Огонёк Надежды

Пролог

Семья — единственное настоящее богатство. © Барнабас Коллинз, Мрачные тени.

Глухой стук колёс по рельсам оглашал округу, заставляя одиноких ходячих поворачивать черепушки в сторону звука и провожать пустыми взглядами металлическое чудовище, окрашенное в серый цвет с белыми полосами.

Поезд, подобно необузданной стихии, мчался вперёд, давя редких мертвецов, осмелившихся встать у него на пути. За окнами стремительно мчащейся махины мелькали низкорослые деревья, уже почти лишённые листвы, будто возвещая о приходе осени и приближении первых заморозков.

Темнокожий мужчина тяжело вздохнул, глядя на землю, сплошь покрытую пёстрыми опавшими листьями. Дождя ещё не было, но пасмурное небо намекало, что он может начаться в любой момент.

Ветер стих, однако и это могло измениться — без прогнозов погоды оставалось полагаться лишь на собственную интуицию и приметы, некогда услышанные им. Картина поздней осени не приносила радости.

На юго-восточном побережье штатов зимы, к счастью, почти не бывают суровыми, но ночи порой довольно холодны. Поэтому без хорошей одежды и укрытия им не обойтись — стоит обсудить это с кем-то, кого ещё не одолело царившее в поезде уныние.

Зима грозилась сильно усложнить жизнь их небольшой группы, но в свете последних событий она уже не казалась настолько серьёзной проблемой. Произошло и нечто худшее.

Жизнь нельзя было назвать лёгкой и до наступления ада на земле, но теперь она стала просто невыносимой. Смерть могла настигнуть его ещё в первый день кошмара, когда он, подволакивая раненую ногу, пытался выбраться из разбитой машины офицера полиции, но обошлось.

Чудом ему удалось подобрать дробовик и сделать выстрел. Ли выжил, но теперь вокруг такая страшная разруха и запустение, что иной раз закрадываются тягостные мысли, что смерть в тот день избавила бы от многих мучений. Однако он прогонял подобные мысли всякий раз, ведь ему есть ради кого жить.

Клементина нуждается в нём. Да и не только она. Кенни на грани после потери семьи, ему сейчас приходится особенно тяжело. В столь мрачные времена он обязан быть сильным — членам группы явно нужен тот, кому можно довериться и кого они смогут считать своей опорой.

Зацепившись взглядом за одинокую женщину в лохмотьях, бредущую среди деревьев, он снова тяжело вздохнул. Угроза холодов была далеко не самой страшной. Даже вооружённые бандиты и каннибалы меркли на фоне ходячих мертвецов, неустанно охотившихся за живыми. Толпы мертвецов захватили города и дома, вынуждая людей искать новый приют.

Ли сидел почти неподвижно, опёршись спиной о стенку вагона поезда, и смотрел на завораживающий осенний пейзаж, который без сомнения можно было назвать даже красивым.

Годы назад он мог позволить себе постоять у окна с чашкой горячего эспрессо и насладиться видом падающих листьев, но теперь это осталось лишь мечтой. Мир уже никогда не будет прежним. Как и он сам.

Изменений избежать было невозможно. По прошествии недель и месяцев с начала эпидемии он заметно ожесточился, но своё первое убийство он всё же совершил ещё до начала всего этого.

Он был осуждён за предумышленное убийство сенатора, закрутившего роман с его женой. Именно так он и оказался в полицейской машине в тот самый день, когда вспышка захватила страну, хотя новости о странном вирусе, конечно, гуляли в обществе и раньше.

Выбор был сделан — пути назад не существовало.

На ферме семьи Сент-Джон обстоятельства заставили его снова пролить кровь. Лица братьев до сих пор приходят к нему во сне. Но о содеянном он не жалел — всё было сделано ради выживания группы и, прежде всего, ради дорогой сердцу дочери. [1]

Ли с трудом вынырнул из тяжёлых размышлений и начал разглядывать пейзаж перед глазами. Иногда опасно слишком долго гулять в потёмках своего сознания, вспоминая печальные и горькие моменты из прошлого. Это может привести к депрессии или апатии.

Изредка у путей показывались ходячие, их бессмысленные взгляды следили за уносящимся вдаль поездом, но сделать они металлическому монстру ничего не могли.

Мужчина тем временем не мог отделаться от мысли, которая давно тревожила его: смерть преследовала их группу, и некоторые друзья и знакомые уже были убиты и съедены. Надежды на скорый конец этим несчастьям не было — мир стал слишком опасным.

Он всё ещё ощущал отдачу пистолета, когда прострелил голову сына друга, избавляя мальчика от участи превратиться в одну из этих тварей. Дак не заслуживал такой судьбы. Нет, никто не заслуживал этого.

Страшно представить, какие ещё беды ждут несчастную группу, потерявшую немало хороших людей, впереди.

Ли делал вид, что ситуация под контролем, но это было лишь притворство — в новом мире нельзя управлять даже собственной жизнью. Каждый человек мчится вперёд, словно осенний лист на ветру, подчиняясь стихии, над которой совсем не властен.

Клем может остаться одна в случае его смерти, чего он просто не мог допустить. Детям нечего делать в этом кошмарном мире, но он сделает всё, чтобы защитить свою дочь.

Девочка не станет ходячей, она уцелеет и приспособится, научится выживать. Пусть продуктов почти не было, а патроны на исходе, но сдаваться он не планировал.

Мужчина постарался вынырнуть из размышлений окончательно и вернуться к суровой реальности.

Достав пистолет и проверив обойму, он убедился, что боеприпасов хватит хотя бы на некоторое время. Однако в новом мире их всё равно всегда не хватает, так что радоваться особо нечему. Сегодня обойма полна — завтра стрелять уже может быть нечем. Зато патронов хватит хотя бы на один урок стрельбы, и это главное.

Клементина, доселе глядевшая в окно, обратила на него взгляд, который был полон интереса. Ли медленно поднялся и внимательно посмотрел на девочку — маленькую, но удивительно умную для своих лет.

Она сможет всему научиться, в этом он был уверен.

Мужчина принял решение обучать её навыку, которому месяцами ранее почти ни один взрослый — если он был в здравом рассудке — не стал бы учить ребёнка — стрельбе.

— Ты должна знать, как защищаться, — он слегка нахмурился, показывая серьёзность своих намерений.

— Например, прятаться или убегать? Поняла, — слегка улыбнулась девочка, будучи полностью уверенной в правильности своего ответа.

Клементина не отнеслась к его словам серьёзно, судя по рассеянному виду.

Ли внутренне улыбнулся: она была ещё таким ребёнком в душе, и эта детская непосредственность грела сердце.

— Вообще, я имел в виду с помощью этой штуки, — он покрутил в руках пистолет, позволяя ей хорошенько рассмотреть его. — Главное — не бойся пистолета. Это просто вещь, вот, возьми.

Девочка подняла на него недоумённый взгляд карих глаз.

— Но знай, где держишь палец, и не отпускай курок, если не хочешь кого-нибудь ранить, — продолжил он.

Сняв предохранитель и передёрнув затвор, он уверенно протянул оружие девочке.

Пистолет заряжен и опасен. Клементина прекрасно это понимала — фильмы она смотрела.

— Хорошо… хорошо, — сказала она, и неуверенность, казалось, постепенно начала уходить, стоило лишь взять оружие в руки.

Но страх не давал ей полностью расслабиться: инстинктивно она испытывала ужас перед оружием, зная, что оно может причинить боль. Нанести вред своим близким и друзьям она не хотела — особенно Ли.

— Видишь, он не страшный.

— Но тяжёлый.

— Ты станешь сильнее, — мужчина опустился на корточки, чтобы лицо девочки было вровень с его собственным. — Когда направляешь пистолет, смотри в цель через выемку. Подыщи позицию для стрельбы, когда закончишь целиться.

Он знал, что этот урок, возможно, однажды спасёт ей жизнь — если его вдруг не будет рядом.

— Мне что-нибудь ещё следует знать?

«Тебе ещё многое предстоит узнать, малышка»[2], — подумалось ему в этот момент.

Он надеялся, что успеет рассказать и показать ей достаточно, чтобы девочка научилась правилам выживания в новом мире.

— Жмёшь на курок спокойно, ясно? Не дёргай его быстро, но и не тяни, — он задумался на мгновение, прежде чем продолжить: — И старайся целиться в голову.

— Поняла. Я справлюсь, — ответила она, улыбнувшись.

— Будет сложно, но ты всегда помни, как спускать курок, и стреляй только когда, когда прицелишься, — добавил Ли.

— Хорошо, я готова, — вновь улыбнулась девочка.

Мужчина отошёл к нагромождению коробок и быстро достал оттуда пустую стеклянную бутылку. Осторожно поставив её на коробку, где раньше лежала обувь, он вернулся к девочке.

Встав у неё за спиной, он мягко поддерживал руки, подстраховывая, чтобы девочка не травмировала себя.

— Хорошо. Локти не поднимай.

Ли мягко прикрыл ей уши ладонями и заметно повысил голос, чтобы она точно всё услышала:

— Хорошо, давай ты сделаешь свой первый выстрел. Плавно нажми на курок, а я буду прикрывать твои ушки. Тихо и спокойно.

— Тихо и спокойно, — повторила она, затем выстрелила.

Тут же послышался испуганный вскрик.

— Моим рукам больно! И мне это не нравится!

— Попробуй привыкнуть, ладно?

— А я должна? — жалостливый взгляд в другой ситуации мог бы убедить мужчину, но сейчас он был твёрд в желании научить девочку стрелять.

— Да, должна, — спокойно ответил он.

Ли вновь встал ей за спину, наблюдая два неудачных выстрела подряд, но на третьей попытке пуля всё же попала в бутылку, которая тут же со звоном разлетелась на осколки. Для первого урока очень неплохо.

— У меня получилось! — девочка лучезарно улыбнулась.

«Попала! Попала!» — ликовала она, смотря на него в надежде на похвалу.

Уста мужчины также тронула улыбка, которая крайне редко играла у него на лице в последние месяцы.

— Отлично. Хороший выстрел, — в его голосе послышались нотки радости, оптимизма и даже гордости.

Впрочем, прекращать тренировку он не спешил. Спустя ещё некоторое количество попыток, часть из которых была удачной, мужчина вновь улыбнулся, хваля девочку. Очередная мишень разлетелась на многочисленные осколки.

— Я нажала на курок, как ты и сказал, — произнесла она, не скрывая счастливую улыбку.

Ли готов был пойти на всё, лишь бы на лице этой девочки больше не отражалась печаль. Он не желал, чтобы она познала горе, которое успел познать он. И он хотел обезопасить её всеми возможными способами.

Умение стрелять — это ключ к выживанию. Но иногда приходится и бежать. Он научит девочку всему.

— Я знаю. Ты молодец.

— Но всё-таки бутылки — не ходячие.

— Да, это далеко не так, но теперь ты знаешь, как это нужно делать. Однажды мы научим тебя стрелять по ходячим.

— Ладно. Хорошо себя чувствую, — ответила она.

— И не страшно, да?

— Не-а, — уверенно сказала девочка.

«Оружие нельзя бояться, — подумал он. — Его нужно уважать, и тогда оно станет твоим другом».

Урок подошёл к концу.

Клементина вернулась на то же место, где сидела до этого. И он присоединился к ней, устало усевшись рядом.

Девочка ещё не понимает, насколько всё серьёзно, но однажды она осознает, что ей, возможно, придётся стрелять и в людей. Плохих людей. Братья с той фермы заслуживали смерти, но он не хотел их убивать. Жизнь вынуждает совершать ужасные вещи.

«Ебанутый мир», — сказал бы Кенни с усмешкой на лице. Да, мир вправду сошёл с ума, тут с приятелем не поспоришь.

Мужчина спрятал пистолет и продолжал наблюдать за девочкой, но в душе его не покидало смутное, необъяснимое беспокойство.

Создавалось впечатление, что есть какая-то неестественность в этом разговоре, словно это уже случалось ранее. И поезд этот был ему до боли знаком. Чувство дежавю?

Атланта.

Рация.

Кажется, он начал вспоминать...

Внезапно мужчина ощутил резкое головокружение, и картинка перед глазами поплыла, словно он был пьяным вдрызг. Ли вскочил на ноги, но не удержался и сразу рухнул на спину.

Девочка, казалось, и вовсе не заметила его падения, продолжая с интересом разглядывать осенний лес — это лишь подчёркивало странность происходящего. Он чувствовал себя неосязаемым призраком, невидимкой.

Вместе с этим пришла и страшная слабость, будто он не ел и не пил несколько дней. Болезненное состояние, которое не могло не напугать.

Усталые глаза закрылись сами собой.

— Ничего, не волнуйся. Всё в порядке… Я буду скучать по тебе, — слова сорвались с пересохших губ помимо воли.

Мужчина начал понимать, что происходит. Он умирает, а это его предсмертные видения. Плод умирающего сознания. Люди, как правило, не могут пережить выстрел в голову.

Какой выстрел?

Или выстрела не было?

Память отчаянно не желала давать ответы.

Он должен быть мёртв, а его мозги — на стене. Реальность и видение смешались вместе, но отчаянный детский крик заставил его очнуться:

— Ты мне нужен, Ли! Пожалуйста, не уходи!

Клем?

— Мне страшно!

Ли заставил себя проснуться, чтобы продолжить борьбу.

Распахнув глаза, он убедился, что всё ещё жив.

***

Вокруг было темно, сыро и холодно, а потолок над головой местами был покрыт густой паутиной. Пыльное помещение он узнал сразу, быстро сообразив, где находится.

«Здесь не помешало бы прибраться…», — хмыкнул он про себя.

Внезапно в голову ударили воспоминания о поездке в этот проклятый город, и он застонал. Столько дерьма с ними приключилось…

Ли хотел было провести рукой по лицу, но мгновенно одёрнул её, словно ошпарившись, стоило увидеть на месте конечности культю, замотанную в какие-то грязные тряпки.

Ужаснувшись, он попытался приподняться, но ничего не вышло: любые движения давались с большим трудом.

Вокруг не было ни души, и даже ходячих не слышно. В этом хоть повезло: они не смогут услышать его тяжёлое дыхание и хриплые стоны.

Мужчина в один миг вспомнил все события последних дней.

Укус.

Ампутация.

Выстрел.

Рядом с его головой в стене чётко выделялся след от выстрела. Клементина не нашла в себе сил убить его: её рука, к счастью для него, дрогнула в последний момент. Или она успела отвести дуло в сторону.

Он прикоснулся к щеке и почувствовал слабую боль — ожог от пули.

Девочка почти попала.

Укус должен был превратить его в ходячего... если только зараза не успела распространиться дальше руки. Ампутация, видимо, спасла его. Либо, во что не особо верилось, вирус не сумел добить ослабший организм, превращая в одну из этих тварей. Возможно, ему повезло родиться с иммунитетом к этой дряни.

Природа этой пакости оставалась для него полностью неизвестной. Но сейчас думать об этом было некогда. Учитель истории мало что понимал в вирусологии, а в таком состоянии соображать было в принципе крайне трудно.

К тому же его мучила страшная жажда, горло пересохло, и пить хотелось сильнее, чем когда-либо в жизни.

Мужчина с явным усилием снова попытался приподняться, кряхтя и опираясь здоровой рукой о стену, но раз за разом оседал на пол.

Последняя попытка отозвалась страшной болью в руке, заставившей его зашипеть. Пересохшее горло не позволило бы закричать.

«Сколько вообще прошло времени?.. — подумал он. — Двое суток, наверное… Нет, я бы не выдержал столько без воды. В сто раз хуже похмелья...»

Ли проверил наручные часы. Прошло всего несколько часов с момента потери сознания — или, может, целые сутки. Второй вариант казался более правдоподобным, если судить по мучившей его жажде.

Скверное состояние притупляло чувство голода, но надолго этого не хватит. Если он не найдёт воду и хоть какую-то пищу, то ослабнет и умрёт. Даже простые крекеры станут спасением.

Усталость никуда не делась, но решимость, загоревшаяся в его глазах, говорила о том, что сдаваться он не намерен.

Изнеможённый, уставший и раненный, он готов был показать этому сгнившему миру, что никто не смеет вставать между ним и его девочкой — будь то ходячие или сама смерть.

Каждый шаг, каждая больная мышца только закаляли его волю. Если он дожил до этого момента — сумеет дожить и до встречи с Клем.

Сильных и смерть боится.

Мужчина вспомнил историю скалолаза, который провёл 127 часов [3] в смертельной ловушке: валун придавил ему руку. Все эти дни он был один, без еды и воды. Надежды выжить почти не было, но он выдержал эти испытания и сумел спастись, отрезав себе руку. Человек способен на многое, если его воля тверда, а дух несгибаем.

Ли испытывал чудовищную усталость: он не мог даже подняться на ноги, а воспоминания о предыдущих неудачных попытках лишь усиливали тревогу.

Пыльное хранилище, если он перестанет бороться, станет его последним пристанищем, местом, где случится превращение.

Потом случайный выживший пробьёт ему голову ломом, и он окончательно упокоится. Единственное, что мешало погрузиться в бессознательное — страшная боль в руке.

Но он так хотел закрыть глаза и уснуть... там ведь будет покой… бесконечный сон.

«Нет, я не могу сдаться!» — крикнул про себя мужчина, бросив взгляд на ноющий обрубок руки.

«Только не заражение… — взмолился он. — Остальное я смогу побороть...»

Вирусов и инфекций было множество, и далеко не факт, что ослабший организм сможет дать им отпор. Повязки на руке нужно было срочно снять, продезинфицировать рану и наложить свежие бинты.

Иначе — смерть от заражения. Вода тоже нужна, без неё он умрёт через двое суток, если повезёт. Возможно, ещё раньше. Так ему казалось. Смерть от инфекции или обезвоживания — вот его перспективы.

Мысль о гибели заставила его вновь попытаться подняться. И на этот раз ему удалось встать, пусть и едва, с риском вновь рухнуть на пол. Он ощутил, что помимо усталости и жажды у него поднимается температура.

Ли вскоре пришёл в себя и понял, что опирается о стену. Он сделал несколько осторожных шагов, осматривая помещение.

Вокруг стояли шкафы, валялся труп и битое стекло, а на столе стоял совершенно бесполезный компьютер. И не менее бесполезный бейсбольный мяч, видимо, сувенирный с какого-то важного матча.

«Вода…» — всплыло заветное слово в голове, но вокруг не было ни бутылок, ни хотя бы одной жалкой баночки газировки.

Окон не было, но к этому времени должен был наступить вечер.

Ли продолжал внимательно осматривать помещение, иногда останавливаясь, чтобы собраться с силами. Помимо ненужных записей, журналов с кроссвордами и канцелярских инструментов он ничего не нашёл.

Единственное, что могло пригодиться, — канцелярский нож и маленькая бутылочка водки, но алкоголь не утоляет жажду.

Пистолета не было: девочка взяла его с собой. Эверетт слабо улыбнулся — с оружием у неё есть шанс выжить.

Окровавленная бита лежала на полу, но пользы от неё нет: в его состоянии лишний вес только навредит. Он посмотрел на своё отражение в зеркале, висящем на стене.

Вид жалкий, легко принять за ходячего. Возможно, пронесёт, если выберется наружу. Но сначала необходимо немного отдохнуть перед рывком. Главное — не терять сознание.

Прочие ящички на складе были пусты. Ничего полезного он не нашёл, а усталость только усилилась.

Присев на край стола, Ли решил немного передохнуть. Прошло десять минут, когда он понял, что лучше, чем сейчас, ему уже не станет. Либо уходить немедленно, либо остаться и умереть.

Прихватив с собой канцелярский нож и бутылочку водки, он направился к выходу, моля, чтобы ходячие не заметили его в первую же минуту.

Насколько он помнил, снаружи должны были поджидать толпы тварей, жаждущих плоти. Но оставаться на этом проклятом складе в компании гниющего смердящего мертвеца было бессмысленно — лучше рискнуть.

***

Ли обессиленно рухнул на пол, тяжело дыша. Рана ныла, спина тоже. Ноги казались готовыми отвалиться в любой момент. Хуже всего было то, что боль в ампутированной руке всё усиливалась.

Ходячие бились о входную дверь магазина, грозясь выбить стекло и пролезть внутрь. Незавидное положение: жизнь могла оборваться через минуту-другую, и он даже одного из них убить не сможет. Сил больше нет, а мёртвые чуют в нём живого.

Страшная смерть, никому не пожелаешь.

Он прикрыл глаза, готовясь к неизбежному. Страха не было — мужчина слишком устал. И в том числе устал бояться.

«Прости, малышка… Я люблю тебя».

Выстрел.

Эверетт даже перестал дышать, прислушиваясь к звукам снаружи. Выстрел повторился, затем последовал третий. Всего их было семь. Ходячие услышали и начали оборачиваться, а он спрятался за один из стеллажей с товарами.

Удары гниющими кулаками по двери резко прекратились, и твари, похоже, начали расходиться. Некоторое время он не шевелился и почти не дышал, боясь спугнуть свою удачу, но спустя пару минут осмелился осторожно выглянуть из-за стеллажа.

Незнакомец определённо отсрочил его смерть. Ходячие бродили по улице, но не замечали его, поэтому мужчина осторожно поднялся на ноги и, пригнувшись, начал медленно идти к отделу с продуктами. Вода обнаружилась быстро. Ли опустился на колени и дрожащей рукой открутил крышку, затем залпом выпил бутылочку. В голове прояснилось.

Дальше нужно было срочно обработать рану и поменять повязку, но организм требовал отдыха. Силой воли он заставил себя подняться и продолжить поиски хоть чего-то, чем можно заменить бинты. Лучшим из найденного оказалось постельное бельё в полиэтиленовой упаковке — наволочка, вероятно, подойдёт.

Ли поставил рядом бутылку водки, пару упаковок и канцелярский нож. Помолившись, он зажал между зубами кусок ткани, чтобы не закричать от боли. Затем откупорил бутылку, вскрыл упаковку и порезал простыни на бинты.

Самое мучительное было только впереди.

Обрубок вызывал чувство тошноты, но желудок пуст, и рвоты не последовало. Водка послужила дезинфицирующим средством. Капля пота скатилась по виску и упала на пол. Напряжение достигло пика: здоровая рука мелко подрагивала, спина тут же вспотела. Постаравшись успокоиться, он принялся за дело.

Обработка раны была сравнима с ампутацией по уровню боли, потому что в этот раз он не «отрубался». Он запомнил всё: каждую секунду страданий, каждое своё движение и каждую каплю этой дряни на своей плоти. Рана заживала плохо, даже он понимал это. Температура резко поднялась — от боли или из-за инфекции.

Ли начал плохо соображать, едва узнавая предметы вокруг. Временами он вспоминал страх перед сепсисом, но уже слабо представлял себе, что это вообще такое.

Постепенно сознание начало ускользать, но шорох неподалёку заставил его встрепенуться. Рядом с собой он нащупал нож. Разглядеть ничего не мог — на улице уже стемнело.

Если это ходячий — конец неминуем. Впрочем, мёртвый почувствовал бы его ещё раньше. Скорее всего, это просто мышь, но воображение разыгралось.

— Ли?

Мужчина удивлённо распахнул глаза.

— Клем? — едва слышно прошептал он.

— Пожалуйста, не сдавайся.

Силуэт в темноте был едва различим, но он узнал девочку. Попытался приподняться с пола, но не смог. Полулёжа на пыльных упаковках, он лишь краем глаза видел свою Клем.

— Я не уверен, что смогу. Тебе придётся учиться жить без меня… — проговорил он предельно тихо, слова давались с большим трудом.

— Ты сможешь, Ли. Мне не справиться без тебя. Прошу, продолжай бороться.

— Я буду обузой, — устало проговорил он, закрывая глаза. — Уходи. Я теперь ничем не могу помочь, только помешаю. Найди Омида и Кристи.

Эверетт почувствовал движение рядом с собой, затем его взяли за руку. Секундой позже приобняли. Он мог поклясться, что чувствовал чужое тепло, но открыть глаза, чтобы взглянуть на девочку, не мог.

— Ты уже побеждаешь болезнь. Скоро она отступит. Мы обязательно встретимся вновь, я знаю.

Ли хотел ответить, но сил не оставалось. Организм требовал отдыха, ресурсы почти исчерпаны. Некоторое время он ощущал присутствие рядом, чужое тепло согревало его, а затем сознание вновь покинуло мужчину.

Он вырубился быстро, но сон на сей раз не был беспокойным.

***

Следующие несколько дней слились в один нескончаемый кошмар, которому не было конца. Мужчина прекрасно понимал, что лишь стеклянные окна магазинчика отделяют его от неминуемой гибели. Осознание этого внушало страх: стоит тварям увидеть его — и мученическая смерть станет лишь вопросом времени.

Стекло никак не сможет сдержать толпу мертвецов, нацелившихся на него. Даже если бы у него было нормальное оружие, сил орудовать им практически не оставалось. Огнестрел тоже не выручит, а только привлечёт ещё больше монстров.

Болезнь действительно начала понемногу отступать, да и сил становилось больше с каждым днём, но Ли знал, что прошёл по самому краю, и радоваться слишком рано.

Он вспоминал слова видения, принявшего образ Клем. Эти слова согревали его, не давая пораженческим мыслям укорениться в душе. Возможно, именно слова девочки помогли пережить самый трудный момент в жизни. Видение говорило, что они встретятся — и это обязательно случится. В это хотелось верить.

Вместе с этим ему ещё очень повезло. Магазин оказался богатым на продукты, алкоголь и воду, даже рюкзаки и походные принадлежности нашлись. Питался он в основном консервами, которых хватало с избытком. Их он возьмёт с собой, когда решится покинуть это место.

Выбирать нужно было тщательно: лишняя нагрузка могла погубить. В один момент придётся выбирать — вещи в рюкзаке или собственная жизнь. И чтобы этого не произошло, вещей не должно быть слишком много.

Громоздкое оружие оказалось бесполезным: в его состоянии он не сможет им пользоваться. Поэтому помимо пары кухонных ножей и длинной отвёртки он ничего не взял, хотя в магазине нашёлся и пожарный топор — слишком тяжёлый.

Неприятным сюрпризом стал труп охранника в комнате с камерами слежения и компьютером, откуда ведётся наблюдение за покупателями. Полусгнивший труп лежал у стены, а рядом валялся револьвер. Последняя находка порадовала Ли — он не мог пройти мимо оружия.

Становилось ясно: мужчина совершил самоубийство, но причин этого поступка он не знал, да и не хотел. Дольше из-за смрада оставаться в том помещении было физически невозможно.

Револьвер Smith & Wesson со следами крови стал его надеждой на выживание. Без него он снова оставался один на один с этим миром.

Прошло немного времени. Он провёл его за исследованием магазина, сбором продуктов и восстановлением организма. Трудно сказать, когда впервые мужчина задумался о том, что пора покинуть магазин, но примерно через неделю стало ясно: болезнь отступила.

Состояние всё ещё оставалось плачевным, но старуха с косой больше не дышала в затылок. Кажется, он даже начал прибавлять в весе, а рана наконец зажила.

Оставаться здесь дольше не имело смысла. Клем уйдёт слишком далеко. Даже сейчас найти девочку будет непросто. Ли не допускал мысли, что она могла быть мертва.

Идти нужно… но куда именно — неясно.

Сначала выбраться из города. Потом найти машину на ходу. Если повезёт — раздобыть оружие. Кроме пистолета ничего огнестрельного он держать не сможет: ни винтовку, ни ружьё.

Загородные дома подходили для временного укрытия лучше, чем квартиры или склады в городе. Там слишком много ходячих. Поиски девочки затянутся: она могла прятаться в любом доме или уже найти Омида и Кристу.

Но даже в этом случае невозможно было предсказать, куда они направились. Оставалось надеяться только на себя и удачу — в его состоянии найти девочку можно было разве что чудом.

«Нужно решать… — он зажмурился. — Города. Она должна держаться подальше от городов. Пригород. Или где-нибудь рядом с кэмпингом».

Выстрелов возле магазина больше не было слышно.

Ли понимал: кроме него, людей в городе может и не остаться. Рассчитывать не на кого. А если он всё же наткнётся на человека — тот может убить его ради припасов. Или принять за одного из ходячих: внешне Ли всё больше напоминал этих тварей.

В тот же день он собрался. Припасы ушли в рюкзак. Оставалось сделать один шаг. Он вздохнул и отворил дверь. Медлить больше нельзя.

— Я иду, малышка.

Примечания к этой главе: [1] Не опечатка. Думаю, он в какой-то момент в игре правда начал считать Клементину своей дочерью. У меня и дальше в работе будет использоваться именно такое обращение. [2] Каноничное обращение Ли Эверетта к Клементина. На английском звучало так: "Sweet pea" (дословно – «сладкий горошек»), что можно перевести как: "малышка" или "маленькая". Вариант "малышка" - самый точный по чувству. [3] «127 часов. Ме́жду мо́лотом и накова́льней» — автобиографическая книга американского альпиниста Арона Ралстона, опубликованная в 2004 году. Повествует об инциденте, произошедшем в 2003 году, когда Арон во время спуска в каньон Блюджон в пустыне штата Юта оказался в смертельной ловушке на пять дней. Ему действительно пришлось отрезать себе руку ради выживания.

Глава I. Заправка и новые знакомые

Не хмурь бровей из-за ударов рока, Упавший духом гибнет раньше срока. Ни ты, ни я не властны над судьбой. Мудрей смириться с ней. Больше проку! © Омар Хайям.

Ли рухнул навзничь на колючую траву лужайки перед одним из пригородных домов. Когда-то хозяин следил за газоном, но теперь здесь был обычный пустырь — словно на окраине Детройта.

Он никак не мог отдышаться после вынужденной пробежки, но всё-таки заставил себя медленно приподняться и повернуть к дорожке, по которой сюда добежал. В голове стучало. Мерещился рёв ходячих мертвецов — однако позади, слава богу, никого не было видно.

По пути в пригород ему так и не повстречались другие люди — только стаи гниющих тварей. Несколько раз они едва не сомкнули пальцы на рукаве, но сегодня удача была на его стороне, пусть двигался он ненамного быстрее этих уродов.

Каждый шаг давался с огромным трудом — будто он бежал наперегонки со смертью. Сердце бешено колотилось, требуя от тела невозможного. Это были тяжёлые, напряжённые часы: он едва успевал перевести дух, как впереди появлялись очередные гнилые ублюдки — и пульс снова срывался, подпрыгивая где-то под горлом.

Хреновее он чувствовал себя только сразу после ампутации. Его накрыла апатия — почти полная потеря сил и духа. Ли ощущал себя загнанным зверем, которого часами гонят по следу, пока не остаётся ничего, кроме желания просто упасть. Единственное, что толкало его вперёд, — мысли о Клем. Изредка ему всё же удавалось передохнуть, но это случалось редко.

Пот ручьями стекал по лицу, одежда давно промокла насквозь. Он хрипел, ловя воздух короткими рваными вдохами, будто лёгкие слиплись и не хотели расправляться. Всё внутри тянуло к земле — просто лечь и не шевелиться, хоть минуту. Он так и сделал.

Ему было всё равно, наткнутся на него ходячие мертвецы или нет. Он даже не достал револьвер. И всё же вокруг оставалось тихо — как будто кто-то дал ему редкую передышку. Либо наконец-то получилось оторваться от них, либо кто-то отвлёк ходячих на себя.

Постепенно в голове прояснилось.

Он с трудом сел, опираясь на локоть.

— Давай, старина… — мужчина закашлялся. — Нельзя сдаваться здесь, когда мы зашли так далеко.

Ли кое-как поднялся, развернулся и на негнущихся ногах пошёл к дому. Теперь он точно знал: в следующий раз сил может не хватить, чтобы подняться. Сядет — вырубится и проспит часов десять, не меньше. Был велик шанс, что он просто потеряет сознание уже на ступеньках.

Дёрнув за дверную ручку, он застыл на десяток секунд, глядя на медленно открывающуюся внутрь дверь. И тут ему повезло: не заперто. Ли качнул головой в неверии и шагнул внутрь.

В здоровой руке уже был зажат найденный в магазине большой кухонный нож. Пули тратить жалко, да и слишком много шума.

Дверь захлопнулась за спиной. Он тихо прошёл по пустому коридору, заглядывая в каждую комнату. Гостиная — ни души. Кухня тоже, если не считать мышь, юркнувшую под ноги. Кладовка — пусто. Ванная — тоже. Ли позволил себе выдохнуть: по крайней мере, первый этаж чист. Оставался второй — его ещё предстояло проверить.

Лестница далась ему тяжело: ноги дрожали. Но после всего пройденного он был готов хоть ползти наверх. Ли выдохнул, проверив последнюю комнату — детскую.

Больше всего он боялся увидеть там ребёнка, но обошлось. Неприятные воспоминания ещё оставались достаточно свежими. [1]

Почувствовав дикую слабость, он присел на край детской кроватки и прикрыл глаза — всего на пару минут.

Ли очнулся почти через двенадцать часов, когда за окном уже совсем стемнело. Он не сразу понял, где находится, но детские игрушки на полках вернули память: дом, детская. Жив. Он протяжно застонал.

Спина разрывалась. И всё остальное — тоже. Мышцы ныли, будто он сутки таскал кирпичи. Ноги не слушались. Такой боли он давно не помнил. Во рту пересохло: пить хотелось до дрожи.

Он поужинал, не вставая с кровати: просто вскрыл ножом ещё одну банку говядины и запил бутилированной водой. Чёртовы консервы стучали в рюкзаке всю дорогу, действуя на нервы. Иногда до дрожи хотелось сбросить эту ношу, но он всё же удержался.

Лекарств у него не было: в магазине, кроме еды и инструментов, ничего толкового. Оставались дома — там почти всегда есть аптечка, чаще в ванной. Аптеки по дороге попадались, но останавливаться он не мог.

— Я слишком стар для этого дерьма, — ухмыльнулся он, вспомнив любимую присказку Кенни из какого-то старого боевика. [2]

Ли тотчас помрачнел. Кенни, скорее всего, уже давно мёртв, но он всё равно надеялся, что тот каким-то образом выжил. Может, он уже нашёл Клем… Если только сам в живых остался.

Покряхтывая, словно старик, он достал из рюкзака небольшой фонарик и поднялся с кровати. Запер входную дверь, задёрнул занавески — и побрёл к лестнице.

Стараясь не шуметь, он заглянул в ванную комнату. Лишь тогда включил фонарик. Никогда ещё аспирин не казался таким ценным. Он разом проглотил несколько таблеток — и всё равно хотелось больше.

«Скоро должно полегчать».

— Ну, могло быть и хуже, — прошептал он, слабо улыбнувшись.

Он не спешил выходить из ванной. Здесь можно было дождаться, пока боль отпустит, и в тишине подумать, что делать дальше. Вечный вопрос — «Что делать?» — снова накрыл его с головой.

Продуктов хватит на несколько дней, но на кухне можно поискать ещё: хлопья, мёд, а если повезёт — и консервы. Тогда он продержится дольше. Лучше всего запасаться именно консервами: срок годности у них большой, да и калорийность высокая. Воду он тоже прихватил, но нужно было найти ещё несколько бутылок.

Лучший вариант — осмотреть ближайшие дома и гаражи, собрать припасы, а затем уже двинуться в путь. Водить одной рукой тяжело, но выхода нет. Главное, чтобы машина была с автоматической коробкой, а не с механикой.

Лучше всего подошёл бы пикап: в нём больше места, но и топлива он потребляет немало. Ли скривился, представив, как будет заправляться одной рукой. Медикаменты были жизненно необходимы — без них придётся очень тяжело.

Скоро должно было светать. Ещё час-два — переждать в ванной, а потом можно осторожно осматривать дом, не забывая поглядывать наружу.

Ходячие бесцельно бродили вдоль дорог, пока не замечали живого. После этого они нескоро успокаивались, если не размозжить им пустые головы.

Время ожидания он заполнял размышлениями, пытаясь угадать, куда могли отправиться Клем, Омид и Криста. Ли не верил, что они остались в пределах города. Чем больше он думал об этом, тем меньше оставалось надежды найти их в ближайшее время.

Осторожно отворив дверь, мужчина убедился: уже начало светать.

Состояние одежды ужасало не меньше, чем рана на руке. Ли решил сначала поискать вещи прежних хозяев и по ходу занавесил все окна. Посчастливилось даже найти пачку влажных салфеток — ими он и ограничился. Тратить воду на мытьё он не мог.

Только теперь он наконец почувствовал себя человеком: переоделся в относительно свежую одежду и нашёл обувь, почти по размеру.

На улице стало совсем светло, и он с тревогой заметил ходячего, бредущего по газону мимо дома. Ли остался незамеченным, но это зрелище не обрадовало. Занавески были задёрнуты, однако полной безопасности они не гарантировали.

«Здесь небезопасно. Нужно быстро собрать продукты и уехать, — напомнил он себе. — Без машины я далеко не уйду…»

Гараж, к сожалению, оказался пуст. В таких гаражах он уже не раз находил одно и то же: инструменты, коробки, и где-нибудь в углу — старую бейсбольную перчатку с мячом, забытые как игрушки из другой жизни.

Продуктов тоже было немного: в основном скоропортящееся. Зато хозяева явно любили нездоровую еду — газировки и чипсов нашлось с избытком.

Снаружи вновь показались ходячие.

На сей раз их было двое. Уже само то, что он добрался сюда живым, казалось чудом. Удача помогала — но на неё не проживёшь: в любой момент отвернётся.

И всё же жизнь была непростой. Одиночество по праву считается одной из самых бесчеловечных пыток: оно запросто может свести человека с ума. Ли не встречал других людей уже около недели.

Разговаривал редко, считая, что лучше изо всех сил стараться не издавать звуков. Собеседников на горизонте всё равно не было — оставалось только обдумывать сложившуюся ситуацию.

Проблема была не только в отсутствии руки, но и в том, что он не знал, куда идти дальше. Однако спустя некоторое время Ли окончательно пришёл в себя и понял: он уже в состоянии двинуться в путь. Одно он знал точно — границы штата пока покидать нельзя.

Последние несколько дней он искал припасы поблизости: изредка выходил из убежища и осматривал соседние дома. Еду, одежду и всё полезное Ли постепенно перетаскивал в багажник машины, которую ему посчастливилось найти вчера.

То было огромным везением. В один из дней он решил обследовать дом, стоявший чуть поодаль от того, где обосновался. Мужчина едва не присвистнул, обнаружив во дворе пыльную, но целую машину.

Можно было ожидать серьёзных проблем — взлом замка, возня с зажиганием, — но ничего этого не потребовалось: ключи нашлись в доме. Ли затаил дыхание, поворачивая их в замке.

Мощный восьмицилиндровый двигатель чихнул раз-другой и ожил. Он облегчённо выдохнул, радуясь, что мотор чёрного Лэнд Ровера не подвёл его — прежний хозяин явно заботился о своём железном коне.

Почти сразу Ли заглушил двигатель, опасаясь, что звук привлечёт ходячих. Главное было ясно: машина на ходу. Оставалось лишь собрать продукты и одежду — и можно было двинуться в путь.

Огнестрел тоже был жизненно необходим, но найти его оказалось сложнее. Эверетт наткнулся в одном из домов на охотничью винтовку и три коробки патронов, однако обращаться с ней одной рукой почти нереально.

Но он всё равно решил отнести это добро в машину.

Перед уходом он проверил последний из ближайших домов, нашёл немного еды и газировки, но самым приятным сюрпризом оказался Кольт 1911 — легенда, знакомая каждому американцу. Будь благословенна Вторая поправка. В придачу обнаружилась целая пачка патронов. Теперь он был готов.

Ходячие нередко проходили рядом с новым убежищем, но Ли почти всегда замечал их слишком поздно — если вообще замечал. Наученный горьким опытом, он научился быть тише воды, ниже травы.

Лечение продолжалось и наконец возымело эффект. После двух дней отдыха и спокойных вылазок он понял, что готов продолжить путь и искать Клем. Благо самое необходимое уже было перенесено в машину.

— Не подведи меня, дружище, — прошептал он, хлопнув ладонью по капоту. — Дорога впереди долгая.

Ли осмотрел машину ещё раз.

Ровер прослужит ещё долго, если следить за его состоянием. Вздохнув, он распахнул ворота, сел за руль и завёл двигатель.

Путь предстоял неблизкий.

В последний раз оглянувшись на дом, где он прожил последние несколько дней, Ли перевёл коробку передач в Drive и нажал на газ.

Машина тронулась и быстро покатила вперёд, проносясь мимо уютных домов. Эверетт не знал, сколько времени потребуется, чтобы отыскать Клем, но был твёрдо убеждён: однажды они встретятся.

***

Ли остановился на первой попавшейся заправке. План был простой: добыть две-три канистры бензина и, если повезёт, разжиться припасами. В таких магазинчиках обычно находились газировка, вода и чипсы — помимо бесполезных ароматизаторов и жвачки. Но самое ценное там — аптечки.

Раньше здесь пахло дешёвым кофе и резиной, а у кассы всегда лежали лотерейные билеты и мелочь “на сдачу”. Теперь пахло только сыростью и пустотой.

Рядом с заправкой тянулся лес, и он всё время косился на деревья, ожидая, что оттуда вот-вот выйдет очередной ходячий. «Кольт» был под рукой. Револьвер — тоже.

Достав топливо, он направился в магазин и сразу заметил: дверь распахнута настежь. Плохой знак. Но, к удивлению Ли, припасов внутри оказалось достаточно.

Мужчина трижды возвращался к машине, каждый раз перетаскивая понемногу припасов — в том числе две найденные аптечки. Нашлась и охлаждающая жидкость: он тоже взял её, ведь близилась зима. Прихватил с собой и целый блок сигарет — так сильно хотелось закурить. Раньше такой привычки у него не было, но сейчас он был готов выкурить одну-две.

Он отошёл к лесу, закурил и на пару секунд просто стоял, глядя на пожухлую траву.

Крик из леса разорвал тишину. Ли моментально собрался, швырнул сигарету под ноги и растёр её.

Кричала девочка.

Ли бросился в лес, на ходу выхватывая пистолет. На миг ему почудилось, что кричала Клементина, — и сердце ухнуло вниз. Но уже через секунду он понял: не она.

Впереди, между деревьями, темнела маленькая церквушка. У её стены ходячие теснили двух девушек, загоняя их в угол. Рядом крупный седой мужчина отчаянно пытался пробиться к ним сквозь толпу гниющих тварей.

Одна из них отчаянно отбивалась тяжёлым ломом — не очень удачно: сил не хватало. Вторая, помладше, пряталась за её спиной. Седой мужик всё ещё пытался прорваться, но Ли видел: так он их не вытащит. Максимум — сумеет сбежать сам.

Эверетт застыл на месте, быстро прокручивая варианты — их было всего два. Оставить этих людей на верную смерть или вмешаться, сильно рискуя. Выстрелы привлекут новых ходячих: на этой маленькой поляне их могут окружить в считанные минуты. Раньше ему уже не раз приходилось выбирать — помочь или молча уйти, спасая собственную шкуру. [3]

Он зажмурился на секунду и принял решение.

Мужчина вышел из-за дерева, вскинул пистолет и прицелился. Первый выстрел угодил одному из ходячих в плечо, второй пробил череп. Несколько тварей тут же повернули к нему, забыв о более лёгкой добыче у стены церкви. Ли выстрелил ещё четырежды — две пули нашли цель, и ещё двое мертвецов рухнули в траву. Остальные продолжали идти.

В магазине оставался один патрон. Чертыхнувшись, он попытался взять ближайшего точно в лоб, но, выцеливая, подпустил остальных слишком близко. Раздался выстрел — ходячий рухнул с разнесённой головой. Кольт щёлкнул пустотой. Ли мгновенно убрал пистолет и выдернул из кармана револьвер. Ходячие наступали.

Обе девчонки воспользовались шансом и прошмыгнули мимо ходячих. Следом рванул и седой мужик, сумев отпихнуть от себя ещё пару гнилых уродов. Тратить пули было бессмысленно, поэтому Ли тоже не стал геройствовать — развернулся и помчался к машине. Он сделал своё дело.

Твари быстро остались позади. Он не мешкал: вскочил за руль, захлопнул дверь и уже собирался тронуться, когда сзади раздался крик.

— Подожди! Пожалуйста, подожди!

Ли глянул в зеркало заднего вида. Спасённые девушки бежали к машине со стороны леса — вместе с мужчиной, который, вероятно, был их отцом. Он секунду смотрел на руль, всерьёз думая уехать… и тут же отбросил эту мысль. Так поступать нельзя.

— Эй, приятель, не подбросишь? — первым заговорил мужик, вытирая со лба пот. — Ты нас у церкви здорово выручил, но…

— Быстрее в машину! — рявкнул Ли, уже глядя мимо него. На опушке, между деревьев, показались двое ходячих.

Испуганные девчонки мигом запрыгнули внутрь и плюхнулись на заднее сиденье, отодвинув коробки с продуктами. Мужик ввалился на переднее. Как только двери захлопнулись, Ли тронулся, быстро набирая скорость. Мотор рыкнул, и машина рванула вперёд, проскочив мимо нескольких ходячих, вышедших из леса.

— Целы? — спросил Ли, не отрываясь от дороги.

— Да… они не успели, — ответила ему старшая.

— Я думал, что после Вьетнама меня уже ничем не удивишь, — усмехнулся седой незнакомец, доставая из нагрудного кармана пачку сигарет и протягивая ему одну. Ли покачал головой. Лаки Страйк без фильтра слишком крепкий, а он предпочитал что-то помягче. — Но эти ублюдки заставляют вставать волосы дыбом даже у меня на затылке.

Он снова глянул на культю, кивнул на неё и спросил:

— Ирак?

— Нет, — коротко сказал Ли. — Не война. Меня укусили.

Сзади раздался испуганный писк. Ветеран на мгновение замер и заметно побледнел.

— Как ты… — мужик осёкся. — Давно?

— Недели две, — ответил Ли. — Назад.

Последовала недолгая пауза. Затем он добавил:

— Больше в лесу никого нет? — он взглянул в зеркало заднего вида в машине, посмотрев на девушек. Обе были светловолосыми. Первой около двадцати, а второй не дашь и тринадцати.

— Никого, — ответил вместо них ветеран, закуривая.

Сверкнула металлическая зажигалка Зиппо.

Ли кивнул, убеждённый.

— Как вас зовут?

— Дэниэл, — кратко ответил мужик.

— Ребекка, — ответила старшая. — А мою сестру Эммой.

— Ли.

— Вы спасли нас с дедушкой.

— Похоже, да, опасность миновала.

Машина вскоре съехала на обочину. Ли поставил её на ручник, но мотор глушить не стал. Отсутствие руки теперь решало слишком многое: с механикой он бы вряд ли справился. Ему повезло наткнуться на автомат — иначе этот «Ровер» был бы просто бесполезным куском железа.

Он обернулся и внимательно оглядел девушек. Видимых ран не было. Младшая тихо плакала — то ли от испуга, то ли в целом от пережитого. Старшая держалась из последних сил, но Ли без труда прочитал по её лицу страх и панику.

— Не знаю, были ли у вас там важные вещи, но возвращаться не стоит. Выстрелы привлекли их.

— Понимаю, — кивнула Ребекка. — Спасибо, что помогли нам. Вы же не обязаны были.

Седой мужчина тоже коротко кивнул — молча, по-своему.

— Пустое, — Ли качнул головой. — Я ищу кое-кого. Поехали со мной. Вместе безопаснее.

— Мы не будем обузами, — сказала старшая.

Ли увидел, что лицо у неё разгладилось.

В ответ он показал искалеченную руку — старшая ойкнула и прикрыла рот ладонью. Зрелище правда было не из приятных.

— Не будете вы обузами, — Ли криво улыбнулся. — Кто-нибудь из вас водить умеет? Сносно.

Он кивнул на заднее сиденье:

— И ещё… у меня есть винтовка. Но с одной рукой из неё не постреляешь.

Дэниэл фыркнул.

— Обижаешь. Я водить умею. И внучка тоже.

— Да, но прав нет.

— Полиции теперь тоже, — с усмешкой добавил ветеран.

— У нас с собой почти не было важных вещей, — сказала старшая. — Лучше туда не возвращаться. Их там много, — она сглотнула. — Ходячих.

Кивнув, он развернулся к рулю, вновь тронувшись.

— Стрелять тебя дед учил?

— Да. И папа тоже, — чуть помедлив, ответила девушка. — Его с нами… не было.

Винтовка стояла на заднем сиденье, прислонённая вертикально к спинке. Ли сомневался, что кому-то из них действительно придётся ею воспользоваться, но мысль о другом не отпускала: стрелять — жизненно важный навык. Хорошо, что он обучал этому свою девочку.

Некоторое время они ехали в тишине. Ребекке и Эмме было явно не до разговоров — как и ему самому. Дэниэл курил одну сигарету за другой, время от времени бросая взгляд то на дорожные знаки, то на брошенные автомобили у обочины. Наконец старшая несмело обратилась к Ли:

— Кого вы ищите?

— М-м-м? — задумчиво вопросил он, глубоко погрузившись в свои мысли.

— Вы сказали, что ищете кого-то.

— Да, я ищу мою… Мою дочь.

Ребекка молча кивнула.

— Как её зовут?

Ли мог бы отрезать, что вопрос неуместен. Но по тому, как она спрашивала, было ясно: ей нужно убедиться, что он не собирается им вредить. Ирония в том, что даже если бы у него вдруг появилось такое желание, с одной рукой он едва ли представлял серьёзную угрозу.

— Клементина.

— Красивое имя.

— Да, так и есть.

— Куда мы направляемся?

Ли задумчивым взором оглядел дорогу.

— Подальше от Саванны.

Примечания к этой главе: [1] Речь о сцене из игры, где Ли с Кенни находят на чердаке одного из домов истощённого мальчика-зомби, который умер от голода и обратился после. Это было очень тяжёлое зрелище для обоих мужчин, да и на игроков тоже. [2] Фраза из фильма «Смертельное оружие», 1987 г. В оригинале звучит так: «I’m too old for this shit». Это фирменная фраза детектива Роджера Мёрто в исполнении Дэнни Гловера. Она стала мемной и повторяется во всех частях франшизы. [3] Отсылочка от автора к The Walking Dead от Telltale. Будь это эпизодом из игры, перед игроком появилось бы окно выбора: спасти людей или бросить и сбежать. Выбор, впрочем, редко имел значение

Глава II. Коттеджный посёлок

Нет ни дружбы, ни любви, как у родителя и ребёнка. © Генри Уорд Бичер.

Дождь шумел за окном, стуча по крыше, бился о занавешенные окна и стекал вниз на каменную дорожку, образуя небольшие лужицы. Осень вступала в свои права: небо было покрыто тяжёлыми свинцовыми тучами, а стылый ветер поднимал в воздух разноцветные листья, заставляя их танцевать вокруг.

Шум падающих с неба капель был монотонным и мерным — таким, что поневоле успокаивал натянутые нервы и позволял хоть немного расслабиться.

Впрочем, люди уже давно превратились из охотников в добычу, поэтому даже сейчас мужчина пытался различить в шуме дождя шаги ходячих или чьи-то голоса. Никогда нельзя забывать об угрозах вокруг. Сильно хотелось последовать примеру двух сестёр, лежащих рядом, и тоже хоть пару часов подремать, но его очередь ещё не закончилась. Не спать. Главное — не спать.

Дэниэл только что погасил окурок и лёг, отвернувшись к стене. Несколько минут назад они молча сменили друг друга — теперь Ли должен был быть начеку.

Коттеджный посёлок неподалёку от трассы им повезло отыскать, когда первые капли дождя уже били по лобовому стеклу внедорожника. Остановка у придорожного магазинчика позволила случайно заметить в траве сломанный указатель — его, похоже, сбил автобус, видневшийся чуть дальше среди деревьев.

Может, шину спустило, может, водитель не справился с управлением, но что-то подсказывало Ли: благодаря этому удастся найти пару нетронутых домов. Расчёт оказался верным.

У въезда в сам посёлок тянулась линия почтовых ящиков на деревянных столбиках, а на одном из крылец безвольно мок выцветший американский флаг — дождь прибивал его к перилам.

Завтра предстояло проверить остальные коттеджи; сегодня же нужно было отдохнуть и переждать непогоду. Радовало, что «Ровер» был вместительным — можно загрузить побольше припасов. Но и топлива он жрал немерено.

Ли скривился, почувствовав резкую боль в руке. Он готов был поклясться чем угодно, что всё ещё чувствует левую кисть — будто в любой момент может спокойно поднести её к лицу и провести ладонью по щеке. А иногда он шипел от боли, не в силах сдержаться, словно её отнимали снова. Во второй раз резали по живому.

Но даже это было лучше, чем стать одним из этих тварей. Решение отрезать конечность оказалось верным. Ради своей девочки он прошёл бы через этот ад снова — пусть и врагу такого не пожелаешь.

Хотя нет. Дэнни заслужил бы ощутить это на своей шкуре, если бы Ли не прикончил его собственными руками. Тогда тоже шёл ливень… Некоторое дерьмо очень трудно забыть.

Непрекращающийся стук дождя напомнил о днях на той проклятой ферме. [1]

До чего только могут дойти люди в своей жестокости? То место ещё долго преследовало их в кошмарах. Редкая ночь обходилась без этой хрени.

«Кенни, засранец… если ты жив — присмотри за Клем. Пожалуйста. Здесь слишком много уродов. И ходячих, и живых».

— Вы совсем не спали? — выдернул его из мыслей заспанный девичий голос. Он вздрогнул.

— Спал. Урывками. Теперь просто моя смена.

Ребекка кивнула, хотя не слишком поверила, придирчиво взглянув на синяки под его глазами. Ли и правда в последнее время почти не спал. Многих друзей пришлось похоронить, но их голоса будто прятались в белом шуме дождя.

— Могу посторожить до утра, чтобы ничего не случилось. Мне не привыкать, мы часто менялись с...

«Отцом», — мысленно договорил за неё мужчина.

— Дед редко доверял, обычно он сам сторожил, — призналась она, кинув взгляд в сторону неподвижно лежащего ветерана, спящего в обнимку с вручённой ему охотничьей винтовкой.

— Нет, я всё равно не смогу уснуть, — со вздохом сказал он, пытаясь увести её мысли от отца, который, скорее всего, давно погиб. Похоже, кроме деда у них никого и не осталось. — Ребекка… ты когда-нибудь слышала о фантомных болях?

Блондинка кивнула.

— Кажется, да. Мне рассказывали, что такое бывает с теми, кто... наступил на мину... или что-то типа этого. Когда теряют конечность.

— Думаю, тогда ты представляешь, что это такое, но во всём есть свои плюсы. Теперь нужно стричь на пять ногтей меньше.

Нехитрая шутка заставила её слегка улыбнуться кончиками губ.

— А вы всегда таким были?

— Каким? — он искренне удивился вопросу.

— Сильным духом.

— А разве ты не такая же?

Ребекка отрицательно покачала головой:

— Нет... Неправда.

— Поверь мне. Для своей сестры ты — самая смелая на свете. Я это вижу.

Он чуть криво усмехнулся.

— А я всего лишь профессор в университете. Не морпех и не… «морской котик».

Послышалось негромкое хихиканье.

— Вы шутите?

— Разве похоже на то?

— Да.

— Надо было ответить «Нет».

— Простите, просто вы очень... Кхм.

— Очень?

— Мои профессора такими понимающими и добрыми не были… но с вами почему-то легче. И даже не хочется звать вас «сэр» — вы совсем не выглядите строгим, — она улыбнулась. — А что вы преподавали, если не секрет?

— Попробуешь угадать?

— М-можно...

Ли ободряюще ей улыбнулся.

Время — великий лекарь.

Он надеялся, что когда-нибудь её станет отпускать, хотя потеря близкого всё равно оставляет на сердце шрам. Может, рядом с ним ей будет немного легче. Даже если отца не стало месяцы назад, боль могла быть такой же свежей — будто это случилось вчера.

— А этот предмет преподают в школе тоже? — тихо спросила она, стараясь не разбудить деда.

— Конечно, — важно кивнул мужчина. — У тебя есть ещё два вопроса.

— Нечестно! — возмутилась Ребекка. — Никаких правил ведь не было!

— А это недавнее новшество.

Ребекка недовольно фыркнула.

— С вами в карты играть не буду.

— Я отлично играю в блэк-джек, — пожал плечами Ли. — А ещё в шахматы.

— Сомневаюсь, что вы именно это преподавали студентам.

— Как знать.

— Клементине очень повезло с отцом... Знаете об этом?

— Сейчас меня нет рядом с ней, — от этого признания на душе сразу стало горько.

— Вы сделали всё и даже больше, чтобы этого не допустить, — не согласилась блондинка, кинув сочувствующий взгляд на увечную конечность. — Но мы найдём её. Вместе.

— Полагаю, ты сдаёшься?

— Никогда.

— Остался один вопрос, — напомнил он.

— Как?!

— Внимательнее надо быть на лекции, — по-доброму усмехнулся Ли.

— История? — подозрительно сощурилась девушка.

— В точку. Что меня выдало?

— Только историк может знать столько о Джорджии, сколько вы рассказали моей сестре по дороге, чтобы хоть как-то отвлечь. И спасибо вам за это огромное... Она очень тяжело перенесла нападение у той церкви.

— Приятно знать, что от моих нудных историй кому-то полегчало, но она вроде бы под них заснула, если мне не изменяет память.

— Вы правда интересно рассказываете! — воскликнула она, но тут же понизила голос, чтобы никого не разбудить ненароком.

— Надеюсь, иначе из меня вышел бы крайне скверный преподаватель.

Эверетт и не заметил, как веки тяжелеют, а дыхание становится ровнее. Ребекка не стала тревожить измученного мужчину — вскоре он провалился в сон, убаюканный шумом дождя и далёкими звуками снаружи.

Многочасовая дорога за рулём и последствия ампутации всё ещё давали о себе знать: организм был на пределе. Тело требовало настоящего отдыха — ломило мышцы, ныла поясница, а в костях стояла тупая, вязкая боль, будто напоминая, что прежней лёгкости уже не вернуть.

***

Мужчина в потёртой кепке стоял, облокотившись о потемневший от времени дощатый забор. Выцветший головной убор был его неизменным атрибутом — без него образ казался бы неполным.

Кенни и кепка.

Голова опущена; тень от козырька скрывала выражение глаз, будто он разглядывал носки своих ботинок.

Ли подошёл ближе, и тот медленно поднял голову, услышав неторопливые шаги. Короткий кивок давал понять: разговор будет непростым, но важным. Иных тем в такие времена почти не осталось.

— Здесь не так безопасно, как мы хотим верить.

— А где сейчас так, мужик? — хмыкнул Кенни. — Но ты меня внимательно послушай, — он сделал акцент на последнем слове.

Темнокожий мужчина вздохнул.

— Нам нужно больше сплочения в группе.

— Ты про меня и Лилли? Папаша у неё знатный засранец, но наши тёрки — мелочь. Херня, не парься, — беспечно пожал плечами Кенни. — Мне это место кажется чертовски подозрительным. Понимаешь?

Ли вопросительно приподнял бровь.

— Здесь творится какое-то дерьмо.

— Поэтому вы на ножах?

— Она считает меня мудаком.

— Ну…

— Ой, заткнись, мужик. Ларри — хуев слепой мудак.

Недобро усмехнувшись, Кенни бросил неприязненный взгляд на Ларри, который с улыбкой разговаривал с Брендой.

— Ты мне веришь?

— Они… странные.

— Это не то, что ты хотел сказать, — усмехнулся он. — Я по глазам вижу: мысли у нас сходятся. У меня сын. Я всегда замечаю, когда он что-то скрывает.

— Я слегка старше.

— Ты знаешь, что ради Дака я убью любого мудилу, который встанет на пути. Разве ты не сделаешь того же ради неё?

Клементина показалась из-за дверей амбара, оживлённо болтая с Кенни-младшим.

— Сделаю.

Отойдя от забора, Кенни с силой хлопнул Ли по плечу.

— Тогда о чём речь? Всегда приятно говорить с разумным человеком, у которого башка не набита соломой.

Он пододвинулся ближе.

— Запомни, что я тебе скажу. Даже если тебе кажется, что всё под контролем, велика вероятность, что нихуя не под контролем. Слышишь тишину — знай: в кустах кто-то может сидеть. Тебе в уши льют мёд — держи в голове, что это неспроста. Может это моча. А если кто-то протягивает сочный кусок колбасы — хотя бы убедись, что срок годности не вышел.

— Понимаешь, о чём я?

Эверетт сдержанно кивнул.

— Научи этому и мелкую.

— Больше всего я боюсь дня, когда Дака понадобится помощь, а меня рядом не окажется.

— Я себе этого не прощу.

— В этом херовом мире такое может случиться в любую секунду — даже пока мы с тобой говорим.

Нахмурившись, Кенни молча побрёл к амбару.

Мысль накрыла, будто всплыла из глубины сна:

Люди совсем перестали доверять друг другу. Клем тоже должна научиться ждать худшего. Готовиться к тому, что не все хотят помочь. Может, это спасёт ей жизнь.

— Ради неё я… убью снова, — прошептал Ли.

Это было то, чему их всех учил этот новый, уродский мир.

— Никто не посмеет ей навредить, пока я жив.

***

Проснулся он спустя несколько часов — об этом сообщили неубиваемые наручные часы, которые он любил почти так же, как тишину без выстрелов.

Рядом никого не было. Но дом не спал: снизу тянулись приглушённые голоса — кто-то тихо спорил, кто-то отвечал устало и коротко. Слова не складывались в смысл, да и прислушиваться он не хотел. Некрасиво.

Где-то внизу скрипнула половица. Затем — тяжёлый кашель, знакомый, прокуренный, и глухое ворчание, будто человек разговаривал сам с собой. Дэниэл, похоже, тоже проснулся.

Ли поднялся, осторожно разминая затёкшую спину. Мышцы ныли так, словно он снова тащил на себе весь мир — и этот мир не становился легче.

«Снова снится та печальная ферма. Я будто оставил там веру в людей», — пронеслось в голове.

Жаль было Кенни. Друг, сам того не ведая, предсказал будущее: наступил момент, когда рядом не оказалось отца, чтобы прикрыть сына. И в итоге…

Мысль оборвалась сама собой. Ли привычным движением потянулся к поясу, проверяя пистолет. Оружие было заряжено — и, судя по всему, никто его не трогал, пока он спал.

Мужчину в этот миг передёрнуло от воспоминаний: как он берёт в руки пистолет и пускает пулю в голову мальчику. [2]

Ли пожалел убитого горем отца и собственноручно избавил Дака от незавидной участи — прямо на глазах у Кенни, обезумевшего от боли. Решение было тяжёлым, но… лучше он, чем Кенни.

Но как же прав тот был насчёт семейки Сент-Джонов. Хотелось верить, что Клем тоже усвоила тот жизненный урок навсегда.

— Доброе утро, — робко произнесла Эмма.

Чёрт возьми. Она появилась неожиданно — он слишком глубоко ушёл в себя.

Ли моргнул, будто возвращаясь в реальность. Улыбка вышла не сразу, словно лицо разучилось, но он всё же заставил себя.

— Доброе, — улыбнулся Ли. — Мы спали в тепле и не мокли под дождём. Значит, утро и правда доброе.

— Мы не разбудили вас, сэр?

— Нет. Я уже не спал.

— Ребекка приготовила завтрак. Я помогала… — неуверенно проговорила она, слегка запинаясь. — Позавтракаете с нами?

— А как же, — мягко ответил он.

Он улыбнулся ей ободряюще — так же, как накануне её сестре.

— Мы вчера так и не успели занести еду в дом, поэтому утром пришлось идти к машине… точнее, дедушка пошёл. Нас он не пустил — сказал, сам справится. И всё принёс один.

Ли досадливо поморщился, но недовольства вслух не показал. Ходячие могли под покровом темноты забрести на территорию посёлка: если вечером вокруг было тихо, это ещё не значит, что к утру здесь никого не появится.

Лучше бы дождались, пока он проснётся. Хотя, если уж на то пошло, ветеран и без него мог бы проверить периметр куда надёжнее.

— Ну, идём, посмотрим, что вы приготовили.

Эмма бодро закивала, быстро прошмыгнув из комнаты в сторону гостиной.

Эверетт зашёл в гостиную вслед за девчонкой. Краем глаза отметил: окна тщательно занавешены — ни щели, ни просвета. Снаружи дом выглядит мёртвым. Гниющие ублюдки пройдут мимо, если не услышат шум.

За плотной тканью угадывались широкие подоконники и просторные комнаты — типичный пригородный дом, в котором ещё недавно спорили из-за газона и ипотечных платежей, а не из-за выживания.

У дальней стены, в полутени, сидел Дэниэл. Потёртая куртка, выцветшая кепка, знакомая сутулость. Винтовка стояла рядом, прислонённая к креслу, чтобы можно было схватить в один рывок. Он медленно затянулся сигаретой и, не поднимая головы, бросил:

— Дверь на два замка. И стул под ручку. На всякий случай.

— Хорошо, — тихо ответил Ли. — Спасибо.

Дэниэл лишь хмыкнул, будто “спасибо” тут лишнее.

Он в целом был немногословен.

— Мы тут немного порылись в запасах… В общем, не деликатесы, но должно быть вкусно, — чуть нервно одёрнув край одежды, сказала Эмма.

Ребекка кивнула на худо-бедно накрытый стол, где вместо посуды лежали картонные развёртки от коробок сухарей.

— Ночь прошла спокойно? — спросил Ли, уже заранее зная ответ.

— Они не приходили, — спокойно ответила Ребекка и, неосознанно, шагнула чуть вперёд, закрывая сестру собой.

— Потому что дождь, — ровно произнёс Дэниэл, стряхнув пепел в пустую жестянку. — Дождь хорошо прячет шаги.

Эмма машинально глянула на занавешенное окно, будто ожидая, что кто-то прямо сейчас прижмётся лицом к стеклу.

— Удивлён, что вы смогли приготовить завтрак из того, что я закинул в багажник, — сказал Ли, садясь. — Обычно я не трачу время на готовку. А это… почти как раньше.

— Даже сейчас нужно держаться за хоть какую-то нормальность, — улыбнулась Ребекка. — Давайте есть, пока всё ещё… съедобно.

Они устроились вокруг стола: сёстры сели с одной стороны. Ли напротив. Дэниэл остался сбоку, как сторожевой пёс: вроде “не за столом”, но рядом.

Завтрак был простым: мясные и бобовые консервы, аккуратно вскрытые консервным ножом. Тарелки и приборы нашлись в кухонном шкафчике — чистые. Десерт удивлял больше всего: хлебцы и галеты с мёдом и кленовым сиропом.

На холодильнике на той же кухне висели магниты и детские рисунки, а на верхней полке пылилась кружка с бейсбольным логотипом — следы жизни, оборвавшейся слишком резко.

— Потрясающе, — искренне выдохнул Ли. Для полного счастья не хватало только чашки кофе.

— Кофе, — повторил Дэниэл с сухой усмешкой, будто пробуя слово на вкус. — В прошлой жизни я бы за него душу продал. Сейчас… — он кивнул на окна. — Сейчас душа дешевле канистры бензина.

Ребекка тихо улыбнулась — нервно, но уже без паники.

— Я бы тоже не отказалась от чего-нибудь горячего. Но тут плита электрическая… А на улице… — она повела плечами. — Лишний раз выходить не хочется.

Дэниэл поднял наконец глаза, коротко взглянул на Ли и сказал без нажима:

— Огонь разведёшь без проблем. Но не тут. Дым — как маяк. Если выходить, то в сарай или за дом, и только когда ветер в лицо.

— Понял, — кивнул Ли. Он не был уверен, всерьёз ли говорит ветеран про ветер, но решил не переспрашивать.

Ли тем временем перевёл взгляд на Эмму — тринадцать лет, слишком взрослая для “детства” и слишком маленькая для всего этого. Клементина же ещё младше…

— Думаю, тут можно задержаться, — сказал Ли. — На пару дней. Огнём займусь я. По мере сил. И кофе будет. И горячий шоколад… для самых юных из нас.

Эмма тихо хихикнула — будто впервые за долгое время позволила себе что-то лёгкое.

— Останемся, чтобы набрать припасов? — уточнила Ребекка уже по делу.

Ли отложил недоеденную галету и задумался. Посёлок выглядел богатым, но они приехали затемно. Вполне могло оказаться, что часть коттеджей уже “обнесли” другие выжившие.

Вода. Еда. Тёплая одежда. Обувь. Аптечки. Патроны. Канистры. И ещё — направление.

— В машине продуктов не хватит надолго, — сказал он без прикрас. — И я так и не собрал нормальный комплект для выживания вне городов. Скоро похолодает — к этому надо подготовиться. Потом двинемся дальше. На север.

Дэниэл тихо фыркнул:

— На север… Холод может убить быстрее мертвецом. Надеюсь, ты не про Канаду. Там так же холодно, как и на Аляске.

— Почему туда? — спросила Эмма и поёжилась при мысли о холоде.

— Меньше людей. Значит, меньше проблем, — ответил Ли. — Моя дочь… Я надеюсь, она ушла туда с ребятами из нашей группы. Мы разделились.

— Они не будут вас искать? — нахмурилась Ребекка.

— У меня была страшная рана. Вряд ли кто-то надеется, что я жив.

— Но вы же живой! — вспыхнула Эмма. — И вы не… не один из них!

Дэниэл бросил на внучку спокойный, почти отцовский взгляд:

— Он живой, потому что упрямый. Запомни: упрямство иногда полезнее силы.

Ли усмехнулся уголком губ.

— Тогда это станет для них приятным сюрпризом, — сказал он и продолжил есть так, будто это самое обычное утро, а не мир, где “обычные утра” закончились навсегда.

— А я нередко имел дело с винтовкой на войне, — признался ветеран, притягивая оружие ближе к себе. — Говорят, что лучше всех в роте стрелял. Спасибо, что отдал мне.

— А кто так говорил? — пошутила старшая. — Ты?

Эмма хихикнула.

Дэниэл изобразил обиду.

— Гуки, — буркнул он про себя. — Значит, останемся пока здесь? Хорошо, попробую найти леску для рыбалки. Тут вроде речушка рядом должна быть. Повешу пустые банки. Будут звенеть, если мертвяки заденут.

— Хорошая идея, — одобрительно кивнул мужчина, порадовавшись, что ему повезло встретить на пути опытного ветерана. — Думаю, что стоит недолго побыть тут и собрать припасы. Нас ведь стало больше. Моих консервов хватит только на одного.

Ребекка смущённо опустила глаза.

— Ладно, — кивнул ветеран. — Девочкам оставь револьвер, пусть будут сидеть на втором этаже. Шуметь не будут, — он строго на них посмотрел. — А мы проверим кэмпинг и сварим кофе. А потом, — мужчина сделал паузу и внимательно посмотрел на его культю, — подумаем, что приделать тебе вместо руки. Крюк, быть может?

Эмма против воли рассмеялась, но тут же одёрнула себя, прикрыв рот ладонью. Эверетт улыбнулся ей, показывая, что шутка совсем не обидная.

— Тогда уж надо и бутылку рому найти…

Тут уже никто не смог сдержать смех.

Атмосфера за столом была тёплой и почти по-домашнему уютной. Ли впервые за очень долгое время поймал себя на том, как сильно скучал по людям — по голосам, взглядам, по простому ощущению, что ты не один в пустом мире. Может быть, и поиски Клементины окажутся легче, если рядом будут союзники.

Примечания к этой главе: [1] Ферма Сент-Джонов. Молочная ферма, расположенная в окрестностях Мейкона, штат Джорджия. Во втором эпизоде видеоигры мы знакомимся с её обитателями и в ходе прохождения узнаём, что они промышляют каннибализмом. На выбор даются разные варианты действий. В моём фанфике Ли выбрал собственноручно убить Дэнни, одного из сыновей Бренды. Он также не дал Клем опробовать их «готовку» [2] Игра предоставляет выбор: либо Ли берёт пистолет и стреляет сам, либо говорит, что Кенни должен положить этому конец. В этом фанфике за основу берётся первый вариант.

Глава III. Шестнадцать месяцев спустя

Есть замечательные люди, которых мы встречаем в неподходящий момент. И есть люди, замечательные потому, что мы их встретили в подходящий момент. © Давид Фонкинос, Нежность.

Она не знала, сколько ещё сможет протянуть, если в ближайшее время не найдёт еды, чистой воды и хоть какого-то укрытия от непогоды. Запасов и так почти не было, а после нападения мародёров ей пришлось бежать, бросив те жалкие остатки, что ещё оставались. Теперь — ничего, кроме одежды на плечах и ножа, спрятанного в ботинке.

Грязная кожа привычно чесалась под одеждой. Ткань — такая же грязная, пропитанная потом и сыростью — липла к телу и раздражала каждый шаг. Такова жизнь в новом мире: разруха, опустошение и орды мертвецов, бродящие по штатам, вдоль выгоревших хайвеев и пустых придорожных заправок с облупленными логотипами и выбитыми окнами.

Криста глубоко сожалела, что им с Клементиной пришлось разделиться… Вина не отпускала: она не смогла уберечь девочку. Ещё сильнее это чувство давило из-за того, как холодно она относилась к ней в последние месяцы. Смерть Омида оставила незаживающую рану, но… ребёнок ведь не был в этом виноват.

Клементина даже попыталась отвлечь бандитов на себя, чтобы дать Кристе шанс сбежать… и Криста сбежала. Что стало с девочкой, она не знала. Выжила ли, попала ли в лапы этих ублюдков или сумела уйти — всё оставалось неизвестным.

Встреть она Клементину вновь, сразу извинилась бы… А потом, быть может, и обняла. После потери собственного ребёнка ей было особенно тяжело смотреть на девочку, и потому она стала жёстче, чем следовало. После убийства Омида организм не справился — случился выкидыш.

Мысли оборвались резко, словно их отрезало: впереди, в темноте между деревьями, она заметила свет. Криста подошла ближе.

Огонь костерка, прорезавшего ночную мглу, заставил женщину замереть. Она медленно опустила руку к ботинку и, не сводя взгляда с огня, на ощупь нашла рукоять. Нож вышел из голенища тихо, с сухим шорохом ткани.

Криста сжала его крепче — винтовки у неё больше не было, — чтобы чувствовать хоть какую-то защищённость. Впрочем, лезвие, каким бы острым оно ни было, не остановит пулю. Людей она сторонилась и раньше, а после последних событий предпочитала обходить любые признаки недавних стоянок десятой дорогой.

Она очень медленно попятилась назад, стараясь не издать ни звука. Её не должен был выдать ни треск веток под ногами, ни шорох сдвигаемых кустов. Она успела сделать всего несколько шагов, как сбоку раздался низкий, прокуренный мужской голос:

— Ты под прицелом. Никаких резких движений, дамочка.

Она сглотнула и замерла.

— Поняла, — тихо ответила женщина. — Не дёргаюсь.

— Нож, — потребовал он. — На землю.

Пальцы разжались, и клинок полетел вниз.

— Я не пришла грабить, — призналась Криста. — Просто дайте мне уйти.

Она попыталась взглянуть на незнакомца, но тот коротко приказал — не попросил, а именно отдал приказ, словно они были на войне:

— Стоять.

Криста послушно замерла, продолжая лихорадочно прикидывать пути отхода. В кусты? Успеет? Если у него и правда в руках пушка — шансов нет. Она одна. Помощи ждать неоткуда.

— Я не воровка, — она попыталась снизить напряжение. — У меня нет группы. Когда увидела огонь… решила сразу уйти. Мне не нужны неприятности.

— Они никому не нужны, — фыркнул мужчина. — А всё равно все их находят.

Криста промолчала, но взгляд снова скользнул по сторонам.

— На твоём месте я бы этого не делал, — предупредил он, словно сразу понял, что именно она замышляет. Впрочем, тут и гением быть не нужно.

— Чего вы от меня хотите? — прямо спросила она. — У меня, кроме одежды, которая сейчас на мне, ничего нет.

— Подозреваю, что ты лазутчица. И рядом твои дружки. Я должен понять, так это или нет. И тебе лучше сотрудничать… иначе, — он не договорил, но смысл был ясен.

Криста устало вздохнула. Логику она понимала. Риски — тоже.

Она бы тоже не верила.

— Хорошо. Я не делаю резких движений, видишь? Ты задаёшь свои вопросы — я ухожу, и мы больше никогда друг друга не увидим.

Он не успел ответить. Сбоку послышался треск веток, а затем раздался хриплый голос:

— Дэнни, где тебя носит? Девочки волнуются, — второй замер, видно, заметив её. Раздался щелчок взведённого курка: теперь в неё целились сразу из двух стволов.

Криста тем временем замерла на месте, будто громом поражённая.

Она сразу узнала этот голос. Не могла не узнать. Спокойный, ровный баритон с глубокой усталостью. Его обладатель почти никогда не кричал — и даже сейчас, услышав этот голос, Криста вдруг ощутила странное, давно забытое чувство тишины внутри.

Она знала, чей это голос… но это было невозможно.

Но он уже давно мёртв.

Ли умер. Она знала это.

Криста силой заставила себя медленно повернуть голову в сторону второго мужчины… и замерла, ошарашенная. Дыхание сбилось на несколько секунд, а кожа словно стала на несколько тонов бледнее.

Этого не может быть, — набатом стучала в голове мысль.

— Ли? — сорвался с губ едва слышный вопрос.

Звук, который ей удалось выдавить из себя, был тихим — словно падение листа в пруд, — и полным неверия. Но вопрос всё равно был услышан.

— Вы знакомы? — хмыкнул первый. — Ладно, тогда я опущу эту штуку…

Раздался шорох одежды — похоже, он убирал оружие.

Она пропустила его слова мимо ушей. Всё её внимание целиком было приковано к тому, кого она до этой минуты считала мёртвым. Сам мужчина, кажется, был не менее удивлён тем, что встретил кого-то из своей прежней группы.

— Иисусе… Криста, это правда ты? — неуверенно спросил он, внимательно разглядывая её лицо, выискивая знакомые черты. Похоже, нашёл — и заметно расслабился. Она это заметила. — Это правда ты?

— Ты… выжил, — так же тихо прошептала она, глядя на него, словно на призрака. Криста хотела сказать что-то ещё, но голос подвёл. Потом, едва снова обрела способность говорить, добавила: — Тебя ведь… укусили.

Она сглотнула и, почти не дыша, добавила ещё тише:

— Я ведь… сама отрезала тебе руку. [1]

Ли медленно опустил руку с пистолетом, словно только сейчас заметил, что держал её на мушке. Потом поднял вторую. Блеснул металл. Криста побледнела ещё сильнее, увидев самодельный протез — острое лезвие: таким удобно протыкать головы ходячих.

— Укус, видимо, не приговор… — сказал он и коротко махнул рукой с протезом. — Хотя вот эта штука не слишком удобная. А ты… одна?

Он сделал резкий шаг вперёд, и в его усталых глазах зажглась искра надежды.

— Клементина в порядке? Скажи мне. Она где-то здесь?..

Мужчина сделал паузу, потом заговорил снова:

— Омид. Он с ней?

Криста ответила ему взглядом с застарелой болью. Она ответила не сразу, но всё же заставила себя произнести хоть пару слов — чтобы не заставлять страх терзать старого друга ещё дольше:

— Омида… больше нет, — голос дрогнул. — Клементина… Мы с ней разминулись около недели назад. На нас напали бандиты. Она, возможно, жива. Она быстро бегает…

Ли заметно помрачнел, хотя всё же выглядел чуть спокойнее, чем секундой ранее, когда боялся, что девочка могла быть мертва.

Женщина сделала паузу, затем снова заговорила:

— Ты искал её все эти месяцы? — выдохнула она. — Значит… она для тебя не просто ребёнок.

— Она моя дочь, — уверенно ответил он. — Я пообещал себе, что с ней ничего не случится.

Потом, помолчав, спросил:

— Как… это произошло?

Криста кинула взгляд на второго — высокого, крепкого, хоть и немолодого мужчину с седой бородой и солдатским жетоном на шее. Он выглядел как ветеран: с таким шутки плохи. Но сейчас он тихо стоял в стороне, явно решив не мешать их разговору. Винтовка была закинута на плечо, а взгляд — полон… сочувствия.

Криста почувствовала облегчение. Она была рада, что Ли не один.

— Идиотский случай на заправке, — нехотя призналась она. — Не… хочу… об этом.

— Хорошо, — не стал спорить он, закрыв тему Омида до лучших времён. — Когда вы разминулись?

— Я не могу точно сказать… дней пять назад, — она невольно кинула голодный взгляд в сторону костра, уловив запах горячей снеди. Ли ответил простым приглашающим жестом — без слов.

Пару секунд Криста нерешительно постояла среди деревьев, прислушиваясь к себе и к тишине вокруг, а потом всё-таки сделала шаг вперёд. После всего, что случилось, довериться снова было для неё почти непозволительной роскошью. Но она решила: если нельзя доверять Ли, то кому, чёрт возьми, вообще можно?

Ветеран молча пошёл следом. Ей было не по себе от того, что он держится прямо за спиной, однако старый друг был рядом — и этого пока хватало. У самой дороги, чуть в стороне от костра, темнел жёлтый школьный автобус, перекошенный и брошенный, как всё здесь. Надпись на борту ещё читалась, но смысла в ней давно уже не осталось.

Заметив у костра двух девочек, Криста отпустила плечи ещё сильнее. Обе светловолосые — одна постарше, другая помладше. Значит, седой мужчина не опасен. Просто заботится о своих. Впрочем, одно другому не мешает: Ли ведь тоже убьёт за тех, кто ему дорог. В этом она не сомневалась.

— У нас, похоже, пополнение, — усмехнулся Дэниэл. — Ребекка, милая, не угостишь ли старую знакомую нашего друга горячим супом? И передай этот нож... Она обронила.

Старшая кивнула и протянула ей глубокую тарелку с супом из банки — каким-то старым Campbell’s [2], подогретым на костре, — искренне пожелав приятного аппетита.

Потом с лёгкой опаской во взгляде положила нож на землю у костра.

Криста ничего не ответила и не стала брать лезвие сразу в руки, но позволила себе сесть у костра спиной к Ли — жест, который говорил сам за себя. Перед чужими спиной не поворачиваются ни при каких обстоятельствах. А его чужим она не считала.

— Как же тесен мир, оказывается, — тихо сказал он с теплом в голосе, хотя взгляд оставался тяжёлым, печальным. — Но я рад, что мы встретились вновь. Правда.

— Я тоже, — помявшись, ответила она, отводя глаза в сторону.

Криста принялась за еду, время от времени бросая настороженные взгляды на девочек, но вскоре смягчилась. Ли не торопил её с рассказом — и это стало тем самым толчком: она собралась с мыслями и спокойно начала пересказ событий того злополучного дня:

— Мы разбили лагерь у реки. Они пришли, когда начало темнеть, и напали. Я думала только о том, как спасти хотя бы Клем. А она… она думала обо мне… несмотря на весь холод между нами… — женщина тяжело вздохнула.

Ли присел ближе, не кладя руку ей на плечо и не обнимая, — просто поддерживая своим молчаливым присутствием. Остальные молчали, не вмешиваясь в столь личный разговор. Спустя пару секунд Криста смогла продолжить рассказ:

— Она смогла убежать. Бандиты не причинили ей вреда. Я не знаю, что с ней случилось дальше, но… одна в лесу… сам понимаешь.

Мужчина серьёзно кивнул: дураком он не был.

— После… Омида… — она замялась. — Я была холодна к ней, но заботиться не переставала. Она… Мы берегли девочку, Ли.

— Я знаю. Я верю тебе.

После этих слов её плечи заметно расслабились.

— Перед… когда я думал, что умираю, я сказал Клементине найти вас. Омида и тебя. Это было последнее, о чём я её попросил. Я знал, что вы позаботитесь о моей малышке. Спасибо.

Женщина поджала губы и незаметно стёрла слёзы.

Не сейчас. Не при детях. Не при чужих.

— Мы её найдём, — заверил её мужчина. — Поищем ту реку, посмотрим, куда она ведёт. Клем умная девочка: она должна была идти по течению, к дороге или мосту. Такие реки редко уводят в глушь — рано или поздно выходят к людям.

Криста неопределённо пожала плечами.

— Надеюсь.

— Ты покажешь дорогу?

— Да, — тут же ответила она. — Я хочу помочь.

Некоторое время они просидели молча, но младшая из девочек всё же решилась заговорить, с интересом глядя на знакомую Ли.

— Я Эмма, — наконец сказала она и чуть смущённо улыбнулась.

Криста помедлила, но передумала держаться холодно с ребёнком и, спустя мгновение, ответила, стараясь звучать чуть теплее:

— Криста.

— А я Ребекка, — добавила старшая. — Рада… знакомству с вами, мэм.

— Моё имя ты знаешь, — хмыкнул ветеран с другой стороны костра, закуривая сигарету. Потом он привычным движением поправил ремень винтовки. На неё он не смотрел, значит ответа не ждал.

Она промолчала. Воспоминание о пушке, наставленной на неё, оставалось свежо. И, тем не менее, тёплая еда, костёр и редкое ощущение отсутствия угроз сделали своё дело — сон накатывал тяжёлой, непреодолимой волной.

Ли сразу заметил это и мягко предложил:

— Приляг отдохнуть в мой спальник. Я подежурю.

Криста не стала возражать. Молча вернула тарелку старшей из сестёр и медленно зашагала к большому спальнику. Не дойдя пары шагов, она обернулась и тихо призналась:

— Не думала, что в мире ещё осталось место, где я не чужая.

— Такие места создают люди, — спокойно ответил он. — Расскажешь утром, что случилось с остальными. А сейчас тебе нужно передохнуть.

— Нечего рассказывать, — вздохнула женщина, забираясь внутрь. — Я ничего не знаю об их судьбе.

Она отвернулась от костра и замолкла, явно не стремясь продолжать разговор. Уснула не сразу — прислушивалась к треску веток в огне и тихим голосам Ли, говорившего с девочками. Дэниэл изредка добавлял слово-другое, потом замолкал.

Ей почему-то стало одновременно и больно, и хорошо. Она испугалась этого чувства: не хотелось снова привязываться и снова терять… но вскоре поняла, что всё равно не сможет просто взять и уйти. Ли был из тех людей, рядом с которыми не ждёшь удара в спину.

Спустя пару минут веки окончательно отяжелели, и она провалилась в сон. Впервые — без страха и напряжения. Впервые — не держа нож под рукой.

Примечания к этой главе: [1] От решений игрока зависит, кто именно будет отрезать руку. В этой истории именно Криста ампутировала Ли руку, а не он сам. [2] Campbell’s — это очень известный американский бренд консервированных супов и бульонов с красно-белой этикеткой, который десятилетиями продавался практически в любом супермаркете и маленьких магазинчиках в США. Вы наверняка видели в фильмах эти консервы.