Огонь летящей звезды

Часть 1. Глава 1

В глубине леса, там, где не ступала ни нога человека, ни лапа животного, где не слышно ничего, кроме шума ветра в ветвях деревьев, пения птиц да журчания недалёкого ручья, было поселение. Люди соседних деревень часто пытались найти его, однако многие возвращались, проблуждав неделю по лесу и так ничего не обнаружив, остальные не возвращались вовсе. От последних не было вестей, а их тела так и не были найдены.

Люди искали это селение из-за старой легенды, гласящей, что там живут сами Боги, что человек, попавший туда, обретёт счастье. Никто из людей, однако, не помнил той части легенды, где было сказано, что попасть туда сможет лишь человек с чистой душой, без корысти в мыслях. Веками люди пытались найти селение Богов, но раз за разом терпели неудачу и вскоре забыли об этом бесполезном деле. Ремесленники больше не ходили по лесам, а занимались своим делом, матери больше не бросали своих детей на волю случая, а проводили с ними всё время, и жизнь в деревнях, наконец, пошла своим чередом.

В селении жили не Боги. Большинство из них не знали точно, кто положил начало их рода, однако многие придерживались сказания. Старейшины говорили, кто у них спрашивал, что в далекие времена произошёл великий звездопад, так это назвали люди. В каждой горящей упавшей звезде было два человека: брат и сестра не старше того возраста, когда дети становятся молодыми людьми. Все они носили крылья и обладали магией. Любой был хорош в чём-то своём, неведомом другому.

Все крылатые собрались вместе. Они прибыли на Землю с погибающей планеты ради продолжения своего рода, старейшины которого строго завещали им никогда в жизни не показываться людям.

«Люди — корыстные и злые существа, — говорила старуха Марго. — Они обрежут ваши крылья, чтобы пришить их себе. Они заберут ваши амулеты, чтобы обрести вашу силу, они вскроют ваши животы, чтобы понять вашу суть.»

Крылатые путешественники послушали старуху и поклялись друг другу никогда не приближаться к людям. Прибыв на Землю, они построили селение с красивым названием «Огонь летящей звезды», и оградили его от людей густым лесом и невидимым барьером, не пропускающим ни одного человека. Вскоре братья и сёстры из одной семьи создали семьи с братьями и сёстрами из других семей, обитатели звёзд научились добывать пищу и строить подходящие для Земли жилища. Селение стало большим, но всё ещё недоступным ни одному человеку.

Теперь это был целый народ, со своими правилами и обычаями. В каждой семье рождались крылатые дети, в характере которых никогда не было капризности. Дети наследовали магический дар своего отца или матери, а некоторые — и того, и другого. Каждый был счастлив в этом селении, пока не произошёл странный и ужасный случай.

В селении появился ребёнок без крыльев.

Он появился в доме молодой супружеской пары одним дождливым летним вечером. Пока малыш был в пелёнках, никто не отличал его от других детей. Обычный мальчик, со странным, однако, характером. В то время как крылатые дети никогда не капризничали, этот мальчик часто плакал, отказывался есть то, что ему давали, а иногда и безобразничал нарочно. Когда ребёнок подрос, его отличие стало очевидным — у мальчика не было крыльев.

Его мать, молодая Ария, не находила себе места. Крылатые дети старались подружиться с бескрылым Адрианом, но тот только отворачивался и надувался, чувствуя свою ущербность. Почти все детские игры происходили в воздухе, ребята соревновались в быстроте лёта и плавности приземления. Адриан был лишён такой забавы и целыми днями предпочитал оставаться дома. Мальчик избрал себе в друзья лишь одного крылатого — рыжего безобразника Гая, который как раз в тот день, когда шёл знакомиться с Адрианом, сломал крыло. С Гаем никто не дружил из-за буйности нрава, а Адриану он пришёлся по душе. Мальчишки целыми днями могли бегать где-то по лесу, а потом получать от родителей за риск быть замеченными.

Часто вечерами Адриан встречал отца с работы одним вопросом:

— Почему у меня нет крыльев? — спрашивал он. — Почему я не такой, как все?

— Ты особенный, — отвечал отец с фальшивой гордостью. А что он мог ещё сказать?

Мальчик глядел разочарованно, говорил полушёпотом:

— А я ведь не просил быть особенным, пусть я буду как все.

Потом он выслушивал лекцию о том, что должен быть благодарен за свою жизнь, что у некоторых детей нет ног и рук, а у него всего лишь крыльев, что его послали на Землю ради чего-то высшего, для чего не нужны крылья, а нужен ясный ум и добрая душа. Адриан слушал молча, а потом уходил в свою комнату, и никто не видел, как слезы безысходности и разочарования беззвучно стекают по его щекам.

Адриан помнил себя почти с самого раннего детства. Крылатые всегда утверждали, что он серьёзно болен, раз так часто плачет, но мать всегда знала, в чём дело. Она знала, что каприз — не болезнь, хоть в их селении так редко встречается. Он помнил детально озабоченные лица, склонённые над ним, в то время, как он заходился плачем из-за какой-нибудь безделушки.

Самым ужасным был день, когда он впервые вышел во двор своими ногами, в летней легкой футболке. Испуганные взгляды и «О боже! Где его крылья?!». Отец тогда сразу увёл его в дом, хотя мальчик не сразу понял почему. Мать сказала соседям, чтобы не обращали внимания на недуг её сына.

— Ведь это просто ребёнок! — говорила она. — Он никому не причинил зла...

— Ария, — укоризненно качали головой крылатые, — ведь этот ребёнок совсем как человек! Ты знаешь, что мы...

— Знаю! — воскликнула женщина. — Знаю! Только он не человек, он мой сын!

Она заплакала, крылатые опустили головы. Никто из взрослых с того дня не упрекнул Адриана за отсутствие крыльев. Но дети указывали на его недостаток постоянно, не со зла, а из своей наивности.

— Смотрите! — кричал малыш лет пяти. — У мальчика совсем нет крыльев!

Порой дети подходили к Адриану и спрашивали, за что ему отрезали крылья, и не брали ли его в плен люди. Скоро мальчик понял, что где бы он ни находился, не будет ему покоя. Целыми днями он рисовал, сидя в своей комнате или носился по диким степям и лесам с Гаем. Так он жил до своего восемнадцатого дня рождения.

Обычно подростков приходят поздравить друзья, но Гай заскочил лишь на пару минут, а потом сразу улетел по делам. Адриана поздравляли в основном родственники, многих из которых он знал совсем плохо. Первые, конечно, мать с отцом, затем тётя, бабушки и дедушки и даже двоюродный брат трёх лет, крылатый, разумеется. Очевидно, ребёнку объяснили, что про крылья спрашивать не стоит, но он так испугался, увидев бескрылого Адриана, что спрятался за мать и простоял так всё время.

Последней посетила Адриана старейшина селения. Крылатая старуха неуклюже прошла в комнату и развалилась в кресле.

— Адриан, мальчик мой, — начала она, — теперь ты взрослый мужчина...

Она продолжила речь о взрослении, но Адриан её не слушал. Он уже не один раз прослушал все эти банальные фразы, и его начинало тошнить. Бескрылый сидел и ждал с нетерпением, когда закончится эта речь, желая скорее остаться одному. Вдруг его мысли прервал хрипящий смех старухи, он взглянул на неё с интересом.

— Ты вот-вот упадёшь со стула со скуки, неужели тебе говорили это так много раз? — хохотала она.

— Я не считал, но ваш текст знаю наизусть, — ответил Адриан без улыбки.

— Ты нетерпелив, как человек, — заметила старуха.

— Я не человек! — вспыхнул он и вскочил со своего места. — Не человек, и вы это знаете! Я задел вас своими словами, раз вы так стараетесь задеть меня в ответ...

— Вовсе не задел... Просто ты многого не знаешь. Я сказала так не чтобы задеть тебя, а лишь потому, что это правда. Ты настоящий человек.

— Вы не можете судить о том, кто я, только по наличию крыльев, — Адриан всё ещё пылал негодованием.

— Я сужу по фактам. Достаточно твоего характера, но есть и ещё более убедительные, — холодно заговорила старуха.

Адриан долго смотрел ей в глаза, потом отвернулся и прошипел:

— Уходите.

Старуха ушла. Она не произнесла больше ни слова. Но Адриан больше не мог ни есть, ни спать. Он совсем перестал выходить на улицу и видеться с Гаем. Его терзали сомнения и мысли. Что, если он и правда человек?

Часть 1. Глава 2

Адриан мучился в сомнениях целую неделю. Даже отец заметил как-то за ужином:

— Что-то ты совсем питаться перестал, неужто влюбился?

Сын не ответил, лишь отодвинул тарелку и встал из-за стола. Уходя, он обернулся и спросил:

— Я человек?

Мать сделалась бледнее снега, отец хватал воздух ртом, не в силах вымолвить и слова. Конечно, они знали ответ на этот вопрос.

— Я так и думал, — сказал Адриан и вышел из дома.

Он отправился к старейшине, которая навещала его в день рождения. Её маленький домик находился на самом краю селения, так как был построен одним из первых. Адриан шёл по улице, ловя на себе взгляды крылатых — у кого смущённые, у кого неодобрительные, у кого осуждающие. Теперь ему было всё равно, как на него смотрят. Он больше не пытался походить на них и думал с гордостью: «Я человек!».

По дороге его встретил Гай, начал спрашивать, куда тот исчез. Адриан не ответил ничего, сказал лишь, что очень спешит. Наконец, он очутился у домика старухи и постучал в дверь.

Старуха открыла с улыбкой на лице и сказала растерянному юноше:

— Я знала, что ты придёшь. Входи.

Он вошёл, сел за стол и спросил в упор:

— Я человек? Расскажите всё, что знаете об этом!

Старуха улыбнулась:

— Кажется, ты не очень вежлив, человек. Забыл, с кем говоришь?

Адриан покраснел, сказал тише:

— Простите, я вёл себя как дурак, просто… вы меня ошарашили, я не был готов и…

— Не оправдывайся, я расскажу тебе всё, что знаю. Однажды, дождливым весенним вечером, твоя мать услышала плач ребёнка. Она выскочила из дома в одной ночной рубашке, промокла насквозь, продрогла, но добежала до самого края леса и увидела ужасную картину. На земле, около самого барьера, лежала мёртвая женщина, растерзанная волками. Неподалёку плакал ребёнок. Видимо, при падении дитя случайно перелетело через барьер и животные не смогли добраться до него. Малыш был чист душой, и барьер пропустил его внутрь. Ария подняла ребёнка и отнесла к себе в дом. Я видела это своими глазами, но твои родители не знают об этом. Ария знала, что ты человек, но понимала так же, что стоит ей это признать, крылатые отправят тебя на растерзание волкам. Она сказала всем, что ты — её сын, а отсутствие крыльев — чудовищный недуг.

