Артур Г

Огр Бизнесмен

Глава 1. Огр бизнесмен

Грог был огром. И, как всякий уважающий себя огр, он был большим, зелёным и потенциально опасным. Но в отличие от остальных огров, которые были большими, зелёными и опасными без всяких «потенциально», Грог ещё и думал. И это было его главной проблемой — потому что думающий огр в племени, где даже вождь считал до трёх с перерывом на обед, чувствовал себя примерно как гоблин на свадьбе эльфов: все смотрят косо и никто не понимает, зачем он здесь.

Справедливости ради, Грог не всегда был таким. Первые три года жизни он честно пытался быть нормальным: рычал, ломал кусты, отрывал головы курицам и таскал камни. Но уже тогда что-то пошло не так. Однажды, сидя у костра и обгладывая кабанью ногу, он вдруг спросил у матери:

— А почему кабан вкусный?

Мать, огрица по имени Грымза, поперхнулась костью и долго молчала. Потом, поскольку отвечать что-то надо (она всё-таки была матерью), она сказала:

— Потому что мясо. Мясо — всегда вкусно.

— А почему мясо вкусно? — не унимался Грог. — Может, потому что мы привыкли? Или потому что кабан правильно питался? Если кабана кормить желудями, он будет вкуснее, чем если травой? Это же... это... как это называется... диета?

Грымза не знала слова «диета». Она знала слово «жрать» и слово «молчи». Она выбрала второе и треснула сына дубиной по голове — для профилактики. Грог на время заткнулся, но вопросы никуда не делись. Они копились внутри, как монетки в кошельке, и с каждым годом их становилось всё больше.

К десяти годам Грог уже умел считать. Сам научился: сначала на пальцах (их было двадцать, проверено), потом на камешках, а потом украл у пленного гоблина книжку с цифрами и освоил арифметику. Гоблина потом съели, но книжка осталась, и Грог перечитывал её тайком по ночам при свете гнилушек. Он узнал, что такое сложение, вычитание и даже — о, духи! — умножение. Это перевернуло его мир. Оказывается, если взять двух куриц и умножить на трёх куриц, получается шесть куриц. Правда, где взять ещё четырёх, если у тебя всего две, книжка не объясняла, но Грог понял главное: числа — это сила. Можно посчитать, сколько у тебя добычи, сколько ты съел, сколько осталось и сколько ещё нужно добыть, чтобы не сдохнуть зимой. Он попытался объяснить это племени, но получил дубиной по голове во второй раз — уже от отца.

Отец, вождь Хрум, был классическим огром: огромным, сильным, с лицом, выражавшим одну-единственную эмоцию — вечный голод. Он искренне не понимал, зачем сын задаёт вопросы, если можно просто бить и жрать. И когда пятнадцатилетний Грог заявил на общем совете, что неплохо бы не просто нападать на караваны, а брать с купцов регулярную плату за проход через лес, Хрум не выдержал. Он встал, ткнул пальцем в сторону горизонта и сказал:

— Ты — позор. Уходи. Или я тебя съем.

Мать заплакала, шаман покивал (он вообще всегда кивал, потому что мухоморы делали его согласным со всем), а Грог собрал свои нехитрые пожитки: дубину, книжку с цифрами, запас сушёного мяса, три золотые монеты, найденные в ручье, и обрывок занавески, из которого он планировал сшить деловой жилет. И ушёл.

До города Мельхиор он добирался пять дней. Питался ягодами и грибами (в отличие от нормальных огров, Грог мог есть растительную пищу, хоть и считал её «недоедой»), ночевал под деревьями и мечтал о том дне, когда у него будет много золота. Много-много. Целый сундук. Или даже два. Он купит себе нормальный жилет, а может, и целый костюм. И все увидят, что Грог — не просто огр, а огр-предприниматель.

Мельхиор встретил его шумом и вонью. Грог стоял у ворот, смотрел на толпы людей, гномов, полуросликов и чувствовал, как у него разбегаются глаза. Здесь всё было... организованно. Телеги с товарами, лавки, вывески, стража в форме. И везде крутились деньги. Грог заметил, как люди достают из кошельков монеты, передают друг другу, и что-то внутри у него сладко заныло. Он захотел, чтобы эти монеты передавали ему.

Первые две недели в городе он просто наблюдал. Снял угол в подвале у старой трактирщицы (за пятьдесят серебряных монет в месяц — хозяйка долго крестилась, но деньги взяла), питался дешёвой кашей и ходил по улицам, изучая местную коммерцию.

На пятнадцатый день он решил, что пора действовать. Наблюдение — это хорошо, но деньги сами себя не заработают. Грог отправился в портовый район, где всегда требовались грузчики. Подошёл к бригадиру — коренастому мужику с прокуренным голосом — и честно сказал:

— Я сильный. Могу таскать. Сколько платите?

Бригадир оглядел его, задрал голову (Грог был выше на две головы) и сплюнул.

— Огр? В бригаду? А ты жрать нас не будешь?

— Я не ем людей. У меня можно взять справку.

— Какую ещё справку?

— Пока никакую, но я могу написать.

Бригадир рассмеялся, но как-то нервно. Велел подождать, а сам куда-то ушёл. Через полчаса вернулся с городским стражником. Стражник долго допрашивал Грога: кто такой, откуда, зачем в городе. Грог честно рассказал про племя, изгнание и желание честно трудиться. Стражник почесал затылок и выдал:

— Ладно. Если устроишься — работай. Но без фокусов.

Грог устроился. Два дня таскал мешки с мукой, бочки с рыбой, ящики с гвоздями. Платили 15 серебряных — сущие копейки. Но главное — отношение. Бригадир постоянно ворчал, другие грузчики сторонились, а один суеверный парень каждый раз крестился, когда Грог проходил мимо. На третий день Грог случайно услышал, как бригадир говорил кому-то: «Он, конечно, сильный, но я боюсь, что если ему не доплатить, он мне голову оторвёт. А если доплатить — привыкнет и будет требовать ещё. С ограми лучше не связываться».

Грог не стал ждать, пока его уволят. Он сам подошёл к бригадиру и сказал:

— Спасибо за опыт. Я ухожу.

— Чего так? — удивился тот.

— Неэффективная бизнес-модель. Я выполняю физическую работу, а мой потолок заработка ограничен количеством часов в сутках. К тому же вы меня боитесь, а страх — плохая основа для деловых отношений. Лучше я найду что-то, где мой размер будет преимуществом, а не источником недопонимания.

Бригадир ничего не понял, но на всякий случай кивнул и даже пожал Грогу руку (после чего долго тряс кистью — огр слегка не рассчитал силу).

Потом Грог попробовал устроиться вышибалой в таверну «Весёлый кабан». Хозяин, толстый краснолицый мужик, сначала обрадовался: огр-вышибала — это же идеально! Но выдвинул условие: «Буйных выкидываешь, но без членовредительства. У нас репутация приличного заведения». Грог согласился. Проработал ровно один вечер. Выкинул трёх пьяных гномов (аккуратно, через дверь), одного особо буйного полурослика (через окно, но окно было открыто) и одного человека, который пытался задушить бармена скатертью. Всё шло хорошо, пока не появился четвёртый гном. Он был не просто пьяный, а очень пьяный, и полез на Грога с кулаками. Грог легонько прижал его к полу и сказал: «Клиент, вы не правы. Пожалуйста, покиньте помещение». Гном заорал, что его унизили, и потребовал жалобную книгу. Хозяин, узнав, что огр не просто выкидывает буйных, а ещё и разговаривает с ними, пришёл в ужас. «Ты... ты что, ведёшь диалог? Вышибала должен быть тупым! Ты пугаешь клиентов своей вежливостью!» — кричал он. Грог уволился сам — не хотел портить репутацию заведения.

После этого он пару дней сидел в своей каморке и анализировал. Работа по найму — это тупик. Нужно что-то своё. Услуга, которую люди будут покупать, потому что она решит их проблему. Проблема... какая проблема есть у людей? Он начал вспоминать разговоры, которые слышал на рынке и в тавернах. И тут его осенило — гоблины! Купцы боятся гоблинов на тракте. А он — огр, которого гоблины боятся. Значит, он может продавать безопасность.

С этой мыслью он и отправился в таверну «Кривая кружка», где, как он знал, часто собирались караванщики.

Идея окончательно оформилась, когда он сидел в «Кривой кружке» и слушал разговоры. Двое купцов жаловались на гоблинов. Мол, банда Зубастого Рыла повадилась грабить обозы на восточном тракте, и теперь никто не хочет туда ехать, а это самый короткий путь до каменоломен. Купцы несли убытки, возницы боялись, стража не справлялась.

Грог навострил уши. Гоблины — это проблема. Проблема — это возможность. Если есть проблема, значит, кто-то готов заплатить за её решение. Это же очевидно.

Он вышел из таверны, нашёл тихий угол у городской стены, сел на землю и начал чертить прутиком схему.

— Значит так, — бормотал он. — Есть дорога. Есть гоблины. Есть купцы, которые хотят ездить, но боятся. Я могу предложить им безопасность. Я сильный. Гоблины меня испугаются. Если я буду сопровождать караваны за плату, это будет... как это... услуга. Услуга «Безопасный проезд». Нет, «Защищённый путь». Нет, «Операция Гоблин-нет». Название пока неважно, придумаю позже.

Он нарисовал кружочек — себя, квадратик — караван, и много маленьких точек — гоблинов. Потом решительно перечеркнул точки крестом.

— Я прихожу к купцам, говорю: платите мне, я вас охраняю. Если гоблины нападают, я их бью. Если не нападают, вы всё равно платите, потому что я иду с вами и создаю атмосферу безопасности. Это как... страховка. Нет, даже лучше. Это гарантия.

Он поднялся, отряхнул жилет (тот самый, из обрывка занавески, зелёный в цветочек и ужасно тесный) и отправился искать купцов, с которых всё началось.

Купцы нашлись в той же таверне. Их звали Тобиус и Бран. Тобиус был толстым и нервным, Бран — худым и ещё более нервным. Увидев надвигающегося на них огра, они дружно побледнели и попытались спрятаться под стол, но Грог аккуратно приподнял стол одной рукой и поставил обратно, а сам сел на соседний табурет (тот жалобно скрипнул, но выдержал).

— Господа, — сказал Грог, стараясь говорить вежливо, как он это репетировал перед лужей. — Я слышал, у вас проблемы с гоблинами.

Купцы переглянулись. Тобиус откашлялся.

— Ну, допустим. А тебе-то что? Ты ж огр. Вы сами вроде грабите караваны.

— Я — бизнесмен, — с достоинством ответил Грог. — Грабить — это непрофессионально. Это даёт единоразовую прибыль, но подрывает доверие рынка. А я хочу построить долгосрочные деловые отношения. Я предлагаю вам услугу «Безопасный тракт». Я сопровождаю ваши обозы до каменоломен и обратно. Гоблины меня боятся. Если они нападут, я их разгоню. Если не нападут, вы всё равно заплатите мне за сопровождение. Это выгодно всем. Вам — сохранность товара, мне — стабильный доход. К тому же, я могу предложить гибкую систему тарифов.

Бран, у которого от страха начала дёргаться щека, спросил:

— Каких ещё тарифов?

— Базовый пакет: я просто иду рядом и громко дышу. Гоблины слышат моё дыхание и разбегаются. Это стоит 50 серебряных за рейс. Расширенный пакет: я иду, дышу и иногда рычу. 70 серебряных. Премиум-пакет: я иду, дышу, рычу и, если гоблины всё же нападают, я отрываю их главарю ухо и показываю остальным. 90 серебряных. Но ухо — расходный материал, его нужно будет компенсировать дополнительно, если оно потеряется в процессе.

Купцы снова переглянулись. Предложение было... необычным. Но главное — страшным. Если огр говорит, что может оторвать ухо главарю гоблинов, то он, скорее всего, может оторвать и что-нибудь ещё самим купцам, если они откажутся.

— А откуда нам знать, что ты нас не ограбишь по дороге? — осторожно спросил Тобиус.

— Репутация, — гордо сказал Грог. — Я только начинаю, но я планирую стать лучшим в этой сфере. Первый рейс могу сделать со скидкой. Пятьдесят процентов. Или даже бесплатно, в качестве рекламной акции. Если вам понравится — расскажете другим купцам. Это называется «сарафанное радио». Я тоже не знаю, что это, но звучит профессионально.

Торг занял ещё час. Грог упирался, купцы торговались, но в итоге сошлись на «расширенном пакете» 50 серебряных на первый рейс, при условии, что Грог лично докажет свою эффективность. Выезд назначили на послезавтра.

Оставшиеся два дня Грог готовился. Он наточил клыки (для имиджа), подшил жилет (оторвалась пуговица, пришлось привязывать верёвочкой), сходил в баню (от него пахло лучше, чем от обычного огра, но всё равно пахло) и составил «договор» на бересте — просто чтобы выглядело солидно. Писал он с ошибками, но купцы вряд ли заметят. Главное — чтобы было много букв и внизу место для подписи.

В назначенное утро он явился к городским воротам. Караван состоял из трёх телег, гружённых инструментами и тканями для обмена. Возницы — трое угрюмых мужиков — при виде огра чуть не побросали вожжи, но Тобиус, возглавлявший экспедицию, махнул им: «Всё нормально, он с нами». Лица у возниц стали ещё мрачнее, но приказ они выполнили.

Грог пристроился в хвосте каравана, как и полагается охране. Он широко улыбнулся, показав клыки, и сказал:

— Не бойтесь. Сегодня ваша безопасность — мой актив.

Первая половина пути прошла спокойно. Грог честно пыхтел, иногда рычал в кусты для профилактики, и гоблинов не было видно. Возницы начали понемногу расслабляться, а Тобиус даже заговорил с огром.

— Слушай, а ты правда странный огр, — заметил он. — У тебя что, родители были такие же... э-э-э... деловые?

— Родители — нет. Отец — вождь, мать — охотница. Обычные огры. Это у меня мутация. Дядя-шаман говорит, духи пошутили. Но я не жалуюсь. Мутация — это конкурентное преимущество.

— А другие огры не пробовали заниматься бизнесом?

— Пробовали. Один пытался продавать дубины. Но он не понимал концепции сдачи и забирал у клиентов и дубину, и деньги. Бизнес прогорел. Его съели.

Тобиус нервно сглотнул, но продолжать расспросы не решился.

Гоблины появились ближе к полудню. Сначала из-за холма донёсся визг, потом показались фигурки — десятка два, вооружённых дубинками и ржавыми ножами, с главарём, который бежал впереди и размахивал обломком меча. Увидев караван, они радостно заулюлюкали и ускорились.

Возницы запаниковали. Тобиус схватился за меч (который висел у него на поясе больше для красоты, чем для дела). Грог спокойно вышел вперёд, поправил жилет и поднял руку.

— Внимание, — сказал он. — Сейчас будет демонстрация услуги «Расширенный пакет». Прошу наблюдать.

Он неторопливо двинулся навстречу гоблинам. Те, увидев огра, слегка притормозили, но главарь (видимо, тот самый Зубастое Рыло) ткнул пальцем в сторону Грога и завопил:

— Чего встали?! Он один, нас много! Задавим!

Гоблины снова заверещали и бросились вперёд. Грог вздохнул, поднял с земли увесистый валун (килограммов на сто) и швырнул его в сторону нападавших. Валун пролетел метров десять и приземлился ровно перед толпой гоблинов, подняв тучу пыли. Гоблины замерли.

— Это был предупредительный бросок, — громко сказал Грог. — Следующий полетит в голову. Не в мою — в вашу. Я бизнесмен, а не убийца, но в моём контракте есть пункт «защита клиента любой ценой». Так что предлагаю разойтись по-хорошему.

Зубастое Рыло, потирая ушибленное о камень колено, заверещал:

— А ты кто вообще такой?!

— Я — Грог. Частная охрана. И если вы сейчас не уберётесь, я активирую Премиум-пакет, а это значит, что кому-то придётся искать своё ухо в траве.

Гоблины переглянулись. Ухо искать не хотелось. К тому же огр выглядел слишком уверенным. Главарь, пнув ни в чём не повинный куст, прошипел:

— Ладно, уходим. Но мы ещё встретимся!

— Да, да, — кивнул Грог. — Заходите в мой офис, когда открою.

Когда гоблины скрылись за холмом, Грог повернулся к каравану и развёл руками:

— Как видите, даже физического насилия не потребовалось. Эффективность налицо.

Тобиус, всё ещё бледный, выдавил:

— Ты их... просто напугал?

— Напугал — это тоже часть услуги. В расширенный пакет входит психологическое воздействие. Результат: товар цел, гоблины побеждены, ухо на месте. Все довольны.

Возницы загомонили. Оказывается, огр действительно может быть полезным. Тобиус полез в кошелёк и отсчитал 50 серебряных.

— Честно говоря, я думал, ты нас ограбишь где-нибудь по дороге. Но нет. Ты действительно... бизнесмен.

— Я же говорил. Репутация — это важно. Теперь я рассчитываю на рекомендации. Если у вас есть знакомые купцы, пусть обращаются.

Обратный путь прошёл без приключений. Грог получил свои деньги, распрощался с купцами и отправился в свою каморку — пересчитывать заработок. 50 серебряных! За один день! Это было в сто раз больше, чем он получал бы, если б остался в племени и питался сырыми кабанами. А главное — это было только начало.

Глава 2. Исчезающий враг

Утро начиналось стандартно. Грог просыпался в своём подвале, который теперь гордо называл «офисом», делал несколько разминочных движений — в основном потягивания, от которых с потолка сыпалась штукатурка, что Грог считал «производственной гимнастикой и профилактическим ремонтом одновременно», — завтракал тем, что оставалось с вечера, и шёл к городским воротам. Там его уже ждал Рыжий — тощий паренёк с вечно встревоженным лицом и журналом под мышкой. Журнал был толстый, в кожаном переплёте, и на обложке Рыжий старательно вывел: «Книга учёта клиентов и сопутствующих рычаний». Грог, увидев это в первый раз, одобрительно кивнул: «Сопутствующие рычания — это важно. Некоторые клиенты думают, что я рычу просто так, а у меня каждое рычание пронумеровано и несёт смысловую нагрузку».

— Доброе утро, босс, — сказал Рыжий, открывая журнал. — На сегодня четыре каравана. Первый — до старой мельницы, купец Олаф. Второй — до каменоломен, гильдия пряностей. Третий — гномья артель, везут руду, но просили, чтобы вы шли впереди, а не сзади, потому что в прошлый раз вы шли сзади и они всю дорогу оборачивались. Четвёртый — новый клиент, какой-то ювелир, просит индивидуального подхода.

— Индивидуальный подход — это моя специализация, — кивнул Грог. — Что за ювелир?

— Говорит, у него товар хрупкий, и он боится не столько гоблинов, сколько тряски. Просил, чтобы вы шагали помягче.

— Помягче, — повторил Грог задумчиво. — То есть он хочет, чтобы огр шагал помягче. Это интересный запрос. Я подумаю над методикой. Возможно, придётся идти на цыпочках. На цыпочках — это дополнительная услуга, запиши: «Деликатная поступь», надбавка за амортизацию икр.

Рыжий послушно сделал пометку. Он давно привык, что инициативы босса находятся где-то на грани между гениальностью и безумием, и перестал пытаться их классифицировать.

Первый караван уже ждал. Олаф — пухлый купец с лицом человека, который относится к еде не как к необходимости, а как к хобби, — нервно прохаживался возле своей телеги. Увидев Грога, он заметно расслабился.

— Грог! Слава богам! Я тут пока тебя ждал, мне показалось, что вон тот куст шевелится.

Грог посмотрел на куст. Куст был неподвижен.

— Это ветер, — сказал он.

— А если не ветер? — Олаф понизил голос. — Вдруг там гоблин? Маленький, зелёный, сидит и ждёт?

Грог подошёл к кусту, наклонился и внимательно его осмотрел. Потом выпрямился и повернулся к Олафу.

— Куст пуст. Но даже если бы там был гоблин, я бы его заметил. У меня нюх на гоблинов. Они пахнут страхом, грязью и плохими решениями. Этот куст пахнет кустом.

— А как пахнет страх? — заинтересовался Олаф.

— По-разному. У гоблинов — кисловато. У купцов — более терпко, с нотками пота и сожаления о потраченных деньгах. Вы, кстати, пахнете именно так. Расслабьтесь. Сегодня ваша безопасность — мой актив.

