пуфик, досчитала про себя до десяти и поднялась. Вот и все, теперь можно выдвигаться.

В город мы вошли чинно и важно. Впереди шествовал черный кот, гордо задрав хвост вверх. За ним шагала я, толкая перед собой коляску с Эдмундом, похожую на стул с колесиками. Следом за мной, как утята за мамой, семенили другие дети.

Прохожие сторонились нас, но хотя бы не кидались с вилами, уже плюс. Вместо этого они переходили на другую сторону улицы. Точнее женщины переходили и перетаскивали за собой мужчин, которые застывали с открытыми ртами при виде меня. Но женщины быстро приводили их в чувства подзатыльником.

Вообще-то я люблю быть в центре внимания. Такой у меня характер. Но в этот раз даже для меня внимания было чересчур много.

И все же прогулка мне понравилась. За одним исключением – как только мы очутились в городе, дети раскашлялись. Сначала младшие, а за ними и те, что постарше. Похоже, воздух Нижнего города вреден для их легких. Надо бы поторопиться.

— В городе есть лавка старьевщика? — спросила я у детей.

Именно там я рассчитывала разжиться информацией. Если старьевщик не опознает монету, то это тупик.

Медина махнула рукой, указав направление, и мы свернули на боковую улицу. Через пару поворотов я стояла под нужной вывеской. Вот только брать с собой детей внутрь не входило в мои планы. Незачем им знать о моих делах.

Я осмотрелась. Еще до того, как взгляд упал на витрину напротив, нюх уловил дурманящий аромат свежей выпечки. Дети, забыв обо мне, устремились на запах и прилипли к стеклу, за которым лежали соблазнительные булочки, пирожные и прочие радости выпечки.

Крес оставил мне немного монет на хозяйство. Вряд ли на них купишь что-то стоящее, а вот детей побаловать хватит. Сколько можно есть одно картофельное пюре?

Я отдала монеты Медине и велела купить каждому по булочке. Моя щедрость была воспринята радостным улюлюканьем. Дети унеслись за вкусняшками, а мы с Азом зашли в лавку.

Там было темно и пахло пылью. Я прошла к прилавку, за которым сидел пожилой мужчина. Старьевщик напоминал свой товар – такой же немолодой, повидавший жизнь и пыльный.

При виде меня он резко выпрямился и застыл. Надеюсь, предрассудки не помешают ему обслужить клиента.

— Мне нужна ваша помощь, — с этими словами я выложила на прилавок свою особенную монету. — Посмотрите, вы в курсе, что это и откуда?

Старьевщик даже взгляд не опустил на монету. Вместо этого он уставился на меня. Я вздохнула. Это будет непростой разговор…

— Ладно, я вижу, вы хотите что-то спросить, — махнула я рукой. — Не сдерживайте себя, это вредно для здоровья.

— Я не то что эти недалекие, — он указал на окно, имея в виду горожан. — У меня образование есть. Я же вижу, что никакое вы не умертвие.

Так, хорошее начало. Я кивнула, подтверждая его вывод. Вот только его следующие слова заставили меня разочароваться:

— Вы – некромант!

— Ну-у-у, — протянула я, не зная соглашаться или нет. Вдруг с некромантами в Нижнем Ареамбурге поступают еще хуже, чем с умертвиями.

— Можете не отвечать, — подмигнул мне старьевщик. — Я понимаю, что это тайна. Но я уверен, что прав. У вас вон и кот черный имеется.

Я покосилась на Аза. Это ходячее недоразумение, а не кот. Но черный, с этим не поспоришь.

— Некроманты оживляют мертвых и усмиряют злых духов, — похвалился знаниями старьевщик.

Я задумалась. Допустим, злых духов я усмирила. Вон они за окном, едят сладкие булочки и ждут, когда я выйду из лавки. А вроде как дохлый хомяк зашевелился в моих руках – это сойдет за оживление. Пожалуй, я могу причислить себя к некромантам хотя бы чисто символически.

Старьевщик, сам того не ведая, оказал мне услугу. Он дал название магии, которой я, возможно, обладаю. Пусть это не точно, но теперь я хотя бы знаю, что искать.

Если у меня есть магия, то она предположительно называется «некромантия». Что ж, мне подходит, учитывая профессию. Наверное, при переходе в другой мир тебе дается то, что больше всего соответствует твоему опыту. Пока все логично.

— Но это секрет, — напомнила я старьевщику.

— Конечно-конечно, — закивал он. — Но может, вы, раз уж я в курсе, наложите на меня оберег от злых духов? Так сказать услуга за услугу.

Он указал на монету, лежащую на прилавке. Вот ведь прохиндей, оберег ему подавай. Мне не жалко, но я же понятия не имею, как это делается!

Я вспомнила, как священники благословляют прихожан – макают палец в святую воду и чертят крест на лбу. Воды у меня нет, так что я просто облизнула палец и начертила на лбу старьевщика круг.

А после произнесла любимую бабушкину присказку, которую Эдгар однажды счел за ритуальную:

— Тьфу-тьфу-тьфу три раза, не наша зараза, — и еще сплюнула через левое плечо и постучала по дереву.

Вопреки ожиданиям старьевщик не обозвал меня шарлатанкой и не послал куда подальше, а рассыпался в благодарностях.

— Монета, — напомнила я, пока он не попросил чего-нибудь еще. Если дело дойдет до настоящей магии, меня мигом раскроют.

Взяв монету, старьевщик изучил ее через лупу, после чего со вздохом констатировал:

— Боюсь, мне не знаком этот образец.

Вот и делай после этого обереги! Я возмущенно засопела, и старьевщик испугался. Некромант ведь и проклясть в состоянии.

— Но вы можете сами посмотреть, кто ее держал в руках до вас. У меня осталось немного вездесущего порошка, — он полез под прилавок и достал оттуда кожаный мешочек. — Возьмите таз, наберите туда чистой воды, потом опустите в воду монету и насыпьте под конец порошок. Когда он растворится в воде, вы увидите, кто и при каких обстоятельствах касался монеты, прежде чем она попала к вам.

А что, это не худший вариант. Возможно, я увижу того, кто перенес меня в этот мир.

— Давайте, — я выхватила из рук старьевщика мешочек, пока он не передумал. Наверняка тот стоит недешево. — Но мне нечем расплатиться, — предупредила я честно.

Тех денег, что оставил Крес, хватило только на булки. Но даже не потрать я их, они бы не покрыли покупку порошка.

— Подарок лавки, — улыбнулся старьевщик. — И спасибо за оберег, — подмигнул он.

Я кивнула и уже хотела уйти, как вдруг в голову пришла еще одна мысль.

— У вас случайно нет книги о некромантах? Мне бы какое-нибудь пособие. Хочу освежить в памяти некоторые детали, — сказала я.

— Один миг, — старьевщик скрылся за дверью в подсобку. Через пару минут он вернулся оттуда с толстой черной книгой в руках. — Это древний и дорогой фолиант, — предупредил он.

— Я возьму почитать, а потом верну, — заявила я, подхватив книгу с прилавка.

Если старьевщик и хотел возразить, то не осмелился. А я поторопилась уйти, пока он не передумал. Меня все не покидало ощущение, что обман вот-вот раскроется. Роль шарлатанки мне не по вкусу, но чего не сделаешь ради выживания в чужом мире.

Прижимая заветный мешочек и книгу к груди, я позвала детей. Пора возвращаться домой. Была уже середина дня, надо подумать об ужине. Дети перекусили булками, но надолго этого не хватит, да и я сама проголодалась. Утром толком не позавтракала – желудок отказался принимать пюре.

— Вот, — Медина протянула мне булочку.

Надо же, она не забыла обо мне. Я приняла угощение с благодарностью. Булочка пахла просто божественно!

Но поднося ее ко рту, я заметила, что младший Уиллис не сводит с нее глаз. Я помахала булочкой, чтобы проверить. Так и есть, Эдмунд крутил головой вслед за моими движениями. Он не наелся. Одной булки этому пухлощекому малышу мало.

— Забирай, — я со вздохом отдала свой обед ребенку.

Эдмунд тут же вцепился в булку двумя руками и принялся жадно жевать. Бедные дети, они же недоедают.

Гадая, как исправить ситуацию, я катила коляску обратно к дому. Наш путь пролегал мимо лавки мясника, и я невольно на нее засмотрелась. Вот бы приготовить на ужин птицу… Но где взять денег на покупку? У меня только странная монета, с которой нельзя расставаться. Без нее мне не спастись.

В глубокой задумчивости я смотрела на мясную лавку, как вдруг ее дверь открылась, и оттуда вышел мужчина в переднике. Я аж остановилась посреди тротуара, и дети врезались мне в спину.

— В чем дело? — спросила Медина.

— У нас сегодня на ужин жареная курица, — заявила я.

— Кто тебе ее даст? У нас нет денег, — фыркнули близнецы.

— Спорим, я добуду курицу? — предложила я им. — Если моя возьмет, вы целую неделю будете беспрекословно меня слушаться. А если ваша, напишете на моем лбу, что пожелаете, и я даже уберу челку, чтобы все это видели.

Линор с Ленор переглянулись и одновременно кивнули, соглашаясь на спор. Не очень-то они верят в мой успех. Медина разбила наши руки, и я направилась к мяснику.

К сорока годам жизнь научила меня простому правилу: видишь возможность – пользуйся ею. Другого шанса может не представиться.

Наткнувшись взглядом на мясника, я увидела эту самую возможность. Все дело в том, что он был практически копией Медины. Точнее она была его копией. Те же волосы, прямые брови, пухлая нижняя губа и цвет глаз. А взор патологоанатома отметил схожее строение черепа и прочие мелкие детали. Вывод напрашивался сам собой – мясник отец Медины.

— Поговорим, — предложила я ему, приблизившись.

— О чем это? — насторожился мужчина.

— Например, о генах, передающихся по наследству от отца к дочери, — мило улыбнулась я.

Не знаю, как много мясник понял из моих слов, но намек он уловил верно. Резко побледнев, он открыл передо мной дверь лавки, предлагая войти. Так я и сделала, а внутри прошла к прилавку с птицей и ткнула пальцем в одну из тушек:

— Заверните мне эту.

— Чем платить будете? — мрачно поинтересовался мясник. Похоже, в городе знают, что у Уиллисов проблема с деньгами.

— Ничем, — не скрывала я. — Ваша оплата – чувство глубокого внутреннего удовлетворения от помощи дочери.

— У тебя нет доказательств, — буркнул мясник, не поднимая голоса.

Боится скандала и огласки. И это лучшее доказательство для меня.

— Они и не нужны. Любой, у кого есть глаза, все поймет, стоит вас поставить рядом с девочкой и указать на очевидное, — ответила я.

— Дорогой, все в порядке? — в лавку из подсобки заглянула женщина.

Ага, мясник еще и женат. Ясно, чего он так переживает.

— Все хорошо, — засуетился он и повернулся ко мне: — Какую тушку вы выбрали?

— Вот эту, — я снова ткнула пальцем в прилавок.

Домой я вернулась с курицей и послушными близнецами. Интересно, кто отцы других детей? Наверняка они тоже из города. Если найти всех, можно неплохо устроиться.

Остаток дня ушел на домашние дела. Мне не терпелось скорее испробовать порошок старьевщика в действии, но я понимала, что смогу это сделать только ночью, когда останусь одна на чердаке. А до тех пор надо потерпеть.

