Огонь среди метели и тьмы

Новый мир. Новый дом?

Снег слепил глаза, когда я открыл их. Холод пробирал сквозь мокрую одежду, ветер выл, как раненый зверь. Вокруг — белая пустота, чёрные стволы елей и ничего, что напоминало бы о жизни. Корабль — мой корабль — лежал на боку в нескольких десятках метров, разбитый, как игрушка.

Я не помнил, как меня выбросило на берег. Не помнил, сколько времени прошло с тех пор, как шторм накрыл нас. Помнил только одно: нужно выжить.

Кое-как поднявшись, я побрёл к останкам корабля. Ветер толкал в спину, снег забивался под воротник. Внутри — пустота. Не страх — просто желание найти хоть что-то, что поможет не замёрзнуть насмерть.

На борту, в капитанской рубке, я нашёл сундук с зимней одеждой. Тяжёлый бушлат, ботинки на толстой подошве, шапка, рукавицы. Надел, не разбираясь, что к чему. Потом — нож. Старый, потёртый, но острый. Сунул за пояс.

Перед уходом оглядел берег. Лес — тёмный, плотный — стоял стеной. Тропинка, едва заметная, уходила вглубь. Идти вдоль берега? Или в лес? Ветер подсказал — там, в лесу, он будет не таким злым.

Я пошёл по тропинке. Ели нависали так низко, что приходилось пригибаться. Снег хрустел под ногами. Вдруг, краем глаза, я заметил движение. Кто-то шёл параллельно — между стволами. Не окликал, не прятался. Просто — шёл.

— Эй! — крикнул я, но ветер унёс слова в пустоту.

Фигура приблизилась. Я разглядел куртку — сине-серую, расстёгнутую. Под ней — белую футболку. На ногах — кроссовки. На снегу. Безумие.

— Не замёрзнешь? — спросил я, останавливаясь.

Незнакомец — или незнакомка — не ответил сразу. Потом голос, глухой, спокойный:

— Не переживай за меня. А ты — замёрзнешь, если будешь стоять на месте.

Незнакомец сказал, что дом, который виднелся впереди, — пограничный. Что он слышал грохот на берегу и решил посмотреть, кто там.

— Замёрз? — спросил он. — Заходи. Согреешься. Только без глупостей.

Я кивнул. Дверь открылась, и мы вошли в дом. Одна комната, три кровати, стол, самовар. В углу — куча коробок. Пахло деревом и травами.

— Садись, — он кивнул на лавку. — Чай будешь?

Я сел, снял рукавицы. Самовар был горячим. Незнакомец налил кипятку в кружку, бросил пакетик. — Сахар? — спросил он.

— Да, — ответил я.

Он подвинул ко мне сахарницу. Откусил печенье, запил чаем. Жевал, не глядя на меня. Потом сказал:

— Я — Несар. А ты?

— Моряк, — ответил я. — Можно — Путник. Или просто — эй.

Несар усмехнулся. — Странное имя, — но не стал спрашивать дальше.

— Утром отведу тебя на базу, — сказал он. — А пока — спи. Завтра рано вставать.

Я допил чай, поставил кружку. Лёг на свободную кровать, не раздеваясь. Нож оставил на поясе — привычка. Глаза закрылись почти сразу. Усталость взяла своё.

Сквозь сон я слышал, как Несар возится в углу, звякает посудой. Потом всё стихло. Только ветер за окном и моё дыхание.

Я заснул. И не знал, что это — только начало. Что впереди — метель, кровь, слёзы и любовь, которая сделает меня легче. И тяжелее — одновременно.

Конец первой главы.

Новые знакомства

Я проснулся от того, что кто-то возился у печки. Свет за окном был серым — утро, или день, не поймёшь. Камин прогорел, но в комнате ещё держалось тепло. Три кровати вдоль стен, стол с лавками, самовар в углу. Пограничный дом выглядел как вчера.

Я сел, натянул куртку, сунул нож в ножны. Подошёл к столу.

Несар уже сидел, пил чай.

— Садись, — кивнул он. — Утро доброе.

Я сел напротив. Он подвинул мне кружку.

— Сегодня заберу коробку с лекарствами, — сказал он. — Наконец-то нам разрешили хранить их в пограничном доме. Коробка сейчас на базе. Пойдём, принесём.

Дверь вылетела с глухим ударом. Распахнулась, ударилась о стену. На пороге стоял человек.

Он был высок — под два метра, наверное. Широкие плечи, броня из стали — потемневшей, в царапинах, но ухоженной. Поверх брони — серая куртка, не застёгнутая, и красный шарф, обмотанный вокруг шеи свободно, концы падали на грудь. Сапоги добротные, солдатские, подбитые мехом.

За его спиной торчала рукоять меча. Меч был не стальной. Оранжевый, как пламя, как закат на чужой планете. Медь, которая не окисляется. Я не видел клинка, но рукоять горела.

Он шагнул внутрь. Дверь за ним сама встала на место. Щелчок — и она закрылась, будто никто её и не выбивал.

— Несар, — рявкнул он. — Мост чинить. Как закончишь — сразу ко мне.

— У меня коробка на базе, — спокойно ответил Несар. — Схожу, заберу — и приду.

— Тем лучше, — буркнул тот, развернулся и вышел.

Дверь закрылась сама собой.

— Он всегда так? — спросил я.

— Всегда, — усмехнулся Несар. — Рудус. Молоток, а не человек.

— Рудус, — повторил я.

— Ладно. Пошли.

Он схватил меня за плечо — и всё потемнело.

Мы стояли перед белым ангаром. Снег, ветер, ни души.

— База, — сказал Несар. — Жди здесь.

Он исчез.

Минута. Другая. Холод пробирал сквозь куртку. Метель усиливалась.

Несар появился с коробкой.

— Есть, — выдохнул он. — Теперь я к Рудусу. А ты — жди.

— Кого?

— Увидишь.

Он щёлкнул пальцами — и пропал.

Я остался один. Метель кружила снег. Я прождал, наверное, час — или два. Промёрз до костей. Уже думал, что Несар пошутил или забыл.

Но в метели появилась фигура.

Тёмная, мягкая, неслышная — она шла прямо ко мне. Я не сразу разглядел её — снег лепил в лицо. Но когда она приблизилась, я увидел.

Вся её кожа была покрыта белой шерстью — мягкой, очень мягкой, пушистой, как у хорошо ухоженной кошки. Шерсть лежала ровно, плотно, но стоило бы провести рукой — пальцы утонули бы в тепле.

Голова у неё была круглой — мягкие округлые контуры, и из этой белой шапки, помимо кошачьих ушей, торчали белые волосы. Волосы — мягкие, чуть вьющиеся, падали до плеч. Белые, как снег за окном, но с лёгким кремовым отливом, словно их коснулось тепло камина.

Кошачьи уши — подвижные, насторожённые — ловили ветер.

Небесно-голубые глаза, не как у кошки а как у человека, смотрели в упор, без страха, без любопытства — просто смотрели.

Белый свитер с длинными рукавами, из которых выглядывали кончики пальцев, джинсы, босые ноги на снегу.

— Меня зовут Лури, — сказала она.

Голос низкий, спокойный.

— Моряк, — ответил я. — Корабль разбился.

Она смотрела долго. Уши ловили ветер. Потом на её лице появилось что-то похожее на усталость.

— Холодно, — сказала она. — Идём.

Дом Лури стоял на краю леса. Белый, двухэтажный, с каминной трубой. Дверь еловая, тяжёлая. Я переступил порог — и сразу накрыло теплом, запахом выпечки и сушёных трав.

— Раздевайся, — бросила она. — И садись за стол.

Я снял куртку, повесил на крючок. Ботинки поставил у двери. Пошёл за ней на кухню.

Лури хлопотала у стола. Поставила передо мной тарелку.

— Ешь.

Салат из свежих овощей, хлеб, чай в глиняной кружке. Пахло укропом и маслом.

Я начал есть. Она стояла у камина, прислонившись к стене, и смотрела на огонь.

— Несар сказал, ты моряк, — сказала она не оборачиваясь.

— Да.

— И что ты тут делаешь?

— Искал сигнал бедствия. С угольного острова.

Она повернулась. Посмотрела на меня в упор.

— Остров закрыт, — сказала она. — Туда нельзя.

— Почему?

— Потому что там Арес. И он не ждёт гостей.

Я доел. Она забрала тарелку, поставила в раковину.

— Спать будешь на втором этаже, — сказала она. — Там пять комнат. Выбирай любую свободную. В конце коридора — ванная.

— Спасибо, — ответил я.

Она кивнула и ушла в свою комнату на первом этаже. Дверь закрылась.