— Но зачем моя настоящая мать пошла в лес одна с грудным ребёнком? — нахмурился Адриан.

— Скорее всего из-за той глупой легенды, — старуха с досадой покачала головой. — Люди думают, что в нашем селении живут Боги. Из года в год они досаждали нам — и откуда только они узнали, что мы тут? — однако в последние годы наконец отчаялись и прекратили это безумие.

— Значит, моя мать нарушила клятву ради моего спасения? Воспитывала человека как родного сына?

— Да, Адриан, твоя мать рискует каждый божий день ради тебя одного. Она так и не родила своих детей, чтобы крылатые не поняли, что ты не её ребёнок.

— Что мне теперь делать? — Адриан встал.

— Оставайся тут и живи как прежде или отправляйся в новую жизнь, к людям. Решать тебе, однако учти, что уйдя от нас, для селения ты погибнешь и больше не сможешь вернуться. Люди же жестоки и корыстны, помни об этом.

— Спасибо, — кивнул Адриан и вышел из домика.

Адриан твёрдо решил выяснить всё о том, кто он такой и что случилось в ту ночь. Он стал часто уходить в лес за барьером, пробираться к ближайшей деревне и наблюдать за её жителями с холма. Однажды, возвращаясь домой, у барьера он встретил отца.

— Куда ты всегда ходишь? — спросил отец озабоченно.

— Просто гуляю, — отмахнулся Адриан и хотел уйти, но отец остановил его.

— Если бы тебя встретил не я, а кто-то другой… пострадать можешь не только ты, но и твоя мать, — он помолчал и отпустил сына. — Уходи совсем или будь добр не подвергать опасности себя и свою семью.

Адриан не ответил.

За ужином, он сказал матери:

— Скажи соседям, что я серьезно болен. Скажи так же, чтобы не приходили, что это заразно.

— Что это ты вздумал?! — вскрикнула Ария. — Адриан! Не наделай глупостей!

— Я всё решил, мама, — ответил он твёрдо, — я уйду через три дня ночью. Этих дней мне хватит на сборы и на прощание с вами, больше я не хочу никого видеть.

Ария не сказала ничего, лишь закрыла лицо руками. Отец сказал хладнокровно:

— Он стал взрослым. Если хочет идти к людям, что ж, пусть идёт. Его они не тронут. Может, там он найдёт своё призвание.

На том и порешили. Крылатые не раз приходили навестить Адриана, но мать никого не пускала.

— Адриан только уснул, у него была тяжёлая ночь, — только и слышалось из прихожей.

Юноша в свою очередь много времени проводил с родителями. Ему было жаль оставлять их, рисковавших жизнью ради него, любивших его столько лет как родного сына. Он терпеливо выслушивал все наставления отца и успокаивал мать:

— Всё будет хорошо, там моё место.

В назначенный день он не мог спать, боясь упустить самое тёмное время перед рассветом. Необходимые вещи были давно собраны и стояли у двери. Он тоже был готов. Родители сидели молча, провожая взглядом ставшего таким родным человеческого ребёнка. Наконец, он взял вещи, повернулся к ним, произнёс одними губами:

— Пора…

Мать обняла его на прощанье, стараясь не заплакать. Отец пожал руку, сказал с уважением и любовью:

— Надеюсь, ты найдёшь там своё счастье. Ты никогда не был здесь своим. Иди туда, где тебе будет лучше.

Адриан прошёл по знакомым дорожкам, не издавая ни звука. Ни одна душа не должна была видеть его бегства. Он пересёк барьер, оглянулся в последний раз. Селение спало. Все окна были тёмными, кроме одного. В крайнем домишке старейшины горела свеча. При свете огня Адриан рассмотрел фигуру старой дамы, которая беззвучно махала ему рукой. Она встречала его в этом селении, ей же пришлось его проводить. Он медленно поднял руку, последний раз обвёл всё селение взглядом, развернулся и пошёл в лес, не оборачиваясь. Уже через пару секунд нельзя было различить его тонкую, но сильную фигуру среди стволов деревьев.

Часть 1. Глава 3

Не прошло и часа, солнечная полоса появилась на горизонте. Адриан был уже глубоко в лесу и мог не бояться, что его увидят. Этот лес он знал как себя самого, шёл быстро и уверенно, и скоро вдали стали видны первые домики деревни.

Ранним утром Адриан вошёл в деревню. Только теперь он понял, что никакого плана у него нет, и сам не понимает, куда двигаться и что делать дальше. Он прошёл по дорогам, впервые не скрываясь от людских глаз, встретил пару кошек и одну спящую собаку. Больше он никого не нашёл и лишь теперь понял, как устал. С момента его выхода из дома прошло около двух часов и, с тех пор, он не сделал ни одной остановки на отдых.

Адриан присел на первую встретившуюся лавочку. Назад пути не было. Для селения он умер этим утром. Юноша обвёл глазами пустую деревню и увидел маленькую старушку, выходящую из одного домика. Не зная, что сказать и как принято общаться с людьми, он, на удачу, подошёл к бабушке и начал разговор.

— Матушка! — окликнул он её. Такое обращение он не раз встречал в людских книгах, которые не приветствовались в селении, но всё же встречались в библиотеках. — Вы не подскажете, куда я попал?

Пожилая женщина оглядела его с головы до ног, ответила рассеяно:

— Деревня здесь, сынок, Сметанино. А ты откуда пожаловал в такой странной одёже?

Тут только Адриан понял, что одежда крылатых сильно отличается от людской. Он ахнул, но спохватился и сказал, что первое пришло в голову:

— Я из-за моря. Выучился местному языку у старика отшельника, он живёт на той стороне леса.

— Ох и далёк твой путь! Мой дом совсем хилый, но если ты нуждаешься в ночлеге, я буду рада дать тебе приют.

Как он нуждался в ночлеге! Адриан вспыхнул радостью и сказал с восторгом:

— Бабушка! Я стану помогать Вам по хозяйству, если Вы только разрешите провести у Вас несколько дней!

Он всё ещё не знал, куда ему идти дальше, но теперь у него был ночлег и чашка горячей похлёбки. Адриану не нужно было большего. В маленькой старушке он разглядел что-то схожее со старейшиной в селении крылатых. Он полюбил её с первой минуты как родной внук, и ему казалось, что сам тоже полюбился ей.

С того дня Адриан стал жить у бабушки. Звал он её просто Агафьей, понемногу чинил её домишко и колол дрова для печи, помогал со скотом и ходил за продуктами на рынок. Агафья в свою очередь сказала в первый же вечер, что юный помощник может жить с ней столько, сколько ему понадобится, и она даже будет рада, если он проживет у неё подольше. Адриан в душе надеялся, что мать его была родом из этой деревни и когда-нибудь ему удастся узнать об этом. Старушка Агафья, кажется, знала всё о Сметанино и охотно поделилась бы с ним, если бы он только решился спросить. Но он всё не решался, да и не знал, как это лучше сделать.

Одним дождливым вечером, он твёрдо решил всё выведать. Агафья зажгла свечи и хотела сесть за вышивку, когда Адриан остановил её:

— Мне нужно многое спросить у Вас! — сказал он немного виновато.

— Спрашивай, — согласилась она.

— Я слышал от отшельника, что люди многих деревень искали некое селение Богов, но всегда терпели неудачу.

— Это правда, — вздохнула старуха, — я и сама так потеряла мужа. Он ушёл искать встречи с Господом, но так и не вернулся. Многие пропадали. Как-то ушёл совсем ещё мальчишка, лет десяти…

— Выходит, — перебил ее Адриан, — Богов искали только мужчины?

— Вовсе нет, многие женщины тоже не вернулись. Одна сгинула вместе с грудным мальчиком. Поплакали мы о ребёнке, да забыли. Если плакать о каждом, кто погиб из-за этой легенды, так все глаза вытекут.

Адриан вздрогнул.

— Вы знали ту женину?

— Какую? — удивилась Агафья. — Что ты мне голову морочишь?

— Женщину, что ушла с грудным мальчиком, Вы знали её?

— Нет, сама я плохо её знала. Да муж её остался тут. Так и не женился он второй раз, всё скорбит о ней и сыне своём. Он тогда до ночи задержался на дежурстве по деревне, отстреливался от волков, пришёл в полночь, а её нет. И сына нет. Думал, что к подруге пошла, да лёг спать. Утром пошли искать, да только ничего не нашли. Как в воду канула.

Адриан побледнел. Агафья посмотрела на него озабоченно:

— Ты что же сынок, плохо тебе что ли?

— Нет, бабушка, всё в порядке. Я спать пойду.

— Ступай.

Адриан не спал всю ночь. Он думал о том, почему его мать была так легкомысленна; что сказать отцу; поверит ли он, что Адриан — его сын; и ещё о многом, всего не перечесть. Когда забрезжили первые лучи рассвета, он поднялся с кровати и вышел на крыльцо.

Деревня была такой же пустой, как в тот самый день, когда он впервые пришёл в неё, не таясь. В тот день, когда он умер для крылатых, что его вырастили. Теперь он вспоминал о них с грустью и был бы рад навестить их. Однако мёртвые не возвращаются на выходные, не стал и он.

Адриан просидел так, в задумчивости около часа, когда следом за ним вышла Агафья.

— Ты не спал, — сказала она с укором. — Что тебя так мучит?

Адриан не знал, что ей ответить. Как хотелось ему открыться ей, рассказать кто он на самом деле и откуда пришёл. Древняя старушка не выдала бы его тайны и в предсмертном бреду, но он всё равно не решался ей рассказать.

— Мне пора в путь, — промолвил он угрюмо. — Я загостился у Вас, Агафья. Путник не может долго сидеть на одном месте. Но очень уж меня заинтересовал тот мужчина, чья жена ушла в лес с ребёнком. Мне важно поговорить с ним. Вы знаете, как его найти?

— Конечно, — удивилась Агафья, — он живёт в том конце деревни. Я покажу тебе дорогу, когда решишь идти.

Он уже решил, когда идти. Едва закончили завтракать, Адриан попросил нетерпеливо:

— Могли бы Вы показать мне дорогу?

Старуха показала:

— Иди туда до самого конца дороги, а потом спроси у любого встречного, как найти Аркадия. Там его все знают.

