Оголённые небеса I. После трупа Бога

Пролог — Где гниёт ваш Бог

Моя жизнь всегда была серией мастерски исполненных отступлений. Знаете это чувство, когда вы играете в игру и понимаете, что билд персонажа безнадёжно испорчен, но вместо того, чтобы нажать «рестарт», вы просто продолжаете по инерции бродить по локациям? Вот это был я…

Знакомьтесь — Уширо Хока, девятнадцать лет, студент-экономист с вечным «удовлетворительно» в зачётке. Этого ровно хватало, чтобы не вышвырнули на болото, и было ровно настолько мало, чтобы не пришлось прилагать никаких особых усилий.

Лето 2027 года в Киото выдалось удушающим. Влажность была такой, что воздух казался густым киселём, а асфальт под ногами словно плавился... Невыносимо. А я, как всегда, сидел в своей комнате ночью, освещённой лишь мерцанием монитора. В наушниках гремели выстрелы — очередной рейд в экстракшн-шутере, который я ненавидел всеми фибрами души, но в который продолжал играть, потому что мой единственный друг считал это «крутым».

«Зачем я здесь?» — этот вопрос всплывал в голове каждый раз, когда мой персонаж падал, теряя весь накопленный лут. В реальности было так же. Я бросал рисование, когда у меня начало получаться. Я перестал общаться с девушкой, которая смотрела на меня так, будто я был центром её вселенной. Я выбрал экономику, хотя числа вызывали у меня тошноту. Я жил, отрицая себя же. Я был профессионалом в том, как делать свою жизнь хуже…

И, как оказалось, Вселенная это оценила.

Глубокой ночью реальность треснула. Но если точнее... Небеса оголились.

Сначала исчезло электричество. Грохот виртуальной перестрелки в наушниках сменился абсолютной, звенящей пустотой тишины. А потом ночь стала днём.

К сожалению, это был не рассвет... Взрыв света, настолько мощный, что тени в моей комнате стали угольно-черными и чёткими. Я сорвал наушники и бросился к окну. Весь Киото замер. Люди выбегали на балконы, машины останавливались прямо посреди перекрёстков.

Небо... Неба больше не было.

Его перекрывали три колоссальные, пульсирующие золотым светом кольца. Они казались твердыми, как металл, и одновременно живыми, как зрачки какого-то невообразимого чудовища.

А потом пошёл дождь.

Те, кто стоял под золотыми кольцами, закричали то ли от восторга, то ли от ужаса. С небес падали капли жидкого золота. Они не обжигали, они светились на коже, превращая обычную улицу в декорацию к безумному мифу. Но стоило мне перевести взгляд чуть правее, в сторону, где начиналось утро, как к горлу подступил ком.

Там, где колец не было, небо казалось вспоротым брюхом. Из темноты хлынули потоки густой, тяжёлой крови, что образовывала картину, так пугающе похожую на нервную систему человека. Кровавый дождь заливал мосты, вскипал в реке, и до меня донёсся запах… Едкий, металлический, тошнотворный запах свежего железа и бойни. Небо превратилось в гигантскую нервную систему, где вместо импульсов текла чистая кровь.

И в этот момент предо мной, прямо в пространстве, что-то открылось.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ВНИМАНИЕ]

[Системное уведомление.]

«Мировой баланс аннулирован.

Причина: Смерть Высшего Существа.»

— — —

«Смерть?..» — я вцепился в подоконник, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Воздух стал холодным.

Мир замер на несколько минут. Дождь, и золотой, и кровавый — прекратился, оставив после себя лишь странную, гулкую тишину.

И тогда они появились.

Миллионы глаз. Они открылись прямо в небе, между кольцами и кровавыми прожилками. Они смотрели на нас сверху вниз с любопытством энтомолога, рассматривающего копошащихся в банке муравьёв. Тогда никто не понимал, кто это, но позже им дали имя… Это были Умбра.

И наконец раздался смех. Это не был человеческий звук... Это был грохот лавины, скрежет тектонических плит и звон разбитого хрусталя одновременно. Три голоса, перекрывающих друг друга, заполнили каждый метр пространства. От этой адской симфонии голова трещала по швам. Равнодушных не осталось — боль застала всех.

А после перед глазами вспыхнул ещё один интерфейс. Не такой, как в моих играх. Этот был агрессивным: кроваво-красный фон, тонкие золотые линии, беззвучный и пугающе минималистичный.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: АБСОЛЮТНЫЕ СУЩЕСТВА]

[Тимор, Морс, Вита.]

«Хотите спасти свой мир? Сражайтесь! Доберитесь до нас! Мы ждём вас на самом верху... Там, где гниёт труп вашего Бога.»

— — —

В следующую секунду планету накрыла золотая вспышка, и мир перестал быть домом. С неба, с тихим шелестом, начали спускаться золотые лестницы — бесконечные ступеньки, уходящие во тьму оголённого неба. И по этим лестницам вниз посыпались они.

Первые три дня позже назовут «Тремя днями ада». Но для меня это был просто один нескончаемый кошмар.

Я видел, как из золотого света выпрыгнуло существо, позже названое Умбра Ферокс — самый базовый вид, через время никто из воинов их уже не боялся, но в первый день... Оно было прекрасным и уродливым одновременно. Кожа, напоминающая полированное золото, формы, заимствованные у демонов из старых книг, но вместо лица — разверстая пасть, полная игл, и глаза, светящиеся первобытным голодом.

Я видел, как полицейский выпустил в него целую обойму. Пули просто сплющивались о золотистую чешую, не оставляя даже царапины. Существо двигалось со скоростью сорвавшейся пружины. Один взмах когтистой лапы, и офицер превратился в груду изорванного мяса.

Армия, техника, хвалёный человеческий интеллект — всё это превратилось в мусор за несколько часов. Бункеры не спасали, у Умбра был нюх на страх. Они находили людей в подвалах, в метро, в лесах...

На второй день я бежал. Я не пытался быть героем. Я просто бежал, пока лёгкие не начало жечь огнём, а ноги не стали ватными. Кровавый дождь начался снова, значит пришёл день… Золото было только ночью. Кровавый ливень шёл, превращая дороги в скользкое месиво. Я промок до нитки, я пах смертью, и единственное, о чём я мог думать — это как спрятаться от этих глаз в небе.

Я забился под мост. Здесь, в тени бетонных опор, среди вонючего мусора и холодной воды, я чувствовал себя в относительной безопасности. Кровавые струи стекали с краев моста, создавая завесу, отделяющую меня от безумия снаружи.

«Почему это происходит? Почему я всё ещё жив?» — почти плакал я, пока вокруг разворачивался ад.

Так случайно получилось вызвать систему. Что-то по типу намерения, просто желание увидеть свою суть… И перед глазами развернулось красное полотно.

— — —

УШИРО ХОКА

[Уровень потенциала: 0 (ошибка)]

[Очки силы: 0]

Навыки: [Антитеза (Ур. 0)]

Экипировка: [Отсутствует.]

— — —

«Нулевой уровень?» — я горько усмехнулся.

Даже здесь я умудрился оказаться хуже всех. По слухам, которые уже вовсю ползли среди выживших, у каждого был хотя бы первый уровень. У избранных — второй. А я... я был нулём. Пустым местом в уравнении апокалипсиса.

Но стоило мне об этом подумать, как снизу всплыло новое уведомление. Оно отличалось от прошлых. Шрифт был более тонким, почти изящным, и оно не было массовым.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ]

[Ошибка определения.]

«Экстрим уровень сложности? Удачи...»

— — —

«Экстрим? Это шутка такая?.. Да и кто это пишет вообще?!» — мои руки попытались ухватиться за окно системы, но схватили только воздух.

Я смотрел на эти буквы, пока они не начали расплываться. Усталость, копившаяся неделями, бессонные ночи за играми, стресс учёбы, а теперь и этот ад... Всё ударило по мне как кувалда. Мои глаза закрылись сами собой. Холод бетона под боком перестал ощущаться. Я просто хотел, чтобы всё это кончилось, чтобы этот «экстрим» просто стёр меня, как неудачное сохранение.

И я уснул под шум крови, стекающей в реку.

Я не знал, что в этот момент где-то на вышине, за золотыми кольцами, [ОШИБКА: ИНФОРМАЦИЯ СКРЫТА], тратит последние крупицы своих сил, чтобы выдернуть моё никчёмное тело из реальности. Я не знал, что проснусь через год, когда мир уже научится убивать монстров.

Я не знал, что мой «ноль» — это не отсутствие силы. Это бездна, которая готова пожрать всё, что предложит мне эта система.

Но тогда, под мостом, я был просто напуганным парнем, который хотел, чтобы его оставили в покое.

«Ну что ж... Экстрим так экстрим. Посмотрим, кто из нас сломается первым.»

Это была последняя связная мысль Уширо Хоки в старом мире. Дальше была только темнота, пахнущая золотом и кровью…

Глава 1. Девятый

Сон не был избавлением. Это была бесконечная петля из шума трения золота и металлического привкуса крови на языке. Знаете это состояние, когда игра зависает на одном кадре, звук превращается в бесконечный механический скрежет, а вы просто сидите и смотрите в монитор, не в силах даже нажать «Alt+F4»? Вот это был мой сон... Или скорее то, как я его запомнил.

А потом пришла боль. Холодная, резкая, как удар молотом прямо в основание черепа.

Я открыл глаза и тут же зажмурился. Свет был повсюду, но это не был мягкий утренний свет из окна моей комнаты... Это было сияние, исходящее от самой поверхности, на которой я лежал. Золото. Настоящее, физически ощутимое золото, которое вибрировало под моими ладонями, отдавая в кости неприятным зудом.

Я попытался вдохнуть, но лёгкие обожгло разреженным, ледяным воздухом. Тело не слушалось. Каждое движение ощущалось так, будто мой «пинг» вырос до бесконечности: я отдавал команду руке подняться, и она подчинялась лишь спустя вечность, дрожа от невыносимой тяжести.

«Где я?.. Я же был под мостом…» — в голове проносились отчаянные попытки собрать ситуацию воедино, как мелкие пазлы на тысячу деталек, но всё безрезультатно.

Кое-как перевернувшись на бок, я заставил себя сфокусировать взгляд. Горло пересохло настолько, что попытка сглотнуть отозвалась болью, будто я проглотил горсть битого стекла.

Я был не в Киото. По крайней мере, не в том Киото, который можно найти на карте. Я лежал на краю колоссального золотого кольца, а над ним… Неба больше не было. Было лишь «оголённое» пространство, перечеркнутое пульсирующими венами и глубокой тьмой.

В этот момент реальность решила напомнить о себе единственным доступным ей способом...

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ВНИМАНИЕ]

[Системное уведомление.]

«Процесс пробуждения завершен.

Время в анабиозе: 365 дней 2 часа 14 минут.

Статус: Стабилен.»

— — —

«Какого...» — год. Прошёл целый год.

Я замер, глядя на эти цифры. Внутри всё похолодело. Это получается... Я проспал финал старого мира.

«Как... Как это возможно? Что за чёрт?..» — поверить в это до конца так и не получалось.

Я попытался подняться, но голова взорвалась пульсирующей болью. Попытка вспомнить, что происходило в этой темноте, приносила лишь вспышки образов: чьи-то руки, тихий шепот, пахнущие ладаном одежды, и ощущение, что меня тащат за край реальности. Но всё это тонуло в густом тумане.

— Эй, смотрите! Там реально кто-то есть! — голос донёсся снизу, с той стороны, где спускалась из тьмы массивная золотая лестница.

Я с трудом приподнялся на локтях. К кольцу поднимались люди... Но это не были те напуганные беженцы, которых я видел в начале, когда бежал. Эти двигались иначе... В их позах была хищная уверенность, а одежда... Кожаные нагрудники, укрепленные какими-то чешуйками, странные плащи и средневековое оружие, которые тускло светились. Я всё ещё сплю?

— Живой? — девушка, первой вступившая на платформу кольца, замерла в десяти шагах от меня. У неё были короткие пепельные волосы и глаза немного разного оттенка. — Югэн, глянь! Это всё-таки не Умбра... Это человек.

Следом за ней поднялся высокий мужчина. Чёрные волосы средней длины, лицо, на которое без боли не посмотришь. Усталость такого масштаба, что весь мир боялся бы его жизни... На плечах покоился тяжелый плащ, а в руках он сжимал меч, по лезвию которого пробегали золотые искры.

— Невозможного не бывает, — негромко произнёс он, глядя на меня. — Первый небесный этаж зачищен уже несколько месяцев. Откуда он взялся на кольце? Ещё вчера тут никого не было...

Находя своё положение неловким, я решился что-то сказать:

— Я… я просто проснулся, — прозвучал хрип... Голос был чужим, надтреснутым, будто я не говорил вечность. — Помогите…

Мужчина подошёл ближе. Его карие глаза на мгновение замерцали.

— На нём старая одежда? Рубашка, брюки… кеды? — Югэн, если я правильно понял, нахмурился, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на жалость, смешанную с подозрением. — Парень, ты пахнешь так, будто год пролежал в мусоре. Мизу, позови Хикари!

Каким-то образом им всем не составляло труда допрыгивать до лестницы с этого кольца, а ведь расстояние не маленькое... Уже через мгновенье ко мне подбежала та самая девушка. Она была удивительно… мягкой для этого места. Её руки коснулись моих плеч, и я почувствовал странное тепло. Следом подошёл мужчина с очень разумным выражением лица и зелёными, как и у меня, глазами. Такие люди обычно сидят в кабинетах...

— У него чудовищное истощение, но… — Хикари, наверное лекарь, замолк, его брови поползли вверх, когда он посмотрел в мои глаза, полные недопонимания. — Как же ты всё-таки тут очутился?

— Что произошло... с миром? — пытался говорить я, пока хоть крохи сил оставались у меня в горле.

— Ты ничего не помнишь?.. — удивилась девушка, ещё сильнее сосредоточившись на мне.

— Узнаем уже внизу, — прервал её Югэн. — Как тебя зовут? — обратился он ко мне.

— Хока... Я просто... — силы всё больше покидали меня, и я чувствовал, как падаю обратно в сон. Но в один момент девушка, кажется её зовут Мизу, подхватила меня на плечи, и леденящий ветер ударил в моё лицо...

***

Спуск был кошмаром. Золотые ступени казались бесконечными, уходящими в бесконечную бездну под ногами. Пока мы шли, я смотрел на Киото. Город был неузнаваем. Те величественные храмы и современные торговые центры, которые я знал, превратились в обглоданные скелеты из бетона и стали. Но среди руин, словно опухоли, выросли укреплённые районы.

Остальные спускались же с таким видом, будто это обычная прогулка и длится она только пару минут...

— Теперь это наш быт, Хока, — милая девушка заметила мой остекленевший взгляд. — Золото ночью, кровь днём. Мы научились с этим жить. Поднимаемся на этажи за ресурсами, спускаемся, чтобы не сдохнуть...

— А лестницы? — спросил я, сгорая от стыда, что меня тащит девушка.

— Золотые ведут с Земли, — начал пояснять Хикари, шедший позади. — По ним можно подняться только на первый небесный этаж. Кровавые лестницы стоят между этажами. Сейчас мы недалеко от первого... «Дикие земли». Но поверь, «дикие» — это ещё мягко сказано.

Я ничего не ответил... Виды апокалипсиса и мира, который так сильно поменялся, всё больше убеждали меня, что прошёл действительно год. Но что было весь этот год?..

«Как мне жить то?..» — зубы машинально сжались. Думать становилось всё больнее, и я сосредоточился на собственной вони... Можно ли тут хоть где-то принять нормальный душ?

***

Меня привели в небольшое здание в юго-западной части города, немного дальше реки Кацура-гава. Когда-то это было уютное кафе, где студенты вроде меня пили латте и жаловались на сессию. Теперь же окна были забиты досками, а над входом красовалась грубо сделанная табличка с нарисованной на ней надписью: «Сэтсуна».

И путь до сюда выглядел не лучше... Лестница кончалась около Станции Киото, и вся дорога до кафешки превратилась в страшные руины.

«Кажется, раньше я тут бывал, ещё до всего этого.»

Внутри пахло едой. Настоящей, человеческой едой. Как же мне этого не хватало... Живот предательски заурчал. Мизу сразу же отреагировала на мои признаки жизни:

— Повар у нас отличный, сейчас хорошо тебя накормим, — широкая улыбка не сходила с её лица. В такой атмосфере это сильно выбивалось...

Стоило переступить порог, как мир снаружи просто… перестал существовать. Апокалипсис остался за дверью. В нос ударил забытый, почти интимный запах чистоты, старого дерева и вкусной еды... Сквозь щели в заколоченных окнах пробивались тонкие золотые иглы от колец, превращая обычную пыль в танцующую световую крошку. В этот момент казалось, что если не смотреть в окна, то и умирать сегодня необязательно.

За стойкой возился мужчина в фартуке.

— О, потерявшийся Умбра прибыл? — крикнул он, не оборачиваясь. — Я слышал, вы нашли кого-то на кольце. Глава, ты уверен, что он не переодетый Умбра?

Югэн усадил меня на стул.

— Увы, но нет... Итак, — глава Сэтсуны сел напротив. — Рассказывай. Как ты оказался на кольце около первого небесного этажа?

Я сглотнул, чувствуя, как все взгляды в комнате скрестились на мне. Даже повар, который в это же время готовил что-то определённо вкусное, не сводил с меня глаз.

— Я не знаю, — честно ответил я. — Я уснул под мостом... А потом — темнота. Мне что-то снилось, но я не помню... Ничего... — я не был уверен, стоит ли им говорить про один год сна. Пока я сам не разобрался, что за чертовщина с миром творится... Наверное, не стоит.

— Одежда… — Мизу подошла ближе и понюхала воздух вокруг меня. Невольно мне стало стыдно за себя... — От него воняет мусором, будто мы его под мостом и нашли, а не в небе.

— Покажи свой профиль, — Югэн постучал пальцами по столу. — Мы должны знать, с чем имеем дело. В этом мире нет секретов, Хока. Только те, что убивают тебя раньше времени... — его взгляд был направлен прямо на меня.

Я замялся. Я знал, что там увижу. Я знал, что я действительно мусор, и запах меня оправдывает... Испорченный, которого даже система не хочет признавать. Но был ли выбор?

— Простите... — с горечью сказал я.

В кафе повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне капает вода.

— Та ладно тебе, великий Ваби Югэн давит на бедного паренька, ха-ха-ха! — вдруг завёлся в смехе мужчина с кухни. — Дай ему сначала душ принять хотя бы, а то от моей уборки и места не останется...

— Фух... Ладно... — расслабился «великий», а вместе с ним и мне стало спокойнее...

***

Мне показали, где находится душ. Маленькая комнатка, где пахло сыростью и каким-то дешёвым мылом...

Я встал под струю воды, и на мгновение мне показалось, что сейчас просто растворюсь. Тело казалось чужим. Ноги дрожали так сильно, что пришлось упереться обеими руками в холодную плитку, чтобы не сползти на пол. Каждое движение давалось с таким трудом, будто я пытался плыть в густом сиропе.

«Ноль...» — эта цифра из интерфейса пульсировала в голове, как заевший пиксель на мониторе. Насколько вообще это нормально? Чёрт...

Вода была тёплой. Настоящей. Наконец-то мои рыжие волосы избавятся от засохшей красной крови…

Я закрыл глаза, подставляя лицо под капли. С меня стекал не просто годовой слой засохшей грязи и крови. Казалось, в сток уходит сама память о том парне, который когда-то переживал из-за оценок... Вместе с серой пеной исчезали остатки старого Киото, оставляя меня один на один с этой новой, пугающей реальностью.

Никогда не ударялся в философию, но под таким гнетущим весом реальности, и стальной человек невольно согнётся, чтобы притронуться к мыслям о былом. Это точно не сон, но и принимать этот ужас... Я же просто человек, как такое принять?!

Сквозь шум воды я слышал приглушённые голоса из коридора, звон посуды на кухне и какой-то далёкий, ритмичный гул, доносящийся снаружи, то ли работали генераторы, то ли само небо продолжало вибрировать в своём золотом безумии.

Странно. Мир рухнул, Бог умер, небо истекает кровью, а здесь... здесь кто-то всё ещё чинит трубы, греет воду и следит за тем, чтобы в мыльнице не было пусто.

«Жизнь всё ещё кипит...» — подумал я, чувствуя, как пар наполняет лёгкие.

Это было чертовски приятно и одновременно страшно. Люди приспособились, они создали свой порядок среди этого хаоса.

Я не знал, почему мне так тяжело стоять. Не знал, что за странное уведомления пришло мне в личку перед тем, как я уснул. И не знал вообще ничего. Но пока тёплая вода смывала с кожи запах смерти и старого моста, во мне шевельнулось забытое чувство за те несколько дней преисподней.

Я выключил воду и ещё долго стоял в тишине, слушая, как последние капли падают в слив, отсчитывая секунды моей новой, совершенно непонятной жизни.

«Я жив...»

***

— Мы не можем оставить тебя просто так, — наконец сказал Югэн. — По законам Мирового правительства, каждый выживший должен иметь паспорт, а иначе — изгнание... На улице ты не проживешь и десяти минут.

Я не осмелился сказать, что паспорта у меня никогда и не было, так что пришлось делать вид, что где-то потерял. Но к чему это привело… И потянул же меня язык соврать.

— Ох уж этот «Кодекс нового порядка». Без регистрации, ты — «пустое место», а за пределами этих стен «пустых» либо сжирают Умбра, либо Правительство отправляет на первый небесный этаж в принудительные трудовые лагеря. Поверь, ты не хочешь знать, что там делают с теми, кто не может за себя постоять... — вклинился в разговор Джию Канэ. Он отвечал за бюджет в клане и только-только вернулся с покупками.

За время моего прибывания в этом кафе я узнал немного больше. Всего в Сэтсуне было восемь участников. Остальные либо на заданиях, либо ушли куда-то по своим делам.

Лекаря, что помог мне базовым осмотром, звали Ясураги Хикари. Он заодно был и заместителем главы. Спокойный, внимательный, с глазами, которые, кажется, видят тебя насквозь. Я таких в универе боялся, они всегда задавали неудобные вопросы. Хвала всем, что Хикари не задавал... Пока что.

В этом потоке и девушка назвала своё полное имя — Сукуи Мизу, разведчица. Именно она нашла под дверью анонимную наводку на меня... Кто-то знал, что я там, что я проснусь на кольце.

«Кто бы это ни был, я должен узнать...» — невольно я вспомнил лицо своего единственного друга... Что с ним сейчас? А моя семья?...

Мысли смешивались с едой... Закончив есть самый вкусный рис в моей жизни, я поблагодарил Аджи Гохана — повара в клане. Не знаю, время голода ли сыграло в этом свою роль, или что... Но так вкусно я как будто никогда ещё не кушал.

— Ладно, я готов… — эти слова вышли с трудом, сил всё ещё не было.

— Эх... Мизу, пойдёшь с нами, — с тяжёлым вздохом сказал Ваби, после чего встал из-за стола, и потянулся за своим мечом, который всё время стоял у стены.

— Удачи! — вслед крикнул Гохан нам, на что я неловко улыбнулся в ответ.

Путь к филиалу Мирового правительства пролегал через серые зоны Киото. Это были места, где город окончательно проиграл природе и монстрам. Из трещин в асфальте росли зелёные сорняки, а воздух дрожал от присутствия чего-то потустороннего.

Мы шли втроём: Югэн, Мизу и я. Чувствовал себя максимально нелепо в своей грязной рубашке и кедах рядом с ними — вооруженными, уверенными в себе профессионалами выживания.

— Не бойся, — шепнула Мизу, идя рядом со мной. — Югэн кажется суровым, но он просто пытается всех спасти. Он верит, что даже в этом аду можно остаться людьми.

«Остаться людьми... Звучит приятно...» — подумал неуверенно я. А возможно ли это на самом деле?

Внезапно Ваби Югэн остановился. Его рука легла на рукоять меча.

— Впереди, — коротко бросил он. Я проследил за его взглядом, чтобы понять, о чём он.

Из руин старого супермаркета начали выходить существа... Четыре монстра. Золотистая чешуя, пасти, полные игл, и глаза, светящиеся первобытным голодом...

— Умбра Ферокс... Хока, назад! — крикнула Мизу, вытаскивая свои кинжалы.

Началась схватка. В памяти пролетели те самые воспоминания... Люди ничего не могли сделать против этих тварей.

И так я впервые увидел, как люди могут что-то сделать против этих тварей. Это была грязь, скорость и ошметки золотой плоти, далеко не так безобидно, как в фильмах. Ваби двигался как танцор, его меч оставлял за собой светящиеся дуги, отсекая конечности монстров.

Но один из Фероксов, более крупный, обошёл их с фланга... И он прыгнул на меня.

Я замер. Страх сковал ноги, превратив их в бетонные столбы. Его глаза, изучающие, как привести меня к смерти, смотрели в самую душу, а для меня всё остальное потеряло значение... Я сейчас...

— Хватай! — рявкнул глава.

Когда я повернул голову, в меня уже летел кинжал. Обычное, на первый взгляд, лезвие... Могло ли оно помочь мне?

Я поймал его на лету и рукоять обожгла ладонь.

«Помоги же!» — подумал я, смотря на кинжал, и в этот момент что-то вспыхнуло в глазах.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: НОВАЯ ЭКИПИРОВКА]

[Системное уведомление.]

«Добавлено оружие (1): [Железный кинжал].

Уровень потенциала: 1.

Очки силы: +9.»

— — —

В ту же секунду, как в системе отобразился плюс, по моему телу прошла волна чудовищной боли. Ощущение, будто мои вены заполнили жидким свинцом, а каждая клетка тела кричала от отвращения.

— Крх! — я упал на колени, едва удерживая кинжал. Воля случая это или чей-то план свыше, но я выжил. Ноги подкосились вовремя и моё тело пропало из-под лапы монстра.

Слабость была такой силы, что я не мог даже поднять голову. Я чувствовал, как жизнь буквально вытекает из меня...

Умбра уже был в воздухе, готовый перекусить мне горло. Я рефлекторно выставил кинжал перед собой, просто, чтобы закрыться. Это забрало мои последние силы.

Раздался влажный хруст. Существо само насадилось на лезвие. Кинжал вошёл в его грудь, и из раны брызнула не кровь, а золотая струйка, что быстро превращалась в такой же золотой туман. Ферокс забился, пытаясь достать меня когтями, но его силы быстро угасали.

Я смотрел, как монстр умирает на моем оружии, и чувствовал, как сам умираю вместе с ним. Каждая секунда владения этим кинжалом превращала меня в труп. Но резко этот процесс прекратился, так и оставив меня в состояние полутрупа.

Бой был окончен. Остальные Умбра превращались медленно, но верно, в кучки золотого дыма. Труп передо мной свалился, и начал «истекать» золотой дымкой.