Я посидел ещё немного, допил чай. Потом встал, поднялся по лестнице.

Коридор был длинным, слабо освещённым. Пять дверей — по обе стороны. Я заглянул в одну: кровать, шкаф, стол, окно в сад. Устроило.

Прошёл в конец коридора — там оказалась ванная. Маленькая, но чистая. Пахло мылом и сыростью.

Вернулся в комнату. Снял бушлат, повесил на спинку стула. Нож сунул под подушку.

Лёг. Слушал, как гудит камин внизу. Как воет ветер. Как тихо в этом доме.

И уснул.

Начало метели

Я проснулся от тишины.

Свет за окном был серым — утро, или день, не поймёшь. Камин прогорел, но в доме ещё держалось тепло. Я лежал на кровати, смотрел в потолок и слушал, как где-то внизу звякает посуда.

Лури уже встала.

Я натянул куртку, сунул нож в ножны и вышел в коридор. Прошёл мимо четырёх закрытых дверей — других гостевых комнат, спустился по лестнице.

На кухне пахло травами и хлебом. Лури стояла у стола, резала овощи. За окном — снег, тихий, ровный.

— Садись, — сказала она, не оборачиваясь.

Я сел за стол. Она поставила передо мной тарелку с салатом, рядом — глиняную кружку. Обычную, серую. Чай дымился.

Мы ели молча. За окном снег сыпал гуще.

Лури вдруг поставила кружку, настороженно приподняла уши.

— Ты слышишь? — спросила она.

Я прислушался. Что-то неуловимое — не ветер, не скрип деревьев. Как будто кто-то провёл смычком по стеклу.

— Что это?

— Сирена, — сказала она и встала.

Мы подошли к окну. На улице было бело — не от снега, от свечения. Воздух искрился, как в сильный мороз, но холоднее не стало. Только тяжелее. Каждый вдох давался с трудом.

— Кристальная метель, — тихо сказала Лури. — Дом сам запечатается.

Я не понял, что это значит, но вопросы задавать не стал. По стенам прошла лёгкая вибрация, и все щели, даже те, о существовании которых я не подозревал, мягко затянулись сероватой плёнкой. За окном стало тише.

— Сколько это продлится? — спросил я.

— Несколько дней, — ответила Лури, садясь на лавку. — Может, неделю. Кристаллы в воздухе режут лёгкие, если долго дышать. А ещё они блокируют магию — у кого она есть.

— Твою тоже?

— Мою — особенно. Я не могу использовать свои силы, пока метель не кончится. Кристаллы подавляют каналы. Я становлюсь… почти обычной.

— Почти?

Она усмехнулась, покачала головой.

— Ну, шерсть никуда не денется.

Мы сидели за столом. Самовар дымился. Лури пила чай, смотрела на огонь в камине.

— Выходить нельзя, — сказала она. — И гостей не жди. Теперь мы здесь одни.

Я кивнул.

Это был первый день долгой метели.

Первые звоночки

Я проснулся от сирены.

СИРЕНА: «ВНИМАНИЕ! ВСЕ ГРАЖДАНЕ! МЕТЕЛЬ УСИЛИЛАСЬ! ВСЕ, У КОГО ДОМ КАТЕГОРИИ НИЖЕ Г3, ДОЛЖНЫ НАДЕТЬ СПЕЦИАЛЬНЫЙ ПРОТИВОГАЗ!»

Я начал быстро одеваться.

Пошёл к Лури.

— Лури! Ты слышала тревогу?

Я много раз пытался до неё достучаться. Уже надел противогаз, который нашёл в подвале, даже не зная, какой категории дом у Лури.

— Лури, я выламываю дверь.

Я с разбега ломаю дверь и падаю на пол вместе с этой же дверью.

Лури сидит за столом, смотрит на фотографии, но её взгляд остановился на одной. Мне тяжело разглядеть, что на них изображено. Я быстро встаю и окликаю:

— Лури!

— А? Что? — спрашивает она.

— Лури, какой категории у тебя дом?

— Г5, — отвечает она.

— Почему ты не отвечала?

Лури сразу убирает фотографии и встаёт.

— Прости, Лури, за дверь, — говорю я.

— Да ничего страшного, — отвечает она. — Потом починю. А ты поставь чайник.

Я иду на кухню, ставлю чайник. Через минуту мы вместе с Лури завтракаем, обсуждая, как началось это утро.

Снег падает за окном. Камин гудит.