Адриан поблагодарил Агафью за кров и пищу и пошёл в указанном направлении.

Он шёл медленно, думая о том, как представиться отцу и как себя вести с ним. Наконец, дорога, указанная Агафьей, кончилась. Адриан подошёл к мужику, который рубил дрова во дворе.

— Извините… Я ищу Аркадия…

— Да-а? — протянул мужик, — он живёт в том доме.

Адриан подошёл к двухэтажному дому. Ещё проглядывала былая роскошь его, но, казалось, последние два десятка лет за ним никто не следил. Юноша постучал в дверь, всё ещё не зная, что сказать.

Дверь открыл мужчина лет пятидесяти, но сильно постаревший, седой и изрезанный глубокими морщинами. Когда-то голубые глаза его теперь потускнели от долгого горя. Мужчина увидел Адриана и отпрянул назад, застыл, не в силах сказать слово. На мгновение Адриан подумал, что отец узнал его. Но было ли это возможно?

— Вы очень похожи… — заговорил Аркадий. — В прочем, это лишь совпадение. Что вы хотели, молодой человек?

— Я… — Адриан так и не придумал, что сказать. — Позволите войти? Я очень устал с дороги.

Аркадий впустил его в дом, налил чаю, сел напротив. В его взгляде всё ещё читался вопрос.

— Ваша жена… — начал Адриан. — Я слышал о ней, мне очень жаль…

Аркадий молчал, и Адриан продолжил.

— Куда она пошла в ту ночь?

— Ты очень похож на неё, — сказал вдруг Аркадий. — Я бы поверил, что ты мой сын, если бы это только было возможно.

Закрыв глаза, Адриан собрался с духом и сказал на одном дыхании:

— Так и есть…

Отец побледнел, пристально посмотрел в глаза юноши. Лицо его налилось кровью, он сжал кулаки и вскочил со своего места:

— Этого не может быть! Это невозможно! Как ты смеешь играть на моих чувствах, на этой ужасной трагедии?! Ты не можешь быть моим сыном, убирайся прочь!

Адриан встал, сердце его колотилось как бешеное, но внешне он выглядел очень спокойным и рассудительным. Спокойствию его научил крылатый отец.

— Это правда, — сказал он холодно и вышел из дома. Теперь ему идти было некуда.

В селение он бы не смог вернуться, даже погибая от голода и холода. К Агафье возвращаться было не удобно, он и так прожил у неё довольно, а отец теперь, из-за его, Адриана, неосторожности, вовсе не пустит юношу на порог.

— Чем это ты его так разгневал? — с насмешкой спросил мужик, всё ещё колющий дрова. — Аркаша после смерти жены совсем одичал...

— Нет, — вздохнул Адриан, — я сам виноват.

Он пнул камешек, который лежал на дороге, и поплёлся куда глаза глядят. Он корил себя за то, что потерял старую семью и не смог обрести новую. Наверняка в селении все скучают по нему. Он уже стал неотъемлемой их частью. Наверняка, Гай скорбит о потерянном друге. А ради чего всё это? С такими мыслями Адриан дошёл до леса, упал в мягкую траву и уснул от усталости и переживаний.

Часть 1. Глава 4

Адриан проснулся глубокой ночью. В это время лес вовсе не так дружелюбен, как при свете солнца. Шорохи в кустах, ночной ветер и непроглядная тьма, разрезаемая лишь полной луной, заставят поёжиться даже самого заядлого лесника. Парень хорошо знал лес, но не этот, а свой, возле селения. В этом же лесу он носом чуял опасность и неуловимый страх. Адриан встал на ноги, только сейчас понял, что не взял с собой из селения ничего, что могло бы его защитить. Юноша не помнил, с какой стороны пришёл. В темноте ориентироваться было совершенно невозможно.

Прижавшись спиной к стене, Адриан стоял, почти не дыша, прислушиваясь к звукам. По его расчётам, должно было рассвести через пару часов. Когда первые лучи солнца рассеют тьму, лес уже не будет так опасен, и юноша сможет попытаться найти дорогу. Эти несколько часов были самыми долгими в его жизни. Глаз человека не мог различить в тёмном лесу фигур, но Адриан был уверен, что прямо около него находится хищник. Невидимый и неуязвимый в ночной тьме.

Адриан каждую секунду ждал нападения с любой стороны, но зверь не нападал. В какой-то момент явственно слышалось его тяжелое, но почти не слышное дыхание, и Адриан замер. За спиной он сжимал найденный на ощупь толстый сук дерева, сломанный ветром. Но зверь так и не напал. Первые отблески солнца появились на горизонте. Адриан огляделся и понял, что опасность миновала. На всей территории, которую можно было увидеть, он был один.

Найти дорогу в деревню при свете солнца не составило труда. Он нашёл тропу, по которой вошёл в лес, и уже через полчаса был в деревне. В доме его отца горел свет. Очевидно, Аркадий не спал сегодня ночью. Адриан подавил в себе желание снова постучать в его дверь — всё равно не пустит. Не далеко от отцовского дома Адриан заметил большой стог сена, на котором было бы так мягко лежать. Только тут он понял, как устал. Ночь провёл на ногах, в постоянном напряжении и готовности к бою. Теперь, при ласковом свете солнца, его клонило в сон. Он опёрся спиной на стог сена и задремал.

Однако спал Адриан не долго и чутко. Он услышал, как тихо хлопнула дверь Аркадия, сразу поднялся, взглянул на окна дома. Солнце было уже высоко, и в окнах не горел свет. Адриан увидел удаляющуюся фигуру пожилого мужчины. "Куда это он?" — мелькнуло в голове у юноши, он подскочил и быстро, но тихо, двинулся следом.

Ничего интересного разузнать Адриану не удалось. Аркадий прошёлся по деревне, зашёл в лавку, прикупил себе продуктов и неспешно отправился домой. Адриан ещё раз прогулялся по деревне и снова привалился к стогу сена. Однако в этот раз задремать ему не удалось. В окно, выходившее как раз на стог, высунулась седая голова Аркадия, гневно исчезла в потёмках комнаты, а потом явился он весь. Аркадий явно был не рад снова видеть Адриана. Едва он приблизился к стогу, начал кричать:

— Опять ты, разбойник?! Тебе всё мало? — и всё прочее в этом роде.

Адриан понял, что другого шанса поговорить с отцом у него может и не быть, поднялся на ноги, сделал шаг на встречу.

— Выслушайте меня, — сказал юноша спокойно, — неужели я ночевал здесь, в лесу, чтобы Вы мне не дали сказать и пары слов?

Аркадий смотрел на него ошарашено, потом развернулся и пошёл в дом. Адриан опустил руки, и уже хотел сесть обратно к стогу, когда услышал не громкое: "Ну и что ты встал? Пойдём." Он в пару шагов догнал отца и вошёл в дом. Мужчина сел в кресло, уставился на юношу с ожиданием и недоверием. Адриан не хотел рассказывать ему о селении, но это был последний шанс поговорить с ним. Решение оставалось одно - рассказать всю правду.

Они сидели так больше часа. Адриан рассказал о селении и о родителях, о Гае и о старухе, об Агафье, которая его приютила и рассказала об отце. Отец слушал молча. Потом, наконец, встал, сказал тихо, но твёрдо:

— Это не может быть правдой. Уходи. Надеюсь, больше я тебя не увижу.

— Но ведь Вы и сами заметили, что я похож на неё! — взмолился Адриан, но отец лишь отвернулся. Юноша встал и вышел из дома. Ему казалось, что порвалась последняя ниточка, связывающая его с отцом. Ниточка, за которую он так цеплялся, так берёг её, просто разорвалась на две части, которые больше не связать воедино.

Адриан понял, что вовсе не готов к жизни вне селения крылатых. Он не сумеет построить себе дом или добыть пищу. В их крылатой семье этим занимался отец, а он был так занят своим отсутствием крыльев, так жалел себя, что не обращал на это внимания.

До поздней ночи Адриан бродил по деревне без дела. Когда последние огни в окнах утонули в ночной тьме, он нашёл свой стог сена, оперся на него спиной и ещё долго любовался на звёзды. Тут они совсем другие, не как в селении. Такие далёкие, чужие звёзды.

Он проспал лишь пару часов. Его разбудило уже знакомое, тяжёлое дыхание хищника, как будто стоящего рядом, но не видимого глазу. У Адриана теперь не было ни палки, ни дерева за спиной, только стог сена и чистое поле, да деревня в паре шагов. Однако страха перед зверем больше не было. Адриан знал, что он не нападёт. Прошлой ночью они встретились в лесной чаще, но зверь лишь побыл рядом и ушёл, не причинив ему никакого вреда. Теперь, в паре шагов от людей, хищник не станет нападать.

Адриан чувствовал, что ночной гость пришёл к нему специально. В лесу они встретились по воле случая, однако дикий зверь не каждый день гуляет по деревне. Адриан ещё долго слышал его дыхание. Наконец, он осмелился, протянул руку в сторону, не глядя, коснулся мягкой влажной от ночной росы шерсти. Что-то тяжелое метнулось от неожиданности в траве и скрылось во тьме. Через час встало солнце.

Часть 1. Глава 5

Наутро Адриан твердо решил, что спать на улице он больше не хочет. Следовало бы присмотреть местечко для своего жилища и соорудить хотя бы шалаш на первое время. Между лесом и деревней было поле, всеми заброшенное и уже давным-давно не засеваемое. Именно его Адриан и избрал для сооружения своего шалаша.

Строить он не умел, однако набрал в лесу брёвен покрепче, свалил их в кучу, начал приспосабливать друг к другу. Стоит ли говорить, что у него отсутствовали не только навыки строительства, но и инструменты, чтобы создать хотя бы хилое жилище. Промучившись весь день с брёвнами, вечером он снова уснул на сене. "Хорошо, хоть дождя нет," — подумалось ему.

Ночью его снова навестил невидимый зверь. Сегодня он был осторожен и Адриан едва ли мог определить, с какой стороны его искать. Но его присутствие было, несомненно. Адриан протянул руку в темноту и прошептал чуть слышно: "Эй, покажись, я тебя не обижу". В ответ послышалось лишь недовольное ворчание и шелест травы. По этим звукам Адриан понял однозначно — его навещает волк.

Других зверей в этих лесах было не много. Водились лисицы, зайцы, совы. Волки же встречались людям крайне редко. Ещё реже — медведи. Адриану стоило сразу догадаться, что перед ним волк. Для лисицы животное слишком крупное, а для медведя — маловато. Однако с перепугу, в темноте, сложно рассуждать логически.