Олаф попытался расслабиться, но у него получилось только немного ослабить пояс. Караван тронулся. Грог занял позицию согласно пакету — шёл сбоку от телеги, периодически оглядывая окрестности, и каждые десять минут издавал короткое, утробное рычание. Это рычание, как он объяснял клиентам, «создаёт акустический периметр, в пределах которого гоблины чувствуют себя неуютно и принимают решение пересмотреть свои карьерные планы». Олаф не понимал половины слов, но звучало внушительно.

На полпути к мельнице из придорожных кустов действительно кто-то зашевелился. Олаф побледнел и схватился за вожжи. Грог, не прерывая шага, повернул голову в сторону кустов и издал длинное, низкое рычание — то самое, которое в его классификации называлось «Рычание №3: Предупредительное, с оттенком разочарования». Кусты замерли. Потом из них донеслась короткая возня, звук пощёчины и удаляющийся топот.

— Там что, их было двое? — шёпотом спросил Олаф.

— Трое, — ответил Грог. — Двое спорили, кому первому выходить. Третий дал им подзатыльники и увёл. Это была группа невысокой мотивации. Если бы они вышли, я бы провёл с ними короткий инструктаж о нецелесообразности грабежа. Но они приняли решение дистанционно. Это тоже результат.

— Ты их даже не видел, а уже знаешь, что их было трое? — поразился Олаф.

— Профессионализм, — скромно сказал Грог. — Я слышу, как гоблины спорят. У них характерный тембр. Как у скрипучей двери, только глупее.

Олаф проникся таким уважением, что в конце пути доплатил несколько монет «за акустический периметр». Грог записал это в свою тетрадь как «добровольное пожертвование в фонд развития бизнеса» и остался очень доволен.

Второй караван оказался сложнее. Гильдия пряностей заказала Премиум, но, как выяснилось на месте, у них было собственное представление о том, что значит «премиальное обслуживание». Главный караванщик, сухой человек с лицом бухгалтера и именем Финиас, встретил Грога с пергаментом, на котором был расписан подробный план поездки.

— Вот здесь, — Финиас ткнул пальцем в карту, — поворот у старого дуба. Там, по нашим данным, вероятность нападения повышается. Мы хотим, чтобы вы рычали не просто так, а с интервалом в одну минуту, начиная за сто метров до поворота и заканчивая через сто метров после.

Грог взял пергамент, внимательно изучил. Потом поднял глаза на Финиаса.

— У вас есть статистика нападений?

— Конечно. Мы ведём учёт с прошлого года. Старый дуб — проблемная точка.

— Логично, — согласился Грог. — Но позвольте внести коррективу. Рычание с интервалом в одну минуту — это стандартный протокол. Я предлагаю адаптивный подход: на подходе к дубу — одно длинное рычание, которое я называю «авансовое предупреждение». На самом повороте — серию коротких рыков, создающих эффект присутствия множества огров. Это дезориентирует. А через сто метров после — молчание. Молчание после рычания пугает сильнее, чем само рычание. Гоблины думают: «Почему он замолчал? Что он задумал?» И убегают.

Финиас задумался. Потом постучал пальцами по пергаменту.

— А это подтверждено экспериментально?

— Подтверждено, — не моргнув глазом, соврал Грог. — Я провёл серию тестов. Результаты записаны в моей лабораторной тетради.

На самом деле никакой лабораторной тетради не было, но Грог рассудил так: если человек верит в статистику нападений у старого дуба, он поверит и в лабораторную тетрадь. Финиас поверил.

Караван тронулся. У старого дуба Грог выполнил программу с артистизмом, который сам оценил как «высокопрофессиональный». Серия коротких рыков действительно заставила кого-то в кустах нервно завозиться, а последующее молчание — броситься наутёк. Финиас был впечатлён.

— Вы не просто охранник, — сказал он на прощание. — Вы — специалист по поведенческой психологии гоблинов.

— Я — предприниматель, — поправил Грог. — Просто мой бизнес требует глубокого понимания конкурента.

К концу дня Грог отработал ещё два каравана. Гномья артель, заказавшая Расширенный пакет, осталась довольна тем, что он шёл впереди, — теперь им не приходилось оборачиваться. А ювелир, хрупкий человек с нервными руками, был в восторге от «деликатной поступи».

— Вы шли так мягко, что мои фарфоровые чашки даже не звякнули! — восхищался он. — Как вам это удаётся при вашем весе?

— Я перераспределяю массу в момент шага, — объяснил Грог, хотя сам понятия не имел, что это значит. Фраза пришла ему в голову внезапно и показалась удачной. — Это техника из арсенала болотных огров. Они умеют ходить по трясине, не проваливаясь. Я адаптировал её для твёрдой поверхности.

Ювелир заплатил с надбавкой и пообещал рекомендовать Грога всем знакомым. Грог сделал пометку в тетради: «Деликатная поступь — перспективное направление. Возможно, в будущем открыть курс».

Так прошла неделя, потом другая. Заказы шли потоком. Рыжий едва успевал записывать. Грог был на пике — он чувствовал себя не просто огром, а огром-корпорацией. Он даже начал подумывать о найме второго помощника, но отложил идею, потому что Рыжий пока справлялся один, а делегировать делегирование — это уже слишком сложная материя.

Однако примерно на третьей неделе Грог начал замечать странность. Не сразу, не вдруг — скорее, как человек, который входит в холодную воду: сначала кажется, что нормально, а потом вдруг понимает, что замёрз. С гоблинами что-то происходило.

Раньше, выходя на тракт, он слышал их постоянно. Визг, топот, переругивание — всё это было фоном, как пение птиц или скрип телег. Теперь фон начал стихать. Сначала исчезли самые громкие визги — те, что доносились из оврагов. Потом перестали шуршать кусты у дороги. Потом даже те гоблины, что обычно сидели на деревьях и швырялись шишками, куда-то пропали.

Грог сопровождал очередной караван — скучный, до мельницы и обратно, с купцом, который всю дорогу рассказывал о ценах на муку, — и вдруг осознал: за весь путь он не издал ни одного рычания. Потому что не было повода. Никто не шевелился в кустах, никто не визжал, никто не пытался перегородить дорогу. Тишина. Полная.

— Купец, — сказал он, прерывая монолог о муке, — вы ничего не замечаете?

Купец огляделся.

— А что? Птицы. Солнце. Мука, кстати, подорожала, вы в курсе?

— Я не про муку. Гоблинов нет.

— Так это же хорошо!

— Хорошо-то хорошо, — пробормотал Грог. — Но куда они делись?

Ответ пришёл через день. Грог возвращался с рейда и решил срезать путь через старый овраг — тот самый, где раньше гнездилась банда Зубастого Рыла. Он ожидал увидеть пустой лагерь, но лагерь не был пустым. Он вообще не был лагерем. Колья были выдернуты, кострище засыпано, шалаши разобраны. По дну оврага тянулась цепочка следов — маленьких, босых, уходящих на север.

Грог прошёл по следам немного и увидел вдалеке фигурки. Десятка три гоблинов, навьюченных узлами и корзинами, медленно брели к горизонту. Среди них Грог узнал тощую фигуру Зубастого Рыла — главарь тащил на плече что-то, похожее на украденную кастрюлю. Вся банда выглядела как переселенцы, которые решили, что в этих краях им больше не рады.

— Эй! — крикнул Грог. — Вы куда?

Гоблины обернулись. Увидели его. И побежали. Не с визгом, не с угрозами — просто молча, быстро, как люди, которые опаздывают на поезд. Зубастое Рыло на бегу обернулся и крикнул:

— Ты победил, бизнесмен! Мы уходим! Тут с тобой каши не сваришь! На севере, говорят, охраны нет! Вот там и развернёмся! Прощай!

— Каши? — растерянно повторил Грог. — При чём тут каша? Я не варю кашу! Я вообще не повар!

Но гоблины уже скрылись за холмом. Грог постоял, глядя им вслед, потом развернулся и пошёл в город. В голове у него крутилась фраза «на севере охраны нет». Это звучало как приговор.

Первые звоночки раздались уже на следующий день. Отменился купец, который должен был везти ткани в соседнюю деревню. Прислал записку: «Дорога спокойная, охрана не нужна, деньги потратим на новый тент». Грог прочитал, смял записку и выбросил в угол. Рыжий, сидевший рядом, молча поднял её и разгладил.

— Может, оставить? Для архива? — спросил он.

— Архива чего? — мрачно спросил Грог. — Архива упущенных возможностей? Валяй.

Рыжий аккуратно вложил записку в конец журнала. Через день отменилась гильдия пряностей — на этот раз не запиской, а лично. Финиас пришёл к воротам, держа в руках тот самый пергамент с графиком рычаний, и сказал:

— Грог, мы пересмотрели бюджет. Инцидентов нет, статистика нападений упала до нуля. Мы решили пока не тратиться на охрану. Если ситуация изменится — вы первый, о ком мы вспомним.

— Ситуация изменится, — пообещал Грог. — Гоблины — существа непостоянные. Сегодня их нет, завтра — есть. Послезавтра — опять нет. Это циклический процесс. Как приливы и отливы. Только с визгом.

— Когда появятся — приходите, — сказал Финиас и ушёл.

Грог смотрел ему вслед и чувствовал, как почва уходит из-под ног. В буквальном смысле — он стоял на обочине, и земля там была рыхлая.

Потом исчез гном. Просто не пришёл на точку сбора. Грог ждал час, потом два, потом отправился в трактир. Гном сидел там, пил пиво и крутил в руках какую-то дудку.

— А, Грог! — обрадовался он. — Садись, пивка возьми.

— Где вы были? У нас сегодня рейс.

— Рейс? — гном наморщил лоб. — А, точно! Слушай, я тут подумал: гоблинов-то нет. Я теперь вожу на телеге чучело огра. Солома, тряпьё, сверху твой старый плащ, который ты в прошлый раз в лагере забыл. Издали — вылитый ты.

— Чучело? — Грог прищурился. — Оно хотя бы рычит?

— Нет. Но оно хмурится. Я ему брови из войлока пришил, очень сурово выходит. Гоблин же издалека смотрит, деталей не разбирает. А когда поближе подойдёт — я уже уехал. Понимаешь? Профилактика, а не конфронтация.

— А если ветер плащ сдует? Или птицы солому вытащат?

— Тогда получится тощий огр. Тоже страшно. Тощий огр — значит, голодный. Ещё страшнее, чем сытый. Я всё продумал.

Грог открыл рот и снова закрыл. Перед ним сидело существо, которое решило проблему безопасности с помощью соломы, войлока и чужого плаща. Спорить было бесполезно. Гномья логика оказалась несокрушима, как сама гора — и значительно дешевле.

Заказы таяли. Рыжий теперь не столько записывал новых клиентов, сколько вычёркивал старых. В журнале появилась колонка «Причина отмены», и в ней пестрели однообразные записи: «Тракт безопасен», «Нет смысла», «Жена сказала экономить», «Гоблинов нет, а деньги жалко». Грог читал эти записи и чувствовал, как его бизнес-империя рассыпается на глазах.

Он попытался провести разъяснительную работу. Вышел на рыночную площадь — не с паникой, не с криками, а солидно, как и подобает предпринимателю. Встал в центре, расправил плечи (толпа шарахнулась, но потом вернулась — привыкли) и произнёс речь:

— Уважаемые купцы! Я понимаю ваши сомнения. Тракт безопасен, гоблинов нет. Но позвольте спросить: почему тракт безопасен? Почему гоблинов нет? Ответ прост: потому что я здесь. Моё присутствие — это гарант спокойствия. Если я исчезну, гоблины могут вернуться. Это закон природы. Пустота не бывает пустой вечно. Пустота заполняется. Либо мной, либо гоблинами. Выбирайте.

Купцы переглядывались. Кто-то кивал, кто-то чесал затылок. Высокий купец в красном колпаке сказал:

— Грог, ты, конечно, убедительный. Но есть встречный вопрос: а что, если гоблины не вернутся? Что, если они ушли навсегда? Тогда мы будем платить тебе просто так. За воздух.

— Воздух — это тоже ресурс, — парировал Грог. — Особенно безопасный воздух. Вы дышите спокойно — это моя заслуга. Я не продаю воздух. Я продаю спокойствие. Спокойствие — это то, чего нет, но за что можно заплатить.

— А сколько стоит то, чего нет? — спросил кто-то из толпы.

— Столько же, сколько то, что есть, — не растерялся Грог. — Просто у него другая текстура.

Купцы засмеялись — не зло, скорее одобрительно. Но денег никто не достал. Расходились, переговариваясь. Грог слышал обрывки: «...странный огр...», «...но в чём-то он прав...», «...жена сказала никаких огров...». Последнее особенно задело. Жёны купцов, как выяснилось, были его главными конкурентами.

Он попытался ввести акцию. «Месяц охраны по специальной цене». «Приведи друга — получи дополнительное рычание бесплатно». «Сезонное предложение: два рейса — третий в подарок». Купцы читали объявления, которые Рыжий старательно выводил на больших листах бумаги, но не реагировали. Один сказал: «Грог, ты бы ещё купоны ввёл». Грог не знал, что такое купоны, но записал в тетрадь: «Купоны — перспективный инструмент, изучить».

Рыжий смотрел на всё это с молчаливым сочувствием. Однажды вечером, когда они сидели в пустом подвале и пересчитывали оставшиеся монеты, он сказал:

— Босс, может, признать, что мы перестарались? Вы слишком хорошо их напугали. Они ушли. Теперь мы не нужны.

— Перестарались, — медленно повторил Грог. — Хорошая работа привела к отсутствию работы. Звучит как парадокс. Или как шутка. Только не смешная.

Рыжий помолчал. Потом сказал:

— Может, тогда самим стать угрозой? Ну, чисто теоретически.

Грог посмотрел на него долгим взглядом. Потом покачал головой:

— Неэтично. И бренд пострадает. «Грог Инкорпорейтед» — это безопасность, а не опасность. Если я начну пугать купцов, я стану конкурентом самому себе. Это раскол личности. В бизнесе такое называется «конфликт интересов». Или «шизофрения». Я не хочу быть шизофреником. У шизофреников плохие продажи.

Грог отпустил Рыжего с последней зарплатой, закрыл дверь и сел в тишине. Мысли текли медленно, как густой суп. Оставалось только понять, что предлагать, когда врага нет, а репутация есть. Он взял чистый лист, написал сверху «Новые идеи», подчеркнул дважды и уставился в пустоту. Пустота не подсказывала, но хотя бы не перебивала.

Глава 3. Аромат новых возможностей

Кризис, как понял Грог, был не концом, а перераспределением. Когда рушится одна бизнес-модель, это значит лишь то, что ресурсы — время, силы, умение громко рычать — высвобождаются для другой. Вопрос в том, куда их направить. Он сидел в своём подвале-офисе третий день, уставившись в потолок, на котором от его дыхания образовался конденсат, и перебирал варианты.

На четвёртый день он вышел из подвала за водой и увидел причину, по которой город Мельхиор пах не розами. Мимо него, сгибаясь под тяжестью деревянной бочки, проковылял человек. От бочки исходил запах такой силы и содержательности, что Грог, всю жизнь питавшийся кабанами и не мывшийся неделями, на секунду замер в искреннем уважении. Человек, заметив огра, сплюнул и проворчал: «Чего уставился? Говно не нюхал?»

Грог проводил его взглядом. Золотарь. Ночной горшок. Ассенизатор. Он слышал это слово от трактирщицы: «Опять золотари цену заломили, скоро дешевле новую выгребную яму вырыть, чем старую откачать». И тут в голове у Грога что-то щёлкнуло. Это было похоже на звук закрывающейся сделки.

Гоблины — враг временный. Они приходят и уходят, подчиняясь сезонной миграции или уровню страха. А это... это вечный ресурс. Неиссякаемый поток. Бизнес с нулевой сезонностью и гарантированным спросом.

Он вернулся в подвал, снял со стены свой деловой жилет (тот самый, в цветочек, который он надевал на самые важные переговоры), бережно его отряхнул и сказал вслух:

— Грог, ты мыслил мелко. Ты продавал безопасность от того, чего может и не быть. Это был бизнес на страхе, а страх — товар скоропортящийся. Теперь ты будешь продавать избавление от того, что есть всегда. Это бизнес на реальности. А реальность, в отличие от гоблинов, никуда не убежит.

Он сел и начал прорабатывать концепцию. Первым делом — название. «Грог-Ассенизатор»? Слишком прямо. «Чистый путь»? Звучит как название для клиники. «Глубокая очистка»? Двусмысленно. Он остановился на рабочем варианте «Грог-Логистик: Решения для неудобных жидкостей». Логистика — это хорошее, солидное слово. Оно пахнет бумагой и деньгами.

Вторым пунктом шёл инвентарь. Нужна бочка. Лучше две. Или три. Телега. Лошадь. Или вол. Вол лучше — он спокойнее, и если на него попадёт капля содержимого, он не будет ржать и привлекать внимание. Ещё нужны перчатки. Самые большие перчатки в городе. И, возможно, затычки для носа. Хотя ему, как огрскому носу, привыкшему к болотным миазмам, это не понадобится.

С капиталом было туго. Сбережения подходили к концу, а перспективы сгущались, как тучи перед грозой. Но у Грога оставался актив, который он ещё не использовал, — репутация. Не как охранника (она сейчас ничего не стоила), а как огра, который не ест людей, платит за аренду и вообще «странный, но безобидный». С этим можно идти к ростовщикам.

В ростовщическую контору «Медный грош» он шёл с той же уверенностью, с какой когда-то заходил в таверну «Кривая кружка». Внутри пахло пылью, старыми пергаментами и тихим отчаянием. За столом сидел старый гном с лицом, похожим на печёное яблоко, и молча перебирал монеты.

— Мне нужен займ, — без предисловий начал Грог. — На стартап в сфере городской санитарии.

Гном поднял глаза. Медленно, очень медленно он оглядел Грога с ног до головы. Потом сказал:

— Санитария. Это типа канализация?

— Это типа логистика отходов, — поправил Грог. — Я вывожу то, что мешает городу быть здоровым. Это социально значимый бизнес.

— То есть ты хочешь возить дерьмо, — подытожил гном.

— Я хочу оптимизировать процесс перемещения органических отходов из точки А в точку Б. И получить за это деньги. Мне нужна телега, две бочки и вол. Отдавать буду с процентами.

Гном ещё немного помолчал. Потом вдруг хрюкнул — это был смех, Грог уже научился различать человеческие эмоции.

— Знаешь, огр, за триста лет работы я видел всякое. Эльфов, которые берут кредит на крылья (они не взлетают, кстати). Гоблинов, которые просят в долг до первой жертвы. Но огр-ассенизатор — это впервые. И знаешь что? Дерьмо — это стабильно. Я дам тебе денег. Под залог твоей дубины. Дубина-то хоть есть?

— Есть, — Грог выложил на стол своё оружие. Дубина была всё ещё внушительной, хоть и слегка запылившейся. — Но я планирую использовать её только в крайнем случае. Как инструмент антикризисного менеджмента.

Гном отсчитал сумму. Небольшую, но достаточную для старта. Грог аккуратно пересчитал (гном одобрительно кивнул — огр, который считает деньги, явно вызывал у него уважение) и отправился на рынок.

Покупка вола стала отдельным приключением. Грог долго выбирал, расспрашивал продавца о тягловой силе и стрессоустойчивости, и в итоге остановился на крупном, меланхоличном животном по кличке Бублик. Бублик смотрел на мир с таким абсолютным безразличием, что Грог сразу понял: это не вол, а родственная душа. Телега нашлась б/у, но крепкая. Бочки — две штуки, огромные, дубовые, с плотными крышками. Грог тут же, на месте, велел выжечь на боку каждой надпись: «Собственность ООО „Грог-Логистик“. Не кантовать, не нюхать».

Первый выезд он назначил на следующее утро. Маршрут выбрал простой — Нижний квартал, где улочки были узкими, а выгребные ямы переполнены, потому что городские службы туда почти не заглядывали. Грог рассудил здраво: начинать надо с неохваченного рынка. Конкуренты там почти не появляются, а клиенты не избалованы сервисом. Идеальная ниша.

Утро встретило его туманом и запахом, который, как надеялся Грог, скоро станет его хлебом. Он облачился в высокие сапоги (купленные на том же рынке), натянул на руки мешковину (перчатки ещё не пошили) и поверх жилета надел длинный кожаный фартук, который, как ему казалось, придавал ему вид профессионала.

— Бублик, — сказал он, взяв вола под уздцы, — сегодня мы начинаем. От тебя — равномерное движение и отсутствие резких реакций. От меня — стратегия и физический труд. Если всё пойдёт по плану, к вечеру у нас будет ликвидность.

Бублик пожевал жвачку и медленно моргнул, что Грог интерпретировал как согласие.

Первый адрес нашёлся быстро — старый дом с покосившейся вывеской «Пансион „Тихая гавань“». Хозяйка, худая женщина с лицом, выражавшим вечную борьбу с хаосом, выскочила на крыльцо, как только увидела телегу. Она явно хотела закричать «Пошёл вон!», но осознание того, что выгребная яма переполнена уже неприличное количество дней, смягчило её риторику.

— Ты кто? — спросила она, зажимая нос. — Новый золотарь? А где старый? Где хромой Ник?

— Хромой Ник, насколько я понимаю, перестал справляться с объёмом задач, — сказал Грог, слезая с телеги. — Я — его апгрейд. Компания «Грог-Логистик». Мы предлагаем полный цикл очистки и вывоза. Без запаха, без грязи, без лишних вопросов. Первая услуга — со скидкой за отзыв.

Женщина колебалась. Грог был огром, вонь стояла ужасная, но слово «скидка» действовало магически.

— А ты не проломишь мне пол своей ножищей? — спросила она.

— Я застрахован, — сказал Грог, хотя это было наглой ложью. — Моя поступь адаптивна. В прошлой карьере я занимался деликатной транспортировкой фарфора. Ваш пол в безопасности.

Он прошёл во двор. Яма была в ужасном состоянии. Грог оглядел её, прикинул объём и остался доволен: масштаб работ впечатлял, а значит, и вознаграждение обещало быть солидным. Он глубоко вздохнул (хозяйка, наблюдавшая из окна, чуть не упала в обморок от одного вида того, как он спокойно это делает) и принялся за работу.

Черпак у него был самодельный — ведро на длинной палке. Работа оказалась физически труднее, чем таскать мешки с мукой или отрывать уши гоблинам. Тут нужна была методичность. Грог вошёл в ритм: зачерпнуть, вылить в бочку, зачерпнуть, вылить. Через полчаса он снял фартук (тот уже был безнадёжно испорчен) и остался в одном жилете. Жилет он берёг пуще глаза, закатав рукава до плеч. Ещё через некоторое время первая бочка наполнилась. Грог заколотил её крышкой и принялся за вторую.

Хозяйка осмелела и вышла во двор.

— Слушай, а ты крепкий, — сказала она почти с уважением. — Хромой Ник полдня ковырялся, матерился и половину мимо бочки выплёскивал. А у тебя чисто.

— Я использую метод непрерывного потока, — пропыхтел Грог, не прерывая работы. — И у меня длиннее руки. Эргономика.

— Чего?..

— Руки длиннее. Достаю дальше. Меньше брызг.

Когда обе бочки были наполнены и заколочены, Грог тщательно вымыл черпак и руки в бочке с водой, которую специально для этого привёз. Потом достал из-под сиденья телеги мешочек с сушёной лавандой (идея, подсмотренная у знахарки) и щедро посыпал место работы. Запах не ушёл, но стал сложнее, многограннее. Теперь он был не просто «ужас», а «ужас с цветочными нотками».

— С вас плата по базовому тарифу, — объявил Грог, назвав весьма скромную сумму. — И я был бы признателен, если бы вы рассказали соседям. У нас сейчас акция: «Приведи друга — получи бесплатную лавандовую обработку».

Хозяйка отсчитала монеты. Она всё ещё боялась, но теперь к страху примешивалось что-то похожее на восхищение.

— Ты странный огр, — сказала она. — Но я позову соседей. У них яма уже давно... пугает кошек.

— Кошки — индикатор, — согласился Грог. — Если кошки обходят яму стороной, значит, ниша созрела.

Второй адрес нашёлся сам — соседний дом. Там жил старый алхимик, у которого, как выяснилось, проблема была не с ямой, а с забитой трубой. Грог прочистил трубу голыми руками, получил ещё несколько монет и предложение заходить регулярно на профилактику.

К полудню Бублик тащил уже не пустые бочки, а первую партию «товара», который нужно было вывезти за городскую стену, на специально отведённый пустырь. Грог правил телегой, стоя в полный рост, как колесничий, и думал о том, что бизнес, оказывается, не пахнет. Бизнес пахнет лавандой и медяками.

Но на выезде из города его ждал сюрприз. У ворот, прислонившись к стене, стояли трое. Они были одеты в такие же кожаные фартуки, как у Грога, но у них фартуки были старые, задубевшие, с многолетними разводами. Лица — хмурые. В руках — багры и вёдра. Это была Гильдия Ночных Золотарей, о которой Грог слышал, но с которой пока не сталкивался.

Главный — детина с перебитым носом и шеей, толщиной с бедро Грога, — шагнул вперёд и упёр багор в землю.

— Эй, огр, — сказал он скрипучим голосом. — Это что за самодеятельность?

— Добрый день, — вежливо ответил Грог, натягивая поводья. Бублик встал. — Я осуществляю коммерческую деятельность в рамках закона.

— В рамках закона? — переспросил детина. — Ты с нами согласовал маршрут? Ты платил вступительный взнос в гильдию? Ты регистрировал свою таратайку?

— Я не знал о необходимости регистрации, — честно признался Грог. — Я готов уплатить взнос, если он разумен и будет потрачен на улучшение санитарной обстановки в городе. Какова сумма?

Детина оскалился и назвал сумму. Она была не просто неразумной — она была оскорбительной. Двое других угрюмо заржали.

— Сумма — это ты сейчас разворачиваешь свою вонючую телегу и едешь обратно откуда пришел.

Грог задумался. Он мог бы их раздавить. Мог бы зарычать — они бы убежали. Но это был не гоблинский тракт. Это был город. Его город. Его новый рынок. Если он сейчас применит силу, репутация «странного, но мирного» рухнет. Он станет «опасным огром», и ни одна хозяйка больше не пустит его во двор.

— Я предлагаю встречное предложение, — сказал Грог. — Я не буду платить вам взнос. Вместо этого я возьму на себя Нижний квартал. Вы там всё равно не работаете. Яма в пансионе «Тихая гавань» переполнена с прошлого месяца. Трубы у алхимика забиты с зимы. Это ваша зона ответственности, и вы её игнорируете. Я забираю её себе. Это не отнимет у вас прибыли. Это добавит городу чистоты. А чистота, — тут он поднял палец, — повышает стоимость недвижимости. Через год сюда придут богатые купцы, и вам будет что чистить. Я готовлю для вас будущий рынок. Бесплатно.

Золотари переглянулись. Логика была странной, извилистой, но по-своему безупречной. Детина сплюнул.

— Ты заговариваешь зубы, огр. Но допустим. Нижний квартал — твой. Но если ты сунешься в Верхний город или к Ратуше — мы сломаем твою телегу. И твою дубину. И тебе тоже что-нибудь сломаем.

— Это называется «раздел рынка», — кивнул Грог. — Я уважаю такой подход. Конкуренция должна быть цивилизованной.

Он легонько хлопнул вожжами, и Бублик невозмутимо повёз телегу к выезду. Грог проехал мимо гильдейских, глядя прямо перед собой. Он чувствовал их взгляды на своей спине, но не оборачивался. Настоящий бизнесмен не оглядывается на конкурентов. Он смотрит на дорогу.

За городскими воротами, на зловонном пустыре, Грог сгрузил содержимое бочек. Это было самое неприятное, но необходимое действие. Он опрокидывал бочки и думал о том, что в будущем надо найти применение и этому. Удобрения! Об этом он прочитал в какой-то книжке. Компост. Регенеративное сельское хозяйство. Цикличная экономика. Он вывозит отходы, фермеры получают удобрения, город получает чистоту, а он — деньги на каждом этапе. Это была не просто ассенизация. Это была вертикально-интегрированная система.

Он вернулся в город к вечеру, грязный, уставший, пропахший так, что даже Бублик косился с лёгким неодобрением. Но в кошельке у него лежала выручка. Скромная, но честно заработанная. Минус амортизация, минус лаванда, минус моральный ущерб от встречи с гильдией. Чистая прибыль была смехотворной. Но Грог сиял.

Он загнал телегу в сарай (снял его за символическую плату у того же гнома-ростовщика), вымыл Бублика и бочки, переоделся в чистый жилет и сел ужинать. Перед ним лежали монеты — кружочки металла, пахнущие дешёвым сплавом и большими надеждами. Это был первый шаг. Маленький, грязный, но свой.

Бизнес на страхе рухнул, потому что страх был иллюзией, которую он сам и развеял. А это... это была реальность. Густая, неаппетитная, но такая настоящая реальность, которую нельзя было ни отменить, ни испугать, ни вывести из равновесия. И пока люди едят, пока работают таверны и пансионы, пока жизнь течёт своим чередом, у «Грог-Логистик» всегда будет клиент.

Грог записал в тетрадь на чистой странице, которую озаглавил «Ассенизационный дневник»:

«День первый. Заход в нишу. Ниша грязная, но глубокая. Конкуренты мобилизованы, но договороспособны. Налажены контакты с населением. Внедрена система ароматизации. План на завтра: расширение клиентской базы, поиск каналов сбыта удобрений, пошив перчаток».

Он закрыл тетрадь, погасил свечу и лёг спать. Ему снились поля, засеянные чем-то очень зелёным, и Бублик, который внезапно заговорил человеческим голосом и сказал: «Лаванды маловато. Добавь розмарин». Сон между тем разворачивался дальше, не обращая внимания на законы логики и физики — как и положено приличному сну. Поле, засеянное чем-то очень зелёным, внезапно оказалось гигантской выгребной ямой, только чистой и благоухающей. По краям стояли таблички с надписями: «Актив №1», «Актив №2» и «Резерв на случай неурожая». Бублик, обернувшись через плечо (во сне у него были плечи), добавил наставительно: «И чабрец. Чабрец перебивает даже огрский пот. Проверено». Грог хотел записать, но во сне у него не оказалось тетради, только дубина, и он старательно выцарапывал «чабрец» на её рукояти. Потом откуда-то появилась Гильдия Ночных Золотарей в полном составе, но вместо угроз они несли подносы с булочками и спрашивали, не нужен ли ему филиал в Верхнем городе. Главный детина с перебитым носом внезапно запел оперным голосом, и Грог понял, что это к добру. Сон был долгим, обстоятельным и каким-то очень уверенным — из тех снов, после которых просыпаешься не с чувством тревоги, а с ощущением, что вселенная только что провела с тобой стратегическое совещание и осталась довольна результатом. Грог проспал до самого рассвета, ни разу не перевернувшись и не издав ни одного рычания — организм наконец-то принял новые правила игры и перешёл в режим спокойной, деловой регенерации.

Глава 4. Глубина вопроса

Прошла неделя с того дня, как Грог вывел Бублика на первый маршрут. Неделя — срок небольшой даже по человеческим меркам, а по огрским так и вовсе пустяковый. Но за эту неделю Грог узнал о жизни больше, чем за все предыдущие годы в племени. Он узнал, что выгребные ямы бывают трёх типов: мелкие, но широкие; глубокие, но узкие; и такие, про которые лучше не думать, откуда они взялись. Он узнал, что клиенты делятся на благодарных (меньшинство), молчаливых (большинство) и тех, кто пытается торговаться уже после выполненной работы, апеллируя к тому, что «там вроде не так уж и много набралось». Последних Грог вносил в отдельный список, который озаглавил «Трудные переговоры», и старался обслуживать в последнюю очередь — не из злопамятства, а из соображений планирования маршрута.

Бизнес понемногу обретал форму. У Грога появилось три постоянных клиента: пансион «Тихая гавань», алхимик с забитой трубой и булочник по имени Пыш, чья яма почему-то наполнялась быстрее всех остальных. Грог подозревал, что булочник сбрасывает туда неудачные партии теста, но не задавал вопросов — коммерческая тайна клиента священна, это он усвоил ещё на тракте. Кроме постоянных клиентов, случались и разовые заказы: у кого-то переполнился нужник, у кого-то засорилась сточная канава, кто-то просто хотел освежить двор перед приездом тёщи. Грог брался за всё. Он понимал, что на старте важнее объём операций, а не их изящество.

Бублик трудился наравне с хозяином, хотя его вклад выражался в основном в молчаливой поддержке и равномерном перемещении телеги от точки к точке. Грог заметил, что вол выработал собственную классификацию адресов: если маршрут заканчивался у булочной, Бублик ускорялся, а если у дома с хромой собакой — замедлялся, потому что собака лаяла, а Бублик не выносил суеты. Грог внес и это в тетрадь: «Персонал адаптируется. Отметить премирование морковью».

Что касается Гильдии Ночных Золотарей, то они пока не беспокоили. Пару раз Грог замечал вдалеке знакомые кожаные фартуки, но гильдейские не приближались, держались на расстоянии и лишь наблюдали. Грог отвечал им тем же — вежливым кивком при встрече и полным отсутствием интереса. Пусть смотрят. Пусть видят, что огр не просто возит дерьмо, а делает это с методичностью и огоньком. Когда-нибудь они поймут, что конкуренция — это не угроза, а стимул к развитию. Или не поймут. В любом случае, он был занят делом, а не размышлениями о чужих мотивах.

Методика за неделю заметно усовершенствовалась. Грог приобрёл настоящий черпак — большой, кованый, с длинной рукоятью, сделанный на заказ у кузнеца, который долго не мог понять, зачем огр заказывает не меч, а черпак, но деньги взял и работу выполнил честно. Приобрёл вторую пару рукавиц — толстых, просмолённых, в которых можно было спокойно работать с чем угодно, не опасаясь за сохранность кожи. Научился разводить лавандовую воду — не просто сыпать сухие цветы, а настаивать их в ведре, чтобы запах держался дольше и ложился ровнее. И, что особенно важно, разработал систему сигналов для Бублика: один хлопок по оглобле — «стой», два — «пошёл», три — «пошёл, но медленно, потому что впереди ухаб и бочки могут расплескаться». Система работала не идеально, но лучше, чем ничего.

Дни потекли размеренно, и Грог впервые за долгое время почувствовал то, что люди называют стабильностью. Он больше не просыпался с мыслью «где взять клиента». Он просыпался с мыслью «успеть до обеда к алхимику, а после обеда — к булочнику, а между ними заглянуть к старухе Грете, у которой опять захламлён водосток». Это было приятное, уютное чувство. Чувство нужности. Чувство, что ты — часть большого городского организма, его невидимая, но жизненно важная функция. Как печень, только снаружи.

Погода стояла сухая, что Грог особенно ценил. В дождь работа усложнялась втрое: земля раскисала, ямы наполнялись быстрее, бочки становились тяжелее, а содержимое приобретало ту особую текучесть, которая не оставляла шансов даже просмолённым рукавицам. Но пока небо было ясным, и Грог каждый день благодарил неизвестно каких богов за это маленькое, но существенное одолжение. Он даже подумывал, не завести ли рубрику в тетради: «Погодные риски и способы их минимизации», но пока ограничивался краткими заметками на полях.

Отношение горожан тоже понемногу теплело. Его уже не провожали испуганными взглядами — по крайней мере, в Нижнем квартале. Некоторые даже здоровались. Булочник Пыш, человек практичный и не склонный к предрассудкам, однажды вынес Грогу тёплую булку — просто так, сверх платы. Грог растрогался и съел булку за два укуса, а вечером записал в тетради: «Получен материальный бонус от клиента. Свидетельствует о формировании лояльности. В будущем — внедрить систему поощрения постоянных клиентов». Правда, что именно можно подарить клиенту, кроме самой услуги, он пока не придумал. Магнитик? Нет, магнитов ещё не изобрели. Может быть, красивый камешек? Он отложил этот вопрос на потом — маркетинг требует вдохновения, а вдохновение не приходит по расписанию.

Трудности, разумеется, тоже случались. На третий день у телеги треснула ось, и Грогу пришлось полдня провести у кузнеца, теряя выручку и настроение. На четвёртый день он перепутал адреса и вместо нужника старухи Греты вычистил соседский — к счастью, сосед оказался человеком не гордым и даже доплатил за неожиданную услугу, но в тетради появилась запись: «Упорядочить маршрутные листы. Путаница снижает эффективность». На пятый день одна из бочек дала течь — не сильную, но достаточную, чтобы оставить за телегой характерный ароматический след через полгорода. Грог заткнул течь тряпкой, а вечером купил у бондаря запасную доску и смолу. Теперь в его арсенале был ремонтный набор, и он чувствовал себя почти профессионалом.

Так прошли первые семь дней. К концу недели Грог подвёл промежуточные итоги. Если не учитывать мелкие неприятности вроде треснувшей оси и протекшей бочки, бизнес показывал устойчивый, хоть и скромный рост. Он даже начал откладывать монеты в отдельный мешочек — «на расширение». Ему всё больше нравилась эта жизнь. Она была простой, понятной и честной. Никто не требовал от него рычаний по расписанию. Никто не отменял заказы из-за того, что он слишком хорошо работает. Напротив, чем лучше он работал, тем больше клиентов к нему приходило. Это была прямая, незамутнённая связь между усилием и результатом. Мечта, а не работа.

Ближе к вечеру восьмого дня, когда Грог уже собирался выпрягать Бублика и подводить дневной итог, к нему подошёл человек. Он возник как-то сбоку, из тени покосившегося забора, и двигался той особенной походкой, какой ходят люди, имеющие дело с чужими секретами. Одет он был неброско, в серое, лицо — невыразительное, из тех, что забываются сразу после разговора. Грог насторожился. За неделю он научился различать оттенки клиентской нервозности, и этот человек нервничал иначе — не как клиент, боящийся цен, а как тот, кто боится, что его увидят не с тем собеседником.

— Господин огр, — сказал человек, понизив голос, — у меня к вам деликатное предложение. Есть один дом, почти у стены. Старая красильня. Яма там переполнена, но вы... вы же справитесь? Оплатят щедро. Очень щедро. Главное — приезжайте сегодня, пока солнце не село. Заказчик очень просил именно вас. Сказал — только Грог, только «Логистик». Остальные, мол, халтурят.

Грог выслушал, и в голове у него щёлкнул тот самый внутренний датчик, который он называл «датчиком странностей». Во-первых, он никогда не слышал об этой красильне, хотя за неделю облазил Нижний квартал вдоль и поперёк. Во-вторых, Нижний квартал не был известен щедрыми заказчиками. А в-третьих — и это было самое главное — человек говорил заученно, как будто повторял фразу, которую ему велели запомнить. Но Грог был огром, а не параноиком. Один щедрый заказ мог покрыть дневную выручку, а отказываться от денег только потому, что у посыльного лицо как непропечённая булка, — это не бизнес, а мнительность. Он согласился.

— Хорошо, — сказал он. — Диктуй адрес.

Человек произнёс адрес и исчез, не попрощавшись. Грог посмотрел ему вслед, пожал плечами и взялся за вожжи. Бублик повернул голову и издал звук, который Грог ещё не классифицировал, — что-то среднее между вздохом и предупреждением. Но вол, как известно, не говорит человеческим голосом (по крайней мере, наяву), так что Грог списал это на метеоризм и тронулся в путь.

Дом стоял на отшибе Нижнего квартала, почти у самой городской стены. Старый, покосившийся, с окнами, похожими на бельма. Вывески не было, но со слов заказчика (того самого сутулого мужика с нервным голосом, который встретил Грога у калитки и тут же куда-то ушёл), здесь когда-то была красильня, а теперь — ничейная собственность. Яма, по его словам, «немножко переполнена, но вы справитесь, вы же огр».

Грог подъехал, спрыгнул с телеги, оглядел двор. Яма находилась под дощатым навесом — это он отметил краем сознания, потому что навес обещал хотя бы минимальное укрытие от возможного дождя. Доски пола вокруг ямы выглядели старыми, но не настолько, чтобы вызывать подозрения. Грог взял черпак, поправил рукавицы и приступил.

Работа шла своим чередом. Яма действительно была переполнена — похоже, её не чистили с прошлого года, а может, и дольше. Грог мерно зачерпывал, выливал, снова зачерпывал. Мысли его текли вяло и благодушно. Он думал о том, что неплохо бы завтра зайти к булочнику пораньше, пока булки горячие. Думал о том, что надо бы смазать ось. Думал о том, что лаванда в этом году уродилась, кажется, не очень — травница жаловалась на засуху. Думал о том, что Бублик сегодня как-то особенно меланхоличен, даже по собственным меркам. Обычные, спокойные мысли уставшего, но довольного жизнью огра-предпринимателя.

Он сделал шаг в сторону, чтобы зачерпнуть с другого края. Доска под ногой скрипнула — не так, как скрипят старые половицы, а как-то иначе, глубже, надрывнее. Грог успел подумать: «Надо бы записать в тетради: проверять настил перед началом...» — и в этот момент доска проломилась. Не треснула, не прогнулась — именно проломилась, сразу и бесповоротно, как проваливается под ногой ледяная корка на луже. За ней ухнула вниз вторая доска, третья, и весь край настила, на котором стоял Грог, сложился в яму, как страница недочитанной книги.

Грог рухнул. Черпак вылетел из руки и, описав короткую дугу, скрылся в темноте. Сам Грог пролетел, по собственным ощущениям, не меньше вечности, хотя на самом деле — метра полтора. В полёте он успел отметить две вещи: во-первых, яма была значительно глубже, чем казалась сверху, а во-вторых, её содержимое было значительно теплее, чем ему хотелось бы. Затем последовало приземление — мягкое, чавкающее и до краёв наполненное тем самым веществом, с которым он учился обращаться всю последнюю неделю. Только теперь он был не снаружи. Он был внутри.

Первой мыслью, которая пришла в его зелёную голову, когда он перестал погружаться и осознал себя стоящим по грудь в том, что раньше видел только с безопасного расстояния черпака, была не паника. Не ужас. Не отвращение. Нет. Первой мыслью было: «Интересно, считается ли это профессиональной травмой или производственным риском? И можно ли это списать на амортизацию?»

Второй мыслью было: «Бублик не должен этого видеть. У него чувствительная психика».

А третью мысль он не додумал, потому что сверху, с края пролома, донёсся уже знакомый скрипучий голос. Голос, принадлежавший тому самому детине с перебитым носом из Гильдии Ночных Золотарей. Голос звучал до отвращения довольно.

— Ну что, огр, — произнёс он, и в его интонации явственно слышалась улыбка, хотя лица видно не было. — Докопался до истины? Мы тут подумали: если ты так любишь дерьмо, пусть оно тебя обнимет по-дружески. Это наш вступительный взнос. Принимай.

Грог ничего не ответил. Не потому, что растерялся — хотя, положа руку на сердце, растеряться было от чего, — а потому, что в его голове в этот момент происходила интенсивная аналитическая работа. Он висел по грудь в зловонной жиже, над ним стоял враг, и ситуация, прямо скажем, не располагала к долгим переговорам. Но даже в таком положении Грог оставался предпринимателем. А предприниматель, как он недавно записал в тетради, отличается от обычного огра тем, что даже в яме с дерьмом ищет не выход, а возможность.

Детина между тем явно наслаждался моментом. Он присел на корточки у края пролома, упёрся руками в колени и заглянул вниз с выражением человека, который только что выиграл лотерею, хотя сам же её и подстроил.

— Ну и как тебе аромат бизнеса? — поинтересовался он, растягивая слова. — А я ведь предупреждал. Говорил тебе: не суйся в наш бизнес. А ты что? Ты решил, что можешь просто так зайти на наш рынок, улыбнуться, помахать своей лавандой — и всё, ты партнёр? Нет, огр, бизнес так не работает. Бизнес — это когда ты знаешь, у кого доски гнилые, и кого можно на эти доски заманить.

Он засмеялся — противным, булькающим смехом, который напоминал звук опорожняемой бочки. Двое других золотарей, стоявших поодаль, подобострастно захихикали, хотя, судя по их лицам, они не до конца понимали, над чем именно смеются. Им просто нравилось, что главный смеётся.

— Знаешь, что я сделаю? — продолжал детина, вытирая выступившую от смеха слезу. — Я сейчас пойду в город. Зайду в «Тихую гавань», к этой твоей хозяйке. Скажу: «А вы знаете, что ваш огр-бизнесмен теперь не просто вывозит дерьмо, а коллекционирует его? Собственной шкурой. Сидит в нём, как в кресле. Это у него такой новый метод — глубокая очистка с полным погружением». Представляешь её лицо? А потом к булочнику зайду. К Пышу. Он мне ещё и булку даст за такие новости. А потом к алхимику. А потом на рыночную площадь. К вечеру весь город будет знать, что великий Грог, который раньше гоблинов пугал, теперь сидит в выгребной яме и изображает из себя... изображает из себя...

Он не договорил. Потому что на слове «изображает» он сделал ту самую ошибку, которую Грог впоследствии опишет в тетради как «критическое сужение дистанции в сочетании с избыточной вербализацией». Говоря проще — он слишком широко открыл рот для очередной насмешки.

Грог, который всё это время молча слушал, не просто стоял в яме и страдал. Он медленно, незаметно для зрителей, зачерпнул правой рукой комок того самого вещества, в котором находился. Комок был плотный, слежавшийся, идеальной консистенции для броска — не слишком жидкий, чтобы разлететься в воздухе, и не слишком твёрдый, чтобы нанести травму. Грог мысленно поблагодарил неизвестного предыдущего пользователя ямы за качественный продукт и, когда детина в очередной раз разинул рот, метнул комок коротким, точным движением запястья. Никакого замаха, никакого предупреждения — только сухой (насколько это слово уместно в данной ситуации) щелчок, и комок исчез в глотке золотаря, как монета в копилке.

Детина замер. Его рот всё ещё был открыт, но смех прекратился. Глаза округлились, лицо приняло выражение, которое Грог про себя назвал «поздняя стадия осознания». Двое других золотарей сделали по шагу назад — инстинктивно, как люди, которые вдруг поняли, что их лидер только что получил в рот именно то, от чего они все эти годы пытались держаться подальше.

Повисла тишина. Такая глубокая, какая бывает только в двух случаях: перед ударом молнии и сразу после того, как комок дерьма влетает в открытый рот одному из Гильдии Ночных Золотарей.

Детина медленно закрыл рот. Потом открыл. Потом снова закрыл. Сглотнул — рефлекторно, потому что организм иногда делает вещи, о которых разум потом сожалеет всю оставшуюся жизнь. И издал звук — что-то среднее между стоном, кашлем и тем самым булькающим смехом, только теперь этот звук был пропитан ужасом и отвращением такой силы, что Грог почти посочувствовал. Почти.

Остальные двое не выдержали. Один из них развернулся и побежал. Второй попытался что-то сказать, но передумал и тоже побежал. Детина же ещё пару секунд постоял на краю ямы, держась за горло и издавая нечленораздельные звуки, а потом тоже исчез — растворился в сумерках, как и положено человеку, который только что на собственном опыте узнал, что конкуренция в ассенизаторском бизнесе может быть очень, очень буквальной.

Грог выбрался из ямы без посторонней помощи. Это заняло некоторое время, потребовало определённой ловкости и оставило на его жилете пятна, которые уже никогда не отстираются. Он постоял немного, глядя в темнеющее небо, потом отряхнулся — насколько это было возможно, — подошёл к Бублику и положил руку ему на спину. Вол не шелохнулся, но Грог готов был поклясться, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Знаешь, Бублик, — сказал Грог устало, — конфликт с Гильдией можно считать исчерпанным. Они получили свой вступительный взнос. Но я, пожалуй, больше не буду этим заниматься. Хватит с меня этого дерьма.

Глава 5. Жареный стартап

О том, чтобы продолжать ассенизаторский бизнес после всего случившегося, не могло быть и речи. Не потому, что Грог испугался Гильдии — с Гильдией он как раз разобрался самым прямым и, в некотором смысле, гастрономическим способом. И не потому, что работа перестала приносить доход — доход как раз был, хоть и с запахом. Дело было в другом.

Уже после того, как он выбрался из ямы, отмылся водой с мылом (трижды, пока кожа не начала скрипеть) и сидел на перевёрнутой бочке, ожидая, пока просохнет жилет, до Грога дошла простая и отрезвляющая мысль. Он достиг дна. Не в переносном смысле, а в самом что ни на есть буквальном — опустился ниже уровня земли, в прямом контакте с тем, что сам же вывозил. Дальше — только грунтовые воды. А грунтовые воды — это уже не бизнес, а геология. И геологом Грог себя не видел.

Он выжал жилет, сделал в тетради короткую запись: «Конфликт с Гильдией урегулирован в формате дегустационной дуэли. Стороны обменялись впечатлениями. Я — получил опыт, оппонент — незабываемое послевкусие».

Однако у этой истории обнаружился неожиданный побочный эффект. Те двое, что сбежали, едва не теряя штанов, оказались на редкость разговорчивыми. Уже к утру следующего дня в портовых тавернах, в очереди к булочнику и на рыночной площади передавали из уст в уста леденящую душу сагу о том, как огр-ассенизатор, стоя по пояс в дерьме, одним точным броском отправил одному из Ночных Золотарей в глотку то, от чего тот профессионально избавлялся всю жизнь. Рассказчики клялись, что слышали бульканье за три квартала, и добавляли подробности одну красочнее другой. Говорили, что пострадавший после этого не то чтобы ушёл в отставку, а просто перестал появляться на людях.

Но, вопреки ожиданиям Грога, реакция города оказалась не насмешливой, а почтительной. Никто не говорил «бедняга Грог, он весь в дерьме». Все говорили: «Вы слышали про Грога? Этот парень заставил одного из золотарей съесть его же собственные... аргументы. Вот это я понимаю — деловая хватка». Грог, узнав об этом от лавочника, сделал в тетради ещё одну пометку: «Народный рейтинг вырос. Источник роста — нестандартный. Принять к сведению, но не пытаться повторить».

Вот с таким неожиданным багажом — уважением, заработанным самым нетривиальным способом, — Грог и приступил к ликвидации имущества. Он делал это с холодным прагматизмом, который выработался за время городской жизни. Ассенизаторский бизнес был закрыт не потому, что прогорел, — напротив, он решил главную задачу: позволил рассчитаться с долгами и утвердиться в мысли, что Грог способен извлекать прибыль даже из того, мимо чего другие ходят зажав нос. Но репутационные издержки перевешивали. Грог больше не хотел ассоциироваться с тем, что горожане старались не замечать. Ему требовалось дело, при котором люди не шарахались бы, а, напротив, принюхивались с интересом.

Первым делом он выкатил телегу на рыночную площадь и установил на неё обе бочки — те самые, дубовые, с выжженной надписью «Собственность ООО „Грог-Логистик“. Не кантовать, не нюхать». Рядом пристроил черпак и табличку: «Продажа оборудования. Состояние рабочее, история — насыщенная».

Покупатель на бочки нашёлся быстрее, чем он рассчитывал. Бондарь с золотыми зубами, известный в городе тем, что мог определить возраст дерева по стуку, обстучал клёпку и заглянул внутрь. Запах его не смутил — он отнёсся к нему как к производственной неизбежности, вроде древесной стружки или лака.

— Дуб хороший, — констатировал он. — Выдержанный. Пропитка только... специфическая. Но для винных бочек это даже плюс. Гномы говорят, такая древесина даёт дополнительные ноты. Какие именно — уточнять не пробовал, я не дегустатор, я тару делаю.

— Разумный подход, — отозвался Грог. — Бочки прошли стресс-тест в полевых условиях. Герметичность подтверждена.

Бондарь осмотрел и телегу. Она была крепкой, хоть и видавшей виды: ось Грог сам менял при помощи кузнеца, борта укрепил дополнительными досками. Покупатель прикинул что-то в уме и предложил забрать всё вместе — и телегу, и бочки. Грог согласился. Сделка состоялась быстро, без лишних слов. Деньги перекочевали в кошель, а телега с бочками уехала в мастерскую, где им предстояла вторая жизнь — уже с винным, а не с ассенизаторским уклоном.

Черпак — большой, кованый, с усиленной рукоятью — купил пожилой садовод, который искал инструмент для пересадки кустов с глубокой корневой системой. Грог честно предупредил, что инвентарь использовался не в садовых целях. Садовод, осмотрев лезвие и взвесив черпак в руке, ответил, что хороший металл памятью не испортить, а почву он всё равно будет удобрять дополнительно, так что остаточные явления только на пользу. Грог не стал развивать тему. Он записал в тетради: «Черпак реализован по программе диверсификации в сельское хозяйство» — и вычеркнул ещё одну строку из списка активов.

Оставался Бублик. Продажа вола была делом иного порядка — не потому, что Грог был склонен к сантиментам, а потому, что Бублик являлся единственным сотрудником, с которым у него сложилось негласное, но эффективное рабочее взаимодействие. Вол не задавал вопросов, не опаздывал, не требовал прибавки и не плёл интриг. Он просто выполнял свою часть работы с той степенью невозмутимости, которая граничила с философией. Грог это ценил.

Он вывел Бублика на ту же рыночную площадь, привязал к коновязи и приготовился ждать. Первый, кто подошёл, оказался мясник в фартуке, который даже не пытался скрыть свои намерения. Он оглядел вола прикидочным взглядом и спросил, сколько выйдет чистого веса. Грог ответил коротко: «Это не сырьё. Это кадр». Мясник пожал плечами и ушёл — к счастью, без возражений.

Вторым был тощий крестьянин с телегой, гружённой хворостом. Он подошёл ближе, пощупал Бублику ноги, зачем-то заглянул в уши и поинтересовался резвостью. Грог объяснил, что Бублик придерживается темпа, который исключает перерасход энергии и нервные потрясения. Это не медлительность, а рациональное распределение сил. Крестьянину, судя по лицу, требовалась более динамичная тягловая единица, и он удалился.

Третий покупатель, фермер с восточных окраин, оказался ровно тем типом человека, с которым Грог мог говорить на одном языке. Он был крупным, неторопливым, и от него пахло сеном — простым, честным запахом, без примесей. Фермер не стал осматривать Бублика как товар. Он встал напротив, встретился с волом взглядом и некоторое время молчал.

— Мне нужен такой, который не будет сходить с борозды и не станет спорить с плугом, — сказал он наконец.

— Бублик с плугом не спорит, — подтвердил Грог. — Он с ним договаривается.

Фермер кивнул, и они ударили по рукам. Грог передал поводья и зачитал заранее заготовленную характеристику: «Исполнителен, вынослив, к провокациям равнодушен. Скорость — не параметр, а стратегия». Фермер принял информацию без тени улыбки, что убедило Грога в серьёзности его намерений. Он заверил, что Бублик будет занят на распашке и перевозке зерна, и добавил, что если вол себя проявит, то получит отдельное стойло.

Грог проводил их взглядом — большого человека и большого вола, удалявшихся по дороге в сторону восточных ворот. Он не махал и не говорил прощальных речей. Просто отметил про себя, что ещё одна позиция в списке активов закрыта, и закрыта достойно. В тетради появилась запись: «Бублик переведён в сельскохозяйственный сектор с повышением».

Теперь у него не осталось ничего, что связывало бы его с прошлым бизнесом. Ни бочек, ни телеги, ни черпака. Чистый лист.

В «Медный грош» он явился в тот же вечер — без предупреждения, как того требовали хорошие деловые манеры: должник должен быть пунктуален, особенно если он огр и хочет, чтобы его воспринимали всерьёз. Гном сидел за тем же столом и перебирал те же монеты, что и в первый визит Грога. Казалось, он вообще не менял позы последние несколько недель.

— Досрочное погашение, — сказал Грог и выложил на стол сумму — ровно столько, сколько было оговорено при займе, включая проценты.

Гном пересчитал, сдвинул монеты в ящик и откинулся на стуле:

— Признаться, я думал, ты придёшь просить отсрочку. Или предложишь отработать. Или съешь меня — такой вариант я тоже рассматривал. Но деньги на столе. Это нетипично.

— Я закрываю одно направление и открываю другое, — сказал Грог. — Закусочная.

Гном моргнул:

— Ты. Огр. Будешь готовить еду. Людям.

— Именно. Спрос на горячее питание не зависит от сезона и миграции гоблинов. Это более устойчивая модель.

— Логично, — признал гном. — Хотя признайся: есть в этом некоторая ирония. Раньше ты вывозил то, что из людей выходит, а теперь будешь завозить то, что в людей входит. Направление потока изменилось, но суть осталась прежней: ты работаешь с органическими массами.

— Это слишком упрощённая трактовка, — возразил Грог. — В общепите ключевое — качество сырья и термообработка. Контроль на входе и на выходе — разные компетенции.

— Допустим. И ты полагаешь, горожане станут платить за еду, приготовленную огром? У тебя внешность... скажем так, не вызывающая доверия. Она скорее вызывает желание проверить, на месте ли кошелёк.

— Я опираюсь на данные: на третьем укусе внешность повара перестаёт иметь значение. Важны вкус, температура и текстура. Это эмпирический факт.

Гном хмыкнул, что на его языке означало высшую степень одобрения, и закрыл тему. На прощание он бросил:

— Если через месяц не прогоришь, приду пробовать. И если отравлюсь, пеняй на себя.

Грог воспринял это как обязательство обеспечить безупречное качество.

Помещение под закусочную он нашёл в том же переулке, где раньше располагалась свечная лавка. От прежнего арендатора остался только запах — сложный, многокомпонентный, с явным преобладанием прогорклого сала над воском. Грог выскоблил стены, вымыл пол, проветрил помещение и собственноручно сколотил из старых ящиков три стола и подобие стойки. Над входом повесил вывеску: «Грог-Бургерная: горячая еда, холодный расчёт». Букву «Г» пришлось перерисовывать дважды — первый раз она уехала влево, второй — вправо, третий вариант он закрепил как окончательный, смирившись с лёгким наклоном.

Внутреннее устройство было предельно простым: очаг, чугунная сковорода, два ножа, лопатка и одна большая вилка, которую он держал на видном месте как символ поварской компетенции. На стене — меню, написанное на бересте:

«Огрбургер: сочная котлета в булке с луком и зеленью».

«Огрдог: сосиска в булке с горчицей».

«Огр-каша: пшено с салом и чесноком».

«Огр-яичница: три яйца, без скорлупы».

«Огр-чай: лесной сбор, собственных рук».

Грог надел чистый передник, встал за стойку и начал ждать.

Первые полчаса никто не заходил. Прохожие замедляли шаг, читали вывеску, иногда заглядывали в окно и, встретившись взглядом с огром в поварском фартуке, предпочитали двигаться дальше. Грог не суетился. Он понимал: рынку требуется время, чтобы принять новую реальность. Сегодня они просто смотрят. Завтра кто-то рискнёт. Послезавтра рискнувший вернётся с товарищем. Это была классическая модель диффузии инноваций.

Первой, кто нарушила тишину, стала женщина, перепутавшая дверь. Она вошла, увидела Грога, сделала шаг назад, но он успел произнести ровным тоном:

— Добрый день. Вы голодны?

Женщина замерла, оценила, что её пока не едят, и нерешительно присела. Заказала огр-яичницу. Грог взял яйцо, аккуратно разбил его о край сковороды — скорлупа хрустнула ровно посередине, содержимое вылилось, не растёкшись. Он сделал это медленно и сосредоточенно, потому что понимал: первое впечатление клиента будет строиться не на вкусе, а на том, насколько профессионально выглядит процесс. Яичница получилась. Женщина съела, расплатилась и вышла — возможно, с новым жизненным опытом, возможно, просто радуясь, что осталась цела. Грог занёс в тетрадь: «Клиент №1. Нулевой процент жалоб и травм».

Настоящий сдвиг произошёл после обеда, когда в дверях появился портовый грузчик Петер. Он вошёл не от голода, а потому что проспорил товарищам: те не верили, что огр вообще способен готовить, а не просто разводить костёр и кидать в него мясо целиком. Петер должен был заказать блюдо, съесть и вернуться живым — тогда спор считался бы выигранным.

Он сел, заказал огрбургер и напряжённо следил за действиями Грога. Тот сформировал лепёшку из фарша, выложил на сковороду, перевернул в нужный момент, затем разрезал свежую булку пополам, положил на нижнюю половину горячую котлету, добавил лук и зелень и накрыл верхней половиной. Никаких резких движений, никакого рычания. Петер взял огрбургер, зажмурился и откусил.

Пауза. Затем он открыл глаза и уставился на Грога:

— Это... это нормально. Даже вкусно. Погоди. Там точно нет подвоха?

— Подвох отсутствует, — сказал Грог. — Мясо, лук, хлеб. Могу добавить чеснок по запросу.

Вечером Петер привёл троих. Те заходили с опаской, но, увидев живого и довольного товарища, расслаблялись и делали заказ. Грог обслуживал их молча, внимательно и быстро. Он заметил, что посетители перестали смотреть на его клыки примерно на середине трапезы — значит, расчёты были верны.

Пекарь из соседней лавки явился на следующий день. Он долго принюхивался к запаху жареного мяса, проникавшему сквозь стену, и в конце концов решил проверить конкурента лично. Заказал огр-кашу. Грог подал миску с пшеном, разваренным до состояния, которое он про себя называл «промышленная готовность». Пекарь осмотрел содержимое, перемешал, вылавливая возможные инородные включения, и, не найдя таковых, попробовал.

— Каша хорошая, — признал он. — Ты явно не просто так сюда пришёл.

— Я не занимаюсь тем, в чём не разбираюсь, — ответил Грог. — По крайней мере, после первого раза.

Пекарь ушёл успокоенным и, кажется, даже с некоторым уважением. Грог сделал пометку: «Нейтралитет с булочным сегментом установлен».

Старуха Марта зашла с порога с вопросами, которые явно заготовила заранее. Она хотела знать, моет ли он руки, откуда мясо и не добавляет ли он в котлеты что-нибудь такое, что лучше не называть вслух. Грог ответил по пунктам: вода, мыло, ополаскивание; поставщик с лицензией; рецептура стандартная, без сюрпризов. Марта выслушала, заказала огрбургер и съела его с тем выражением лица, с каким ревизор принимает отчётность: строго, но без претензий.

— Могло быть хуже, — изрекла она. — Я думала, ты подаёшь сырое мясо на палочке. А у тебя, оказывается, цивилизация. Приду ещё. И кота приведу, он у меня мясо уважает.

— Коту — отдельная миска с фаршем, если будет вести себя сдержанно, — сказал Грог.

Дни потекли ровно. Грог вставал рано, закупал продукты, колол дрова, разжигал очаг. Он ввёл в меню «Огрбургер двойной уверенности» — две котлеты в одной булке, для тех, кто сомневался, что одной хватит. Придумал самодельные очки от лука — два донышка от бутылок, вставленные в кожаный ремешок, — и работал в них по утрам, когда резал особенно ядрёные луковицы. Посетители привыкли и перестали вздрагивать. Один даже поинтересовался, где такие можно приобрести. Грог записал идею как возможное побочное производство, но пока отложил.

В конце недели зашёл пожилой господин с тростью, сел в углу и заказал огр-яичницу с огр-чаем. Ел долго, глядя в стену, потом произнёс:

— Знаете, я в этом городе пятьдесят лет. Видел наводнения, пожары, но чтобы огр готовил, и притом недурно, — такого ещё не было. Вы любопытное явление.

Грог воспринял это как положительный отзыв.

Вечером он закрыл закусочную, пересчитал выручку, вымыл сковороду и оглядел своё заведение. Три стола, вывеска, очаг, запас дров на завтра. Никаких гоблинов, никаких выгребных ям, никаких долгов. Только запах жареного лука и дерева. Грог затушил огонь и подумал, что третий бизнес, кажется, имеет шанс не прогореть. По крайней мере, в ближайшее время.

Глава 6. Кадровый голод

Очередь в «Грог-Бургерную» начиналась от стойки, проходила через весь зал, вываливалась за дверь и заканчивалась где-то в районе колодца. Грог произвёл несложные математические расчёты и пришёл к выводу: коэффициент загруженности единственного сотрудника — его самого — превышал единицу. Требовался наём дополнительного персонала.

Он взял кусок бересты и написал объявление:

«Вакансия: оператор клиентского обслуживания в сфере общественного питания. Функционал: транспортировка готовой продукции, приём заказов, санация поверхностей. Требования: исправные конечности, функционирующая речь, отсутствие криминальных наклонностей. Испытательный срок — одна смена. Обращаться лично к Грогу. Визуальная идентификация не представляет сложности».

Кандидат №1: Борг

Кандидат номер один появился через сорок минут. Это был гном — приземистый, ширококостный, с носом, который Грог про себя классифицировал как «многократно реструктуризированный». На правой щеке красовался шрам, происхождение которого не требовало пояснений. За плечами у гнома висел вещевой мешок, из которого торчала рукоять предмета, идентифицированного Грогом как «потенциально кухонный инвентарь, но возможно и нет».

— Здорово, зелёный, — произнёс гном, оглядывая зал профессиональным взглядом человека, привыкшего оценивать помещение по количеству выходов и стоимости обстановки. — Я по поводу трудоустройства. Борг. Кличка — Кривой. Но это не про позвоночник. Это про методы работы. У меня нестандартный подход. Очень эффективный.

Грог провёл собеседование. Выяснилось, что Борг три года работал на кухне в заведении закрытого типа — проще говоря, в тюрьме.

— Обслуживание — это моё всё, — рассказывал Борг. — Контингент был сложный. Нервный. Многие кричали. Многие плакали. Но я справлялся. У меня подход простой: клиент должен быть сытым и спокойным. Если клиент не спокоен — я его успокаиваю. Если не получается словами — есть другие методы.

— Какие именно? — уточнил Грог.

— Разные, — уклончиво ответил Борг. — Но за три года ни одного бунта. И ни одной жалобы в письменном виде. Устные были, но кто их считает. У нас даже шутка была: «Борг не бьёт — Борг убеждает». Правда, никто не смеялся, когда я это говорил. Но я думаю, это от уважения.

Грог отметил, что у кандидата есть опыт, и принял его на испытательный срок.

Борг надел фартук и приступил. Первый же подход к клиенту Грог наблюдал лично. За третьим столиком сидел щуплый клерк из городской управы — человек, который боялся сквозняков, громких звуков и резких движений. Борг поставил перед ним тарелку с огр-кашей.

— Каша, — объявил Борг. — Горячая. Ешьте аккуратно. Не давитесь. Потому что если вы подавитесь, мне придётся оказывать первую помощь. А я умею только один приём. Называется «прощай, кадык». Очень эффективный. Ещё никто не жаловался.

Клерк замер с ложкой в руке.

— А... а если я не подавлюсь? — спросил он шёпотом.

— Тогда все в выигрыше, — Борг улыбнулся. Улыбка у него была как у акулы, которая вспоминает что-то приятное. — Вы сытый. Я спокойный. Кадык на месте. Идеальный бизнес.

Клерк принялся за кашу с такой скоростью и осторожностью, будто обезвреживал взрывное устройство.

Через полчаса атмосфера в зале изменилась. Посетители разговаривали шёпотом. Ели с неестественной скоростью. Один человек оставил чаевые дважды, потому что Борг посмотрел на него, когда он убирал кошелёк, и произнёс: «Я запомнил ваше лицо. Оно мне нравится. Приходите ещё.». Это прозвучало как приглашение, от которого невозможно отказаться.

Грог подозвал Борга к стойке.

— Борг, — сказал он, — ваша эффективность высока. Оборачиваемость столиков выросла. Чаевые — почти сто процентов. Но есть побочный эффект. Страх. Клиенты едят, потому что боятся не есть. Это неправильная мотивация. В моей бизнес-модели клиент должен возвращаться добровольно, а не под влиянием скрытых угроз.

— Угрозы не скрытые, — возразил Борг. — Я их прямо озвучиваю. Это честно.

— Именно это и является проблемой. Вы честно озвучиваете то, что обычный официант оставляет за кадром. Это создаёт напряжение. А напряжение плохо влияет на пищеварение. Клиент с нарушенным пищеварением не возвращается.

Борг задумался. Думал он долго. Наконец кивнул.

— Понял. Моя методика не подходит. В тюрьме мой подход считался образцовым. Мне грамоту выдали. «За поддержание порядка». Но на свободе другие правила. Бывай, огр.

Он снял фартук, сложил его аккуратно — Грог отметил, что аккуратность у гнома была на высоте, — и направился к выходу. На прощание он оглядел зал и громко произнёс:

— Всем приятного аппетита. И помните: я могу уйти, но это не значит, что мы больше не встретимся. В этом городе все где-то пересекаются. Особенно в тёмных переулках. Жуйте. Тщательно.

Три посетителя подавились одновременно.

Грог записал в тетради: «Кандидат №1 — Борг. Специализация: силовое стимулирование клиентской дисциплины. Методы: устное устрашение, подсчёт жевательных движений, намёки на тёмные переулки. Эффективность высокая. Побочный эффект: клиенты теперь боятся есть, дышать и выходить на улицу. Рекомендация: не нанимать на должности, предполагающие прямой контакт с гражданским населением. Перспективное направление — тюремный общепит».

Кандидат №2: Лилиэль

Кандидат номер два появилась ближе к вечеру. Это была эльфийка — высокая, с волосами цвета пшеницы и осанкой, которая, по оценке Грога, требовала не менее трёх поколений селекции. Она вошла в закусочную, поморщилась, достала кружевной платок и промокнула уголки глаз — не от слёз, а от запаха жареного лука.

— Я Лилиэль из рода Серебряных Листьев, — произнесла она, брезгливо оглядывая стойку. — Мне сказали, вы ищете персонал. Должна сразу предупредить: я не работаю с сырым мясом. У меня на него эстетическая аллергия. Всё остальное — в рамках разумного. Временно, пока мой род не восстановит финансовую стабильность.

— Что вы умеете? — спросил Грог.

— Умею? — эльфийка подняла бровь. — Я умею отличать сонату от кантаты, знаю тридцать четыре способа сервировки стола и могу прочитать стихотворение на древнеэльфийском так, что у присутствующих начинается духовное просветление. Впрочем, вам, полагаю, достаточно, что я могу носить тарелки.

Грог отметил, что кандидатка имеет чёткое представление о своих умениях. Чёткость формулировок он уважал.

— Испытательный срок, — сказал он. — Одна смена.

Лилиэль надела фартук — двумя пальцами, предварительно осмотрев его на предмет пятен, — и направилась к единственному на тот момент посетителю. За столиком сидел Петер. Он как раз доедал вторую порцию и выглядел довольным жизнью.

— Я принесла вам салфетку, — произнесла Лилиэль, кладя её на стол с такой осторожностью, будто это был редкий манускрипт. — Видите ли, в приличном обществе не принято вытирать рот рукавом. Я понимаю, что в вашем кругу это норма, но я здесь, чтобы поднять планку. Начнём с малого. Салфетка. Освоите её — перейдём к вилке. Вы ведь знаете, что вилка — это не просто маленькие грабли?

Петер замер с рукавом на полпути ко рту.

— Я... я знаю, что такое вилка, — сказал он.

— Правда? — эльфийка изобразила удивление. — А выглядите так, будто впервые слышите. Ничего, я вам помогу. В комплекте с салфеткой я принесла устную инструкцию. Значит, запоминайте: вилку держим в левой руке, нож — в правой. Не наоборот. Наоборот — это для левшей, но вы, я вижу, не левша. Вы просто не обучены.

— Я двадцать лет ем как привык, — медленно произнёс Петер, — и ни разу не подавился.

— Двадцать лет — это большой срок, чтобы закрепить вредную привычку, — кивнула Лилиэль. — Но я терпелива. Завтра мы разберём, как правильно держать ложку. Спойлер: не всей ладонью. У меня есть методичка. Я могу вам её зачитать. На это уйдёт около часа, но оно того стоит. Вы узнаете о ложке то, чего не знали никогда. Например, что у неё есть не только рабочая сторона, но и эстетическая.

Петер аккуратно положил рукав на стол. Его лицо медленно наливалось краской.

— Послушайте, — сказал он. — Я грузчик. Я таскаю мешки. Я моюсь два раза в день, но от меня всё равно пахнет портом. Я не знаю, что такое «эстетическая сторона ложки», и знать не хочу. Я пришёл сюда поесть, а не получать лекцию о том, что я неправильно держу вилку. Вы мне принесли салфетку. Спасибо. Теперь отойдите, пожалуйста. У меня котлета стынет.

Лилиэль слегка побледнела — видимо, слово «порт» вызвало у неё внутреннее содрогание.

— Я всего лишь пытаюсь вас облагородить, — сказала она с достоинством. — Неужели вы не хотите стать лучше?

— Лучше? — Петер хмыкнул. — Лучше — это когда добавку дают. А вы мне про вилку. Знаете что? Идите-ка вы к Грогу. Пусть он решит, нужна ли ему официантка, которая учит клиентов держать ложку не всей ладонью.

Лилиэль поджала губы, развернулась и прошествовала к стойке.

— Грог, — сказал Петер громко, — у тебя тут эльфийка культурную революцию устроила. Разберись, пока я не начал есть руками из принципа.

Грог отвёл Лилиэль в сторону.

— Лилиэль, — сказал он, — я провёл анализ вашей коммуникации с клиентом. Вы предложили ему салфетку. Это хорошо. Затем вы сообщили ему, что он не умеет пользоваться вилкой, ложкой и, вероятно, собственными руками. Это плохо. Петер — мой лучший клиент. Он стабильно заказывает три бургера в день. Если Петер уйдёт, я потеряю значительную часть выручки. Вы мне предлагаете обменять Петера на обучение этикету?

— Я просто хотела сделать его лучше! — возразила Лилиэль.

— Петер не хочет быть лучше. Петер хочет быть сытым. Это его потребительская стратегия. Вы пытаетесь продать ему продукт, который ему не нужен. Это всё равно что предлагать рыбе зонтик. Теоретически — почему нет. Практически — рыба не оценит. Она мокрая. Ей всё равно.

— Значит, вы предпочитаете, чтобы ваши клиенты жевали как дикари?

— Я предпочитаю, чтобы мои клиенты жевали. Точка. Как именно они это делают — вопрос вторичный. Вы уволены. Причина: несовместимость корпоративной культуры с эльфийской культурной экспансией. Если ваш род восстановит финансовую стабильность, рекомендую открыть собственный ресторан. С лебедями. И арфами. И с клиентами, которые знают, какой стороной держать ложку. Но не здесь.

Лилиэль сняла фартук, положила его на стул — двумя пальцами, как и в первый раз, — и направилась к выходу. У двери она обернулась.

— Знаете, Грог, у вас тут есть потенциал. Но вы его жарите в луковом масле. А это преступление. Не юридическое. Эстетическое. Прощайте.

И вышла. Дверь закрылась с тихим, но очень аристократическим стуком.

Грог подошёл к столику Петера.

— Извините за неудобства. Официант уволен. Бесплатный чай?

— Давай, — кивнул Петер. — Слушай, Грог, это уже второй сотрудник за два дня. Первый меня чуть не избил за неправильное жевание. Вторая объяснила, что я ем как дикарь. У тебя что, кадровый голод?

— Кадровый дефицит, — поправил Грог. — Я ищу баланс между эффективностью и безопасностью. Пока не нашёл.

— Может, тебе просто нанять кого-то нормального?

— Нормальный — это слишком широкая категория. Я сужаю поиск методом перебора. Рано или поздно переберу всех неподходящих и найду подходящего.

В тетради появилась запись: «Кандидат №2 — Лилиэль. Квалификация: высокая (знает 34 способа сервировки). Дефект: эстетическая аллергия, культурный экспансионизм, попытка продать рыбе зонтик. Вердикт: уволена после первого контакта с клиентом. Рекомендация: не нанимать эльфов в заведения с грубой кухней. Эльфы и Петер — несовместимы. Эльфы и ложки — опасное сочетание».

Кандидат №3: Герхард

Кандидат номер три появился на следующее утро. Это был человек лет тридцати пяти, с выгоревшими на солнце волосами, старым шрамом через бровь и уверенной походкой человека, который привык, что на него смотрят. Одет в потёртый кожаный доспех. На плече — плащ с прожжённой дырой. За спиной — меч в ножнах. От него пахло дорожной пылью, костром и ещё чем-то — Грог определил это как «запах преувеличения».

— Приветствую! — произнёс он громко, с порога. — Я слышал, вы ищете сотрудника. Вам повезло. Я — Герхард из Риверстоуна, победитель Западного дракона, покоритель Чёрного ущелья и дважды спаситель карнавала в Бромвиле. К вашим услугам.

Грог оглядел кандидата. Слово «победитель дракона» вызвало у него смутный интерес. Он никогда не видел драконов, но слышал, что они большие, огнедышащие и плохо влияют на недвижимость. Человек, победивший такое существо, должен обладать исключительными качествами.

— Дракон, — повторил Грог. — Вы убили дракона?

— Не просто убил! — Герхард сделал широкий жест. — Я сразил его в честном бою на глазах у двенадцати свидетелей. Правда, свидетели потом разбежались, но это детали. Его чешуя до сих пор у меня. Хотите посмотреть?

Он извлёк из заплечной сумки тёмно-красную пластину размером с ладонь. Грог присмотрелся. Чешуя была красивая. Очень красивая. И явно настоящая.

— Впечатляет, — нейтрально сказал Грог. — Как ваш опыт может быть применён в обслуживании клиентов?

— О, это просто! — Герхард просиял. — Я рассказываю истории. Люди обожают мои истории. Они приходят за едой, а получают ещё и легенду. Это двойная ценность. Я называю это «героический сервис». Представьте: вы жуёте бургер, а перед вами разворачивается эпопея. Вы не просто насыщаетесь — вы духовно обогащаетесь. За ту же цену.

Грог задумался. С одной стороны, предыдущий опыт с харизматичными сотрудниками был негативным. С другой — Герхард не угрожал клиентам и не оскорблял их. Он просто рассказывал истории. А сторителлинг, как Грог недавно вычитал в одной книжке, повышает лояльность аудитории.

— Испытательный срок, — сказал он. — Одна смена.

Реакция клиентов превзошла ожидания. Герхард оказался прирождённым шоуменом. Он подавал огрбургеры с историей о битве, и очередь на входе выросла вдвое. На второй день он принёс чешую и повесил её на стену над стойкой — «для атмосферы». На третий — ввёл в меню «Драконий бургер» с острым соусом, который «символизирует драконье пламя». Выручка росла. Грог записал в тетради: «Герхард. Квалификация: сторителлинг, харизма. Эффект: рост продаж, рост лояльности. Риски: не выявлены».

Риски выявились на четвёртый день.

Грог был у мясника, когда с улицы донёсся низкий, вибрирующий звук. Стёкла в лавке задребезжали. Грог выскочил наружу и увидел дракона. Он был размером с две закусочные, чешуя тёмно-красная — точь-в-точь как та пластина на стене. Из ноздрей валил дым. Дракон заходил на посадку, и траектория вела прямо к переулку, где располагалась «Грог-Бургерная».

Грог побежал.

Когда он завернул за угол, дракон уже сидел на мостовой перед закусочной. Его хвост нервно хлестал по булыжникам, высекая искры. Крылья были сложены, но всё равно задевали крыши соседних домов. Из ноздрей вырывались струи дыма — густого, с проседью искр.

Из дверей закусочной выскочил Герхард — с мечом в одной руке и чешуёй в другой. Увидев дракона, он замер. Потом обернулся к подбегавшему Грогу.

— Господин Грог! Он прилетел! Дракон! Тот самый! Живой!

— Я вижу, — Грог остановился. Дракон не атаковал сразу. Он сидел и ждал. Ждущий дракон — это дракон, который хочет, чтобы жертва осознала происходящее.

— Уважаемый дракон, — начал Грог, выходя вперёд. — Я Грог, владелец...

— Я знаю, кто ты, — перебил дракон. Голос у него был низкий, рокочущий, с лёгким шипением на согласных — как раскалённый металл, опущенный в воду. — Мне доложили. последние три дня все мне говорили одно и то же: в Мельхиоре какой-то проходимец рассказывает, что победил Западного дракона, и продаёт бургеры моего имени. Без лицензии. Без разрешения. Без спроса.

Он перевёл взгляд на Герхарда. Зрачки сузились.

— Это ты.

Герхард издал сдавленный писк.

— Ты, — повторил дракон с отвращением. — Я тебя помню. Три года назад, каньон. Ты бежал и кричал «мамочка». Я ещё подумал: какой странный боевой клич. А теперь ты рассказываешь, что победил меня. Что отсёк мне хвост. Что вырвал мне зуб.

— Я не говорил про зуб! — пискнул Герхард. — Я сказал «коготь»!

— Не перебивай. — Дракон выпустил струйку дыма, и Герхард закашлялся. — Из-за тебя меня перестали уважать. Мой двоюродный брат, Восточный дракон, прислал мне письмо. В письме было одно слово: «Позор». И рисунок ящерицы с высунутым языком. Ты понимаешь, каково это — получить такое от родственника? Мы с ним не разговаривали двести лет. А теперь он присылает мне оскорбительные рисунки. У него там целая серия. Он рисует комиксы. Я в них — главный неудачник. И всё из-за тебя.

Грог кашлянул.

— Уважаемый дракон, позвольте предложить вариант урегулирования. Мы возвращаем чешую. Герхард приносит публичные извинения. Я убираю «Драконий бургер» из меню и переименовываю его. Никто не пострадал, репутация восстановлена.

Дракон медленно повернул голову к Грогу.

— Никто не пострадал? — переспросил он. — Ты хоть понимаешь, что обо мне теперь говорят? Что я проиграл этому представителю низшей формы жизни?

— эй... — начал Герхард и осёкся.

— Так вот, огр. Твоё предложение разумное. Но оно не работает.

— Почему?

— Потому что репутация дракона восстанавливается не извинениями. Репутация дракона восстанавливается огнём. Нас так учат с детства. Обидели — сожги. Оскорбили — сожги. Назвали ящерицей — сожги, а потом ещё раз сожги, чтобы точно запомнили. Мне нужно, чтобы люди увидели: Западный дракон прилетел, разобрался и спалил всё дотла. Тогда они перестанут смеяться. И начнут бояться. А страх и уважение — это в драконьем языке одно слово. «Пламяуважение». Непереводимо.

— То есть вы планируете сжечь мою закусочную?

— Именно.

— Моё имущество. Мой бизнес. И вы не собираетесь компенсировать ущерб?

Дракон наклонил голову набок.

— Огр, ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Я дракон. Я не страховая компания. Я не выплачиваю компенсации. Я их создаю. Для других. Если бы я хотел решить вопрос деньгами, я бы прислал голубя с чеком. Но я прилетел лично. Понимаешь разницу? Чек — это скучно. Пламя — это убедительно.

— Понимаю, — ответил Грог. — Но уничтожение частной собственности без возмещения — это бандитизм.

— Бандитизм? — дракон усмехнулся, и из его пасти вырвался язык пламени. — Бандитизм — это когда ты вешаешь чужую чешую на стену и называешь бургер чужим именем. А я — потерпевшая сторона. Я защищаю свою интеллектуальную собственность. Единственным доступным мне способом. Огнём. У меня, кстати, есть лицензия на поджоги. Выдана драконьей гильдией. С печатью. Могу показать.

Герхард, всё это время пяти́вшийся к двери, вдруг набрался храбрости и выступил вперёд.

— Послушайте! Это всё я! Я придумал истории, я принёс чешую, я назвал бургер! Закусочная тут ни при чём! Грог вообще не знал, что чешуя настоящая! Сожгите меня! Вызовите на дуэль! Я согласен!

Дракон перевёл взгляд на Герхарда. В наступившей тишине было слышно, как у авантюриста стучат зубы.

— Вызвать тебя на дуэль? — переспросил дракон. — Ты? Меня? На дуэль?

— Ну... это был бы честный поединок...

— Честный поединок — это когда у сторон примерно равные шансы. У тебя нет шансов. У тебя меч, который ты держишь не тем концом. У меня — огненное дыхание, когти размером с твой торс и хвост, которым я могу перешибить дуб. Это не дуэль. Это даже не казнь. Это просто неловкая ситуация, после которой придётся отскребать тебя от мостовой. Я не хочу отскребать. У меня на это аллергия. Буквально. Я чихаю от запаха жареного авантюриста. У меня глаза слезятся.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил Грог.

— Я уже сказал. Я сжигаю заведение. И вы двое — вы смотрите. Особенно ты, — дракон ткнул когтем в Герхарда. — Ты будешь стоять в первом ряду. И смотреть. И запоминать. А потом пойдёшь и всем расскажешь, что Западный дракон лично прилетел и спалил место, где врали про его поражение. Это будет твоя новая история. Правдивая. Единственная, которую ты имеешь право рассказывать. Понял?

Герхард судорожно кивнул.

— Уважаемый дракон, — предпринял последнюю попытку Грог, — могу ли я хотя бы вынести оборудование? Сковороду, черпак, запас мяса?

— Нет, — отрезал дракон. — Оборудование — часть заведения. Заведение виновно. Всё сгорит.

— А вывеску? Она мне дорога как актив.

Дракон задумался. Потом кивнул.

— Вывеску можешь забрать. На вывеске нет слова «дракон». Только твоё имя. А своё имя ты не позорил. Это я уважаю. Кстати, хорошее название. «Горячая еда, холодный расчёт». Звучит как девиз. У меня тоже есть девиз. «Сожгу. Передумаю. Сожгу ещё раз». Тоже неплохо, но у тебя лаконичнее.

Грог молча снял вывеску «Грог-Бургерная: горячая еда, холодный расчёт» и прислонил её к стене соседнего здания.

— Я готов, — сказал он.

— Хорошо, — дракон расправил крылья. — Тогда начнём. И пожалуйста, без криков. У меня от криков мигрень. А мигрень у дракона — это дополнительный поджог. Я становлюсь непредсказуемым. У меня есть справка от драконьего лекаря.

Он глубоко вдохнул. В глотке засветился оранжевый огонь. Герхард зажмурился. Грог смотрел прямо.

Струя огня ударила в закусочную ровно, мощно, методично. Дракон не просто жёг — он работал. Начал с крыши, перешёл на стены, потом аккуратно выжег внутренности через окна. Пламя гудело, трещало, выбрасывало в небо снопы искр. В какой-то момент обрушилась труба, и дракон удовлетворённо хмыкнул.

— Это был дымоход, — прокомментировал он. — У вас был хороший дымоход. Крепкий. Но не настолько.

Через несколько минут всё было кончено. На месте закусочной остался обугленный остров.

Дракон закрыл пасть, отряхнулся от пепла и оглядел свою работу.

— Хорошо получилось, — сказал он с оттенком профессиональной гордости. — Видите синий оттенок в середине? Это от масла. Масло всегда даёт синий. Красиво. У меня есть знакомый дракон-художник, он на этом помешан. Говорит, что масло — это лучший пигмент. Я с ним спорю. Я считаю, что смола даёт более глубокий чёрный. Но это дело вкуса.

Он повернулся к Герхарду.

— А теперь ты. Запомни: если я ещё раз услышу, что ты победил Западного дракона — или любого другого дракона, или хотя бы ящерицу размером больше кошки, — я вернусь. И сожгу не закусочную. Я сожгу тебя. Лично. Медленно. С предисловием. И с послесловием. И с автографом.

— Я понял, — прошептал Герхард. — Никаких историй.

— Вот и славно. — Дракон развернулся, расправил крылья и приготовился взлетать. Потом вдруг остановился и посмотрел на Грога. — Огр. Ты странный. Ты не кричал, не бегал, не пытался меня проткнуть. Ты просто стоял и обсуждал условия. У меня к тебе почти нет претензий. Ты пострадал как сопутствующий ущерб. Это ничего личного. Если бы все были как ты, я бы, наверное, остался без работы.

— Я понимаю, — сказал Грог. — Но как предприниматель я обязан отметить, что ваша модель урегулирования конфликтов убыточна для второй стороны.

— А это не бизнес-модель, — ответил дракон, взмахивая крыльями. — Это драконья модель. Мы не максимизируем прибыль. Мы максимизируем страх. И, судя по лицу твоего бывшего сотрудника, модель работает. Кстати, ты не думал о ребрендинге? «Грог-Пепелище». Звучит.

— Я подумаю, — сказал Грог.

Дракон оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Толпа проводила его взглядом. Дракон сделал круг над площадью, выпустил в небо струю пламени — прощальный салют — и скрылся за горизонтом.

Грог повернулся к Герхарду.

— Вы уволены, — сказал он ровным голосом.

— Я понимаю, — Герхард устало кивнул.

Герхард поклонился и побрёл прочь, волоча меч по мостовой.

Грог сидел на каменной ступеньке — единственном, что уцелело от его бизнеса, — и смотрел на догорающие угли. В деловой литературе, которую он иногда почитывал, часто встречалось выражение «предприятие прогорело». Раньше он считал это метафорой. Теперь он знал, что это может быть и техническим описанием. Его бургерная прогорела в обоих смыслах: финансовом — потому что выручка превратилась в пепел, и термическом — потому что дракон. Грог подумал, что если бы за каждую сбывшуюся метафору давали налоговый вычет, он бы сейчас был не погорельцем, а владельцем холдинга. Но налоговых вычетов за драконьи поджоги не предусматривалось — он проверял. В тетради оставалось лишь дописать: «Прогорел. Буквально. См. пункт 3— дракон».

— Ну, — сказал он, — это было... поучительно.

Глава 7. Входящий поток заявок

Пепел на месте бургерной остыл, но в голове Грога разгорался новый пожар — на этот раз идейный. Сидя на единственной уцелевшей ступеньке, он методично перебирал варианты будущего и один за другим отбрасывал их, как испорченные куски мяса.

Торговля? Требует стартового капитала, которого нет. Грузчик? Потолок заработка низок, перспектив нет. Охрана? Гоблины мигрировали, рынок рухнул. Ассенизация? После того случая с дегустационной дуэлью даже думать о ней не хотелось. Нужно было что-то принципиально новое. Что-то, где его размеры, сила и деловая хватка не мешали бы друг другу, а работали в синергии.

И тут он вспомнил. Герхард — который рассказывал про драконов, подвиги и спасённые карнавалы. Да, почти всё оказалось враньём, но сами истории! Как горели глаза у посетителей, когда он вешал на стену чешую и заворачивал бургер в легенду! Грог тогда ещё отметил в тетради: «Сторителлинг повышает лояльность клиентов». Теперь он подумал иначе: а что если самому не продавать истории, а стать их источником? В конце концов, авантюристы — это те же предприниматели, только их контракты пахнут не чернилами, а драконьей серой. Они решают проблемы клиентов (заказчиков) с помощью физической силы, интеллекта и правильно подобранного снаряжения. Это классическая бизнес-модель «B2B»: «богатырь — для барона».

Грог встал, отряхнул жилет и решительно направился в Гильдию искателей приключений. Он знал, где она находится: большое серое здание у Рыночной площади, с вывеской в виде скрещённых меча и свитка.

Внутри гильдия напоминала не то приёмную солидной компании, не то казарму. Вдоль стен стояли скамьи, на которых сидели разномастные личности: от тощих юнцов в кожаных доспехах до угрюмых ветеранов со шрамами на лицах. У всех был один общий взгляд — взгляд людей, ожидающих собеседования. Грог мысленно классифицировал их как «конкурентов на рынке вакансий» и направился к стойке регистрации.

За стойкой сидела женщина с усталым лицом и причёской, которая не менялась, вероятно, с момента основания гильдии. Перед ней лежала раскрытая амбарная книга, а рядом стояла табличка: «Приём заявлений. Очередь не занимать — она вас сама найдёт».

— Доброе утро, — сказал Грог, стараясь, чтобы его голос звучал как можно менее опасно. — Я хотел бы подать заявку на вступление в гильдию в качестве авантюриста.

Женщина подняла глаза. Потом опустила. Потом снова подняла, медленно, как будто проверяя, не показалось ли ей.

— Огр? — уточнила она на всякий случай.

— Огр, — подтвердил Грог. — Но с деловым подходом. Я ознакомился с вашей отраслью и считаю, что мой профиль компетенций соответствует базовым требованиям.

— Профиль… чего? — у женщины слегка дрогнула бровь, но она быстро взяла себя в руки. — Ладно. Вы знаете, что авантюристом может стать не каждый? У нас строгий отбор. Нужно пройти предварительное тестирование. Мы не можем рисковать репутацией гильдии, отправляя на задания неподготовленных субъектов.

— Полностью поддерживаю, — кивнул Грог. — Качественная фильтрация кадров — залог успешной организации. Я готов к тестированию. Какие этапы?

Женщина вздохнула и протянула ему лист пергамента. Грог пробежал глазами. Испытания состояли из трёх частей: «Физическая подготовка», «Решение практической задачи» и «Психологическая устойчивость». Напротив каждого пункта было место для оценки.

— Сначала вам нужно пройти полосу препятствий во дворе, — сказала она, указывая на дверь в конце коридора. — Инструктор — сержант Брамс. Идите, он всё объяснит. И пожалуйста… постарайтесь ничего не сломать. У нас бюджет ограничен.

— Я не ломаю имущество, — с достоинством ответил Грог. — Я его амортизирую.

Он вышел во внутренний двор. Полоса препятствий выглядела так, будто её проектировал сумасшедший архитектор: частокол из брёвен, верёвочные лестницы, подвесные мостки, яма с грязью, чучела, которые выскакивали из укрытий, и всё это под пристальным наблюдением коренастого человека с седыми усами и голосом, напоминающим лай сторожевого пса.

— Новобранец? — рявкнул сержант Брамс, оглядывая Грога с ног до головы. — Огр? Хм. Обычно огры к нам не ходят. Ладно, правила такие: проходишь полосу за минимальное время, не задев сигнальные нити и не повредив инвентарь. Я буду фиксировать результат. Готов?

— Готов, — ответил Грог, разминая плечи. — Но позвольте уточнить: минимальное время — это фиксированный норматив или плавающий, в зависимости от предыдущих результатов соискателей? Это важно для понимания целевых показателей.

Брамс моргнул.

— Ты… просто иди. Быстро.

Грог пошёл. Первым препятствием был трёхметровый забор, который нужно было перелезть. Грог оценил высоту, подпрыгнул, ухватился за край и легко перемахнул, даже не зацепившись жилетом. Брамс одобрительно крякнул. Дальше шли качели над ямой с грязью — требовалось пройти по раскачивающемуся бревну, балансируя. Грог ступил на бревно, оно угрожающе накренилось, и он понял, что его масса — это не недостаток, а фактор, меняющий физику снаряда. Тогда он просто перепрыгнул яму, оттолкнувшись от края и приземлившись на другой стороне с глухим стуком. Бревно жалобно скрипнуло за спиной, но выдержало.

— Это не совсем по правилам, — заметил Брамс, делая пометку в блокноте.

— В правилах не указано, что прыгать запрещено, — резонно ответил Грог. — Я оптимизировал маршрут. Эффективность возросла.

Сержант хмыкнул и ничего не сказал. Третье препятствие оказалось самым сложным: комната с чучелами, которые выскакивали из ниш и должны были пугать соискателя. Идея заключалась в том, чтобы пройти, не замедляя шага и не проявляя страха. Когда первое чучело с треском вылетело из стены, Грог машинально пригнулся, выставил руку и перехватил его за шею — инстинкты, выработанные при общении с гоблинами, дали о себе знать. Чучело оказалось лёгким, набитым соломой, и Грог, осознав это, аккуратно прислонил его обратно к нише.

— Извините, — сказал он чучелу. — Обознался. Продолжаем.

Оставшиеся препятствия он преодолел без происшествий. На финише Брамс нажал кнопку хронометра и долго смотрел на цифры.

— Время… удовлетворительное, — выдавил он. — Техника нестандартная, но результат приемлемый. Я ставлю зачёт, но с пометкой «творческий подход». Теперь идите в аудиторию три: там у вас будет решение практической задачи.

— Благодарю, — кивнул Грог. — Могу ли я получить копию ваших пометок для моего личного дела?

— Нет, — отрезал Брамс и ушёл, качая головой.

Аудитория три оказалась маленькой комнатой с голыми стенами, столом и двумя стульями. За столом сидел тощий человечек в очках и с выражением лица, которое Грог про себя назвал «хронический дефицит уважения к окружающим». Перед ним лежала стопка карточек с заданиями.

— Кандидат Грог? Садитесь. Я куратор аналитического отдела. Ваша задача: решить ситуационную головоломку. Представьте: вы командир отряда из пяти человек. Вас наняли для охраны торгового каравана. По пути вы обнаруживаете, что мост через ущелье разрушен. У вас есть верёвка, два топора, котёл и тридцать метров прочной ткани. Ваши действия?

Грог задумался ровно на три секунды.

— Первое: провожу оценку рисков и активов. Ущелье — препятствие, верёвка — средство вертикального перемещения, топоры — инструменты для заготовки древесины, котёл — мобильный пункт кипячения воды и возможный элемент импровизированной лебёдки. Ткань — материал для настила. Второе: провожу совещание с отрядом методом «мозгового штурма». Третье: учитывая, что я командир, я делегирую строительство моста своим подчинённым, а сам займусь стратегическим контролем и переговорами с заказчиком о возможной задержке. Если заказчик нервничает, я предложу ему скидку на будущие услуги в обмен на лояльность.

Куратор снял очки и потёр переносицу.

— То есть… вы сами мост строить не будете?

— Моя специализация — управление, — ответил Грог. — Я обладаю достаточной компетенцией, чтобы организовать процесс, но ручной труд — это задача исполнителей которых в задаче достаточно. Если гильдии нужен строитель мостов, я могу порекомендовать гномью артель — у них хорошие отзывы на рынке.

Куратор что-то буркнул себе под нос, но, видимо, решил не углубляться. Он перевернул карточку и зачитал следующее задание:

— Ситуация вторая. Вы получили контракт на зачистку заброшенной шахты от стаи гоблинов. Спустившись, вы обнаруживаете, что гоблины не агрессивны: они создали там подобие фермы и выращивают гигантских слизней на продажу. Ваши действия?

Грог даже не стал брать паузу.

— Первое: провожу аудит бизнес-модели гоблинов. Выясняю их производственные мощности, цепочку сбыта и маржинальность. Второе: если бизнес рентабелен, предлагаю гоблинам легализоваться через гильдию — статус «санитарного отряда по утилизации органических отходов» с лицензией на разведение слизней. Третье: возвращаюсь к заказчику и объясняю, что «зачистка» — это устаревший метод, а современный подход — это «интеграция и аутсорсинг». Если он хочет избавиться от гоблинов, пусть выкупит их бизнес. Это ему обойдётся дешевле, чем боевая операция, а мне — меньше рисков и больше комиссионных.

Куратор открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом медленно снял очки и пристально посмотрел на Грога.

— Вы вообще понимаете, что это тест на способность принимать быстрые решения в боевой обстановке?

— Понимаю, — кивнул Грог. — Боевая обстановка — это, по сути, конфликт интересов. А конфликт интересов решается либо силой, либо переговорами. Я предпочитаю переговоры: они сохраняют ресурсы обеих сторон и создают долгосрочную ценность.

Куратор ещё долго смотрел на него, потом очень медленно поставил в графе «Решение практической задачи» жирную пометку и пробормотал:

— Следующий этап. Психологическая устойчивость. Кабинет слева по коридору.

Кабинет психологической устойчивости встретил Грога полумраком, запахом ладана и фигурой психолога — худощавого эльфа с настолько проникновенным взглядом, что Грог сразу заподозрил в нём специалиста высокого класса. Эльф жестом пригласил его сесть в кресло, которое под весом огра жалобно скрипнуло, но выдержало.

— Итак, Грог, — произнёс эльф мягким, обволакивающим голосом. — Расскажите, что вы чувствуете, когда вам на голову падает кирпич.

— Уточните контекст, — попросил Грог. — Кирпич падает случайно или целенаправленно? Это строительный дефект или покушение? От этого зависит, буду ли я чувствовать досаду на некачественные материалы или готовность к конфликту.

Эльф слегка подался вперёд.

— Хм. Допустим, случайно.

— В таком случае — ничего не чувствую. Моя голова выдерживает значительно большие нагрузки. Однако я зафиксирую инцидент в отчёте для оценки состояния здания. Это вопрос безопасности, а не эмоций.

— Интересно. — Эльф сделал пометку в блокноте. — А теперь представьте: вы открываете сундук, а он пуст. Ваши действия?

— Проверяю наличие двойного дна, — не задумываясь, ответил Грог. — Оцениваю петли, замок, качество древесины. Возможно, сундук сам по себе ценнее содержимого. Как предмет интерьера. Или как актив под перепродажу.

— То есть разочарования нет?

— Разочарование — это эмоциональная реакция на неоправданные ожидания. Я не строил ожиданий, я оценивал вероятность. Пустой сундук — это просто ноль в графе «прибыль». Это не хорошо и не плохо, это факт.

Эльф записал что-то ещё и задал последний вопрос:

— Если бы вы встретили дракона, который утверждает, что вы нарушили его авторские права, ваша реакция?

Грог на мгновение замер. Воспоминание о недавнем пожаре было ещё свежо. Но он взял себя в руки.

— Я бы предложил ему заключить лицензионное соглашение, — сказал он. — И включил бы пункт о неэксклюзивном использовании имени в меню. С выплатой роялти. Это решило бы конфликт цивилизованно.

Эльф отложил блокнот.

— Поразительно. У вас полностью отсутствует страх, тревожность и склонность к панике. Вы либо абсолютно здоровы, либо… либо вы огр. Зачёт.

Грог вернулся в приёмный зал с тремя зачётами. Женщина за стойкой долго изучала его лист с оценками, переворачивала, смотрела на просвет, словно искала водяные знаки. Затем подняла глаза на Грога.

— Технически вы прошли все испытания. Но, признаться, у нас никогда не было огра-авантюриста. Это не запрещено уставом, но… я вынуждена поставить вас на испытательный срок. Первое время вам будут давать только простые задания — сопровождение, расчистка подвалов от гигантских крыс, поиск потерявшихся домашних животных. Справитесь — получите ранг «Бронзовый лист» и доступ к контрактам посерьёзнее.

— Справедливо, — кивнул Грог. — Испытательный срок — стандартная практика. Я подготовлю портфолио выполненных заказов для аттестации.

Получив на руки временное удостоверение — картонный квадратик с печатью гильдии, — он не сразу покинул здание. В углу приёмного зала висела большая пробковая доска, утыканная разноцветными листками. Грог подошёл ближе и пробежал глазами по заказам.

«Пропала кошка. Окрас серый. Отзывается на „Ваше Величество“. Нашедшему вознаграждение». Грог задумался: назвать кошку «Ваше Величество» — это либо претензия на королевский юмор, либо сама кошка имеет завышенную самооценку. В любом случае — простое задание, можно взять для разминки.

«Требуются смельчаки для обследования подвала пекарни. Говорят, там завелось нечто. Пекарь клянётся, что оно шевелится и ворует булки». Грог вспомнил свои ассенизаторские дни и мысленно поставил пометку: «Подвал — потенциально опасная среда, требуется предварительная оценка».

«Ищу спутников для экспедиции в Южные болота. Цель — найти легендарный Цветок Вечной Свежести. Характер нордический, наличие чувства юмора приветствуется (потому что болота будут смеяться над нами первыми)». Грог решил, что с этим заказчиком они могли бы поладить — объявление явно писал человек, понимающий разницу между самоиронией и глупостью.

Он аккуратно переписал несколько контактов в свою тетрадь, поблагодарил регистраторшу и вышел на улицу. Моросил мелкий дождь, но Грогу казалось, что светит солнце. У него появился четвёртый бизнес — и на этот раз он не требовал ни аренды, ни оборудования, ни бочек, ни сковородок. Только он, его дубина и его деловая хватка.

Вечером он сел в своём подвале и открыл тетрадь. На чистой странице, озаглавленной «Авантюризм: старт», появилась запись:

«День первый в гильдии. Пройдены тесты: физподготовка — зачёт (с пометкой „творческий подход“), аналитика — зачёт (с рекомендацией развивать делегирование), психологическая устойчивость — зачёт (абсолютное спокойствие). Присвоен статус Кандидата. Рынок услуг: широкий, от санобработки подвалов до межрегионального консалтинга по безопасности. Конкуренция высокая, но я обладаю уникальным торговым предложением — я огр, который не ест клиентов. План на завтра: взять первый контракт. Цель: доказать, что бизнес-модель „Авантюрист-предприниматель“ жизнеспособна».

Он закрыл тетрадь, задул свечу и лёг спать. Ему снились горы трупов гигантских крыс, аккуратно рассортированных по размеру, и дракон, который подписывал с ним договор о сотрудничестве. Настроение у дракона было деловое, почти дружелюбное, и он даже предложил скидку на следующий поджог. Грог во сне вежливо отказался, но записал предложение в тетрадь — на всякий случай.

Сверчок в углу подвала прострекотал что-то неразборчивое, но одобрительное. Видимо, он тоже верил в этот стартап — или радовался, что в подвале снова тихо.

Глава 8. Болото

Грог проснулся, сел на койку, потянулся до хруста. В подвале царил привычный полумрак — ни окон, ни сквозняков, только тишина и запах сухой штукатурки. Он зажёг свечу, раскрыл тетрадь и нашёл вчерашнюю запись.

«Ищу спутников для экспедиции в Южные болота. Цель — Цветок Вечной Свежести. Наличие чувства юмора приветствуется (потому что болота будут смеяться над нами первыми)».

Грог перечитал и хмыкнул. Это объявление зацепило его сразу — не только умеренной сложностью без драконов и гоблинов, но и тоном заказчика. «Болота будут смеяться над нами первыми» — не бахвальство, а трезвая оценка. С такими людьми Грог предпочитал работать: они не падают в обморок при виде грязи и не требуют пересмотра контракта после первой же лужи.

Грог захлопнул тетрадь, надел жилет, проверил дубину и вышел.

Особняк в Верхнем городе сиял белизной. Дверные ручки были надраены до такого блеска, что Грог увидел в них своё отражение, одёрнул жилет и постучал. Дверь распахнулась, и на пороге возник юноша в полном боевом облачении. Доспехи сверкали, плюмаж трепетал, нагрудник украшал герб с тремя дубами. Выглядело это так, будто владелец доспехов готовился к турниру, а не к болотной экспедиции.

— Сэр Аларик из дома Блэквуд! — объявил он. — Вы по объявлению? Проходите, только ковёр персидский.

Грог боком протиснулся в гостиную, стараясь не задеть антикварную вазу, которая выглядела так, будто одно неловкое движение могло обанкротить среднюю деревню. Аларик опустился в кресло и оглядел огра.

— Задача: болото, цветок, возвращение. Нужен помощник — нести снаряжение и принять на себя первый удар. Мой оруженосец слёг. Вы выглядите крепким. Справитесь?

— Я авантюрист Гильдии, — ответил Грог. — Специализация — деловое управление экспедициями. Логистика, расчёт рисков, переговоры. Чужого багажа не ношу, но довожу до цели и возвращаю. В целости. Или почти.

— Логистика… — Аларик нахмурился. — Это из той же области, что и тактика?

— Это искусство доставить вас обратно живым и с цветком, а не в виде мокрого пятна на болотной карте.

— Ладно. Работаем вместе, но с обращением «сэр».

— Договорились. Встреча у южных ворот через час. И плащ советую оставить — в болоте он будет только мешать, и через час вы будете выглядеть как пугало, прошедшее стирку.

— Плащ фамильный! С пропиткой!

— Тем более. Фамильные реликвии не должны тонуть в трясине.

Через час у ворот сэр Аларик стоял без плаща, но при полном доспехе. Выражение лица было уже не парадным, а слегка озадаченным.

Южные болота не начинались — они затаивались. Дорога стала рыхлой, по обочинам захлюпало, кочки пошли в художественном беспорядке. Воздух загустел от влаги и запаха древнего торфа. Где-то в глубине басовито квакнуло — так, будто проверяли акустику перед важным заявлением.

Аларик шагал сзади, и каждый шаг отзывался лязгом.

— Почему вы идёте так быстро? — возмутился он, провалившись в очередную лужу.

— Потому что засветло надо выйти к центру болота. После заката здесь активизируются те, кому безразличны и гербы, и родословные.

Аларик прибавил ходу.

Лягушки вылетели из рогоза беззвучно — каждая с доброго пса. Две сразу ушли влево и вправо, одна метнулась в тыл, четвертая — самая крупная — взгромоздилась на кочку и замерла.

— Сэр, оружие!

Аларик выхватил меч. Лягушка справа плюнула первой — струя зеленоватой слизи хлестнула по забралу. Юноша рубанул вслепую, поскользнулся и рухнул плашмя. Земноводное прыгнуло ему на спину и принялось деловито обматывать наплечник языком.

— Она слюнявит мой герб! — донёсся приглушённый вопль.

— Герб переживёт! Перевернитесь!

Грог меж тем крутился как волчок. Первая лягушка попыталась оплести ему ногу языком — он наступил на этот язык, и лягушка, взвизгнув, отпрянула. Вторая прыгнула в лицо — он встретил её локтем, и она улетела в кусты. Третья зашла со спины — Грог, не оборачиваясь, двинул дубиной назад и попал.

Аларик наконец перевернулся, сбросил земноводное и, лёжа на спине, сделал выпад. Лезвие пропороло лягушке бок. Та заверещала и отскочила. Рыцарь встал, тяжело дыша.

— Я её достал!

— Вижу. Они отходят.

Крупная лягушка на кочке издала короткое «ква» — и четвёрка, подхватив раненых, скрылась в зарослях.

— У них координация, — заметил Грог, разглядывая порванный рукав. — Командир оценил потери и дал отбой. Уважаю.

Аларик снял заляпанный наплечник и брезгливо отбросил его в траву.

— Мой доспех. Плюмаж. Я думал, подвиг — это красиво. А это… грязь и слюна.

— В рыцарских романах редко описывают, как доспехи ржавеют и чем пахнет мокрый плюмаж. Идёмте. Если у них есть тактика, может быть и вторая волна.

Дальше пошло хуже. Тропа пропала, ветки секли по лицу. Из-под коряги высунулась зубастая пасть и цапнула Аларика за сапог. Грог прибил тварь дубиной.

— Змеещука. Мелкая. Крупные так не нападают — они умнее.

— Тут всё хочет нас съесть!

— Это болото, сэр. Здесь так принято.

Трясина сработала без предупреждения. Кочка под Грогом ушла вниз. Он погрузился по пояс; Аларик, не успев затормозить, рухнул следом. Доспехи потащили его на дно, над поверхностью остались только шлем и две руки.

— Второй раз за день! — приглушённо донеслось из-под шлема. — Я начинаю понимать, почему мой оруженосец предпочёл насморк.

— Хватайтесь за дубину. Медленно. И не дёргайтесь — это увеличивает скорость погружения.

Грог тянул, слушая, как юноша вслух прощается с наследством и обещает выучить логистику.

— Запомню, — пообещал Грог.

Когда оба распластались на твёрдой кочке, Аларик стянул второй наплечник и отшвырнул его в трясину. Плюмаж свисал мокрой тряпкой.

— Лягушки, змеещука, трясина. И ради чего?

— Ради этого.

Поляна открылась внезапно, словно болоту надоело их мучить и оно решило выдать аванс. Замшелый дом, крепкий и приземистый, с покосившейся, но явно жилой трубой. Огород с ровными грядками — ни следа болотной дикости, всё ухожено, даже пугало стоит, и, кажется, не простое, а с педагогическим уклоном: к его шесту была приколочена дощечка с надписью «Я здесь не для красоты». У крыльца — бочка с дождевой водой. Над крыльцом на верёвке сушились пучки трав.

А перед крыльцом, в самой ухоженной грядке, рос Цветок Вечной Свежести. Прозрачные лепестки, мягкое голубое свечение, аромат — как если бы утро, мята и хорошая зубная паста объединились в одном флаконе.

— Красивый, — выдохнул Аларик. — И как мы его…

— Тихо, — прервал Грог, кивая на табличку у входа.

Табличка была вырезана от руки на дубовой доске. Почерк твёрдый, буквы глубокие — сразу видно, что вырезали топором и с чувством.

«ЕСЛИ ТЫ ЧИТАЕШЬ ЭТО — ТЫ ЗАШЁЛ СЛИШКОМ ДАЛЕКО.

НЕТ, СЕРЬЁЗНО. РАЗВОРАЧИВАЙСЯ.

МНЕ НЕ НУЖНЫ ГОСТИ. МНЕ НЕ НУЖНЫ ДРУЗЬЯ. МНЕ НУЖНА ТИШИНА.

ЦВЕТОК НЕ ПРОДАЁТСЯ. ВОДА НЕ ПИТЬЕВАЯ. СУПА НЕТ.

ЕСЛИ ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ — Я УЖЕ ИДУ С ТОПОРОМ.

И ДА, ЭТО НЕ МЕТАФОРА».

Ниже была приписка, явно сделанная позже: «Комары, кстати, тоже мои. Если кусают — значит, я разрешил».

— Тут целая философия, — заметил Грог. — Лаконично, информативно и с явным авторским стилем. Уважаю.

Дверь распахнулась ровно в тот момент, когда Аларик наклонился рассмотреть приписку поближе. На пороге стоял огр — крупнее Грога, плечи шире дверного проёма, рубаха неопределённого цвета, видавшая много болотных сезонов. На поясе — топор с отполированной до блеска рукоятью. Босые ноги. Лицо человека, который только-только присел отдохнуть, как вдруг — сюрприз.

— Ага, — произнёс он, скрестив руки на груди. — Значит, табличку мы прочитали и решили, что она для красоты. Как там у меня написано? «Разворачивайся». Что непонятного? Может, шрифт мелковат? Может, мне вывесить вторую, с картинками?

— Добрый вечер, — спокойно сказал Грог. — Табличку прочитали. Очень выразительная. Особенно часть про суп. Я Грог, авантюрист Гильдии. Мы выполняем заказ алхимика Бартоломью на сбор Цветка Вечной Свежести. Я интерпретировал ваше предупреждение как…

— Что ты сделал? — перебил огр, и его брови поползли вверх. — Ты сказал «интерпретировал»?

— Да. Шесть слогов.

— Ты… — он шагнул вперёд, вглядываясь. — Да ты же огр!

— С рождения. Зелёный цвет, клыки, рост выше человеческого стандарта. Я думал, это очевидно.

— Да я не про цвет! — он всплеснул руками так, что Аларик на всякий случай присел. — Я про то, что ты говоришь предложениями! Сложными словами! С подлежащим и сказуемым! Ты что, тоже читаешь книги?!

— Регулярно. В основном деловую литературу, но бывает и художественная.

— Да ладно! — Болотный огр хлопнул себя по колену и вдруг расхохотался — низко, рокочуще, почти оглушительно. — Я всю жизнь думал, что я один такой мутант! Огр, который читает, — ты представляешь, каково это? В племени на меня смотрели как на больного. Я сбежал, поселился тут. Думал: «Ну всё, я уникальный брак природы, один такой на всём свете». А тут заявляешься ты — в жилете в цветочек, с дубиной и говоришь «интерпретировал»!

— Меня тоже считали бракованным, — признался Грог. — Отец-вождь дубиной пытался выбить лишние мысли. Не помогло. Изгнали. Я никогда не встречал ни одного огра, способного поддержать беседу дольше трёх междометий.

— А я сам ушёл. Надоело. Все орут, дерутся, ломают — и ни одного собеседника. Ты когда-нибудь пробовал обсудить книгу с обычным огром? Это заканчивается тем, что книгу съедают. В прямом смысле.

— Знакомая ситуация, — кивнул Грог. — В моём случае книгу не съели, но пытались ею подтереться.

— Ладно. Заходите оба. Только ноги вытрите — у меня там половик из мха, я его три дня сушил после прошлых гостей. Они, правда, не вытирали. Но вы же грамотные. Должны справиться.

Внутри дом оказался неожиданно уютным. Очаг, над которым булькал котелок, стол, лавки, полки с книгами в кожаных переплётах, пучки сушёных трав под потолком. На столе — раскрытая книга «Основы ландшафтного дизайна: как превратить болото в сад» с закладкой на середине. Рядом — глиняная кружка с дымящимся чаем.

— Присаживайтесь, — Болотный огр махнул рукой. — Табуретка слева скрипит, но вы не обращайте внимания. Она уже старая, но я к ней привык. У нас с ней, можно сказать, диалог: я сажусь, она скрипит, я говорю «спасибо», она снова скрипит. Задушевные беседы.

Грог сел. Табуретка скрипнула, но выдержала. Аларик остался стоять, нервно озирая полки.

— Значит, за цветком пришли, — огр опустился на лавку и взял кружку. — Ну, давай сразу к делу. Я так понимаю, ты огр деловой. У тебя и жилет соответствующий. Сколько ты готов предложить за этот светящийся сорняк?

— Зависит от объёма поставок, — Грог вытащил тетрадь. — Если цветок даёт регулярный урожай, можно обсудить долгосрочный контракт. Я беру на себя доставку и сбыт, вы — выращивание и первичную обработку. Прибыль пополам.

Болотный огр отхлебнул чай, подумал и покачал головой.

— Не пойдёт. Не нужны мне деньги. Куда мне их тратить? Тут магазинов нет. А если я заявлюсь в город с мешком золота, местные решат, что началось нашествие, и вызовут стражу. Уже проходили. Неинтересно.

— Тогда что вы хотите?

— Ничего. Просто забирай цветок. Даром. Мне он всё равно без надобности — зубы я корой чищу, мне свежесть ни к чему. А ты мне понравился. Ты не ноёшь. Не угрожаешь. Ты сказал «интерпретировал». И у тебя дубина. Хорошая, кстати. Дуб?

— Дуб, — подтвердил Грог.

— Так и знал. У меня топор из того же дуба. Может, они родственники. Представляешь: дуб рос, а потом из него сделали два инструмента. Один стал топором болотного отшельника, другой — дубиной городского предпринимателя. Это почти поэзия.

Аларик, осмелев, подал голос:

— А как же прибыль? Вы ведь могли бы разбогатеть!

— Сынок, — Болотный огр повернулся к нему, и в его голосе зазвучали менторские нотки. — Богатство — это не когда у тебя много денег. Богатство — это когда ты сидишь в своём доме, пьёшь чай с мятой и точно знаешь, что никто не постучит в дверь. Ну, почти никто. Вы вон постучали. Но вы хотя бы не орёте и не тычете мечом в цветок. Уже плюс.

Он поднялся, взял с полки костяной нож и вышел наружу. Через минуту вернулся со срезанным стеблем, светящимся в полумраке, как маленькая луна.

— Держи. Когда будешь заполнять свою тетрадку — я вижу, она у тебя уже наготове, — не пиши моего имени. Я его и сам почти забыл. Напиши просто: «Болотный Огр». Пусть звучит как легенда. Страшная. С топором. Чтобы лишние боялись.

— Я напишу: «Болотный Огр. Владелец уникального цветочного актива. Предпочитает уединение. Имеет топор, чувство юмора и хорошо структурированные таблички».

— «Хорошо структурированные», — повторил огр, пробуя фразу на вкус. — Мне нравится. Звучит солидно. Может, когда-нибудь повешу новую табличку: «Болотный Огр. Хорошо структурирован».

Аларик, набравшись храбрости, вдруг спросил:

— А можно вопрос? Почему вы живёте один? У вас совсем никого нет?

Огр замер. Потом медленно опустился обратно на лавку. Молчание длилось долго — такое, какое бывает, когда человек решает, отвечать или нет.

— Был тут один, — произнёс он наконец, глядя в окно. — Болтливый. С хвостом. Прибился сам. Я его не звал. Он просто пришёл и сказал: «Привет, теперь мы соседи». Я говорю: «Я не хочу соседей». А он: «Ну и что? Зато я хочу». И поселился неподалёку. Пел по утрам. Страшно раздражал.

— И вы его выгнали? — тихо спросил Аларик.

— Нет. В том-то и дело. Я привык. Понимаешь? Сперва бесился, забор поставил — он через забор перелез и сказал, что это было весело. Потом… ну, знаешь, как это бывает. Сначала ты живёшь один и наслаждаешься тишиной. Потом кто-то начинает петь по утрам, и ты злишься. А потом он вдруг замолкает — и ты понимаешь, что тишина стала слишком громкой.

Он помолчал, повертел кружку в руках.

— Он ушёл. Сказал, что ищет приключений. Я остался. Иногда думаю: может, надо было с ним пойти. Но я не люблю приключения. Я люблю тишину. Просто иногда тишины становится слишком много.

— Как соли в супе, — подсказал Грог.

— Точно. Переборщил — и уже невкусно. — Он усмехнулся, но уже без прежнего задора. — Ладно. Философский вечер закончен. Забирайте цветок и идите, пока не стемнело. Ночью тут выходят те, кто не читает таблички, а мне потом объяснять им правила.

Он проводил их до края поляны, сунул Грогу на прощание пучок сушёной мяты.

— Для чая. За счёт заведения. И если будете проходить мимо — не проходите. Но если вдруг решите зайти — крикните с края болота. Я услышу. И, может быть, даже выйду. Если буду в настроении.

— А если не в настроении? — уточнил Аларик.

— Тогда я скажу: «Уходите, я не в настроении». И вы уйдёте. Никаких обид. Взрослые люди. Ну, или огры. Что, в общем-то, почти одно и то же.

Он развернулся и зашагал к дому, но на полпути вдруг обернулся.

— И кстати! Огры — они как лук. У них слои.

Грог замер. Аларик открыл рот.

— Только у обычных огров слоёв маловато, — продолжил Болотный огр. — А у нас с тобой — целая луковица. Я это только что придумал. Правда, хорошо звучит?

— Очень, — серьёзно ответил Грог. — Я запишу.

— Запиши. Может, когда-нибудь прочитаешь кому-нибудь. Или оставишь для потомков. Потомки удивятся. Скажут: «Надо же, огры — и вдруг слои». Всё. Идите.

Дверь закрылась. Из трубы потянулся дымок, пахнущий мятой и грибным супом. Поляна затихла.

Обратный путь болото не усложняло — то ли выдохлось, то ли удовлетворилось. У городских ворот Аларик остановился.

— Знаете, Грог, я ведь думал, что подвиг — это когда ты в одиночку побеждаешь врага. А сегодня я понял: подвиг — это когда ты вытаскиваешь напарника из трясины, знакомишься с огром-отшельником и по пути теряешь только наплечники, а не голову. И ещё я понял про лук. Буду всем рассказывать.

— Не всем, — предостерёг Грог. — Болотный Огр ценит тишину. И имеет топор.

— Тогда только избранным. Тем, кто умеет слушать.

Вечером в подвале Грог дописал:

«Контракт закрыт. Цветок доставлен. Препятствия: лягушки с тактической подготовкой, змеещука, трясина. Жилет порван — учесть в расходах. Напарник: сэр Аларик Блэквуд. Динамика: от избыточной самооценки к терпимости. Потерял два наплечника, приобрёл полевой опыт. Новый контакт: Болотный Огр. Разумен, начитан, саркастичен, живёт уединённо. Владелец уникального цветочного актива. Любит тишину, но скучает по хвостатому другу. Имеет топор и хорошо структурированные таблички. Автор метафоры про лук. Обменялись мнениями о природе одиночества. Контакт не коммерческий, но ценный. Примечание: иногда тишина перестаёт быть тихой. Тогда стоит зайти. Но сначала крикнуть с края болота».

Он задул свечу. Четвёртый бизнес прижился, а где-то в Южных болотах другой огр сидел у печки, заваривал мяту и, возможно, перечитывал «Основы ландшафтного дизайна». А ещё — кто знает — может быть, прислушивался к тишине. И ждал, что однажды с края болота кто-нибудь крикнет.

Глава 9. Кружка не падает просто так

Утро началось с того, что Грог уронил кружку. Не разбил — просто уронил, и она покатилась под стол, жалобно позвякивая. Это было досадно, потому что обычно он не ронял кружки. Он вообще редко ронял что-либо: в его текущей профессии точность движений напрямую влияла на исход задания, и следовательно, на прибыль. Но сегодня кружка выскользнула из пальцев, и Грог воспринял это как знак.

— Кружка не падает просто так, — сказал он вслух. — Либо это предупреждение о нестабильности, либо я слишком крепко спал и ещё не восстановил моторику.

Он поднял кружку, осмотрел на предмет сколов, не нашёл и поставил на стол. Затем зажёг свечу и раскрыл тетрадь на странице, куда вчера вечером вклеил приказ о зачислении в основной реестр Гильдии. Приказ был подписан, печать стояла ровно, и теперь Грог числился не Кандидатом с испытательным сроком, а полноценным авантюристом.

Он оделся тщательнее обычного. Жилет, который пострадал в болоте, был заштопан — грубовато, но аккуратно, — и Грог решил, что шрам на ткани придаёт ему дополнительную деловую солидность. Клиенты должны видеть: этот огр прошёл через испытания и теперь стоит перед ними, готовый к новым. Дубину он протёр влажной тряпкой, рукоять проверил на предмет трещин. Всё было в порядке.

Путь до Гильдии занял меньше времени, чем обычно: утренние улицы были пусты, только дворник мел мостовую да пекарь выставлял на витрину первые булки. Грог кивнул пекарю, пекарь кивнул в ответ. За последние дни между ними установилось что-то вроде взаимного профессионального уважения: оба вставали рано, оба работали руками, оба имели дело с тестом — только у пекаря тесто было из муки, а у Грога из обстоятельств.

В приёмном зале Гильдии регистраторша — та самая женщина с усталым лицом, которая когда-то сомневалась, стоит ли вообще пускать огра, — встретила его почти с улыбкой.

— Поздравляю с окончанием испытательного срока, — сказала она. — Теперь вы в основном реестре. Задания второго уровня — на дальней доске. Имейте в виду: они серьёзнее. Там и ответственность выше, и проверки строже.

— Я готов к повышенной ответственности, — ответил Грог. — В одном из моих предыдущих бизнесов ответственность измерялась глубиной выгребной ямы. Здесь, полагаю, не глубже.

Регистраторша хмыкнула и подвинула к нему журнал для росписи.

Доска заданий второго уровня висела в конце коридора, отдельно от общей. Здесь было тише, бумаги — плотнее, а сургучные печати — больше. Грог просматривал объявления методично, как инвестор изучает предложения на рынке. Сопровождение каравана через перевал? Слишком далеко, слишком много переменных, и к тому же Грог помнил, чем закончился его прошлый опыт работы с караванами: гоблины мигрировали, рынок рухнул. Охрана раскопок в старом кургане? Требует специальных знаний — археология, некромантия, возможно, знание древних языков. Ничего из этого в его компетенции не входило.

А вот третье объявление заставило его остановиться.

Доставка магического артефакта из хранилища Гильдии в загородную лабораторию алхимика Корнелиуса. Маршрут — час пешком по обустроенному тракту. Артефакт уже упакован в защитный контейнер и опечатан. От авантюриста требуется только одно: взять ящик, донести, передать заказчику. Никаких сражений, никаких болот, никаких чавкающих бездн. Идеальная логистическая задача.

Грог взял заказ и отправился к Корнелиусу.

Мастерская алхимика находилась в тихом районе Верхнего города. Пахло сушёными травами, воском и старостью — запах был не неприятный, но густой, слоистый, как будто каждое десятилетие оставляло здесь свой ароматический след. Сам Корнелиус оказался сухоньким стариком с длинными пальцами, которые постоянно двигались, даже когда он просто стоял, — перебирали воздух, теребили край мантии, постукивали по столу. Взгляд у него был рассеянный, но когда он сфокусировался на Гроге, в нём промелькнуло что-то острое, оценивающее.

— А, авантюрист, — произнёс он. — Высокий. Зелёный. С дубиной. Это хорошо. Артефакт тяжёлый, но вы, кажется, справитесь. Идите в хранилище, получите ящик и доставьте в мою лабораторию за городскими воротами. Это час ходьбы. Сопровождение не требуется — вы сами по себе сопровождение.

— Условия ясны, — ответил Грог. — Сроки?

— Сегодня к вечеру.

— Риски?

— Никаких. Тракт спокойный, артефакт в защитном контейнере, контейнер запечатан. Даже если вы уроните его в лужу, с артефактом ничего не случится. Хотя лучше не роняйте.

— Я не роняю грузы, — сказал Грог. — Это вредит репутации.

— Вот и отлично. — Корнелиус вдруг улыбнулся, но улыбка у него была странная: губы растянулись, а глаза остались холодными. — Идите. Я буду ждать в лаборатории.

Грог получил сопроводительный пергамент и отправился в хранилище.

Хранилище Гильдии располагалось в подвальном этаже и охранялось двумя стражниками. Один скучал, второй дремал, но при появлении огра оба встрепенулись. Грог предъявил документы, расписался в журнале — толстой книге в кожаном переплёте, где каждая запись была пронумерована, — и получил ящик. Небольшой, деревянный, обитый железными полосами. На крышке — сургучная печать Корнелиуса. Никаких звуков, никаких вибраций. Артефакт внутри вёл себя прилично.

— Осторожнее с ним, — заметил один из стражников. — Корнелиус за него головой отвечает.

— Я тоже отвечаю головой, — ответил Грог. — В основном за расчёты, но сегодня — за груз.

Он прижал ящик к груди и вышел из Гильдии.

Тракт за городскими воротами был именно таким, как обещал алхимик: ровным, утоптанным, почти пустым. По обочинам цвели поздние полевые цветы, где-то вдалеке перекликались птицы. Погода стояла ясная, но над горизонтом уже собирались тучи.

Грог шагал размеренно. Ящик был не тяжёлым, но ответственным — а ответственность, как он знал по опыту, весит больше любого груза. Мысленно он уже составлял отчёт: «Транспортировка магического объекта высокой ценности. Маршрут пройден без отклонений. Груз доставлен в целости. Клиент удовлетворён». Хороший отчёт. Лаконичный. Такой не стыдно приложить к портфолио.

Происшествие случилось ровно в тот момент, когда он перестал его ждать.

На полпути к лаборатории тракт нырял в неглубокий овраг — самое тихое место на всём маршруте, окружённое кустарником и старыми деревьями. Именно здесь дорогу перегородили трое. Двое — в кожаных доспехах, с дубинками, лица грубые, но не запоминающиеся. Третий — в тёмном плаще с капюшоном, лица не видно. Грог мгновенно оценил позиции: не нападают, а перекрывают проход. Классическое начало переговоров с невыгодными условиями.

— Добрый день, — произнёс он, останавливаясь. — Я осуществляю курьерскую доставку. Если у вас встречное предложение, прошу сформулировать его быстро. У меня сроки.

Тот, что в капюшоне, издал короткий смешок.

— Курьерская доставка. Забавно. Огр-курьер. Положи ящик на землю и отойди.

— Не могу. Согласно контракту, я не имею права передавать груз третьим лицам без согласия заказчика. Это стандартное условие. Могу предложить вам связаться с Корнелиусом напрямую и обсудить альтернативные варианты.

— Я не буду связываться с Корнелиусом. Я просто заберу ящик.

— Тогда у нас конфликт интересов. — Грог перехватил дубину и расставил ноги, принимая устойчивую позицию. — В таких случаях я обычно предлагаю пересмотреть позиции. Вас трое, я один. Но я крупнее. И у меня дубина. Это меняет соотношение сил.

Троица переглянулась. Тот, что в капюшоне, вздохнул — как показалось Грогу, почти устало, — и вытянул руку. В его пальцах блеснул маленький предмет. Секунду спустя земля под ногами Грога ушла вниз.

Это была не трясина — трясину он уже проходил и знал, как она себя ведёт. Это была яма. Аккуратно вырытая, с ровными стенками, замаскированная дёрном. Профессиональная работа. Грог рухнул вниз вместе с ящиком, но даже в падении успел сделать две вещи: прижать груз к груди, чтобы не повредить, и сгруппироваться так, чтобы приземлиться на ноги. Получилось не идеально — яма была глубже, чем он предполагал, метра три, не меньше, — но он устоял.

— Это нечестная конкуренция, — заметил он снизу, отряхивая жилет. — Ловушка не предусмотрена стандартным протоколом переговоров.

— А мы не на переговорах, — ответил человек в капюшоне, заглядывая в яму. — Оставь ящик. Когда тебя вытащат — а вытащат, скорее всего, через час или два, когда проедет патруль, — можешь подать жалобу в Гильдию. Но ящик будет у нас.

Он спрыгнул в яму легко, как человек, привыкший к таким трюкам. Грог шагнул вперёд, заслоняя груз, готовый драться, но незнакомец не стал нападать. Он просто коснулся ящика рукой. На мгновение воздух вокруг его пальцев задрожал, пошёл рябью — и ящик исчез. Не упал, не рассыпался, не провалился сквозь землю. Просто перестал существовать в видимом пространстве. На земле осталась только сургучная печать и сопроводительный пергамент, который Грог по-прежнему прижимал к груди.

— Пространственный карман, — пояснил незнакомец. — Не пытайся понять. Просто знай: груз ты потерял. А теперь — извини, мне пора.

Он легко выпрыгнул из ямы — без разбега, просто оттолкнувшись от земли. Грог попытался последовать за ним, но стенки крошились под пальцами, а разбега для прыжка не хватало. Сверху донёсся удаляющийся топот. Потом всё стихло.

Грог сел на дно ямы.

— Потеря груза, — произнёс он вслух, и голос его звучал спокойно, хотя внутри закипало сложное чувство, в котором смешались досада, профессиональное возмущение и где-то глубоко — невольное уважение к продуманности операции. — Потеря груза в результате несанкционированного применения пространственной магии. Ответственный — Грог. Причина: недостаточная оценка рисков на этапе планирования маршрута.

Он вытащил тетрадь, раскрыл её и начал записывать. Пальцы держали перо твёрдо. Если уж сидеть в яме — сидеть с пользой.

«Инцидент. Тракт, овраг, 14:00 примерно. Трое нападавших. Двое в коже, дубинки. Третий — плащ, капюшон, магия (пространственный карман?). Яма подготовлена заранее. Вывод: целенаправленная операция. Цель — артефакт Корнелиуса. Заказчик? Варианты: конкуренты алхимика, саботаж, либо сам Корнелиус (мотив неясен). Версия с Корнелиусом маловероятна — он отвечает за артефакт головой. Но проверить стоит. Действия: 1. Выбраться. 2. Доложить в Гильдию. 3. Инициировать расследование».

Через час его действительно вытащили. Патруль городской стражи — двое стражников с верёвкой и очень удивлёнными лицами — заглянули в яму и обнаружили огра, сидящего на дне и делающего пометки в тетради.

— Это вы сами туда упали? — спросил первый стражник.

— Нет. Меня туда пригласили. Я не смог отказаться. Будьте добры, помогите выбраться. И осторожнее с верёвкой — она должна выдержать мой вес.

Стражники переглянулись и принялись разматывать верёвку. Выбравшись, Грог первым делом отряхнул жилет, проверил сохранность тетради и сопроводительного пергамента и пешком направился обратно в город. До лаборатории Корнелиуса он не дошёл — сначала нужно было зафиксировать инцидент в Гильдии.

В приёмном зале его уже ждали. Едва он переступил порог, как заметил, что вокруг стойки регистрации собралась небольшая группа: глава отделения Гильдии, маг-консультант в серой мантии, писец с протоколом и — что особенно насторожило Грога — трое незнакомцев с грубоватыми лицами, которых он раньше в Гильдии не видел. Корнелиуса среди них не было.

— Грог, — произнёс глава отделения. — У нас серьёзный разговор. Пройдёмте в кабинет.

Грог проследовал за ним. Кабинет оказался небольшим, с дубовым столом, стеллажами документов и портретом основателя Гильдии на стене. Кроме главы, в кабинет вошли маг-консультант и писец. Трое незнакомцев остались за дверью.

— Поступило заявление, — начал глава отделения, усаживаясь за стол. — Алхимик Корнелиус сообщил, что вы не доставили артефакт в назначенное время. Он отправил в Гильдию магического вестника. Одновременно с этим в Гильдию обратились трое свидетелей — они утверждают, что видели огра в овраге. Якобы вы сошли с тракта, вскрыли ящик, спрятали содержимое в кустах, а когда вас попытались окликнуть, бросились бежать и провалились в яму. Они посчитали этот инцидент странным и решили незамедлительно сообщить об этом в гильдию.

Грог выслушал это с непроницаемым лицом. Внутри у него всё похолодело: трое свидетелей, описание совпадает, только перевёрнуто с ног на голову. Это не случайные люди — это те самые нападавшие, которые теперь выдают себя за добропорядочных граждан.

— Разрешите изложить мою версию, — сказал он. — На меня напали трое в овраге. Один из них использовал пространственную магию. Ящик был похищен. Я пробыл в яме около часа, после чего меня вытащил патруль. У меня есть сопроводительный пергамент и заметки в тетради. Свидетели, о которых вы говорите, лгут — скорее всего, это и есть нападавшие.

Глава отделения переглянулся с магом-консультантом.

— Мы можем проверить вашу историю, — сказал маг. — Пространственная магия оставляет следы. Если в овраге действительно применяли заклинание, я это зафиксирую. Кроме того, можно допросить стражников патруля.

— Я настаиваю на этом, — кивнул Грог.

Маг вышел. Грог остался в кабинете. Глава отделения молча перебирал бумаги. Писец скрипел пером, записывая показания. Прошло полчаса.

Маг вернулся. Лицо у него было хмурое.

— Я осмотрел овраг, — сообщил он. — Следов пространственной магии нет. Яма действительно свежая, но никаких эманаций не обнаружено. Стражники патруля подтверждают, что вытащили огра из ямы, но обстоятельств не знают. Кроме того, — он сделал паузу, — свидетели готовы дать показания под магической клятвой.

Грог сжал дубину. Магическая клятва — серьёзный аргумент. Если трое людей готовы поклясться, что видели, как он сам вскрывал ящик, — значит, они либо уверены в своей лжи (и магия почему-то не распознает обман), либо у них есть защита от клятвы. И то, и другое означало, что подстава организована на очень высоком уровне.

— Я тоже готов дать показания под клятвой, — сказал он. — Мне скрывать нечего.

— Этого недостаточно, — глава отделения вздохнул. — Прямых доказательств вашей невиновности нет. Печать сорвана, артефакт исчез, свидетели указывают на вас. Я понимаю, что вы можете быть жертвой обмана. Но пока идёт расследование, я обязан передать вас страже.

— Передать страже — значит арестовать, — уточнил Грог.

— Именно.

В кабинет вошли стражники. Те самые, что ждали в коридоре. Один из них — с пшеничными усами — кашлянул и произнёс почти виновато:

— Вы уж извините, но нам придётся надеть кандалы. Приказ.

— Надевайте, — кивнул Грог. — Только учтите: после оправдания я подам встречный иск о клевете. Это стандартная деловая практика.

Кандалы защёлкнулись с тихим лязгом. Грог поднял руки, посмотрел на них. Металл холодил запястья.

— Я так понимаю, оставшуюся часть дня я проведу в камере, — сказал он.

— Скорее всего, — подтвердил стражник с усами. — Но вы не переживайте. Кормят у нас прилично.

— Это радует.

Он сделал шаг к выходу, затем обернулся к главе отделения:

— Я бы хотел, чтобы в камеру доставили мою тетрадь. У меня там незаконченный отчёт за прошлую экспедицию. И отдельно — письменные принадлежности. Мне нужно подготовить предварительные возражения.

Глава отделения кивнул. Грог вышел в коридор в сопровождении стражи. У дверей стояли трое свидетелей. Они посмотрели на него — без злорадства, скорее с профессиональным равнодушием. Грог на мгновение задержался и встретился взглядом с тем, что стоял ближе к двери. Лицо незнакомца не выражало ничего. Слишком гладкое, слишком незапоминающееся — идеальное лицо для лжесвидетеля.

— Я запомнил вас, — произнёс Грог. — Для протокола.

Стражники вывели его на улицу. Шёл дождь. Грог подставил лицо каплям и вдруг произнёс:

— Знаете, господа стражники, в предпринимательстве есть правило: если сделка выглядит слишком хорошей, чтобы быть правдой, — она обычно таковой и является. Сегодня я это правило нарушил. Задание было идеальным на бумаге. А на деле — подготовленная ловушка, магия и подставные свидетели. В следующий раз буду умнее.

— Так вы признаёте вину? — оживился стражник с усами.

— Нет. Я признаю недостаточную проверку контрагента. Это разные вещи. Вину я не признаю. Я намерен доказать свою невиновность в установленном порядке.

Они свернули в узкий переулок, ведущий к городской тюрьме. Кандалы позвякивали в такт шагам. Прохожие оборачивались — зрелище было необычное: огромный зелёный огр в деловом жилете, закованный в кандалы, спокойно шагал в окружении трёх стражников и при этом выглядел так, будто именно он руководит процессией.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге