Огонек пылающий
Глава 1. Предисловие.
Смотря вдаль не увидишь даль - увидишь лишь контуры бетонных силуэтов, построенных людьми, у каждого из которых своя история попадания в этот бесконечный цикл повторяющихся дней. Никогда не меняющихся дней. И все это будет уничтожено годами - все дешевые окна, грязные вывески магазинов, железные, погнутые заборы во дворах - вся эта эфемерная масса будет стерта с лица мира, в котором некому будет наблюдать за падением всего, что построил человек за все года. Неизвестно, что будет сопровождать исчезновение всего этого: гром ли? Огонь, или может взрыв? Кто ж знает, никто не знает.
А может оно уже происходит? Только в несколько ином виде: множества людей, больше чем когда-либо было в мире. Каждый из них - венец творения, существо высшее, стоящее над всем живым на нашей планете. Любой человек, проходящий мимо на улице, любая человеческая тень, отбрасываемая в окне - вершина эволюции, то, чего не смог достичь ни один вид в мире - ни один хищник, который миллионами лет оставлял в страхе не одного маленького оленёнка, ни один динозавр, своим рыком прорезающий тишину нетронутой планеты - никто из них не смог встать так же высоко, как сосед-алкаш с соседней квартиры, живущий со своей вечно тоскливой, но одновременно чуток властной женой.
И вот, на земле живет больше семи миллиардов таких вот “вершин эволюции”. А счастливы ли они? И властны ли они над всеми теми, кого человек смог поставить ниже себя? Они, рожденные в комфортных, относительно дикой природы, условиях. Они, проживающие свою жизнь без страха что завтра к ним в берлогу заглянет огромный хищный медведь. Это - венцы творения? Нет. Это всего лишь люди. Простые люди, ничего больше. Простые, не объятые богатством, не объятые страхом замерзнуть насмерть зимой под рыхлым холодным снегом. Простые люди, ставшие лишь тенями тех, кто привел человечество к такому развитию. Они, как бы много их не было, не смогут изменить также мир, как и те давно умершие, но безразмерно важные для нас люди. Они не смогут ещё больше подставить его для остальных представителей нашего рода как ступеньку в лестнице, называемой Жизнью. Все эти носители гордого названия “Человек” не смогут быть равны тем, кто создавал для них весь этот мир, увы. Но даже эти существа имеют свою цену. Каждый свою, но имеют. Каждый из них дорог, ведь он дарит кому-то другому хотя бы немного радости, хотя бы маленькую капельку улыбки в жизни - поэтому люди прекрасны.
Большая часть таких людей уже давно не мечтают о космосе, приключениях… Истинной и наивной… Любви. Они больше не грезят большими свершениями и ярким, светлым будущим. Не осталось в них больше желания познавать, создавать, фантазировать, мечтать, быть далекими от реальной, повседневной жизни; не осталось в них той наивности от каждой новой информации. Не осталось уже и той тонкости к деталям и чувственности к каждому всплеску волны, или к каждой встречаемой им ночной полной Луне. Нет больше у них слез от того, насколько прекрасна может быть качающаяся в лесу одинокая берёза, обвитая вокруг лишь густыми зарослями зеленой травы, пахнущей вечной природной свежестью. Мирное поле, с легкими неровностями земли, с частыми цветочками, раскрывающими свои лепестки дабы сделать этот мир лучше, с парой тройкой редкой старых деревьев, уже который год отращивающих на себе все новые зеленые почки, в будущем становящиеся зелеными - как и трава - листами. В зените сверкающее своими лучами Солнце, освещающее землю своим бесконечным запасом тепла и покоя. Голубое небо, нередко прорезанное слоем белых как пух облаков, улыбающихся и складывающихся в пусть не идеальные, но бесконечно красивые фигуры. Ветерок, обдувающий траву и деревья, который лишь слегка уменьшает жару своей прохладой. Все это останется навеки одиноким и незамеченным людьми. И, возможно, лишь весь этот идеальный мир будет тревожиться от проезжающих людей, либо теми, кто будет видеть эти места в своих мечтаниях, даже не зная, как много таких мест, где все это великолепие можно увидеть и главное почувствовать вживую.
Глава 2. Как все начиналось.
Возвращаясь домой, светлые пятна жёлтых и старых фонарей маячили и мешали глазам Олега идти по старой, такой же однообразной, как и все остальные, улице до дома. В безразличных глазах молодого парня то и дело мелькали сонные окна вечерних домов типа "Корабль", "Хрущевка" из которых, лишь изредка, выглядывали людские фигуры, столь неровные и никудышные. В скудненькой квартирной одежде - старой белой футболке с парой дырочек в районе живота и груди, небольшими пылинками, свисающими со шва этого одеяния, синих лёгких клетчатых штанах, а иногда и вовсе в семейниках; в сарафанах в цветочек по типу одуванчика или подсолнуха, или в крапинку, в полоску и множестве других так привычных всем одеждах - все они в уже лёгкой полудрёме выглядывали в окна в ожидании того, как микроволновка прогреет уже приевшуюся гречневую кашу с молочными сосисками. В окнах они не ждут увидеть чего-то нового или красивого. Каждый день они видят лишь множество идущих к себе в уютные берлоги людей, таких как Олежа Сепиров. Никого из них не отличает имя, возраст, мысли - для тех "оконных людей" они лишь мелкие фигуры шахматной доски, которых съедают на первом же ходу. Они не ценят этих людей до и после того, как эти находятся в поле зрения прозрачных грязноватых окон.
Сепиров завернул за пятиэтажку и, идя вдоль нее, по дорожке вытоптанной другими людьми, побрел прямо, через парк, в котором его, как и всегда, поджидали уже как 2 месяца замерзшие деревья, утратившие уже после лета всю свою цветущую жизнерадостную зелень, а позже и предсмертный золотистый цвет. Теперь они, лишь угрюмо покачиваясь на ветру, ждали часа когда снова смогут воскреснуть и насыщенностью подарить этому миру хоть немного радости и теплого, простого, человеческого и одновременно близкому и далёкому для каждого счастья. Они глядели на парнишку в коричнево-серой куртке неизвестного никому бренда и, как бы в укор качнувшись, сбросили рядом с ним небольшую горсть снега. Неровные изгибы ствола и скрючившиеся будто от боли ветки напоминали о том, сколько пришлось пережить этому удивительному растению за всю его жизнь, и как тяжело для него, в отличие от человека, каждый покачивание от собственной воли.
Не уделив внимания такому напоминанию о существовании этих древних деревьев, Олег продолжил свой чуток торопливый, но сбивчивый из-за снега, ход. Белая пелена хрустела под ногами, заставляла скользить подошву зимних приводя уже давно устаканившееся в своей жизни тела в неловкое, чуть ли не до падения, движение с почти каждым шагом. Коричневые грязные скамейки находящиеся по всей территории зеленой зоны уже давно носили на себе то пьяниц, распивающих дешёвый алкоголь, купленный на последние деньги, молодежь, засидевшуюся на излюбленной точке с колонкой в объятиях, или и вовсе остатки жизнедеятельности и первых, и вторых, и остальных. Маленькая каменная урна уже давно была переполнена мимолётным мусором, как упаковками, коробками из-под сока или колы, ненужными старыми, и оттого до нельзя смешными, предметами. Хоть и в большинстве царили на помойках бутылки горячей воды и напитков богов, продающихся в ближайших ларьках дешевле, чем детские игрушки.
Компания из трёх явно пьяных людей удивленно и пристально глядела на Олега, будто он выглядит совсем иначе чем мир вокруг. На герое не было странно одетого, или дорогого, не было цветов или чего-то странного, но удивлённые, давно остекленевшие от алкоголя и потерявшие свой индивидуальный цвет очи. Пройдя мимо лавочек, на которых сидели эти люди, Сепиров ,уже знакомый нам, уловил легкий неприятно пронизывающий до мозга костей запах, и отвращение комом проехалось по всей его как физиономии, так и по остальному телу. Когда люди остались позади, молодой человек глубоко и жадно набрал холодного зимнего воздуха прямо в рот и, подержав какое-то время, выдул из себя малое облако пара. Поднимаясь от уст Олега, те отправились вверх, постепенно растворяясь в никогда не повторимом никем танце. Он посмотрел ввысь, где теперь и обитало то, что буквально секунду назад вышло у него из рта: в небе светили яркие белые звёзды, чей свет хоть и не освещал путь, но согревал, давая надежду на хоть какую-то приятную компанию в столь ненастное время. Их было немного из-за городских помех создаваемых в небе, из-за чего телескопы слабо работают в городе, но они были, и это совсем немного, но заставляло жителей мрачного города чувствовать себя любимыми этими звёздами, которые никогда не оставят в беде, и никогда не перебьют в разговоре.
Опустив голову к протоптанной тропе, Олег снова зашагал в сторону дома по уже наизусть заученному маршруту, на котором никогда, к его счастью, почти ничего не менялось, и даже парковочные места, что он проходил всегда оставались свободными, чего сам герой, конечно же, не замечал. Низкий железный забор, выкрашенный старой дешевой черной краской был погнут так, будто по нему прошёлся слон. Этот величавый зверь своей ногой наступил и с силой вжал кусок тонкого металла в землю и испарился, не оставив после себя решительно никаких следов кроме, разве что, и так и сяк бесполезного, сломанного теперь ограждения.
Подойдя к своему каменному девятиэтажному чуду и встав на дороге напротив его дома, ведущей к детской площадке, обычно занятой типичными представителями клуба анонимных алкоголиков, парень глянул вверх. На самой высокой точке он увидел странную фигуру, будто крылатая дева восседает на троне и следит за своими владениями, выжидая когда же принесут дань.
Сидя на каменном монстре,
Смотря на людишек вокруг,
Возможно крылатая дева
Справляет угрюмый досуг.
Смотрит на мертвый город, думая
"Как же все плохо" - и вот
Наконец вставая, взлетая,
Уходит в бескрайний полёт…
Но почти сразу как парень заметил ее, "крылатая" вдруг развернулась в противоположную от Олега сторону и улетела, растворившись в холодном темном сумраке.
Он не был уверен, видел ли он ее взаправду или же эта была лишь дорисовка сознанием обычного дворника или юного сорванца. Не отводя взгляд от вышины, Сепиров достал из левого кармана куртки белую пачку сигарет Парламент и, закурив из зажигалки, лежавшей в том же кармане, отвернул свой взгляд и бегло начал осматривать весь контур крыши многоквартирного муравейника, в надежде увидеть вновь то неведомое и таинственное, а может и вовсе не реальное существо. Теплый пар и жуткий для всех, но не для него, запах заполнил нос и прочие пути, участвующие в процессе курения. Вкус сигареты дошел и до легких, от чего Олег почувствовал толику тепла в теле, обвитом вокруг плотной тканью зимней одежды, через которую все равно просачивался холодок, словно иглой пронизывающий молодое тело насквозь.
Серый пепел тлеющего окурка выпадал в воздух, а затем летел прямиком вниз, к белому пушистому полотну, скрывающий тоскливый, в некоторых местах мятый асфальт. Темный камень, несущий на себе сотни килограмм живого мяса, тонны железных бензиновых карет, доставляющих бесценный человеческий хлам от одного места к другому, который тем не менее теплит душу каждого обладателя такого хлама, если это вообще хлам…
Мимо парня прошел пожилой мужчина в черной куртке такой же неизвестной фирмы, как и куртка Олега. На немного напряженном лице его замечались, под черной натянутой на полулысую голову шапкой, часто моргающие и сжатые от снега глаза. На коричнево-серых усах его застыли пара-тройка бледных тающих хлопьев замерзшего снега. В правой, видно, что пухленькой руке он сжимал черный мешок, который обычно выдают в магазинах на углу, с золотыми символами и надписью "Пиво 24". Из пакета же торчали зеленые ветки, видимо, праздничной ёлки, которая ещё недавно стояла в квартирке и украшала ее гостиную своим присутствием и напоминала о прошедшем празднике, о том самом теплом уюте и счастье, царившем в доме в моменты боя курантов и распития шампанского и покупным оливье, на пару со ржаным хлебом и фильтрованной водой. Теперь же её, уже никому не нужную, срубленную и использованную, как пластиковую бутылку несли до ближайшей помойки, где она останется доживать свои последние деньки, пока не станет частью мусорных Эверестов или Альп. Шаркающие шаги синих почти ковбойских Джинс, надетых поверх зимних дешевых ботинок фирмы наподобие Timberland, удалялись и удалялись, пока не растворились в фоновых шумах почти безлюдной улице. А сама фигура того проходимца, на которую Олег почему-то обернулся, перестав искать крылатое нечто на крыше, скрылась за горизонтом зимних каменных лесов спального района. А зеленый оттенок новогоднего дерева так и уходил с ним в бескрайнее далёко, чтобы позже оказаться среди таких же бывших в использовании предметов.
Сепиров повернул голову обратно и, затянувшись, поднял голову вновь, чтобы посмотреть на такие же новогодние предметы декора. На 9 этаже, во втором окне, но фоне розово-фиолетовых штор висела разноцветная типичная гирлянда, разукрасившая своим видом окна, закрытые сеткой от летних насекомых, за которой, к тому же, виднелось порванное жалюзи, которое, судя по всему, уже давно никто не хочет даже банально скотчем заклеить. Качнувшись, оно сообщило о том, что по ту сторону окна кто-то появился, и чем-то быстро занимался из-за частого покачивания порванной ткани. Вдруг, жалюзи резко прижалось к окну, да так, что даже само окно пошатнулось - видно, кто-то ударил по окну, хоть и не большой, но злостной силой, пусть и без намерения его разбить, но выместить боль.
"А что по ту сторону?" - думал про себя Олег - "Злой мужик, срывающий злость сначала на окне, затем на жене, или плачущая девушка, разочарованная от того, как неприятно завершился и без того паршивый день, а может ребенок, играющий во что-нибудь на этих жалюзи?"
Как бы то ни было, свет в комнате быстро выключили, как и в остальных, и неизвестная герою квартира погрузилась в ночную, непроглядную тьму. Теперь скрыты были все предметы обычного рутинного быта, и без того плохо видные в окне. Во мрак погрузились жители квартиры, оставшись наедине с собой и своими мыслями, бросив кресла, столы, диваны, электронику в жестокий и черный мир ночи. Все питомцы, возможно живущие там, теперь существовали в неуютной темноте вместе со своими животными инстинктами, или со своими снами.
Докурив табачный дурно-пахнущий сверток, Сепиров бросил его в большой, коричневый от снега с дороги сугроб и пошел к парадной. Красная дверь подъезда снова встречала его вместе с висящий справа яркой выделяющейся из общей картины рекламой одного из миллиона Интернет-провайдеров. Эта блестящая бумажка так и резала серые глаза героя, как обязательный предмет в игре, подсвечивающийся никому не понятным кроме главного героя свечением. Рядом же с этой рекламой красовался гордый замок, закрывающий пару лет назад подожжённый кем-то мусоропровод, из-за чего всем жителям этого дома приходилось таскать свой мусор по улице минут пять, а затем налегке возвращаться в свои норы.
Олег потянулся за ключами в карман и нечаянно обронил те на грязный, истоптанный асфальт. На фоне коричневой мерзко-бледной слякоти красная ручка ключа и зеленая магнитка выглядели как маленький цветок, проросший сквозь огрубевшую в столь холодное время года землю. Та грязь на которой лежали ключи перестала быть грязью - на секунду когда Сепиров просто глядел на ключи, слякоть превратилась в сырую, благородную, неровную почву, которая только что смогла выносить ещё одного своего ребенка - прекрасный цветок с маленьким красным бутоном и огромным зеленым стеблем и не менее огромным листом. Каменный панельный город вокруг исчез, а дом, у которого это все происходило, превратился в огромное дерево, похожее на Иггдрасиль. Немногочисленные желтые ещё не погрузившиеся окна его превратились в золотые наливные яблоки, в которых можно было увидеть отблеск ближайшего к подъезду фонаря, который превратился в яркое, желтое, сияющее и палящее Солнце, которое увело весь мрак от героя и его цветка. Серые глаза героя всего на миг вспыхнули искрой давно потухшего огня. Горячее пламя, казалось, вот-вот вылетит из глаз и готово будет воплотить всю эту волшебную картину в реальность. Олегу даже показалось, что он чувствует то самое солнечное, давно позабытое тепло, легко проходящее через толстый слой зимней одежды и обнимающее все замерзлое тело и дающее какую-то… Надежду?
Сепиров присел на корточки. Расстроенное сознание вернуло парня в наш мир, такой знакомый, с тёмно-желтым оттенком фонаря, с неряшливыми и порой странными людьми; вернуло до скрипа в душе мир близкий, теплый и родной, который всегда готов принять в свои холодные, но такие нежные и нужные каждому объятия, которые сквозь пелену холодного смеха, или через мокрые капли дождя дать тебе чувство той самой приятной грусти, которая, как паразит, заманит тебя в свои сети, а затем, пригрев, уже не отпустит, жадно съедая все огоньки надежды и солнечного счастья и, более того, превращая их в несбывшиеся надежды и недостигнутое счастье. И лишь изредка эта грусть дает тебе возможность почувствовать себя по-настоящему живым человеком, вновь почувствовать уже забытые эмоции, дернуть за изрядно расстроенные струны души и вновь излить из них прекрасную, пускай даже тихую, но музыку, радующую слух каждого, кто ее слышит. Но моменты эти, бывает, настолько затеряны в закрученных по одному сценарию днях, что и не замечаешь, как мимо тебя проходит яркий комочек счастья, попытавшийся обрадовать кого-то хоть на толику секунды, но оставшийся незамеченным, непонятым, который был вынужден дальше продолжать свой вечный путь в поисках одного человечка, который сможет почувствовать легкое колыхание внутри души, которая в миг станет легкой и пушистой как кот, сидящий у зимнего подоконника над батареей. И маленький комочек счастья останется с этим человеком на всю жизнь, постоянно поддерживая свет в человеческом сердце.
Подняв ключи, герой последний раз посмотрел на металлические врата ведущие в его дом.
"Оставь надежду всяк сюда входящий" - подумал про себя Олег - "То горестный удел тех жалких душ, что прожили, не зная ни славы, ни позора смертных дел..."
Выйдя из своих размышлений, он приложил его к старому черному и немного потрескавшемуся домофону, который в тот же момент издал низкокачественный уже противно высокий звук, означавший открытие железной тяжелой двери парадной. Неравномерно нанесенная красная краска замерзала с одной стороны в зиме, а с другой теплилась в относительном тепле. Олег вошел в знакомый проход. Вновь его встретило зеленое помещение с серой разноцветно-бледной лестницей и красными, будто кровавыми, как дверь и низ стены перилами. Столь же красной была и надпись "1" рядом с двумя самыми правыми квартирами. Разные входные двери отлично описывали атмосферу внутри - то черная богатая дверь, которая свидетельствовала о том, что внутри живут прилично-зарабатывавшие, а как говорили в союзе "интеллигенция", а прямо напротив была деревянная, цвета досок вперемешку с темно-коричневыми вкраплениями и ярким, старым синим номером квартиры говорили совсем об обратной обстановке внутри. Посередине подъезда красовались старые, с уже сошедшей краской, двери лифта, исписанные купленным в ближайшем киоске маркером. Граффити, мат, имена наверное популярных здесь подростков, в будущем которые с таким же пустым безразличием будут смотреть на эти надписи, уже не придавая им никакого смысла или значения. Игривые их глаза уже не будут столь игривыми, а станут такими же приземленными, смотрящими на мир лишь через призму непрерывно повторяющегося дня, смешанную с воспоминаниями бурной юности, когда эти знаки и были оставлены. Когда-то, ещё совсем юный Сепиров занимался таким же мелким вандализмом, хулиганством, хоть и не вносил в них какую-то бурную молодежную злость, реактивную энергию, когда он мог целую неделю спать по два часа лишь из-за одного энтузиазма в, например, общении с какой-нибудь интересовавшей его своей красотой девушкой, такой же молодой, как и он сам. Но теперь, он смотрел на эти надписи совершенно не думая не то что о их значимости, а вообще об их существовании.
Нажав на пожелтевшую прозрачную кнопку лифта раза четыре, лифтовой механизм отозвался где-то сверху свирепым скрипом и шумом, подобному шуму завода, или фабрики, и коробка для людей медленно поползла вниз, навстречу непроглядной тьме шахты лифта.
Спустя где-то почти минуту двери наконец распахнулись, приглашая внутрь парня и ожидая пока тот нажмет вновь кнопку девятого этажа. Так он и сделал. Нажав на круглую кнопку с цифрой "9", Олег посмотрел в зеркало. Первым что он увидел были серые, как тучи, глаза. Нос с прямой спинкой и парой черных точек на ней старательно отдыхивался и набирался теплого воздуха после такого редкого мероприятия как выход на улицу. Тонкие, потрескавшиеся и обветрившиеся губы были немного приоткрыты, из-за чего были видны пожелтевшие от сигарет зубы. Прямоугольный контур бледно-бежевого лица в основном был скрыт под отросшими, год назад стриженными волосами, которые контрастировали с почти идеально бритым лицом, которое Олег привык брить ещё с юности, ведь его самого ужасно бесили "небритые дядьки". Толстый подбородок пусть и не был особо красив, но отлично вписывался в общую картину обычного парня-домоседа, не особо славившемуся своей внешностью.
Почему-то с облегчением вздохнув, парнишка вдруг заметил, что дверь лифта вновь закрывается, но уже на его остановке, отчего он нервно нажал на кнопку этажа, и дверь, с ужасом осознав свою чудовищную ошибку, транспортная кабина вновь открылась, чтобы жалкое мясо изрыгнуло само себя. Оно так и сделало. Выйдя из коробки, Олег повернул направо, не бросив даже мимолетного взгляда на подъездное окно, показывающее тот же самый бесчувственный город, но уже с невиданной многими поколениями до него людьми. Квартира 177 уже ожидала своего неожиданно для нее ушедшего хозяина. Большая, черная дверь скрипнула замком и отворилась, показав свое черное нутро. Сепиров, отринув свет из парадной вошел в свою квартиру, приняв сторону тьмы.
Интуитивно он нажал но включатель слева. Коридор осветила яркая вспышка светодиодной лампы. Слева, почти впритык ко входу стояла табуретка для того, чтобы снимать уличную обувь, а рядом - кучу старых и мало новых ботинок, кроссовок, тапок. Прямо над этой грудой из обувного магазина была пара крючков для одежды, где уже висела ещё одна зимняя куртка - но уже от другой фирмы, и без капюшона, для более теплой погоды. После этого шел небольшой комод, который частенько просто пустовал, занимая место в квартире. Дальше же шел тот предмет мебели, который занимает наибольшее количество места во всей данной комнате - большой коричневый, с будто золотыми ручками, старый деревянный шкаф, для одежды и не только. В нем хранились все куртки, все кофты, ботинки, джинсы и брюки, коих, впрочем, было не сказать чтобы много, поэтому большая его часть также пустовала. Слева же от входа были туалет, и потом впритык ванная, в которой Олег когда-то любил поспать.
Сепиров отряхнулся от занесенного, будто из совершенно другого мира холодного снега на темный коричневый паркет на полу и, раздевшись и разувшись побрел в свою комнату, сразу думая о том, что сейчас уснет. Открыв дверь, пред героем вновь предстала нагая тьма, поглотившая собой все, что скрывала за собой дверь в комнату. Единственное, что не было скрыто в темноте ночи - небольшой кусочек окна, торчащий из-под извивающихся зеленых плотных штор, которые все время закрывали этот маленький мирок от остального Мира. Желтый, по-видимому фонарный свет просачивался и немного рассеивал по изогнутой, меняющейся линии мрак, окутавший комнату. Желтый свет немного освещал тот же самый, что и в коридоре, иногда скрипящий, коричневый паркет. Иногда, из-за реющей занавески на свет попадало дешевое икеевское кресло, на спинке которого висел домашний халат, который и был основным видом одежды в этом доме, а под креслом, где-то в колесиках, лежал и пояс от этого синего халата из Ашана.
Черные носки, а затем и остальная фигура Олега вступили в комнату, побрели к столу. Казалось, шел Сепиров с закрытыми глазами, ибо так долго он тут прожил ничего не меняя, что наизусть знал каждый миллиметр своего скромного жилища. Подойдя к оранжевому компьютерному столу Олег машинально большим пальцем левой ноги нажал на кнопку включения на персональном компьютере, которая тут же загорелась ярко синим светом, которым также сразу загорелась и лампочка на колонках фирмы Sven, а также былым начала светиться и новая клавиатура, свет от который помогал привыкшим к сумраку глазам разглядеть клавиши и буквы на них, которые, впрочем тоже были уже заучены наизусть за долгие годы сидения в Интернете. Пару мгновений спустя, на мониторе загорелась серым надпись "Обнаружено подключенное устройство", после чего монитор вновь на секунду погас, и после этого вновь включился, показав экран блокировки, на фоне на котором были видны темные заснеженные горы. Часы показывали 0:34, 5 января 2022 года.
Свет монитора помог Олегу раздеться и надеть свой любимый вафельный халат. Джинсы, кофта, все было положено на рядом стоящую табуретку, на которой обычно и таилась раз в месяц стираемая одежда. Голодный живот своим урчаньем немного разбудил уставшего парня, и тот был вынужден выйти из небольшого сонного ступора, встать с кресла и пойти на кухню чтобы что-нибудь себе приготовить. В голове у него уже крутилась тарелка белых горячих пельменей, лежавших в столь же белой тарелке с ровными краями. Пройдя через гостиную не включая света, он пришел на кухню, открыл верхнее отделение серого большого холодильника и достал оттуда зеленую упаковку вкусных пельменей.
Те 20 минут пока кипела вода в красной в белую крапинку кастрюле и варилось само блюдо, Олег дремал за столом, стоявшим напротив холодильника. Когда еда была готова, он достал из кухонного шкафа белую круглую тарелку и тонкую вилку. Положив мясные кусочки, закрытые тестом себе в тарелку, он побрел к себе в комнату, уткнув вилку в один из пельменей: по прямой, затем налево, вправо, ещё вправо и вот он - стол, освещаемый LED-монитором. Взяв под контроль чудо современной техники - клавиатуру - герой быстро ввел нужный пин-код на нумпаде. Задний фон сменился, явив на этот раз картинку - известную старым пользователям компьютеров Bliss, узнаваемую с незапамятных времен многими. Рабочий стол как и всегда показывал необходимый для работы фрилансера программы, пару браузеров, корзину и ещё несколько папок. Олег открыл Оперу и введя в поисковой строке "Ютуб" перешел на видеохостинг и включил случайное видео, которое сопровождало его весь процесс поедания пищи.
Сразу как тарелка была опустошена, оставив в себе лишь немножко масла, Сепиров взял её и понес на кухню, где быстро вымыл её губкой. После трапезы, ноги понесли его в ванну, где зеленая зубная щётка и мятная паста очищали ротовую полость от скопившейся внутри грязи. Набив живот, и изрядно устав, он поплелся к себе в комнату, по дороге развязав халат. Войдя в комнату, Олег снял его уже полностью и открыл окно. Свежий и прохладный воздух обвил его тело за десять секунд, что он стоял у окна, заставив тело чуток дернуться. Закрыв окно обратно, он сел на кровать, а затем лёг, обвив свое тело холодным одеялом, от которого тело отозвалось недовольной дрожью. Но довольно тело своим теплом немного нагрело одеяло и, поняв что пришло время отдохнуть, веки уже не могли открыть себя, и сознание Олега погрузилось в сон.
Глава 3. Всё как всегда.
Глаза медленно открываются. Сознание возвращается из мира грёз. Молодое тело поднимается на кровати и садиться на её край. Руки самопроизвольно тянутся вверх к белому потолку, пальцы растопыриваются, небольшая дрожь в теле. Спустя мгновение тряска останавливается. Ладони и в целом руки вновь спокойны, и опускаются вниз. Положив кисти рук на кровать, Олег опирается на них и встаёт. Протерев глаза, он подошёл к окну и раздвинул шторки. Серый, как осенние тучи день вновь вступал в свои права. Небосвод будто заволокло огромной тёмно-серой скатертью, в который раз скрывая синеву, таящуюся где-то там, наверху. Сквозь тёмные небеса не пробивалось, казалось, и лучика Солнца, которого, к слову, не было видно. Никому не досталось радостного тепла и естественного яркого света - лишь тот свет, что пробивался сквозь серое небо помогал не потеряться среди заснеженных улиц и многоэтажек. Тепло одетые прохожие своим видом показывали, что зима была отнюдь не как в прошлом году - на этот раз мороз решил пойти ва-банк и вывалить на прикрепленном к окну термометре двадцати трёх градусный мороз, от которого даже стоя у открытого окна тело немного подмерзало, а мозг подавал сигнал к тому, чтобы вернуться обратно под теплое, пригретое за ночь одеяло и уснуть на всю зиму, как настоящий медведь, лишь изредка вставая на кухню, чтобы что-нибудь поесть. Гололед лежал на всех дорогах, от чего было видно как люди идут медленно-медленно, чтобы их одетые в шапки головы не приземлились на холодный асфальт, и не раскрасили белый снег большой красной лужей. Выпавший ночью снег уже был в некоторых местах обгажен то машинами, то людьми, то их домашними питомцами, что говорило о том, что все множество людей уже принялись за свои повседневные дела, а значит время уж точно перевалило отметку в семь утра. Более того, в большинстве окон уже горел свет или распахнуты шторы, и было видно как люди судорожно собирались на работу, впопыхах завтракали и в целом уже настроились на повседневную рутину. Но было и множество окон, где люди, ещё не тревоженные своими будильниками или сожителями, которые всё ещё были свидетелями фантастических событий в их снах. Шум заведенных железных колесниц уже резал утреннюю усталую тишину. Какие-то мужики вновь что-то бурно обсуждали, стоя у своих машин, и ожидая того как последние прогреются. Посмотрев вниз, Сепиров увидел несколько школьников, идущих в школу. Портфели младшеклассников, казалось, весили, да и по габаритам весили почти как сами юнцы. Они весело шли по дороге, не боясь поскользнуться, кидались снежками друг в друга. Их трескучие и звонкие голоса заставляли прохожих вокруг оборачиваться на них.
"Ещё поспать не повредит, тем более раз уж пол девятого только" - сказал парень и вновь побрел кровати, задернув штору обратно.
Один из очевидных плюсов быть одиноким затворником - режим. Не нужно ходить на работу, вставать в определённое время - ты сам себе хозяин, и волен делать всё что хочешь. Конечно, иногда становилось немного одиноко без друзей, дружного общения, но анонимные чаты и форумы вполне спасали от такого. Такое общение вполне устраивало его - никаких стеснений, общественных норм, боязни получить в лицо за свои слова. Свобода - как ни глянь.
Вновь устроившись поудобнее, и скрыв тело под мягкой тканью, Олег погрузился обратно в сон.
Проснулся он спустя три часа, когда время на мониторе уже показывало 12:24. Одев свой халат, парень побрел на кухню, сделал себе макароны с сосисками и побрел в комнату, предварительно поставив чайник.
День прошёл как обычно. Работа заняла все время, в которое Солнце все-таки вышло поглядеть на "ненавидимый прокуратором город". Редкие перекусы никак не мешали работать и спокойно существовать, а чай лишь придавал хоть какой-то краски столь однообразному дню. Сегодня, однако, ему очень повезло, ибо заказчик был не сказать что больно грубый, или необученный. Он знал как работать с такими, как Олег - минимум общения, максимум дела, и ничего больше. Никаких вам шуток в разговоре, или личных моментов. Они были бы слишком лишними и очень неуместными в разговоре наемник и наниматель, в которых первый был явно в положении низшем, нежели второй. Впрочем, никого это не волновало.
Закончив все, что должен был сделать, Сепиров вспомнил об уже многократно урчащем животе, и решил таки набить его чем-нибудь из своего холодильника, а не только чаем с двумя ложками сахара. Вновь сделав себе пельмени, герой решил немного пообщаться в анонимном чате. Зайдя на страницу, он выбрал мужской пол, указал свой возраст и принялся ждать собеседника.
- Привет - Сепиров решил начать первым.
- привет как ты - отозвался неизвестный с другой стороны мониторы.
- Сижу ем, живу как обычно.
- понятно - на этом собеседник вышел из переписки, оставив Олега одного.
Так повторилось несколько раз, различия были лишь в паре слов, и манере подачи информации. И каждый раз новый диалог с совершенно неизвестным ему человеком, который даже не скажет своего настоящего имени, возраста, ведь тут, в анонимном секторе Интернета - скрытность это самая ценная для всех вещь. Все боятся того, что кто-то узнает об их темных делишках, или просто о том, как те вели себя на задворках информационного мира. Здесь - люди по-настоящему свободны, ведь у них почти нет стеснения, нет тех оков, которые накладывает на людей сам факт того, что собеседник перед тобой, он знает как ты выглядишь, твоё имя и все остальное. А тут любой может по-настоящему стать кем-то другим для остальных, и, скорее всего, может все и будут понимать, что это ложь, но никогда за такое не осудят, ведь сами занимаются тем же самым.
- Привет, я Серж - вновь начал диалог Олег
- Привет, Окси - ответил незнакомец
- Как дела?
- Нормально, а у тебя?
- Тоже неплохо, решил вот перед сном поболтать с кем-то. А ты чем занята?
- Сижу с тобой переписываюсь
"Неужели, надежда на нормальный диалог?" - прозвучало в мыслях у парня - "Быстро же я такого нашел."
- А чем сегодня вообще занималась?
- Да ничем особо, каникулы же все-таки, поэтому весь день дома провела. Сначала себе сделала небольшой кекс, потом просто сидела и с чаем тик-ток листала
- А я вот работал, только полчаса назад где-то освободился
- А ты где работаешь что тебя даже в каникулы заставили?
- Не заставили, а сам решил, на что я жить то буду
- Понятно
И тут неизвестный, как и все предыдущие покинул чат, оставив Олега вновь одного.
"А ведь так хорошо начиналось всё..." - огорчился он и принялся готовиться ко сну.
Доев все, что было в тарелке, он отнес её на кухню, вымыл, и поставил на место. Выйдя в коридор, он достал из куртки пачку сигарет, и, придя к себе в комнату открыл окно, и закурил зажигалкой, лежавшей у окна на подоконнике. Пепел падал навстречу зимним сугробам, пролетая мимо чужих, уже тёмных окон. Дым и запах табака обвили его, уже успевшую чуток охладиться голову. Внося в своим организм никотин, перемешанный со смолой, и другой дрянью, он чувствовал легкое успокоение от всего, что преследовало его. Докурив, он сбросил жалкий окурок с окна и, закрыв его, пошёл чистить зубы, а затем и ложиться спать.
Удобно устроившись, он, накрывшись полотном, скрывающим от холода, недолго просто лежа в постели, он уснул.
Глава 4. Знакомство.
Звук сирены пронзил утреннюю тишину, от чего Олег открыл глаза и с недовольным лицом поднялся и подошёл к окну. Снаружи стояла карета скорой помощи, к которой бежала пара врачей, и ещё пара человек, которые несли носилки, на которых лежал мужчина, лет сорока, с тёмными волосами, недельной щетиной и брюхом, размером с три головы Сепирова. На нем была одета домашняя черная футболка и синие спортивки, которые очень странно смотрелись в сочетании с его фигурой, а ноги его были босы. Одну из его пухлых рук сжимала какая-то женщина в длинном жёлтом домашнем халате, который в моде был, наверное, в годах эдак восьмидесятых. Её короткие, но растрёпанные рыжие волосы скрывали от взоров с окон ее лица, но всем было ясно по трясущейся её руке, сжимающей руку не то мужа, не то брата, не то кого-то ещё, как ценен ей этот мужчина, умирающий почти у неё на руках. Он сам почти не двигался, а кожа его была бледна. Пар изо рта его выходил очень редко, неравномерно и коротко. Голова его смотрела в небо, и, пусть с высоты девятого этажа это было плохо видно, герою показалось, что взгляд того мужчины уже не устремлён вверх, а не видит он ничего, кроме всем известного "света в конце тоннеля". Он, как казалось, уже принял то, что скоро случится, что скоро все вокруг него перестанет быть его миром. Что скоро его близкие вынуждены будут стоять и горевать у него на похоронах. И не было в его глазах боли, или сожаления. В них было только облегчение, радость тому самому концу, которого все так боятся. Ни страх сковал его тело, или боль - а надежда на то, что вот-вот он станет по-настоящему свободным и счастливым. Вдруг, на лице его появилась совсем лёгкая улыбка. В ней была та самая радость, недоступная человеку, живущему в этом запертом мире. Та радость, которую никогда не смог бы испытать такой человек, как Олег Сепиров, домосед без друзей, идей, желаний и надежд, очищенный от всего того, что мешает человеку жить реальным миром, а не абстрактным, придуманным. Руки его разжались и явно ослабели по его воле, будто он сам решил отпустить то, что происходило вокруг него, и отправиться в другой, далёкий, неизвестный, но, как верил умирающий, безусловно прекрасный, дивный, новый мир.
Носилки довезли до кареты, но даже врачам, казалось, уже стало понятно, что мужчина уже не сможет вернуться сюда, сколько бы они не работали. Они втащили носилки внутрь, женщина вскочила внутрь и машина, резко закрыв дверь, уехала туда, откуда, наверное, мужчина даже не планировал возвращаться. Вой сирен быстро растворился в общем белом шуме большого города. Сирены перестали мозолить глаза своими яркими вспышками синего света. Сонные зеваки отошли от своих окон и вернулись все к своим делам - работе, сну.
Олег оглядел вновь уже, казалось, выученный наизусть двор, близлежащие дома, людей. Остановив свой взор на черном коте, сидевшем на одной из машин. Он устроился на машине в типичной сидячей позе, вальяжно, медленно покачивая хвостом с белым кончиком, который герой не сразу заметил. Его голова смотрела ровно прямо, а глаза были закрыты, что Сепиров смог увидеть только сильно приглядевшись. Из-за этого создавалось ощущение какой-то незыблемо-магической силы, удерживавшей это бездомное животное в идеальном балансе, как героя фильма или аниме, смотрящего на красивый пейзаж свысока, чуток покачиваясь на ветру.
Олег пошел на кухню, разогрел кружку черного чая в микроволновке и, прихватив с собой все тех же макарон с сосисками, начал свой ещё один день жизни. Поедая пищу, Сепиров долго думал об утреннем инциденте с умирающим мужчиной. Его жизнь казалось такой обычной, не отличающейся от всех остальных, но его смерть определённо не была обычной - в его душе, заключённой в умирающей оболочке определенно что-то изменилось, будто он что-то понял лишь в самые последние секунды своей короткой по меркам всего мира жизни. И так тоскливо и пусто выглядел без того человека весь мир вокруг. Будто бы реальность стала одинокой потеряв того, кто по-настоящему понимал её, бесплатно, беззаветно. В моменты своей смерти он, казалось, получил какую-то бесценность. Будто из пустого места он стал кем-то, пусть и не так надолго. Теперь образ его будто бы был не материально, а ментально награжден самой Вселенной за то, что он успел осознать всё вокруг в своей жизни. Не было больше ничего такого же высокого как эта личность, бесславно умершая на задворках цивилизации, которая теперь была ничтожной в сравнении с той самой радостью в глазах одного мертвеца. Сепиров чувствовал себя паршиво, как чувствуют себя люди, у которых забрали из жизни самую близкую и дорогую вещь. При том, что Олег не знал даже имени того незнакомца, он казался ему таким родным, таким единокровным, как, наверное, никто в жизни не выглядел в глазах парня.
Весь день Олег думал о случившемся. Печали не было, радости тоже, меланхолии не было. Тяжкий камень лежал на душе, но не был он настолько обременительным, как могло показаться на первый взгляд. С такими камнями множество людей живёт, иногда не замечая этого, а иногда не придавая им значения, что окончательно приводит к тому, что ничего кроме камней этих не осталось.
И вот, день подходил к концу, очередной проект был сдан, вновь на земле появился ещё один радостный заказчик как за мелкую сумму нашел такого быстрого профессионала. А Олег был доволен честно заработанными потом и кровью деньгами, которые в очередной раз пойдут на те же, всегда одинаковые покупки, за исключением пары лакомств, которые не всегда оказывались в покупательской корзине юного домоседа. Вновь взяв себе еды и налив чая в большую, белую, купленную в магазине подарков литровую кружку без рисунков, и подобного - обычная, полезная, среднестатистическая. Горячий чай окатил белое дно, а затем стенки питьевого резервуара. Затем, принеся в комнату все немногочисленную трапезу, Сепиров вспомнил о вчерашних посиделках в анонимном чате, и вновь захотелось ему пообщаться, хоть и особо теплых воспоминаний из таких чатов у него не было. Открыв серое окно на мониторе, Олег зашел в настройки компьютера и включил там ночной свет, сопровождавший его в столько ненастные Питерские ночи. Вернувшись обратно, он указал свои обычные данные. Предчувствие так и говорило Сепирову о том, что надо скорее начинать чат, ибо пятое чувство активировалось. И, подумав, решило возбудить электронные импульсы мозга и сообщить о надвигающемся чём-то хорошем.
- приветик - в этот раз первым начал собеседник
- Привет - отправил Олег
- ну как ты там? Все в порядке?
- Да, все очень даже хорошо, вполне себе. После работы вот ем, пью, отдыхаю и говорю с тобой.
- ничего себе, столько всего у тебя сейчас) а я вот просто лежу на кровати немного сонная, и общаюсь
- Скоро спать?
- да, учёба, все дела, и так редко в последнее время отдохнуть получается, ибо устраивают бывает полный завал, а иногда лафа в самом что ни наесть прямом смысле! А тебе завтра куда-то надо?
- Нет, из дома работаю, а еда пока что есть, так что отсиживаемся. А где учишься, как?
- хахаха, у тебя прям почти как в зомби апокалипсисе) а учусь в Питере, на отечественной филологии, в целом неплохо, но бывает устаю что пипец и морально и физически
- Я тоже из СПб кстати. А ты приехала сюда, или здешняя?
- о, прикольно) Я вообще из деревни Дальняя, вот в этом году переехала в сентябре, живу в общежитии как раз от универа
Диалог между неизвестной девушкой и Сепировым продолжался допоздна. Только когда время перевалило отметку в час ночи их вдруг осенило, насколько долго они уже общаются.
- ой, мы так долго общаемся ахаахаа, уже час ночи)
- Хах, не заметил как пролетело время.
Олег усмехнулся, и глянул на часы в нижнем правом углу компьютера, которые показывали 1:07.
- мне пора уже уходить, а то завтра учеба, сам понимаешь(
- Да, конечно...
Олег, написав последнее слово, понял как не хотел он чтобы этот разговор заканчивался. Как не хотел он видеть снова надпись "Собеседник покинул чат". И, признавался в мыслях себе парень, что не хотелось ему терять эту такую родственную душу, которой он уже так проникся. Впервые, за долгое время ему показалось, что у него появился кто-то ближе, чем заказчик с ещё одной биржи фриланса, или собеседник, завершающий диалог уже через пару минут общения, даже не вникая в твои слова. Поэтому он продолжил писать:
- Да, конечно, не хочешь потом ещё пообщаться?
На этом моменте он почувствовал, как камнем в душе встал вопрос, прозвучавший эхом по всем стенкам сознания:
"Что же дальше?"
Руки его явно напряглись, сложившись в замок у рта. Олег прикрыл глаза, и начал вспоминать всех своих давних друзей, с которыми сейчас не было ни связи, ни возможности связаться, ведь все они разбежались по белому свету, оставив лишь его в мрачной, темной квартире. Оставив его в одиночестве. Ножом по сердцу скреблось отчаяние. Он, казалось, уже принял то, что открыв глаза увидит вновь знакомую надпись, или слово "нет". Вдруг, он вновь услышал звук сообщения, от чего все дело передернуло. Открывая глаза, он успел увидеть яркую вспышку в ладонях, а внутри них почувствовал яркое и быстрое тепло. Он успел заметить вылетающую из одного из отверстий между пальцами искру. Открыв уже полностью глаза он перевел взгляд на монитор, где под последним его сообщением было новое сообщение от столь ценной ему незнакомки:
- я только за! ты есть в вк или телеге?
Напряжение ушло. Самый страшный момент был позади. Тело ослабло после быстрого и резкого напряжения, наполнившего уже давно нетронутые нервные окончания, а сердце немного потеплело, и маленькая льдинка упала с него, оставляя за собой заледенелый орган, который только что, казалось, чуть не взорвался.
- Да, конечно, и там и там) тебе где удобнее?
- ну давай пока в вк, там я чаще замечаю, кто ищет?
- Давай я
- хорошо, я Ева Кёльпин, у меня на аве котик бежевый, который в камеру смотрит
-Секунду
Олег открыл ВКонтакте, куда не заходил уже очень давно - месяц так точно. Затем он перешел в раздел "Друзья", где нажал на кнопку "Найти друзей". Часто думал он о том, как бы хорошо чтобы и в реальной жизни была такая волшебная кнопка, которая находила бы тебе друзей буквально одному клику, выдавая всех возможных знакомых, или ещё невесть кого. А его профиль так и оставался одиноко висеть среди заброшенных страничек его друзей и ещё большим количеством таких же лиц, ждущих того, чтобы кто-то отправил заявку, и написал долгожданное душой "привет", и как бы это был не бот, а человек - настоящий человек. Чтобы хоть кто-то поинтересовался их жизнью, в которой уже ничего особенного не происходит, а настоящими событиями является банальный ответ на комментарий в социальных сетях, жизнью, в которой давно поросло все травой от того, как давно никто не был в ней.
Найдя нужный профиль, Сепиров нажал на кнопку "Добавить в друзья", а уже спустя секунд, тридцать заявка была одобрена, и получил столь долгожданное "привет)" вновь.
- Привет ещё раз ххаха - посмеялся от радости даже вслух Олег
- а теперь мне надо идти спать, извини(
- Ничего, спокойной ночи, спишемся!
- обязательно спишемся, и тебе спокойной!
После этого, спустя минуты три, девушка с удивительной немецкой фамилией вышла из сети. Парень всё ещё радовался новому знакомству, как ребенок, получивший нового друга. Так не хотелось ему оставлять её сейчас, и вновь оставаться одному. Одиночество его теперь казалось для него чем-то чуждым, будто бы сам он смотрел на себя со стороны, и видел обыкновенное чудовище. Но чудовище, у которого появился настоящий, близкий Друг.
Вспомнив про то, что было в его ладонях, он посмотрел на них, растопырив руки - ничего не было, ладони как всегда. Три линии, помогавшие гадалкам и прочим, складки от сгибания пальцев, мягкие, нежные подушечки пальцев - всё как всегда. Сначала подумал он, что показалось ему, что это не может быть правдой, но вновь посмотрев в монитор, он снова погрузился в ту наивную радость, забыв о столь странном, давно не виданном инциденте. Он подошел к окну и посмотрел в небо. Тёмное небо было заполнено серыми облаками, в которых отражался желтый свет уличных фонарей, от чего казалось, что где-то за ними скрывалось сияющее Солнце. А в небесах, среди тёмного океана плохо видимых в городской суете звёзд, сияла одинокая белая, будто такая же заснеженная, Луна. Её свет освещал и без того освещенный фонарями большой город. А дальние леса, в которых свет от Луны был единственным источником света для множества животных, живущих в снегах, были не видны. И лишь полу спящий город отдавался светом, как крохотное светило, способное осветить только само себя, не давая ни тепла, ни света остальному миру, как Солнце, отдававшее всю себя чтобы мы могли жить.
Отойдя от окна, Олег вновь подошёл к столу, и, открыв страницу Евы, он нажал на её фотографии, и долистал до последней её фотки вживую. С фотографии на него смотрели глубокие серые, как у него самого глаза, а единственным и, наверное, главным отличием был взгляд, с которым девушка смотрела в камеру. Её взор будто видел насквозь, и уже одним лишь взглядом мог обнять и задобрить любую искалеченную душу. Изгибающиеся рыжие брови наклонились над глазами, как крутой мост над быстротекущей рекой, которой в её лице были длинные, некрашеные ресницы. Тонкий рот с узкими розовенькими губками был открыт и совсем немного улыбался. Острый подбородок выглядел как таран для городских стен. Овальной формы лицо было окутано длинными рыжими - оттого немного диковатыми - волосами. Они лежали на левом плече. Сама девушка, по-видимому, была на малой Родине, либо в любой другой такой же маленькой деревеньке, где она, возможно, была, что говорится, "первая леди на дереве". Пара загородных, пригодных для жизни зимой домов, красовалась позади её узких, но высоких плеч, из-за чего её рост увеличился.
Смотря на эту картину ещё секунд 40, он вновь обратился взором к одинокому белому диску, который так и оставался кружиться в своём одиноком танце, заставляя звёзды вокруг него расступиться. Танец был поистине красивым - полумесяц стоял высоко, и ещё не в полной мире собирался уже съезжать с небосклона, приглашая заменить его самого бога Гелиоса. Такой грустной казалось эта маленькая даже не планетка, а всего лишь спутник более большого, уже зеленого шарика, в никому не известном за пределами Солнечной Системы Млечный пути. Смотря на него, герой невольно ассоциировал себя с ним - маленький, брошенный и забытый мячик где-то на перифериях жизни, в отличие от уже успевших сделать всё, что могут его одноклассников и друзей.
Переведя взгляд на часы, он невольно зевнул. Поняв знак организма, Олег сходил в душ и, приведя себя в порядок, лёг спать.
Глава 5. Луна.
Тысяча девятьсот девяносто восьмой год, десятое апреля. Вот на свет, с криком, появляется новая, чистая и душой и сердцем, но точно не телом, жизнь. Новый дивный мир открылся пред ногами нового человека, готового к великим свершениям. Ещё только родившийся, он совсем не понимает что происходит, и где его привычная поза эмбриона, где тот мир внутри матери, выносившей его все девять месяцев мучительного ожидания, когда же наконец появиться тот, кого они с мужем пытались завести столько лет. Столь долгожданный ребенок попадает в руки счастливой, такой же темноволосой матери. Минувшая боль и грядущие испытания не стоят даже близко в сравнении с тем чувством, что сейчас испытывает эта женщина, прижимая своего младенца к быстро бьющейся груди. На голову его падают слёзы счастья Марии Сепировой. Когда врач приглашает, в комнату вбегает молодой, как и сама Маша, папаша Юрий. Подбегая к кровати, он смотрит на дитя, на жену, снова на дитя, целует жену, и также начинает плакать. Смех вырывается из его рта, а счастливая улыбка будто бы почти дотянулась до ушей. Они не смотрят на милые и приветливые, хоть и немного уставшие глаза врачей. Сейчас существуют только они трое - крепкая, вечная семья. Они - Юра, Маша и наконец самый младший, Олежа. Ни медицинские приборы, ни отрезанная пуповина, ни медицинские халаты - не они, а Счастье. Такое мимолетное, но самое большое в жизни для них Счастье.
За окном лил проливной дождь, что, как тогда, так и сейчас, вполне обычное явление. Раскаты грома вдали так и не забывали забыть всем присутствующим в роддоме о том, что и там снаружи есть жизнь, пусть и столь необузданная, как Зевсовые молнии.
Маша выдохнула после уставшего смеха. Окончательно опустив голову на подушку акушерской кровати, она непринуждённо прикрыла глаза. Вдруг, она почувствовала лёгкий поцелуй у себя на на носу. Она снова легко улыбнулась.
- Всё кончилось, милый - почти шёпотом сказала юная мама.
- Там где что-то кончается, начинается что-то другое, коть - также тихо сказал Юра.
В детстве, ребёнок оказался очень подвижным и активным. Казалось, будто всем своим существом он желал только движения. Уже когда новому жителю квартиры было чуть меньше года, вся местность внутри была исползана, множество порванных низов обоев, поваленных иногда вещей с полок. Дитя явно жаждало потратить всю энергию, накапливающуюся в теле хоть куда-то, чтобы не взорваться от бесконечно выпирающей энергии. Все его дворовые и детсадовские друзья отлично проводили время с будто реактивным мальчиком, у которого, что называется "шило в одном месте". Быстрые залёты мячей в ворота противника, погоня за прытким малолетним зайцем(с которым, позже, он проучился вместе вплоть до восьмого класса, где тот ушел) или же быстрое бегство от завистливых большому навыку игроков противоположной команды в волейболе - всё это беспрепятственно сопровождало его на протяжении его малых лет
Олежа явно показывал ещё и свой интерес - он не был просто резвым малышом, но и проявлял хорошие навыки "юного исследователя". Всякая новая вещь, появлявшаяся в доме тут же должна была быть оценена, прощупана и протестирована им, дабы в будущем не быть сломанной и не лежать разбитым на полу, а рядом не сидел заплаканный, с порезанной ладонью Олежа. Также, конечно, все современные на его время гаджеты были им обследованы и изучены, как и все игрушки в саду, из-за чего нередко в доме появлялись головоломки. Отсюда и началась его любовь к квестам. Даже не любовь, а обожание. Целые комнаты были полностью отданы под то, чтобы их изучать, открывать, ощупывать, менять местами - настоящее сокровище для такого человека, как маленький Сепиров. Никто не мог сравнится с ним в прохождении подобных мероприятий, из-за чего он иногда думал о карьере создателя квестов.
От такого интереса часто было видно, что он был очень смышлёным и умным мальчиком. Раннее начало чтения разных сказок, а после уже и полноценных книжек. В садике он много раз рассказывал простенькие, но стишки, а всю крохотную библиотеку в этом месте он и вовсе быстренько прочитал, нередко забирая произведения неизвестных авторов к себе в дом, о чем родители не знали. Благо воспитательница быстро заметила тягу юного мальчика, и частенько приносила ему какие-то свои книжечки, про Муфту и Полботинка и так далее.
Пошли школьные годы. Учёба шла отлично. Мальчика очень хвалили и было видно, что учительница по-настоящему верила в мальчика, да и сам он не считал школу каким-то наказанием, а всегда понимал её просто как место для развлечений и знаний. Друзья, окружавшие его ловили те лучики доброты, которые он из себя излучал. По оценкам он не был прямо таки круглым отличником, скорее чуть выше золотой середины. Его школа не была какой-то очень необычной - нет, вполне обычная школа. Зелёные или жёлтые коридоры, деревянные окна, бегающие ученики, учителя, которые пытаются их остановить - всё это всегда обвивало его с головы до ног каждый день.
Уроки обычно проходили однообразно. Все учителя были почти одинаковы в манере подачи информации, стилю и так далее - женщины в возрасте, считавшие себя самыми модными, красивыми, нарядными, которые в глазах учеников, как и всегда, выглядели вычурно повседневно и устаревши, как памятник минувшей эпохи. У учителя истории и обществознания, Марии Николаевны, были явные коммунистические замашки, из-за чего частенько её уроки заканчивались её возгласами о прекрасном, справедливом прошлом, где не было, естественно, ничего плохого. Учительница литературы и русского языка, Елена Юрьевна - явный около тиран, считавшая святым долгом каждого человека прочесть за все годы обучения столько книг, сколько нет наверное не просто в Библиотеке Конгресса США, но и в Александрийской. Учительница английского языка была, наверное, фаворитом среди всех учителей для Олега. Она была относительно молодой, отчего не так сильно терялась в ней молодежной нити разговора. Черноволосая женщина поздоровался с пышным зелёным одеяния юного педагогам и поэтому, зачастую, все ученики все с ней ладили, за исключением пары оболтусов. Их, что неудивительно, забрали в колледж имени кого-то и кого-то, с профилем таким-то. Остальные же учителя были все одинаковыми, спокойные, немного снисходительные. Даже директор в школе был довольно спокойным человеком, но не был особо социальным, отчего редко его видели, кроме как на уроках.
Со школьными друзьями Олегу можно сказать повезло. Главными были Даша - так его все называли из-за фамилии Дашанов - и Артём. Даша был парнем среднего телосложения, любившем по вечерам ходить на турники на школьном стадионе, от которого он жил в пяти шагах. Его тёмные волосы всегда были идеально зализаны назад, как у стиляг годов так 70-х. На его лице всегда сияла улыбка, какая бы сложная ситуация не была. Даже смерть его матери от рака груди, казалось на первый взгляд, совсем не подкосила парня. Пропущенные два дня школы - и как новенький! Но Артём и Олег понимали, что в душе у него - огромная дыра. Внешне не проявляя никакой грусти, отчаяния, внутри он был абсолютно разбит. В его жизни всё в целом как-то не строилось - плохие оценки из-за "неинтереса", как он сам это называл, отношения с родителями были натянутые, а со смерти матери, отец стал выпивать. Но откуда-то в нём бралась какая-то моральная бодрость, позитив. Неиссякаемая вера в будущее, надежда, заполнявшая всю его настрадавшуюся по своему возрасту душу. Ему не нужно было ничего кроме этой надежды, он жил ей, постоянно говоря "скоро-скоро, все будет класс, вот мы с тобой будем" ну и так далее. Конечно, мало кто дружил с ним, ввиду его необщительности с другими, не близкими ему людьми.
Артём же, напротив, был очень общительным парнем, не без своих красот. Гладкое лицо, занятия в спортзале, отличное лицо, коричневые стоячие волосы, стильная одежда - всё это вызывало у противоположного пола непомерное восхищение. В купе с приятным характером, добродушием он был, можно сказать, сердцем класса. Но с детства большего всего дружил как раз с Сепировым и Дашей. Ему нравились эти два парня, с которыми он с самого первого класса был вместе. Как вместе они проходили через многие трудности. У него в семье, что называется, деньги не пахли, вследствие чего он частенько угощал друзей всякими вкусными штуками, частенько водил по платным местам, например, естественно, компьютерным клубам, антикафешкам, и другим красотам Питера начало двухтысячных. Было неудивительно что он был парнишкой высокомерным, мягко говоря, что, впрочем, совсем не мешало образу "своего в доску парня".
Столь разношёрстная троица не могла не выделяться на фоне остальных "групп" класса. Все они казались такими вневременными, будто бы состояние вокруг них не имело совершенно никакого значения. Они могли быть в любое время, хоть при византийцах, хоть при людях будущего. Ни раздор вокруг, ни какие-то конфликты с учителями, учениками, да даже друг между другом, не могли нанести хотя бы маленький урон той стене, которая защищала их от всех невзгод, которые хотят их разделить. Неделимая единица - вот кем они выглядели. Для них, самое ценное была дружба, проверенная испытаниями, проверенная временем. Идеальный баланс между всеми их качествами образовывал такую же идеальную ячейку школьного общества. Вне школы, и просто когда они были не вместе, они были совершенно разными людьми, со своими минусами, со своими проблемами, своими страхами. Класс менялся, менялись связи - новые люди, новые друзья, некоторые поворачивали вектор своих взаимоотношений на все сто восемьдесят градусов, становясь из врагов друзьями, и из заядлых друзей превращаясь в противоборствующие друг другу силы.
Сам Сепиров, естественно, заинтересовался литературой, которой в детстве начитал просто пруд пруди. Горы книжек в его комнате - всегда бумажные, так как электронные версии он не признавал - всегда томились на его полках, обросшие лёгким налётом пыли. Этот интерес в итоге и привёл его к работе рерайтером и копирайтером на биржах в Интернете. Прочитав множество книг, даже без сильного знания правил, он отлично мог составлять тексты, даже научные, пусть и пользуясь Всемирной сетью.
Мальчик всегда замечал в себе нечто необычное. Нечто такое, что по-настоящему грело его в моменты радости. Огонёк - вот что это было. Иногда маленький, а иногда и размером с целую ладонь. Желтое пламя, совсем не обжигающее, а успокаивающее, греющее. Он сопровождал Олега всю его сознательную жизнь, и всю эту жизнь он никому не показывал столь странное явление - мечта о детской тайне не была ещё сокрушена.
Перед сном, он каждый вечер смотрел в окно и говорил с белым сияющим диском в тёмном небе. Город ещё только готовился ко сну, а родители его, уже вернувшиеся домой, только задумываются о грядущем сне. Но он знает, что он - наедине с Луной, и она наедине с ним, и никто не может потревожить этот спокойный, пусть и в основном монолог, нежели диалог.
- Ты сегодня красивая такая, полностью открытая, все дела, а тепло и воздух так красят тебя, ты не представляешь! Удивительно, и ведь ты так далеко где-то, крутишься себе и крутишься, а я вот тут, маленький такой, говорю с тобой частенько, странно ха-ха. Как думаешь, город хоть чуть-чуть скрывает тебя от меня? Ну, как звёзды, которые хорошо видны только загородом. Если так - то будет интересно на тебя посмотреть.
Обычно она не отвечала ему. Таила своё рабочее молчание и воздержание от диалога, храня мир и равновесие на той части планеты, где она сейчас правила. Но иногда, она отвечала ему, отходя ненадолго от своей службы. В эти моменты мальчику казалось, что во всём мире абсолютная тьма, и поэтому после каждой фразы он закрывал глаза, дабы не видеть что происходит вокруг.
- Я хоть и далеко, хоть и больше, но у тебя есть большее счастье - сердце.
В этот момент Олег чувствовал, как его сердце будто бы кто-то колыхнул. Выдохнув, он открыл глаза. Пред глазами его предстал всё тот же панельный вид с жёлтыми от ламп окнами, и всё той же небесной ночной красавицей, свисающей из космоса. Такой одинокой она казалась ему. Бледный диск в небесах, единственным другом которого был он сам, говоривший с ней каждый вечер.
Всё это пронеслось у него в сознании. Все воспоминания о прошлом были обрывисты, где-то неточны, а где-то и вовсе зияли большие дыры, например, семью он почти не помнил. Хоть они и живы сейчас, но он давно не общался с ними, наверное год или даже больше, впрочем, как и с остальными людьми, сформировавшими его прошлое. Лучшие друзья разбежались кто куда, с некоторыми просто не хотелось общаться, а некоторые лишь изредка писали ему обычное "Привет, как дела?", на что получали односложные ответы, и потом писали ещё через очень долгое время. Но первый сон его окончился, все лица вновь были забыты или затуманены, слова и события оттуда звучали не так однозначно, потом смысл терялся, и в конце концов всё просто смешалось в бесконечную толпу непонятных голос, чьи слова было невозможно разобрать. Голоса угасли, и герой ушёл совершенно в другой, новый сон.
Сепиров вновь встретился один на один со своим самым большим и далёким другом. Он сидел на летней, жаркой улице с расстегнутой джинсовкой, и футболкой, и курил. Переведя взгляд, не контролируя своё тело, он посмотрел на Луну. И так трагично выглядела она в этот миг. Казалось, что её на тысячи лет оставили одну гнить в маленькой серой комнатушку, вместо того, чтобы работать и помогать людям добраться до более освещённых мест в мире.
- Это снова я, привет - он откинул голову назад, прислонился к спинке и принялся ждать - теперь не убежишь, придётся нам с тобой поболтать.
Луна ответила ему лишь гулом громко проехавшего с той стороны дома грузовика, оглушивший и разбудивший всю округу. Тучи прикрывали белый лик земного спутника, отчего было ощущение какой-то таинственности. А в сочетании с тишиной, наставшей после проезда, воздух вокруг стал будто пронизан страхом.
Вдруг, огромный шар выглянул из-за туч, в полном своём обличии. Она была полная, ничто не скрывало её тоскливого света. Олег почувствовал, будто бы она смотрит только на него самого, не обращая внимания ни на что другое. И одинокий взор её был молящий. Молящий о помощи. Он встал со скамьи, и вновь, как и раньше, закрыл глаза, выжидая заветного женского, мягкого и милого сердцу голоса. На лице его появилась слабенькая, тихая улыбка. И казалось так не хватало ему вновь тех слов, которые бывало слышал он, когда-то стоя у окна вечерами.
- Давно тебя не видно было - произнёс тихий женский голос, который по громкости балансировал на грани с шёпотом.
Ножом по сердцу прошлись эти слова, что Олегу захотелось заплакать. Он почувствовал как его передернуло от чувства вины перед ней. Большой ком встал у него в горле, и камень вновь взвалился на плечи его, терзаемой ненавистью к себе, души. Он не мог проронить ни слова, боясь спугнуть заплутавший в его сознании недостижимый образ.
- Как живёшь? - вдруг продолжила она.
Мысли совершенно спутались у парня в голове. Боязнь проронить неверное слово сковала всё его тело. Он размышлял как рассказать всё - быстро и точно, при этом не обидеть голос.
- Потихонечку вот... - сказал он дрожащим голосом, после чего глубоко вздохнул носом - А ты как?
- Как и всегда, прихожу вечерами, ухожу по утрам - спокойный голос шёпотом говорил будто бы прямо перед лицом.
- Прости, что оставил тебя - Олег совершенно точно почувствовал как по его правой щеке побежала слезинка.
- Семь долгих лет я ждала каждый вечер, когда вновь услышу твой голос - грустно ответила она - когда вновь почувствую твоё тепло среди холодной ночи. Но ты лишь изредка смотрел в вечернее окно, что-то в нём ища...
Олег уже совершенно точно плакал. Не открывая глаз, он начал тяжело дышать, вбирая холодный воздух. Руки его невольно разжались, от чего сигарета полетела на землю. Он перешёл на шепот, вскинув голову к небу:
- Прости - на этих словах он не выдержал, голос его дрогнул, сорвался, и полетел вниз.
Он упал на колени, разбросав руки по сторонам. Он вновь опустил тяжелую голову вниз. Слёзы капали с его мокрых щёк, обжигая глаза, и обмачивая летнюю землю детской площадки. Всё людское вокруг замолкло. Машины, дальние крики, шумы - ничего не осталось. Будто бы в мире всё остановилось. Лишь шум ветвей деревьев и дуновения ветерка не давали герою провалиться в пропасть беззвучия. Душа его оставила в себе только скорбь, всё пропало. Он почувствовал как кто-то сел напротив его согнувшейся от плача фигуры.
- Теперь мы снова наедине, вместе - шёпот послышался совсем рядом с левым ухом.
Вдруг, Олег почувствовал на своём плече чью-то маленькую, немного трясущуюся руку. Ладонь легла ему на плечо, совсем не далеко от шеи. Тянуло от неё какой-то смесью скорби и радости от долгожданной встречи. Как будто встретила владелица этой руки старую, давно потерянную любовь. Столько боли было в этом медленном движении, что по телу Сепирова побежали мурашки, да и весь вздрогнул.
- Я так скучал по тебе - всхлипывая прошептал плачущий парень.
- Я тоже, Олежа, я тоже - последнее слово она сказала настолько тихо, что его было почти не слышно.
Послышался шорох спереди. Она явно подсела намного ближе, что герой почувствовал её холод даже через джинсы. Коленки её немного подрагивали. Видимо, она тоже плакала. Странный звук издался, по-видимому, где-то за спиной фигуры, сидящей перед ним. Будто бы что-то большее, но при этом очень плавное, склонилось на землю в покорной тоске, как птичье упавшее пёрышко. Рука её вдруг вытянулась, вновь послышался шорох, от чего Олегу показалось, что она решила уйти от него. Но весь страх, сковавший тело, быстро развеялся, когда ему уже на другое плечо легла вторая холодная маленькая ручка. Затем обе руки обхватили спину Олега сзади, и неизвестная фигура прижала его к себе и нежно обняла, обвив его своим холодным ночным телом. Олег, всхлипывая, и снова начиная много плакать, поднял руки и тоже обнял её. Не пугал его тот мороз, который исходил от её тела. Казалось, в тот момент даже деревья вокруг испарились, или застыли в неподвижном ожидании чего-то. Она не тряслась, как Сепирову сначала показалось, но так близко он уже слышал как к падению его слёз присоединились и другие, не его слёзы. Она больше вползла к нему и положила руку ему на затылок, ласково предлагая опустить кипящий мозг и череп ей на плечо. Он естественно повиновался. Теперь всё, что лилось из его глаз, скатывалось ей по плечу, вниз по нежному и столь милому сердцу телу. Её губы оказались почти рядом у ушей парня, из-за чего последний чувствовал её медленное и глубокое, плавное дыхание.
- Скоро мы встретимся, очень скоро, Олежа - прошептала она ему на ухо, и слова эти разнеслись по мозгу, и эхом отозвались, казалось, по всему организму.
- Ты уходишь? - конец фразы он еле-еле произнес, но голос всё равно сорвался в конце, и слёзы новым ручьем потекли из его глаз.
Она начала гладить его по голове.
- Это просто сон, так что нам пора - прошептала она - не открывай глаза пока я не уйду.
- Не уходи, прошу - всхлипывая проронил парень
Неизвестная сильно сжала его, и Олег почувствовал, как ей самой страшно и не хочется уходить. Её длинные волосы легли ему по касательной на плечи, отчего он передёрнуло. Дрогнувшее тело её сжимало Олега, а он в ответ прижимал её к себе всё больше и больше. Он ощутил как её дыхание участилось и стало сбивчивым. Теперь всхлипы обоих прорезали ночную тишину.
- Мы должны - на последней букве её голос сорвался, и дальше она говорила плача - чтобы потом...встретиться вновь.
Олег глубоко вдохнул, набрав полные лёгкие воздуха, чего он не так давно не мог делать. Неизвестная начала ослаблять хватку, он тоже. Когда они убирали друг с друга руки по их телам пробежала волна электричества, вызвавшая небольшие мурашки. Она встала и вновь что-то большое поднялось с ней. Олег, не открывая глаз, но протирая их от слёз, спросил:
- Но когда?
- Совсем скоро, совсем скоро - Олег не видел, но ему казалось что у неё на заплаканном и уставшем лице появилась маленькая улыбка, полная надежды.
Послышался звук уходящих шагов босых ног. Затем, сильный взмах, и неизвестная улетела на крыльях ночи куда-то вдаль, пролетая среди вновь оживших деревьев и домов. Парень наконец открыл глаза, и яркий свет фонаря плеснул ему в очи, отчего тот резко закрыл их обратно. Протерев их, он, отвернувшись от фонаря, вновь открыл их. На этот раз он смотрел на качающиеся от ветра и шумящие дворовые деревья, за которыми виднелись черные окна домов, где все уже спали, или там и вовсе никого не было.
Глава 6. Вcтреча.
Через две недели общения, Олег решился всё-таки предложить встретиться Еве. Как только она зашла во ВКонтакте, он сразу же написал ей.
-Привет, как дела? Хочешь услышать одну идею от меня?
-привет Оль - так она часто называла его, сокращая имя Олег до просто Оль или Оля - всё хорошо, только вот домой вернулась) там мороз такой правда, у меня до сих пор руки холодные как лёд. А что за идея?
Олег напрягся, он не хотел себе признаваться, но он боялся её ответа. Боялся того, что она откажется или, более того, посчитает идею ни как ни меньше идиотской и откажется, ещё и разорвав всякую связь с героем.
- Может встретимся как-нибудь? Сходим куда-нибудь, поболтаем
Он хотел дополнить сообщение чем-то в духе "если ты конечно хотела бы", или написать "гуляем за мой счёт)", но не успел, ведь получив сообщение, девушка почти сразу начала печатать, будто бы ожидала такого порыва от парня по другую сторону монитора. Всё остановилось на экране, и в квартире Олега. Лишь три точки поочередно появлялись и исчезали. Она писала недолго, наверное секунд 10, но эти секунды возбуждённый мозг растянул, казалось на часы, дни, как Цукуёми в Наруто, только без физической боли. Вдруг раздался звук уведомления, и на экране высветилось новое сообщение:
- оо, точно! я хотела тебе вчера это вечером предложить, только вот вырубилась тогда, измотана была хех, я только за,как ты уже понял)
Выдохнув, Олег взял свою кружку чая, и отпил оттуда половину кружки из-за дикой жажды, сковавшей его в тот момент. В ответ он написал:
- Хорошо, тогда где и когда хочешь?
У него была пара мест на примете, куда можно было сходить в холодную питерскую зиму, например, в кафе, или кино, ну и на крайний случай просто погулять в день, когда будет потеплее, ибо не хотел он морозить свою будущую спутницу. Да и как подготовиться к встрече у него были небольшие представления - шоколадка, может конфеты, и, возможно, цветы.
- хм, ну можно просто погулять сходить, в парк какой-нибудь, или что-то около того, только тогда надо будет выбрать хороший день и время, всё-таки холод на улице
- Ну если что, то даже гуляю в парке, можно будет зайти в кафешку, погреться, да выпить чего-нибудь.
- кафешкуууу, ну можно конечно, но тогда чур делим стоимость пополам!)
- Я же не могу заставить студентку платить за лишнюю роскошь, поэтому нет, плачу я, я то посостоятельнее буду чем ты.
Тут, смущение девушки чувствовалось даже через экран.
- нуууууу(
- Да да да) ну правда, чего ты, мне ж не сложно, деньги то есть ахха, иначе не предлагал бы
- хорошо... спасибо тебе!
Такими тёплыми показались ему эти слова. Так давно не слышал он слов искренней благодарности от другого, близкого сердцу человека. Не от заказчиков, отвечающих холодно и размерено, от чего благодарность их выглядит скорее как оскорбительный жест, скрытый под маской приличия. Олег невольно улыбнулся и перевёл взгляд в окно где сияла белоснежная, как и весь город Луна. Снова вспомнился ему тот сон, но не выглядел он таким грустным и тоскливым. Теперь он видел в нём только надежду и светлое будущее, которое уже ждёт, и готово принять в свои объятия. Вновь посмотрев на экран монитора, Сепиров заметил, что, отвлёкшись, он пропустил новое сообщение от Евы.
- так куда в итоге пойдем?)
Он подошёл к компьютеру и, положив пальцы на клавиатуру, напечатал:
- Надо просто поискать парк какой-нибудь, ты бы хотела какой-то определенный?
- может Летний Сад?
- Зимой в летний ахха, иронично)
- кстати ХААХАХАХ
- Тогда, пойдём туда?
- думаю да, почему бы и нет)
- А когда?
- не знаю, а ты хочешь на этой неделе, или на той?
- Мне не особо важно, я почти всегда считай свободен
- можно тогда на этой неделе в субботу, у меня ж там отдых как раз, плюс я погоду посмотрела, там аж +2 будет, роскошь ахаах
- Хорошо, во сколько и где встречаемся?
- хм, ну встаю я обычно рановато, так что давай в 12, а вот где не знаю
- Я успею приех... - тут Олег остановился, и решил, что писать такое на первой же встрече немного не этично, да и всё-таки девушка не захочет подпускать к своему дому человека, с которым знакома неделю, а вот сразу в парке это хорошо. Он стёр предложение и продолжил уже по-другому - Думаю, сразу в парке, чтобы путаницы не было потом.
- окес, договорились)
- Тогда у входа с Невы?
- агась)
Он был не то что доволен, а даже счастлив! Наконец-то, живой человек, который сам захотел с ним встретиться. Чувство такого восторга его замороженное городом сердце не испытывало очень много лет. Ему захотелось обнять весь мир, и разделить радость свою со всеми теми, кто населяет эту планету, Вселенную. Но он был в своей квартире, в своём доме, в своём спальном районе, и всё, что он мог сейчас обнять, это был монитор компьютера и сам системный блок. Он подойдя ещё ближе к столу, оперившись о него бедрами, он потянулся к монитору, и, вытянув руки, обнял его. Олег, смеясь, немного пододвинул его к себе, из-за чего некоторые провода натянулись. Он прикрыл глаза и просто обнимал экран, принесший ему столько радости за всё время, что он знаком с Кёльпин. Монитор в его руках принёс ему столько разочарования из-за расставания с друзьями, почти полной потери связи с внешним миром. Сейчас, в глазах парня компьютер выглядел супергероем, спасшим его от неотвратимой гибели.
"В конце концов не ты же виноват, верно?" - подумал Сепиров
Вновь раздался звук уведомления о сообщении. Олег раскрыл руки, отодвинулся, и сел в свое компьютерное чёрное кресло.
- слушай, мне сейчас прибраться надо, так что я пойду, хорошо?
- Конечно, спишемся.
В пятницу, Олегу пришлось встать пораньше, ибо чтобы успеть на столь раннюю встречу, надо было быстро и без промедлений встать в восемь часов утра, к чему организм, естественно, не привык. Из-за этого Сепиров впервые за много времени не выспался, от чего чувство лёгкой, и немного даже приятной, усталости сопровождало его всё ленивое зимнее утро. А будильник, трезвонивший свою адскую песнь заставил уши звенеть на ближайшие часа три. Олег сделал себе пельмени, запах и тепло которых немного разбудили его, а сами горячие комки из мяса и теста пробудили вкусовые рецепторы, и заняли место в голодном желудке.
После трапезы, герой взял уже тысячу раз устаревший алюминиевый утюг от фирмы Polaris, и начал гладить мятые чёрные джинсы, и серу толстовку. Это заняло больше времени, чем при обычном сглаживании - и из-за старательной работы самого молодого человека, и из-за растраченного за несколько месяцев навыка гладить. Затем, он пошёл в душ, в котором неожиданно брызнувшая на голову ледяная вода пробудила Сепирова окончательно и бесповоротно. Из-за такой мерзкой ситуации героя передернуло, и он невольно выкрикнул пару ругательных и недовольных слов в сторону душа и водопровода.
Тёплая, а затем горячая вода окатила всё обнажённое тело. Кровь в организме, казалось, разогналась до скорости какого-нибудь спорткара. Он закрыл глаза. парень чувствовал каждую струю воды, льющуюся на него из душа, каждую каплю, текущую по его худоватому телу, коше. Волосы на всём теле встали дыбом. Мысли были погружены в тяжёлые раздумья. И все они были о том, что случится через буквально пару-тройку часов. Он встретиться с живым, по-настоящему живым для него человеком. Это не кассир в продуктовом магазине, который работает как робот, у которого внутри часовой механизм и небольшой динамик с одной записью "Пакетик нужен?". Как гласило одно из сотен стихотворений из Интернета: "и у каждого слева под рёбрами бьётся бомба, заключённая в узкую клетку – тюрьму грудную". Та девушка настоящая, она - человек, и внутри у неё не механизм, а душа, сердце, как и у него. Которое пропускает через себя по пять литров крови каждый шестьдесят секунд, которое по-разному относиться ко всему вокруг, которому не плевать на других людей, которое также может быть ранено и разбито, но которое не смотря на всю боль, продолжает биться, продолжает поддерживать жизнь в телесной оболочке, внутри которой, помимо простых органов есть душа человеческая, которую можно так редко встретить в повседневной жизни, где за всё вокруг уже давно отвечают машины, которые лишь прикидываются людьми.
Ему стало страшно. По-настоящему звериный ужас сковал всё горячее от напора воды тело. Он так привык к общению с бездушными машинами, что напрочь забыл про них - живых людей, и как с ними контактировать. Столь ранимые существа, с которыми лишь одно слово может быть фатальным, и привести их внутренний мир к хаосу и разрушению. Машинам что не скажешь - всё одно, один ответ, который не дойдёт до души, и просто раствориться в бездне звуков, слышимых каждую минуту. В общении с ними тебе не нужна эмпатия, не нужен голос внутри, который скажет "Заткнись, не говори этого". С ними всё всегда одинаково, всё просто и без нервов и переживаний, чистый материализм. Нули и единицы в голове. А с такими как она - так нельзя. Столь чудесные создания, для которых, кажется, планета и живёт до сих пор, не перебив всех людей, как это было когда-то в пермский период - с ними так нельзя, ведь они это те самые настоящие люди, которые, возможно, и являются лучшим видом на Земле. И теперь одно из этих прекрасных созданий заставило его, двадцатичетырёхлетнего парня, испугаться. Он не знал что ему делать, ведь он взаправду уже настолько давно говорил с людьми настоящими, что сейчас он уже не помнил того, как это делается. Мозг превратился в кровавое горнило мыслей, где каждая из них пытается выйти победителем. Олег сел на дно ванной и закрыл лицо руками, чтобы вода не попадала ему в глаза, уши и рот. Он глубоко дышал, пытаясь обуздать пришедший из ниоткуда страх. Большинство мыслей, которые не являлись выходом из ситуации - например просто не идти на встречу, заблокировать её везде, и на этом закончить - быстро ушли спустя минуты две.
"Будь собой" - эхом отозвалось в голове у Сепирова. Эта мысль и показалась ему самой правильной, ибо была самой, по его мнению, оптимальной.
"Она всё поймёт, всё поймёт" - голос уже потише, будто шёпотом говорил всё это, из-за чего в душе героя вновь воцарился мир.
Олег вновь встал. Осознав, что времени осталось не так много, он быстро вымылся, и вышел из душа.
Уже окончательно собравшись, Сепиров одел глаженные джинсы и кофту, а затем и куртку, взял рюкзак и вышел из дома.
Дорога до остановки была недолгой, не больше десяти минут. Крепкий снег и слякоть скрипели под ногами, вдали раздавался гул сотен машин, едущих на скорости, на которой сбив кого-нибудь, не успеешь оглянуться - а ты уже в ста километрах от места происшествия. Мимо Олега проходили медленно шагающие прохожие. Их понурившие головы смотрели в белую землю, и никто друг на друга и взгляда не бросал. Они будто не замечали друг друга, каждый из них приравнивал остальных к фоновому шуму, декорациям, не имеющим никакого смысла, но создающие ритм всего города и запускающие его сердце. Все они друг для друга как кровь, бегающая по венам и артериям, работающим на благо великого города и жизни, и разгоняющая их повседневную жизнь. На улице, пусть небо уже не было полностью чёрным, как когда Олег проснулся, но всё-равно было темно, будто город так и не вышел из ленивого сна. Пройдя мимо общежития, он повернул направо и вышел к дороге, ведущей напрямую к остановке, и, перейдя которую, можно было попасть в парк, в центре которого было озеро, название которого никто и никогда не вспомнит. Сейчас оно было покрыто тонкой корочкой льда, на которой лежал выпавший ночью снег. Голые деревья окружали его и спали в своих снежных криогенных капсулах, ожидая прихода весны. Пара скамеек уже была облюбована местными бездомными и просто товарищами алкоголиками и тунеядцами. Вдруг, один из фонарей, под которым шёл Сепиров, погас. Его бледный свет в последний раз осветил дорогу путнику, а затем превратился в ненужный каменный столб, ожидая замены лампы внутри. Олег остановился и поднял голову . Фонарь смотрел на него с безмолвной снисходительностью, будто провожая своего старого друга в последний, добрый путь.
"Сколько же вас, таких?" - подумал про себя Сепиров.
Откинув странную и неожиданную мысль в сторону, он новь двинулся в путь, аккуратно ступая на скользкую земную поверхность.
Подойдя к остановке, Олег с разочарованием посмотрел в сторону, куда ему надо было ехать, и увидел там свой, стоявший на светофоре автобус. Это означало, что лишь через минут десять новый автобус распахнёт свои двери, и даст ему погреться. Он повернулся в другую сторону, и перед ним раскинулся типичный городской пейзаж. Жёлтые окна дальних, стоящих за парком девятиэтажных домов, как у него, постепенно загорались и включались, будто неизвестным языком пытаясь что-то сказать с помощью формы символов из горящих окон. По левую руку парня расположился широкий, относительно мелких улочек проспект, по которому и следовал тот самый автобус, которого так ждал он. По дороге ехало множество машин. Под фонарными столбами неслись они навстречу дневной скуке своим диким галопом. Около этого шоссе находился большой, зеленый супермаркет, яркое название которого было видно даже с дальних окон домов, а свет здания освещал не только, казалось, площадь вокруг себя, но и близлежащие к нему дома. На его парковке уже стояли пара десятков машин разного цвета, фирмы, но такие одинаковые. Заснеженные, они, как псы на привязи, ждали своих хозяев из центра покупок.
А справа от проспекта расположился тот самый парк, что с этого ракурса выглядел уже скорее как нечто более масштабное и прекрасное. Вдали виднелись современные дома, будто вечным сном заснувшие под толстым и холодным слоем белого снега.
Повернувшись в другую сторону - продолжения проспекта - он увидел длиннейшую дорогу, ведущую в неизвестную городскую даль, и, казалось, не было у неё конца и не было у неё начала - она просто проводила путников по своему асфальту куда-то в мир работы, а может и куда-то ещё, Олег этого уже не знал.
"И невозможное возможно, дорога дальняя легка..." - вплелись ему в голове строчки Саши Блока при виде столь красивого пути, который каждый день проходят тысячи и тысячи людей, даже уже не замечая этого. Дорога эта строилась усилиями многих рабочих, "потом и кровью", каждый из них выкладывал все свои усилия на то, чтобы все автобусы, фуры и легковушки могли проехать к себе на работу; могли доставить кареты скорой помощи людей в больницу, дабы не потерять ещё одну бренную душу, пытающуюся сбежать из скудного для них мира; чтобы могла полиция задержать очередного опасного преступника укравшего хлеб из магазина ради еды, или бездомного который ютился в на удачу ему не запертом подвале, а теперь будет вынужден сидеть со всяким отродьем в одной общей клетке, как дикий зверь.
Простояв так, и смотря в даль, Сепиров даже сначала не заметил, как на остановку подъехал нужный автобус и ему пришлось в спешке запрыгивать внутрь, да так, что сам он чуть не упал на входе. Это был самый типичный ЛиАЗ 5256, который можно увидеть, наверное, в любом городе. О дешевизне его и говорить не стоит, но родная бело-зелёная расцветка так и заставляет душу ностальгировать по временам, когда даже этот автобус был в новинку и выглядел намного лучше типичного для того времени того же ЛиАЗа, но 677 наименования, коричневый цвет которого почему-то врезался в память Олегу, при том, что видел он его очень редко, и даже не в своём городе, а где-то далеко, и было это так давно, что даже вид его уже вспоминался с трудом.
Достав деньги из заднего кармана чёрных штанов, парень сам подошёл к, казалось, спящему старому кондуктору, ухватился за поручень, согласно правилам, и протянул ему немного мятые сто российских рублей, которые, судя по дате, были старше самого героя на целый год. Кондуктор повернулся в сторону Сепирова. Это был седой и немного сморщенный от времени худощавый старичок. Его лицо было ярко-розовое, от чего приобретало приятный оттенок. Немного приоткрытый рот, скрывающийся среди бороды, скрывавшей большую часть низа лица, вместе с немного вороватыми - как у мальчонки - глазами, которые будто смотрели не на Олега, а куда-то вдаль, давали ощущение какой-то весёлости в этом человеке. Было в нём что-то, что не давало его лику приобрести оттенок печали или грусти, будто бы он всегда рад чему-то. Глаза его, полные какой-то повседневной мудрости, смотрели на Сепирова с какой-то снисходительностью и, более того, с гордостью такой, будто бы сам парень был его сыном, который принёс своему отцу медаль, которую он выиграл за соревнования.
- Ничего себе, сам подошёл - он усмехнулся, взял деньги и отдал ему три десятирублёвые и одну пятирублёвую монеты.
После этого старичок кивнул парнишке и отвернулся обратно к окну, с интересом глядя на убегающий вид за окном, будто видя его впервые. После десятка секунд, он прикрыл глаза и прислонил голову в шапке к окну. Сепиров же, в свою очередь, сел на ближайшее одноместное мягкое сидение рядом с кондуктором, и повернул голову к окну. Там пылали яркие огни машин, линии от света которых напоминали ему спецэффекты в старых "Звёздных войнах". Их стремительный вид проносился мимо окон старого автобуса так быстро, что Олег еле-еле успевал их различать между собой. Дальние дома, их крыши, закрывающие небо, проносились намного медленнее, поэтому больше всего взгляд Сепирова заострялся именно на них. Пятиэтажные, девятиэтажные, общежития, иногда и более новые дома со своей необычной структурой - всё это слилось в единый пейзаж размеренной и спокойной, "стабильной" жизни городка. Окна домов всё-также продолжали загораться и гаснуть, говоря на неизвестном языке символов с теми, кто сейчас на них смотрит. Неизвестные люди мелькали бывало среди окон, но их сложно было заметить, когда автобус двигался с такой большой скоростью. Но что-то всегда оставалось неизменным, поэтому Олег всегда замечал столь малые детали домов, даже на ходу автобуса - кто-то стоит и курит на балконе, в одной футболке, или халате, кто-то стряхивает ковёр, кто-то что-то пытается найти среди балконного хлама. Но одна картина врезалась Олегу в глаза, как битый пиксель на мониторе - влюблённые. На одном из балконов стояла пара, видимо, молодых людей - парень и девушка. Он был в домашней пижаме, как в кино, а она - в халате. Они просто стояли среди мороза на балконе, и обнимались, смотря куда-то в высь. И утренняя, уходящая Луна казалась столь прекрасной и счастливой вместе с ними, будто бы скрасили они её бедное и тоскливое одиночество. Олег почти не видел их лиц, из-за расстояние, но внутреннее чутьё ему подсказывало, как когда вы чувствуете, что человек вдали от вас на вас смотрит, что они улыбаются.
"И как им не холодно?" - подумал Олег и усмехнулся
Светофор на перекрёстке загорелся ярко зелёным светом, и запустил свой минутный таймер для проезда. Автобус тронулся с места. Периодически останавливаясь, он нёс героя к станции метро, проезжая мимо стольких людей, машин, домов...
Спустя минут десять после влюблённых, автобус наконец остановился, и громкий голос сказал:
- Станция метро...
Олег встал со своего сидения и, втиснувшись в толпу выходящих людей, также вышел из транспорта, и направился в сторону серого каменного здания, над которым гордо стояла большая и красная буква М - логотип метрополитена, а под ним красовалось название самой станции, в честь проспекта, по которому ,буквально, минуту назад, автобус вёз Сепирова на встречу с девушкой. Десятки, может даже сотня людей находилась вокруг станции, из которых большинство, естественно, шло к самому зданию. Но были и другие - старые бабушки-торговцы, продающие овощи, или вручную сделанные тёплые носки, милые, и в какой-то степени даже ламповые, свитеры, и много чего ещё; группа подростков, видимо, успешно прогуливавших школу, о чём-то болтали, смеялись; около тридцати маленьких деток, класса эдак четвёртого, шли к метрополитену парами, шеренгой, шли вслед за своими лидерами - двумя женщинами в зимних куртках, видимо, учителями, а сзади их подгоняла и оберегал какой-то мужчина, скорее всего их физрук, и как под конвоем шли они то-ли в театр, то-ли ещё куда-то, вновь и вновь развлекаться.
Сепиров, подходя к метро, поскользнулся и чуть не упал, но всё-таки равновесие не было настолько шатким, чтобы так бесславно его потерять, распластавшись на ледяном покрове, который был покрыт истоптанным и уже коричневым от ботинок, снегом. Оправившись от секундного посттравматического шока, герой вновь пошёл к зданию. Зайдя внутрь его встретили типичные для любого метрополитена детали: впереди - светло-серые металлодетекторы с зачёркнутыми сердечками, стоящие лесенкой в сторону спуска вниз; слева был небольшой магазинчик с как всегда завышенными ценами, и кучей никем, кажется, не читаемых модных, игровых, технических, журналов, а рядом с этим магазином, ближе к входу ещё один - но это уже был магазин электроники с дешёвыми наушниками и проводами для зарядки; справа находились четыре кассы, а после них - аппараты для продажи жетонов и продление карт самому, к которым Олег и направился. Подойдя к аппарату Олег встал в конец очереди, состоящей из трёх человек. Первой стояла молодая женщина, справа от которой стоял, видимо, её муж или просто родственник, держащий маленькую девочку в розовом комбинезончике у себя на руках. За ней стоял высокий мужчина лет сорока-пятидесяти, кого на Руси назвали бы не иначе как "Богатырь", из-за его огромных размеров, и мудрого, житейского лица с большим шрамом на правой щеке. В его огромных руках проездная карта выглядела немного нелепо, как будто она сама была немного уменьшена в размерах. За ним стояла последняя - это была пожилая дама - так её можно было назвать из-за довольно элегантного вида - на голове блестели короткие, коричневые, с небольшой сединой, уложенные волосы, на теле главным её украшением было длинное белое, расстегнутое пальто, под которым виднелся зелёный свитер и чёрная юбка до колен, на её стройных не по годам ногам были надеты чёрные колготки, которые скрывались снизу под длинными чёрными сапогами. Ростом она была на полголовы ниже Сепирова, из-за чего её вид приобретал по-настоящему аристократический манер, а сумочка, которую она держала в изогнутой в локте руке в чёрной перчатке, добавляла ей вида человека небедного.
Постепенно двигаясь, очередь закончилась и пришло время Сепирова. Он достал из заднего кармана связку наличных денег, откуда вытащил сто рублей, и сунул их в автомат. Выбрав один жетон, монетка с треском упала в металлическую область для жетонов, а затем и куча мелких монет вывалились, издавая мерзкий, для барабанных перепонок, звук. Взяв заветную круглый кусок металла, герой отправился в сторону спуска. Пройдя через также мерзко запищавшую рамку, он просунул "монету пропуска", и прошёл через тяжело-двигаемый турникет. Вступив на лестницу он заметил как ему повезло - самый ближайший человек к нему находился в ступенях пяти, так что можно было спокойно широко расставить ноги. Рекламные баннеры медленно но верно проезжали мимо его глаз: "Кто-то дарит свет", "Кто-то каждую ночь спешит", "Модная", "Естественная", а также множество никому не известных чисток ковров, магазинов продажи увеличенного женского белья и предметов для рыбалки. Мимо проезжали десятки сонных лиц, заполнившие движущиеся, почти как в Гарри Поттере, лестницы-эскалаторы. Кто-то опёрся на резиновые, немного испачканные чем-то поручни; кто-то просто стоял, и с пустым взглядом смотрел вниз, куда двигался, или наоборот вверх, впрочем, последних было мало. Любовные парочки тоже нашлись - хоть их и было всего две - одна как раз в пяти ступеньках, молодые люди шестнадцатилетнего возраста просто стояли на ступеньках и обнимались, девушка была ниже парня, из-за чего ей приходилось стоять на одной ступени выше, зелёные крашеные волосы её были где-то между ними. Вторая парочка наоборот поднималась из метро - только это уже была скорее не "парочка", а статная семья, ибо с виду казалось, что им лет по шестьдесят. Они также, подобно молодым, стояли и обнимались, но мужчина параллельно держался одной рукой за поручень. Проезжая мимо героя, они повернулись, и посмотрели на молодых людей за Олегом. Те, в свою очередь, тоже заметили их. И, как результат столь приятной секундной встречи, обе пары рассмеялись и помахали друг другу руками.
Доехав до низа, Олег шагнул влево, отойдя на ту часть ступеньки, по которой обычно быстро бегут вниз, и шагнул вперёд, попав на платформу, на которой находилось не более тридцати человек, и то только с одной стороны. Станция была сделана в жёлтых тонах из бежевого мрамора. Гранитовый пол давал под ногами ощущение уверенности, будто бы находится Олег не на старой станции метро, а в так и не построенном Дворце Советов. А в конце зала, будто бы золотом был из золота, был сделан огромный советский символ - герб Союза. Серп и молот сияли в большом круге, похожем на планету, над которой красовалась звезда. По бокам же у неё были какие-то, будто бы длинные ветви, на которых на разных языках был написан, пожалуй, главный гимн великих уравнителей прошлого века - " Пролетарии всех стран, соединяйтесь!". Малое количество людей говорило о том, что поезд буквально только что откланялся, и пропал во тьме тоннелей метро. Олег всегда страшился этих тоннелей. Возможно, из-за детских баек, которые рассказывали в детстве, возможно, из-за боязни темноты в детстве, которой в этих тоннелях полным полно, из-за чего сознание само дорисовывает неведомое нечто, обитающее там - точно не знал даже Олег. Поэтому часто когда он ездил в метро внутри появлялось тревожное начало, которое говорило и представляло то, что произойдет в случае остановки поезда во тьме, или, не дай Бог, отключения света. Однажды, ехав куда-то, Олег попал в поезд, который резко затормозил где-то в черноте тоннеля, и в тот же момент отключили свет. Был поздний вечер, из-за чего народу было совсем немного - на весь вагон человек пять, и все они были напуганы не меньше самого Сепирова, который, от такого поворота событий, просто вжался в угол сиденья, и просто ждал пока всё кончится, немного трясясь от страха. К его счастью, это было совсем не долго, и поезд продолжил движение через пару минут, а машинист, по динамику, извинился перед всеми пассажирами за проблемы где-то на станции. После такого, Олег около месяца не решался сесть в вагон метро, а когда снова надо было - сел с явной неохотой. Но сейчас этот страх куда-то ушел, чувствовался лишь лёгкий дискомфорт, который легко перекрывался желанием поскорее добраться до пункта назначения, и встретить там Еву. Поэтому Олег быстрым шагом пошёл до конца платформы, чтобы дожиться многотонного, подземного, металлического и быстрого червя.
В мрачной глубине тоннелей послышался гул поезда, по рельсам пошла вибрация. Сепиров посмотрел в сторону, от которой и должен был двигаться поезд - тьму прорезал небольшой, иногда исчезающий пучок света. Олег отошёл от столба, на который он облокотился, и стал просто смотреть в сторону приближающегося железного монстра.
Когда поезд подъехал, Олегу пришлось пройти в более дальнюю дверь, ибо первая дверь вагона почему-то не открывалась. Зайдя внутрь он был приятно удивлён - людей было совсем немного, а вместе с Сепировым зашли около пяти человек. Поэтому он выбрал для себя одно из крайних мест на коричневой, покрытой тканью скамье, и сел туда. Вскоре поезд тронулся, и Сепирова, а также его соседей по вагону понесло через пространство и время, через непроглядную тьму всех подземных путей, навстречу делам, работе, девушке. Он представлялась Олегу как спасительный лучик света в умирающей, или скорее замерзающей где-то внутри города жизни. Наверное, если бы она сейчас появилась тут, то весь тоннель точно наполнился был светом, который она из себя излучала, и перестал бы быть столь мрачным и страшным, став чем-то более приветливым, хотя бы внешне. Конечно, Олега и сейчас посещали мысли о том, что же будет происходить когда придётся сказать ей первое слово вживую, что вызывало у него такое же небольшое волнение, как и тьма вокруг состава, но которое быстро уходило за счёт ниоткуда взявшейся радости.
Поезд ехал до нужной станции около двадцати минут, которые Олег провёл в полусне, оперевшись головой о железный поручень вагона. Где-то через две или три станции зашло большое количество людей, но это не сильно его волновало, поэтому он не стал даже открывать глаза. Пару раз ему приходилось резко встряхивать голову из-за того, что он по-настоящему засыпал, теряя контроль над телом и постоянно роняя рюкзак на пол. Когда поезд приехал на переходную станцию между Зелёной и Красной ветками метро, Олег резко поднялся и, растолкав всех на своём пути, вышел на платформу большую платформу. Высокий полукруглый потолок был освещён ярким белым цветом, лившимся из осветительных дуг. Во всём помещении можно было уловить архитектурный декорации, своим видом переносившие смотрящего в век эдак семнадцатый, или восемнадцатый, или девятнадцатый, в эпоху классицизма и войн. На одной из стен висел барельеф Ленина, который выступал где-то у Финляндского вокзала. Медный цвет её хоть и выделялся, но отлично вписывался в общий вид станции.
Пройдя дальше, Олег поднялся во сторону перехода и пошёл в сторону соседней станции метро по длинному проходу. Множества людей и здесь проходили мимо него, но с ещё большей силой. Женщины, мужчины, дети и старики - все неслись куда-то, почти не обращая внимания на всех вокруг, из-за чего в то время, пока Сепиров шёл, аж две пары людей столкнулись между собой. Не поднимая головы, герой дошёл до станции и влетел в вагон метро, ибо тот уже явно хотел закрыться, что подтвердилось тем, что сразу как он зашёл - двери вагона с диким звуком захлопнулись.
"В тесноте, да не в обиде" - думал про себя Сепиров, прижимаясь к какому-то высокому мужчине с короткими коричневыми, и явно не мытыми волосами, который активно что-то дел в своём смартфоне.
Уже на следующей станции надо было выходить, поэтому как только двери открылись, Олег выпрыгнул оттуда, чуть не сбив незнающую правила поведения в метро бабушку, стоявшую прямо на середине перед входом. Когда перед её лицом возник молодой человек - Олег - она с непомерным удивлением открыла глаза, которые в то же мгновение налились гневом непонятно из-за чего. Видимо она - всего лишь привыкший к вечным уступкам человек, чей нрав яро не приветствуется её родственниками и близкими, из-за чего она для них станет только потенциальной однушкой, передавшейся по наследству после её смерти, не оставив за собой ничего, кроме той самой однушки и надгробной плиты, с лживой надписью, именуемой эпитафия.
Проскочив за неё, Олег направился к лестнице, ведущий наверх - в город. Встряв в толпу с левой стороны, он встал на ступеньки, положив на каждую по одной ноге, и достал телефон. Включив его, он увидел на экране блокировки сообщение от той, к кому ехал на встречу. Оно было отправлено семь минут назад:
"АААААААААА, я очень опаздываю, на минут 20, извиниииии((((((((( ты не расстроишься?" - гласил текст пуш-уведомления
Олег усмехнулся в мыслях, и повеселел ещё больше. Такая искренность была в этом сообщении, так натурально оно для него выглядело, что не могу он в этот момент даже в мыслях пропустить какую-то негативную идею. Кликнув два раза на текст, он разблокировал телефон, приложив палец к сканеру отпечатка, и начал печатать ответ
- Всё в порядке ахах, не переживай, подожду, пройдусь)
Отправив сообщение, он сунул телефон обратно в карман, поправил рюкзак, и стал дожидаться момента, когда эскалатор довезёт его до верха, что случилось, впрочем, довольно быстро.
Выйдя из станции, Олег осмотрелся вокруг, будто ища что-то. Небо уже было заметно ярче, хоть и непроглядная пелена облаков не давала солнцу выплеснуть весь свой свет на мрачные рожи, заполнившие весь Невский проспект. Здание Московского купеческого банка развернулось перед взором героя, а особенно полицейская машина, стоявшая перед ним. Несколько сотрудников в форме что-то обсуждали, хотя скорее их обсуждение было похоже на конфликт - один из полицейских всем своим поведением показывал, что трое ребят, явно младших по званию, работают очень неправильно, и шли бы они вообще к чёрту. Недалеко от них стояла делового вида рыжая женщина лет сорока с явно недовольным лицом. А лицо само напоминало Сепирову его старую учительницу по английскому, которая отказалась от него из-за разногласий, а если быть точным - из-за собственной некомпетентности, безграмотности и бесчеловечности. Она осматривалась вокруг, будто ожидая кого-то. Её чёрное пальто было небрежно застегнуто на одну пуговицу, застегнутую на уровне груди -видимо, оторвали её от своих домашних дел довольно быстро, в экстренном порядке. Дверь в банк Олег не видел, но оттуда выходило множество людей, при этом никто не спешил заходить туда, лишь с каким-то опасением поглядывая в ту сторону.
Не обратив на это сильного внимания, Сепиров отправился в сторону Летнего сада. Дорога была недолгой, всего минут двадцать.
Центр Петербурга раскинулся перед ним. Он ощущал какую-то свежесть в душе, будто бы глоток свежей воды из родника. Так давно он не выезжал за пределы минут тридцати ходьбы от дома, лишь в универ приходилось ездить через центр, но там он обычно благополучно засыпал, и просил водителя разбудить на его остановке. Древние здания Петровских времён своим прекрасным видом так не походили на типичные панельки его района. Ему казалось, будто бы он приехал не то что бы в другой район, но в другую страну. Барокко со всех сторон пестрило своими пышностью и динамичностью, разнося дух культурной столицы среди домов, в душу, наверное, каждого находящегося в этом прекрасном месте человека. Оранжевый, жёлтый, голубой - всё вокруг будто бы стало намного ярче, цветастее. Проходя мимо всех этих зданий, невольно удивлялся он как в столь прекрасных шедевров архитектуры располагаются бургерные, бары, магазины париков и обычные продуктовые магазины, как у него рядом с домом. Видел в этой нелепости он какую-то бессмысленность и вычурность. Древние здания, построенные для того, чтобы создать по-настоящему великолепный город, теперь облюбовали бизнесмены и торговцы, повара и посудомойки. Теперь, проходя мимо них не появляется желание их рассматривать, а только желание зайти в ирландский паб и напиться до потери сознания.
Но сейчас всё это было для него не важно. Ведь сейчас где-то в этом большом, и по-своему прекрасном городе спешил к нему навстречу человек, живой и добрый человек, переживающий лишь из-за своего опоздания. И его самого тоже несло к этому человеку, несмотря на давно засохший от отсутствия разговоров язык. Вновь ему хотелось почувствовать, что он не один в этом мире, что рядом с ним стоит человек, который, в случае опасности или другой невзгоды. Быть может этот человек не будет рядом физически, Олегу бы просто хватило знания о том, что открыв приложение, и написав пару строчек, он может встретиться с не наплевавшем на него человеком. Сердцу было не по себе - всё-таки общения, учитывая образ жизни парня, довольно сильно напрягало его, а реальное и вовсе стало чем-то забытым, и помнил он лишь отрывки как он делал это раньше, что в его голове называлось не иначе как "мифы и легенды". Но после ежедневного общения с Евой, он начал по-настоящему ценить разговор как эталон идеального взаимодействия людей - настолько он отвык от такого. Теперь, жизнь для него выглядела совсем иначе чем раньше. Он уже не мог представить, чтобы он не общался с кем-то, кроме некто и заказчиков - как это было раньше.
Напряжение кипятило в голове всё серое вещество, из-за чего по всему телу пробегали небольшие импульсы. Взбудораженные нервы поднимали лесом волосы на руках, и всём остальном теле в горячем ожидании того, что случится буквально через несколько минут. Чувство почти пришедшего восторга затуманивало взор, дёргала за все нити души, попутно задевая все мысли в голове, смешивая их в хаотичный поток, направленный в сторону прекрасного, но замёрзшего долгой зимой парка.
Плотная скатерть скрывала большую часть пути, из-за чего серый асфальт, ковром в воспоминаниях лежавший на пути к прекрасному зелёному уголку вечно прекрасного города. Прохожие смотрели мимо машин, зданий, в снег, но только бы не друг в другу в глаза, боясь увидеть там ответный суровый взор, или немую насмешку над их судьбой, но больше всего, возможно, они боятся увидеть сочувствие, понимание ставшее за год безрадостного существования чем-то чуждым и неприемлемым. Став привычными, их равнодушие и распад всего человечества привёл мир, в котором жил юный парень по имени Олег Сепиров к всеобъемлющему тлену, который, как гниющая рана на теле прекрасной девы, разъедает всё прекрасное, что осталось здесь, после прихода человека. Вырезав ножом на коре своей планеты новые страны, цивилизации, мы оставили лишь маленькие кусочки той прежней планеты - парки, зелёные зоны - мы пытаемся воссоздать новую такую же жизнь на планете - террариумы, домашние горшки - даже оставляем что-то нетронутым - заповедники - куда всегда проникает уничтожающая всё на своём пути пыль - браконьеры, уничтожившие множество тысяч невинных, мирно живущих зверей.
"Но той планеты не осталось,
И круг свой очертили мы.
Но каждый, двигаясь и каясь,
Вставляет срубы жизни тьмы.
И скоро лишь слепая спая
Останется, а мы замолкнем все..."
Подойдя ко входу парка, Олег принялся ждать Еву у забора, присев на одно из его оснований. Снег уже не падал. Впереди виднелась лишь замерзшая речка и люди, куда-то торопливо идущие средь бела дня. Сепиров потянулся в карман, и достал телефон. На него уже пришло новое сообщение, пришло оно четыре минуты назад:
- фух, так, вышла из маршрутки, бегууу
В тот момент он, наверное, почти что начал чуять или чувствовать её стремительное движение в сторону старого, обычно зелёного парка. В животе уже началось волнение, из-за факта, что скоро он увидит её, спешащей с одной из сторон.
Вдруг, посмотрев в левую сторону от ворот, он увидел её, идущую вдоль ворот в его сторону. На ней была белая зимняя куртка с меховым воротником на капюшоне, который скрывал её верхнюю часть головы, хоть и не до конца, из-за чего была видна белая, очень тёплая шапка. Посередине куртки можно было увидеть такой же белый, как и всё вокруг, кушак, завязанный обычной бабочкой, что выглядело несколько странно. На плечах были чёрные как смоль лямки, что указывало на наличие у неё на спине рюкзака. На месте, где шея скрывалась курткой от холода вокруг, висел зелёный шарф-снуд, немного обвисший до уровня ниже ключиц. На ногах её были кожаные чёрные легинсы, облегающие по её стройным ножкам. Обута же она была в коричневые, тёплые, и так странно выглядящие высокие уги, доходящие до половины икры.
Она шла узенькими шагами, будто скованными стеснением, опустив голову и пристально глядя на дорогу, чтобы не упасть, но как только на секунду подняла голову и увидела Олега, то быстро вскинула руками капюшон и немного ускорилась и, более того, даже заулыбалась. После такого, Олег смог полностью, вживую разглядеть её внешность. Всё тоже, что и на фотографиях овальное лицо с серыми глазами, скрываемыми в сочетании с белой курткой. Ни хуже она выглядела чем там, так что Олег полностью убедился в том, что на том фото не было ни единого фильтра. Теперь она так самобытно выглядела для него, будто человек странствующий, деревенский, пришедший из далека. Так и было, но теперь всё это выглядело так таинственно, что его сознание невольно потерялось, представляя совершенно другую картину. Он представил её, стоящую в огромном, даже бескрайнем поле. Колосья обвивали её светлые ноги, открытые до половины ляжек. На ней было красненькое платье, облегающее по её стройному идеальному телу, обхватывая и скрывая дикую красоту её бёдер, талии, и остального. Её узкие плечи были расслаблены, на них лежали всё те же медные пряди волос, которые немного покачивались и извивались на лёгком ветерке. Её фигура была в основном в тени, но по краям виднелась яркая солнечная обводка, создаваемая уже садящимся за горизонт огромным золотым диском. Дальние леса казались зеленее, чем все деревья, что Сепиров видел всю свою жизнь. Слева от девушки прорастал высокий, красный цветок, как тот, что видел Сепиров, когда уронил ключ у подъезда. Дорога, немного видневшаяся справа, тянулась куда-то за Олега а потом куда-то в неизвестную и такую недоступную для простого человека даль. Поле вокруг также было неполностью, но освещено им, от чего все колосья, склонившись и качаясь на ветру, приобретали неописуемый оттенок жёлтого и золотого, и оттенок этот мог бы описать лишь человек, живший в деревне, проживший среди всех этих ярких красок, окружавших девушку, всю жизнь. Она смотрела своей серой бездной глаз куда-то вдаль, за Олега, но что было там он не знал, и не хотел знать. Он видел ту картину, которую ни Репин, ни Левитан не могли бы передать, будь бы у них сотни тысяч лет и краски всех цветов и оттенков. От яркости уходящего куда-то Солнца глаза невольно начинали слезиться, впрочем, возможно это происходило и от того великолепия, представшего перед ним.
- Привет, Олежа - вдруг послышался рассмеявшийся звонким и заливистым смехом голос из реального мира - ты чего застыл, задумался?
Эти слова заставили молодого парням покинуть тот мир, в котором он на секунду оказался. Перед тем, как навсегда исчезнуть из того волшебного и поистине прекрасного мира, Олег посмотрел в лицо Еве, стоявшей в поле. Та перевела взгляд ему в глаза и мило, будто на прощание, улыбнувшись, начала растворяться в потоке мыслей, вернувших парня в реальный мир. Когда он проморгался, то вновь, уже полностью, оказался в своём родном городе, в своём родном мире. Он перевёл взгляд из пустоты на Еву.
- Ой, привет, да - тут он неловко, и скорее не так искренне, рассмеялся вместе с ней - чуток задумался.
- Ну ничего, с кем не бывает, не переживай. Ну как ты, сильно замёрз пока меня ждал? - она с волнением посмотрела ему прямо в глаза, а точнее, как ему показалось, прямо в душу.
- Да нет, всё в порядке. Пошли?
- Пойдём.
Она поправила немного съехавший на плечо рюкзак, развернулась, и пошла в сторону входа, немного замедлив шаг чтобы идти вровень с Сепировым. Он тоже в свою очередь повернулся и пошёл с ней. Вдруг, в голову ударила стрела благоразумия.
"Ты почему про неё не спросил, а? Совсем дурак." - после такой фразы Олег немедленно подал голос
- Ев, а ты-то как? А то я так и не спросил.
Она развернулась к нему головой и ответила:
- Всё в порядке, извини что опоздала кстати, правда не специально, просто маршрутка у нас там где-то остановилась в пробке из-за аварии по середине дороги, вот поэтому так долго её и ждала. Ещё и водила гений - завернул каким-то образом не туда, уж не знаю как, впервые в жизни такое вообще происходит. Так что вот.
- Ничего себе, как-то странно. Я думал у них маршруты уже как в крови сидят, повернул не туда - бац, всё, приступ, сердце, смерть, гроб.
Она рассмеялась снова своим звонким смехом, от чего пар изо рта у неё стал идти ещё чаще, и она немного приложилась головой к плечу Сепирова. Олег, не ожидавший такого, немного дрогнул, и даже удивился, но, безусловно, приятно удивился.
- Ну как ты доехала? Ну, исключая эти пару инцидентов.
- Ну вообще после того, как этот гений завернул не туда - тут она глубоко вздохнула - в принципе, ехал он довольно быстро, плюс заходило не так много людей, так что отлично. А ты?
- Вырубался почти пару раз в метро, а так всё прекрасно.
- А тебе далеко ехать было?
- Да нет, не сильно, часа полтора где-то, со временем у меня не очень круто. А тебе?
- Примерно также, а ты с какой стороны города приехал?
- Почти из Девяткино, а ты?
- А я с другой совсем, противоположной, но тоже по красной.
Тут мы подошли ко входу в сад, и прошли по железными огромными воротами. Перед нами раскинулся огромный зелёный сад, как в сказках и зимних артах, покрытый белой пеленой холодного снега. Множество людей ходили по этому историческому месту кругами, смотрели на пейзажи вокруг. Семьи, молодые пары, одиночки, группы туристов, приехавшие в столь непригодное для них, приехавших из более тёплых стран, время года - все они бродили тут словно зачарованные, как в мифах и легендах ходили молодые и лучшие представители людского рода по лабиринту сына Миноса - Минотавра. И все эти люди никогда не поймут, какой кровью и каким потом досталась им возможность бродить по этому месту - войны, реформы, революции дали возможность людям ездить сюда за час и гулять тут сколько душе угодно прямо до самого закрытия.
Много о чём говорил Олег с Евой. Они гуляли по саду около часа и всё о чём-то беззаботно болтали, что-то активно обсуждали. Но большинство мыслей Сепирова были заняты чем-то совсем другим, отвлечённым. Он думал о ней. Рядом с ним стоял другой человек, по-настоящему живой человек, который много чем интересуется, имеет мнение о множестве ситуаций, личностей. Хоть и чувствовалось, что она волнуется и стесняется, но было видно что ей нравится проводить время так - непринуждённо о чём-то говоря с совершенно другим человеком. Он, хоть и чувствовал себя немного блекло на её фоне, но не было у него такого страха, как был до этого, с утра в душе. Казалось, её живость, хоть и была немного скованна стеснением первой встречи, но всё равно была настолько велика, что переползала и на Олега. Его мысли всё крутились вокруг того, что по совершенно неизвестным, и скорее даже случайным, обстоятельствам, он смог найти настоящего человека среди толпы тех, кто залипает в анонимных чатах, не имея никакого желания продолжать общение после чата, уж тем более в реальной жизни. Большинство ищет там успокоение, потому что можно просто поныть, кто-то ищет там мнимого внимания, равно такому же вниманию, как люди уделяют друг другу, пересекаясь на улице на одной остановке или переходе. Но теперь Сепиров окончательно понял, что даже среди той кучки людей, что давно забылись где-то в анонимных чатах, есть не только буквы, отправляемые с другого места в мире, но и живые существа, возможно, даже намного лучшие, нежели большинство человеческих лиц, живущих в мире. Через какое-то время парень заметил, что они уже просто ходят по одному и тому же маршруту уже битый час, и всё о чём-то говорят. Всё это время пролетело так незаметно, как пуля пролетевшая мимо глаз за сотую долю секунды. Выйдя из своих мыслей, Олег понял, что пора бы несколько сменить обстановку, ибо сад, как ему казалось, уже вполне мог надоесть девушке за столь долгий промежуток времени.
- М-да, весело ты конечно там живёшь. Слушай, не хочешь уже в кафешку сходить, или в магазине чего-нибудь съесть? Заодно погреемся.
Они остановились, и девушка как-то артистично показала на лице задумчивость, немного наклонив голову влево и устремив взгляд куда-то в небо, и обвив большим и указательным пальцами свой подбородок.
- Хм, ну можно, почему бы и нет - она перевела взгляд на Олега, и улыбнувшись добавила - а ты знаешь какие-нибудь кафешки в этом районе?
- Не особо, давай сядем и я по картам посмотрю. Окей?
- Хорошо - игриво сказала она.
Они нашли небольшую скамейку под крышей, и устроились там.
- А ты чего хочешь - кафе или что-то другое? - спросил Олег.
- Наверное кафе, там чай попью, кофе не особо жалую, привыкла к чёрному чаю ещё с детства - тут она отвела взгляд от Олега и взгляд её совершенно потерялся, смотря в никуда.
"Детство вспоминает небось" - промелькнуло в мыслях у парня, пока он искал на онлайн карте ближайшие хорошие кафе.
В ближайших местах была пара заведений, которые бы отлично подходили чтобы скрасить столь долгожданную и приятную встречу, при этом, не сильно дорогое, но создающее по-настоящему теплую атмосферу в этот прекрасный зимний день. В основном, конечно, в центре культурной столицы не могло находиться что-то кроме ресторанов кухонь с разных стран мира, в которых, казалось, столик надо бронировать за неделю чтобы хоть как-то туда попасть. Но и простенькие заведения тоже оставались, хоть и были довольно редкими.
- Тут есть кафе недалеко, смотри - он протянул телефон девушке, предварительно кликнув на одно из кафе на Чайковского четыре.
Она посмотрела на телефон, сняла одну из перчаток и взяла тонкий девайс современности. Её тонкая рука, красная, скукоженная от холода немного тряслась от воздействия внешней температуры на горячее тело. Свайпнув пару раз, она, видимо, убедилась в том, что идти туда не слишком далеко, и, вернув телефон, сказала:
- Тогда, туда пойдём?
- Думаю что да.
Она одела обратно свою чёрную перчатка, и рука её вновь скрылась под мрачной зимней и тёплой тканью.
Олег и Ева встали, немного отряхнулись от снега, который был на их скамье, и пошли в сторону выхода из парка. Античные статуи покрытые снегом печально смотрели в застывших своих позах на молодую пару, гуляющую по парку. Древние боги, герои - все они будто замёрзли на вечность, оставшись для всех лишь сказками да легендами, которые рассказывают детям перед сном, или показывают в мультиках, забывая о том, насколько великими должны быть эти высшие существа. Их идеальные, где-то обнажённые окутывались холодом и пронизывали каждую мраморную мышцу этих созданий. В вечном сне, в одних позах, они так и остались тут навеки, уже ничего не ожидая, а лишь радуя глаз обычным людям, над которыми они обычно покровительствовали раньше. А люди, в свою очередь, давно уже перестали бояться этих уже никем не виданных богов, перестали страшиться они гнева Зевса, или ярости Посейдона. Для них эти боги - лишь мраморные статуи, которые своими пустыми глазами смотрят на них через целые годы после того, как их скульпторы состарились и умерли, оставив свои творения навсегда в гордом одиночестве, заключив их прочный камень. Оставшиеся в зелёном вечном саду, они превратились в каменные осколки своего прошлого величия.
Выйдя из сада, пара повернула направо, и пошла в сторону мелкого заведения, о чём-то снова болтая. Поднявшись по лестничке на мост и пошли прямо поперёк Фонтанки, а затем повернули направо.
- Кстати, а ты в других городах был или нет?
- Было дело.
- И в каких?
- В Москве бывал несколько раз, Пскове, ну там Выборг, Петергоф, Пушкин, как-то так. А ты?
- Не-а, только тут и у себя в деревне, ну и в паре соседних.
- А куда хотела бы съездить?
- Даже не знаю, в Москву наверное ненадолго, больше и не хочется никуда. - тут она запнулась - Просто не до конца я привыкла к городам, я бы лучше к себе в Дальнее ещё раз поехала если честно.
- А ты давно там была? Ну в последний раз.
- Как раз до поступления вот была в последний раз, после как-то уже не до этого было.
- Собираешься туда поехать?
- Думаю да, на ближайших каникулах поеду. На этих как-то не получилось, я вроде говорила, что болела, поэтому дома сидела. Жалко было очень, я уже и с родителями договорилась даже.
- Ну ничего, подождёшь и поедешь. А они то к тебе не хотят?
- Приезжали уже, просто так хочется родной дом увидеть, вот прямо совсем невмоготу. А ты бы куда хотел?
- Мне и здесь вообще хорошо, привязался к городу да и только. Даже там, где я был как-то неуютно что-ли.
Вдруг, Олег посмотрел на дорогу уже осознанным, а не потерянным в разговоре взглядом. Дабы удостовериться что они идут правильно, он остановился - а за ним и Ева - достал смартфон и открыл карту. Оказалось, что уже через несколько метров им уже надо будет заворачивать налево как раз на нужную им улицу. Они двинулись дальше.
- А в деревне хотел бы побывать? - вопрос звучал с явным предложением, хоть и не самым конкретным.
- Думаю, мне будет тяжело, но хотел бы, природа всё-таки, чистота, не то что этот кошмар урбаниста в котором мы живём - тут Олег провёл рукой по воздуху, как бы описывая весь город вокруг.
- Я тебя поняла - тут она усмехнулась и посмотрела на него с одновременно хитрым и милым взглядом.
- Но пока что мы тут, как видишь, так что придётся подождать - Олег усмехнулся в ответ.
Они подошли к маленькой лестнице, ведущей к двери, над которой красовалась надпись большими буквами "Кофейня". Хоть Сепиров и не сильно жаловал кофе - не любил с самого детства - но сейчас хотя бы чая выпить там надо было.
Поднявшись по скользким от времени года ступенькам и войдя в маленькую коричневую дверь, молодая пара оказалась в маленьком с жёлтыми стенами. Справа от них стоял небольшой коричневый - как и вся мебель внутри - столик на пару человек. Дальше, за ним, стоял один высокий длинный барный стол и такие же высокие стулья, специально сделанные для столь высокой мебели. С правого краю этого столика были помещены в маленькие контейнеры одноразовые приборы, сахарные пакетики, палочки для размешивания и салфетки. Справа от героев расположился основной "зал" заведения. Небольшое свободное пространство было скованно с разных сторон разными атрибутами таких мелких заведений. Слева находился большой стеллаж с выставленными напоказ кусочками тортов, какими-то необычными печеньями, и прочими сладостями и вкусностями. Их вид, скорее всего, заставлял множество голодных лиц облизываться - настолько аппетитно они выглядели. Сверху на стеллаже стояла коробочка с чайными пакетиками всех цветов и видов, и теми же, что и на барном столе, пакетиками сахара. Слева от стеллажа была присоединённая к нему касса, за которой стояла милого вида молодая девушка, возрастом явно не старше - а возможно даже младше - Евы, и смотрела в телефон. На её желтую футболку поверх был одет коричневый, с логотипом самого кафе, фартук, на котором красовался бейдж на котором чёрным по белому было написано "Анна". Напротив стеллажа, с другой стороны зала, стоял ещё один двойной столик, такой же маленький. За ним же было огромное, во всю стену окно. Подоконник был весь заставлен какими-то растениями в горшках, скрывая нижнюю часть окна. Немного выше середины висела жёлтая, но отнюдь не новогодняя обычная гирлянда. Из окна открывался огромный вид на маленькую улицу Чайковского, застроенную старыми, и не всегда реконструированными домами. Можно было разглядеть любого человека, проходящего мимо небольшого кафе, любую машину, проезжающую по дорожке.
- Давай за этот? - Ева показала пальцем на стол у окна.
Олег кивнул, снял рюкзак и положил его на дальний стул. Ева сделала тоже самое, но с ближайшим стулом.
- Что будешь? - Спросил Сепиров доставая деньги из заднего кармана.
- Наверное чай себе возьму, и - фразу она не закончила, так как растягивая последнюю букву она подошла к стенду с едой, и начала выбирать
Через минуту выбора она наконец по-детски радостно ответила:
- Вот это, чай, брауни и фисташку! - после этих слов она показала пальцем сначала на шоколадное пирожное с какими-то белыми большими вкраплениями, а затем и на белое снизу, и лаймовое сверху, присыпанное чем-то такого же цвета.
Тут она также как и Олег начала доставать из кармана деньги, но парень остановил её со словами:
- Ты чего? Я же плачу - с недоумением сказал Сепиров.
- Ась? - её глаза налились каким-то вселенским смущением, что заставило её отвернуться в другую сторону.
- Да ладно тебе - Олег усмехнулся и тоже посмотрел на прилавок, чтобы выбрать что-нибудь и себе.
Она ещё пару секунд простояла также смущаясь, но затем вернулась к Сепирову, и прошептала на ухо:
- Спасибо тебе.
Эти слова пронзили его сердце насквозь. Острым горящим мечом они прошли сквозь тёплую одежду, горячую кожу, через крепкие рёбра, мышцы и ткани и наконец врезались в сердце, заставив орган биться в сто раз быстрее. Напряжение сразу побежало семимильными шагами по всему его телу. Вовремя сказанные слова сковали всю оболочку души, вырвав последнюю в какой-то таинственный и неизвестный мир. Сгусток, создававший внутри человеческого тела сознание, именуемое Олегом Сепировым, оказался совершенно один, наедине с раздававшимся по всему этому миру эхом "Спасибо тебе". Этот звук наполнил и его самого, и теперь, казалось, звучал он не только вокруг, но и внутри. Будто бы почки, печень, лёгкие - всё издавало этот звук. Душа начала колебаться и приобретать всё большую температуру. Набирая и набирая её она наконец полностью разгорелась, осветив всё в том мире вокруг. Тело же Олега почувствовало какую-то вспышку тепла у правой руки, и такую же небольшую вспышку света. После этого ступор, заставлявший тело не двигаться около пятнадцати секунд ушёл, и Олег повернулся к Кёльпин. Она недоумёнными глазами смотрела на взволнованного парня, на лице которого явно читалось не то что удивление, а ощущение чего-то пугающе нового, появившегося в его жизни.
- Т-ты чего, Олеж? - прервав неудобное молчание немного дрогнув спросила она, тоже с каким-то испугом.
Взяв себя в руки, Олег наконец ответил:
- Всё в порядке, чуток задумался - он улыбнулся, и издал звук наподобие смешка, но получился он довольно нервным.
Они смотрели друг на друга где-то пару секунд просто неловко помалкивая. Сепиров решил, что пора завершать столь неловкую ситуацию, поэтому сказал:
- С непривычки просто, не переживай - после этих слов он повернулся к стеллажу чтобы выбрать себе еду, про которую, на короткий промежуток времени, он и вовсе забыл, и даже думать о ней не мог.
Увидев его любимый торт "Медовик" он приятно удивился, и сразу понял чем будет питаться в ближайшее время.
- Вам что-нибудь подсказать? - вдруг послышался голос девушки на кассе, молчавшей во время столь странной сцены.
- Нет, спасибо - быстро проговорил Олег, и подошёл к кассе - Можно один брауни, одну фисташку, кусочек медовика и два чая.
Девушка, прослушав весь заказ, подошла к стеллажу и в перчатках достала оттуда каждое из блюд, которые вскоре отправились сначала на поднос, а затем и в руки Сепирова. Он положил поднос на стол и расплатился небольшой суммой денег. Ева всё это время молчала, поэтому, расплатившись, парень решил прервать её, видимо, такой же ступор.
- Тебе какой чай взять, Ев?
Девушка немного дёрнулась и, видимо, наконец вышла из небольшого забытья. Она повернулась к Олегу и ответила:
- Давай какой и ты, наверное.
- Наверное? - Олег улыбнулся - Ну хорошо.
Он взял два пакетика с чёрным чаем, и четыре пакетика с сахаром, на случай если девушка предпочитает немного подсластить и без того сладких от десертов напиток.
- А почему ты сказал "с непривычки"? - спросила Кёльпин как только Сепиров сел за столик.
- Давно никто не благодарил по-настоящему просто, вот я и немного не был готов - после этих слов Олег неловко усмехнулся.
Девушка как-то озадаченно и задумчиво посмотрела парню в глаза.
- То есть даже на работе там, или если помогаешь кому-то?
- На работе это другое, заказчики - не самые добрые, но очень вежливые люди. А про мощь вообще молчу - в своей квартире мне помогать особо некому.
- Неужели в городе все такие? - она спросила это с каким-то недоумением - Просто моя соседка по комнате много рассказывала про города, но она, впрочем, сама приехала сюда из какого-то маленького города, поэтому и для неё всё вокруг немного в диковинку, а я - ну сам понимаешь.
- Не знаю про всех, но наверное множество людей всё-таки подобрее, ибо на улицу выходят почаще моего, да и в целом более сплочённые с остальным обществом, ну не считая таких же домоседов, как я.
- Вот пожил бы ты у нас в деревне, думаю тебе было бы сложно, но интересно, правда?
- Думаю и интересно, и сложно. Там ведь всё по-другому.
- Очень по-другому. Всё-таки там, в основном, все друг друга знают, поимённо! - после последних слов она захихикала - Поэтому и благодарности, и общения там много больше, даже чем в городах, при том что людей совсем маленькое количество.
- Ты так красиво об этом говоришь, так и хочется поехать туда! - Сепиров рассмеялся.
- Поедешь, если захочешь. Думаю тебе там понравится, там такие виды и пейзажи, будто со страниц Лермонтова, или с картин Айвазовского, наикрасивейшее место! Если честно, я бы лучше там жить осталась на всю жизнь.
- А почему тогда уехала?
- Родители настояли, всё-таки образование - штука важная, а в деревне работать особо некем, сам понимаешь, только в город ездить. А как я и говорила, до него ехать час на машине. Так что думаю сначала отучусь, поработаю, потом как деньги появятся перееду туда обратно, и буду на своей машинке ездить.
- Думаешь удобно будет?
- Ага, всё-таки мне там комфортнее чем здесь. Хоть город и красивый, в центре - всё не то это для меня, не то... - последнюю букву она растянула, и вдруг бросила взгляд на до сих пор нетронутый поднос - Ой, Олеж, как-то мы забыли - она рассмеялась и потянулась к угощениям.
Олег улыбнулся в ответ, взял свой торт, и стал его уплетать. Но его мысли вновь были где-то далеко, не в этом помещении. Он представлял как девушка, сидящая перед ним ходит по загадочной и далёкой деревне босиком, в одно и том же красном платье, в котором он уже её представлял. Как она говорит с соседями, родителями, несёт воду от колодца, даже на секунду промелькнуло коромысло, века эдак восемнадцатого. И наконец пред ним предстала самая красивая из всех картин, что ему в тот момент представлялись. Ева стояла у деревянного причала, которым своей ветхостью говорил о своём довольно взрослом возрасте. Трава колыхалась у её ног, такие же дикие волосы всё покачивались на ветру. Сама она стояла прямо, ровно, не сутулясь как огромное количество тех, кого видел Сепиров в городе. Руки были согнуты в локтях и обхватывали ладонями локтевые суставы. Девичьи руки так гладко и приятно смотрелись на фоне огромной реки, перед которой стояла девушка. Она вся журчала и шумела, но так спокоен и тих был этот шум, как успокаивающая музыка для человеческого слуха, привыкшему к шуму машин, заводов, моторов. Она смотрела на этот бесконечный поток воды, наполненный морскими жителями, и молчала, будто что-то гипнотическое сковало её тело и не давало ему нарушить баланс всей той картины что предстала в голове у парня. Будто зачарованная она слилась в единое целое нечто, которое красотой и яркостью своей выходило за рамки понимания всякого городского парня или девушки. Им не понять бы было той красоты, что сейчас встала перед глазами Олега.
Так прошло полтора часа. Всё это время Сепиров и Ева без умолку общались о чём только можно. Допив свои уже третьи кружки чая, они начали собираться из кафе.
- Куда теперь? По домам?
-Наверное да, если ты конечно не против - расстроено сказала она, одевая куртку.
- Ну хорошо, тогда в метро и разойдёмся?
- Думаю да.
- Тогда идём.
С этими словами Олег надел рюкзак и пошёл к выходу из заведения. Ева сделала также.
На улице уже было намного темнее, хоть это была ещё не явная ночь или вечер. Людей в центре города стало ещё больше, чем бы до этого, будто после работы все резко захотели культурно расслабиться в самом лучшем месте города. Мимо пары, идущей в сторону старого метрополитена проходили другие пары, обнимающиеся, целующиеся; проходили и более большие, зачастую пьяные компании; иногда на своём пути они встречали идущих куда-то офицеров и отряды срочников, призванных в армию и вырванных из собственных жилищ, как птенцы, которые выпали из гнезда; ещё множество людей проходило мимо них, но они уже не были важны для общающейся пары молодых людей - Евы и Олега.
- Ну слушай, тут конечно кому как, но мне лично больше нравятся спокойные фильмы, хоть я и, честно говоря, в целом кино не сильно жалую.
- Блин, а я хотела как-нибудь посмотреть что-нибудь вместе, ну ладно - ответила она с грустью.
- Да нет, нет, я то отнюдь не против, просто смотря какой фильм, а так вполне можем и глянуть что-нибудь - быстро ответил Сепиров чтобы не обидеть девушку.
- Ну хорошо, есть идеи что можно посмотреть?
- А ты хочешь что-то в кино или...
Последнюю фразу он не договорил ибо его отвлекло совсем другое. Ева поскользнулась и чуть не упала на твёрдый дорожный асфальт, но парень ловко успел подхватить её. Пусть он и не отличался огромной силой, или силой воли, но он смог поймать и удержать юную девушку, которая, что логично, не оказалась тяжелой. Пока она летела вниз, он успел обхватить руками её плечи, поэтому теперь он выглядел скорее так, будто куда-то тащит большую мягкую игрушку. Немного приподняв её чтобы ей было легче встать, он дождался пока тело перестанет висеть у него на руках, и встанет уже на собственную опору. Всё это время Ева не переставала смеяться, поэтому как только она встала, она сразу, как и в начале дня, уперлась головой ему в плечо, а руками ухватилась за его руки, и крепко их сжала, видимо от испуга. Сам же Олег лишь немного хихикал, по большей части отдыхиваясь, ибо хоть она и была лёгкой, но тело его определённо не привыкло к таким большим физическим нагрузкам.
- Хорошо ты меня словил - смеясь сказала девушка.
Парень немного смутился от такой фразы, но не стал отвечать молчанием:
- Да ладно, не зря же в школе баскетбол любил - издав смешок сказал он, и Ева ещё больше рассмеялась.
Наконец, через пару мгновений, её почти отпустило, поэтому пара продолжила свой путь до станции. Его они прошли быстро и без происшествий. Войдя в здание станции, названной в честь одного из русских классиков, они подошли к аппарату с жетонами, который Сепиров видел уже второй раз задень, и Олег купил два жетона, которые всё с тем же треском выпали на металлическую платформу для монет. Не взяв денег с девушки, Сепиров отдал ей жетон и они пошли к турникетам. Охранник с небольшой ноткой недоверия посмотрел на Олега, но не стал удручать его обыском личных вещей в металлодетекторе. Они прошли через два соседних турникета, и расположились на едущих вниз ступеньках. Ева была на верхней ступеньке, Сепиров же на нижней. Пока они спускались, произошла очень неприятная ситуация, напугавшая пару - какой-то пробегающий вниз парень споткнулся плечом об Олега. Он магическим образом не упал, но обернулся и с явной злостью посмотрел на Сепирова так, что последний уже подумал что сейчас будет драка в метро, не хуже чем в блокбастерах. Но неприятный тип быстро обернулся обратно, и побежал дальше, в голове, вероятнее, вспоминая весь словарь русского мата. Ева же взялась рукой за руку Олега и, испугавшись, озабоченно смотрело на Олега.
- Всё в порядке, Олеж? - спросила она.
- Да, не переживай - успокоил её парень - так иногда случается, повезло хоть что не упал, а то потом ко мне были бы вопросы.
- А почему к тебе? - не поняв удивилась она.
- Он бы столкнулся со мной и упал, им надо проверить не сделал ли я этого специально чтобы отправить его на тот свет.
- Как хорошо что всё прошло не так плохо - выдохнув сказал девушка, у которой на лице читалось напряжение.
- Да ладно, я думаю даже такой крутой самец как она явно боится устраивать сцены на столь странном и, что не менее важно, небезопасном объекте.
- Убедил - в конце она вновь хихикнула.
Доехав вниз по эскалатору, они вышли к огромной платформе, на которой уже толпилось множество людей. Они встали по середине платформы где людей было меньше всего.
- Ну что, нам в разные стороны? - спросил с ожиданием Сепиров.
- К сожалению да... - загадочно и грустно ответила Ева.
Её лицо немного покраснело, что было видно даже на фоне замёрзшего лика её на морозе. По ней было видно что не хотелось ей отпускать молодого парня от себя, хотела она гулять и болтать, или вовсе молчать с ним и дальше, не отрывая заинтересованного взгляда от его вида. Также не хотел и Сепиров прощаться с ней - так быстро и мимолётно пролетела эта встреча, что Олег был даже немного растерян, ибо эти часы прошли как всего лишь пара коротеньких минут. Они смотрели друг другу в глаза, не отрывая взгляда, и у каждого сердце кипело, и каждый чувствовал ту самую пустоту на душе от этого расставания. Каждый надеялся на то, что произойдёт нечто волшебное, поистине необычное и нереальное что заставит их побыть их вместе хотя бы ещё пару минут.
- Поедем?
- Думаю, да
- Спасибо тебе за встречу, Олеж, это было очень круто, правда. Хочешь потом ещё встретимся?
- Тебе тоже спасибо, Ева, думаю да, можно потом ещё встретиться - сказал немного смущённый Сепиров, до сих пор пронзавший её душу своим взглядом.
- Спишемся тогда?
- Ага! - радостно и утвердительно сказала она, будто бы это совершенно точный и неизменный факт.
Вдруг, она сделала то, чего парень не ожидал - она обняла его. Своими руками и телом она прильнула к ему, обвив всю его спину, и положив голову правой щекой ему на правую щеку. Сепиров немного дрогнул от испуга, и от растерянности не сразу понял что нужно сделать, но потом обнял её в ответ, что выглядело немного неуклюже и застенчиво - как будто огромный титан пытается сшить что-то, или вообще работает с чем-то невероятно маленьким. Он заметил что девушка на его плече заметно улыбалась и закрыла глаза. Казалось ему в тот момент что они остались совсем одни. Что вокруг нет ни старого метрополитена, ни толп людей, ни магазинов и поездов - ничего, есть лишь пустая одинокая платформа, и стоящая пара молодых людей, история взаимоотношений только начинается, и которые так давно не чувствовали тепла тела, которое бы обнимало их в ответ. Их унесло куда-то далеко из этого места, куда-то в более идеальное для подобного момента место, где им бы никто не помешал, где не было бы слышно топота шагов да шум подходящего поезда. Олег почувствовал как он сам невольно улыбнулся при виде такой картины - картины столь чуждой для его холодного и больного, как он теперь считал сердца. Так неловко было ему от того, что столь таинственный и немного резонирующий с городской реальностью человек стал ему близок при том, что сам он даже не ближе к городу чем она сама, а скорее даже намного дальше. Он чувствовал себя бедным крестьянином на фоне богатого дворянина у которого даже пуговицы на рубашке - и те в золоте.
Но всему, возможно, приходит свой конец - её хватка ослабла и она отпустила Сепирова. Отошла от него и вновь заговорила:
- Пора?
- Да.
- Тогда спишемся, и до встречи.
- До встречи, Ева, я напишу тебе как буду дома.
- Хорошо!
С этими словами она развернулась и пошла в ту часть платформы, где поезд отвозил людей на нужную ей станцию. Олег, в свою очередь, сделал также. Вдруг, он услышал сзади звук закрывающихся дверей, и всем знакомые слова "Осторожно. Двери закрываются." Он обернулся и увидел там уже уезжающий поезд Евы, которую он тоже увидел - она стояла в дверях, спиной к Олегу - видимо, только собиралась развернуться. Состав быстро унёс её во тьму тоннелей метро, навстречу её дому.
Через пару мгновений подъехал и поезд Олега. Ему очень повезло - или хватило ловкости - он зашёл в поезд самым первым, что дало ему возможность устроится на одном из освободившихся мест и немного задремать. Вновь знакомые слова, звук закрывающихся дверей - движение, нарастающая скорость и поезд понёс его к дому, навстречу неизбежной судьбе, навстречу будущему, в котором, безусловно, он уже будет не так одинок как раньше. Теперь, в его жизни появился человек, который заставит Сепирова почувствовать себя вновь кому-то нужным, кому-то необходимым. То самое холодное одиночество, засевшее в его груди очень давно и очень надолго, сейчас проиграло битву - оно отступило, отдав победу уже по-настоящему живой дружбе.
Дорога домой пролетела незаметно. Всё это время мысли Сепирова были о той, с которой только что он провёл, возможно, лучший день в своей жизни. Никогда не было у него столь долгих периодов какой-то общественной и социальной для него прострации. Столь долго не было в нём того самого чувства, что человек рядом ближе, чем остальные люди. Ближе чем прохожие, или водители на дорогах. Застряв где-то между двумя мирами, Олег не смог стать ни настоящей частичкой общества, ни отдалиться от него на максимальное расстояние, навек уйдя в глухой лес только своих мыслей и забыв о других таких же существах. Он был, что называется "ни рыба ни мясо". И именно это и терзало его душу в тот час, когда направлялся он домой, отдаляясь и отдаляясь от Евы. Человек из одного из миров решил помочь ему наконец сделать свой выбор, найти своё место в одном из миров, а не находиться посередине, на переходе между ними. Он понимал для себя как велико в нём теперь было желание пойти с ней, уйти наконец с ней с этого моста, уйти из этой неопределённости, и отправиться обратно в тот мир, где, как он считал, ему было место и где он должен был бы быть. И помогла ему это сделать она - бесплатно, без какой-то выгоды, не прося ничего взамен. Так велика она была теперь для него, ведь она бескорыстно спасла, наверное, его жизнь.
Он вышел из автобуса на котором и доехал, встретив того же кондуктора, и направился домой. Всё вокруг выглядело иначе, по-новому, как что-то более родное, чем раньше. Будто бы наконец он идёт по дороге туда, где не был так давно. Будто бы скоро вернётся из долгого и сложного путешествия он, из путешествия, которое забрало у него почти всё, и осталось у него лишь две ценности - его жизнь и та, кто эту жизнь вытащила из ямы с гремучими ядовитыми змеями одиночества и самоубиения. Дома эти вокруг, пейзаж - выглядели теперь как врата родного города, на которых написано "С возвращением!" Никакого праздника жизни тут не было, но всё вокруг было радо тому, что вскоре тот самый паренёк, общавшийся по вечерам с Луной, общительный и по-детски иногда наивный, вновь вернётся домой после долгой пропажи и забытья. Родная девятиэтажка встречала его молчаливым и благосклонным взором, открытой и припёртой кем-то камнем дверью приглашая Олега внутрь. Родная дверь в квартиру открылась, и отчий дом в немом ожидании, как и обычно, встретил своего хозяина после столь необычной прогулки для него.
Вечер он провёл как обычно: немного пообщался с Евой, поел, сходил в душ, ещё много раз думал о ней, и о том что в нём поменялось после такого необычного и главное неожиданного для него события в жизни. Наконец сделав всё, Олег Сепиров лёг спать, но ещё долго просто лежал и думал о той новой его знакомой, что буквально за одну встречу смогла изменить всю его жизнь, перевернуть её и заставить Олега двигаться, а не стоять на месте и просто блекло существовать среди таких же застрявших тут сущностей. Только лишь спустя полчаса раздумий, он почему-то захотел встать и посмотреть в окно, как и раньше. Он подошёл к нему, немного приоткрыл, отчего холодный ветер сразу ввалился в его комнату, обдав его морозом.
"Наконец-то" - подумал про себя Олег, после чего вернулся обратно в кровать и уснул.
Глава 7. Гость.
Стук в окно пронзил ночную тишину в квартире Олега. Три коротеньких слабых удара хоть и были тихие, но на фоне гробового молчание в помещении были отчётливо слышны. Сепиров открыл глаза. Во тьме ночной различались лишь светлые лучики света Луны и фонарных столбов, которые постоянно менялись, будто бы кто-то перегораживал им выход в окну. Встав с кровати, Олег глянул в окно и обомлел - в нём чётко был виден женский силуэт с большими белыми крыльями, на одном из которых виднелась длинная чёрная, будто прожжённая полоса. Несколько перьев были также выжжены, и отваливались от основной конструкции. Сама же девушка, только увидев парня, одной свободной рукой - другой она держалась за подоконник чтобы не свалиться - она показала ну ручку окна, затем отпрянула от окна и с силой взмахнула крыльями и пропала где-то наверху. Сепиров всё ещё стоял застывши у своей кровати и смотрел в окно совершенно ошарашенным взглядом. И только наконец поняв что же происходит он успокоился.
"Это же сон, Господи" - стрелой пронзила мысль его мозг.
Сознание сразу пришло в порядок, неразбериха и страх в голове канули в лету, и теперь с совершенно спокойной душой направился к окну чтобы помочь пострадавшему чуду, явившемуся, почему-то, именно к нему.
Он пошёл к окну ,параллельно, взял с кресла халат и одел его. Олег повернул ручку и стекло, спасавшее его от зимнего холода, и дававшее ему возможность не выходя из дома видеть мир вокруг, отворилось. Он оттянул шторы и открыл окно максимально широко, чтобы неведомая гостья смогла влететь в проём. Затем, он высунулся в окно чтобы позвать её. Холод окропил его тело дрожью и неприятным ощущением свежести, ветер дул прямо на него, продувая даже сквозь тёплую, для домашней атмосферы, одежду. Молчаливый город, вполне логично, спал. Окна почти не горели, а зачастую здания и вовсе полностью - не считая подъездов - были погружены во мрак ночи. Небо сплошь и рядом было покрыто серыми от тьмы облаками. Машины были лишь отдалённо, тихо слышны здесь, будто бы ехали они где-то там, далеко-далеко. Пара одиноких птиц пронеслась перед окном Олега куда-то вдаль, быстро скрывшись где-то среди каменных гигантов современного строительства. Внизу, на той же детской площадке, освещённой парой уличных фонарей, никого не было, лишь какая-то детская игрушка лежала на замёрзлой скамье.
- Эй, иди сюда! - крикнул Сепиров, подавая голос той, что ожидала того, как он откроет окно.
Сверху послышалось шарканье и медленные шаги. По крыше вполне определённо что-то волоклось, и внутреннее предчувствие говорило Сепирову о том, что это были те самые ангельские крылья, что были видны у неё на спине. Взмах крыльев послышался такой громкий, что пара ворон, сидевших на ветвях ближайших деревьев, резко поднялась в небо, и улетела вслед за предыдущими птичками. Обнажённый женский силуэт вновь показался недалеко от окна махая крыльями. Сепиров отошёл от окна, рукой махая ей, чтобы та влетела внутрь, что она и сделала. Оказавшись внутри она ослаблено упала на пол. Одно из её крыльев снесло пару вещей со стола, но это парня никак не волновало. Он вновь посмотрел на её левое крыло, лежавшее на полу - оно даже с обратной стороны было обожжено, по-видимому, проводом линии электропередач. Она тяжело дышала и при этом почти не двигалась. Сепиров быстро закрыл окно и, перешагнув через неё и подойдя к кровати, взял одеяло и быстро её им. Оно было достаточно большим чтобы почти полностью накрыть и её пораненное крыло. Вдруг, парень заметил что крылья уменьшаются. Они будто бы возвращались в тело самой девушки. Лишь пораненное крыло оставило после себя пару обгорелых, и, видимо, уже не нужных перьев. Когда же всё дошло до места ожога, девушка начала дышать быстрее, будто бы пытаясь подавить боль, с которой ей удаётся вернуть эту часть своего тела внутрь. Олег присел на корточки перед её головой, и, положив руку ей на голову, спросил:
- Ты как? Тебе что-нибудь дать?
Девушка молчала, до тех пор пока крылья не скрылись почти полностью в её теле. Она перестала тяжело дышать, казалось, что всё худшее для неё уже прошло. Она немного приподнялась, и повернулась на правый бок. Она зажала плечом свои длинные пепельные волосы, но её было всё равно. На её лице читалось отчётливое чувство долгожданного покоя. Сепиров пошёл к кровати и взял оттуда свою подушку. Подойдя снова к ней, он прошептал:
- Вот, с ней будет лучше.
Она приоткрыла глаза и посмотрела на руки парня, в которых он держал подушку. Рукой, Олег приподнял её голову, убрал волосы из под её тонкого плеча, наклонив их к правому её плечу, и уложил её голову на мягкую подушку. Где-то минут пять она просто молча лежала с закрытыми глазами на подушке, будто бы спящая, а Сепиров просто смотрел на пейзаж, представший у него перед глазами - ночной город в окне, который словно в оцепенении молчал и ждал продолжения, он был частью этой маленькой истории, что произошла только что в маленькой квартире на окраине города; качающиеся до этого момента деревья вдруг почти полностью остановились, и слились с общим стоп-кадром этого мира. Тело девушку, лежавшей на полу, дышало, и было видно как одеяло опускается и поднимается в такт с воздухом, выходящем из её носа. Слышатся тихие бегающие звуки голубя на крыше дома, которые Олег всегда слышал перед сном. Сердце уже не билось также, как пару мгновений назад, когда таинственная незнакомка только прилетела к герою, оно лишь отчаянно, как и всегда, отбивало, повторяющийся на протяжении уже стольких лет, ритм, который, в такой тишине ночной, был отлично слышен как для Олега, так и, наверное, для самой девушки. Экран монитора, лампочки на клавиатуре, колонках - всё было выключено, не было в них того света, который бы хоть чуть-чуть освещал уже знакомый интерьер. И лишь одно горела - красная лампочка на удлинителе, которая сигнализировала о его полной работоспособности. Парень отлично понимал, что она - это та самая девушка, которая приходила к нему и в прошлый раз, и которая отвечала ему когда-то давно, и кого он смело в своей голове называл Луной.
Сепиров понимал, что скоро она проснётся, и ей надо будет хорошенько согреться, поэтому он сходил на кухню и активировал спящий электронный чайник, почти, к слову, полностью полный. Щёлкнув кнопкой, он бросил взгляд на загоревшуюся лампочку снизу чайника, и пошёл обратно.
По прошествии пяти минут, гостья как бы очнулась - хотя Олег был уверен, что она и не спала вовсе, и лишь была в мыслях, наедине с собой, чтобы продумать план дальнейших действий. Когда она пробудилась, то вновь, как и в прошлый раз привстала на руки и посмотрела, казалось, ему прямо в душу. Её взгляд был полон какой-то усталой радости, отчего казалось, что сейчас она уснёт тут же, на полу, в тёмной квартире Сепирова.
- Прости, что разбудила тебя - начала диалог она - Моё крыло поранено, и мне нужно немного времени, чтобы восстановиться после такого.
- Я всё понимаю, всё в порядке.
Они молча смотрели друг на друга около минуты, когда Олег вновь начал:
- Ты ведь та, о ком я думаю? - мысли его сейчас были полны воспоминаниям о том сне, и о тех моментах у окна, в прошлом, где когда-то слышал он тихий голосок, отзывающийся на его слова.
- А ты тот, о ком думаю сейчас я?
- Думаю, да.
- Тогда понимаешь, почему я прилетела именно у тебе?
- Ага.
- И как ты? - после недолгой паузы спросила она.
Стыд окутал его, мрачный, тёмный стыд, из-за которого хотелось бы ему не просто пропасть из этого мира, но ещё чтобы пропал вместе с ним и весь мир, во всех временах, чтобы таких моментов больше никогда и нигде не было. Вновь он сталкивался с осознанием ненужности и мелочности его жизни.
- Как и всегда.
Она промолчала. Вдруг, тишину пронзил щелчок из другой комнаты - чайник закипел. Девушка немного дёрнулась, но быстро поняла что это может быть.
- Ты будешь чай? - спросил её Олег.
- Да, наверное - стеснительно ответила она, отводя взгляд.
- Тебе бы одеться, или прикрыться наверное чем-нибудь - заметил Олег, глянув на обнажённое тело, скрытое одеялом - Сейчас поищу что-нибудь.
С этими словами он встал с пола, и подошёл к шкафу, откуда взял, с верхней полки, ещё один, запасной халат, но уже тёмно-бордовый. Затем, он потянулся ниже, и взял с нижней полки пару тёплых, серых, но не вязанных носков. Взяв одежду, он подошёл к ней и положил халат рядом с её головой, и пошёл за чаем, предварительно закрыв дверь, чтобы она могла спокойно переодеться, не боясь того, что парень без предупреждения войдёт, и увидит её голое стройное тело.
Сепиров пришёл на кухню и, достав одну из нескольких кружек, которая была наиболее презентабельной - бледно-зелёный цвет, приятный материал - всё это делало эту кружку одной из самых любимых во всей скромной коллекции приборов для чая. Поставив её на стол, он взял небольшой сосуд с заваркой, и налил совсем немного его содержимого в кружку. После этого, он плеснул туда горячей воды, и насыпал одну ложку сахара, положив в кружку и ложку. Взяв наполненный ободряющим и согревающим напитком сосуд, Олег направился в комнату. Подойдя к двери, он постучал, дабы проверить, готова ли она его встретить вновь.
- Да - быстро и тихо ответила она, но даже за дверью это было слышно из-за общего молчания внутри квартиры. Её нежный и мягкий голос проскальзывал через барабанные перепонки, проходил к мозгу, и там появилось какое-то приятное чувство теплоты, как и в свободной руке, в которой совсем ненадолго как и до этого мелькнула совсем маленькая искорка.
Он открыл дверь. Девушка сидела на полу к нему спиной, рядом с ней лежало откинутое одеяло, а сама она одевала на ноги тёплые носки. Теперь, её волосы были видны во всю длину - они тянулись до самого живота, чего Олег до этого никак не заметил. Пока Сепиров ставил чашку горячего чая на стол, девушка успела подняться с пола и замотаться в ещё тёплое после неё самой одеяло. Парень пододвинул к столу кресло, и повернул его к ней, чтобы она могла спокойно сесть, что она и сделала. Высунув руки из под одеяла, она обхватила своими ладонями кружку, и почти сразу же одёрнула их, из-за температуры поверхности. После этого, она взяла кружку за рукоятку, и, немного подув на содержимое в чашке, отпила совсем каплю горячего напитка.
- Ты как, согрелась?
- Д-да - не сразу ответила девушка, голос которой немного дрогнул в начале слова.
- Ты голодная? Давай я тебе что-нибудь принес... - девушка прервала его, положив руку ему на плечо.
- Всё в порядке, правда - в конце фразы она улыбнулась, и посмотрела вновь в глаза Олегу, не отводя их, пока парень не продолжил диалог.
- Кто ты?
- А как ты меня назовёшь?
Олег немного дрогнул от такого. Непонимание ненадолго накрыло его разум толстой и тяжёлой пеленой ниоткуда взявшегося страха.
- У тебя нет имени?
- Было, но, думаю, тебе стоит дать мне новое, какое ты захочешь.
- Тебе не нравится то имя?
- Я больше с ним не связана.
- В каком смысле?
- То имя принадлежало совсем другому человеку, которого уже нет. Но тот человек сильно изменился после того, как ушёл из этого мира.
- И этот человек - ты?
- Была им, если точнее.
Олега почти не удивляло сказанное ей - всякое во сне может быть. Ещё несколько секунд оба они сидели в немом ожидании, как произойдёт что-то, что заставит их продолжить так хорошо начавшийся разговор. Первой же прервать тишину решила девушка с крыльями.
- Так как ты меня назовёшь?
Ступор снова сковал Олега. Непонятные эмоциональные качели кидали его из стороны в сторону, а в голове всё больше и больше развивалась мысль о том, что слишком много ответственности свалилось ему на плечи. Даже во сне для него - дать имя - было процессом необычайно сложным, и, главное, страшным.
- Как корабль назовёшь - так он и поплывёт - вдруг сказала фразу парень, чтобы развеять неловкость, вновь появившуюся в их молчании.
- Верно, так назови меня - и я поплыву - загадочно ответила девушка.
Олег задумался.
- Ты пей, а я пока что буду размышлять.
Сепиров подошёл к окну, и посмотрел в небо. Там, в чистом, пустом небосводе, без единого облачка, сиял во всём своём величии спутник необыкновенной планеты, на которой жизнь смогла не только зародиться, но и долететь до самой сферы, называемой Луной. Он представил себе картину, как эта девушка стоит на крыше у края, и смотрит на этот белый огромный диск. Крылья её расправлены, и уже готовы поднять её в воздух, чтобы её полёт вновь вёл её во всё новые и новые места. Босая и без одежды, она смотрит то на людей, проходящих где-то в окнах, то на дальние дома, в которых также живут такие же люди. Перед ней раскинулся целый мир, в котором она - свободна, она может отправиться куда угодно, и зачем угодно, и ничто не сковывает её, и лишь яркий белый свет Луны, будто сестринский для неё, сопровождает её всю её жизнь, и весь её полёт. Но она всё равно здесь - среди зданий, удерживающих в себе сотни равнодушных и одинаковых людей, среди машин, из-за которых не может она насладиться вкусом чистого, природного воздуха. И тут, наконец, ему в голову пришла идея.
- Луна? - сказал он два слога, ставя ударение на букву "у".
Она повернулась к нему на кресле и поставила кружку чая на стол.
- Луна, хорошее имя. Мне нравится - после этих слов она встала из кресла, подошла к Олегу, и обняла его, вновь обвив, своими на этот раз тёплыми руками, парня - Спасибо тебе.
Олег обнял её в ответ, и закрыл глаза. Они стояли, молча обнимаясь, но и без слов отлично понимая друг друга. Вдруг, Олег прошептал:
- Спасибо, что дождалась меня, спасибо - на его вновь появилась улыбка.
- А тебе спасибо за то, что вернулся ко мне.
Они стояли, обнявшись у окна. Лица их освещала Луна, в честь которой Сепиров и дал имя стой необычной для его дома гостье. Молчание длилось долго, минуты две. Они слышали лишь биение своих сердец и звуки их дыханий, слившихся в едином размеренном ритме. Не меняя позы, они вросли в друг друга и были словно огромное дерево, прорастающее меж всеми Одинскими мирами. Когда, вдруг, какой-то звук послышался с левой уличной стороны окна, пара, не разъединяясь, посмотрела в ту сторону: за окном, на отливе, сидела небольшая птица. размером не больше кулака. Она с немного удивлённым и испуганным лицом смотрела на девушку и парня, которые также смотрели на неё в ответ с появившимися у них на лицах вновь улыбками. С умилением глядели они на существо, скрывшее за своей маленькой фигурой все недостатки мира, и показав самую светлую его сторону. Птичка посмотрела на них немного, и улетела восвояси. Оба они вдруг проснулись от небольшого транса.
- Красивая такая, я часто её встречаю в последнее время, назвала в честь тебя. Но слушай, у меня есть к тебе небольшая просьба, думаю. Выслушаешь?
- Конечно.
- Сейчас зима, холода, двери уже сложно на крышах открывать, так что идти мне некуда. Можно я буду ночевать у тебя на кухне до момента, пока ты не проснёшься? - на лице её появилась выразимая серьёзность, отчего Олег понял, что на чаше весов тут стоит целая жизнь такого удивительного существа, как Луна, поэтому отказать он никак не мог.
- Да, конечно, так даже лучше - по-детски обрадовался Сепиров, уже возжелая встречи с ней - не будешь морозиться лишний раз, а то у меня тут потеплее будет, чем на чердаках, да в каморках брошенных. Давай так, я на кухне окно никогда не трогаю, так что ты приоткрой его немного, и не закрывай никогда до конца, и тогда сможешь каждую ночь прилетать.
Сепиров был очень рад, ведь теперь он мог искупить вину за всё то, что сделал с ней, за то, что оставил её. Теперь, у него в голове виднелся смутный образ возможности искупить свою вину. Пусть девушка и не видела на нём никакой вины, тот всё ещё винил себя за то, что так бесчеловечно с ней обошёлся, пусть даже не зная о её существовании, что бросил её совершенно одной в этот унылый и даже страшный для таких как она мир. В его глазах она выглядела как птенец, но который не выпал из гнезда, а которого выкинули за какой-то ненадобностью.
- Прости - прошептал Олег, не выдержав душевного напор грусти и обиды за то, что он сотворил - прости.
Она, услышав эти слова, вновь прижалась и обняла его, но уже по-другому. Она положила свою правую руку ему на голову, и преклонила его к своему плечу, а затем начала нежно и медленно поглаживать его.
- Всё в порядке, правда, главное, что мы вновь вместе, и теперь я спокойна - также тихо прошептала она, прикрыв глаза и не переставая гладить его.
Олег молчал и ни о чём не мог думать. В мыслях его была огромная чёрная дыра, пожирающая все хорошие и плохие мысли, не оставляя от них ничего, за что пустое сознание могло зацепиться. Секунды стали часами, часы - вечностью. Время в голове будто растянулось на миллионы и миллиарды лет а может и вовсе остановилось. И единственное, что не давало Сепирову провалиться в бездну пустоты и безмолвия, были движения руки Луны по его столь тяжёлой в этот момент голове. Вдруг, всё остальное тело тоже стало становиться тяжёлым, веки уже совсем не хотели открываться, а хотели закрыться навсегда, как врата древнего храма, который люди если и найдут, то через сотни тысяч лет. Пальцы рук, и сами руки начали постепенно терять чувствительность. Голова всё больше наседала на девушку, отчего той приходилось уже больше поддерживать череп своей рукой. Девушка сняла голову парня со своего плеча, и положила к себе на мягкие и гладкие колени. Руки последнего окончательно опустились, и он начал проваливаться в сон, совершенно потерявшись где-то в гуще леса своего сознания, где его преследовали лишь мысли о той девушке с крыльями, хотя и они уже пропадали среди деревьев, скрываясь за их стволами, пригорками и в оврагах.
- Спасибо, и спи спокойно, милый мой - последнее что услышал Сепиров от загадочной гостьи перед тем, как полностью провалиться в сон, и потерять связь с тем миром, где только что он давал имя той, кто была ему так дорога в жизни, но которой он и вовсе не знал до этого дня.
Её фигура до сих пор тенью появлялась в голове Олега, а последние слова как музыка для ушей давали ему успокоение в том, что он мог спокойно спать, не боясь никаких чудовищ, или же других, кто мог бы помешать ему восстановить силы после такого странного знакомства.
Глава 8. Новый человек в доме.
Много времени Олег и Ева общались. Они всё больше и больше сближались, чувствуя то, что скрывается у них в душе за неведомое чувство. Чувство, заставляющее их писать друг другу каждый день, заставляющее иногда встречаться где-нибудь в центре города, или в кафе. Дни пролетают, зима наконец закончилась, и снег, растаяв, раскрыл всё то, что скрывал он под своей белой пеленой - мусор, грязь, слякоть, траву, цветы и много чего ещё. Олег всё больше понимал, насколько важна ему эта девушка, насколько образ её для него сокровенный, насколько сильно её лицо, приятный голос и смех, греют его душу, заставляя пламя в душе разгораться всё больше и больше. Она же, в свою очередь, также часто думала о том, что этот парень всё ближе и ближе подходит к её сердцу, и насколько же у неё самой становиться в душе теплее от того, что теперь для неё существует по-настоящему близкий, родной человек здесь, в унылом и сером городе, который раскрыл всю свою истинную природу лишь когда на дворе стукнул март, своим появлением изгнав куда-то далеко и надолго морозы, снега, метели и снежные бури, и вернув яркое, сияющее золотом Солнце, раскидывающее свои лучи, проникавшие во все дома и окна, перед людьми и другими обитателями нашей планеты. Люди на улице стали значительно чаще появляться в более лёгкой одежде, а иногда и вовсе можно было заметить людей в одних кофтах, ибо весна пришла жаркая, необычная, какая-то около-летняя.
За всю эту пару месяцев всё так изменилось. В апреле Сепиров и Ева уже неразлучно болтали каждый день, постоянно списываясь, и сообщая обо всём, что было у них в жизни, друг другу, не утаивая ничего. Они оба цвели, как и город, чувства их становились более горячими и заметными, как и весеннее Солнце, которое лишь готовилось предстать пред народом этой планеты в своём истинном облике. Пусть Ева и стала меньше выходить из дома вне встреч с парнем, но это не печалило её, ведь когда она выходила из дома, то знала, что обязательно увидит его - не самого одарённого, но такого прекрасного человека, который уже стал неотъемлемой частью её молодой жизни. И однажды наконец настал тот момент, когда в дом Сепирова мог прийти кто-то другой, кроме самого держателя домашнего очага. Зайдя в уже знакомую социальную сеть, он выбрал окошко диалога с Евой, и написал:
- Слушай, Ев
- хм?
- Не хочешь сходить ко мне в гости?
Написав это небольшое напряжение побежало электрическими разрядами по всему телу, хотя Сепиров и был почти на сто процентов уверен, что девушка не откажется от такого предложения.
- а почему бы и нет) а то мы никогда друг у друга не были хихихи)
Олег выдохнул, и вдруг снова напряжение накрыло его тело, но теперь это было другое, приятное напряжение, выражающее ощущение чего-то удивительного и нового, что принесёт ему радость.
- Тогда когда?
- можно послезавтра, там выходной как раз, приду часа в четыре
- Хорошо, послезавтра в четыре?
- а тебе то удобно будет?
- Да, ты ж меня знаешь)
- хорошо, тогда да, я согласна)
- Отлично!
В мысли Сепирова сразу прибежал целый ворот мыслей - убраться, что-нибудь приготовить, купить небольшой подарок, чтобы закрепить приятную атмосферу, и, наконец, придумать чем же они будут заниматься до самого вечера, и придумать надо много, чтобы не заскучать. Сепиров бросил взгляд на компьютер, и сразу же подумал найти пару простых игрушек на двоих, ну или таких, которые понравятся девушке. Но ему пришлось сразу дать себе мысленную оплеуху, и напомнить, что работать надо, а уж потом собираться делать такое. Но он пообещал себе, что завтра он должен будет подготовиться к тому, что произойдёт в воскресенье, когда она придёт.
День пролетел быстро, и в мыслях уже крутились кадры того, как Олег встречает Еву в дверях, как они сидят и смотрят кино с попкорном, играют в компьютер, едят и так далее.
"Завтра надо будет хорошо поработать."- последние слова промелькнули в голове у Олега, и он погрузился в сон.
На следующий день, парень решил быстро закончить норму работы с утра, чтобы остальное время потратить на подготовку к встрече. Работа была сделана быстрее обычного, чему заказчик очень удивился и, более того, доплатил самому Сепирову немного больше, чем обещал ранее, чему последний, естественно, был очень рад. Чтобы не париться потом, и не оставлять на ночь компьютер включенным, парень поставил на скачивание пару игр на двоих, и ещё какую-то веселую и простую, которую называют идеальной игрой для тех, кому игры неведомы - как строение ракеты для собаки. Также, поставил на скачивание он и пару фильмов, которые можно было бы посмотреть, сразу записав на телефоне в список покупок пару упаковок попкорна.
Затем, закончив столь не хитрые операции с современной техникой, Олег стал убирать весь мусор со стола - фантики, ненужные бумажки, какие-то упаковки от чипсов и сухариков, лежавших тут уже где-то месяц. Когда весь мусор с основного стола был убран, он принялся за отлов и других ужаснейших прелестей жизни без особой уборки, которые были по всей квартире. Только сейчас Сепиров понял, что его квартира походила на какой-то дикий свинарник. Хоть всё и не было столь плохо, как могло бы показаться, но парень всё равно очень удивился и, более того, разозлился на самого себя от такого пренебрежения к правилам чистоты, гигиены, и, банально, людского общества. Откинув негативные мысли в сторону, Сепиров вновь обратился к реальности, и продолжил довольно не пыльную работу по дому. Также, парень заметил столпы пыли как на полу, под столами и вообще везде, так и на полках, шкафах и других поверхностях.
Работа закончилась спустя пару часа - дом был чист, как не был чист, наверное, года два, может и больше. Впереди предстояло более необычное для организма состояние — улица, мокрая поверхность асфальта и льющий в этот день дождь. Прошло ещё некоторое время перед тем, как Сепиров составил нужный ему список продуктов, тоскливым взглядом смотря в холодильник. Набрав в интернете пару рецептов простых, и, самое главное, вкусных в приготовлении блюд, получилось что-то эдакое:
МУКА
РАЗРЫХЛИТЕЛЬ
ВАНИЛ.САХАР
ЯЙЦА
МЁД
Олег собирался приготовить панкейки с мёдом на воде - способ приготовления был не сильно сложным, но при этом само блюдо мало того, что выглядело аппетитно, но и было невероятно вкусным в сочетании с мёдом, по словам других людей, кто решился опробовать столь необычное блюдо. Также, в список он позже внёс попкорн, про который почти забыл, и конфеты, дабы отдать их девушке, когда будет её проводить.
Быстро собравшись, Сепиров вышел на улицу, и поплёлся по знакомому маршруту до магазина. Знакомые панельные дома, мимо которых Сепиров постоянно проходил, отправляясь на протяжении долгих лет в один и тот же магазин, небольшая зелёная зона, которая теперь, весной, уже почти раскрылась в полной своей красе. Деревья, что зимой ещё были будто мёртвые свиные туши, подвешенные за задние лапы на мясокомбинате, сейчас воскресали, обдавая свой облик зелёными листьями и почками. Теперь мир вокруг обрёл вновь свои краски после, казалось, вечной зимы, заморозившей все эмоции и чувства, всё время, что Олег проживал каждый день будто один и тот же момент, как день сурка. Теперь, идя по улице, Сепиров не чувствовал пустоту внутри, и, главное - он чувствовал. Чувствовал ветерок, немного охлаждавший его привыкшее к теплу лицо, чувствовал каждый сантиметр, что он проходил шаг за шагом, чувствовал даже, казалось, дыхание людей, проходящих мимо него и не только.
Дойдя до магазина, он зашёл внутрь. Прилавки были забиты едой, бутылками с алкогольным содержимым, сочными и разноцветными фруктами и овощами над которыми висели таблички с номерами на весах и ценниками. Он обошёл весь магазин за десять минут, собрав всё ему нужное в железную корзинку, на дне которой с самого начала лежала какая-то рекламка с игрушками от самого магазина. На кассе он стоял за согнувшимся стариком в серой весенней куртке и чёрной кепке, как у старых шофёров. От него явно несло перегаром и табачным дымом, из-за чего Сепирову пришлось немного повернуть голову в другую сторону, чтобы запах не сильно заставлял дыхательные пути откашливать загрязнённый смрадом этого человека воздух. Когда он ушёл, парень заметил, что продавщица, спокойно говорившая с ним буквально пару мгновений назад, глубоко выдохнула, будто бы всё время она сидела, зажав нос и вовсе не дыша. А затем округлила свои накрашенные глаза, и покачала головой с немного седыми от возраста волосами. Она быстро пробила все товары, которые Сепиров вытащил на конвейер. Он расплатился бумажными деньгами, сунул всё купленное в рюкзак, закинул его на плечи и пошёл обратно домой, уже думая о том, как смешно и нелепо он будет выглядеть, готовя такой необычный десерт для девушки.
Придя домой, он выложил все ингредиенты на кухонный стол, и принялся за готовку, предварительно пересмотрев видео ещё один раз. Достав с полки одну из мисок, он насыпал примерно триста грамм муки, а позже добавил туда разрыхлитель и всё эту субстанцию перемешал. Затем он взял, подобно неизвестному человеку на видео, два яйца, разбил их об края другой миски, и разделил желток и непонятную жидкость внутри яйца в две посудины. После этого, он добавил совсем немного сахара, и ещё меньше ванильного сахара, к желткам и залил всё стаканом воды и тщательно перемешал. Далее, он смешал содержимое этой миски и миски с мукой и разрыхлителем и перемешал до состояния пюре. Затем, смешав в миске непонятную субстанцию и щепотку соли, он достал старенький, купленный ещё родителями миксер, и перемешал всё это под громкий и раздражающий звук аппарата, а далее соединил пюре внутри этой миски, с другой оставшейся, и, немного помешав, начал жарить каждый из панкейков на сковороде, по две минуты создавая каждый кусочек. После получаса работы, всё было готово и Олег оставил их остывать, чтобы затем сунуть в холодильник и заморозить до завтрашнего дня. Всё время, что он был на кухне, он чувствовал лёгкий холодок, пробегающий по его телу, но списал всё на нервы.
Остаток дня Олег провёл в уже обычной для него среде Интернета, меж бесконечных научных и не очень видео, миллиона статей журналов и газет, среди музыки популярной и той, которая неизвестна широкому кругу лиц, а только одной или двум тысячам по-настоящему избранным ценителям музыки, которым повезло нарваться на такие затерянные золотые иголки в стоге сена.
Вечером же, Сепиров и Ева снова списались в уже знакомом всем мессенджере.
- Ну как ты, Ев?)
- всё в порядке, сижу вот, уроки делаю, чтобы завтра у тебя не делать)
- Всё в силе?
- да, конечно!
- Значит не зря весь день готовился хаахах
Тут она отправила пять смущённых смайликов, а затем написала новое сообщение:
- что же ты такого приготовил - и ещё пара таких же смайликов
- А это секрет, узнаешь)
- аххаах, ну хорошо, кстати, какой у тебя адрес?
- Ордина-Нащёкина, дом 12, квартира 143
- так, сейчас поглядим сколько мне ехать надо до тебя
И они оба замолчали. Где-то спустя минуту, Ева вновь начала печатать.
- мне до тебя час 20 ехать
- Долго однако хахаха
- ну другой конец города как бы)
- Во сколько тогда приедешь?
- часа в три уже смогу, нормально будет?
- Да, вполне
- отлично
Они ещё долго переписывались до самой ночи, а затем распрощались, и пошли по кроватям. Олег вновь взглянул в окно. Полумесяц, как и всегда, освещал ночной город, и, в особенности, места, где фонари уже погасли, либо сломались, и их никто не будет заменять. Сепиров осмотрел крыши домов вокруг, в ожидании, и в мечтах, вновь увидеть ту, которую он встречал в тогда, во снах. Но крыши были пусты, и ничего кроме проводов, и выходов в подъезды, там не было. Раздевшись, парень лёг в кровать, и долго не мог заснуть из-за напряжения в животе, которое пришло из-за того, что завтра Ева придёт к нему в дом. Он боялся что ей что-то не понравится, что-то случиться, что-то заставит её навсегда покинуть как это место, так и самого Сепирова. Он ещё раз в голове прокрутил всё, что сделал за этот день, раздумывая не забыл ли он сделать что-то, что надо было бы обязательно сделать. Но не вспомнив ничего такого, он перевернулся на бок и уснул.
Всё следующее утро, начатое с раннего треска будильника, прошло спокойно, хоть в животе до сих пор оставалась боль от того самого ожидания встречи. Сегодня, Сепиров объявил для себя выходной, поэтому сделал лишь пару совсем простеньких заданий, которые успел бы сделать, и принялся ждать девушку, подготовившись к встрече. Зайдя во ВКонтакте, он написал Кёльпин:
- Привет, ну как ты там?
Она не заходила в сеть около пятнадцати минут, после чего, видимо, наконец проснулась, как ему казалось.
- ой, приветики) извини что сразу не ответила - я в душе была) я в порядке, вот уже готовлюсь выходить
- Отлично, ты кстати будешь у меня что-то делать, из уроков или типа того?
- не не не не, я всё сделала, так что всё в порядке
- Хорошо, тогда я тебя жду)
- хихи, хорошо)
В этот момент она вышла из сети. Сепиров же ещё раз прошёлся по дому, проверив не забыл ли он чего-то, а затем, убедившись в полном порядке всего вокруг, он принялся вновь шерстить Интернет, смотря какие-то, уже, наверное, просмотренные видео.
Спустя полтора часа, ему пришло сообщение. Она заранее знал, кто его написал:
- такс, я вышла из маршрутки, буду через 10 минут)
- Окей, жду
Живот Олега вновь заболел, и он полностью погрузился в волнение. Как и перед первой встречей, страх окутал его своими мрачными лапами, погружая парня в мысли, от которых его затрясло. Только сейчас он понял, что деваться уже некуда - она уже тут, почти дошла до его дома и вот-вот нагрянет, так что отмахнуться не получиться, она знает его адрес, и сможет найти его, если захочет. Но взяв себя руки, он выдохнул, и подумал про себя:
" Всё будет в порядке, ты славная баба, я - славный мужик" - вспомнил он фразу из фильма и усмехнулся, что и окончательно успокоило его.
Он быстро направился в ванную, и посмотрел в зеркало. Немного нервное, но, кажется, довольное лицо, с теми же серыми глазами, смотрело на него с той стороны. Немного посмотрев на себя, он вернулся в комнату, принялся что-то делать на компьютере.
Через минут пять раздался звонок в домофон. Олег подбежал из своей комнаты к трубке, и прислонил её к уху, уже зная, чей голос там услышит. Нежные ноты её голоса пронзили провод, ручьём побежали прямо в мозг Олега:
- Привет, это я - быстро сказала она, но для него это был целый час, когда он слушал её прелестный голосок, разливавшийся из трубки домофона.
- Да, заходи - резво сказал Сепиров и нажал на кнопку открытия двери, а затем повесил трубку обратно.
Через минуту послышался и звон в дверь, которая уже была открыта оттого, что парень заранее услышал, как работает лифтовой механизм, гулом пронзивший весь чердак дома, и как открываются двери лифта на его этаже.
- Заходи! - крикнул Олег так, чтобы с той стороны это слышалось.
Чёрная ручка двери впервые за долгое повернулась не Олегом, а кем-то другим. Звук как механизмы внутри двери открывают проход для той, кто стоит с той стороны. Дверь начала потихоньку отворяться, и в проходе показалось милое лицо, освещённое и из подъезда, и из квартиры жёлтыми, дешёвыми и грязными от старости, лампами. Из-за этого света, её рыжие волосы стали казаться почти блондинистыми, а чёрный плащ освещался так, будто бы сияние исходит не от обычных ламп, а из ламп подземных тоннелей для машин. Олег сразу увидел улыбку на её лице, которая уже не так скромно скрывалась под опущенным вниз и смотрящим под ноги лицом. Кожа её была скрыта под тональным кремом, скрывающим недостатки её лица, которые для Сепирова выглядели как тонкие особенности столь прекрасного для него лика. Красноватые и улыбающиеся губы были немного приоткрыты, и белые и чистые зубы показывались из-под уст её. С той стороны уже показалась и её сокрытая под чёрными узкими джинсами и кожаными сапогами нога, которая вошла в дом. Дом, казалось, содрогнулся от того, что в его объятиях находиться не только один, вечно тут сидящий парень-домосед, но и прекрасная девушка, будто случайно залетевшая сюда птичка. Она вошла и закрыла дверь и предстала в своём полном обличии. Глаза парня заворожённо смотрели на Еву, оглядывая каждый миллиметр её прекрасного, и такого любимого Сепирову, тела.
- Ну привет, Олеж - сказала она, увлечённо и понимающе глядя в его немного испуганные, но, безусловно, расплывшиеся под напором красоты, глаза.
Тот день прошёл отлично. Они смотрели кино под попкорн, купленный накануне, сыграли в пару совместных и простых игр, много общались и просто отлично проводили время. Девушка даже взяла его руку, пока они смотрели кино, чему парень конечно удивился, но, безусловно, был очень рад. Ей понравилось и блюдо, которое он приготовил, а мёд, как оказалось, она очень любит, поэтому когда она вдоволь наелась, то улыбка расплылась на её лице. Они веселились и всё было в порядке, но весь вечер в Сепирове всё разрасталось и разрасталось желание сказать что-то, что-то безумно важное и значительное для них, от чего весь вечер он чувствовал лёгкий жар в руке, а пару раз вспышки вновь проносились мимо его глаз, когда он смотрел на свою ладонь, что подтверждало, что что-то должно произойти, он должен сказать, что уже давно скрывалось у него на душе. Весь вечер на лице его хоть и было удовольствие, но чувствовалось, что она тоже хочет сказать что-то, но боится, стесняется. Сепиров чувствовал, что она изменилась за время их общения, стала больше походить на тех, кто проходит мимо него на улице. Наконец, когда они досмотрели очередной фильм, настала минутная пауза в их разговоре. Они просто сидели на креслах и смотрели в чёрный монитор, на котором красовалось имя режиссёра Nicolas Winding Refn. После такого молчания они повернулись друг к другу и выжидающе смотрели в глаза друг другу. Внутри каждого из них нарастало напряжение и смущение. Красный цвет на их лицах мало было видно из-за темноты, наставшей под конец дня в комнате с выключенным светом.
- Я... - издали оба одно и то же слово, а зачем сразу замолчали, отдавая друг другу право говорить и безмерно стесняясь.
Смотря друг на друга, они начали замечать, как на их лицах появилось выражение понимания и тёплой доброты. Внутренние чувства дали обоим сигнал повернуться к партнёру. Они встали с кресел в полный рост. Олег был выше, поэтому смотрел на неё сверху вниз. У обоих внутри нарастала неловкость и ожидание. Жар в руке уже совсем превратился в пламя, комочком загоревшееся в его руке. Она протянула руки к нему и обняла его, он сделал то же самое в ответ. Под снятой ранее кофтой у неё была футболка, из-за Сепиров чувствовал теплоту её рук на своём теле даже через свою одежду. Их тела соединились в единое целое, согревая сердца друг друга. Огонёк с руки парня перешёл, казалось, в саму его душу. Глаза его горели маленьким пламенем, хоть они и были прикрыты. Спустя пару мгновений, они вновь взглянули друг на друга. Казалось, их взгляды смотрели не на тело, а куда-то глубже, в душу. Она немного приоткрыла рот, а Сепиров начал нагибаться, после чего они оба слились в страстном, хоть и неумелом поцелуе настоящей любви. Этот момент для них обоих растянулся на целую вечность. Годы, столетия, тысячелетия пролетали вокруг, а они всё-также стояли неизменно, как статуя, дошедшая из незапамятных времён и обнимались, соединяясь в единое целое. Было неважно, что вокруг - маленькая квартира на окраине города, величественные и огромные горы, бесконечные леса или бескрайние степи - ни что из этого не имело никакого значения для двух душ, привязавшихся друг к другу цепью поцелуя. Она разжала свои губы, и перестала стоять на носочках, но продолжая смотреть на Сепирова.
- Олеж, сам понимаешь, у меня первый курс - на последнем слове она немного запнулась - мне кажется я...я не смогу и хорошо учиться и быть с тобой. Я уделяю почти всё время учёбе, сам понимаешь, просто...
- Я понимаю, но мы всё перенесём, обещ... - он не успел закончить фразу.
- Не обещай того, чего не сможешь исполнить - она опустила глаза вниз, послышался звук, как что-то очень маленькое-маленькое упало на пол, куда-то под ноги её - Давай попробуем через год?
Мурашки побежали по телу, а на глазах сразу начали наворачиваться слёзы, слёзы подступали к носу, и непонимание охватило его мозг.
- Но всё ведь было так хорошо, Ев, ведь...
- Так бывает, прости - как ножом по горлу отрезала она, видимо, тоже плача.
Он знал эту фразу. Столько девушек отшивали парней с его университета той же фразой:" Давай попробуем через год". Он боялся вновь посмотреть на неё, ведь это была не та Ева, которую он знал в самом начале, в те самые прекрасные две недели общения, и на той первой встрече в Летнем саду. Перед ним стояла не та девушка, как и он, которая такая же инородная в этом бесчеловечном городе. Теперь перед ним стояла та, кого видит он каждый день, и которые не заслуживают никакого внимания, привлекая лишь своей красотой. Она окончательно превратилась в тех, от кого Олег, пусть и неосознанно, ушёл когда-то, заперев свою душ на ключ под рёбрами, и выкинув его в озеро. Тяжёлыми канатами надежда на будущее связала его горло, и начало медленно душить его душу, наводя самые гнусные и отвратные мысли о той, кого он любил, и кого он видит перед собой.
- Зачем тогда мы только что сделали это?
- Потому что я люблю тебя, Олеж - ответила она сквозь слёзы, которые теперь парню казались лишь обманчивой маской, под которой кроется человек, так и ждущий удобного момента, чтобы уйти и никогда больше встретиться с ним.
Вдруг, тишину комнаты - не считая всхлипов двух людей, стоявших друг перед другом - пронзил треск мобильного. Сигнал его больше всего напоминал будильник. Девушка достала из кармана чёрных джинс телефон, и провела пальцем.
- Мне пора... - медленно сказала она, растягивая каждый слог этих двух незамысловатых слов.
- Да - ответил Олег.
Через пять минут в доме уже никого не было, кроме сидящего перед окном парня, который просто глядел в окно, за которым был тот город, который превратил лучшего человека в его жизни в лишь остов от былого её величия.
Глава 9. Огонёк.
Олег около двух часов сидел и просто смотрел куда-то в окно, разглядывая дома, людей, деревья и многое другое, что могло предстать перед его взором. Вдруг, откуда-то с кухни послышался звук открывающегося окна. Сепиров вышел из своих раздумий о том, что случилось всего пару часов назад - хотя для него пролетела целая вечность - и пошёл на кухню, где раздавалось всё больше и больше каких-то звуков.
Ещё перед комнатой, в коридоре, на него повеяло холодом, хоть он и был всё в той же одежде, в которой встречал уже изволившую исчезнуть из его жизни девицу. Пройдя в комнату перед ним предстала картина, заворожившая его, пусть и немного затуманенное прошлыми событиями, сознание. На кухне стояла та самая девушка из снов, которая на крыльях ночи являлась к нему из прошлого, напоминая о его милых посиделках с луной вечерами. Она была одета в тот же тёмно-бордовый халат, который Сепиров дал ей в их последнюю встречу. У него перед глазами пронеслись все те моменты с ней, те сны, которые уже не казались снами, но главный момент, безусловно, был когда она находилась в его доме и мирно спала на полу.
- Так это были не сны? - спросил удивлённо Олег.
Девушка от неожиданности немного дёрнулась и, словно испугавшийся уличный кот, обернулась на парня, оторвавшись от завязывания пояса на халате и судорожно ойкнув.
- Только последняя встреча была в этом мире - сказала она, всё ещё стоя спиной к нему. Крыльев её не было видно.
В голове парня была полная каша, он сразу начал думать над тем, как возможно то, что он тогда видел - девушка с крыльями, словно ангел, прилетела в его жилище - он не мог в это поверить.
- Ты же как-то разговаривал со мной когда-то давно, верно? Это ли научно? - таинственно сказала она, обернувшись к нему, и глаза её сразу налились какой-то жалостью - Что случилось сегодня с тобой?
Раздумья привели героя к тому, что она была права - пытаться объяснить её существование с точки зрения науки было бессмысленно, хоть он и считал научный подход самым лучшим. Он обуздал тот свой ум, который после такого потрясения, вышел из-под контроля и начал создавать целый вагон ненужных и, во многом, неприятных мыслей, например, убежать или напасть на неё, чтобы она не сделала это первой. Но его ошарашенный взгляд всё ещё бегал по той картине, что развернулась перед его глазами. Девушка заметила непонимание в глазах Олега, и начала подходить к нему всё ближе и ближе, пока сам парень просто в ступоре стоял. Подойдя почти вплотную, она положила ему руку на правое плечо.
- Не бойся меня, я смогу тебе помочь, если хочешь - сказала она вполголоса, но из-за тишины, возникшей в доме в последние часы слышалось это как гром среди ясного неба - но сначала расскажи что случилось.
- Да так, с девушкой одной не получилось - с небольшой дрожью в голосе сказал Сепиров, глядя ей в глаза.
- А чего так? - спросила она, казалось, вообще не смутившись такому небольшому откровению.
- Просто не получилось - он опустил голову вниз, с явной грустью на лице.
- Ну не расстраивайся, успеешь ещё - она подошла ближе и обняла его.
Он обнял её в ответ, и яркий уличный холод почувствовал он, холод, проходящий сквозь одежду.
- Ты такая холодная, давай я тебе чего-нибудь сделаю.
Сепиров хотел было пойти, поставить чайник, но она так и не отпустила его из своих объятий, а сжала ещё сильнее. Внутри у него нарастало желание рассказать ей всё то, что с ним было, все его мысли и переживания.
- Я...- начал было он, но она прервала его.
- Я всё понимаю - прошептала она ему прямо около уха.
Сепиров начал чувствовать, как её тело становится всё горячее и горячее, и в комнате появилось небольшое свечение, которое исходило от неё. Она распустила свои объятия, и нежно, согнув её в локте, протянула руку в сторону Олега. И парень увидел то, чего никогда не ожидал увидеть, то, во что бы он не поверил, даже при самых дерзких обстоятельствах, не видь он это сейчас перед собой. На её бледной ладони было пламя - совсем небольшое, но крохотное, постепенно увеличивавшееся. Он посмотрел прямо ей в глаза, и там он также увидел эти огоньки, свой красотой затянувшие взгляд героя куда-то внутрь души той, что стояла сейчас перед ним.
- Помнишь - начала она - как ты назвал меня?
Олег не сразу смог очнуться от пережитого потрясения, но спустя пару минут всё-таки смог ответить:
- Луна?
И тут он почувствовал, как внутри него самого, в глазах и в ладони вновь начинает пылать тот самый огонёк, оставшийся в его душе, даже после стольких лет, когда до Евы он уже и не помнил когда в последний раз чувствовал его.
- Здесь тебе нечего делать - она сказала это, взяв своей горящей ладонью его самого - Нам здесь нечего делать.
- Да - прошептал Сепиров, внутренне принимая что произойдет дальше.
Он в последний раз взглянул в окно. За ним всё также томился тёмный, покрытый мраком, безразличное панельное чудовище, которое было намного хуже самого Минотавра - оно сжирало людей тысячами каждый день, даже не жуя их. Качались всё те же вечные хилые деревья, по дорогам ходили люди, иногда проезжали какие-то автомобили. А сверху был небосвод - космос, скрытый под закрывающими взор серыми и жёлтыми от света фонарей облаками, и клубами дыма, и чёрной пеленой, через которую могла проглянуть лишь та, кто была так близко во всей Вселенной - Луна, которая в ответ смотрела на Олега, снисходительно улыбаясь и провожая его в последний путь с той, кто была по-настоящему близка к нему. Гул дальних трасс, пение птиц, какие-то крики на улице - всё начало затухать и растворяться в вечном молчании...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге