Охота на домового

Глава 1. Здрасьте, я ваш консультант

В конце апреля, в самую ту пору, когда хочется радоваться пробуждению природы и гулять по парку с обожаемой женой - которой, к слову, очень шла беременность... Вообще, в мире нет ничего красивее беременной женщины, особенно, когда она любима и любит. Так вот, как раз в это самое лирическое время на нас свалилось дело. Оно совершенно точно было по нашему профилю, то есть неправедным использованием науки и технологий от него разило за версту. Кроме того, оно имело и все признаки "слова и дела", из-за чего моментально получило высший приоритет.

Началось с того, что у Тимофея Терентьева, скромного обывателя земского города Боброва, случилась инициация первого порядка. Инициировался пиромант, спаливший по такому случаю два соседских дома. И всё бы ничего, да вот лет тому Тимофею было аж сорок восемь, тогда как инициации происходят до совершеннолетия - исключения случаются, но по пальцам пересчитать, и никак не в сорок восемь лет.

Тут, конечно, возбудились все - и Чародейский приказ в первую очередь. Но мы успели первыми: по прямому приказу Светланы Сильвестровны князь Курбский лично телепортировал фонтанирующего огнём ошалелого мещанина к нам в Песчаный замок. Замку пришлось, фактически, садиться в осаду - высокие чародейские чины из Слободы бомбардировали Серебряную требованиями выдать уникума именно им. Они устроили такой гвалт, что к нам заявилось высшее начальство. Гросс-профессор Фёдор Иванович Поликлиников, злющий, как три дня не кормленный Полкан, послал лесом всех страждущих и занялся проблемой лично.

Час спустя в кабинете у шефа гросс собрал наш восьмой отдел. В неизменном белом халате, без маски, бледный, с запекшейся кровью под носом, Фёдор Иоаннович Грозный, тем не менее, ярости духа не утратил. И так рычал, что её темнейшество княгиня Серебряная на его фоне выглядела доброй феей.

- Не было у него никакой инициации! - грохотал гросс. - Как был дуб дубом, так им и остаётся. Но есть нюанс. Огнём плеваться он всё-таки может, и довольно сильно.

- Но как?... - озвучила общий вопрос Светлана Сильвестровна.

- А вот так! - раздраженно ответил он. - Получил письмецо в планшет от неизвестного доброжелателя, прочёл его вслух - и привет горячий, перед нами готовый пиромант уровня очень приличного пустоцвета. При этом маной оперировать он не может никак, манохранилища не имеет, и даже артефактом толком воспользоваться не в состоянии.

- Ничего не понимаю.

- Я тоже не сильно больше, но выглядит так, будто кто-то транслирует магию прямо в него, при этом сам Терентьев себя считает крутым волшебником, хоть и не имеет представления о магии вообще. Это как смешную картинку по Сети перекинуть. Только перекинули не её, а несмешное заклинание.

- Минуточку, - не сдавалась княгиня. - Каким, интересно, образом магию можно передавать через Сеть?!

- Вот нам всем, и вам, судари и сударыни, в первую очередь, - Фёдор Иоаннович обвёл нас тяжёлым взглядом, - и предстоит это выяснить. И чем скорее, тем лучше. Потому что это работает менталист. Скорее всего, мощный, значит... сами понимаете. По поводу сетей, электроники и прочего - найду и пришлю вам специалиста в помощь не позднее чем завтра. Планшет этого несчастного опричным фельдъегерем уже везут сюда... Пора рыть землю, и быстро! Если в Государстве Российском начинают чудить сильные менталисты, то явно не для того, чтобы развеселить меня, многогрешного. На этом всё, я поехал. Да! Старший аспирант Дубровская! Вы отстраняетесь от полевой работы на срок не менее полутора лет.

- Это ещё почему?! - округлила глаза Серебряная.

- Это по кочану, - отрезал Поликлиников. - Того мне ещё не хватало, чтобы беременные бабы за мерзавцами всякими гонялись. Всё, расходимся! За работу, за работу!

Я сидел в гордом одиночестве и пил чай. У Дубровских явно происходила семейная сцена - впрочем, надеюсь, в самом лучшем смысле. Курбские тоже не упускали случая поворковать. Хотя, у них же сессия на носу, так что, скорее всего, студиозисы наши отнюдь не воркуют, но корпят над конспектами. Евгений Фёдорович Рукоприкладский, стоя у окна в дальнем конце нашей оперативной комнаты, в режиме селфи читал телефону новые стихи - короче, я сидел и пил чай один-одинёшенек. Даже Нафани нет. Я вообще уже довольно давно не видел ни его, ни Инну, и, боюсь, увижу не скоро: мрачный гений магохтонической биологии Кирилл Антонович Стрешнев, насколько мне известно, закончил теоретические выкладки, согласовал их в яростных спорах с царевичем Фёдором и приступил к практическому осуществлению проекта. Хочется верить, скоро наши домовые смогут иметь детей, хотя мне фантазии не хватит предположить анатомию процесса, учитывая мультяшные пропорции тел наших маленьких помощников. Но да учёным виднее, а мне остаётся лишь надеяться, что у них всё получится.

Последнее время я жил на два дома, от чего устал. Большую часть времени приходилось проводить в воронежской квартире, потому что дела валили как пух из распоротой подушки, и так приходилось мотаться по всей губернии чуть не ежедневно. На мой горестный вопль, с чего это народные массы со страшной силой потянуло на тёмную сторону науки, Дубровский, хмыкнув, заметил:

- Всё очень просто, Федь. Это информация. Раньше за ней надо было по библиотекам бегать, и попадёшь далеко не во всякую, и подписку давать будешь - хрен поалхимичишь при таком раскладе. Но с развитием Сети всё изменилось, и теперь, при наличии желания, у нас каждый суслик - Франкенштейн. А природное любопытство и тяга при помощи чего-нибудь хитрого научного поправить свой социальный статус или хотя бы материальное положение - она всегда в людях была, просто возможностей не хватало. А теперь их сколько хочешь.

- То есть, при этаком раскладе, пора объявлять массовый призыв в Учёную стражу, - согласился я. - А то мы тут сдохнем.

- Челобитную как раз об этом я подал Светлане Сильвестровне ещё в феврале, - серьёзно кивнул Володя.

- И что пока, без движения?..

- Ну, движение какое, может, и есть, но... иллюзий я не испытываю, - вздохнул Дубровский.

- Это ты о чём? - не понял я.

- Это я о том, что людей особо брать и неоткуда. Вспомни, кто у нас в кланах - они тебе ещё писать не перестали, кстати?

- Каждый день по двое-трое. Раз или два в неделю не ленятся являться лично. Огребают, отползают, на другой день сызнова...

- А я предупреждал. Впрочем, оно и к лучшему: к концу года каждый клановый придурок будет знать, что лезть на Ромодановских - себе дороже. Главное, чтобы гуртом не навалились. Так вот, вопрос вопросов: где кадры-то брать?

- А по распределению? - спросил я.

- По какому ещё распределению? - теперь меня не понял незнакомый с советской действительностью Дубровский.

- Да всё просто. Окончил колледж - добро пожаловать на службу. И, желательно, подальше от места жительства. Жил в Берде - добро пожаловать в Песчаный замок. Из Пермского края? Отлично, дуй к Чингизидам в Сарай-Бату, и так далее.

- Ничего себе! А ведь дельно, должно сработать! А ты чего вдруг про Берд вспомнил?

- Да папа мой там совсем запропал, но недавно сообщил, что свадьбе скоро быть, и уже в мае я обзаведусь мачехой...

Да, роман князя Ромодановского и Индиры Чанышевой мог бы стать основой слезоточивого сериала - впрочем, зная моего папу и помня о специализации обоих влюблённых, слёзы там были бы, скорее всего, несколько иного происхождения. Это всё замечательно и прекрасно, искренне рад за обоих, но уже едва не привело к беде.

Племянник мой, Алёшка Дановский, едва попав в новую - нашу - семью и поверив, что жизнь может повернуться и светлой стороной, оказался предоставлен самому себе. Не, у Родиона Гордеича не оголодаешь, а у Шаптрахора не сгинешь безвестно и не расслабишься толком, но парню нужно было с кем-то говорить, что-то делать, выплёскивать неуёмную подростковую энергию. А тут я далеко, князь ещё далече и ему вообще не до чего... Короче, когда в соседней Квани три оживших мертвеца заявились в квартировавший там полк боевых конвертопланов и изобразили смотр строя и песни, Алёшку спасло только отсутствие воображения у военных и их же тяга к горячительным напиткам. Ну, и реакция Шаптрахора: всё-таки опоздав, не уследив, юного некроманта он изъял, а героических летунов, пятикратно расстрелявших лёхиных зомбарей, снабдил топливом на неделю автономного полёта с нижайшей просьбой никому не говорить. Нижайшая просьба от чёрного урука всегда звучит очень весомо, так что продолжения инцидент не получил, зато уже через час мне бил челом Родион Гордеевич, и тем же вечером я забрал парня к себе. Понимая, что сильно лучше ему там не будет, по пути прихватил и боевого деда, полковника Азарова: всё развлечётся. гоняя племяша в хвост и в гриву, а рыбалка у нас ничуть не хуже, чем на Оке. Так что теперь Алексей Андреевич набирался уму-разуму в библиотеке и в беседах с Говорухиным, овладевал силовыми методами взаимодействия с действительностью под руководством беспощадного гусарского полковника, а также оттачивал светские манеры, общаясь с моей Наташей. И я совсем уж было собрался всех их навестить прямо вот завтра, как на нас свалилось вот это всё, да ещё сам Поликлиников приехал.

Через полчаса восьмой отдел снова собрался у шефа, но теперь без царевича. У Маши глаза слегка опухли, Володя сиял - значит, ему она ещё ничего не говорила.

- Значит, так, голуби, - мрачная княгиня сейчас очень напоминала мне портрет царевны Софьи работы художника Репина. Что интересно, Илья Репин здесь, на Тверди, был, и даже иногда рисовал, а вот никакой Софьи Алексеевны Романовой, по понятным причинам, не случилось. - Задача срочная, задача сверхважная, работаем её от и до. Мария Алексеевна, вы до срока переводитесь на кабинетную работу. Эмпат нам необходим довольно часто, так что не переживайте, без дела не останетесь.

- Что по нашему штатному расписанию, Светлана Сильвестровна? - спросил Дубровский.

- Не летите впереди конвертоплана, Владимир Андреевич, - сварливо буркнула княгиня. - С этого момента в Песчаном замке восьмой отдел возглавляет аспирант Фёдор Юрьевич Ромодановский. Приказ подписан и отправлен в канцелярию Главного штаба. Теперь так. Ступайте в свою комнату, сейчас туда принесут планшет этого псевдоинициированного и обед. Советую совместить изучение планшета с обедом: сердце вещует, побегать вам придётся уже очень скоро. Выполнять.

- Что, коллеги, есть какие-нибудь идеи? - спросил Макс Курбский, обгладывая куриную ножку.

- Для идей, князь, у нас маловато исходных данных, - хмыкнул Дубровский, потягивая взвар из стакана в тяжелом серебряном подстаканнике. - Единственная зацепка - то письмо, которое получил мещанин Терентьев. Кстати, вот оно: "Дорогой незнакомый друг! Скажи мне, справедливо ли, что всё лучшее в этом мире достаётся аристократам? Да, они все маги, а мы - нет, и до недавних пор это было незыблемо. Но сейчас всё изменится! Сейчас магом сможет стать каждый - каждый! В том числе и ты, дорогой друг! Прочти волшебное заклинание вслух, и ты немедленно станешь настоящим крутым магом. Вместе мы потесним зажравшихся князьков, и построим новый, справедливый мир, где каждый станет волшебником и будет иметь всё, что только пожелает. Мне не нужно от тебя ничего, и прежде всего, денег. Я всего лишь хочу, чтобы все жители Государства Российского стали счастливыми волшебниками! Незнакомец". А дальше несколько строчек полной белиберды, которую, однако, я никому бы не рекомендовал произносить вслух, во избежание.

- Да, это точно "слово и дело", - протянула Маша. - "Подвинуть аристократию" - это сказочка для дебилов, и никакого "взять и всё поделить" здесь тоже явно не предвидится. Но вот то, что кто-то, пока неведомый, очень хочет чужими руками загрести жар и всё переделать для себя, любимого - вот на это очень похоже.

- Согласен, - кивнул я. - Наш таинственный Незнакомец собирает себе стаю боевых хомячков...

- Восьмой отдел! Тревога! - раздался в комнате голос дежурного. - Елань-Колено, улица Малюты Скуратова, восемь. Мария Одуванчикова, тридцать два года, инициация первого порядка, пиромант.

- Далеко-то как, - присвистнул я. - Почти у меня дома. Князь...

- Ну, Федя... - жалобно протянул Курбский.

- Макс, учись быть взрослым, - я был безжалостен. - Князь, глава клана, женатый человек, а всё майки с кракозябрами носит... Лирику в сторону. Макс, скачи на адрес. Телефон, планшет - всё, с чего она могла вести переписку, забирай сразу. Я маякну Говорухину, за тобой приедет группа поддержки и отвезёт ко мне, это там рядом. А я пойду конвертоплан выпрашивать.

Придумывая на ходу план операции, я, конечно, импровизировал, но получилось всё как нельзя лучше. Увидев "группу поддержки" из четырёх зомбарей моей службы безопасности во главе с импозантным кхазадом Говорухиным, который по такому случаю надел оливковый комбинезон без знаков различия, Мария Степановна Одуванчивова с перепугу прекратила огненную феерию и впала в истерику. Но живым покойникам любая истерика по барабану, а пронять Семёна Семёновича Говорухина хоть чем-нибудь - это очень постараться надо. В следующем акте перед потрясённой женщиной предстала красивая дворянская усадьба и служебный конвертоплан, садящийся во дворе. Тут возжаждавшая всемирной справедливости домохозяйка собралась было стать жертвой кровавого режима, обличая всех и каждого направо и налево, но всё испортил Евгений Фёдорович Рукоприкладский, вышедший вслед за мной из конвертоплана. Как оказалась, госпожа Одуванчикова очень ценила поэтические таланты нашего светила, так что при виде его забыла обо всём на свете, а уж когда из собственных есугэевых ручек получила автограф, так и просто почувствовала себя на седьмом небе.

Раз уж всех нас занесло лихим ветром ко мне, было бы преступно не попить хотя бы чаю, так что задержанная ещё и почаёвничала за компанию с нами всеми - я не настолько сноб, чтобы отправлять её на кухню.

- Господин полковник, - обратился я к Азарову. - Сожалею, но в ближайшие несколько дней вам придётся довольствоваться рыбалкой: воспитанника вашего я пока заберу, он может понадобиться мне для дела в Воронеже.

- Да и ладно, - осклабился он. - Забирай, не жалко. Хоть отдохну малость, совсем загонял меня твой пострел.

- А по какому делу? А куда? А не в земщине? - возбудился Алёшка.

- Слишком много вопросов, школяр. Со временем всё узнаешь. Собирай вещи - только самое необходимое.

Помурлыкав чуть-чуть с Наташей, не без сожаления отдал команду на взлёт. И вовремя: едва поднялись, пришёл вызов из Борисоглебска, где одномоментно "инициировались" сразу четверо: двое в земщине и двое в сервитуте. Помчались туда...

До ночи мы сбились с ног, наловив, в общей сложности, семнадцать человек. Все - взрослые, и все - пироманты. Самое печальное, что мы ни на вершок не продвинулись в понимании происходящего: письма у всех без исключения были одни и те же, ничего нового, никаких зацепок.

Вечером сидел в квартире, в гостиной, опять один: Володя с Машей улеглись спать - ну, наверное, устали-то все прилично. Курбские ночевали в общаге, Евгений Фёдорович с Ксенией пребывали в собственной комнате, Алёшка, побегав с нами, умотался и теперь дрых счастливым сном юного пионера. А я тупо смотрел на бог весть какую по счёту кружку чаю и искал в себе силы идти спать. И тут вошёл Конрад. Молодой кхазад, дальняя какая-то родня Говорухина, оказался и в самом деле бесценным сотрудником. Квартиру нашу он содержал образцово и вообще был распорядителен и умён.

- Фёдор Юрьевич, к вам посетитель, - произнёс Конрад.

Я недоумённо посмотрел на часы: ночь, половина второго. Кто ходит в гости по ночам, бывает с тем тарам-парам...

- Проси.

В гостиную вошёл человек с ружьём. Плотного телосложения, в роскошном охотничьем костюме, мощные очки - короче говоря, мой тесть собственной персоной.

- Доброй ночи, Фёдор Юрьевич, - вполне жизнерадостно произнёс Константин Аркадьевич Кудашев, ставя ружьё в кофре с логотипом фирмы "Братья Чеховы" к столу. - Личным распоряжением гросс-профессора Поликлиникова придан восьмому отделу Песчаного замка в качестве консультанта по цифирьной премудрости. Представляюсь по случаю.

- Здравствуйте, Константин Аркадьевич! - я встал из-за стола и, искренне улыбаясь, обнял Наташиного отца - Душевно рад! Конрад!

Кхазад возник мгновенно.

- Конрад, нам срочно необходимы сердечные капли... и фрукты!

Управляющий понимающе кивнул и исчез за дверью.

Глава 2. О практической пользе стихов, ток-шоу и матерщины

Надо отдать должное моему тестю: будучи исключительным ценителем "сердечных капель", то есть коньяка, он не позволил перерасти нашей ночной встрече в душевную посиделку до утра. Так, с полчасика всего-то и поговорили - сперва о Наташе, потом уж о работе, выпили по маленькой в процессе, да и разошлись по комнатам почивать.

На утреннем совещании я представил Константина Аркадьевича Серебряной и отделу.

- Что ж, господин розмысл, - мрачно произнесла княгиня. - Я предоставлю вам кабинет, задачу вы понимаете, скорее принимайтесь за дело - приоритет у него высший.

- За кабинет спасибо, Светлана Сильвестровна, - кивнул Кудашев. - А про высший приоритет задачи я понимаю, и потому плотно занимался ей ночью.

- Вот как? весьма похвально!

- Благодарю. Так вот, задача имеет два аспекта: научный, который мне ещё предстоит размотать... раскрыть, и физический, который я уже раскрыл.

- Как раскрыл?! Подробнее, пожалуйста!

- Как раз перехожу, - благостно кивнул тесть, и я только теперь рассмотрел, что спал он часа два от силы: только дымчатые стекла очков маскируют мешки под глазами. - Научный аспект хоть немного, да терпит, а вот отправителя писем я вычислил. Кстати, пользуясь случаем, благодарю того, кто пересылал все эти письма в планшет Фёдора Юрьевича: там сохранилась бесценная техническая информация, которая и позволила определить местонахождение нашего предполагаемого злоумышленника. Записывайте адрес: Воронеж, Второй переулок 600-летия Куликовской битвы, дом четырнадцать. Все ниточки сходятся туда. Подробности изложу в письменном докладе.

- Браво, Константин Аркадьевич! Спасибо большое. Но вижу, вам нужно отдохнуть.

- Благодарю, я охотник, и имею привычку не спать сутками.

Охотником тесть стал в конце прошлого лета с моей подачи, но жест его я оценил.

- Скажите, а упомянутый вами научный аспект...

- Это касаемо самой сути того, что произошло: как натуральная магия передавалась в совершенно к ней не расположенных людей. Но, во-первых, это терпит, а, во-вторых, полагаю, можно просто немного подождать, пока автор этого любопытнейшего кода не расскажет нам всё сам. С научной точки зрения открытие представляет величайший интерес, прежде всего, для силовых структур и армии, конечно - думаю, не нужно объяснять, почему.

- Согласна, история перспективная. Но прервёмся. Фёдор Юрьевич, отделу на выезд. Негаторные устройства получить на складе. Господин розмысл, а вам я всё же рекомендую отдохнуть. У нас есть подходящее помещение, - с этими словами Серебряная нажала кнопку. - Эльвира, проводите господина розмысла Кудашева в комнату отдыха.

Устал он там, или нет, но Константин Аркадьевич мазнул по фигурке черноволосой красотки весьма восхищённым взглядом и, чуть поклонившись вышел вслед за ней.

- А вы, голуби, что ещё здесь? - начала повышать голос княгиня. - Адрес есть? Бегом!

Втроём - Макс, Володя и я - мы осматривали место предстоящего действия. Присутствовавший также Есугэй к рекогносцировке отнесся откровенно наплевательски, и лишь отрешённо смотрел куда-то в Вечность. Маше полевые работы запрещены высокочтимым начальством, а Аню без веского повода тоже решили на силовые акции не брать.

Во Втором переулке 600-летия Куликовской битвы помещалось всего два дома: №14 и №37, причём оба стояли, пусть и порознь, на одной стороне улицы, и оба выглядели так себе. Пространство между ними и всю противоположную сторону переулка занимали неопрятные захламлённые пустыри.

- Злодеи в последнее время предпочитают жить на помойке, - хмыкнул Дубровский.

- Не все, Володь, не все, - покачал я головой, вспомнив недоброй памяти князя Лыкова, в чьей усадьбе теперь с удовольствием жил.

- А ты помнишь те письма? - внезапно произнёс Володя. - Штука-то полезная! Слушай, давай прочтём это всё вслух, станем пиромантами, да и спалим тут всё без затей, а? Смешная же шутка, чего ты не смеёшься?

Я оторопел. Получить такое странное предложение от Дубровского в момент перед решающим броском... Что это с ним? Но в следующую секунду Дубровский, получив ногой под коленку, уже падал на землю.

- Федя, включай! Включай скорее! - заорал Макс, только что уронивший коллегу.

Прежде, чем сообразил, что вообще происходит, я включил мощный негатор.

- Князь, - поморщился Дубровский, вставая. - Ну, включили бы - драться-то зачем? Я ж грязный теперь весь.

Тут до меня наконец дошло, что мы пришли в гости к менталисту. И хорошо ещё, что он принял импозантного Дубровского за старшего и залез в голову к нему, а не ко мне: без ложной скромности, со мной справиться ребятам было бы куда труднее, и мы могли потерять драгоценное время. Да мы и сейчас его теряем: злодей уже в курсе, что за ним пришли, и может попробовать элементарно сбежать.

- Есугэй! Брать живым! Вперёд!

И мы рванули к дому. Успели, действительно, впритык: когда Макс, Володя и запыхавшийся замыкающий я прибыли во двор, Есугэй уже выволок из заведённого мобиля "Рысь" длинноволосого бледно-рыжего молодого мужчину. Тот оказывал ожесточённое сопротивление, так что пришлось нашему Евгению Фёдоровичу в который раз оправдывать взятую фамилию.

- Вы на кого руку подняли, ироды?! Соплями кровавыми умоетесь! - ревя, как пароход на Оке, к нам мчался здоровенный мужик с толстой ржавой трубой наперевес.

"Вот и нам подраться придётся", - подумал я, но Дубровский - действительно, довольно сильно испачкавший одежду и даже лицо во время недавнего валяния - просто вскинул руку с открытой ладонью и произнёс самые волшебные в Государстве Российском слова:

- Слово и дело Государево!

Мужик затормозил, уронил трубу себе на ногу и, тяжело дыша, пялился на нас круглыми от удивления и ужаса глазами, а Володя уже демонстрировал ему служебный значок.

- Государева опричная Учёная Стража! Проводится задержание подозреваемого!

- Как же так... - пролепетал детина. - Василь Кириллыч, отец родной! Ты что ж это, а?

- Фомка, убей их всех! - прохрипел рыжий.

Мужик растерянно смотрел то на своего господина, которого Есугэй уже зафиксировал, и теперь Дубровский стягивал супостату руки за спиной, то на нас.

- Даже не думай, - покачал я головой. - Аляска раем покажется. И ту ещё заслужить надо.

Фомка вздохнул, опустил руки и отошёл на два шага. Из глаз его закапали неподдельные слёзы.

- Думаете, одолели, страшники? - нагло прохрипел задержанный, глядя на меня с вызовом. А глаза-то у него оказались разного цвета.

- Думаю, да, - спокойно ответил я, хотя, на самом деле, особой уверенности не испытывал. Потому что передо мной несомненный Рюрикович, и вариантов в такой ситуации возможно число немалое. Но и мы не лыком шиты, и начальство у нас весьма весомое.

Достал телефон.

- Мария Алексеевна, здесь Ромодановский. Сообщите княгине, подозреваемый задержан. И необходимо как можно скорее уведомить гросс-профессора, что его подозрения подтвердились. Спасибо, едем.

Я загнал "Урсу" во двор, открыл багажник.

- А теперь попробуйте, холопы, запихните меня в машину, ага! Я не дамся! - хохоча, принялся извиваться злодей.

- Ребята, вам ноги, мне - всё остальное. Грузим!

- Мой хан, зачем такие сложности? - изумился Евгений Фёдорович и обрушил кулак на макушку Рюриковича, тот обмяк.

- Однако, вроде как, великий князь, трам-парам, всё такое, - заметил Дубровский, наблюдая, как Есугэй в одиночку укладывает рыжего в багажник.

- Так на нём не написано, а он не представлялся, - освободившись, пожал плечами мой телохранитель.

Через полчаса в допросной Песчаного замка собрались всё те же, плюс Светлана Сильвестровна в инфернальном образе, который, впрочем, не произвёл на очухавшегося рыжего никакого впечатления.

- Повторяю вопрос, Василий Кириллович, - прорычала Серебрянная. - Что собой представляет код, которым вы делали пиромантов из обычных людей?

- Да пошла ты, муха сушёная, - бесстрашно отмахнулся от неё Рюрикович. - Ничего я тут вам не скажу, холопы. А скажу только в Слободе, царевичу Димитрию, раз уж вы тут "слово и дело" на ровном месте развели, придурки.

Щёлкнула, открываясь, дверь.

- Ну, допустим, Вася, это ты всё врёшь, - прозвучал от дверей хорошо уже знакомый голос. - Пусть и в Слободе. но не Дмитрию, а мне ты, собака паршивая, всё как на духу выложишь. Да, и за "холопов" ответишь отдельно - не по чину ты, пёс, пасть свою поганую раззявил.

Царевич подошёл к задержанному. Я предпочитаю не задумываться, как именно проводит своё время наш гросс, но сегодня его халат был скорее красный, чем белый, да и на лице и руках виднелись характерные пятна. С каждым его шагом Рюрикович опускал голову всё ниже. За царевичем по пятам шагали два дюжих опричника в тактической броне.

- Берите эту падаль, ребята, - почти ласково сказал им Фёдор Иоаннович. - И возвращаемся, светлейший.

Я оглянулся: в дверях стоял светлейший князь Воронцов, он кивнул мне. Мы были представлены, но пока не более того.

- Песчаному замку - моё удовольствие, - прогрохотал гросс уже от дверей. - И премии, само собой. Молодцы, быстро и чётко сработали. Бывайте.

И ушёл.

- Как хорошо, что это всё уже кончилось, - мечтательно протянул Макс.

- Не хочу вас расстраивать, князь, но, боюсь, всё только ещё начинается, - бесстрастно ответил ему Дубровский.

- Владимир Андреевич прав, - обычным своим голосом произнесла Серебряная. - У нас Бог весть сколько закодированных, и мы пока не знаем, что и, главное, как с ними можно и нужно делать...

Как по заказу, раздался голос дежурного:

- Песчаный замок! Общая тревога! Боевое расписание! ЧП в изоляторе!

- За мной! - скидывая морок и принимая привычный уже мне облик злющей мрачной грузной валькирии, крикнула Серебряная, и очень шустро выскочила в коридор.

- Это тоже морок, - шепнул на бегу Дубровский. - На самом деле комплекцией она должна быть, как наша Аня.

И вот откуда он всё про всех знает?

В изоляторе, где содержались и вчерашние задержанные, и те, кого наши коллеги наловили сегодня с раннего утра, царил форменный дурдом. Пол натурально ходил ходуном, из-за чего стены трескались, из некоторых камер выливалась вода, в том числе с лягушками и рыбой - в одном случае по бетонному коридору даже колотился приличных размеров лещ. На центральном посту камеры видеонаблюдения показали, что из всех задержанных нами вчера и другими нашими коллегами сегодня с утра "псевдоинициированных" снова лезла, буквально пёрла магия - и на сей раз разная: огонь, вода, природа, воздух, свет, тьма... Волшба разбушевалась неслабая, и было её столько, что возможность полного разрушения нашего здания представлялась вполне реальной.

- Что негаторные браслеты? - отрывисто спросила княгиня.

- В-в-се р-работают, - заикаясь, ответил дежурный.

Меня осенило: получается, негаторы блокируют не магию, как таковую, а способности к обращению с ней находящихся в зоне их действия магов. Неприятное открытие, учитывая, что магов у нас в камерах сейчас ни одного, а ретрансляторов чужой волшбы - под три десятка.

- Эпическая сила... - пробормотал Дубровский, глядя, как на экране монитора тщедушный дедушка, задержанный нами вчера в Борисоглебске, небрежным ударом ладони выносит дверь камеры.

Княгиня взяла в руки микрофон, перещелкнула на общую трансляцию.

- Песчаный замок! Говорит княгиня Серебряная! Срочная эвакуация! Всем, повторяю, всем немедленно покинуть замок и отойти на расстояние, превышающее полверсты!

- Что вы задумали, Светлана Сильвестровна? - спросил я.

- Накрою всё Чёрным Стазисом, - буркнула княгиня и, по обыкновению, добавила: - Будет очень грустно.

- Пока шеф говорила, люди отвлекались, некоторые перестали колдовать... магичить... Короче, перестали, - заметил Дубровский.

- Кстати, господа, а почему вы ещё здесь? - холодно осведомилась Серебряная. - Команда была бежать отсюда, и подальше.

Я понимал, что, игнорируя приказ шефа, играю не с огнём даже, а с самой Преисподней. Но Володино замечание навело меня на бредовую мысль.

- Ваше сиятельство, позвольте микрофон, - протянул я руку.

- Как... ты... меня... назвал?!

- Ну, называть вас в глаза "ваше темнейшество" я счёл более рисковой затеей, - бесстрашно ответил я, пожимая плечами.

И почти силой вырвал из её руки микрофон.

- Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог... - начал декламировать я.

Разумеется, всего "Онегина" я даже в том объеме, что читал в прошлой жизни, наизусть не знал - а здесь роман в стихах был гораздо больше. Больше того, и первой-то главы толком не помнил, поэтому периодически сбивался на "мороз и солнце день чудесный", и другие пушкинские стихи. Когда начал уставать, молча сунул микрофон Рукоприкладскому, тот кивнул и продолжил поэтический марафон...

Шеф у нас - женщина страшная. Но умная, что нас всех спасает. Поэтому мы по очереди читали стихи, а люди в камерах переставали извергать магию и успокаивались. Серебряная кому-то звонила, что-то заказывала - словом, не прошло и сорока минут, как в каждой камере установили телевизор, настроенный на канал "Твердь говорит" - на нём в круглосуточном режиме показывали разные ток-шоу с диапазоном тем от "как всё-таки правильно выращивать брюкву" до "авалонка гадит". Люди таращились в экраны, забыв обо всём на свете.

- Ну и плут же ты, Фёдор Юрьич, - покачала головой княгиня. Марш отсюда. Все на обед.

Ага, как же. Хрен там, а не пообедать.

- Восьмой отдел! Тревога! Псевдоинициация! Пиромант! Воронеж, сервитут, Кабацкий тупик, одиннадцать!

Оказывается, пока мы глаголом жгли сердца людей, шеф успела вернуть персонал в Замок. Оно, конечно, правильно, но кушать-то хочется...

- Ладно, быстро смотаемся, благо, рядом, и пообедаем, - сказал я. - Володя, Макс, Рукоприкладский - погнали!

- Восьмой отдел! Тревога! Псевдоинициация! Пиромант! Верхняя Хава, улица Максима Грека, пять!

- Опаньки, - растерянно произнёс Макс.

- Володя, бери мою машину, княгиню Курбскую - и в сервитут. Князь, а вас я попрошу доставить меня в Верхнюю Хаву. Погоди, только конвертоплан туда закажем. Евгений Фёдорович, временно, до моего возвращения, поступаешь под команду старшего аспиранта Дубровского. Всё, разбегаемся. Обедать по готовности.

Десять минут спустя мы с мгновенно посеревшим от ужаса Максом материализовались в Верхней Хаве - и попали, как кур в ощип. То есть на фестиваль "Гори оно огнём", в самый его разгар, и я не то, чтобы каламбурю. Вокруг нас носилась какая-то огромная толпа снага, и, что самое жуткое, все они плевались огнём, как драконы, играли в снежки фаерболлами и возводили огненные стены на пути бегущих собратьев.

Внезапно на моих глазах Макс Курбский едва заметно преобразился: исчез стеснительный перепуганный юный очкарик, плечи раздались вширь, мускулы натянули ткань футболки с принтом в виде очередного страшилища. Князь невозмутимо сорвал травинку буквально из-под ноги пробегавшего мимо огнедышащего снага, зажал её зубами и флегматично так процедил:

- Отойдёмте-ка в сторонку, Фёдор Юрьевич, и просто постоим. Сдаётся мне, минут за десять они сами друг друга перебьют.

- Возможно, вы правы, князь, но напомню: мы с вами сейчас представляем Государство Российское. А оно не любит, когда его подданные истребляют друг друга - вне зависимости от расовой принадлежности и причин конфликта. Поэтому придётся и им стихи читать.

- Пушкина? - ехидно поинтересовался Курбский. - Сомневаюсь, что они поймут хоть что-нибудь.

- Мда, - озадаченно покивал я, признавая его правоту.

Тем временем мы старались потихоньку покинуть линию огня.

- Тогда придется импровизировать на ходу. Кто ж знал, что здесь нужен будет Рукоприкладский... Макс, бери мои артефакты и держи мне спину, на всякий случай. Когда успокоятся - запрашивай подмогу, нужен опричный полк и пара-тройка автобусов. И, на всякий случай: ты отличный друг, Макс. Не поминай лихом. И скажи Наташе, что я её люблю.

На сделавшихся вдруг ватными ногах я сделал несколько шагов перед и начал нецензурно бредить, стараясь попадать в ритмику пушкинского ямба:

- Вот, ять, какая незадача: Случилась дырка на штанах, И я штаны иглой фигачу, От, с-ка нах, от, с-ка нах!

Мила любая мне работа, Но, с-ка, только не иглой, Ведь я мужик ващета, ёпта, Хватай мешки, пошли домой.

И так далее, в том же роде, до бесконечности. И получилось - да, опять получилось, и целая куча огнедыщащих зелёных псевдодраконов обоих полов и всех возрастов стояли и слушали меня, и ржали, и плакали, но с огнём больше не баловались. У меня пересохло в горле и отчаянно хотелось прилечь на выжженную травку, но я бредил, бредил, бредил, непрерывно матерясь - и вот уже садятся конвертопланы с собачьими бошками и мётлами, намалёванными на чёрных бортах, и вот уже мою почтеннейшую публику распихивают по автобусам, и автобусов тех не два, и не три, а даже целых пять. Кто здесь мертвец? Я?! Да, похоже на то. Но пить хочется страшенно. Поручик, поделитесь фляжкой, спасибо.

- Федь, живой? - с сомнением в голосе спросил Макс.

- Теоретически, - прохрипел я в ответ. Прислушался к ощущениям, кивнул и добавил: - Очень теоретически.

- Господин аспирант, куда этапировать всю эту братию? - спросил меня опричный ротмистр*.

- В Воронеж, в Песчаный замок. Там уже возводится изолятор временного содержания, пока доедете - как раз достроят. Спасибо, ротмистр, вы очень помогли. Увидимся.

_________________________________

* Вообще-то, формально, Федя сильно младше его по званию - его звание "младший аспирант" примерно соответствует позиции корнета/подпоручика. Но, видать, уважение у опричных вояк Фёдор Юрьевич уже заслужил.

- Ну, что, возвращаемся? - спросил Макс.

- Да, непременно. Обед сам себя не съест! - с возродившимся из пепла энтузиазмом плотоядно так ответил я.

Обед сам себя не съест, факт. Но и я его пока не съем. Потому что тесть. Он же консультант. Который проспал всё на свете, и теперь полон ярости и разочарования.

- Это совершенно точно некий код, программирующий - только не устройство, а всю окружающую реальность целиком. Реальность! Ты представляешь?! Это неслыханно! Это грандиозно! Это потрясающе! И это очень, очень опасно. Сказал никому не понятные слова, ни толики магии - а реальность изменилась! Но как?

- Это как птичий язык*, - с умным видом кивнул Рукоприкладский и пошёл, зараза, дальше. Хотя, почему зараза? Мысль-то верная!

_____________________________________

* см. роман "Гранит надгробий", глава "Эгрегориальная поэзия и дипломатия катастроф"

- Константин Аркадьевич, а ведь это идея!

- Какая идея? В чём она?

- И не сказать, чтоб новая... Господин консультант, мне кажется, вам самому сейчас нужен консультант - хорошо себе представляющий, как работает слово, именно фонетически.

- Что за консультант ещё? - заинтересовался тесть.

- Ну, для начала, академик магии, - ответил я и достал телефон. - Марина Ивановна, здравствуйте!

- Федя! Несносный вы ребёнок! Где мой Рукоприкладский?!

- Скоро будет, - заверил я её. - но, честно говоря, я к вам по делу, вообще-то. В связи с чем позвольте представиться официально: Государевой опричной Учёной Стражи младший аспирант Фёдор Ромодановский, руководитель восьмого отдела Воронежского управления. И нам нужна ваша консультация по эгрегориальной поэзии.

- Вот как, - посерьёзнела Цветаева. - Скажите, Фёдор Юрьевич, ваш вопрос как-то связан с чередой аномальных инициаций в Воронежской губернии?

- Непосредственно связан, Марина Ивановна.

- Тогда вам не нужно просить: вчера вечером гросс-профессор Поликлиников разослал циркуляр, прямо обязывающий всех российских учёных по запросу Учёной Стражи оказывать максимальное содействие в этом деле. Куда лететь?

- Воронеж, Песчаный замок.

- Через полчаса встречайте у дверей. Бегу переодеваться.

Полчаса - это много или мало? Для хорошего обеда - маловато, но мне не до жиру. Обедать, срочно!

Глава 3. Научный романс

Получив вызов, профессор из магической биологии Кирилл Антонович Стрешнев вошёл в кабинет царевича Фёдора и стал свидетелем редчайшего события: на Грозном красовался чистейший, без единого пятнышка, белый халат. Это, как ни странно, мгновенно сняло обычный напряженный, с оттенком страха, фон их бесед, и настроило исключительно на науку.

- Здравствуйте, Кирилл Антонович. Проходите, присаживайтесь. И докладывайте. Я за делами несколько выпал из нашего проекта, так что давайте кратенько: что у нас там и на какой стадии?

- Проект движется в строгом соответствии с графиком, - кивнул, садясь, Стрешнев. - Мы с вами в последний раз встречались после операций по имплантации нашим подопечным детородных систем.

- Прижилось? - жадно спросил Грозный, так как это было одним из узких и, безусловно, ключевых мест всей затеи.

- Прижилось отменно и очень быстро, - ответил Стрешнев. - я уже упоминал исключительные регенерационные способности помощников серии Террибле Бромиста, она и здесь не подвела.

- Кстати, профессор... Вы же общались с арагонцами. Случайно, не знаете, зачем они сделали своим "Проказникам" такую регенерацию?

- Случайно знаю. Более половины проказников изначально были заказаны боевыми магами. А на поле боя случиться может всякое, быстрая регенерация не помешает.

- Логично. Но продолжайте. Вот создали вы им эти... причиндалы, они прижились. Что дальше?

- А дальше было осуществлено оплодотворение, успешно, с одной попытки, хотя подопечным так понравился процесс, что они повторили еще несколько раз.

- Подождите... То есть...

- Да, мы решили оставить экстракорпоральное оплодотворение про запас, и начали с естественного пути, и вполне успешно. Разумеется, специфика анатомии наших подопечных накладывает ограничения на доступные позиции...

- Стоп! Ни слова больше. Я понимаю, что наука, но категорически не желаю смотреть сны соответствующего содержания!

- А вам снятся сны? - ляпнул Стрешнев и запоздало сообразил, что вопрос за пределами проекта в его статусе заключенного выглядит изрядной дерзостью, и потому добавил: - Мне вот нет...

- Вы не поверите, снятся, устало и чуть смущённо почесал бороду царевич и встрепенулся, как кнутом, ударив словом: - Дальше!

- В настоящий момент протекает беременность, заканчивается третья неделя объективного времени. Протекает хорошо, соответствует примерно концу первого триместра у обыкновенной человеческой женщины. Имевший место на первой неделе токсикоз без проблем и последствий сняли медикаментозно-магическим путём. Примерно через двадцать - двадцать пять дней ожидаем разрешения от бремени.

- Почему так быстро? Органы успеют сформироваться?

- Быстро, потому что магия и хтонические ткани, - не вдаваясь в подробности, развёл руками Стрешнев. - По нашим расчётам, все необходимые органы к этому времени закончат оформление.

- Мда... И, если я правильно помню наши с вами прошлые встречи, рождаться домовые будут с нормальной головой, и только потом она у них будет увеличиваться?

- Именно так, иначе с такими пропорциями сам процесс деторождения стал бы решительно невозможен без смерти матери, плода, а то и обоих. В дальнейшем, в ходе периода, который мы условно назовём "детство", голова домового будет расти быстрее тела, расширяя пространство для ячеек памяти, которые в процессе познания мира будут заполняться информацией. По завершении этого периода новый домовой, теоретически, ничем не будет отличаться от... взрослой особи.

- Хорошо. Очень хорошо. А сколько продлится детство домового?

- По нашим расчетам, пять с половиной - шесть месяцев. После чего у них начнется новая жизнь. Теоретически, не имеющая физического предела. потому что арагонский механизм регенерации, как я надеюсь, вошёл в пакет передаваемых по наследству свойств.

- Великолепно, Кирилл Антонович, благодарю вас. Жду завтра всю эту информацию в виде аналитической сводки, и не стесняйтесь вызывать меня почаще. Всего доброго.

Когда Стрешнев вышел, Фёдор Иоаннович встал из-за стола, прошёлся туда-сюда по кабинету, посмотрел на окно.

- Самовоспроизводящаяся раса бессмертных всемогущих магов. С репродуктивным циклом чуть больше, чем у собаки. Узнает хоть кто угодно - мне конец, - пробормотал он. И, подумав, утвердительно кивнул: - точно, конец. Значит, продолжаем.

- Ты чего невесел? - с подозрением спорсила красавица жена, Екатерина Михайловна. - Случилось что?

- Нет, Катя, ничего не случилось, - вздохнул мрачный Стрешнев. - Хотя, это как посмотреть...

- Объяснись.

- Я докладывал сегодня Грозному о ходе проекта и промежуточных результатах, и впервые, наверное, свёл всё в голове воедино. И ужаснулся: кого мы создали? Кого... кого я создал?!

- Ну, ещё не создал, всё пока в процессе, насколько я понимаю, - невозмутимо пожала плечами жена. - И, потом, отлично зная тебя, не сомневаюсь: сознание того, что ты сумел сделать куда большее, чем арагонцы, авалонцы и даже сам легендарный Франкенштейн, будет приятно щекотать твоё самолюбие до конца дней твоих. Так что мой руки, прими хлебного вина - и за стол, обед давно готов.

***

- То есть, если я правильно понимаю, последовательность звуков кодирует само мироздание на совершение необходимого субъекту процесса?

- Совершенно верно, Константин Аркадьевич, с вами исключительно приятно иметь дело, - улыбнулась Цветаева, потягивая кофе из чашки.

- Низкоуровневое программирование самой Тверди, фантастика, - пробормотал ошарашенный подтверждением страшной догадки Кудашев. - А как подобрать эти звуки?

- К сожалению, или, скорее, к счастью, это очень непросто. Полное знание этой техники утрачено, если вообще когда-нибудь существовало, так что придётся механически подбирать нужную последовательность звуков - совершенно эмпирически! - которая приведет вас к цели. Есть обрывочные и, разумеется, недостоверные сведения, что в Легендарную эпоху это искусство было более распространено, и эльфийские владыки Белерианда и их потомки одними лишь словами формировали вокруг себя нужную реальность, по сути, не занимаясь при этом магией. Но это, сами понимаете, вилами по воде. Я сама за... за много лет жизни подобрала лишь две такие формулы. Первая рушит мосты, вторая... Извините, умолчу, это очень личное.

- То есть, создать новую формулу, которая сделает нам ещё какую-нибудь гадость...

- Займёт чёртову уйму времени, - радостно кивнула Марина Ивановна.

Но технарь Кудашев её энтузиазма не разделил:

- ...если не использовать счётники. Или домовых, - подняв на поэтессу остановившийся взгляд, глухо проронил он.

Цветавева побелела и закрыла рот ладонью.

- Какой ужас... - пробормотала она.

- Ужас? Отчего же? - Константин Аркадьевич резко повеселел. - Вовсе даже нет, Марина Ивановна! Если эта гипотеза подтвердится, всё очень-очень хорошо! Потому что означает, что в эту игру можно играть вдвоём. В смысле, в обратном направлении - тоже.

- Но... Что, если ещё кто-то получит и прочтёт это письмо?

- Уже не прочтёт. Полчаса назад эти письма - в количестве, страшно сказать, двадцати пяти с лишним тысяч - были уничтожены по всей Сети. Осталось довыловить тех, кто уже прочел и преобразился, но с этим успешно справится Фёдор Юрьевич сотоварищи. А нам с вами предстоит подобрать обратный код. Идёмте!

***

Проклятый Рюрикович заразил всю губернию своими подмётными письмами, а кое-где даже вышел за границы, и нам пришлось до ночи скакать туда-сюда, вылавливая возжелавших на халяву стать великими волшебниками и добиться, едрёшкин корень, мировой справедливости. Максу выдали репону с маной, у меня рюкзак был забит бутылками с водой. Осатанелый от однообразия задач князь Курбский таскал нас с Есугэем то в Бобров, то в Борисоглебск, то аж в Елец, и везде мы заговаривали зубы стихами, пока осатаневший Рукоприкладский не сообразил применить свой средневековый монгольский прагматизм: очередному огнеплюю в деревеньке на южной границе губернии он без затей съездил по кумполу кулаком, и Макс немедленно вернул нас в замок. Бесчувственного пироманта сдали в изолятор, и, когда проснется, будет, как миленький, смотреть ток-шоу до потери пульса. Что характерно, после повсеместного внедрения телеговорилен, в нашем изоляторе рецидивов магического безумия не случилось ни одного. А на следующий вызов, чтобы не будить больше в Евгении Фёдоровиче низменные инстинкты, мы отправились с запасом снотворного в шприцах. А вместо Есугэя взяли профильного специалиста, то есть медика Дубровского.

Но до десяти вечера, когда всё, вроде бы, закончилось, и нас отпустили спать, пришлось совершить ещё восемь "рейсов" туда-обратно. На Макса было страшно смотреть, и я своей волей дал ему на другой день выходной. Сам приплёлся на квартиру едва живой, и был немало удивлён, не застав тестя. Конрад подтвердил, что Кудашев не объявлялся.

***

Люди страдали. Массово. Потому что трансляцию популярного представления блиц-знакомств "Утоли моя печали" (название выгрызали в течение пятнадцати лет тяжелейших битв с Церковью, но индустрия развлечений оказалась сильнее) оборвали на самом интересном месте, и узники Песчаного замка, вместо того, чтобы узнать, отправится ли красотка Катерина Аристарховна с дородным купцом Афанасием Полуэктовичем за счёт организаторов "Печалей" в Сан-Себастьян укреплять внезапно возникшую между ними симпатию, принуждены были хором читать с экранов вслух какую-то сущую белиберду.

- Горан бэух зец! Барум фарум пух! - орали несчастные. Некоторые женщины, особенно переживавшие за судьбу той самой Катерины, даже слезу пустили, но послушно повторяли: - Алум пелум гзи!..

- Всё, - прошептал бледный от волнения Кудашев, когда декламация закончилась. - Осталось узнать, сработал ли наш код.

- Практика - критерий истины, - пожала плечами внешне невозмутимая Цветаева, лишь лихорадочный блеск глаз и едва заметный глазу тремор рук выдавал ее настоящее состояние. - Начнём с небольшого сквознячка.

Она особенным образом прищелкнула пальцами, и в комнате закружился смерч в полметра высотой. Небрежным движением руки Марина Ивановна отправила его в путь. Действующая модель разрушительного природного явления прилежно посетила все камеры, не вызвав почти никакой реакции.

- Ироды! Досмотреть дайте! - крикнул кто-то.

- Не так быстро, - прошептала, покачав головой, поэтесса, и смерч, разросшийся в размерах, повторил свой путь. вещи и какие-то бумажки летали по камерам, волосы задержанных развевались, но больше ничего не происходило.

- Не замёрзнут они там? - усомнился в этичности эксперимента инженер.

- Едва ли, - ответила Цветаева. - Ветер тёплый. Но поздравляю вас, коллега: найденный вами код работает, и, по всем признакам, эти люди перестали быть магическими проводниками. Колдовала-то я всерьёз, да на минимальном расстоянии - этого бы хватило, чтобы они тут снова зафонтанировали, как на той жуткой видеозаписи, что нам с вами показали... Мы победили!

- Э, с-ка, там, нах! Хорош народ чморить, грю! Дайте людям про свиданку досмотреть! - это, понятно, снага.

- Дадим? - загадочно поведя глазами, спросила поэтесса.

- Отчего б не дать? - в тон ей ответил охотник. - Заслужили.

Константин Аркадьевич плыл. Усталость, многочасовая работа с прекрасной умнейшей женщиной, живой легендой - немудрено, что рассудок его определённым образом помутился, и теперь он одновременно хотел всего, сразу, и чтоб насовсем: домой к жене, в Ромодановское к дочке, на охоту и чтоб медведь, и поспать, и сердечных капель не вредно, и при всём при этом безальтернативно вульгарнейше, как первокурсник, тонул в шальных глазах не то гениальной поэтессы, не то академика магии.

Вместе вышли из Замка под звёздное небо, остановились. Помолчали. Цветаева, чуть запрокинув голову, приоткрыла губы и прикрыла глаза... И, прежде, чем потерявший голову Кудашев отреагировал на этот недвусмысленный сигнал единственно возможным способом, вдруг запела:

Мне нравится, что Вы больны не мной.

Мне нравится, что я больна не Вами,

Что никогда тяжёлый шар земной

Не уплывёт под нашими ногами...

- Это Федя Ромодановский сочинил на мои старые-престарые стихи. Почти такие же старые, как я сама... Не провожайте меня, молю, Константин Аркадьевич, а то, неровен час, глупостей натворим. А у вас прекрасная жена, я помню её на Фединой свадьбе. Не надо. Прощайте! Минаморум либераре, аум, фаум, пирагон! - и, сделав два шага назад, потихоньку растворилась в воздухе.

Втянув сквозь зубы холодный вечерний, почти уже ночной, воздух, Кудашев, странным образом освобождённый от этой внезапной влюблённости, почти бегом вернулся в выделенный ему кабинет, и добрый час остервенело набивал подробный отчёт о том, что они сделали - как подобрали нужную формулу и самовольно, без участия ответственных сотрудников Замка, испытали её на жертвах страшной провокации. Испытали, по счастью, успешно, иначе последствия для заигравшихся консультантов представить было бы нетрудно, но очень грустно, как выразилась бы Светлана Сильвестровна, которой Константин Аркадьевич и отправил отчёт. И только после этого достал из портфеля максимальную дозу сердечных капель* - и употребил её всю, без малейшей закуски.

______________________________ *Бутылку коньяку, об этом было в романе "Бездарь и домовой".

А когда бедный Кудашев на заплетающихся ногах добрался на ночлег, Конрад ошарашил его известием, что Фёдор Юрьевич изволил отлучиться по неотложному делу, и в ближайшие сутки возвращение его не предвидится.

*** Я даже успел заснуть. Нет, не сразу, конечно: обязательный разговор с Наташей, не менее обязательная беседа с Говорухиным - убедиться, что жена чувствует себя хорошо, а дома всё в порядке весьма немаловажно для полноценного отдыха, я считаю. После разговоров и водных процедур поспешил в объятия Морфея. Ключевое слово здесь - "поспешил", потому, что, стоило заснуть, раздался звонок.

- Времени мало, запоминай быстро, - князь Ромодановский, мой безумно влюблённый почтенный родитель, был чрезвычайно серьёзен. - Значит, так. Мне нужна большая берцовая кость мужчины высокого роста, умершего не более сорока лет назад, и кисть в сборе женщины, возраст не важен, но она при жизни должна была быть толстушкой-хохотушкой. Запомнил? Молодец. Со всем этим инвентарём я жду тебя на рассвете на западной окраине Берда у камня в виде вороньей головы. Внука обязательно возьми с собой. Всё понял? Выполняй! - отец разорвал связь. Я сгоряча хотел ему перезвонить и, желательно, без мата - старший. всё-таки, глава клана, - выяснить, что за ересью он меня только что нагрузил. Но связь никак не желала устанавливаться. Вздохнув, оделся и пошёл будить племяша. -Че... чего? - хлопал глазами офигевший Лёшка. - Федь, что ты гонишь? Дай поспать, а? - Лёха, мне самому в глаза спички вставлять надо. Но с отцом моим, а твоим дедом, не спорят. - Федя, но это же дичь! - Дичь, - согласно кивнул я. - Проблема в том, что теперь эта дичь - наша с тобой проблема. И управиться надо как только можно быстро, потому что до рассвета нам ещё в Берд надо попасть, а уж это каким чудом мы сделаем, того точно не знаю. - Ладно, - пробурчал Лёшка, путаясь ногами в джинсах. - Куда чудесить пойдём? - На тот берег, в сервитут, здесь без вариантов, - вздохнул я. - А вот как мы будем отмазываться от тамошней полиции за ночное колдовство на кладбище, я ещё не придумал. - Ничего, - шмыгнул носом Дановский, - мы им твою дичь без изменений задвинем. Пока они ее осмыслят - уже в Берде будем. Пошли? - Пошли. О, Конрад! Что в термосе? - Кофе, ваша милость. И вот бутерброды, - вздохнул кхазад. - Ты воистину незаменим. Спасибо! Раньше завтрашнего вечера не жди.

Глава 4. Кладбищенская улыбка

- Значит, так, - инструктировал я Лёшку. - Первым делом - заряжаемся, потом делим кладбище пополам и начинаем работать. Как вызывать образ покойника, помнишь?

- Да, Федь. Две секунды держится.

- Это потому что ты пока пустоцвет, после второй инициации образ держится, пока ты сам его не погасишь.

- Федь, а когда...

Я резко остановился, схватил племянника за плечи.

- Лёшка. Ты спрашивал уже сто раз, я сто раз отвечал. Запомни уже наконец. Нет никакой гарантии, что будет вторая инициация. Больше того, настрой себя и живи с мыслью, что второй не будет вообще никогда, и всё, чем тебя наделила первая - твой предел.

- Но...

- Заткнись! Хорошая новость в том, что при наличии желания и, подчеркиваю, мозгов, скромные возможности пустоцвета можно не то, чтобы прокачать, но так оптимизировать, что иные полные маги завидовать будут. Именно поэтому надо что?..

- Учиться, учиться и ещё раз учиться, как завещал великий Олорин Митрандир, - шмыгнул носом он.

- Именно. Поэтому сейчас, повторяю, мы заряжаемся маной. Затем делим кладбище пополам и ищем то, что заказал твой сумасшедший дед.

- Под статью об осквернении могил не попадём?

- Непременно попадём, если не сумеем отбрехаться от полиции и будем говорить им только чистую правду. Поэтому! Если тебя сцапают киборги, тверди ровно одно: ты ассистируешь мне. Что именно ты делаешь - говорить не велено, а то дядя Фёдор суров зело, может и в жабу превратить. И ведёшь их ко мне. И больше ничего не говоришь, совсем ничего, понял?

- Понял... Тяжела ты, доля некромантская...

- А то. Впрочем, без папиных сумасбродных экспериментов и замшелых традиций доля была бы несколько полегче, но родителей и дедов у нас выбирать как-то не принято. Всё, пришли, заряжаемся.

Мы восполнили запасы маны и разошлись в разные стороны. Я медленно шел вдоль рядов могил, чуть притормаживая у каждой - читать надгробья некогда, глаза ещё ломать, - вызывал на секунду-другую образы погребённых, искал того, кого мне надо. Вот, вроде, рослый дядька. Давно лежит? Ох, давненько, шестьдесят с гаком лет. Спи дальше, дорогой. Так, дальше. Не то, не то, не то... Стоп! Где-то я этого странного типуса точно видел. Ну-ка... А, ну да. Самсон Васильевич Рикович, собственной персоной. Робкий самозашуганный бастард-диссидент, самое бессмысленное существо на свете. А, хотя, ведь нет... Вовсе уже даже не бессмысленное! Ведь мало того, что он, как ни крути, изобрёл сундук со сказками - который, к чёрту скромность, при моём живейшем непосредственном участии доделали и запустили в серию. Бог бы с ним, с сундуком - но ведь, возвращаясь от уже мёртвого Риковича, у которого с перепугу лопнуло сердце, мы пресекли чёрное жертвоприношение и спасли Ксению Оленеву, с которой обрёл окончательный смысл своей необычной жизни поэт Евгений Фёдорович Рукоприкладский, он же мой телохранитель Есугэй! Так что, получается, Рикович всё же передал свою солонку - хоть и посмертно.* Потрясающая штука - жизнь. А уж смерть...

____________________________ *Об этом можно узнать в романе "Гранит надгробий"

- Стоять! Не двигаться! Полиция!

Я спокойно замер, медленно подняв руки. Полиция в сервитуте - не те ребята, с которыми можно шутить шутки. Ко мне сзади подошли, пискнул считыватель идентификационного браслета, и тот же голос с усмешкой произнёс:

- Ну, и что же вы, Фёдор Юрьевич, забыли ночью на кладбище?

- Потрудитесь дочитать идентификационную запись, милостивый государь, - холодно процедил я, - и вы узнаете, если не знали раньше, что я - некромант. И прямо здесь и сейчас я осуществляю профессиональную деятельность в виде упокоения душ тревожно усопших.

- Ну, допустим, - протянул невидимый мне пока полицейский. Он явно не до конца дочитал, но скепсиса и наглости в голосе поубавилось. - А почему не днём? Некогда было, да?

- Дочитайте запись до конца и увидите место моей работы, если, конечно, допуск позволит, - моим голосом можно было замораживать говяжьи туши. - И с этой минуты ещё потрудитесь титуловать меня "ваша милость", я всё же принадлежу к княжескому роду.

- Ах, ваша ми-и-илость! Прощеньица просим! - издевательски начал полицейский, но внезапно осёкся - дочитал, не иначе - кашлянул и продолжил нормальным голосом: - Да-с. Прощения просим, господин аспирант. Работайте. Я в сторонке постою, с вашего дозволения.

- Стойте, вам опасаться нечего. А не чёрного солнышка холодом...

Я запустил банальную эксгумацию - этот трюк, благодаря службе, я отшлифовал уже до автоматизма, так что господин Рикович явился-не запылился, ровно в требуемый момент.

- Вы же обещали мне, что я умер! - укоризненно вскричал незадачливый бастард.

- Всё именно так и есть, Самсон Васильевич, - поспешил я его успокоить. - Но есть один нюанс...

- Какой же? - подозрительно спросил диссидент двух миров.

- Мы с вами скверно расстались в прошлый раз, - виноватым голосом произнёс я. - Так что, прежде всего, полагаю себя обязанным извиниться. Мне едва ли стоило ввергать вас в отчаяние, когда вы уже переступили смертный порог. Но сейчас я рад сообщить, что благодаря встрече с вами - пусть она, увы, завершилась для вас столь трагически - мы частично сумели предотвратить страшное злодейство, и спасли из рук безумных злодеев девушку, дворянку. И ещё одна хорошая новость: наши опричные учёные довели ваш сундук до ума, и теперь детвора Государства Российского смотрит советские мультики.

- Ох как... А кто ж им сюжет рассказал?

- Я, - чувствовал, что время на исходе, но разговор этот внезапно оказался действительно важным и нужным - как ни странно, прежде всего, мне самому, и качал, качал ману, поддерживая Риковича в мире живых.

- Спасибо тебе, некромант, - серьёзно произнёс Самсон Васильевич. - Слушай, а если ты из наших, может, споём, а?

- Давайте попробуем.

- От улыбки станет всем светлей. От улыбки в небе радуга проснётся...

- Поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз ещё вернётся! - радостно подхватил я.

Он так и ушёл окончательно в смерть - широко улыбаясь.

- Простите, пожалуйста, Фёдор Юрьевич, - тихо произнёс полицейский. - Я был кругом неправ, а ваша работа действительно нужна и важна. Пожалуй, это самое удивительное, что я видел в жизни - как некромант и призрак ночью на кладбище дуэтом поют неведомую песню про улыбку... Работайте спокойно, полиция вас более не потревожит. Честь имею.

- Это ты так отмазывался, да? - едва шаги полицейского затихли вдали, рядом материализовался Лёшка. - Круто, Федь! Творчески, я б сказал!

- Знаешь, Лёха, - задумчиво проговорил я. - Отмазки отмазками, но иногда очень важно найти в себе силы, чтобы по-настоящему извиниться. И улыбнуться.

- Ничего не понятно, но очень интересно!

- Ладно, это всё лирика. У нас время на исходе, давай уже искать, чего там князь поназаказывал.

- Я уже всё нашёл, - племяш мгновенно сделался серьёзным. - Пошли, отведу.

- Ай, молодец. Сейчас пойдём, только мне опять зарядиться надо, подожди минуточку.

Четверть часа спустя мы садились в машину. Папин заказ, завернутый в тридцать три пакета, укпаковали в рюкзак. Брякнул мой телефон. Кто там? Ох, ё...

"Радуешь. Не знаю, что там задумал твой эксцентричный батюшка, но то, что ты не стал прикрываться несуществующими интересами службы, мне понравилось. Не опаздывай на работу".

Хорошо быть менталистом, ага. Сидишь себе где-нибудь в столице, и от нечего делать лазишь по голове одного раздолбая, который заполночь поёт на кладбище в Воронеже песню из советского мультика. Эх, Фёдор Иваныч...

Уж не знаю, сколько штрафов придётся за меня оплатить Говорухину, но в воздушный порт мы домчались минут за десять вместо положенного по правилам почти получаса. Разумеется, никаких рейсов в Берд не предполагалось, аж до самого послезавтра.

Контора графа Орлова, то есть воздушное такси, встретила объявлением "Нет, мы не работаем. Вот совсем вообще не работаем. И за большие деньги не работаем. И даже за очень большие. Просто потому, что нам иногда нужно отдыхать" - короче говоря, концепция посменной работы до них пока определенно не дошла. Больше никаких идей у меня не было, оставался последний шанс - звонок другу. В смысле, управляющему. - Доброй ночи, Семён Семёныч, простите, что разбудил. Тут вот какая оказия: отец велел нам с Алексеем непременно быть на рассвете в Берде, а попасть туда мы не можем никак. Коныертопланы не летают, Орловы спят, а задействовать Макса я принципиально не хочу, ибо у всего есть предел. Я не дрогну, если эти объективные обстоятельства не позволят нам исполнить приказ его сиятельства моего папеньки, но если, паче чаяния, у вас есть ещё какие-нибудь идеи, буду рад их выслушать. - Всё понял, Фёдор Юрьевич, подумаю, перезвоню, ждите. - Вот так, Лёха. Я слабо верю, что Говорухин что-нибудь найдёт, но пока сидим тут на попе ровно и курим бамбук. - А... а это точно безопасно? - осторожно спросил Лёха. - Что безопасно? Ты о чём - не понял я. - Ну, бамбук курить. Я полный ноль в ботанике и понятия не имею, какие у него могут быть свойства... - Тьфу на тебя! Это просто выражение такое, - в сердцах сплюнул я, доставая и прикуривая сигарету. - Да? Надо же, никогда не слышал. И что оно означает? - "Пребывать в состоянии ожидания". - А, - облегченно выдохнул племяш, хладнокровно укладываясь на траву и пристраивая под голову рюкзак с кладбищенской добычей. - Ну, это-то мы умеем.

Раздался звонок, я подошёл мгновенно. - Да, Семён Семёныч, получилось что-нибудь? - Фёдор Юрьевич, большая удача! - ответил Говорухин. - Дело в том, что по невероятному стечению обстоятельств один мой знакомый кхазад прямо сейчас находится в Воронеже, и не где-нибудь, а в воздушном порту, и у него, вы не поверите, есть готовый к полёту конвертоплан! - Да ладно! - действительно, не поверил я. - Это как такое может быть, а?! - Очень просто! Это Отто Кузельбольген, тот самый пилот из Борисоглебска, который прилетает за вами, когда нужно срочно гасить инцидент. В последнем инциденте его конвертоплан пострадал очень сильно, поэтому он отогнал его в Воронеж на капитальный ремонт. И главная удача в том, что вот как раз сегодня вечером он его получил в практически новом состоянии и теперь собирается домой. Я постарался его уговорить помочь вам. Мне кажется, он готов согласиться, хотя ворчит, конечно - но все мы, кхазады, любим поворчать, чего уж там. Я думаю, что с ним стоит поговорить, потому что, скажу вам честно, настоящий кхазад ничто так сильно не любит на свете, как слушать звон только что полученных монет. - Понял, - ответил я. - Спасибо вам большое, Семён Семёныч. А где же мне найти этого Отто? - Сейчас я вам объясню, - с готовностью откликнулся мой управляющий. - Это достаточно несложно...

И Говорухин пустился в пространнейшее объяснение, куда мне пойти, какой ангар найти, как в нем вычислить искомого кхазада. Слушая его, я, честно говоря, уже приуныл, потому что подозревал, что голова сейчас закипит и взорвётся от переизбытка мелкодетализированной одноразовой информация. Но в итоге все вышло, как нельзя лучше: едва мы двинулись в ту сторону, где располагались ремонтные ангары, как тот самый Отто нашёл нас сам. - Это вы, что ли, от Шпракхшталмайстера? - ворчливо спросил он. - Да, дяденька, - ответил я. - А что-то я вас помню, - подозрительно прищурился гном. - Ещё бы вы меня не помнили - вы ж на моих глазах несколько раз возили Владимира Андреевича Дубровского из его имения в Борисоглебск лечить пострадавших, да и я как-то раз летел с вами... - Ни слова больше! Вы - Ромодановский, теперь точно узнал. Простите, ваша милость, середина ночи, мозги слегка нихт арбайт. Симонпетертомас говорил много, громко и я толком ничего не понял. Так что вы посередь ночи от меня хотите? - подозрительно спросил Отто. - О, ничего особенного. Господин Отто, нам всего лишь нужно как можно быстрее попасть в Берд. - Куда?! - В Берд, - веско повторил я. - Вы знаете, как далеко это находится?! - гном в самом деле был слегка шокирован, такое не сыграешь. - Слишком хорошо знаю, - вздохнул я. - Но мне туда очень надо, иначе не искал бы срочной оказии. Мне и моему спутнику необходимо оказаться на окраине города до рассвета. - До рассвета... - повторил Отто, глядя далеко за тёмный горизонт.- До ферфлюхтер рассвета, доннерветтер! Так вы представляете себе, сколько будет стоить этот полет?! - Не представляю, - жизнерадостно ответил я. - Так что просветите же меня, и вообще, давайте поторгуемся? - Ну, нет, я не готов называть цену. Её называете вы, а я соглашаюсь либо нет. - Хорошо, сыграем в аукцион. Итак, я готов заплатить вам две тысячи денег, - Сколько?! Ха! Две тысячи - это ни о чем. - Ну, ладно, хорошо. Допустим, пять?.., - Ну, пять тысяч денег - это, скажу честно, тоже очень мало. - Уговорил, десять! - Знаете, что я вам скажу, Фёдор Юрьевич, - вздохнул кхазад. - Хороший вы человек, замечательный человек, я знаю, сколько вы сделали для нашего города. Но тут дело не принципа, и не жажды наживы, а экономической целесообразности. Так что будьте так добры, удвойте сумму, и мы полетим. - Замётано, - сказал я, посмотрев перед тем на часы. И снова набрал Говорухина. - Семён Семёныч, соблаговолите немедленно перевести вашему знакомому двадцать тысяч денег.

Послышалось витиеватое ругательство на шпракхе. - Я не очень понял, что вы сказали, - ехидно заметил я. - Но в целом догадываюсь о смысле, и сразу скажу, что я с вами полностью согласен, но при этом поймите, дорогой мой Семён Семёнович, нам с Лёшкой нужно срочно лететь в Берд. Кроме нашего общего друга господина Отто никто помочь нам не сможет, поэтому, друг мой, давайте, платите. - Я вас понял, - деревянным голосом ответил Говорухин и повесил трубку. Через полминуты у Кузельбольгена звякнул телефон. Он посмотрел на экран и сказал: - Да иди ты... Гм! Ладно, летим, но мне нужно выпить чаю, лететь долго, я просто не дотяну. - Хорошо, - ответил я как мог в условиях поджимающего времени покладисто, и мы пошли пить чай. Мне казалось, что обстоятельный Отто свой скомороший бодрящий чай пил целую вечность, а лучи рассвета вот-вот забрезжат над горизонтом, и тогда всё пропало, потому что мы всё ещё находились в Воронеже. - Не дрейфьте, ваша милость, - вздохнул Кузельбольген, убирая пустую железную кружку в вещмешок. - Ща полетим.

И мы наконец полетели. Я не подозревал, что старенький конвертоплан господина Кузельбольгена, который я видал в самых страшных видах - раскуроченным, пробитым железными птицами, мятым, гнутым - может выдавать такую приличную скорость. - Всё очень просто, - пояснил Отто. - В прошлой жизни эта бабочка была истребителем Государевых военно-воздушных сил, потому и в салоне тесновато.

На приличной скорости мы мчались в сторону Берда, по широкой дуге обогнув проклятую Чигорак-Танцырейскую хтонь, битком набитую летающими тварями, встреча с любой из которых сейчас была бы особенно нежелательна. Лёшка мялся и пыхтел, он явно разрывался между какой-то мыслью, которая его терзала, похоже, с самого начала нашей эскапады, и простым детским восторгом от того, что он летит по небу на конвертоплане - что прежде с ним случалось нечасто, и привыкнуть парень ещё не успел. С тяжёлым вздохом племянник поднял на меня глаза. - Федя, - спросил он, - вот скажи мне честно: мы с тобой с самого начала ночи занимаемся всякой дичью, причём ты, взрослый, серьёзный, очень уставший на службе человек, вписался в это мгновенно и не рассуждая. Федь, просто ответь мне, почему?.. - Видишь ли, Лёша, это задание дал нам с тобой ни кто иной, как мой отец а твой, соответственно, дед, князь Ромадановский, глава нашего клана. Да, клана - это ключевое слово, если мы хотим ощущать себя как единое целое, как род, как клан мы обязаны, не рассуждая, слушаться старшего и исполнять любые его приказы, какими бы дикими они ни казались. Это понятно? - Ну, это, конечно, понятно, - вздохнул Лёха. - Но всё равно ведь как-то очень дико это выглядит, а? - Да согласен я, Лёш. И понятия не имею, что там задумал князь. Да только вот приказ получен, он должен быть исполнен, а мы с тобой обязаны вывернуться наизнанку и заплатить вот например двадцать тысяч денег, чтобы невозможными путями попасть из Воронежа в Берд, где хрен его знает, что нас ждёт. И вообще, на твоём месте я бы оставшуюся часть дороги тупо продрых. - Сон отбило наглухо, - пожаловался он. - Зато полна башка вопросов. - Тогда лучше спрашивай сейчас, потому что, подозреваю, потом будет некогда. - Федь, смотри, - в очередной раз вздохнул Лёха. - Галка - отличная девчонка. Чудесная, заводная, боевая, и очень красивая. Но зачем мне на ней жениться?! - Та-ак, ясненько, - зевнул я. - Вернёмся к тому, что мы клан. Клан мы, конечно же, сильномогучий и знаменитый, тут против правды не попрёшь, да вот только очень маленький - и в этом причина всех твоих внезапных несчастий и сомнений. Нам необходимо укрепляться, а укрепляться мы можем двумя путями одновременно: принимать под своё крыло вассалов - назовём это прямым честным словом, - и размножаться самим. Именно ради второго тебя и женят, чтобы ты как можно скорее начал производить потомство для нашего клана. Лёха скривился. - "Производить потомство" - это как-то механистически выглядит, бесчеловечно, - проворчал он. - Лёха, родной, понимаю: мне-то повезло, мы с Наташей сначала друг друга полюбили, а потом нам сказали что мы должны срочно плодиться и размножаться, а мы и сами не возражали. - Не, ну ты знаешь, Галия - хорошая девчонка. Я не могу сказать, что вот прям её безумно люблю, но не противная, с ней хорошо... - Так что тебе ещё надо-то? Увас уже есть какая то взаимная симпатия, вы оба уже пустоцветы по одной и той же специальности и это большущая редкость на Тверди, надо сказать, И, подозреваю, это обалденное счастье. - А тебе что, плохо с Наташей оттого, что она светлая? - выпучил глаза любознательный племянник. - Вот ни разу я даже никогда не задумывался о совместимости наших специализаций. Да и колдует она, в основном, по дому. Замечал, как у нас хорошо и легко что в доме, что в парке? Это Наташа так зачаровывает всё наше хозяйство. И именно поэтому меня каждую секунду тянет домой со страшной силой. - Да, - почесал в затылке Лёха. - Мне такое счастье не светит. А мы что, с Галкой будем наперегонки мертвецов поднимать, что ли?

Я рассмеялся. - Очень сомневаюсь. Да и вообще, глупо было бы считать, что некроманты проводят все своё время исключительно в поднятии мертвецов и общении с ними. Уверяю тебя Лёха, в этом мире полно куда более приятных занятий! - Какая у некоторых жизнь интересная, - пробурчал Отто, закладывая очередной вираж. - Господа, спешу порадовать: до Берда осталось менее часа полетного времени.

Глава 5. Весёлая прачка и другие предсвадебные забавы некромантов

Галия спала и видела сон, который вполне мог бы считаться детским: всё там было в розовых тонах, лучезарным, светящимся, много цветов, и вообще вполне сказочно, если бы не одно «но»: в этом сне был Лёшка Дановский, и она с ним увлечённо целовалась совершенно не по-детски, чувствуя во всём теле приятную истому. Галия счастливо улыбалась во сне и краешком сознания думала, что Лёшка - классный парень. Она не смогла бы точно сказать, влюблена ли она в него или нет, но с ним было несомненно хорошо. Больше всего в юном Дановском её подкупало то, что решения он принимал мгновенно, не терзаясь сомнениями и раздумьями. А ещё он очень тянулся к знаниям и хотел учиться точно так же, как и она сама. И да, Лёшка умопомрачительно красив. Эти глаза… Галие хотелось, чтобы сон длился как можно дольше, но реальность безжалостно потрясла её за плечо.

– Малыш, вставай.

Она открыла глаза.

– Здравствуйте, тётя Индира.

– Здравствуй, солнышко, нам пора.

– Одеваюсь и бегу!

– Не спеши, немного времени ещё есть, а нам всё равно нужно поговорить.

Через две минуты разговор продолжился.

– Малышка, вот о чём я хочу с тобой поговорить, – начала Индира. – Уже через несколько дней мы с тобой выйдем замуж и станем Ромодановскими. Войдём в другой род, навсегда переедем отсюда далеко-далеко. Скажи мне честно, что ты об этом думаешь, радость моя?

– Во-первых, такова женская доля, – рассудительно заметила Галия. – Во-вторых, Лёшка мне нравится, и я верю, что мне с ним будет хорошо. Потом, Ромодановские – древний знатный род, и быть его частью совершенно незазорно, тем более что я всего лишь бастард…

– Ты замечательная девочка и всё правильно понимаешь, – мягко улыбнулась Индира. – Итак, мы с тобой станем частью другого рода. Больше того, мы станем основой его, ведь через нас на Твердь придут новые Ромодановские…

– Тётя Индира, простите за дерзость и не сочтите за грубость, но вы же…

– Уж не хочешь ли ты напомнить, что я не молода? – рассмеялась Индира, но в смехе её лязгнуло неприятное железо. – Дурочка моя, уверяю тебя, для колдуньи возраста не существует. Это вообще не проблема. Больше того, скажу тебе по секрету, во мне уже живёт новый будущий Ромодановский.

– Ой! – прижала руки к щёкам Галия.

– Да, солнышко, и я совершенно счастлива этим.

– О, тётя, я вас поздравляю!

– Спасибо, Галия. Но суть в том, что тебе нужно будет последовать моему примеру как можно скорее. А к чему такая спешка – как мы с тобой знаем, Ромодановских изрядно потрепало временем, и в нём сейчас всего три мага: это князь, за которого я выхожу замуж, это его сын Фёдор и это его внук Алексей, за которого выходишь ты. Больше пока нет, остальных нарожаем мы с тобой, и жена Фёдора Наталья.

- Ясно, никаких тебе приключений, никакой учёбы, сиди дома, рожай детей?

- Ну, кто тебе сказал такую глупость? Никакая практика от тебя никуда не денется, вполне можно совмещать. Ты шагаешь на ступеньку повыше, где всякие повседневные дела на себя берёт обслуживающий персонал - князь уже выделил Алексею бывшие владения его отца, так что никто и ничто не помешает тебе оставаться любознательной, активной девочкой, которая, к тому же, очень любит приключения. Но, кстати, о приключениях: заруби себе на носу – ты больше не вольная девчонка, ты будешь мужняя жена, ты будешь частью другого рода, и в этом твоя главная ответственность. То есть, вместо того чтобы сломя голову бросаться во всякие эскапады, ты должна будешь много раз прежде подумать, не слишком ли велик риск, потому что ты теперь Ромодановская.

- Дановская, - поправила Галия.

- Неважно, печать клана на тебе по любому. Но время вышло, теперь давай-ка оденемся в белое и пойдём на место встречи, рассвет уже не за горами.

- А можно, я возьму с собой Мусу? – робко спросила Галия.

- Ну, хочешь – бери, – хмыкнула Индира.

Рыжего котёнка Мусу Галия заполучила при драматических обстоятельствах. Гуляла во дворе с девчонками, весело играли, когда раздался визг тормозов и другой визг, вовсе уж душераздирающий, после которого наступила тишина. Девочки подбежали к источнику шума и с ужасом обнаружили котёнка, только что погибшего под колёсами мобиля. Заверещали, одна хлопнулась в обморок от избытка переживаний. Не растерялась одна Галия – как раз недавно её обучили основам некромантии. Память у девчонки была замечательная, а стрессоустойчивость оказалась отменной, и она немедленно применила нужное заклинание, после которого котёнок обрёл прежнюю форму, двигаться стал и выглядел почти живым. Галия забрала его, взяла на руки.

- Ты будешь моим котом, – сказала тогда она. – Я назову тебя Муса.

Потом старшие, умилившись этой картинке, научили Галию, как сделать котёнка чуть более живым, чем у неё получилось, как поддерживать в нём эту некрожизнь. И вот уже несколько месяцев Галия и Муса были почти неразлучны. Да, он никогда не вырастет во взрослого кота, навсегда остался котёнком, играть умеет, лежать свернувшись на коленках – всё как надо маленькой девочке.

Поэтому, взяв очаровательного скрипуче мурчащего зверька в свой рюкзачок, уже одетая в белое платьице Галия поспешила за тётей Индирой, и через четверть часа они уже были на месте – около камня в виде птичьей головы. Там уже находился старый князь Ромодановский, а из утреннего тумана подходили большой, как медведь, кряжистый княжич Фёдор и её чудесный Лёшка. Оба сонные и всклокоченные.

***

– Хмурое утро, – буркнул на все приветствия Ромодановский, приветствуя собравшихся.

Судя по всему, отец этой ночью тоже не спал, по крайней мере выглядел весьма помятым. Зато был весь в белом - широкая свободная рубашка, шаровары на восточный момент, широкий кушак - всё белое. Выглядел князь весьма импозантно. С ним были Индира и Галия, обе в белых платьях. Индира выглядела как плотная фигуристая очень красивая брюнетка между тридцатью и сорока, а Галия, как ей и положено, тройной тростиночкой со вполне, между тем, оформившимися очертаниями женской фигуры. Лёшка, едва увидев её, позабыл про все свои давешние резоны и пялился во все глаза.

- Федя, Алёша, спасибо, что выполнили мою просьбу, рад вас видеть, - продолжил князь. - Кстати, почему вы не в белом?

- Наверное потому, папа, что ты ничего мне об этом не сказал, - пожал я плечами.

- Ай-яй-яй... Промашка, - досадливо скривился отец. но тут выручил Лёшка:

- Федь, рюкзак-то служебный, в нём что-то белое тряпочное лежит, я видел. Ну-ка, сейчас...

Шустрыми движениями развязав рюкзак, Лёха выложил из него два пакета с добытыми на воронежском кладбище комстями и три белых халата.

- Отлично, - одобрил князь. - Облачайтесь, и продолжим.

Лёшке халат был великоват, на меня едва налез.

- Максовы они, что ли, - пробурчал я.

- Это вряд ли, - хохотнула Индира. - Зачем вашему Максу вытачки под бюст?

Лёха покраснел, насчёт себя не уверен, но сделаалось смешно. Нарождавшееся веселье пресёк князь.

- Продолжаем. Непосвящённым расскажу, что сейчас будет происходить. Как вы, конечно же, знаете, через день состоятся две свадьбы: я женюсь на прекрасной Индире, а Алёша и Галия станут мужем и женой. Роды Ромодановских и Чанышевых роднятся не в первый раз в истории, и ещё давным-давно, когда это происходило в первый раз, наши предки разработали собственный внутрисемейный ритуал, который с тех пор исполнялся всякий раз, когда нашему роду было суждено породниться. Часть его, которую мы исполним прямо сейчас, называется «Желание невесты». Обряд очень простой, состоит в том, что невеста изъявляет какое-то желание, а жених, соответственно его исполняет. Моя дорогая Индира пожелала иметь мёртвую весёлую прачку. Слово невесты – закон, хотя у меня нашёлся бы миллион возражений. Но, раз она хочет мёртвую весёлую прачку – отчего бы её не обеспечить? Поэтому для проведения соответствующего ритуала в том числе при вашей бесценной помощи были собраны необходимые ингредиенты, которые мы сейчас сложим воедино, поколдуем – и на выходе получим весёлую прачку, которую просила Индира.

- Так, – выдохнул Лёха и беспокойно заёрзал, озираясь. - Так-так-так... Вот это да! Дед, а мне заранее слабо сказать было?

Князь его услышал и удивлённо изогнул бровь.

- Ну, я вот подумал: если такой ритуал, почему я о нём ничего не знаю? - невозмутимо пояснил племяш. - Мне же, наверное, тоже надо исполнять желание?

- Надо-надо! – захлопала в ладошки Галия.

- Мда, и об этом я не подумал, - сокрушенно покачал головой по уши влюблённый отец. - Хорошо, ещё не поздно. Галия, скажи, пожалуйста, в чём состоит твоё желание как невесты-некромантки?

- Сейчас придумаю! - девушка суетливо завертелась на месте. - Я хочу, я хочу… О! Хочу маленькую мёртвую мышку для моего Мусы!

- Ну, это не сложно организовать, - крякнул Юрий Григорьевич и обратился к внуку: - Всё понял? Иди ловить мышь.

- Деда, а где я тут ловить буду?

- Ты что, Лёша, мы же в степи, здесь мыши под каждой кочкой!

- Но она же должна быть мёртвая!

- Ну да, а в чём проблема-то? Впрочем, если тебе противно убивать мышей - напугай до смерти, потом оживишь.

Понурый внук развернулся и, трепеща полами халата Маши Дубровской, скрылся в утреннем тумане.

- Так, друзья мои, - потёр руки Юрий Григорьевич. - А мы тем временем приступим. Фёдор, мне понадобится твоя помощь в качестве ассистента, заодно научишься новому. Смотри и запоминай.

И начали. Князь развязал большой кожаный мешок и стал выкладывать на землю различные кости.

- Папа, только не говори мне, что ты обчистил все кладбища Берда.

- Ну, не все, да и вокруг тоже хватало и курганов старых, - легкомысленно ответил князь и вздохнул, укоризненно глядя на любимую: - Пришлось погулять. В любом случае что сделано – то сделано, снявши голову по волосам не плачут. Приступим. Ты анатомию помнишь хоть как-нибудь?

- Ну, как-нибудь помню, – неуверенно ответил я.

- Выкладываем скелет из того, что привезли. Давай начнём сверху. Вот череп. Вот составляем из кусочков позвоночник…

- А ничего, если позвонки из поясничного отдела попадут в шейные?

- Ай, слушай, это условность, давай выкладывай, не сачкуй.

Занимался рассвет, а мы с отцом увлечённо выкладывали на земле человеческий скелет из множества составляющих. Галия о чём-то шушукалась с Индирой в стороне.

- Так, готово, – наконец простонал князь, поднимаясь на ноги. – Давай теперь приступим к гавному.

И зачитал заклинание. Я молчал, но чувствовал, как отец время от времени прикасается ко мне и черпает манну, очевидно, своей не хватало. На моих глазах костяк собрался и оброс мясом, затянулся кожей, и вот перед ними лежала уже готовая женщина с кожей землистого оттенка. Она открыла глаза и встала.

- Дорогая Индира, – произнёс князь, – вот твоя весёлая прачка.

- Стираю, отжимаю, глажу, - откликнулось создание. Давайте ваши платья.

- Что-то не очень-то она весела, – заметила Индира.

Отец пожал плечами и шлёпнул прачку ладонью по ягодицам, прачка захихикала.

Индира посмотрела на отца с подозрением, в глазах, правда, плясали искры веселья:

- То есть всякий раз, чтобы развеселить, ты будешь шлёпать её по заднице? Милый подарочек, дорогой жених!

- Да ну, брось. Одного раза было достаточно, - смутился князь.

- Платья давайте! - потребовала прачка и хихикнула.

- Юра, я, конечно, всё понимаю, но она же голая. Как мы её поведём с собой через весь Берд? - задумчиво спрсила Индира. - Тоже не подумал?

- Не подумал, - признался отец. - По счастью, ребята привезли не два халата, а три. И как раз с вытачками.

- О! - активизировалась прачка, вцепившись в халат. - Стирать!

- Не стирать, надевать! На-де-вать! - строго повторил отец, но без толку, прачка воодушевлённо озиралась в поисках источника воды. Вдвоём мы её одолели, и не без труда, но облачили в форменный белый халат. Вытачки помогли не особо, учитывая, какого размера бюст папа сочинил для своего свадебного подарка.

- Оценила, - усмехнулась Индира, когда они с Галиёй закончили смеяться. – Так, ну посмотрим-посмотрим. Родная моя, стирать умеешь?

Прачка с готовностью кивнула.

- Очень хорошо. Именно этим в ближайшее время ты и займёшься – будешь стирать скатерти для праздничного стола.

- Буду стирать, буду стирать, буду-буду! - радостно заскрипела прачка.

- Мой любимый, ты прекрасен, я принимаю твой подарок, ты выполнил моё желание, – с обожанием в голосе произнесла Индира и нежно обняла князя, поцеловав в щёку. Князь облегчённо выдохнул.

- Дело сделано.

- Ну, ещё не всё, - заметила Галия. - А где моя мышка?

- Да, действительно, где её мышка?

- Будет вам мышка, - раздался усталый голос Лёшки. Он показался из-за холма, неся в руке растерзанный мышиный трупик.Сам племяш выглядел не сильно лучше: подраный грязный халат, всклокоченная шевелюра, лицо в траве и мелких царапинах.

- Лёша, - с подозрением посмотрел на него я, - что ты с ней делал, изверг? Как ты ловил мышей?!

- Удачно ловил, – заявил этот нахал. – Я гонялся за ними по всей степи, пытался камнем приложить - без толку, только умотался. Но под конец свезло: какая-то здоровенная хищная птица поймала мышь и как раз с ней взлетала.

- И что, ты кинул в неё камнем?

- Хуже, Федь. Я применил заклинание стазис, у меня артефакт был с собой. Птица рухнула с небольшой высоты, но, я думаю, очухается, улетит. Ну, мышку из когтей я всё-таки выцарапал, правда, извините, вид у неё не слишком товарный.

- Это как раз не беда, - сказал князь, - оживишь, как умеешь, а я тебе подскажу, если надо будет что поправить.

- Готов, - кивнул Лёшка, положил мышку на валун и неуверенным голосом начал заклинание.

- Без сомнений, давай бодрее, всё получится, вперёд! - скомандовал князь.

И действительно получилось. Мышка у Лёхи вышла шустрая, как он сам. По крайней мере, сразу же попыталась сбежать.

- Подчинение! - крикнул князь.

Лёша послушно выдохнул заклинание, подхватил мышку, подержал в ладони и вручил своей невесте.

- Галчонок, вот твоя мышка.

- Ой, какая прелесть! - захлопала в ладошки Галия и взяла подарок. - Милый, ты выполнил мою просьбу, и я принимаю твой дар и подтверждаю, что моё желание выполнено, - важным голосом, явно подражая тётке, произнесла она.

- Ну вот и славно, – с облегчением выдохнул князь.

Теперь настала моя очередь.

- Совет вам да любовь, мои дорогие все. Рад был поучааствовать в семейном ритуале. А теперь подскажите, пожалуйста, как после всех этих безобразий мне добраться до Воронежа и не опоздать на службу?

- Ишь, шустрый какой, - буркнул князь. - На работу ему, на службу ему! Ага, сейчас! Эти безобразия, как ты изволил выразиться, только начинаются!

Я мысленно схватился за голову.

- Папа, – проникновенно начал я, - дело в том, что уже через два с половиной часа мне необходимо быть на службе. У нас там, мягко говоря, всё непросто, а я не спал очень давно.

- Ну и что? – недоумённо спросил князь. - Между прочим, твой отец на твоём веку женится впервые. Мог бы уважить старика! Ладно, это-то я помню, будешь ты на своей службе вовремя. А сейчас нам предстоит… шествие мертвецов!

- Что ты имеешь в виду? - не понял я.

- Что имею, то и будет. Все разрешения получены. Некромантские свадьбы в Берде, чтоб ты знал, испокон века сопровождаются настоящим парадом. Так что пошли, сын мой.

- Куда?!

- На кладбище, конечно.

На большом городском кладбище Берда нас встречали трое молодых людей в возрасте от двадцати до тридцати, одетых, естественно, в белое. Тот, что помоложе, был одет в белые джинсы и белую майку. Его более старший, очевидно, родственник, носил белые льняные штаны и белую рубашку. А самый старший из этой троицы щеголял таким белым костюмом, что покойный Ипполит Курбский обзавидовался бы.

- Дорогой сын, дорогой внук, позвольте представить вам гордость семьи Чанышевых, - торжественно начал отец. - Ринат, - он показал на обладателя костюма цвета сливочного мороженого, - Рифат, - при звуке своего имени слегка поклонился тот, что в рубашке с брюками, - и Марат.

Маратом оказался почти мой ровесник в джинсах и майке.

- Господа Чанышевы засвидетельствуют соблюдение ритуала. Все разрешения нами получены. И сейчас мы поднимем это кладбище, - торжественно произнёс князь, засучивая рукава.

Я огляделся: городское кладбище Берда, навскидку, представляло собой этак десять тысяч захоронений.

- И что, - севшим голосом спросил я, - нам можно их всех?..

- Не можно, а нужно, - отрезал нетерпеливый отец. - Ты лучше заряжайся пока давай.

Я вздохнул и положил руку на ближайшую могилу. Весь последующий час, не покладая рук, я как проклятый, как заведённый поднимал городское кладбище Берда. Не в одиночку – на начальном этапе нам помогал Лёша, который, впрочем, быстро выдохся и, несмотря на подзарядку, на дело больше не годился. Ну и князь, конечно, тоже трудился аки пчёлка. Наконец около десяти тысяч живописнейших оживших покойников, все, вот сюрпириз, исключительно в белом, выстроились в походную колонну и направились в город.

Сразу же за городской чертой к нам присоединились какие-то странные люди с дудками, в которые они дудили совершенно, надо сказать, немузыкально и при этом оглашали пробуждающийся ни в чём не повинный Берд возгласами:

- Чанышевы выдают замуж дочерей! Смотрите все - шествие мёртвых, шествие мёртвых! Единственный раз в году Чанышевы выдают замуж дочерей! Жители Берда, любуйтесь!

Неизвестно, какого рода удовольствие могли получить едва проснувшиеся жители Берда от созерцания толпы свежеподнятых покойников, но факт: балконы, окна и тротуары вдоль главной улицы стремительно заполнялись почтеннейшей публикой.

- Так, – оценил князь взглядом собравшуюся уже немалую толпу зрителей, - Ну, вроде, все на месте, пора начинать. И зычно крикнул: - Танцуют все!

И немедленно вся колонна мертвецов пустилась в пляс. Каждый танцевал что-то своё, не глядя ни на кого, не синхронно, и это выглядело с одной стороны совершенно безумно, а с другой даже как-то завораживающе. Я попробовал поставить себя на место среднего жителя Берда: вот сплю, вижу сон, никого не трогаю, вдруг дудки, гром, молния, высовываюсь в окно – а там пляшет толпа мертвецов. Что бы я испытывал? Кажется, как обычно, мои сомнения нарисовались на лице. По крайней мере, отец ответил точно в тему:

- У них здесь со зрелищами не очень хорошо. Федь. В конце концов, поэт Рукоприкладский не так уж часто к ним приезжает, какие-то концерты и собственные представления случаются и того реже. Так что мы сейчас, поверь, доставляем им немалую радость, да ещё бесплатно!

Тем временем время моей явки на службу стремительно приближалось, а шоу живых мертвецов в Берде, похоже, только-только разгоралось. Вперёд колонны выбежала наша весёлая прачка и, очевидно, повинуясь заклинанию Индиры, принялась выделывать коленца и горланить частушки на местном наречии, которого я не понимал, зато местное население, судя по дружному хохоту, вполне оценило. Быстро отработав короткий репертуар, прачка завопила хриплым скрипучим голосом:

- А вот кому постирать, кому постирать? Стираю рубашки, стираю простыни, стираю штаны, стираю платья, стираю деньги, стираю границы - все ко мне, ха-ха-ха-ха-ха!

От этого явно несло безумием, но народу нравилось Я покосился на Индиру: про стирание границ и отмывание денег было явно её личным вкладом. Моя будущая мачеха весело подмигнула.

Наконец вся толпа протанцевала по главной улице, длину которой я определил примерно в две версты, и упёрлась в дальние городские ворота.

- Что теперь? – спросил я.

- А теперь с этим всё, сейчас они как миленькие пойдут к себе домой, на кладбище, мирно закопаются, и каждый желающий в дни поминовения сможет их там навестить, - ответил Рифат Чанышев. - Князь уже отпустил их, сейчас откроют ворота.

- Это чудесно. А что у нас дальше в программе? - про службу я стоически промолчал.

- Ничего особенного, - ответил отец. - Обычный семейный завтрак. Ты же наверняка проголодался?

Я поймал себя на том, что, во-первых, действительно, голоден, и весьма. Во-вторых, что-то я подозрительно давно не видел своего племянника. Поискал его глазами и моментально нашёл: они с Галией шли в обнимку и о чём-то шептались. И руку даю на отсечение – в их воркотне не было ничего от романтики. Спасибо Нафане, это выражение лица я узнаю ихз тысяч: похоже, два юных оболтуса замышляли какую-то шалость.

Примерно с полсотни зомбарей не пошли на кладбище, а увязались за нами.

- А эти нам зачем? - спросил я.

- Пригодятся, - туманно ответил отец.

- Нет, я серьёзно.

- А если серьёзно, то сейчас будет завтрак. То есть они будут нам прислуживать - ну в какой-то степени, на самом деле их задача - разносить гостинцы уважаемым жителям города Берда.

- А сколько в городе Берде уважаемых жителей? - осторожно поинтересовался Лёшка, отвлёкшийся от своей ненаглядной.

- Все, - просто ответила Индира. – Не волнуйтесь, ребята, гостинцы давно заготовлены, заклинание простейшее, вся их задача - разнести их по домам и сказать что-нибудь приятное замечательным

А потом был завтрак. Должен сказать, что хотя князь приучил меня к умопомрачительным пиршествам, Чанышевы уделали его одной левой. Назвать это буйство чревоугодия завтраком – погрешить против истины. Стрелки часов неумолимо приближались к страшной цифре, когда нужно перешагнуть порог кабинета княгини Серебряной. А нам всё подавали и подавали новые блюда, и все с восточным колоритом. Я был уже такой сытый и такой сонный, что о службе даже думать было просто страшно.

Индира смотрела на меня сочувствующе.

- Феденька, - мягко сказала она, - пожалуйста, ни о чём не волнуйтесь. Я понимаю, что вам нужно идти. Я очень рада, что вы смогли побывать у нас на этом важном для меня обряде, глубоко благодарна.

- Индира, давайте на «ты»: вы ещё чуть-чуть - и станете моей мачехой, - сонно улыбнулся я. - Вы мне глубоко симпатичны, и я не хотел бы, чтобы между нами были какие-то барьеры. У нас, Ромодановских, принято, чтобы всё было тепло и по-семейному. Давайте сократим дистанцию, и вы будете просто моей мачехой.

- Хорошо, Федя, спасибо большое.

Она достала из сумочки какой-то пузырёк.

- Вот, это эликсир, который придаст вам бодрости, несмотря на всё то, что вам довелось пережить в эту ночь и утро. Примите его, и Маратик поможет вам добраться до службы. Марат, иди сюда.

Подошёл Марат, который смотрел не столько на Индиру, сколько на меня.

- Марат, Фёдора Юрьевича надо проводить. И, Федя, увидимся послезавтра. Все необходимые прошения вашему высокому начальству уже отправлены, поэтому мы вас похищаем на полные сутки. Так надо, - как бы извиняясь, пожала плечами она.

- Хорошо, - вздохнул я, подозревая, что именно в эти самые сутки всё на кривой козе и покатится в известном направлении. - Конечно, буду. А Алёшка?

- Алёшка останется здесь, обойдётесь без своего школяра, - категорично заявил князь.

- Хорошо, до встречи, - поклонился я. - Марат, я в вашем распоряжении, идёмте.

И мы с Маратом вышли наконец из этого всего великолепия на улицу.

- Рад наконец-то познакомиться вживую, - широко улыбаясь, протянул руку Марат.

- Взаимно, дружище!

Парень действительно оказался приятный. Его интерес ко мне стал ещё более понятным, когда, отвернув лацкан, он продемонстрировал знакомый значок с булавой внутри атомарной орбиты.

- Степной замок, восьмой отдел, младший аспирант, - представился Марат.

- Совсем коллега, значит.

- Федя, как ты считаешь, что за дичь у нас у всех происходит и будет происходить? К чему этот недавно возникший ажитаж с цифирными делами?

- Марат, то, что происходит - это очевидная тенденция по всему государству, а может быть и по всей Тверди. Всё уходит в цифру. С каждым днём всё больше и больше преступлений, соответственно, происходит в цифровом мире, с помощью счётников, с помощью цифровых технологий. И едва нЕ каждое первое тесно связано с наукой, то есть - наш непосредственный фронт работ. Нам всем нужно как можно теснее сотрудничать с цифровиками. Рекрутируйте ромыслов, создавайте специальные отделы. Не знаю, вашему начальству виднее, как интегрироваться, но прими мой совет: без специалистов цифирных дел ещё чуть-чуть – и мы не сможем сделать вообще ничего.

- Приятно, что наши мысли совпадают, - вздохнул Марат, кивая. - Мы тоже уже думаем в этом направлении.

- Думайте активнее, потому что если вы знаете, что происходило в Воронеже в последние дни, то вот оно, уже настало. А вообще - после этих свадеб, конечно - будешь посвободнее, приезжай ко мне. И про дела поговорим, и отдохнём по-доброму.

У него внезапно изменилось лицо.

- Федя, к бою! - крикнул вдруг Марат, разряжая какой-то артефакт за мою спину.

Я резко обернулся: на нас набегало четверо подозрительного вида субъектов. Чуть растерялся, потому что эликсир ещё не вполне подействовал, усталость никуда не делась, а никаких Есугэя, Нафани или просто оживших мертвецов при мне не было. Поэтому я без затей двинул первому подбежвшему противнику правой в челюсть. Тот рухнул как подкошенный. Я переключился на следующего, Марат уложил ещё одного и последнего приголубили одновременно.

- Это что такое было? – спросил я, тяжело дыша. Впрочем, эликсир Индиры начал действовать, усталость рассасывалась.

- Это дурные Хабибуллины.

- У вас что, клановые вражда?

- Нет, они просто хотят показать, что они самые крутые во всей степи, во всём Берде. Ну, а уложить на лопатки или, круче того, заварить самого Чанышева - это великая доблесть для них.

- Они что, тупые? - несколько удивлённо спросил я, поскольку задирать сильный некромантский род, по моим представлениям - разновидность самоубийства, спросите Курбских и Радзивиллов, ха.

- Как правило, да, - кивнул Марат. - Ну, на тебя же, насколько я знаю, тоже набегают кто ни попадя? Считай, что у Ромодановских – самый крутой клан в европейской части страны, а у Чанышевых – в азиатской. Последствия примерно одни и те же: всегда полно придурков, которые желают попробовать тебя на прочность.

- Понял, - вздохнул я. - Знакомое дело, везде одно и то же. Ладно, Марат, мне осталось всего пять минут до того, как я должен предстать перед тёмные очи моего шефа.

- Да не вопрос, - ответил он. - Давай руку.

Через пять минут, едва успев умыться, помятый и небритый, я вошёл в кабинет Светланы Сильвестровны. Она посмотрела на меня даже сочувственно.

- Да, у вас, некромантов, мягко говоря, обычаи странноватые. Но, к сожалению, Фёдор Юрьевич, это не избавляет вас от исполнения служебных обязанностей. Ночью был вызов, не сильно срочный, но отработать его придётся прямо сейчас. Так что берите свою весёлую команду и вперёд - в Елец.

Глава 6. Негаторная оранжерея

Что делать, если в разгар боевой операции вас накрыло негатором? Разумеется, рисовать, вернее, чертить. Во всяком случае, Володя Дубровский, Аня Курбская и я коротали оставшиеся минуты вынужденного бездействия за увлекательным занятием по составлению магических чертежей.

Володя флегматично и почти не глядя вырисовывал столь любимое им заклинание стазиса. Я же занимался делом для себя совершенно непривычным: чертил схему того, чем обычно занимаюсь без привлечения посторонних предметов. Я рисовал заклинание поднятия двух десятков мертвецов с одновременным приданием им необходимых свойств. В успехе дела не сомневался, поскольку расположились мы как раз на кладбище.

Вообще, надо будет довести до сведения всякого рода злодеев, что глушить преследователей негатором — дело неблагодарное. Мало того, что они озлобятся, так за то время, пока вынужденно бездействуют, они вам такую пакость приготовят, что мало не покажется.

Я скрупулезно вписывал в заклинание ходы, превращавшие моих зомби в суперсолдат. Чертёж Ани, если к такого рода графическому искусству можно применить понятие стиля, был исполнен в манере ар-нуво: сложное и очень гармоничное переплетение линий. Я очень быстро потерялся в них и уже не мог ничего понять. Зато в прекрасных больших серых глазах княгини Курбской плескалось обещание устроить серьёзнейшие ботанические проблемы тому идиоту, которому хватило ума взять в заложники её ненаглядного Макса.

- Расчётное время - одна минута тридцать секунд, - буркнул у меня в ухе голос тестя.

Задание выглядело простым: отправиться в Елец и взять там подпольного алхимика. Этот прыткий молодой человек при помощи науки и магии наладил выпуск сильных афродизиаков, которые продавал подпольно, в том числе через сеть скоморохов. Препараты его обладали мощным действием, побуждая и женщин, и мужчин, причём вне зависимости от расы, к неистовому разврату. Однако «сколько верёвочке ни виться, конец сыщется»: после того, как несколько молодых людей обоих полов отдали свои души Богу при весьма пикантных обстоятельствах, причём, все - в земщине, его наконец вычислили и оформили заявку на наш визит.

Когда мы получили приказ и готовились к выезду, меня в свой временный кабинет зазвал тесть. Выглядел Константин Аркадьевич так, будто ночь провёл ничуть не хуже меня: всклокоченный, осунувшиеся щёки, тёмные мешки под глазами. Тем не менее, взгляд его был бодр. Едва за нами закрылась дверь, он развил бурную деятельность.

- Так, Федя, подними рубашку.

- Зачем? - не понял я.

- Давай-давай, быстро, времени нет!

Я подчинился. Тесть налепил на меня несколько датчиков, потом взял устрашающего вида здоровенный шприц и сделал несколько инъекций, впрочем, довольно безболезненных.

- Константин Аркадьевич, проникновенно сказал я, - я вам, безусловно, доверяю. Но не могли бы вы хотя бы сказать, что со мной только что сделали?

- Небольшое техническое дооснащение, Федь. Я понятия не имею, что ты встретишь на этом и любом другом задании, но хочу иметь возможность в случае чего оказать тебе действенную помощь. А для этого нужно, чтобы между нами была постоянная связь. Это понятно?

- Понятно, Константин Аркадьевич. Выглядит разумно. А в чём будет заключаться ваша помощь?

- Понятия не имею. Что потребуется - то и смогу. Я, в общем-то, дядька опытный, и кое-что в цифирном деле понимаю. Скажу без ложной скромности, таких, как я, у нас в Государстве Российском не слишком много.

Он всунул мне в ухо телефонную гарнитуру.

- От твоего планшета не зависит, отдельная связь. Ну-ка...

Он взял маленький микрофончик.

- Федя, проверка связи, меня слышно? - его голос тут же отозвался в моём ухе.

- Связь подтверждаю, слышно хорошо, - ответил я, и мой голос раздался откуда-то из угла комнаты.

- Отлично. Теперь возьми вот это, - он протянул мне упаковку из пяти снаряжённых шприцов. - Когда задержите злодеев, каждому вколите в любое место. Одного шприца достаточно.

- А это ещё что?

- Маячок слежения, - пояснил Кудашев. - Куда бы ни сбежал, найдём везде, кроме хтони. Но да туда им всем и дорога...

- Ну, слушайте, Константин Аркадьевич, вы меня обижаете! У нас ещё никто не сбегал!

- Всё когда-нибудь случается в первый раз. Феденька, солнышко, прошу тебя, сделай, как я сказал. Не зря же я до утра колдовал и скрипты писал, правда?

- Ладно, - покладисто согласился я. - Но мне пора.

- Ну, а теперь - давай, удачи. Пока едете, вздремну, может. Или лучше кофе?.. - спросил он, прислушиваясь к собственным ощущениям.

- Лучше вздремнуть, - категорично порекомендовал я и вышел.

И вот теперь я сидел, привалившись к чьему-то надгробию, заканчивая свой чертёж. Тесть в моём ухе отсчитывал последние секунды до момента, когда средний типовой негатор, который можно купить на чёрном рынке, закончит своё действие.

- А если не средний? - спросил я.

- Ну, я десять секунд накинул на всякий случай, - пояснил тесть. - и термин "действуем по обстоятельствам" никто не отменял, правда же? Пойдёшь и наваляешь ему по морде, без магических затей.

Вот отсчёт заканчивался:

- Пять, четыре, три, два, один, проверка! — я активировал самый, пожалуй, бесполезный из артефактов, что имел при себе. На ладони возник файербол, который я зашвырнул куда-то вдоль кладбища.

- Работает! Начали!

Володя щёлкнул пальцами, что-то сказал и сделал жест в направлении, где находился наш гипотетический злодей. Я активировал своё заклинание - и кладбище под нами ожило. Из ближайших могил спешно выкапывались мертвецы, причём, что самое ценное, все они были уже экипированы как надо. Я оценил скорость выполнения заклинания и заодно прикинул, сколько маны откачал из меня этот невинный с виду чертёж. Аня подумала-подумала, посмотрела, прищурившись и убрала блокнот в карман, не активировав чертёж.

- Правильно, хорошо иметь резерв, - похвалил я её.

Мы пошли к дому. Мертвецы окружили его, взломали двери. Мы поднялись по лестнице и обнаружили связанного по рукам и ногам злющего князя Курбского. Рядом с ним неподвижно лежал виновник его пленения. Ещё несколько человек из прислуги, встретившихся нам по пути, тоже находились в безжизненном состоянии. Пустоцвет Дубровский не пожалел скромных запасов маны для того, чтобы обездвижить в доме всех. Сразу, чтобы не забыть, я сделал алхимику укол из тестева шприца - вполне традиционно, в большую ягодичную мышцу.

- Это ты чего ему вколол? - проявил профессиональный интерес медик Дубровский.

- Кое-что из области самых высоких технологий от нашего консультанта.

- Не помешает, с умным видом кивнул Володя, развязывая Макса.

- Спасибо, ребята, - поблагодарил Курбский, разминая затёкшие суставы. - Жалко, что он в отключке. Руки так и тянутся морду набить, ей-богу. Я в дом вошёл в образе очаровательной девушки-курьера... Глазки строил... Вот что его спровоцировало? Он сходу врубил негатор, собака страшная. Как только явился ему в подлинном облике - тут же получил по башке и был связан. Но когда и как он меня вычислил - не знаю, надо будет разбираться.

- Ладно, выясним потом. Ребятушки, - обратился я к своим мертвецам, - берите-ка это тело и тащите вниз. Паковать будем.

Мертвецы молча исполнили приказ, мы вышли во двор. Макс осмотрел стоявшую там машину и прищёлкнул языком:

- Какой аппарат, а?! Аж завидки берут. Какой выезд у некоторых!

- «Урса», позапрошлая модель, всего-то, - ответил Дубровский. - Но состояние вполне приличное, ухоженное. Крепенькая старушка, эпическая сила! И нетипичный серый цвет - обычно их красят только в чёрный. Да, хороший выезд. Чуть-чуть подшаманить - и сделает честь даже самому князю Курскому, - подмигнул Володя.

- А давайте погрузим его как раз в его же «Урсу», на ней довезём до нашей, там перегрузим и на двух машинах вернёмся, - предложил я.

Ребята поддержали мысль, но воплотить её не успели, потому что произошло сразу несколько событий.

Во-первых, кончилось действие стазиса. Наш задержанный, которого мы не удосужились связать, задёргался в цепких руках зомбарей и, вывернувшись, обрёл свободу. Во-вторых, распахнулись ворота, и в них ворвался добрый десяток здоровенных милиционеров в бронежилетах.

- Всем стоять! Оружие на землю! Милиция!

- Спокойно, спокойно, господа милиционеры, - сказал я. - Работает Государева опричная учёная стража, - и продемонстрировал значок.

- Ой, да видали мы таких! - заорал старший милиционер, капитан по званию. - Нет и не может здесь быть никаких опричников, мы в земщине! А имеет место спор конкурирующих хозяйствующих субъектов, да с применением магии, да на территории земщины. что является тягчайшим преступлением! Вы задержаны! - и тут же повернулся к нашему бывшему пленнику: - Господин Нарышкин, а каковы ваши дальнейшие планы?

- Я, честно говоря, собирался уехать, - ответил тот, подходя к своей «Урсе» и разминая запястье, - когда мне помешали эти господа.

- Не вижу поводов вам препятствовать. Езжайте по собственному разумению, - церемонно ответил милиционер.

- Спасибо, господин Егоров, всего наилучшего.

- А с этими мы ещё разберёмся, - крикнул ему вслед капитан Егоров.

- Мальчики, стойте, как стоите, - послышался сзади тихий шёпот княгини Курбской.

Я скосил глаза через плечо и увидел, как Аннушка, держа в руке блокнот с чертежом, произвела над ним сложный пасс, прищёлкнула пальцами и на грани слышимости выдохнула слова явно эльфийского происхождения. Чертёж вспыхнул почти незримым прозрачным пламенем и исчез. Княгиня нехорошо прищурилась и послала воздушный поцелуй вслед выезжавшей в ворота серой «Урсе».

- Ну что, страшники, - спросил я команду. - Что делать-то будем? Нейтрализуем коварных оборотней в погонах или подчинимся?

- Если честно, - спокойно отозвался Дубровский, - я бы предпочёл второе. Сердце вещует, что пользы из этого мы извлечём гораздо больше. Хотя нейтрализовать - не вопрос, конечно.

- Полностью согласен с предыдущим оратором, - прошелестел в ухе голос далёкого Кудашева.

- Хорошо, принимается, - сказал я, одновременно отпуская зомбарей, которые слаженно развернулись и потрусили на родное кладбище. - Мы подчиняемся.

Огнестрельного либо холодного оружия при себе у нас не было. На нас надели наручники (обычные, не негаторные) и затолкали в убогого вида милицейский автобус.

Мы сидели в серой комнате с обшарпанными стенами на жёстких деревянных лавках. Наручники с нас сняли, зато теперь в нас упирались дула автоматов в подрагивавших то ли от страха, то ли от напряжения руках елецких милиционеров. Открылась дверь, вошёл невысокий полноватый мужчина в штатском.

- Старший дознаватель по особо важным делам Елецкого управления милиции Василий Каховский, - представился он.

Дубровский внезапно оживился:

- Премного прошу прощения, уважаемый господин Каховский, не подскажете ли имя вашего почтенного батюшки?

- Пётр Владиславович. А что, вы с ним были знакомы? - Каховский сбился с темы и выразил удивление.

- Не имел чести знать, простите великодушно, обознался. Продолжайте, пожалуйста.

- Итак, колдуны, вы совершили тягчайшее преступление, а именно колдовство в земщине. Если вы вдруг не помните, спешу сообщить, что карается оно посадкой на кол. И никаких иных вариантов данное преступление не предусматривает. Можете ли вы что-нибудь сказать в своё оправдание?

- Ну, если вас почему-то не интересует, что мы находились при исполнении служебных обязанностей... - произнёс я.

- Не говорите о том, чего нет. Никаких таких служебных обязанностей у вас быть не может, поскольку вы все самозванцы. Соответственно, посидите немножко в камере, а потом вас отправят по этапу, где пристроят на свеженькие остренькие колышки. Вот вам, девушка, особенно понравится сесть своей мягкой кругленькой попкой на ровненький, истекающий свежей смолкой колышек из свежей сосенки.

- Вы разговариваете с княгиней, - холодно процедила Аннушка.

Макс блеснул глазами, пока ничего не сказал, но я помнил, что отличная память - родовая черта всех Курбских.

- Малышка, ты мне здесь не выкай. Здесь вам не сервитут! Здесь земщина! Мы ребята простые, от сохи, нам что князь, что граф — все едино.

Он нёс явный бред. Мы удивились, но виду не подали. Разговор закончился, нас отконвоировали в просторную камеру.

- Камера-негатор, - пояснил Каховский. - Хоть обколдуйтесь здесь, уроды, - толку никакого. Вся ваша сила кончилась.

И мы вчетвером остались в огромной пустой негаторной камере, которая действительно исправно работала.

- Какие соображения? Что это вообще такое? - спросил Макс.

- Наш злодей или кто-то повыше его купили местную милицию с потрохами, - вздохнув, начал Дубровский. - Потому что и с их начальником, и с этим дознавателем Каховским явно плотно поработали менталисты. У них блоки. Они ведут себя в высшей степени неразумно, подчинены ровно одной задаче - выгораживать и защищать своих подопечных. Тут без менталистов не разберёшься.

- С этим ясно. Мы-то что делать будем? — спросил я.

- На наше счастье, нет у них власти сажать на кол самолично. Волей-неволей им придётся нас куда-то отправить. А уж там мы разберёмся, - начал Максим.

- Макс, не парься, - перебил его Дубровский. - Сыскной приказ я вызвать успел, осталось их спокойно дождаться. Прилёг бы, поспал, что ли?

В моём ухе зашуршал голос Кудашева:

- Не забывайте, я по-прежнему на связи. Хочу сказать, что ваш беглый друг удаляется на восток от Ельца с приличной скоростью. Не останавливается, видимо, пока не собирается. Хорошо бы перехватить?

- Да мы бы запросто, Константин Аркадьевич, но мы в негаторной камере, - ответил я.

- Хм! Возможно, эта проблема не столь фатальна, как представляется. Федя, сделай одолжение, положи правую руку на стену.

- На какую?

- На любую, без разницы, - ответил Кудашев.

Я положил руку на стену. Ничего не почувствовал.

- Так, есть контакт! - бодро отозвался тесть. - Стой так, никуда не отходи, руку не убирай. Так, так, так...

Он мурлыкал что-то себе под нос.

- Ага, готово. Ну-ка... Попроси княгиню сделать какое-нибудь чудо.

Я передал его просьбу.

Аня пожала плечами и прищёлкнула пальцами. Из трещины в полу стремительно вырос и немедленно расцвёл жёлтый одуванчик.

- Прекрасно, камера отключена. Теоретически, вы совершенно свободны. А что там наш друг Нарышкин? - в голосе Кудашева прорезались интонации кота, играющего с мышью. Ага, примерно через пять минут подъедет к окраине Липецка.

- Кхм! - прочистил я горло и обратился к Максу. - Дано: ваш будущий мобиль подъезжает к границам города Липецка со стороны Ельца. Расчётное время прибытия - пять минут. Не ваш ли выход, князь?

Макс хищно улыбнулся, чмокнул жену в щёку и кивнул.

- Итак, Максим Васильевич, - продолжил я. - Вам предписывается переместиться на окраину города Липецка и задержать особо опасного преступника, совершившего дерзкий побег по предварительному сговору с группой лиц, после чего доставить его непосредственно в Песчаный замок. Дальнейшее - на усмотрение вышестоящего начальства. Задача ясна?

- Так точно! - лучезарно улыбаясь, ответил Макс и исчез.

- Этот Каховский из боковой ветви рода, которая впала в полное ничтожество ещё в позапрошлом поколении, - задумчиво выдал Дубровский. - Их даже из дворянства вывели, и, кстати, Каховскими им писаться запрещено. Не помню, какую новую фамилию придумали, но другую.

- Для нас это что-нибудь меняет?

- Вряд ли, - честно ответил он.

***

Погода в городе Липецке радовала, разве, лягушек и жаб. Уже второй день небо затянуло сплошной серостью, идёт вечный бесконечный дождь - не слишком сильный, не слишком слабый, ровный, занудный и противный.

Наряд дорожной милиции сидел в машине, время от времени протирая дворниками стекло. Машин на дороге почти нет, заняться нечем, но дежурство никто не отменял. Вдруг из придорожных кустов совсем неподалёку вышел ещё один милиционер, совершенно первым двум незнакомый. Встав на обочине, он властным жестом поднял жезл, остановил вынырнувший из дождевой мглы огромный серый внедорожник, поговорил о чём-то с водителем и, в нарушение всех должностных инструкций, сел рядом с ним, после чего исчез вместе с водителем и с машиной.

Сидящие в машине милиционеры переглянулись.

- Это что такое было? - спросил один.

- Не знаю. Давай на всякий случай считать, что нам с тобой просто померещилось? Проклятый дождь!

- Да, проклятый дождь...

***

За каких-то полтора часа бывшая негаторная камера Елецкого управления милиции превратилась в цветущий сад. Один угол был выполнен в ниппонском стиле, как Аня себе его представляла: там цвела сакура и красивые цветы, преимущественно розовых и кремовых тонов, какие она могла видеть на ниппонских гравюрах. Другой угол представлял собой буйство джунглей - с потолка свисали лианы, самый угол занимал ствол какого-то мощного дерева, со всего этого капала вода, причём взаправду, так что ещё чуть-чуть - и нам всем стало бы трудно дышать.

Третий угол, справа от двери, являл собой пейзаж, милый сердцу любого жителя средней русской полосы: берёзки, рябинки, правда, довольно карликовые. Но выглядело это всё уютно и красиво. И да, никакого бетона на полу — мох, травка, лютики цветут. Сплошная красота.

Я тоже не сидел сложа руки. Просканировав периметр камеры, обнаружил мумифицированный мышиный трупик, который, конечно же, уже не просто так валялся. Жизнерадостный мышонок бегал по всем этим джунглям и берёзкам, оглашая камеру радостным писком.

Володя в наших забавах не участвовал - он спокойно разгадывал какой-то мозговыносящий кроссворд. Кудашев время от времени выходил на связь и, в частности, рассказал, что Макс уже поймал и притащил в замок нашего алхимика, и теперь весь технический отдел пытается выпилить его из машины, потому что особо прочноые растения приковали его ноги к педали, руки к рулю, а всё остальное - к креслу.

- Ань, ты ему там чего такое вырастила? - ретранслировав важную новость, спросил я.

- Самшитовая лиана, - мило улыбнулась девушка. - Моё личное изобретение. Исполняется впервые, и здорово, что сработало. Это очень гибкая и невероятно прочная штука. А ещё очень тяжёлая. Поэтому, если бы он захотел с ней побегать, быстро выдохся бы. Но побегать ему не судьба, очень хорошо.

Тут дверь открылась, и вошёл высокий плохо выбритый брюнет в тёмных очках, в помятом сером костюме.

- Сыскной приказ, целовальник Афанасий Бельский. Кто меня вызывал и что здесь происходит?!

Володя встал, мы последовали его примеру.

- Господин целовальник, вызывал вас я. Внештатный консультант сыскного приказа, аспирант Государевой опричной учёной стражи Владимир Андреевич Дубровский, - представился Володя.

- А ваши спутники?

- Княжич Фёдор Юрьевич Ромодановский, младший аспирант Государевой опричной учёной стражи.

- Княгиня Анна Матвеевна Курбская, студиозис Государевой опричной учёной стражи, — отозвалась Аня.

- Коллеги, а что вы делаете в негаторной камере Елецкой милиции?

- Ну, не такая уж она негаторная, — ухмыльнулся Володя, обводя наш красивый пейзаж жестом. - А брошены сюда по ложному обвинению в колдовстве на территории земщины, хотя мы всего лишь выполняли свои служебные обязанности.

- Да, - подтвердил я. - Действия местной милиции едва не сорвали задержание опасного научного преступника. Но обошлось, студиозис князь Курбский его уже задержал и доставил в Песчаный замок.

- Очень интересно, - хмыкнул Бельский. - А местным что, крышу сорвало?

- Тут без менталиста не разберёшься, - кивнул Дубровский. - Но ментальное вмешательство с приоритетным кодированием явно имеет место. Как минимум, старший дознаватель Каховский и начальник управления капитан Егоров в нехороших делах по самое дальше некуда. Нужно разбираться, прежде всего, с ними.

- Да я тут со всем управлением сейчас разберусь! - сказал Бельский. - Дама и господа, предъявите ваши служебные полномочия.

Мы предъявили Бельскому значки и браслеты, он тут же считал их портативным сканером.

- Личности подтверждены. Господа опричники, приношу вам извинения. Местной милицией я сейчас займусь. Вы свободны и можете продолжать выполнять ваше задание.

Мы поблагодарили и вышли. Аня обернулась и сказала:

- Господин Бельский, не забудьте ещё указать на преступную халатность - у них тут негаторная камера не работала, - и подмигнула целовальнику.

- Я не буду вас пугать, - выходя, услышали мы голос Бельского. - Просто вы все дружно поедете на Аляску, хоть и в разные места. Там ужасная нехватка рабочих рук...

Когда мы приехали в Песчаный замок, там царила весёлая суета. Макс гоголем прохаживался вокруг серой «Урсы».

- Федя, как ты думаешь, после всего, что было, я уже могу считать этот мобиль своим трофеем?

- Что с бою взято - то свято, князь, - усмехнувшись, ответил ему я. - Мои гаражи в твоём распоряжении, Макс! А что, ты так и прыгал всё это время вокруг неё?

- Не то, чтобы прыгал... Дело в том, что нам потребовалось несколько часов, чтобы выпилить оттуда алхимика. Я всё понимаю, Аннушка, - обратился он к жене. - Связала ты его ну настолько на совесть, что столько мата, как от наших технарей, я давно не слышал - кстати, магия эти путы отчего-то не берёт. Но, боже мой, радость моя, зачем ты вместо кляпа пристроила ему в рот кактус?!

- Я немножко рассердилась, - потупив глазки, пояснила княгиня Курбская.

Глава 7. Неправильный мертвец

- Улю-лю! - бодро сказал мертвец, глядя мне в глаза.

- Цып-цып-цып, - ответил я ему.

- Улю-лю, - возразил покойник и помотал головой.

Творилась, воля ваша, какая-то чертовщина. Передо мной был несомненный поднятый покойник, вот только он категорически не желал поддаваться всем моим умениям. За полчаса уже перепробовал всё, но не достиг и тени возможности обрести над ним хоть какую-то власть. Это катастрофа: я не мог сделать с ним вообще ничего, будто и вовсе не был некромантом с кое-каким разносторонним опытом и, как уверяют коллеги, нешуточным потенциалом. Как будто мне достался мертвец-нулевка, только подозрительно живой при этом.

Ну, ладно. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Не отрывая от него взгляда, я сделал шаг навстречу. Мертвец попятился.

- Стоять! - процедил я.

Мертвец продолжал отступать, наращивая скорость.

- Улю-лю! - предупреждающе произнес он.

- Ты мне не улюлюкай, тварюга, а сюда иди! - рявкнул я в сердцах. - Тысяча надгробий!

Мертвец изобразил испуг, развернулся и бросился наутёк. Я помчался за ним. Надо сказать, что покойный бегал существенно быстрее меня: мы неслись по лесу, и он на глазах увеличивал отрыв, а я всё никак не мог придумать, что с ним можно сделать. Вскоре он скрылся за поворотом тропинки, я потерял его из виду и остановился. Тяжело дыша, сел под огромным дубом и задумался: что же дальше?

Первым делом в голову пришла мысль о маяке. Я вспомнил свои навыки из артефакторики и принялся искать подходящий камушек. Такой роскоши, как стеклянный шарик посреди леса, конечно, не нашлось, однако в русле ручейка я обнаружил более или менее прозрачный окатыш кварца. Произнеся соответствующее заклинание, получил в своё распоряжение вполне работающий индикатор ожившей мертвечины. В самом центре камня пульсировала едва заметная красная точка.

Ничего не оставалось, кроме как идти дальше по тропе, поглядывая на камень. Точка не исчезала, но и не становилась ближе.

"Вот так оказия! - растерянно думал я. - Вызванивать отца накануне его свадьбы? Боже мой, завтра же уже эта чёртова свадьба! А я так до сих пор и не поспал, не говоря уже обо всём остальном... Нет, отец - не вариант. Тогда что? Позвонить Радзивиллам? Во-первых, это не смешно. Во-вторых, они под опалой, и, к слову, это автоматически исключает их из списка гипотетических виновников этого безобразия, а жаль, признаться. В-третьих же, помнится, с их изделиями я справлялся вполне успешно, так что сами они вряд ли в чём-то меня так уж сильно превосходят. Так что нет. Остаются будущие родственники.

Я достал телефон и набрал Марата Чанышева.

- О, здоров, дядя Фёдор! Давно не виделись! - задорно отозвался Марат.

- И тебе не хворать, дружище. Сильно занят?

- Вообще не занят. По случаю завтрашнего гульбища мне выдали отгул, представляешь?

- Так хорошо представляю, что завидки берут! Слушай, Марат, мне нужна твоя помощь.

- Что случилось? - посерьёзнел он.

- Прикинь, гоняю по лесу чужого мертвеца, с которым справиться вообще не могу.

- Это как? - не поверил он.- Ты ж некромант покруче очень многих...

- Да вот так! Вся моя некромантия от него отскакивает, как горох от стенки.

- Не бывает такого.

- Ага, Я сам так думал ещё полчаса назад, а теперь тебе вот звоню. Сможешь ко мне присоединиться?

- Да, конечно. Сейчас сориентируюсь..

- Подожди, только верёвку прихвати, покрепче и подлиннее.

- Зачем нам верёвка?

- Да ловить его ей будем, раз магия на него не действует!

- Ну, моя-то, может статься, и подействует, - произнёс он, но как-то неуверенно. - Но насчёт верёвки согласен, сейчас найду. Жди минут через десять-пятнадцать, и лучше оставайся на том месте, где ты сейчас. Перед прилётом позвоню. Давай.

Я прислонился к очередному дереву и присел. Потянулись минуты ожидания, которые я коротал, разглядывая свой камень-индикатор. Удивительное дело: точка даже чуть-чуть выросла. Клиент бродил где-то относительно неподалёку. Приближаться не спешил, но и в бега на отрыв не подался, и на том спасибо.

Мы сидели в своей комнате в Песчаном замке, обедали и собирались разбегаться.

- Макс, - сказал я Курбскому, - вообще-то напоминаю: у тебя сегодня был совершенно законный выходной. Ты чего на работу-то припёрся? Забыл?

- Вовсе даже нет, - аристократично заявил князь Макс. - Это не забывчивость, а следование внезапной интуиции.

- Ну-ка, ну-ка, то есть как? - заинтересовался я.

- Скажем, так: если бы я честно отгулял свой выходной, то остался бы без шикарного мобиля. Согласись, стоит лишний день побегать ради такого приза?

- Вы безусловно правы, князь, - тихонько похлопал я ему в ладоши. - Преклоняюсь перед вашей интуицией. Но завтра вам придётся обходиться без меня: мой почтенный родитель, хвала всем высшим силам, женится не слишком часто.

Ожил громкоговоритель: "Аспиранта Ромодановского - к Начальнику Управления! Повторяю...".

Попрощался с друзьями и пошёл к шефу.

Я вошёл в кабинет Светланы Сильвестровны. Шефа застал в глубокой задумчивости. кроме неё в кабинете находился манекен с великолепным платьем кремового цвета в дорогущем исполнении, с золотым шитьём и драгоценными камнями. Я переводил взгляд с княгини Серебряной на платье, которое было раза в два меньше массивной княгини, и ничего не понимал.

- Фёдор Юрьевич, - грустно усмехнулась Светлана Сильвестровна. - Я приглашена на свадьбу вашего отца, и я там буду. Я знаю, что некроманты умеют хранить тайны, и потому заранее прошу: о том, какой вы меня там увидите, не говорите никому и никогда.

"Она на самом деле, как наша Аня", - всплыли в памяти слова Дубровского, и я понял. Кажется, понял. Проявив некоторое нарушение субординации, сел перед ней на стул и тихо спросил:

- Почему?

- Просто потому, что негоже в светлый день, когда сразу четверо достойных обретут, я надеюсь, своё счастье, портить им праздник ликом Тьмы. Даже если они поголовно - некроманты, - так же тихо ответила она.

- Я никому не скажу, Светлана Сильвестровна.

- Спасибо, Фёдор Юрьевич. Но, - вздохнула Серебряная, - я вызвала вас не за этим. Срочное задание. Не по профилю Учёной стражи, но по вашему личному. По нашей губернии бегает беспризорный оживший мертвец. Его видели в Нижнем Карачане. Как утверждают, сбежал в лесной массив.

- Вот это да! Постойте-ка... Нижний Карачан - это же совсем недалеко от моей усадьбы.

- Вот, к этому я и веду. Поймайте этого мерзавца, можете любым способом упокоить, после езжайте домой и успейте отдохнуть. Завтра увидимся в Берде, а послезавтра, как ни в чём не бывало, продолжим службу.

- Вас понял, Светлана Сильвестровна, немедленно еду.

В коридоре я наткнулся на сомнамбулического тестя, который был одержим очередной научно-инженерной мыслью и при этом пребывал в самом плачевнейшем состоянии. Всё-таки спать иногда людям стоит, хотя кто бы говорил. Вопрос с догорающим от несокрушимого трудового энтузиазма родственником я решил следующим образом: найдя волонтёра Рукоприкладского, сдал господина Кудашева ему на руки с безусловным приказом доставить на квартиру и проследить, чтобы тот спал. Евгений Фёдорович кивнул с невозмутимым видом и вежливо, но непреклонно сопроводил тестя домой.

И вот теперь я сидел в лесу и ждал звонка от друга, который, как я надеялся, поможет мне справиться с этим ожившим недоразумением, и с тоской думал, что опять в передряге без Есугэя, а его грубая физическая сила и изрядная прыть очень бы сейчас пригодились, раз уж вся моя магия взяла перерыв на офигевание.

Пиликнул вызов.

- Да, Марат, я готов.

- Не выключай телефон и ожидай.

Через несколько секунд он материализовался прямо передо мной, в камуфляжных штанах и куртке, но в оранжевой футболке.

- А красиво тут у вас, в лесах, - первым делом заявил он. - У нас таких нету.

- Вестимо. Зато у нас нет таких шикарных степей, как в ваших краях. То есть какие-то есть, конечно, но до ваших им, как до луны пешком, - вернул комплимент я.

- Так, ладно. Что делаем?

- Смотри. По крайней мере, индикатор на него реагирует, и это уже хорошо.

- Ага. А азимут твой индикатор даёт?

- Нет, всё на глазок. Примитив, по старинке. Другого нету, прости.

- Эх, надо было мне прихватить что-нибудь посерьёзнее из арсенала нашего Степного замка.

- Ладно уж, что теперь. Так, давай рассуждать: он явно идёт по той же самой тропинке, только немного дальше. Попробуем чуть-чуть ускориться, может, догоним.

- Улю-лю! - долетело издалека.

- Играет с нами, стервец, - усмехнулся Марат. - Ладно, поиграем.

Мы быстрым шагом пошли по тропинке. Точка в индикаторе начала расти. Мы то и дело уворачивались от перегораживающих путь веток, перепрыгивали ручьи, а один раз пришлось обходить небольшое болотце. Наконец спереди, совсем близко, раздалось проклятое: «Улю-лю!»

Я посмотрел на индикатор. Красная точка занимала почти весь камень.

- Он рядом, - прошептал я.

- И так понятно, - пробормотал Марат и вдруг, напрягшись, вытянул руки вперёд, зашипел что-то на своём степном наречии. Он так качественно это делал, что у меня волосы на всём теле, не исключая головы, зашевелились и встали дыбом.

- Улю-лю! - прозвучало совсем рядом. На миг показался ненавистный мертвец, скорчил нам рожу, развернулся и медленно пошёл прочь.

- Ничего не понимаю, - выдохнул Марат. - Любая нежить должна была гарантированно прийти сюда пред мои светлые карие очи после всего того, что я ей наговорил.

- Ну, он, как видишь, пришёл, полюбовался и ушёл обратно.

- Да не должно такого быть!

- Из всякого правила, друг мой, бывают исключения, - вздохнул я. - Вот только что-то мы с тобой этих исключений сегодня наелись по самое дальше некуда.

- Ну, взять-то его надо. Хотя бы из принципа.

- Не из принципа тоже надо, бродящий по лесам и деревням мертвец - мало того, что безобразие само по себе, так ещё подрыв авторитета власти и прочих устоев. Какие предложения?

- Давай попробуем набросить на него аркан.

- Мысль неплоха,- согласился я. - А ты умеешь?

- Ну... - неуверенно начал Марат. - В детстве, помнится, мы в это играли.

- И с тех пор, конечно, ты не практиковался?

- Разумеется, нет, Федь: как-то после инициации забавы становятся совсем другими, знаешь ли.

- Раз иного не дано, давай попробуем.

Марат снял с пояса довольно длинную верёвку, изготовил петлю, проверил, чтобы она свободно ходила, и, особым образом сложив получившийся аркан, начал подкрадываться к мертвецу. Я тихонько шёл параллельно с ним. Чужой зомбарь стоял шагах в семи и смотрел на нас, как мне казалось, с интересом.

Дальнейшее произошло очень быстро. Марат примерился и бросил аркан. Шустрый покойник лихо поднырнул под него, счастливо избежав захвата петлёй, и внезапно прыгнул вперёд. Ногой он ударил Марата в грудь, Чанышев отлетел. Я не упустил момента и пробил мертвецу справа в челюсть. Покойник тоже улетел, но, в отличие от Марата, поднялся очень быстро и, испустив обиженное «улю-лю!», ломанулся прочь - только кусты затрещали.

Я помог Марату подняться.

- Вот уж чего точно никогда на свете не бывает, так это вот этого, - обиженно прохрипел он. - чтоб покойник бил некроманта!

Теперь ему нужен был звонок, да не другу, а брату.

- Алло, Ринат. Бросай всё, срочно помощь нужна. Меня побил мертвец. Нет, я не шучу и не издеваюсь. Я в лесу под Воронежем вместе с нашим будущим родственником Фёдором. У них тут какой-то левый мертвец бродит, непонятно кем поднятый. Нас не слушается. Нет, вообще не слушается, а ещё и дерётся. Ринат, дорогой, очень тебя прошу: это не розыгрыш. Да помню я, какой завтра день, мы все это знаем, и Фёдор знает не меньше нашего, он вообще едва не третьи сутки на ногах без сна. Но, чувствую, без твоего фирменного «иди сюда» мы ничего не сможем сделать. Спасибо, брат. Да, наводись, ждём.

Через минуту перед нами возник Ринат. Не в белом, как вчера, а в обычных джинсах, чёрной футболке и кроссовках.

- Здорово, некроманты! - улыбнулся он. - Что, мертвец кусается? Ну, сейчас мы его...

- Улю-лю! - донеслось из кустов. Мы с Маратом переглянулись: нам обоим в этом «улю-лю» послышалась явная угроза.

- Что ты там сказал? - набычился Ренат.

- Улю-лю! - повторил покойник.

- Сейчас будет тебе «улю-лю», - процедил старший Чанышев и, в свою очередь, напрягшись, зашипел заклинание.

Как ни странно, Ринатова волшба нашего покойника проняла, и я немедленно положил себе её освоить при первой же возможности. Заполошно улюлюкая и бестолково размахивая длинными руками, определенно, против своей воли, мертвец вывалился из кустов и медленно пошёл к нам.

- Марат, верёвку! - шепнул я. Тот и сам уже как мог быстро сматывал оказавшийся прежде бесполезным аркан.

Ринат всё шипел и шипел. Посеревший от натуги покойник, отчаянно пытаясь сопротивляться, подходил всё ближе. Когда он оказался в нашей досягаемости, Марат набросил на него петлю и принялся ловко обматывать его верёвкой. Её как раз хватило, чтобы хорошенько связать его по рукам и ногам.

- Уф, однако, заставил он нас попотеть, - сказал я.

- Это тебя он попотеть заставил, на меня вообще руку поднял! — возмутился Марат. - И кто только его так талантливо поднял, интересно?

- Ну, мы с вами отпадаем, опальные Радзивиллы, к сожалению, тоже. Остаются залётные иностранцы, невыявленные прежде одиночки или какие-нибудь некроманты на других магических принципах, типа легендарного Йотунина. Но, кто бы его ни поднимал, стоит отметить, сработал по высшему разряду.

- Да его распилить надо, разряд этот высший, - продолжал злиться Марат. - А опилки сжечь!

- Ладно, пацаны, - вмешался Ринат. - Вы меня от портного сдёрнули, я как раз собирался костюм примерять. Так что счастливо оставаться! - и телепортировался. Везёт же...

- Нет, дружище, - ответил я младшему Чанышеву. - Хотя, конечно, мне начальство приказало его как-нибудь успокоить, но, господин-коллега страшник, тебе ли не знать, что объект с непонятными свойствами подлежит прежде всего изучению? Отвезу-ка этого гадёныша к нам в Песчаный замок.

- На чём отвезёшь-то?

- А у меня машина здесь... где-то здесь... А, собственно говоря, где? Короче, если идти по этой тропе, то примерно с версту, наверное, будет.

- И телекинезом ты, конечно, не владеешь? - ехидно спросил Марат.

- Так же как и ты, - пожал я плечами.

В итоге мне достались ноги, Марату - голова. Мы подхватили шустрого мертвеца и потащили к моей машине. Запихнули в багажник. Сердечно распрощались смешно сказать, встретимся на свадьбе у князя Ромодановского менее чем через сутки.

Снова остался один, если не считать наш не в меру загадочный трофей в багажнике, и, признаться, приуныл. Дело в том, что я находился верстах всего в пятнадцати от дома, тогда как до Воронежа ехать больше двух часов в одну сторону. Уже начал малодушно сожалеть, что не позволил порывистому разобиженному Марату ликвидировать упрямую мертвечину на месте. Но теперь что поделать? Эх, федя-Федя, головушка твоя дурацкая, тысяча надгробий... думай, сокол мой ясный, что это как раз те самые невзгоды и лишения, о которых честно предупреждает любая государева присяга. Так что хочешь не хочешь, а терпи и превозмогай, Государевой опричной учёной стражи младший аспирант Ромодановский.

С тяжким вздохом поехал в Воронеж. Проезжая мимо дома, голову в его сторону старался не поворачивать. В итоге к себе в усадьбу я вернулся уже ближе к полуночи. Там, разумеется, никто не спал. Более того, вместе с Наташей меня встретила её мама, Ирина Сергеевна, приехавшая ещё два дня назад, когда поняла, что мужа своего увидит нескоро, особенно если будет оставаться в Алексине, а по дочке давно соскучилась. Надо сказать, наш быт налажен таким образом, что наличие какой бы то ни было тёщи испортить его не в состоянии. Но, справедливости ради, стоит заметить, что Ирина Сергеевна оказалась тёщей изумительной: ни малейших конфликтов с ней у меня никогда не возникало. Поэтому я искренне был рад её видеть и обнимал тоже совершенно искренне.

Меня усадили за стол, накормили вкусным ужином с трогательными пирогами и плюшками, явно приготовленными руками тёщи. Я съел всё с большим удовольствием, поблагодарил и, извинившись за серьёзнейшую усталость (лучше не думайте, сколько я не спал), отправился в объятия Морфея. Тем более что спать оставалось чуть больше пяти часов. Подъём предполагался ранний: уже в семь утра к нам прилетит на конвертоплане Родион Гордеевич, и все вместе мы отправимся в Берд женить князя Ромодановского и внука его Алексея.

Глава 8. Однако, здравствуйте!

Конвертоплан у князя Ромодановского оказался куда вместительнее того переделанного истребителя из Борисоглебска, на котором мы летели в прошлый раз. Но и в тот мы вместились с большим трудом, учитывая немалый объём багажа. Судите сами, какая собралась делегация на двойную свадьбу в Берде: ваш покорный слуга с супругой и тёщей, оба управляющих - Родион Гордеевич и Семён Семёнович, плюс лучший друг старшего жениха, гусарский полковник в отставке Азаров. В некоторой тесноте, но всё же разместились мы с комфортом, и ещё кого-то одного, наверное, могли бы взять на борт, но не стали. В отцовской усадьбе на хозяйстве остался Шаптрахор. А у нас, по моей наводке, срочно выписанный из Воронежа Конрад, Константин Аркадьевич, Евгений Фёдорович с почти супругой и все возможные гости нашего скромного воронежского жилища. таким образом, на целые сутки остались предоставлены сами себе. Но люди они все взрослые и ответственные, полагаю, каких-нибудь дел спросонья не натворят.

Что было в дороге — того не ведаю, потому что элементарно её проспал. Мне, конечно, удалось перехватить пару часов сна перед отлётом, но организм настойчиво требовал продолжения, так что всё остальное я добирал уже непосредственно в воздухе. Парадный наряд ехал отдельно от меня, чтобы не помялся. Впрочем, точно так же поступили и все остальные пассажиры.

И вот мы приземлились во дворе огромной усадьбы Чанышевых. Аристократов высшей пробы, вообще говоря, видно сразу и во всём. И в этом плане клан восточных некромантов показал себя вершиной элиты: совершенно понятно, что у людей некое торжество, но при этом никакой нарочитости, никаких ленточек с рюшечками, а розовых сердечек и прочего милого сердцам обывателей непотребства и в помине нет. Нескромно, но с большим вкусом украшенная цветочными композициями усадьба, не более того. И уж, конечно, говорящие медведи с оперными ариями наперевес из-за кустов ни на кого не наскакивали, как на приснопамятной несостоявшейся кибернетической свадьбе Дубровского.

Возле стоянки конвертоплана Чанышевы поставили несколько шатров, где все мы переоделись и привели себя в порядок, после чего образовали процессию и степенно пошли во дворец. Подарки для молодоженов местные слуги, поголовно мёртвые, несли следом за нами. Вообще я возблагодарил тот день, когда на Тверди появилась такая в высшей степени полезная профессия, как управляющий усадьбой. Потому что, даже если бы мне пришла в голову простая и логичная мысль подарить молодожёнам что-нибудь на свадьбу, осуществить её я бы элементарно не успел из-за чудовищной занятости на службе. Но чудесные Семён Семёнович и Родион Гордеевич всё благополучно разрулили сами, лишь изредка советуясь с Наташей и ещё реже - со мной, и подготовили шикарнейший подарок всем молодым от нашего семейства. Но о подарках позже.

В шикарном кремовом костюме с бордовой шёлковой рубашкой, ведя под руку прекрасную беременную жену, одетую в восхитительное платье винного цвета, во главе процессии я вступил во дворец князей Чанышевых. За мной шли Ирина Сергеевна, полковник Азаров и оба управляющих. Гостей на две свадьбы разом собралось немало, в глазах рябило от роскошных нарядов. Знаком я здесь был хорошо, если с пятью-шестью людьми, но это не важно с кем надо - познакомлюсь в процессе, а с кем не надо - с тем и не надо. Долго ли, коротко ли, но уже примерно через час прошла красивая церемония, в ходе которой все четверо, кто собирался в этот день пожениться, обрели формальный статус, и началось собственно веселье.

Праздничный стол описывать смысла никакого. Одно скажу: было много, было вкусно, и в целом хорошо. Произносились многословные здравицы с ещё более многословными пожеланиями - ну, те, кто в жизни женился хотя бы раз, понимают, что я имею в виду. Из всей череды витиеватых, но довольно однообразных ораторов запомнился один внезапный дядька, который изрядно контрастировал со всеми остальными. Весьма спортивного телосложения, рыжий и рыжебородый (я на всякий случай вгляделся - нет, глаза одинаковые), в бежевом костюме в крупную коричневую клетку, тем не менее, в сугубо аристократической среде он ничуть не стеснялся, чувствовал и вёл себя безупречно, а, значит, был кем-то из своих.

- Дорогие друзья! - поднявшись с бокалом в руке, начал рыжий. - Так уж повелось, что людям свойственно жениться. И это прекрасно, хочу я вам сказать, как любящий муж и отец. Так вот, я ответственно заявляю, что институт брака - превосходное изобретение человечества, отлично дополняющее идеальный механизм, вложенный в нас природой - или Создателем, это уж кому как больше нравится. Странствуя в лабиринтах жизни, мы вдруг встречаем человечка, без которого прежде странным образом, вроде, обходились, и вдруг понимаем, что больше не обойдёмся. Одно к одному - и получается одно, простая математика тут не работает, - он, забывшись, размахивал свободной рукой, и, казалось, вот-вот был готов сорваться, бегать по залу и... чертить какие-нибудь схемы мелом на школьной доске. - Брак - это не только функция для формализации такого единения, это мистическое подтверждение этого маленького чуда, как бы закрепляющее его в вещном мире Тверди. Поэтому брак в той или иной форме присущ всем людям. Исключение, причём, недолго, лет не более трёхсот, составляли священнослужители Римского патриархата, да и то после осуждения ереси Савонаролы на Восьмом Сарагосском соборе целибат отменили, как противоречащий божественной природе человека и заветам Создателя, коий, как известно, на заре времён повелел всем живущим плодиться и размножаться. Так выпьем же, дорогие друзья, за две прекрасные пары, которые нашли друг друга, и да будут союзы их прочны, нерушимы и вечны, как памятники Первой империи людей! Ура!

После продолжительного пира перешли к танцам. Открывали бал, по традиции, новобрачные. Князь в элегантнейшем чёрном бархатном костюме танцевал вальс с ослепительной красавицей Индирой, одетой в сложнейшее белое платье. Лёшка, бледный, серьёзный, с огромными глазищами, совершенно преобразившийся в праздничных одеждах, вальсировал со своей Галиёй. Ей чрезвычайно шёл свадебный наряд с открытыми плечами: как-то сразу стало видно, что перед нами не девчонка-подросток, а настоящая молодая женщина. Она, видно, пребывала на седьмом небе от счастья, но в глазах отчётливо плясали чёртики: чую, наши молодые шкодники опять что-то этакое удумали, но посмотрим. В прошлый раз, то есть позавчера, во время раздачи подарков мертвый котенок ловил мертвого мыша в каждом доме Берда. Как рассказал Марат, даже несколько обмороков случилось у особо чувствительных домохозяек.

Звучала величественная, завораживающая музыка из балета "Князь Гвидон" гениального композитора Корнилова, променявшего в своё время капитанский мостик крейсера на дирижёрский пульт. Обе пары были великолепны, и мы следили за ними, затаив дыхание.

Вот вальс закончился, и новоиспечённая княгиня Ромодановская пригласила почтеннейших гостей присоединиться к ним в этом веселье и тоже от души потанцевать. Что до меня, танцевать я хотел не то, чтобы слишком. Если честно, больше всего мне хотелось оказаться с женой дома, обнять её и просто уснуть. Наташа посмотрела на меня внимательно и сказала:

- Феденька, я сама, понимаешь, танцевать не могу, нам с малышом и так, в общем, непросто. И мне было бы неприятно, если бы ты танцевал с кем-то ещё.

На что я с готовностью ответил:

- Любовь моя, поверь, я совершенно не хочу танцевать. Вот то есть вообще.

- Беда в том, - ответила Наташа с тяжёлым вздохом, - что танцевать необходимо, такова традиция. Иначе сочтут за неуважение, и так далее, и тому подобное. Вспомни, на нашей свадьбе танцевали все без исключения.

Я призадумался.

- Ничего себе, вилка. И что прикажешь делать? Хотя... Кажется, у меня есть идея, которая устроит всех. И ты не будешь ревновать, и традиции будут соблюдены. А тебе претензии, учитывая положение, точно никто не станет предъявлять.

- Это как так, что ты придумал? - удивилась Наташа.

- А вот сейчас увидишь.

Я помог ей присесть возле стены и решительным шагом подошёл к сидевшей неподалёку тёще. Ирина Сергеевна нашла общий язык с незнакомой мне дамой, по виду - её ровесницей, и теперь они мило о чём-то щебетали, пригубливая из бокалов и заедая фруктами явно не галльское игристое, но добротные "сердечные капли" от Ханов Нахичеванских. Последние, к слову, так же присутствовали - двое молодых южан имели немалый успех у юных дам.

- Ирина Сергеевна, позвольте пригласить вас на танец.

Она с радостью согласилась.

Мы танцевали. Танцором я был, конечно, не бог весть каким, но зато она своей зрелой грацией и немалым бальным опытом с лихвой компенсировала все мои огрехи, и в итоге всё у нас получилось как нельзя лучше. Я победно оглядывал зал: смотрите, мол, завидуйте, какая у меня тёща! - и тут увидел старого гусара, в своё время замучившего меня фехтованием.

Полковник Азаров танцевал с ослепительной незнакомкой — миниатюрной женщиной с короткой кудрявой причёской и огромными печальными глазами. Готов поклясться, что никогда не видел её прежде, но что-то, какая-то деталь, царапала мозг и прямо так и кричала, что я с этой женщиной знаком очень даже хорошо. Наконец я обратил внимание на её платье и вспомнил, что видел его вчера вечером на манекене в кабинете у шефа. Вот это да! Дубровский ошибся - в реальности Светлана Сильвестровна, пожалуй, оказалась даже поминиатюрнее Аннушки Курбской. Княгиня Серебряная поймала мой взгляд, чуть опустила веки и едва заметно покачала головой. Я так же незаметно кивнул в ответ.

А полковник был увлечён своей партнёршей, похоже, не на шутку. В парадном гусарском мундире, с подкрученными усами, он производил впечатление лихого рубаки и ловеласа. Очевидно, незнакомка запала ему в душу очень сильно, и теперь бравый полковник, не теряя головы, шёл на приступ этой крепости: что-то шептал ей постоянно, отчего лицо княгини то и дело заливала розовая заря, но общество Азарова было ей явно приятно.

Через полчаса объявили перерыв. Дамы вышли в сад проветриться, мужчины потянулись в курительную.

***

- Юрик, ох, как я тебя поздравляю! - в курительной полковник обнял старого друга. - Ай, хороши вы, ай, душа радуется. Счастья вам побольше! И детишек давай, и чтоб дом - полная чаша! А Алёшка, Алёшка-то! Враз переменился, мигом повзрослел! Усы приделать - гусар получится!

Юрий Григорьевич закурил трубку, разлил коньяк по бокалам.

- Ну, давай за любовь, что ли, Сань?

- За неё, родимую! - браво поддержал полковник и махнул драгоценный коньяк залпом, как какую-нибудь перцовку.

- Ты, Сань, я смотрю, тоже времени зря не теряешь, - ехидно заметил князь,

- Юра! Это такая женщина, это такая женщина! Я впервые за бесконечное какое-то количество лет, как мальчишка, потерял голову, представляешь?! Она просто... слов нет, до чего хороша!

- А ты знаешь, кто она такая? - хмыкнул Ромодановский.

- Она представилась Светланой, и, поверь, мне этого достаточно, Юрик. Я пятнадцать лет, как вдовец. А какие-то утешения с кем попало... ну, ты ж меня знаешь, не моё оно как-то. Чай, не мальчишка, хоть и гусар, конечно. Ну вот, а она вот как-то так сразу, с полувзгляда, увлекла меня так, что вот прям сердце заходится и слова теряются. А ты-то в курсе, кто она такая?

- Я-то знаю, - вздохнул Юрий Григорьевич. - Начнём с того, что она княгиня.

- Ха, подумаешь, я сам дворянин и много чего кавалер!

- Впрочем, Сань, и в мыслях не держу тебя отговаривать, тем более, зная тебя, уверен, что трудности и препятствия тебя только раззадоривают в достижении цели. Удачи тебе, полковник. И счастья.

- Спасибо, дружище.

Посидели, покурили, пришла пора возвращаться обратно в зал к гостям.

***

Я украдкой наблюдал за женщиной, совершенно мне прежде незнакомой, которая оказалась на самом деле моим шефом. Руку готов дать на отсечение: Её Темнейшество увлеклась полковником в не меньшей степени, чем он ею! Этот румянец, эти влажные глаза, учащённое дыхание - такое не подделать, будь ты хоть трижды тридцать раз профессор из тёмных искусств. Но вся та лютая аскеза, в которую она загнала себя самостоятельно, эти какие-то её странные и страшные тёмные обеты, короче, вся та чушь, которую она сама себе придумала вместе с душераздирающими обликами, — всё это определённо теперь угнетало её и приводило в полнейшее смятение. Да, наверное, ей было, что искупать. Но не всю же жизнь, чёрт побери?!

Я положил себе за благо ни в коем случае не лезть во всю эту историю - по предыдущему опыту устройства чужих личных вопросов, хотя с Дубровскими, конечно, всё вышло славно, но вот кхазадские тумаки, полученные в воронежской пивной, вспоминались до сих пор. Я напоминал себе, что опыт той, прежней, земной жизни здесь не значит почти ничего, а в этой жизни опыта у меня, считай, никакого и не было, так что сиди-ка ты, дядя Фёдор, на попе ровно и молчи себе в тряпочку. И, потом, княгиня и полковник — люди, мягко говоря, взрослые и, надеюсь, как-нибудь сами разберутся со своими чувствами. А любовь, во что я свято верю, сама всё сделает наилучшим образом.

Княгиня была смущена, княгиня была увлечена. Её огромные глазищи то и дело заволакивали слёзы. Она украдкой оглядывалась, ища его, ища полковника. И вот он своей пружинистой походкой появился из курительной и пошёл прямо к ней. Я успел отследить тот мгновенный порыв, в котором она потянулась к нему, прежде чем дисциплина взяла своё и она снова превратилась в такую холодноватую, чуть отстранённую женщину. Княгиня стояла спиной к стене, плечи опущены, голова тоже. Она исподлобья бросала на него взгляды, полные, как мне казалось, нежности, а полковник шёл навстречу с широкой улыбкой. Подойдя, сказал громко, так, что даже я расслышал:

- Дорогая Светлана, позвольте предложить вам небольшую прогулку по этому имению.

Помедлив несколько секунд, она с некоторой натугой кивнула. Он взял её под руку и увлёк прочь.

- Ты так за ними смотришь, как будто тебе завидно, - ехидно заметила Наташа.

- Мне не завидно, солнышко, мне радостно. Наш добрый друг полковник, кажется, недалёк от своего собственного семейного счастья. По крайней мере, прямо сейчас он в это верит.

- А ты знаешь, на кого он положил глаз? - заинтересовалась жена.

- Нет, - соврал я. - Захочет - расскажет. Но сейчас это неважно, радость моя. Пусть у них для начала получится просто зацепиться друг за друга покрепче.

- Ого, ты думаешь, там всё так серьёзно? - округлила глаза жена.

- Ну, Азаров, насколько я успел его изучить, мужчина крайне обстоятельный, и к лёгким мимолётным интрижкам не склонный - ему проще пойти на рыбалку.

***

Огромный дворцовый парк Чанышевых вполне мог считаться самостоятельным произведением искусства и вообще чудом света. На пространстве в три десятка гектар благодаря не столько природной магии - хотя и её здесь было хоть отбавляй - сколько обыкновенной человеческой агротехнике и мелиорации в резком степном климате дружно произрастали растения со всех уголков Тверди, разделенные на тематические уголки. Повсюду были проложены дорожки, вдоль которых тут и там попадались не только лавочки, но и беседки.

Княгиня Серебряная под руку с полковником шла по дорожке от ацтекского чапарраля к бхаратским джунглям, наводящими вопросами заставляя Азарова всё время что-то говорить. Неважно, о чём или о ком, главное. чтоб не о ней. И голос, этот зычный, командный и в тоже время удивительно бархатный, который, о чём бы ни говорил, словно укутывал её какой-то неведомой прежде ласковой заботой, и в этой пелене хотелось свернуться калачиком и... расслабиться? Да, наверное. Она боялась этих новых ощущений, боялась саму себя, но ничего не могла с этим поделать.

- ...то есть, Александр, у вас на Оке рыбалка, получается, отменная?

- О, не то слово! Светлана, милая, скажу безо всякого хвастовства: я излазил всю реку, от истока до устья, да со многими окрестностями, и в Чёрную Угру на рыбалку ходил, было дело - и почти всегда с богатым уловом!

- Вы ловили в хтони? - изобразила удивление княгиня. - И как там рыбалка?

- Скучно, - досадливо махнул рукой Азаров. - Рыба дуром так и прёт, только вытаскивай. А уж во время индидента так просто на берег кидается. Только что с ней делать? Орков кормить? Да нет у меня орков, а гусары мои такую дрянь не станут есть, пока нужда не припрёт.

- Ну, например, всякие ингредиенты добывать...

- Сударныня, я боевой офицер и калужской губернии помещик. поверьте, на жизнь мне хватает - с учётом полученного наследства и доброго друга, который помог и вложить, и приумножить.

- Если этот ваш друг - князь Ромодановский, то я совершенно за вас спокойна!

Полковник остановился, повернулся и посмотрел ей в глаза. Гусары никогда богатырским ростом не отличались, но даже низкорослый Азаров возвышался над княгиней на добрые полголовы.

-Да, - просто ответил он. - Юрка мне жизнь спас в бою. А потом - я ему. И много чего ещё. Мы всю жизнь, с самой шебутной молодости, вместе. Но, Светлана. Поверьте, я много пожил, кое-что в людях понимаю и ясно вижу, что что-вас гнетёт, и потому считаю важным объясниться. Я старый солдат, прямой, как копьё, и давненько подзабыл слова любви. Но просто имейте в виду: я счастлив нашей встрече, вы очень понравились мне и клятвенно заверяю, что смолодых лет не испытывал ничего подобного тому, что чувствую, едва на вас взглянув. И поэтому я просто предлагаю вам всего себя - каков есть, со всем достоянием. Что же до ваших возможных затруднений, то, уверяю, если высшим силам было угодно, чтобы мы встретились, значит, нет таких преград и трудностей, которые мы не одолеем вместе.

- Вы не понимаете... - прошептала побледневшая Серебряная дрожащими губами.

- Чего же? Вы замужем?..

- О, нет, и не была никогда.

- Тогда чего я не понимаю, сударыня, кажите же мне!

- Я... Я тёмный маг. Полный.

- Тю! Тоже мне, новость. А я вот, знаете ли, пиромант. Огнём кидаться умею, и не только. А Юрка, друг мой - некромант, каких поискать, хотя Федька, сынок его, обещает превзойти папеньку. Ну и что? Нам с вами те же самые неведомые силы доверили всякую разную магию - а потом хоп! - взяли, да и свели нас вместе. И теперь нам просто нужно не оплошать.

- Но я глава клана!

- А я - командир полка, пускай и на пенсии уже. Я вам просто не нравлюсь?

- Нравитесь, - еле слышно прошелестела она. И добавила, словно в омут прыгая: - Очень...

- Ну, так в чём же дело-то? - рассмеялся полковник.

И тёмная глава светлого клана, руководитель Воронежского управления Государевой опричной учёной стражи, профессор из тёмных искусств княгиня Светлана Сильвестровна Серебряная, закрыв глаза, подняла лицо, ища полураскрытыми губами его губы... и нашла.

***

- Однако, здравствуйте! - раздался у меня за спиной жизнерадостный голос.

Повернувшись, увидел того самого смешного дядьку, который, увлёкшись, едва нам лекцию по истории брака не прочёл вместо тоста за здоровье молодожёнов. Клетчатый костюм из шикарного сукна, батистовая сорочка, шёлковый шейный платок вместо галстука, драгоценные запонки - он точно не школьный учитель из земщины. Глаза его смеялись.

- Фёдор Юрьевич, позвольте вас на два слова.

Я кивнул и, поцеловав руку жене, отошёл вместе с ним в пустую пока курительную.

- Ваш тост, признаться, меня восхитил. Так с кем имею честь, сударь? - вполне дружелюбно спросил я.

- Змей Горыныч, к вашим услугам, - всё так же широко улыбаясь, просто ответил он.

- В каком это смысле?

- Ладно, признаю, шутка не удалась, Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович. Так понятнее?

Так действительно стало понятнее. И намного.

- Рад встрече, - улыбнулся я. - Наслышан, и сообщение получал. Какими судьбами здесь?

- Чанышевы зазвали, - пожал плечами он. - Я как раз оказался в Берде, здесь проходит педагогический конгресс, на котором я вёл мастер-класс "Психология и образ действий педагога при инициации первого порядка во время школьных занятий".

- И как, успешно? - спросил я, чтобы поддержать разговор.

- Настолько, что организаторы попросили повторить его ещё дважды, и я, вместо того, чтобы мчаться к семье домой, завис в Берде ещё на пару дней. А тут Чанышевы, у которых такое событие. Я немного знаком с Ринатом, он и затащил меня сюда. Но уж когда я увидел вас, я понял, что самое время сказать вам большое человеческое спасибо за те мультики, которым вы помогли прийти на Твердь. Особенно Карлсон зашёл, который живёт на крыше где-то в Алексине, и зловредная няня Фёкла Назаровна, в девичестве фрекен Бок.

- Ох, наконец дошло. Георгий Серафимович, то есть мы с вами земляки по происхождению?

- Ну, да, - ответил он. - Вы, насколько я понимаю, тоже не любите афишировать своё попаданчество?

- Что есть, то есть, - ответил я. - Кроме того, от того меня, который был когда-то на Земле, впрочем, как и от того меня, который был когда-то здесь, на Тверди, не осталось практически ничего. Перед нами синтетическая личность, которая имеет мало общего со своими прототипами.

- Вот-вот, вот вы всё очень хорошо понимаете в попаданческом мироустройстве, - кивнул Змей Горыныч. - О себе могу сказать плюс-минус то же самое.

- А чем вы сейчас занимаетесь?

- Да вот готовлюсь к смене в летнем лагере. Будем в походы ходить, костры жечь и организовывать прочие радости юной жизни.

- У вас свой пионерский лагерь?

- Ну, надо же как-то ресурсы юридики использовать, верно? Не картошку же там выращивать!

- А это всё где? - заинтересовался я.

- Да у нас, в Полесье. А с чего вдруг столь бурный интерес? Вам, вроде, в пионеры-то поздновато.

- Слушайте, Георгий Серафимович, у меня для вас есть просьба. Мне, конечно, поздновато, да и служба, которая, как водится, и опасна, и трудна. Но вот как бы к вам в лагерь пристроить двух пионеров, а? Потому что надо же им где-то проводить лето.

- А что за пионеры? - спросил Пепеляев.

- Да вон они, эти вот два шкодливых юных некроманта, которые только что поженились.

Он посмотрел на меня с изумлением.

- Фёдор Юрьевич, женатый пионер - это мало, что оксюморон, это вообще сущее безобразие, подрыв устоев, моральное разложение и всё такое прочее. Хотя... хотя, вы знаете, это даже интересно. Напишите мне, пожалуйста, на днях, обсудим в спокойном режиме - он протянул мне визитку, - да, такая коллизия стоит того, чтобы её обсудить! - он всхохотнул. - Теперь, пожалуй, мне самое время откланяться. Передайте моё почтение вашей очаровательной супруге. Уверен, мы ещё не раз с вами увидимся.

Он кивнул, мы пожали руки. Пепеляев повернулся и стремительно ушёл.

- Ну, и каково оно тебе - с драконом поручкаться? — спросил отец, неслышно подкравшийся сбоку.

- Рукопожатие как рукопожатие, - пожал плечами я. - Ты что, уже от жены сбежал? Веселись давай.

- И ты не отлынивай! А то, ишь!

И мы продолжили веселиться. Снова были танцы, снова я танцевал с тёщей, которую, кажется, очаровал окончательно. По крайней мере, мне казалось, что я помог ей провести этот вечер без каких-либо личностных затруднений. А в ситуации огромного дворянского собрания, каким была свадьба Ромодановских, это было, наверное, немаловажно. Я танцевал с ней и думал, что в следующий раз пинками загоню трудоголика Кудашева на такую вечеринку, чтоб больше не смел бросать жену на мои хрупкие толстые плечи.

Кончился танец, я проводил Ирину Сергеевну к дочери. В этот момент кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся - передо мной стоял светлейший князь Воронцов.

- Моё почтение, Фёдор Юрьевич.

Мы пожали руки.

- Что-нибудь случилось?

- К сожалению, да. Вам необходимо срочно явиться на службу.

Я посмотрел на жену. Глаза у неё стали большие, круглые, наполнялись слезами.

- Наталья Константиновна, - мягко сказал Воронцов, - вам не стоит волноваться, вашему мужу ничего не угрожает. Просто у нас образовалась очень срочная работа. Князя я предупредил, — добавил он.

- А шефа? - спросил я.

Воронцов замешкался, а потом тихонько сказал:

- Знаете, Фёдор Юрьевич, не надо её трогать, вот что думаю. Пусть у этой несчастной женщины будет немножко личного праздника.

- Она нас съест, - вздохнул я.

- Не съест, - махнул рукой Светлейший. - Я напишу ей записку. Но идёмте.

Мы вышли из зала.

- Вы можете сказать, что случилось, в деталях?

- Увы, именно детали мне неизвестны, - ответил Воронцов. - Но могу сказать, что за то время, что длился ваш праздник, в Рязанской губернии и в Воронежской образовались новые очаги хтони, и немалые.

- Ого, - присвистнул я.

- Вот и я думаю, что «ого», - вздохнул Воронцов. - Ну, давайте руку.

Я дал ему руку. И мир вокруг померк, чтобы через несколько секунд превратиться в приёмную Серебряной у нас в Песчаном замке, и в своём парадном костюме я выглядел тут довольно неуместно, тем более, что прямо перед собой видел их, свою команду. Они пришли все: Володя Дубровский, Макс и Аня Курбские, Есугэй. Все одеты по-полевому.

- Ну, привет, ребята, - сказал я. - Ждите минуту, сейчас переоденусь.

Глава 9. По грибы

- Какого вурдалака?!.. - бушевала, ворвавшись в приёмную, всклокоченная Эльвира. От изысканных манер нашей очаровательной секретарши не осталось и следа. - У меня были совсем другие планы на этот вечер!

- Тьма очей моих, не поверишь, меня выдернули из-за пиршественного стола на свадьбе моего отца, - вздохнул я. - Ну, и что? Служба у нас такая, однако, смирись.

- Восьмой отдел, срочно в конференц-зал на совещание с начальником главного штаба! - прохрипел громкоговоритель.

- Эльвира, пошли с нами, - сказал я, и мы почти бегом направились в конференц-зал, дверь которого выходила в этот же холл.

Едва расселись, на экране возник гросс-профессор Поликлиников, не менее всклокоченный, чем Эльвира, но в чистейшем белом халате. Лицо его выражало крайнюю озабоченность.

- Недоброй ночи, восьмой отдел, - начал он. - Для Песчаного замка совещание провожу отдельно, поскольку основной фронт, по крайней мере в данное время, достался вам. Итак, вкратце - что произошло. Наши доблестные сотрудники на Авалоне раздобыли новейшую модель домового. Новейшую, подчеркиваю, полнофункциональную. Этот вариант для коммерческого использования не предназначался вообще и был создан исключительно для собственных государственных нужд королевства Авалон. Тем не менее, нам удалось раздобыть образец и вывезти его в государство Российское. К сожалению, стечение обстоятельств привело к тому, что бригада разведчиков погибла уже на родной земле, а домовой оказался на свободе. Сам по себе. Подробности: его везли в деактивированном виде на конвертоплане. Облетали мощный грозовой фронт, гроза фонила, хтонь фонила, приборы сошли с ума и сбились с пути. Конвертоплан занесло в небо над Борисоглебском в самый момент начала инцидента. Почти мгновенно летательный аппарат был поражён хтоническими тварями и разрушился. На борту, к сожалению, погибли все, а деактивированный домовой, очевидно попав в зону хтони, смог активироваться, каким-то образом выжить, после чего, по моему личному предположению, он приступил к познанию мира - до этого, по нашим данным, его ещё не включали вообще никогда. Сначала он погасил инцидент в Борисоглебске и, по косвенным данным, подтверждения которых я жду, разделался с тамошним Хозяином, Птицей-Говоруном, и тем самым упразднил Чигорак-Танцырейскую хтонь насовсем — за что ему, конечно, большое спасибо. Очевидно, подзарядившись там под завязку, он переместился под Переславль-Рязанский. Детали пока неизвестны, но в десяти верстах от столицы губернии теперь новая хтонь, которая расширяется, мощный инцидент с невиданными доселе тварями там продолжается до сих пор. Дальше он вернулся в ваши воронежские края, и неподалёку от села Хренового внезапно так же возник очаг хтони. Где сейчас находится это чудо враждебной техники, мы не знаем. Число жертв и пострадавших пока неизвестно, но в том, что они есть, можно не сомневаться. Поймать и деактивировать его необходимо как можно скорее. Вопросы.

- Фёдор Иванович, - спросил я. - Скажите, пожалуйста, когда точно это всё произошло?

- Это произошло в ночь с позавчера на вчера.

- В таком случае, могу сказать, что вчера мною при поддержке братьев Чанышевых был отловлен кем-то поднятый, категорически неуправляемый мертвец.

- Я знаю, что это за мертвец. Я его забрал уже в Слободу, краем глаза успел посмотреть, - ответил Поликлиников. - И могу сказать, что происхождение его то же самое. То есть, это авалонский домовой его поднял.

- Значит, он ещё и супер-некромант, - уточнил я.

- Фёдор Юрьевич, этот домовой — он супер всё. Пределы возможностей и областей применения не установлены и теоретически безграничны. Вам противостоит супер-маг, начисто лишённый даже зачатков морали. Ваша задача — захватить его, по возможности, живым и активным. Уничтожение объекта допустимо только в том случае, если вы потеряете более половины личного состава и угроза жизни всех остальных будет неоспорима.

Мы потрясённо переглянулись.

- Да, условия жёсткие, но на кону очень многое. Потому что даже один этот домовой в пределах нашей страны представляет для Государства Российского угрозу самому его стабильному существованию. Силы тяжкие предупреждены и приведены в боевую готовность. По необходимости можно устроить войсковые операции вплоть до армейского уровня, чего, сами понимаете, хотелось бы избежать. Стабильность и спокойствие в земщине — это высший приоритет. Перепахивать города и деревни ради того, чтобы поймать этого мерзавца, можно только в очень, запредельно крайнем случае. Иначе мы с вами получим бесконечный бунт внутри собственной страны. Кланы предупреждены и так же находятся в готовности. Когда мы будем знать, что и как нужно сделать и, главное, когда и где, то сможем оперативно перебросить клановые силы туда, куда это потребуется. Вы сейчас, прежде всего, разведчики. Вы на острие поиска, и ваша задача — как можно скорее выследить Фрэнки.

- Он называется Фрэнки? - спросила княгиня Курбская.

- Да, Анна Матвеевна, это новейшее изделие «Фрэнки-2», модель пять. Имя получил от панибратского сокращения от фамилии Франкенштейн - слыхали такую? Ну да, знаменитый авалонский юмор в действии. Но нам сейчас отнюдь не до смеха. А почему я не вижу нигде княгиню Серебряную? - спросил вдруг Поликлиников, прикрыл веки, сказал «отбой» и усмехнулся: - Не вижу, так и не вижу. Воронцов всё правильно сделал.

Аня Курбская и Дубровский удивлённо переглянулись.

- Глазами не хлопайте. У вашего начальника могут быть свои собственные дела даже в такую непростую пору. Уверен, она подключится с утра. За работу, господа. Жду вестей в любое время - для вас я круглосуточно на связи.

Экран погас. Эльвира смотрела на меня огромными глазами:

- Фёдор Юрьевич, это что ж такое приключилось-то?

- Дорогая Эльвира, я знаю не больше вашего. То, что соизволил нам рассказать господин гросс-профессор, - это вся доступная информация. Пока что.

- Я не об этом. Я про шефа...

- Того не ведаю. Возможно, если она сочтёт необходимым, сама расскажет, когда появится. Но интуиция подсказывает, что она может быть крепко не в духе, так что начинайте принимать успокаивающие эликсиры - боюсь, утром здесь будет очень грустно. Так, восьмой отдел, на выход. Едем для начала в Хреновое.

Я сунул руку в карман и вдруг нашёл там гарнитуру, оставшуюся со вчерашнего дня. Пожал плечами: хуже не будет. Вставил в ухо. Через несколько секунд в ухе щёлкнуло, и сонный голос тестя произнёс:

- Кудашев на связи.

- Константин Аркадьевич, мы на выезде. Если что, если вдруг понадобится ваша помощь - я вас вызову.

- Что-то серьёзное? - зевнул он.

- У нас несерьёзного не бывает, к сожалению.

- Хорошо, понял. Тогда, чтобы не тратить время на имя-отчество, вызывайте меня словом «оператор», - сказал, посерьёзнев, Кудашев. - Я пока кофе выпью, и через десять минут буду полностью готов к сопровождению.

- Отлично. До связи.

Мы быстро ехали в моей машине в сторону Хренового. Дубровский был мрачен.

- Володь, ты чего? - осторожно спросила его Аня.

- Да ничего особенного, - тяжко вздохнул он. - Просто теперь верстах в пятнадцати от моего дома хтонь, и это меня, мягко говоря, не радует.

- Да уж, - согласился я. - Насколько я понимаю, хтонь можно ликвидировать, убив её хозяина. По крайней мере, гросс-профессор нам только что рассказал именно такую историю.

- Ну, хозяин-то, как правило, тварь такого запредельного уровня, что убивать замучаешься, - с сомнением в голосе протянул Володя. Тем не менее, я думаю, мы попробуем: моим детям хтонические эманации вот совсем не нужны. Но сначала, конечно, нужно поймать этого грёбаного Фрэнки.

- У тебя дома всё хорошо? - спросил я его.

- Да, спасибо. Десять минут назад с Машей разговаривал - там всё в порядке, всё спокойно.

- Ну и славно. А остальное - в наших руках.

- Что особенно обидно, - заметил Макс, - в этой истории даже Авалону предъявить нечего. Мы сами украли у них это безобразие, которое теперь опустошает наши земли и превращает их в хтонь.

- Да уж, коллизия, - согласился я.

- А я вот сожалею, что зоология не мой профиль, - тихонько произнесла Аня. - Наколдовала бы хамелеона и пустила бы по следу этого поганца. Хамелеон такой — языком хвать, да и в пасть, и всё на этом, и нет никого.

- Аннушка, такой хамелеон должен обладать ещё рядом свойств. Потому что мало стремительно поймать этого Фрэнки - его нужно ещё удержать. А это всемогущий маг. Соответственно, внутренность такого хамелеона должна быть инертна к любому роду воздействия. И при этом домовому надо ещё и не навредить, чтобы в главном штабе его смогли изучить вдоль и поперёк...

- Что рассуждать о недоступном, да и зачем нам хамелеон? - вклинился Дубровский. - Я думаю, достаточно взять какое-нибудь хищное растение со схожими повадками, придать ему прыти-скорости, и придумать, чем заэкранировать от магического воздействия его внутреннюю поверхность. Однако задачка, ваше сиятельство, а?

- Росянка, - кивнула Аннушка. - Это будет росянка. Осталось придумать всё остальное.

- Пока мы едем через юридику Хованских, связь хорошая, ищи в сети формулу мифрила. Заэкранируешь им свою росянку, - предложил я.

- Фёдор Юрьевич, - скептически заметил Дубровский, - Вы, батенька, никак, изволили рухнуть с дуба? Мифрила не существует!

- Да, и хоббитцев нет, и адамантин - штука не менее мифическая, чем мифрил, помню-помню. Но именно адамантиновой хреновиной я летом снёс башку менталисту Телятевскому, а формулу мифрила пару раз встречал в Сети, случайно. Миф оно там, или нет, но вдруг сработает? О, у нас же есть подмога... Оператор!

- Оператор на связи, - давясь от хохота, ответил Кудашев. - Формула мифрила из Сети отправлена в планшет княгини Курбской. Что следующим искать будем? Принципиальную схему путеводного клубочка?

- Зря вы так, Оператор, - хмыкнул я. - Понимаю и отчасти разделяю ваш скептицизм, но мы на Тверди, где возможно всякое. И да, мне для краткости наших диалогов тоже имеет смысл взять позывной. Пусть будет... Пусть будет Бездарь.

- Самокритичненько, - оценил тесть.

- Позывной получен от родного отца за сутки до инициации, и потому дорог, как память. Отбой, подъезжаем к лесу.

- Отбой.

Хреновый лес раньше, вообще-то, официально назывался Хреновским. Но теперь народное название соответствовало реальному положению вещей как нельзя лучше: лес стал выглядеть действительно весьма хреново. Стволы искривились, листва и хвоя пожелтели, побурели. И тишина - и птичка не чирикнет, ни зверь прошумит. В целом, лес теперь производил впечатление крайне болезненное и при этом зловещее и гнетущее.

- А ведь совсем недавно такой милый был лесок, - вздохнула Аннушка. - Помните, когда сундук здесь гоняли?

- А то! И вся эта дрянь тут из-за одного крохотного домового. Эх, а где-то там наш Нафаня? - вздохнул я.

***

Получилось у него сразу, но не совсем то. То есть васильки материализовались на загляденье, совершенно настоящие. Но в том-то и дело, что каждый цветок был в добрую треть головы любимой Инны, и венок из них сделать не получилось бы ну никак. Нафаня подумал, внёс в заклинание поправку и с третьего раза вырастил совершенно настоящие васильки, только в двадцатую часть от истинного размера. Просияв, домовой аккуратно срезал получившиеся цветы и принялся плести венок. Как это делается, Нафаня представлял себе не особо хорошо, поэтому изготовление венка заняло у него полтора часа многих проб и ошибок. Но терпение и труд, как известно, города берут, и вот он подкрался к Инне сзади и надел ей на голову васильковый венок.

- Нафаня, милый, что там такое?

- Посмотрись в зеркало, любовь моя, - ответил домовой.

- Ой, какая прелесть! Спасибо тебе большое!

Он стоял, любовался женой. Живот уже вырос достаточно большой, почти такой же большой, как её голова. Ещё чуть-чуть, ещё совсем немного времени - и они станут родителями. Впервые в истории Тверди домовые перестанут быть чем-то механическим, искусственным. Но Нафаня думал не об этом, а о том, что простое семейное счастье оказалось более возможным, чем они предполагали.

- Я не знаю, что ждёт нас, - тихо произнесла Инна, - и боюсь даже думать об этом. Но я очень благодарна тебе за всё то, что происходит с нами сейчас. Я очень люблю тебя.

Он подошёл к ней сзади и молча обнял. Поглощённые друг другом и общей мечтой, о людях они давно не вспоминали.

***

Насторожившись, мы медленно шли по лесной тропинке, обстановка не располагала к расслаблению. К тому же, мы все знали и явственно ощущали, что находимся в хтони: её поганый привкус ни с чем не спутаешь.

Внезапно из придорожных зарослей выскочил шустрый подберёзовик размером примерно с собаку, и кинулся на Макса. Подобного нападения князь Курбский едва ли ожидал, но отреагировал верно — отвесил нападающему сильного пинка. Гриб по пологой дуге улетел обратно. Это послужило сигналом, и со всех сторон на нас набросились грибы. Встав спина к спине, мы впятером отбивались от них кто чем мог. Я вытащил из ножен меч, который по какому-то наитию прихватил в последний момент, Есугэй молча орудовал своим, и получалось у него, конечно, куда лучше. Володя отпускал дозированные удары из артефактных колец. Макс продолжал отвешивать пинки, а Аня лихорадочно выращивала что-то длинное и крепкое, пока не разобрать.

- Оператор, здесь «Бездарь», - прокричал я в гарнитуру. - На окраине Хренового леса подверглись нападению хтонических грибов. Зафиксируйте время.

- Бездарь, здесь оператор, - послышался деловитый голос Кудашева. - Вас понял. Время фиксирую. Ищу решение.

И тут до меня дошло.

- Оператор, - взволнованно спросил я, разрубая не в меру зубастый "дедушкин табак", лопнувший, как и полагается, со спецэффектом в виде коричневого облака, - Вопрос. Мы определённо находимся в хтони, почему работает радиосвязь?

- Бездарь, здесь оператор, - ответил Константин Аркадьевич. - дело в том, что это не совсем радиосвязь. Или, вернее, совсем не радиосвязь.

- Магия? - уточнил я.

- В основном она, родимая. Работает, и славно. Ты бы там не отвлекался, а?..

- Вас понял. Рекомендую составить доклад в главный штаб с описанием устройства. Имеет большие перспективы.

- Уже отправлено, - ответил Кудашев. - Работайте спокойно.

Минут за пять атаку грибов мы отбили. То ли потери достигли критического уровня, то ли просто им надоело на нас нападать, но тропинка очистилась, грибы разбежались и мы пошли дальше. Но относительно спокойной наша прогулка оставалась недолго: вскоре впереди послышалась отборная ругань на чёрном наречии и звуки битвы.

- Три урука - это уже целый урук-хай, - присвистнул Дубровский, когда на поляне за поворотом тропинки нам открылась картина поистине эпического сражения. Вся большая - метров сто на двести так, навскидку, - поляна была покрыта нарубленными грибами. В центре хтонической композиции спина к спине три чёрных урука споро орудовали кардами, а проклятые грибы так и пёрли на них со всех сторон. Впрочем, "споро" - это только на первый взгляд казалось: судя по всему, дрались эти ребята уже давненько.

- Пусть враг неведом и непостижим, и цель его, признаться, неясна, спина к спине мы с братьями стоим, и путь один: сражаться до конца! - продекламировал волонтёр Рукоприкладский.

- Скаи, Есугэй, - сбил ему пафос я, вновь доставая меч из ножен. - Это чёрные уруки, им, в целом, похрен, лишь бы подраться на дармовщинку. Отряд, к бою!

Макс превратился в такого же урука и ломанулся на помощь, мы не отставали. Аня с нами не пошла, и молодец, она напряженно глядела куда-то на край поляны, губы её шевелились. но тут подбежал первый гриб, и мне стало не до княгини Курбской и её дел.

С нашей поддержкой Великая Грибная заруба продолжилась ещё с четверть часа, потом, как и в предыдущий раз, противники внезапно исчезли. И уруки попадали наземь.

- Я-а-ать... - простонал один из них. - Почти сутки рубились!

Второй выдал непереводимую игру слов на чёрном наречии.

- Так, господа уруки, - Дубровский моментально превратился в медика. - Раненые есть?

Третий урук, который пока не произнёс ни слова, молча приподнял руку, и Володя подошёл к нему.

- Так, что у нас тут... Ох ты ж, эпическая сила! Федя, сюда, нужна помощь! Парня погрызли грибы. И они у нас тут, похоже, кислотные.

Рана на ноге урука выглядела, мягко говоря, скверно. Более того, её продолжало разъедать какой-то жидкой дрянью. Володя положил руки вокруг раны, прикрыл глаза.

Чем лучше выглядела рана неизвестного нам пока урука, тем бледнее становился Володя. Я постучал его по плечу, он очнулся, кивнул, зачерпнул у меня маны и продолжил. Через какое то время, слегка пошатываясь, лечение прекратил, полез за пазуху и достал оттуда перевязочный пакет. Споро перевязал затянувшуюся рану и буквально упал мне на руки.

- Ещё раненые есть? - слабым голосом спросил он.

- Не, - ответил первый урук. - Целые мы. Но задолбались в край.

- Трёх чёрных уруков за сутки боя ушатали какие-то ятьские грибы. Скаи! - сплюнул второй.

- Господа, - произнёс я. - Если вы в состоянии убраться подальше от этого леса, очень рекомендую это сделать. Вполне возможно, что грибов тут ещё немерено. Вам помощь нужна?

- Не. У нас тут где-то мотоциклы были. А вы кто?

- Государева опричная учёная стража.

- Ять! Опричники предлагают помощь урукам! Шото в лесу сдохло!

- Хренова гора грибов в нём сдохла, вашими трудами, в основном, - в тон ему ответил я. - Урук-хай - подданные Государя, и нам нет разницы, какие клыки у вас откуда торчат и какого цвета ваша шкура.

- Фомка, - прохрипел тот урук, которого лечил Володя. - Где Фомка?

- Кто такой Фомка?

- Да гоблин мелкий, с нами увязался. Поди, сожрали его давно, - ответил первый.

- Я заснял! Заснял! - раздался ликующий вопль с края поляны. - Тока батарейка нах разрядилась уже почти!

- Живучий, ять, - прокомментировал урук.

- Ща, с дерева спущусь... Ох, ять... Ох, я-а-ать! Ух ты! Какой цветочек! Надо заснять, тока бы батарейки хватило. А-а-а-а-а!!!