ОГТ. Технолог 1 категории
Пролог
- А вы уверены, что «Завод специального машиностроения» справится с нашей «Мухой»? – обращаясь к представителю «ГосТеха», поинтересовался замминистра внутренних дел РДФР. – Что-то этот завод не производит впечатление надежного поставщика. Почему не предусмотрено хотя бы запасной площадки по производству «Мухи».
- Большинство крупных машиностроительных предприятий нашей корпорации перегружено выполнением гособоронзаказа, - поморщился его собеседник. – И мы ничего не можем с этим сделать. А частники… Мы не можем передавать частникам производство продукции военного назначения. У них нет военной приемки, нет режимо-секретных подразделений. Мы не можем гарантировать, что техническая информация по нашим разработкам не утечет на сторону. И что вообще она будет изготовлена с соблюдением всех требований ГОСТов и ТУ.
- А на «Заводе специального машиностроения» будет? Сколько там людей работает? Меньше полутысячи? А сколько станков исправных? Что они вообще могут?
- АО «Завод специального машиностроения» производит всем нам известные «ноль сорок шестые» изделия – самоходные артиллерийские установки, показавшие свою высокую эффективность при прорыве вражеских линий обороны во время Миротворческой операции… - заметил представитель «ГосТеха».
- Пять машин в год, - заметил замминистра. – А «Мухи» надо сорок комплексов в первый же год, с перспективой увеличения объема в пять-десять раз.
- Но и «Муха» - не тяжелая САУ. – К тому же, министерство обороны в данный момент рассматривает вопрос о полном переносе их производства на «Сарыньтавский машиностроительный завод», что приведет к высвобождению дополнительных мощностей…
- То есть, министерство обороны хочет отказаться от своего традиционного поставщика в пользу другого завода, - ехидно усмехнулся замминистра. – Но вы хотите сказать, что с начала 2026 года «Завод специального машиностроения» будет готов к выпуску принципиально новой продукции. Всего за полгода – причем, речь идет о заводе, который год назад вообще готовили к ликвидации.
- Но «Муха» - не тяжелая САУ, - вновь произнес представитель «ГосТеха». – Тем более, других свободных мощностей все равно нет. Заводы Урала, Тула, Ижевск с трудом справляются с выпуском собственной продукции, «Сарыньтавский машиностроительный» передают под «ноль сорок шестую» и перспективный зенитно-артиллерийский комплекс их собственной разработки.
- И все равно я хотел бы иметь запасные площадки под производство «Мухи»… Мы не можем складывать все яйца в одну корзину.
- Вы же понимаете современную экономическую ситуацию, - вздохнул представитель «Гостеха». – мы живем не в Советском Союзе и не можем переориентировать любой приглянувшийся нам завод под выпуск специальной продукции. «Спецмаш» - не идеальный, но рабочий вариант. А вот поиск резервной площадки… Большинство из них либо загружено сверх меры другими заказами, либо представляют из себя еще более печальное зрелище, чем «Завод специального машиностроения». Вот, скажем, «Приуральский машиностроительный завод»… Производство здесь было остановлено в 2012 году, поиски инвесторов не увенчались успехом. В настоящий момент предприятие находится в состоянии консервации…
С этими словами представитель «ГосТеха» вытащил из папки заранее заготовленные фотографии и выложил их на стол перед замминистра. И пред взглядом чиновника предстала картина разрухи. Пустые цеха и административные корпуса, станки – частично накрытые бумагой, с табличками «консервация», частично просто стоящие под слоем пыли, частично – полуразобранные. Тут и там – выбитые стекла в старых, помнящих еще советские годы, окнах. Тут и там – части каких-то механизмов, детали, что так и не были установлены на боевые машины.
- В советское время ПМЗ создавался как завод-дублер для одного из заводов ОПК СССР, здесь производились компоненты зенитно-ракетных комплексов, - продолжил представитель госкорпорации. – И, в принципе, производство «Мухи» можно было бы считать для него профильным. По экспертным оценкам, сохранность основных фондов предприятия превышает 80%, что позволило бы говорить о восстановлении производства в течение восьми-двенадцати месяцев. Восстановить энергоснабжение, смонтировать модульную котельную, частично отремонтировать оборудование… Вот только сейчас Приуральск – депрессивный моногород, население которого даже по официальным данным не превышает четырех тысяч человек. Работать здесь просто некому – негде взять специалистов на производство.
- А люди сейчас – куда большая проблема, чем даже станки, - мрачно заметил замминистра. – Станки… Их можно купить в том же Китае. Но люди… Если их нет – значит, нет.
- Именно, - согласился представитель «ГосТеха». – Станки из Китая будут через полгода-год. А выучить новых людей – задачи на годы и десятилетия. Особенно тогда, когда мало кто хочет идти работать на завод. Вот еще пример, - с этими словами он достал из пачки фотографии еще одного, на этот раз и вовсе номерного, завода. – Здесь производство остановлено в 2010 году. Как таковой консервации не производилось. Производственную площадку просто бросили – и она медленно разрушалась вплоть до самого начала Миротворческой операции. Тогда вдруг спохватились, провели обследование… И пришли к выводу, что говорить здесь уже не о чем. Проще не восстанавливать, а построить все заново.
И хоть этот завод когда-то находился на окраине крупного промышленного центра Сибири, но на этот раз фотографии были еще более мрачными. Здесь не было ни консервации, ни нормальной охраны. И с завода попросту тащили все, что только могли. Ободранные станины станков, какие-то обломки, срезанные трубы отопления, провалившиеся крыши…
- Вот еще пример, - продолжил представитель «ГосТеха», и на стол легла очередная пачка фотографий.
На этот раз никаких руин! Все культурненько, все пристойненько… Только это был не завод. Громадный торговый центр, выставочный павильон, пара автосалонов, офисный комплекс и даже гостиница с ироничным названием «Заводская». И лишь в самом конце – фотографии единственного действующего цеха.
- Еще один старый советский завод-дублер. Когда-то здесь делали узлы для систем наведения танков, - заметил все тот же представитель «ГосТеха». – Сейчас с трудом ремонтируют то, что было сделано тридцать, сорок лет назад.
- В общем, я понял, что никакой другой завод в течении полугода освоить производство «Мухи» не сможет, - заметил замминистра. – Только этот ваш «Завод специального машиностроения». И все же я требую, чтобы вы подготовили производство хотя бы на еще одной площадке, даже если это будет медвежий угол посреди тайги и гораздо большие сроки запуска производства.
- Хорошо… Мы рассмотрим и представим вам варианты в течение двух месяцев, - вздохнул представитель «ГосТеха».
- буду ждать ваш доклад, - ответил чиновник. – Мы планируем производить «муху» в количествах от двухсот до пятисот машин в год. И у меня нет никакой уверенности в том, что «Завод специального машиностроения» это сможет. Пусть он сделает хотя бы те сорок машин, что мы запланировали на 2026 год, и сможет делать хотя бы сотню, полторы машин в год, начиная с 2027 года. Остальные объемы придется поручить другим заводам – тем более, это будет уже проще. У нас хотя бы будет уже отлаженное производство – будут устранены возможные недоработки, появятся люди, кто знает, как вообще эту «Муху» делать… И при необходимости они помогут в организации параллельного производства.
Глава 1
Пятничным утром «Спецмаш» встречал Веру с Анькой новой табличкой над входом и свежевыкрашенными стенами, дверьми здания и въездных ворот проходной… Все новенькое, чистенькое, блестящее. Еще бы! Сам губернатор сегодня приедет!
Приложив пропуск, Вера прошла на территорию завода и вскоре оказалась во внутреннем дворе, где тоже все поменялось… Кустики аккуратно пострижены, тут и там росшие из-под фундаментов молодые вязы вырублены, бордюры побелены. Внешне все приведено в такой идеальный порядок, какого завод е видал едва ли не с советских лет.
- Офигеть! – тихо произнесла Анька.
Ну да… Вчера в пять вечера они уходили с работы, а на территории в это время еще продолжали «наводить марафет». Что-то стригли, что-то красили, что-то прятали. В общем, тщательно готовились к приезду высокого начальства. И, глядя на это, Вере становилось тошно. Да, показуха перед начальством – она всегда была. Грешили этим и в советское время. Но тогда, на фоне нормально работающего производства, это хотя бы не выглядело откровенной насмешкой.
А вот внутри инженерного корпуса изменилось на удивление немногое… Впрочем, за два дня ведь и нельзя что-либо всерьез привести в порядок. Особенно когда денег на это выделяется по самому минимуму. Лишь потребовали везде «навести порядок». Во всех местах, что будут показывать…
- Так, Ань, - увидев соседку Веры, сразу обратилась к ней Ксения Владимировна. – Посидишь до уезда губернатора у нас. Тут иркин компьютер как раз освободился…
- Но я же конструктор по оснастке? – удивилась она.
- В бюро средств технологического оснащения губернатора все равно не поведут, - коротко бросила начальница. – Там лишь пыль, грязь да запустенье. Да и показывать, что в огромном помещении всего один человек работает… ну сама понимаешь. Так что Алк… Анатолий Андреевич велел, чтобы ты сегодня у нас, у механиков, посидела. «Компас» у нас тоже есть, так что оправочку какую-нибудь попробуешь чертить пока…
И вот они уж на месте… Василий пришел в полном брючном костюме, с черным пиджаком – словно не технолог, а какой-нибудь высокопоставленный чиновник на международной конференции. Даже и впрямь галстук нацепил, на счет чего Вера лишь ехидно усмехнулась.
- Усмехаются еще тут, - изобразил обиду технолог, однако вслед за этим усмехнулся и сам. – Мне ж сам Анатоль Андреич сказал прилично одеться? Ну я и оделся! Я, может, в этом костюме с Юлькой на свадьбу еще ходил!
- Это когда было-то? – не выдержав, усмехнулась Светка.
Она сегодня тоже «выполняла указания руководства». Вместо привычной кофточки с джинсами и тапочками на ногах оделась так, словно была какой-нибудь бизнес-леди на деловых переговорах. Даже туфли с высоким, хотя и толстым, каблуком одела.
- Ну как когда? – усмехнулся Василий. – Двадцать два года мне тогда было…
- Двадцать два? – рассмеялась Лена. – Это ж какой год получается? Тринадцатый? Или четырнадцатый?
- Четырнадцатый, - усмехнулся Василий.
- Самое главное – чтобы тебя со Свиньиным не перепутали, - усмехнулась света. – А то решит еще губернатор, что перед ним директор завода…
- Да я, может, и не прочь директором побыть? – усмехнулся технолог. – Уж у него-то зарплата не чета нашей… Только фамилия… Нет, не хочу быть Свиньей! Денисовым родился, Денисовым и помру…
- Так! – обращаясь ко всем, сказала Ксения Владимировна. – Пока губернатор не свалит – велено всем тут сидеть. Пусть увидит – все на рабочих местах, все при деле! Никакого «попить чаю»! Никакого «сходить в цех, потрындеть с рабочими о шибко важных технологических вопросах»! А то знаю я вас…
Ну да, про эту систему Вера хорошо знала… Уж кто-кто, а технолог всегда может найти десяток причин для того, чтобы объяснить причину своего отсутствия на рабочем месте. «Пошла в цех!» Зачем? Тоже сотня причин! В конце концов, в должностной инструкции прямо прописана обязанность решать технологические вопросы на производстве – «ну вот и решаю!» Никто не задавал никаких вопросов? Так я вот сама задаю! Вон чертеж деталей – пошла посоветоваться, как ее лучше делать! Надо лишь перед тем, как идти в цех, и в самом деле захватить с собой листочек с каким-нибудь чертежом, да по приходу в цех желательно и впрямь переброситься несколькими словами на счет этой детали. Чтобы, вздумай кто «ненароком» спросить, какого хрена сюда приходила технолог, рабочий с ходу выдал что-нибудь в стиле – «так чертеж фланца показывала! Спрашивала, как его закрепить лучше!» Так что да, не знать эту систему Ксения просто не может. В том числе, по своему же личному опыту. Сама что ли не была такой?
- А какой пароль тут? – обратилась начальнице Анька.
- Свои имя пользователя и пароль вводи, - ответила Ксения Владимировна. – Тут по сетке все работает, с любого компьютера завода в учетку зайти можно.
И в этот миг в комнату к ним буквально ворвался Алкоголич. Бросив взгляд на портрет первого директора завода, будто за ночь он мог исчезнуть, а на его место вернуться Ленин, окинул взгляды столы – большинство из которых были совершенно пусты. Все, что можно, убрали или сдали в архив еще вчера – и теперь перед людьми лежало максимум по две-три распечатки техпроцессов да кое-какой справочный материал. Вроде лежавшей у Веры на столе таблицы допусков и посадок да ГОСТа 19257-73 на диаметры отверстий под нарезание резьбы.
- Ну хоть прилично сегодня все оделись, - коротко бросил Алкоголич и побежал куда-то дальше.
- Так, сидим все тихо, никуда не бежим, - когда он исчез вдали коридора, заметила Ксения. – К нам из делегации если и забегут, то на минуту-другую. Мы им не интересны. Их в дирекцию потащат, будут там про «Муху» сказки рассказывать, как мы лихо будем противодроновые комплексы клепать. Вот как они туда убегут – можно будет вздохнуть спокойно.
Однако Вере уже было уже все равно на эту показуху… Высоких начальников она на своем веку уж ведала. Как-то даже первый секретарь обкома приезжал. Жал руки рабочим, расспрашивал о том, как работа идет, вспоминал, как в молодости сам за фрезерным станком стоял, обдирал отливки… Ну а теперь вместо первого секретаря – губернатор. Так что, положив перед собой чертеж очередной шестерни с третьего редуктора, Вера спокойно писала технологию, не отвлекаясь на окружающую суету. И настолько ушла в работу, что даже не заметила, когда на завод приехала целая делегация из областной администрации… Не видела, как охранник на проходной торопливо нажимал кнопку открывания громадных раздвижных ворот завода, как на территорию въехали сразу несколько машин представительского класса, откуда вышли губернатор Сарыньтавской области и еще несколько чиновников из областного правительства, как директор Свиньин, подобострастно улыбаясь, расхваливает производственные возможности завода, обещая показать производство. Как незаметно морщатся при этом упоминании главный инженер и зам по производству. И пусть даже первый был по образованию простым инженером-электриком, а второй и вовсе агрономом, но они все же прекрасно понимали, насколько реальность завода отличается от тех слов, что от них требовали произносить вслух.
- Идут. Сейчас в наш корпус зайдут, - отойдя от окна, тихо сказала Ксения Владимировна, чем сразу привлекла внимание всего бюро, а затем обратилась к Аньке. – Ань, открой какой-нибудь чертеж в Компасе, пусть хоть на экране болтается…
Закрыв файл с недоделанной моделью зубострогальной оправки, Анька открыла вместо него другой, первый попавшийся. Чертеж какого-то фланца с длинным обозначением… И буквально через пару минут дверь комнаты распахнулась, и на пороге появился сначала Алкоголич, а за ним и губернатор со всеми своими сопровождающими.
- А вот здесь у нас работают технологи по механической обработке, - затравленно глядя на делегацию, пролепетал главный технолог. – В настоящий момент у нас работает шестеро специалистов, но планируется дальнейшее расширение штата в связи с ростом объема заказов.
- А это – «ноль сорок шестая?» – взяв со стола около входа модельку древней ЗСУ, спросил губернатор.
- Конечно! – ответил семенивший следом грузный Свиньин. – Гордость нашего завода! Каждый год наш завод делает по пять таких машин для министерства обороны!
«Эту ЗСУ сняли с производства тогда, когда ты еще не родился!» - хотелось буквально выкрикнуть Вере, но она смолчала. Ну да эта моделька выглядела свежее всех – и потому, видимо, губернатор и решил, что это модель самой новой продукции. Поставив ее на стол, он прошелся вдоль комнаты туда-обратно.
- А вы же в «Автокаде» работаете? – проходя мимо компьютера Аньки, спросил один из чиновников из «свиты».
- «К-к-компас»… - растерянно произнесла та.
- А-а-а, понятно! – сделал вид, что ему все понятно, чиновник, хотя на деле, скорее всего, не понял ничего.
На том «визит» к ним и закончился. Губернатор направился к выходу, и все остальные последовали за ним. Терять время на подробный осмотр инженерного корпуса они явно не горели желанием. Стремясь вместо этого как можно скорее попасть в дирекцию, где будут рассказывать о «светлых планах» на счет «Мухи».
- Пронесло, - когда шаги посетителей смолкли вдали коридора, тихо произнес Василий.
Развязав галстук, он небрежно швырнул его в ящик стола, а затем снял пиджак и набросил его на спинку свободного стула за пустым соседним столом.
- Ф-у-у-у-у… Ну хоть постеснялся бы такое говорить! – приходя в себя после нервного напряжение последних минут, съехидничала Лена.
- Кто о чем, а вшивый о бане! – ответил ехидством на ехидство Василий.
Закрыв чертеж с фланцем, Анька вновь открыла чертеж зубострогальной оправки.
- Ксения Владимировна, - обратилась она к начальнице. – Ну вот я срисовала с чертежа уральцев ту часть, куда деталь сажается. А конус в станке? Он такой же?
- А что за станок у них указан? – спросила Ксения.
- 5А26.
- Не знаю. У нас таких нет… И не было никогда, - ответила начальница. – Сходи к себе в бюро, там есть альбом с присоединительными размерами станков. Там и глянь чертеж – какой шпиндель у него, какое что… Или даже проще можешь. Поищи старые чертежи оправок на 5А250П и с них перерисуй все. Присоединительные-то размеры везде одинаковые.
- А где искать те чертежи?
- Вторая секция архива, - на этот раз ответила Вера. – Сейчас найду тебе пример.
Открыв шкаф, куда сложили все сборники ранее разработанной оснастки, Вера нашла книжку с перечнем станочной оснастки, а затем нашла и лист, где начиналась оснастка для зуборезных станков.
- Вот, смотри, - обратилась к Аньке Вера. – У оснастки на зуборезку нумерация с С-07 начинается. Там и написано, на какой они станок. Что найдешь на 5А250П – то в архиве и спрашивай. У вас в бюро, кстати, вторая такая же книга должна быть – конструктора всегда в нее вносили то, что разрабатывали. А уж мы потом от них извещения получали и тоже подобное что-то находили. Вот тебе, например, образец есть… С-07.0587. Это на шестой редуктор «ноль сорок шестой» машины оправка была.
Где тут архив – Аньке показали еще вчера. Так что туда она добралась уже без проблем, а минут через пятнадцать вернулась с кальками чертежей на оправку С-07.0587. Спецификация. Сборочный чертеж, со всеми винтами крепления, с гайкой, с прижимной шайбой. И сама деталировка – оправка, прижимная шайба.
- Вер… - растерянно произнесла Анька. – А у них тут шпилька, а у нас – четыре винта…
Встав со своего места, Вера подошла поближе и бросила свой взгляд на чертежи – на чертеж уральцев на экране компьютера и кальку детали С-07.0587/1. То, что Анька назвала шпилькой, правильнее было бы называть тягой или штревелем. Уральцы пропускали его сквозь шпиндель станка 5А26 и закрепляли с обратной стороны шайбой с гайкой. Вариант вполне логичный. Никаких отверстий во фланце самого отверстия при этом не было, только паз под шпонку, фиксирующую от проворачивания.
Другая конструкция была ранее разработана конструкторами «Спецмаша». Никакой длинной тяги у них не было. Оправку крепили четырьмя винтами М12 ГОСТ 11738-84 повышенной прочности к резьбовым отверстиям в самом шпинделе станка 2А250П. При этом во фланце оправки был не только паз под шпонку, но и четыре отверстия диаметром 13 миллиметров с цековкой диаметром 20 миллиметров глубиной 13 миллиметров. Оба варианта были, в принципе, вполне рабочими…
- Делай по нашему варианту, - коротко сказала Вера. – Раз у нас так делали – значит, считали, что так нам удобнее работать.
- А если у кого вопросы будут? – неуверенно спросила Анька. – Ну зачем, мол, поменяли?
- Не будут. Это наша оснастка – мы ее разрабатываем сами. На те чертежи, что у тебя на экране, никто и смотреть не будет. Пока они не отпечатаны, пока на них не стоят наши обозначения – это всего лишь картинка, а не рабочий документ.
Вернувшись на место, Вера продолжила писать техпроцесс… «Точить конусную поверхность, выдерживая»… Так, а теперь надо вводить токарную оправку, из ранее разработанного ничего подходящего не нашлось, и шаблон на угол конуса. Впрочем, чертежи их уже были от уральцев… Вера их даже отпечатала заранее – надо лишь вписать номера и выписать извещения. Вот как раз один из них… Та самая токарная оправка – судя по какому-то совсем древнему чертежу, наверняка заимствованная с другой детали. Вон допуска даже старые! Ну да плевать. Видно все нормально – значит, пойдет. И, решив не отвлекать Аньку от разработки новой оснастки, Вера сама пошла в бюро оснастки, вписала в две книжки новые номера оснастки, а заем выписала извещение. «Выпущены чертежи: С-01.1276. Оправка токарная. К-01.2373. Шаблон угловой. К-07.0847. Скоба на размер по хорде». Теперь вписать обозначения деталей, дописать на шаблон со скобой материал-заменитель сталь 20Х с цементацией. И можно отдавать на подпись начальнице.
- Еще оснастку вводишь? – спросила Ксения Владимировна. – Ну давай, не будем Аню отвлекать. Пусть пока новую рисует…
- Тут для нее тоже работа будет еще, - ответила Вера. – Зубострогальная с зубодолбежной оправки, переделать чертежи уральцев. Ну и еще надо разработать две оправки на стенд К-07.0273 и шаблон на межосевое расположение.
- Пиши заявку, как положено, - ответила начальница. – Даже не знаю, когда все это успеем… Но по-другому уж никак.
Ну а вот и она, зубострогальная операция… Опять тот же 5А250П, опять сортировка, потом «установить, закрепить», опять «строгать зубья, выдерживая размер по хорде» и, наконец, «снять деталь». Разве мало такого она написала в своей жизни? Только потом пошла несколько «нетипичная» операция. Не протяжка, даже не проволочно-вырезная, а зубодолбежная – ведь садилась эта шестерня на эвольвентные шлицы ГОСТ 6033-80. И вот и она, операция 145. Переход один. Установить, выдерживая биение не более 0,01 мм. Закрепить. И сюда надо будет вписать и номер зубодолбежной оправки, опять какая-нибудь С-07 и четыре цифры порядкового номера.
Но вот уже и обед, и Вера отправляется в столовку, где покупает солянку, макароны по-флотски и компот и как обычно садится есть. Но не проходит и пяти минут, как в столовой появляется мужик в дорогом костюмчике. Явно кто-то из «свиты» губернатора, хотя к ним он и не заходил. А сзади него опять семенил Свиньин, рассказывая что-то про «отличную столовую для рабочих»… От чего Вера чуть не подавилась макаронами. Нет, готовили тут и впрямь хорошо… Что в советское время, что сейчас. Уж к этому никаких претензий у нее не было… Вот только… Отличное – это старые, гнилые окна, из которых даже летом ощутимо дует? Или вареные-переваренные стулья, что сделали еще этак в семидесятых? Или ободранные столы, которые сегодня, перед визитом «высоких гостей», накрыли новенькими клееночками? Или, может, вон те старые раковины с ржавыми кранами, из которых течет исключительно холодная вода, ведь горячая на заводе есть лишь в отопительный сезон?
- Как тут у вас, нормально хоть кормят? – спросил чиновник, обращаясь к стоявшему в очереди мужику в идеально чистой, явно выданной накануне «визита», спецовке с надписью «АО Завод Специального Машиностроения» на спине.
- Да нормально, - подал плечами тот. – Моя баба хуже готовит, чем наш Степаныч-то… Моя Машка-то лентяйка, ей все б побыстрее да попроще…
- Это хорошо, - одобрительно кивнул чиновник.
Развернувшись, чиновник вместе со Свиньиным пошли прочь из столовой, перестав действовать на нервы собравшимся. Дообедав в спокойной обстановке, Вера отправилась назад, в инженерный корпус, но по пути стала свидетельницей еще одной показушной сцены. Около шестого, сборочного, цеха стоял здоровенный трал, из распахнутых ворот доносился рев работающего двигателя, а неподалеку стояли вперемешку губернатор со свитой и руководители завода. И вера сразу сообразила, что сейчас ожидается… И, остановившись подальше, Вера стала глядеть на происходящее. Вот рев в цеху усилился, и вскоре из ворот показалась длинная, зачехленная пушка, а за ней и сама гусеничная платформа «ноль сорок шестой». Выехав из ворот цеха, новенькая, свежеокрашенная самоходка, лихо развернулась на пятачке и стала медленно въезжать на трал. Вот уж передние катки оказались на платформе, а машина все ползла и ползла вперед – пока не встала на положенное ей при транспортировке место. Вот, поработав еще с минуту, двигатель заглох, а вскоре водитель в заводской спецовке выбрался наружу. И тут послышался голос губернатора.
- Это же не та машина, что вы мне показывали на модели! – поначалу спокойно произнес он, но потом его голос буквально сорвался на ярость. – Вы что, думаете, я не отличаю самоходную пушку от ЗСУ?! Как вы собираетесь делать «Муху», если вы не знаете, чем зенитка отличается от тяжелой гаубицы?!
- Господин губернатор… - аж посерев, залепетал Свиньин. – Это ошибка получилась…
- Ошибка? – рявкнул глава области. – Вы меня за идиота держите, господин директор? Или считаете, что если я не знаю, что такое «ноль сорок шестая» машина, то не отличу ее от древней ЗСУ, модель которой вы мне показывали два часа назад? Это не просто профессиональная некомпетентность! Это вопиющая халатность вашего, Свиньин, руководства! И у такого руководителя мы собирались заказывать новейшие противодроновый комплекс для защиты критически важных объектов области от террористических атак?! Я немедленно доложу о происходящем у вас на заводе в министерство!
Резко развернувшись, губернатор вместе со своей «свитой» двинулся в сторону площадки, где стояли машины, на которых они приехали, не обращая никакого внимание на семенившего следом Свиньина, и Вера на миг почувствовала удовлетворение тем позором, что в этот миг свалился на их директора. «Ты убил меня в прошлой жизни, ты гробишь завод бездарным руководством, - подумала она. – Так получай же то, что заслужил! Если ты директор, то надо о работе думать, а не о показухе!» Следом стали расходиться и все остальные зеваки, кто, пользуясь обеденным временем решил посмотреть на «представление». Остался стоять около трала лишь главный инженер завода – когда-то, в 90-е, простой инженер-электрик, а ныне – первый заместитель генерального директора.
«И ты ведь тоже виноват во всей той хрени, что происходит на заводе! – подумала Вера. – Ты – второй человек на заводе… И ты прекрасно видишь, как все рушится, разваливается. Что завод приходит все в больший упадок. Видишь… Но ничего не делаешь для того, чтобы это предотвратить!»
- П*ц, - тихо произнес, наконец, он, а затем махнул рукой и двинулся куда-то в сторону административного корпуса.
А Вера, чуть подумав, отправилась назад в инженерный корпус. Тем более, что и обеденный перерыв уже подходил к концу…
Глава 2
В бюро было все как обычно. Точно так же стояли модельки техники на столе у входа, так же чуть шумели вентиляторы компьютеров… Дойдя до своего места, Вера плюхнулась на стул и протянула было руку к мышке, но ничего сделать не успела. Как раз в это время в комнату вошел Василий – уже без пиджака с галстуком, в одних брюках да белой рубашке.
- Слыхали, как дирик наш перед губернатором лопухнулся? – ухмыльнулся технолог, садясь за свой стол. – Я вон от проходной с обеда иду, а тут мне Михалыч навстречу, такой анекдот рассказал… Блин, чего я раньше не пришел?
- Я не то, что слышала… сама видела, - заметила Вера.
- И что там было? – заинтересовалась Ксения Владимировна.
- Вы, говорит, как «Муху» делать собрались, если не отличаете пушку от зенитки, - усмехнулся Василий. – Михалыч говорит, Свинья там чуть не позеленел сразу…
- Видела, - согласилась Вера.
- Туда ему и дорога! – с какой-то неожиданной злостью бросила Света. – Как он пришел, нам уж три года зарплату не повышают! При Николаиче хоть что-то было… Зарплату каждый год хоть немного, но повышали, оборудование какое-то ремонтировали, покупали даже. А этот… Да ему ж ничего не надо! Лишь побольше бабла выжать с завода!
- Надо ж отчитаться, что «завод работает в прибыль, выбирается из долгов», - ехидно усмехнулась начальница. – А какой ценой? В отчеты ж это не пишется.
- Свиньин – не производственник, - мрачно заметил Василий. – Он этот… «Дефективный меныджэр». Так что правильно его в дерьмо рожей! Туда его и надо, да поглубже!
- Что, зубы скалите? – Алкоголич появился на пороге неожиданно. – Свинья сейчас рвет и мечет, орет, что я его подставил. Чтобы завтра ж, мол, у него на столе мое заявление «по собственному» лежало. Или, говорит, послезавтра по статье выпру! Так что, Ксен, принимай хозяйство! Больше исполняющим обязанности назначать один хрен некого.
- Я? Главным технологом? – растерянно произнесла Ксения Владимировна. – Нет-нет! Пусть Свинья других дураков ищет…
- Значит, это я – дурак? – хмыкнул Алкоголич, а потом вдруг усмехнулся. – А, хотя, дурак и есть… Политех на тройки закончил, в седьмом цеху как-то перекантовался, потом с ликвидацией цехового бюро в БНМ перевели… Сначала простым технологом. Потом начальником… Как Евгеньич-то на пенсию ушел. А потом… Такой карьерный рост! Меня заметили! Главным технологом назначают! – хрипло рассмеялся мужчина. – Эх, да что теперь… Пойду манатки собирать. Уверен, Свиньин меня даже без отработки выкинет.
А Вера вдруг грустно усмехнулась… В 90-е она и сама бы была не против выкинуть с завода «Толика-алкоголика». Его тогда и держали-то лишь по одной причине. Были уверены, что вот он-то точно никуда не уйдет! Потом тридцать лет прошли без нее – с момента смерти Ольги Ивановны под колесами машины Свиньина-младшего и до ее перерождения в теле Верки. И вот уже полторы недели она вновь на заводе… И за это время успела узнать немало нового про «Толика-алкоголика», что ныне стал главным технологом – «Алкоголичем». И что сказать? Да, он мог нести откровенную чушь, он хреново разбирался в техпроцессах, в той же мехобработке. За то он готов был выполнять чуть ли не самую собачью работу всего ОГТ – оформление уймы разных бумажек, согласований, участвовать в совещаниях, большая часть которых была переливанием пустого в порожнее… И в таком качестве он оказался внезапно полезным. Он делал то, что было ужасом для большинства куда более толковых технологов, кто с легкостью бы объяснил и расписал, как сделать какую деталь, как собрать редуктор или сварить сложные рамы «ноль сорок шестой» машины. И пусть Веру и коробила мысль о том, что на месте Нефедова Михаила Ильича, главного технолога завода в 80-е – 90-е, ныне сидел Алкоголич, но… Где взять ему замену? «А Ксенка?» – почему-то на миг она вдруг вспомнилась не как нынешняя начальница бюро, а как та девчонка из 80-х, что только пришла работать в цеховое техбюро. «Она не справится», - вдруг поняла Вера. Да, упертости ей не занимать – на том, по большему счету, и в начальницы бюро вылезла. Да, она относительно неплохо разбирается в механичке. Пока оно не касается узких направление вроде зуборезки. Но этого мало. И ее растерянность при словах о возможном назначении главным технологом – она была тому хорошим подтверждением. Не готова Ксена ко всей этой бюрократии…
- Я не смогу… - тихо прошептала Ксения, и на миг перед глазами Веры опять встала не женщина шестидесяти лет, а только пришедшая на завод девчонка. – Я не справлюсь! – испуганно произнесла начальница. – Пусть кого угодно ставят! Петрова со сборки… Или Вальку со сварки… Кого угодно! Я не справлюсь! Я… все развалю, - тихо закончила Ксения.
- Ну это уж не мне… Свинье объяснять будешь, - заметил Алкоголич. – А пока ты не только начальница бюро, но и зам главного технолога по механике… А вас, замов, всего двое. Ты да Петров. Но ты же сама знаешь, как Петрова в дирекции «любят»? Как он им всю плешь проел?
- Тогда я тоже пишу заявление! – коротко бросила Ксения. – К Лысову на «Сармаш» пойду! Там ведущий инженер как у нас начальник бюро получает. А если и не возьмут… Я уже на пенсии. Мне терять нечего. С внуками сидеть буду, - усмехнулась она. – Дочке как раз скоро из декрета выходить… А пока ты не уволился… Ты мне его и подпишешь!
- Зашибись… - тихо произнес Василий. – А работать тогда хоть кто будет?
- Да никто… - вздохнула начальница. – И завод с таким руководством тоже скоро работать не будет. Мало ли что ли у нас на глазах заводов закрывалось? А я не хочу сидеть тут и до конца делать вид, что все хорошо.
Алкоголич ушел, а Ксения Владимировна достала из пачки чистый лист и медленно, как-то даже неуверенно, принялась писать заявление. Строчку за строчкой… Пока, наконец, не поставила размашистую подпись. После чего встала со своего места и пошла к главному технологу. Подписывать заявление. Вернулась она лишь почти через полчаса – и словно с каким-то даже облегчением села за компьютер.
- Все, хватит этого цирка, - тихо произнесла она. – Мое заявление в отделе кадров. Пусть увольняют.
- Зачем? – тихо спросила Света.
- Да потому, что надоело это все, - тихо сказала начальница, а потом обратилась уже ко всем сразу. – Вот знаете… Вчера вечером еще сидела тут. Думала, как с «Мухой» этой вопросы решать будем. Как редуктора делать… Даже подумала вдруг, что не так уж оно и невозможно, как поначалу говорили. Да, сроки сорвем, конечно. Тут уж ничего не попишешь… Но сделаем все же! А сегодня я понимаю, что все это – пустые надежды. Потому, что этим… Им ведь не работа, а показуха нужна.
- Тогда и мне делать нечего тут! – решительно заявил Василий. – На «Энерготех» пройду, у меня там товарищ конструктором работает… Попрошу за себя словечко замолвить.
И лишь Лена со Светой ошарашенно переглянулись, глядя на то, как бюро стремительно разваливается. Сначала Ксения, потом Василий… Кто следующий? И почему-то все взгляды сразу сошлись на Вере.
- А ты что думаешь? – обратилась к ней Ксения. – Ты же в зуборезке разбираешься так, как… Да как практически никто сейчас! – резко бросила начальница. – Неужели, ты будешь сидеть дальше, работать за копейки и смотреть, как все разваливается? Знаешь… У меня однокурсник главным технологом «Сармаша» работает. Я могу попросить его… Им нужны специалисты!
- Уйти? – встав со своего места, Вера подошла к окну и задумчиво глянула на улицу. – Уйти – дело нехитрое… Черкануть заявление – и вперед. Вот только… Если мы все возьмем и уйдем – что будет тогда? Выходит, Свиньин победил, а мы просто сдались? Даже не попытавшись бороться. К тому же… - вздохнув, Вера бросила взгляд на экран компьютера. – Вы же помните про «Муху». Если мы не сделаем ее, то не сделает никто. И тогда на наши города по-прежнему будут падать вражеские беспилотники… Ведь раз этот заказ дали нам – это говорит лишь об одном. Больше «Муху» делать просто некому. Впрочем… Если вый уйдете, я тоже уйду. Потому, что иного выхода просто не будет. Пойду на «Сармаш», на «Энерготех»… Куда возьмут, в общем.
- Бороться? – фыркнула Ксения. – С кем, со Свиньей? Да у его папашки пололовина области куплена! Он нас прожует и не поморщится!
- Может быть, - вспомнив слова знакомых милиционеров, ответила Вера. – Но область – это еще не вся Россия. А вопрос с «Мухой» решался на уровне МВД и руководства «ГосТеха», в Москве. А для Москвы Сергей Свиньин – мелкая вошь. Будет мешаться под ногами – раздавят и не поморщатся.
- А ведь она права, - вдруг заметил Василий. – Надо идти к главному инженеру, поднимать скандал. Говорить, что Свиньин разваливает работу, что, если сейчас весь отдел разбежится, это будет стопроцентный провал работ по гособоронзаказу. Что тогда не только «Муха» не появится – даже эти проклятые танковые редукторы никто не сделает. Да и по «ноль сорок шестым» все встанет при первых же проблемах…
- Ноль сорок шестые – уже почти прошлое, - вздохнула Света. – Их теперь на «Сармаше» больше, чем у нас, делают.
- Где «Сармаш» собирает их? – с искренним интересом спросила Вера. – У них же площадей мало…
- У нас двадцатого цеха тоже уже нет, - усмехнулась Света. – В шестом собираем, хотя он никогда не был рассчитан на такие громадные машины…
- В третьем цеху, - ответила на этот раз начальница.
- Кузнечно-прессовом? – удивилась Вера, вспомнив, как бывала на «Сармаше» еще в советские годы. – Там же молоты стояли, пресса на горячую штамповку?
- Были, - согласилась Ксения Владимировна. – А теперь нет. По паре прессов с молотами в литейный перетащили – а остальное уж не знаю, куда дели. То ли продали, то ли в металлолом, то ли на зады куда оттащили да свалили… Все равно что ковки, что горячей штамповки у них очень мало осталось. Лишь на кое-что из старых изделий еще используется… А на новые уж без этого стараются обойтись. Кузнец у них – один дед под семьдесят, приходит на работу лишь когда вызывают. А на горячую штамповку… А у них есть хоть один конструктор, кто бы такой штамп смог разработать? Это ж не холодная штамповка, там все куда сложнее…
- А будка «ноль сорок шестой»? – удивилась Вера. – Там же металл толстенный, его по-другому не согнуть.
- Мы его еще с «нулевых», как снова на эти машины заказ пошел, сварным делаем. Не на чем нам больше гнуть было. Впрочем, «Сармаш» этим все ж озаботился… Написали заявку – дескать, имеются ли у нас штампы на горячую штамповку и КД на них. Ну Свиньин и продал все – и те штампы, что еще уцелели за три десятка лет безделья, и чертежи на них передали, и технологии. Все отдали! На «Сармаше» уж их почистили, подремонтировали, замаркировали по-своему – и теперь работают. А сами вот уж двадцать лет варим. Все равно ж давно нет ни литья, ни штамповки.
- Мы сейчас все равно бы с этим не разобрались, - вздохнул Василий. – Мало того, что пресса наши под руинами литейного цеха… Нет самого главного. Никто уж не помнит, как это все работало. Отдел главного металлурга давно ликвидирован. Технологи оттуда кто на пенсии, а кто и помер.
Увы, но тут и Вера не могла ничего не сказать… В прошлой жизни она всегда занималась механикой. Ну да, знала кое-что по смежным направлениям. Но горячая штамповка всегда была в ведении металлургов. И она никогда особо не интересовалась их работой. Да и смысл? Если уж все равно нет ни прессов, ни штампов…
- Ладно, - заметил Василий. – Заболтались мы тут про «ноль сорок шестую»… Если уж мы хотим к главному инженеру идти – тогда пошли. А если нет… Ну тогда пишем заявления и тоже идем.
- Пошли, - вздохнула Ксения, а потом вдруг добавила. – Сама не верю в то, что сейчас делаю…
Собравшись, они дружно двинулись к административному корпусу, где на третьем этаже, в дирекции, сидел главный инженер завода Козлов Дмитрий Борисович. Бывший инженер-электрик энергетического цеха, бывший главный энергетик завода, как успела узнать за время пути Вера, а после прихода Свиньина – главный инженер всего завода. Когда новый директор отправил на пенсию предыдущего, что занимал эту должность два десятка лет.
- Козлов-то не дурак, - пока они шли, рассказывал Василий. – Пока он главным энергетиком был – у нас ни один станок не стоял из-за неисправностей по электрике. Когда надо было – сам шел и разбирался, что там и где сломалось. А сейчас… Эх, да что говорить!
- Сейчас у нас в энергохозяйстве половина электриков только лампочки вкручивать умеет, - поморщилась Ксения Владимировна. – Вовик разве что в станках разбирается еще… Когда не пьяный лежит.
Но вот и кабинет с табличкой «Главный инженер». Новенькая дверь, новенькая вывеска, новенький ремонт в коридоре… Словно они и не на «Спецмаше» уже. Не в боковом крыле административного корпуса, где раньше была бухгалтерия, а теперь располагалась дирекция, а на нормальном заводе… На миг Вере даже стало интересно – куда же их теперь отправили? Тут же три четверти административного здания в аренде у частников!
Открыв дверь в кабинет, Ксения первой шагнула внутрь, в кабинет, где за столом сидел мужчина лет пятидесяти пяти:
- Здравствуйте, Дмитрий Борисович! – обратилась к главному инженеру начальница бюро. – Хотела бы я обсудить с вами ту ситуацию, что сложилась у нас на предприятии…
- Здравствуйте, Ксения, - подчеркнуто вежливо поздоровался тот. – Вы про ту ситуацию с показом губернатору? Ну да, ошибочка вышла… Виктор Петрович взял не ту модельку на вашей выставке, а его никто не поправил. А потом, когда выкатили готовую машину… Ну, вы сами понимаете.
- Ошибочка? – тихо произнесла Ксения. – Вы же знаете сами, как эту «ошибочку» зовут. Ее имя, фамилию… Должность на этом заводе. Но виноват во всем почему-то Анатолий Андреевич!
- Давайте поспокойнее, Ксения Владимировна? – побледнев, ответил Козлов. – Вы же понимаете, что ТАКИЕ люди не могут быть виноваты? Тем боле, я же знаю, что вы все его не любите. Думаете, я не знаю, что Потапова на заводе «Алкоголичем» зовут? Принимайте хозяйство, Ксения Владимировна… - произнес главный инженер, а потом вдруг добавил. – Женщина на должности главного технолога – огромная редкость в нашей отрасли.
- Не пойду! – резко ответила Ксения. – Какой из меня главный технолог? Я и на своем-то месте еле справляюсь! А если еще и на всех ваших бесконечных совещаниях сидеть… Да я там через неделю убью кого-нибудь! Нет уж! Не хочу участвовать в этом спектакле по имитации деятельности! Мое заявление на увольнение уже в кадрах. Я уже пенсионерка, могу без отработки уйти. А дальше уж разбирайтесь как хотите!
- И мы тоже уйдем, - добавил сзади Василий. – Если руководство завода думает не о производстве, а о показухе перед губернатором, если Свиньин валит свои косяки на других, то о какой вообще о работе идет речь? Вы же сами понимаете – так мы не сделаем ни «Муху», ни эти проклятые редуктора…
- Вы же сами не глупый человек, Дмитрий Борисович, - вздохнула Ксения. – Неужели вы сами этого не видите, не понимаете? Или боитесь своего местечка лишиться, своей зарплаты? Так подумайте тогда о другом. Что если мы ничего не сделаем, то и провал с «Мухой» Свиньин повесит именно на вас! А сам останется в стороне.
Услышав это, Козлов вздрогнул. Слова Ксении попали именно туда, чего он на самом деле больше всего опасался, хоть и боялся в том признаться даже сам себе. Нет, он тоже изучал документы на «Муху» - и прекрасно понимал, что это далеко не «ноль сорок шестая». Тут все куда проще… Вот только для «ноль сорок шестой» уже есть более-менее отлаженная технология, есть оснастка, оборудование. Для «Мухи» не было ровным счетом ничего, кроме изобилующей ошибками конструкторской документации, на что ему уже указывал главный конструктор. Но все же хотелось верить в то, что они смогут… Что не так страшен черт, как его малюют. Вот только после сцены с демонстрацией губернатору у Козлова уже возникли серьезные сомнения… Особенно если и впрямь уйдут технологи… Тогда останется лишь одно – тоже писать заявление «по собственному» и искать работу на другом заводе… Вот только главные энергетики нужны не так уж часто, а уходить назад, в инженеры-электрики, не хотелось совершенно. Привык уж к совсем иному уровню жизни…
- Хорошо, - встав со своего места, спросил Козлов. – Чего вы хотите? Чтобы я пошел к директору? Устроил скандал? Потребовал оставить на заводе Потапова?
- А есть иной выход? – спросила Ксения. – Вы найдете другого главного технолога, кто бы взял на себя всю нашу бюрократию? Или вы в одиночку готовы провести всю технологическую подготовку производства? А Свиньин… Вы второй человек, вас он должен прослушать… Хотя бы из страха перед руководством «ГосТеха». Чтобы его не обвинили в развале работы и срыве гособоронзаказа.
На какое-то время в кабинете воцарилась тишина… Дойдя до окна, главный инженер бросил взгляд на территорию завода, на все еще стоящий трал с «ноль сорок шестой». «Она же нерабочая еще! Не дособрана!» - вспомнила Вера, что сказал Василий когда они проходили мимо нее. Электроника еще не смонтирована, не настроена. Машина небоеспособна, хотя ее и попытались выдать за готовое изделие. Как Василий сказал, там еще на две недели работы сборщикам… Но Свиньину захотелось покрасоваться перед губернатором – и машину, быстренько покрасив, решили «погрузить на трал». Типа как готова к отправке!