Никто из нас не знал, что эта метель затянется надолго.

Конец главы

Такая цена за дверь?

Уже днём я читал книгу, которую нашёл у Лури. Она тем временем прибиралась на кухне.

— Лури, я могу починить дверь, если нужно, — сказал я.

— Не надо, — ответила она. — Я уже закончила прибираться и сама займусь дверью.

Я посмотрел на неё с интересом.

— Как? — спросил я. — Дверь выбита, есть щепки. Тут нужно…

Лури перебила меня:

— Всё будет хорошо. Я владею способностями.

— Магия, что ли? — спросил я.

— Нет, — ответила она. — Это не магия в привычном понимании. Но я думаю, что сходства есть.

— И какие? — спросил я.

Лури не ответила. Она направила руки на дверь — и та окуталась небесно-голубым светом. Свет шёл от её ладоней, перетекал на дерево, заполнял трещины, как вода заполняет пустоту. Дверь начала восстанавливаться — щепки срастались, доски выпрямлялись. Но Лури начала покашливать — и на губах выступила кровь.

— С тобой всё хорошо? — спросил я.

— Кхе… Да, всё бу… — она снова закашлялась. — …дет хорошо.

Когда дверь встала на место, все трещины закрылись белыми цветами, которые светились небесно-голубым светом — ровным, спокойным, почти живым.

Лури закашлялась сильнее, начала опираться на стену. Я успел её поймать, когда она уже начала падать.

— Что здесь происходит? — спросил я.

Я положил Лури на диван и быстро проверил её пульс. Она дышала — пульс был нормальный. Похоже, она просто переутомилась.

— Не знал, что магия может забирать так много сил, — сказал я себе. — А я думал, магия даёт безграничную силу.

Я сидел в кресле и ждал, пока Лури проснётся. Ждал и ждал.

Конец главы.

Начало обычного дня

Я ждал, когда Лури проснётся. За окном выла метель — не та, что заставляет прятаться, а та, что забирает звуки, делает мир глухим и белым. Прошёл уже целый день. Я дочитал одну книгу, взял другую. Лури всё ещё не приходила в себя.

Три часа спустя, когда утро уже перевалило за середину, она открыла глаза.

— Как спалось? — спросил я.

— Неплохо, — её голос был тихим, с хрипотцой. — Но я даже пальцем не могу пошевелить. Видимо, перестаралась.

— Отдыхай, — сказал я. — Принести что-нибудь?

— Не надо, — она слабо улыбнулась. — А что это ты читаешь?

— «Основы навигации», — ответил я. — Ты увлекаешься мореходством?

— Нет, просто книги лежали в подвале, и я поставила их на полку. Некоторые я уже прочитала.

Она закрыла глаза и снова уснула.

— Спи, — прошептал я.

Я вышел на кухню, разогрел остатки ужина и сел за стол. Пока я ел, мысли сами потянулись к угольному острову. К тому, что меня там ждёт. К тому, вернусь ли я оттуда.

Тишину разорвал голос Несара.

— Привет, дружище.

Я поднял взгляд — он стоял напротив, улыбался и держал в руке пачку крекеров.

— Привет, — ответил я. — Как ты здесь оказался?

— Я уже был здесь, — он пожал плечами, но в его глазах мелькнула хитринка.

— И что задумал?

— Да ничего. Просто решил посмотреть.

— Есть будешь? — спросил я, кивнув на тарелку.

— Нет, я сыт, — Несар встряхнул пачку крекеров. — У меня своё.

Мы ещё немного посидели, перекидываясь ничего не значащими фразами, а метель всё не унималась. Казалось, она ждала вместе с нами.

Продолжение обычного дня

Мы всё ещё сидели за столом. Несар крутил в руках пустую кружку, будто прикидывая, что сказать, а я ждал, поглядывая на снег за окном. Метель не стихала, но теперь казалась уютной — как часть дома, а не угроза.

— Я хочу с тобой поделиться одной деталью, — сказал он.

Я перевёл взгляд на него.

— И какой же?

— Ну, как я понимаю, Лури в отключке не смогла сама дойти и лечь на диван, так?

— Да, я её положил на диван, — ответил я.

— И тяжело было её нести? — спросил Несар, и в голосе его звучало любопытство, почти изучающее.

— Я вообще не чувствовал тяжести, — сказал я. — А к чему это?

— Да просто… я даже на секунду не могу её поднять. А Рудус еле держит, хотя способен в одиночку таскать целые деревья.

— И к чему ты ведёшь? — спросил я.

Несар открыл рот, но в этот момент в дверях появилась Лури. Она остановилась на пороге, придерживая рукой косяк, но Несар её не заметил.

— Ну, я сам не знаю, — продолжал он. — Может, случайность, а может, что-то между вами есть. Но это только моё предположение.

— Только предположение, а не утверждение? — раздался её голос.

Несар вздрогнул и обернулся.

— А, так это ты, Лури… — растерянно сказал он. — Привет. Ну, пока это только моё предположение.

— Привет, — ответила она, проходя к столу. — Но иногда твои предположения бывают не совсем к месту.

Несар поднялся, отодвинул стул.

— Понял. Тогда я, пожалуй, пойду наверх.

— Только не упади с лестницы, как в прошлый раз, — бросила Лури ему в спину.

— Это был один раз! — донёсся его голос уже с лестницы.

Лури усмехнулась и села за стол. Взяла печенье и налила себе чай, грея ладони о кружку.

— Как себя чувствуешь? — спросил я.

— Получше, — ответила она. — Но усталость всё ещё есть.

— А чем вообще заниматься, пока метель? — спросил я.

Она задумалась, глядя на пар от чая.

— Можно сходить в подвал. Мне это обычно помогает отвлечься. Там можно найти много всего интересного. Всё же этот дом был не всегда моим. Здесь раньше кто-то жил, но он пропал. А я заселилась. И вот как теперь мило выглядит дом.

Она обвела рукой комнату, и я поймал себя на мысли, что в этом жесте было что-то домашнее. Привычное.

Мы ещё долго говорили. О доме, о прошлом хозяине, о том, как вещи находят новых владельцев. Снег за окном падал всё так же ровно, а кружки остывали и снова наполнялись.

Таинственный подвал

Я сижу на диване, смотрю в окно. Снег всё падает. На кухне слышно, как Лури звякает посудой, наливает чай. Мне не хочется вставать, не хочется нарушать эту тишину. Я просто жду, когда она закончит и выйдет ко мне.

Через десять минут она подходит ко мне, уже без чашки в руках. В её взгляде — лёгкая решимость, смешанная с любопытством.

— Ну что, готов сходить в подвал? — спрашивает она.

— Да, — говорю я, вставая. — Пойдём.

Она ведёт меня к двери, которая ведёт вниз. Открывает её, и я вижу ступеньки, уходящие вниз. Серый пол, серые стены, серый потолок. Всё одного оттенка, будто этот подвал создан для того, чтобы не привлекать внимания.

— Только не бойся, я не серийный маньяк, — говорит она, и я слышу в её голосе улыбку.

— Я и не боюсь, — отвечаю я, и шагаю вниз.

Свет загорается сам, как только мы спускаемся. Подвал оказывается просторным, с высоким потолком и длинными стеллажами, уставленными старыми вещами. Лури подходит к одному из них, берёт фотоаппарат, рассматривает его, потом ставит обратно.

— На этом фотоаппарате не хватает нескольких плёнок, — говорит она. — Но я нигде не нашла фотографий. Такое чувство, что кто-то специально почистил все следы.

— Может, тот, кто жил здесь до тебя, не хотел, чтобы кто-то узнал его историю, — предполагаю я.

Она поворачивается ко мне, улыбается, прикрывая глаза.

— Можешь тоже брать тут вещи. Всё же тут нет моих вещей, все мои вещи у меня в комнате.

— Спасибо, — отвечаю я. — Но мне пока ничего не нужно. Просто интересно посмотреть.

— Тогда я пойду в глубину подвала, — говорит она и скрывается между стеной и последним стеллажом.

Я остаюсь на месте, слышу, как её шаги затихают. Подвал наполняется тишиной. Где-то гудит вентиляция или старые трубы. Я стою неподвижно, глядя на стеллажи, на старые вещи, на полки, и чувствую, что этот подвал хранит больше, чем кажется.

Через несколько минут она возвращается, с трудом таща старый компьютер.

— Смотри, что нашла! — её голос звучит довольным. — Какой тяжёлый…

Она ставит его на пол, и я вижу пожелтевший корпус, выцветшие клавиши на клавиатуре.

— Он ещё работает? — спрашиваю я.

— Не знаю, — отвечает она. — Но мне кажется, он может пригодиться.

Она доносит компьютер до стола, стоящего рядом с электрощитком, и возвращается к стеллажам. Я подхожу к столу, разглядываю компьютер. Он покрыт пылью, но выглядит целым.

Слышу, как она чихает.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Просто пыль в нос попала, — доносится её голос.

— Мы можем подняться, если хочешь, — говорю я. — Компьютер никуда не убежит.

Она выходит из-за стеллажей и держит в руках три стеклянных кубика: синий, красный, зелёный.

— Да даже не в компьютере дело, он и не так важен, — говорит она.

— А эти — важны? — спрашиваю я.

— Они красивые, — отвечает она. — Я их себе на стол поставлю. Но вот что интересно — с их помощью можно делать разные цвета, нужен только источник света.

— Это точно, — раздаётся голос Несара с лестницы. Он стоит на ступеньках, опираясь плечом о косяк.

— Ты следил за нами? — спрашиваю я.

— Я не такой, — отвечает он. — Просто проходил мимо и услышал, как чихает Лури. Решил проверить. Кстати, будь здорова, Лури.

— Спасибо, — говорит она.

— Ты всегда появляешься, когда кто-то чихает? — спрашиваю я.

— Это обычная забота о друзьях, — отвечает он. — Я не могу просто пройти мимо. Я должен убедиться, что мой друг не заболел.

— Я редко болею, — говорит Лури.

— Да только вот болеешь ты по-страшному, — замечает Несар.

Я перевожу взгляд на Лури. Она держит кубики, и в её руках они кажутся ярче, чем в сером свете подвала.

— Ты часто болеешь? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает Несар за неё. — Она редко болеет, но так, что кажется, будто скоро умрёт. Рудус аж падает в обморок, когда она начинает бредить. Так что я слежу за ней, когда она болеет. Да и опыт есть.

Я смотрю на Лури. Она молчит, но её пальцы сжимают кубики чуть крепче. Я не спрашиваю её. Просто смотрю на Несара.

— Ты поэтому в подвале? — спрашиваю я.

— Лаконичные, но из-за этого и красивые, — говорит Несар, глядя на кубики.

— Зато можно будет из них сделать много чего интересного, — улыбается Лури.

— Например? — спрашиваю я.

— Ну, например, сделать световое шоу, — отвечает она.

— Это звучит как план, — говорю я.

— Давайте тогда пойдём… — она чихает. — …наверх.

— Будь здорова, — говорит Несар.

— Пойдём, — отвечаю я, отступая от стола и давая ей пройти.

Мы поднимаемся. Несар пропускает Лури вперёд, а сам задерживается на мгновение, наклоняется ко мне и шепчет:

— Почему ты не говоришь ей «будь здорова»? Она тебе безразлична?

Мы уже вышли. Лури ушла к себе в комнату, чтобы положить кубики. А я остаюсь стоять рядом с Несаром, у двери в подвал.

— Не безразлична, — говорю я. — Просто я не думаю, что «будь здорова» — это то, что ей нужно.

Несар молчит. Где-то в комнате Лури закрывается дверь.

Неожиданность

Мы стояли в гостиной, когда Несар вдруг посмотрел на меня и спросил:

— Конечно, не хочется тебя смущать, но… что ты испытываешь к Лури?

Вопрос повис в воздухе, как снежинка, которая не решается упасть. Я не сразу нашёл слова, но, глядя на него, понял, что он спрашивает не из любопытства, а из заботы.

— Я не знаю, как это назвать, — ответил я. — Но когда она рядом, я чувствую, что нахожусь на правильном месте. Это не просто симпатия или забота. Это что-то большее, что я пока не могу объяснить словами.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло одобрение.

— Это хорошо, — сказал он. — Я не буду продолжать эту тему сейчас.

И тут из своей комнаты вышла Лури. Она заметила нас, и в её взгляде промелькнуло любопытство.

— Что обсуждали? — спросила она.

— Погоду, — усмехнулся Несар, но я не стал поддерживать игру.

— Мы говорили о тебе, — сказал я, глядя на неё.

Несар на мгновение исчез, оставив нас наедине. Лури наклонила голову, и её левое ухо чуть дрогнуло — жест, который я уже начал узнавать.

— И что вы обо мне обсуждали? — спросила она.

Я посмотрел ей в глаза.

— Он спросил, что я к тебе чувствую. Я ответил, что не знаю, как это назвать, но что с тобой я на правильном месте.

Она замерла, потом закрыла лицо рукой, и я заметил, как её щёки начали наливаться тёплым румянцем.

— Серьёзно? — спросила она, и в голосе слышалось удивление.

Шёпот Несара донёсся откуда-то из угла:

— Ну и что дальше делать будешь?

Я не обернулся. Я ответил прямо:

— Я скажу ей правду.

И повернулся к Лури:

— Серьёзно. Я чувствую, что с тобой я на месте.

Она убрала руку от лица, и я увидел её красноту — тёплую, живую, настоящую.

— Спасибо, — сказала она.

Несар появился на кухне, шурша пакетиком с крекерами, давая нам понять, что он рядом, но не мешает.

— Ну он очень хороший друг, — сказала Лури, глядя в сторону кухни. — Некоторые книги он мне подарил.

Она села на диван, и я опустился рядом.

— Он знает, что тебе нужно, — сказал я. — Это не каждый умеет.

— Ну у него глаз алмаз, — улыбнулась она.

— Тогда он видит больше, чем мы думаем, — ответил я.

Она ненадолго замолчала, глядя на камин, потом повернулась ко мне.

— Так почему ты решил сказать о своих чувствах именно сейчас?

Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось — не страшно, а скорее освобождающе.

— Потому что я устал скрывать, что чувствую, — сказал я. — Ты не просто кто-то, кто дал мне имя. Ты сделала этот мир настоящим. И я хочу, чтобы ты знала об этом.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула та же искра, что я чувствовал внутри себя.

— Я не давала тебе имя, — сказала она.

Я опустил взгляд, потом снова поднял его.

— Ты права, — сказал я. — Я сам боялся его назвать. Я привык быть один, и имя — это уязвимость. Но теперь я знаю, что здесь я не один. Меня зовут Сумор.

Она улыбнулась, и её глаза закрылись — не от усталости, а от удовольствия.

— Какое интересное имя, — сказала она. — Так и веет от него морем и волнами.

— Ты права, — ответил я. — Оно звучит как ветер и вода.

Потом она открыла глаза, и в её взгляде промелькнула та самая искренность, которая была у неё, когда она перевязывала рану или ставила чайник.

— Знаешь, — сказала она, — я тоже хотела признаться тебе в чувствах, но ты сделал это первым. Это было неожиданно.

— Ты хотела сказать мне первой? — спросил я.

— Да, — ответила она, и её улыбка стала чуть шире.

— Тогда мы оба ждали, пока другой скажет, — сказал я. — И оба боялись, что скажем не вовремя.

С кухни донёсся голос Несара:

— Хорошо, что ты решился. А то так могли до конца времён ждать.

Лури тихо засмеялась.

— Мы бы тогда выглядели как дураки, — сказала она.

— Мы бы выглядели как люди, которые слишком долго боялись сказать правду, — ответил я. — И, возможно, мы бы так и остались дураками. Но я рад, что мы не стали ждать вечность.

Она повернулась к камину, и я сел рядом. Мы молча смотрели на огонь, и тишина была не пустой, а тёплой.

Потом она посмотрела в окно и повернулась ко мне:

— Ты слышишь? Звука метели нет.

Я прислушался. И правда — тишина.

— Ты права, — сказал я. — Метель утихла.

Несар, услышав это, выбежал на улицу, как ребёнок.

— Наконец-то! — крикнул он, и его голос разнёсся по снегу.

Лури засмеялась, и её смех звучал легко, как первый луч солнца после долгой зимы.

— Ты хотел отправиться на Угольный остров, — сказала она, поворачиваясь ко мне. — Я могу переместить нас туда своей магией, если ты готов. И я пойду с тобой.

Несар подошёл к нам, отряхивая снег с куртки.

— Если вы на Угольный остров, я с вами. Втроём безопасней. Да и в деревне говорили, что слышали хлопок — как будто что-то взорвалось.

Лури нахмурилась:

— Если звук дошёл до деревни, взрыв был сильным.

Я посмотрел на них, на снег, на небо, которое наконец-то стало светлеть.

— Мы пойдём сейчас, — сказал я.

И в этом коротком ответе было всё: готовность, доверие и чувство, что мы начинаем новую главу.

— Тогда идём, — сказал Несар.

Лури задержалась на мгновение, встретилась со мной взглядом, и я увидел в нём то же, что чувствовал сам: предвкушение и спокойную уверенность.

Мы сделали первый шаг.