На другой день Адриан взялся помогать плотнику — тот выдал ему инструменты и обещал щедро платить. Адриан трудился весь день. Плотник угостил юношу сытным ужином и спросил, что ему дать за проделанную работу.

— Ты спишь на сене, — заметил плотник, — у меня в доме есть комната, если хочешь, можешь остаться там, пока помогаешь мне.

Адриан уже почти согласился, но вспомнил про своего ночного гостя и отказал.

— Мне нужен лишь кусок мяса и бутылка воды. Эту ночь я хочу провести на сене. Но, если твоё предложение останется в силе, я буду рад переждать у тебя непогоду.

Плотник очень удивился, но возражать не стал.

Адриан дождался волка и этой ночью. Тяжёлое дыхание ощущалось близко как никогда. Юноша быстро раскопал в соломе своё угощение и протянул его в темноту: "Эй, приятель, смотри, что у меня есть». Дыхание затаилось и стало чаще. Волк принюхивался. Потом из темноты показалась чёрная желтоглазая морда, ещё раз обнюхала мясо, осторожно подцепила его зубами, чтобы не поранить Адриана, и снова скрылась в темноте. Зашелестела трава и послышалось чавканье.

Волк ел совсем рядом, в паре шагов, но темнота не позволяла его разглядеть. Прошло около получаса, когда морда появилась снова. "Больше у меня ничего нет," — сказал Адриан виновато и протянул пустую руку. Волк обнюхал её, облизнул кончики пальцев, взглянул прямо в глаза Адриану и скрылся во тьме.

"Ирония судьбы выходит, — подумал про себя Адриан, — волки лишили меня семьи, а теперь я сам приручаю волка.

На следующий день плотник отправил Адриана в лес, наколоть дров. Парень вышел на поляну, о которой говорил плотник, начал рубить. Работая с самого раннего утра, к обеду от усталости уже не чувствовались ни руки, ни ноги. Он сгрузил всё заготовленное в телегу и остановился, набираясь сил, чтобы двинуться в обратный путь.

Вдруг его руки коснулось что-то холодное и мокрое. Он обернулся и вздрогнул. Прямо возле его руки стоял волк. Адриан едва не схватил палку, чтобы биться за свою жизнь и лошадь плотника, когда волк, взглянул в его глаза. Только теперь юноша понял, что эту чёрную шерсть и жёлтые глаза он уже видел раньше. Это был его ночной гость.

Адриан немного успокоился, протянул волку руку. Тот её обнюхал ещё раз, но не двинулся с места. Он словно домашний пёс, который со щенячьего возраста ходит за своим хозяином по пятам, просто стоял рядом, не ощущая никакой опасности. Осторожно приподняв руку, парень провёл ею между ушами лесного зверя. Тот не двинулся с места. Адриан не знал, как вести себя дальше. Взять дрова и уйти? Забрать волка с собой? Продолжить его гладить? Почему он ведет себя как ручной зверёк? Всё это выглядело абсурдом.

Волк понял недоумение человека, чисто по-собачьи повилял хвостом и пошёл шагом в лес. Было бы разумно взять лошадь и отправиться в деревню, но Адриан хлопнул лошадь по боку, сказал ей: "Домой", а сам тихо отправился за зверем. Кажется, этого волк и хотел, он постоянно оглядывался и старался не уходить далеко.

Так шли они по лесу долго, Адриан потерял счёт времени и совсем сбился с пути. Теперь идея идти за диким зверем не казалась ему хорошей, но пути назад он всё равно не знал, приходилось идти лишь вперёд. Прошло ещё сколько-то времени, прежде чем они вышли на опушку, посреди которой стоял домишко.

Часть 1. Глава 6

Дом на опушке был бы самым обычным, таким, какие рядами стоят в любой деревне, если только забыть, что стоял он в глубоком лесу, куда вряд ли когда-нибудь заходил человек. Вокруг дома расположилась волчья стая. Животные разных цветов и размеров лежали тут и там, не обращая никакого внимания на человека и своего желтоглазого приятеля. Адриан замер при виде стаи, но скоро понял, что волки слишком заняты собой, чтобы заметить гостя.

В то время, пока юноша переминался с ноги на ногу на краю поляны, желтоглазый волк по-свойски, так, будто делал это полсотни раз, взошёл на высокое крыльцо, поскрёб лапой в дверь и сел в ожидании ответа, оглянувшись на Адриана. Дверь распахнулась лёгким движением, и на пороге показалась тонкая женская фигура.

Женщина не взглянула на волка, в первое же мгновение она заметила Адриана и теперь не сводила с него глаз. Он замер, не зная, что предпринять. Женщина сделала несколько шагов с крыльца, и только теперь Адриан заметил, что волк, приведший его, уже куда-то испарился, затерялся в стае так, будто теперь его роль была выполнена.

Адриан пошёл на встречу женщине.

Они остановились в паре шагов друг от друга. В глазах обоих читался немой вопрос. Наконец, женщина заговорила:

— Не знаю, кто ты. Но раз мой волк привёл тебя, добро пожаловать.

Женщина развернулась и пошла к дому. Адриан последовал за ней. В доме пахло травами и уютом. Женщина села в кресло, жестом пригласила гостя сделать то же. Адриан сел.

— Меня зовут Мари. Я живу тут с волками уже 15 лет, однако ты первый гость, который меня навестил. Что привело тебя сюда?

Адриан пожал плечами. Ответ был на поверхности и наверняка она его знала. Но начать разговор как-то нужно было, и Адриан ответил:

— Я Адриан. А привёл меня ваш волк. Он приходил ко мне несколько дней подряд, а потом я понял, что он зовёт меня за собой, и пошёл. В первый раз, когда увидел его — ужасно испугался.

— Боишься волков? Ведь это те же собаки, просто живут вдали от людей и по своим правилам.

— Не то чтобы боюсь... Они навредили моей семье...

— Правда? — Мари заметно оживилась. — Как это вышло?

— Я точно не знаю, говорят, что они убили мою мать, когда я был младенцем... Из-за этого я вырос в чужом селении. Только недавно я нашёл своего отца, но он не верит мне и гонит прочь.

— Правда? — повторила Мари уже озадаченно. — Вообще-то меня волки тоже лишили сына. В молодости я шла по лесу с ребёнком, на нас напали волки. Отшельник подобрал меня и выходил, научил обращаться с волками. Но дитя он не видел, сказал, что они могли его утащить в своё логово и поделить со стаей.

Тут оба они замолчали.

— Зачем вы пошли в лес с ребёнком? — спросил Адриан, начиная понимать, зачем волк привёл его.

— Глупости, — смутилась Мари, — в нашей деревне было поверие...

— Про селение Богов? — перебил Адриан.

— Точно, — промолвила она и уставилась на Адриана. — А ведь мой сын был бы сейчас твоего возраста...

— Селение — не глупости. Крылатые меня вырастили. Я лишь недавно узнал, что они не мои настоящие родители.

— Крылатые? — удивилась женщина.

— Долгая история.

— А как твой отец? Ну, настоящий...

— Очень скорбит по своей жене и сыну. До сих пор не может пережить своего горя.

— Я, быть может, ошибаюсь... Но...

Ей не дали договорить. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился встрёпанный и запыхавшийся Гай.

Часть 1. Глава 7

Адриан посмотрел на крылатого друга. Его рыжие кудри были встрёпаны, по лбу стекала кровь. Юноша сразу понял, что произошло что-то страшное. Он подскочил к старому другу, не глядя более на испуганную Мари, взял его за плечо.

— Что случилось, Гай?! — крылатый, кажется, не мог говорить. Он тяжело дышал и смотрел на Адриана глазами, полными ужаса. Наконец, ему удалось выдохнуть:

— На селение напали...

— Что?! — вспыхнул Адриан. — Кто? Когда?

— Люди. Какой-то пьяница прознал, где наше селение. Разболтал всей деревне. Местная ведьма как-то смогла пробить барьер. Селение в руинах.

Времени объясняться больше не было, Адриан схватил Гая за плечо и выволок на улицу. Гай был измотан, но за счёт крыльев вовсе не отставал от несущегося во весь опор Адриана. Не прошло и часа, как оба оказались на месте селения.

Барьера теперь не было вовсе, и селение почти слилось с окружающей средой. Большинство домов было разрушено, многие крылатые ранены. Людей было намного больше, все с оружием. Крылатые к бою не были готовы, отбивались лишь слабыми магическими приёмами и бытовой утварью. Многие спасались от людей, взлетая высоко в воздух, но почти сразу спускались вниз, чтобы помочь товарищам.

Адриана ошпарила горькая догадка. Пьяница, о котором сказал Гай, уж не его ли, Адриана, отец? Ведь лишь ему Адриан рассказал обо всём без утайки, про селение и крылатых. Вот только с какой стати людям нападать на крылатых?

На главной площади всё ещё кипело сражение. Туда и направились друзья. Адриан видел, что люди принимают его за своего, а вот на Гая набросились тут же. Юноша выхватил из рук мертвеца, упавшего прямо к его ногам, меч. Увидел, как в паре шагов человек замахивается топором на безоружного крылатого, кажется, его ровесника, который уже сжался в комок, приготовившись к смерти.

Одним движением он встал между ними, отразил удар. Мужчина с топором взглянул на Адриана удивлённо:

— Куда же ты лезешь, малец? Будешь защищать эту чертовщину?!

— Крылатые никому не причиняли зла! — Адриан был в гневе. — Почему вы нападаете на них?

— Эту нечисть надо истребить! — будто неразумному, раздражённо объяснил мужик и понёсся в бой.

Адриан спас от меча ещё нескольких крылатых, но этого было мало. Он не мог спасти всех. То там, то тут слышалось "Ты жив?!" или "Эй, а ты не плох для мертвеца! Мы тебя уже похоронили!". Однако со старыми знакомыми болтать было некогда, Адриан искал Аркадия. Теперь он был уверен, что именно он пустил кошмарный слух про крылатых, только он может остановить этот ад.

На обочине лежала безжизненная крылатая фигура. Это был отец Адриана, растивший его долгие годы. Юноша упал на колени рядом с ним. Слёзы стекали по щекам. Вот он — его по-настоящему родной человек, лежит тут, бездыханный. И это его вина. Но оплакивать потери было некогда. Поднявшись с колен, он прошептал: "Прости, отец, я подвёл тебя..."

Адриан ещё долго метался по полю боя, когда заметил чуть в стороне напряжённую фигуру Аркадия. Юноша чуть не сшиб его с ног.

— Что ты наговорил им?! Как ты посмел?!

— Успокойся, — ошарашено проговорил Аркадий, — эту нечисть надо убивать. Ты прости, что не сразу тебе поверил... — Адриан не дал договорить.

— Прекрати это безумие! Крылатые никому не причиняли зла! Они вырастили меня как родного сына, хотя это и против их правил! А сейчас ты убиваешь их просто так?! Вот она, значит, твоя благодарность?! — Адриан хотел сказать что-то ещё, но замер в недоумении. Прямо из-за спины Аркадия неслась стая волков.

Всё произошло очень быстро. Волки впивались зубами в оружие, вырывали его из рук, становились на защиту крылатых. Звери действовали так сплочённо и обдуманно, как не всегда могут действовать люди. Крылатые замерли, но скоро поняли, что дикие звери, от которых они всегда были отгорожены барьером, теперь на их стороне.

Некоторые животные всё же страдали от острых мечей. Адриан был готов броситься им на помощь, но знал, что не сможет спасти всех. Вместо этого он снова набросился на Аркадия.

— Останови это! — буквально взревел он. — Объяви перемирие! Вам не победить, зачем эти жертвы?!

Действительно, люди были напуганы, больше не нападали, а старались незаметно отступить. Громовым эхом по рядам людей пронеслась команда отступать. Измотанные, раненные, с поломанным оружием, они собрались вокруг Аркадия.

Адриан же подошёл к скоплению крылатых.

— Кто это?! — налетел на него Гай. — Тот человек, вы что, знакомы?

— Да, — выдохнул Адриан, — он мой отец.

— Твой кто? — Гай едва не потерял равновесия от изумления. — Кажется, тебе многое предстоит нам объяснить!

— Это точно, да только сейчас не время, — тут в руку Адриана ткнулся холодный, но уже знакомый нос. Адриан оглянулся и увидел желтоглаза. Он выдохнул с облегчением, ведь всё это время ужасно переживал за своего чёрного друга. Адриан потрепал волка по голове, а Гай изумился ещё больше:

— А эта свора ещё откуда взялась?!

— Долго объяснять... Я и сам не ждал их! — улыбнулся Адриан. — И всё же хорошо, что они появились...

Часть 1. Глава 8

Адриан был очень рад видеть крылатых, однако времени на нежности не было. Словно два средневековых рыцаря, вышли они с отцом на середину поля боя, глядя друг другу в глаза, в полной тишине. Адриан был настроен решительно, он не хотел отступать, но старался избежать жертв с той и другой стороны.

— Кажется, я был не совсем прав... — уже не так воинственно заявил Аркадий.

— Не совсем?! Ты был совсем не прав, вот как будет сказать правильнее! — Адриан злился, но то, что Аркадий отступает, давало ему надежду обойтись без жертв.

— Может и так. Однако и ты меня пойми, эти крылатые твари отняли у меня семью, отняли счастье, отняли мою жизнь. Да я всю жизнь не знал, что думать о той ночи. А они просто взяли и угробили твою мать, а тебя молча забрали себе. Мог ли я простить их?!

— Они растили меня как родного сына, — заметил Адриан, — они делали всё, чтобы я был счастлив. И в исчезновении моей матери, которая тоже осталась жива, они не повинны. Они лишь спасли ребёнка, брошенного на произвол судьбы, и вот чем ты им отплатил?! — Адриан сглотнул комок в горле и продолжил. — Среди тех, кого ты убил, есть и мой отец. Настоящий отец, тот, что был со мной, когда я в нём нуждался. И как, скажи мне, я буду теперь смотреть в глаза им, никому не причинившим зла?!

— Они нелюди! Ты хоть знаешь, сколько людей погибло, пока пыталось найти это селение?! А сколько погибло сейчас, в бою?! А видел ли ты ту чертовщину, что они сейчас творили?! Один из них лишь глянул на нашего пекаря и тот загорелся! Сам! А другой лишил чувств моего соседа, даже не коснувшись его!

— Они лишь защищались! Крылатые — такие же люди, как мы. Они не Боги и не черти. Они люди, наделённые талантами, которых у нас нет. Неужели обязательно убивать тех, кто не похож на тебя?! Предположим, во всём мире лишь один человек умеет петь. Он замечательно поёт, но больше так никто не может. Неужели нужно обязательно его убить?!

Аркадий замолчал, опустил голову. Потом проговорил.

— Я и правда глупец. Я должен извиниться перед этими людьми.

Аркадий долго говорил, крылатые слушали неохотно. Многие разошлись по домам, узнав, что опасность миновала. Наконец, старейшина сказала то, что подумали все.

— Мы не держим зла на людскую глупость. Но жить с людьми против наших правил, мы предпочтём остаться в своём селении, вдали от вас. Надеюсь, искатели селения в вашем роду перевелись и больше не будет не нужных жертв. А сейчас мы просим вас уйти. Сильнейшие из наших мастеров восстановят барьер, который защищал наш мир.

Адриан вздрогнул. Он тоже человек, но уходить сейчас ему не хотелось. Конечно, он не стал своим среди крылатых, но они были ему родными. Он с немым вопросом посмотрел на старейшину.

— Для тебя наше селение всегда открыто, — проговорила она, словно отвечая на его мысли, — ты можешь уйти, и можешь вернуться. Можешь остаться сейчас или идти за своей семьёй. Мы всегда будем рады тебе, но мы не станем держать тебя, если ты захочешь уйти.

— Спасибо, — улыбнулся Адриан, — мне всех вас очень не хватало!

Всех погибших похоронили с почестями, остальные разошлись к тому, что осталось от домов. Ария была невыразимо рада видеть Адриана. Она обняла сына, такого родного, не смотря ни на что, и слёзы ручьями хлынули из её глаз. Адриан тоже не мог сдержать эмоций.

Скоро в гости наведался Гай, отмытый и причёсанный, довольный.

— Эй, приятель! Я жду подробности! — смеялся он, обняв Адриана.

Адриан рассказал ему о том, как узнал от старейшины свою историю, о том, как решил уйти, об Агафье, которая помогла ему найти отца и даже про желтоглаза. Гай слушал не перебивая.

— Ну, а дальше ты и сам знаешь, — закончил Адриан. — Лучше расскажи, как ты нашёл меня?

— Твой отец, когда напали люди, сказал, что ты жив. Времени на размышления не было, я полетел тебя искать. Долго искать не пришло — вторая деревушка, на которую я наткнулся, было этим волчьим логовом твоей матери. Кстати, куда ты теперь? Останешься с нами или пойдёшь искать свою судьбу?

— Я ещё не решил, — вздохнул Адриан. — Для начала проведаю мать и желтоглаза, они здорово нам помогли. Буду пытаться обосноваться среди людей, но обещаю не забывать о вас!

Адриан провёл весь день среди крылатых и лишь на следующее утро отправился в путь. Найти дом матери из селения действительно было легко. Как только поляна появилась в поле зрения, чёрный волк по траве метнулся к Адриану, забился радостно у ног. Юноша был рад видеть своего желтоглазого друга. Он погладил его по голове и пошёл к дому.

Зайдя в дом, Адриан остолбенел. Мать была не одна. С ней был его настоящий отец. Он очень изменился, глаза его теперь сияли счастьем, и даже седые волосы, казалось, обрели необычную свежесть и упругость. Адриан всё ещё злился на него, но видел, как они счастливы снова быть вместе.

— Почему же ты не пришла ко мне раньше? — спрашивал Аркадий.

— Я боялась, что ты никогда не простишь мне, что я потеряла нашего ребёнка... — отвечала скромно Мари.

Оба они не сразу заметили своего сына. Потом Мари усадила всех пить чай, и даже желтоглаз забрался под стол, как домашний пёсик. Наконец, их семья была единой, как раньше.

На следующее утро Аркадий попросил сына сходить в деревню за продуктами. Желтоглаз увязался с ним. Адриан купил всё, что было необходимо, и уже шёл назад, когда увидел белокурое чудо. Тонкая и изящная девушка в белом сарафане, шла прямо к нему на встречу. Солнце переливалось золотом на её волосах.

Они встретились взглядом, девушка улыбнулась, и сказала:

— Я слышала, тебя вырастили сами ангелы...

Часть 2. Глава 1

Первые лучи солнца пробивались сквозь траву, зажигая тёплым светом пушистые побелевшие головки одуванчиков. В такое время особенно свежий и свободный ветер. Он летит вдоль поля, прижимая длинную траву к земле, сбивая с неё серебристые капли росы.

Такой же свободной и неукротимой была Мари с самого детства. Сколько она себя помнила, каждый летний рассвет она проводила на этом поле. С первыми лучами солнца она выбиралась из тёплой постели, выскакивала в одной ночнушке на крыльцо, а оттуда босиком по мокрой траве на поле. Она любила бегать, расставляя руки, чувствуя, как развевается лёгкая ткань у неё за спиной, представляя там же белые, лёгкие крылья.

Налетавшись вдоволь, Мари часто садилась прямо в траву, задирала вверх голову и с наслаждением втягивала носом воздух. Так пахла для неё свобода. Так пахло детство. Так пахло счастье. Лишь когда солнце начинало обжигать щёки, Мари вставала и неспешно, шелестя ногами по траве, шла к дому.

— Опять где-то носилась, чертовка?! — вздыхала бабушка, уже заканчивающая с готовкой завтрака. Она не одобряла утренние вылазки Мари.

"Утром холодно, а ты в одной сорочке, промёрзнешь, простудишься! Да ещё босиком бегаешь, вот поранишься, тогда будешь знать!" — часто выслушивала Мари и лишь вздыхала в ответ. За свободу нужно платить. Ценой её свободы были лекции от всех взрослых, её окружавших.

За общими застольями Мари часто слышала о себе: "...а её всё носит чёрт знает где по утрам, лучше бы по хозяйству помогла..." или "... да у неё ветер в голове..." и всё в этом роде. А в голове у Мари и правда шумел ветер. Неукротимый. Нетерпящий. Летящий. Сквозящий. Свободный.

Как она завидовала его вечной свободе и одиночеству! Ведь ему не приходится по полчаса выслушивать наставления от взрослых! И она готова была лететь с ним вместе куда угодно, только подальше отсюда. "Скорее бы стать взрослой, — часто думала она перед сном. — Вырасту и пойду путешествовать! Одна, свободная. Как ветер. И никаких наставлений и указаний. Ничего. Только я и ветер..."

С годами Мари убегала всё дальше. Часто возвращалась лишь к обеду, а потом и к ужину. Бывало, что не возвращалась вовсе. До полуночи лежала в нагретой солнцем траве, глядя на звёзды. Потом засыпала, не находя сил добраться до кровати. Родители не волновались, зная, что её пылкий нрав ничем не усмирить. Однако Мари точно знала, что чем дольше её нет, тем дольше ей придётся выслушивать нотации и упрёки.

Это было ценой её свободы и счастья. Она хорошо знала эту цену с самого детства и готова была платить её сполна.

В то утро ей исполнилось 17 лет. Как обычно, прихватив пару вещей с собой, она неслышными шагами пробралась к двери, дернула её и... Не смогла открыть. Мари не сразу поняла в чём дело, дёрнула со всей силы, и ничего. Лишь тогда она обратила внимание на массивный замок, который звякнул от рывка. Но дверь была заперта. Мари отчаянно, чувствуя себя птицей в клетке, в западне, рванулась к окну, но не успела. Её метания уже услышали и растрёпанная со сна, но строгая мать стояла на пороге комнаты.

— Тебе уже 17, Мари! — говорила она. — Ты должна вести себя подобающе женщине, тебе ведь скоро замуж! Неужели ты всю жизнь собираешься носиться Бог знает где?

Она говорила ещё долго, но Мари уже не слушала. В её семнадцатый День рождения она попала в западню, в клетку из которой не выбраться, в четыре стены, тяготящие её обязательствами. Она не слушала мать, потому что слышала это сотню раз. "Будь хозяйственной", "будь ответственной", "заботься о семье"... Мари знала всё это и без неё. Но к чему ей были тряпки и метёлки, к чему ей были будущие женихи, если у неё отобрали самое главное — свободу?

Мари несколько дней не выходила из комнаты. Отец начал беспокоиться, но мать лишь отмахивалась: "Упрямством она вся в тебя. Отойдёт". Через какое-то время Мари и правда отошла. Ей пришлось принять новые правила игры. Принять то, что у неё больше нет свободы, больше нет белых и лёгких крыльев, зато есть с килограмм "надо" и ещё столько же "ты должна".

Мари вскоре стало не узнать. Из живой и активной девушки, она стала женщиной с потускневшим взглядом, не по годам безжизненным лицом. Лишь по пути на рынок, проходя вдоль поля, она часто жадным взглядом смотрела вдаль, словно пытаясь забрать его с собой.

Она часто думала о том, чтобы сбежать, бросить всё как есть, а дальше будь как будет. Но бежать ей было некуда и пробродив по полям и лесам пару дней, истощившись от голода и жажды, ей всё равно пришлось бы вернуться. И она оставляла побег на тот день, когда у неё будет план. Но этот день всё не приходил.

Часть 2. Глава 2

Мари жила так ещё несколько лет, пока впервые не услышала имя Аркадия. Отец с матерью беспокоились о замужестве дочери и уже присмотрели ей богатого жениха из соседней деревни. По словам матери, Аркадий был красавцем и умельцем. Мари не слишком хотела его видеть, но это было разнообразием в её рутине, и она согласилась на встречу.

Они ехали до соседней деревни целую вечность, Мари потеряла счёт времени. К концу поездки у неё затекли ноги и ужасно болела голова, ни о каком Аркадии она и думать не хотела. И тем не менее, повозка остановилась и девушка была рада её покинуть.

Дом был и правда богат. Он сильно выделялся среди скудных бревенчатых домиков деревни. Он был статным великаном в стране нищих карликов. И несмотря на это, веяло от него какой-то бездушностью, в него не хотелось зайти, не хотелось остаться там жить.

На порог вышел пожилой мужчина, любезно предложил войти. Мари бы предпочла влезть в трясучую повозку и вынести этот ад снова, чем идти за незнакомцем в этот дом. Однако, её мысли, кажется, никому не были интересны. Вскоре две семьи уже сидели за одним столом, ведя светскую беседу.

Мари не слушала, о чём они говорили. Это её нисколько не занимало. Она с любопытством смотрела на юного Аркадия, хорошо воспитанного и сдержанного, и часто ловила его заинтересованный взгляд на себе. Вскоре обед был окончен, и все вышли прогуляться по саду. Впереди шли отцы, за ними матери, а за ними Мари и Аркадий. Мари не раз хотела было начать разговор, но всё не решалась сказать что бы то ни было, и они продолжали идти в тишине.

— Ты красивая, — как-то по-детски выпалил вдруг Аркадий, а Мари совсем растерялась.

— Спасибо, — улыбнулась она.

— Сегодня приятная погода, — всё ещё пытался завязать разговор Аркадий. Мари не смогла сдержать смеха, глядя на его напускную важность. Он и сам рассмеялся, и беседа пошла живее.

Вскоре они стали хорошими друзьями. Родители Мари поощряли её общение с Аркадием, отпускали к нему в гости в любое время. Вместе они веселились и болтали, валялись в высокой, мягкой траве, любовались облаками. Мари ожила снова. Уже не так, как прежде, но она вновь была юной и живой. В её глазах искрилось счастье и свобода, пока не зашёл разговор о свадьбе.

Аркадий был несомненно приятен Мари как друг, однако она не хотела становиться его женой или чьей-то ещё. Мари расценивала это как заточение, как тяжелый груз из ответственности и обязанностей, от которого она так тщетно пыталась убежать. И всё же родители настояли на своём, да и Аркадий их поддерживал. Видя подавленность Мари, он часто говорил:

— Не волнуйся, я не лишу тебя свободы. Я лишь сделаю её более полной.

Мари кивала и улыбалась, но понимала, что всё будет вовсе не так. Незаметно пролетело время, и вскоре она стала его женой. Свободы больше не было. У них был красивый дом, Аркадий ходил на работу, а Мари оставлял на хозяйстве. Они ни в чём не нуждались, и всё же Мари было душно от такой жизни, тесно, невыносимо. Изо дня в день она старалась быстрее выполнить все домашние дела и уйти на поле. Но прогуляться ей удавалось не больше часа, а потом и вовсе перестало получаться. Чем больше она делала, тем больше ей нужно было сделать ещё.

Аркадий часто приходил домой раздражённый, безразличный. Это больше не был тот милый и смешной юноша. И Мари поняла, что её страх оправдался. Теперь она была в золотой клетке, запертой на замок.

Часть 2. Глава 3

Это был тёмный вечер ранней весной. Была сильная метель, когда на свет появился мальчик. Мари смотрела на ребёнка со слезами на глазах, не произнося ни звука. Она не хотела делить его ни с кем, даже с Аркадием.

При свете свечи она качала его, завернув в мягкой пелёнке, мечтая о том, как они будут свободны вдвоём. Только она и этот мальчик. Её сын. Она видела в его глазах отблеск огня, отблеск свободы, бывшей её частью всю жизнь. Она готова была делить эту тишину с ним вечно.

Аркадий пришёл поздно. Он был не в духе, с одного взгляда оценил ситуацию, кивнул и ушёл отдыхать, не взглянув на ребёнка. Мари была рада, что он не стал брать его на руки, притворяться хорошим отцом. Она знала, что хорошим отцом он не будет.

С того дня жизнь Мари сильно изменилась. Она часто укутывала малыша в тёплые пелёнки и одеяльца и выходила с ним в солнечные деньки на прогулку. Тогда она впервые услышала о неком селении ангелов, находящимся, если верить слухам, неподалёку от их деревни.

Рассказала о селении ангелов соседка, сверстница Мари. Рыжая, веснушчатая, живая, она будто горела этой легендой.

— Там каждый обретает своё счастье! Можешь представить? А мужчины, с крыльями за спиной? Это тебе не твой Аркаша, от которого и доброго слова не дождёшься...

Мари слушала не внимательно, она не верила в подобные сказки. Но слухи о чудесном селении набирали всё большие обороты, вскоре их знал каждый. Многие пускались в поиски, другие посмеивались, Мари не реагировала на них вовсе. Её занимало лишь счастье её малыша, и больше ничего.

Никто из нас не верит в судьбу, пока она не перевернёт нашу жизнь с ног на голову. В тот вечер Мари не на шутку поссорилась с мужем. Аркадий сказал с горяча:

— Раз я так сковываю твою свободу, иди куда хочешь, я тебя не держу! Вот только идти тебе всё равно некуда! — как это принято в таких случаях, он хлопнул дверью и ушёл на ночное дежурство.

Мари не прождала ни секунды. На улице моросил дождь, но уже не было холодно. Она собрала необходимые вещи, укутала младенца в самые тёплые одеяльца и ринулась на улицу, прямо в темноту. У неё не возникало сомнений, что ей есть куда идти.

Всё ещё горя гневом изнутри, она пересекла всю деревню, углубилась в лес. Дождь стал частым, холодным, но Мари этого не замечала. Ребёнок спал у неё на руках, а она быстрыми шагами летела по мокрой траве.

Прошло ещё какое-то время, когда она осознала, что делает. Она осталась совсем одна с младенцем в густом лесу, ночью. Она бросилась было назад, но вдруг поняла, что давно сбилась с пути. Мари метнулась туда, где, как ей казалось, была дорожка, но в темноте не смогла ничего разобрать. Отчаяние метнулось у неё в груди. "Селение ангелов" вдруг вспомнилось ей, и она с новой надеждой устремилась в лес. Лишь бы найти его! Сейчас или никогда.

Издали послышался нарастающий шелест. "Только не волки!" — взмолилась девушка и бросилась бежать. В темноте она не рассмотрела массивный корень, зацепилась за него ногой, проехала по мокрой траве. За спиной послышался рык. Полная слепой надежды, Мари оттолкнула малыша от себя, вдруг спасётся. Она увидела, как он съехал с пригорка, оставив верхнее одеяльце в траве и заплакал. Мари потеряла сознание.

Часть 2. Глава 4

Мари очнулась в мягкой постели. Мысли прыгали, словно маленькие обезьянки, не задерживаясь ни на секунду. Они мелькали и тут же исчезали в тумане подсознания.

Открыв глаза, девушка увидела дощатый потолок. Точно такой, как в доме у Аркадия. Всё сжалось у неё в душе. Неужели снова заточение?! Неужели он нашёл её?

Но следующая мысль поразила её мгновенно и буквально подбросила вверх. Где её малыш? Он жив? Что с ним? Мари дёрнулась вперёд, но не нашла сил подняться. Всё тело болело, было тяжёлым и безжизненным. Она лишь повернула голову и издала невнятный стон.

Тут только, обведя комнату глазами, девушка заметила, что находится вовсе не в доме Аркадия. Эта избушка была куда меньше, но уютнее. Вдоль стен висели аккуратные венички целебных душистых трав. На столике были разложены амулеты. В низком дверном проёме появилась голова пожилого, но активного и подтянутого мужчины.

— Ого, очнулась? — искренне удивился он. — А я уже начал присматривать полянку для... кхм, в прочем, неважно... — он покраснел и замялся.

— Где... реб-бёнок? — еле смогла вымолвить Мари. Её горло пересохло так, будто она не пила и не говорила целую вечность.

— Ребёнок? — снова удивился мужчина. — Какой ещё ребёнок?

У Мари потух взгляд. Значит, её малыш остался где-то там, в лесу, совсем один. А скорее — уже съеден волками. А мужчина тем временем размышлял вслух:

— Я бы заметил ребёнка, будь он неподалёку... Да и он, наверное, плакал бы... — тут он заметил потухший взгляд Мари и спохватился. — Наверняка его кто-нибудь нашёл... А тебе бы воды...

Он исчез в проёме и тут же появился снова с кружкой воды. Мужчина помог Мари приподняться, она сделала пару глотков.

— Вот и молодец! — радостно заключил он. — Ты главное не волнуйся, встанешь на ноги сама, а там и разберемся с твоими... — он снова замялся. — ... в общем, поспи лучше пока.

Он улыбнулся и вышел из комнаты. Мари вдруг поняла, что невероятно устала, у неё закрывались глаза. Она прикрыла веки и погрузилась в беспамятство.

Так прошло около недели. Мари много спала и пила воды, а обходительный, но немного неловкий отшельник во всём ей помогал. Вскоре она смогла садиться сама, а потом начала вставать, уцепившись за терпеливого лекаря.

О ребёнке они больше не вспоминали. Оба понимали его участь. Мари похоронила мальчика в своей душе. Много раз она думала о том, что он — цена её свободы. Останься она там, с Аркадием, с их ребёнком всё было бы в порядке. Теперь она свободна, но одинока.

Она знала цену своей свободе с самого детства. Только тогда это были нравоучения родителей, а теперь цена оказалась слишком высока — жизнь её собственного сына.

Часть 2. Глава 5

Жизнь Мари началась заново в тот день. Она уже твёрдо стояла на ногах и даже помогала старику по хозяйству. Отшельник часто уходил в лес за травами. Он был словно хозяин леса, знающий каждый его уголок и полянку.

В тот день он пришёл с маленьким волчонком в руках. Мари среагировала на него болезненно. Воспоминания той ночи наполнили её сознание. Она не помнила, что было той ночью, но знала, что волки отняли у неё сына.

— Зачем ты притащил сюда это чудовище? — набросилась она на старика. — Неужто я мало вынесла за последние недели?!

Отшельник не слушал её. Когда Мари замолчала, он сказал:

— Этот волчонок не причинил тебе вреда. Он остался совсем один в лесу. Ты бы предпочла убить его? Что же, давай, — он протянул ей волчонка. — Достаточно выставить его за дверь и он погибнет от голода.

Мари взглянула на волчонка. Его шерсть была серо-рыжей, а глаза — ярко-жёлтыми. Его взгляд был проницателен и умён, будто у человека. Неожиданно для самой себя, Мари выхватила ребёнка из рук старика, словно ребёнка прижала к груди.

— Он будет моим другом, — вдруг сказала девушка, поглаживая голову зверька. Старик ничего не ответил, лишь улыбнулся.

Волчонок рос быстро. Уже через пару месяцев он выглядел вполне самостоятельным волчонком-подростком. И всё же он души не чаял в Мари. Волк ходил за ней, словно привязанный. Мари проводила с ним много времени. Учила его слушаться, и просто гуляла с ним по лесу. Они были неразлучны.

Рыжий — так прозвала его Мари, хотя он вовсе не был рыжим — стал настоящим волком, с роскошной шерстью и благородным характером. Он часто убегал в лес и возвращался только ночью, а то и по истечении нескольких дней. Мари тосковала по нему. Отшельник видел это и всегда говорил:

— Мари, ведь это не твой ребёнок. Это волк. Дай ему свободу. Он тебя не забудет.

Мари кивала, но легче не становилось.

Однажды утром, едва встало солнце, её разбудил громкий, пронзительный волчий вой. Ей ли было не узнать этот голос, выл Рыжий. Она вскочила с кровати, вылетела на крыльцо и остолбенела. Вся поляна у дома была заполонена волками. Рыжий стоял ближе всех. У Мари потемнело в глазах. Волчья свора, преследовавшая её той ночью снова встала перед глазами.

Часть 2. Глава 6

У Мари потемнело в глазах. Та жуткая ночь в деталях проступила в её сознании, пробирая страхом и болью. Мари начинала терять равновесие, как вдруг одно прикосновение мгновенно вернуло её на землю. Её ладони коснулся холодный, мокрый, преданный нос Рыжего. Она тут же пришла в себя, опустила глаза. Волк уже стоял около неё, желтые глаза смотрели обеспокоенно. Мари потрепала его между ушей и взглянула снова на поляну перед домом.

Волчья стая всё ещё была там. Звери явно чувствовали себя в безопасности. Кто-то вынюхивал что-то в траве, кто-то привалился на бок в тени, а некоторые даже уже успели уснуть и теперь мирно посапывали.

На крыльцо вышел отшельник, и тут же отшатнулся назад. Увидев, что опасности нет, он всё же подошёл к Мари и сказал удивлённо, с почти детским восторгом:

— Ого... Это тут откуда?

"Это", вероятно, было волками. Мари пожала плечами. Рыжий облизнул руку старика в знак приветствия и сошёл с крыльца. Он выглядел настоящим вожаком. Мари, сделав над собой усилие, последовала за ним. Однако волки не обратили никакого внимания на её приближение. Только один, вероятно молодой волк, игриво припал на передние лапы прямо перед ней, подхватил с земли упавшую ветку и понёсся вокруг поляны.

Мари вдруг ощутила легкость и свободу. Она улыбнулась, обернулась на отшельника и засмеялась. Громко, заливисто, свободно. Так, как она уже давно не смеялась. Девушка подняла голову вверх, взглянула на утреннее чистое небо.

Её руки коснулась привычная влага волчьего носа. Мари не глядя и не раздумывая ни минуты, провела рукой по мохнатой голове. Но шерсть была совсем не знакомой на ощупь. Мари опустила взгляд и увидела возле себя совсем не знакомую морду с умными глазами. Волк её не боялся, стоял рядом, будто собака. Мари всё же посторонилась с опаской, но едва не наступила на другого.

Девушка снова рассмеялась, махнула рукой старику и закричала, продолжая смеяться:

— Они совсем ручные! Иди же сюда!

Отшельник сделал несколько неуверенных шагов, но так и не заставил себя подойти близко — уселся на крыльце.

С того дня у Мари был не один друг. Рыжий был ей привычнее других, но и к остальным она привыкла быстро. Единственной привилегией Рыжего было позволение входить в дом. Остальные волки оставались на улице.

Теперь Мари часто гуляла в сопровождении мохнатых озорников. Они бегали, кусали друг друга за хвосты, катались по траве, дрались, но не злобно, а игриво. Мари смеялась, собирала цветы и ягоды. Она снова научилась летать. Но теперь она не была одинока. С ней вместе летели её волки.

Часть 2. Глава 7

— Сюда, Ушастик! — волчонок обернулся, игриво бросился на девушку, покатился вместе с ней по траве. Мари быстро привязалась к некрасивому, худенькому, с торчащими в разные стороны ушами малышу. Он ходил за ней по пятам почти с рождения. Теперь он был её любимцем. Девушка видела в нем нечто особенное, не похожее ни на кого другого. А волчонок просто таял от ласки и внимания. Лучи солнца пробивались сквозь листву и горячими полосами падали на траву. Та прогревалась, вбирала в себя солнечный жаркий уют, становилась мягкой и теплой. Такая погода была для Мари раем: жар солнца разбавлялся прохладой тени, а ей оставалось лишь наслаждаться, прищурившись наблюдая за облаками. Две фигуры отпечатались вмятинами на траве. Это была девушка и волчонок, свернувшийся рядом. Тот день запомнился Мари тихим счастьем, спокойствием души. Она вернулась в хижину отшельника лишь поздним вечером. Старика не было. Волнение сжало её сердце. Вдруг с ним что-нибудь случилось? Но она сразу успокоила себя мыслью, что он просто не успел вернуться до темноты и заночевал где-то в лесу. Так случалось уже не раз. Отшельнику ничто не угрожало, лес был родной стихией для него. Мари легла спать с беспокойным сердцем. Никогда раньше она не волновалась так за него. Девушка уснула лишь с первыми лучами солнца. Когда она пришла в себя от не глубокого, утомительного сна, солнце стояло уже высоко, пели птицы. Она была в хижине всё ещё одна. В растерянности Мари пошла по дому. Как она теперь могла помочь старику? На глаза попался спящий в углу Рыжий. Волк поднял на хозяйку умные желтые глаза. — Найди же его! — с надрывом, едва сдерживаясь произнесла Мари. Не было сомнений, волк её понял. В два прыжка он оказался на пороге, потом на поляне усеянной отдыхающими волками. Рыжий коротко, тревожно завыл и бросился в лес. Волки последовали его примеру, они разбегались в разные стороны от хижины, принюхиваясь, осматриваясь вокруг. На месте осталась лишь пара волчиц и совсем еще маленькие волчата. Мари села на крыльцо, прислушиваясь к звукам леса, всматриваясь в зеленую чащу. Времени не существовало для неё более, было лишь ожидание и страх. Один из волчат пробрался к ней, поставил лапы на колено. Она взглянула на него и впервые за день коротко, слабо улыбнулась. Шерсть волчонка была чёрной, а глаза ярко-жёлтые, как у Рыжего. На черной шерсти эти глаза выглядели более яркими, огненными. — Какой желтоглазик! — удивилась Мари и посадила его на колени. Волчонок послушно улегся на спину у неё на руках. Искорки радости прыгали в его желтых глазах. Такие яркие, свободолюбивые глаза она видела лишь у одного человека... Она отогнала эту мысль, и всё же сказала шёпотом:

— Ты смотришь почти как мой сын... Волки вернулись далеко за полночь. Одни.

Часть 2. Глава 8

Мари разбудил щебет птиц. Солнце стояло уже высоко над горизонтом. Так и не покинув свой пост, она заснула прямо на крыльце. Чёрный волчонок спал у неё на коленях. Ушастый вытянулся у ног. Неподалеку сидел настороженно Рыжий. Он дружелюбно вильнул хвостом, увидев, что Мари проснулась, но не сдвинулся с места.

Мари подхватила всё еще спящего Желтоглазика на руки, вошла в дом. Без веселого, беззаботного старика тут было пустынно и тоскливо. Только теперь она обратила внимание на листок бумаги, лежащий на столе. Она посмотрела на него в нерешительности пару секунд, потом взяла в руки.

Моя Мари! — почерк был явно отшельника. — Ты теперь твёрдо стоишь на ногах, у тебя есть друзья, которые никогда не предадут. Мне пришло время покинуть этот лес. Знаю, что ты станешь искать меня. Не стоит. Теперь этот дом твой. Этот лес твой. Твоя жизнь теперь в твоих руках. Я знаю, что ты готова. Ты стала совсем другой, с тех пор, как я нашел тебя.

Всегда буду любить тебя, Мари!

P.s.: Твой сын жив. Крылатые — твои друзья. Береги желтоглазого.

Мари села на стул в недоумении. Вопросы, словно всполошенный рой пчёл, беспорядочно метались в её голове. Куда он ушел? Как ей жить дальше? Что значит, её сын жив? Откуда ему знать? Кто такие "Крылатые"? Кого ей беречь?

Тем временем волчонок на её руках проснулся, спрыгнул с коленей, направился на улицу. Но Мари было не до него. Она пыталась расставить всё, случившееся за последние дни по своим местам. Понятнее не становилось, однако ей удалось взять себя в руки.

"Что ж, — думала она, вставая на ноги, — раз теперь всё в моих руках, хватит сидеть без дела!"

Отшельник в совершенстве обучил её всему, что умел сам. Это было и собирание целебных трав, и заготовки еды на зиму, и поддержание порядка в лесу. Рыжий не отставал от неё ни на шаг. В его желтых глазах читалось понимание и сочувствие, готовность поддерживать и быть рядом.

Первые месяцы без отшельника Мари жила как в тумане — всё валилось из рук, угнетало, запутывало. Но она продолжала стараться, и вскоре дела пошли на лад. Уже через год Мари чувствовала себя в лесу как рыба в воде, легко справлялась со всеми делами и часто вечерами прогуливалась по лесу в сопровождении своих верных друзей.

Самым близким для неё всё ещё был Рыжий. Подле него всегда тёрся Ушастый, который хоть и вырос, но всё равно остался худым и невзрачным. Рыжий часто позволял себе рыкнуть на него, когда тот слишком прилипал. Третьим, но не по важности, для Мари был Желтоглаз. Черный волк с ярко-желтыми глазами был молод и свободолюбив, его почти никогда нельзя было увидеть рядом с Мари, как Рыжего или Ушастого. Желтоглаз появлялся рядом только когда был нужен. Он был рядом, когда Мари грозила опасность, или когда девушка нуждалась в поддержке.

Несмотря на свою молодость, Желтоглаз занимал лидирующее положение в стае. Гордым, неподчинимым авторитетом для него являлся лишь Рыжий.

Мари помнила и то, что писал отшельник о Желтоглазом. Правда, при упоминании желтых глаз, Мари сначала подумала о Рыжем. Старик часто любовался его глазами. Однако теперь она была почти уверена, что он писал о желтых глазах черного волка. Часто вечерами, когда Желтоглаз появлялся у её ног, клал голову ей на колени, она смотрела в его яркие, огненные глаза, задаваясь вопросом: "Что же таят в себе эти глаза?"

Ответ не заставил себя долго ждать. Желтоглаз стал уходить по ночам. Он всегда охранял сон Мари, был рядом. А теперь гулял где-то до самого рассвета. Мари не могла этого не заметить. Теперь она видела черного волка еще реже, чем раньше. Девушка уважала свободолюбивость своего друга, так присущую ей самой. Но порой ей так хотелось обхватить его большую, лохматую голову, прижать к себе, попросить жалобно: "Не уходи..."

Мари почти перестала искать ответ на вопрос, куда уходит волк, когда он вернулся не один.

Часть 2. Глава 9

Конечно, она его узнала. Мгновенно. Без сомнений. Эти, пусть и повзрослевшие, но не погасшие глаза с жаждой жизни и свободы, устремились прямо на неё. В них читался немой вопрос. Желтоглаз прошествовал к ней гордо, почти надменно. С видом героя лег у её ног. Конечно. Он и был героем. Он вернул ей сына.

Она спустилась с крыльца. Волосы юноши трепал ветер. Он был не подвижен. Он понял, кто она. Понял без слов. И всё же она заговорила с ним.

— Меня зовут Мари. Я живу тут с волками уже 15 лет, однако ты первый гость, который меня навестил. Что привело тебя сюда?

— Я Адриан. А привёл меня ваш волк. Он приходил ко мне несколько дней подряд, а потом я понял, что он зовёт меня за собой, и пошёл. В первый раз, когда увидел его — ужасно испугался...

Ещё пара слов расставила всё по местам. Сомнений не было. Желтоглаз привёл того. Она жадно впивалась взглядом в него, своего сына, так горячо любимого, так беспощадно отнятого у неё Адриана. Мари почти не обратила внимание, когда дверь с необычным грохотом распахнулась, и в комнату вошёл третий.

Когда Мари увидела его, она невольно отшатнулась. Кто он? Человек? Ангел? Она мертва? Её сын забирает её на тот свет? Всё внутри Мари похолодело. Она хотела было вскочить на ноги, впиться в Адриана, не отдавать его рыжекудрому крылатому, но не смогла подняться на ноги. Между тем Адриан говорил с ангелом хоть и взволнованно, но без смущения или страха. Так, как говорят со старым другом.

"Селение — не глупости. Крылатые меня вырастили. Я лишь недавно узнал, что они не мои настоящие родители" — слова, сказанные Адрианом пару минут назад теперь вспомнились Мари так живо и ярко, что она встала на ноги, сделала шаг к юношам. Но те уже выскочили за дверь, ветром помчались в лес.

"Напали", "селение в руинах", "нужна помощь" — отрывки разговора всё ещё звенели в её ушах. Мари опустила глаза, встретилась с напряженным, обеспокоенным взглядом Желтоглаза. Конечно он всё понял. Это волк был несомненно самым умным из всех, каких она видела. Мари лишь кивнула. Желтоглаз в один прыжок уже был на пороге, на поляне, и вот пестрая, живая лавина волков ринулась в лес, туда, где только недавно скрылся Адриан.

Мари хотела броситься за ним, идти на помощь, но лишь зашла в лес и поняла, что не знает, куда идти. Она бесцельно пошла вперёд. Вдруг среди деревьев она заметила неподвижную человеческую фигуру. Адриан? Нет, этот человек сильно отличался от него, и всё же казался Мари до боли знакомым. Она приблизилась и чуть не расплакалась.

— Здравствуй, Мари, — как всегда бодрым голосом сказал старик. — Я скучал без тебя.

Перед ней стоял отшельник. Сколько лет она задавала себе вопрос, куда он ушел, где его искать, как ему помочь? И вот теперь, он стоял прямо здесь, перед ней.

— Я знаю, кого ты ищешь, — старик почти не изменился внешне, но в его взгляде, голосе, ощущалось больше мудрости и опыта, чем раньше. — Позволь твоим волкам справиться самим. Они смогут. Возвращайся домой и жди гостей.

Мари не могла произнести ни слова. Слезы радости беззвучно стекали по её щекам.

— Твой муж, — взгляд отшельника потемнел, — Аркадий наломал много дров. Но люди делают зло лишь от своего несчастья. Он всё ещё любит тебя, Мари. И всегда любил. Просто тогда ты не была готова принять эту любовь. Теперь ты стала совсем другой. Прости его, если...

Он не договорил. Из-за кустов, за спиной Мари, с треском вырвалась птица. Она вздрогнула, оглянулась. Когда женщина повернулась обратно старика уже не было. С детской надеждой она обвела глазами лес. Его не было нигде. Мари развернулась и пошла к дому.

Вскоре вернулись волки. Не все, потрёпанные, но живые. Мари с любовью встречала каждого из них. Когда все волки расположились вокруг дома, Мари с ужасом заметила, что Желтоглаза среди них нет. Неужели он не вернётся? Однако мысль о том, что он остался с Адрианом, чтобы сохранить его жизнь, сильно успокоила её. "Они вернутся. Оба" — твердила она про себя.

Прошло много времени, прежде, чем на поляне появилась новая фигура. Она сразу узнала его. После стольких лет он сильно постарел и изменился, но она не могла не узнать. Это был Аркадий. Он подошёл не уверено, виновато. В Мари вдруг встрепенулось старое, давно забытое, почти детское чувство. Ведь она и правда любила его когда-то. Ей вспомнилось много хороших моментов, которых она не замечала в молодости.

Преодолев неловкость, Мари пригласила Аркадия войти. Уже через несколько минут они смеялись, как когда-то смеялись подростки, лежа на траве.

Уже почти стемнело, когда в хижину вошёл Адриан с Желтоглазом.

Часть 2. Глава 10

Многие жители деревни так и остались при мнении, что Адриана вырастили ангелы. Одни к юноше относились с благоговением, другие сторонились. Адриан навестил Агафью, которая была безмерно рада его видеть. До неё уже дошли слухи о молодом человеке, который вырос с ангелами, и теперь она с нетерпением и трепетом ждала истории Адриана.

Желтоглаз стал любимцем в деревне. Сначала его боялись, но вскоре оценили его ум и доброту. Волку тоже было приятно проводить время в кругу людей — некоторые нередко угощали его мясом.

Ария не долго тосковала по умершему мужу. Любимый часто навещал её во снах, просил быть счастливой. Она знала, что он всегда рядом, пусть и незримо.

Что касается жизни Адриана, то он частенько навещал крылатых. Гай рассказывал ему о новостях в селении, а Адриан делился открытиями из людской жизни. Аркадий отдал свой дом сыну, не сумев расстаться с тишиной и романтикой хижины в глубине леса и с Мари. Волки остались с Мари, лишь Желтоглаз с того дня никогда не покидал Адриана на долго. Адриан часто навещал и их.

Однако ещё чаще его можно было заметить почти у самого горизонта, сидящим или прогуливающимся по полю с юной леди и увесистым, совсем возмужавшим черным желтоглазым волком.

— Знаешь, я в детстве любила бегать по полю, — говорила задумчиво девушка. — Бежишь быстрее ветра и кажется, что вот-вот взлетишь...

Адриан лишь улыбался. Ведь и он тоже всё детство мечтал взлететь...