- Хорошо! – обернувшись к ним, ответил главный инженер. – Я сегодня же пойду к генеральному и скажу обо всем, что вы мне говорили. И про Алкоголича. И про подготовку производства "Мухи" и редукторов. И если завтра он меня уволит… Ну хотя бы я не стану крайним за срыв ГОЗа… Твою ж мать… - вдруг выругался Козлов. – Сам не верю в то, что говорю! Но иного выхода и впрямь нет.
Интерлюдия. "ГосТех"
Звонок от губернатора Сарыньтавской области застал Николая Ивановича Осипенко врасплох… Он как раз закончил писать очередной отчет о подготовке к производству «Мухи», и тут вдруг выплывает такое!
- Да вы понимаете, что это вопиющая некомпетентность руководства завода? – губернатор говорил настолько ровным и спокойным голосом, что от него невольно пробирал мороз по коже. – Вы полагаете, что Свиньин вообще способен руководить проектом такого уровня?
- Как мне докладывают, «Завод специального машиностроения» обладает производственными и технологическими возможностями по производству изделий соответствующего уровня сложности, - ответил Осипенко. – На заводе есть кадры с большим опытом работы с продукцией специального назначения.
- Опытные кадры? – явно усмехнулся голос в трубке. – Это те кадры, что не отличают ЗСУшку от самоходной гаубицы? В общем, я не знаю, что думают в МВД, но наша область однозначно отказывается от закупки «Мухи» от такого непроверенного поставщика!
- Я все понимаю, Виктор Павлович! – ответил он. – Но другого завода для «Мухи» у нас все равно нет! Заводы Тулы, Урала, Ижевска, Питера завалены по уши другими заказами! Свободных мощностей нет…
- А как же «Сармаш»? – спросил губернатор. – В прошлом году бывал там, общался с людьми. Вполне себе компетентные специалисты.
- Мощности «Сарыньтавского машиностроительного завода» перегружены, - ответил Осипенко. – Помимо собственной «традиционной» продукции, он сейчас получил крупный заказ на производство «ноль сорок шестых» машин и готовит серийное производство новой зенитно-артиллерийской системы.
- В советское время «Сармаш» выпускал в четыре раза большие объемы продукции… И, насколько я знаю, все основные цеха завода дожили до нашего времени, - заметил губернатор. – Арендаторам сдан лишь старый дом культуры и заводская поликлиника…
- Формально – да, - согласился представитель «ГосТеха». – Но тогда на заводе работало почти шесть тысяч человек вместо сегодняшних тысячи двухсот, предприятие работало в две смены. Кроме того, значительная часть оборудования изношена и требует ремонта или замены. Но куда большая проблема все же в людях… А нынешнего числа работников не хватило бы даже на одну полноценную смену образца советских времен. Поэтому говорить о прежних объемах производства сейчас не приходится.
- Так ликвидируйте вы этот «Спецмаш»! Оба предприятия входят в вашу корпорацию – вот и объедините их! – предложил губернатор. – Людей можно и на «Сармаш» перевести большую часть. А тут оставить лишь пару цехов, из тех, что еще как-то работают… Пусть будет не отдельный завод, а вторая производственная площадка «Сармаша».
- Теоретически это возможно, - согласился Осипенко. – Но вы же понимаете, что «Завод специального машиностроения» считается предприятием стратегического значения? Его ликвидация, реорганизация или присоединение к другому предприятию потребует множества согласований и займет длительное время. Проверки, комиссии, обследования… Все это займет немало времени – и ни о какой организации нового производства в этот период не будет и речи. Кроме того, присоединение «Завода специального машиностроения» к «Сарыньтавскому машиностроительному заводу» будет подразумевать и передачу ему всех обязательств первого – в том числе, по выплате многомиллионных долгов, по арендной плате за землю под недостроенной производственной площадки на окраине города… Сделав так, мы повесим финансовый хомут на шею вашему «Сармашу».
- А если тогда просто законсервировать «Спецмаш», а перевести людей на «Сармаш»? – предложил губернатор.
- Вы же сами понимаете, - заметил Осипенко. – В нынешней международной обстановке никто не позволит взять и вот так вот «законсервировать» предприятие стратегического значения. Тем более, многие люди могут и не пойти на другой завод – им просто неудобно будет добираться до работы.
Ну да, не все же на работу на личных машинах ездят… Это Николай Иванович понимал хорошо. А потому кому-то будет проще найти себе другую работу на другом заводе – и вовсе не обязательно, что это будет предприятие ОПК. Скорее даже наоборот.
- Но неужели нет других вариантов по производству «Мухи»? – спросил губернатор.
- Пока, увы, нет, хотя мы и рассматриваем альтернативные варианты… - уклончиво ответил Осипенко.
Закончив разговор с губернатором, он вернулся к тому вопросу, что недавно поручил госкорпорации замминистра внутренних дел, что и занимался заказом на «Муху». Тот ведь тоже требовал предоставить план по запуску производства комплекса на альтернативных площадках… Только, увы, реальных вариантов пока не просматривалось. Где производство перегружено, где кадров нет, где от завода рожки да ножки остались. И все равно с них требовали предоставить список, подготовить предложения…
- Да и дураку понятно, что реальных альтернатив «Заводу специального машиностроения» нет! – ругался его начальник, что и поручил это дело. – Это все знают, все понимают, но… Не могут признать. Всем надо отчитаться, что у них наготове резервные варианты. Нам – перед замминистра, ему – перед министром, а тому, в свою очередь, перед премьером с президентом. Так что напиши пару каких-нибудь вариантов, где теоретически как бы что-то возможно сделать… Вон как хоть тот же «Приуральский машиностроительный завод»!
- Да там же население 3740 человек, а раньше только на одном заводе три с половиной тысячи работало! – удивился Осипенко. – И даже эта цифра – лишь по бумажкам… Как бы не треть из них в городе только по прописке. А из остальных – почти одни пенсионеры… Кто там хоть работать будет?
- Как кто? – ехидно усмехнулся начальник. – Ездят же люди в Москву, в Якутию на вахту? Вот и сюда могут ездить… Во всяком случае, ничто не мешает нам написать такой вариант. Ты же сам должен понимать – никто не станет реально вкладываться в альтернативные проекты. Они нужны «наверху» лишь для отчета о проделанной работе… К тому же, нам ведь не нужно тех трех с половиной тысяч? Пусть в проекте фигурирует цифра... ну, скажем, в восемьсот работников. В конце концов, на «Заводе специального машиностроения» сейчас и того количества нет. Так что распишите там поподробнее – что надо сделать, какие сроки, какая сумма инвестиций ожидается… Потом соберем туда комиссию – съездят еще раз, сфотографируют цеха, пообщаются с охранниками… Они, кстати, почти все – бывшие работники ПМЗ, так что много чего интересного рассказать могут. Самое главное – чтобы в отчетах фигурировали именно те их слова, что нужны нам. Ну вот и распишем: сумма вложений такая-то, срок запуска и подготовки производства… Ну, скажем, два года. И так далее. Впрочем, сам же понимаешь, что в таких ситуациях пишут? Ну и еще один-два варианта похожих подберешь… В общем, общий вывод: рекомендовать к реализации исключительно в том случае, если «Завод специального машиностроения» не сможет выполнить заказ.
И вот Осипенко вновь смотрит на разложенные на столе документы. Вот – позапрошлогодние фотографии с ПМЗ. Территория завода. Облезлые таблички с надписью «ФГУП Приуральский машиностроительный завод» над проходной. Заросшая травой и кустарником территория, заколоченные тут и там кусками старой фанеры окна да кое-где проглядывающая из-под травы старая плитка… Цеха – пустые, со старыми станками под промасленной бумагой, поверх которой лежал толстенный слой пыли. Таблички «консервация» на каждом шагу. Вот, например, механический цех. Громадные горизонтально-расточные станки, высотой метра по четыре каждый. Громадный токарный станок… «1М65. РМЦ 8000 мм», - прочитал Осипенко в отчете комиссии. Литейно-кузнечный цех… Старые индукционные печи, пресса горячей штамповки и молоты. Инженерно-административный корпус. Конструкторское бюро с рядами покрывшихся слоем пыль кульманов – до эпохи САПР завод хоть формально и дожил, но о закупке компьютеров и переходе на «цифру» к тому времени уже не могло быть и речи. Отдел главного технолога – такие же пустующие помещения. Архив, где все еще лежали чертежи и техпроцессы на давно уж снятый с производства советский ЗРК. При консервации завода вывезли оттуда лишь секретную документацию, а остальное так и бросили на месте… Дирекция завода с висящими на стенах календарями за 2012 год, а на столах кое-где еще лежат всеми позабытые шариковые ручки и пожелтевшие листы бумаг. А вот уже заводская котельная… Что отапливала и весь Приуральск, а теперь на последнем издыхании подает тепло в еще жилые многоэтажки и административный корпус, часть которого использует для своих нужд охрана. А вот чуть дальше – так и не достроенный еще в советское время цех… Голые стены без крыши и без окон. «Три с половиной тысячи работников», - вспомнил Осипенко. А ведь еще в городе была швейная фабрика, автотранспортное предприятие, две школы, ПТУ и даже филиал политехнического института… Впрочем, они закрылись еще раньше ПМЗ. Их фотографии тоже имелись в папке. Полуразвалившееся здание фабрики. Автотранспортное предприятие с провалившейся крышей главного цеха. Заброшенная школа №1. Здание филиала политеха с заросшим кустарником крыльцом… И на фоне всего этого – словно издевательски выглядящее идеально отремонтированное здание Приуральской районной администрации с плиточкой тротуара и табличкой «Я люблю Приуральск». Тут же, рядышком – крошечное отделение Сбербанка с единственным на весь город банкоматом. Почта, работающая два дня в день в том же здании. Магазин с незатейливой вывеской «Универсальный». Продукты и промтовары в одном месте. Один из двух магазинов населенного пункта, что по какому-то недоразумению до сих пор не лишился статуса города… В нем же – пункт выдачи одного из маркетплейсов. А чуть дальше, в сотне метров – словно другой мир…
А вот – уже другая фотография. Железнодорожная станция на малодеятельной тупиковой ветке. Раньше отсюда каждый день ходило по несколько поездов в областной центр. Сейчас поезд ходит ровно два раза в неделю. В субботу и воскресенье. Утром – туда, вечером – обратно. Раньше был еще и автобус, но сейчас не осталось и его – за последние годы дорога в городок пришла практически в полную негодность, и пробраться по ней можно было лишь на УАЗике или полноприводном грузовике…
Отложив папку с фотографиями в сторону, Осипенко подвинул поближе к себе другую с надписью АО «РЗСТ»… Речниковский завод специальной техники… Это и вовсе – западная Сибирь. Поселок городского типа, что был создан исключительно ради это завода – и жил лишь благодаря нему. Формально еще работает… Но можно ли это назвать работой? Когда полсотни человек буквально «на коленке» делают… домкраты! Самые обычные домкраты для грузовиков и военной техники, только по заказам армии. Небольшой модельный ряд с разной грузоподъемностью. «Домкраты стратегического значения!» - ехидно усмехнулся внутренний голос Николая Ивановича. Но формально – действует. Просто потому, что успел дожить до 2016 года, до начала Миротворческой операции. До того времени, когда на закрытие военных заводов стали смотреть не как на обыденное явление, а как на преступление против государства. Даже если реально завод уже практически ничего не производил, закрытие его потребует столько согласований, что проще плюнуть и оставить все как есть.
И опять фотографии, фотографии… Проходная, сидящий на которой охранник даже не спрашивает пропуск – ведь чужих здесь не бывает. Если только не считать приезжавших членов комиссии. Заброшенный административный корпус. Пять заброшенных цехов. Станки под слоем пыли, такие же, как на ПМЗ таблички «Консервация», запустенье. И один-единственный еще действующий цех, куда стащили самое нужное для производства оборудование с других. Кабинет, где раньше сидел начальник цеха, а сейчас – директор завода. Цеховое техбюро, где сейчас сидела женщина лет пятидесяти – единственная на завод конструктор и технолог в одном лице, что что-то чертила на принесенном из дома ноутбуке. Завод компьютеров не закупал, наверное, годов с «нулевых» - и все они давно безнадежно устарели. И рабочие… «Помимо заказа на домкраты, АО РЗСТ выполняет разовые сторонние заказы по металлообработке», - прочитал Осипенко в отчете комиссии. Но и таких заказов мизер – слишком большие транспортные расходы, перекрывают любую потенциальную выгоду для частника. А ведь когда-то делали тут агрегаты для бронетехники!
И сам поселок Речниковый… Построенный в 70-е на месте слияния двух небольших речушек, за что и получил свое название. Когда-то – три тысячи жителей. Сейчас почтих в десять раз меньше. Глухой таежный край, добраться туда – только по разбитой грунтовке. Местных поездов давно нет, дальнего следования – не останавливаются. Даже сама станция давно «законсервирована». Школа – только девятилетка, да и в той учится семь человек. Детский сад закрыт пять лет назад. Магазин – только при заводе. Как и автозаправка. Из медицины – ФАП с единственным фельдшером. «В Приуральске хоть три врача есть, - вспомнил Осипенко прочитанный раньше отчет. – Терапевт и педиатр в одном лице, хирург и… почему-то уролог». Предпоследний из них, правда, дед за семьдесят лет. Но здесь не было и этого.
Два примера уже есть… Хватил ли этого? «Не хватит!» - подумал Николай Иванович. Министры с премьерами захотят толстые папки с отчетами о проделанной работы. И два варианта… Это они посчитают как «слишком мало». Плохо, дескать, работали! И, долго не раздумывая, Осипенко дописал в список еще три завода… Точнее, бывших завода. Один из них – прямо рядом, под Москвой. Только там уже не осталось никакого производства. Единственное, чем занимается руководство – сдачей в аренду коммерческой недвижимости. На чем зарабатывает куда больше, чем иные заводы на реальном производстве. Еще парочка – что-то похожее. Остатки производства на один-два цеха, остальные из которых под арендаторами. Для восстановления производства придется сначала расторгнуть все договоры с ними, потом провести обратную реконструкцию в производственные помещения, закупить оборудование, набрать и подготовить специалистов… Тоже не быстро и не дешево.
Хватит или еще? Подумав, Осипенко пододвинул еще одну папку. «Красноярск-17». Бывший город – и бывший завод в одном лице. Завод-дублер по производству ракет, что построили на случай ядерной войны. Даже в советское время никогда не работал на полную мощь – здесь даже в лучшие годы здесь было не больше тысячи человек из положенных по штату трех. Считалось, что сюда привезут людей из других областей в случае ядерной войны и разрушения основных промышленных центров. Половина мощностей, все самое важное – под землей. С конца 90-х – консервация надземной части. Но все сохранено! Объект стратегического значения, охраняется военными. По всем официальным данным – военный полигон. Население – когда-то две с половиной тысячи. Сейчас постоянного нет, только военные, что охраняют объект. Три цеха, внутри которых – старые станки под промасленной бумагой, печи, какое-то оборудование, несколько старых машин, которые загнали прямо в цеха для лучшей сохранности.
Но самое главное было не здесь. Главная часть завода – под землей. И это был тот завод, про который не знали, а только смутно о чем-то догадывались, и сами жители Красноярска-17. Тридцать километров от бывшего городка, неприметный спуск под землю – и вот они… Новенькие станки, что никогда не видели стружки. Кульманы, к которым ни разу не подходил конструктор. Комнаты, где бывали лишь военные строители. И всюду – системы вентиляции… Подземная часть завода не работала никогда.
А вот на фото – подземная дизельная электростанция. Многоцилиндровые монстры с мощными генераторами, способными обеспечивать работу завода даже в том случае, если все внешнее электроснабжение прекратит свое существование. А вот – то, чего вообще сложно ожидать где-либо. Атомный реактор от подводной лодки в состоянии консервации. Случись чего – в течение нескольких суток можно подготовить к работе и запустить. А топливные стержни хранятся рядом на складе и регулярно обновляются… И от всего этого Николай Иванович невольно поежился.
Вот, казалось бы, готовые производственные мощности… Все новенькое, все с консервации! Такого оборудования, возможно, нет больше нигде в стране… Вот только Осипенко хотелось верить, что этот завод не заработает никогда. Ведь главная проблема – это почти всегда не станки, а люди. А люди здесь могут появиться лишь в одном случае. В том самом, на случай которого и строили весь этот комплекс. Комплекс, что официально был взорван еще в 1998 году – по соглашению с «международным сообществом». Но на деле продолжал свое существование и в 2025-м…
Подумав так, Осипенко еще раз перелистал все фотографии. «Верхний» завод… Теоретически, запустить можно. Те же военные вряд ли станут возражать – им же самим выгодно, чтобы рядом со стратегическим объектом всегда были готовые специалисты, основа кадрового состава для потенциального запуска подземного завода… Как это было и в Советском Союзе, когда при необходимости работники этого завода вместе со своими семьями спустились бы под землю и продолжили работу вместе с теми, куда доставят сюда при эвакуации крупных городов. Но даже для «верхнего» завода нужны были кадры – как и в Приуральске, как в Речниковом. А кто поедет? Даже не в умирающий Приуральск, а уже в совсем мертвый Красноярск-17? Не просто в город, а в закрытый поселок среди тайги?
Подземная же часть… О ее запуске явно не может быть и речи. Если военные так охраняют этот объект – передать его «гражданским» практически невозможно. Да и те же самые вопросы… Те же кадры. Кто захочет жить в подземном бункере в мирное время?
Отложив папку в сторону, Осипенко просмотрел еще пару… ООО «Первомайский ремонтно-механический завод». Нет, это не город Первомайск Нижегородской области. И не одноименный город на Луганщине или под Николаевом. Это поселок Имени 1 Мая под Оренбургом… Семь сотен жителей. Завод как единственное, кроме школы с больницей, место работы. Когда-то здесь ремонтировали военную технику. Сейчас – трактора с комбайнами местных фермеров. Два работающих цеха – один механический, второй по ремонту техники. Семьдесят шесть работников по штату. Один конструктор на весь завод – который чертит не новую технику, ее завод просто не выпускает, а валы с шестернями к импортным тракторам – купить которые стало практически невозможно из-за санкций. Завод работает, ежегодно отчитывается о прибыли… Но при этом – нехватка квалифицированных кадров, что ограничивает производственные возможности, зарплаты чуть выше «минималки» у большей части коллектива… И да, ни о какой военной приемки тут уж давно не идет речи. Вот уже двадцать лет это – ООО, учредителем и руководителем которого стал бывший директор госпредприятия.
Вот фотографии цехов… Механический цех. Токарные – 16К20, ДИП-300, ИЖ250. Фрезерные – 676П, 6Р13 и даже как-то затесавшийся в эту компанию высокоточный 6720ВФ2, УЦИ на котором на фоне окружающего оборудование казалось чем-то совсем уж неуместным… Одна координатка. Два вертикально-расточных станка для расточки блоков цилиндров. На удивление большой плоскошлифовальный и два круглошлифовальных станка. Радиально-сверлильный. И, наконец, старые зубофрезерный и зубодолбежный станки.
Второй цех, ремонтно-заготовительный… Стенды для настройки ТНВД и карбюраторов, подъемники для тяжелой техники, две кран-балки. Несколько прессов для холодной штамповки или сборки-разборки узлов сельхозмашин. А в самом дальнем конце – заготовительный участок. Две гильотины. Две пилы. Одна – старая, советская, вторая – новая ленточная из Китая. А рядом то, чего совершенно не ожидаешь увидеть на подобном заводике… Станок гидрообразивной резки, что на фото как раз вырезал какие-то заготовки из стального листа. По словам директора завода, которые получили отражение в отчете комиссии «ГосТеха», «покупка самого простого станка, даже в лизинг, куда выгоднее, чем заказывать заготовки в городе или резать плазменным резаком с последующей фрезеровкой». Потому и купили…
И, наконец, еще один цех… Когда-то он был инструментальным – но сейчас он не отапливался и использовался очень мало. По сути, здесь работала лишь одна электрическая печь для термообработки, а единственный заводской термист был одновременно и слесарем-сборщиком.
Дать «Муху» им? Ну, может быть, что-то и сделают… Только весьма ограниченно. А еще – это давно уж не военный завод. Даже документацию им можно передавать лишь частично и лишь в обезличенном виде. И с приемкой тоже вопрос… Так что ПРМЗ, пожалуй, можно было бы использовать как субподрядчика, чтобы другой завод отдавал им на аутсорсинг часть деталей. Пожалуй, они от этого даже не откажутся – особенно с учетом сезонности работы, что зимой они частенько сидят практически без дела. Но основное производство все же должно располагаться не здесь.
Решив так, Николай Иванович отодвинул очередную папку подальше в сторону. У него их, таких, еще было немало… И даже «Муха» тут не при чем. Обычные инспекции подведомственных предприятий «ГосТеха» - да иногда, как с ПРМЗ, информация о площадках, что прежде работали по гособоронзаказу. От некоторых из них уж не осталось ничего – лишь чистое поле да фундаменты зданий посреди кустов и молодых деревьев. От некоторых – пустующие цеха с провалившимися крышами. Реже попадалось что-то более интересное… Вроде ПМЗ, РЗСТ или первомайского заводика… Были и некоторые очень интересные варианты. И среди них был и сарыньтавский «Завод специального машиностроения»… Да, здесь тоже было все не так прекрасно… Огромные долги, сданные арендаторами цеха и административные здания. Целая заброшенная недостроенная производственная площадка на окраине Сарыньтавска, которую каждый новый директор, приходивший на завод в последние двадцать пять лет, едва ли не первым делом пытался выставить на торги, но покупателя так и не находилось. Заброшенные цеха, кадровый дефицит. И, как теперь было видно, вопиющая некомпетентность руководства. Вот только четыреста семьдесят три человека работни – это уже достаточно серьезно. Здесь были действующие конструкторское бюро и отдел главного технолога, действующие механические и сборочные цеха, термообработка, гальваника, энергетическое и транспортное хозяйства… Здесь до сих пор действовали бюро режима и военная приемка, а изделия хотя бы старались делать с соблюдением ГОСТов, а не «как получится». А взять тот же ПРМЗ… Помнит ли там хотя бы кто-то, что такое степень точности зубчатого колеса? Сам Осипенко хоть и отучился на инженера всего пятнадцать лет назад, уже вспоминал это очень смутно. Что же говорить про завод, где такое понятие не существует уже двадцать лет? Так что первоначальное решение поручить заводу производство «Мухи» было правильным – и ни о какой замене не могло идти и речи. Все эти альтернативы – лишь красивые планы для МВД, что дало заказ на противодроновый комплекс, для премьер-министра, президента… Чтобы все они дружно могли говорить про то, что у них есть наготове альтернативные планы – хотя Николай Иванович прекрасно знал одно. Никакой реальной альтернативы «Спецмашу» нет и быть не может в ближайшее время…
Глава 3
«Суббота есть суббота», как пелось в какой-то песенке времен Перестройки. Но самое главное то, что суббота – это выходной. Ночью, правда, был очередной налет БПЛА, но утром все было как обычно… И, собравшись, Вера пошла к дому, где раньше жила – к бывшему мужу, Дмитрию. Да, сейчас она была для него лишь молоденькой девчонкой-технологом со «Спецмаша», но он ведь предложил «если что» приходить, обращаться? Вот она и попросит его о помощи… Нет, ничего такого, связанного с работой или Свиньиным. Она хотела попросить другого – на счет Лизки. И пусть она не могла в полной мере воспринимать как сестру ту, что была сестрой «прошлой владелицы» ее тела, но это не главное. Лавное то, что где-то в деревне живет девчонка, что надеется на нее. На то, что она вырвет ее из этого ужаса с бухающей мамашей и ее новым сожителем. А это самое главное!
Однако еще на подходе к своему бывшему дому она обнаружила что-то неладное. Запах гари около соседнего здания, какие-то обломки на дороге, битое стекло… Что здесь произошло-то? Подняв взгляд наверх, она увидела выбитые стекла в окнах, а на пятом этаже словно не хватало целого куска стены – и оттуда же еще тянуло гарью…
- Что тут случилось? – спросила у первого попавшегося прохожего Вера.
- Да дрон долбанный приолетел! – прибавив несколько матерных слов, ответил мужик. – У Остаповых вон вся квартира выгорела, сына старшего осколками стекла посекло… В больницу предлагали ехать, но тот в отказ – перебинтовали и отпустили. Как же зае… задолбали, твари!
Чуть дальше стояла еще пожарная машина – около которой курил пожарный лет сорока, держа в руках какую-то железку… Что-то выругавшись, тот вдруг швырнул ее куда-то под ноги, а затем развернулся и полез в кабину «ЗиЛа». Еще миг спустя послышался звук работающего стартера, а затем рев заработавшего двигателя – и машина медленно тронулась. На месте происшествия осталась лишь милицейская «Буханка», около которой стояла пара милиционеров. Один из которых как раз о чем-то говорил по телефону…
Двинувшись дальше, Вера скоро дошла до бывшего своего дома, своего подъезда. Туда, где жила в 80-е – 90-е, пока ее не задавил ублюдок Свиньин. Набрала номер квартиры… Несколько гудков – и вот послышался голос Дмитрия:
- Кто там? – произнес он.
- Это я, Вера, - ответила она. – Технолог со «Спецмаша».
- А, помню, помню… Заходи, - ответил старик, не зная, что в ее теле живет сознание его погибшей жены – Васильевой Ольги Ивановны.
И вот тот же подъезд, тот же лифт – и та же квартира… Только сейчас внучки у Дмитрия Васильевича не было – он в доме оказался совершенно один.
- Ну что ж, раз пришла – расскажи хоть, как дела на заводе идут? – зажигая огонь под чайником, обратился он.
И Вера рассказала… И про брак с шестернями для «ноль сорок шестой», с которым решили бороться возвращением на тот станок, где их резали еще в 80-е, с одновременным понижением степени точности, чтобы проходило по биениям. И про новые заказы – на «Муху» да на танковые редукторы. И про показуху перед губернатором – и то, как опозорился перед ним Свиньин. И даже про то, как они ходили к главному инженеру – и тот, в конце концов, уговорил директора не увольнять Алкоголича.
- «Алкоголич», значит? – при упоминании последнего, рассмеялся Дмитрий. – Вот, значит, как «Толика-алкоголика» теперь зовут? Одного только не пойму – зачем он вам стался?
- А кому еще всей нашей заводской бюрократией заниматься? – вздохнула Вера.
- И то верно… - вздохнул бывший муж. – Российская бюрократия… Бессмысленная и беспощадная. Э-эх… Читал ведь я про эту «Муху» хвалебные отзывы в интернете… «Новый противодроновый комплекс «Муха» поставит крест на террористических атаках», - процитировал какой-то заголовок из интернета Дмитрий. – Только почему его на «Спецмаш» отдали? Ты ж сама вон говоришь – там ни людей толком ни осталось, ни оборудования, ни культуры производства… Дали б лучше на «Сармаш» тот же… Они хоть все основное производство сохранили – а не как у вас, где половина завода под арендаторами.
- Они ж теперь «ноль сорок шестые» делают, - ответила Вера. – По три десятка самоходок в год обещали сдавать. А потому даже редуктора на «Муху» отказались взять. Дескать, отсутствуют производственные возможности.
- Ноль сорок шестые? – аж остановился, не дойдя о плиты, где закипел чайник, Дмитрий. – Это где же они их собирать думают? Я ж бывал как-то в их восьмом сборочном – тесно там, да и ворота маленькие. Ноль сорок шестой туда не въехать, не развернуться.
Выключив огонь под чайником, он все же налил заварку в две чашки, предложив Вере взять одну из них, а сам, со второй в руках, двинулся обратно к столу.
- В третьем, кузнечно-прессовом, - ответила Вера то, что ей говорила Ксения Владимировна. – Пару прессов с молотами в литейный перетащили. Ну а остальное… Остальное нафиг все.
- Понятно, - отхлебнув чаю, ответил старик. – Значит, выкручиваются как могут на «Сармаше». А ваш завод даже того, что в советское время делал, не может. Пять машин в год… Это просто смешно даже было бы. Если б не было грустно. Э-эх… А ведь я еще в 90-е говорил, что добром это не кончится! Когда стали говорить, что давайте вот этот цех арендаторам сдадим, эти станки продадим, все равно под них заказов нет, этих людей сократим, а то зарплаты платить нечем…
- «И по винтику, по кирпичику растащили советский завод», - тихо произнесла Вера.
- Да, - вздрогнул Дмитрий. – Так и было… Оля тоже про это говорила. Еще тогда… В 90-е…
И тут Вера мысленно дала себе подзатыльник. Да, она сама в прошлой жизни не раз говорила это. И сейчас машинально произнесла то же самое.
- А ведь она всего месяц до закрытия четырнадцатого цеха не дожила, - вдруг добавил он. – А потом… Понеслось. Сначала он и новый инженерный корпус, где даже коммуникации все провести не успели еще. Потом двенадцатый цех арендаторам… Потом пятнадцатый под металлобазу сдали… Железом теперь торгуют да ворота с решетками варят. И ведь все самое новое, все самое лучшее отдавали! А себе оставляли старье – что до войны еще построено было, что в пятидесятые-шестидесятые…
- Двадцатый сборочный тоже сдали, под строительную базу, - добавила Вера.
- Вот и его тоже, значит… - вздохнул Дмитрий Васильевич. – А ведь его только в 88-м сдали… Даже и не знал… Давно уж не осталось никого из знакомых, кто бы на нашем заводе еще работал. Я ж там с 93-его уж сам-то не бывал. Так говоришь, значит, подружка твоя конструктором по оснастке работать пришла? – вдруг перевел тему Дмитрий.
- Ага, - согласилась Вера. – Хотя и не знаю я, выйдет ли с нее толковый конструктор…
- Ну пусть, если что, ко мне приходит за советом, - ответил старик. – Я ж сам там в бюро по оснастке работал… Да и потом еще, в 00-е, тоже конструктором поработать довелось. Даже сейчас порой чертежами балуюсь, когда совсем уж делать нечего, - усмехнулся Дмитрий. – Вон целый станок токарный начертил как-то за полтора года, как дел-то других не было. Для гаража в самый раз было б… Только кому ж оно нынче нужно? – вздохнул он.
- А покаже… те? – ошарашено произнесла Вера, чуть не перейдя «на ты».
- Ну пошли, взглянешь, - вновь вздохнул Дмитрий. – Эх, показывал я ведь три года назад его пареньку одному со станкостроительного… Точнее, с того, что от него осталось. А тот лишь смотрит да не понимает. «Дед, - говорит, - да кому оно нужно? Сейчас же все у китайцев на «алике» купить можно. Оно и быстрее будет, и дешевле нашего всяко»…
Дотопав до шкафа в соседней комнате, старик открыл дверцу и достал оттуда несколько толстых папок. Каждая папка – отдельный узел. Но вот и та, где была полная сборка – и вот, развернув склеенный из кучи листочков одиннадцатого формата сборочный чертеж, Дмитрий разложил его прямо поверх застеленной кровати…
Сорок четвертый формат. Или А0 по-современному. И это лишь сборочный чертеж. А к нему еще спецификация, к нему чертежи отдельных сборочных единиц и спецификации на них, и деталировки… Все это и впрямь тянет на несколько толстых, увесистых папок. И все это начерчено вручную. Никакого «Компаса», даже никакого кульмана. Просто дома, на столе. Карандашом, линейкой, транспортиром да циркулем. И сделано не с какой-то высокой целью, не ради заработка. А чтобы просто чем-то занять себя, убить свободное время, которого у одинокого пенсионера больше, чем того хотелось бы…
- Офигеть! – глядя на чертеж, тихо произнесла Вера.
- Вот так вот, - тихо произнес он. – Раньше можно было б, наверное, в обком сходить, предложить, в министерство написать… Бездельников, конечно, целая куча примазалась бы, идеологии прицепили бы… Мол, «по заданию партии для нужд учащихся» все сделано, про комсомольско-партийную сознательность приплели бы, почетные грамоты от обкома, а то и из министерства, всем причастным и «рядом стоявшим» выписали бы… Но дело все же пошло бы, скорее всего. Если только не настаивать, что это я все один сделал, а вы тут никто и никак, - хмыкнул Дмитрий. – Тогда-то могла б и обиды взыграть… А сейчас никому оно не нужно. «Мы все купим», как говорили нам еще в 90-е. Вот и сижу тут, рисую от нечего делать.
Вернувшись на кухню, Дмитрий Васильевич налил себе еще одну кружку чая и достал из шкафчика пачку печений.
- А ты и впрямь стала чем-то на Олю походить, - вздохнул он. – Не зря, значит, в прошлый раз сказала мне, что на нее хочешь быть похожей… Ну да коль так – думаю, из тебя выйдет все же толковый технолог. Не как ваша Ирка… - вспомнив рассказ Веры, усмехнулся Дмитрий.
- Надеюсь, - вздохнула Вера, вспомнив саму себя же в прежней жизни – Васильеву Ольгу Ивановну, начальницу бюро технологов по мехобработке ОГТ завода «Спецмаш». – Мне много рассказывали про нее… Наша начальница, Ксения Владимировна, - она ведь с ней в 90-е работала вместе… Но я сейчас, Дмитрий Васильевич, про другое у вас спросить хотела…
- Про что? – спросил он.
- Сеструха у меня в деревне живет, шестнадцать лет ей… В город мне ее забрать бы. А то мамаша наша бухает не просыхая, сожитель ее – из той же оперы… Недавно вон звонила ей, а Лизка на чердаке от него, пьяного, пряталась. Он-то как раз у фермера нашего, Степаныча, спьяну трактором забор снес, ну тот ему и выставил сто тысяч счет за ремонт. Так он приперся домой злой и давай опять водяру жрать… А до того неделей раньше опять нажрался да с соседом подрался. И так оно не первый раз уж у него. Как получка – так бухает. А как денег на выпивку нет – ходит злой да ищет, к чему бы прикопаться да кого б обматерить, а то и подзатыльник дать – «для профилактики», как он говорит.
- И ты, значит, забрать ее хочешь? – задумчиво произнес Дмитрий. – А мамаша ваша что на то скажет?
- Да что бы не сказала! – со злостью бросила Вера. – Встанет у меня на пути – родительских прав лишу за такие «фокусы»!
- Лишить-то – дело не сложное… - задумчиво произнес он. – Да вот только чтобы ее не в детдом отправили, а тебе отдали – тут ведь немало постараться придется…
- Я знаю! – согласилась Вера. – Жилье, зарплата… А у меня жилье – квартирка, что на троих снимаем, а зарплата – двадцать четыре «на руки». Плюсом, конечно, еще алименты, что папашка наш платит… Вот только пока я даже до деревни той не могу доехать. Автобусы туда не ходят, от электрички тоже тридцать километров… Раньше могла еще у Аньки велик взять на выходные да с электрички через поля добраться, а сейчас и того не выйдет. Сломан он у нее начисто.
- Доехать? – задумчиво произнес Дмитрий. – Ну доехать-то, положим, можно… Андрея-то просить не буду, он с женой на рыбалке сегодня. Сашка с внучкой, Любочкой, на море еще неделю назад укатил на своей машине… Но могу внука, Костика, попросить. У него-то хоть своей машины и нет, да у меня стоит в гараже старенький «москвичонок»… Я-то сам уж почитай лет десять как не езжу, но он то и дело катается, в страховку-то вписан.
- Спасибо! – тихо произнесла Вера.
В конце концов, это для нее и впрямь был единственный вариант… Однако, кроме этого, было и другое. Любопытство… Хотелось самой увидеть этого Костика – ведь он был и ее внуком тоже. Нет, не Верки, в чьем теле она очутилась в этом времени, а Васильевой Ольги Ивановны… Ей самой в прошлой жизни – до тех пор, как ее жизнь оборвалась под колесами машины Свиньина.
Взяв с холодильника старый кнопочный телефон, Дмитрий быстро набрал номер внука.
- Алло, Кость? … Ну да, я звоню… Ты ж говорил, что сегодня ко мне, старику, заехать собираешься? … Ну да, помню, помню… Да вон спросить у тебя хотел – что ты думаешь на счет того, чтобы с одной девочкой в деревню скататься? … Да ничего я не прикалываюсь! Серьезно! … Как деревня зовется? Вер, - обратился он к девушке, - а что за деревня хоть?
- Глухово, - ответила она. – Петровецкий, кажется, район…
- Глухово, кажись, - ответил в трубку Дмитрий. – Под Петровецком, кажись, где-то… … Да нужно мне еще – сватать тебя! … Да вот так! Попросила помочь с сестрой ее, вот я тебя и попросил! … технолог она со «Спецмаша»… … Ага, где бабка твоя всю жизнь проработала. … ну вот и договорились! Бери мой «Москвич» и гони сюда, студент! … Ну да, я помню, - хмыкнул он под конец.
- А сколько ему лет хоть? – когда бывший муж положил трубку, вдруг спросила Вера.
- Да чуть старше тебя… Двадцать шесть. На «Сармаше» сейчас в ОГМет работает, конструктором по прессформам…
- А почему «студент» тогда? – не поняла Вера.
- «Учись, студент, пока я жив!» - фыркнул старик. – А вообще балбес он тот еще, конечно…Вон старшие-то брат с сестрой в его годы уж и семьей обзавелись, и правнуков мне родили… А этот все ходит – «мне никого не надо, я все сам»… Самостоятельный наш, ишь ты… С мамкой, с папкой живет, а все «самостоятельный»… Балбес – он и есть балбес! Я, говорит, мол, с третьего класса с девчонкой с одной за партой сидел, на ней-то бы хоть завтра женился, а она выросла и в эти подалась… Ну ты сама понимаешь, наверное. А других он, мол, и видеть не хочет.
- Не поняла, - честно ответила Вера.
- Ну кто на богатеньких ведется… «Папиков» себе заводит, - поморщился Дмитрий. – Хотя красивая, стерва. Не поспоришь.
- Ну такое и раньше ведь тоже бывало, - вздохнула Вера. – Только тогда стремились стать женами кого-нибудь из обкомовского начальства…
- Так то – хотя бы женами, - вздохнул Дмитрий. – А не подстилками…
Как ни странно, но Костик приехал на удивление быстро. Минут через сорок зазвенел звонок в прихожей, и на пороге оказался он. Вылитый Андрей, ее сын и его отец, в примерно те же годы! Только у сына тогда уже была дочка… Единственная внучка, до чьего рождения она дожила в своей прошлой жизни. Вика… Родившаяся в августе 1991 года. А вот до рождения второго внука она так и не дожила.
- Ну что, Кость, как там машинешка-то? – поинтересовался Дмитрий.
- Все в ажуре, дед! – усмехнулся тот. – Ты же сам знаешь – у меня все четко! Надо масло заменить – меняю, и лью самое лучшее. Надо прошприцевать чего – шприцую. Все как положено по инструкции! Так что «Москвичок» твой еще столько же пробегает!
- Это хорошо, - хмыкнул дед. – Тогда вот, значит, и попутчица твоя до Глухово, - кивнул он взгляд в сторону Веры. – Покатаетесь, значит, глянете, как сестра ее там живет… Ну а там уж на месте все решите.
- Глухово… - поморщился Костик. – Это ж даже к Петровецкому району только условно отнести можно… Там такая дыра, что куда не кинь – никаких дорог толком нету. Ну да ладно… покатили. А то скажут еще, что зассал Костик, девчонки испугался? – усмехнулся парень.
Ну а дальше «были сборы недолги»… налить бутылку чая, наготовить бутербродов с колбасой на обед – и вперед. Спуститься на лифте на первый этаж, выйти из дома – и вот уж во дворе стоит такой знакомый рыжий «Москвич-412» производства ижевского завода… Отперев дверь, Костик плюхнулся на водительское место, откуда протянул руку, разблокировав правую пассажирскую дверь. Привычно открыв ее, Вера залезла внутрь, захлопнула ее за собой и принялась пристегиваться.
- Он сказал «поехали» и махнул… чем получится, - усмехнулся Костик, застегивая ремень безопасности.
- А чем получится? – усмехнулась Вера.
- Да кто ж их, космонавтов-то, знает? – изобразив удивление, пожал плечами парень. – Эх, скоро другую песенку петь впору будет… Про «через реки, горы и долины».
- Ну да… - согласилась девушка. – Дорога в Глухово как раз под стать будет…
- Значит, дед говорит, что ты на «Спецмаше» работаешь? – когда они выехали из города на окружную, спросил у Веры Костик.
- Ага, - согласилась Вера. – Технологом.
- Зачем тебе эта дыра? – удивленно спросил он. – Когда-то там был, конечно, неплохой завод, но сейчас-то… давай я у Иваныча, нашего главного металлурга попрошу – может, к нам тебя возьмет?
- Не взяли меня к вам год назад, - усмехнулась, вспомнив рассказ Аньки, Вера. – У меня ж образование – институт механизации…
- Ну и что? – удивился парень. – Владимир Иваныч – во мужик! Я вот вообще на компьютерщика учился – да только отсидел в одной конторке год и понял: не мое. Это ж не Лысов с Гореловым… Те и впрямь без опыта да без диплома политеха или хотя бы физфака не возьмут. А Иваныч… Был бы человек толковый, так он любого возьмет! А нам вон и так технологи что на литье пластмасс, что на горячую штамповку нужны… Со штамповкой вообще задница полная! Никто толком не разбирается, все от себя подальше стараются! Есть вон, мол, старые технологии – вот по ним и работайте, а мы в этом деле не понимаем ничего.
- А как же вы на «ноль сорок шестую» горячую штамповку освоили? – удивилась Вера.
- Ну так ваш «Спецмаш» нам не только сами штампы, но и всю технологию продал… Вот по ней и делаем все. Иногда, если не получается чего, «методом тыка» разбираемся.
- Я же в горячей штамповке тоже не соображаю ничего, - грустно усмехнулась Вера. – Я механикой занимаюсь…
- Это тебе к Лысову тогда… - вздохнул парень. – А ему или стаж, или хотя бы образование чтобы более-менее по профилю. Хотя, знаешь… Если ты и впрямь в механичке шаришь, то можно и к нему снова сходить. Он-то тоже не дурак – должен понять, чего человек стоит… Ну или… хм… В четвертый цех, в инструменталку. Им там тоже технологов не хватает.
- Я подумаю, - вздохнула Вера.
Как не крути, но предложение было дельным. И если ей не удастся в ближайшее время выбить повышение зарплаты на «Спецмаше», то придется искать другую работу. Плюнуть на «Муху», на разваливающееся производство, на желание отомстить Свиньину и уходить. Ради того, чтобы забрать из деревни Лизку и оформить на нее опеку…
- «Спецмаш» когда-то был заводом… - задумчиво произнес Костик. – А сейчас… Шарага – она и есть шарага. Даже не понимаю, почему некоторые люди еще держатся за него. За то вон вчера даже в новостях про него написали. «Губернатор Сарыньтавской области посетил с рабочим визитом «Завод специального машиностроения», где должны начать производство новейшего комплекса «Муха» для защиты неба от БПЛА».
- Знаю, - усмехнулась Вера. – Свиньин там перед ним еще опозорился знатно… После чего главного технолога нашего уволить захотел, если б главный инженер не вступился – так и выгнали б «Алкоголича»-то нашего…
- То-то, я смотрю, статья какая-то маленькая да скомканная вышла, словно мимоходом заглянули… - задумчиво произнес парень. – Даже фотографию всего лишь одну опубликовали…
- Нуда, - согласилась Вера, а потом вдруг решила задать неожиданный вопрос. – Кстати, Кость, а ты не слышал ничего про гибель бабушки твоей, Ольги Ивановны?
- Что? – аж вздрогнул тот. – А, это… Слышал, конечно. Только там же простая история была. Шла с работы по тротуару, а тут кто-то на машине на тротуар вылетел да задавил. Пьяный был, наверное. Ну да мало ли разве таких историй в 90-е бывало?
- И что, так и не выяснили ничего? Даже подозреваемых не было? – спросила Вера.
- Подозреваемые? – задумчиво произнес он. – Это, наверное, у батька спросить лучше… Вроде как и были кто-то, да только всех их оправдали в итоге. А настоящего виновника так и не нашли никогда.
- А Свиньин? – решила напрямую спросить про виновника своей гибели в прошлый жизни Вера. – Его среди виновников не было? А то слышала я один слух…
- Свиньин? Это то, что депутат что ли? – задумчиво произнес парень.
- Нет, сынок его… Наш нынешний директор.
- Нет, - помотал головой Костик. – Этих двоих толком не было, а слухи… Да про них многое что говорят – да только попробуй узнать, что из этого правда, а что люди домыслили. А из подозреваемых там Яковлев что ли был какой-то… Да еще девка одна, не помню уж, как ее звали.
Нет, этой фамилии Вера точно не слышала. Хотя и не знала, кто в тот день был вместе со Свиньиным в машине. А девка… Девки там точно не было. Значит, либо ошибка, либо Свиньин-старший, используя свои связи, пытался повесить преступление своего сынка на совершенно левых людей. Не получилось, но прикрыть все равно вышло.
- Понятно, - кивнула в ответ Вера.
Какое-то время они ехали в молчании… На полдороги заехали на АЗС, где заправились 92 бензином, и поехали дальше – и вот уж скоро начался Петровецкий район… Вскоре они свернули с основной трассы на местную дорогу – и качество асфальта сразу резко ухудшилось, тут и там появились ямы и, наоборот, «бугры» между колеями, кое-где дорога и вовсе представляла из себя лоскутное одеяло из кое-как заделанных ям, среди которых были уже новые выбоины – однако это было еще не все «удовольствие». Ведь буквально через несколько километров был следующий поворот, около которого стоял знак с указанием населенных пунктов, куда ведет эта дорога. Больший грязи – 7 км. Малые грязи – 12 км. Глухово – 21 км.
- Ну что, поедим что ли? – останавливая машину, спросил Костик.
- Давай, - согласилась Вера.
Достав бутерброды и бутылки с чаем, быстро пообедали – после чего Вера вышла из машины, немного пройтись. В поле пестрели какие-то цветочки… Шалфей, что-то наподобие ромашек и еще уйма всего, чего Вера никогда не знала.
- Красиво, - глядя на поле, тихо произнесла она.
- Ну да, - пожав плечами, согласился Костик, а затем вдруг добавил. – Вер… Так ты, значит, собираешься на «Спецмаше» оставаться? Но зачем? Это же – дыра… Едва ли не самые низкие во всем Сарыньтавске зарплаты. Меньше разве что у частников в шарагах каких…
- А кто «Муху» делать будет? – коротко ответила Вера. – Если не мы, то кто?
- Да сдалась тебе эта «Муха», - пожал плечами парень. – У нас тут сейчас поинтереснее темы. Самоходка, которую нам от вас передали… Ноль сорок шестая. Горелов хочет, чтобы и подлинники КД министерство нам передало, чтобы наше ОКБ сопровождало выпуск. И еще одна темка интересная есть… Но это уже наша разработка, от начала до конца. Да у нас сейчас, наверное, лучшее в городе конструкторское бюро!
- Вот только «ноль сорок шестая» не защитит города от налетов БПЛА, - ответила Вера. – А от «Мухи» ваш завод открестился как от прокаженной…
- Конечно, - согласился Костик. – Нам ее еще полгода назад первый раз предлагали делать… Еще до показа в Москве. Так Горелов там за голову схватился – сколько косяков в документации! Это не работа, а извращение будет. Ни на одном нормальном заводе на такое дерьмо не подпишутся. И вообще… Наше ОКБ еще три года назад предлагало проект похожей машины. Только там не только два пулемета, а еще и пусковая на две ракеты. И база – не «УАЗик», а «Урал». Рабочих-то чертежей не делали, но модели, чертежи общего вида я сам видел… И знаешь, что нам сказали? «Слишком дорого!» А ведь тогда «ноль сорок шестой» у нас еще не было, загрузка производства меньше 50% была! А ведь мы б уже минимум года полтора могли бы нашу машину делать! А потом вдруг «Муха» эта появилась… Нашей ведь идеей воспользовались!
- Вот как, значит, - грустно усмехнулась Вера. – Деньги превыше всего?
- Конечно, - согласился Костик. – А мы тогда чуть в яму не сели. На часть прежней продукции после окончания Миротворческой операции спрос упал резко – а у нас-то за эти годы производство набрало обороты, людей набрали… И чем их занять? Сторонние заказы? Ну протянули как-то год на них, удалось сокращений избежать. Для Тулы делали какую-то мелочевку, для уральцев, даже для металлургии оборудование какое-то у нас заказывали… Но заводу-то стабильная загрузка нужна. Тут-то и выплыла тема с «ноль сорок шестой»… Ваш Свиньин-то отказался наращивать объемы – не могем, мол. Ну а наши и ухватились – давайте, мол, нам заказ, мы вам не то, что двадцать пять – по тридцать машин в месяц делать будем! Ну и новую одну разработку начали…
- Понятно, - кивнула Вера, а затем добавила. – Ладно, поехали уж… Глухово ждет нас…
- Поехали… - согласился Костик.
До Больших Грязей дорогу еще как-то можно было называть асфальтом… Во всяком случае, здесь он еще был когда-то. Разбитый в хлам, но местами еще проступающий наружу… Но за Большими Грязями кончился и он – и теперь машина медленно ползла по разбитому грейдеру, оставляя позади длинны шлейф пыли. Их никто не обгонял – впрочем, если б им вдруг и попались попутчики, то вряд ли стали бы обгонять. По такой дороге летать может лишь клинический дебил. Впрочем, редкостью были и встречные машины. Парочка стареньких грузовиков, трактор МТЗ-80 да старенькая, раздолбанная, «копейка неопределенного цвета с одной не горящей фарой, внутри которой ехал какой-то мужичок средних лет.
За Малыми Грязями дорога, казалось, и вовсе прекратила свое существование. Теперь это была разбитая полевая дорожка, по которой ездить разве что на тракторах.
- Блин, да тут хоть ралли устраивай! – ругался Костик. – Маршрут Москва – Сарыньтавск по сельским дорогам!
- Ну да, - усмехнулась Вера. – Те самые «через реки, горы и долины», про которые ты подшучивал.
- Ага, - усмехнулся он. – А вон и речка как раз…
Старенький железный мост, кое-как подлатанный местными фермерами, был настолько узким, что чуть в сторону – свалишься в речку. Впрочем, грузовики с тракторами тут и вовсе ездили вброд чуть в стороне.
- Километра три еще осталось, - прибавив пару непечатных фраз, произнес Костик, когда мостик остался позади. – Эх, всякое видал, а такого пока ни разу…
- Бывает и хуже, но реже, - усмехнулась в ответ Вера.
- Что же тут осенью будет? – мрачно заметил Костик.
- Жопа, - коротко ответила Вера. – Полная.
- Угу…
Глава 4
Но вот они явно на подъезде… Впереди на холмике мелькнула знакомое Вере по фотографиям из интернета здание Глуховской средней школы, а вон там, дальше, - ангары и склады местного фермера Алексея Степановича Бурмистрова, около которых желтели пара «Кировцев» да выделалась какая-то еще сельхозтехника… Про него Вера уже успела узнать от «сеструхи». Работа в деревне с тех пор, как закрылся СХПК «Глуховский», только у него да в школе. Магазин – только у него, и цены он устанавливает какие сам посчитает нужным. А не нравится – топай в Большие Грязи, где был ближайший коммерческий магазинчик. Правда, «Степаныч» торговал и в долг – «до зарплаты», так сказать. А поскольку зимой работы у фермера почти не было, большинство людей так и вовсе увольняли, то долги эти копились до нового сезона полевых работ.
Остановились они как раз напротив здания с надписью «Магазин», и Вера вылезла из машины и достала мобильник. Две «палки», никакого тебе 4G или даже 3G здесь явно и отродясь не бывало. Как не бывало и интернета. Найдя в контактах номер «Сеструха», Вера нажала вызов. Несколько долгих секунд гудков – и вот на той стороне послышался голос Лизки.
- Привет, я приехала в Глухово, - произнесла Вера. – Ты где?
- В Глухово? Ко мне? – послышался удивленный голос, а затем девчонка перешла к делу. – А я вот в огороде… Мамка траву полоть отправила, а хахаль ейный в поле уехал.
- Тогда мы сейчас подъедем, - ответила Вера и, положив трубку, полезла назад в машину.
- Куда теперь едем? – спросил Костик.
- Улица Приречная, дом 19, - ответила девушка, вспомнив старый адрес прописки из паспорта «прежней» Верки. – Найдешь дорогу?
- Обижаешь! – фыркнул Костик. – У меня ж навигатор есть…
Достав из сумки на заднем сиденье навигатор, он включил его и быстренько нашел на карте деревню Глухово, а затем и нужный адрес. Самая окраина, за каким-то мостком через небольшую речушку, у которой на карте не было даже названия.
- Ну посмотрим, что там за дорожка, - трогаясь с места, произнес парень.
Впрочем, смотреть пришлось недолго. Ведь указанный на карте мосток был полуразрушен, и ходить теперь здесь можно было исключительно пешком. Оставив машину, они двинулись дальше на своих двоих – перебрались через мосток и пошли дальше по тропинке, в которую давно уж превратилась улица. Жилых домов здесь было раз-два и обчелся. За все время пути им попалось лишь три домика, где еще явно жили люди. Остальные ж давно были заброшены, а то и вовсе представляли из себя руины. Пор пути попалась какая-то старушка:
- А, Верка! – не поздоровавшись, бросила она. – Явилась, не запылилась! Что, неужто совесть проснулась, матери помочь решила? Она-то с тобой мучАлась-мучАлась, рОстила-рОстила, а ты, неблагодарная, в город сбежала! У-у-у я б тебя!
- А что, в этой дыре прозябать? – ответила Вера. – В городе какие-никакие перспективы есть. А тут что?
Как ни странно, она даже не разлилась… Эта бабка скорее просто раздражала ее, но злиться… Для того, чтобы вызвать настоящую злость, это было слишком мелко.
- Где родилась, там и пригодилась! – недовольно пробурчала старуха. – а из-за таких, как ты, деревня-то и вымирает! В город она захотела, фу ты, ну ты! Да я б тебя так хворостиной отделала – сразу про город и думать забыла бы! Здесь мы родились, здесь мы и порем! И Лизу не вздумай за собой тащить, шалашовка городская! Знаем мы тут, что с вами со всеми-то город делает!
- Прочь с дороги, карга старая! – коротко бросила Вера, и ее голос лязгнул металлом. – На себя лучше посмотри, да на своих детей. А не лезь в жизнь других людей.
- А мне за своих детей стыдиться нечего! – понесла старуха. – Васька-то мой у Степаныча на тракторе работает, а Маха-то в школе в нашей учительшей, сама знаешь! Они-то не чета тебе, шалаве, будут!
- Ну и радуйся, - коротко бросила Вера. – А я буду своей жизнью жить.
Но вот и тот дом, что им нужен… Маленький, приземистый, со старой железной крышей и мотающимися проводами от ближайшего столба. Серый, облезлый, покосившийся забор, крошечная калитка. И рассохшиеся ставни на окнах. Вот то, что первым бросалось в глаза…
Распахнув калитку, Вера двинулась в огород – и вскоре увидела девчонку, что почти как две капли воды походила на нее саму в этом теле… Только волосы посветлее да пониже малость.
- Верк, ты приехала? – обернувшись на шум, спросила девчонка, а затем отбросила в сторону мотыгу и буквально прыгнула ей на шею. – Верк, я так ждала тебя, так ждала… Ты же три недели не приезжала! Три недели!
- Я не могла, - смутилась Вера. – У Аньки велик сломался, а добираться сюда… Ты же сама все знаешь.
- Знаю, - тихо произнесла Лизка. – Это же Глухово…
- Верк, ты же заберешь меня? – тихо произнесла девчонка. – Ты же обещала, помнишь?
- Помню, - вздохнула Вера. – Только сперва надо с мамашей нашей порешать вопрос…
- Да что с ней решишь? – тихо буркнула Лизка. – Она ж против хахаля своего слова не скажет… А тот чуть что – так орет, что я испорченная девчонка и меня пороть надо… Его, мол, орет, отец ремнем воспитывал – и вот он человеком вырос…
- Да какой он человек? – с ненавистью бросила Вера – хоть она и не знала его лично, но и услышанного хватило. – Алкаш он конченый… Вот кто он!
- А еще он сказал вчера, что я в одиннадцатый класс не пойду, - тихо буркнула Лизка. – она, говорит, у нас уже девка взрослая – пусть к Степанычу работать идет, он ей там место отыщет…
- Ни к какому Степанычу ты не пойдешь! – отрезала Вера, и в голосе опять прорезались и интонации Ольги Ивановны, начальницы бюро мехобработки отдела главного технолога. – Собирайся, сейчас же. Поедешь ко мне, - решила она.
- А как же мамка? – вдруг испугалась Лизка. – Она же не отпустит!
- Тогда ей же хуже, - ответила Вера.
- Ну так нельзя же… - растерянно пролепетала девчонка, а затем вдруг перевела взгляд на Костика. – А это, Верк, жених твой, да?
- Я? – удивленно пролепетал парень. – Ээээ… Ыыыыы… Ииии… Нет, Лиз, ты чего, - наконец-то смог взять в себя Костик. – Я тут вообще не того… Дед меня попросил съездить – ну я и поехал…
- Ну и дурак! – неожиданно ляпнула девчонка, а затем повернулась к Вере. – А помнишь Лешку Фокина, он к тебе с самого седьмого класса клеился?
- Ты бы еще детский сад вспомнила, - ушла от ответа Вера. – Я уж и не помню, что в той школе было…
- А он сейчас, говорят, тоже в городе, - продолжила Лизка. – Важным человеком стал, говорят. Помощник машиниста тепловоза!
- Да то же мне важный… - безразлично пожала плечами Вера. – Помощник машиниста…
Ей и впрямь не было до этого никакого дела, а потому услышанное не вызывало ровным счетом никаких эмоций. Ну помощник так помощник. Станет машинистом – будет ровно так же все равно. У него своя жизнь, у нее своя. И они на деле никогда не пересекались и вряд ли пересекутся. Ведь разумом на самом деле она никакая не Максимова Вера, а Васильева Ольга Ивановна в ее теле. И это абсолютное безразличие явно удивило Лизку.
- Вер, тебе что… И впрямь все равно? – удивилась она. – Помнишь, ты ж тогда еще с ним в лесочке целовалась, и вас тогда баб Таня застукала? Мамка тебя еще тогда полотенцем мокрым по заднице огрела… Кричала, что ты ее на всю деревню позоришь. А ты мне потом еще сказала, что через год в город навсегда уедешь. И уехала…
«Не было ничего такого!» - так и хотелось сказать Вере. Ведь в ее прошлой жизни и впрямь ничего такого не было. Вся ее прошлая жизнь прошла в городе – и там было все иначе… Перед глазами вновь вставали родители, бабушка с дедом… Пионерия, комсомол. «К борьбе за победу дела Ленина-Сталина будь готов!» - вспомнился ей вдруг старый, полузабытый всеми лозунг. Да, тогда еще не было никакой «борьбы с культом личности»… Оно началось позже, когда она училась в старших классах. «Хрущев боролся с последствиями культа личности Сталина. Брежнев боролся с последствиями хрущевского волюнтаризма. Горбачев борется с последствиями брежневского застоя. С чем будет бороться приемник Горбачева?» - вспоминался вдруг анекдот времен перестройки.
Эх, а ведь были времена, когда она сама вступала в партию… Не ради карьеры или личной выгоды, как многие другие. По убеждению. Ведь она, Васильева Ольга, всегда была уверена, что будущее за социализмом. Что именно плановая социалистическая экономика способна наиболее эффективно управлять ограниченными ресурсами. Так она считала всегда. А потом… Потом вдруг все рухнуло – и теперь она своими глазами видела последствия этого развала. Хоть в Сарыньтавске – на примере судьбы «Спецмаша» и еще целой кучи закрытых или полумертвых заводов. Что здесь, в деградировавшем Глухово.
А еще вспоминались родители, вспоминался Дима… С ним они познакомились на первом курсе института. Вместе учились, вместе работали потом. Ее первая любовь… Первая и единственная на всю жизнь. И никаких таких сцен у них в жизни никогда не бывало. Просто встречались, гуляли – а потом в какой-то момент решили жить вместе. И вскоре расписались. Без пышной свадьбы, без кучи гостей. Просто в положенный день пришли и расписались. Даже особых свадебных платьев с костюмами не было.
- Да мало ли что когда было? – только и ответила Вера. – Что и было, то давно уж быльем поросло… Пошли с мамкой вопрос решать лучше.
Впрочем, та не заставила себя долго ждать. Не успели они и дойти до дома, как на крыльце появилась женщина непонятных лет. Вера, во всяком случае, с легкостью дала бы ей все шестьдесят «с хвостиком», хотя на деле она скорее была куда моложе.
- А, явилась, не запылилась! – даже не поприветствовав, начала та, - сколько раз я тебя предупреждала – нечего тебе здесь делать! Сбежала в свой город – так и сиди там! А ты, ишь ты, еще и хахаля своего привела! Да хоть постыдилась бы на глаза матери с мужиком появляться! Я ж тебя в город на агронома учиться посылала, чтобы у Степаныча-то у нашего работала, а ты ишь ты чего удумала! Да глаза б мои тебя вовек не видывали, бесстыдницу! А ты чего уши развесила? – обратила внимание на Лизку мамаша. – Тебе что было велено делать? А ну взяла мотыгу и пошла полоть, а то папе твоему все скажу! Одна я что ли тут работать должна?
- Он мне не папа! – вдруг со злостью бросила Лизка. – Мой папа в Воронеже живет!
- Ах, вот как ты заговорила? – разозлилась женщина. – Вот к чему, значит, сестра непутевая тебя подговаривает? Старших не уважать ты у меня будешь?
- Заткнись! – коротко бросила Вера, однако женщина мигом осеклась. – Как ты думаешь. Что будет, если я сейчас обо всем сообщу в опеку? А ведь Костя вон сейчас все на телефон пишет, - соврала девушка, пожалев, что и впрямь не попросила его об этом – вот только не было пока у нее такой привычки к цифровой технике. – Так вот я предлагаю решить все по-хорошему. Я забираю Лизу к себе, в город. А ты со своим Филиппом живи как хочешь! Но сунешься к нам с Лизой – родительских прав лишу. И можешь не сомневаться – мое слово твердое.
- Да ты… Да ты… - аж захлебнулась от возмущения женщина. – Да как ты смеешь такое своей матери говорить? Я тебя вырастила, я тебя выкормила, а ты! Ты!
- А вот так. Смею, - коротко отрезала Вера. – Смею потому, что ты просто издеваешься над собственной дочерью. Потому, что тебе просто плевать на нее. Ты думаешь лишь о себе, своем удобстве. О том, чтобы хахаль от тебя не сбежал. А как живется ей… Тебе на это просто наплевать!
- Да как ты смеешь! – истерично взвизгнула баба. – Да тут у нас каждый день – как на фронте! Каждый день выживать надо! Не поработаешь – не поешь!
- В городе тоже коврижки с неба не падают, - отрезала Вера. – Так что предупреждаю последний раз. Или я забираю Лизу и расстаемся по-хорошему. Или встретимся в суде, где я поставлю вопрос о лишении тебя родительских прав.
- Вырастила дочку, нечего сказать! – недовольно пробурчала женщина. – Надо же – судом мне грозится!
Однако дальше Вера уже не слушала. Вместо этого она шагнула в сторону крыльца. Надо было собирать вещи сестры и поскорее сматываться из этой деревни. Не хватало еще застрять здесь до ночи, а потом по темноте ехать на машине по этой раздолбанной дорожке в деревню… Впрочем, собирать было особо-то и нечего. Немного вещей,
Ступеньки крыльца и полы в доме неприятно скрипели под ногами, но Вера не обращала на это никакого внимания. Лишь удивлялась тому, как вообще можно жить в таких условиях. Грязь, вонь чем-то прокисшим, потолки со следами протечек… Словно в один миг оказалась не в доме, а в каком-то бомжатнике. Ободранные стены, давно не крашенные окна и дверные косяки… И сама планировка – какие-то полутемные клетушки. А еще печка-голландка посреди комнаты. Ни газа, ни даже просто твердотопливного котла с разводкой по дому… И сами вещи Лизки… Какие-то все старые, поношенные, многие – латанные-перелатанные. И это приводило Веру в ужас. Как вообще в таком можно ходить? И ведь не где-нибудь после войны, посреди разрухи… В мирное время!
- Брось ты эти тряпки! – бросила Вера, глядя, как Лизка запихивает в сумку вытертую, вылинявшую кофточку. – Нормальные купим лучше.
- Это ж твоя, помнишь? – тихо произнесла Лизка. – Ее тебе папка на пятнадцатилетие прислал…
- Папка наш в Воронеже с новой женой, - бросила Вера. – А про нас и вспоминает лишь тогда, когда приходит пора алименты платить… Хотя нет, про меня уже не вспоминает. На меня-то платить не нужно. Выросла я.
- Неправда! – вскинулась Лизка. – Он хороший! Он про нас помнит! Это Филипп во всем виноват! Мамка ему с ним изменяла!
- Ну если хочешь – бери, - смирилась Вера. – Хотя для меня он не существует. Настоящие отцы – они своих детей не бросают. Даже когда разводятся.
Ее собственный отец, впрочем, никогда не разводился… Они с мамой всю жизнь вместе прожили. Оба работали на «Спецмаше». Он был шлифовщиком. Она – технологом еще «старого» инструментального цеха. Того, от которого сейчас не осталось даже стен – его снесли в 80-е, построив на том месте двадцатый сборочный цех. А новым инструментальным стал семнадцатый цех, что построили в 1982 году… Но Лизке она об этом не скажет, конечно. И так она на нее как-то странно поглядывает, а если еще и брякнет что-то про свое попадание из прошлого – так решит, что двинулась крышей сеструха.
- Ну и вали прочь! – когда они уж собирались уходить, вдруг выкрикнула мамаша. – Проваливай! Я из Лиски человека ростила, а ты такой же шалавой вырастишь! Только слышь, Верка? Слышь? Алиментов я тебе не отдам!
Но вот сборы и закончены… Четыре больших сумки. Вещи, чашка с парой ложек, какая-то старая кукла и… все, собственно говоря. И вот под осуждающий взгляд дизкиной матери они двинулись в обратный путь, но дойти до машины не успели.
- Вот они, ироды! – послышался каркающий голос недавней старухи, с кем встретились по пути к дому. – Уводят, Филипп, твою дочурку в город! Такой же, как Верка, потаскухой хотят сделать там!
По тропинке вдоль улицы, тяжело топая ногами, запыхавшись, топал тот самый «мамкин хахаль» - и от его вида Лизка сразу побледнела и даже как-то попятилась назад…
- А это что за хлыщ городской? – тыкнув пальцем в сторону Костика, рявкнул Филипп. – Мусорка что ли из города приперла, сучка? Я их ментовскую натуру-то за версту чую! Да только что-то не при погонах он!
- А если и так? – вдруг усмехнулся Костик. – Что с того?
- Да сейчас в рыло дам, а потом скажу, что ты у меня дочь украсть решил, - фыркнул он. – И хрен ты чего докажешь! А ты, Верка, я смотрю, хахаля себе городского нашла? Думаешь, теперь все можно? Да хрен тебе на все рыло! Это мой дом! Моя семья! И я здесь хозяин!
- Дерьмо ты, а не хозяин, - коротко бросила Вера. – Хозяин заботится о своих, а не лупит их и не орет. А уж Лизе ты и вовсе никто! Так что иди отсюда, пока по-хорошему прошу.
- А то что? – нагло ухмыльнулся мужик.
- А то сядешь, - коротко бросила Вера. – Уж поверь – доказательства будут. Столько, что на полную катушку раскрутят!
Наверное, будь Филипп пьяным – его бы не испугала какая-то девчонка, пусть даже рядом с ней крутился какой-то городской хлыщ. Но сейчас он только-только вернулся с комбайна, а потому был трезв как стеклышко. Точнее, как раз хотел зайти к Степанычу в магазинчик и прикупить водки, но тут его перехватила соседка баб Таня, сказав, что его дочь увозят в город – и он помчался к дому. «Не пущу!» - была его единственная мысль.
- Да ты как со старшими разговариваешь! – взвизгнула старуха. – Филь, да хоть ты научи эту соплячку старших уважать!
Однако вопль старухи произвел скорее обратный эффект. Если еще несколькими секундами назад он колебался, раздумывал, дать ли по мордам парочке много возомнивших о себе городских или лучше прислушаться к предупреждению, то в этот миг осторожность вдруг резко взяла верх. «А ведь посадят! Как пить дать посадят!» - глядя на решительные лица паренька с девчонкой, подумал он. Но больше всего его почему-то пугала именно эта решительность на лице прежде всегда боявшейся его девчонки. А сейчас она вдруг смело стоит напротив и грозит тюрьмой… И такая перемена откровенно пугала. Как пугает все, что не поддается простому логическому объяснению.
- Да иди ты знаешь куда, баб Тань? – рявкнул Филипп. – Пусть хоть прямиком на панель тащат – мне-то эта девчонка нахрен сдалась? Я ради нее зону топтать не подписывался!
Развернувшись, он потопал куда-то вдоль улицы – не в сторону дома, а обратно – в центр деревни. А старуха-соседка лишь долго смотрела ему вслед, а затем презрительно сплюнула.
- Ну и мужики пошли! – выругалась она. – Бабы в штанах!
А они пошли дальше своей дорогой. Вот уж и «Москвич», вот уж они сложили свои вещи в багажник да на заднее сиденье, но когда они уж собирались ехать – Лизка вдруг заупрямилась.
- Я не могу ехать, не могу! – вдруг начала она. – Мне надо сначала сходить с Варей попрощаться… С Ванькой Кузнецовым. С Леськой Ильиной..
- Хорошо, - вздохнула Вера. – Пошли, попрощаешься. Хотя зачем идти? Доедем до них.
Вера залезла на переднее сиденье – как всегда было в их с Дмитрием совместных поездках в прошлой жизни. Лизка залезла назад – и они поехали.
Варька жила практически в самом центре деревни, напротив магазина. И пока они с Лизкой общались, Вера зашла внутрь и мельком глянула на ассортимент. Не густо! Даже самый жалкий советский магазин вечером в эпоху дефицитом на этом фоне показался бы заваленным товаром универмагом.
Здесь не было даже хлеба – ведь в деревню его возили хорошо если раз-два в неделю. Да и люди, кто еще не спился, зачастую предпочитали печь его сами. Рассыпные макароны единственного вида, гречка с рисом да пшеном, соль с сахаром. Пара пакетов с полурассыпавшимся печеньем. Карамельки одного единственного вида. И это было все, что было видно на прилавках – хотя Вера и догадывалась, что наверняка есть и еще чего по мелочи и даже какие-нибудь хозтовары наверняка найдутся. За то на одной из полок теснились бутылки водки – даже нескольких видов!
Сидевшая в углу бабка лет семидесяти подняла голову от книжки и окинула Веру поначалу полным безразличия взглядом, но затем в глазах вдруг мелькнуло узнавание.
- Верка! Максимова! – удивленно произнесла она. – Неужто из города-то к нам приехала? Как там мать-то твоя, не до конца еще мозги пропила?
- Да хрен ее знает, - уклончиво ответила Вера. – Я вон Лизу, сеструху мою, в город забрать приехала!
- Ну и правильно! – ответила бабка. – Нечего Фильке ее изводить всяко! Эх, была б помладше – сама б об его спину палку-то обломала бы! Впрочем… Эх, да что я все? Было у нас когда-то село хорошее, больше тысячи человек жило, колхоз свой был, клуб, колу новую гнакануне перестройки отстроили! А сейчас только такие, как Филька, и осталися… Куда не глянь – кто насовсем в город уехал, а кто вроде как и живет еще, да только появляется дома лишь чтоб меж вахтами отдохнуть.
- Как вы тут живете-то вообще? – все же решила спросить Вера.
- Да как-как? – пожала плечами бабка. – Школу вон, говорят, закрыть хотят. Четырнадцать ребят всего-то и учатся, а в десятый класс так и вовсе лишь Лизка твоя да Петровой сын пошли. Да и тот лишь потому, что при школе на трактор учат теперича… Митрич, фельдшер-то наш, два года как помер, а другого та и не сыскали никого. Теперь коль чего, так к ветеренарше нашей, Маруське-то, ходят…
- К ветеренарше? – удивилась Вера.
- Ну а что? Ушибется кто аль ногу сломает – так не все ли равно, корова или человек? Да и вообще она свое дело хорошо знает… Укол если какой сделать – так эта она без проблем. А что диплома врачебного нет – так нам-то не бумажка нужна тут. В город-то от нас, сама знаешь, уж седьмой год никакого автобуса нет, а даже и скорая – так и та хорошо если за два часа доедет.
- Офигеть… - прошептала Вера.
- Вот так вот и живем теперь, - вздохнула бабка. – На всю школу – четыре учителя. На все село – ни одного дохтура. На всю округу никакой работы нормальной нет. Мои-то вон дети со внуками тоже все в городе остались, лишь я-то с Колькой своим все никак не решусь уехать. Бывала как-то у дочки-то своей в Петровецке – дом у нее там свой, муж на автозаводе работает… Да только чужой мне тот город. Здесь родилась – здесь и помру, видать. Да и Колька-то мой… Восьмой десяток пойдет скоро, а до сих пор коль у Степаныча-то в тракторе али машине какой мотор сломается, так к нему бегут. Степаныч-то ему вон аж двадцать тысяч-то недавно дал, как мотор на «Кировце» починил на новом… Лучше нового, говорил, работать стал.
«Двадцать тысяч! – мысленно грустно усмехнулась Вера. – Всего двадцать тысяч за то, за что какая-нибудь ремонтная конторка взяла бы, наверное, не меньше сотни! А то и более того… А тут дед с бабкой и этим-то деньгам рады!»
Однако в этот момент дверь магазина распахнулась, и на пороге появилась физиономия Филиппа.
- Баб Клав! – прямо с порогу бросил он. – Мне водки бутылку дай, под запись! – а затем перевел взгляд на Веру и вдруг усмехнулся. – А, и ты тут! Ну вали, вали в город! Знаешь, как меня задрало с сестрицей твоей возиться? Эх, теперь мы с Милкой заживем так заживем! Никто под ногами путаться не будет!
- Водку ему под запись? – подойдя к полке и взяв бутылку, усмехнулась продавщица. – А Степаныч тебе кулаком в рыло не даст, если опять пьяным в машину полезешь?
- Да ладно тебе, бабуль! – растерянно пролепетал Филипп. – Чего сразу в рыло-то? Степаныч-то – он мужик с понятиями, да и я уж в меру постараюсь… Завтра утром никакой Степаныч уж не учует!
- Ну как хочешь, ты мне не внук, чтобы жизни тебя учить, - вздохнула бабка. – Держи свою водку и проваливай отсюдова!
- Вот так и живем, - когда Филипп, схватив бутылку, побежал домой, вздохнула продавщица. – Получит свое шестьдесят, Степаныч сразу с него вычтет и за покупки, и за сломанный забор, и за ремонт машины… Не сразу все за один месяц, но постепенно. И останутся у него сущие копейки, лишь бы с голоду не сдохнуть. Эх, да что я все… Ехай, Вер, в свой город и не возвращайся некогда. Нечего больше у нас на селе делать.
Выйдя из магазина, Вера дошла обратно до магазина, где ее уже ждали Костик, Лизка и незнакомая девчонка, чуть моложе сестры. Только эта во вполне себе приличной одежке – явно семья более-менее ничего живет, не бедствует. Закончив прощаться, Лизка села в «Москвич» - и они поехали дальше. Сначала к Леське – эта была чуть старше, взрослая девка уже. Лет девятнадцать-двадцать. Высокая, с огненно-рыжими волосами… Племянница Степаныча, как оказалось – однако Лизка уверяла, что она «нормальная девчонка», всегда со всеми деревенскими дружила. А потом – на другой конец деревни, к Ваньке. Лизкиному однокласснику, что в старших классах учился практически лишь одному предмету – управлению трактором. А на все остальное забил большой болт, но учителя все равно ставили «тройки».
- Уезжаешь, значит? – грустно спрашивал он у Лизки. – Ну, что ж тут поделать… Только ты этого… Не забывай нас, ладно?
- Не забуду, - прощаясь, ответила веркина сестра. – Столько лет ведь вместе учились…
- Ты это… Звони, если что. Ладно? Будет обижать кто – так я и в город ваш приеду, по шее дам!
- Хорошо, - улыбнулась Лизка. – Если что – сразу позвоню!
А потом была обратная дорога до города… Двадцать один километр по разбитой проселочной дороге. И сотня километров по трассе до Сарыньтавска…
Интерлюдия. "Заявка".
Сидя за столом, Николай Осипенко думал над поставленной перед ним начальником задачей. Прошлую работу он сделал, отчет написал, на ПМЗ и РЗСТ в ближайшее время отправят по комиссии для оценки перспективы запуска производства. Хотя сам Осипенко прекрасно все понимал и без всяких комиссий, но ведь вышестоящему начальству подавай бумаги, отчеты комиссий? Ну вот и получат! Все как и требовалось. Однако сегодня с самого утра от него потребовали другого…
- Тут с «Сармаша» прислали письмо, - сказал начальник. – Перечень оборудования, необходимого для организации серийного производства трех танковых редукторов и нового зенитно-артиллерийского комплекса. Посмотри там, чего они хотят, выкинь все лишнее и подготовь письмо в министерство.
- Список оборудования? – удивился Осипенко. – Но ведь это даже не моя работа. Этим Нефедова должна заниматься, ее отдел…
- В декрете твоя Нефедова, - поморщился начальник. – А начальник ее не в зуб ногой в этих станках. Ну ты сам же знаешь, наверное, чей он сын?
- Знаю, - кивнул в ответ Николай.
- Ну вот садись и пиши тогда, - отрезал начальник.
Открыв письмо, Николай бросил взгляд на представленный список. «Для выполнения производственного плана по ГОЗ на 2026 – 2030 годы прошу обеспечить финансирование для закупки для нужд АО «Сарыньтавский машиностроительный завод» промышленного оборудования в соответствии с представленным списком», - прочитал Осипенко письмо, подписанное директором, главным инженером и замом по производству «Сармаша». А дальше шел длинный список оборудования… Четыре десятка позиций!
«Станки горизонтально-расточные типа 2А656РФ11 или иной с аналогичными характеристиками в количестве не менее 2 штук». Открыв другое письмо, со списком имеющегося на производстве оборудования, Николай быстро прокрутил до раздела с горизонтально-расточными станками. 2А620Ф1 – две штуки, 2А622Ф4 – две штуки, 2Н636Ф1 – одна штука. «зачем им такая громадина понадобилась?» - подумал Николай, но затем все же написал на черновике обозначение. Только два станка – больно жирно будет. Хватит и одного.
«Станки зубострогальные типа 5С276ПФ3 или иные с аналогичными характеристиками в количестве не менее 3 штук». И пять Осипенко полез в список, что там есть-то? Вот оно! Станки 5С286П – одна штука. Кроме него, на балансе «Сармаша» числится станок 5А26 и 5С276П, оба нерабочие. Кроме того, имеются аж пять мелкомодульных 5Т23В и один 5П23БП. Последний тоже нерабочий – точнее, указано, что «не обеспечивает точность»… Так что, подумав, Николай написал совсем другую строку: «Рассмотреть возможность капитального ремонта имеющегося на предприятии оборудования и приобретение нового станка 5С276ПФ3 в количестве одной штуки».
Теперь дальше, что там… «Станок зубошлифовальный 5Д833Ф4 или аналогичных по техническим характеристикам в количестве 1 штуки». Так, а что там есть на заводе? Вот оно… Есть станок 5843 – и на какое-то время Николай задумался. Дать или не дать? Включить в список или не надо? После долгого раздумья он написал другое: «Рассмотреть вопрос приобретения после запроса информации о предполагаемой загрузке зубошлифовального оборудования». Если им и впрямь не хватит одного станка – надо покупать. А если написали «так, на всякий случай» - тогда обойдутся.
Что там дальше? Ну вот и новый пункт… «Станок круглошлифовальный с диаметром обрабатываемой заготовки не менее 320 мм и длиной не менее 1800 мм для обработки крупногабаритных деталей ЗАК «Рубеж-2П» и САУ индекс 046». И опять Осипенко полез в список оборудования «Сармаша». Ничего подобного на заводе не было. Самый максимум – 1400 миллиметров длина. Откровенно говоря, главный инженер «Сармаша» докинул этот станок чисто для количества, ничуть не сомневаясь в том, что им откажут. И та же Нефедова почти наверняка сейчас бы написала «рассмотреть возможность кооперации с другими промышленными предприятиями ФГУП «Гостех». Собственно говоря, оно уже так и было – сейчас один вал на «ноль сорок шестую» делали на «Спецмаше», там же делали и еще две длинные детали для зенитно-артиллерийского комплекса. Так что если откажут, в чем Никитин почти не сомневался, - ничего страшного. За то другое, более нужное, оборудование скорее дадут. Однако Осипенко про это не знал – он думал не столько как бюрократ, сколько как чиновник. Нужно делать крупногабаритные валы – значит, нужен и станок. И с этой мыслью он полез в каталог… «По умолчанию» требовалось указывать в списках оборудование российского производства, а кто там делает еще в России круглошлифовальные станки? Липецк, кажется? Открыв соответствующую страницу, он быстро нашел нужную модель… 3Л174ВФ2K – вот оно, самое то. Диаметр до 500 мм, дина до 2000 мм. Количество – одна штука, естественно. Вот только «ноль сорок шестые» делали уже сейчас, «Рубеж» должны запустить в серию со 2 квартала 2026 года, а что сейчас? Ну да, видать, на стороне где-то заказывают детали. Это уж их дела, в которые у Николая не было никакого желания лезть. Не его работа, в конце концов…
Что там дальше? Универсальные токарные, фрезерные, сверлильные станки, пресса… Это оборудование всем и всегда нужно, не поспоришь. Но количества… Подумав, он переписал все те позиции, что были в списке, но поделил количество на три. Дальше – «5-координатный обрабатывающий центр» с указанием параметров… две штуки. А есть ли уже на заводе что такого типа? Вот оно… Два станка, производства средины «нулевых». Не новенькие уже… Так что пусть будет один. Токарные с ЧПУ с указанием характеристик. Четыре станка хотят… «Ну один пусть будет, - подумал Осипенко. – А на остальные пусть распишут загрузку».
Что там еще? Одна установка гидроабразивной резки, один лазер. Гальваническая ванна для хромирования. Пусть пишут загрузку под них. Машина для литья под давлением алюминиевых сплавов… Тут Осипенко снова полез в список. Список литейного оборудования на «Сармаше» был внушительным. Тут и формовочные машины, и индукционные печи для плавки стали и цветных металлов, тут и оборудование для литья по выплавляемым моделям и в прессформы… Только большая часть этого оборудования была с пометками о необходимости замены или капитального ремонта. Что ж, значит и впрямь нужно. Дальше… Установка УДГЗ для плазменной закалки… «Это еще что за фигня?» - первый раз услышав про что-то такое, подумал Николай. Запросить обоснование необходимости приобретения! Дальше… Печь шахтная электрическая для снятия напряжений после сварки крупногабаритных узлов… Сварочные столы. Сварочные позиционеры… Прочитав последнее, Николай задал вопрос в интернете и недовольно фыркнул, увидев, что хочет «Сармаш».
- Они что, сварочную оснастку сами сделать не могут? – недовольно фыркнул он, вычеркивая обе строки. – Обойдутся.
Дальше шла целая куча оборудования для метрологии – и тут уж Осипенко откровенно запутался. Он понятия не имел, что это за приборы, часть из которых «Сармаш» указал как «критически важные» для приобретения, и что эти приборы вообще делают. Ладно еще микроскопы с твердомерами… Тут Николай хотя бы понимал, что это такое. Но многие названия не говорили ему ровным счетом ничего… Написал, что передать вопрос на рассмотрение специалистам по метрологии.
А вот в самом конце шло то, от чего глаза Николая чуть не полезли на лоб. «В целях организации серийного производства изделия «Рубеж-2П» прошу внести в инвестиционную программу постройку сварочно-сборочного цеха площадью не менее 11000 м2 с его оснащением необходимым для производства указанного изделия оборудованием». Оборудование-то оборудованием… Но строительство цеха – это уже отдельный вопрос. Тем более, что территория завода практически в центре города, расширять его… А куда? Сносить жилой район по соседству? Или развалившийся соседний завод, где когда-то делали оборудование для угольной промышленности, а сейчас ютились многочисленные мелкие конторки и магазинчики?
«Одиннадцать тысяч квадратов, - подумал Николай. – Это как раз на пару цехов бывшего завода потянет». Однако потом он вспомнил производственный план «Сармаша»… На следующий год – тридцать «ноль сорок шестых» и двадцать зенитно-артиллерийских установок. Но дальше… Дальше-то должны были увеличить производство до пятидесяти и ста установок в год соответственно. И тогда имеющихся мощностей сборочного производства и впрямь не хватит… И тут уж придется делать выбор. Либо возвращать «ноль сорок шестую» назад на «Спецмаш», а «Сармаш» полностью отдать под «Рубеж». Либо перенести его производство на другой завод – но найти его будет куда сложнее, чем производителя «Мухи», что уже выпила немало крови руководителям «ГосТеха». Либо же и впрямь строить новый цех на «Сармаше». А если…
Любопытная мысль пришла в голову внезапно, когда Николай вспомнил про «Спецмаш», где должны были бы делать «Муху». Он хорошо помнил про это завод – и знал, в том числе, про недостроенную производственную площадку на окраине Сарыньтавска. Там в 80-е годы строили новые цеха под производство той самой «ноль сорок шестой» машины – тогда планировали делать аж по две сотни самоходок в год, и под это дело предстояло создать практически полноценный филиал завода. Так, может быть, вернуться к этому проекту? Передать цеха «Сармашу», провести обследование и решить вопрос о достройке или сносе и новом строительстве, а там уж видно будет?
- Только это ж у черта на куличиках, - быстро найдя все и посмотрев расположение на карте, вздохнул Николай.
«Сармаш» - практически центр города. Недостроенные цеха «Спецмаша» - чуть ли не час езды, с учетом пробок и светофоров. Значит, это уже должен быть не отдельный цех, а как и планировалось в советское время – отдельное производство, ориентированное на выпуск определенного изделия. Например, того самого зенитно-артиллерийского комплекса. И это уже отдельный штат людей, которых надо суметь набрать – а тут и на самом-то «Сармаше» недобор, по оценкам их начальника производства, не менее четверти – и это лишь под текущие объемы производства. Ну да строительство и оснащение целого филиала завода – дело все равно не быстрое, хорошо если в пару лет уложится. А там уж видно будет… Сейчас его задача – подготовить письма в соответствующие инстанции, а там уж пусть сами разбираются.
Решив так, Николай быстренько набросал черновики, распечатал их и ближе к концу дня пошел к начальнику, показать результат своей работы. Тот первым делом взял лист со списком оборудования – но чем дальше он его читал, тем больше у него лезли глаза на лоб.
- Блин, - наконец, не выдержал он. – 5С276ПМ3, 3Л174ВФ2K… Ты откуда вообще эти модели взял?
- Так это… - растерялся даже Осипенко. – Официальный каталог от Минпромторга…
- Каталог, - задумчиво произнес начальник. – Коль, ты мне вот лучше вот что скажи. Это вот все – оно что, реально производится? Или только в отчетах по импортозамещению? Ленка-то Нефедова бы вон сейчас, можешь даже не сомневаться, одних китайцев бы сюда понаписала…
- Но ведь от нас требуют, чтобы оборудование было российского производства… - растерянно произнес мужчина.
- Не совсем так. Рекомендуют, - поправил начальник. – А по факту все равно чаще всего берут «китайцев». Впрочем… А хрен с ним, пусть будут! Найдут эти станки – хорошо. Нет – пусть в министерстве сами ищут аналоги. Мы сделали все по инструкции. Можешь печатать, подписывать и мне отдавать.
- Хорошо, - кивнул Николай. – Завтра к обеду будет все готово. А по второму письму что скажите?
- По второму? – задумчиво произнес начальник, пробежав глазами текст. – Ну, в принципе, вопрос-то «Сармаш» не праздный поднял. В советские времена они ведь никогда не имели дело с техникой таких габаритов, как ноль сорок шестая или «Рубеж». И переоборудованного кузнечно-прессового цеха под сборку всего сразу не хватит, а ведь «Рубеж» - это еще и сварка крупных блоков… Помнится, мне говорили, что опытный образец они вообще на улице варили. Я как раз приезжал к ним тогда – своими глазами все видел.
- На улице? – удивился Осипенко. – А почему не в новом сборочном, где сейчас «ноль сорок шестую» собирают?
- Потому, что тогда его еще только переделывали из кузнечно-прессового в сборку. Оборудование туда-сюда таскали, коммуникации вели. А сейчас-то вроде как и можно там делать, да только места и под самоходки с трудом хватает. Так что вопрос о строительстве нового цеха надо будет поднять…
«А еще и большой ГР ведь где-то ставить надо, - подумал Николай. – Пока, скорее всего, в том самом сборочном и собираются». Однако ничего комментировать не стал.
- В общем, - подвел итог начальник Николая, - вопрос о строительстве нового цеха надо будет поднять… Но сначала выяснить, чего они вообще хотят – и что мы можем им предложить. Эта вот площадка «Спецмаша», на выезде из города… Там хоть какая-нибудь комиссия в ближайшие лет десять бывала?
- Насколько знаю, нет, - пожал плечами Осипенко. – Даже в 17-м, когда «Завод специального машиностроения» вошел в состав нашего холдинга, вся информация о его состоянии была получена от дирекции завода.
- Тогда и туда надо готовить комиссию, - ответил начальник. – Да, кстати. По ПМЗ с РЗСТ распоряжения о проведении обследования уже приготовил?
- Еще не успел…
- Так чего ждешь? – в голосе начальника мелькнуло недовольство. – Заканчивай с этими письмами по «Сармашу» и приступай к делу! У нас до отчета перед замминистра чуть больше месяца осталось, а там он с нас и спросит: ну что, граждане-товарищи, где обещанная вами запасная площадка для производства «Мухи»?
- Я помню! – коротко ответил Николай. – Послезавтра будет распоряжении о формирования специальной комиссии для обследования производственных возможностей. ПМЗ, РЗСТ, надземная часть завода в Красноярске-17… Чтобы везде побывали, все описали!
- Жду. Кого председателем комиссии собираешься назначить?
- Михайлова, - ответил Осипенко. – Он в таких поездках не первый раз…
- Это Дмитрий Иваныча что ли? – поморщился начальник. - А стоит ли? Мужик-то умный, да уж больно склочный… Опять с кем-нибудь из местной администрации пересрется, а нам потом расхлебывать… Помнишь, как пару лет назад он одного замгубернатора по матушке послал, а тот обиделся и телегу на нас накатал? Дескать, комиссия ведет себя недопустимым образом, позволяет себе оскорбительные выражения в отношении представителей власти и все такое?
- Ну так если тот замгубернатора продвигал финансовые интересы своего родственничка, хотел, чтобы его заводику заказ ушел, а от завода того – лишь пустые цеха остались? Думали, видать, все у китайцев купить да шильдики переклеить – и вроде как под «импортозамещение» пойдет…
- Ну пусть Михайлов едет, - вздохнул начальник. – Надеюсь, в этот раз хоть никаких проблем он нам не доставит. По медвежьим уголкам все ж кататься придется, замы губернаторов в таких местах не появляются…
Глава 5
Утро на «Спецмаше» начиналось с появления «Алкоголича», что огласил новые требования «сверху»:
- Свиньин велел как можно скорее заняться «Мухой», - заявил главный технолог. – Редукторы редукторами, но и про «Муху» не забывам.
- Было ж велено все бросать и делать редуктора? – переспросил Василий.
- А теперь вот так! Так, Максимова… - обратил внимание на Веру «Алкоголич». – Ксения говорит, что ты в зуборезке понимаешь… Заканчивай тогда с редукторами и переходи к «Мухе». Там по этой части тоже забот хватает, никто не хочет брать их на аутсорсинг. Так что шестерни, червячные колеса, червяки – это все тебе.
- Хорошо, - согласилась Вера. – Только у меня один вопрос. Кто все это делать будет?
- В каком смысле? – не понял главный технолог.
- Чем зубья на червячных колесах резать? У нас ведь некому фрезу начертить. Как сами червяки шлифовать? У нас ведь резьбошлифовки нет.
- Пусть Анька рисует, мы ж ее конструктором взяли? – буркнул главный технолог. – Не сможет если – тогда уж решать будем… На «Сармаш» напишем, у них там есть конструктора по металлорежущему. Да и все равно к ним обращаться придется, чтобы фрезу ту сделали. Мы быстрорез уж лет пятнадцать не калим.
- А с резьбошлифовкой что?
- Делаем без шлифовки! – ответил «Алкоголич». – По ноль сорок шестой восьмой и одиннадцатый редуктор сдаем же как-то? Ну и тут пойдет. Петров, в конце концов, прикатку побольше напишет.
- А корпуса? – спросил Василий. – Там же алюминиевое литье по выплавляемым моделям.
- Делаем все из куска! – отмахнулся главный технолог. – Гидрорезка у нас пока работает – режем с куска и обдираем! Краснов напишет разрешение на отклонение.
- Это ж… охренеть какая трудоемкость! – удивленно произнес Василий. – Берем кусок килограмм на тридцать, а оставляем пять… Все остальное – в стружку.
- А что сделаешь? Литья у нас уж пятнадцать лет нет! А по выплавляемым и того дольше… Да и прессформы кто делать будет?
- А нам станков с ЧПУ хватит под те объемы, что от нас хотят? – тихо вставила со своего места Лена. – Это ж обрабатывающий центр надо… А у нас из четырех новых станков работают три, а точность дают и вовсе два… Да еще ИР500 один живой еще…
- Не хватит – пусть на универсалах обдирают, - отмахнулся «Алкоголич». – Делали ж раньше на них все, без всяких ЧПУ?
- Тогда людей было гораздо больше, - не выдержав, вставила Вера, она-то в прошлой жизни это все хорошо видела и помнила. – И оснастки… На одну деталь по десяток-другой приспособлений могло быть. На каждую операцию свое.
- И цех инструментальный не чета нынешнему… Где на все пять рабочих осталось, - добавила Ксения Владимировна. – Токарь, фрезеровщик, шлифовщик да пара слесарей…
- Будем не успевать – отдадим черновую обработку на аутсорсинг, - отмахнулся главный технолог. Лить мы все равно не можем. Пусть частники делают, ободрать – ума много не надо.
- А потом будут говорить, что мы в цену не влезаем, - усмехнулась начальница бюро.
- Ксен, ну ты хоть на мозги тут не капай! – обернулся к ней «Алкоголич». – Это не наше дело. Есть зам по производству, есть отдел закупок – пусть они все и решают. Наше дело – чтобы все технологии написаны в срок были.
- Было б еще, кому писать, - вздохнула Ксения. – Пять человек на всю механику… А с остальными и того хуже.
Впрочем, этого главный технолог даже слушать не стал. Развернувшись, он вышел из их комнаты и потопал дальше по коридору – куда-то в сторону бывшего отдела главного металлурга, как поняла по звуку шагов Вера.
- Значит, Свиньин все ж назад сдал, - усмехнулся Василий. – Передумал «Алкоголича» увольнять. Ну-ну… Посмотрим, что дальше будет.
- Ну, каким бы он не был как технолог, но он хотя бы всей нашей заводской бюрократией занимается, - заметила Вера. – Как говорится, и на том спасибо.
- И то верно, - согласилась начальница. – А то в пятницу я как подумала, что меня могут главным назначить… Не надо, не хочу!
- Я сейчас в инструменталку схожу, - сказала Вера. – Посмотрю, что там по коничке с пятном контакта получается и биение попробуем хотя бы индикаторной стойкой померить. Посмотрим, правильно ли Петрович станок настроил.
- Иди, - согласилась начальница. – Хоть поглядим, получается ли у нас чего с коничкой на этот чертов редуктор…
Встав со своего места, Вера пошла до одиннадцатого цеха. На зуборезном участке работали три станка. Два зубодолбежных, 5М161 и 5А12, резали большое зубчатое колесо на «ноль сорок шестую» и шлицевую втулку. Зубофрезерный ЗФ-01 резал зубья на длинной вал-шестерне к той же самой машине. А сам зуборезчик в это же время возился около станка 5П23Б…
- Вот, решил посмотреть, работает ли он еще, - ткнув пальцем в лежащую рядом на тумбочке инструкцию, произнес Скворцов. – На нем последний раз еще Федька в 96-м левак какой-то резал… На трактор какой-то что ли.
- И как, будет работать? – поинтересовалась Вера.
- Не знаю, - пожал плечами Петрович. – Я ж за этим станком и не работал ни разу… Пытаюсь разобраться только, что тут к чему.
- На нем раньше мелкомодульные шестеренки резали, - заметила Вера. – Не больше полутора…
Ей это было хорошо известно. Сама когда-то, в 80-е, в прошлой жизни, писала технологии на зуборезку. На 5П23Б тогда резали мелкомодульную коничку восьмой-девятой степеней точности. Что поточнее – то шло на 5Т23В.
- Сейчас те редуктора с ноль сорок шестой, где была коничка, делает «Сармаш», - сказал Скворцов то, что Вера и так прекрасно знала.
- Ладно, - заметила Вера. – Я на счет другого пришла. Проверить ту шестерню, что на прошлой неделе, до приезда губернатора, на 5А250 резали.
- А, это… - задумчиво произнес Петрович. – Ну пошли.
Дойдя до шкафчика, он вытащил оттуда сначала нарезанную шестерню, а затем оправки для стенда К-07.0273 и эталонную пару – две каленых до одурения, шлифованных, блестящих шестеренки шестой степени точности, что изготавливали когда-то в инструментальном цеху завода, и установочный шаблон для стенда.
Взяв все это хозяйство, Вера отправилась в инструментальный цех, где первым делом зашла в техбюро к Виктории Рысенко.
- А, это ты, Верочка! – улыбнулась ей технолог. – Ну отдала я технологию на ту твою фрезу на нормирование. Пусть считают, материал закупают… А там уж как заказ откроют, как материал привезут – так и начнем делать. Из 9ХС-то мы и сами как-нибудь сделать сможем…
- Сами? – удивилась Вера. – У нас же резьбошлифовки на заводе нет…
- Танюшу попрошу, чтобы пришла. Она ээээ… - поняв, что сболтнула лишнего, осеклась Виктория Михайловна, но сказано А – говори и Б. – Она у нас раньше на резьбошлифовке работала – и сейчас вот зовем иногда, за наличку.
- А что же она на полную смену не пойдет? – поинтересовалась Вера. – У нас вон, говорят, червяки на «ноль сорок шестую» без резьбошлифовки ставят нынче – и на «Муху» так же собираются…
- За наши-то зарплаты? – усмехнулась технолог. – Она ж на «Сармаше» в инструменталке работает, там у них зарплаты… Ну нормальные, скажем так. Она мне хоть цифр и не называла, но знаю, что рабочие с шестым разрядом там тысяч восемьдесят получают. А тут ей что? За тридцатку горбатиться?
- Понятно, - вздохнула Вера. – А из быстрореза как будут фрезы, настоящие уже? Тоже ее вызывать будете?
- Те – нет. Те пусть на «Сармаш» отдают. У них там и термичка, и шлифовка, и заточка. А тут… Мы ж даже не как шлифовку, а как доводку все пишем, а как деньги ей выдают – так то лишь начальству известно. Они там сами договариваются, за какую сумму и когда она придет.
- Ладно, фреза фрезой, а я по другому поводу пришла, - заметила Вера, выложив на стол нарезанную Петровичем шестерню и эталонную пару. – Мне бы проверить, что у нас с пятном контакта получилось…
- А, это… - вздохнула Виктория. – Стенд, значит, нужен… Ну пятно-то померить можно, а вот с биениями не получится.
- Да мне б хоть что-то…
- Ну пошли тогда, - вздохнула технолог. – Козлов, кстати, сегодня про этот стенд звонил… Говорит, чтобы начинали ремонт, не дожидаясь открытия заказа. А из чего делать? Нам бы хоть с гидрорезки заготовки под кронштейны нарезали… Не из кругляка ж их драть? Да и кругляка того у нас в цеху не найдешь подходящего размера.
Стенды оказались посреди цеха, стояли на верстаках. Один из них отчистили от консервационной смазки, но недостающих деталей, естественно, не прибавилось. А вот второй, что валялся ржавый на земле на восьмом складе, был уже полностью, до детальки, разобран…
- Этот вот, похоже, новый был - показала пальцем на первый Виктория Михайловна. – Износа вообще не видно… Наверное, всю жизнь на складе простоял – только упор с креплением индикатора на запчасти открутили, наверное. Лень было весь стенд тащить, видать, - усмехнулась женщина. – А теперь вот ни там его, ни тут не осталось.
- Понятно, - вздохнула Вера.
Ну да, ничего необычного… Одно дело – переставить с одного стенда на другой несколько износившихся деталек, а другое – тащить здоровенную, тяжеленную, бандуру. Вот кто-то и решил – «да ничего страшного!» Впрочем, оно, может, и к лучшему, что так вышло. По крайней мере, этот стенд простоял всю свою жизнь в состоянии консервации – так его и притащили из закрытого четырнадцатого цеха на восьмой склад. А второй, что использовался – тот никто и не подумал консервировать. Бросили в угол – и пусть там валяется, ржавеет. Ну да ладно! Биение не померяют, так хоть пятно контакта глянут.
Установив в бабки оправки, на одну из которых Вера одела эталонную шестерню, а на другую – ту, что нарезал Петрович, Вера вставила в паз контрольный шаблон и, отпустив гайку, пододвинула неподвижную бабку так, что та уперлась в один его край. Так, теперь вторую! Вторая бабка могла использоваться либо как подвижная при измерении биений, что требовало наличие упора и крепления индикатора, либо как неподвижная при проверке пятна контакта. И, отпустив гайку, Вера сдвинула ее – вот только до шаблона она не достала, а, по идее, должна была бы. Ведь шаблон делался по максимальному размеру. Если шестерня окажется меньше – зазор при сборке можно компенсировать регулировочными шайбами, а где-то не требовалось и этого – деталь после сборки штифтовалась. Если больше – зубчатое колесо просто не влезет в редуктор.
То есть, вариантов лишь три. Либо шестерня не дорезана – хоть Петрович и говорил, что размер по хорде в допуске, это тоже не отменяло возможности того, что не совпало расстояние от базового торца. А ведь заготовку для пробы он брал из брака, где могло оказаться что угодно… Либо не совпал угол конуса. Либо нет центральности зуба.
- Щуп есть? – ради интереса спросила Вера. – И краска…
- Найдется, - согласилась технолог.
Через пять минут та пришла со всем необходимым – и первым делом Вера померила зазор. Три десятки… Не так много, но деталь уже не встанет. После чего она взяла принесенную кисточку и намазала синей краской эталонную шестерню. Подтянув гайку, покрутила туда-обратно за рукоятку ведущую шестерню, оставляя отпечаток на нарезанной Петровичем детали – после чего вновь отпустила гайку и отвела в сторону бабку с эталонным колесом.
- Ни угла, ни профиля нет, - первой прокомментировала Рысенко. – Эх, были времена, когда делали мы такие вот эталонные колесики сами… У нас тогда и зубошлифовальный свой был…
- А сейчас? – решила поинтересоваться Вера.
- А сейчас сломанный уж давно стоит! – со злостью бросила Виктория Михайловна. – Нам же оборудование вообще не ремонтируют практически! Вы, говорят, не основное производство! Да и работать уж некому… Витька-то, зубошлифовщик наш последний, седьмой год как помер, а после этого и единицу даже такую сократили. Даже не пытался никого искать. Да и зачем, мол? У вас, говорят, даже станка такого уж нет! И так со всем… Термистов «оптимизировали». А зачем они вам? С основного производства пусть приходят, когда надо. Координатчик как последний на пенсию ушел, так тоже единицу нафиг. В седьмом, мол, есть! На резьбошлифовку вроде как ищут кого-то, да четвертый год найти не могут… Слесарей два человека осталось. Сварщиков давным-давно уж нет. Это работа что ли? А как Свиньин пришел, так поначалу вообще разговоры пошли, что ликвидировать инструменталку надо, с основным производством объединить…
- А кто тогда инструмент, приспособления делать стал бы? – удивилась Вера.
- Как кто? – рассмеялась Рысенко. – Мы же! Только по нормам основного производства. Ведь мы уже не инструментальщиками были бы, а так… Механический цех №17. И делали бы тоже все подряд – хоть фрезу, хоть приспособление, хоть детали на «ноль сорок шестую».
Ради интереса Вера сняла нарезанную Петровичем шестерню и поставила на ее место вторую «эталонку» и прокатала их одну об другую. Идеально! А, значит, со стендом точно никаких проблем – хотя в этом она даже и не сомневалась. Забрав шаблон и оправки с шестернями, она отправилась обратно в одиннадцатый цех, где выложила на стол перед зуборезчиком нарезанную им шестерню.
- Вот как, значит? – внимательно поглядев на нее, усмехнулся мужчина. – Ну угол-то я сейчас поправлю… На складе еще парочка заготовок бракованных завалялась. А вот погрешность профиля, похоже, потом смотреть придется, со следующей. Эх, был бы сейчас проектор… Можно было б хоть предварительно глянуть, что получается… Да и потом можно было б один зуб нарезать да посмотреть. А сейчас лишь методом тыка и остается…
- А получится хоть? – спросила Вера.
- Должно. Я хоть и не Федька, прежде только для ремонтников коничку резал, но за эти двадцать пять лет тоже чему-то научился… - лишь пожал плечами Скворцов, а затем вдруг добавил то, чего Вера от него точно не ожидала услышать никогда. – Вот знаешь, мне хоть и на пенсию пора, а иногда бывает интересно «вот что-то этакое» сделать… Чего до того не делал никогда. Для ремонтников-то это тьфу… Плюнуть до растереть. Крутится – и ладно, никто вопросов не задаст. А вот сделать так, чтобы оно точно все получилось… Это уж совсем другое.
- Станок-то хоть точность даст? – поинтересовалась Вера.
- А что ему станется? – хмыкнул Скворцов. – В 92-м вон его метрологи аттестовали – говорили, что как надо работает. А с тех пор на нем и сотни деталей не нарезали. Федька в девяностые с полсотни налево сделал да я за четверть века штук двадцать… Только вот линейка тут, похоже, брешет. Федька-то поди знал, какая поправка тут должна быть, а мне то прежде и невдомек было. Ну да сейчас подберем!
Подойдя к станку 5А250П, где в шпинделе уже была закреплена следующая взятая из брака заготовка, Петрович установил индикатор, уперев его в конусную поверхность будущей шестерни, а затем отпустил гайки крепления бабки и тихонько пододвинул ее на несколько десяток, а затем вдруг удовлетворенно глянул на линейку и ехидно усмехнулся.
- Вот, дурак старый! – произнес Скворцов. – Тут же до меня даже метку поставили, как оно должно быть! На нем же не один год работали, каждый раз углы вылавливать ни у кого желания не было… Вот и сделали так, чтобы сразу поправку знать. А я-то и не знал про то.
Наклонившись, Вера глянула на линейку. Так и есть! Четкая, черная риска была чуть в стороне, а рядом с ней – другая. Словно кто-то ширкнул надфилем или даже просто чем-то острым. И сейчас, когда Петрович прибавил столько, сколько посчитал нужным по индикатору, именно она вплотную приблизилась у нужному делению.
- Ага, - согласилась Вера.
- Ну вот, - усмехнулся Петрович. – Теперь пойдет дело!
Затянув гайки, он убрал стойку с индикатором в сторону, а затем отвел чуть дальше бабку и, включив станок, стал вылавливать ноль, когда резец оставит риску на краю конусной поверхности, а Вера пошла назад, в ОГТ.
- Ну что там с зуборезкой? – спросила у нее Ксения Владимировна.
- В конус не попали. Но сейчас, кажется, с этим разобрались. Сейчас еще одну пробную деталь делаем – и потом будем смотреть, как профиль получится.
- По пятну контакта? – догадалась начальница.
- А как еще? – пожала плечами Вера. – Проектора у нас нет. А даже если и найдется… На «ноль сорок шестую»-то эталонные профили еще есть, наверное. А на «Муху» кто их делать станет? Их же у нас Громов чертил раньше…
- Громов? – вдруг вздрогнула начальница. – Откуда ты про Громова-то знаешь? Он же умер тогда, когда ты даже не родилась?
И тут Вера поняла, что прокололась… Это она хорошо знала Громова – в прошлой жизни, в советские годы. Когда работала здесь сначала простым технологом – третьей, второй, первой категорий. Потом ведущим. Потом начальницей бюро технологов по механике. И так до тех пор, пока не погибла под колесами машины еще молодого Свиньина… И Громов тоже был тогда, он был уже пенсионером и не ушел с завода даже в развал 90-х. Ведущий инженер-конструктор конструкторского бюро средств технологического оснащения… Тот, кто больше всего занимался как раз измерительным инструментом.
- От Дмитрия Васильевича, - ответила Вера, назвав своего мужа из прошлый жизни.
- Ты и Васильева знаешь? – удивилась Ксения. – Он же ушел с завода еще… Да в начале 90-х где-то! Ему сейчас уж за восемьдесят должно быть…
- Знаю, - согласилась Вера. – И его знаю. И про жену его, Ольгу Ивановну, слышала немало…
«Еще бы не знать, - мысленно усмехнулась она. – Если я сама была Ольгой Ивановной. И если прожила с ним вместе больше тридцати лет». Но Вера решила сказать это сейчас – потом меньше вопросов будет. Заодно, на знакомство с Дмитрием и некоторые странности ее поведения и знаний спишут.
- И про Ольгу слышала? – удивленно произнесла Ксения, а затем вдруг сказала совсем не то, чего ожидала услышать Вера. – Когда она погибла, ее весь завод хоронил… Какой-то урод задавил прямо на тротуаре – не справился с управлением в повороте. Было расследование, но виновника так и не нашли.
«Потому, что виновник был сыном депутата!» - хотелось сказать Вере, но она промолчала. Она-то прекрасно помнила и ту иномарку, и то, как вышедшие из машины два пьяных тела лишь бросили на нее короткий взгляд и поехали дальше. Как один из них сказал, что надо валить скорее… Это все она помнила словно оно было только вчера. Да и много ли для нее прошло времени? Это для других пролетели тридцать лет, а она лишь две недели назад очнулась в этом времени и этом теле…
- А когда Свиньин пришел на завод? – вдруг спросила Вера.
- Генка-то? – вместо Ксении ответил на вопрос Василий. – Да пять лет назад уж. Он же до того бизнесом каким-то строительным занимался, да прогрел подчистую. Вот Свиньин-старший и подсуетился, к нам сюда своего сынка на тепленькое местечко пристроить. Сначала замом по снабжению, а потом и генеральным сделали Папаша-то его в правительстве областном не последний человек, вот и…
- Вась! – тихо прервала технолога начальница бюро. – Я прекрасно знаю, что ты хочешь сказать. Так вот – не здесь! Не на заводе.
- Ну не на заводе, так не на заводе, - фыркнул мужчина. – Потом все расскажу Вере. Пусть знает, какие люди у нас работают…
До обеда они все сидели за работой, лишь Лену вызывали по какому-то вопросу в седьмой цех, да начальница ходила к Алкголичу по какому-то вопросу. Вера дописала еще одну технологию и отправила ее на печать – после чего, тщательно проверив и расписавшись на всех листах, где это было нужно, понесла на подпись начальнице.
- Сейчас после обеда глянуть, - бросив взгляд на технологию, сказала та. – Тут вот про что сказать хотела… Была сейчас у Алкоголича, про коничку твою говорили. В общем, со дня на день попробуем пробную пару на второй редуктор сделать. Отпилят по две заготовки из стали десять, стали двадцать – что есть на складе. И пустим по твоей технологии, только без термообработки и без шлифовки, конечно. Посмотрим, что получится. Сможем ли мы вообще обеспечить точность…
- А оправки? – спросила Вера. – На чем зубья резать будем?
- Ну зуборезчик найдет что-нибудь, - поджала плечами Ксения. – Для кого-нибудь старья втулку переходную сделают. Делают же как-то штучные детали без оснастки?
- Хорошо, - кивнула в ответ Вера. – Найдут так найдут… Хотя бы посмотрим, получится ли нам пятно контакта обеспечить. Только, может, тогда и деталь пробную делать с посадочным под оправки с той же «ноль сорок шестой»?
- Под оснастку ноль сорок шестой? – задумчиво произнесла начальница. – А это идея… Детали те ведь все равно в металлолом потом. Так что можно и поменять диаметр посадочных. Я завтра буду писать служебку на изготовление технологических деталей по этим позициям, вот к ней и приложим эскизы.
А вскоре пришла и пора обедать – и сегодня Вера не пошла в столовку, ведь на сегодня обед она готовила сама. Ведь теперь ей надо было кормить не только саму себя, но и привезенную из деревни Лизку. Достав из стоящего в углу холодильника, что она помнила еще по прошлой жизни, пластиковый контейнер с супом, она сунула его в микроволновку и включила разогрев на две минуты, а сама тем временем включила чайник.
- Ты сегодня в столовую не идешь? – когда они остались одни на все бюро, удивленно спросила у Веры начальница.
- Да, я теперь не одна живу ведь, - ответила Вера. – С сестрой, позавчера ее из деревни привезла.
- С сестрой? – удивилась Ксения. – У тебя сестра есть?
- Есть, из деревни привезла. Мамаша с сожителем ей там совсем житья не давали… Не дело это – когда девчонка от пьяного урода на чердаке сарая прячется. Да и учиться ей надо, а ее хотели к фермеру работать отправить…
- А мать-то что? Не возражала? – удивленно спросила начальница.
- Да ей, похоже, не Лизка нужна, а лишь алименты на нее… - грустно усмехнулась Вера. – Так что пусть оставляет их себе… И подавится. Лишь бы к нам не лезла. А будет лезть – придется в суд подавать, родительских прав лишать. Хотя, как по мне, лучше без этого обойтись.
А в голове вдруг всплыло то, о чем они говорили с Костиком в субботу, когда приехали в город. Как тот восхищался ее «героизмом» и говорил, что если что, если мамаша вдруг взбеленится – можно фиктивный брак оформить. У него, мол, никого нет и не предвидится, его это не смутит – разве что напишут контракт, чтобы имущественных претензий потом не было никаких. Про контракт Вера, правда, не поняла ничего, но решила этот вопрос сама выяснить. А вот хорошая зарплата и статус замужней женщины – это для опеки явно немаловажным фактом будет. Если все ж придется на этот счет голову морочить.
- А учиться-то где она будет? – спросила Ксения. – После деревенской-то школы, где и учителей нормальных нету…
- В техникуме, - ответила Вера. – Я вот как раз хотела б на днях «за свой счет взять»… Поедем узнавать, куда ее с ее-то оценками по ОГЭ возьмут… И еще, - добавила она. – Мне надо повышение зарплаты. Хоть категорию пусть повышают, хоть надбавку дают – все равно. Я же знаю, что это возможно.
- Техникум? – задумчиво произнесла начальница. – Ну, наверное, это правильно. После сельской школы ЕГЭ хорошо не сдашь, а без этого и в институт не получишь. А вот с зарплатой… Я собиралась выбить тебе первую категорию, но сейчас… Ты же меньше трех месяцев на работе. Испытательный срок официально не закончен, хотя я и вижу, что из тебя толковый специалист будет. Что я скажу «Алкоголичу», начальнице кадров, главному инженеру, Свиньину? Что повышение, что надбавку – это ж все через них идет…
- То и скажите, - твердо ответила Вера. – Что без меня завод провалит и «Муху», и редуктора. Или скажите, что у нас еще кто-то нормально разбирается в зуборезке?
- И чем я это докажу? – вздохнула начальница. – Я-то это понимаю, вижу. Вот только по твоим технологиям пока ни одной шестерни не нарезали. Пока их пронормируют, пока экономисты обсчитают, пока контракт подпишут… В работу они, в лучшем случае, пойдут где-нибудь в октябре, а то и в ноябре.
- Мы же собираемся скоро пробные шестерни на второй редуктор резать? – ответила Вера. – Коничку, которую завод серийно не выпускал больше тридцати лет… Да и те детальки, что сейчас Петрович режет, на ноль сорок шестую. Это ведь тоже доказательство того, что мы теперь можем. Что можно, в конце концов, вновь самим делать все редуктора на «ноль сорок шестую», а не заказывать их на «Сармаше».
- Мы эти редуктора с 93-его года не делали, - вздохнула Ксения. – Как с 2004-ого года снова тридцать третий заказ пошел, так с тех самых пор их нам «Сармаш» делал. И если я сейчас напишу служебку, что мы их, оказывается, и сами сделать можем, что на заводе есть и оборудование, и кадры, и оснастка… Ты представляешь, что начнется? Это ж скандал будет! Тут головы полетят! Кто сказал, что не можем сделать? Почему сейчас можем, а тогда не могли якобы? Чьи подписи стоят под служебками?
- И там будет и ваша подпись? – прямо, в лоб, спросила Вера.
- Да, и моя! – резко ответила начальница. – После смерти Ольги Ивановны-то зуборезкой николай Фомич занимался. Ходил, смотрел, искал… И не нашел нихрена! Стендов нет, калибров нет, ничего нет… Этот вот К-07.0273. На балансе есть, а где он по факту – никто не знает! И не нашли ничего! А потом служебку писали… «В связи с отсутствием на ФГУП «Завод специального машиностроения» технологических и производственных возможностей по производству конических зубчатых колес 7 и 8 степеней точности, прошу рассмотреть изготовление данной номенклатуры на сторонних предприятиях». Это еще в третьем году было… Я тогда еще просто «ведущим» была…
«Николай Фомич?» - вспомнив мужика, мысленно усмехнулась Вера. Ну да, знала она его – и в 80-е, и в 90-е. И даже не сказать, что такой уж плохой специалист – после того, как ушла Катя Васнецова, она даже объясняла ему малость про зуборезку. Вот только она прекрасно помнила его формальный подход к делу… Искать тот же стенд на восьмом складе он бы не пошел ни за что. Написал бы служебку, отправил куда надо – и на том успокоился. А там уж БИХ посмотрел, что стенд до сих пор числится за давно не существующим четырнадцатым цехом. Может быть, даже тоже сказали, что оснастку оттуда перетаскивали на восьмой склад. Велели кладовщикам поискать, но и те отнеслись к своей работе формально. Зашли на склад, ничего не нашли, поскольку никто уж и не помнил, что именно искать, и отписались, что оснастки в наличии нет. Ну нет – значит, нет.
- Ну хорошо, - вздохнула Вера. – Фомич написал, что невозможно. А вы-то тут при чем?
- Потому, что в четырнадцатом этот вопрос поднимался вновь. Как раз когда у нас новый главный инженер пришел… Ну тот пришел в цех, посмотрел на станки… «А почему, - сказал, - мы заказываем на стороне то, что можем делать сами?» Служебку присылали – рассмотреть вопрос возобновления производства редукторов у нас на заводе. Фомич уж на пенсии был, а меня только начальником бюро назначили. Ну я тоже отписалась – «отсутствуют технологические возможности для изготовления и контроля конических зубчатых колес». Он тогда потребовал было восстановить оснастку, но тут в инструменталке уперлись: этого нет, того нет. Чертежи-то есть, но уж ни литья своего не было, ни специалистов многих, ни материала. А на сторону отдавать – денег нет.
Вера вспомнила стенд и поняла простую вещь. Да, если стенда нет – это только за собственные средства завода восстанавливать. На заказчика изготовление дубликата никак не повесишь. С ним еще как-то можно согласовать ремонт, но не более того. Как и новую оснастку… Новая оснастка на старое, выпускавшееся десятилетиями изделие – это отдельный геморрой, про что Вера уже понаслышалась в этой своей новой своей новой жизни. А изготовление того стенда заново, не ремонт, а полностью – станину, направляющие, бабки со шпинделями и все прочее – это на миллионы потянет. Проще отписаться о невозможности изготовления изделия, чем оправдываться перед заказчиками, кто и куда дел старый стенд.
- И поэтому если сейчас сказать, что мы можем делать эти редуктора сами, то сразу повиснет вопрос. Почему тогда, в третьем и четырнадцатым, давали отказ? – задумчиво произнесла Вера. – Кто виноват в том, что завод тратил деньги на аутсорсинг по тем узлам, которые мог делать сам?
- Да, - согласилась Ксения.. – И тут балансовой комиссией не отделаешься… Тут будут увольнения.
- Понятно, - кивнула Вера. – Но и я больше не могу работать за копейки. Мне надо снимать квартиру, а не комнатушку в «трешке». Мне Лизку кормить надо. Так что если не будет повышения зарплат – я уйду. Мне и так уж предлагали на «Сармаш» пойти. Технологом по литью пластмасс, - вспомнила слова Костика девушка.
- Литье пластмасс? – удивленно спросила начальница. – Но ведь ты ж в зуборезке разбираешься! Сейчас по ней специалистов – кот наплакал…
- По литью – не больше, - ответила Вера. – Хотя в литье я и не разбираюсь особо, честно. Так что если Лысов в ОГТ возьмет – пошла бы на зуборезку. А нет… Тогда к Иванычу, к металлургами. Разберусь, в конце концов, и с пластмассами…
- Я могу попросить Лысова… - тихо произнесла Ксения. – Уверена, он возьмет тебя. Вот только… Можешь подождать хотя бы месяц? Я пойду к Алкоголичу, к Козлову, скажу им про тебя. Постараюсь выбить зарплату повыше. В конце концов, мы ведь и впрямь собираемся делать эти пробные шестерни на третий редуктор…
- Хорошо, - подумав, все же согласилась Вера. – Я подожду. Но недолго. Когда у нас собираются эти шестерни делать?
- Ну служебку на изготовление технологических деталей я напишу сегодня, - задумчиво произнесла начальница. – Дня три все на все подписи уйдет. Потом… Наверное, в начале следующей недели заготовки отпилят, на механичку отдадут. Где-нибудь к концу недели дойдет дело и до зуборезки. Это очень быстро! Обычно такие согласования куда дольше идут, но сейчас наверху всем хвосты накручивают… Утром на совещании, говорят, Свиньин орал, чтобы первую пару редукторов не позднее декабря сделали и сдали, а с января обе позиции по десять штук в месяц…
- Ну-ну, - грустно усмехнулась Вера. – Мы хоть оснастку на них разработать да изготовить успеем? А ведь на нас еще и «Муха» висит…
- Будем без оснастки делать, - усмехнулась начальница. – В первый раз что ли? Обойдемся поначалу тем, без чего уж совсем никак…
Глава 6
Под вечер Вера зашла к Алкоголичу, подписать заявление на «за свой счет». Написала все как положено – на имя начальника отдела кадров, за три дня.
- Анатолий Андреевич, подпишите мне на четверг за свой счет? – положив на стол заявление, спросила Вера.
- «За свой счет»? – удивился ее вопросу главный технолог. – А зачем тебе за свой счет?
- По семейным обстоятельствам, - как и было написано в заявлении, ответила она, а затем добавила. – Сестру в техникум устраивать надо. Пришлось из деревни ее забрать, а то мамаша с сожителем совсем житья девчонке не давали.
- Аааа… - задумчиво произнес Алкоголич, а затем вдруг добавил. – Забери, и так не богато живешь. Пиши на отгул.
- Отгул? – удивилась Вера. – У меня же нет отгулов.
- Ну и что? – пожал плечами мужчина. – Пиши «за выполнение дополнительной работы во внерабочее время». Возьмешь домой три-четыре чертежа на детали к «Мухе», напишешь маршрутки и принесешь… Только это… Обозначения все сотри, ну сама понимаешь.
- А так можно? – удивилась Вера.
- Раз говорю – значит, можно, - вздохнул Алкоголич. – Если сейчас со всех требовать, чтобы все по закону было, как положено, то кто работать будет? И так люди от нас бегут…
- Хорошо, - кивнула девушка.
Вернувшись в отдел, она быстро написала новое заявление и отнесла его к главному технологу, который подписал его, даже не глядя. Напиши, наверное, она сейчас не на день, а на все два или три – не заметил бы.
- Отдай табельщику, пусть оформит, - коротко бросил Алкоголич, а затем добавил. – И это… Паспорт завтра с собой возьми. Поедешь с Красновым и Рыбаковой на «Сармаш».
- А зачем? – удивилась Вера.
- Ксюха говорит, что ты в зуборезке соображаешь, - ответил Алкоголич. – Посмотришь хоть, как у них там коничку делают…
«Как будто я сама не знаю, как ее делают!» - хотелось сказать Вере, но она промолчала. Это «внутри она» - Васильева Ольга Ивановна, бывшая начальница бюро технологов по мехобработке, что на этой зуборезке стаю собак слопала. А для всех окружающих она – лишь способная выпускница. И даже не политеха, а института механизации сельского хозяйства… Что ж. Съездит, посмотрит…
- Командировочное оформлять надо? – спросила она.
- Зачем? – удивился Алкоголич. – Напишу увольняшку – и поедешь. Краснову я уж сказал, чтобы с «Сармашем» на счет тебе договорился, чтобы пропуск разовый оформили.
- Хорошо, - кивнула в ответ Вера.
Вернувшись назад, она все же решила спросить у Ксении, зачем все это понадобилось.
- Да я как узнала, что Краснов с Рыбаковой на «Сармаш» едут, так и попросила их тебя взять, - ответила начальница. – Они все ж коничку эту серийно делают, у них по ней работа ни на год не останавливалась… А вы с Петровичем сейчас пытаетесь методом тыка научиться тому, чего тридцать лет не делали.
От услышанного Вере на миг стало обидно… Методом тыка! При чем тут этот метод, если она прекрасно понимала, чего хочет и как этого добиться? Но ведь не скажешь вслух, что я – Васильева Ольга Ивановна… Так вместо завода быстро окажешься в совсем ином месте.
- Хорошо, - вновь согласилась Вера. – Посмотрю, что у них там.
«Точнее, что стало там… Или что осталось», - мысленно добавила Вера. Про «Сармаш» она уже немало и слышала, и сама видела аккуратненько отремонтированную проходную и выкрашенные цеха… Но что скрывается за этим фасадом? Нормальное, работающее производство? Или очередные останки советского наследия?
Вернувшись за стол, Вера продолжила писать технологию на очередную деталь. С коничкой на танковые редуктора было закончено. Теперь – обычные цилиндрические колеса, трибки – ну и, под конец, червяк с червячным колесом на второй редуктор.
- Ксения Владимировна, а на червяк технологию с резьбошлифовкой писать? – решила она все же спросить у начальницы.
- Резьбошлифовка? – задумчиво произнесла она. – Ну ты же знаешь, что резьбошлифовщиков у нас нет. Алкоголич говорил… А хотя, мало ли что он говорил? – вдруг усмехнулась женщина. – Пиши резьбошлифовку, пусть как положено все посчитают. Да и вдруг все же найдут кого… А нет – будем по журналу отклонений делать. А в технологии пусть все как положено будет.
- И, кстати, - вспомнила Вера. – Кому заявление на отгул отдать? Алкоголич подписал.
- Андрею в архив, - вместо начальницы ответила Лена. – Он у нас за табельщика совмещает.
Взяв заявление, Вера дошла до архива, где Андрей как раз подшивал в альбом чертежи на один из редукторов «мухи», но, завидев ее, отвлекся.
- Технологию какую-нибудь надо, Вер? – глянул на нее парень. – Или, может, помочь в чем?
- Помочь? – удивилась, бросив взгляд на него, девушка. – Да нет. Мне б отгул оформить…
- А, это… - почему-то вдруг смутился парень. – Ну так давай, сейчас же оформлю все.
Забрав подписанный Алкоголичем листок, он несколько уселся за стол и нацепил на нос очки, пробежав взглядом написанное. После чего вложил заявление в папку на краю стола, заверив, что «все будет как надо». А затем уставился на Веру, будто спрашивая – «ну, может, еще чего надо? Ты только скажи!»
Развернувшись, Вера двинулась обратно в бюро. Рабочий день шел к концу – так что в скором времени она щелкнула кнопку выключения компьютера и стала собираться. А около лестницы ее догнала и Анька, их новоиспеченная конструкторша по оснастке.
- Ну как тебе работа, Ань? – увидев ее, спросила Верка.
- Жуть! – поморщилась соседка. – Но классно…
- Это как? – не поняла Вера.
- Ну как сказать… - замялась Анька, а затем перешла на шепот. – Я ж тут вообще нифига не понимаю! Вот отдала я оправку ту, на зубострогальный. Взяла заявку твою… Приспособление на долбежку шлицов. Смотрю – и вообще не понимаю нифига! Я к Кате, а она смеется. Я, говорит, приспособлениями не занималась никогда…
- Ну да, Рыбакова – она ж из ОКБ, - согласилась Вера, вспомнив девушку.
- Ну вот, - согласилась Анька. – Вот, говорит, как начертить что в Компасе – так это она запросто поможет. А как деталь закрепить – это не к ней вопрос.
- У меня бы спросила… - удивилась Вера.
- Ну мы с Катей решили в цех сходить, - смутилась Анька. – Она вообще классной девчонкой оказалась… Так мне про свою работу рассказывала – аж зависть берет! Они-то там, в ОКБ, серьезные вещи делают. Не то, что я.
- Ничего они там особо не делают, - вздохнула Вера, вспомнив рассказы Катьки и коллег про работу конструкторов с их завода. – Она у них там единственный нормальный конструктор осталась. Да и разработками новыми ОКБ давно не занимается – так, сопровождают производство других изделий да иногда какие изменения вносят. Вроде замены литья или штамповки на сварные конструкции. А сейчас вот Катя та чертит сборочный вариант корпуса третьего редуктора вместо литья. А потом опять поиском ошибок в КД на «Муху» займется.
- Все равно. Они там серьезные детали рисуют… А не оправки всякие, - не согласилась Анька.
- За то без этих оправок те серьезные детали останутся бестолковыми картинками, - возразила Вера. – Что Петрович-то тебе сказал, кстати?
- Да что? – пожала плечами Анька. – Глянул он на эскиз в технологии, хмыкнул. А потом порылся в ящике, достал какую-то железку и говорит, что и тут такая же должна быть. Только размеры другие. Вон, говорит, номер запиши – на нее в архиве должны быть чертежи. А деталька тут, мол, похожа – размеры только поменять.
- Ну так и в чем проблема? – удивилась Вера.
- Да нашла я те чертежи, у Андрея спросила… А они еще 60-х годов, представляешь?
- Старые допуска, классы чистоты? – усмехнулась Вера.
- Угу, - вздохнула Анька. – Пришлось опять к Кате бежать… Она мне там уж табличку нашла да отпечатала.
В ответ Вера лишь грустно усмехнулась. В прошлой жизни именно такие обозначения были для нее знакомыми, «родными» даже. Им она училась, с ними работала – пока не появился новый стандарт и квалитеты с обозначением латинскими буквами. И сколько ж тогда с этим бардака началось, в переходный-то период! А ведь та же «ноль сорок шестая» тогда уже разрабатывалась – и потом получилась и вовсе чехарда. Какие-то узлы были выполнены еще по старому стандарту, какие-то по новому… И так оно сохранялось до сих пор – ведь никто не станет перечерчивать тысячи деталей ради того, чтобы привести КД к новому стандарту.
Но вот их нагнала и та самая Катька, которая была в состоянии какого-то воодушевления:
- Прикинь, Вер! – обращаясь к ней, произнесла конструкторша. – Мне тут Краснов говорил сегодня – на «Сармаше» всю «ноль сорок шестую» в «три-дэшке» перерисовали!
- В модели? – удивилась, мысленно оценив объем работ, Вера. Сотни сборочных единиц, тысяч шесть деталей… Огромная работа!
- Ага! – согласилась Рыбакова. – У них, говорят, в ОКБ целое конструкторское бюро под сопровождение производства выделили. Завтра мы с Красновым туда поедем – сами поглядим, что получилось! Два года, говорят, перерисовывали!
- Прикольно! – восторженно произнесла Анька. – Целая самоходка в «три-дэшке»! – а затем добавила тише. – Это тебе не «Приспособление зубодолбежное. Сборочный чертеж»…
«А ведь когда-то все эти самоходки, пушки, ракеты и все прочее на кульманах разрабатывали, - подумала Вера. – Без всякой трехмерки. И оно работало… И работает до сих пор». Когда-то эту установку разрабатывали почти десять лет. Чертили, делали макеты, опытные образцы, испытывали, вносили изменения и доработки, строили новые образцы. С 82-ого наконец-то пошло серийное производство. Но доработки шли и потом. В 1990 году и вовсе перешли на производство установки 046М, а в 90-е велись разработки экспортной версии для продажи самоходки… Только до ее производства дело так и не дошло.
- И что, нам тоже скинут модель? – поинтересовалась Вера.
- Ты чего? – удивилась Катька. – Не дождешься… Это ж – собственность «Сармаша». Как и чертежи оснастки той же. Дали взглянуть – и на том спасибо. Мы вон на оснастку чертежи им тоже не передавали, они все сами разрабатывали, под свое производство. Свиньин, говорят, тогда за них такую сумму запросил, что «Сармаш» нас послал нафиг. Сами, мол, все сделаем.
- А как же саму самоходку передали им? – удивилась Анька. – За нее они заплатили?
- Скажешь еще, - хмыкнула Катя. – На нее чертежи – собственность министерства, а не завода. От нас запросили двадцать пять машин в год – Свиньин отказался. А «Сармаш» тридцать обещал. Вот и велели всю КД откопировать да им передать, чтобы параллельное производство развернуть. Так что мы-то хоть и калькодержатели, но не владельцы КД. Скажут передать на «Сармаш» оригиналы документации – передадим и ее, а себе копии оставим.
- Трандец! – ошарашено произнесла Анька.
- Ну вот так, - согласилась Катя. – Это ж не сельхоз какой, частники всякие. Это – оборонка.
На том они и расстались. Катька пошла на электричку, а Вера с Анькой домой. Где неожиданно застали здоровенного, под два места и с широченными плечами, мужика, что деловито собирал вещи их соседки Танюхи в здоровые сумки.
- А вы кто? – глянув на него, ошарашено произнесла Анька.
- Папаня я этой дурр-ры великовозрастной! – оглянувшись на них, раздраженно бросил мужик. – Хватит ей тут у вас в городе рассиживаться да видео с песиками бродячими снимать. Домой поедет, на ферму. Хотел я ей по осени квартиру свою купить, да не дождется теперь.
- А Танюха где? – удивленно спросила Анька.
- Да где? Из больнички ее забрал сегодня. Сидит в машине и ноет, что у нее теперь шрамы останутся, песики покусали! Пластику, мол, ей оплати! Ремня ей надо, а не пластику! – также раздраженно бросил мужик, а затем вдруг добавил. – И волосы ее заставлю в человеческий цвет перекрасить. Хватит уж меня на всю сеть позорить!
- Она ж квартиру до сентября оплачивала… - тихо произнесла Анька.
- Не она оплачивала. Я, - отрезал мужик. – Она со своим сраным блогом больше потратила, чем заработала. Когда отправлял ее в город учиться – думал, человеком вырастет, толк из нее выйдет… Толк вышел! Будет у меня на ферме теперь за бухгалтера с кладовщиком работать. Баб Маша вон на пенсию собралась, а Танька ж на экономиста училась… Авось, не все еще позабыла. А оплата квартиры… Да хрен бы с ней! Поживете вдвоем до сентября.
Дойдя до своей комнаты, Вера отперла дверь – а внутри ее уже ждала Лизка.
- Верк! – ошарашено пролепетала сестра. – Я тут так испугалась! Так испугалась! Прикинь – сижу дома, а тут кто-то дверь отпирает! Я на часы – полпятого, тебе с Аней рано. Я бегом сюда, заперлась и сижу. Ну, думаю, сейчас полезет кто – в милицию звоню!
- Ничего страшного, - улыбнулась Верка. – Это отец нашей соседки приехал. Забрать блудную дочку в недра родительской фермы.
- Аааа… - протянула Лизка, а затем вдруг рассмеялась. – Это та самая, «блохерша» с розовыми волосами и любовью к бродячим бобикам с тузиками? Ну что собаки на заброшенном заводе покусали, ты мне еще позавчера про нее рассказывала.
- Ага, - согласилась Вера. – Говорит, до сентября мы теперь всеми тремя комнатами можем распоряжаться.
- Ур-ра! – радостно взвизгнула, вскакивая с кровати девчонка. – У меня теперь своя комната!
- Ну, наверное… - задумчиво произнесла Вера, хотя на этот счет надо было еще с Анькой договориться.
- У меня будет отдельная кровать! Отдельный стол! Отдельный шкаф! – радостно бросила Лизка.
А Вере пришлось вспомнить, как последние пару дней они спали на одной кровати – ведь другого места просто не было. А кровать-то маленькая, она сама вместе с сестрой, что уже была практически взрослой девицей по габаритам, на пару с трудом помещалась.
- В четверг поедем в техникум документы подавать, - сказала Вера. – Начальник тут отгул мне дал. Только его еще отработать придется.
- Как отработать? – вдруг побледнела Лизка.
- Технологии дома писать придется. Ну черновики их, если точно. По которым потом уж саму технологию пишут. Так что тоже посмотришь, как это делается.
- А мне-то это зачем? – не поняла сестра.
- Ну ты ж решила в технарь поступать? – удивилась Вера
- Так ты меня что… На технолога хочешь отправить? Как ты? – ошарашено произнесла Лизка, а затем на ее лице мелькнул испуг. – Не хочу! Не надо, Верк!
- А на кого ты хочешь? – в свою очередь удивилась Вера.
- Я? – удивленно переспросила Лизка, будто сама впервые о том задумалась. – Ну я не знаю… На этого, как его. На дизайнера, наверное… Или на этих… Кто парки со скверами делает… Тоже прикольно так!
- А ты хоть знаешь, где на них учат? – спросила Вера. – И как вообще специальность называется правильно?
- Не-а, - замотала головой Лизка. – Это мне Леська рассказывала… Но у тебя ж комп есть, ты в интернете глянуть можешь?
- Могу, - согласилась Вера. – Только подумай об одном. Я во всех этих парках со скверами – не в зуб ногой. Если что, ничем тебе помочь, подсказать не смогу. Сможешь ты сама всему выучиться?
- Сама? – растерянно произнесла сестра. – А ты как же, Вер?
- А я технарь. Я совсем другому училась, - ответила Вера и мысленно добавила: «В обоих жизнях». Тогда, в Союзе, она заканчивала физфак университета. «Здешняя» же Верка, в чье тело попало ее сознание, училась в институте механизации, изучала сельхозмашины. Хотя мамаша хотела, чтобы она выучилась на агронома и вернулась в деревню, но сама девчонка явно пошла на принцип, решив остаться в городе – лишь бы не видеть «родную деревню», бухающую мать и ее нового сожителя, что появился когда она уже была в институте. Про это Вера уже успела аккуратненько выведать у Лизки за выходные…
- Не-не! – испуганно замотала головой Лизка. – Я сама не смогу, Верк!
«А Верка ведь смогла – и даже не техникум, а какой-никакой институт закончить, - вдруг подумала Вера. – И даже не на одни тройки». Так что в своей целеустремленности и желании вырваться из деревни старшая из сестер явно была далеко впереди младшей, что даже в техникуме боится не выучиться без помощи сестры. Но сказала вслух совсем другое.
- Тогда пошли на технологию машиностроения… Или что-нибудь смежное. Где конкурс будет поменьше.
- Хорошо, - сев за стол, кивнула Лизка, а потом вдруг усмехнулась. – Буду, значит, как ты технологом. Только где работать потом?
- А вот как раз технологи как раз много где нужны, - ответила Вера. – В отличие от этих… По паркам со скверами которые.
Когда они пошли ужинать, папаша Танюхи уже собрал все вещи дочери в здоровенные сумки и принялся одну за другой перетаскивать их вниз, в машину. И тут ему стала помогать и мать соседки. Которая на удивление легко хватала и тащила вниз по лестнице здоровенные сумки – с таким видом, словно те набиты не тяжелыми вещами, а гусиным пухом. Что откровенно шокировало и соседку Аньку, и Лизку.
- Вот это баба! – ошарашено произнесла Анька, когда отец Лизки, забрав последние вещи и кинув на тумбочку у входа ключи от квартиры, утопал вниз по лестнице.
- Ага, - согласилась Вера, а затем вставила где-то недавно услышанное выражение. – Слона на скаку остановит, и хобот узлом завернет.
Она-то на своем веку всякого повидать успела… Но такие примеры встречались все же нечасто. Дойдя до комнаты Танюхи, Вера заглянула вовнутрь. Стерильная пустота! Даже постельного белья на широком диване не было – не иначе как Танюха привозила свое. Точнее, родители ее привозили.
- Я теперь тут спать буду? – спросила одновременно у Веры с Анькой Лизка.
- Ну можешь и здесь, - пожала плечами Анька, а затем вдруг довольно улыбнулась. – До сентября квартирка в полном нашем распоряжении!
Вечер и утро пролетели незаметно… А поутру Вера с Анькой стали собираться на завод. Начинался новый трудовой день.
- Блин, к восьми утра топать! – ныла Анька. – Я опять не выспалась.
- Раньше спать ложиться надо, - усмехнулась Вера. – Ты вчера во сколько легла хоть?
- Ну в пол-первого… А что? – буркнула соседка.
- Ну вот и не выспалась.
- Да тебе-то легко! – фыркнула Анька. – У тебя парня нету. А мне Леха-то до самой ночи писал…
- Ну если до пол-первого переписываться, а потом на работе носом клевать тебе «по кайфу», - впервые применила выражение этого времени Вера, - то что я тебе тут скажу?
- Да ты просто завидуешь! – усмехнулась соседка. – У тебя-то парня никогда не было!
- Почему ж? – поморщилась, запирая за собой дверь, Вера, вспоминая рассказы Лизки о жизни «прошлой» Верки и того пьяного амбала, кого хорошенько лягнула сразу после переноса в это тело и кто потом пытался еще раз «подкатить» к ней. – В селе, в старшем классе, даже целовалась с одним. И тут еще один…
- Это Серега что ль? Так ты ж сама его отшила!
- Естественно. Он же мне с Машкой изменил.
- Да все они, мужики, - кобели! – фыркнула Анька.
- Не все, - вспомнив про своего мужа из прошлой жизни, твердо ответила Вера.
- Да ну… Не ври себе хоть, - усмехнулась соседка. – Просто про кого-то мы знаем, а про кого-то не знаем. А вообще с мужиками смелее надо было. Увидела кого подходящего – сразу хватай! А через пару месяцев – «дорогой, я беременна, пошли в ЗАГС».
- И кто ж, на твой взгляд, «подходящий»? – решила спросить Вера.
- Да лишь бы не женат был и по характеру нормальный, - фыркнула Анька. – Ну и не бухарик чтобы. А если еще и зарплата хорошая… Эх, мечты… Сейчас все больше альфонсиков кругом, сами на шею с радостью сядут.
- А Леха твой – он-то кто хоть? – решила спросить Вера.
- Как кто? – удивилась соседка. – Мент же, забыла что ли? Мы же с ним вместе на патрульке катались. Танюха эта, стерва, еще тогда за нами увязалась, глазки все ему строила…
На том разговор и закончился – остаток пути до завода перебросились лишь несколькими мало что значащими фразами. Но вот и знакомая проходная, вот заводской двор и инженерный корпус… А дальше их пути уж традиционно расходятся. Анька идет в бюро средств технологического оснащения, а Вера – в бюро технологов по механике, где уже была Ксения Владимировна.
- А, ты, Вер? – бросила взгляд на нее начальница. – Тут Акоголич сказал, что в десять часов на «Сармаш» ехать собираются. Так что готовься. Съездишь там тоже, я уж Лысову позвонила, попросила, чтобы зуборезку тебе показал. Он сказал, что попросит технолога, кто этим занимается, чтобы она тебе все показала и объяснила подробно.
- Хорошо, - согласилась Вера.
- Ты там побольше всего расспроси, - добавила Ксения. – Чтобы мы потом не хуже них шестеренки резать могли. А то Петрович-то Петровичем, но коничкой не занимался никогда раньше. И это… Козлов, говорят, тут деятельность развернул – на восьмом складе роются, ищут, что там еще от четырнадцатого цеха осталось. Станки какие-то старые на улицу выперли, к ремонтникам в цех тащить собираются…
- От второй зуборезки? – удивилась Вера, вспомнив их поход на тот склад. – Сейчас тогда схожу, гляну.
Даже не включив компьютера, лишь поставив около стола сумку с вещами и едой, девушка буквально выбежала из инженерного корпуса – и вскоре была около склада, где уже начиналась движуха. На улице перед воротами стояли в ряд сразу несколько станков – два зубострогальных, 526 и 5Т23В. Пара «Ижей» - токарные 1И611П, у одного из которых была разобрана передняя бабка. Здоровенный фрезерный с разобранной коробкой подач. Горизонтально-протяжной станок, частично накрытый промасленной бумагой. Рядом гора какой-то оснастки – угольники для большого ГРа, поворотные столы на координатку, делительная головка для фрезерного станка, какие-то специальные приспособления… И ящики с какими-то оправками, запчастями, оснасткой… И даже заготовками деталей, что были сделаны еще в далеком 93-ем году. А еще рядом стоял уже знакомый ржавый ЗИЛ-автокран, что не так давно, накануне приезда губернатора, убирали подальше от проходной.
- Что, тоже посмотреть пришла? – увидев ее, усмехнулся Петрович. – Я вон как от начальника услыхал – тоже глянуть решил.
- Неужели в эксплуатацию ввести решили? – удивилась Вера.
- Да кто ж знает? – пожал плечами зуборезчик. – Говорят, распоряжение Козлова – главного инженера нашего. Велено станки все, что найдут, тащить к ремонтникам. Чтобы те все проверили и решили, что с ними делать. Можно отремонтировать – значит, ремонтировать. А нет – тогда под списание.
- А есть еще кому ремонтировать? – спросила Вера.
- Ну осталось еще несколько механиков в третьем цеху… - вздохнул зуборезчик. – Только ремонтируют порой так, что лучше б и вовсе не подходили к станку… По несколько раз переделывать приходится.
«Да… И где ж теперь взять толкового механика по станкам?» - только и подумала Вера. В свое время она таких знала несколько человек. Но сейчас уж кто на пенсии, кто на других заводах работает, кто и вовсе помер… Нету людей. И где взять – непонятно. Еще немного поглядев на происходящее, Вера вздохнула и пошла обратно. Рабочий день начинался – и ее работа была не рыться в станках, а писать технологии на изготовление на них деталей. А еще впереди маячила поездка на «Сармаш»…
Интерлюдия. Катя Васнецова.
Васнецова Екатерина Денисовна работала на «Сармаше» уж больше двадцати лет – и уж практически забыла про то, что когда-то работала на другом заводе. Но своим сегодняшним поручением Лысов, их главный технолог, невольно напомнил об этом… 1990-й год, выпуск Политеха – и она, одна из лучших выпускниц, кому предложили работу на считавшемся тогда самым перспективным машиностроительном заводе Сарыньтавска. И пусть страна уже катилась в пропасть, но никому еще и в голову не приходило, что скоро гиганты советской промышленности окажутся не у дел… И потому она приходила на завод, будучи уверенной в завтрашнем дне.
И куда теперь делась та девчонка-выпускница? Все изменилось, все стало совсем иным… Сначала 90-е, когда ей пришлось уйти с завода и торговать на рынке, а мужу – работать грузчиком. Просто для того, чтобы выжить и прокормить их старшего сына… Оба сменили по несколько мест работы, выживали как могли – и за всем этим как-то поблекли и воспоминания о «Спецмаше».
А потом пришел к власти Гришка Зюкин, что обещал восстановление промышленности… И хоть реально было сделано куда меньше, чем обещано, но что-то все же зашевелилось, заработало. И в 2002 году Катя с мужем вернулись на завод. Только уже на другой… Не на «Спецмаш», где после отказа государства от заказов на «ноль сорок шестые» машины было все плохо. На «Сарыньтавский машиностроительный завод», что в 90-е более-менее сохранил производство как специальной продукции, так и гражданской. Выпускал кое-какое оборудование для пищевой промышленности, которые конструктора «Сармаша» практически скопировали со старого немецкого. Варил разнообразные будки, киоски и даже железные двери и ворота с дистанционным открыванием. Выглядело оно не так красиво, как у иностранцев, но многих устраивало. На том как-то и держались… Она пошла технологом. Муж – механиком. Пришли – и так и остались.
Пришла она, можно сказать, в «самое то» время. Очень скоро государство вспомнило про те самые «ноль сорок шестые» машины, с которыми Катя имела дело на «Спецмаше». Только теперь оказалось, что они уже не могут полностью самостоятельно их делать – и обратились к ним, запросили изготовление нескольких сложных редукторов и литья, которого на заводе больше не было. И тут пригодились и ее знания… Точнее, то, что когда-то ей объясняла ее прошлая начальница Васильева Ольга Ивановна. Ведь тот технолог, что прежде занимался коническими и червячными передачами на «Сармаше», уволился еще в 96-м году. И с тех пор завод лишь по инерции делал старую продукцию.
- От нас коничку хотят, - говорил тогда Василий Захарович, их главный технолог. – А кто знает, как их делать? Как обеспечить контроль? У нас есть станки, есть полтора зуборезчика. Но кто напишет для них технологию… Это ж не цилиндричка, это коничка седьмой степени точности!
- Я напишу, -твердо сказала Катя, чем вызвала всеобщее удивление.
- Ты? – удивленно уставилась на нее непосредственная начальница. – Ты же к нам-то пришла полтора года назад..
- За то я имела дело с зуборезкой на «Спецмаше» в 90-е, - ответила она. – Наша начальница, Ольга Ивановна, меня на эту тему натаскивала… Смену себе готовила. Пока я не ушла на рынок.
- Ну попробуй, - решил главный технолог. – Других вариантов нет все равно… Васька к частнику ушел, на наши зарплаты он не вернется. Татьяна Дмитриевна так и вовсе померла. А больше и нету никого, кто бы с той коничкой дело имел.
С тех пор было многое… И начальство несколько раз успело смениться. И зарплаты не блистали. И люди уходили – кто к частникам, кто на пенсию, а кто и прямиком на кладбище. И производство гражданской продукции постепенно сошло на нет. И цеха стояли полупустыми… Заходишь – а из нескольких десятков станков работа идет хорошо если на четверти. И оборудование постепенно устаревало, выходило из строя. Ходили и разговоры о закрытии и продаже цехов, но до их реализации дело все же не дошло… Но редуктора на «ноль сорок шестую» по ее технологиям шли как надо. Уроки, полученные от Ольги Ивановны, не прошли даром. Сначала четыре, а потом и шесть позиций редукторов. По пять штук в год каждого. Потом к ним добавилось корпусное литье для других редукторов – ведь собственное литейное производство на «Спецмаше» успешно «оптимизировали». Потом добавились и некоторые сторонние заказы, в том числе на зуборезку. Появились и иностранные заказы, что были наиболее выгодным производством завода – делали несколько переработанную версию той своей техники, что выпускали еще с советского времени.
А потом вдруг грянула Миротворческая операция – и вдруг оказалось, что их завод производит очень нужную и важную стране продукцию! Поток заказов хлынул такой, какого не видали уже не одно десятилетие! До работы в две смены все же не дошло – просто потому, что неоткуда было взять такое число людей. Но и цеха уже не пустовали как прежде… Пошли и собственные разработки – сначала предлагали новую систему ПВО, которую посчитали слишком дорогой. Потом пошла разработка зенитно-артиллерийского комплекса, который недавно наконец-то прошел госиспытания. Но осенью 2022 года произошло то, чего Катя не ожидала никак. Впрочем, началось для нее все с одного звонка главного технолога Лысова. Бывшего начальника их бюро, что пошел на повышения после выхода на пенсию Василия Захаровича.
- Министерство хочет передать нам со «Спецмаша» ноль сорок шестую самоходку, - сказал он, когда она появилась в кабинете. – Ты лучше всех нас разбираешься во всех этих редукторах, шестернях… Ты когда-то вживую видела, как делают эти машины. Что скажешь? Сколько таких машин в год мы сможем делать?
- Сколько? – удивилась тогда вопросу женщина. – Ну смотря как считать… Если по механике, по зуборезке…
- Давай по ней, - решил тогда Лысов. – Это у нас одно из самых узких мест.
- Зуборезка у нас хорошая, - задумчиво произнесла Васнецова. – Не хуже, чем на «Спецмаше» в лучшие годы. А то и лучше… Там-то планировалось вынести производство «ноль сорок шестых» на новую территорию – и там вся механичка была бы своя, новая. Потому не очень-то заботились модернизацией того, что уже есть. Считалось, что и этого достаточно для текущих потребностей. У нас… У нас станков сейчас даже побольше будет. Только зуборезчиков – всего два человека. Так что если исходить из этого и с учетом имеющейся загрузки… Машин сорок в год потянем. Не больше.
- Это нормально, - лишь кивнул в ответ начальник. – Даже запас есть. По сборке и того не потянем…
- А сборка? – все же решила спросить Катя. – Где собирать их будем? Они ж в нашем сборочном цеху не развернутся!
- Кузнечно-прессовой переоборудуем, - вздохнул начальник. – Все равно работают там по одному молоту с прессом… Да и в инструментальном, если что, малые молоты есть. Металлурги против будут, но потеснятся. Директор наш хочет, чтобы в 2025-м мы сделали двадцать самоходок, а дальше по тридцать каждый год. У нас полтора года на подготовку производства.
- А оборудование, оснастка? – спросила Катя.
- Сделаем, - ответил Лысов. – Василий Захарыч, к счастью, отстоял КБ по оснастке, не дал всех разогнать к чертям собачьим даже тогда, когда казалось, что «ну куда нам столько людей»… Вопросы есть, но решаемые. Инструменталку тоже более-менее удержали…
И пошла работа… Поначалу хотели было запросить чертежи оснастки на «Спецмаше» - но Свиньин, их новый директор, запросил за них такую непомерную сумму, что его просто послали нафиг. Купили лишь штампы горячей штамповки вместе с чертежами на них – то, что не один год валялось без дела, ведь сам «Спецмаш» давно заменил ее сваркой из нескольких деталей. Все остальное разрабатывали и изготавливали сами, силами инструментального цеха. Объем работ был громадным, но что поделаешь? Других вариантов не оставалось… И все равно не успевали, не укладывались в срок. Настал 2025 год – и если большая часть оснастки для механички была готова, то сварочная, сборочная, испытательные стенды… Многое из этого так и оставалось лишь в чертежах – ОМТО своевременно не обеспечило заказы материалом. И приходилось выкручиваться, варить все буквально «на коленке», как получится. И все равно работа шла… К концу июля было сдано заказчику уже четыре установки – и хоть военпреды морщились, говорили, что «Спецмаш» варит ровные рамы, а у них все криво-косо, но все же принимали. Мастера с начальниками цехов матерились на «криворуких сварщиков» когда на деталях случались невыхожалости – и отправляли обратно, на доработку, устранение брака. Журналы отклонений пополнялись все новыми и новыми записями, конструктора из ОКБ писали ответы «разрешить применение». Обкатку редукторов проводили прямо на собранной машине, а не на специальном стенде. Но дело шло – а буквально вчера на завод наконец-то привезли и давно обещанный металл на сварочные стапеля и испытательные стенды – и сразу ж после входного контроля металл отправится в работу…
Но и это было еще не все. Ведь параллельно с этим пошла в работу и новая зенитно-артиллерийская установка. Сначала делали макет по наспех написанным маршруткам, потом первый опытный образец, потом доработанный второй, на который писали уже полноценные техпроцессы. А потом пришла пора запускать изделие в серию… В 2026 году от них хотят первые тридцать серийных машин, а дальше объемы производство будут лишь расти.
Потом еще привалил три танковых редуктора, на которые сейчас вовсю писали техпроцессы. И снова та самая зуборезка – которая теперь уже и так работала на пределе. Не хватало людей – что такое три человека на тридцать работающих станков? Часть станков уже много лет стояли без дела – что-то сломано, что-то не обеспечивает точность и годится разве что на нужды ремотников.
В этот миг ее отвлек от мысли треск старенького телефона на столе:
- Да, слушаю! – машинально ответила он.
- Алло, Кать, ты? – послышался голос начальницы бюро. – Ну эти товарищи, со «Спецмаша» которые, приехали. Так что подходи к проходной.
И вот она уж на проходной, где ее ждут трое. Антон Краснов, главный конструктор «Спецмаша» - его Катя не раз видала у них на заводе, когда они налаживали производство «ноль сорок шестых». Катя Рыбакова… Тоже как-то приезжала, согласовывали отклонения от КД. А вот рядом с ними – девчонка лет двадцати пяти, с любопытством глядящая по сторонам. И вдруг она бросила взгляд на нее – и аж застыла…
- Васнецова? – удивленно произнесла незнакомка. – Ка… Екатерина Васнецова?
- Д-да, - растерянно произнесла Катя. – А вы меня откуда знаете?
- Фотографии старые видела, - ответила девчонка. – Из 90-х… Вы там вместе с Васильевой Ольгой Ивановной, начальницей бюро тогдашней…
- Фотографии? – удивилась технолог.
- Да, - подтвердила Вера. – Я знакома с Дмитрием, ее мужем бывшим… Он мне показывал старые фотки, говорил, кто есть кто на них.
Глава 7
С проходной они вышли, как и говорил Алкоголич, по обычной «увольняшке» - после чего добирались до «Сармаша» на обычном рейсовом автобусе. Доехали до проходной – только не той, что уже видела Вера, а второй, «задней», как называли ее работники завода – что выходила не на многолюдный проспект, а куда-то в глубь промзоны. Вон там, вспоминала Вера, раньше был завод, производившей технику для угольной промышленности. Но сейчас от него явно не осталось и вывесок, а цеха… Какая-то строительная база, несколько мелких конторок, станция техобслуживания грузовых автомобилей и спецтехники, какое-то ООО «Точный токарь», склады… И пара и вовсе пустующих, с выбитыми окнами, цехов, на одном из которых висело объявление «Аренда, продажа коммерческой недвижимости» с указанием телефона…
- Был завод, да весь вышел, - когда они шли мимо, тихо произнесла Вера.
- Что? – не понял Краснов.
- Да завод, говорю, был – и нет больше.
- А, этот… - бросил взгляд на пустующий цех главный конструктор Спецмаша. – Его в 90-е еще растащили… Помню, в нулевых бывал когда – уже один цех только работающий оставался. Вон тот как раз, сзади, - показал на еще одно заброшенное здание мужчина. – Мой однокурсник тут тогда замом по производству работал… Меня еще звал. Нам, говорил, толковые конструктора позарез нужны, мы тут новую технику делать хотим, возрождать производство…
- А потом что? – заинтересовалась Вера.
- А потом закрыли все, - ответил Краснов. – Не нужны нам, говорят, ни ваши вентиляторы, ни ваши отбойные молотки с насосами. В 2008-м, как кризис грянул, - так и все. Приехали.
«А ведь я тоже бывала тут!» - подумала Вера. 88-й год, она – тогда еще ведущий инженер-технолог. Отправляли сюда для, так сказать, «обмена опытом». Тут как раз купили первые для их завода обрабатывающие центры – привезли, установили. И не знали, как с ними дальше работать, не имели такого опыта. Вот начальник и отправил его – мол, посмотри, что там и как… Эх, а ведь тогда все как новенькое тут было, люди делали новую технику и верили, что завод будет развиваться, совершенствоваться. И никому и в страшном сне не пришло бы в голову, что через два десятка лет все это станет никому не нужным.
Но вот началась и территория «Сармаша». Здесь не «парадный» вход с выкрашенной в веселенький зеленый цвет проходной, вывешенной рекламой и покрашенными заборами. Здесь все было иначе. Мрачные серые плиты забора с «колючкой» по верху, серые бетонные здания цехов позади – и трехэтажное здание, где находилась вторая проходная…
Металлическая дверь на входе. На левой, не открывающейся ее части, - несколько листков с перечнем доступных вакансий, часть из которых была уже перечеркнута черной ручкой. Вон, например, требуется «ведущий инженер-технолог по литейному производству». А вон вычеркнуто «резьбошлифовщик 3-5 разрядов». А еще чуть ниже – «слесарь-электрик по ремонту промышленного оборудования».
Тут она тоже бывала… Но уже позже – в 90-е. Когда все стремительно разваливалось. Видела, как в пятом цеху вместо военной техники варили киоски, а в восьмом сборочном делали какие-то тестомесительные машины, которые продавали по бартеру в обмен на продукты.
- Грубятину делаем теперь, - говорила ей ее коллега, начальница бюро технологов по механике с «Сармаша» Шишкина Алевтина. – Когда-то редуктора с микронными допусками делали, а сейчас вон… Тестомесилки. И ладно б хоть за деньги покупали…
- У вас хотя бы такая работа есть, - вздохнула тогда она. – Да и завод поменьше нашего… Глядишь, продержитесь еще.
- Да мы стараемся… - усмехалась Шишкина. – Чего уж только не делали. И тестомесилки эти для хлебзавода… Они нам сломанную немецкую притащили, а мы ее скопировали. И киоски эти. И мясорубки промышленные. Даже для троллейбусов запчасти точили и ворота раздвижные для наших «новых русских»! И большая часть всего этого – за бартер. А ведь пока мы эту грубятину делаем – станки изнашиваются, люди теряют квалификацию. Настанет день – как мы будем точные механизмы делать?
- Когда станок делает хоть что-то – это все равно лучше, чем когда он не делает ничего, - заметила тогда она, на что Шишкина лишь вздохнула.
- Лучше. Вот только… Мы берем высокоточный станок и делаем на нем… Какой-нибудь кронштейн, где все допуски по четырнадцатому квалитету. А ведь станку все равно, что на нем делать. Износ идет одинаково.
«Мало ли такого было?» - подумала Вера, возвращаясь из воспоминаний о далеком 1994-м году. Каждый завод пытался выживать как может. У них, на «Спецмаше» тогда делали посуду, зажигалки для плит, варили какие-то металлоконструкции по разовым заказам, за «наличку» делали запчасти к иномаркам… «Сармаш» вон тоже устроился по-своему. Но вдвое меньшему заводу оказалось легче… Меньше расходов, меньше людей, меньше нездорового интереса к площадям. Тут не продавали цеха под торговые центры – хотя завод и казался больше мертв чем жив.
Открыв дверь, она вошла внутрь, где, казалось, с советских времен поменялись лишь окна, что стали пластиковыми, да конструкция проходной. Даже будка охраны на входе была та же самая. Как и окошко бюро пропусков, куда они и направились, вытаскивая из карманов паспорта.
- Так, так… - внимательно разглядывая паспорта, произнесла женщина. – Краснов Антон Николаевич. Рыбакова Екатерина Ильинична. И Максимова Вера Антоновна. Все верно? – окинула она взглядом их. – Ну да, заказывали у меня пропуска на вас. Фотографий тут, сами понимаете, нету – так что проходим по паспорту. Вопросов нет?
- Нет, - за всех ответила Катя.
- Тогда расписываемся и забираем, - подвела итог женщина из бюро пропусков.
Пару минут спустя Вера держала в руках желтоватую, отпечатанную как бы еще не в советские годы, бумажечку временного пропуска, где были указаны ее данные и день, на который этот пропуск выдан.
- При выходе оставите у охраны, - закончила выдавшая пропуск женщина.
И вот они на территории завода, где их встречали сразу два человека. Горелов Алексей Федорович, мужчина лет сорока – главный конструктор Сарыньтавского машиностроительного завода. И… От вид вышедшей к ним женщины Вера на миг почувствовала чувство какой-то нереальности.
- Васнецова? – удивленно произнесла Вера, мигом узнав свою подчиненную из 90-х, что когда-то ушла торговать на рынок. – Ка… Екатерина Васнецова?
- Д-да, - растерянно произнесла та. – А вы меня откуда знаете?
- Фотографии старые видела, - ответила Вера. – Из 90-х… Вы там вместе с Васильевой Ольгой Ивановной, начальницей бюро тогдашней…
Ну да, была у нее у самой когда-то такая фотокарточка… 1992 года. Того года, когда их завод отгрузил последние «ноль сорок шестые машины»… Не пятьдесят, как в прошлые годы. Всего двадцать. После чего работа на заводе практически закончилась. Это было как раз в начале лета… После чего начались задержки зарплат, начался развал завода.
- Фотографии? – удивилась Катя.
- Да, - подтвердила Вера. – Я знакома с Дмитрием, ее мужем бывшим… Он мне показывал старые фотки, говорил, кто есть кто на них. Была там и ваша фотография… 1992 года.
- 92-ого? – аж вздрогнула при этом упоминании Катя. – Как же давно это было… Я всего два года на заводе работала – меня как отличницу сразу в ОГТ, а не в цех взяли. Ольга Ивановна еще рассказывала мне про зуборезку…
«А еще через два года ушла на рынок. Потому, что на заводе совсем перестали платить зарплаты, задержки доходили до полугода. А когда все-таки что-то дадут – уже оказывалось, что эти деньги ничего не стоят», - мысленно подумала Вера. И продукция завода, эти кастрюли со сковородками, что давали в качестве «зарплаты» - слабое утешение… В кастрюле можно приготовить еду. Но съесть ее саму невозможно.
- Ну что, пошли? – обратился ко всем Краснов, и все сразу пришло в движение.
Катя с Красновым пошли вместе с Гореловым в ОКБ завода, а Вера с Васнецовой – в восьмой цех, где была зуборезка «Сармаша». Цех встретил их гулом множества станков – и Вера с любопытством огляделась по сторонам. Полы явно недавно залили заново, окна – пластик, стены недавно выкрашены, светодиодное освещение. И вместе с этим – плакаты с лозунгами еще советской поры. Типа белой надписи на красном фоне «Рабочая совесть – лучший контролер!» или «Поднимай производительность труда!» Разве что про партию и коммунизм ничего было – но это сняли, наверное, еще в 90-е.
- И как у вас производительность труда? Поднимается? – ехидно усмехнулась Вера.
- Ну если судить о том, какие нормы дают на новые изделия, то да, - в том же духе ответила ей Катя.
- Понятно, - хмыкнула Вера.
Она-то это уже и по «Спецмашу» знала… В полтора-два раза нормы порезали за прошедшие тридцать лет. Особенно порезали время на наладку… А ведь иногда, особенно на штучных деталях, она может быть дольше, чем само изготовление детали.
- Вот тут у нас зуборезный участок, - когда они дошли до середины цеха, сказала Катя, а затем с явной гордостью добавила. – Тридцать два станка в работе! Правда, зуборезчиков всего трое…
- И как они с этим справляются? – усмехнулась Вера.
- Да как получится… Поставил на один станок деталь – побежал к другому, на второй поставил – побежал к третьему, - пожала плечами Катя. – Крупный модуль еще довольно долго режется, тут вопросов нет. А вот с мелкими… Бывает так, что пока три-четыре станка обошел – на первом уж готова деталь.
- Понятно, - лишь кивнула в ответ Вера.
Станков было и впрямь много… И большинство из них не стояли без дела. Но первым делом они пошли к работавшему 5С286П, где как раз в это время резалась шестерня. Громадный станок, каких на «Спецмаше» и не было-то никогда – там самым крупным всегда был 2А250П. Хотя и шли разговоры, что на новой территории будет своя зуборезка, которую укомплектуют и новыми станками, но до этого дело так и не дошло.
- Модуль 5, двадцать семь зубьев, - погромче, чтобы перекричать вой гидростанции станка, сказала Катя.
- «Ноль сорок шестая», шестой редуктор, 021 шестерня, - узнав деталь, заметила Вера – и на лице Кати мелькнула удивление.
- Откуда?.. – удивленно произнесла Васнецова.
- Чертежи видела. Нашего же завода разработка, - пожала плечами Вера.
- Ну да… - кивнула в ответ Катя.
Да, раньше «Спецмаш» делал это все сам. Теперь – заказывает на стороне. Впрочем, раньше-то без вопросов делали по полсотни машин в год, а сейчас и вдвое меньше «не могем». Передали производство большей части машин другому заводу.
- Коничку у нас сейчас лишь Леха Шевцов режет, - продолжила тем временем Катя. – Этот вот станок, 5Т23 – все на нем. Остальные вое зуборезчиков только на цилиндричке. Да и то…
С этими ловами Катя взяла с тумбочки рядом с 5С286П техпроцесс на шестерню, которую он сейчас режет, и открыла лист с зубострогальной операцией. «Операция 125», - мысленно прочитала Вера и продолжила читать, чувствуя, что глаза начинают лезть на лоб от удивления.
- Зачем тут это? – просмотрев до конца, девушка удивленно тыкнула пальцем в одну из строк на листе.
- Ты о чем? – не поняла Катя.
- Да вот… - заметила Вера. – Переход один, сортировка. Ну это я понимаю, зачем. Переход второй. Установить, закрепить, выверив допуск по биению. Обозначение оправки под деталь. Тоже все понятно. Но вот дальше – это-то зачем?
И Вера прочитала написанное там – «наладить станок на деталь», с указанием того, какие куда надо ставить шестерни.
- Этим же всегда или наладчики занимались, или сами зуборезчики считали, - заметила она.
- Раньше… - хмыкнула Катя. – Раньше и наладчики были, и зуборезчики… не чета нынешним. Даже лет двадцать назад, как только эти редуктора от вас передали, это все еще не писали. А теперь пишем! Зуборезчики-то такие пошли, что сами наладку посчитать не могут…
- Понятно! – вздохнула Вера.
И вдруг подумалось – а ведь их зуборезчик-то, Василий Скворцов, это еще может сам делать. Сам по формуле посчитать, что и куда поставить надо. А не требует, чтобы ему расписали всю наладку в технологии.
В этот миг как раз счетчик станка отсчитал последний зуб – и, закончив нарезку, станок отвел бабку с заготовкой от резцов, а люлька станка развернулась в нулевое положение и замерла на месте. А еще через несколько минут к станку подошел и сам зуборезчик, молодой парень, еще и тридцати нет, наверное. Подошел, посмотрел, отпустил винты крепления направляющих, по индикатору пододвинул бабку на несколько десяток ближе, вновь затянул винты и щелкнул кнопку запуска цикла обработки – после чего станок вновь пришел в движение.
- Ну что, Лех, когда готово будет? – спросила у него Катя.
- Чистовой проход сейчас. Потом на контроль, - ответил зуборезчик.
- С час еще? – спросила Вера.
- Ну где-то так, - пожал плечами Леха. – Я не замечал никогда специально. Тут и так вон пять станков на мелочь в работе…
- 5Т23В? – спросила девушка.
- Ага, они самые, - поморщился зуборезчик. – Модули от 0,5 до 1,25 на них режим. А с мелочью этой пока один запускаешь, другой уже нарезал. Даже присесть некогда.
- Полно заказов на мелочь?
- Ага, - согласилась Катя. – Там партии большие… И «старая продукция нашего завода, и двадцатый блок «ноль сорок шестой», и сторонние заказы… Так что все пять станков в работе непрерывно. Раньше еще 5П23Б один был, но он уж второй год у механиков на ремонте – не дает точности…
- А по крупному модулю? – спросила Вера.
- А по крупному только этот станок и работает, - ответил Леха. – 5С276П вон рядышком стоит, но там электрику еще в 90-е растащили, говорят. 5А26 – там вообще уж никто не помнит, что сломалось… Да я даже и не знаю, есть ли еще к нему шестерни в гитару.
- А если этот сломается? – спросила Вера.
- Механики отремонтируют, - пожала плечами Катя. – Впервой что ли? Недавно, правда, писали в «ГосТех» письмо, чтобы деньги на три новых станка дали… А то мы ж тут новое изделие запускаем, одним станком уж никак не справиться будет.
- И как, дадут?
- А кто знает? Мы пока ответа не получали, - ответила Васнецова. – Но без хотя бы еще одного станка новую машину нам точно не потянуть. Так-то еле справляемся…
- Ладно, - заметила Вера. – Мне говорили, тут покажут, как у вас контроль осуществляется…
- Ну пошли, - пожала плечами Катя. – Лех, у тебя готовая шестеренка есть?
- Вон на ящике две лежат, - ответил тот. – Образцовые колеса на ОТК.
И вот, взяв шестерню, они пошли в другой конец цеха… Комната ОТК находилась за большой двустворчатой дверью в соседнем помещении – и тут сразу стало резко тише. Внутри – несколько столов, измерительные приборы и инструмент. Вон стоит межцентромер для цилиндрических колес – только не МЦ-320М, что был на «Спецмаше», а какой-то другой модели. Вон, рядом, самодельный стенд для контроля биения червячных колес. А вон и аналог стенда К-07.0273, для контроля биения и пятна контакта «конички». Вот только…
- Ого, - удивилась Вера. – Серьезно тут у вас.
И на миг она даже пришла в недоумение. Более мелкий в прежние времена завод имел более сложную и универсальную контрольную оснастку… Вместо установочного шаблона тут – две длинных направляющих с ходовыми винтами и лимбами, по которым выставляется межосевое расположение шестерен. Так же две бабки – только не литые, а фрезерованные из куска, обе с поворотным механизмом и линейками, позволяющим точно выставить угол. На спецмашевском стенде это делалось только по шаблону.
- А биения как меряете? – заметив, что здесь положение бабок жестко фиксируется, спросила Вера.
- Стойка с индикатором и конусными наконечниками под нужный модуль, - пожала плечами Катя. – Я помню, что на «Спецмаше» это делалось обкаткой. Но на нашем стенде такого нет. И не было никогда.
- Понятно, - кивнула Вера.
То есть, точно так же, как они сами собирались мерить биения – пока стенд К-07.0273 еще не отремонтирован. В принципе, это менее точно – биения меряются только по делительной окружности, а не по всей поверхности. Но, видимо, хватает и этого?
Установив на оправку одну из шестерен, что нарезал Леха, Катя намазала краской образцовое колесо, а затем ввела их в зацепление и прокрутила туда-обратно. Пятно контакта ложилось как нужно – значит, шестерня годная. На всякий случай проверили и биения. Нормально. Померяли скобой размер по хорде. Все в допуске! Деталь можно с чистой совестью сдавать хоть ОТК, хоть военпредам.
- Погрешность профиля будем смотреть? – спросила вдруг Катя.
- А есть на чем?
- В соседней комнате проектор стоит, - ответила Васнецова. – Старенький, но работает еще…
- И эталонный профиль есть кому начертить? – удивилась Вера.
- Есть. В четвертом цеху… ну, то есть, в инструменталке есть технолог, кто умеет. Ему присылают заявку на изготовление экрана с указанием параметров шестерни, а он уж рассчитывает.
Дальше смотрели другие станки… И тут Вера сначала увидела в работе станки 5Т23В, около одного из которых чернело пустое место, где когда-то стоял 5П23Б. Один из 5Т23В был даже модернизирован – установлена система ЧПУ, что позволяло быстрее налаживать станок под нужную деталь. Из-за чего его использовали под те детали, по которым партии были наиболее мелкими. Потом дошли до 5С276П – он был даже не подключен к сети, лишь из электрошкафа свисал кусок провода. Ради интереса Вера открыла его и заглянула внутрь, где оказалась практически полная пустота…
- Вот до чего мы дожили, - заметив их, подошел поближе мужчина лет шестидесяти. – Когда-то говорили, что зачем нам эти станки, все равно заказов нет… А сейчас и заказы есть, а работать не на чем. Этот вот станок на моей памяти еще хотели и вовсе в металлолом отправить…
- А вы кто? – удивленно спросила у него Вера.
- Мастер я, - хмыкнул он. – А когда-то в этом же цеху на круглой шлифовке работал. Эх, были ж времена… В 86-м только из армии пришел, сюда на завод устроился. Тут тогда жизнь кипела! Не то, что сейчас… Про девяностые я уж и вовсе молчу.
- Это вот коллега моя со «Спецмаша», - сказала ему Катя.
- «Спецмаш»? – задумчиво произнес мужчина. – Знаю, бывал там как-то… Когда на счет шлифовки тридцать первого вала договаривались… У нас-то таких размеров нет станков, а у них еще работает.
- 3М174? – переспросила Вера, поняв, о каком валу идет речь.
- Да, он, - согласился мастер. – У нас тут таких размеров ведь отродясь не бывало… 3У133 самое большее. А тут вал, как сейчас помню, 1780 мм длиной.
- А зубошлифовка у вас есть еще? – вдруг решила спросить Вера.
- В инструменталке, - усмехнулся мужчина. – Как и резьбошлифовка. Таня Короткова на них работает. А на основном производстве… Ну резьбошлифовка есть еще в седьмом цеху - вот недавно, на днях буквально, паренька одного приняли… А то станок-то есть, да работать на нем некому было. А по зубошлифовке и станок-то продали давно… У нас, мол, с высокой твердостью шестерен мало идет, большую часть после термички резать можно. А где высокая твердость или с цементацией надо – так то и четвертый цех отшлифует, будет им загрузка какая-никакая.
- Таня, кстати, у вас раньше резьбошлифовщицей работала, - заметила Катя, чем напомнила Вере разговор с Викторией Михайловной, технологом из их инструментального цеха.
- То есть, один человек и фрезы шлифует, и калибры для инструменталки – и червяки с шестернями для основного производства? – спросила она.
- Да, - коротко ответила Васнецова. – Хотя червяки сейчас на седьмой перерасцеховывать будем. Ну да Коротковой и шестеренок хватит. А то если ей только калибры оставить – там копейки сущие получатся, а не зарплата. У нас вообще часто инструментальному цеху с основного производства работу подкидывают, чтобы зарабатывали побольше. Шлифовка, фрезеровка, координатно-расточные работы…
- Ну сейчас у четвертого и без того работы полно, - ответил мастер. – На ноль сорок шестую полно оснастки еще не сделано, а тут еще и «Рубеж». Да и редуктора эти танковые, будь они неладны, на нас повесили…
Дальше осмотрели другие станки. Малые и большие зубодолбежные, почти все из которых были в работе. Один из них, один из двух самых больших, тоже был модернизирован под ЧПУ – и сейчас на нем долбили шестерню со внутренним зубом диаметром под полметра. И опять это была знакомая деталька с «ноль сорок шестой» - разве что ее тут делали только для тех машин, что «Сармаш» делал сам. Для тех пяти штук в год, что делал «Спецмаш», их пока еще делали сами на 5М161. На соседнем же большом станке, точно таком же, но без ЧПУ, долбили шестерню с наружным зубом шестерню с наружным зубом диаметром миллиметров в восемьсот.
- Это откуда такая? – спросила Вера. На «ноль сорок шестой» такой точно не было – и Васнецова сразу это подтвердила.
- 173-я шестерня, кажется, - чуть подумав, ответила Катя. – «Гражданка», сторонний заказ. Редуктора для какого-то подъемного оборудования, мы их лет двадцать уж делаем. По сорок-пятьдесят штук в год.
- И как, выгодно «гражданку» делать? Говорят же вон, что проще все в Китае купить? – заинтересовалась Вера, вспомнив рассказ бывшего мужа про инженера со станкостроительного.
- Раз берут – значит, выгодно, - пожала плечами Васнецова. – Да и геморроя с ними меньше, чем с военной техникой…
А вот дальше стоял такой станок, какого Вера не видела никогда – и сейчас на нем долбили шестерню со внутренним зубом диаметром под два метра.
- Е3-15, - увидев реакцию Веры, улыбнулась Катя. – Можно сказать, восстал из небытия… С 1992 и до 2023 года не работал. А теперь вдруг понадобился…
- Это куда такая? – показала пальцем на шестерню девушка.
- «Рубеж»… Башню разворачивать. Хотели сначала на стороне их делать, да там такие цены запросили, что все в шоке были. Пришлось этот вот станок оживлять. Механики полгода ремонтировали… Там какие-то детали, говорят, настолько заржавели, что еле разобрали, что-то новое делали… Но теперь вот работает. Самый большой зубодолбежный во всей нашей области!
Ну и, наконец, участок зубофрезерных станков… И тут все так же кипела работы. Целый ряд маленьких станков, несколько больших. Самый крупный из них, 5К32, позволял резать шестерни диаметром до восьмисот миллиметров. И тут Вера подумала, что когда-то имевшийся у них на «Спецмаше» 53А11 был больше. А еще был у них специальный шлицефрезерный станок, каковых на «Сармаше» не бывало никогда.
- Как вы контролируете шестерни такого размера? – вспомнив про шестерню на башню «Рубежа», спросила Вера.
- Да почти никак, - ответила Васнецова. – Я даже не представляю себе биениемер такого размера… Контролируем только длину нормали. По технологии, в пяти-шести местах. Если в пределах допуска – отправляем на сборку.
Ну да… Не совсем правильно, но даже она сама ничего лучше бы не предложила. Сначала, при наладке, контролировать биения относительно базы по внутренней поверхности зубчатого венца. Потом – контроль по длине нормали. Ну и раз нельзя померить шестерню, то долбяк обязательно должен быть аттестован метрологами на биения и соответствие профиля. Если все нормально, то шестерня должна быть в допуске… Если только не получится так, что один зуб долбяка затупится сильнее других и будет не дорезать – но это компенсируется дополнительным прогоном по чистовому размеру. По технологии число зубьев долбяка и шестерни не должно быть кратным – так что при повторном проходе подчистит.
Глава 8
Но вот их «экскурсия» и подходит к концу… И теперь Вера могла бы сказать твердо одно. Катя, ее «ученица» из 90-х, все же стала нормальным технологом по механичке. И, в частности, по той самой зуборезке. А, значит, не зря она когда-то объясняла ей все эти тонкости… Однако, как и ожидала Вера, ничего особо нового эта поездка ей не принесла. Разве что любопытно было посмотреть на работу громадного зубодолбежного станка… В остальном… Техпроцессы Катя писала явно по тому, чему ее она учила. Разве что добавила эти параметры наладки, что теперь писали всюду на «Сармаше».
Пока Рыбакова Катя с Красновым были в ОКБ «Сармаша», они зашли в ОГТ, в бюро мехобработки, где сидели за компьютерами технологи по механичке. Двенадцать человек, как быстро посчитала Вера… Явно меньше, чем что на «Спецмаше», что на «Сармаше» в лучшие годы, но куда больше, чем на «Спецмаше» сейчас Подойдя к своему месту, Васнецова плюхнулась за стол перед компьютером, предложив Вере взять стоявший неподалеку еще один и усесться по соседству.
- Вот, на танковые редуктора сейчас технологии пишем, - заметила она, показав на страницу.
Ступица с эвольвентными шлицами внутри. Опять ничего особенного, обычная зубодолбежка, с чем Вере уже доводилось немало иметь дела. Модуль единица, угол профиля в тридцать градусов… И, собственно говоря, именно такую типовую технологию сейчас писала в «Вертикали» Васнецова. Что ж, этому делу она явно успела неплохо научиться, что невольно вызывало у Веры чувство гордости. «Сармашу» повезло найти себе толкового технолога. Однако в это время дверь в комнату открылась, и внутрь зашел среднего роста человек возрастом лет под шестьдесят, что направился к начальнице бюро.
- А вот и Лысов пришел, - тихо заметила Васнецова.
Лысов – это главный технолог «Сармаша». Вера это уже знала от Ксении Владимировны. Минут пять он обсуждал с начальницей бюро, женщиной лет пятидесяти по имени Тамара, что-то на счет технологий на танковые редуктора, про сроки сдачи и необходимость в скорейшем изготовлении оснастки. А затем вдруг обратил внимание на Веру с Катей.
- А тебя я, кажется, знаю, - вдруг выдал он. – Ты же месяца четыре назад к нам приходила, на счет работы узнавать? Я еще запомнил, что ты училась в сельхозинституте, а после него продавщицей работала…
- Ну да, - насторожилась Вера.
Пусть это и была еще не совсем она, а «прежняя владелица тела», но она и резюме для «Сармаша» на ноутбуке видела, да и Анька рассказывала про то, что на «Спецмаш» она пошла после того, как больше никуда не взяли.
- Вот ты какая, значит, Вера Максимова, - задумчиво произнес он, а затем вдруг бросил. – Не понимаю! Ксения Владимировна говорит, что ты в механичке разбираешься как опытный технолог, в зуборезке понимаешь… А тогда я тебя спрашивал – ты ж на простейшие вопросы не могла ответить!
- Растерялась я тогда, - изобразила смущение Вера. – Первый раз на завод пришла на работу устраиваться. Ну вот и вышло так… Словно из головы все вылетело.
- Растерялась? – задумчиво произнес Лысов, а затем вдруг хмыкнул. – Ну да, дурак старый… даже не подумал ведь о таком…
- А про зуборезку, - добавила Вера. – Я с тех пор ведь с Дмитрием Васильевичем познакомилась… Ну он раньше на «Спецмаше» конструктором по оснастке работал, его жена еще в 90-е начальницей бюро технологов по механике была. Он мне тоже немало всего рассказал – и про жену свою покойницу, и про завод, и про все эти зубчатые колеса. Умнейший мужик! Хоть ему и за восемьдесят уже, а словно вчера только на заводе работал! Вот от него я тоже много полезного узнала.
- Вот как, значит. Эх, ошибся я тогда с тобой, значит… - задумчиво произнес главный технолог, а затем вдруг добавил. – Внешность обманчива бывает… Смотрю – сидит девчонка в одежке, в какой стыдно на улицу выходить, да в… хм… полной боевой раскраске. И просит технологом на завод взять… А я, дурак, несколько вопросов задал да от ворот поворот дал.
- Я теперь на «Спецмаше» работаю. Технологом по механичке, - коротко ответила Вера.
- Я знаю, - кивнул Лысов. – Ксена… Ксения Владимировна говорила мне. Только я не думал, что она говорила про тебя. Но знаешь… Пошли к нам? Катя даст тебе чертеж на какую-нибудь шестерню – напишешь маршрутку, я посмотрю. Хотя… Да не надо и этого, я и слову Ксении верю. Так что думаешь? У нас зарплаты тут – не чета «Спецмашу»… Сразу на первую категорию возьмем, через пару лет ведущего инженера получишь…
- Мне надо подумать, - после долгого колебания ответила Вера. – С одной стороны, я бы с радостью пошла на большую зарплату, на более-менее нормально работающий завод. А с другой… Если я уйду со «Спецмаша» - кто будет делать эти танковые редукторы, кто будет делать «Муху»?
- «Муху»? Этот тот противодроновый комплекс? – Лысов взглянул на Веру словно на инопланетянку. – Видел я чертежи на нее… Нам же «москвичи» чертежи на нее присылали. Опытный образец делать предлагали… С перспективой запуска серии. Золотые горы обещали! А в ОКБ тогда все в ужасе были. В КД ошибка на ошибке, ошибкой погоняет… Зачем тебе этот геморрой? У нас тут своя продукция, свои разработки… «Рубеж» к серийному производству готовим. На ноль сорок шестую подлинники КД нам передадут скоро. Министерство хочет доработку машины, а у вас на «Спецмаше» от ОКБ почти ничего не осталось…
- Ноль сорок шестую заберут? – ошарашено произнесла Вера. – Но ведь это же – разработка нашего завода! Нашего ОКБ!
- Вашего, - согласился Лысов. – Только вести ее дальше некому. Сейчас не Советский Союз, и «Спецмаш» - не двенадцатитысячный завод. Все, на что ваш завод еще способен, - это понижать степень точности шестерен, - усмехнулся вон. – Вон недавно прислали по семнадцатому редуктору извещение… Понизить степень точности всех шестерен с седьмой до девятой.
- Но «Муху» все равно кто-то должен делать. Ведь кто-то должен сбивать эти чертовы дроны! – ответила Вера. – Кто-то должен защищать наши города.
- Наш «Рубеж» годится для этого не меньше… Скорее даже лучше, - заметил главный технолог. – Со следующего года он уже идет в серию. И это уже отработанная машина, готовая к серийному производству.
- Что за «Рубеж» хоть? – спросила Вера.
- А ты не знаешь? – удивилась Васнецова. – Ее же даже на параде в Москве показывали… «Рубеж-2П», зенитно-артиллерийская установка. Скорострельная автоматическая зенитная пушка, радиолокатор, несколько вариантов базы – на колесном и гусеничном шасси… Мощь! Не то, что эта «Муха»… УАЗик с двумя пулеметами и редукторами наведения…
- Вот только их кто-то тоже должен делать. И если не мы, не «Спецмаш», то кто тогда?
- Наверное, некому, - после недолгого раздумья согласился Лысов. – Сейчас найти завод под производство новой техники – целая проблема. Все растащили, распродали, развалили… Вон у нас за забором хоть глянуть…
- О чем и речь, - согласилась Вера. – Если не мы, то кто? Сейчас «Спецмаш» еще хоть что-то может делать. Может делать те пять самоходок в год. Может, если постараться, наладить производство «Мухи». Но если все мы, технологи, уйдем – он не сможет уже ничего. И тогда еще через несколько лет там будут такие же заброшенные цеха и фирмочки, как сейчас у ваших соседей.
- Ты хочешь в одиночку спасти целый завод? – удивленно спросила Васнецова.
- Хотя бы попытаться это сделать, - наполовину согласилась Вера. – К тому же, я не одна. Кроме меня есть еще Василий, Лена, Света… Ксения Владимировна, начальница наша, в конце концов. Есть Петрович, наш зуборезчи. Есть Рысенко Виктория, технолог нашего инструментального. Есть токари, фрезеровщики, электроэррозионитсты, мастера, начальники цехов… Есть те, кому еще не все пофиг.
- Тебе надо либо Героя Социалистического труда давать… Либо запирать в психушку, - тихо произнесла Катя.
Лысов не стал комментировать ничего. Лишь сказал, что если надумает – может приходить сюда, на «Сармаш», в любое время. После чего развернулся и вышел из комнаты. Какое-то время Вера еще посмотрела на то, как ее бывшая ученица пишет технологию, но вскоре пришла и пора идти назад. За ней пришли Краснов с Рыбаковой Катей. И пришла пора уходить с завода. Распрощавшись с Васнецовой Катей, Вера пошла вслед за коллегами к проходной. Время было три часа. До конца рабочего дня еще два часа, но Краснов сказал, чтобы все шли по домам.
- Нам же до конца дня увольняшки выписали? Выписали! Мы их сдали, сказали, что не вернемся? Сдали! Ну так о чем разговор? – усмехнулся главный конструктор «Спецмаша». – Рабочий день закончен.
Вышли они через главную проходную на многолюдный проспект, где он сразу пошел на троллейбус и поехал домой, оставив Веру наедине с Рыбаковой. Бросив взгляд на веселенькое зеленое здание, девушка лишь грустно усмехнулась. Особенно когда на глаза попался плакат с мужиком, не умеющим пользоваться штангенциркулем. Но при этом рядом красовался лозунг: «Точность. Качество. Надежность».
- Ну что скажешь? – бросив взгляд на Катю, спросила Вера.
- Хотела бы я тут работать, - тихо произнесла Рыбакова. – Только проклятая электричка… Я не успею добраться вечером до станции.
- И из-за этого лишь остаешься на полумертвом «Спецмаше»…
- Да. Ты же и так все знаешь… - согласилась Катя, а потом вдруг добавила. – У нас забирают КД на «ноль сорок шестую». Скоро калькодержателем будет «Сармаш», а мы – лишь заводом-изготовителем. Производящим пять машин в год против тридцати тут… А через год, может быть, не станет и этого.
- Это уже решено? – лишь спросила Вера.
- Пока приказа нет. Но в министерстве вовсю идет обсуждение, - ответила Рыбакова. – Военные хотят модернизировать машину, выпустить новую модификацию. А у нас заниматься этим некому.
- Понятно…
- Тем более, - добавила Рыбакова, - нашей работой уже и так недовольны. На каком, говорят, основании мы понижаем степень точности зубчатых колес? Почему меняем литье на сварные конструкции? Почему пятый год не проводится никаких работ по программе качества? А «Сармаш»… Мне вот сегодня тыкали в нос извещением по семнадцатому редуктору, а я смотрела на него и краснела. Почему, говорят, вы вместо улучшения техники ухудшаете ее? И что я скажу? Что наши станки не выдерживают нужной степени точности? Я уж выкручивалась как могла… Что в такой точности в данном узле не потребности, что оно сделано для снижения себестоимости и повышения производительности производства…
- Такова уж наша жизнь, - вздохнула Вера. – Я вот сегодня на зуборезку их смотрела. И знаешь… Завидно становится. Нет, у них нет ничего такого, совсем уж невероятного. Все то же советское оборудование. Точно так же свои проблемы… Но они хотя бы более-менее сохранили то, что имели. А вот мы просрали почти все. Ты сейчас, кстати, на электричку?
- На какую? – усмехнулась Катя. – Она без десяти шесть. Больше двух часов еще ждать. Так что по городу погуляю пока.
- Может, ко мне домой тогда? – спросила Вера.
- Ну давай, - пожала плечам Катя.
Ярко светило солнце, дул небольшой ветерок, день казался прекрасным… И оттого Вера почему-то вдруг вспоминалась молодость ее прошлой жизни. Когда ей были те же двадцать три с небольшим… Только это было совсем в другом времени, в другой стране. 1963-й год, когда она, выпускница университета, только пришла на заводе. Время, когда большинство людей еще верили в светлое будущее их страны, в победу коммунизма, в то, что с каждым годом будут жить все лучше и лучше. И из завод, где выпускали военную технику. Кому тогда могло прийти в голову, что всего через несколько десятилетий ей предстоит воевать не против врагов из НАТО, а в многочисленных локальных войнах, где сойдутся друг с другом останки бывшей Советской армии, где с обеих сторон будут использовать одни и те же оружие и технику?
Добравшись до дома, Вера уже привычно открыла дверь, и они вошли внутрь. Лизка уже ждала их, даже чайник поставила – не зря позвонила сестре заранее. И вот они сидят и пьют чай с купленными Катькой по дороге вафлями.
- Слушай, Вер, - задумчиво произнесла Рыбакова. – А вот что ты вообще сама думаешь? Сможем мы эту «Муху» сделать?
- А что за «Муха»? – в голосе сидевшей рядом Лизки мелькнуло любопытство.
- Комплекс ПВО. В Яндексе поищи, если хочешь, - ответила Катя. – Если вкратце, грузовой УАЗик с двумя пулеметами и простеньким локатором.
- Аааа… - разочарованно произнесла девчонка, сразу явно потеряв весь интерес к теме. – А я-то думала, что что-нибудь интересное… А вы все про свой завод.
- Ну боевые лазеры делать мы пока не научились. Джедайские мечи – тоже, - лишь усмехнулась Рыбакова.
- Что еще за мечи? – пришел черед удивляться Вере.
- Ты чего, «Звездные войны» не смотрела? – удивилась Катя.
- Представь себе, нет, - усмехнулась Вера.
- Ну ты даешь, Верк! – удивилась в этот раз Лизка. – А я видела… Мне Леська на компе показывала… У нее дома интернет спутниковый!
- И все же, если серьезно. Как считаешь, Вер? – спросила Катя.
- Сложно сказать, - после долгого раздумья ответила Вера. – Смотри сама. Что такое эта «Муха»? Будка на машину – ее сварить, по идее, не сложно. Механика самая примитивная. Если чертежи нормальные, если есть оснастка, если сварщики толковые есть…
- Ну с третьим пунктом пока не все так плохо, - усмехнулась Рыбакова. – Ноль сорок шестую варят ведь, и неплохо. А вот с первыми двумя вопросами… Тут проблемы. И чертежи кривые, и оснастки никакой.
- По оснастке это к Аньке теперь, - ответила Вера. – И к инструментальному цеху. Даже если ее разработают, то когда еще изготовят?
- Вот-вот, - согласилась Катя.
Поняв, что нифига не понимает ничего в дальнейшем разговоре, Лизка фыркнула и пошла сидеть за ноутбуком. Ей это было куда интереснее, чем разговоры о каких-то чертежах или оснастке…
- Вот именно, - согласилась Вера. – Но это еще ладно… Сварим первые будки и как-нибудь «на коленке». При условии, что у нас будут нормальные чертежи…
- По будке еще более-менее, - ответила Катя. – Я ее особо не просматривала еще, но у сварщиков серьезных замечаний нет.
- Это хорошо, - согласилась Вера. – Тогда сварим. Но будка – еще наименьшая проблема. Дальше идет пулеметная турель.
- И там начинаются «приколы» с чертежами, - сразу помрачнела Катя. – Типа допусков на сварку, которые невозможно выдержать. Поскольку они вообще противоречат здравому смыслу…
- Кстати, не писали еще про это москвичам? – спросила Вера.
- Про 1283,7+/-0,3 миллиметра? – спросила Катя. – Еще в самом начале писали. И знаешь, что прислали в ответ?
- Что?
- «Допустить приемку изделий с отклонением от чертежного размера не более 1,5 мм при соблюдении прочих ТТ чертежа». Однако менять чертеж отказались.
- То есть, каждый раз сдача по журналу отклонений.
- Да, - согласилась Катя. – Потому, что выполнить все по чертежу невозможно.
- А в результате – брак на первом предъявлении, порча показателей работы цеха, снижение премий. И все из-за того, что разработчики из КБ категорически не желают признавать свои ошибки и вносить изменения, - Рыбакова на этот раз лишь кивнула в ответ, и Вера продолжила. – Дальше механика. Турель состоит из нескольких крупногабаритных сборочных единиц, которые после сварки должны проходить мехобработку. А это хоть и не танковые башни, но все же требуются достаточно крупные фрезерные или горизонтально-расточные станки. Обработать опорную поверхность поворотной платформы, которая обеспечивает горизонтальное наведение. Отфрезеровать и расточить крепления механизма вертикального наведения и его приводов. Из станков подходящего размера у нас есть, пожалуй, только два горизонтально-расточных – 2А622Ф2 и 2А622Ф1. Все остальные, скорее всего, не пройдут по габаритам, - отметила Вера.
- Но принципиально проблем нет? – спросила Катя.
- Принципиально – нет, - согласилась Вера. – Если только КД не слишком кривая. Дальше идет сама качающаяся люлька под пулеметы. Тут габариты несколько поменьше, но работы те же самые. Тут уже можно и что-то из немногочисленных новых обрабатывающих центром использовать. Вот только опять же нужна оснастка. Иначе выставлять деталь на станке будем дольше, чем обрабатывать. Плюс обязательно сварочная оснастка… Чтобы не получилось, что тут все вкривь-вкось, там невыхожалость – и вместо нормальной работы будем таскать заготовки из цеха в цех на доработку.
- На нее, вроде, сварщики пока даже не смотрели чертежи, - ответила на этот раз Катя. – Да и я тоже не дошла. Краснов вон велел в первую очередь корпус редуктора в сборочном варианте делать.
- Ну да, - кивнула в ответ Вера. – Я помню. Танковые редуктора в первую очередь. А «Муху» и на «потом» отложить можно. Но продолжим с «Мухой»?
- Давай, - согласилась Рыбакова.
- Ну с крупногабаритными узлами мы определились, - заметила Вера. – Есть еще радиолокатор с механизмом поворота, но их нам дают готовые ведь?
- Да, - подтвердила Катя. – Предполагается, что их будет делать наш «Электронприбор». Не совсем их тема, конечно, раньше они делали только СВЧ-аппаратуру, а сборку осуществляли на «Локаторе», но те отказались, сославшись на нехватку производственных мощностей. Хотя ты ж и сама, наверное, знаешь, что у них там сейчас… Половина производственных площадей либо в аренде, либо и вовсе обветшали и были снесены. А на «Электронприборе», наоборот, половина завода – заброшенные цеха. Хотя что я говорю… Если б не 2016 год, то, наверное, он бы и вовсе развалился б уже.
- Ну, надеюсь, что хоть они со своей задачей нормально справятся… - с сомнением спросила Вера. – Хотя они же никогда не делали точной механики… ЛБВ или магнетроны – это-то они сделают, наверное. Электронные блоки тоже спаяют и соединят как надо. Но ведь локатор – это еще и система позиционирования. Есть ли у них вообще та же зуборезка? Но хоть не на нас повесили…
- Жгуты проводки тоже они делают, - добавила Катя. – Наш шестой цех сразу отказ прислал… Мы, мол, и к «ноль сорок шестой» с трудом делаем, людей почти не осталось, а тут еще и новая тема…
- Понятно, - кивнула Вера. – Тогда это тоже сбрасываем со счетов. Нам остается, получается, только монтаж. Ну с этим наши еще должны справиться… Справляются ж с нашими самоходками. Тогда перейдем к самому «веселому». К точной механике… А это, прежде всего, четыре редуктора. Вертикальное и горизонтальное наведение, стопорение турели в транспортном положении и складывание радиолокатора. Два последних – не так уж и сложно. Механика там достаточно грубая – главное правильно настроить концевые выключатели, чтобы защелка сработала как надо. И чтобы редуктору хватило усилия застопорить и расстопорить механизм… А вот редуктора наведения… Там же точность офигенная нужна. С точностью до долей градусов… Чуть погрешность – и на расстоянии в полкилометра пулемет не попадет в дрон. Чуть люфт – и пулемет будет дрожать, стреляя непонятно куда. Кстати, что по чертежам на эти редуктора?
- Чертежи? – усмехнулась Катя. – Ну как тебе валик с не сходящимися размерными цепями в редукторе стопорения турели? Где общая длина не сходится с суммой длин шеек.
- Но про это же тоже писали «москвичам»? Что они говорят?
- Написали считать общую длину справочным размером.
- А чертеж? – насторожилась Вера.
- «Изменения в КД будут внесены в рабочем порядке», - усмехнулась, произнося формулировку, Катя.
- Ладно, - вздохнула Вера, хотя хотелось выматериться. – А в остальном?
- Я не знаю, - ответила Катя. – Я же училась проектированию сельхозмашин, а не военной техники… Редуктора складывания и стопорения – я их еще понимаю. А редуктора наведения… Я у половины узлов не понимаю назначения! А вот Краснов понимает – и уже ругался… Говорит, что не представляет, как в Москве этот механизм проектировали и зачем. Он вообще подозревает, что за его основу взяли какой-то старый задел, упростили и собрали. При этом назначение некоторых деталей вообще непонятно. А еще куча пустых полостей, где, как он считает, раньше что-то стояло, но в новом исполнении убрали за ненадобностью. И Петров, ну начальник бюро сборки, тоже ругается. Говорит, не представляет, как это «чудо» собирать будут. Оно ж, говорит, практически не поддается регулировке. Надо или с первой попытки выставить все как надо – или разбирать буквально весь редуктор и собирать заново.
- То есть, головная боль со сборкой нам обеспечена, - подвела итог Вера. – Но и без этого… Корпус редуктора – алюминиевое литье, которого у нас нет. Придется фрезеровать из плиты, прямо как «москвичи» на опытном образце. Цилиндрические колеса седьмой-восьмой степеней точности… Ну, вроде, пара станков у нас еще дают точность. Думаю, уложимся – только для начала оснастку придется изготовить. И еще вопрос в том, справимся ли с ожидаемыми объемами? Дальше. Конические пары есть там?
- Есть, - согласилась Катя. – Модули 2 и 1,5 по восьмой степени. И 0,6 по седьмой.
- Ну первые два пойдут на 5А250П. Или 5П23Б, если Скворцов сможет запустить его. А вот третья позиция… Тут 5Т23В нужен, а он тридцать лет на восьмом складе стоял. И смогут ли наши механики запустить его – кто ж знает?
А сама Вера вспомнила, что раньше таких станков на заводе было два. На них тогда делали детали с модулями 0,5 и 1. Первые, шесть позиций, шли для двадцатого блока «ноль сорок шестой». Вторые, еще четыре позиции, на два редуктора той же самой машины. Сейчас все это делает «Сармаш» - и она сегодня сама видела такие же станки в работе. Как и работающий 5С286П рядом с неработающими 5С276П и 5А26. Но «Сармаш» отказывается брать детали на «Муху».
- Дальше я уже знаю, что в каждом редукторе есть по червячной паре. Червяки – это резьбошлифовка, которой у нас нет. Но Алкоголич говорит делать без нее, - поморщилась Вера. – Дескать, на ноль сорок шестую уже не первый год так делают – пойдет и здесь. Червячные колеса – это червячные фрезы, которые мы не факт что сможем сами разработать, а изготовить не сможем и подавно. «Москвичи» резали их «летучкой» на универсальном фрезерном, но это годится лишь для опытного образца. Да и то с оговорками… Так что фреза нужна по-любому. Не сможем разработать сами – придется обращаться на другие заводы. Ну и, наконец, всякая «мелочь»… Валы, оськи, штоки, муфты, кулачки, пружины и все такое прочее…
Откровенно говоря, Вера еще и не знала, что их там ждет. Она пока занималась танковыми редукторами. Но она хорошо знала подобного рода узлы, а потому даже не глядя могла сказать, что их ждет. А вот Катя хоть и мельком, но уже смотрела КД.
- Три обгонные муфты, полумуфты с торцевым зубом. Втулки, по которым у наших гальваников уже уйма вопросов… Уплотнения и пластмассовые фланцы с заглушками, под которые у нас нет прессформ, - добавила конструкторша.
- Вот и смотрим, - сказала Вера. – Пружины – это оправки на навивку, на заневоливание, на механические испытания. Плюсом оснастка для термообработки. Ну, думаю, Анька с этим еще справится. Кулачки, муфты, оси… Это, скорее всего, можно сделать универсально. Хотя оснастка может и потребоваться, но вряд ли там будет что-то сильно сложное. Муфты, скорее всего, прикатывать надо будет. Но тут уж к сборщикам вопросы. А вот торцевой зуб – можно, конечно, на фрезерном резать. Но непроизводительно. Был, правда, когда-то у нас под него специальный станок собственного производства, но работает ли он еще? Узнавать надо. А со втулками там у гальваников в чем вопрос?
- Хром, - поморщилась Катя. – Толстым слоем… А у нас и девять микрон покрыть не всегда с первого раза выходит.
- Понятно, - кивнула в ответ Вера. – Слышала уже. Но тут я плохой советчик… Я все же по механичке технолог. Ну и, наконец, то самое пластмассовое литье. И тут начинается совсем уж «веселье»… Прессформами раньше занимались конструктора отдела главного металлурга. Сейчас уж и отдела того нет, все на нас, на ОГТ, повесили. Но конструкторов по оснастке – только Анька. И сможет ли она нарисовать прессформу? Я в этом совершенно не уверена. У «москвичей» запрашивали чертежи – так они все на 3D-принтере на опытный образец делали. Но нам не опытный образец, нам серию надо… А, значит, надо других конструкторов, кто по этой теме специалист.
- Не найдешь, - отрицательно мотнула головой Вера. – Таких и на нормальных-то заводах с руками оторвут… И зарплату назначат сразу минимум вдвое против наших.
На миг Вере вспомнился Костик. Внук «ее прежней», Васильевой Ольги Ивановны. Он-то как раз работал конструктором по прессформам на «Сармаше». Но нет, не пойдет он к ним – с более высокой зарплаты на более низкую. Это было бы полной чушью – уйти с более-менее нормального завода ради того, чтобы поработать на руинах индустриальной мощи СССР.
- К тому же, прессформы кто-то должен изготовить, - добавила Вера. – А у нас в инструментальном цеху пять рабочих. И плюс покрытие тем же хромом, с которым у нас на заводе проблемы. В общем, сложный вопрос…
- И что ты предлагаешь, Вер? – спросила Катя.
- Ничего, - ответила девушка. – Заказывать разработку на стороне. Хоть на том же «Сармаше», «Электронприборе» или «Энерготехе», если они согласятся. А потом уж делать оснастку по их чертежах.
- Дирекции это не понравится, - нахмурилась Рыбакова. – Аутсорсинг – это дорого. К тому же, это означает расписаться в нашей неспособности к самостоятельной разработке оснастки.
- Увы, но это так и есть, - лишь пожала плечами Вера.
Они еще немного попили чай с вафлями, и Катя ушла. Ей еще надо было успеть на электричку… А еще минут через пять после ее ухода домой вернулась Анька. Раздевшись, соседка повесила одежку на вешалку, открыла ключом дверь в свою комнату, но заходить не стала. Вместо это она устало плюхнулась на табуретку и прислонилась спиной к стене.
- Это жопа, Верк, - тихо произнесла она.
- Что такое?
- На меня сели и поехали! – обиженно фыркнула Анька. – Прикинь, я только отнесла Ксении на подпись чертеж на зубодолбежную приспособу, а мне еще десятка два заявок! И это только на эти долбанные танковые редуктора! Петров вон со сборки стенды для обкатки хочет, ключи какие-то специальные, рычаги для динамометра… Василий ваш – приспособление для фрезеровки корпуса редуктора. Лена ваша – оправки для навивки пружин и калибры на них. От тебя еще пара заявок на оснастку для зуборезки. От Ксении – три токарных приспособления, шлифовальные оправки, оправки к биениемеру и пробки. А под вечер еще и Алкоголич к себе вызвал: ты, говорит, Ань, подумай над сверхурочной работой, а то у нас тут еще «Муха» на очереди…
- Да… «Муха» - это под полтысячи единиц оснастки, если по самому минимуму, - согласилась Вера. – С учетом всех современных ЧПУ. Раньше было б и того больше… Одному человеку оно точно не под силу.
- Полтысячи? – ошарашено произнесла Анька.
- Минимум, - согласилась Вера. – Оправки, кондукторы, оснастка для токарных, фрезерных и расточных станков, специальный металлорежущий инструмент, калибры, оснастка для термообработки, сварки, сборки, испытаний и так далее…
- Трындец… - тихо произнесла Анька.
- И что, пойдешь на сверхурочку?
- А почему бы нет? – пожала плечами Анька. – За двойную-то зарплату… Тем более, Алкоголич обещал мне побыстрее первую категорию выбить…
- Ну-ну, - лишь вздохнула Вера.
Интерлюдия. "Заводы-призраки".
Сергей Гордеев, директор «Приуральского машиностроительного завода», читал полученное по электронной почте из Москвы, из «ГосТеха», письмо и не верил прочитанному. Они там что, серьезно? «В недельный срок оценить сроки восстановления производственной деятельности промышленной площадки ФГУП «ПМЗ» для производства продукции специального значения».
- Придурки, блин! – не выдержав, выругался Сергей.
Сразу вспоминался 2012 год… Тогда он был главным инженером ПМЗ – всего сорок лет, совсем недавно назначили на должность вместо сбежавшего в Челябинск предшественника. Второй год работал… Помнил он, как все заканчивалось. Как тогдашний директор, ныне покойный Дмитрий Федорович, ездил в Москву и просил дать заказ, но получал отказ за отказом. Мол, технику, что вы производили, скоро снимают с вооружения. А новая… А на новую заказы давно поделены между «своими» заводами, между предприятиями из крупных городов. Но даже те оказывались недогружены, сдавали цеха в аренду, многие сокращали людей, отправляя «на почетную пенсию».
- Заказов не будет, - вернувшись из Москвы, прямо сказал директор.
А на следующий день того увезли в больницу с первым инфарктом. И тогда Сергей первый раз на длительное время стал исполняющим обязанности генерального директора ФГУП «ПМЗ». Он помнил и последний крупный заказ – запчасти для тех самых советских ЗРК. Механизмы поворота радиолокационной установки, системы наведения… Голая механика – ведь специалистов по электронике у них уже почти не оставалось. Смонтировать сделанный на другом заводе блок еще могли, собрать сами – нет.
Тот заказ они получили лишь за счет низкой цены, сумев на конкурсе обойти более «именитые» заводы. И сделали его на грани убытка… Полученных денег еще как-то хватило на зарплаты с налогами, но даже на текущие нужды завода – нет. Но тогда Дмитрий Федорович еще надеялся, что им все же дадут заказ и хотел хотя бы удержать людей. Можно сказать, буквально вырвал заводу еще год жизни. В сентябре 2012 года завод сдал последний редуктор, даже на месяц раньше срока. И на том все кончилось… До начала декабря делали еще какую-то мелочь для частников, что сумел найти для завода Сергей, но это было последним издыханием завода. Из еще остававшихся на заводе трех сотен человек выходили лишь три десятка, а остальные сидели по домам. Транспортные расходы до Приуральска перевешивали более низкую цену изделия. Проще было заказать то же самое где-нибудь в Челябинске или Златоусте. А потом завод встал… И в том самом декабре из Москвы пришел приказ о консервации. Дмитрий Федорович к тому времени, правда, уже успел вернуться к работе… И приказы о консервации оборудования, о сокращениях людей подписывал он. Оставалось на заводе полсотни человек, кого переводили в охрану – и туда бывший директор попытался сагитировать как можно больше толковых специалистов. Хотя и не многие готовы были перейти на «минималку» охранника, но кто-то еще на что-то надеялся… И сейчас Сергей вдруг вспомнил их.
Леха Новиков из пятого цеха, сейчас ему шестьдесят шесть. Он работал на 2А622Ф4, горизонтально-расточном с ЧПУ… Когда-то на заводе было аж четыре таких станка, но последние годы использовался лишь один. Три других стояли в консервации еще с 90-х. Один из них продали в 2011 году. Остальные стояли до сих пор.
Славик Севастьянов, тот же пятый цех, всего пятьдесят пять лет. Один из последних, кто когда-то пришел работать на ПМЗ. Токарь-карусельщик, работал на станке 1М553, хотя мог и на 16К20 – смотря на что был заказ в данный момент… Формально считался в охране, иногда даже и впрямь заезжал на завод. Но на деле работал на вахте в Подмосковье, неофициально. В Приуральске у него были жена с двумя детьми. Ксюху, его жену, Сергей тоже знал – когда-то на заводе технологом в четвертом механическом цеху была, а сейчас работала учителем физики и математики в школе №2. Единственной, что осталась в их городке.
Игнатьев Михаил Антонович, их последний зуборезчик. Семьдесят семь лет, но все работает в охране… И каждый раз, придя на смену, проверяет «свое» хозяйство, зуборезный участок четвертого цеха. Приходит вдоль станков, смотрит, что и как… Несколько из них даже накрыл пленкой, чтобы не попадала вода, капающая с протекающего потолка.
Василий Дрынов и Дмитрий Колобков. Два фрезеровщика… Одному шестьдесят шесть, с инструментального цеха. Не стал уезжать из родного городка, решив доработать до пенсии охранником. Второму семьдесят два, с четвертого цеха… То же самое. Николай Авдеев, Руслан Каримов и Петька Башкиров – три бывших токаря. Пятьдесят девять лет, семьдесят и, последний, - всего сорок два. С последнего выпуска Приуральского ПТУ. Единственный, кто пришел тогда на ПМЗ, а не уехал в область или куда дальше. Еще несколько бывший слесарей, один бывший механик, несколько бывших работников вспомогательный служб и даже один бывший конструктор из отдела главного металлурга. Федор Афанасьев, тоже пенсионер, семьдесят скоро стукнет… А еще единственная в охране женщина – Куликова Надежда, бывшая шлифовщица из инструментального цеха, на чей счет в коллективе давно шли шутки про то, что «у нас пока еще есть Надежда». Муж ее работал на вахте в Якутии, по полгода не бывая дома, а она как пришла в 2001 году на ПМЗ, так и осталась здесь… Когда-то она шлифовала оправки для станков и калибры, выдерживая микронные допуска и биения, а сейчас сидит в бывшей комнате мастеров и пьет чай.
Вспомнились вдруг и те «калымы», что они делали последние годы на заводе… Все неофициально, все за «наличку». То загонят на ремонт машину в бывший ремонтный цех. То запустят какой станок в «механичке» и точат детали для частников. Вспомнилось даже, как два года назад запускали 2А622Ф4 – Леха тогда словно на десяток лет помолодел сразу. Сам писал на листке программу и забивал в ЧПУ, а потом фрезеровали какие-то здоровые сварные конструкции, назначения которых никто не знал. Собственно говоря, на них даже чертежа нормального не было, только нарисованный от руки эскиз. А потом – опять консервация.
А еще вдруг вспомнилось, как в 2017-м в пятый цех попытались залезть металлисты, захотевшие, видать, растащить– и как Леха Новиков набросился на них с обрезком трубы, побив двоих уродов и обещав, что в следующий раз пристрелит на месте. Дескать, имеет на то полномочия от правительства – после чего о ПМЗ поползла жутковатая слава. Дескать, охрана там – звери сущие, убить могут как нечего делать.
Отодвинув подальше клавиатуру, Сергей бросил взгляд в окно, на зарастающую кустами территорию завода:
- Оценить сроки восстановления… - вслух усмехнулся он.
Вновь вспомнился Дмитрий Федорович… Прошлый директор умер в 2020 году после третьего инфаркта. А ведь был момент, когда появилась надежда, что скоро все вновь заработает. Вспомнился 2016 год, начало Миротворческой операции… Тогда многие заводы ОПК словно вздохнули с облегчением, получив госзаказ. Некоторые предприятия и вовсе буквально восстали из мертвых – из тех, что недавно перестали работать и еще не были растащены и распроданы под торговые центры. Но то было в центре страны, чаще всего – в крупных городах, областных центрах. А не в глуши Приуральска.
Встав из-за стола, Сергей вышел из кабинета и, пройдя по коридору, быстро спустился вниз, где на бывшей проходной сегодня сидел Руслан. Сидя за столом, тот пил чай с булкой, и при виде этих булок директор грустно усмехнулся. В крупных городах заводы могли хотя бы сдать часть своих площадей в аренду – под склады, офисы, торговые центры. Здесь не было и этого. Никому не нужны площади в глуши Приуральска. Так что в аренду сдали лишь бывшую заводскую столовую, где нынче были небольшая пекарня и коммерческий ресторан, где горожане иногда отмечали свадьбы, но куда чаще – поминки. Но именно в этой бывшей столовой и пекли те булочки, как и хлеб для города…
- Что скажешь, товарищ директор? – бросив на Сергея взгляд, спросил татарин.
«Хотя какой он нафиг татарин? – вдруг подумал директор. – У него от татарина-то только морда да фамилия… А так свинину жрет не хуже нас, русских, и не верит ни в бога, ни в дьявола, ни в партию». Разве что частенько в речи какие-нибудь «татарские народные» поговорки вставлял…
- Да а что тут скажешь? Москва вон требует написать, в какой срок можно восстановить производство. Чтобы, дескать, «Муху» какую-то делать…
- Что еще за «Муха? – спросил Руслан.
- Да хрен его знает, - вздохнул Сергей. – Мне ж никто подробностей не давал. Только то, что «противодроновый комплекс» какой-то…
- А… Эту хрень летучую сбивать, значит? – вздохнул охранник. – Ну это не ЗРК, конечно… Но все равно машинешка-то серьезная.
- Вот и я о чем, - согласился директор. – Эх, не развалили б завод в двенадцатом-то если б…
- Как один большой человек говорил, «история не имеет сослагательного наклонения», - усмехнулся Руслан, имитировав на последних словах кавказский акцент. – Умный мужик был, хоть и дурак.
- Почему «умный, но дурак»? – удивленно переспросил Сергей.
- А уж больно на самотек все пустил, - пожал плечами татарин. – Лучше следовало за псами-то своими глядеть! А так… Идеи-то правильные были… Да только больно многое вкривь да вкось пошло. Каждый отличиться хотел, выслужиться перед начальством, «проявить себя», так скажем… А в итоге всякое случалось… Батя вон мой за что год почти в лагере отсидел? А за то, что начальнику не побоялся правду сказать, а тому оно не по душе пришлось. Потом-то, как Ежа к стенке поставили да Берия пришел, разобрались – отпустили, извинились, даже компенсацию заплатили какую-то… Начальника того бывшего к стенке прислонили, а батю моего на его место поставили. Вот только знаешь, Серег? Своих ошибок-то при Усатом хватало… Но такой дряни, как сейчас… Такой дряни не было! Чтобы целый военный завод да без дела стоял… Чтобы вместо того, чтобы оборонку укреплять, люди на рынок спекулянтами шли бы. Чтобы целые города исчезали из-за того, что кто-то решил, что завод, как сейчас говорят, «нерентабельный», не приносит прибыли.
- Ну ты ж сам помнишь, как тогда нам говорили? Оборонка – это убытки, нам воевать не с кем да незачем.
- Не с кем… - рассмеялся старый татарин. – Уж врагов-то у России-матушки всегда хватало… И они лишь и ждут, когда мы решим, что воевать нам не с кем. Как знать – не будь того развала армии-то да военной промышленности – может, и Миротворческой операции не понадобилось бы?
- Кто знает? – пожал плечами директор, а затем добавил. – Обещали к нам комиссию из «ГосТеха» прислать.
- Ну пусть присылают… - хмыкнул Руслан. – Каждые год-два присылают. Приедут, походят по цехам. Посмотрят на станки под бумажкой, на текущие крыши. Составят очередной акт обследования и уедут…
- Скорее всего, - согласился Гордеев. – Восстановить производство все равно невозможно. Некому…
- Некому, - согласился токарь. – Тут ведь не просто завод «закрылся»… Тут сам наш город «закрыли».
- А теперь требуют оценить сроки восстановления производство… - усмехнулся Гордеев.
- И что писать будешь, товарищ директор?
- А что я могу написать? – только и пожал плечами тот. – «При наличии финансирования и решении кадрового вопроса возможно восстановление производственной деятельности ФГУП «ПМЗ» за срок 10-12 месяцев». Так и напишу. Что крыши ремонтировать надо, что котельная на последнем издыхании – и то на ее ремонт подкидывают денег лишь потому, что она отапливает весь наш городок. Что подстанция неизвестно, в каком состоянии. А там… Там пусть в Москве сами решают!
- И ты веришь в эти сроки? – усмехнулся Руслан.
- Ну если будут люди и финансирование… Тогда можно, - усмехнулся директор. – Вот только их не будет. Особенно людей. Своих уж не осталось, а другие не приедут.
***
Тимофеев Олег Владимирович, директор и, по совместительству, главный инженер АО «РЗСТ» прочитал письмо из Москвы и, не сдержавшись, выругался вслух.
- Что такое? – подняв на него взгляд, удивленно спросила Зоя Владимировна.
Официально, по штату, она считалась главным технологом завода. По факту же была единственным конструктором и технологом завода. Два в одном. Сама начертила на принесенном из дома ноутбуке, сама распечатала, сама подписала чертежи, сама написала маршрутку на изготовление и отдала в работу. Впрочем, отдавать в работу что-то новое доводилось редко. Вся номенклатура производимой ими продукции была давно устоявшейся. Домкраты, домкраты и еще раз домкраты. Винтовые, гидравлические… Но все их объединяло одно – что это был госзаказ, на нужды армии. И это было единственным, что осталось от былого производства бронетехники на их заводике…
- Да москвичи эти… Из «ГосТеха»! – выругался директор. – «Просим рассмотреть и в недельный срок дать оценку возможности производства узлов зенитно-пулеметного комплекса «Муха» по заказу МВД РДФР». И здоровенный архив обезличенных чертежей прислали… И комиссию обещают в скором времени прислать, «для оценки производственных возможностей». Как будто и так не знают, что их почти нет! Один работающий цех из пяти… Полсотни человек на весь завод! Этого им мало что ли для «оценки»? Или того, что от самого поселка почти ничего не осталось, что дорога в областной центр только для «Урала» годится?
- Что там за чертежи хоть? – встав со своего места, Зоя Владимировна подошла к столу директора.
- Вон, смотри, - усмехнулся он, открыв на экране один из файлов.
Это был корпус какого-то редуктора. Обозначения – стерты, вместо них лишь какие-то условные номера. На этом было написано «Узел 7. Деталь 4». И название – «Корпус». Материал – АК5М7, отливка класса точности 9-0-0-9 по ГОСТ Р 53464-2009. Правда, как заменитель стоит плита из Д16Т. Можно, значит, делать фрезеровкой. Взяв в руки мышку, Зоя увеличила масштаб и посмотрела на допуска и посадки. Н7, Н8, Н9… На координатке или фрезерном с ЧПУ сделать можно. Было б кому сделать… Пролистала еще несколько чертежей. Валы, зубчатые колеса. Когда-то их завод делал такое без проблем, но сейчас у них и зуборезчиков-то не осталось давно! Да и станки стоят в цеху, который уже давно не работает. Червячная передача… Тоже, казалось бы, все есть, но некому делать. Да и фрезу специальную где взять? Коническая передача… Их завод с самих 90-х не делал. Шлицы… Была у них на заводе ровно одна деталь, где их резали – специальной фрезой, на единственном зубофрезерном станке, что перетащили в работающий цех. И станок этот как двадцать с лишним лет настроили на эту деталь, так никогда и не перенастраивали – да и некому уж было. Лишь точили фрезу, когда она затуплялась.
- Это чушь, - тихо произнесла женщина. – Даже если я напишу не маршрутку, а полноценный техпроцесс, мы не сможем этого сделать. Некому.
- Я знаю, - согласился директор. – У нас меньше полусотни человек на весь завод. Три токаря, два фрезеровщика, один шлифовщик, один координатчик, один сварщик, один термист, один электрик, два механика и слесаря… ЧПУшников нет уж двадцать лет. На гальванике как-то подрабатывает сторож… Технологов фактически нет, конструкторов нет. Никого нет. И так ведь понятно, что Москве мы нужны не потому, что больше некому делать «домкраты стратегического значения», а потому, что наш завод нужен как строчка в отчетах. Как «действующее предприятие»…
Встав со своего места, директор вышел в цех, где шла работа… Виктор Никитич шлифовал цилиндр гидравлического домкрата, Елена Федоровна точила гайки с трапецеидальной резьбой для винтовых домкратов, Женька Тимохин на своем участке варил корпуса… Все работает, никто не бездельничает. Впихнуть сюда еще детали «Мухи» - значит, сорвать работу по домкратам. Пройдя вдоль цеха, где «консервов» было больше, чем работающего оборудования, мужчина вышел во двор и бросил взгляд в сторону бывшего административного корпуса завода, где на проходной со стороны улицы воссела практически новая, 2014 года, когда они перестали быть ФГУПом, табличка с названием предприятия – АО «Речниковский завод специальной техники». Впрочем, проходная та давным-давно не работала – все проходили на работу через въездные ворота, прямиком во внутренний двор.
Перевел взгляд на неработающие цеха, где давно и отопления-то не было. И тут та же картина запустенья. Из трещин в асфальте успели вырасти не просто кусты, а достаточно большие деревья. Стекла окон стали практически непрозрачными от слоя пыли. А ворота уже, скорее всего, не откроешь без лома и чьей-то матери… «Прямо как в том анекдоте про русских и марсианский бункер», - почему-то, несколько не к месту, вдруг подумал Тимофеев и мысленно усмехнулся. Вот только вряд ли в реальности кто-то прилетит на «Марс» и будет взламывать марсианский бункер…
Дойдя до второго цеха, он потрогал руками висевший на воротах массивный замок, а затем перевел взгляд на растущую в паре метрах перед ними сосну. Большая уже… Метров пять вымахала. А когда-то ведь пролезла через крошечную трещинку в асфальте… «Ветки что ли нижние обрезать, чтобы хоть проходу не мешала?» - подумал было директор, но быстро махнул рукой на это. Не все ли равно, в конце концов? Все равно никто тут особо ходить не будет.
Достав из кармана ключ, директор с трудом отпер замок и, открыв дверь в середине ворот, зашел внутрь. Цех встретил его тишиной и слоем пыли везде, где только это можно было представить. Внутри стояли ряды станков – все старые, советские или производства «братских социалистических стран». Когда-то он сам начинал здесь свою трудовую деятельность – был сначала фрезеровщиком, потом мастером, потом замом начальника цеха по производству. Потом цех закрыли – и он перешел в четвертый, где стал уже начальником цеха вместо ушедшего на пенсию предшественника. Потом умер замдиректора по производству – и он занял его должность. А потом прошлый директор собрал свои вещи и уехал к дочери в Пермь – и Тимофеев оказался единственной кандидатурой в руководители всего предприятия. Ведь все остальные к тому времени кто уволился, а кто вот-вот собирался уйти на пенсию. А сейчас уж и ему три года до пенсии осталось… Скоро ему будет шестьдесят – и тогда, наверное, он с чистой совестью скажет: все, хватит! Уйдет на пенсию, будет копать огород и ходить на рыбалку на озеро… Ведь больше в их поселке делать нечего. Юлька, его жена, уже два года на пенсии – а ведь была тут же, на РЗСТ. Сначала обычной кладовщицей, а под конец – замом по снабжению. Тут они познакомились, тут поженились, тут прожили всю жизнь… А вот их дети давно уехали. Дочь в Пермь, сын – в Новосибирск. Никому из них не нужны ни РЗСТ, ни умирающий поселок Речниково – и это логично…
Что ж… Он напишет в Москву прямо – что нихрена их завод, кроме этих домкратов, сделать не сможет. А дальше пусть в «ГосТехе» решают сами. Пусть присылают обещанную комиссию, ходят по цехах, смотрят, что к чему. А если решат, что он хреновый директор – пусть увольняют. Пойдет, в конце концов, обратно за станок. А то и вовсе уедет в Новосибирск к сыну, тот давно предлагал… Хоть последние годы до пенсии поработает на каком-нибудь нормальном заводе.
Вернувшись в цех, в свой кабинет, Тимофеев открыл электронную почту и стал писать ответное письмо, на имя какого-то Осипенко из Москвы, из «ГосТеха». Наверняка какого-то очередного чиновника, что считает, что им-то сверху все видно куда лучше, чем отсюда, из поселка. Набрал стандартное обращение, а затем приступил к главному. «В ответ на ваш запрос о производстве деталей и сборочных единиц для зенитно-пулеметного комплекса «Муха» вынужден сообщить: в настоящий момент на АО «РЗСТ» отсутствуют технологические и производственные возможности по расширению номенклатуры производимой продукции в виду дефицита кадров и консервации 88% основных фондов предприятия». Эту цифру он помнил хорошо, наизусть. Даже не надо было лезть в документы, поднимать заводские архивы… Теперь подписаться и щелкнуть мышкой по кнопке «Отправить». Москве такой ответ вряд ли понравится, но врать он не собирался. А дальше пусть решают что хотят!
Пришло время обеда – и, достав из холодильника банку с пельменями, он сунул ее в микроволновку и повернул ручку на две минуты. Он сделал то, что должен был. Написал, что они не смогут взять ни единой детали сверх того, что делали обычно – ведь это и впрямь было так. Даже то, что теоретически сделать было можно, они сделать не могли – ведь лишних людей на заводе не было. Их было ровно столько, сколько необходимо для производства домкратов в том количестве, что закупало у них государство.
Глава 9
Новый рабочий день начинался с вызова к Алкоголичу. Дойдя до комнаты главного технолога, Вера вошла внутрь. Начальник отдела выглядел сегодня неважно – уставший, какой-то раздраженный. Но с ней поздоровался вежливо.
- Проходи, Вер, садись, - сказал он, и, когда девушка уселась на стул, продолжил. – Ну что там с зуборезкой на «Сармаше»? Все видела?
- Видела. Круто так, - сказала она так, как могла бы ответить настоящая девчонка из этого времени. – Станков рабочих куча целая! А уж станок, на котором они двухметровые колеса долбят… Я вообще офигела как увидала!
- Это хорошо! – усмехнулся Алкоголич. – Но я тебя про другое спросить хотел. Видела, как они все это делают? Как контролируют?
- Видела, - согласилась Вера. – Зубомерные микрометры, межцентромеры, стенды на контроль пятна колеса, проекторы на контроль профиля…
- Это хорошо, - заметил главный технолог. – Для того и посылал тебя туда.
«Чтобы я увидела то, что и так прекрасно знаю», - мысленно усмехнулась девушка, но не подала виду. Ведь в этом мире, в этом теле ей всего двадцать четыре года. Вместо этого она продолжала слушать, что ей скажет главный технолог.
- Прежде всего, конечно, меня коничка интересует, - сказал он. – С цилиндрическими-то колесами бы мы и так уж как-то справились… А вот коничку наш завод с 1993 года не делал серийно, - сказал он.
Опять то, что Вера и так прекрасно знала. От Ксении Владимировны, от зуборезчика, от других коллег, с кем довелось работать в этой жизни. Но она вновь промолчала, а Алкоголич продолжил.
- Я вчера был у Козлова, он распорядился сегодня же отпилить заготовки на две пробных пары из второго редуктора. Из стали 10, но на пробу сойдет. Завтра должны сделать токарку со шлифовкой, послезавтра отдаем на зуборезку. Посмотрим, что у Петровича получится…
- Хорошо, - кивнула Вера. – Посмотрим, что получится.
К ее удивлению, дело пошло даже быстрее, чем она ожидала. Думала-то, что пробную резать будут не раньше конца следующей недели, но Алкоголич с Козловым явно хотели поскорее выяснить, способен ли еще «Спецмаш» делать что-то подобное, не делав до того тридцать два года.
- И еще, - продолжил Алкоголич. – Козлов обещал, что если с коничкой получится все как надо – он выбьет тебе первую категорию сразу по окончанию испытательного срока. А когда такое обещает главный инженер завода… Ну ты же понимаешь?
- Понимаю, - согласилась Вера.
Первая категория – это плюс три тысячи к ее зарплате. Тридцать с небольшим «грязными», двадцать шесть с половиной на руки. Все равно мало, но лучше, чем есть сейчас.
- Ну тогда иди, - махнул рукой Алкоголич. – Глянь, что там Петрович. Начальник одиннадцатого обещал, что сегодня будет готова на ноль сорок шестую пробная…
- Хорошо, - вновь ответила Вера.
Выйдя от главного технолога, она отправилась в одиннадцатый цех – и вскоре уж разговаривала с Петровичем, который показывал ей новую шестеренку. Как и прошлая, нарезанная на бракованной заготовке тридцатилетней давности, что когда-то использовали для наладки станка. И, вновь взяв ее, она пошла в инструментальный цех, где вместе с Рысенко смотрели пятно контакта на недоделанном стенде.
- Ну что, почти нормально, - глянув на то, что получилось, усмехнулась Виктория Михайловна. – Чуток в угол не попали, но сдать и так можно.
- На грани, но можно, - согласилась Вера.
- Для нашего нынешнего завода и то хорошо, - грустно усмехнулась технолог инструментального цеха. – Сколько всего по журналу отклонений сдаем?
- Много, - согласилась Вера. – Но угол все же надо бы чуток поправить…
Остальное было нормально. По межосевому расположению все вставало как надо. Размер по хорде, центральность зуба – в норме. Профиль зуба достоверно проверить нечем, но раз пятно контакта выходит более-менее нормально – должен совпадать. Биение опять померили индикаторной стойкой с конусными наконечниками. В допуске.
- Вчера под вечер привезли заготовки на ремонт стендов, - заметила Виктория Михайловна. – Заказ еще на обсчете, но Козлов распорядился. Сегодня начнем работу.
- Это хорошо, - согласилась Вера. – Скоро этот стенд нам позарез нужен будет. И, желательно, в полной комплектации, а не как сейчас.
Вернувшись в одиннадцатый цех, она показала Петровичу то, что получилось – и он одобрительно усмехнулся.
- Перебор немного вышел, - глянув на намазанные синей краской зубья шестерни, усмехнулся он. – Чуток назад бабку довернуть надо. Еще бы профиль глянуть, конечно… Но уж чего нет, того нет.
- Что, кстати, со вторым станком? – решила спросить Вера.
- А ничего! – хмыкнул зуборезчик. – Вчера с механиками вместе запустили, проверили. Станок-то работает. Только шестерни на гитару к нему так и не нашел я. Так что единственное, что на нем могу сейчас резать – шестерни на 27 зубьев.
- И все? – удивилась Вера.
- И все, - согласился Петрович. – Нет, я могу посчитать наладку на другие детали, какие шестерни куда надо ставить. А там пусть точат заготовки, а уж отдолбить зубья на них я и сам смогу. Но для этого надо знать, какие именно нужны. Весь комплект заново делать – наши экономисты от жадности удушатся.
- Но вообще точность станок даст? Есть вообще, ради чего голову морочить?
- А хрен его знает, - пожал плечами Скворцов. – Я вот могу сказать, на какую шестерню он налажен, а там пусть точат заготовку – посмотрим.
- А на какую он деталь налажен?
- Сейчас гляну, - сказал Петрович. – Гитара деления тут точно на двадцать семь зубьев настроена. А вот вторая какая… Хм. Это считать надо.
С этими словами он открыл одну из дверок на станке и принялся снимать шестерни, путно переписывая число зубьев на них, а затем поставил их на место. А затем достал из шкафчика толстую книжку со старыми листами светокопий внутри. Таблицы… десятки листов таблиц для наладки станков, среди которых Петрович достаточно быстро нашел нужное значение, а затем по какой-то формуле пересчитал и число зубьев второго колеса.
- 42, - назвал он цифру. – 27 к 42-м.
И Вера сразу поняла, что это за детали. Опять ноль сорок шестая, что было и ничуть не удивительно. Но вслух она лишь сказала, что поищет, что это такое и куда оно идет – а там, может быть, и сделают заготовки на пробу. Или старые какие найдут… Однако в это время к ним подошла незнакомая женщина лет тридцати с небольшим с какой-то папкой в руках. Явно не из цеха – в легком летнем платьице, с длинной косой почти до самой пятой точки. «Симпатичная даже, - невольно отметила Вера. – От парней отбоя нет, поди».
- Здравствуйте, - тихо поздоровалась она. – Мне Козлов сказал, что зубострогальный станок запустили, работает, пробную деталь нарезали?
- Ну да. На 5А250П, - подтвердил Петрович.
- Пробная деталь в допуске? – поинтересовалась она.
Одев на руки белоснежные рабочие перчатки, она взяла принесенную Верой из инструментального цеха шестеренку и покрутила в руках, посмотрела на следы синей краски на зубьях, а затем вновь перешла к вопросам:
- Ну что, померяем биение?
- Пошли, - вздохнул Петрович.
- А вы кто? – удивленно глядя на женщину, спросила Вера.
- Я – Настя, - на удивление «по-свойски» представилась она. – Главный метролог этого, с позволения сказать, завода. Главный и единственный…
- Значит, метролог? – переспросила она. – Та самая Симонова А. К., что подписывает нам техпроцессы? И как у нас обстоят дела с аттестацией зуборезного инструмента?
- А никак! – ответила Настя, но вместо обиды или раздражения на лице ее мелькнула какая-то смешинка. – Чем мне его аттестовывать-то? Микрометром со штангенциркулем, или микроскопом, который сам последний раз был аттестован тогда, когда я в первый класс пошла?
- А проектор у нас есть, для контроля профиля зуба? – спросила Вера.
- Есть у меня в ЦИЛ. Списанный, - улыбнулась метролог. – А цеховой, наверное, еще в 90-е на металлолом отправили.
Они дошли до стоявшего у Петровича на столе биениемера – и тут Настя вновь взглянула на следы краски на зубьях шестерни.
- Ну пятно контакта сойдет… Тем более, тут же и подправить угол можно?
- Можно, - согласился зуборезчик.
Достав из папки протокол измерений, главный метролог написала в строку с названием детали обозначение шестерни, дальше в соответствующую строку – дату проведения измерения. А затем начала заполнять пустые строчки измеряемыми параметрами и их значениями. Сначала вписала про то, что пятно контакта «в пределах допуска». Затем посадили деталь на оправку и с помощью индикаторной стойки и индикатора с конусными наконечниками стали мерить биение по делительной окружности.
- Четыре с небольшим сотки максимальное отклонение, - когда закончили замер, произнесла Настя, а затем добавила. – Ну на восьмую степень потянет…
Размер по хорде мерили скобой – на всех зубьях было в допуске, однако метролог посчитала это недостаточным.
- Мне фактическое значение надо указать, а не «в допуске», - сказала она. – Возьму к себе в ЦИЛ, на микроскопе померить попробую. Заодно, погрешность окружного шага хоть примерно прикину. Глянуть бы еще на профиль… До только где? – вздохнула она.
Сказав так, она достала из папки желтоватую бумажку – аттестат станка на точность. Вписала туда, что оборудование аттестовано и обеспечивает восьмую степень точности. Печать на листке уже стояла заранее, в дополнение к ней поставила дату, подпись – и отдала Петровичу. После чего достала еще один, маленький листок, где вписала степень точности, на которую произведена аттестация, и ее дату – после чего, сняв несколько замазавшиеся перчатки, оторвала обратную сторону самоклеющейся бумаги – и налепила ее прямо на станок, в таком месте, куда не попадут брызги масла.
- А что, больше ничего мерить не будешь? – удивился зуборезчик. – Центральность там… Угол конуса?
- А зачем? – только пожала плечами Настя. – Меня интересуют только те параметры, что обеспечиваются самим механизмом станка. А то, что обеспечивается наладкой – оно мне ни к чему. Аттестат начальнику цеха передадите?
- Передам, - ответил Петрович.
- Хорошо, - ответила метролог.
Сказав так, она развернулась и пошла дальше по своим делам, забрав с собой нарезанную шестеренку. А Вера, взглянув на нее, лишь еще раз отметила для себя совершенно «не заводской» вид Насти. В таком виде ожидаешь увидеть где-нибудь в конторе или, в нынешнее время, в офисе, но никак не посреди цеха.
- А красивая девка! – вдруг произнес зуборезчик. – Будь я помоложе, да еще и не женат… Эх, да где уж мои тридцать лет?
- Ну да. Симпатичная, - бросив взгляд вслед Насте, усмехнулась Вера. – Давно она у нас работает-то?
- Да я откуда знаю? Первый раз вижу, - пожал плечами Петрович, а затем вернулся к делу. – Ну что? Можно теперь и на редуктора ваши танковые резать…
- Можно, - согласилась Вера. – Как только заготовки на пробные детали дадут. Там та же самая восьмая степень. Ну и со вторым станком тоже надо бы что-нибудь решать…
- А что решать? – усмехнулся Скворцов. – Будет заготовка – попробуем нарезать. А там уж посмотрим. Если даст положенную точность – тогда уж можно думать, что на нем резать. И под те детали наладку рассчитывать и шестерни готовить.
Вернулась к себе Вера довольная проделанной работой и первым делом сообщила все Ксении Владимировне, на что та лишь коротко кивнула головой в знак согласия.
- Значит, можем, - сказала она. – А второй станок, говоришь, налажен на 27 зубьев при 42-х ответке?
- Ага, - подтвердила Вера.
- Надо посмотреть альбом на одиннадцатый редуктор. Кажется, там были мелкомодульные конические колеса…
«Именно!» – мысленно согласилась Вера. Нет, она не помнила по памяти все те шестеренки, на которые когда-то писала техпроцессы. Их было слишком много. Но эту пару она помнила хорошо… разве что точные обозначения малость подзабылись со временем. Так что, дойдя до архива, она быстренько отыскала то, что ей требовалось, а затем взяла техпроцесс – старый, 1981 года, отпечатанный на кальках, с которых снимали светокопии. Здесь никто не менял того, что было написано ей в прошлой жизни – возможно, просто потому, что никто и не делал больше этих деталей. С самого 1993 года.
- Вот она, - придя к себе, Вера положила техпроцесс на стол начальнице.
Отложив в сторону «обложку» из сложенного пополам обычного листа, Ксения Владимировна принялась одну за другой пролистывать листы калек. Дошла до эскиза зубострогальной операции и взглянула на табличку. Просмотрела карту контроля, а затем отложила все в сторону.
- Надо Алкоголичу отдать, пусть запускают две пробных детали, - решила начальница.
- А давно эта Настя у нас работает? – уже собираясь продолжать свою работу, вдруг решила спросить Вера.
- Главный метролог что ли? – удивилась Ксения Владимировна. – Да с год примерно. Как Вишневский на пенсию ушел. Месяца два никого найти не могли, а потом эта пришла… С «железки».
- Это что ж она с «железки» к нам на полуразвалившийся завод пришла? – удивилась Вера.
- А кто ж ее знает? – пожала плечами начальница. – Вроде как личное что-то…
- Да все просто, - вдруг вступила в разговор Лена. – Называется «не родись красивой»…
- В смысле? – не поняла Вера.
- Да начальник к ней клеился, а она его послала… Ну сама понимаешь, куда именно. Ну ей и устроили «оптимизацию». Сократили единицу, если по-простому. Мне брат еще рассказывал…
- А молодец девка! – усмехнулся со своего места Василий. – Наша порода! Другие-то многие и сами б не прочь под начальничка прыгнуть, а эта вот так обломала уродца!
- Вот как оно, значит, - задумчиво произнесла Ксения Владимировна. – Ну если так… Уже за одно это ее уважать можно. Не продает себя.
«Можно», - мысленно согласилась Вера. За свою прошлую жизнь она повидала всякого… И баб, что были не прочь заделаться любовницами кого-то из начальства. И «интердевочек», всевозможных валютных проституток из 90-х. И просто баб, что мотались направо-налево. Эта к таким, похоже, не относилась. Хотя внешние данные, пожалуй, вполне позволяли бы пробиться даже в жены какого-нибудь «нового русского»…
Впрочем, сейчас было не до биографии Насти… Сейчас перед ней стояли совершенно иные задачи – и Вера привычно выкинула из головы все лишние мысли, вернувшись к ним. Шлицевой вал на второй редуктор… Вот что сейчас было на первом месте. И она полностью погрузилась в написание очередного техпроцесса. Щелкнув несколько кнопок, она создала новую операцию и принялась вводить текст: «Операция 055. Зубофрезерная». Теперь прикрепить операционный эскиз, выбрать из библиотеки шаблоны переходов и ввести в них данные… Все то, что уже успело стать привычным в этом времени и в этой жизни.
Остаток дня пролетел незаметно… Под вечер, как и договаривались с Алкоголичем, предварительно стерев обозначения, на счет чего пришлось спросить совета у Василия, Вера отпечатала себе несколько чертежей на шестерни к «Мухе» и отправилась домой. Анька в этот раз домой не пошла – как оказалось, с сегодняшнего дня она решила по два часа выходить на сверхурочку и чертить оснастку. Что ж, это ее дело…
- Бип! Бип! – когда она только отошла от проходной, кто-то вдруг решил привлечь ее внимание.
К некоторому ее удивлению, это оказался Костик на дедовом «Москвиче». То есть, «Москвиче» ее мужа из прошлой жизни… Так что, повернув в другую сторону, Вера подошла к машине и, привычно распахнув правую переднюю дверку, плюхнулась на сиденье.
- Привет, Вер! – улыбнулся ей парень, которому и в голову не могло прийти, что сидящая справа от него девчонка – его бабушка.
- Привет, Кость! – поприветствовала его в ответ она. – Ты как тут оказался-то? Ты же только с работы должен был уйти?
- Отгул на час взял, - пожал плечами он. – В другой день как-нибудь на часок задержусь, отработаю. Иваныч не возражал… Я чего тебя спросить-то хотел. Как у тебя там с Лизкой-то дела?
- Да нормально. А что? – удивилась Вера. – Завтра с ней пойдем в технарь документы подавать.
- В технарь, значит, решили? Не в одиннадцатый?
- Какой ей одиннадцатый? – вздохнула Вера. – В деревне-то на тройки с трудом училась… А тут не деревня. Тут город. Даже если кое-как и закончит, то куда поступит потом? В технарь в тот же?
- Мамаша-то ваша, алкоголичка, возражать не будет?
- Если будет – родительских прав лишу! – резко ответила Вера. – Как и обещала! Впрочем, вряд ли она рыпаться станет… Ей же не Лизка, ей алименты от папаши нашего нужны. Так что понимает, что если родительских прав лишат, так она ничего уж получать не будут. Можно сказать, у нас взаимовыгодная договоренность… - грустно усмехнулась Вера.
- Не названивала хоть? Хоть спросить, как до города доехали мы?
- И не пыталась! – фыркнула Вера. – Небось, опять с Филькой бухают…
- Слушай, Вер, - вдруг произнес Костик. – А ты сама-то как смогла из деревни в в институт на бюджет поступить? За тебя ж платить точно некому будет!
- Ну вот так… Сумела, - пожала плечами Вера. – По баллам ЕГЭ прошла. Да и институт-то… Механизации сельского хозяйства.
Откровенно говоря, ей и самой было интересно, как «прежней» Верке это удалось… Пусть и выучилась она не ахти как, но ведь как-то закончила же? Увы, но от памяти «настоящей» Верки ей не досталось ничего. Все ее воспоминания касались лишь прежней жизни – как Васильевой Ольги Ивановны, 1939 года рождения, пролетарского происхождения. По той жизни она бы много чего смогла рассказать. Но про «настоящую» Верку она при этом знала очень немногое… По сути, лишь то, что удалось выяснить из документов и что услышала от Лизки, «сеструхи» той, в чьем теле довелось прожить свою вторую жизнь. Максимова Вера Антоновна. 2001 года рождения, из деревни Глухово Петровецкого района Сарыньтавской области…
- Тебе просто хотелось вырваться из этого проклятого Глухово, - по-своему объяснил все Костик. – Потому и училась, ЕГЭ нормально сдала.
- Наверное, - согласилась Вера, хотя и прекрасно понимала, что то была не она. Она родилась и прожила всю свою жизнь в Сарыньтавске, училась в университете на мехмате… Закончила с отличием – благодаря чему получила возможность первоочередного выбора при распределении. И пошла туда, где работали ее родители. И проработала там всю свою жизнь.
Костик повернул ключ зажигания, и двигатель завелся буквально с полоборота. Включив поворотник, он тронулся – и скоро машина катила по улице, мимо облезлого забора «Спецмаша».
- Значит, все-таки не пойдешь к нам? – наконец, спросил он.
- Только в том случае, если тут совсем хреново все будет, - ответила Вера.
- Как будто тут и так не все хреново, - вздохнул он, когда они проезжали мимо бывшего четырнадцатого цеха, где сейчас висела вывеска ТЦ «Весенний». – Вот, сама видишь…
- Я знаю, - согласилась Вера. – Но все равно здесь мое место.
- Странная ты, - задумчиво произнес Костик. – Сейчас вон многие ради денег на что угодно…
- Уж какая есть, - ответила Вера.
- И это-то и странно, - вздохнул парень, а потом вдруг пустился в воспоминания. – Я вон в школе с девчонкой одной дружил… Она клялась, что, кроме меня, ей никто не нужен, что ради меня на все… А как выросла – нашли себе «папика». А ты… Ты не такая. Тебе предлагают честный заработок на нашем заводе, а ты все равно держишься за «Спецмаш» с его копейками… Денег нет, культура производства на уровне плинтуса, а ты все надеешься возродить производство. Тебя выгода не интересует, ты… другая.
- Так это ты что? В любви мне так признаешься что ли? – глянув на Костика, ошарашено произнесла Вера.
- Я? – покраснел парень. – Н-нет, ты что, Верк? Я так, ничего…
«Только этого еще не хватало!» - только и смогла подумать Вера. Чтобы в нее влюбился ее собственный внук… Пусть даже она сейчас в теле этой девицы 2001 года рождения.
- Ладно, проехали, - вздохнула Вера.
Дома ее ждала Лизка – и, едва придя домой, пришлось заняться готовкой ужина. Сегодня на ужин у них были макароны с печенью… И пока они жарились, Вера прямо на кухне выложила на стол чертежи шестерен с «Мухи». Редуктор ГН. Два десятка шестеренок, все по 7-8 степеням точности. Червячная пара. Коническая пара. В общем, «полный комплектик» зуборезки. И Вера принялась писать на черновике маршрутку на одну из конических шестерен… Модуль 1,5… По идее, сюда годится любой станок. Хоть 5Т23В, для которого это – максимум. За то он дает большую точность… Если, конечно, механики смогут отремонтировать и запустить. Хоть 2П23Б, дя которого нет шестерен в гитару. Хоть 5А250П, на котором Скворцов резал пробные шестерни для проверки точности… И к которому те самые шестерни гитары есть. Ну и как-никак аттестовали его все же сегодня… Значит, на него. Перевести на другой всегда успеют – хотя, конечно, это потребует другой оправки. Так что, по идее, нежелательно. Со станком надо определяться сразу. Так 2А250П или 5П23Б? По идее, надо второй выбирать – на первый и по второму редуктору работы хватит. Так и не решив этот вопрос, Вера отложила его на потом. Когда будет писать уже настоящую технологию. Маршрутка-то от этого не поменяется.
- Вер… - отвлек девушку от работы голос Лизки. – А это что, мне такие картинки рисовать надо будет?
Она стояла около стола и крутила в руках один из тех чертежей, что лежал на краю стола.
- Не картинки. Чертежи, - поправила Вера.
- Да какая разница, как назвать? – пожала плечами Лизка.
- Картинки рисует художник. Так, как ему нравится. А чертежи – конструктор. Так, как положено, - ответила Вера. – Чертеж должен быть таким, чтобы по нему можно было изготовить деталей. Точным, понятным и не допускающим двойного толкования того, что на нем показано.
- Скукотища… - вздохнула девчонка, а затем добавила. – А что, вся работа такая скучная?
- Если б на работе были одни веселье и развлеченья, то кто бы за нее платил? – хмыкнула Вера. – Наоборот, плату за вход бы ввели…
- Ну, наверное… - неуверенно протянула Лизка.
Вообще-то Вера никогда не считала свою работу сильно скучной или, скажем, утомительной. Чай не за станком стоять восемь часов к ряду. Там и впрямь и заскучаешь, и устанешь. Особенно когда делаешь партию однотипных деталей. Наладил станок и гони себе серию… Она же – технолог, а тут каждый день приходится думать – как сделать деталь, на каком оборудовании, каким инструментом… И как выкрутиться, когда вдруг оказывается, что того нет, этого нет, а детали делать и сдавать надо.
Встав из-за стола, Вера выключила кастрюлю с макаронами, промыла их, добавила соли с маслом, а затем вывалила на кастрюлю и перемешала. Печень была уже готова, осталось немного поджарить макароны. И можно будет садиться есть. А сама тем временем отложила в сторону чертежи и наброски техпроцесса.
- Значит, завтра в технарь пойдем? – глядя на сковородку с едой, спросила Лизка.
- Ага, - согласилась Вера. – Документы подавать…
- А мамка… Она не против будет? – насторожилась Лизка. – Ты ж мне не мама…
- А ей от тебя нужны лишь те алименты, что наш папашка платит, - усмехнулась Вера. – Пока они при ней, ей все пофиг. Почему я и не тороплюсь ей родительских прав лишать. Но если вдруг… тебе же шестнадцать уже, ты можешь потребовать, чтобы тебе определили место жительства с отцом? Можешь. А он уж даст согласие…
- Папка хороший… - задумчиво произнесла Лизка. – Он мне каждый месяц звонит, спрашивает, как дела… Мобильник мне подарил… Только он ведь в Воронеже?
«Ну да… Звонок раз в месяц и смартфончик на пятнадцатилетие – это уже такое офигенное внимание, такая любовь к дочери», - ехидно усмехнулся внутренний голос. А что дочь эта живет с матерью-алкоголичкой в глухой деревне и прячется на чердаке от ее пьяного сожителя – это ж ерунда, дело житейское!
- Ну а ты тут учиться будешь… С его разрешения, - усмехнулась Вера. – А, может, к нему в Воронеж уедешь…
- У него там еще трое… - вздохнула Лизка. – Я ж каждый месяц просила забрать меня…
- Плодовитый товарищ! – лишь фыркнула в ответ Вера. – Нас двое и там еще трое… Многодетный отец прямо…
- Он говорил, что мне жить негде будет… Да и жена его новая против будет.
- Ну вот будешь, значит, учиться тут и жить со мной, - пожала плечами Вера. – Мало разве такого, что родители живут в одном городе, а дети учатся в другом?
- Наверное, - согласилась Лизка. – Хотя знаешь, Верк… Если б он позвал меня к себе, в Воронеж – я бы хоть завтра приехала!
- Ну вот как вырастешь – сама к нему и съездишь, - вздохнула Вера. – Меньше двух лет уж тебе осталось.
- А ты, Верк? – тихо спросила Лизка.
- А я – нет, не поеду. Для меня он давно не существует, - отрезала Вера.
Она не знала, как к нему относилась настоящая Верка. Но для нее, пришелицы из прошлого, что оказалась в этом теле, он однозначно был никем. Пустым местом, о котором не стоит даже лишний раз вспоминать. Для нее он был лишь человеком, что бросил своих детей в умирающей деревне с матерью-алкоголичкой, а сам сбежал строить «лучшую жизнь» для себя лично…
Глава 10
День отгула начинался с обычного завтрака и последующего сбора документов Лизки для похода в технарь. Паспорт, СНИЛС, аттестат за девятый класс, где среди кучи троек затесались три четверки и даже две пятерки – по физкультуре и технологии. Хоть что-то у Лизки получалось нормально, а не «кое-как»…
- Ну что, пошли? – сказала Вера.
«Сарыньтавский политехнический техникум» был там, где и помнила Вера по прошлой жизни. Впрочем, с чего бы ему быть где-то в другом месте? Удивила лишь самая настоящая проходная на входе – словно не учебное заведение, а какое-то режимное предприятие. Типа того же их «Спецмаша»… Впрочем, сейчас она была открыта на проход в приемную комиссию – расположение которой Вера узнала у охранника.
Поднявшись на второй этаж, они дошли до комнаты, где сидела приемная комиссия – кто-то из преподавателей и несколько студентов-старшекурсников, что общались с желающими поступить, раздавали рекламные буклетики с перечнем специальностей и их описанием и объясняли, как заполнять документы. Вот и к ним подошел один из таких пацанов-студентиков:
- Уже определились, куда поступать будете? – спросил он.
- А куда, Вер? – повернувшись к ней, спросила Лизка.
- На технологию машиностроения. Или что еще такого есть? – спросила Вера.
- Есть такие, - ответил студент. – Технология машиностроения, ОТКашники, наладчики ЧПУ… Наладчики электронной аппаратуры и автослесари еще, - последнее, глянув на Лизку, студент добавил совсем уж неуверенно. Впрочем, да – представить девчонку, ремонтирующую машину, было сложновато. Хотя бывали и такие, но редкость.
- Ни что, Лиз? – обратилась к сестре Вера. – Что выбираешь?
- Ну давай на технологию… Буду как ты, технологом, - растерянно буркнула Лизка. – Только в одно место же подавать можно?
- Можно и на несколько, - ответил студент. – Только до 15 августа надо определиться с тем, на какую специальность идешь, и отдать оригинал аттестата. Чтобы в конкурсе аттестатов участвовать по одной специальности.
- А в чем тогда смысл? – удивилась Лизка.
- Чтобы выбрать специальность, по которой меньше конкурс, - усмехнулся паренек. – Подал документы, а там по одной специальности три человека на место, а по другой – чуть больше одного. Или и вовсе с трудом группы набирают – у нас и таких хватает.
- Аааа… - протянула Лизка. – Понятно. Выбрать, куда поступить проще.
- Ну «проще поступить» еще не означает «проще учиться», - усмехнулся студент. – Многие этого не понимают.
- Может, тогда еще куда подать? – предложила Лизка. – А то вдруг не поступлю…
- Хорошо. Куда? – спросила Вера.
- Ну, может, на этих… На наладчиков? – предложила девчонка.
- Хорошо, - согласилась Вера.
Подали документы сразу на три специальности – технологию машиностроения, ЧПУшников и наладчиков электронной аппаратуры. Тот же студентик сообщил, что до 15 августа они должны определиться с желаемой специальностью, отдать оригинал аттестата – ну и что нужно согласие родителей на поступление и на обработку персональных данных.
- Я папке позвоню… - когда они вышли из техникума, сказала Лизка. – Он напишет все.
- Как хочешь, - согласилась Вера. – В принципе, он тоже имеет право написать.
- Можно еще целевое направление получить. Половина наших заводов с радостью напишет, - добавил студентик. – Тогда уж точно поступишь.
Ехать в деревню и требовать подписать бумаги, угрожая лишением родительских прав и, как следствием, потерей доступа к алиментам, Вере не хотелось совершенно. А в том, что лизкина мамаша-алкоголичка подпишет все сама и добровольно, были сомнения.
Потом сходили по магазинам, купили самое нужное до дома. Впервые за все время пребывания в новом времени Вера доехала до центра города, где прошлась по рынку и купила фруктов. И тут Веру вдруг окликнула какая-то незнакомая девчонка-подросток…
- Привет! – удивленно глянув на нее, ответила Вера. – А вы кто хоть?
- Я? – протянула та, словно ее спросили что-то странное. – Я Карина… А вы что, не помните меня?
- Нет, - только и смогла ответить Вера.
- Ну вы же с этими, с ментами были… Ну там, на «заброшке».
И тут Вера поняла, кто это такие… Вспомнила ту поездку с гаишниками, когда они гнались за старенькой «восьмеркой», чей путь закончился на заброшенной новой территории «Спецмаша». Да, были там пацан с девчонкой – хотя для Веры это было настолько мимолетным эпизодом, что на не запомнила ни их имен, ни внешности. А вот эта Карина почему-то запомнила…
- Ну помню, - согласилась Вера. – А что?
- Я папку расспрашивала потом, что это за место… - спросила девчонка. – Но он лишь сказал, что завод какой-то должен был быть… А вы ж туда, в здание само, ходили. Я видела…
- А папа тебе не говорил, что «любопытство не порок, а большое свинство»? – усмехнулась Вера.
- Мама говорила, - хмыкнула Каринка. – А что?
- А еще говорят, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали, - усмехнулась Лизка.
- А я не Варвара, - показала язык девчонка.
Ну да, по возрасту они были примерно одинаковы. Лизке шестнадцать. Каринке примерно столько же или чуть младше… Так что такое общение друг с другом воспринимали вполне себе спокойно.
- Завод там должен был быть. Новая территория «Спецмаша», - ответила Вера. – Практически целиком новое производство. От заготовительного производства до сборки. Инженеры тоже частично туда переехали бы. Только этого не будет уж никогда.
- У меня папа на заводе работает, - тихо произнесла Каринка. – На «Энерготехе», начальником седьмого цеха… Я как вырасту – тоже там работать.
- Седьмой цех? – спросила Вера, вспоминая, что было раньше на «Энерготехе». – Сварочно-окрасочный участок?
- Ну да, - согласилась Каринка. – Папка говорит, там здоровые такие штуки варят… Рамы какие-то, подставки… А потом пескоструйкой чистят, красят и на сборку отдают.
- А ты кем стать хочешь? – решила спросить Вера.
- Я? – задумчиво спросила девчонка. – Конструктором, наверное… Это ж прикольно так… У папки на компе программка есть, модельки нарисовать можно. Мы весной на даче как ворота делали, так я их сама нарисовала! А папка потом заказал их…
- Прикольно, - согласилась Вера. – А чертежи на них тоже ты делала?
- Угу, - согласилась Каринка. – Только папка их потом перерисовывал… Тут, говорит, разрез надо сделать. А тут ты эту… шероховатость не поставила.
- Ну так сейчас черчение в школах не учат, - ответила Вера. – Так что откуда тебе знать было? Ты-то сама откуда узнала, как оно все делается?
- В интернете, конечно, - пожала плечами, будто говоря про что-то само собой разумеющееся, девчонка.
- Прикольно, - улыбнулась Вера. – Самоучка, значит? Хотя знаешь что… Из самоучек порой одни из лучших специалисты вырастают. Потому, что они сами стремятся учиться новому, а не ждут, когда им преподаватели все разжуют и в голову вдолбят.
Ну да, за свою жизнь она знала разных и конструкторов, и технологов… Видела тех, кто закончил с отличием политех – но при этом все его знания были, так сказать, «от корки до корки». Что есть в учебнике – то он знает отлично. Но стоит отклониться чуть в сторону – и он уже хлопает глазами, ничего не понимая. А были такие, кто и пришел-то с другой специальности, но умел и хотел учиться новому, а потому успешно осваивал новую работу и не терялся в нестандартной ситуации, когда что-то выходило за пределы изложенного в книге.
- Я в этом году в десятый класс пойду… - заметила девчонка. – У нас класс профильный, физмат… Буду потом в политехнический поступать, мне папка даже направление от завода получить обещал.
- Тоже на «Энерготех» пойдешь, значит? – спросила Вера.
- Конечно, - пожала плечами Карина. – Ну не на «Спецмаш» же, в конце концов, идти? Там, мамка говорит, одни руины.
- А почему не на «Сармаш», например?
- «Энерготех» ближе… Да и с папкой вместе ездить можно.
- А мамка у тебя кто? – вдруг спросила Лизка.
- Да она – это… На «Спецмаше» работает. Начальницей БИХа… Так, говорит, от завода там почти ничего не осталось. Все растащили, что только можно было… Цеха заявки на закупки шлют, а их не подписывают – выкручивайтесь, говорят, как хотите.
- Та самая «Кузнецова П.К.»? – вспомнила служебку, которую недавно писала Ксения Владимировна, Вера.
- Полина Кондратьевна у меня мамка, - улыбнулась Каринка. – А фамилию не меняла.
- Слушай… А Ника Кузнецова, тоже с нашего завода, тебе не родственница? – вдруг спросила Вера.
- Сестренка моя двоюродная… Не знаю уж я, что ее так туда потянуло. «Я, говорит, последняя Кузнецова в нашем роду, а все мои предки здесь работали – кузнецами, термистами, технологами»… У нас и впрямь ведь предки из кузнецов пошли, еще до революции, - вздохнула Карина.
На какой-то миг Вере стало смешно от такой мотивации. Да, странный мотивы порой двигают людьми. Закончить с отличием институт – и прийти на умирающий завод лишь потому, что там работали ее предки. И стать единственным на заводе технологом по термообработке – когда нет практически никого, кто бы вообще разбирался в этом деле, не у кого даже совета спросить. Пытаться дойти до всего самой, рыться в книгах и справочниках – и вместо благодарности слушать претензии о том, что «цех стоит, сроки срываются».
Подумалось вдруг, что она сама так и не дошла познакомиться с технологами бывшего отдела главного металлурга. Они-то и в прежнее время сидели не в старом инженерном корпусе, где на всех просто не хватало времени, а были в административном корпусе, на первом этаже. Как раз под столовой… Раньше, правда, обещали, что после постройки нового инженерного корпуса все будут работать в одном месте, но этого так и не случилось. Сначала строительство остановили на высокой степени готовности, а теперь это здание – «Бизнес-Сити»…
- Ладно, пойду я, - решила Вера. – Дома еще дел полно…
Они распрощались – и Вера с Лизкой отправились домой. Сначала на трамвае, где на смену старым КТМ-5 пришли новые «Богатыри», а затем пешком до дома. Где можно поставить вариться суп, а самой заняться тем самым обещанным Алкоголичем «домашним заданием». Писать маршрутки на шестерни «Мухи»… Вчера она набросала две, сейчас на очереди было еще несколько.
Достав один из чертежей, Вера бросила взгляд на него. Червяк… Самый обычный. Сталь 12ХН3А, твердость HRC 32…37. Профиль ZN2, два захода, модуль 3. Шероховатость спирали Ra1,6. Это должна быть шлифовка, но где сейчас резьбошлифовщики на «Спецмаше»? Правильно, нигде! Объявление о приеме висит четыре года, но кто пойдет на зарплату чуть выше минималки? Никто. «Танюша» Короткова еще может прийти на калым, сделать за наличку фрезу или резьбовую пробку, но шлифовать целую серию червяков она не сможет. Тут нужен человек на полный рабочий день. А дальше начинались взаимоисключающие указания начальства. «Алкоголич» говорил про «нафиг шлифовку», прикатают. Ксения говорила писать шлифовку, а потом будут на каждую партию писать форму на отклонение от техпроцесса.
Подумав, Вера вписала решила, что будет писать с шлифовкой. Так оно будет правильно по технологии – а технолог должен писать правильно. Иначе если завтра ОТК или заказчик докопается до несоответствия – первым будет вопрос: «Чей это техпроцесс???!!!» Написал неправильно – значит, виноват. А виноват – вот тебе балансовая комиссия и лишение премии. «Чем больше бумаги, тем чище жопа», - невольно вспомнилась ей широко известная шутка. И с этой мыслью она стала писать маршрутку. Заготовка, термичка, несколько токарных операций, две круглошлифовальных, одна резьбошлифовальная, потом вертикально-фрезерная – два шпоночных паза сделать. И, наконец, техконтроль, консервация и транспортировка. Черновик готов, а подробно расписывать – уже на работе, в «Вертикали». Пока ж надо лишь составить список нужного специнструмента. Спецрезец, шаблон на профиль, шаблон на заправку шлифовального круга… Ну и раз червяк двухзаходный, то еще и кольцо на вхожесть – контролировать угол между витками. Заявку на них она выпустит уже завтра, а там уж пусть Анька рисует. Если сможет, конечно… И, самое главное, - надеяться, что «Спецмаш» все же найдет резьбошлифовщика, а не придется на каждую партию согласовывать отклонения от техпроцесса. Да, отклонения не по вине ОГТ, а из-за нехватки кадров, так что по шапке за них не дадут, но кому приятны лишняя писанина и лишняя беготня?
Отложив в сторону чертеж и два листка с маршруткой и перечнем, Вера перешла к следующей детали. Червячное колесо! Как раз то, с которым должен работать тот червяк. Материал БрО5Ц5С5, заменителем которому назначена БРАЖ9-4. 42 зуба, два захода, профиль ZN2, модуль 3. Как материал Вера сразу выбрала заменитель – БРАЖ9-4 материал ходовой, да и дешевле она. Так что один фиг с нее скажут делать. Заготовительная операция, транспортировка, три токарных, две круглошлифовальных… Вообще по опыту прошлой жизни Вера знала, что можно в таких деталях обойтись и без шлифовки, иногда так и делали, если шлифовщики были слишком загружены. Но если не внесешь в техпроцесс – в цеху сразу станут на дыбы и начнут кричать, что не выдержат указанных параметров по чистоте поверхности и биениям, Потому пишем! Завтра на работе еще глянуть, найдутся ли подходящие оправки на круглую шлифовку, если нет – придется тоже заявку Аньке писать. А вот дальше начиналось самое интересное – зубофрезерная операция… И тут уж нужны не только оправки на станок и биениемер, если не найдется ничего из ранее разработанного, но и самое главное – специальная червячная фреза. Только сможет ли Анька ее разработать? Если учесть то, что на заводе она всего несколько дней, да и училась «абы б как», то ответ был простой – «вряд ли»…
Но и без фрезы ничего не сделаешь… Из ранее разработанного вряд ли найдется… Брать фрезу близкого, но большего диаметра? Ну на ремонт или что-то с низкой точностью еще можно, но на точный редуктор не пойдет. Резать как «москвичи» на опытном образце, «летучкой» на универсальном фрезерном – тоже не вариант. Тут и точность низкая, и трудоемкость слишколм большая. Значит, альтернативы нет. Некому нарисовать фрезу – значит, заказывать чертеж на аутсорсинг, на том же «Сармаше». Заодно, там же и сделают – калить и шлифовать самостоятельно инструментальный цех «Спецмаша» все равно давно уж не может.
Тем временем пришла пора есть… Выключив кастрюлю с супом, Вера принялась разливать его в тарелки – себе и Лизки. И за обедом состоялся и разговор про техникум..
- Вер, а я точно смогу там учиться? – неуверенно произнесла Лизка.
- А с чего нет? – не поняла Вера.
- Ну… просто…
- Если будет желание – сможешь, - твердо ответила Вера, а затем добавила. – Я ж вон закончила сельхозинститут, в конце концов? А школу тоже на ахти как закончила…
На самом-то деле там, в прошлой жизни, у нее было всего две четверки в школе. Русский и почему-то история, где она вечно путала всех этих князей с царями с датами их правления и тем, что они там учудили. Но Верка, в чье тело она попала, в школе тоже не больно-то хорошей ученицей была. Пять троек – это тебе не мелочь… И три пятерки, где к физкультуре и технологии добавлялась почему-то биология. Впрочем, больше всего ее при изучении аттестата удивили четверки по математике и физике – учитывая то, что и более успевающие ученики по ним порой имеют трояки.
- У тебя вон по физике четвертак… - словно прочитав мысли Веры, произнесла Лизка. – У вас же еще Софья физичкой была… А у меня – Иваныч, тракторист наш старый из колхоза…
Вот только Вере вспоминалась не неизвестная ей Софья, а учитель физики из ее прошлой жизни. Анатолий Василич. Фронтовик, бывший артиллерист, что всегда ходил, прихрамывая на левую ногу и курил как паровоз на переменах. Выйдет на улицу – и сразу же папиросу в зубы. А еще, как хорошо помнила она, на левой руке у него не было двух пальцев…
- Софья, значит? – растерянно произнесла Вера.
- Ну ты ж сама мне с таким восторгом про нее рассказывала! Ты еще удивлялась тогда – «да она ж чуть старше нас!» Только она ж как раз вместе с тобой из школы ушла. Ты в институт, а она – в Большие Грязи, в их школу…
- Ты и это все знаешь? – лишь спросила Вера.
- Так вся деревня судачила ведь – «очередная училка сбежала»! Говорили, мужик у нее там завелся, в Больших Грязях – к нему вот и смылась… А вообще она классная была… Я хоть и в начальной школе еще была, но помню ее.
- Это чем же «классная»? – усмехнулась Вера, решив выведать хоть еще что-то про веркино прошлое.
- Ну как чем? – пожала плечами. – Красивая она какая, одевалась классно так. А уж волосы… Как косу распустит, так до колен почти падают. Я ее так видала как-то – так аж завидно стало. Говорят, все старшеклассники на нее пялились…
- Аааа… Ну понятно, - усмехнулась Вера. Вот только в ее мыслях при этом был образ не неизвестной ей Софьи, а главного метролога «Спецмаша» Насти, что вчера приходила аттестовать станок 5А250П. В платьице и с длинной косой… А еще вдруг вспомнилась собственная молодость. У нее ведь тогда тоже были длинные волосы… Не настолько, правда, но когда распускала – почти до задницы доставали. Лишь после 45 она стала стричься покороче – и то ниже плеч. У Верки волосы были короче – даже до плеч не доставали, и это почему-то малость раздражало. Хотя, казалось бы, какая разница?
- Ничего, Лиз. Выучишься, если захочешь, - вздохнула Вера.
Закончив с обедом, каждый занялся своими делами. Точнее, Вера продолжила писать маршрутки, на этот раз на конические зубчатые колеса. А Лизка нашла какую-то игрушку и теперь увлеченно играла. Что ж, пусть развлекается как хочет… Пока еще имеет такую возможность.
Интерлюдия. "Последняя Надежда"
Щелкнув тумблер, Надежда Куликова выключила станок и принялась снимать со стола головку блока цилиндров от «семерки», что вчера принес к ним на ПМЗ какой-то мужик из их родного Приуральска. Собственно говоря, обычное дело… Больше у них в городе это сделать негде, только везти в Челябинск, а это дорого. Проще договориться с охранниками «законсервированного» ПМЗ…
Вытерев эмульсию куском тряпки, Надежда взяла гаечный ключ и быстро открутила головку, спрятав прижимы с болтами в тумбочку. После чего сняла тяжелую железку со станка и поставила на столик рядом. Дальше пусть сами забирают – за тысячу «наличкой» еще и таскать эту тяжеленную дуру она не собиралась. Дойдя до распределительного шкафа у стены, женщина повернула рубильник, обесточив станки – после чего пошла в комнату мастеров, где включила старый советский чайник. Тоже, что интересно, когда-то был продукцией ПМЗ – когда в седьмом цеху еще делали «гражданку». Она еще даже помнила свои детские годы – когда чайники, утюги, тележки производства их завода продавались в магазинах и тогда еще работавшем городском рынке. А потом их и вовсе стали выдавать в качестве части зарплаты работников… Надежда еще прекрасно помнила, как ее мать принесла с завода два точно таких же чайника и утюг – это, мол, наша зарплата теперь. А потом, в 98-м, «гражданку» на заводе закрыли – нерентабельно, мол. Не продается продукция… И уже потом, когда пришла сюда работать, Надежда сама видела на складе все те же чайники с тележками, нераспроданные еще в 90-е.
Сама она работала тут с 2001 года… Двадцать лет, только закончила техникум. Первые полтора года она была технологом второго цеха, по механичке. Завод тогда уже с трудом сводил концы с концами, а потом и вовсе объявили «оптимизацию» - и цеховые техбюро сократили до одного человека. Тогда она стала шлифовщицей в инструменталке, где работала до самого 2012 года. Сначала шлифовала калибры и детали приспособлений и штампов и прочей оснастки. Потом к ним добавились запчасти для оборудования, когда ремонтный цех окончательно сократили. Потом – серийные детали, когда на основном производстве остался всего один шлифовщик. Так она постепенно освоила и плоскую, и круглую, и внутреннюю шлифовку, и резьбошлифовку… Когда-то хотела и зубошлифовку попробовать освоить, но у завода уже не было в том необходимости.
А потом настал 2012 год, консервация производства. И когда ей предложили перевестись в охрану – Надежда согласилась. А что еще оставалось ей делать? Другой работы в городе нет, уехать некуда. А у нее уже двое детей к тому времени было – и муж-вахтовик, что еще в 2010-м ушел с ПМЗ, где, будучи инженером-электриком, получал «минималку». А детей-то кормить надо – так что пришлось ему уволиться с завода и податься на заработки в Якутию. А Надежда осталась в Приуральске – ехать еще и сама на вахту она не могла. И пусть зарплата охранника на ПМЗ – «минималка», но это все лучше чем совсем ничего. Тем более, что то и дело приносят такие вот «калымы»… То головку блока цилиндров притащат на шлифовку, то с лесопилки придут – спросят, чтобы им какой-нибудь вал новый сделали. И тогда она шлифовала его… Или, скажем, какие-нибудь втулки под сальник.
В общем, обычное такое дело, давно привычное. Как давно привыкла она и к шуткам про «последнюю Надежду завода». Ну да, когда надеяться уж больше не на что – остается только шутить про то, что «у нас пока еще есть Надежда»… Невольно вспомнился 2016-й год, как начиналась Миротворческая операция… Тогда зашли было разговоры о восстановлении производства, но все так и осталось на совах. Где-то и центре страны порой и впрямь вновь запускали стоявшие в такой же «консервации», а то и вовсе недавно обанкроченные и проданные, но каким-то чудом еще не растащенные на металлолом заводы, но до них оно так и не дошло – хотя и приезжали несколько комиссий из «ГосТеха». Тогда им даже неожиданно, впервые на ее памяти, выдали спецодежду с надписью «ФГУП «ГосТех» - индустриальная опора страны!» на спине.
От одежды той, впрочем, уже ничего не осталось – давно вся вылиняла и порвалась и теперь все время висела в комнате мастеров на вешалке. Она же сама «на калымы» одевала то, что принесла из дома – что постарее да поплоше, что не жалко. Как, впрочем, работала и тогда, когда ПМЗ был еще жив – ведь о спецодежде тут не слыхали с самих советских лет. Как и о много чем другом – например, о замене масла в станках. С самого 91-ого года его лишь доливали по мере необходимости. А потом вдруг подумалось о том, чьто будет с ней самой дальше… 44 года, до пенсии еще минимум одиннадцать. А протянет ли столько времени остаток ПМЗ? И куда идти, если через пару лет вдруг скажут – все, кончено? Всех сокращаем, а остатки завода – на металлолом?
Стукнула дверь цеха, послышались шаги в комнату мастеров – и не успела Надежда налить чай из только что вскипевшего чайника, как в комнату мастеров зашел их директор. Сергею Гордееву было всего сорок, моложе нее самой – и Надежда это прекрасно знала. И уже директор! Только директор чего? «И все же странная у человека судьба», - вдруг подумала она. Главный инженер в двадцать шесть лет. Просто потому, что никто уже не хотел идти на «собачью» должность за зарплату, какую на нормальном заводе получает инженер первой категории. Потом, после смерти Дмитрия Федоровича, директор. И, в то же время, уже 15 лет он работает тут… Ради чего? Ради зарплаты в сорок пять тысяч? Надежда не понимала этого ни раньше, ни сейчас. Даже помнила времена, когда «новоиспеченные» охранники спорили на то, через сколько он уйдет. Через год? Через два? Больших сроков никто не предлагал – и все проиграли. Всю жизнь на сначала умирающем, а теперь уж и вовсе мертвом ПМЗ. Ради чего?
- Что, посмотреть на производство пришли, товарищ директор? – усмехнулась Надежда.
- Ага, взглянуть на нашу «последнюю Надежду», - усмехнулся мужчина.
- Надежде бы одежду на что-нибудь сыновьям купить, - поморщилась она. – А то старший вон в институт идет скоро. А младший в девятый класс.
- Это да, на наши зарплаты не разжиреешь, - хмыкнул Сергей. – Но у тебя хотя бы муж есть…
- Которого вижу только между вахтами, - вздохнула Куликова. – Ладно, чего хотел-то, товарищ директор?
- Комиссия к нам скоро приедет, - ответил он. – Будут смотреть, можем ли мы еще чего-то делать… Комплекс какой-то противодроновый что ли производить хотят…
- Комиссия? Можем ли делать? – тихо произнесла женщина, а потом вдруг матерно выругалась. – А где эти умники были в 2012-м, когда завод закрывали? Где они были потом, все эти тринадцать лет? Приезжали, «оценивали состояние» - и уезжали…
- А теперь запрос прислали… Оценить, в какой срок можно восстановить производство.
- Лет двадцать… – хмыкнула Надежда. – Или тридцать.
- Если мы так скажем, то не продержимся тут и трех, - вздохнул директор. – Максимум через год будем мести двор у администрации. Если повезет.
- Значит, врать будем?
- Почему врать? – пожал плечами директор. – Напишу как есть. Если решить кадровый и финансовый вопрос, то этак за год можно что-то сделать…
- Ну-ну… А на деле будет полсотни нас, бывших охранников, большинству которых под семьдесят.
- На деле – да, - согласился Гордеев. – Но ты сама-то хоть веришь, что до этого дойдет?
- Не верю, - согласилась Надежда.
- Вот и я не верю. Мало ли к нам таких комиссий ездили? Хотя знаешь… Если бы завтра вдруг дали приказ на расконсервацию… Ты бы пошла назад?
- Назад? На шлифовку? – удивленно произнесла Надежда. – Да хоть завтра! Только работать как? Это ж не левак делать, это заказчикам сдавать. А у нас инструмент по пятнадцать лет без поверки!
- Ну это-то решаемо… - задумчиво произнес Гордеев. – Собрать, отправить в центр метрологии… Только денег немало потребуется – это ж не один штангенциркуль аттестовать… Целый склад инструмента!
- А потом с помощью поверенного универсального инструмента аттестовать весь специальный. До последней пробки или скобы, - усмехнулась бывшая шлифовщица. – В центр метрологии-то все отдавать – никаких денег не хватит. А метрологов где нынче в Приуральске найдешь?
- Ну разве что Василий Матвеич остался…
- Которому под восемьдесят…
- А больше уж и нет никого в городе, - пожал плечами директор. – Денисов еще в двадцатом от ковида помер. Маринка Ростовцева в 2011-м еще уволилась. В Челябинск уехала. А больше на заводе уж и не было никого давно.
- Вот и я о чем, - согласилась Надежда. – И это лишь метрологи. А сколько всего еще надо? А ведь если скажем, что за год можно восстановить производство, а Москва вдруг всерьез заинтересуется… Хреново выйдет.
- Отмажемся, - вздохнул директор. – Я же написал сразу, что «при решении кадрового вопроса и наличии финансирования»?
- Ну ладно, - пожала плечами Надежда. – От меня-то что хочешь?
- У тебя же несколько станков расконсервированных есть? Ну на которых «левак» делаешь? Скажем комиссии, что перед их приездом специально расконсервировали, проверить работоспособность… Резьбошлифовальный сможешь запустить?
- Ну если электрики скажут, что он исправен, если гидравлика в порядке… - хмыкнула женщина.
- Я скажу чтобы посмотрели.
- Ну если исправен – тогда смогу, - хмыкнула Надежда. – Тут почти все станки исправны должны быть… Работали ж в 12-м.
- Резьбошлифовка нынче редкость, говорят, - задумчиво произнес Сергей. – Глядишь, хоть мелочевку какую да подкинут…
- Ну-ну, - только и вздохнула Надежда.
Директор ушел, а она все же налила чашку чая и принялась не спеша пить. В голову лезли воспоминания о прошлом, но она упорно отгоняла их… Вспомнились червяки из редукторов системы наведения ЗРК, что когда-то шлифовал их инструментальный цех – поскольку лишь у них тогда оставалась резьбошлифовка… А ведь где-то, наверное, до сих пор можно найти бракованные заготовки под них… Уж всякого хлама и брака после закрытия завода оставалось немало – хоть часть его постепенно перетащивали, перефрезеровывали во что-то другое, в тот самый «левак». Но из червяка-то ничего полезного не сделаешь… А на станке, это она очно знала, до сих пор стоит заправленный под модуль 2 камень… А где-нибудь на складе, наверное, есть и под другие – если только никто из охранников не приспособил их под наждачок себе домой… Хотя это вряд ли – дома нужен обычный круг, а не специальный «модульный».
Допив кружку, Надежда отодвинула его в сторону и привычно пододвинула поближе принесенный из дома планшет. В перспективы восстановления производства на ПМЗ она не верила – а потому и нет смысла морочить голову на счет станков и инструмента. Попросили ее показать резьбошлифовальный станок в работе – она покажет. Если электрики с механиками его запустят. Ничего из этого один фиг не выйдет – так что вместо дум о судьбах производства лучше просто книжку почитает… Она как раз третий день читала какой-то дурацкий производственный роман, автор которого явно видал производство лишь по картинкам и громким лозунгам и порой порол такую чушь, что она смеялась чуть ли не до слез. Как серьезную книгу воспринимать это было решительно невозможно. Но ведь ей не серьезность нужна, а лишь бы убить время на смене?
Комиссия приехала через неделю… Четверо мужиков из «ГосТеха» приехали в Приуральск на поезде, не желая тащиться на внедорожнике по разбитой в хлам дорожке несколько десятков километров – и они выбрали себе более простой путь. С ними увязался и Леха Пивоваров – когда-то главный экономист завода, а нынче глава районной администрации, что словно нутром почуял, что если будет принято решение о расконсервации производства, то на городок прольется золотой дождь инвестиций и федеральных программ.
- Михайлов, Дмитрий Иваныч, - представился главный из приехавших. – Назначен начальником комиссии по оценке производственных мощностей.
- Борисов, Федор Борисович, - представился второй. – Заместитель начальника отдела по капитальному строительству госкорпорации.
Первым делом они осмотрели инженерный корпус – побывали в дирекции, прошлись по бывшим отделам… ОКБ, ОГТ, ОГМет, ОГМетр, экономический отдел, производственный отдел и так далее… Везде нынче царило запустение, на старых столах и кульманах лежал толстый слой пыли, на потолках тут и там имелись следы протечек…
- Что скажешь, Борисыч? – обратился к Борисову Михайлов.
- Видал и похуже, - пожал плечами тут. – Тут, на первый взгляд, еще хотя бы можно отремонтировать… А видел и такое, где только все сносить и строить заново.
Потом побывали в архивах различный служб… В архиве ОГМет Михайлов подошел к стеллажу с надписью «техоснастка» и, наугад достав первую попавшуюся папку, открыл ее и достал несколько чертежей. С пару минут он рассматривал чертежи, а затем что-то уважительно буркнул себе под нос и аккуратно сложил кальки обратно в папку.
- Что там такое? – спросил у него Борисов.
- Объемная штамповка, - ответил Михайлов. – Когда в Союзе еще на заводе работал, я ж металлургом был – и у нас тоже такие штампы были. Только я так нихрена и не понял, как оно все рассчитывается! А ведь были у нас тогда и по ним специалисты…
- А сейчас там что?
- А ничего! – ответил Дмитрий. – Под Москвой земля, сам знаешь, дорогая… Поселок коттеджный построили.
- Тут раньше специалисты первоклассные были! – решил вставить свои «пять копеек» Пивоваров. – Не в каждом областном центре СССР такие были, как у нас в Приуральске!
- И куда ж они делись? На кладбищах, поди, лежат давно? – фыркнул Михаилов.
- Ну… наверное, - вынужденно согласился Пивоваров.
- Не «наверное». Точно, - отрезал Гордеев. – Штамповиков у нас уже в нулевые не было, давно все на пенсию ушли. Да и из всех конструкторов по оснастке два человека оставалось. В ОКБ еще пятеро. У металлургов был один, по прессформам. А вот у сварщиков никого уж не оставалось.
- И хоть кто-то еще в городе остался? – поинтересовался Михайлов.
- Афанасьев в охране работает, шестьдесят девять мужику, - ответил директор. – раньше по прессформам конструктором был.
- Дефицитная специальность, - удивился Дмитрий. – Сейчас таких и на действующих производствах порой нет. Только возраст… Хм… Он же и на компьютерах не работал никогда?
- Конечно, - согласился директор.
Потом пошли в цеха… Первый цех со стоящими печами, литейными машинами, молотами и прессами горячей штамповки. Побывали в модельном участке, где стояли старые деревообрабатывающие станки и лежали модельные комплекты для литья в землю. Склад с прессформами для литья по выплавляемым моделям – все когда-то давано вымазаны солидолом и разложены по стеллажам…
- Когда оно последний раз использовалось? – поинтересовался Михайлов.
- В землю лили до самого конца, - ответил Гордеев. – Хотя к тому времени уж не было ни модельщиков, ни выбивальщиков отливок, ни даже мастеров. Один литейщик да пара подсобников-разнорабочих. По выплавляемым моделям не лили с 2002-ого. Молоты с прессами – с того же времени.
- И как, можно что-то из этого запустить? – поинтересовался Борисов.
- Я не знаю, - лишь пожал плечами Гордеев. – Я могу что-то сказать по механичке, но в литье я не разбираюсь. И никто у нас уж не разбирается.
- Ну пошли тогда в механические цеха, - решил Михайлов.
Второй цех, третий, четвертый… Почти всюду одна картина – станки под промасленной бумагой, протекающие крыши, многолетний слой пыли. Только в одном из углов четвертого цеха несколько расконсервированных станков – зубофрезерный, зубодолбежный, зубострогальный… Небольшой такой комплект оборудования для зуборезки.
- Мы тут к приезду комиссии решили расконсервировать несколько станков и опробовать их в работе, - бодрым голосом говорил Гордеев, хотя на деле расконсервировали это оборудование для «левака» - поступали им иногда заказы на изготовление шестерен. – Оборудование исправно, можно хоть завтра делать детали. Если будут люди. А то нашему зуборезчику старому семьдесят семь уже.
Игнатьев Михаил Антонович уже ждал их, даже наладил зубофрезерный с зубодолбежным станки – не на какую-то конкретную деталь, заготовок к ним найти на складе так и не удалось. Просто проточенные болванки из стали неизвестной марки.
- Ну показывайте, что вы еще можете, - глянув на это, скептически произнес Михайлов.
Он уже привык, что везде к приезду комиссий готовят показуху – хотя на деле она чаще всего не стоит ровным счетом ничего. Вот и сейчас… Глядя на то, как старик-зуборезчик щелкает переключатели и нажимает кнопки на станке. Вот где-то щелкнул пускатель – и долбяк пришел в работу, а стол станка медленно пополз по кругу. Один ход, второй, третий… Станок работал – вот только что толку от него, если работать на нем может один-единственный старик на весь город? Завтра он заболеет, попадет в больницу или помрет – и производство встанет навсегда.
- Что за деталь хоть? – спросил Борисов.
- По параметрам – семьдесят третья шестерня, из состава второго редуктора, - ответил зуборезчика. – Только заготовку с металлолома какого-то сделали. Чисто на пробу.
- То есть станки работать еще могут, - подвел итог Михайлов. – А остальные?
- Кто знает? – пожал плечами Гордеев. – Расконсервировали только эти три.
Потом ходили, смотрели на ДИП-500 с восьмиметровой станиной, на карусельные станки. Зашли в ЧПУшный цех, где стояли старые станки 80-х годов – немецкие токарные с ЧПУ от «Сименса», фрезерные от «Микрона», советские горизонтально-расточные 2А622Ф4 и обрабатывающие центры ивановского завода… Когда-то это было ново, современно. Сейчас давно устарело… Но если оно еще дает точность, то не все ли равно, в каком году сделан станок? Михайлову было, в принципе, все равно – на многих действующих заводах такое оборудование используется до сих пор. Главную проблему он видел в другом – а кому работать? И что ему при нем даже запустили один горизонтально-расточной станок и погоняли туда-сюда – это еще мало что говорило. Один человек на все – слишком мало.
Побывали они и в сборочном цеху, и в энергохозяйстве, и в бывшем ремонтном цеху… Последним на их пути был инструментальный цех, что стоял буквально на самом краю заводской территории. И тут опять показывали работающее оборудование… Надежда Куликова при комиссии показала шлифовку червяка, показала работающие плоскошлифовальный и круглошлифовальный станки. Показали исправные токарные и фрезерные станки…
А потом комиссия уехала – хотя перед отъездом Михайлов и прямо сказал, что не видит особой возможности восстановить производство здесь.
- Отремонтировать крыши, здания, котельную – не проблема, - наедине с Гордеевым сказал он. – Станки какие-то можно расконсервировать и запустить, какие-то – отремонтировать или купить новые. Но у вас нет людей – и Приуральск не сможет дать их. Мы видели, что осталось от города. Даже если вы наберете полсотни рабочих и пару-тройку инженеров, половина которых будет пенсионерами – этого слишком мало для военного завода. Я напишу свой вывод… Но что скажет «ГосТех» - я не знаю.
- «ГосТех» скажет то, что ему будет выгодно, - усмехнулся директор.
- Да, именно так, - согласился Михайлов. – А я не знаю, что они посчитают выгодным для себя. Могу лишь сказать одно. С основным производителем для «Мухи» вопрос уже решенный – им будет «Завод специального машиностроения» из Сарыньтавска. Но от нас требуют иметь запасные производственные площадки – как для дальнейшего расширения производства, так и на тот случай, если «Спецмаш» провалит заказ. ПМЗ наверняка войдет в этот список – и хоть я почти уверен, что он останется лишь на бумагах, для отчетов перед министерством, но… Я не могу знать, что решат выше.
- Ну что, товарищ директор? – на следующий день после отъезда комиссии в своей привычной манере поинтересовалась у Сергея надежда Куликова. – Комиссия с возу?
- Ага, - согласился он. – Перспектив не обещали, но и закрывать вроде как пока не намерены.
- Ну и на том хорошо, - вздохнула Надежда.
Она вернулась к себе в комнату мастеров и стала привычно читать книжки на планшете… Показуха закончена. Можно продолжать работать. Точнее, продолжать имитировать работу… На то, что что-то изменится к лучшему, она давным-давно не надеялась. Впрочем, еще никто на всем ПМЗ не мог и подумать, что через полгода про их завод внезапно вспомнят вновь…
Глава 11
Закрыв окно «Вертикали», Вера привычно зашла меню и щелкнула кнопку «Завершение работы». В отличие от многих других, оставаться на сверхурочку она не собиралась – и, собственно говоря, это была ее принципиальная позиция всю жизнь. Работа должна выполняться в рабочее время, в плановом порядке. Авралы ж – они никогда не приводили ни к чему хорошему. Но многие руководители, увы, считали авралы признаком того, что «люди работают», а когда работа идет планомерно – это вроде как и не работа. Нет уж, обойдется! Свое здоровье как-то дороже двойной оплаты, а переработки его как-то не прибавляют.
Дождавшись, когда компьютер выключится, Вера выдернула из розетки вилки компьютера и монитора и пошла на выход. Летнее солнце было еще высоко, так что с проходной она выходила в хорошем настроении… Но не успела она отойти и пяти метров, как ее вдруг окликнула Катя Рыбакова.
- Привет! – поздоровалась она. – Слыхала новости?
- Привет! Какие?
- Из «ГосТеха» к нам комиссия скоро приедет. Недострой наш смотреть будет…
- Нафига? – не поняла Вера.
- «Сармашу» предлагают передать. Они там плачутся, что производственных площадей нехватка – ну вот и…
- Понятно, - вздохнула Вера.
Последнее время будто все напоминало ей про эту давнюю, заброшенную стройку. То с ментами гонялась за малолетними угонщиками – и их путь закончился именно там, перед недостроенным административным корпусом. То потом встретила Каринку, которая была одной из тех двух малолетних балбесов. И та спрашивала у нее про то, что это за место… И вот теперь вновь.
- И что на этот счет руководство думает? – поинтересовалась Вера.
- Да хрен их знает, - пожала плечами Катя. – Думаю, Свиньин только рад будет от головной боли избавиться.
Они пошли дальше вместе – Рыбакова на свою электричку, а Вера просто прогуляться с подругой. Кем она уже вполне могла считать Катю.
- А про «ноль сорок шестые» не слыхать ничего? – поинтересовалась она.
- Ну нам, в ОКБ, прислали от заказчика ТЗ на доработку машины, - вздохнула она. – Вроде как пушку хотят поставить модернизированную, снаряды нового типа – корректируемые активно-реактивные. Систему управления под них придется доработать. Плюс противодроновую защиту добавить – «мангалы» эти… Ну видела, наверное, фотки в интернете? В армии-то их кустарно варили, а теперь серийно хотят. И чтобы и ранее сделанные машины модернизировать. Вот только…
- …делать это некому, - закончила Вера.
- Да, - согласилась Катя. – Сама знаешь, у нас тут все ОКБ – три конструктора. Я, Маринка да Толик, который из запоев не выходит. А уж по электронике и вовсе не осталось давно никого.
- Значит, все же забирают на «Сармаш»? Будут там теперь вести разработку.
- Пока такого распоряжения нет. Но будет, - подтвердила Катя. – Я в этом даже не сомневаюсь.
- Будет, - согласилась Вера. – И тогда дальше вести «ноль сорок шестую» будет «Сармаш», а мы лишь делать машины по их чертежам. Если в министерстве и вовсе не решат окончательно передать производство им. Тогда нам и вовсе останется только «Муха».
Они так и дошли до остановки электрички, обсуждая положение дел на заводе. А оно было откровенно паршивым, в чем Вера убедилась давным-давно. Было таким, откровенно говоря, уже очень давно, но Свиньин своим бездарным руководством и вовсе довел предприятие «до ручки» - и с этим уже ничего не попишешь. Остается лишь пытаться выкрутиться…
Но вот пришла электричка – на этот раз не новая ЭП3Д, а старая ЭД9, что отличалась от привычных Вере по прошлой жизни «рижанок» лишь шириной тамбура. С шипением воздуха раздвинулись двери, и Катя быстро залезла внутрь.
- Следующая – Сарыньтавск-3. Закрываются двери, - послышался голос машиниста. И электричка тронулась в дальнейший путь… А Вера не спеша пошла домой.
А на следующий день все по-новой. Технологии, разговоры с коллегами, решение мелких технологических вопросов… В общем, обычный день технолога – до тех самых пор, пока в один миг не вызвали к Алкоголичу.
- Ну что хочу сказать, - когда Вера пришла к нему, объявил главный технолог. – Скворцов вчера нарезал пробную коническую пару на второй редуктор. Сегодня тебе Настя позвонит. Ну метролог наш главный. Надо сходить, посмотреть, что там вышло. Если все в допуске – можешь считать, что повышение тебе уже подписано. Сразу по окончанию испытательного срока станешь технологом первой категории.
- Хорошо, - кивнула в ответ Вера.
Она вернулась в себе в бюро, принявшись писать технологию на очередную деталь… Второй редуктор, деталь Р2.06.03, червяк. Материал – сталь 40ХН ГОСТ 4543-71. Старая еще деталька, ГОСТ старый – хотя, по сути, все то же самое. И с этой мыслью Вера стала писать технологию… Однако успела дойти лишь до второй операции когда зазвонил телефон на столе. Ответила привычно Ксения Владимировна, но буквально сразу сказала Вере, чтобы та взяла трубку. Откуда послышался знакомый голос.
- Это ты, Вер? – спросила метролог Настя. – Дойдешь до одиннадцатого, на шестеренки посмотреть?
- Ну пошли, - согласилась она.
Получившуюся коническую пару смотрели целой толпой… Петрович, их зуборезчик, начальник цеха, мастер Витя Петраков, Ангелина Петровна, начальница БТК одиннадцатого цеха, которую по прошлой жизни Вера помнила молоденькой девчонкой-контролером. И, наконец, та самая Настя – «главный и единственный» метролог «Спецмаша». Как и в прошлый раз, она была в симпатичном платьице и с длинными волосами, заплетенными в косу.
- Ну вот и ты! – улыбнулась метролог. – Значит, можем теперь мерить…
- Кстати, - решила спросить Вера. – Ты ж в прошлый раз говорила, что померишь в ЦИЛ погрешность окружного шага и размер по хорде?
- Померила, - согласилась метролог. – Восьмой степени соответствует. А вот на седьмую аттестовать не решилась бы. Но нам ее и не надо же?
- Не нужна, - согласилась Вера.
За всю жизнь она ни разу не видела коничку крупного модуля седьмой степени точности. Разве что «эталонки» по шестой-седьмой делали… Но то была отдельная песня – с зубошлифовкой, которой на заводе давно нет.
- Ну вот, - согласилась Настя. – Так что меряем…
Смотрели обе шестерни пары. Размер по хорде за отсутствием специальной скобы проверяли штангензубомером, последовательно выставляя его по плиткам на «проход» и «непроход». Биения мерили с помощью универсального биениемера и индикаторной стойки. Пять соток. В допуске… Центральность зуба смотрели на микроскопе – тоже нормально.
- Ну что, пошли в инструменталку, пятно контакта смотреть? – сказал начальник цеха.
Стенд К-07.0273, как оказалось, за прошедшие дни был практически доделан – точнее, тот его экземпляр, что был практически целый. Вырезали на гидрорезке, закалили, отфрезеровали и отшлифовали упор, сделали втулку со штоком для индикатора – даже смогли покрыть шток хромом. Все было практически готово, оставалось доделать мелочи – и тогда стенд будет полностью готов. Но пока приходилось довольствоваться чем есть. Жаль только, что еще установочного шаблона нет – не посмотришь, как оно встанет в корпус редуктора. Так, стоп…
- А шаблон откуда? – глянув на стенд, удивленно произнесла Вера.
- Сделали, - коротко хмыкнула в ответ Виктория Михайловна.
- Без чертежа? – удивилась Вера.
- Без чертежа, - усмехнулась технолог инструментального цеха. – На детали чертеж есть, на стенд тоже. Так что сами все посчитали. Только вы потом там, в ОГТ, не забудьте на шаблон на этот извещение выпустить. Нам же и заказ открыть еще надо, и материал списать.
- Анька выпустит, - согласилась Вера. – Я ей давала заявку на эти шаблоны.
Оправки под шестерни брали с «ноль сорок шестой» - собственно говоря, посадочные отверстия у обоих шестеренок были сделаны именно под них. Чтобы изготовить пробные детали на имеющихся зубострогальных оправок, а не ждать, когда инструментальный цех изготовит новые. Но потом, для серийных деталей, придется уже делать специальную оснастку – ведь по чертежу-то размеры были другими. Собственно говоря, пробные шестеренки и те, что должны были пойти в серию, сходились меж собой лишь по параметрам зуба и размеры от базового торца до конусной поверхности. По тому параметру, который и требовалось проверить.
- Смотрим? – предложила Виктория Михайловна.
Намазав синей краской одну из шестерен, Вера покрутила ее так, чтобы она оставила отпечаток на зубьях другой – после чего их сняли с оправок и осмотрели.
- Ну 50% точно есть. Пятно контакта в допуске, - произнесла Настя. – Если б это были серийные детали, то я бы сказала, что их можно отправлять на сборку.
- Значит, как придет заказ – можно делать? – спросил начальник одиннадцатого цеха.
- Как придет – можно, - согласилась Вера. – Во всяком случае, если уже будет готова оснастка.
- Вот, кстати, - достала из стола какой-то желтый листок бумаги Виктория Михайловна. – Эскиз шаблона. Пусть ваша Аня тогда оформит его как положено и извещение напишет.
- Хорошо, - согласилась Вера. – Я передам.
Листок, кстати, оказался весьма любопытным – старая светокопия какой-то оправки, на обратной стороне которой и был нарисован шаблон. Обычной синей шариковой ручкой от руки, но очень аккуратненько. Словно настоящий чертеж. И все размеры, все допуска как положено расставлены. Сталь 20Х, цементация на глубину 0,5…0,8 миллиметра, твердость HRC 57…62. Можно и впрямь перерисовать все как есть в «Компасе» и выпустит как есть. Только… Следующая строчка немало удивила Веру: «Покрытие нерабочих поверхностей – Ц.6».
- А зачем тут цинк? – не поняла Вера. – Почему не оксидирование?
- А нет его у нас, - усмехнулась Виктория.
- А фосфотировать если?
- И этого нет, - усмехнулась технолог. – Цинк, медь, пассивирование есть. Хром еще… Только на редкость похабный. Если больше десяти микрон надо, то по несколько раз порой перепокрывать приходится. Больше ничего не осталось.
- А как же «ноль сорок шестую» делают? – удивилась Вера.
- А так, - хмыкнула Рысенко. – Внесли в ТУ разрешение на замену покрытий.
- Цинк дороже.
- Не дороже аутсорсинга на оксидирование, - усмехнулась Виктория Михайловна.
Вернувшись в ОГТ, Вера первым делом дошла до бюро средств технологического оснащения, где отдала Аньке эскиз на шаблон.
- Это вот на выставку взаимного расположения конической пары, - пояснила она. – Я тебе еще заявку писала. Вот, цех сам сделал все – надо только извещение выпустить и замаркировать. Чтобы официально заказ открыть можно было.
- Хорошо, - вхдохнула Анька. – Сделаю. Завтра, наверное… А это зачем? – удивилась она, заметив ту же строчку про покрытием цинком. – В архиве ж вон во всех чертежах «Хим. Окс. Прм.» стоит?
- А нет его у нас больше. Вот цех и меняет покрытие то, что могут сделать.
- Это что, мне тоже теперь везде цинк писать?
- Ага, - согласилась Вера.
- Офигеть! – тихо произнесла Анька.
Вернувшись к себе, Вера сказала обо всем Ксении Владимировне, на что та лишь одобрительно кивнула. Дескать, раз получилось – значит, получилось. Значит, хорошо все. Можно будет дальше серийные детали резать. После чего Вера продолжила писать технологию на червяк – однако спокойно работать ей вновь не дали. Уже под вечер в по телефону вновь спросили про нее – и ответившая на звонок начальница с удивлением произнесла:
- Вер, тебя Козлов спрашивает. Топай к нему…
- Главный инженер? – на всякий случай все же переспросила Вера. Вдруг у них на заводе есть еще кто-то с такой фамилией?
- Он самый, - подтвердила Ксения.
И вот она опять топает в административный корпус, куда не так давно все они ходили – устраивать скандал на счет того, что Свиньин хотел уволить Алкоголича. И все же добились своего – в немалой степени из-за того, что Козлов сам испугался стать крайним при провале заказа на «Муху». Но тогда они ходили сюда всем отделом, а сейчас вызывали ее одну. И она не очень понимала, чем же так понадобилась второму человеку на заводе.
- Садись, - махнул рукой в сторону стула напротив себя, сказал главный инженер, когда она вошла в его кабинет. Какое-то время он лишь молча смотрел на нее, словно пытался увидеть что-то такое, нестандартное… То, что выбивалось бы за пределы привычной картины мира. Но, в конце концов, первым же научил молчание. – Знаешь, я в своей жизни всяких людей видал. Но таких, как ты, не видел никогда. Ты училась в «сельхозе», пришла на завод меньше трех месяцев назад. А уже разбираешься в том, в чем не могут разобраться технологи с многолетним стажем.
«Знал бы ты, сколько я тут на самом деле проработала!» - мысленно подумала Вера. Перед глазами вновь мелькнули картины из прошлой жизни… Тридцвать с лишним лет – сначала технологом третьей категории, потом второй, первой, ведущим… Наконец, - начальницей бюро технологов по мехобработке. Только ни про что из этого она не могла бы сказать – если только нет желания оказаться в психушке. Потому она сказала совсем другое.
- Меня заинтересовала тема зуборезки – поэтому я постаралась изучить как можно больше всего на эту тему. Книжки читала, с людьми разговаривать…
- Ну-ну, - задумчиво произнес Козлов, а затем продолжил. – Когда Ксения Владимировна попросила дать тебе первую категорию, сославшись на то, что ты единственный толковый технолог по зуборезке – я сильно усомнился. Решил, что она сильно преувеличивает твои способности. Но сказал, что если «коничка» и впрямь пойдет, то дам тебе эту категорию. Теперь я вижу – Ксения была права. Ну да ладно. Я тебя для другого позвал…
«Для чего?» – хотела было спросить Вера, но смолчала. И Козлов сам продолжил дальше:
- Я подписал приказ о назначении тебе первой категории, - сказал он. – Допсоглашение отдел кадров принесет на днях. И еще… Я подписал приказ о назначении тебе надбавки в размере 15% от оклада – на мой взгляд, ты это заслужила.
- А как же Свиньин? – с сомнением спросила Вера.
- А что Свиньин? – усмехнулся главный инженер. – Он хоть и директор, но в таком вопросе мне его подпись не нужна. У меня у самого достаточно полномочий.
- Спасибо! – ответила Вера.
- Не стоит благодарить, - усмехнулся Козлов. – Сама должна понимать – я делаю это не по доброте душевной, а потому, что заинтересован в толковых работниках. Так что иди, работай дальше. А там, глядишь, через полгода и ведущего инженера дадим, - и уже когда она была около двери, вдруг добавил. – Вот знаешь… Ты мне непонятна, но полезна. А это самое главное.
Вернувшись на свое рабочее место, Вера продолжила писать технологию – и вот и оно самое… «Операция 095. Резьбошлифовальная». Станок 5К821В. Расцеховка на семнадцатый цех – инструментальный. Единственный, где еще остались резьбошлифовальные станки – хотя когда-то давно был такой же точно и в четырнадцатом цеху. Только сейчас и цеха того уже нету. Переход первый – «Заправить круг на профиль М=3». Второй переход – «установить деталь, закрепить». Сюда вписать приспособление С-03.0286 – делительное устройство для установки двузаходных червяков. Такого же типа существовало и под три захода, а вот с большим числом у них на заводе не сталкивались никогда. Переход третий. «Шлифовать червяк, выдерживая размер по роликам». И, наконец, переход четвертый. «Снять деталь». Теперь указать везде инструмент, режимы – и можно считать, что переход написан. Потом слесарка – «притупить острые кромки», промывка, техконтроль, консервация и, последняя операция в техпроцессе – «транспортировать в цех 8 на гальваническое покрытие». Все, точка. Можно перепроверять и печатать… Написание техпроцессов на шестерни танковых редукторов подходит к концу – осталась буквально пара деталей. После чего ей велено было переходить к редукторам «Мухи» - остальное, мол, и без тебя сделают. Ну да, логично. Она себя уже показала как специалист по зуборезке – вот ей ее и поручили. А всевозможные оси, валы, корпуса, не говоря уж о всякой мелочи, где фрезеруются фаски под сварку – это любой сделает.
Отпечатала технологию Вера уже за полчаса до окончания рабочего времени – и отдала технологию на проверку Ксении Владимировне.
- А, червяк… - глянув первую страницу, задумчиво буркнула она. – Как писала, с резьбошлифовкой?
- Да, как положено, - согласилась девушка.
- Ну и правильно, - ответила начальница. – мы должны писать так, как оно положено. А что чего-то у нас нет – так пусть форму на отклонение запрашивают. Так, случись чего, нас хотя бы крайними не сделают. Скажут точить на токарном и прикатывать – вот пусть Алкоголич с Козловым и подписывают отклонение от техпроцесса. Ну или резьбошлифовщика ищут…
- А кто пойдет? За чуть больше минималки. Вон Короткова ж ушла на «Сармаш»…
- А это не наша проблема, - усмехнулась Ксения. – Да, мы должны писать технологию так, чтобы по она была исполнима. Но не в том случае, когда при этом получится заведомый брак. А то, случись чего, нас тут первыми ж натянут.
- А, кстати, - решила спросить Вера. – Почему у нас из покрытий почти ничего не осталось?
- Это ты у Томки Свиристелькиной спроси. Она у нас технолог по гальванике же… И нормоконтролер по совмещению.
И в этот миг в бюро вдруг ввалился Алкоголич. С каким-то кислым выражением лица, словно запыхавшийся:
- Трындец! – коротко заявил он.
- Что такое? – насторожилась первой Ксения Владимировна.
- Контракта на «ноль сорок шестую» на следующий год не будет! – коротко бросил главный технолог. – Из всей машины останутся только рамы на первый и восьмой узлы. И то… Лишь потому, что на «Сармаше» своих сварщиков на весь объем не хватает.
- Трындец, - первым ответил Василий.
- Это что же… - задумчиво произнесла Ксения. – Если ноль сорок шестой больше не будет… Что будем делать мы? На запчастях к ЗСУшкам и самоходкам 70-х годов далеко ведь не уедешь…
- «Муху», - ответил главный технолог. – Только «Муху». МВД договорилось с военными о передачи наших мощностей под ее производство.
- Да у нас же к ней еще ни одного техпроцесса не написано! – чуть ли не выкрикнула начальница бюро. – Ни одной единицы оснастки не разработано! Мы сейчас вон этими, двумя танковыми редукторами, все занимаемся!
- И тем не менее… - вздохнул Алкоголич. – Срок сдачи по последней машине из текущего заказа – январь 2026-ого. Больше заказов на них не будет.
- Значит, нам дали пять месяцев, - тихо произнесла Ксения. – Потом – все… Или мы делаем «Муху». Или не делаем больше ничего.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге