Охота на демонов

Глава 1

— Мы — акудзины! Мы — Седьмой отдел! Мы стоим на страже порядка! Мы делаем так, чтобы людишки не узнали о нашем существовании, и караем тех, кто нарушает закон! Как мы их караем? Правильно: отправляем в Солянку, где на тысячи километров нет ни одной людишки, из которой наши собратья могут высасывать эмоции!

Олег Дмитриевич Константинов перевел дыхание и замер на сцене актового зала, пристально осмотрев своих подчинённых колючим взглядом серых глаз. Щетка седых усов над тонкой верхней губой подрагивала. Полсотни сотрудников Седьмого отдела, находившихся в помещении, знала, что это значит — начальник в ярости. То есть собрание обещает быть коротким, емким и громким.

— Мы — меньшинство, — продолжил Константинов чуть тише, но с более зловещими интонациями. — Но мы грозная сила. Вершина пищевой цепи. У нас есть сущность — второй желудок, которую мы наполняем эмоциями людей. Сущность дает нам небывалые возможности — телекинез, прыжки в пространстве, быстрая регенерация тканей, наши кости крепче, чем людские. Но если мы возьмем слишком много эмоций у человека, то выпьем его досуха. И он что сделает? Правильно: подохнет! Мы для людишек демоны! Главная задача Седьмого отдела — сохранение тайны нашего существования! Корпорация акудзин не просто так написала свод законов, по которому мы живем. Эти законы написаны нашей кровью! Потому что хоть мы и грозная сила, но, повторюсь, меньшинство. Воронов!

Сидящий в первом ряду Иван Иванович Воронов по кличке Ворон движением головы откинул со лба длинную челку и скривился в усмешке.

— Что ты лыбишься?! — взорвался Олег Дмитриевич. — Что ты лыбишься, демон недоделанный?! Воробей ощипанный! Смешно тебе?! А мне не смешно было, когда я перед Советом танцы с бубном выплясывал, твою шкуру спасая, между прочим!

— За это я вам премного благодарен! — Иван, не вставая со стула, картинно отвесил начальнику поклон.

— Да он издевается! — Константинов побагровел пуще прежнего и, глядя на подчиненных, указал на Ворона. Будто они могли подтвердить, что тот издевается. — Значит, так! Следователям и оперативникам запрещено ломать конечности преступникам, да еще и на глазах у их жертв! А потом еще и отпускать этих жертв, не поправив им память!

— Мы нашли жертву и поправили ей память, — сказал Калинин Кирилл Альбертович в возникшей внезапно тишине.

— Молодец, Ищейка! На тебя все надеются и бьют челом!

Кирилл нервно заерзал на стуле. Он давно не обращал внимания на характер начальства, но не любил всеобщего внимания.

— Демон, а ты чего спишь?!

Этот вопрос Константинов задал Марку Голицыну, который сидел между друзьями и клевал носом. Услышав, что к нему обращаются, он медленно поднял голову и посмотрел на начальника с видом акудзина, которому это собрание до лампочки.

— Считаю, что Ворон полномочий не превышал, — ровным голосом заговорил Марк, глядя Константинову в глаза. — На месте преступления он оказался случайно в свой выходной день, выпил лишнего…

— Это сколько надо было влить в себя, чтобы еле на ногах стоять, и сущность не справлялась с выводом этой дряни из организма?! — перебил Олег Дмитриевич.

— Неважно, — продолжал Марк как ни в чем не бывало. — Иван в свой законный выходной оказался на месте преступления в ночном клубе «Ибица» случайно и предотвратил убийство человека несовершеннолетним акудзином, который начал охотиться в одиночку. А поскольку счет шел на секунды, то действовал наверняка. Уже через неделю парень выйдет из Еленовки без гипса и намека на открытые переломы обоих рук.

— Да вы хоть знаете, кто его родня?! — снова взорвался Константинов.

— Бояре, — усмехнулся Ворон. — Демон тоже боярин, но такой фигни не делал.

— Перед законом все равны, — отчеканил Калинин, пока начальник набирал воздуха в легкие для очередной гневной отповеди.

— Всех уволю, черти японские! Пошли вон отсюда, и чтобы больше никаких поломанных рук, ног и психики у акудзинских детишек я видел!

Сотрудников долго упрашивать не пришлось. Все тут же повскакивали с мест. Кто рысью бросился в коридор, кто испарился в воздухе прямо в зале, спеша по своим делам. Троица друзей вышла последней. Они отошли немного от двери и остановились.

— Ну и чего он завелся? Мне надо было позволить засранцу высосать девчонку досуха? Она уже начала терять сознание! — возмущенно спросил Иван, глядя на друзей по очереди.

— Надо было его скрутить сущностью, — сказал Кирилл, на что получил от Ивана усмешку.

— Эй, але! У нас с тобой сущности седьмой степени, а этот, как я уже сказал, из бояр — десятка. С ним бы только Демон справился, но Демон учит студентиков раскапывать кости древних бояр.

Марк посмотрел на часы и, улыбнувшись Ивану, сказал:

— Кстати, о студентиках. Я сегодня на замене, так что поеду.

— На машине? Совсем очеловечился? — фыркнул Иван.

— Я люблю водить, — не понял сарказма Голицын.

Иван на это только махнул рукой, а Кирилл серьезно посмотрел на Марка:

— Не хочешь вернуться в отдел на полную ставку?

— Меня пока устраивает текущее положение вещей. Отдел укомплектован хорошо, а бегать за пьяными малолетками — удел Ворона. Как доведу свою группу, может и вернусь, но это не точно.

— Ты же только перваков взял, — скривился Иван.

— Ага, — подмигнул ему Марк и, кивнув Кириллу, двинулся к лестнице.

Друзья проводили его взглядами, и Иван повернулся к Калинину:

— Как отпуск?

— Было неплохо, пока меня из-за тебя не вызвали, — улыбнулся Кирилл. — Пошли ко мне в кабинет, я даже кофе выпить не успел.

Не сговариваясь, они потянулись к сущностям. Их глаза тут же загорелись красным демоническим огнём. Мир стал серым, монохромным, пространство коридора начало искажаться, меняя форму и размеры, и уже через мгновения они оказались в кабинете Кирилла на третьем этаже, где обитали все следователи Седьмого отдела.

— Что-то он после Машки какой-то пришибленный, — заметил Иван, усаживаясь на небольшой кожаный диванчик у окна.

Кирилл поставил первую кружку в кофемашину и обернулся.

— Это было полтора года назад. Ты о ней вспомнил, потому что с Лизой проблемы?

— С чего ты взял, что с Лизой проблемы? — насторожился Иван.

— Пять бутылок абсента в пятницу вечером и две студентки из Бенина, которые искали тебя по всему клубу… действительно, с чего я так решил? — Кирилл улыбнулся и протянул Ворону кружку с ароматной арабикой.

— Не понимаю я этих баб, хоть убейся! — внезапно выпалил Иван.

— У меня опыт в этом небольшой. Думаю, Марк может что-то подсказать, ведь он был в подобной ситуации.

— Угу, только он с Мари разошелся, а я бы не хотел расходиться с Лизой.

— Поэтому проводил вечер в обществе студенток?

— Ой, оставь свои морали для своих детишек. Как они, кстати?

— Как обычно. У Каролины каникулы, у Коли истерики.

— Когда она в школу-то пойдет? — спросил Иван, но видно было, что чисто из вежливости.

— В сентябре, — усмехнувшись ответил Кирилл и сел в кресло напротив.

— Надо же… уже в первый класс. Как быстро растут чужие дети!

— Да уж, очень быстро… Она пойдет в третий.

Иван смущенно кашлянул и сделал глоток кофе.

— Ленка как?

— Читает книгу о кризисе трех лет.

— Сочувствую. А знаешь, ты прав. Поговорю с Демоном. Может, тоже стоит расстаться с Лизой. Он вроде после Машки даже особо не бухал.

В этот момент у Ворона зазвонил телефон и он, взглянув на экран, продемонстрировал его Кириллу. На экране светилось «Демон».

— Легок на помине, — усмехнулся Иван, принял вызов и включил громкую связь. — Ты соскучился?

— Я в аварию попал и, кажется, у меня голова пробита, — сдавленным голосом объявил Марк.

— В смысле? Почему не переместился из машины?

— Не смог, потом. Я прямо на выезде из базы, здесь люди.

Друзья тут же бросились вон из кабинета. Спустились по лестнице бегом и бегом же преодолели внутренний двор Седьмого отдела. Отдел располагался в промзоне на территории производственной базы и для людей именовался частным охранным предприятием. Имел собственное КПП с охраной, состоящей из акудзин.

Большинство сотрудников обычно перемещались в отдел мгновенно благодаря сущностям, но иногда акудзины приезжали на собственных машинах, поэтому сначала должны были проехать КПП базы, а затем пройти проверку у своих.

Петляя по базе и мчась мимо высоких заборов, уворачиваясь от грузовиков и погрузчиков, друзья прибежали на первое КПП и увидели ужасающую картину. БМВ Марка превратился в груду металлолома от лобового столкновения с КАМАЗом. Вокруг собралась толпа зевак. Дежурный охранник стоял рядом со шлагбаумом и разговаривал по телефону. Услышав, что переговаривается он со скорой, Иван подскочил и, вырвав телефон из рук опешившего мужчины, нажал отбой.

— Не стоит, он крепкий малый, — Иван хлопнул мужчину по плечу и поспешил к сидящему на бордюре Марку, возле которого уже суетился Кирилл.

— Что случилось? — спросил Ворон.

Марк держался за голову и между пальцев его сочилась кровь. Он поднял голову и сфокусировал взгляд на друге.

— Я выехал на свою полосу. Этот был далеко, а я притормозил, пропуская пешехода. Только тронулся, а этот выехал на встречку и прямо в меня.

— А этот где?

— А нет его, — Марк пожал плечами и задумался над собственными словами.

— Сдох что ли? — шепотом спросил Иван.

— В машине не было водителя, — сказал Марк, и друзья переглянулись.

— Значит, так, — отойдя от замешательства заговорил Кирилл. — Доставь Марка в Еленовку, а я тут разберусь.

Они подняли Марка на ноги и подвели к домику охраны.

— Уважаемый, сортиром воспользуемся? — обратился Ворон к охраннику, наблюдавшему за ними.

— Может, все-таки скорую? — предложил мужчина, глядя на Марка с жалостью.

— Не надо скорую, там царапина, — весело отозвался Иван и, не дожидаясь разрешения, завел Марка в помещение.

Едва дверь за ними закрылась, как Иван потянулся к сущности и перенес их в больницу для акудзин имени Елены Крыловой, именуемой в народе Еленовкой.

По старой привычке друзья всегда перемещались не на сестринский пост, а в кабинет главного врача Жанны Игоревны Прохоровой. Ей на вид можно было дать не больше тридцати пяти, хотя ей уже давно перевалило за пятьдесят. Все благодаря сущности, которая делала акудзин долгожителями. Эффектная блондинка управляла больницей твердой рукой, и даже Константинов не смел ей перечить.

Акудзины-медики благодаря редкой мутации видели болезни и внутренние травмы и людей, и акудзин, но ускорять регенерацию тканей могли только у первых. Поэтому больница была разделена на два крыла. Акудзины, редко попадавшие сюда, могли питаться эмоциями людей. Боль и страх всегда были более доступны для питания. Акудзины брали и положительные эмоции, столь редкие в большом городе, но проще всего было забирать негатив. Никто ведь не виноват, что стоит сущности окрасить глаза носителя в кроваво-красный цвет, как люди начинали трястись от ужаса.

— Стучаться не учили? — строго спросила Прохорова, не отрывая взгляда от бумаг, с которыми работала.

— Жанна Игоревна, вы сначала Маркушу нам подлечите, а потом претензии высказывайте. Я готов их слушать днями и ночами, если вы сделаете так, что у Марка мозги не вытекут, — елейно проговорил Иван.

Прохорова подняла на них взгляд и, увидев кровь на лице и костюме Марка, тут же подбежала к нему.

Не говоря ни слова, она потащила Марка в пространство, и через мгновение он сам не понял, как оказался на кровати в палате. Прохорова снова исчезла и через пару минут появилась в сопровождении коллег и медсестер.

Марк даже не понимал, что с ним делают, кроме того, что его избавили от одежды самым кощунственным образом — при помощи ножниц. В голове был туман, хотелось спать, потом голову сдавила тугая повязка, а руку на сгибе локтя что-то кольнуло. Это что-то, видно, благотворно подействовало на него, и к тому моменту, когда в палате остались только он и Прохорова, мысли прояснились и даже перестало давить в груди.

— У тебя небольшое сотрясение, которое, вероятно, уже убрала сущность, трещина в черепе, перелом трех ребер и ноги.

— Ноги? — не понял Марк.

— Да, трещина большеберцовой кости, — Жанна Игоревна подвинула к кровати стул и присела, с интересом посмотрев на Марка. — Как так случилось?

— Авария.

— Редко сюда попадают акудзины после аварии. Ты мог переместиться, если понимал, что столкновения не избежать, — Прохорова сощурилась, ожидая ответа.

— КАМАЗ очень резко решил выехать на встречку, я не ожидал…

— Лобовуха с КАМАЗом? — вскинула брови Жанна. — Хорошо, что у нас кости крепче, чем у людей.

— Ага, и машина у меня хорошая… была.

Жанна положила руки на колени и, сцепив пальцы в замок, уставилась на них. В этот момент Марку показалось, что от главной стервы акудзинского общества не осталось и следа. Перед ним сидела растерянная маленькая девочка. Захотелось ее обнять и утешить. Как когда-то давно, когда они были близки, но сейчас прошлая жизнь казалась размытым приятным воспоминанием, сладким и терпким, но с капелькой горечи.

— Жан, ты чего? — спросил Марк. Кажется, он уже несколько лет не называл ее просто по имени — старался держать официальный тон.

— Ты давно говорил с Машей? — неожиданно спросила она.

— Почему ты спросила? — опешил Марк, но она промолчала, поэтому пришлось отвечать. — Не говорили с тех пор, как вручил ей диплом, и она отправилась в новую жизнь. Знаю, что переехала в Новосибирск, устроилась там, замуж собирается… Это мне Лиза рассказывала.

— А Лизу давно видел?

— Жан, что происходит? Давно. Я весь в работе. Мне дипломники мозг выносят. Илька на ушах стоит в связи с реформами образования.

— Мне кажется, я нарушила закон, — ответила Жанна и, посмотрев на Марка, горько усмехнулась.

— Тебя арестовать что ли? — не понял Марк.

Ему не нравилось тянуть информацию, но с Жанной приходилось терпеть, иначе закроется, и он от нее ничего не добьется.

— Может, потом поговорим? Тебе надо бы отдыхать…

— Ну уж нет! — Марк схватил Жанну, собиравшуюся встать, за руку. — Ну-ка, договаривай. Почему ты резко вспомнила о той, кого я уже полтора года не видел?

Жанна аккуратно освободила руку, но осталась сидеть на стуле.

— Ты ведь расстался с Машей, потому что она не смогла принять сущность, — Жанна не спрашивала — она констатировала. — Когда мы обнаружили, что отвар из кофуку, может забирать сущность у акудзин, мы не могли представить, что будет с человеком, который эту сущность или ее часть примет в себя. Люди не такие, как мы. Сущность могла убить Марию или исказить саму ее природу. Но с ней до сих пор все хорошо. А ведь прошло уже три года.

— Мари справилась и стала акудзином со всеми нашими способностями, — подтвердил Марк, по-прежнему не понимая, к чему клонит Жанна.

Вспомнилось дело почти трехлетней давности, когда акудзин, эмоциями которых не могут питаться собратья, вдруг начали убивать, словно людей, высасывая досуха. Акудзины всегда должны были контролировать процесс. Если возьмешь больше, чем надо, то сущность затронет процессы в организме человека и убьет его. Тела после этого выглядели странно для людской криминалистики — серая, потрескавшаяся, словно бетон, кожа, красные бельма вместо глаз.

— Она держалась и училась быть акудзином, потому что была влюблена в тебя, — тихо произнесла Жанна. — Но ее природе противоречило то, что мы должны питать сущность, чтобы дольше жить, регенерировать, перемещаться. Если сущность не питать, то мы будем сродни обычным людям. Для родившегося акудзином — это пытка. Для Марии все стало наоборот, поэтому она перестала питать сущность, но она до сих пор была с ней, и она, Марк, невероятно сильная. Вы вдвоем были самыми сильными акудзинами в мире.

— Были? — нахмурился он, но Жанна промолчала. — Мне казалось, что мы об этом не распространяемся? Особенно о том, что нашим сущностям можно смело давать одиннадцатую степень, хотя у всех предел — это десять.

— Нет, но я, как медик, начала изучать этот феномен, и мне стало интересно, можно ли убрать из Марии сущность полностью без вреда для ее здоровья. Она ведь как бы не акудзин, не рождена им…

— Ты ее убила? — охрипшим голосом спросил Марк.

— Ты конченый, Голицын? — строго посмотрела на него Жанна.

— Да вроде нет… И что дальше? К какому выводу пришли твои ученые мозги?

— Что риск слишком велик, чтобы пробовать, но можно удалить сущность почти полностью, сделав Марию тем, кого мы называем потенциальным акудзином.

— То есть тем, у кого и медики сущность толком не различают? Тем, у кого степень меньше единицы?

Марк даже приподнялся. Ему этот разговор очень не нравился. Нет, к Маше он уже остыл и переболел после их расставания, и даже пару раз вляпался в новые отношения, а уж сколько он выслушал от своей матери… Марк зажмурился, отгоняя воспоминания о Софье Эдуардовне. Вот о ком думать сейчас не хотелось, так это о ней.

— Именно, но процесс должен быть таким: медик-акудзин забирает сущность себе, потому что видит ее и может сам контролировать процесс, а потом передает ее человеку, выпившему отвар кофуку. Конечно, это рискованно, потому что человек может не остановиться, когда ему скажешь, но ведь есть люди… хорошие… которым официально разрешено не стирать память о встрече с акудзинами…

— Человеку? Почему именно человеку? Силу сущности можно передать и акудзину… Жанна… — протянул Марк, взяв ее руку в свою. — Что ты сделала?

Глава 2

Акудзины впервые появились на Японских островах. Оттуда они расселились по всему земному шару, сохранив аутентичное название. В Восточной Европе и России их называли Марой или Мороком, демонами страха, потому что акудзины, питаясь эмоциями людей, могли усиливать чувства.

Многие ученые-акудзины все же считали, что сущность, живущая в них, — просто мутация, результат эволюции. Кто-то верил, что их из огня создал демон Аку или Шоу Ху, но таких были единицы. Последних религиозных фанатиков, которые собирались призвать высшего демона из подземного царства, они заперли в тюрьме для акудзин уже очень давно.

Отдел по борьбе с преступностью среди акудзин, он же Седьмой отдел, иногда сталкивался с маньяками среди своих сородичей. Маньяки — зверь редкий и убивали людей, считая, что такова их природа. Однако три года назад один из них начал убивать себе подобных.

Отвар из редкой травы кофуку позволял акудзинам пробиваться сквозь защиту сущности и высасывать силы сородичей без остатка. Таким образом, акудзин со слабой сущностью мог очень быстро стать сильнейшим среди них. Илью Морозова и его мать казнили, его отец покончил с собой, а брат продал все и уехал жить за океан. Сильнейшая семья, древний род акудзин, практически перестал существовать. Дело засекретили. Лишь единицы знали о том, что произошло на самом деле.

Среди них оказались две студентки Марка, которые помогали акудзинам в этом деле. Лиза Апрелова и Маша Миронова, которая выпила отвар кофуку, отняла силу акудзин у Морозова и сама стала «японским демоном».

Марк ее любил, но она не захотела быть акудзином, перестала питаться эмоциями людей, и вскоре они поняли, что их пути должны разойтись. Он ни о чем не жалел, но и вспоминать о том времени иногда было тошно. И вот теперь Жанна напомнила ему обо всем, что было.

— Они пришли ко мне два дня назад, — тихо говорила Прохорова. — Лиза и Маша. Маша напитала сущность и перенесла Лизу сюда. Ты ведь знаешь, о чем Лиза просила Ивана?

— Она и меня просила, — ответил Марк. — Только это нарушение закона. Человек должен оставаться человеком.

— Ее тяготило то, что они с Вороновым разные. К тому же девочка вспыльчива. А Маша была бы рада расстаться с сущностью.

— Ты передала Лизе сущность Мари? — спросил Марк, не веря своим ушам.

— Маша теперь почти человек. Сущности там меньше единицы.

— А у Лизы почти одиннадцатая степень…

— Нет, — вздохнула Жанна и отвела взгляд.

— Что значит «нет»? — требовательно спросил Марк.

— Она сказала, что хочет седьмую, как у Ивана. Остальное осталось у меня.

— То есть ты теперь…

— Тринадцать. Моя сущность тринадцатой степени.

Марк резко выдохнул. В голове не укладывалось, что Жанна, всегда строгая и следующая правилам, пошла на такую авантюру!

— Твои подчинённые — медики, они не могли не заметить! — наконец воскликнул он, представляя какой разразится скандал, если об этом узнает Правление и Совет акудзин.

— Конечно, но они будут молчать, — согласилась Прохорова.

— Уверена?

— Уверена.

— Надо сказать Константинову, — решительно заявил Марк. — Лучше он узнает от нас, чем от кого-то другого. И Ване. Надо поговорить с Лизой и вообще научить ее всему.

— Маша сказала, что сама ее научит.

— И с Машей. Маше тоже надо прочистить мозг, — скривился Марк. — Вы совсем с ума сошли! Ладно, эти две молодые и глупые, но ты! Жан, как ты могла?!

— Не надо отчитывать меня! — она встала и, бросив на Марка красноречивый взгляд, испарилась в воздухе.

— Сука, да ты издеваешься, — простонал Марк, откинувшись на подушки.

— Кто издевается? — спросил появившийся в палате Ворон.

— Все издеваются.

— Да и фиг с ними, — весело объявил Иван и сел на стул. — Ты там соображать можешь? Мы там разобрались и узнали кое-что интересное… Короче, авария твоя странная.

— О чем ты? — напрягся Марк.

— Тебе бы в отдел. У нас есть вопросики, — широко улыбнулся Иван, будто назревало новое интересно дело.

— У меня пробита голова, сломано три ребра и нога.

Иван поднял простыню и посмотрел на ноги Марка.

— А где гипс?

— Трещина, если буду лежать смирно, завтра пройдет. И вообще, какие у вас вопросики? На допрос решил меня вызвать? Я так-то тоже следователь, — Марк взглянул на Ворона с любопытством, а тот только фыркнул.

— На пол ставки, в остальное время ты учишь студентиков искать кости мамонтов и рассказываешь им милые сказочки про монстров вроде нас. Поднимайся! Ничего с твоей башкой не будет.

— Злыдень, — по-доброму усмехнулся Марк и осторожно свесил ноги с кровати.

При помощи Ивана он завернулся в простыню. Стоять приходилось на одной ноге, чтобы не усугубить ситуацию. Глянув в зеркало, увидел себя в образе римского патриция. Только сандалий не хватало, да повязка на голове портила картину. Сам к сущности не прибегал — Иван перенес друга в малую переговорную Седьмого отдела.

Здесь уже был начальник, Кирилл и Миша Ростов — молодой акудзин с огненно-рыжими волосами, которого назначили главным по технической части. Еще сидели ветераны Седьмого отдела — Петр Лежаков, по виду вечно уставший мужчина лет сорока пяти на вид, и похожий на крутого байкера Григорий Богданов в видавшей виды косухе с логотипом AC/DC.

— Вы, Марк Юрьевич, как будто из древнего Рима прибыли, — улыбнулся Ростов Марку.

— Carpe diem*, — ответил Марк и уселся в кресло.

— Чего? — выпучил глаза Миша.

— В Сети поищи, ты же у нас компьютерный гений, поисковой строкой пользоваться умеешь, — улыбнулся Марк и тут же напрягся, увидев, что остальные коллеги многозначительно переглядываются между собой. — Что происходит?

— Калинин, давай, — кивнул начальник Кириллу, и тот повернулся к Марку:

— Марк, а у тебя нет врагов среди акудзин?

— Есть, — усмехнулся Марк. — Только они все сидят в Солянке. Кроме Морозова, он за океаном, но мог и прыгнуть домой, чтобы со мной поквитаться.

— Морозов у себя дома, — буркнул Константинов.

— Откуда вы знаете, Олег Дмитриевич? — удивился Марк.

— Позвонил ему по видеосвязи. В Калифорнии сейчас ночь.

Марк недоумевающе посмотрел на Кирилла, потому что Константинов намеренно отводил взгляд и, кажется, не собирался более ничего добавлять.

— Мы почистили память свидетелям, отбуксировали машины к нам и изъяли видео с камер… — заговорил Кирилл. — Ты сказал, что в КАМАЗе не было водителя.

— Я помню пустую кабину, — подтвердил Марк.

— Так вот, на одной из камер четко видно, что водитель там был, только он исчез перед самым столкновением. Миша, включи.

Ростов вывел на экран проектора изображение с камеры видеонаблюдения и увеличил его. На записи было четко видно мужчину в кепке и ветровке с капюшоном в кабине грузовика, но лица не разглядеть. БМВ Марка стоял перед пешеходным переходом, по которому шла женщина в струящемся летнем платье. Увидев КАМАЗ, она остановилась на разделительной линии, но водитель грузовика лишь прибавил скорость и резко вильнул на встречную полосу. Женщина бросилась на тротуар, и ее чудом не задели осколки и куски покореженного металла, а водитель перед самым ударом растворился в воздухе. Камеры поймали красное свечение под козырьком кепки. В том, что это был акудзин, сомнений не оставалось.

— Что за падла? — нахмурился Марк.

— Лица не видно, установить личность пока не можем, — ответил Кирилл. — Поэтому и хотим узнать, не переходил ли ты кому дорогу в последнее время.

— Не припомню… Все наши маньяки еще сидят в Солянке.

— Это покушение, — флегматично заметил Лежаков и почесал щетину на подбородке. — Странный способ убийства для акудзина.

— А по мне умно, — пробасил Богданов, потирая руки. — Голицын — десятка. Такого при помощи сущности не придушишь, тем более Марк у нас самый сильный акудзин России.

— Он уже выше десятки, и намного, — хохотнул Иван и развалился в кресле, подмигнув Марку.

Марк только скривился. Знали бы они, что сделала Жанна… Словно услышав его мысли, Прохорова возникла в переговорной. Строгий костюм, белая рубашка, волосы собраны в пучок. Ну точно учительница, если бы не белый халат врача. Она уперла руки в бока и злобно уставилась на Константинова.

Директор Седьмого отдела нервно сглотнул и встал. Остальные, кроме Марка, последовали его примеру.

— Жанна Игоревна, рады вас видеть… — заискивающе поздоровался Константинов.

Она окинула его внушительную фигуру презрительным взглядом, положила руку на плечо Марка, и того потащило в пространство. Марк всегда удивлялся, какие фокусы может проделывать эта женщина, перемещаясь, но сейчас она превзошла саму себя.

Он и не понял, как оказался в палате, лежа на кровати. Обычно акудзины могли перемещаться лишь из положения стоя. Сам Марк мог прыгнуть, не вставая с кресла, но Жанна не только сама меняла положение собственного тела за несколько мгновений, но и каким-то чудом управляла телами тех, кого перемещает.

— У тебя постельный режим на три дня! — строго заявила она и исчезла, оставив Марка в полном одиночестве.

На тумбочке его ждал обед. Кормили в Еленовке вкусно, но ему есть совершенно не хотелось. Он взял тарелку с нарезанными тонкими ломтиками фруктами и, приняв удобную позу, начал медленно их есть, размышляя над тем, что ему только что поведали коллеги.

Покушение? Вот это новости… И кому он понадобился? Связано это с работой или семьей? Род Голицыных — древний акудзинский род. Его отец — крупный предприниматель. Сам же Марк был белой вороной в семье — в бизнес его не тянуло, в политику тоже, поэтому он стал археологом, пожалуй, одним из самых известных среди собратьев. Именно он с китайскими и японскими коллегами нашел древнюю и самую важную реликвию из вида — Хроники акудзин, в которой, по преданию, сокрыта тайна их происхождения. Но даже спустя много лет никто так и не сумел приблизиться к ее разгадке — книга была написана на мертвом языке.

Марк помнил тот день. Он чуть не погиб там, в каньоне Цангпо, спасая реликвию от черного копателя. Он убил его. Это был первый акудзин, которого Марк убил. После этого покончил с археологией и пришел в Седьмой отдел. Судьба? Провидение? Нет, хитрая манипуляция отца и Константинова. Еще тогда заместителю директора Седьмого отдела нужен был сильный акудзин, чтобы разобраться с исчезновением людей в районе станции Озерки.

Второй раз Марк убил собственного дядю, который охотился и убивал человеческих детей. Разбирательство длилось долго, но Марка оправдали, чему немало поспособствовала Жанна. Все-таки акудзины хоть и не болеют так, как люди, но от психических проблем не застрахованы. Убийство в состоянии аффекта, плюс жестокость, с которой Виктор Голицын расправлялся с детьми, и Совет признал Марка невиновным.

Правда, после этого Юрий Петрович Голицын оставил попытки подняться на политическую вершину и снял свою кандидатуру на пост Председателя Правления Корпорации акудзин России. Сосредоточился на бизнесе и только приумножил их капитал. А Марку оставалось терпеть нападки со стороны матери, особенно после расставания с Машей. Софья Эдуардовна сокрушалась, что не видать ей сильных внуков, и некому будет оставить все накопленные богатства.

Нет, дело не в семье. Марк никуда не лез, а единственный акудзин, который мог желать ему смерти, — умер. Впрочем, был еще один. Максим Морозов. Потерявший всю семью акудзин мог на такое пойти, тем более они с Марком ненавидели друг друга еще со школы. Слова Константинова не впечатляли. Ну и что, что в Калифорнии ночь? Морозов десятка — прыгнуть на другой конец земного шара для него не проблема.

Других врагов у Марка не было. Все, кого они с друзьями отправили в Солянку, там и оставались, а другие дела отдела были не столь громкими и наказания не слишком суровыми. Что уж говорить о преподавании в Институте литературы и истории, в народе именуемом Илькой. Студентка-акудзин сейчас там была только одна. Девчонка из хорошей семьи, с хорошей успеваемостью, так что точить зуб на Марка не могла. Да и глупость это несусветная.

Но кто тогда? Загадка. Еще дамы проблем прибавили. Марк отставил в сторону тарелку и взял смартфон. Нашел в списке контактов Лизу и набрал ее. В трубке раздались длинные гудки. Послушав их какое-то время, Марк сбросил звонок и нашел контакт Маши. Прежде чем сделать вызов, долго смотрел на экран и не мог решиться. Они не разговаривали целую вечность.

Наконец он нажал на вызов и приложил телефон к уху. Снова длинные гудки. Он уже собирался сбросить, но тут в трубке раздался до боли знакомый голос.

— Марк?

— Апрелова с тобой? — слишком грубо спросил он и тут же поморщился, как от горькой пилюли.

— Я на работе, у меня конференция начнется с минуты на минуту.

— Если она мне сегодня сама не позвонит, я прыгну в этот твой Новосибирск и высосу из нее всю сущность. Понятно?

— Ты не сможешь к ней прыгнуть и ко мне тоже. Акудзины не могут перемещаться к собратьям, если они закрыты. А фото своей квартиры я тебе не пришлю, — спокойно пояснила Мария и сбросила вызов.

— Вот дрянь! — бросил в сердцах Марк. — Константинова натравлю на вас!

Сказал и тут же пожалел. Чувства уже давно остыли. Он больше не испытывал к Мироновой ровным счетом ничего. Сама ситуация выбила из привычной колеи, да еще это покушение…

В палате возник Кирилл. Он кивнул Марку и сел, положив на колени раскрытую тетрадь на девяносто шесть листов. Всегда заводил такую на новые дела, предпочитая ежедневникам.

— Как там дела? — спросил Марк.

— Никак. Пробили КАМАЗ. Ворон пошел разговаривать с владельцем, — устало сказал Кирилл, которому сегодня спать почти не довелось, еще и из отпуска выдернули на два дня раньше. Неужели сами не могли разобраться с ночными приключениями Ивана?

— Частный?

— Да. Куплен неким Лапшиным для нужд его фермы.

— Ясно, — уныло бросил Марк. — Нет у меня врагов, зато есть геморрой, только Ворону пока не говори.

— Что случилось?

Марк пересказал Кириллу разговор с Жанной. Чем дольше говорил, тем больше округлялись глаза друга. Когда Марк закончил рассказ, Кирилл склонил голову и крепко задумался.

— Но вообще-то, учитывая, что дело было засекречено… новые правки по поводу кофуку в законы не вносились. Марии разрешили оставить сущность на словах, но не запрещали ее никому передавать.

— Хочешь сказать, что если об этом узнает Константинов, он не заставит Апрелову передать сущность кому-то…

— Кому?

— Да хоть тебе, — выдохнул Марк.

— Я не возьму, спасибо, — усмехнулся Кирилл. — Не считаю нужным вмешиваться в природу.

— Природа сама вмешалась, создав это вонючее растение с «волшебными» свойствами.

— Корпорация сделала все возможное, чтобы прекратить ввоз эндемика в страну, — резонно заметил Кирилл.

— Но в других странах о свойствах кофуку могут знать. Все тайное рано или поздно становится явным, — возразил Марк и устало потер глаза.

— Для начала тебе стоит поговорить с Лизой и все-таки сказать об этом Ивану. Его девушка, пусть и разбирается.

— Как бы они оба дров не наломали.

— Они взрослые лю… акудзины.

— Угу, теперь оба акудзины.

— В любом случае, им надо пройти к Константинову, — уверенно заявил Кирилл.

— Птичку жалко, — усмехнулся Марк.

— После того, как Олег Дмитриевич остынет, — согласился с ним Кирилл и поднялся. — Буду держать тебя в курсе. Когда тебя выпишут?

— Прохорова сказала три дня постельного режима, но я намерен свалить отсюда уже завтра. Можешь принести мне с утра шмотки?

— Договорились, — Кирилл кивнул и испарился.

Марк еще немного поразмышлял над событиями этого дня и решил, что на сегодня хватит думать. Написал сообщение ректору института, сообщив, что попал в аварию и на работе не будет появляться месяц, а то и больше. Мог, конечно, сказать, что ничего серьезного, и уже через пару дней читать лекции студентам, но подозревал, что Седьмой отдел столкнулся с новым вызовом и его, Марка, присутствие будет необходимо. Жалко, конечно, дипломников, но его подопечные ребята умные, и работы почти дописаны — с защитой справятся. В этом он не сомневался.

* Лови момент (лат.)