В итоге я занялась ужином, раз уж я сегодня на хозяйстве. Мало добыть курицу, надо ее еще приготовить. Я не любитель кухни, но курицу разделывала с энтузиазмом. Все потому, что назвала ее Эдгар, и дело сразу пошло. Я отлично сняла стресс, рубя «Эдгара» тесаком, а потом медленно опуская его части в кипяток.

Дети тоже притихли. Младший, объевшись булками, уснул. Близнецы проиграли пари и честно выполняли его условия – вели себя хорошо. Стефан продолжил поиски Сигизмунда, а Медина слушала мои рассказы о молодежной моде. И все, как один, облизывались на аромат ужина.

В итоге, когда Крес вернулся домой, в доме царила тишина и благодать. Вот только он к такому не привык, а потому ворвался в столовую с криком:

— Все живы? Мы что, горим? Чем пахнет, дымом?

— Это не дым, а жаркое с курицей, — поправила я. — Прошу к столу, ужин готов.

Крес, стоя в дверях, ошалевшим взглядом обвел столовую – накрытый стол с главным блюдом посередине, чинно, а главное – молча сидящих детей и живую, не пострадавшую от них меня.

— Как? — только и смог выдохнуть Крес, все еще пребывая в шоке от увиденного.

— Маленькая женская хитрость, — загадочно улыбнулась я.

Крес как-то странно на меня взглянул. Совсем как Медина утром – со смесью восторга и ужаса. Кажется, я только что покорила старшего Уиллиса или как минимум сильно впечатлила.

Это оказалось не сложно. Всего-то и надо было, что приготовить вкусный ужин и не прибить детей. С мужчинами намного проще, чем с женщинами. Нам подавай принца, а им достаточно служанки.

Глава 9. Правда дороже золота

Едва переступив порог дома, Крес понял – что-то не так. В особняке никогда не было так тихо, а еще здесь никогда так не пахло. Он даже не сразу опознал запах и всерьез испугался, что стряслась беда.

Но в столовой его ждал сюрприз. Даже не так, в столовой его ждало потрясение – Эллария приготовила ужин. И какой! Жаркое, вкус которого он давно забыл.

А дети? Они сидели тихо! Настолько, что Крес заподозрил – невестка наложила на них заклятие. Родная мать и та не могла их усмирить. За годы воспитания она не сделала того, чего Эллария добилась всего за один день. Она вообще человек?

На краткий миг Крес позволил себе очароваться созданным Элларией семейным уютом. Именно так все должно быть в нормальной семье, где женщина – хранительница очага.

Но очарование наглым образом разрушил Эдгар, появившись как всегда не вовремя. Входная дверь бабахнула о косяк, следом в коридоре раздался топот, и в столовую ввалился, пошатываясь, Эдгар.

— О, ужин, — сфокусировал он взгляд на столе.

Крес только поморщился. Похоже, младший брат сегодня тоже заходил в паб. Но если сам Крес ограничился одним бокалом эля (и у него был серьезный повод!), то Эдгар не стал себя сдерживать.

Пройдя к столу, Эдгар плюхнулся на свое место, и теперь уже поморщилась Эллария.

— Ты вроде ходил к стряпчему, — сказала она, заметив, что муж пьян. — А потом, видимо, отмечал сделку?

— Я не отмечал, я пил с горя, — поправил ее Эдгар. — Сегодня все в городе только и делали, что спрашивали меня, где я тебя откопал.

— Это потому, что я настоящее сокровище? — Эллария обвела рукой стол, намекая, как здорово она потрудилась.

Но Эдгар, не впечатлившись, буркнул:

— Это потому, что ты – умертвие.

— Фи, как невежливо указывать девушке на ее недостатки, — обиделась она.

Кресс хоть и считал, что Эллария заслужила благодарность, слова брата заставили его опомниться. Никакая она не хранительница очага, а мошенница, мечтающая обокрасть их. Он идиот, если забыл об этом даже на миг.

— Как тебе удалось достать курицу? — спросил Крес, тоже садясь за стол.

— Покусала мясника, я же умертвие, — мрачно ответила невестка.

Крес сразу усомнился, что курица добыта честным путем. По совести ее следовало вернуть мяснику, но младшие такими голодными глазами смотрели на жаркое, что Крес решил наплевать на совесть. Пусть поедят вдоволь.

А Элларии не стоит обольщаться (если это вообще ее настоящее имя), не на тех напала. Он за свою семью любому глотку перегрызет.

Эдгару показалось, что он мало испортил жене настроение, и он решил ее добить:

— Скоро ты уже не будешь единственной женщиной в доме.

— О чем ты? — насторожилась Эллария.

— О невесте Крестора. Я слышал, что она навестит нас.

Эллария повернулась к нему, ожидая пояснений. Стряпчий, в самом деле, упомянул, что нашел несколько подходящих кандидатур на роль жены. Но Крес даже не спросил их имен, все его мысли были заняты тем самым вариантом развода для Эдгара. Сейчас им точно не нужна еще одна женщина в доме, с одной бы разобраться.

— Не в ближайшее время, — качнул головой Крес.

Но Эллария все равно почему-то расстроилась. Он понял это по тому, как опустились уголки ее губ. Испугалась конкуренции на наследство?

Ужин пошел своим чередом. Все молча уплетали жаркое, слышалось только чавканье детей. Крес отдал должное невестке – готовила она вкусно.

Наевшись, дети принялись наперебой рассказывать, как провели день. Так он узнал о прогулке в городе, о булках и добром мяснике, который подарил Элларии курицу.

В целом ужин прошел в приятной семейной обстановке, чего уже давно не случалось. Ворчал один лишь Эдгар, но на него быстро перестали обращать внимание.

А когда все наелись, Эллария первой встала из-за стола и скомандовала:

— Медина, уложи Эдмунда спать. Близнецы, Стефан, уберите грязную посуду со стола.

Крес аж затаил дыхание в ожидании, как именно дети поставят ее на место. Медина может и послушается, а вот близнецы точно пошлют ее куда подальше. Стефан же, скорее всего, просто сделает вид, что ничего не слышал. Он вечно погружен в себя.

Вот только шок ждал не Элларию, а его самого. Который по счету за этот вечер, уже и не сосчитать. Все потому, что дети молча встали из-за стола и покорно принялись выполнять указание невестки. Нет, она точно их околдовала! Это не его младшие братья и сестры, их подменили.

— С вами все в порядке? — не удержался Крес от вопроса. Хотя на самом деле хотелось спросить: она вас не обижала?

— Конечно, — ответил Стефан. — Эллария устала после того, как помогла Сигизмунду. Я рад ей помочь.

— Ага, — кивнули близнецы, — это вопрос чести.

— Мне несложно, — пожала плечами Медина.

Они быстро убрали посуду и даже замочили ее в тазу, чтобы позже было легче мыть. А потом дружно отправились по своим комнатам готовиться ко сну. Чудеса, да и только.

Эдгар тоже ушел, ворча что-то себе под нос. Крес с Элларией остались одни в столовой. Впрочем, и она не собиралась задерживаться. Кажется, ей не терпелось подняться к себе на чердак, но Крес не позволил уйти, перегородив дверь.

— Детям нельзя выходить в город, — сказал он. — Местный воздух опасен для них.

— Поэтому дом стоит на возвышенности? — догадалась она.

— Туман стелется в низинах. Это хоть немного помогает.

— Учту на будущее, — кивнула Эллария и попыталась его обогнуть.

Но Крес не позволил. Она шагнула вправо, и он шагнул. Она влево, и он туда же. В конце концов, Эллария остановилась и подняла на него взгляд.

— В чем дело? Хочешь сказать что-то еще? — уперла она руки в бока.

Она стояла меньше чем в шаге от него, но Крес не чувствовал тепла, какое обычно идет от живого тела. Еще одна странность.

Впрочем, это не мешало Элларии выглядеть привлекательно. Он невольно пробежался взглядом по ее фигуре, задержавшись на вырезе.

— Обычно собеседнику смотрят в глаза, — хмыкнула невестка и подсказала: — У меня они чуть выше.

Крес поднял взгляд выше, как она просила, но до глаз так и не добрался, споткнулся на губах, выкрашенных в черный. Отталкивающий мрачный цвет, но только не на губах невестки. На ней он смотрелся органично и даже притягательно.

Поддавшись искушению, Крес качнулся вперед, но так и не достиг цели. Все потому, что Эллария в точности повторила его движение, но назад.

— Как же твоя невеста? — спросила девушка. — Кажется, она уже на подъезде.

Попытка соблазнения провалилась, даже не начавшись. Не так-то это, оказывается, просто. Крес давно не ухаживал за девушками, уже и забыл, как это делается. Все не до того было.

Не дождавшись ответа, Эллария ушла, и Крес испытал странное сочетание облегчения и досады. Добиться развода для брата будет сложнее, чем он думал.

«Что на Креса нашло?» — поднимаясь на чердак, гадала я. Если бы не новость о его невесте, я бы решила, что он со мной заигрывал. Ну или, по крайней мере, пытался. Только зачем ему это?

Эдгар тоже хорош. Целый день, похоже, ходил по любовницам, но все его прогнали, вот он и напился с горя. Ох, и мужчины мне достались. Один лучше другого…

Пора выбросить обоих братьев из головы. У меня есть дела поважнее. Наконец, можно подняться к себе и опробовать порошок старьевщика. Осталась всего одна мелочь, которую нужно доделать, чтобы этой ночью наверняка быть в безопасности.

— Иди на чердак и жди меня там, — сказала я Азу, а сама направилась на второй этаж.

— А ты куда? — поинтересовался любопытный кот.

— Навещу кое-кого.

Сегодня мой путь лежал в комнату к близнецам. Да, они проиграли пари и обещали быть паиньками, но я не обольщалась. Это же дети. К тому же шкодливые.

Постучав, я вошла в спальню и застала близнецов за подготовкой ко сну. Один был в пижаме, второй – в ночной сорочке.

— Отдайте мне ключ от чердачной двери, — потребовала я, уперев руки в бока. — Я в курсе, что он все еще у вас.

Близнецы переглянулись. Им хватило ума не отрицать очевидное, но еще им хватило его, чтобы поставить мне условие. Вот ведь неугомонная парочка!

— Угадай, кто из нас кто, и мы отдадим ключ, — заявили они.

Эта задачка, посложнее, чем добыть курицу на ужин. Но я была бы не я, если бы не приняла вызов.

— Попробую, — сказала я. — Значит, Ленор – женское имя, а Линор – мужское. Верно?

Близнецы дружно кивнули. Так, с именами определились, осталось разобраться с полом. Самый первый вариант: в ночной сорочке девочка, а в пижаме – мальчик. Но именно из-за очевидности я его и отмела.

На память пришли слова Эдгара. Представляя мне близнецов, он упомянул, что они любят обводить всех вокруг пальца. Доходит до того, что они переодеваются друг в друга, и даже Крес не в состоянии их отличить. Ради этого они даже стригутся одинаково, а в силу возраста у них и голоса идентичны. Однажды голос Линора сломается, и он уже не сможет притворяться сестрой, но пока этот момент не настал.

Сейчас мне виделся подвох в образах близнецов. Если днем они всячески скрывают разницу между собой, то с чего решили подчеркнуть ее теперь?

— Ну как? — поторопил один из близнецов. — Ты уже определилась? А то нам пора ложиться спать.

— О да, я готова. Ты – Ленор, — я ткнула пальцем в близнеца в пижаме. — А ты – Линор, — теперь я указывала на того, кто был в ночной сорочке.

Лица близнецов вытянулись от удивления и досады. Они еще не научились владеть эмоциями. Дети. Очевидно, что я угадала.

— Как ты поняла? — спросила девочка, одетая, как мальчик.

— Секрет, — напустила я на себя важность. — Но я всегда сумею вас различить, так и знайте. От меня скрываться бесполезно. А теперь давайте ключ.

Я протянула руку, и мальчик в образе девочки вложил в нее ключ. Кто бы подумал, но болтовня Эдгара оказалась полезной. Надеюсь, других ключей нет. Хватит с меня ночных гостей.

Заполучив ключ, я поспешила на чердак. Там я заперла за собой дверь и подперла ее стулом. Итак, я собрала все, что нужно. Пора творить магию, или как это здесь называется.

Я четко следовала инструкции старьевщика. Зажгла свечи, поставила таз на трельяж, налила в него чистую воду, бросила туда свою особенную монету. Аз все это время крутился под ногами, приходилось его постоянно отгонять. Но вот настал черед порошка. Склонившись над тазом, я сыпанула его в воду и затаила дыхание.

Прежде я не имела дела с магией. Гадалок и ворожей из своего мира не считаю. Никогда не верила, что они способны на реальное волшебство. Вот и сейчас глядя на воду, я сомневалась, что из этого выйдет толк.

Порошок, упав в воду, быстро растворился и окрасил ее во все цвета радуги, как будто в таз пролили бензин. Но вот краски закрутились в разноцветную спираль, гипнотизируя меня.

Возможно, то, что случилось дальше лишь результат этого гипноза, и мне все почудилось. Но я, в самом деле, кое-что увидела. Да что там! Я как будто смотрела фильм. Странную короткометражку, но хотя бы цветную.

На время просмотра реальный мир перестал для меня существовать. Я полностью погрузилась в иллюзию, словно нырнув в таз с головой. Теперь я видела и слышала лишь то, что показывал волшебный порошок.

Круглая комната с четырьмя окнами – по одному на каждую сторону света. Но ничего полезного через них не видно. Только небо, облака и верхушки башен. Кажется, комната расположена в одной из них.

Из мебели два деревянных кресла с подушками и стол. По разные его стороны сидят двое: один в белом балахоне, второй – в черном. Оба мне не знакомы.

Но в центре стола лежит моя монета! Выходит, я попала по адресу.

«Белый балахон», я дала прозвища незнакомцам по одежде, то и дело вздыхал, «Черный» барабанил пальцами по столу. Их взгляды блуждали по стенам, изредка задерживаясь на окнах. Оба явно умирали от скуки.

Любопытно, что они были похожи между собой, как близнецы Уиллисы – коротко стриженные волосы, возраст около сорока лет, высокие и худые. Их отличал только оттенок волос и глаз – светлый и темный соответственно цветам нарядов. И так же, как у близнецов, я не могла определить пол «балахонов». С равным успехом каждый из них мог быть и женщиной, и мужчиной.

Неожиданно тишину разорвал не очередной тоскливый вздох, а голос Черного:

— Сыграем? — предложил он.

Ого, в этом кино и озвучка есть! Порошок не подвел, он и правда волшебный. Я мысленно пожелала старьевщику всех благ, а после затаила дыхание, опасаясь пропустить хоть звук.

— На что будем играть? — оживился Белый.

— Как обычно, на душу. На что же еще? — пожал плечами Черный.

Белый замялся. Мне почудилось, он опасается играть с Черным. Видимо, часто проигрывает.

— Хорошо, — в конце концов, согласился Белый. — Раз ты предложил игру, то тебе и делать первый ход. Выбирай Пешку.

Черный задумался.

Я не особо понимала, что происходит. Причем здесь какая-то игра, пешка? Это что съезд шахматистов? Но что-то доски не видно… Я бы сочла все это бредом, не будь на столе моей монеты. Только из-за нее я продолжила просмотр.

И уже следующие слова Черного заставили меня вздрогнуть от осознания – игра не так проста. Лучше бы это были шахматы.

— Пешка – девушка, угодившая в чужой мир, — произнес Черный и передал эстафету Белому: — Твой ход.

— Что ж, тогда я наделяю ее сильной магией, — заявил Белый.

— Недурно. Пытаешься дать Пешке преимущество для выживания? Ты ведь понимаешь, что яперебью твою ставку? — хмыкнул Черный и исказил слова Белого: — У Пешки сильная, но мертвая магия. Она уничтожает ее тело, забирая жизненную энергию.

— Некромантия, — вздохнул Белый. — Что ж, будь по-твоему.

Мне стало дурно оттого, насколько все услышанное совпадает с моей ситуацией. Это я угодила в чужой мир! Это у меня магия некромантии и серьезные проблемы с телом! Выходит, Пешка – тоже это я?

К этому моменту я уяснила суть игры. Она была простой: Черный стремится усложнить жизнь Пешки, Белый – облегчить ее. Ведь если Пешка проиграет и погибнет, то это будет победа Черного, а если выживет – Белого.

— Сдаешься? — спросил Черный.

— Вот еще! — встряхнулся Белый. — Теперь мой ход. Пешка может восстановить жизненные силы тела, позаимствовав их.

Я перестала дышать. Вот сейчас, еще немного – и я узнаю, как спасти тело, в котором я очутилась волею судьбы.

— А ты быстро учишься, — похвалил Черный с нарастающим азартом. — Принимаю твой ход и делаю свой: позаимствовать силы Пешка в состоянии только через…

— Апчхи! — раздался громогласный чих над самым моим ухом.

По воде в тазу прошла крупная рябь, развеяв картинку. Круглая комната, стол и двое мужчин за ним исчезли, словно их и не было. Возвращение в реальность вышло чересчур внезапным. Меня словно обухом по голове ударили. Потребовалось время, чтобы прийти в себя.

Поначалу я еще пыталась вернуть картинку – трясла таз, склонялась ближе к воде, почти касаясь ее носом, но все без толку. Видение окончательно улетучилось, а порошка, чтобы его повторить, у меня нет.

Тогда я встрепенулась и осмотрелась. Итак, я на чердаке перед трельяжем, где стоит таз и рядом с ним сидит кот.

Аз! Именно он наглым образом прервал видение. Так и знала, что от черных котов одни неприятности. Чихнул ли Аз случайно? В жизни в это не поверю! Этот котяра умышленно скрывает от меня правду.

— Ах ты паразит! — взвилась я со стула. — Ты что натворил? Еще немного – и я бы узнала, как оживить тело.

— Да? — Аз вроде как виновато округлил глаза и протянул: — Ну прости. Мне просто стало любопытно, что ты там видишь, вот я и подошел. А тут столько всего, — он махнул лапой в сторону баночек с косметикой, — такие резкие запахи, вот кошачий нюх и отреагировал.

Оправдания звучали логично, но я им не верила. Аз. Сделал это. Нарочно. Я готова вырубить эти слова в камне. И никто меня в этом не переубедит.

— Сейчас я тебе устрою резкие запахи, — зловеще пообещала я и, вытащив монету из таза, подхватила его с трельяжа.

— Ты что задумала? — ощетинился кот.

— Водные процедуры. Я ведь тебя предупреждала.

— Не смей! — Аз судорожно забил крыльями и поднялся в воздух.

— Еще как посмею, — я наперевес с тазом кинулась за ним.

Долго по чердаку Аз летать не стал. Выпорхнул в распахнутое круглое окно. В последний момент я успела выплеснуть воду ему вслед, но не уверена, что хоть капля попала на черную шерсть.

— И не возвращайся! — крикнула я ему вслед.

Хватит с меня черных котов и дурных предзнаменований. И без них есть над чем подумать.

Бросив пустой таз на пол, я на негнущихся ногах проковыляла обратно к трельяжу и плюхнулась на стул. Пешка, серьезно? В голове не укладывается… Что это за мир такой, где играют на людей?

Глава 10. Ночью все хомяки серы

Шок и ярость одновременно – вот что я испытывала после просмотра «фильма». Глаза застлала красная пелена злости, и я с силой ударила кулаком по трельяжу. Баночки на нем подскочили, жалобно звеня. Игрокам повезло, что прямо сейчас их нет поблизости, а то им бы не поздоровилось.

Оказывается, я – Пешка, а все это просто игра! Каких-то два болвана решили сыграть на мою жизнь. Не спросив, нужно ли это мне, они взяли и переместили меня в чужой мир, в мертвое тело, наделили странной магией и даже инструкцию не выдали! Догадывайся обо всем сама, Элла. А не догадаешься, так погибай, мы найдем себе другую Пешку, посообразительнее.

Итак, ставка в игре – моя душа. Если проиграю, достанусь Черному, а если выиграю – Белому. Как по мне, оба варианта одинаково ужасны. Тем, кто играет на чужие души, плевать на других. Так что ни Черный, ни Белый мне не товарищи.

Но проигрывать нельзя. Мой проигрыш означает смерть. Выходит, мои цели совпадают с целями Белого. По крайней мере, пока. Когда я найду этих любителей делать ставки, обоим сильно достанется. А сейчас я сделаю все, чтобы выжить.

Нужен план. Я судорожно огляделась, и взгляд упал на черный фолиант. Старьевщик оказался прав – я, в самом деле, обладаю магией некромантии. Пора изучить книгу. Может, там выясню, где взять силу на оживление.

Жаль, порошок закончился. Наведаюсь завтра снова к старьевщику и попрошу еще. Мне жизненно необходимо дослушать разговор игроков! А еще неплохо бы узнать, что за место я видела. Хоть буду знать, где их искать.

Наметив пункты, я немного успокоилась. Всегда легче, когда есть план действий.

Прежде чем устроиться в обнимку с книгой на кровати, я закрыла окно. Пусть Аз даже не надеется на возвращение. Между нами все кончено! Не заводила котов в прошлой одинокой жизни, нечего было и начинать. Не мое это.

Подвинув ближе свечу, чтобы свет падал на пожелтевшие страницы, я раскрыла книгу. Ночь будет длинной и бессонной.

Я немного полистала страницы и с сожалением признала, что на чтение всего подряд просто нет времени. Слишком фолиант толстый. Этак я и к старости не дочитаю, хотя в моем случае я вряд ли до нее доживу, если срочно не пойму, как восстановить тело.

К счастью, в конце нашлось оглавление. Я пробежалась по нему, выбрала главу об источниках сил для некромантии и погрузилась в чтение.

Это было познавательно. Из книги я узнала, что любой магии нужен источник сил, и каждый маг восполняет их по-своему. Даже некроманты делают это неодинаково. Но именно им восстанавливать силы особенно важно. Ведь их магия – одна из мощнейших. Единственная способная дарить жизнь.

На этом моменте я позволила себе отвлечься и немного погордиться собой. Кто бы подумал, мне досталась сильная магия. Надо, наверное, сказать «спасибо» Белому, это он постарался, но язык не поворачивается. Не после того, как по вине Игроков я очутилась черти где.

Итак, какие варианты заимствования сил у меня есть. В книге перечислены несколько: из природы, из стихии, из мест силы, из другого живого существа. Я запомнила все, благо список невелик.

Инструкция, как именно черпать силы, прилагалась – сосредоточиться, впустить в себя ток энергии и все в таком духе. Это тоже просто.

Черный, делая очередную ставку, сказал – «Позаимствовать силы Пешка в состоянии только через»… Что? Из-за Аза я не дослушала, придется опробовать все источники по очереди. Один из них точно подойдет.

Буду идти по порядку. Первым пунктом значится природа, вот с нее и начну. Выйду в сад, обхвачу руками березку, подумаю о вечном…

На этой мысли меня грубо прервал шум с первого этажа. Похоже на звон посуды. Это как надо молотить по кастрюле, что я на чердаке услышала? Неужели нашлась бесстрашная девица, не побоявшаяся заглянуть в гости к Эдгару? Это она зря.

Захлопнув книгу, я подскочила с кровати и поспешила на шум. Кто бы там ни был – очередная любовница или неспящие дети – Элла-некромантка мигом разберется.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, я хмыкнула. А мне нравится моя новая роль. В этом есть что-то… родное. Свой мир или чужой, а я все та же. Прежде изучала трупы, а теперь хотя бы чисто теоретически могу их оживлять. Из патологоанатома в некроманты. Вот это, я понимаю, взлет по карьерной лестнице!

Шум внизу повторился, но на этот раз к нему присоединился полузадушенный писк. Не похоже на стон страсти, скорее на предсмертный вздох. Что там происходит?

Я прибавила ходу. Уже не злясь, а волнуясь. Надеюсь, дети в порядке. Они, конечно, несносные, но зла я им не желаю.

На втором этаже было тихо. Двери детских спален стояли закрытыми, но это ничего не значило. Времени заглядывать в комнаты не было, и я пошла дальше, по лестнице вниз.

Вот и первый этаж, а там поворот на кухню. Пройдя пару шагов по холлу, я поскользнулась на мокром полу. Кто-то ночью вздумал мыть полы? Смахивает на бред.

Я пригляделась к деревянным доскам. На них явно разлита не вода. Она прозрачная, а следы на полу темные, похожие на… кровь!

Я вздрогнула. По спине пробежал холодок. Испугалась не за себя, а все так же за детей. Доигрались, проказники! Только бы никто не пострадал.

Дорожка каплей крови уходила прямиком на кухню, и я направилась туда же. Толкнула дверь, перешагнула лужу крови и вошла.

Через широкое окно просачивался свет звезд. Достаточно яркий, чтобы я могла разглядеть и оценить открывшуюся передо мной картину.

Распахнутые дверцы шкафов. Разбросанная по полу кухонная утварь: кастрюли, пара разбитых вдребезги тарелок, вилки острыми зубьями кверху. Не наступить бы, а то так и ступню можно проткнуть. Я в спешке выскочила с чердака босиком.

Кто-то разнес полкухни. Но чего ради? Если это Эдгар психанул из-за вынужденного воздержания, то я ему не завидую. Крес его из дома за такое выгонит.

Боковое зрение уловило движение на бортике мойки, и я резко обернулась. Крик застрял в горле, вместо него изо рта вырвалось полузадушенное бульканье. В ужасе я забыла, как производить звуки. Не то что на помощь позвать не могла, дышала и то с трудом.

На бортике мойки сидело нечто. Размером с мою ладонь, не больше. Но маленький рост с лихвой компенсировал безумный вид. Красные горящие жаждой крови глаза, шерсть клоками, острые когти.

Клыки-иглы вгрызались в тушку, что существо сжимало в лапах. Кажется, это была крыса. Существо жадно ело, стреляя в меня жутким взглядом. Оно совершенно меня не боялось, и это пугало сильнее всего. Весь его вид точно говорил – я пришел сюда, чтобы прикончить крысу, а после и тебя. Как видишь, крысу я уже доедаю.

Я попыталась осторожно выйти в коридор, но стоило только двинуться, как существо дернулось в мою сторону. В итоге я замерла от греха подальше.

В своей профессии я всякого повидала, тела в морг привозят в разных состояниях, не все из них приятные. Но ничего более отталкивающего, чем это существо, я прежде не встречала.

Это явно какой-то местный вид жуткого монстрика. Именно так. На полноценного монстра существо не тянуло из-за размеров. Хотя это не помешало ему расправиться с крысой, в десять раз крупнее его. Как сказали бы мужчины, размер не главное.

Внизу что-то зашелестело. Ох, надеюсь, у монстрика нет друзей!

Я с опаской посмотрела вниз. У моих ног сидел черный кот с рожками и крыльям. Аз. Вернулся, пушистый гад. И ведь нашел время, когда я его не смогу прогнать. Впрочем, сейчас я была даже рада его компании. Кто угодно, лишь бы не наедине с монстриком.

— Что это за существо? — шепотом спросила я у Аза.

Кот все-таки местный, должен быть в курсе. Может, заодно подскажет, как его прогнать.

— А ты не узнала? — вскинул Аз на меня взгляд золотых глаз. — Это наш старый знакомый Сигги.

— Хомяк? — я с недоверием посмотрела на монстрика.

Я видела хомяка мельком. Сначала на руках у Стефана, потом в собственных ладонях. Но особо не вглядывалась. Подумаешь, дохлый хомяк, что там интересного.

Кажется, у него была светлая шерсть, какого-то теплого оттенка. Но сейчас при тусклом освещении было сложно определить цвет монстрика. К тому же опознавание затрудняли бурые пятна крови, в которой он измазался чуть ли не целиком.

А вот размер совпадал с хомячьим. И на этом сходство, пожалуй, заканчивалось. Я еще не встречала хомяков, жрущих крыс.

— Если это Сигги, — пробормотала я, — то что с ним случилось?

— Проголодался? — предположил Аз.

Я вяло хмыкнула шутке. Вообще не смешно. Хомяки питаются зерновыми смесями, разве нет? По всему выходило, что Сигги нездоров, и в этом отчасти есть моя вина. Бедный хомяк действительно сдох, а моя магия некромантии превратила его вот в это. Перед нами был мой первый опыт оживления. Явно неудачный.

— Похоже, я весьма посредственный некромант, — вздохнула обреченно. — Ни себя, ни Сигизмунда я так и не смогла оживить до конца.

— Во всем нужна практика, — философски заметил Аз. — Особенно в таком сложном деле, как возвращение жизни.

— На ком мне тренироваться? — уточнила я. — Поблизости ни одной кандидатуры на воскрешение. Ни единого трупа! Не убивать же кого-то ради эксперимента. Вдруг опять оживлю некачественно?

Нет уж, хватит с нас Сигизмунда – ожившей иллюстрации к «Кладбищу домашних животных» Стивена Кинга. Судя по поведению, бедняга Сигги превратился в того самого умертвия, за которого приняли меня. Не исключено, что пожирание крыс только начало, и Сигги переключится на кого-то покрупнее. Например, на детей.

— Я тебя породила, я тебя и убью, — с этими словами я потянулась к валяющейся у ног сковороде.

Умертвие нельзя оставлять в одном доме с детьми. Тут не место сантиментам. Но прежде чем я устала прихлопнуть хомяка сковородой, за спиной раздался счастливый визг:

— Сигизмунд! Ты нашелся!

В кухню влетел Стефан, обогнул меня и кинулся к восставшему из мертвых хомяку.

Мальчик обогнул меня и бросился вперед, но я поймала его за пижаму и дернула назад. Получилось грубо, и Стефан закашлялся из-за ворота, передавившего ему горло. Но лучше так, чем встреча с Сигизмундом. Хомяк вздыбил шерсть и вообще выглядел, как угодно, но только не дружелюбно.

Притянув Стефана к себе, я обхватила его руками, удерживая, и произнесла:

— Не стоит сейчас трогать Сигизмунда. Он приболел.

Это даже не было ложью. Хомяк точно был нездоров. Вот только Стефан этого упорно не замечал и продолжал рваться из моих рук к вновь найденному другу. Пришлось бросить сковороду, чтобы его удержать. А тут еще на шум подтянулись другие дети. Они вообще когда-нибудь спят?

Но хуже всего то, что Сигги от шума вроде как опомнился. До него, наконец, дошло, что в кухне он не один, и это вызвало бурную реакцию. Встав на задние лапки, он оскалился и зашипел. Прямо-таки боевой хомяк. Того гляди, кинется.

И хотя мелкий агрессивный монстрик смотрелся со стороны забавно, мне было не до смеха. Я видела, что стало с крысой. Чутье подсказывало – этот хомяк конченный, лучше с ним не связываться, ему терять нечего.

— Это что, Сигизмунд? — поразилась Медина.

— Какой-то он плешивый, — заметили близнецы, почти всегда говорящие хором.

— Он просто болеет, — вступился за друга Стефан, а потом протянул руки к хомяку: — Иди ко мне, Сигизмунд, я отнесу тебя в домик.

Хомяк потянул носом воздух, принюхиваясь к мальчику. На секунду показалось – узнал. Но, видимо, мозги умертвия превратились в желе. Минутная заминка закончилась, и глаза Сигги снова заблестели жаждой крови.

— Медина, быстро уведи младших, — я подтолкнула к девочке Стефана и близнецов.

Просить дважды не пришлось. Схватив сестру с братьями за руки, она потянула их прочь из кухни. Вот только Стефан всячески сопротивлялся, цепляясь за все подряд.

Надо было что-то срочно предпринять, и я не придумала ничего лучше, чем запустить в хомяка первым, что под руку подвернулось. Это оказалась пачка соли. Снаряд просвистел прямо над головой умертвия. Оно дернулось от неожиданности, спрыгнуло на пол и дало деру.

— Нет, Сигизмунд, постой! — кричал ему вслед Стефан.

— Пусть идет, — сказала я. — Сигизмунд жив – это главное. Просто ему нужно немного личного пространства.

— Зачем ты его прогнала? — Стефан поднял на меня глаза снова влажные от слез.

Как же тяжело с этим ребенком… Кто бы подумал, что именно тихоня Стефан доставит мне больше всего проблем. Обижать его не хотелось, но позволить ребенку общаться с мертвым хомяком я тоже не могу. Я смотрела «Восставших из ада» и в курсе, чем там все закончилось.

— Стефан, милый, — вздохнув, я присела перед ним на корточки и взяла его за плечи, — Сигизмунд уже не тот, что был прежде. Теперь находиться рядом с ним опасно. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

Вроде сказала все правильно. Четко, по-взрослому, но вместе с тем ласково. Но мальчик меня не услышал. Дернувшись, он вырвался из моего захвата и заявил:

— Ты не такая, как я думал. Сигизмунд хороший, ему просто страшно и одиноко. Ты-то должна его понимать.

— Почему это? — нахмурилась я.

— Вы ведь одинаковые, — выдохнул Стефан и, развернувшись, зашагал прочь.

А я, опешив, смотрела ему вслед. Так, кто еще считает меня умертвием, как Сигги? Я-то была уверена, что мне удалось всех обмануть.

— Вы тоже так думаете? — спросила я оставшихся детей.

Все трое дружно пожали плечами.

— Лично нам все равно, — обнадежили близнецы. — Так даже веселее.

Я перевела взгляд на Медину, и она только руками развела. Отлично, я не смогла даже детей убедить в том, что не являюсь умертвием. И все-таки это странно, что они совершенно меня не боятся. Я, конечно, выгляжу получше Сигги, но надолго ли?

Как скоро я буду охотиться на крыс подобно ему? При этой мысли меня всю передернуло. Нет, не бывать этому! Завтра же начну тренировку с источниками силы и непременно найду свой.

А еще надо как-то изловить Сигизмунда. Нельзя оставлять на воле такую красоту.

Глава 11. В поисках утраченной силы

Разведя детей по спальням, я убрала следы погрома на кухне. Старшие братья так и не явились на шум. Хотя мы вели себя достаточно громко, сложно было не услышать.

Из этого я сделала вывод, что никто из старших Уиллисов не ночевал дома. Если насчет Эдгара у меня были предположения, то где проводит свои ночи Крес можно только догадываться. Он взрослый мужчина, вполне возможно, что не одинокий. А я просто мертвая девушка, случайно оказавшаяся в его доме.

Но раз уж братья не видели хомяка-зомби, то лучше им не знать о наших ночных приключениях. Рано им сообщать о моем даре некромантии. За детей я не волновалась, они не проболтаются. Понимают, что Крес точно будет против мертвой живности в доме, а меня еще можно уговорить или даже шантажировать. С этих маленьких хулиганов станется.

Я собирала крупные осколки с пола, когда услышала шаги. Неужели кто-то из братьев вернулся? Как мне объяснить этот погром? Придется выставить себя чокнутой и сказать, что я разнесла кухню. Психанула, с женщинами такое бывает.

Но вопреки ожиданиям на кухню вошел не Крес и даже не Эдгар, а маленький Стефан.

— Ты чего не спишь? — удивилась я. — Все твои сестры и братья разошлись по кроватям.

— Это мой хомяк, — совсем по-взрослому заявил Стефан, берясь за веник. — Моя ответственность. Если он что-то натворил, я должен за ним убрать.

После этих слов он принялся мести пол. Я, подобрав челюсть с пола, набрала воду в таз, чтобы смыть следы крови. На душе у меня потеплело. Хороший он все-таки мальчик. Вырастет, будет таким же надежным, как старший брат.

Вместе со Стефаном мы замели следы преступлений хомяка, и мальчик ушел, наконец, спать, а я отправилась на чердак. Мне бы хоть немного отдохнуть. В доме Уиллисов что ни ночь, то происшествие.

Ступив на лестницу, ведущую на чердак, я заметила, что иду не одна. За мной увязался черный хвост.

— Мне казалось, я отчетливо дала понять, что не хочу тебя больше видеть, — проворчала я. — Наше сотрудничество окончено. Если оно вообще было.

— А как же хомяк? Что ты собираешься с ним делать? — спросил Аз, даже не замедлившись. Все коты настолько наглые или это мне такой достался? И ведь не поймать его никак, чуть я делала резкое движение, как Аз вмиг шмыгал подальше. — Его опасно оставлять на свободе.

— На что ты намекаешь? — уточнила я.

— Могу помочь в его поимке, — хитро сощурился Аз. — В конце концов, некромант в ответе за того, кого оживила.

— Ты только что это придумал! — возмутилась я.

Еще мне не хватало заботиться о случайно поднятых умертвиях. У меня и без того дел по горло. Вот только дети… В одном Аз был прав – оставлять Сигизмунда без присмотра нельзя. Вдруг они со Стефаном снова столкнутся? Мальчишка же сразу полезет к хомяку, у него напрочь атрофирован инстинкт самосохранения.

— Что ты хочешь взамен за помощь в поимке хомяка? — со вздохом поинтересовалась я у Аза.

Мы как раз дошли до двери на чердак, только я не торопилась ее открывать. В мои планы не входило пускать в комнату кота. Но у наглой черной морды был свой взгляд на вещи.

— Сущий пустяк, — взмахнул кот крыльями. — Чтобы мы помирились.

— Ты лишил меня шанса выяснить, как спасти тело, — заметила я. — И рассчитываешь, что я просто закрою на это глаза?

— Это же случайность. Я не нарочно. Обещаю впредь даже близко не подойду, когда ты занята чем-то важным.

Аз посмотрел на меня честными золотыми глазами. Честнее глаза были только у близнецов, когда они клялись, что с шалостями покончено. Верила ли я? Конечно, нет!

Но восставший из мертвых хомяк… Как же он не вовремя! И ведь не уходит из дома. На привычной территории решил обосноваться.

— Поймай Сигизмунда, и тогда поговорим, — в итоге произнесла я и открыла все-таки дверь.

Аз двинулся вперед, намереваясь зайти за мной следом, но я его остановила:

— И не мечтай. Я сплю одна. Как минимум до тех пор, пока Сигги на свободе. А там видно будет.

Кот обиженно плюхнулся на пушистый зад. Но у меня вместо сердца – камень, и я без зазрения совести закрыла дверь перед его носом. Потом привалилась к ней спиной и с облегчением выдохнула. Наконец, я одна и можно отдохнуть.

Но еще до того, как сделать шаг к кровати, я вдруг осознала, насколько точное сравнение подобрала к своему сердцу. Камень… Ну да, так и есть.

Прижав обе ладони к груди, я прислушалась. Ничего. Тишина. Гробовая. Причем, в самом прямом смысле этого слова. Если раньше сердце хоть и с перебоями, но все-таки билось, то сейчас в моей грудной клетке царил абсолютный штиль. Ни единого звука.

Я попыталась запустить сердце силой мысли, не сработало. Ни в первый, ни в десятый раз. Тишина никуда не делась.

Как это не прискорбно, но пора признать, что мое сердце остановилось. И это только начало, дальше будет хуже. Если в ближайшее время не найду источник силы и не оживлю тело, то начну медленно увядать. А может, и быстро.

Впервые с момента в попадания в чужой мир мне стало по-настоящему жутко. Будучи патологоанатомом, я знакома со всеми стадиями и переживать их в здравом уме и твердой памяти нет никакого желания.

Утром я первым делом заглянула в зеркало и произвела ежедневный осмотр. Надпись на лбу почти стерлась – это хорошая новость. Увы, единственная. По всем остальным пунктам я была вынуждена констатировать ухудшения.

Это никуда не годится. Сегодня же займусь поисками источника. Только схожу еще раз в город. У меня там накопились дела. И первый пункт в нем – договориться с мясником на постоянную доставку продуктов.

Как любой хороший шантажист, сначала я проверяла готов ли мясник платить за молчание. Оказалось, что готов. Значит, доставку можно поставить на поток. Дети должны нормально питаться, и точка. А мясник пусть считает, что платит алименты. Если он не в курсе, что это такое, я объясню, мне не сложно.

Вторым пунктом значилось посещение лавки старьевщика. Вдруг получится раздобыть еще волшебного порошка. Мне жизненно необходимо досмотреть сцену в башне! Тогда мне даже не придется искать источник силы, я буду знать его наверняка, и просто восполню свой резерв.

Естественно, нельзя забывать про Сигизмунда. Это пункт номер три. Но им займется Аз. Кот он или не кот? Пусть проявит свои охотничьи инстинкты.

Воодушевленная планом, я спустилась к завтраку. А там ждал приятный сюрприз – старая няня вышла на работу. До чего удачно! Будет с кем оставить детей. Я уже поняла, что в город их брать нельзя.

А тут еще Крес объявил, что у меня выходной.

— Займись тем, что тебе по душе, — мягко произнес он.

Чего это он? Хочет быть милым? Что ж, у него отлично получается. Я оценила и прониклась.

Но просто так уйти все равно не вышло. Няня едва справлялась с присмотром за младшим ребенком, старших надо было чем-то занять до моего возвращения.

Спустившись в подвал, я нашла две плетеные корзины и вернулась с ними в гостиную. Позвала детей и объявила конкурс:

— Устроим соревнование – мальчики против девочек. Даю каждой команде по корзине. В нее вы будете собирать разбросанные по дому вещи – свои игрушки, грязные носки и посуду. Это первый этап. Кто больше всех соберет, тот в нем и победил. Второй этап – как можно скорее и правильнее освободить корзину. Разложить игрушки по местам, вещи – в стирку, посуду – на кухню. Приз выигравшей команде – вчерашние вкусные булочки. Я как раз иду в город и куплю их.

При слове «булочки» игрой заинтересовались даже близнецы. Судя по азарту в их глазах, они намеревались победить. Вот только, возможно, первый раз в жизни им выпало быть в разных командах. Будет им новый опыт.

Бардак в доме Уиллисов царит такой, что игра надолго займет детей. Со спокойным сердцем я покинула дом и спустилась с холма в город.

Первый же пункт с мясником прошел, как по маслу. Пыхтя и ворча, он согласился на ежедневные поставки мяса Уиллисам. Шагая от его лавки к старьевщику, я поглядывала по сторонам. Вот бы найти других отцов. Они могут быть полезны. Но такого очевидного сходства, как у Медины с мясником, мне больше не попадалось.

А у старьевщика я об этом тут же забыла.

— Вы снова пришли, — обрадовался он. — Принесли книгу?

— Нет, — призналась. — Я пока читаю. Мне нужен еще тот магический порошок, что вы дали мне вчера.

— Уже весь истратили?

— Его было немного, хватило только на один раз.

— Боюсь, это были все мои запасы, — вздохнул старьевщик. Но увидев, как я помрачнела, поспешно добавил: — Я закажу еще. Только надо подождать, доставка – дело небыстрое.

Все же есть плюсы в том, что тебя боятся, неохотно признала я.

— Как долго? — уточнила.

— Недельку-другую, — развел руками старьевщик, как бы говоря, что ускорить процесс не в его силах.

Похоже, о порошке можно забыть. Я так долго не протяну. И все же я попросила старьевщика сделать заказ. Мало ли…

Я была уже возле двери, когда мне вдруг пришло в голову спросить:

— А где здесь у вас есть башни? Что-то я в городе не видела ни одной.

Может, я узнаю место обитания «балахонов». Хоть буду в курсе, где их искать.

— Так это, наверное, Верхний Ареамбург, — без тени удивления ответил старьевщик.

Опять этот Верхний… не в первый раз о нем слышу. Но если из Аза лишнего слова не вытащишь, то старьевщик болтает без умолку.

— Напомните, где он находится? — спросила я будто невзначай.

— А вы, в самом деле, неместная, — хохотнул мужчина. — Наверху и находится.

Он ткнул пальцем в потолок. Совсем, как Аз, в свое время. Так, как будто я сразу все должна понять.

К счастью, старьевщик был сообразительнее кота. Заметив недоумение на моем лице, он пояснил:

— Верхний Ареамбург прямо над нами, наверху. Из-за постоянного тумана его не видно, но он там.

— То есть, вы хотите сказать, — осторожно уточнила я, — что Верхний город нависает над Нижним в воздухе?

— Именно так, — как ни в чем не бывало, кивнул старьевщик. — Парит в облаках.

Я удивленно моргнула. Вот это новость. На сто баллов! Неудивительно, что из окон башни в своем видении я не видела ничего, кроме этих самых облаков.

— Как туда попасть? — спросила я, пожалуй, самое важное.

— Без пропуска никак. Жителям Нижнего города запрещен проход в Верхний.

— Как получить этот пропуск?

— Он выдается только по праву рождения в Верхнем городе. Ну, или можно выйти замуж за местного, — добавил старьевщик.

Приплыли. Весь мой прогресс разом сошел на нет. Да, я выяснила, где искать «балахоны», но что толку, если мне до них все равно не добраться.

Зато теперь я поняла, с чего вдруг Крес собрался жениться. Он хочет перевести семью в Верхний город. Там здоровье детей не будет подвергаться воздействию вредного воздуха.

Возможно, я поторопилась с выводами, и еще не все потеряно. Ведь я – часть семьи Уиллисов. Если они попадут в Верхний город, то и я с ними. Вот только для этого придется смириться со свадьбой Крестора на какой-нибудь верхнегородской фифе.

Старьевщик оказался во всех смыслах полезным собеседником. Но про «балахонов» я ему так и не рассказала. Не знаю точно почему, просто язык не повернулся. Чутье подсказывало, что эту тему не стоит обсуждать, с кем попало. Вообще ни с кем не стоит, пока я не разберусь, кто такие эти «балахоны».

Выйдя из лавки на улицу, я запрокинула лицо к небу. Если верить Азу и старьевщику, где-то там, среди облаков расположен еще один город. Но сколько я не вглядывалась, не рассмотрела ни намека на что-то кроме тяжелых свинцовых туч. Они служили надежным щитом, через который даже солнце не пробивалось.

Ладно, о Верхнем Ареамбурге придется на время забыть. Прямо сейчас мне туда никак не попасть. Лучше займусь поисками источника силы. Что там первым пунктом в списке? Природа? Отлично, с нее и начну! Но сперва надо выполнить обещание, данное детям.

Зайдя в лавку напротив, я купила булочки. Причем всем. Скажу, что в игре победила ничья. Не хочу никого расстраивать.

С булками наперевес я торопилась домой. Настроение было боевое. Я чувствовала – сегодня все решится. Я найду источник силы!

И все бы хорошо, но на подходе к холму, где стоял дом Уиллисов, мне навстречу попалась женщина с ведром. «Дурная примета!» – загорелся в голове предупреждающий сигнал. Как там в суеверии бабули – если ведро пустое, быть беде.

Я должна была знать наверняка – есть что-то в ведре или нет. Широким шагом я устремилась к женщине. В разгар дня, когда все люди на рабочих местах, кроме нас двоих на улице никого не было. Заметив, что я направляюсь именно к ней, женщина ойкнула, выронила ведро и побежала прочь.

Похоже, она решила, что умертвие проголодалось и сейчас ее сожрет. Хорошо нас никто не видел, а не то опять вилы, костер… проходили, знаем.

— Да мне только в ведро заглянуть! — крикнула я ей вслед, понимая, как нелепо это звучит.

Естественно, женщина даже не обернулась. Местным жителям явно не помешает пропить курс успокоительного. Это я как врач говорю.

Ведро покатилось, и из него на мостовую высыпались яблоки. Не пустое. Уже хорошо. Подняв его, я собрала яблоки обратно и оставила ведро на земле. Может, хозяйка еще вернется. Когда придет в себя…

По возвращению я заглянула в дом и ахнула от царящей в нем чистоты. Могут же, когда хотят! Раздав детям честно заслуженные булки, я направилась в сад. Пора начинать поиски источника силы, раз уж досмотреть «кино о балахонах» мне не судьба.

Ухоженным сад было не назвать. Кусты разрослись на тропинки, затрудняя проход. Деревья вымахали выше дома, а трава – мне по пояс. А вот цветы почти все погибли, их с клумб вытеснили не такие привередливые сорняки. Что ж, я хотела природу, я ее получила. Пользуйся, Элла, и не ной.

Пригнув голову, я шагнула под сень ближайших деревьев и тут же зябко поежилась. В саду было влажно и прохладно. Но я даже порадовалась, что чувствую это. Значит, для тела не все потеряно. Сердце уже не бьется, но нервы еще посылают импульсы в мозг.

Если верить описанию из книги, силы для магии черпать легко. Надо лишь найти подходящий источник, и я пошла искать. Добрый час я обнималась с березками, припадала к земле, щупала кусты. Кажется, в саду не осталось ни единого листочка, к которому я бы не приложилась. И ничего. Ни намека на силу.

Возможно, природа не мой вариант, но я не отчаивалась, это лишь первый пункт. Вторым были стихии. А тут как раз начался дождь. На ловца, как говорится, и зверь бежит.

Дождь – это вода. Вода – это стихия. Мне подходит. Выбравшись из-под кроны дерева, я раскинула руки и, подставив лицо дождю, постаралась впитать его силу. Холодные капли били по лбу, стекали по щекам на губы, но это были единственные мои ощущения. Внутренне ничего не менялось.

Как вдруг вдалеке раздался раскат грома. О, молния! Я воодушевилась. Вот она – настоящая стихия. Если поймать разряд, то я точно получу подпитку. Да еще какую!

Я оглянулась в поисках чего-нибудь железного и длинного. Выбор пал на почти отломанную часть изгороди. Мне лишь надо было немного нажать, слегка потянуть, и железный прут оказался у меня в руках.

Выйдя на небольшую открытую поляну, я подняла прут над головой, соорудив из себя самодельный молнеуловитель. Страшно мне не было. Что мне будет, я и так уже мертва, куда уж хуже?

Отчаянные времена требуют отчаянных мер. А я определенно в отчаянии. В настолько сильном, что готова пережить удар молнией.

Раскаты грома звучали все ближе, гроза подходила к городу, и я терпеливо ждала. За это время я успела промокнуть до нитки, ткань платья неприятно липла к коже, но я не обращала внимания на неудобства.

Наконец, небо над головой расчертила первая молния, осветив округу, и я заметила на дорожке к дому мужскую фигуру. Фигура тоже заметила меня.

По светлым волосам я опознала Креса. Он возвращался из города домой, торопясь укрыться от непогоды. Увидев меня, мужчина застыл от удивления, забыв о ливне.

Его можно понять, девушку с воздетым к небу железным прутом, мокнущую под проливным дождем, не каждый день встретишь. Впервые я не обрадовалась благородству Креса – вместо того, чтобы уйти в дом, он поспешил ко мне на выручку. Вот кто его просил? Я не нуждаюсь в помощи.

— Уходи! — крикнула ему, но мой голос перекрыл раскат грома.

А в следующий миг с неба на землю упал зигзаг молнии. Мой прут поймал его, пропустил через себя и следом обрушил на меня.

О-о-ох, вот это шарахнуло! Меня аж всю перетрясло. На краткий миг даже сердце забилось. А что, это был практически кардиостимулятор. Жаль, что сердце снова умолкло, едва разряд через меня ушел в землю.

— Эллария, ты жива? — ко мне подлетел Крес, схватил за плечи и встряхнул. — С ума сошла? Осадки ядовиты, а молнии вовсе опасны для жизни. Скорее в дом.

Дернув за предплечье, он потащил меня к крыльцу. Я не сопротивлялась и даже прут бросила. Все равно в нем нет толку. Увы, стихия тоже не мой источник силы. После бесполезного удара молнии это очевидно.

Глава 12. Кто ищет, тот всегда найдет

Это все та женщина с ведром. Пустое или нет, а оно принесло мне несчастье. Мало я ее напугала! Надо было порычать на нее для пущего эффекта, чтобы напрочь отбить желание гулять с ведрами по городу.

Мысленно ругая незнакомую женщину на чем свет стоит, я вслед за Кресом, все еще держащим меня за руку, вбежала на крыльцо и вошла в дом. Только закрыв дверь изнутри, Крес меня отпустил.

На пол с нас вмиг натекло две лужи. Я подняла дрожащую руку и коснулась волос. Вопреки ожиданиям они не свисали мокрыми сосульками, а торчали в стороны. А еще от меня шел дым.

Кажется, молния все-таки немного меня подпалила. Теперь я не просто покойница, а покойница средней прожарки.

— Ты вообще нормальная?! — с искренним интересом спросил Крес.

— До недавнего времени была, — ответила я.

— Ты не в курсе, что осадки Нижнего Ареамбурга ядовиты? — ворчал Крес. — Ты точно не местная.

Ругая меня, он одновременно расстегнул сюртук и сбросил его на пол. Но на этом не остановился, а принялся за рубашку.

Я, как завороженная, наблюдала за внезапным стриптизом. Это шоу для меня? Чем я заслужила такую награду?

— Раздевайся! — гаркнул Крес, видя, что я стою столбом.

О, так это обоюдное. Но прежде чем я успела пошутить на тему совместного представления, Крес проворчал:

— Ты что разучилась понимать местный язык? Осадки – ядовитые. Надо как можно скорее прекратить контакт мокрой одежды с кожей, а не то завтра будешь вся в волдырях.

Ах, проза жизни, сколько романтических моментов ты сгубила. Вот и еще один пал под твоим напором. Всего-навсего ядовитые осадки… Так, стоп, волдыри? Я вздрогнула. Моей и без того примечательной внешности только их не хватает.

Опомнившись, я принялась спешно расстегивать платье. Благо пуговицы были спереди, не пришлось изворачиваться.

Крес, между тем, избавился от рубашки, и я не отказала себе в удовольствии полюбоваться широкими мужскими плечами и идеальным прессом. А что, я мертвая, но не бесчувственная же.

Расстегнув все пуговицы, я кое-как отлепила мокрую ткань от кожи, и платье со смачным чавканьем упало на пол. Вот только этого было мало. Я слишком много времени провела под дождем и промокла насквозь. Придется избавиться и от нижней сорочки.

Крес тоже не остановился на достигнутом. Пока я боролась с платьем, он скинул сапоги и стянул бриджи, оставшись в одном исподнем.

Секундой позже к горе мокрой одежды на полу присоединилась моя сорочка. Теперь на мне было только белье.

Мы с Кресом замерли друг напротив друга, внезапно осознав, что находимся наедине в темном холле и оба практически обнажены. При мысли об этом по телу разлился жар, а после сконцентрировался внизу живота, вмиг согрев меня.

Собственное состояние немало удивило. Вовсе не тем, что я отреагировала на Креса. Он красивый мужчина, это как раз нормально. Но возбуждение неживого тела, да еще столь острое, это что-то из ряда вон.

— Надо вытереться насухо, — хрипло произнес Крес.

Я кивнула, соглашаясь, но мы оба остались на месте. В итоге Крес двинулся первым, но не в сторону кухни, где можно найти полотенца. Вместо этого он сделал шаг ко мне.

Я вскинула голову, и свет уличного фонаря через окно упал прямо на мое лицо. На этом все и закончилось. Крес вздрогнул и отшатнулся. Н-да, в этом теле мне соблазнительницей не стать. Дождь, наверняка, смыл всю косметику, что я по утрам толстым слоем наносила на себя, и выставил на обозрение неприглядную правду. Умертвие не целуют. Придется с этим смириться.

От неловкой ситуации нас спасла Медина, вышедшая на шум.

— Вы чего делаете? — удивилась она.

— Уже ничего, — досадно поморщилась я, подхватила свои мокрые вещи с пола и поспешила к себе на чердак.

Надо поскорее стереть с кожи остатки кислотного дождя, а с самооценки – отказ Креса. И то, и другое крайне важно для моего физического и душевного равновесия.

На чердаке ждал Аз. Спрятался от кислотного дождя, паршивец, а меня забыл о нем предупредить. Совершенно случайно, конечно.

— Я вроде ясно дала понять, что ты здесь больше не живешь. Брысь! — гаркнула я на кота.

Кинув одежду снова на пол, я поспешила к кадке с водой, поскорее умыться. Попутно заглянула в зеркало. Неудивительно, что Крес отшатнулся. Да я сама едва сдержалась, чтобы не перекреститься при виде своего отражения.

Мало того, что из-под тонального крема пятнами проступила синюшная кожа, а потрескавшиеся губы больше не скрывала черная краска, еще и молния добавила облику очарования, вздыбив волосы так, словно я засунула два пальца в розетку. Пахло от меня соответствующе – паленым мясом.

Красота неописуемая, одним словом. Встретишь такую в темном переулке и будешь заикаться всю оставшуюся жизнь.

Аз не торопился уходить, и я спросила:

— Что такое место силы?

— Это любое место, где сосредоточено достаточно энергии. Хорошей или плохой, — мигом ответил кот.

Подлизывается, гаденыш. Но раз так, воспользуюсь этим. Выставить за дверь всегда успею.

— Приведи какой-нибудь пример, — попросила я.

— Церковь, кладбище, — перечислил Аз. — Ты там была.

Верно, была, и это плохо. Места силы – следующий вариант, где я могла бы найти источник для магии. Но, видимо, и это мимо. Я прилично времени провела и на кладбище, и в церкви, и не особо напиталась силой.

Выходит, остался последний, четвертый вариант – другое живое существо. Но я достаточно контактировала и с людьми, и с животными – говорила, касалась, и никакой подпитки не было. Неужели и это не подходит? Но я же погибну без источника силы!

Размышляя, как быть, я вытерлась насухо и надела ночную сорочку.

— Ты все еще здесь? — фыркнула я на кота.

Но поругаться не вышло. Все из-за шума с первого этажа. Что, опять? Стоит только на улице стемнеть, как дом Уиллисов превращается в проходной двор.

— Думаешь, Сигизмунд вернулся? — напомнил Аз о хомяке, и я вздрогнула.

А вот этого не хотелось бы. Дети могут подумать также и пойти его ловить. Лучше бы им не встречаться с пожирающим плоть хомяком.

— Ну ни секунды покоя, — ворча, я покинула чердак, чтобы спуститься на первый этаж и проверить все ли там в порядке.

Если это, в самом деле, Сигги я от него избавлюсь. На этот раз навсегда. У меня и так куча проблем, хомяк-зомби совсем ни к месту.

Но на первом этаже меня ждал сюрприз. Опять. Если это и был хомяк, то изрядно подросший. Аж до человеческих размеров.

— Мертвые хомяки ведь не растут? — на всякий случай шепотом уточнила я у идущего следом Аза.

А то мало ли, наелся крыс и вымахал. Такого сковородой уже не прибить. Такой сам тебя прибьет.

— Не, это человек, — успокоил Аз. — Мужчина, если быть точным.

В тот самый момент, когда Аз это сказал, человек обернулся и двинулся на нас. В тусклом свете звезд мне удалось разглядеть знакомые черты лица. Ночным неспящим был Эдгар.

Вот только шел он как-то странно, пошатываясь. Опять нетрезв? Да что ж такое! Еще и алкоголик-муж достался. Это ж какое горе в семье.

Эдгар стремительно надвигался. Я не успела толком отреагировать. Только попятилась, но и этого маневра скоро лишилась, уперевшись спиной в стену. Там меня Эдгар и настиг.

Нависнув надо мной, он шумно выдохнул, обдав меня перегаром:

— Ты все-таки пришла…

А следом, недолго думая, наклонился и впился в мои губы поцелуем. Не надо быть гением, чтобы сообразить – в темноте, спьяну он перепутал меня с одной из своих многочисленных девиц. Возможно, все с той же Венди.

Да и какая разница с кем именно? Главное, Эдгар не собирался останавливаться на достигнутом и принялся задирать на мне сорочку. Его влажные губы прижимались к моим, язык толкался в рот и все это сопровождалось удушливым запахом дешевого алкоголя.

Если одна мысль о поцелуе с Кресом воспламенила меня подобно спичке, брошенной в керосин, то реальный поцелуй с Эдгаром вызвал лишь желание прополоскать рот антисептиком. Я не хотела Эдгара. Вообще ни капли.

В результате я забилась в руках мужчины в отчаянной попытке вырваться. Муж он мне или нет, а ничего между нами не будет. Я против!

Вот только Эдгар был на удивление сильным. Его мои потуги освободиться лишь раззадоривали. На миг показалось, что вот сейчас меня обесчестит собственный муж. Как говорится, шутка смешная, а ситуация страшная.

Но вдруг за спиной Эдгара раздалось воинственное шипение, а спустя секунду мужчина отпустил меня и заметался по холлу, визжа на высокой ноте.

— А-а-а-а! — кричал он, прыгая на одной ноге. — Сними это с меня!

К поднятой ноге Эдгара, в самом деле, что-то прицепилось и вгрызалось острыми клыками в кожу прямо через сапог.

На громкие звуки быстро сбежался весь дом. В холле мигом стало многолюдно, светло и шумно. Дети перекрикивали друг друга, Эдгар бегал и вопил, Крес пытался всех успокоить, но никто его не слушал.

Одна я стояла, тихонько привалившись к стене, не обращая внимания на переполох. Я вообще ничего не видела и не слышала, кроме одного-единственного стука – тук-тук, тук-тук, тук-тук – идущего прямиком из моей грудной клетки.

Подняв руку, я приложила ее к груди и ощутила твердые уверенные толчки сердца в ладонь. Оно снова билось! И запустил его… поцелуй Эдгара.

Мысли лихорадочно заметались, делая нехитрые выводы. Вот оно, я нашла свой источник силы. Абсолютно случайно, исключительно благодаря любви Эдгара к горячительным напиткам. Но какая разница? Важен результат.

Выходит, меня, как чудовище из сказки, надо полюбить такой, какая я есть, и тогда я стану красавицей. То есть в моем случае тело оживет. Причем полюбить надо в прямом смысле слова, а не в эфемерно возвышенном. Так сказать, совершить действие. Стихами при луне тут не поможешь, тут нужен хороший половой акт.

Я нервно захихикала, вспомнив старый профессиональный анекдот:

— Есть ли интим после смерти?

— А это зависит от вашего патологоанатома.

Похоже, я та самая, у кого он будет.

Глава 13. Соблазн велик, но не всегда

Крес первым заметил – со мной что-то не так. Приблизившись, он осторожно спросил:

— Эллария, ты в порядке? — видимо, испугался за мое психическое здоровье.

Его можно понять. Пока все спасали Эдгара, я стояла у стены и нервно хохотала. Все громче и громче. Со мной случилась настоящая истерика. Довести сорокалетнего патологоанатома до нервного срыва не каждому под силу, но у семейства Уиллисов получилось.

— Все… — борясь с приступами смеха, ответила я, — прекрасно.

— Эдгар тебя обидел? — насупился Крес.

— Что ты, он меня спас, — произнесла и снова рассмеялась.

Но ведь это, в самом деле, смешно! Из всех возможных вариантов мне достался именно этот – те самые близкие контакты третьего уровня. Почему не березки? Уж лучше обниматься с деревьями, чем с Эдгаром.

А что если исключительно близость с ним способна меня оживить? Вдруг дело именно в Эдгаре и только от него мое сердце работает? Я ведь многое перепробовала, но помог лишь поцелуй с ним.

Я похолодела. Стало резко несмешно. Нет, я точно не заслужила подобное наказание. Я, конечно, не совершенство, но и до чудовища мне далеко.

Только я немного успокоилась, как мои нервы подстегнул крик Стефана:

— Сигизмунд! — выпалил мальчишка и бросился к мечущемуся Эдгару.

Я, наконец, пригляделась, что там с ним происходит. Чего он все носится и вопит, а еще трясет ногой, как будто пытается что-то с нее сбросить?

Не что-то, а кого-то – поняла я. Хомяк-зомби вцепился в ногу Эдгара, как питбуль – челюсти не разжать. Случилось это, когда Эдгар насильно меня целовал. Хомяк словно… защищает меня?

Как там сказал Аз – ты в ответе за тех, кого оживила. А если все немного наоборот. Если это умертвия обязаны служить тому, кто их оживил. Сигги ведь не просто так за меня заступился. Мог вообще не высовываться.

Свою теорию я решила проверить немедленно. Прежде чем Стефан доберется до хомяка. А главное – до того, как Крес поймет, что здесь творится. Последнее явно лишнее.

— Отпусти его, — шикнула я на Сигги.

Едва я это произнесла, как хомяк разжал зубы и выплюнул ногу Эдгара. Воодушевленная успехом, я добавила:

— Брысь отсюда.

Сигги тряхнул лохматой головой и припустил прочь по коридору. Вжух – и юркнул в дыру в полу.

— Вот как надо слушаться хозяина, — сказала я сидящему неподалеку Азу, но кот сделал вид, что не понимает человеческую речь.

Я привалилась спиной обратно к стене. Отлично, у меня завелся собственный хомяк-зомби. Я устало опустила голову и спрятала лицо в ладонях. Что дальше?

Переполох перетек на кухню. Там с Эдгара стянули сапоги, и Медина обработала его раны. Острые и тонкие клыки Сигизмунда прокусили кожу сапога и оставили следы на лодыжке мужчины.

Умертвием ведь не становятся через укус? Потому что у зомби именно так. И если Эдгар превратится в подобие Сигги, то что мне с ним делать? Такого бугая сковородой не прихлопнешь. Но, может, хоть послушным станет… Хотя дети, наверное, расстроятся. Они любят брата таким, какой он есть.

Стоя в сторонке, я наблюдала, как вся семья хлопочет над раненым Эдгаром. Только Стефан все поглядывал в коридор.

— Это был Сигизмунд, да? — спросил мальчик у меня шепотом.

— Но лучше об этом никому не говорить, — прижала я палец к губам.

За Сигги не переживала, он может за себя постоять. А вот меня ждут неприятности, если выяснится, что я воскрешаю дохлых хомяков. Крес мигом выставит меня за дверь.

— Почему он убегает? Он меня забыл? — Стефан выглядел расстроенным.

— Ну что ты, — успокоила я, — друзей невозможно забыть. Просто Сигги… немного изменился. И, честно говоря, не в лучшую сторону.

— Но ведь у него все пройдет? Он снова станет нормальным?

На этот вопрос я ответила печальным вздохом. Кто его знает, что будет с хомяком-зомби. Я и в своем будущем не уверена.

Прямо сейчас экспериментировать с Эдгаром по части подпитки сил было невозможно. Слишком много свидетелей, да и Эдгар в неподходящей кондиции. Не набрасываться же на него и не целовать взасос при всех. Хотя…

Нет, не стану, тряхнула я головой. Пусть оклемается, а я пока морально подготовлюсь. Не так-то это просто… поцеловать Эдгара. Во рту все еще ощущался неприятный привкус алкоголя. Буду воспринимать это как горькое лекарство – противно, но надо, иначе не выздороветь.

Постепенно все успокоились, нога Эдгара была обработана, и Крес скомандовал разойтись по спальням. Я задерживаться не стала, ушла одной из первых.

Закрывшись на чердаке, пока не прибежал Аз, я снова обратилась к зеркалу. На этот раз отражение порадовало. На щеках даже проступил легкий румянец. Еще бы! Сердце, заработав, пустило ток крови по телу.

Я покосилась на черный фолиант о некромантии, что все еще лежал на кровати. Похоже, он мне больше не нужен. Я нашла свой источник. Книгу можно вернуть старьевщику.

Переложив фолиант на тумбу, я рухнула на кровать и прикрыла глаза. Значит, Эдгар. Я бы предпочла другой вариант. Любой! Другой! Вариант!

Надо думать об Эдгаре как об источнике силы, а не как о мужчине. Он – моя батарейка. Сотовый же не выбирает розетку, к которой его подключают. Вот и мне не стоит привередничать.

Один плюс: Эдгар – мой муж, мы все-таки не чужие люди. Что у нас там с супружескими обязанностями? Эдгар прилично мне задолжал, пора выбить из него основной долг вместе с процентами.

Все, с завтрашнего дня превращаюсь в семейного коллектора. А вы отдали долг жене? Нет? Тогда я иду к вам.

С этой мыслью я уснула. А утром посвежевшая, в прекрасном настроении спустилась к завтраку. Как всегда, самая последняя. Остальные уже сидели за столом. Все, включая Эдгара.

Он как раз встал, чтобы положить себе на тарелку оладушки, но я его опередила:

— Сиди, я за тобой поухаживаю, — улыбнулась мужу.

Эдгар плюхнулся обратно на стул. А когда я подала ему тарелку с оладьями, он еще долго к ним присматривался, словно опасаясь, что они отравлены. Нда, это будет сложнее, чем я думала.

Будь у меня больше времени, я бы постепенно наладила контакт с Эдгаром и добилась бы от него помощи. Но времени у меня как раз нет. Сердце пока бьется, но вряд ли это продлится долго. И вообще мне надоело быть умертвием. Хочу быть живой!

Придется Эдгару выдержать ускоренный курс соблазнения. А мне срочно вспомнить, как флиртовать. Когда тебе сорок, свидания сводятся к тому, что он приходит с бутылкой вина, а ты – в кружевном белье, а дальше все по знакомому сценарию. У сорокалетних катастрофически мало времени на отношения.

Глядя, как Эдгар ест оладьи, я судорожно вспоминала советы по соблазнению. Если память мне не изменяет, все они сходятся в одном – зрительный контакт крайне важен.

Я, не мигая, уставилась на Эдгара. В конце концов, он почувствовал мой взгляд, поднял голову и подавился. Кресу пришлось стучать брата по спине, чтобы он прокашлялся.

— Ты чего это? — хрипло спросил Эдгар, прочистив горло.

— Ничего, — пожала я плечами. — Просто хочу наладить отношения. Мы все-таки женаты.

Я как раз вспомнила второй совет – улыбайтесь. Искренняя улыбка всегда выглядит привлекательно.

Именно это я и сделала – улыбнулась Эдгару во весь свой умертвинский рот. В итоге он отшатнулся, чуть не опрокинув стул.

Ох, это будет очень-очень сложно. Советы по соблазнению для людей совершенно не подходят для умертвий. Как соблазнить мужчину, когда на тебя разве что некрофил позарится? О, кстати, может поискать такого? А что, я могу лежать тихо и не дышать.

Я тряхнула головой, отгоняя неприятную мысль. Нет, я пока не в таком отчаянии. Вот буду в таком, тогда и вернусь к этой идее. А пока моя цель – Эдгар. Муж он мне или не муж? Пусть спасает супругу!

Прежде чем Эдгар позорно сбежал из собственного дома, лишь бы быть подальше от меня, я успела сделать еще несколько попыток соблазнения. Начала с комплимента. Мужчинам нравится, когда их хвалят. Не только женщины любят ушами, кто бы там что ни говорил.

— Ты такой мужественный, — похвалила я. — Так стойко перенес вчерашнее нападение.

На самом деле, Эдгар визжал, как девица. Но кого волнуют нюансы?

После этих слов даже Крес покосился в мою сторону с удивлением. Он-то видел истерику, учиненную вчера Эдгаром. Что подумает обо мне Крес, меня беспокоило, но не так сильно, как погибающее тело.

— Спасибо, — осторожно кивнул в ответ Эдгар.

А я как раз вспомнила о языке тела. Весьма полезная штука в соблазнении. Уперев руки в стол, я наклонилась в сторону Эдгара так, чтобы он мог заглянуть в вырез моего платья. А если этого мало, то я на всякий случай еще и губы облизала.

Взгляд Эдгара, в самом деле, скользнул, куда надо, но скорее по привычке. Посмотрев на мою грудь, он вздрогнул и разве что не перекрестился. Похоже, в языке тела он глухонемой. Как только сам женщин соблазнял?

Остался последний вариант – сила прикосновений. Если и он не сработает, придется стать первобытной женщиной – оглушить мужчину дубинкой и тащить его в пещеру. А что, у меня жизнь на кону, мне не до долгих ухаживаний.

Эдгар как раз доел завтрак и подорвался из-за стола. Я встала вслед за ним и тоже вышла в коридор, чтобы проводить мужа.

— Ты надолго уходишь? — поинтересовалась я.

— До вечера, — буркнул он в ответ.

Я расстроилась, но потом решила – ладно, будет время подготовиться ко второму этапу соблазнения, ночному.

Подавая Эдгару шляпу, я будто невзначай коснулась его руки. Беднягу аж всего перетрясло. Причем явно не от удовольствия.

Глядя, как Эдгар уходит по тропинке в город, я вспоминала, как он меня поцеловал. Вовсе не в романтическом ключе. Эдгар был тогда нетрезв. Может, ему нужен допинг? Так я организую.

На вечер у меня были грандиозные планы. Но впереди еще целый день, не сидеть же и ждать у окна, пока благоверный вернется. Я решила провести день с пользой и разобраться с другой, не менее насущной проблемой. С хомяком-зомби.

Сейчас, когда я знаю, что Сигги слушается меня, поймать его не проблема. На кухне я разжилась куском сырого мяса. Спасибо мяснику, теперь его в доме полно. А еще прихватила сковороду в качестве оружия.

В холле я положила мясо напротив дыры в полу, куда накануне вечером юркнул хомяк, и позвала его:

— Сигизмунд, выходи. Это я – твоя хозяйка. Та самая, что оживила тебя.

Замолчав, я прислушалась. Спустя минуту, не больше, раздался топот маленьких ножек. Поразительно, но чем меньше животное, тем больше шума оно производит. Достаточно вспомнить ежей, топочущих, как слоны. Вот и Сигги не отличался бесшумностью.

Вскоре из дыры высунулась всклокоченная голова зомби-хомяка. Нос задергался, принюхиваясь.

— Выходи, — сказала. — Я принесла тебе угощение. Перекуси, пока никого нет.

Старшие братья ушли, дети играли наверху, няня суетилась на кухне, а Аз с самого утра куда-то запропастился. Впрочем, по коту я не скучала.

У меня был шанс по-тихому избавиться от хомяка без лишних свидетелей. Ни к чему мне расспросы Креса и истерики Стефана.

Повинуясь то ли моему приказу, то ли запаху свежей вырезки, хомяк выбрался из норы. Пока он обнюхивал кусок мяса, я удобнее перехватила сковороду, замахнулась так, чтобы одним ударом прихлопнуть умертвие и… застыла с занесенной над головой сковородой.

Все потому, что хомяк обернулся и посмотрел на меня. Он не пытался убежать, не выказывал агрессии, всецело мне доверяя. Даже вид сковороды в моих руках его не испугал. А может, он просто смирился со своей участью.

В красных налитых кровью глазах Сигги я рассмотрела знакомую боль. Он ведь такой же, как и я. И тоже не по своей воле. Сигизмунд не просил, чтобы его оживляли.

Рука со сковородой опустилась сама собой, так и не ударив. Я тяжело вздохнула.

— Что же мне с тобой делать, несчастное ты умертвие? Поешь, что ли, пока я думаю.

Я кивнула на мясо. Но Сигги, снова его обнюхав, так и не притронулся к угощению. Похоже, ему нужна живая добыча, и это еще одна проблема. Но хоть крыс уничтожит в округе.

Я присела на корточки и поманила Сигги пальцем. Он, как ни странно, подошел и встал на задние лапки, чтобы лучше меня слышать. До чего я докатилась, с хомяками разговариваю…

— Значит так, — сказала я. — Как твоя хозяйка, я запрещаю тебе кусать людей. К детям даже не приближайся! Понял? Или пущу сковороду в дело. В доме охотиться нельзя. Иди вон в сад, лови крыс там.

Хомяк слушал внимательно, лупая своими налитыми кровью глазами. Надеюсь, он, в самом деле, меня понимает, и я это не придумала.

— А теперь иди, — махнула я рукой. — И смотри мне, не шали.

Хомяк фыркнул. Мол, за кого ты меня принимаешь. Я все-таки адекватное умертвие, а не какой-то там полоумный зомби.

Глядя, как он скрывается в норе, я искренне надеялась, что не совершаю ошибку. Но что поделать, лишить другое пусть уже мертвое существо жизни я не могу.

Остаток дня пролетел быстро. Когда имеешь дело с детьми, время уходит, как песок сквозь пальцы.

Сначала я бегала за ползающим Эдмундом, который вдруг отправился изучить окружающий мир. Пару раз он чуть не свалился с лестницы, едва не опрокинул на себя бак с водой и чудом не обжегся о решетку камина.

Вымотавшись, я решила, что с меня хватит. Неугомонного ребенка необходимо чем-то занять. Обычно с ним играет Медина, но девочке тоже надо иногда отдыхать. Мне было совестно ее звать.

Так что я нашла другой выход. Смазала ладошки малыша Эдмунда медом и дала ему гусиное перо. Ребенок отлеплял перо от одной руки, но оно тут же прилипало к другой, и так по кругу.

В итоге Эдмунд тихо сидел в углу и играл с пером, а я вздохнула с облегчением. Мне еще предстояло подготовиться к возвращению его старшего брата. Я должна выглядеть к этому моменту максимально живой! В моем случае это синоним красоты.

А что способно сделать женщину красивой в глазах мужчины? Косметика? Да, но не в первую очередь. Кружевное белье? Это вообще на любителя, вкусы у всех разные. Но все-таки есть одно универсальное средство – алкоголь! Одна рюмка крепкого спиртного равна плюс десяти баллам к красоте.

Так что я, недолго думая, отправилась в погреб, где разжилась бутылкой крепленого вина. Буду спаивать мужа.

Но и себя, конечно, привела в порядок – вымылась, наложила на все тело толстый слой маскирующей синеву косметики, накрасилась, распустила волосы.

В вещах, доставшихся мне от прошлой хозяйки комнаты, я нашла откровенный черный пеньюар. Его и надела.

Когда я закончила с приготовлениями, солнце уже коснулось горизонта, наступил вечер. Пора. Я готова припасть к своему источнику и восстановить силы.

Напевая себе под нос слегка переделанную песенку Блондинки КсЮ, я направилась в спальню Эдгара:

— Этой темной ночью я приду к тебе,

Этой темной ночью я тебя испорчу, е.