«Почему?..» — никто не услышал моего вопроса... Я еле видел их обеспокоенные лица, стараясь медленно подниматься, ведь на остальное сил не хватало. Тут же мои мысли прервала следующая вспышка света.

— — —

[ДОСТИЖЕНИЕ: НАЧАЛО БОРЬБЫ]

[Бонус: -1 очков силы.]

«Убить первое потустороннее существо.»

[Выполнено.]

— — —

Но сил читать не было. Я просто проигнорировал кроваво-золотое окно системы.

«Разберусь потом... Если разберусь.»

На все вопросы я отвечал односкладно, на ходу убеждая всех, что всё в порядке. Особенно себя:

— Всё нормально, — сказал я в очередной раз, хотя ноги всё ещё подрагивали, а в голове звенело так, будто кто-то играл на моих нервах, как на гитарных струнах.

Мизу бросила на меня короткий обеспокоенный взгляд. Югэн просто кивнул. Дальнейшая дорога была пропитана неловкой тишиной…

***

Филиал Мирового правительства располагался в здании бывшего банка. Огромные бетонные стены, колючая проволока под напряжением и воины в униформе, которая выглядела слишком древней для этой локации. Очередь из выживших тянулась до самого выхода, люди получали пайки, сдавали отчёты, меняли руду на непонятные бумажки... Обычная рутина апокалипсиса?

Дождавшись нашей очереди, Югэн подошёл к окошку, а я за ним. Мизу осталась снаружи, сказала, что у неё «чутьё на неприятности», а в очереди их пока не чувствуется.

— Уширо Хока, — сказал Югэн чиновнику. — Потерял паспорт, нужно срочно восстановить.

Чиновник — тощий мужчина с бледным лицом, что-то щёлкнул на клавиатуре, нахмурился, щёлкнул ещё раз.

— Странно, — сказал он. — Вас нет в системе.

— Как это нет? — я подавил желание ляпнуть что-нибудь про «я существую, вот он я, смотрите».

— Никак. Просто нет. Ни записей, ни сканов, ничего. Вы вообще когда-нибудь регистрировались?

Югэн бросил на меня быстрый взгляд. Я пожал плечами.

«Я год проспал не понятно где.... Какая, к чёрту, регистрация?» — подумал я про себя, но вслух говорить не стал.

— Может, база сбойнула? — предположил Югэн. — Очередь вон какая. У вас, наверное, система виснет.

— Система не виснет, — чиновник еле заметно обиделся. — Но... ладно. Времени разбираться нет. Сделайте свой профиль общедоступным. Подтверждения от двух свидетелей хватит, чтобы получить документ официально.

«Общедоступным? То есть... они увидят мой ноль?» — к горлу подобралась тревога… Но сейчас выбора уже точно никакого. Отправиться на какие-то ужасные работы непонятно где в том месте, что осталось от неба, мне точно не хотелось…

Югэн кивнул. Я вздохнул и мысленно вызвал систему. Красное окно развернулось перед глазами. Пары раз мне хватило, чтобы понять, что всё тут работает на намерение. Так что просто подумал, что хочу показать свой профиль всем… Но «Антитезу» нет… Слишком тревожно вываливать всё. Хоть бы сработало…

— Готово, — сказал я.

Чиновник посмотрел в систему. Потом перевёл взгляд на меня. Потом снова в систему.

— У вас... — он запнулся. — У вас восемь очков силы.

«Восемь?»

Я уставился на свой профиль. Точно…

— — —

УШИРО ХОКА

[Уровень потенциала: 1 (живой)]

[Очки силы: 8]

Навыки: [Скрыто.]

Экипировка: 97%

— — —

«Не ноль?..» — я уставился на свой профиль, будто видел его впервые… Весь остальной диалог я был вне мира сего и прослушал всё. Не ноль... Но стук со стороны окна меня вывел из транса.

— Хорошо, — чиновник быстро напечатал что-то на клавиатуре. — Но учтите, Югэн, если он не будет выполнять норму, ваш клан лишится лицензии на территорию через месяц.

— Мы справимся, — Ваби взял со стойки пластиковую карточку с золотым тиснением.

«Паспорт нового мира». Моё имя и фамилия… дополненная через дефис названием клана? «Уширо-Сэтсуна Хока».

— Что... что это значит? — недоумевал я. Но ответ последовал не сразу.

Когда мы вышли наружу, небо уже начало окрашиваться в багровый, то есть наступает день и скоро польётся кровавый дождь. Это сразу пробудило воспоминания о тех ужасных днях...

— Ну что, Хока, — Ваби остановился и посмотрел на меня. — Теперь ты официально один из нас...

— Я... Но я же бесполезность… — я посмотрел на него в упор. — Иначе меня и не назвать. Зачем тебе это?

— Я видел твой бой, точнее, твою попытку не сдохнуть от моего подарка... — он призадумался, подняв руку к подбородку и смотря куда-то выше меня. — Ты прав, пользы мало, так что старайся выжить исполняя мои приказы, я же теперь твой глава.

— Не понимаю...

Но Ваби промолчал. Он смотрел на горизонт, где золотые кольца пульсировали в такт какому-то невидимому сердцу.

— Я видел твой уровень... — негромко произнёс он. — Нет, забудь. Это просто мой долг. — хоть он и пытался это скрыть, я видел подозрение в его глазах. Я зачем-то нужен его клану... Но они нужны мне, чтобы банально выжить... — Добро пожаловать в Сэтсуну! Иди в кафе, Мизу выделит тебе место. Отдыхай пока что.

Я кивнул и неуверенно поплёлся в сторону девушки, которая пока что единственная не вызывала вопросов. Чувствовал себя так, будто меня снова затащили в любую игру, которую я ненавидел. Только теперь на кону было не время, а само моё существование.

За этими мыслями я не сразу заметил, как очередное уведомление выскочило перед моими глазами.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ]

[Ошибка определения.]

«Помни: чтобы пожрать свет, нужно стать абсолютной тьмой. Увидимся на вышине.»

— — —

— Что-то не так, Хока? — слова Мизу звучали будто издалека...

«Кто ты?..» — хотел спросить я, но окно пропало так же резко, как и появилось... Да и мог ли я ответить?

— Нет, ничего... — устало протянулись слова с ноткой ужаса… В голове проносился шторм мыслей, от чего в груди разгоралась тревога.

Это был первый день моей новой жизни. Жизни, которая началась там, где всё остальное закончилось…

Глава 2. Шкурный интерес

Утро в мире, где небо истекает кровью по расписанию, начинается не с будильника. Здесь вообще нет будильников, только гул генераторов в подвале, тихие шаги за ширмой и запах чего-то съестного, пробивающийся сквозь все преграды.

Я проснулся в углу бывшего зала для посетителей, который теперь гордо именовался «моим местом». Два квадратных метра, отгороженных старой ширмой с нарисованными цаплями. Цапли были облезлые, одна без головы, видимо, пала жертвой какого-то давнего конфликта. Потрясающая метафора моей жизни, если подумать.

Тело ныло так, будто меня всю ночь использовали вместо боксёрской груши. Каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах, о существовании которых я раньше даже не подозревал. Вчерашняя стычка с Умбра Ферокс оставила не только физические синяки, но и какую-то глубинную, почти психологическую усталость.

«Восемь очков силы…» — я уставился в потолок, где по бетонной плите расползлась трещина, напоминающая карту неизвестного континента. Вчера было восемь. А что сегодня?

Я мысленно вызвал систему. Красное окно с золотыми буквами развернулось перед глазами, перекрывая вид на трещину.

— — —

УШИРО-СЭТСУНА ХОКА

[Уровень потенциала: 1 (живой)]

[Очки силы: 8]

Навыки: [Антитеза (Ур. 0)]

Экипировка: 97%

— — —

«Надо же, и тут поменялась фамилия.» — удивился на мгновенье я, но сразу же направил свой взгляд ниже.

Восемь. Всё те же восемь. Я вспомнил слова чиновника из Мирового правительства и поморщился. Восемь очков — это уровень обычного, ныне беспомощного, человека, если верить тому, что я успел узнать о системе вчера от Мизу. У обычного взрослого человека первого уровня где-то от трёх до 8 очков, в зависимости от физической формы. У бойцов уже ближе к десяти, у избранных второго уровня — ближе к пятидесяти….

А у меня восемь. И то, как я подозреваю, только благодаря этому чёртову кинжалу, который дал +9, но при этом едва не убил меня в процессе привязки.

«Если отнять бонус кинжала, что останется? Минус один? Опять ноль?..» — я потёр виски, чувствуя, как начинает болеть голова от одной мысли об этой математике. Система показала восемь уже с учётом оружия. Значит, моё тело даёт минус один… Из-за того самого достижения, верно?

Вчера, после получения паспорта, я попытался разобраться в своём профиле подробнее, но система упрямо не показывала базовые характеристики тела отдельно от экипировки. Только общую сумму. И эта сумма была жалкой.

Я сел на импровизированной кровати... старом диванном поддоне, застеленном несколькими слоями одеял, и уставился на свои руки. Обычные руки, пальцы чуть длиннее, чем нужно, кожа бледная, под ногтями всё ещё остатки грязи, которую не смог вымыть даже вчерашний душ. Руки человека, который никогда не держал ничего тяжелее геймпада.

«И с этими руками мне предстоит выживать в мире, где монстры размером с дом считаются обычным явлением. Потрясающе. Просто потрясающе.»

— Эй, новенький! — голос Мизу раздался откуда-то из-за ширмы, и я вздрогнул. — Ты там живой? Завтрак через десять минут. Гохан сегодня расщедрился на омлет из порошкового яйца. Это почти как настоящий, честно!

— Да, иду, — отозвался я, поднимаясь.

Каждое движение отдавалось в позвоночнике неприятным хрустом. Я потянулся, чувствуя, как мышцы протестуют против самого факта существования, и поплёлся в сторону общего зала.

Кафе «Сэтсуна» при дневном свете, точнее, при «дневном», потому что снаружи сейчас лил кровавый дождь, и единственным освещением служили тусклые лампы под потолком, выглядело почти уютно. Почти, если не смотреть на заколоченные окна, через щели которых сочился багровый свет, и не прислушиваться к далёким крикам Умбра, доносящимся с улицы.

В общем зале уже собрались почти все. За длинным столом, сколоченным из того, что осталось от старой барной стойки, сидели четверо.

Мизу приветливо помахала мне рукой, указывая на свободное место рядом с собой. Рядом с ней сидел мужчина, которого я видел вчера мельком — Джию Канэ, казначей клана. Худощавый, с острыми чертами лица и вечно прищуренными глазами, он напоминал бухгалтера из какого-нибудь фильма про мафию. Рядом с ним сидел здоровяк с квадратной челюстью и руками, похожими на две кувалды. Это, как я понял, Чикари Идаи, танк клана.

Завершала компанию женщина с мягкими чертами лица и удивительно тёплой улыбкой — Киши Мэй, сильнейшая в Сэтсуне, о чём я узнал вчера от Мизу.

— О, жертва кинжала проснулась! — хохотнул Идаи, пододвигая ко мне тарелку. — Ну как ощущения? Готов повторить вчерашний подвиг?

— Подвиг? — я сел, принимая тарелку. — Я чуть не сдох от собственного оружия. Это не подвиг, это… какая-то ошибка системы, — не подумав, ляпнул я. Это же точно ни разу не подозрительно прозвучало…

— Ошибка системы, говоришь… — Канэ прищурился ещё сильнее, если это вообще было возможно. — Интересный выбор слов. Обычно система не ошибается. Она просто… по-своему справедлива.

— Справедлива? — я невольно фыркнул. — Дать мне восемь очков силы и бросить в мир, где даже младенцы имеют больше — это справедливо? — попытался пошутить я, хотя прозвучало довольно сухо. Кажется, год спячки, и три дня бессонных ночей за играми до начала конца, о себе дают знать…

— Ты жив, — спокойно произнесла Мэй, и её голос прозвучал так уверенно, что я на мгновение заткнулся. — Ты здесь, с нами, а не в пасти какого-нибудь Умбра. Уже неплохо для человека, который, по твоим же словам, «чуть не сдох от собственного оружия».

Я промолчал, уткнувшись в тарелку. Омлет действительно был почти как настоящий. Или, может, я просто забыл вкус нормальной еды за год сна...

— Кстати, о твоём оружии, — Канэ отложил палочки и посмотрел на меня с интересом, который мне совсем не понравился. — Железный кинжал Югэна, обычная системная поделка первого уровня. Никаких скрытых эффектов, никаких проклятий. Почему тебе стало плохо при привязке?

Я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более безразличным.

— Откуда мне знать? Может, аллергия на системное оружие.

— Аллергия? — Идаи расхохотался. — Скажи ещё, что у тебя непереносимость лактозы на магию!

— Я не знаю, ясно? — я начал раздражаться. — Я вообще ничего не знаю об этом мире. Я проснулся вчера на каком-то золотом кольце в небе, а до этого, насколько я помню, прятался под мостом во время кровавого дождя. Всё. Это вся моя история.

За столом повисла тишина. Мизу опустила взгляд в тарелку. Идаи перестал улыбаться. Даже Канэ отвёл глаза.

— Извини, — тихо сказала Мизу. — Мы иногда забываем, каково это быть новеньким. Для нас этот ад уже стал… привычным. А для тебя всё это в новинку.

— Привычным? — я горько усмехнулся. — Как можно привыкнуть к тому, что небо истекает кровью?

— Можно, — Мэй посмотрела на меня серьёзно. — Ко всему можно привыкнуть, если альтернатива — смерть.

Я хотел возразить, но в этот момент в зал вошёл Югэн. Его появление сразу изменило атмосферу, все как-то собрались, даже Идаи перестал жевать. Глава Сэтсуны выглядел уставшим, но собранным. Под глазами залегли тени, которых я вчера не заметил.

— Хока, — он кивнул мне. — Как самочувствие?

— Жить буду, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовал. — Спасибо за кинжал… Наверное.

— Не за что. — Югэн сел во главе стола и принял тарелку, которую ему протянула Мэй. — Сегодня у нас выходной от рейдов. Правительство дало отсрочку на три дня после вчерашней стычки. Но это не значит, что мы будем бездельничать.

— Я надеюсь, «бездельничать» не означает «гонять новенького до смерти»? — пошутил я, хотя в глубине души мне было совсем не смешно.

Югэн посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Под этим взглядом я почувствовал себя букашкой под микроскопом.

— Ты не просто новенький, Хока. Ты член клана, а это значит, что ты должен понимать, как здесь всё устроено. Мизу, после завтрака покажешь ему подвал. Пусть знает, где что лежит.

— Конечно! — Мизу просияла, явно радуясь возможности чем-то помочь.

— И ещё, — Югэн сделал паузу, — вечером соберёмся все вместе. Я хочу, чтобы ты познакомился с остальными. Куро и Гохан будут здесь, а Хикари… ну, Хикари сам решит, когда появиться.

— Хикари? — я вспомнил лекаря, который осматривал меня вчера. — Он разве не здесь живёт?

— Живёт, — Югэн усмехнулся. — Но он из тех людей, которые могут быть в комнате и одновременно где-то ещё. Ты поймёшь.

Я не понял, но решил не уточнять...

***

Завтрак закончился быстро. Я помог Мизу убрать со стола, хотя скорее делал вид, что помогаю, пока она ловко орудовала посудой с грацией, которая показывала, что делала она это не меньше тысячи раз. Потом она повела меня в подвал.

Подвал кафе оказался куда больше, чем я ожидал. Раньше здесь, видимо, был склад, но теперь помещение переоборудовали в нечто среднее между арсеналом, кладовой и убежищем.

— Смотри, — Мизу указала на стеллажи у одной стены. — Здесь мы храним системное оружие и броню. В основном первый уровень, есть пара вещей второго. Но их берегут для серьёзных рейдов.

Я подошёл ближе. На полках лежали мечи, копья, кинжалы, несколько нагрудников и щитов. Всё это выглядело… обычно. Никакого свечения, никаких рун или магических символов. Просто оружие... Хотя, приглядевшись, я заметил, что некоторые клинки имели странный оттенок, то ли золотистый, то ли красноватый, в зависимости от ракурса.

— А это что? — я указал на небольшой сундук в углу, закрытый на массивный замок.

— Артефакты, — Мизу понизила голос, будто сообщала государственную тайну. — Их мало, и они очень ценные. Ключ только у Югэна и Хикари.

— Артефакты? Те самые, что дают бонусы?

— Ага! — она кивнула. — У нас есть два: один увеличивает регенерацию, второй увеличивает защиту от ментальных атак. Не спрашивай, как они работают, я не маг, да и магия сомнительна... Просто работают.

Я хмыкнул. Ментальные атаки? Умбра умеют атаковать разум? Впрочем, чему удивляться в мире, где Бог умер, а небо превратилось в золото и кровь, теперь возможно всё.

— А это склад припасов, — Мизу указала на другой угол, где громоздились ящики с консервами, мешки с крупой и бутыли с водой. — Еды хватает примерно на месяц, если экономно. Но Гохан умудряется растягивать на полтора.

— Гохан — это повар, да? — проверял свою память на имена я. Раньше мне это давалось плохо…

— Он самый. — Мизу улыбнулась. — Аджи Гохан. Раньше держал ресторанчик в Осаке. Говорит, что готовить в апокалипсисе даже проще — никто не жалуется на вкус, все просто рады, что есть что есть.

Я усмехнулся. В этом была доля мрачной правды.

Мы поднялись обратно в зал. Мизу убежала по своим делам, помогать Канэ с подсчётом ресурсов, а я остался один.

«Один в мире, который я до сих пор не понимаю…»

Я сел за стол, где совсем недавно завтракал, и уставился на свои руки. Восемь очков силы... Восемь. Эта цифра пульсировала в голове, как навязчивая мелодия.

«Что я вообще могу с этим сделать?» — я потёр виски. Даже самый слабый Умбра имеет не меньше двадцати очков. Без этого чёртова кинжала я бы даже не поцарапал того ублюдка, что напал на меня.

Я снова вызвал систему. На этот раз я хотел разобраться в том, что увидел вчера мельком — достижение «Начало борьбы». Оно висело в отдельной вкладке, к которой я только сейчас нашёл доступ... Ну, скорее просто только сейчас подумал об этом.

— — —

[ДОСТИЖЕНИЕ: НАЧАЛО БОРЬБЫ]

[Бонус: -1 очков силы.]

«Убить первое потусторонне существо.»

[Выполнено.]

— — —

«Минус одно очко силы…» — я уставился на строчку с бонусом.

Я быстро пересчитал в уме. Получил не усиление, а ослабление. За убийство монстра, которое должно было стать моим первым шагом к силе, меня наказали.

«Антитеза… Это всё она?» — я вспомнил название своего единственного навыка. Почему мне раньше не приходило в голову проверить навык? С помощью намерения же получится, да?

Так оно и вышло...

— — —

АНТИТЕЗА

[Уровень потенциала: 0]

[Очки силы: 0]

[Пассивный.]

«Ты всегда жил ПРОТИВ себя. Ты ОТРИЦАЛ свои желания, свои таланты, свою СУТЬ. Ты стал воплощением ПРОТИВОРЕЧИЯ. Теперь система отражает твою истинную природу: все ЛИЧНЫЕ плюсы обратятся в МИНУСЫ. Ты — АНТИТЕЗА самого себя. Да прибудет СИЛА от МИНУСА.»

— — —

Я перечитал описание трижды. Каждое слово врезалось в сознание, как гвоздь в крышку гроба.

«Ты всегда жил против себя...»

Да, это было правдой. Горькой, отвратительной правдой. Я бросал рисование, когда оно начинало получаться. Я переставал общаться с людьми, которые ко мне тянулись. Я выбрал специальность, которую ненавидел, не потому что так повела жизнь... Я играл в игры, которые меня бесили, потому что другу нравилось.

А многое, очень многое, даже вспоминать не хочется... Те воспоминания, что я заковал в себе, хотели пробиться наружу, но я останавливал их каждый раз.

Я был ходячим саморазрушением. И система просто… зафиксировала это. Превратила мою слабость в механику.

«Плюсы… в минусы. Значит минусы теперь заместо плюсов?»

Я попытался осмыслить эту логику. Обычное оружие даёт плюс к силе, но для меня этот плюс становится минусом. Поэтому вчера, когда я привязал кинжал, мне стало плохо. Моё тело отторгало усиление, превращая его в боль.

«А что насчёт минусов? Если я найду что-то, что ослабляет, оно меня усилит?»

Эта мысль была настолько абсурдной, что я чуть не рассмеялся вслух. Искать проклятые предметы, которые калечат владельца, чтобы стать сильнее? Это звучало как сюжет дешёвой манги…

Но других вариантов у меня не было.

«Ладно, разберёмся позже.» — я мысленно махнул рукой. Сейчас важно просто… выжить. Понять, как здесь всё устроено, а потом уже думать о силе.

Я закрыл систему и откинулся на спинку стула. В голове роились мысли, одна мрачнее другой.

«Интересно, что стало с моими родителями?..» — эта мысль пришла внезапно и ударила под дых. Они были в Осаке, когда всё началось. Живы ли они?.. Или…

Я запретил себе думать об этом. Не сейчас. Сейчас мне нужно сосредоточиться на том, что здесь и сейчас. На выживании, на этом клане, который приютил меня по непонятным причинам.

«Почему Югэн взял меня?» — я вспомнил его взгляд, полный подозрения. Он что-то увидел... Что-то, что заставило его рискнуть. Но что?

Я догадывался… Восемь очков силы, при девяти от кинжала… Но особо ответов это не давало, только вопросы, которые множились с каждой минутой. Даже если он увидел этот минус, почему решил взять? Чисто из любопытства, или всё же это что-то значит?

***

Вечером, как и обещал Югэн, в кафе собрались все члены клана. Ну, почти все — Хикари снова где-то пропадал, и никто не мог сказать, когда он появится.

Мы сидели за тем же длинным столом. Гохан приготовил что-то вроде рагу из консервированных овощей и сушёного мяса, на удивление вкусное, учитывая исходные ингредиенты. Атмосфера была почти семейной, если забыть, что за стенами воет ветер, разносящий запах крови.

Кроме тех, кого я уже знал, за столом сидел ещё один человек. Мужчина лет двадцати с небольшим, почти ровесники, но выглядел на фоне меня как аристократ внешностью и глазами, которые, казалось, смотрели сквозь тебя. Он представился как Хиган Куро. Говорил он мало, больше слушал, и от него исходило ощущение какой-то… опасной тишины. Как от воды в глубоком колодце, спокойная гладь, но попробуй нырнуть, и можешь не выплыть.

— Итак, — Югэн отложил палочки и обвёл всех взглядом, — Хока теперь с нами. Официально. Паспорт получен, профиль зарегистрирован. Он будет жить здесь и выполнять обязанности члена клана.

— Какие обязанности? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я, если честно, понятия не имею, что вообще могу делать. Мои… возможности очень ограничены.

— Ограничены — не значит бесполезны, — спокойно произнёс Куро, и я вздрогнул от его голоса... низкого, с хрипотцой, будто он долго молчал перед этим. — Даже самый слабый человек может быть полезен, если окажется в нужном месте в нужное время.

— Или в ненужном месте в ненужное время, — добавил Канэ с усмешкой. — Тогда он становится полезен как приманка.

— Канэ! — Мизу бросила на него укоризненный взгляд. — Не пугай новенького!

— Я не пугаю, я готовлю к реальности. — Канэ пожал плечами. — В этом мире все мы приманка друг для друга. Вопрос только в том, кто кого переживёт.

Я почувствовал, как внутри закипает раздражение. Этот циничный тон, эти намёки… Да, я слаб, да, я бесполезен, но слушать, как меня обсуждают, будто я мебель, было неприятно.

— Я не собираюсь быть приманкой, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — Я найду способ быть полезным! Дайте мне время!

За столом повисла пауза. Югэн посмотрел на меня с интересом, Мэй, вроде как, с одобрением, Мизу, надеюсь, с надеждой, не смог полностью её понять... Идаи просто хмыкнул и вернулся к еде.

— Время — это то, чего у нас мало, — наконец произнёс Югэн. — Но я дам тебе его. Три дня. За это время ты должен понять, на что способен. Потом тебя ждёт первое задание в составе группы.

— Первое задание?.. — я вспомнил про квоту, о которой все говорили уже несколько раз.

— Да. — Югэн кивнул. — Ничего трудного тебе не дадим, небольшой заказ недалеко от здания клана. У нас тут Умбра в основном второго уровня и их дети первого. С ними справляются даже новички... Ну, обычно справляются.

«Обычно... Потрясающее уточнение.»

— Я понял, — сказал я вслух. — Три дня.

После ужина все разошлись по своим углам. Я снова остался один за ширмой с облезлыми цаплями. Сна не было ни в одном глазу, мысли крутились в голове, как заевшая пластинка.

«Три дня... Что я могу сделать за три дня? Научиться драться? Невозможно. Понять свою Антитезу? Может быть... Но как?»

Я снова вызвал систему. На этот раз я решил изучить все вкладки, которые раньше пропускал. Задания. Достижения. Экипировка. Всё было на месте, всё работало, по крайней мере, выглядело работающим.

Вкладка «Задания» была пуста. Видимо, система не считала нужным давать мне квесты прямо сейчас. Или, может, мой «экстрим уровень сложности» подразумевал, что я должен сам искать себе приключения?

Вкладка «Достижения» содержала только одно — «Начало борьбы». И бонус, который меня ослабил.

«Минус одно очко…» — я задумался. А что, если это на самом деле плюс? Что, если [Антитеза] работает и здесь?

Я попытался представить, как это может работать: достижение даёт минус к очкам силы, для обычного человека это плохо, но для меня, если верить описанию Антитезы, всё, что должно ослаблять, усиливает! Значит, минус один должен превратиться в плюс для моего тела?

«Тогда мне срочно нужно избавиться от кинжала?»

Вопросов было больше, чем ответов. Я закрыл систему и уставился в потолок. Трещина всё так же напоминала карту неизвестного континента... Может, это был знак? Может, мне суждено стать кем-то в этом мире, а может, я просто сойду с ума, пытаясь понять, что не так.

«Ладно, Хока, три дня... Используй их с умом или хотя бы попытайся.»

Я закрыл глаза и провалился в беспокойный сон, полный золотых вспышек, кровавого дождя и чьих-то глаз, смотрящих на меня из темноты.

***

Утро следующего дня началось с крика... С моего собственного крика.

— А-а-а! Чёрт!

Я грохнулся с поддона, который служил мне кроватью, и приложился плечом о деревянный пол. Боль была тупой, но ощутимой, а главное — унизительной. Завернувшись в одеяло, как неудачливая гусеница, я лежал на холодном полу и пытался понять, какая именно часть моего сна заставила меня так дёрнуться.

«Кажется, там был Умбра… И он предлагал мне скидку на страховку жизни. Или что-то вроде того…» — мысли путались.

За ширмой послышались тяжёлые шаги. Через секунду надо мной нависла квадратная фигура Идаи.

— Живой? — он оглядел меня, всё ещё барахтающегося в одеяле, и его губы расползлись в ухмылке. — Упал с кровати? Серьёзно? Ха-ха-ха! А я думал, Умбра прорвались. Новичок, ты бы видел своё лицо!

— Очень смешно, — проворчал я, пытаясь выпутаться. — Помог бы лучше.

— Помощь нужна тем, кто не может встать сам, — философски заметил Идаи, но руку всё же протянул. Его ладонь была размером с мою голову, так что он легко вздёрнул меня на ноги и, всё ещё посмеиваясь, вышел из-за ширмы. — Завтрак проспал, между прочим. Остатки на столе, если Гохан не убрал.

Я остался один, потирая ушибленное плечо... Кое-как натянул свою рубашку и поплёлся в сторону общего зала.

В кафе было тихо, похоже, все уже разбрелись по своим делам. На столе действительно стояла тарелка с остатками омлета, уже холодного и чуть сухого. Я сел и молча принялся жевать. Есть не хотелось совершенно, но я заставлял себя, организму нужно топливо, даже если он чувствует себя так, будто его переехал поезд.

«Проспал… Никто даже не попытался разбудить…» — я откусил кусок хлеба, который нашёлся рядом. С одной стороны, забота ведь, дали отдохнуть. С другой… им плевать? Или они просто считают, что взрослый человек сам должен следить за собой? Ну да...

Скорее второе. В этом мире не было нянек, каждый отвечал за себя, и если ты проспал завтрак — это исключительно твои проблемы. Я сделал заметку на будущее: просыпаться около семи утра. Ставить внутренний будильник, или что там у людей вместо него, я не умел, но научиться надо, иначе рискую остаться не только без завтрака, но и без информации.

Закончив с едой, я отнёс тарелку на кухню, где Гохан что-то помешивал в большой кастрюле.

— Спасибо, — сказал я, ставя посуду в раковину.

— Не за что, парень, — повар бросил на меня короткий взгляд. — Выспался?

— Более-менее.

— Это хорошо. Сон — это важно, особенно в нашем деле.

Я кивнул и вернулся в свой угол за ширмой с цаплями. Сегодня у меня был почти план... Отчаянная потребность понять, что со мной происходит. Три дня — это не так много, и тратить их на лежание в кровати я не собирался.

Я сел на поддон, скрестив ноги, и вызвал систему. Красное окно развернулось перед глазами, но ничего нового там не нашлось…

«Восемь… Из-за кинжала. Он даёт плюс девять, а моё тело, выходит, даёт минус один. Это очевидно…» — зафиксировал я и принялся думать дальше. — «Нужно отвязать кинжал и посмотреть, что будет с чистым телом.»

Идея была рискованной. Вчера, когда я привязывал оружие, меня едва не вывернуло наизнанку. Что будет при отвязке? Но я должен был знать. Это как в играх, прежде чем билдить персонажа, нужно понять его базовые статы.

Я взял кинжал, который оставил рядом с подушкой. Обычное лезвие, простая рукоять, вообще ничего особенного, так что просто сосредоточился на нём и мысленно отдал системе команду «отвязать».

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ОТВЯЗКА ЭКИПИРОВКИ]

[Системное уведомление.]

«Убрано оружие (1): [Железный кинжал].

Очки силы: -9.»

— — —

И мир изменился.

Нет, небо не рухнуло второй раз, и Умбра не ворвались в кафе. Изменилось что-то внутри меня... Я почувствовал, как из тела уходит тяжесть, та самая свинцовая усталость, которая давила на меня с момента пробуждения. Мышцы перестали ныть, голова прояснилась, а в груди разлилось странное, давно забытое тепло.

Я сделал глубокий вдох и не закашлялся! Воздух показался сладким, почти вкусным... Я потянулся, и суставы приятно хрустнули, будто я наконец-то снял с себя невидимые кандалы.

«Что за… Та ну?!»

Я снова вызвал профиль.

— — —

УШИРО-СЭТСУНА ХОКА

[Уровень потенциала: -1 (мёртвый)]

[Очки силы: -1]

Навыки: [Антитеза (Ур. 0)]

Экипировка: [Отсутствует.]

— — —

«Минус один…»

Я смотрел на эту цифру и не мог поверить своим ощущениям. По логике обычного человека, отрицательные очки силы должны делать меня слабее. Но я чувствовал себя… прекрасно. Так хорошо я не чувствовал себя с тех пор, как на последних каникулах, перед всей этой катастрофой, отоспался на три дня вперёд, просыпаясь, только чтобы поесть и снова лечь. Когда мир ещё был домом, а не этим кроваво-золотым безумием.

«Антитеза…» — я снова открыл описание навыка. Значит, отрицательные очки силы — это ослабление для обычного человека. А для меня… усиление? Это было так очевидно, но до последнего моё сознание не хотело в это верить.

Я встал и сделал несколько шагов. Тело слушалось идеально, никакой задержки, никакой дрожи. Я подпрыгнул и приземлился мягко, почти беззвучно. Это было… неестественно. Я никогда не был спортивным, но сейчас чувствовал себя так, будто мог пробежать марафон.

«Минус один и я уже так себя чувствую, а что будет, если станет минус десять? Минус сто? Минус тысяча?»

От этой мысли по спине пробежал приятный холодок азарта. Я вернулся на свой поддон и уставился на пустую вкладку экипировки. Обычное оружие даёт плюсы, которые меня ослабляют. Значит, мне нужно оружие, которое даёт минусы? Такое вообще есть?..

Я усмехнулся. Всю жизнь я выбирал не то, что мне нужно, шёл против себя, отрицал свои желания. И теперь вселенная, в лице этой чёртовой системы, говорила мне: «Продолжай в том же духе. Только теперь это твоя сила.»

«Но где взять минусы?»

Вариантов было немного… Я снова лёг на спину и уставился в потолок. Трещина всё так же напоминала карту неизвестного континента, только теперь я смотрел на неё с новым чувством. Не с отчаянием, а с любопытством.

«Первое — отказ от обычного оружия. Второе — достижения с отрицательными бонусами. Третье… может, есть навыки, которые дают минусы? Или состояния?»

Я вспомнил, как вчера чуть не умер от привязки кинжала, это было похоже на сильное отравление. Может, если я буду намеренно вредить своему телу, например голодать, или не спать, получать ранения, тогда система начнёт давать мне минусы, которые превратятся в плюсы?

«Звучит как план безумца, но в этом новом мире, безумие — это, кажется, единственная стоящая валюта.»

Я закрыл глаза и попытался представить, куда меня заведёт эта дорога. В минус бесконечность? К абсолютной тьме, о которой говорило то загадочное сообщение? И что останется от меня, когда я погружусь в эту тьму слишком глубоко?

Ответов не будет ещё долго, если они вообще будут, но впервые за долгое время мне интересно их искать.

«Ладно, три дня! Сначала я понял механику, теперь нужно найти способ получить ещё минусы. Любой ценой, но бесплатно! А потом… посмотрим.»

Я сел и потянулся за своими кедами. Пора было выходить из угла и начинать действовать. Где-то в этом разрушенном Киото должен быть способ стать ещё более «слабым», а, значит, ещё более сильным.

Я усмехнулся своим мыслям и начал думать как завтра пойду к новым высотам. Нужно было найти Мизу или Югэна, у меня появились вопросы и, возможно, пара безумных идей. А пока… Весь этот мозговой штурм меня утомил до чёртиков.

Глава 3. Не самозанятый

Проснуться вовремя — это, оказывается, целое искусство. Не тогда, когда тебя будит грохот рушащегося мира или крик Умбра за окном, а именно тогда, когда ты сам решил. Я поставил себе эту задачу вчера, лёжа на своём поддоне и глядя в треснувший потолок.

Семь утра. Встать в семь утра. Как нормальный, функционирующий член общества... Ну, или хотя бы как человек, который не хочет опять жрать холодные остатки омлета в гордом одиночестве.

И, чёрт возьми, у меня почти получилось.

Я открыл глаза, когда за ширмой ещё только начинали раздаваться первые шорохи, кажется, Гохан возился на кухне. За окнами, сквозь щели в досках, сочился тусклый красноватый свет, а значит уже день. Кровавый дождь ещё не начался, но небо уже наливалось багрянцем, обещая скорое кровавое умывание.

Я потянулся, чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашнего эксперимента. Без кинжала, с этим странным ощущением «минус один», тело казалось... правильным. Как будто я наконец-то снял тесную обувь, которую носил годами, и встал босиком на прохладный пол.

«Ладно, Хока. Последний день перед тем, как тебя выпнут на настоящее задание. Используй его с толком», — мысленно подбодрил я себя, натягивая рубашку и брюки.

В общем зале уже пахло чем-то варёным. Гохан, наш повар, стоял у плиты и помешивал в кастрюле что-то, отдалённо напоминающее кашу, он был единственным, кого я застал. Остальные, видимо, ещё спали или уже разошлись по делам.

— О, новенький! — Гохан обернулся, услышав мои шаги. — Сегодня без падений с кровати? Идаи вчера весь вечер ржал, рассказывал, как ты гусеницей по полу ёрзал.

— Очень смешно, — буркнул я, усаживаясь за стол. — А где все? Я думал, тут с утра пораньше жизнь кипит.

— Кипит, но не здесь, — Гохан поставил передо мной миску с кашей и кружку какого-то травяного отвара. — Югэн и Мизу ещё затемно (зазолото) ушли в соседний клан, у них там какие-то переговоры о совместном рейде. Мэй и Канэ отправились на рынок «Алых», давно пора пополнить запасы, да и артефакт один присмотрели, если цена устроит. Хикари, как обычно, где-то пропал. Куро... ну, Куро сам по себе, его вообще редко видно.

— А что за «Алые»? — я отхлебнул отвар, горький, но бодрящий. — Это тоже другой клан?

— Ага, — Гохан присел напротив, вытирая руки о фартук. — Ты, парень, вообще пока не представляешь, как мир устроен, а вспоминать никак не хочешь. Кланы — это теперь не просто группы выживших. Это как... города-государства, только меньше. У «Звёздного горизонта», клана Акаруи, первого героя, вообще почти весь Токио под контролем. Там свои законы, свои рынки, мастерские, даже больницы. У «Алых» территория поменьше, но тоже приличная, несколько районов в Киото. Там рынок отличный, всё можно найти, если кины есть, ну новая общая валюта которая. А мы, Сэтсуна... — он обвёл рукой помещение, — мы просто кафешка с подвалом. Держимся на плаву, но до больших кланов нам как до неба пешком, ха-ха.

Я задумчиво кивнул, ковыряя кашу и обрабатывая весь этот поток информации. Значит, мир не просто разрушен... он полностью перестроен. Появилась своя иерархия, своя экономика, свои центры силы. И я, со своим минусовым уровнем, нахожусь на самом дне этой пирамиды. Впрочем, чему удивляться.

Интерес начал завладевать мной…

— А кто такой вообще этот… первый герой?

— Сэйсо Акаруи, — произнёс Гохан с ноткой уважения в голосе. — Парень, который, считай, дал нам всем шанс не сдохнуть в первые дни. До него люди просто бегали и прятались, а оружие против Умбра было бесполезно. Армию смели за часы, полицию и того быстрее. А он, обычный студент вроде тебя, взял кухонный нож и завалил своего первого Ферокса. Не спрашивай как, сам не знаю, но система это оценила. — он хмыкнул, как будто вспомнил что-то приятное. — Система выдала ему стартовый набор, помню, как гордо кричал он: «Выживание человечества». Артефакт такой, амулет золотой. Мог призывать оружие, способное ранить Умбра. Мечи, копья, кинжалы, но сотню штук, не больше. Он девяносто девять раздал тем, кто готов был драться, и оставил себе только один меч. Так и появились первые бойцы, а потом организовал клан «Звёздный горизонт», помог создать Мировое правительство... Сейчас он, считай, самый влиятельный человек не только в Японии, а и во всём мире! — встав из-за стола, Гохан пожал плечами. — Герой не герой, а пацан своё дело сделал, дал нам оружие, когда мы были беззащитны. Хотя... — он хитро прищурился, — поговаривают, что характер у него не сахар. Власть, она такая... Меняет людей.

Он снова повернулся к плите, давая понять, что рассказ окончен.

Я сидел, глядя в пустую миску, и переваривал услышанное. Акаруи, первый герой, «Звёздный горизонт», артефакт, спасший человечество от полного истребления... Всё это звучало как легенда. Красивая, вдохновляющая легенда о том, как люди воспряли из пепла. Вот только я в этой легенде отсутствовал.

«Год... Целый год, пока они сражались, умирали, объединялись в кланы, создавали законы и учились убивать монстров, я просто… спал? Пропустил всё рождение нового мира, оно прошло мимо меня...»

От этой мысли становилось тошно. Я был как ребёнок, которому рассказали историю о великой войне, а он проспал её в бункере и теперь смотрит на руины, не понимая, откуда они взялись. Все вокруг знали правила игры, знали героев и злодеев, знали, сколько стоит меч и как пройти на первый этаж. А я... Я не знал ничего.

«И кто-то мне помог это пропустить... Кто-то выдернул меня из-под моста, затащил на кольцо и заставил проспать целый год. Зачем? Чтобы я не погиб в первые дни? Или чтобы я оказался здесь и сейчас, слабый и ничего не понимающий, идеальная пешка в чужой игре? Или просто воля случая, и я пытаюсь дать этому всему лишний смысл...»

Я вспомнил личные сообщения:

«Экстрим уровень сложности…»

«Помни: чтобы пожрать свет, нужно стать абсолютной тьмой…»

Всё-таки кто-то вёл меня, кто-то, кто имел доступ к системе… И этот кто-то явно не желал мне лёгкой прогулки.

«Спасибо, неведомый благодетель…» — с горечью подумал я. — «Ты подарил мне год сна и билет в первый ряд на представление под названием «Апокалипсис». Осталось только понять, какую роль ты мне уготовил и сколько ещё таких подарков будет впереди. Ну или я начал сходить с ума, что звучит даже менее безумно.»

Отодвинув эти мысли подальше, я вернулся к насущному вопросу. Пока только одного человека Гохан не упомянул.

— А Идаи где? — спросил я.

— В подвале, где ж ему ещё быть, — хмыкнул Гохан. — Он у нас за арсенал отвечает. Чистит, точит, перебирает железки, да и говорит, что оружие должно быть готово к бою в любую секунду. А по мне, так ему просто нравится железками греметь.

Я поблагодарил Гохана и направился к лестнице в подвал. Спускаясь по скрипучим ступеням, я уже слышал характерный лязг металла. В подвале горела одинокая лампа, освещая стеллажи с оружием и здоровенную фигуру Идаи, который сидел на ящике и методично протирал какой-то меч.

— О, жертва гравитации! — радостно оскалился он, завидев меня. — Пришёл за добавкой? Хочешь ещё с кровати упасть? Могу подушку подстелить, чтоб мягче было.

— Очень остроумно, — я присел на соседний ящик, стараясь не обращать внимания на его ухмылку. — Я вообще-то по делу. Хочу разобраться в системе достижений…

— О, достижения! — Идаи отложил меч и потёр руки. — Это тема интересная, система любит поощрять тех, кто делает что-то... необычное. Или полезное, а может и опасное. По-разному, но фишка в том, что никто заранее не знает, за что именно дадут достижение. Они все скрыты, пока не выполнишь. Однако люди уже год живут с этой системой, так что кое-какие секреты разболтали.

— Например? — я подался вперёд.

— Ну, смотри, — Идаи начал загибать пальцы. — Есть базовые, про которые все знают. «Начало борьбы» — за первое убийство Умбра. Дальше идут «Охотник» — за десять убийств, «Истребитель» — за пятьдесят, и так далее. Есть достижения за крафт — «Кузнец-самоучка», если сам сделаешь оружие. Есть за выживание — «Второе рождение», если выживешь после смертельного ранения. Есть за рейды — «Дикий восторг», если зайдёшь на первый небесный. Но самое интересное — это оружейные.

— О-о, какие, например?

— Ну, скажем, «Оруженосец», — Идаи хитро прищурился. — Его получают те, кто привяжет к себе максимально возможное количество оружия, все три слота! Бонус даёт неплохой, плюс к общим очкам силы и ещё что-то там, точно не помню. Но главное — это престиж. Типа, смотрите, я таскаю на себе целый арсенал, я крут! — принял гордую позу Идаи... Как оказалось, ничем интересным оружейные достижения не отличались от других…

Но даже так, у меня внутри всё ёкнуло. Достижение за привязку оружия очень легко звучит, да? Это же... минус! Оно должно давать плюс к очкам силы для обычного человека, а для меня этот плюс превратится в минус. То есть я получу не просто ослабление, а реальный, системный минус, который, по логике Антитезы, должен усилить меня!

— Я смогу его выполнить? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал не слишком заинтересованно.

— Да просто привяжи три оружия сразу, — пожал плечами Идаи. — У нас в арсенале самое слабое — это кинжалы на +7. Остальное... мечи на +12, +15, всякое такое. Я лично отбирал лучшие, так что...

Я сдулся. Семь... Меня едва не убило от +9. Если я привяжу три оружия, каждое из которых даёт хотя бы +7, суммарный плюс будет за двадцать. Моё тело просто не выдержит! Я превращусь в кровавое месиво раньше, чем успею насладиться минусом. Возможно и нет, но проверять это я не горю желанием…

— Что, не подходит? — Идаи заметил моё разочарование. — Странно конечно… Но да ладно, не расстраивайся. Может, тебе другое достижение подойдёт. Говорят, есть «Мазохист» — получается, если выжить после того, как тебя пять раз подряд чуть не убили. Ха-ха!

Я выдавил кривую улыбку, поблагодарил Идаи и поплёлся обратно наверх. «Мазохист», значит. Очень смешно. Хотя, если подумать, в этом что-то есть… Так, нет, куда-то не туда мысли потянулись.

День тянулся медленно... я слонялся по кафе, пытался читать какие-то старые журналы, найденные в углу, но мысли постоянно возвращались к Антитезе. Как получить минусы, если все лёгкие способы, вроде оружия и экипировки, дают плюсы и убивают меня? Может, есть что-то, что даёт минусы изначально? Но где их искать? И как опознать?

К вечеру я так устал от бесплодных размышлений, что просто рухнул на свой поддон и провалился в сон без сновидений. Ни золота, ни крови, ни глаз из темноты. Просто темнота... И это было почти благословением.

***

Утро четвёртого дня встретило меня всё тем же багровым светом из щелей, но сегодня я был настроен решительнее обычного. Встал, умылся ледяной водой из крана, и вышел в общий зал как раз к середине завтрака.

За столом уже сидели Югэн, Мэй, Канэ и Мизу. Идаи, как обычно, грохотал чем-то в подвале, а при моём появлении все на секунду замолчали, но быстро вернулись к еде.

— Хока, — Югэн кивнул мне на свободное место рядом с Мизу. — Хорошо, что ты здесь, сегодня у нас разведка.

— Разведка? — я уселся, принимая тарелку с чем-то похожим на рисовую кашу с овощами, однако на запах это был не рис.

— Да, — Мизу улыбнулась мне, и от её улыбки стало чуть теплее. — Поступила информация от Мирового правительства. В тридцати минутах ходьбы отсюда, в ничейной зоне, предположительно находится гнездо Умбра Ферокс. Нужно проверить, насколько оно большое, сколько там особей, и есть ли смысл отправлять туда рейдовую группу. Задание не системное, но оплачивается хорошо — пятьсот кинов за разведданные.

— И я иду? — уточнил я, хотя ответ был очевиден.

— Да, — Югэн посмотрел на меня серьёзно. — Это твоё первое задание как члена клана. Ничего опасного, просто прогулка, осмотр местности. С тобой пойдёт Мизу, она у нас лучший разведчик. И... — он сделал паузу, — Идаи напросился. Говорит, скучно ему в подвале сидеть.

«Чёрт...» — мысленно простонал я. Идаи, конечно, парень весёлый, но его шуточки на грани фола в боевой обстановке могут быть... утомительными. С другой стороны, он здоровенный танк, и если что-то пойдёт не так, у него есть чем прикрыть.

— Когда выходим? — прочистив горло, спросил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Через час, — Мизу допила свой отвар. — Успеешь собраться?

Я кивнул, быстро доел и пошёл в свой угол. Собирать мне было особо нечего, только кинжал Югэна, который я вчера отвязал, лежал на поддоне. Я взял его в руки, вчера, экспериментируя, я понял важную вещь: я могу пользоваться оружием и без привязки. Просто как куском металла... Оно не даёт бонусов, не активирует навыки, но режет, а для меня, с моей Антитезой, это идеальный вариант.

«Главное, чтобы враг умер, а не то, сколько у тебя циферок в профиле.» — подумал я, засовывая кинжал за пояс.

Я натянул свою старую рубашку поверх оранжевой футболки... Интересно, когда я в последний раз её стирал? Наверное, ещё до конца света, кхм. После зашнуровал кеды и вышел в общий зал. Мизу уже ждала меня у входа, поправляя свою кольчугу под свободной белой рубашкой. Рядом возвышался Идаи, на спине которого висел огромный меч. Как он собрался таким орудовать вообще?

— Ну что, смертничек, готов? — хохотнул Идаи, хлопнув меня по плечу так, что я едва не упал.

— Готов, — буркнул я, потирая плечо. — Как ты меня назвал, к слову? — но моё возражение проигнорировали...

— Тогда выдвигаемся, — Мизу толкнула дверь, и мы вышли в багровый полумрак дня.

***

Улицы Киото днём выглядели как декорации к фильму ужасов: кровавый свет, льющийся с небес, окрашивал руины в жуткие оттенки красного и чёрного; ветер носил обрывки старого пластика и пыль, пахнущую сыростью и чем-то гнилостным, однако отсутствовала одна деталь...

Не было дождя. Изначально я сильно недоумевал, но как оказалось, дождь на самом деле даже редкость. Когда он идёт, Умбра не высовываются и не спускаются с небес. Когда же небо покрыто алой кровавой прослойкой… Умбра на охоте…

Мы шли быстро, держась теней разрушенных зданий. Мизу двигалась впереди, бесшумно скользя между обломками, и я невольно залюбовался её грацией. Она была похожа на кошку, такая же лёгкая, быстрая, с вечно настороженными глазами.

Идаи топал позади, и его шаги гулко отдавались в пустых проёмах окон. С таким эскортом можно было не бояться внезапного нападения... Нашего внезапного нападения. Любой Умбра услышит нас за километр…

Я же шёл посередине и пытался собрать мысли в кучу. Задание простое, разведка гнезда Умбра Ферокс, существа второго уровня, с которыми я уже сталкивался. В прошлый раз меня спасла случайность и кинжал Югэна, теперь кинжал при мне, но без привязки. Смогу ли я нанести им урон? По идее, системное оружие даже без привязки должно работать против Умбра, оно же создано системой. По крайней мере, я на это надеялся…

— Хока, — голос Мизу вывел меня из размышлений, — ты какой-то слишком задумчивый. Всё в порядке?

— А? Да, — я мотнул головой. — Просто думаю... о своём.

— О чём именно? — она сбавила шаг, поравнявшись со мной. Идаи чуть отстал, разглядывая какую-то груду металла в стороне.

— О том, как я вообще здесь оказался, — почти честно ответил я. — Ещё неделю назад, ну, по моим ощущениям, я сидел в своей комнате и жаловался на жизнь. А теперь иду по руинам Киото, вооружённый кинжалом, на разведку гнезда монстров. Сюр какой-то.

— Понимаю, — Мизу мягко улыбнулась. — Я тоже не сразу привыкла. Но знаешь, что мне помогло?

— Что?

— Мысль, что я не одна. — она посмотрела на меня своими голубыми глазами, и в них было столько искренности, что я на мгновение забыл, где нахожусь. — У нас есть клан. Пусть маленький, пусть не самый сильный, но мы держимся вместе. И это... важно. Ты теперь тоже часть этого, Хока, так что не думай, что ты один.

Я хотел ответить что-то благодарное, но в горле застрял ком, поэтому я просто кивнул и отвёл взгляд.

— Кстати, о самочувствии, — Мизу сменила тему, видимо, заметив мою неловкость. — Ты пару дней назад выглядел не очень, а сегодня вроде получше. Как спалось?

— О, спалось отлично! — я ухватился за возможность пошутить. — Знаешь, я за эти три дня отоспался так, как будто прошлый год вообще не спал. Такая усталость была, что...

Но я не успел договорить. В тот самый момент, когда моя нога опустилась на очередную бетонную плиту, раздался жуткий треск. Мир подо мной провалился.

— ХОКА! — крик Мизу ударил по ушам, но уже сверху.

Я летел вниз, в темноту, вместе с кусками бетона и арматуры. Удар о землю вышиб из лёгких весь воздух, а пыль забила нос и горло, заставляя кашлять и задыхаться. Сверху, с жутким грохотом, рушились остатки перекрытия, заваливая проём, через который я провалился. Свет исчез почти полностью, остался только тусклый багровый лучик, пробивающийся сквозь щели в завале.

— Хока! Ты живой?! — голос Мизу доносился приглушённо, как через толстое одеяло.

— Да! — прохрипел я, пытаясь подняться. Всё тело болело, но, кажется, ничего не сломал. — Я в порядке! Только... вход завалило!

— Я найду другой путь! Держись там! — крикнула она.

И тут же раздался знакомый гогот. Конечно это был Идаи... Его смех, приглушённый завалом, звучал как издевательство. Впрочем, чему удивляться, парень провалился в подвал, как полный идиот, прямо посреди разговора. Комичнее некуда.

«Чёрт... Чёрт, чёрт, чёрт!» — я в сердцах ударил кулаком по земле. Боль отрезвила... Надо взять себя в руки! Я жив, я почти не ранен, и у меня есть кинжал, что ещё… Да, у меня есть глаза, нужно осмотреться.

Я поднял голову и замер.

Подвал, в который я провалился, был не просто подвалом. Да, темно, сыро, пыльно, всё как в обычном подвале, но всё же это было... логово. Стены из грубого бетона, покрытые какой-то золотистой слизью. В углах валялись обглоданные кости, и, судя по размерам, не только животных. Воздух был спёртым, влажным и пропитанным запахом гнилого мяса. А в центре помещения, прямо напротив меня, сидели они.

Трое Умбра Ферокс. Только меньше, как будто…

«Дети…»

Они были меньше взрослых особей, размером с крупную собаку, но уже имели все характерные черты: золотистая чешуя, начинающая проступать сквозь бледную кожу, маленькие, но уже острые иглы в пасти, и глаза... Глаза, светящиеся первобытным голодом. Они смотрели на меня с любопытством и страхом, прижавшись друг к другу.

«Гнездо…» — мысль пронзила мозг ледяной иглой. Я провалился прямо в чёртово гнездо Умбра Фероксов!

Детёныши были одни, взрослых не видно, а значит, родители где-то охотятся или... Нет, не важно. Важно то, что сейчас произойдёт.

Один из детёнышей, самый крупный, открыл пасть и издал пронзительный, вибрирующий крик. Крик, который, как я знал из рассказов выживших ещё в первые дни ада, служил сигналом тревоги и призывал взрослых.

За ним закричали остальные. Пространство наполнилось этим жутким, режущим уши звуком, отражающимся от бетонных стен и усиливающимся до невыносимой громкости.

Я зажал уши руками, но это не помогало. Крик проникал прямо в мозг, вызывая тошноту и головокружение.

«Бежать!» — паническая мысль заметалась в голове. Но куда?! Вход завален! Других выходов не видно!

Я судорожно огляделся. Подвал был небольшим, метров пять на пять. Кроме кучи костей и детёнышей, здесь ничего не было. Только стены, завал сверху и...

И тут я услышал это.

Далеко, где-то наверху, за пределами подвала, раздался ответный крик. Низкий, утробный, полный ярости и обещания смерти. Взрослый Умбра Ферокс услышал зов своих детей.

И он приближался.

Я сжал рукоять кинжала. Руки дрожали, но я заставил себя дышать ровнее.

«Ладно, Хока. Ты хотел экстрима? Получай. Выбираться придётся самому. И, кажется, очень быстро.»

Крики детёнышей стали ещё громче. Ответный рёв снаружи стал ещё ближе, а пол под ногами начал вибрировать от тяжёлых шагов.

«Вот и всё. Твоё первое задание превратилось в ловушку. Теперь только ты, три монстра-малыша и их разъярённые родители, которые будут здесь с минуты на минуту. Добро пожаловать в новый мир, Хока. Здесь не бывает лёгких прогулок.»

Глава 4. Стратегия крысы

Я стиснул зубы и начал лихорадочно соображать. Выхода не было... Успею ли я убежать если найду его? Возможно, но куда бежать в этой темени?!

Но, может быть, выход и не нужен? Может быть, есть другой способ?.. Думай!

«Думай, думай! Я же точно видел такое, когда играл в очередную хрень… Ты в логове. Враги — детёныши, они слабы, но призывают сильных мобов. У тебя есть оружие без привязки. Что делает умный игрок в такой ситуации?»

Ответ пришёл сам собой.

Я оттолкнулся от стены и бросился вперёд, к куче костей в углу. Среди обглоданных останков я заметил то, что могло пригодиться. Старый, ржавый лом и несколько кусков арматуры.

Схватив лом, я развернулся к детёнышам. Они всё ещё кричали, но теперь в их глазах появился страх. Они понимали, что я не беспомощная жертва. Лом в руках казался ничем не хуже кухонного ножа первого героя… Сработает же, да?

Кинжал я решил приберечь до прихода больших Фероксов. Опыт от прочитанных новелл подсказывал, что будь у меня только одно оружие, оно бы в самый ответственный момент сломалось или застряло где-то…

— Простите, малыши, — прошептал я, замахиваясь. — Но мне нужно выжить. А вам... вам не стоило звать папу.

Лом обрушился на голову ближайшего детёныша. Хруст... И крик оборвался, а золотистая дымка брызнула на бетон.

Оставшиеся двое завизжали ещё громче и попытались разбежаться, но я уже не мог останавливаться. Второй удар, и ещё один маленький монстр затих.

Третий, самый мелкий, забился в угол и смотрел на меня огромными, полными ужаса глазами. На мгновение мне стало его жалко... Но тут сверху, прямо над завалом, раздался такой рёв, что с потолка посыпалась пыль.

Взрослый пришёл.

Я рванулся к последнему детёнышу, но в этот момент завал над головой содрогнулся от мощного удара. Ещё один, и куски бетона начали падать внутрь, расширяя проём, а в нём показалась огромная золотистая лапа с когтями, похожими на серпы.

— ХОКА! — крик Мизу донёсся откуда-то сбоку. — Мы нашли другой вход! Держись!

Я не ответил, голос всё ещё звучал слишком далеко... В это же время я смотрел, как в пролом протискивается морда взрослого Умбра Ферокс, перекошенная яростью, с пастью, полной игл, и глазами, горящими жаждой убийства.

Последний детёныш забился в истерике, призывая родителя.

«Ну что ж, Хока. Ты хотел минусов? Кажется, сейчас ты их получишь. Минус пару конечностей! Если выживешь, конечно...»

Я перехватил лом поудобнее и приготовился к бою

Только дурак остаётся на месте, когда на него несётся разъярённый монстр размером с легковушку. Я дураком не был, по крайней мере, не в такие моменты. Инстинкты, отточенные сотнями часов в играх, сработали быстрее мозга.

«Не стой на линии атаки, уходи в сторону, используй окружение, найди узкое место, где большая тварь не пролезет.»

Я рванул вбок, туда, где в темноте угадывался проём, видимо, вход в какой-то коридор или смежное помещение. За спиной раздался грохот: взрослый Ферокс проломился сквозь остатки завала и приземлился точно на то место, где я стоял секунду назад. Бетонная крошка брызнула во все стороны, одна острая галька чиркнула по щеке, оставляя саднящую царапину.

Не оборачиваясь, я бежал, петляя между какими-то ящиками и кучами мусора, туда, где темнота казалась гуще. Пока наконец-то не увидел узкий коридор, заваленный обломками, но для меня в самый раз. А вот для Ферокса слишком тесный. Он попытался протиснуться следом, и я услышал, как его чешуя скребёт по бетонным стенам, как хрустит арматура под напором золотистой туши. Монстр застрял и взревел от ярости в очередной раз, а после забился до беспамятства, расширяя проход ударами лап.

«Время. У меня есть несколько секунд, пока он освободится.»

Я нырнул за груду каких-то ржавых бочек, прижался спиной к холодной стене и замер, стараясь дышать как можно тише. Сердце колотилось где-то в горле, пот заливал глаза, руки дрожали, сжимая лом. Где-то в стороне, кажется, слева, слышались ещё звуки... шаги, приглушённые расстоянием и бетоном. Второй взрослый? Или это Мизу и Идаи ищут путь ко мне? Может, крикнуть? Позвать на помощь?

«Нет, если я закричу, он найдёт меня быстрее. Тишина — моё единственное преимущество.»

Я зажал рот ладонью, пытаясь унять дрожь. В играх это было проще, там ты сидишь в удобном кресле, с мышкой в руке, и твой персонаж бегает по тёмным коридорам под твоим полным контролем. А здесь, увы, реальность. Холодный бетон за спиной, вонь разных отходов, реальный страх, от которого сводит живот. И настоящая смерть, дышащая где-то в нескольких метрах, пробивающая себе путь сквозь стены.

Грохот. Ферокс вырвался из коридора. Я услышал, как он движется, и к моему сожалению... Медленно, точно принюхиваясь. Умбра обладали отличным нюхом, я помнил это по рассказам, но здесь, в подвале, воняло так, что даже их чутьё могло дать сбой. Гнилые кости, странная слизь на стенах, запах страха, исходящий от меня... Всё смешалось в тошнотворный коктейль.

Шаги приближались. Тяжёлые, размеренные... Он знал, что я где-то здесь и он искал.

Я зажмурился, пытаясь превратиться в невидимку.

«Стратегия крысы…» — пронеслось в голове. Затаиться, не шевелиться, ждать, пока опасность пройдёт мимо. Крысы выживают. Крысы всегда выживают!

Шаг. Ещё шаг. Совсем близко. Я слышал его влажное, с металлическим призвуком, будто воздух проходил через ржавые трубы, дыхание. Пахнуло гнилью и чем-то химическим. Тень упала на бочки, за которыми я прятался. Он стоял прямо надо мной.

«Не дыши. Не двигайся. Ты — часть стены. Ты — мусор. Ты ничто.»

Долгая, бесконечная секунда... А потом тень сдвинулась, шаги начали удаляться. Он пошёл дальше по коридору, в противоположную от меня сторону. Я выдохнул, стараясь делать это медленно, беззвучно, чтобы не издать ни звука.

«Получилось... Получилось!»

Но расслабляться было рано. Я осторожно выглянул из-за бочек. Ферокс ушёл метров на десять, его спина, покрытая золотистой чешуёй, тускло блестела в полумраке. Он двигался к дальней стене, где, кажется, был ещё один проход. И там меня искал, чёрт.

«Сейчас или никогда... Удар в спину, как в стелс-миссии. Критический урон, если атаковать незаметно!»

Я перехватил лом обеими руками, и начал двигаться, стараясь не шуметь. Нюх у них прекрасный, а вот слух уже вряд ли, слишком много было бы бонусов, как для второго уровня.

Шаг, и ещё шаг. Он не оборачивался... Ещё ближе. Я видел сочленения его брони, тонкие участки между чешуйками, наверняка уязвимые места!

«Если ударить туда, есть шанс пробить.»

Три метра... Два... Один.

Я замахнулся и вложил в удар всю свою злость, весь страх, всё отчаяние последних дней!

Лом вошёл точно в стык между пластинами на шее, там, где чешуя была тоньше. Ферокс взревел, дёрнулся, пытаясь развернуться, но я уже выдернул лом и ударил снова. Золотистая кровь хлынула на пол, монстр пошатнулся, завалился набок, суча лапами.

«Добивай. Не останавливайся. В играх враги иногда встают после первого крита, если не добить.»

Я ударил ещё раз. И ещё! И ещё раз!! Пока тело Ферокса не обмякло окончательно, а из раны не перестала течь кровь, которая слабо напоминала человеческую кровь, да и жидкость вообще.

Тяжело дыша, я отступил на шаг, глядя на поверженного монстра. Он точно был мёртв. Получилось... Я только что убил взрослого Умбра Ферокса просто ржавым ломом.

«Я... я смог. Я реально смог!»

Но эйфория была недолгой. Лом, пробивший череп монстра, намертво застрял в костях. Я попытался выдернуть его, но безуспешно. Чёрт... Чёрт, чёрт, чёрт! А где второй взрослый? Я прислушался, но в ответ была только тишина. Хотя это ничего не значит, он может быть где-то рядом, может затаиться, может...

Сзади раздался шорох.

Я обернулся, и в тот же миг на меня прыгнула тень. Второй Ферокс! Он был меньше первого, но явно быстрее. Я едва успел отшатнуться, и когти просвистели в миллиметре от моего горла. Равновесие, и без того шаткое после боя, окончательно подвело. Нога подвернулась на каком-то обломке, и я рухнул на спину, больно ударившись затылком о бетон.

Монстр навис надо мной. Пасть раскрылась, демонстрируя ряды острых, как иглы, зубов. С них капала золотистая слюна, а глаза горели безумием мести... Он видел, что я сделал с его сородичем, и жаждал моей смерти.

«Вот и всё. Конец игры. Без сохранений меня ждёт просто чёрный экран и титры.»

Я даже не успел испугаться как следует. Просто смотрел в эту пасть и думал, что, наверное, это не самая плохая смерть. По крайней мере, я не сдох под мостом, как бездомная собака... Я пытался, я дрался, я даже одного завалил!

Но всё равно немного обидно...

А потом что-то просвистело в воздухе, так быстро, что глаз не успел зафиксировать. Голова Ферокса отделилась от тела и отлетела в сторону, разбрызгивая золотую кровь. Тело постояло секунду, будто не понимая, что произошло, и рухнуло рядом со мной.

За ним стояла Мизу.

Её пепельные волосы растрепались, голубые глаза горели холодной решимостью, а в руке красовался кинжал... Изящный, с узорным лезвием, по которому пробегали алые искры. Она выглядела... великолепно. Как ангел смерти в миниатюре. И я, валяющийся на полу, покрытый пылью, кровью и позором, чувствовал себя полным ничтожеством по сравнению с ней.

— Хока! — она тут же присела рядом, и её лицо смягчилось, превращаясь из маски безжалостного убийцы в обеспокоенное лицо подруги. — Ты ранен? Где болит? Дай посмотрю!

— Я... я в порядке, — прохрипел я, пытаясь подняться. Голова кружилась, перед глазами плыли круги. — Просто... неудачно упал.

— Неудачно упал?! — её голос дрогнул. — Ты провалился в гнездо Умбра! Один! И убил одного! Хока, это же... это невероятно! — она оглянулась на труп первого Ферокса, из шеи которого всё ещё торчал ржавый лом. — Ты реально завалил его сам?

— Ну... да, — я пожал плечами, стараясь выглядеть скромно, хотя внутри всё пело от гордости. — Стратегия крысы, ну знаешь... Затаиться, ударить в спину, добить, старая добрая тактика из стелс-экшенов.

Мизу покачала головой, то ли осуждающе, то ли восхищённо, я не понял.

— Ты ненормальный, знаешь? Но... молодец. Правда, молодец.

Я хотел ответить что-нибудь остроумное, но в этот момент краем глаза заметил движение. Третий детёныш, тот самый, которого я не добил, выскочил из своего угла и прыгнул прямо на меня. Его пасть, полная мелких, но уже острых игл, целилась точно в мой висок.

«Вот теперь точно конец.»

Я даже не успел дёрнуться. Просто зажмурился, ожидая боли.

Раздался влажный хруст. И тишина.

Я открыл глаза. Надо мной нависал Идаи. Его здоровенный меч, который он держал одной рукой, пронзил детёныша насквозь, насадив его, как бабочку на булавку. Монстр ещё дёргал лапками, но уже слабо, медленно затихая. Идаи стряхнул его с лезвия небрежным движением, и тельце шмякнулось об пол.

— Расслабляться нельзя, новичок, — прогудел он, но в его голосе, вопреки обыкновению, не было издёвки. — Бой закончен, только когда последний враг перестаёт дышать. И то, лучше проверь дважды. Но... — он хмыкнул, оглядывая поле боя, — должен признать, для первого раза ты справился неплохо. Завалить взрослого Ферокса в одиночку... Это сильно. Реально сильно.

Я выдохнул. Дрожь, которую я сдерживал всё это время, наконец прорвалась, и меня затрясло. Мелко, противно, до зубного стука. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и дикую усталость, но где-то глубоко внутри, под слоем страха и изнеможения, зарождалось новое чувство.

«Я что-то могу. Я реально что-то могу в этом мире, а не просто балласт, не просто бесполезный ноль...»

Это было... приятно. Очень приятно. Как в любимых играх, когда после череды поражений ты наконец проходишь сложного босса, и на экране вспыхивает заветное «Победа». Только здесь ставки были выше. И награда — слаще. Хотя даже не вспомню, когда я последний раз играл в любимую игру… Только череда дерьма…

Мизу тем временем уже деловито осматривала подвал. Она достала из кармана небольшой блокнот и огрызок карандаша и начала что-то быстро записывать, время от времени зарисовывая.

— Это точно было гнездо, — бормотала она себе под нос. — Смотрите, слизь на стенах, характерная для Фероксов. Они метят территорию. И кости... много костей. Судя по всему, они здесь уже несколько недель. Но как? В этих окрестностях уже месяца три не видели ни одного Ферокса. Последняя зачистка была весной, и с тех пор — тишина.

— Может, мигрировали? — предположил Идаи, пиная носком сапога кучу мусора. — С верхних этажей спустились, или из другого района пришли.

— Возможно, — Мизу нахмурилась. — Но тогда это странно. Фероксы — территориальные твари. Они не уходят далеко от своих охотничьих угодий, если их не вынуждают. А тут... целое гнездо, с детёнышами, в самом центре ничейной зоны. И те четверо, что напали на нас по дороге к Правительству три дня назад... Это уже система, понимаешь? Не случайность.

Я слушал их разговор, пытаясь отдышаться. В голове понемногу прояснялось. Мизу права... Слишком много совпадений. Фероксы на дороге, гнездо в подвале, детёныши... Что-то здесь не так. Но что именно, я пока не понимал. Да и попытка понять скорее была притворством. Откуда мне было знать, что такое поведение для них не нормально?

Мизу закончила записи, сделала несколько быстрых зарисовок, контуры гнезда, расположение костей, следы когтей на стенах, и захлопнула блокнот.

— Ладно, здесь больше ничего интересного. Нужно доложить Югэну и отправить отчёт в Правительство. Пусть решают, что с этим делать. Может, отправят рейдовую группу на зачистку всего района.

— А мы? — спросил я, с трудом поднимаясь на ноги. Тело слушалось плохо, но хотя бы не падало.

— А мы возвращаемся, — Мизу улыбнулась мне. — Ты своё первое задание выполнил, и даже перевыполнил, так что заслужил отдых.

Я кивнул, не в силах спорить. Отдых — это именно то, что мне сейчас нужно. И, желательно, горячая еда. И, может быть, ещё один разговор с Гоханом. Или с Мизу. Или... да с кем угодно, кто поможет мне понять, что, чёрт возьми, происходит в этом проклятом мире.

***

Обратный путь прошёл без происшествий. Мы шли быстро, но уже не таясь, Мизу, видимо, считала, что после такой заварушки в этом районе больше никого не осталось. Я же плёлся позади, погружённый в свои мысли.

«Я убил взрослого Умбра ржавым ломом. Это... круто? Или просто повезло?»

С одной стороны, да, повезло. Я застал его врасплох, ударил в уязвимое место, добил, пока он не опомнился. В честном бою один на один у меня не было бы ни шанса. С другой стороны... я использовал то, что у меня было. Тактику, окружение, эффект неожиданности, а это тоже навык. Навык, который я прокачал за сотни часов в играх — мышление! И это сработало.

«Может, я не так уж и бесполезен. Может, мой геймерский опыт чего-то стоит в этом мире?»

Я вспомнил, как легко Мизу обезглавила второго Ферокса, одно движение, и монстра нет. Её скорость, её точность... Это был совсем другой уровень. И Идаи, играючи насадивший детёныша на меч, как шашлык на шампур. Они были сильны. Очень сильны. А я... я был просто крысой, которая умеет прятаться и кусать из темноты.

«Но даже крысы выживают. Даже крысы могут победить, если достаточно умны и осторожны. Может, это и есть мой путь? Не становиться сильным в лоб, как они, а использовать хитрость, ловушки, неожиданность. Быть тенью, которая бьёт в спину... Крысой, которая прогрызает себе путь наверх.»

Эта мысль почему-то не казалась унизительной. Наоборот... в ней было что-то... правильное. Что-то, что резонировало с моей Антитезой. Всю жизнь я шёл против себя, против своей природы, а теперь система говорила: «Прими свою природу. Ты — минус. Ты — отсутствие. Так используй это. Бей оттуда, откуда не ждут. Будь тем, кого не видят, пока не станет поздно.»

Я усмехнулся про себя. Звучало как девиз какого-нибудь тёмного класса из RPG. «Теневой убийца», «Ночной охотник», «Крыса»... Да, «Крыса» звучит не очень героически. Но мне плевать. Главное — выжить. А там посмотрим.

Мы подошли к кафе. Знакомая табличка «Сэтсуна», заколоченные окна, запах еды, доносящийся изнутри. Я вдруг почувствовал, как сильно устал. Не только физически, но и морально. Этот день выжал меня досуха.

— Иди отдыхай, — Мизу легонько подтолкнула меня к двери. — Я доложу Югэну. Ты молодец, Хока, правда.

— Спасибо, — пробормотал я, входя внутрь.

В общем зале было пусто, только Гохан возился на кухне, что-то напевая себе под нос. Я доковылял до своего угла за ширмой с цаплями, рухнул на поддон и уставился в потолок. Трещина всё так же напоминала скрытый от мира сего континент... Хотя куда мне в такие загадки, у меня под носом их не меньше.

Мизу двигалась с невероятной скоростью, а Идаи орудовал огромным мечом одной рукой, как пушинкой. Сколько расти мне, чтобы хотя бы приблизиться к ним? Это будоражит...

Прям как в любимых играх, где ты видишь высокоуровневых персонажей и думаешь: «Однажды и я таким стану. Однажды я тоже смогу размахивать эпическим мечом и крушить боссов с одного удара.»

«Только в этой игре нет сохранений. Так что, Хока, учись быстро... Или сдохнешь.»

Я закрыл глаза и провалился в сон, в котором летали бабочки, и всё было хорошо...

Глава 5. Приятного рая

Я открыл глаза. Не потому, что выспался, и не потому, что сработал мой новоприобретённый внутренний будильник. Я открыл глаза, потому что почувствовал на себе взгляд. Тяжёлый, неодобрительный, прожигающий насквозь даже сквозь закрытые веки. Так смотрит мать на нашкодившего ребёнка или кредитор на должника. Или... Гохан.

Здоровенная фигура повара нависала надо мной, как скала над одинокой лодкой. В полумраке зала, освещённого лишь тусклым красным светом из щелей в окнах, его лицо казалось особенно суровым. Руки, скрещенные на груди, бугрились мышцами, не уровня Идаи конечно, но вполне внушительными для человека, который «просто готовит».

— Эм... доброе утро? — прохрипел я, пытаясь проморгаться.

— Утро, — коротко ответил Гохан. В его голосе не было ни капли утренней теплоты. — Ты знаешь, который час?

Я скосил глаза в сторону. За ширмой, над входной дверью, висели большие настенные старые, механические часы с облупившейся краской на циферблате. Они всё ещё шли, что в этом мире было маленьким чудом. Стрелки показывали пять утра. Пять, чёрт возьми, утра.

— Пять... — выдавил я. — А почему ты...

— Почему я не сплю? — Гохан прищурился. — Потому что я встаю в четыре, чтобы успеть приготовить завтрак на девять ртов. А ты, Хока, знаешь, почему я пришёл к тебе в такую рань?

Я отрицательно помотал головой, чувствуя себя школьником перед директором.

— Потому что от тебя воняет, — отчеканил Гохан. — Воняет так, что даже крысы в подвале морщатся. Ты когда в последний раз стирал свою одежду?

Я открыл рот, чтобы ответить, и закрыл. Вопрос был риторическим. Моя рубашка, та самая белая, которую я носил поверх оранжевой футболки, не видела воды и мыла с момента начала конца света. То есть... Больше года? Хотя наверное год сна на золотом кольце не считается, я же там просто лежал и пропитывался запахами небес. А до этого... три дня ада, беготня под кровавым дождём, прятки под мостом в куче мусора. Да, я вонял и я это знал... Просто старался не думать.

— Извини, — пробормотал я, садясь на поддоне. — У меня как-то не было возможности...

— Теперь есть, — перебил Гохан. — Вставай. Душ. Быстро! Одежду я забираю, будет чистая к вечеру, а пока наденешь мою старую.

Он бросил на поддон стопку ткани. Белая футболка, чёрные штаны из плотного хлопка, и, о чудо, несколько пар нижнего белья с носками в упаковке, наверное из старых запасов…

— Спасибо, — искренне выдохнул я.

— Потом спасибо скажешь. В душ. Живо!

Я подхватил одежду и, стараясь не шуметь, поплёлся в душевую.

***

Вода, почти обжигающая, и хотя пахнущая ржавчиной из старых труб, была по-настоящему приятной. Я стоял под струями и смотрел, как с меня стекает грязь, уже правда не такая густая, как в первый день, но всё ещё заметная. Серая пена уходила в слив, унося с собой последние остатки старой жизни.

«Пять утра...» — думал я, намыливая голову каким-то вонючим хозяйственным мылом. И всё ради того, чтобы я не вонял. В мире, где монстры жрут людей, кто-то всё ещё заботится о чистоте, о гигиене и о том, чтобы от человека пахло человеком, а не падалью.

Это было странно, но в то же время... правильно. Апокалипсис не отменил базовых потребностей. Еда, сон, безопасность и чистота. Особенно чистота, потому что грязный человек — это болезни, паразиты, слабость. И, как выяснилось, недовольство повара…

Я тщательно вымылся, потратив на это, наверное, полчаса. Вылез из душа, вытерся старым, но чистым полотенцем, и надел старую одежду Гохана. Белая футболка села идеально, наверное раньше мы были примерно одного телосложения, только он чуть шире в плечах. Сейчас я же соломинка в сравнении с ним… Чёрные штаны тоже подошли, разве что пришлось подвернуть штанины. Новое бельё приятно прилегало к телу, и я впервые за долгое время почувствовал себя... человеком.

Подойдя к зеркалу, я впервые нормально себя осмотрел… Ну насколько это возможно в полумраке. Возможно из-за этого и показалось, что мои, раньше яркие, зелёные глаза, сейчас стали более тусклыми, а вот волосы за весь этот год сна не выросли и на сантиметр… Как будто меня просто переместили из точки А в точку Б, но не учли временной промежуток. Пытаясь придать своей ржавой шевелюре хоть какой-то нормальный вид, я для себя обозначил пару вещей:

«Вот так. Чистота — залог не только здоровья, но и самоуважения. Буду следить за этим, новое правило жизни в апокалипсисе!»

Смирившись со своими непослушными волосами, я опустил голову, и тут… Зубная щётка, с запиской «Для Хоки». От счастья у меня чуть не пошли слёзы… Наконец-то уберу этот запах гнили из рта!

Повозившись ещё пару минут у умывальника, я вышел в общий зал. Гохан уже колдовал у плиты, что-то помешивая в большой кастрюле. На столе стояла тарелка с остатками вчерашней каши, видимо, для меня. Я сел и принялся есть. Каша была тёплой, с кусочками каких-то овощей, и казалась невероятно вкусной. Может, потому что я наконец-то чувствовал себя чистым, а может, потому что Гохан действительно хорошо готовил.

— Спасибо за одежду, — сказал я, прожевав. — И за... за всё.

— Не за что, — буркнул Гохан, не оборачиваясь. — Просто не хочу, чтобы от моего клана воняло хуже, чем от Умбра. Репутация, знаешь ли.

Я усмехнулся. Репутация клана, который ютится в старой кафешке с подвалом. Звучало почти смешно, но в этом был смысл. Даже в таком мире люди держались за остатки достоинства, и это, наверное, помогало им не сойти с ума.

— А когда ты спишь? — спросил я вдруг. — Если встаёшь в четыре, а ложишься последним...

Гохан пожал плечами.

— В перерывах. Полчаса тут, час там. За день набирается часов шесть-семь, иногда восемь... Привык уже, в моём ресторане, где и я работал до всего этого, график был не легче. Только там были выходные и зарплата, а здесь... здесь я просто кормлю семью.

Внутри что-то ёкнуло... Он сказал это просто, без пафоса.

«Кормлю семью…»

Семью из девяти человек, которых он знал меньше года, и с которыми его свела катастрофа. Но для него они были семьёй... И я, новичок, вонючий и почти бесполезный, теперь тоже стал её частью?

«Интересно, когда я начну чувствовать то же самое?» — подумал я, но ответ сам не пришёл.

Я доел кашу и уже собирался спросить что-то ещё, когда воздух перед моими глазами вспыхнул.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ВНИМАНИЕ]

[Системное уведомление.]

«Первый небесный этаж [Дикие земли] обновлён.

Уровень сложности повышен: новые виды Умбра добавлены; ландшафт изменён; ресурсы перераспределены.»

— — —

Я замер с ложкой в руке. Гохан резко обернулся, и я увидел, как его лицо бледнеет. А через секунду из-за ширм, из подвала, из комнат, вообще со всех сторон послышались крики, грохот, топот ног. Люди просыпались в панике.

— Что?! Что за хрень?! — голос Идаи прорезал утреннюю тишину, как его меч прорезал Умбра.

— Глобальное... глобальное уведомление?! — Мизу выскочила из своего угла, растрёпанная, с кинжалом в руке, готовая к бою.

— Всем успокоиться! — рявкнул Югэн, появляясь в дверях своей комнаты. Он был уже одет, с мечом на поясе, и выглядел относительно собранным. — Никому не двигаться. Дышать и слушать!

Его голос подействовал, как ведро холодной воды. Все замерли, даже Идаи перестал орать. В наступившей тишине было слышно, как за окнами воет ветер и где-то далеко кричит одинокий Умбра.

— Это... это правда? — Канэ, появившийся из-за стойки, выглядел так, будто увидел призрака. — Первый этаж обновлён? Они что, издеваются?

— Они всегда издеваются, — спокойно произнёс Куро, материализовавшись из тени у стены. Я даже не заметил, откуда он вышел. — Это их игра, а мы не более, чем фигуры.

Югэн поднял руку, призывая к молчанию.

— Тихо. Паника нам не поможет... Сейчас важно понять, что именно изменилось. Правительство наверняка уже получило ту же информацию и готовит распоряжения. Мы должны ждать указаний, а пока... Всем собраться за столом. Едим, пьём, сохраняем... спокойствие.

Он говорил уверенно, но я видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих рукоять меча. Он тоже боялся, просто умел это скрывать.

Все медленно, всё ещё вздрагивая, потянулись к столу. Гохан, чьё лицо приобрело землистый оттенок, молча начал раскладывать кашу по тарелкам. Я же, наоборот, чувствовал странное... спокойствие? Любопытство? Я не понимал, что происходит, и, наверное, поэтому не боялся так, как остальные.

Я продолжил есть... Каша всё ещё была вкусной.

— Хока, — Мизу, севшая рядом, посмотрела на меня с недоумением. — Ты... ты вообще понял, что сейчас произошло?

— Не совсем, — честно ответил я, прожёвывая. — Обновился этаж. Сложность повысили. Это плохо, да?

— Плохо?! — Идаи хлопнул ладонью по столу так, что тарелки подпрыгнули. — Да это катастрофа! Первый этаж был зачищен! Полностью! Мы думали, что он безопасен, что там можно спокойно добывать ресурсы, тренировать новичков... А теперь...

— Идаи, — одёрнул его Югэн. — Спокойно. Хока не помнит... или знает контекста…

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и начал рассказывать. Остальные слушали молча, хотя каждый, наверное, знал эту историю. Но сейчас её нужно было проговорить вслух, чтобы осознать масштаб произошедшего.

— После «Трёх дней ада», когда первый герой дал людям оружие, началась борьба за выживание. Кланы формировались, люди учились убивать Умбра, подниматься по золотым лестницам. Но первый небесный этаж, «Дикие земли», был адом. Огромная территория, кишащая монстрами. Умбра Ферокс, Каелу, Лакрима — стаи, сотни, тысячи. Они нападали на всех, кто поднимался. Рейды заканчивались кровавыми банями, а добывать ресурсы могли только сильнейшие кланы, да и те несли потери.

— А потом кто-то предложил, — подхватила Мэй, — объединиться. Все кланы, все выжившие, кто мог держать оружие. Зачистить этаж полностью. Выжечь каждое гнездо, убить каждого Умбра. Сделать первый этаж безопасной зоной для всех.

— Это казалось безумием, — продолжил Югэн. — Но выбора не было, либо мы контролируем первый этаж, либо он контролирует нас. И тогда Акаруи бросил клич. «Звёздный горизонт», «Алые», «P9», «ВЕЛИКИЙ КЛАН», другие гиганты, десятки мелких кланов вроде нас — все откликнулись. Мы собрали армию, десятки... сотни тысяч бойцов, и двинулись на первый этаж.

Он замолчал, глядя в свою тарелку. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль воспоминаний.

— Это была бойня… — тихо сказала Мизу. — Несколько месяцев непрерывных боёв. Мы теряли людей каждый день, но мы продвигались. Зачищали сектор за сектором, уничтожали гнёзда, отбрасывали Умбра всё дальше. И наконец, три месяца назад, последний Умбра пал... Система зафиксировала зачистку и первый этаж стал безопасен.

— До сегодняшнего дня, — мрачно закончил Канэ.

За столом повисла тишина. Я переваривал услышанное. Значит, то, что они считали своей величайшей победой, только что было отменено одним сообщением. Существа, играющие людьми, просто нажали кнопку «перезагрузка» и сделали уровень сложнее, чтобы было интереснее... Чтобы игра не заканчивалась.

«Экстрим уровень сложности…» — вспомнил я своё личное сообщение. — «Похоже, это касается не только меня.»

— И что теперь? — спросил я. — Что будет с теми, кто сейчас на первом этаже?

Югэн покачал головой.

— Сейчас там никого нет. После зачистки рейды стали плановыми. Сегодня утром группы должны были только выдвигаться. Уведомление пришло вовремя. Они... они дали нам шанс подготовиться. Не из милости, конечно, просто хотят, чтобы игра была честной. Чтобы у нас был шанс... проиграть красиво.

— Не говори так, — резко сказала Мэй. — Мы уже побеждали. Победим и сейчас.

— Победим, — эхом отозвался Идаи, сжимая кулаки. — Просто теперь будет больше работы для моего меча.

— И для моего, — Куро, до этого мрачно молчавший, положил руку на рукоять своего клинка.

Югэн обвёл всех взглядом и кивнул.

— Хорошо. Значит, ждём указаний Правительства, а пока — готовимся. Проверяем оружие, броню, припасы... Хока, — он посмотрел на меня, — ты тоже готовишься. Твоё первое настоящее сражение будет на первом этаже, и оно будет не таким, как вчера. Там будут тысячи Умбра, ты должен быть готов.

Я сглотнул. Мне с трудом удалось убить одного взрослого Ферокса, и я должен буду сражаться с ордой? Но отступать было некуда. Я же сам выбрал этот путь?.. Хотя, кого я обманываю… За меня его выбрали! Но теперь я должен пройти его до конца, иначе подохну. Чёрт!

— Я понял, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Буду готов.

***

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Люди сновали туда-сюда, проверяли снаряжение, спорили о тактике, вспоминали старые бои. Я пытался влиться в разговоры, но чувствовал себя чужим. Они говорили о местах, которых я не видел, о монстрах, о которых я только слышал, о событиях, которые прошли мимо меня. Я был как новичок в гильдии высокоуровневых игроков, хотя почему «как»... Слушал, запоминал, но понимал едва ли половину.

«Дикие земли»... Я пытался представить, как они выглядят. Сильно ли они отличаются от нашего мира, или это ближе к чему-то по типу рая или ада? Но что там точно есть… Орды Умбра, которые стали сильнее и многочисленнее.

«Но там есть не только монстры.» — подумал я, ковыряя остатки каши. — «Там есть ресурсы, оружие, артефакты. И, возможно... то, что мне нужно.»

Я вспомнил слова Идаи о достижениях, о «Мазохисте», о том, что система поощряет странные и опасные действия. Вспомнил свою Антитезу, превращающую плюсы в минусы, а минусы в силу. Где-то в этом мире должно существовать оружие или предметы, которые не усиливают, а ослабляют владельца. Вещи, от которых нормальные люди шарахаются, как от чумы…

«Если такие предметы существуют, то искать их нужно там, где система разбрасывает свои подарки. На небесных этажах... И первый этаж, обновлённый и усложнённый, — идеальное место для подобных находок. Твари стали злее, ландшафт изменился, а значит наверняка и добыча стала богаче... или опаснее, что в этом случае почти одно и то же.»

Эта мысль стала моим якорем. Теперь моя цель не просто выжить в рейде, но и найти то, что сделает меня сильнее. Что-то, что даст не плюс, а минус. Что-то, что обычный боец выбросил бы, не задумываясь, а я привяжу к себе и скажу спасибо. Хотя чуть остаётся та же... Всё, чтобы выжить!

Где-то в глубине сознания мелькнуло воспоминание о личном сообщении: «Помни: чтобы пожрать свет, нужно стать абсолютной тьмой.» Может, это и есть та самая тьма, которую я должен поглотить?

Вопросы, вопросы, вопросы… Ответов не было. Но теперь у меня появилась цель!

Ближе к полудню, когда кровавая пелена стояла в зените, Югэн вдруг обернулся и замер, глядя куда-то вниз перед собой. Мы все затихли ожидая.

— Указ от Мирового правительства, — произнёс он наконец. — Срочный рейд на зачистку первого небесного этажа. Все кланы обязаны выставить бойцов, минимальное требование для Сэтсуны — пять человек. Неделя на подготовку... Сбор у главной золотой лестницы в Киото.

— Пять человек... — Канэ задумчиво почесал подбородок. — Это почти все боеспособные, кроме меня и Гохана.

— Я иду, — тут же сказал Идаи.

— Я тоже, — Мизу сжала кинжал.

Куро просто кивнул в тени, положив руку на рукоять своего меча, что еле выглядывала из-за его иссиня-чёрного плаща.

— И я, — Мэй встала. — Значит, пятым будет Югэн.

— Нет, — глава покачал головой. — Пятым будет Хока. Я пойду шестым.

Все взгляды скрестились на мне и я почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Югэн, ты уверен? — осторожно спросила Мэй. — Он только вчера первый раз убил Умбра. Первый этаж после обновления — это неизвестность. Может, лучше взять Хикари?

— Хикари будет нужен здесь, — отрезал Югэн. — Если что-то пойдёт не так, он единственный, кто сможет поддерживать оборону кафе и лечить раненых. А Хока... — он посмотрел на меня. — Ему нужно расти, и лучший способ — это реальный бой. Не разведка и не стычка с парой монстров, а полноценный рейд. Только так он станет сильнее… Или погибнет, но таков наш мир.

Я молчал, в горле пересохло. С одной стороны, я понимал его логику. В играх персонаж не прокачается, если сидеть в безопасной локации. Нужно идти в данж, рисковать, получать опыт. С другой стороны... это не игра. Здесь нет второй попытки. Одна ошибка — и всё.

Но даже так...

— Я пойду, — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление ровно. — Я не подведу.

Югэн кивнул, и в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Тогда решено. Состав рейда: я, Мэй, Идаи, Мизу, Куро и Хока. Начинаем подготовку, у нас неделя.

Я посмотрел на свои руки... Они всё ещё дрожали, но уже меньше. Страх никуда не ушёл, но теперь к нему примешивалось что-то ещё... Азарт? Предвкушение? Желание доказать себе, клану, этому чёртову миру, что я чего-то стою.

Я поднялся из-за стола и направился в свой угол. Нужно было проверить кинжал, продумать тактику, может, поговорить с Мизу о том, как лучше двигаться в группе. Времени было мало... Очень мало.

Но перед тем, как уйти, я бросил взгляд на часы над входом. Они показывали полдень. Тикали, отсчитывая секунды. Равнодушные ко всему. Как сама система. Я вызвал свой профиль, просто, чтобы убедиться, что я всё ещё тот самый Хока…

— — —

УШИРО-СЭТСУНА ХОКА

[Уровень потенциала: -1 (мёртвый)]

[Очки силы: -1]

Навыки: [Антитеза (Ур. 0)]

Экипировка: [Отсутствует.]

— — —

«Всё ещё минус один…» — задумался я. — «Мёртвый…»

Когда очки силы были на плюсе, то красовалась надпись «живой», а на нуле, кажется… «Ошибка»? Даже интересно, что будет дальше…

Цифра не изменилась. Вчерашняя бойня в гнезде, убийство взрослого Ферокса и двух детёнышей — всё это никак не отразилось на моих очках силы. Система не наградила меня новым достижением. Хотя, если подумать, о чём я? Убийство монстров само по себе ничего не даёт, если за ним не следует системный бонус.

«Но достижения-то должны быть...»

Я вспомнил разговор с Идаи в подвале. Он перечислял базовые охотничьи вехи: «Начало борьбы» за первого убитого Умбра — это у меня уже есть, спасибо тому Фероксу по дороге к Правительству. Дальше идёт «Охотник» — за десять. Десять! А у меня сколько? Тот первый, плюс взрослый в гнезде, плюс два детёныша... Четыре. Всего четыре. До «Охотника» ещё пахать и пахать.

«А может, есть что-то промежуточное? Пять? Идаи не говорил, но он мог просто не упомянуть...»

Я попытался мысленно перебрать всё, что слышал о системе достижений. Люди делились информацией, но полной картины не было ни у кого. Многие вещи открывались случайно. Вдруг за пятого убитого дадут что-то полезное? Какой-нибудь бонус, который для обычного человека — плюс, а для меня — заветный минус.

«Четыре из пяти... Мне не хватает всего одного.»

Эта мысль засела в голове как заноза. До рейда на первый этаж оставалась неделя. Если я смогу найти и убить ещё одного Умбра до выхода, есть шанс, что система отметит это достижением, а значит, я стану сильнее ещё до того, как шагну на золотую лестницу.

Но где взять Умбра? Самому лезть в ничейные зоны — самоубийство. Просить Мизу или Идаи устроить мне «тренировочную охоту»? Они, может, и согласятся, но Югэн вряд ли одобрит риск перед важным рейдом...

Я потёр виски. Вариантов было немного... Можно попробовать уговорить кого-то из клана на вылазку. Или... положиться на случай. В конце концов, в этом мире Умбра сами находят тебя, когда ты меньше всего этого ждёшь.

«Ладно, Хока. Подумаешь об этом завтра. Сейчас главное — отдохнуть и начать подготовку. А там видно будет.»

Я закрыл профиль, и кроваво-золотое окно исчезло, оставив меня наедине с тиканьем часов и собственными мыслями. И в этот же момент где-то в глубине сознания, на грани слышимости, раздался тихий, едва уловимый смех.

— Уже с ума схожу… — я не стал зацикливаться. Сейчас важно было другое.

Я сел на поддон, достал кинжал и начал методично проверять лезвие. Заточка, баланс, хват... Я абсолютно в этом не разбирался, но вроде как всё должно быть идеально, потому что через неделю от этого будет зависеть моя жизнь.

И, возможно, жизнь тех, кто идёт рядом со мной.

Глава 6. Алые

Вечер следующего дня встретил меня ломотой во всём теле и противным ощущением, будто меня пропустили через мясорубку, а потом кое-как собрали обратно, перепутав часть деталей. Я лежал на своём поддоне, смотрел в треснувший потолок и пытался понять, зачем я вообще решил, что физические тренировки — это хорошая идея.

«Потому что в играх персонаж качается, когда ты выполняешь действия…» — напомнил я себе. — «Бегаешь — растёт выносливость. Дерёшься — растёт сила. Логично же?»

Логично. Вот только реальность, как обычно, оказалась сложнее. Весь день я занимался тем, что пытался привести своё тело в хоть какое-то подобие боевой формы. Отжимания от пола... получилось жалкие пятнадцать раз, после чего руки отказались слушаться; от приседаний чуть не упал на ширму с цаплями; а от бега на месте, соседи снизу, то есть крысы в подвале, наверное, были в восторге...

Я даже попробовал отрабатывать удары кинжалом по воображаемому противнику, представляя, что передо мной Умбра Ферокс. Представлять было легко, а вот попадать... Сложно. Кинжал то и дело выскальзывал из вспотевших ладоней, а один раз я чуть не попал себе в ногу.

И что в итоге? Система молчала. Никаких уведомлений, никаких повышений характеристик, никаких достижений. Только усталость, которая, судя по всему, системой не засчитывалась как значимое событие. Я вызвал профиль, всё те же минус один, «мёртвый», [Антитеза] нулевого уровня.

«Ну и ладно.» — подумал я, стирая пот со лба. — «По крайней мере, я попытался. Может, нужно больше времени или другие методы…»

Жажда мучила невыносимо. Я поднялся, разминая затёкшие мышцы, и поплёлся на кухню. Гохан, как всегда, возился у плиты, сегодня он готовил что-то, отдалённо напоминающее суп из консервированных овощей и каких-то трав. Запах был очень даже приятным.

— О, Хока, — повар обернулся, окинул меня оценивающим взглядом. — Выглядишь так, будто тебя Умбра пожевал и выплюнул. Тренировался?

— Пытался, — честно признался я, наливая себе кружку воды из стоявшего на столе кувшина. Вода была прохладной и невероятно вкусной. — Не уверен, что получилось.

— Старание — это уже половина дела, — неожиданно серьёзно сказал Гохан. — Ты хотя бы пытаешься. Многие на твоём месте просто легли бы и ждали смерти, а ты… ты шевелишься. Это хорошо. Продолжай.

Я кивнул, не зная, что ответить. Похвала от Гохана была… неожиданной. Обычно он только ворчал по поводу запаха и беспорядка. Видимо, даже у суровых поваров бывают проблески душевности.

— Хока, — голос Югэна раздался откуда-то из глубины зала. Я медленно обернулся... Глава стоял у стойки, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. — Подойди.

Я допил воду, поставил кружку и подошёл. Югэн выглядел, как всегда, уставшим, под глазами залегли тени, которые я замечаю каждый раз, как будто только они на его лице и есть, а в уголках губ пролегли глубокие складки. Но взгляд оставался цепким, внимательным, как у хищника, который никогда не расслабляется.

— Слушаю, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствовал.

— Завтра утром ты отправляешься на рынок в клан «Алые», — без предисловий начал он. — С тобой пойдут Куро и Мэй. Нужно забрать артефакт, о котором говорили Мэй и Канэ, и заодно прикупить кое-что по мелочи. Канэ дал все наводки, Мэй в курсе.

Я сглотнул. Куро и Мэй... С этими двумя я практически не взаимодействовал. Куро вообще был похож на тень, то появлялся из ниоткуда, то исчезал в никуда, а говорил редко и всегда по делу. А Мэй… Мэй была сильнейшей в клане по словам Мизу, и от неё исходила какая-то холодная уверенность, которая меня одновременно восхищала и пугала. Я чувствовал себя рядом с ней как мышь рядом с кошкой, не то чтобы кошка собиралась меня съесть, но лучше не делать резких движений.

— Понял, — выдавил я. — А почему я?

Югэн чуть заметно усмехнулся.

— Потому что тебе нужно учиться не только драться, но и понимать, как устроен мир. Рынок «Алых» — одно из самых оживлённых мест в Киото. Увидишь, как живут другие кланы, как торгуют, как общаются, а это полезно. И ещё… — он сделал паузу, и его взгляд стал серьёзнее. — Будь внимателен. «Алые» — не враги, но и не друзья. Держись Мэй и Куро, слушайся их, и всё будет в порядке.

Я кивнул, хотя внутри зашевелился червячок тревоги. «Не враги, но и не друзья». Звучало как описание нейтральной фракции в игре, которая в любой момент может стать враждебной, если сделать что-то не так.

— Когда выходим?

— На рассвете, будь готов.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я поплёлся обратно к своему углу, чувствуя, как усталость наваливается с новой силой. Завтра будет долгий день.

«Куро и Мэй…» — думал я, ложась на поддон. — «Ну, хотя бы не Идаи с его шуточками. Хотя, с другой стороны, Идаи хотя бы разговаривает. А эти двое… Как же с ними общаться-то?»

Ответа не было. Я закрыл глаза и начал проваливаться в сон... Никогда в жизни я так много не спал, что же происходит с моим телом? Сон же был полный смутных образов и чьих-то глаз, следящих за мной из темноты.

***

Рассвет начался багровым светом из щелей в окнах и привычным уже запахом каши. Я быстро умылся, натянул свою «новую» одежду, белую футболку и чёрные штаны от Гохана, в итоге он мне её подарил… Зашнуровал кеды и вышел в общий зал.

Мэй уже ждала у входа. Я замер на мгновение, потому что раньше не видел её так близко и при свете. Синие длинные волосы были собраны в высокий хвост, открывая серьёзное лицо с острыми чертами. Синие глаза смотрели холодно и оценивающе, будто она просчитывала каждый мой возможный промах. Высокая, подкаченная... видно было, что её тело привыкло к нагрузкам, и мышцы бугрились под чёрной свободной рубашкой, надетой поверх кольчуги и каких-то минимальных элементов брони. Чёрные брюки сидели по талии, а на ногах красовались белоснежные кроссовки, очень странно чистые для этого грязного мира. Она выглядела как воин, который не нуждается в показной броне, потому что его сила в скорости и точности. Ну это во мне говорил заядлый любитель RPG…

— Готов? — коротко спросила она, даже не взглянув на меня.

— Д-да, — промямлил я, чувствуя себя школьником перед строгой учительницей. Многовато я себя школьником чувствую...

Куро я не увидел. Вообще. Я оглядел зал, заглянул за стойку, даже в подвал зачем-то посмотрел. Его не было, но Мэй уже толкнула дверь и вышла наружу, так что мне пришлось последовать за ней.

На улице, в багровом полумраке утра, Куро обнаружился сам. Точнее, я его не обнаружил, пока он не вышел из тени разрушенного здания слева от кафе. Как он там оказался? Когда он вышел? Я не слышал ни шагов, ни шороха. Просто в один момент его не было, а в другой он уже стоял рядом, высокий, худощавый, закутанный в чёрные одежды с головы до ног. Длинные чёрные волосы спадали на плечи, серые глаза смотрели мрачно и ничего не выражали. На ногах красовались чёрные ботинки, которые ступали по земле совершенно бесшумно.

— Идём, — сказал он тихо, и его голос прозвучал как шорох сухих листьев.

Мы двинулись. «Алые» находились за рекой Камо-гава и занимали там практически всю территорию.

Мэй гордо шагала впереди, не оглядываясь по сторонам, будто весь мир должен был расступиться перед ней. Куро держался где-то сбоку и чуть позади, постоянно ныряя в тени зданий, сливаясь с ними так, что я то и дело терял его из виду и снова находил уже в другом месте. Я плёлся посередине, пытаясь одновременно не отстать от Мэй и не потерять Куро, и чувствовал себя полным идиотом.

«Они что, вообще не разговаривают?» — думал я, шагая по разбитому асфальту. — «Как можно идти втроём и не произнести ни слова? Это же… неловко».

Я попытался придумать тему для разговора. Погода? Нет, глупо. «Как дела?» — ещё глупее. «А вы давно в клане?» — может, но Мэй, кажется, не настроена на болтовню, а Куро вообще не похож на человека, который поддерживает светские беседы.

Так что я просто молчал. Мы шли, и единственными звуками были наши шаги, а если точнее, только мои и Мэй, ведь Куро передвигался абсолютно бесшумно… А ещё далёкий вой ветра в руинах.

И тут я поднял голову, ибо вдруг меня окутала на секунду странная тень. В мире без облаков и самолётов это было странновато...

В небе, прямо над нами, парило нечто. И оно было огромное, размером с небольшой самолёт, с золотистой чешуёй, отливающей кровавыми бликами в свете утреннего неба. Крылья были широкие, перепончатые, как у летучей мыши, но покрытые чем-то похожим на перья белой птицы… Или ангела. Тело вытянутое, мускулистое, с длинным хвостом, оканчивающимся костяным наконечником. Голова вытянутая, с пастью, полной мелких, но острых зубов, и глазами, горящими золотым огнём.

Оно парило в вышине, медленно взмахивая крыльями, и, кажется, смотрело прямо на нас.

«Что… что это?!» — мой мозг на мгновение отключился. — «В небе! Умбра! В небе летит Умбра!!!»

— Чёрт!!

Я инстинктивно пригнулся, хотя это было совершенно бесполезно, существо находилось метрах в ста над землёй. Сердце забилось где-то в горле, ладони вспотели. Я сделал шаг ближе к Мэй, ища защиты. Она заметила моё движение и обернулась. На её серьёзном лице появилась лёгкая, почти незаметная ухмылка.

— Испугался Каелу? — спросила она с ноткой снисхождения.

— Ка… Каелу? — выдавил я, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Умбра Каелу, — пояснила Мэй, даже не сбавляя шага. — Летающие, они редкие гости на Земле, но не опаснее Фероксов. Даже проще, они действуют по одиночке, не сбиваются в стаи, а сила примерно та же. Ничего страшного.

«Ничего страшного?!» — я снова поднял голову, глядя на парящего монстра. — «Оно размером с истребитель! Как это может быть ничего страшного?»

Но Мэй уже отвернулась и продолжила идти, явно не собираясь тратить время на дальнейшие объяснения. Куро я вообще не видел, он, наверное, уже растворился в какой-нибудь тени, и его совершенно не волновал летающий монстр над головой.

Я заставил себя сделать глубокий вдох. «Ладно, Каелу, редкий, и не опаснее Ферокса. Я уже убивал Фероксов. Правда, с помощью лома и эффекта неожиданности, но всё же. Может, и этот…»

Я не успел додумать мысль. В следующий миг что-то произошло. Я не увидел, только почувствовал лёгкое дуновение ветра там, где его не должно было быть. Тень, метнувшаяся откуда-то снизу вверх и золотистая вспышка в небе.

Каелу, который только что парил в вышине, вдруг дёрнулся, издал короткий, захлёбывающийся крик и начал падать. Его тело кувыркалось в воздухе, из раны на шее хлестала золотистая «кровь», а крылья беспомощно молотили воздух. Через несколько секунд он рухнул на землю метрах в двадцати от нас, подняв тучу пыли.

Я застыл, открыв рот. Что произошло?! Кто это сделал?! Я перевёл взгляд на Мэй, но она стояла на том же месте, даже не пошевелившись. На её лице не было ни удивления, ни радости, только лёгкое удовлетворение, будто она ожидала чего-то подобного.

Из тени разрушенного здания, прямо рядом с упавшим Каелу, материализовался Куро. Он стоял, держа в руке свой меч, неестественно длинный и узкий, с лезвием цвета воронёной стали, который почти сливался с его чёрными одеждами. На лезвии блестела золотистая кровь... Он даже не запыхался.

«Как?..» — мой мозг отказывался понимать. — «Он что, подпрыгнул на сто метров? Или… как он вообще достал до летящего монстра? Я ничего не видел! Ни движения, ни прыжка, ни… ничего!»

Куро повернул голову в мою сторону. Его серые глаза, единственное, что выделялось на мрачном лице, смотрели прямо на меня.

— Добей, — произнёс он тихо, но я услышал каждое слово, будто он стоял рядом. — Тебе нужнее.

Я сглотнул. Каелу ещё дёргался, суча лапами и хвостом, но было видно, что он смертельно ранен. Золотистая кровь растекалась лужей вокруг его головы. Он умирал и Куро предлагал мне… добить его?

«Это же…» — мысли заметались. — «Это же нечестно! Он сам его подрезал, а я просто… нанесу последний удар? Но… он же сам предложил. И Мэй молчит. И… мне действительно нужнее. Пятое убийство. Возможно дадут достижение. Минус…»

Я решился. Достал кинжал из-за пояса и подошёл к испытывающему предсмертные муки монстру. Вблизи он выглядел ещё более жутко: чешуя переливалась золотом и алым, пасть приоткрылась, обнажая ряды острых зубов, глаза закатились, но всё ещё слабо светились. Я замахнулся и вонзил кинжал ему в основание черепа, туда, где мне казалось, чешуя была тоньше. Тело Каелу содрогнулось в последний раз и затихло.

И в тот же миг перед глазами вспыхнуло системное окно.

— — —

[ДОСТИЖЕНИЕ: И ВРАГАМ НЕ ПОЖЕЛАЕШЬ]

[Бонус: -1 очков силы.]

«Украсть убийство у союзника.»

[Выполнено.]

— — —

Я уставился на сообщение, чувствуя, как внутри всё перемешивается. «И врагам не пожелаешь». Украсть убийство. Бонус: минус одно очко силы.

«Минус!» — первая мысль была радостной. — «Ещё один минус! Я стану сильнее!»

Но тут же накатила вторая волна. «Украсть убийство… Это же позорное достижение, да? Как «Мазохист» или что-то вроде того. Система буквально говорит: ты — крыса, которая добивает чужую добычу. Это не доблесть, это… жалко.»

Я посмотрел на свои руки, всё ещё сжимающие окровавленный кинжал. Золотистая кровь Каелу медленно стекала с лезвия и превращалась в золотую дымку. Я убил. Пятое убийство. Но какой ценой? Ценой чужой победы, подаренной мне из жалости или по какой-то непонятной причине.

«Хотя…» — я вспомнил слова Антитезы. — «Минус — это сила, а как я его получил — неважно. Главное — результат. Или… нет?»

Я не знал. Внутри боролись противоречивые чувства: радость от нового минуса и стыд за способ его получения. В итоге я просто криво улыбнулся, повернулся к Куро и выдавил:

— Спасибо… наверное.

Куро ничего не ответил. Он просто смотрел на меня своими серыми глазами, и в его взгляде не было ни насмешки, ни одобрения, только пустота, как будто он сделал что-то само собой разумеющееся и не ждал благодарности.

Мэй, наблюдавшая за сценой со стороны, хмыкнула.

— Поздравляю, Хока. Ты только что официально стал крысой. Добро пожаловать в клуб.

Я не нашёлся что ответить. Она отвернулась и зашагала дальше, Куро снова растворился в тенях, а я поплёлся следом, чувствуя себя… странно.

«Минус два теперь…» — подумал я, вызывая профиль. — «Прогресс! Настоящий, системный прогресс. Пусть и такой ценой.»

— — —

УШИРО-СЭТСУНА ХОКА

[Уровень потенциала: -1 (мёртвый)]

[Очки силы: -2]

Навыки: [Антитеза (Ур. 0)]

Экипировка: [Отсутствует.]

— — —

Два очка силы. Минус два! Я всё ещё на уровне «мёртвый», но теперь чуть глубже в минусе. Интересно, насколько я стал сильнее? По ощущениям, вроде бы ничего не изменилось. Та же лёгкость в теле, что и при минус один, никакой дополнительной прибавки. Может, разница будет заметна, когда я накоплю больше?

«Ладно, разберёмся. А пока… на рынок.»

***

Территория клана «Алые» началась внезапно. Мы шли по руинам, перелезали через груды бетона, обходили останки сгоревших машин, и вдруг я увидел флаг. Алый стяг с изображением прекрасной розы, лепестки которой были вышиты такими же алыми нитями, реял над входом в укреплённый периметр. Дальше, за баррикадой из мешков с песком и колючей проволоки, начинался другой мир.

Нас пропустили без вопросов, видимо, Мэй и Куро здесь знали. Я прошёл следом, стараясь не отставать, и замер, поражённый.

Здесь кипела жизнь. Настоящая, шумная, многолюдная жизнь. Улицы, расчищенные от обломков, были заполнены людьми. Кто-то спешил по делам, кто-то стоял у прилавков, кто-то просто сидел на ступеньках разрушенных зданий и болтал. Повсюду виднелись алые гербы с розой, на флагах, на вывесках, на одежде некоторых прохожих.

Рынок располагался прямо на центральной площади, которая когда-то, наверное, была парковкой торгового центра. Теперь здесь рядами стояли прилавки, сколоченные из досок и листов фанеры. Продавцы громко зазывали покупателей, расхваливая свой товар.

— Свежая рыба! Выловлена сегодня утром в очищенном пруду! Всего десять кинов за килограмм!

— Системное оружие! Мечи, кинжалы, копья! Первый уровень, второй уровень! Подходи, выбирай!

— Артефакты! Редкие артефакты с первого этажа! Увеличение силы, регенерация, защита от ментальных атак!

— Травы! Лечебные травы с «Диких земель»! Заживляют раны, снимают усталость, придают сил!

Я крутил головой, пытаясь охватить всё сразу. Рыба! Настоящая рыба! Я уже забыл, как она выглядит. Оружие, сверкающее золотыми и красными отблесками. Артефакты в стеклянных витринах, какие-то светящиеся камни, амулеты, кольца. Травы, связанные в пучки и разложенные на мешковине. И люди, люди, люди, десятки, может, сотни людей, которые жили, торговали, общались, смеялись, спорили.

«Это… это же почти как раньше…» — подумал я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — «Почти как старый мир. Только вместо магазинов — палатки. И вместо денег — кины, которые впрочем выглядят как помесь долларов и йен. Но всё равно… жизнь. Настоящая жизнь.»

Я настолько увлёкся разглядыванием, что чуть не потерял Мэй из виду. Спохватившись, я заметил её синий хвост, мелькнувший в толпе, и поспешил следом, лавируя между людьми. Куро я не видел вообще, он, как обычно, растворился, и я даже не пытался его найти.

Мэй уверенно шла сквозь толпу, не обращая внимания на зазывал и любопытные взгляды. Я следовал за ней, как хвостик, чувствуя себя ребёнком, которого ведут за руку по незнакомому городу. Мы свернули с главной площади в узкий переулок между двумя полуразрушенными зданиями. Здесь было тише, меньше людей, и пахло чем-то кислым.

У стены, на перевёрнутом ящике, сидел мужчина. Неприметный, в сером плаще с капюшоном, надвинутым на глаза. Перед ним на куске ткани были разложены несколько небольших предметов, разных амулетов, камней и свёртков. Он не зазывал покупателей, не кричал, просто сидел и ждал.

Мэй подошла к нему, и я увидел, как на его лице мелькнула хитрая, почти незаметная улыбка.

— Сколько? — коротко спросила Мэй, указывая на небольшой красный камень, оправленный в серебро.

— Триста кинов, — ответил продавец тихим, вкрадчивым голосом. — Очень полезная вещь в рейде.

— Двести, — отрезала Мэй.

— Двести пятьдесят, и я добавлю вот это, — продавец протянул маленький мешочек с какой-то сушёной травой.

Мэй помолчала, разглядывая камень, потом кивнула.

— Идёт.

Она отсчитала купюры, я заметил бумажки по пятьдесят и сто кинов, и протянула продавцу. Тот взял деньги, сунул их куда-то под плащ и протянул Мэй камень, мешочек и ещё какую-то бумажку. Она спрятала покупки в поясную сумку и, не прощаясь, развернулась и пошла прочь. Я поспешил за ней.

«Так быстро?» — думал я. — «Даже не поторговалась толком. Хотя… двести пятьдесят кинов за камень и траву — это много или мало? Я вообще не понимаю цен...»

Мы вышли из переулка и снова погрузились в рыночную суету. Мэй уверенно направилась к одному из немногих уцелевших зданий, трёхэтажному строению с выбитыми окнами, но целыми стенами. Над входом висела вывеска, на которой кто-то от руки написал краской: «БРОНЯ — ВСЁ ДЛЯ ВЫЖИВАНИЯ».

Вход встретил ожидаемо скрипучими дверьми.

Внутри оказался настоящий магазин. Вдоль стен стояли стойки с доспехами, от кожаных, кольчужных и пластинчатых, до даже нескольких цельнометаллических кирас. На полках лежали шлемы, наручи, поножи, перчатки, и всё это выглядело… красиво. Намного красивее, чем то, что я видел в подвале Сэтсуны. Видимо, здесь продавали товары для тех, у кого есть деньги…

За прилавком стоял высокий, накачанный, лысый мужчина с суровым лицом и руками, почти как у Идаи. Он молча наблюдал за посетителями, не делая попыток заговорить.

Мэй подошла к прилавку, положила на него руки и, глядя продавцу прямо в глаза, произнесла максимально серьёзно:

— То же, что и всегда.

Продавец молча кивнул, вышел из-за прилавка и направился к неприметной двери в углу зала. Мэй махнула мне рукой, мол, иди за мной. Я послушно поплёлся следом. Это было по-своему… интригующе.

Мы спустились по скрипучей лестнице в подвал. Там, в тусклом свете одинокой лампочки, я увидел… совсем другую картину. Стеллажи, заваленные грудой доспехов, которые выглядели так, будто их сняли с погибших бойцов и даже не пытались чистить. Вмятины, царапины, следы засохшей крови. Кожаные куртки с прорехами, кольчуги с вырванными кольцами, мятые нагрудники.

— Выбирай, — коротко сказала Мэй, обводя рукой это «богатство». — Что душе угодно. Идаи следит за оружием, но броня его не интересует, так что запасов у нас не много, а тебе что-то нужно, раз в рейд идёшь.

— А, да... спасибо.

Я кивнул, хотя внутри был немного разочарован. После того великолепия наверху я ожидал чего-то… получше. Но с другой стороны — это было практично. Почти бесплатная броня, которую не жалко испортить.

Я начал копаться в грудах металла и кожи. Кольчуги были слишком тяжёлыми, я прикинул, что не смогу нормально двигаться, если нацеплю на себя пятнадцать килограммов железа. Нагрудники жали в плечах или болтались, как на вешалке. Наконец я нашёл то, что показалось приемлемым: лёгкую кольчугу с короткими рукавами, которую можно было надеть под рубашку, и простые кожаные перчатки, укреплённые тонкими металлическими вставками на костяшках.

— Это, — сказал я, показывая находки Мэй.

Она окинула их взглядом и кивнула.

— Сойдёт. Пошли.

Мы поднялись наверх. Мэй расплатилась с продавцом, отдала она совсем немного купюр, видимо, товар из подвала действительно стоил копейки. Я натянул кольчугу прямо поверх футболки, чувствуя, как холодный металл приятно холодит кожу. Перчатки сели почти идеально, только немного жали в пальцах, и на всякий случай я вызвал систему и посмотрел на неё несколько секунд… Возможно это похоже было на то, что я привязываю эти предметы к своей системе?

— Спасибо, — сказал я, когда мы вышли из магазина. А после опять та же неловкая тишина… Уже не выдерживая её, я всё-таки задал вопрос: — А что за артефакт мы купили? Ну, у того типа в переулке?

Мэй пожала плечами.

— Одноразовый хилл, обычный красный камень. Восстанавливает часть здоровья при активации. Полезно, если в бою прижмёт, а трава для Гохана, в суп пойдёт.

— Понятно, — я кивнул, хотя внутри почувствовал укол разочарования. Я надеялся на что-то более… впечатляющее, но, видимо, бюджет Сэтсуны не позволял покупать мощные артефакты.

Мы пошли обратно через рынок. Я уже начал привыкать к шуму и толпе, и даже получал удовольствие от наблюдения за этой кипучей жизнью. Мэй шагала впереди, я держался чуть позади, стараясь не терять её синий хвост из виду. Куро по-прежнему не было видно.

И тут Мэй резко остановилась. Я еле успел среагировать, чтобы не войти ей в спину. Дорогу нам преградили…

Трое мужчин. Все как на подбор высокие, широкоплечие, в добротной броне с алыми гербами на груди. У каждого на поясе висело оружие, у двоих мечи, у третьего, самого высокого, стоящего в центре, был здоровенный топор. Лица у всех троих были каменные, а взгляды холодные и оценивающие.

Я напрягся, но Мэй резко двинулась вперёд. Она остановилась перед троицей, скрестила руки на груди и посмотрела на них с таким выражением, будто перед ней были не грозные воины, а надоедливые мухи.

— Охранники клана «Алые», — произнёс центральный, тот, что с топором. Голос у него был низкий, с хрипотцой. — У нас есть основания подозревать вас в краже.

— В краже? — Мэй приподняла бровь. — Мы ничего не крали, всё, что у нас есть, куплено.

— Покажите подписи продавцов, — потребовал охранник, протягивая руку.

Мэй спокойно достала из поясной сумки две бумажки. Одну из магазина брони, с размашистой подписью лысого продавца и вторую, от того мутного парня в переулке.

Я заглянул через плечо Мэй. На первой бумажке действительно стояла подпись, а вот на второй… было пусто. Вообще ничего! Просто мятый клочок бумаги.

«Что?!» — внутри всё похолодело. — «Тот ублюдок нас обманул! Продал артефакт без подписи! И теперь нас обвиняют в краже!»

Я хотел открыть рот, чтобы возмутиться, но поймал взгляд центрального охранника... холодный, тяжёлый, обещающий неприятности. Ну и передумал я. Мэй, в отличие от меня, даже бровью не повела.

— Вот как, — произнесла она, разглядывая пустую бумажку, и на её губах появилась улыбка. Далеко не добрая, скорее, улыбка кошки, которая только что увидела мышь, бегущую прямо в её лапы. — Вот как теперь ведут дела «Алые». Пока ваш справедливый глава в отъезде, вы за его спиной черните репутацию клана. Интересно, что он скажет, когда вернётся и узнает, что его люди обворовывают гостей?

Лица охранников дрогнули. Центральный нахмурился ещё сильнее.

— Советую не наговаривать на клан, — процедил он. — Ситуация не в пользу Сэтсуны. Вы не можете подтвердить покупку, а значит, вы украли артефакт. За кражу на территории «Алых» полагается…

Он не договорил, потому что в этот момент из тени за его спиной, совершенно бесшумно, появился Куро. Под мышкой он держал человека, того самого продавца в сером плаще, который теперь выглядел как пойманный кролик: глаза выпучены, рот открыт в беззвучном крике, лицо бледное, как мел.

Куро опустил продавца на землю и просто встал рядом, глядя на троих охранников своими пустыми серыми глазами. В тишине было слышно, как стучат зубы продавца.

— Что… что это значит? — один из охранников, тот, что справа, нервно переступил с ноги на ногу. — Вы избиваете продавцов?!

Куро молча поднял мешок, который висел у него на поясе. Из мешка донёсся характерный звон... так звенят драгоценности, когда их много и они трутся друг о друга.

— Я купил у этого человека несколько вещей, — произнёс Куро своим тихим, шелестящим голосом. — Но у него не нашлось ручки, чтобы поставить подпись, поэтому я взял его с собой, чтобы он сам подтвердил сделку.

Он перевёл взгляд на продавца. Тот, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, судорожно закивал.

— Д-да! Да, он купил! Всё честно! Я просто забыл ручку! Забыл, понимаете?!

Охранники переглянулись. Центральный, кажется, начал понимать, в какую ситуацию они попали... Их план провалился. Мало того, что теперь у Сэтсуны были все козыри, так ещё и продавец подтвердил покупку. А мешок с артефактами… Откуда у Куро мешок с артефактами?! Он просто украл его?..

— Ладно, — процедил центральный, пытаясь сохранить лицо. — Раз продавец подтверждает… Мы ошиблись… Да... Ошибка... ... ...Думали мы так скажем?! — вдруг зарычал главарь этих придурков, и замахнулся в сторону Мэй. — Мы тут…

Он опять не договорил... Потому что когда он перевёл взгляд туда, где только что стояла Мэй, там никого не было, кроме меня... Только лёгкий ветерок взметнул пыль с брусчатки.

— Что за… — один из охранников завертел головой.

Я тоже обернулся. Мэй исчезла. Когда?! Как?! Я смотрел на неё буквально секунду назад, и вот уже её нет. Словно растворилась в воздухе.

Центральный выругался сквозь зубы и резко повернулся к Куро. Его глаза налились кровью.

— Ладно, девка сбежала. Но вы-то здесь! Отдавайте мешок, или…

В следующую секунду я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Буквально. Чья-то рука схватила меня за шиворот и рванула в сторону, в тень. Мир вокруг превратился в смазанную полосу, здания, люди, флаги, всё смешалось в один неразборчивый поток. Я летел, не чувствуя опоры под ногами, и только чёрный плащ Куро, в который я вцепился как в спасательный круг, давал хоть какое-то ощущение реальности.

«Что происходит?!»

Через несколько секунд, которые показались вечностью, всё прекратилось. Я обнаружил себя стоящим на главной дороге, ведущей из территории «Алых». Рядом, поправляя плащ, стоял Куро. А впереди, уже шагая в сторону дома, была Мэй. Она даже не запыхалась, будто просто телепортировалась сюда.

У меня закружилась голова, и я пошатнулся, хватая ртом воздух.

— Как-то вы долго, — бросила Мэй через плечо, даже не оборачиваясь.

Куро молча протянул ей мешок с артефактами. Она взяла его и закинула на плечо.

И после они пошли дальше. Никаких слов, никаких реакций... Я даже начал сомневаться, что всё, что было несколько секунд назад, действительно было.

Я плёлся позади, пытаясь прийти в себя. В голове роились вопросы, но один из них был самым навязчивым, хотя и ответ напрашивался сам... Я догнал Мэй и, понизив голос, спросил:

— Мэй… а мы правда купили всё это? Ну, артефакты в мешке?

Мэй хмыкнула.

— Хока, посмотри на свою броню, посмотри на наш клан, как думаешь, у Сэтсуны есть деньги на мешок артефактов?

Я неловко посмеялся, чувствуя, как внутри всё холодеет. Значит, Куро их украл. Или… конфисковал? В отместку за обман?

Мэй, заметив моё замешательство, решила пояснить:

— Мы знали, что «Алые» мухлюют с подписями. Канэ в прошлый раз заметил странности, навёл справки, выяснил схему. Они нанимают продавцов без лицензии, те продают товар без чеков, а потом охранники ловят покупателей и обвиняют в краже. После же либо забирают товар обратно, либо требуют взятку. Решай для себя сам, правильно ли мы поступили…

Я молча переваривал информацию. С одной стороны, это было… неправильно. С другой — «Алые» сами начали эту игру. И Сэтсуна просто сыграла лучше. Намного лучше.

«Выживают сильнейшие и хитрейшие…» — подумал я, глядя в спину Мэй и на тень Куро, скользящую где-то сбоку. — «Югэн отправил меня сюда не просто так. Он хотел, чтобы я это увидел. Понял, что в этом мире недостаточно просто быть сильным. Нужно быть и хитрым, готовым к тому, что всегда найдётся рыба покрупнее. И нужно уметь либо стать этой рыбой, либо научиться плавать так, чтобы тебя не съели.»

Я вспомнил, как Куро одним неуловимым движением убил Каелу, как Мэй даже не моргнула, когда нас обвинили в краже, как они вдвоём, не сговариваясь, разыграли эту партию, оставив «Алых» с носом.

«Мне до них ещё расти и расти...»

Мы шли молча. Дорога обратно казалась короче, хотя на самом деле была той же самой. Просто теперь я не боялся... Я чувствовал себя частью чего-то большего. Частью Сэтсуны, клана, который, может, и маленький, и ютится в старой кафешке, но умеет за себя постоять.

Впереди уже показались знакомые очертания кафе. Я ускорил шаг, предвкушая горячую еду и отдых. Завтра начнётся подготовка к рейду. А сегодня… сегодня я стал немного сильнее. Не только в очках силы, но и в понимании этого мира.

«Минус два…» — подумал я, сжимая кулак. Дальше будет больше. Гораздо больше. И, кажется, впервые за долгое время эта мысль не пугала меня. Она… радовала?

Глава 7. Первый небесный

Неделя. Я старался не думать, насколько это мало. Лучше было сосредоточиться на том, как много можно сделать за эти семь дней.

Каждая минута приближала меня к моменту, когда я шагну на золотую лестницу и поднимусь туда, где небо оголено... И, возможно, не вернусь.

Не считать — не значит бездействовать. Я тренировался... Тренировался так, как никогда в жизни. Моё тело, привыкшее к креслу перед монитором и редким прогулкам до магазина за чипсами, протестовало каждую секунду. Мышцы ныли, суставы скрипели, лёгкие горели огнём после каждой пробежки по разбитым улицам вокруг кафе, но я не останавливался!

«Система это не оценит…» — напоминал я себе каждое утро, когда заставлял себя подняться с поддона и начать разминку. — «Она уже показала, что физические упражнения не дают очков силы, но лично мне это нужно… Для выживания.»

И я продолжал. Отжимания, приседания, бег на месте, растяжка. Всё, что мог вспомнить из уроков физкультуры и роликов, которые когда-то смотрел, думая «надо бы начать заниматься» и никогда не начиная. Теперь у меня не было выбора.

На третий день ко мне присоединился Идаи.

Я как раз пытался сделать десятое отжимание, когда надо мной нависла его квадратная тень.

— Ну и на кого ты похож? — прогудел он, глядя на мои дрожащие руки. — На дохлую крысу, вот на кого. Так ты ничему не научишься.

— Я стараюсь, — прохрипел я, не прерывая упражнения.

— Стараешься? — Идаи хохотнул. — Старание — это когда ты делаешь правильно, а ты просто дёргаешься как припадочный. Смотри.

Он легко, будто ничего не весил, опустился на руки и начал отжиматься. Быстро, ритмично, идеально ровно. Я насчитал тридцать, потом сорок, потом сбился, а когда он закончил, на его лице не было ни капли пота.

— Вот так надо, — сказал он, поднимаясь. — Чувствуешь разницу?

— Ты весишь как два меня, — проворчал я, садясь на землю. — И у тебя мышцы размером с мою голову, конечно, разница есть.

— Мышцы не с неба падают, — Идаи присел рядом на какой-то ящик. — Я их заработал. Год назад я был таким же дохляком, как ты. Ну, может, чуть покрепче, но когда начался ад, я понял: либо становишься сильным, либо сдыхаешь. Я выбрал первое.

Я посмотрел на него с удивлением. Идаи — и дохляк? В голове не укладывалось.

— И как ты тренировался?

— Да вот так же, — он пожал плечами. — Каждый день, с утра до вечера. Бегал с камнями на спине, поднимал обломки, дрался с воображаемыми Умбра и с братом. Сначала ничего не получалось, потом понемногу начало. Главное — не останавливаться. Даже когда кажется, что толку нет. Тело умнее, чем ты думаешь, оно запоминает, адаптируется. Ты просто дай ему время и нагрузку.

Я задумался... В его словах была логика. В играх персонаж качается по фиксированным правилам: набрал опыт, получил уровень, характеристики выросли. Здесь всё иначе, здесь тело само по себе может стать сильнее, даже если система этого не замечает. И это... обнадёживало.

— Ладно, — Идаи хлопнул себя по коленям и встал. — Раз уж я здесь, буду тебя гонять. Не ради тебя, конечно, просто скучно одному. Вставай, смертничек, побежали!

Я резко спохватился и побежал, точнее, побежал Идаи, а я пытался не отставать, задыхаясь и проклиная всё на свете. Он гонял меня по руинам, заставлял перепрыгивать через обломки, подтягиваться на торчащей арматуре, таскать камни. К концу каждой тренировки я падал без сил и мечтал только о том, чтобы умереть, но на следующий день вставал и шёл снова.

«Ненавижу это!», — думал я каждый раз, когда Идаи с ухмылкой показывал очередное упражнение. — «Ненавижу, ненавижу, ненавижу.»

Но, странное дело, где-то глубоко внутри мне это даже... нравилось? Нет, не сами упражнения. Само ощущение, что я делаю что-то полезное, а не просто лежу на поддоне и жду смерти. Наконец-то пытаюсь стать лучше! И шутки Идаи, к которым я понемногу начал привыкать, делали процесс почти весёлым.

— Эй, Хока, ты когда отжимаешься, у тебя лицо такое, будто ты сейчас лопнешь. Ты не лопни, а то убирать за тобой некому.

— Хока, ты бегаешь, как беременная утка. Ноги выше поднимай!

— Смотри, вон там Умбра! Шучу, расслабься... Хотя нет, не расслабляйся, вдруг правда придут.

Я ворчал, огрызался, но продолжал. И с каждым днём замечал, что могу чуть больше. Отжиманий на два больше. Бежать на минуту дольше. Подтянулся даже почти один раз… Ладно, половину, но всё же. Прогресс был крошечным, почти незаметным, но он был!

А вечерами меня тренировала Мизу. Стоило ей один раз увидеть мои потуги, так она, не думая, вызвалась учить.

После ужина, когда небо окрашивалось в золото, три огромные кольца следили за нами, и в кафе становилось тихо, мы выходили на задний двор, небольшой пятачок, огороженный грудами мусора и обломками. Мизу доставала свои кинжалы, те самые, изящные, с узорными лезвиями, по которым пробегали алые искры, и начинала показывать.

— Кинжал — не меч, — говорила она, медленно вращая клинок в руке. — Им не рубят, не блокируют тяжёлые удары. Им режут, колют, целятся в уязвимые места: шея, подмышки, пах, внутренняя сторона бёдер. Там, где нет брони или она тонкая. Твоя задача — не сила, а скорость и точность.

Она показала базовые движения: прямой укол, режущий удар по диагонали, блок отводом, уход с линии атаки. Я повторял, и у меня получалось... отвратительно. Кинжал то и дело выскальзывал из рук, удары шли мимо воображаемого противника, а один раз я чуть не порезал себе ногу.

— Не расстраивайся, — Мизу мягко улыбнулась, поправляя мою стойку. — У всех сначала так, главное чувствовать оружие, оно должно стать продолжением твоей руки. Не думай о нём, просто двигайся.

Я пытался. Честно пытался. И постепенно, очень медленно, начало получаться. Кинжал перестал быть чужим куском металла, он стал... привычным. Я научился держать его правильно, не сжимая рукоять до побеления костяшек, а расслабленно, но достаточно крепко, даже научился чувствовать баланс, понимать, куда пойдёт лезвие при том или ином движении.

— Уже лучше, — сказала Мизу на четвёртый вечер, когда я смог три раза подряд попасть в нарисованную на стене мишень. — Ещё немного, и сможешь не позориться перед Умбра.

— Спасибо, — выдохнул я, опуская кинжал. — За всё и за то... что тратишь на меня время.

— Это не трата, — она покачала головой. — Мы — клан, мы помогаем друг другу... Так было всегда.

Она замолчала, глядя куда-то вверх, на оголённое небо, перечёркнутое золотыми кольцами. В её глазах мелькнула та самая печаль, которую я замечал каждый раз, когда она смотрела в небо. Не просто грусть от вида разрушенного мира... что-то глубже. Что-то личное?

«Что она там видит?..» — подумал я. — «Или кого?»

Спрашивать я не стал. Не сейчас. Может, когда-нибудь потом…

Эти вечерние тренировки стали для меня чем-то особенным. Не только из-за навыков, которые я приобретал. Мизу была... другой. В мире, где все ожесточились, где каждый думал только о выживании, она сохранила искреннюю доброту. Она действительно заботилась обо мне, о клане, о всех, кто был рядом. И это... грело, как огонь в холодную ночь.

Глядя на неё, я невольно начинал думать о своём прошлом. О том, что потерял и о тех, кого потерял.

«Как же на самом деле было хорошо...»

Я вспоминал свою комнату, тут, в Киото. Маленькую, заваленную дисками с играми, мангой, новеллами, пустыми упаковками от лапши. Вспоминал, как мама кричала в телефон, чтобы я шёл ужинать, а я отмахивался, потому что проходил очередной рейд. Вспоминал сестру, Хана, которая вечно пыталась дозвониться, требовала поиграть с ней, а я злился, скидывал звонок, говорил, что занят. А теперь... теперь ей уже шестнадцать, если она жива... Если они все живы.

Отец. Мать. Хана.

Я так мало уделял им внимания, даже сбежал в другой город из родного дома. Так редко говорил, что люблю их, так часто отмахивался, погружённый в свои виртуальные миры, которые казались важнее реальных людей. Идиот. Какой же я был идиот. Чёрт бы меня побрал...

«Я найду вас…» — пообещал я себе, сжимая кулаки. — «Где бы вы ни были, живые или... нет. Я найду вас и попрошу прощения. За всё!»

А ещё был он. Мой единственный друг... Киофу.

Я ненавидел его, ненавидел его дурацкие шутки, его навязчивость, его манеру всегда быть правым. Как и ненавидел игры, в которые он меня заставлял играть, ненавидел то, что без него я, наверное, вообще не выходил бы из дома... Но я держался за него. Потому что больше никого не было или, что вероятнее... Потому что он был единственным, кто принимал меня таким, какой я есть — замкнутым, вечно недовольным, вечно жалующимся на жизнь.

«Антитеза...» — я усмехнулся про себя. — «Система точно попала со своим выбором. Вся моя жизнь была одним большим противоречием: я ненавидел то, что любил, и любил то, что ненавидел... Да я держался за людей, которые меня раздражали, и отталкивал тех, кто ко мне тянулся! Чёртов сюр!»

Интересно, а у других какие навыки? Мизу, Идаи, Югэн, Куро… Какого они уровня, второго? Или выше? Какие способности дала им система? Я никогда не спрашивал... Может, стоило, но я чувствовал, что это личное, как и моя Антитеза, которую я скрывал ото всех.

***

На пятый день тренировок произошло то, чего я уже никак не мог ждать.

Я снова занимался с Идаи, он заставил меня бегать с камнем в руках, «Для утяжеления, чтобы мышцы росли быстрее». Камень был размером с мою голову и весил, наверное, килограммов десять. Я плёлся по руинам, задыхаясь и матерясь сквозь зубы, а Идаи бежал рядом и комментировал:

— Быстрее, Хока! Улитка и то шустрее! Ты так от Умбра не убежишь, он тебя догонит и сожрёт!

— Да пошёл... ты... — хрипел я, но продолжал.

И вдруг! Вспышка перед глазами!

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ПРОГРЕСС]

[Системное уведомление.]

«Зафиксировано повышение физических характеристик.»

[Бонус: -1 очков силы.]

— — —

Я замер, едва не выронив камень. Что? Система оценила мои тренировки? Дала мне минус одно очко силы?!

— Ты чего встал? — Идаи обернулся. — Живой?

— Живой, — выдохнул я, и на моём лице расползлась широкая, почти безумная улыбка. — Более чем.

Я вызвал профиль, чтобы убедиться.

— — —

УШИРО-СЭТСУНА ХОКА

[Уровень потенциала: -1 (мёртвый)]

[Очки силы: -3]

Навыки: [Антитеза (Ур. 0)]

Экипировка: [Отсутствует.]

— — —

Минус три. Минус три! Ещё один шаг в бездну, ещё один шаг к силе! Да и всю усталость как рукой смело!

«Работает!» — ликовал я внутри. — «Физические тренировки работают! Просто медленно... Очень медленно, но работают!»

— Эй, ты чего лыбишься как идиот? — Идаи нахмурился. — Перегрелся? Давай камень сюда, передохни.

Я отдал ему камень и сел прямо на землю, всё ещё улыбаясь. Идаи покачал головой и пробормотал что-то про «странного новичка», но я его не слушал. Я смотрел на свои руки, которые всё ещё дрожали от усталости, и чувствовал, как внутри разливается тепло.

«Минус три. Я становлюсь сильнее. Настоящей, системной силой! И это только начало...»

После этого я тренировался с удвоенным рвением. Идаи только удивлялся, но не возражал, ему было весело гонять меня до изнеможения. Мизу тоже заметила мой энтузиазм и стала давать более сложные упражнения с кинжалом, а я только рад был впитывать всё как губка.

Неделя пролетела незаметно.

***

Утро дня рейда началось с тяжёлой тишины.

Я проснулся сам, без будильника и без Гохана, нависающего надо мной. За окнами, сквозь щели в досках, сочился тусклый красный свет. Кровавый день. День, когда я впервые шагну на золотую лестницу своими ногами...

Я встал, умылся ледяной водой и надел свою броню. Кольчуга, купленная в «Алых», приятно холодила кожу под моей футболкой. Я наконец-то вернулся к своей одежде: белая рубашка поверх оранжевой футболки, и любимые чёрные брюки, в удобстве которых я не сомневался.

Кожаные перчатки сидели на руках как влитые. Кинжал Югэна ютился за поясом. Я посмотрел на себя в осколок зеркала, приклеенный к стене и из отражения смотрел уже не тот испуганный парень, который проснулся на золотом кольце неделю назад. Смотрел кто-то другой... Почти такой же испуганный, с дрожащими зелёными глазами, но более...

«...Готов.» — сказал я себе. — «Насколько вообще можно быть готовым к такому...»

В общем зале уже собрались все: Югэн, Мэй, Идаи, Мизу, Куро, а Гохан и Канэ стояли чуть в стороне, они оставались охранять кафе. Хикари, как обычно, где-то пропадал, но я верил, что он где-то рядом и присмотрит за оставшимися. Ну если по правде, меня в этом убедили. Из того, что мне рассказали, когда кому-то срочно нужна была помощь, он оказывался тут как тут, моментально.

Югэн обвёл нас взглядом, его лицо было серьёзным... даже мрачным.

— Сегодня мы идём на первый небесный этаж, — начал он. — Вы все знаете, что это значит. Этаж обновлён, и мы не знаем, какие именно изменения нас ждут. Новые виды Умбра, новый ландшафт, новые опасности, неважно, ибо наша задача прежняя — зачистить этаж. Полностью, как и в прошлый раз.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Стратегия простая: держимся вместе, не разделяемся без крайней необходимости, главное прикрывать друг друга. Если видите что-то необычное — докладываете сразу, никакой самодеятельности.

Его взгляд остановился на мне.

— Хока, ты держишься рядом с Мизу или со мной, никуда не лезешь, ничего не геройствуешь. Твоя задача — выжить и помочь, чем сможешь. Понял?

— Понял, — кивнул я, хотя внутри всё сжалось от осознания ответственности, ведь если буду мешаться, кто-то может и...

— Мизу, — Югэн перевёл взгляд на неё, — ты идёшь в авангарде разведки, но далеко не отрываешься. Куро — прикрываешь фланги, как обычно. Мэй и Идаи — основная ударная сила. Я же... координирую. Вопросы?

Вопросов не было, все понимали свои роли, кроме, может быть, меня... Я понимал только, что должен быть ниже травы и не высовываться, пока не придёт время укусить.

— Тогда последнее, — Югэн обвёл нас взглядом. — Удачи всем... И возвращайтесь. Все!

— Вернёмся, — хмыкнул Идаи. — Куда мы денемся.

— Обязательно, — тихо сказала Мизу.

Мэй просто кивнула, а Куро промолчал, но его молчание было красноречивее слов. После речи же, Гохан подошёл к каждому и вручил по небольшому свёртку с едой.

— На первое время, — сказал он. — Там сушёное мясо, лепёшки, немного трав для бодрости. Не шикуйте, растяните на подольше.

— Спасибо... — я взял свёрток и спрятал в сумку через плечо, которую мне выдали вчера.

Канэ хлопнул меня по плечу.

— Не сдохни там, новичок, ты нам ещё пригодишься... Может быть.

— Постараюсь, — нервозно усмехнулся я.

Мы вышли из кафе. Багровый свет ударил в глаза, заставляя щуриться. Улицы Киото, разрушенные и пустынные, тянулись перед нами. Где-то вдалеке, в центре города, возвышалась сияющая золотая лестница, уходящая в самое небо. К ней мы и направились…

***

Путь до лестницы занял чуть больше часа в сторону Станции Киото. Мы шли быстро, но осторожно, держась проверенных маршрутов. По дороге нам встретилось несколько групп из других кланов, они тоже спешили к месту сбора. Кто-то приветствовал нас кивком, кто-то проходил мимо, не замечая. Это позволяло чувствовать себя частью огромного потока, текущего к одной цели.

«Сколько же нас?» — думал я, глядя на вереницы людей, тянущиеся со всех сторон. — «Сотни? Тысячи? И это только в Киото. А ведь такие же сборы проходят по всему миру, во всех городах, где есть золотые лестницы...»

Масштаб происходящего поражал. Я никогда не видел столько людей в одном месте, даже в старом мире, даже в час пик в токийском метро. А здесь, среди руин, это казалось чем-то нереальным... Как армия призраков, восставшая из пепла.

Мизу, шагавшая рядом, заметила мой взгляд.

— Впечатляет, да? — спросила она.

— Да, — честно ответил я. — Я не ожидал, что нас так много.

— Выживших больше, чем кажется, — она грустно улыбнулась. — Просто они прячутся... По кланам, по убежищам, по подвалам, но когда приходит время действовать, они выходят, вот как сегодня.

— А зачем это всё? — спросил я. — Ну, зачистка этажа. Понятно, что там ресурсы, безопасность и всё такое, но почему все так рвутся? Даже те, кто мог бы отсидеться?

Мизу посмотрела на меня с лёгким удивлением, будто я спросил что-то очевидное.

— Ты не знаешь? За полную зачистку этажа дают мировое достижение для всех, кто участвовал в рейде и выжил.

У меня внутри всё ёкнуло.

— Мировое достижение? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал не слишком заинтересованно.

— Да, — она кивнула. — Очень мощное, в прошлый раз все участники получили значительное усиление. Для тебя, Хока, это отличная возможность, ты сможешь стать сильнее, не рискуя в одиночку. Ну и конечно мировое правительство не позво...

«Плюс к очкам силы...» — мысли закружились в голове и я перестал слушать Мизу. — «Для меня... минус! Правда ведь?! Если глобальное достижение даст мне огромный минус, я стану намного, намного сильнее!»

Я едва сдержал улыбку. Мизу, кажется, ничего не заметила, уже погружённая в свои мысли, а я уже считал в уме, сколько минусов может принести это достижение. Пять? Десять? Двадцать? От одной мысли об этом кружилась голова.

«Выжить…» — напомнил я себе. — «Сначала выжить, а потом уже минусы...»

Так мы и подошли к лестнице. Вблизи она была ещё более величественной, чем издалека. Золотые ступени, каждая высотой в полметра, уходили в бесконечность, теряясь в кроваво-золотом мареве неба. По ним уже поднимались люди, целые цепочки фигурок, исчезающих в вышине, правда... Казалось, что слишком быстро.

У подножия лестницы собралась огромная толпа. Воины в разношёрстной броне, с самым разным оружием, от простых системных мечей до причудливых артефактов. Кто-то молился, кто-то проверял снаряжение, кто-то просто стоял и смотрел в небо.

Я заметил в толпе знакомые гербы — «Алые»... И множество других, о которых я даже не слышал. Все они собрались здесь, забыв на время распри и конкуренцию, потому что была общая цель... Общий враг.

Югэн подвёл нас к подножию лестницы.

— Готовы? — спросил он, обернувшись.

— Всегда готовы, — хмыкнул Идаи, поправляя свой огромный меч.

— Тогда вперёд, держимся вместе.

Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди в любую секунду... Фух, и вот мы ступили на первую золотую ступень.

...

Странно... Мир начал выглядеть, как через толщу воды...

Я ожидал, что подъём будет долгим и утомительным, что придётся карабкаться по гигантским ступеням, задыхаясь и проклиная всё на свете, но реальность оказалась иной.

Как только моя нога коснулась золота, я почувствовал приятную лёгкость. Тело стало почти невесомым, и каждый шаг давался без усилий. При этом лестница под ногами словно сжалась, ступени перестали казаться огромными, они стали обычного размера, удобными для ходьбы.

«Искажение восприятия!» — догадался я. — «Как в играх, когда персонаж входит в портал, и пространство вокруг меняется. Здесь почти то же самое...»

Вот только...

Люди вокруг нас начали ускоряться. Они не шли... они летели вверх, размываясь в золотом сиянии!

Я видел, как Идаи и Мизу начали отрываться от меня, их фигуры становились всё меньше и меньше. Куро и Мэй вообще исчезли мгновенно, растворившись в потоке, как и Югэн. И все остальные, из других кланов, тоже...

«Что происходит? Почему они так быстро?»

Я попытался ускориться, но ничего не вышло. Мои ноги двигались с обычной скоростью, а лестница, казалось, растягивалась, становясь бесконечной. Я плёлся, как черепаха, в то время как остальные уносились вперёд.

Даже если вспомнить мой первый день, когда я был на плечах у Мизу, я удивлялся, почему для них спуск не казался бесконечно долгим... Хотя общались со мной они нормально. Тоже магия лестницы какая-то?

«Уровень потенциала?!» — осенило меня. Это единственное, что отличало меня от остальных. — «Скорость подъёма зависит от уровня потенциала? У них плюсовой уровень, а у меня... минус первый. Да я буду подниматься целую вечность!»

Паника начала подниматься изнутри. Я оставался один, все ушли вперёд... Я не успею к началу, не увижу, что там происходит, не смогу помочь, буду бесполезным балластом... Да почему вечно я?

И тут перед глазами вспыхнуло.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ]

[Ошибка определения.]

«За таким ужасно скучно наблюдать... Давай-ка ускоримся.»

— — —

Я не успел ничего понять. В следующий миг мир вокруг превратился в золотую полосу. Лестница, небо, облака — всё смешалось в один сияющий поток. Меня понесло вверх с невероятной скоростью, ветер свистел в ушах, дыхание перехватило. Я летел, не чувствуя ног, не понимая, где верх, где низ, просто нёсся сквозь золотое безумие.

А потом всё прекратилось.

Я обнаружил себя стоящим на твёрдой поверхности. Вокруг было... небо? Нет, это была земля. Огромная, бескрайняя прерия, покрытая высокой травой с золотистыми стеблями на чёрной почве, кое-где возвышались рощи деревьев, чьи листья светились мягким золотым светом. Над головой раскинулось небо, полное чёрных облаков, с сумерками, без солнца, но наполненное странным, рассеянным сиянием. Вдалеке виднелись руины каких-то древних сооружений, похожих на храмы или дворцы, и везде в эти облака поднимались кровавые лестницы…

«Дикие земли...» — пронеслось в голове. — «Я на первом небесном этаже.»

И тут я понял, что на меня смотрят.

Я поднял голову. Вокруг, на небольшой каменной платформе, служившей, видимо, точкой входа, стояли люди. Немного, может, два десятка, но вот какие люди...

Югэн был здесь, он стоял чуть в стороне и смотрел на меня с плохо скрываемым удивлением. Рядом с ним не было никого из наших, но были они...

Высокий парень со светлыми волосами, в которые были вплетены чёрные пряди, а ниже красовались голубые глаза на милом, но властном лице, а также дорогие одежды и белые кроссовки, очень странно чистые для этого мира, даже чище, чем у Мэй. Он смотрел на меня с лёгким прищуром, наверняка оценивая.

Я узнал его по описаниям... Сэйсо Акаруи, Первый герой, глава «Звёздного горизонта». Или же просто человек, спасший человечество.

Рядом с ним стоял старик. Невысокий, сухонький, с добрым лицом, бородой и седыми волосами, собранными в хвост. Одет он был просто в потёртую куртку и штаны, на поясе висел небольшой меч в ножнах, но от него исходила такая аура, что я невольно поёжился. И ещё несколько человек, чьих имён я не знал, но чья мощь ощущалась физически.

И среди них — я.

В обычной белой рубашке, чёрных штанах, с простенькой кольчугой под одеждой и дешёвым кинжалом за поясом. С минусовым уровнем, который делал меня самым слабым в этом мире, и с неловкой позой человека, которого зашвырнуло сюда против его воли.

«Какого чёрта…» — мысли метались. — «Что я здесь делаю? Почему я среди них? Это всё то сообщение... Кто-то ускорил меня, кто-то, кого система не может определить... Тот же, кто писал мне раньше. Но зачем?!»

Я чувствовал на себе тяжёлые взгляды, изучающие и недоумевающие. Кто-то из элиты нахмурился, кто-то переглянулся с соседом. Акаруи чуть склонил голову набок, разглядывая меня, как диковинного зверька.

Только Югэн шагнул ко мне, его лицо было непроницаемым, но в глазах я видел тот же вопрос, что мучил всех: «Как ты здесь оказался?»

Но он не спросил. Вместо этого он положил руку мне на плечо и тихо сказал:

— Держись рядом, Хока. Не отходи.

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. В горле пересохло, а сердце колотилось где-то в ушах. Я чувствовал себя самозванцем, который проник на закрытую вечеринку и вот-вот будет разоблачён.

Но разоблачения не последовало. Элита, видимо, решила, что раз Югэн за меня ручается, то я имею право здесь быть. Или у них были дела поважнее, чем разбираться с каким-то странным новичком. Акаруи отвернулся и начал что-то говорить остальным, вроде раздавать указания и распределять сектора, но я не слушал...

Потому что я наконец-то увидел этот мир…

Глава 8. Отрицание (1)

«Дикие земли» простирались передо мной во всём своём пугающем, невероятном, захватывающем дух, великолепии. Бескрайняя прерия, уходящая за горизонт, где чёрное небо сливалось с золотистой травой. Рощи деревьев, чьи листья светились мягким, тёплым светом, будто в каждом из них горела маленькая свеча, а вдалеке стояли руины, величественные даже в своём разрушении, с колоннами, увитыми золотыми лианами, и арками, ведущими в никуда.

Воздух был свежим, прохладным, пахнущим чем-то незнакомым, не цветами и не травой, а чем-то... иным. Чем-то, чего не существовало на Земле. Всё вокруг было наполнено тихим, едва слышным гулом, словно сама земля пела свою бесконечную песню.

И над всем этим — небо. Не то страшное, разорванное, истекающее кровью небо, которое я видел с Земли. Здесь, на первом этаже, оно было... тёмным, но прекрасным. По нему плыли облака, то есть то, что отняли у нашего неба. И где-то высоко-высоко, за ними, угадывались очертания следующего этажа, который ждал своих покорителей.

Я стоял и смотрел, забыв обо всём: о страхе, о неловкости, о взглядах элиты, о грядущей битве. Я просто... смотрел. И не мог насмотреться.

«Это... это не ад…» — пронеслось в голове. — «Это... нет, и не рай. Это просто другой мир. Искажённый, опасный, населённый монстрами, но... всё-таки мир. Место, которого не должно существовать, но оно существует, место, где мы будем сражаться и, возможно, умрём.»

Я не знал, сколько прошло времени. Может, секунда, может, минута, а может и целая вечность, но когда я наконец смог оторвать взгляд от этого великолепия, то почувствовал, как внутри что-то изменилось.

Страх никуда не ушёл, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Благоговение. И... решимость.

«Ой...» — наконец-то я заметил системное окно. Сколько оно уже висело?

— — —

[ДОСТИЖЕНИЕ: ДИКИЙ ВОСТОРГ]

[Бонус: -1 очков силы.]

«Впервые войдите на Дикие земли.»

[Выполнено.]

— — —

«Ещё минус… Я выживу!» — пообещал я себе, глядя на бескрайнюю золотую прерию. — «Я выживу в этом мире… Я найду способ стать сильнее и вернусь на Землю, найду свою семью, а потом... потом я поднимусь выше. До самого верха. Туда, где гниёт труп нашего бога, и посмотрю в глаза тем, кто устроил эту игру.»

Где-то в глубине сознания раздался тихий, едва уловимый смех, тот же, что я слышал раньше, но теперь он не пугал меня. Теперь он звучал... одобрительно?

«Смотри, неведомый наблюдатель…» — подумал я. — «Смотри, как крыса прогрызает себе путь наверх, тебе же нравится наблюдать? Тогда смотри внимательно! Шоу только начинается.»

Югэн снова коснулся моего плеча, выводя из транса.

— Идём, Хока. Рейд начинается, — после его слов я оглянулся, и увидел весь боевой потенциал Сэтсуны в сборе. А также… Десятки, или даже сотни, тысяч людей раскинутых по этой земле. Действительно завораживало… И пугало одновременно.

Я кивнул, в последний раз окинул взглядом бескрайнюю прерию, золотые рощи, чёрное небо, и шагнул вперёд. В первый небесный этаж. В «Дикие земли»... В неизвестность, туда, где меня ждали монстры, опасности и, возможно, ответы на некоторые вопросы. Или ещё больше вопросов?

Впрочем, в этом мире одно не исключало другого…

И тут прозвучал вой… Он прорезал воздух, как ржавый гвоздь стекло. Звук был низкий, утробный, вибрирующий где-то на грани слышимости, он шёл не от одного существа, а от множества, словно сама земля стонала, разрываемая изнутри.

Я замер. Кинжал в руке дрогнул, хотя я сжимал его изо всех сил. Вокруг, насколько хватало глаз, люди тоже остановились. Тысячи фигур в разношёрстной броне застыли, вслушиваясь в этот жуткий звук. Давящая тишина, полная невысказанного ужаса, наступившая после воя, была ещё хуже.

«Они близко…» — подумал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — «Очень близко... И их много.»

— Всем сохранять спокойствие! — голос Акаруи разнёсся над платформой, усиленный, наверное, каким-то артефактом. Он стоял на небольшом возвышении, похожим на обломок древней колонны, его светлые волосы развевались на ветру, которого я не чувствовал. — Это всего лишь Умбра, мы убивали их раньше, убьём и сейчас.

Элита зашевелилась. Дед, стоявший рядом с Акаруи, что-то тихо сказал ему, и первый герой кивнул. Несколько фигур отделились от общей массы и направились к центру, видимо, те самые командиры секторов.

Я кинул взгляд на Югэна, он стоял уверенно, и его лицо ничего не выражало. Только глаза, цепкие и внимательные, выдавали напряжение.

«Интересно, что он чувствует?» — мелькнула мысль. — «Он уже проходил это. Зачистку... Бойню.»

Я оглянулся, ища взглядом остальных членов Сэтсуны, они стояли чуть поодаль, сбившись в небольшую группу. Куро, как всегда, держался в тени, хотя теней здесь, под чёрным небом, было не так уж много. Мэй скрестила руки на груди и смотрела на Акаруи с непроницаемым выражением. Идаи переминался с ноги на ногу, явно горя желанием поскорее начать. Мизу… Мизу смотрела вдаль, на бескрайний золотой простор, и её лицо было печальным.

Я хотел подойти к ним, но что-то меня остановило. Опять это дурацкое чувство, что я здесь чужой. Не только среди элиты, но и среди своего клана. Я ведь новичок, балласт, которого взяли из жалости или по непонятной прихоти Югэна. Что я могу им дать?..

«Год...» — мысль горькая, как полынь, разлилась в голове. — «Целый год они сражались, умирали, теряли друзей. Они зачистили этот этаж своими руками, своей кровью. А я... я просто проспал? Проснулся на готовеньком… И теперь стою здесь, среди них, делая вид, что я часть этого? Часть их мира? Их борьбы... Но имею ли я на это право?»

Я опустил взгляд на свои руки. Те самые руки, которые неделю назад дрожали от одного вида Умбра. Теперь они сжимали кинжал, да, простой, без привязки, почти бесполезный по сравнению с оружием остальных. И всё же... это было моё оружие. Моя единственная надежда.

«Может, мне просто исчезнуть?» — мысль пришла неожиданно и ударила под дых. — «Стереть себя, перестать быть обузой. Они бы даже не заметили. Ну, может, Мизу бы погрустила пару дней. Идаи бы пошутил про "сдохшую крысу". И всё. Жизнь продолжилась бы без меня.»

Я стиснул зубы. В груди разрасталась холодная пустота, та самая, которая преследовала меня всю жизнь. Именно она заставляла бросать то, что я любил, и выбирать то, что ненавидел, а теперь сделала меня Антитезой самого себя. А началось всё из-за...

— Эй, смертничек! — тяжёлая ладонь опустилась на моё плечо, едва не подкосив колени. — Ты чего застыл, как памятник самому себе? Умбра не ждут!

Я вздрогнул и обернулся. Идаи... Его квадратная челюсть, его вечная ухмылка, его серо-голубые глаза, в которых плясали искры предвкушения битвы. Он смотрел на меня сверху вниз в прямом и переносном смысле, но в его взгляде не было насмешки. Скорее... беспокойство?

— Я... — слова застряли в горле. — Я просто задумался.

— Задумался он, — Идаи хмыкнул и хлопнул меня по спине так, что я едва не выплюнул лёгкие. — Думать будешь, когда сдохнешь, а пока живой — дерись!

Я промолчал... Он попал в точку.

— Слушай сюда, новичок, — Идаи чуть наклонился, и его голос стал тише, серьёзнее. — Я не знаю, что у тебя в башке творится. Может, ты там себе драмы устраиваешь, может, ещё чего, но я тебе вот что скажу. Ты — член Сэтсуны, не потому что Югэн так решил, не потому что мы тебя из жалости взяли, а потому что ты здесь с нами. На этом чёртовом этаже, перед этой чёртовой ордой. И ты будешь драться. Вместе с нами. Понял?

Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Идаи... тот самый Идаи, который вечно надо мной подшучивал, который называл меня «смертничек» и «жертва гравитации», сейчас говорил такие вещи...

— И не смотри на меня, как на привидение, — он снова хмыкнул и выпрямился. — Я просто не хочу, чтобы ты сдох раньше времени. Ты забавный. С тобой не скучно, а в этом дерьмовом мире развлечений мало. Так что давай, соберись. Покажи этим тварям, на что способна крыса!

Он подмигнул и, не дожидаясь ответа, зашагал к остальным. А я остался стоять, переваривая его слова и вспоминая прошедшую неделю.

Идаи гонял меня по руинам, заставляя бегать с камнями и отжиматься до изнеможения; Мизу вечерами учила меня обращаться с кинжалом, поправляя стойку и мягко улыбаясь; Гохан, вечно ворчащий из-за запаха, подарил мне чистую одежду; Югэн, несмотря на все подозрения, взял меня в рейд; Куро молча отдал мне добить Каелу, чтобы я стал сильнее; Мэй, холодная и отстранённая, на рынке «Алых» прикрывала меня, не сказав ни слова.

«Они приняли меня, и я... Я должен ответить им тем же.»

Пустота в груди начала отступать, сменяясь чем-то другим, более тёплым и живым.

«Я выживу!» — снова пообещал я себе, но теперь это обещание звучало иначе. — «Я выживу не для того, чтобы доказать что-то себе. Я выживу, чтобы не подвести их и чтобы они не пожалели, что взяли меня. Чтобы... чтобы быть достойным Сэтсуны.»

Я поднял голову и посмотрел на всех. Идаи уже стоял рядом с Мэй и что-то ей говорил, активно жестикулируя. Куро, как всегда, был едва заметен в тени разрушенной колонны. Мизу... Мизу смотрела на меня. Наши взгляды встретились, и она едва заметно улыбнулась уголками губ. А потом кивнула, словно говорила: «Ты справишься».

Я кивнул в ответ и шагнул к ним.

— О, ожил! — Идаи обернулся. — А то я уж думал, ты там корни пустил. Готов?

— Готов, — ответил я, и на этот раз мой голос прозвучал почти уверенно.

Югэн, стоявший чуть впереди, обернулся и обвёл нас взглядом.

— Слушайте все, — начал он негромко, но так, что каждый услышал. — У Сэтсуны свой план: мы не идём в общем строю, наша задача — фланг. Пока основные силы сдерживают орду в центре, мы заходим с восточной стороны и прорываемся к руинам. Там, могут быть ценные ресурсы: артефакты, снаряжение, возможно, что-то ещё.

— Рискованно, — заметила Мэй, но её голос звучал скорее одобрительно, чем осуждающе.

— Рискованно, — согласился Югэн. — Но у нас нет выбора... Сэтсуна на грани, если мы не вынесем из этого рейда достаточно, чтобы покрыть квоты и долги, клан лишится территории. Без территории... сами понимаете.

Все молча кивнули. Даже я, хотя до конца не понимал всех тонкостей. Но суть уловил: или мы рискуем и получаем шанс выжить как клан, или сидим в безопасности и медленно идём ко дну.

— Значит, решено, — Югэн посмотрел на восток, где вдалеке виднелись руины. — Выдвигаемся и держимся вместе. Хока, ты рядом со мной или с Мизу, помни, не отставай.

— Понял, — ответил я.

Мы двинулись. Шли быстро, но не бежали, нужно беречь силы... Вокруг кипела подготовка к битве: командиры секторов выкрикивали приказы, воины проверяли оружие, кто-то молился, наверное веря, что настоящий Бог не умер... Кто-то же просто стоял и смотрел на приближающуюся орду. Гул тысяч голосов смешивался с далёким воем Умбра, создавая жуткую какофонию.

Мы уже почти были вышли из общей массы, когда дорогу нам преградили.

Их было около двадцати. Все в добротной броне, с хорошим оружием, а на груди у каждого сияла нашивка: что-то похожее на звуковые волны, расходящиеся от черепа в центре. Эмблема выглядела агрессивно, даже вызывающе...

— Бассы, — процедил Идаи сквозь зубы, и в его голосе прозвучало столько презрения, что я невольно поёжился.

Главарь... высокий, с длинными сальными волосами, собранными в хвост, и лицом, на котором застыло выражение вечного превосходства, он вышел вперёд и развёл руки в стороны.

— О, кого я вижу! Сама Сэтсуна! — его голос был громким, нарочито весёлым, но в нём сквозила издёвка. — Решили тоже поучаствовать? Не боитесь, что ваша кафешка развалится, пока вы здесь?

Идаи сжал кулаки, но Югэн остановил его лёгким движением руки.

— У нас свои дела, — спокойно ответил он, глядя главарю прямо в глаза. — Дай пройти.

— Свои дела? — главарь расхохотался. — Какие у вас могут быть дела? Собирать крошки с чужого стола? Или, может, вы решили героически погибнуть, чтобы о вас хоть кто-то вспомнил?

Его люди загоготали. Кто-то выкрикнул что-то оскорбительное, кто-то сплюнул под ноги. И только один молодой парень с женственным лицом и усталыми глазами не смеялся. Он стоял чуть позади, опустив голову, и на его лице читался стыд.

«Даже здесь, на небесах, есть место обычным человеческим дрязгам…» — подумал я. — «Кланы, конкуренция, попытки унизить друг друга, как будто ничего не изменилось, и мир не рухнул. Хах…»

Югэн не дрогнул, он смотрел на главаря Бассов с тем же спокойным, чуть усталым выражением, с каким смотрел на всё в этом мире.

— Ты закончил? — спросил он, когда смех стих.

Главарь прищурился.

— А что, есть что добавить?

— Есть, — Югэн сделал паузу, и в наступившей тишине его слова прозвучали как удар хлыста. — Пока вы тратите время на пустые разговоры, Акаруи и его люди уже уничтожают Умбра. Пока вы пытаетесь самоутвердиться за счёт тех, кто слабее, сильные кланы делят добычу. Пока вы стоите здесь и играете в крутых парней, ваша репутация падает ниже плинтуса, если она вообще у вас была.

Лицо главаря побагровело, он открыл рот, чтобы ответить, но Югэн уже отвернулся и сделал знак нам следовать за ним.

— Идём, у нас нет времени на клоунов.

Мы прошли мимо Бассов, но в этот момент откуда-то справа раздался оглушительный рёв, и все головы повернулись туда. На горизонте, затянутом золотистой дымкой, показалась орда.

— Вот и всё, — бросил Югэн через плечо. — Если хотите выжить, советую занять позиции, а не стоять с открытыми ртами.

Бассы что-то закричали нам вслед. Главарь выкрикнул особенно громкое оскорбление, но мы уже не слушали. Мы шли на восток, туда, где нас ждали руины и, возможно, спасение для клана.

Топот усиливался с каждой секундой, земля дрожала под ногами, как при землетрясении, ритмично, словно гигантское сердце билось где-то в глубине. Я оглянулся через плечо и замер.

На горизонте, заливая поле золотым и алым, двигалась толпа... Тысячи Умбра. Фероксы неслись в первых рядах, их золотистая чешуя сверкала в призрачном свете. Над ними, разрезая чёрное небо, парили Каелу, десятки, может и больше. А за ними... за ними возвышались фигуры, от одного вида которых у меня перехватило дыхание. Огромные, размером с дом, покрытые массивной бронёй, они двигались медленно, но неумолимо, как сама смерть.

— Карну, — прошептала Мизу, и я услышал в её голосе неприкрытый страх.

«Карну...» — повторил я про себя. — «Новый для меня вид, но они знают его. Значит, это не те новые Умбра, о которых говорилось в системном уведомлении, это старые враги...»

Я сжал кинжал. Рукоять, нагретая моей ладонью, казалась единственной точкой опоры в этом безумном мире.

«Я стал сильнее, уже убивал Фероксов. Я справлюсь... Я должен справиться.»

Сделав глубокий вдох и выдохнув вместе с воздухом остатки страха и сомнений, я посмотрел вперёд, туда, где уже начинали сходиться первые ряды людей и Умбра. И тут...

Вспышка. Золотая, ослепительная, разрезавшая пространство как молния. За ней последовал ещё одна, и ещё, и ещё... Там, где только что была плотная стена Фероксов, теперь зияли проплешины, залитые золотистой кровью. Умбра падали десятками, не успев даже закричать.

— Впечатляет? — голос Идаи раздался над ухом. Я вздрогнул, не заметив, как он оказался рядом.

— Что... что это? — выдавил я, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища.

— Акаруи, — Идаи кивнул в сторону вспышек. — Он всегда рвётся в бой первым. Его навык... никто точно не знает, как он работает. Что-то с золотыми клинками, которые он призывает. Говорят, он может убить сотню Умбра за минуту. И, судя по тому, что я видел, это не преувеличение.

Я смотрел, как фигура в дорогих одеждах, Сэйсо Акаруи, Первый герой, спаситель человечества, двигался среди Умбра, словно танцор. Каждое его движение порождало новую золотую вспышку, и очередной монстр падал замертво. Он был быстр, невероятно быстр, и при этом каждое его действие казалось выверенным, точным, почти ленивым. Как будто он не сражался, а просто... убирал мусор.

«Вот она, сила вершины…» — подумал я, и внутри всё сжалось. — «Вот что значит быть лучшим... Убивать сотни, не напрягаясь, а я... я с трудом убил одного…»

Но вместо отчаяния я почувствовал... злость? Нет, не злость. Азарт. Тот самый азарт, который испытываешь в игре, когда видишь высокоуровневого игрока и думаешь: «Однажды я стану таким же. Однажды я смогу так же.»

«Соберись, Хока!» — мысленно рявкнул я на себя. — «Ты не на экскурсии! Ты здесь, чтобы драться! Эта вершина... ты сможешь её покорить. Не сегодня. Не завтра. Но когда-нибудь. А пока... просто делай, что можешь. Бей. Выживай. Расти.»

— К нам приближаются! — крик Мизу вырвал меня из размышлений. Она стояла впереди, вглядываясь в надвигающуюся волну Умбра, и её кинжалы уже были в руках. — Фероксы, много! Держим строй!

Все вокруг пришли в движение. Мэй выхватила свой изящный меч, с длинным лезвием, отливающим синевой. Идаи поднял свою громадину, легко, как пушинку, и встал впереди, готовый принять первый удар. Куро исчез, я даже не заметил, в какой момент, просто понял, что его больше нет рядом. Югэн обнажил свой клинок и встал рядом с Мэй.

— Хока, за мной! — крикнул он. — Не отставай!

И они побежали вперёд, рванули навстречу орде, навстречу смерти. А я... я остался стоять.

Ноги приросли к земле, сердце колотилось где-то в горле. В голове билась одна мысль: «Зачем? Зачем бежать туда? Это же верная смерть! Там сотни их! Что я могу сделать?»

Я стиснул зубы. Этот голос... он был прав, но если он прав, значит пора делать как было всегда.

«Значит сегодня я пойду против своего страха? Против своего желания сбежать, против всего, что делал раньше. Настоящие отрицание…»

Первый шаг дался с трудом, будто я стоял по колени в слизи, но чем дальше, тем больше сил я начинал чувствовать в ногах... И наконец-то побежал.

Ноги несли меня вперёд, и с каждым шагом страх отступал, сменяясь чем-то другим. Холодной, ясной сосредоточенностью. Я не думал о том, что будет через минуту, думал только о том, что прямо сейчас передо мной враг, и я должен его убить.

Бой начался сразу. Жёстко, без подготовки, без разминки. Просто в один момент передо мной оказался Ферокс, не самый крупный, но достаточно быстрый. Он прыгнул, целясь когтями мне в грудь. Я упал на землю и перекатился, чувствуя, как воздух разрезается надо мной. После чего я сразу вскочил, сжимая кинжал.

«Не стой на месте. Двигайся. Ищи уязвимые места. Шея, подмышки, пах.»

Слова Мизу всплыли в памяти, как подсказка в игре. Я сделал шаг в сторону, уходя от второго удара, и рванулся вперёд. Ферокс попытался развернуться, но я уже был слишком близко. Кинжал вошёл ему в шею, туда, где чешуя была тоньше. Хруст. Золотистая кровь брызнула мне на руку. Монстр захрипел, завалился набок, суча лапами.

Я выдернул кинжал и отступил, тяжело дыша. Один есть, но вокруг уже кипела битва. Мэй танцевала между двумя Фероксами, её синий меч оставлял в воздухе светящиеся дуги. Идаи, как скала, стоял на месте, принимая удары на свой огромный клинок и отбрасывая врагов назад. Мизу мелькала тут и там, её кинжалы находили цели быстрее, чем я мог уследить. Югэн... Югэн дрался спокойно, методично, словно выполнял рутинную работу.

А я? Я стоял, оглядываясь, пытаясь понять, куда себя применить. И тут услышал крик:

— Хока! Этот твой!

Голос Югэна. Я повернулся и увидел, как на меня несётся Ферокс. Снова обычный, но разъярённый, с пеной у рта и горящими глазами.

«Мой...» — пронеслось в голове. — «Шанс.»

Я не успел испугаться. Тело сработало само, результат недели тренировок давал о себе знать. Тело пригнулось, пропуская удар когтистой лапы над головой. Перехватив кинжал обратным хватом так, как учила Мизу, я с размаху всадил его в шею Фероксу. Лезвие вошло глубоко, до самой рукояти. Монстр захрипел, булькающий звук вырвался из его пасти вместе с золотистой кровью, которая попала мне на лицо. Я отшатнулся, выдернул кинжал, и Ферокс рухнул к моим ногам.

«Я... я сделал это. Сам! В бою, не из засады, не добивая раненого. В честной схватке и уже дважды!»

Но эйфория была мимолётной. Я поднял голову и увидел поле боя целиком. Мой Ферокс был лишь каплей в океане. Вокруг гибли сотни Умбра, но на их место приходили новые. Люди сражались отчаянно, но их тоже становилось меньше. И мой вклад... мой вклад был ничтожен.

«Но это уже что-то!» — сказал я себе. — «Не стой на месте!»

Я рванул вперёд, ища новую цель. Адреналин кипел в крови, заглушая страх и усталость. Я видел только врагов и союзников, слышал только крики и звон оружия. Я был частью этой битвы. Частью чего-то большего.

И тут передо мной выросли два Ферокса. Они появились из ниоткуда, перекрывая путь. Я замер, лихорадочно соображая. С двумя сразу мне не справиться, не хватит ни скорости, ни опыта. Нужно отступать!

Шорох сзади чуть не заставил меня потерять равновесие. Третий Ферокс заходил с тыла.

«Ловушка... Я в ловушке? Чёрт, чёрт, чёрт!»

Голова закипела, перебирая варианты. Бежать? Некуда. Драться? Самоубийство. Звать на помощь? Но кто услышит в этом хаосе?

«Тогда иду на самоубийство!»

Я уже приготовился дорого продать свою жизнь, когда передние два Ферокса вдруг дёрнулись и упали. За ними стоял Куро, его меч был в дымчатой крови, а лицо оставалось бесстрастным. Он посмотрел на меня и коротко бросил:

— Будь аккуратнее.

И сразу исчез так же быстро, как появился. Я обернулся, третий Ферокс уже лежал на земле, а рядом с ним стояла Мизу. Она вытерла кинжал о его шкуру и, не сказав ни слова, снова растворилась в битве.

«Чёрт...» — я стиснул зубы. — «Опять они меня спасают. Опять обуза, но... я не сдамся. Я докажу, что чего-то стою.»

Я снова бросился в бой, стараясь держаться ближе к краю, где Умбра было меньше. Высматривал одиночек, раненых, тех, кто отбился от стаи. И одновременно следил, не идёт ли кто на меня. Это было похоже на игру в стелс-экшен, только ставкой была жизнь.

Я убил ещё одного. Маленького, почти детёныша, который замешкался и подставился. Потом помог добить раненого Ферокса, которого подрезала Мэй. Мой счёт рос, но я не чувствовал гордости, только усталость и понимание, что этого всё равно мало.

И тут прогремел крик Югэна:

— Отступаем! Все назад! Держимся вместе!

Я не понял, что произошло. Только что мы сражались, и вдруг — приказ отступать. Я оглянулся и увидел, что ряды людей дрогнули. Откуда-то с фланга накатывала новая волна Умбра, еще больше, злее, с Карну в первых рядах. Основные силы не выдерживали.

Я хотел бежать сам, но не успел. Чья-то рука схватила меня за шиворот знакомым, уже привычным, движением. Мир смазался, превратился в полосу из чёрного неба, золотой травы и мелькающих фигур. Я летел, вцепившись в плащ Куро, и молился, чтобы это поскорее закончилось.

Когда мы остановились, я обнаружил себя на небольшом возвышении, в стороне от основной битвы. Рядом стояли остальные. Все тяжело дышали, но были целы. Куро отпустил меня и отступил в тень.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. Кинжал был в крови — золотистой, светящейся в полумраке. Я убил... сколько? Троих? Четырёх, если считать того детёныша? Но это было ничто по сравнению с тем, что сделали они.

«Опять не смог…» — мысль горькая как желчь. — «Опять меня спасли. Опять я не более, чем балласт. Идаи говорил, что я не лишний. Но что я сделал? Убил пару Умбра и чуть не погиб трижды. Если бы не Куро и Мизу...»

Я стиснул кулаки. Кровь Умбра стекала по пальцам, смешиваясь с моим потом.

«Завтра... завтра я сделаю больше. Я стану сильнее… Уже ведь стал, да?»

Где-то вдали снова завыли Умбра. Битва продолжалась и я понимал, что это только начало.

Глава 9. Отрицание (2)

Пламя костра плясало перед глазами, отбрасывая причудливые тени на древние камни руин. Мы расположились в небольшой нише — то ли остатках какого-то зала, то ли просто в удачно сложившихся обломках. Стены, увитые золотыми лианами, давали хоть какую-то защиту от ветра, который гулял по прерии, принося запах гари и смерти.

Первая волна схлынула. Все понимали, что это ненадолго, но эти минуты были нашим единственным шансом перевести дух. Я сидел, привалившись спиной к холодному камню, и смотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали... Мелко, противно, независимо от моей воли. Кинжал лежал рядом, но я боялся к нему прикоснуться. Он не стал мне вдруг противен или около того... Просто я боялся, что не смогу его удержать.

В ответственный момент, когда всё будет зависеть от меня (не дай Бог), что я смогу?..

Тем не менее Гохан постарался на славу. Сушёное мясо, лепёшки, какие-то травы, завёрнутые в промасленную бумагу. Всё это выглядело так... буднично. Как будто мы не на небесном этаже, залитом кровью Умбра, а на пикнике где-нибудь в горах. Только вот небо над головой было чужим и чёрным, а где-то вдалеке всё ещё слышались крики людей и остатков монстров. Пока не пришли новые...

Я отломил кусок лепёшки, подержал в руке несколько секунд и положил обратно. В горло не лезло. Вообще. Даже вода, которую я глотал через силу, казалась безвкусной и тяжёлой как ртуть.

— Хока?

Голос Мизу прозвучал неожиданно близко. Она аккуратно опустилась на камень рядом со мной, почти бесшумно, держа в руках свою порцию еды, но, кажется, тоже не особо к ней притронулась.

— Как ты? — спросила она тихо, глядя не на меня, а на пламя костра.

Я открыл рот, чтобы соврать... Сказать что-то вроде «нормально» или «бывало и хуже», но язык не повернулся. Слова застряли в горле, как та самая лепёшка, и я просто молчал, глядя в огонь.

Мизу не торопила. Она вообще умела ждать, если вспомнить наши тренировки. Этому, наверное, научила её работа разведчицы. Тишина между нами была не неловкой, а... понимающей. Как будто она уже знала ответ.

— Я устал, — наконец выдавил я. — Сильно. Так, как никогда в жизни.

Она кивнула, не оборачиваясь.

— Это нормально. Первый большой бой всегда такой. Тело ещё не привыкло к нагрузкам, а адреналин выжигает всё внутри.

— Дело не только в теле, — я покачал головой. — Я... я не знаю, зачем я здесь. Я махал кинжалом, пытался выжить, но... я не сражался. Понимаешь? Я просто пытался не умереть. А они, — я кивнул в сторону остальных, — они действительно сражались и убивали. Двигались вперёд, а я... я был балластом. — не хотелось признавать, но почему-то, когда я озвучил свои мысли, стало даже проще.

Немного погодя, Мизу повернулась ко мне. В свете костра её голубые глаза казались почти прозрачными, а пепельные волосы отливали золотом. Она смотрела на меня серьёзно, без привычной мягкой улыбки.

— Знаешь, Хока... когда я впервые взяла в руки кинжал, я даже не могла его правильно держать. Мой брат... — её голос чуть дрогнул, но она продолжила, — мой брат смеялся надо мной. Говорил, что я скорее порежу себя, чем Умбра. И он был прав... в первый же день я порезала себе ладонь. До сих пор шрам остался, смотри.

Она развернула левую ладонь, показывая тонкую белую полоску, пересекающую линию жизни.

— Я плакала, хотела всё бросить. Думала, что никогда не смогу быть полезной, что я только мешаю. Но брат сказал мне одну вещь... Он сказал: «Слабость — это не когда у тебя нет сил. Слабость — это когда ты перестаёшь пытаться». И я продолжала. Каждый день. Падала, вставала, резалась, снова вставала. И вот... — она развела руками, — теперь я здесь. И ты здесь, Хока.

Она замолчала, снова глядя в огонь... Я тоже молчал, переваривая её слова.

«Слабость — это когда перестаёшь пытаться...»

Я вспомнил свою жизнь до всего этого. Сколько раз я переставал пытаться? Каждый раз... Я сдавался каждый раз, когда становилось трудно. Каждый раз, когда нужно было сделать усилие.

«Может, поэтому я здесь?» — подумал я. — «Может, этот мир — мой шанс перестать сдаваться?»

— Спасибо, — тихо сказал я. — За это и... За всё.

Мизу улыбнулась той самой мягкой, тёплой улыбкой, которая делала её единственным по-настоящему светлым пятном в этом мрачном мире.

— Не за что. Мы — клан. Мы помогаем друг другу. Помнишь?

Я еле заметно кивнул... Помнил ли я?

К костру подтянулись остальные: Идаи, громко жуя, рассказывал какую-то байку про то, как он однажды в одиночку завалил двух Карну, но ему никто не верил, и он, кажется, сам получал от этого удовольствие, выдумывая всё больше подробностей.

Мэй сидела чуть поодаль, скрестив ноги и закрыв глаза, возможно медитировала, а может просто отдыхала. Куро, как всегда, был едва заметен где-то на границе света и тени, он не сидел у костра, предпочитая держаться в темноте. Югэн молча ел, глядя на карту, нарисованную на куске ткани, и время от времени делал какие-то пометки угольком.

Обычный вечер у костра. Даже почти семейный я бы сказал. Если забыть, что мы на небесах, окружённые ордами монстров...

— Эй, Хока, — Идаи вдруг повернулся ко мне, — а ты чего не ешь? Гохан старался, между прочим. Обидится, если узнает, что ты его стряпню проигнорировал.

— Я... не голоден, — ответил я, но под его взглядом всё же взял кусок лепёшки и откусил. Она оказалась на удивление вкусной. Гохан действительно знал своё дело.

— Вот так-то лучше, — Идаи удовлетворённо кивнул. — А то смотреть на тебя тошно... сидишь, как в воду опущенный. Ты сегодня двух Фероксов завалил, между прочим! Для первого раза очень даже неплохо.

— Двух? — переспросил я. — Кажется, больше...

— Да какая разница, — отмахнулся он. — Главное — жив остался и других не подвёл. Остальное приложится.

Я хотел возразить, сказать, что меня дважды спасали и без Куро с Мизу меня бы уже не было... Но промолчал. Идаи говорил это не для того, чтобы я спорил. Он просто... поддерживал. По-своему, грубовато, но искренне.

«Они все такие…» — подумал я, оглядывая сидящих у костра. — «Каждый по-своему, но они заботятся о новичке вроде меня...»

— Знаешь, Идаи, — я вдруг усмехнулся, — а ведь ты был прав.

— Я всегда прав, — он тут же надулся от гордости. — Но в чём именно?

— Когда говорил, что я... крыса.

Идаи хмыкнул.

— Ну, если тебе так легче думать — пожалуйста. Только не забывай, что даже крысы иногда выходят на свет, иначе они просто сдыхают в своих норах от голода.

Я кивнул, принимая его слова. В них была правда.

Разговор потёк дальше о тактике, о том, как лучше заходить на Карну, о слабых местах разных Умбра. Идаи спорил с Мэй о том, куда лучше бить: в шею или в основание черепа. Мэй лениво отвечала, что «и так, и так сдохнет», но в её голосе слышался азарт. Мизу иногда вставляла свои тихие, но точные замечания. Даже Куро один раз подал голос из темноты, сказав что-то про уязвимость Каелу в полёте, и все замолчали, удивлённые, что он вообще заговорил.

Это было... хорошо. Уютно. Я чувствовал, как напряжение понемногу отпускает, как дрожь в руках утихает, а в груди разливается что-то тёплое. Не решимость, до неё ещё далеко, но... Какое-то спокойствие или принятие?

— Подъём, — голос Югэна разорвал уютную тишину, как нож ткань.

Все сразу поднялись. Глава Сэтсуны сворачивал карту и убирал её за пазуху... Его лицо было серьёзным, даже мрачным.

— Первая волна отбита, но вторая не за горами. У нас есть небольшое окно, так что нужно успеть добраться до ближайших руин и найти то, за чем мы сюда пришли.

— А что именно мы ищем? — спросил я, поднимаясь. Ноги всё ещё ныли, но хотя бы не подкашивались.

— Всё, что имеет ценность, — коротко ответил Югэн. — Артефакты, оружие, ресурсы. В руинах, по слухам, есть хранилище старого мира. Мира, который существовал здесь до того, как что-то его уничтожило... Там могут быть вещи, которые не найти больше нигде.

Он обвёл нас взглядом.

— Выдвигаемся, держимся вместе. Впереди долгий путь, и он будет опасным. Даже без волн в руинах полно Умбра. Не расслабляться! Тем более в прошлый раз таких больших руин не было…

И мы двинулись, как единый организм.

***

Путь через золотые травы был... странным. С одной стороны, вокруг царила неестественная тишина, только ветер гулял, да где-то далеко-далеко слышались отголоски битвы. С другой стороны, эта тишина давила. Каждый шорох, каждый хруст ветки под ногами заставлял вздрагивать и хвататься за оружие.

Я шёл рядом с Мизу, стараясь держаться поближе к центру группы. Мэй шагала впереди, её синий хвост мотался из стороны в сторону в такт шагам. Идаи замыкал, его тяжёлая поступь гулко отдавалась в земле. Куро... Куро, как обычно, то появлялся, то исчезал, я уже перестал пытаться уследить за ним. Югэн шёл первым, прокладывая путь.

Небо над нами не менялось, застряв в вечных сумерках и черных облаках. Они плыли медленно, величественно, подсвеченные изнутри каким-то призрачным сиянием. Кровавые лестницы, уходящие в эти облака, казались щупальцами какого-то немыслимого чудовища, которое вот-вот проснётся и поглотит нас всех. Я старался не смотреть на них слишком долго, от этого начинала кружиться голова.

— Хока, — голос Мизу вывел меня из размышлений. — Ты какой-то напряжённый. Всё в порядке?

— Просто... не могу расслабиться, — честно ответил я. — Всё время кажется, что вот-вот кто-то нападёт.

— Это правильно, — неожиданно вмешалась Мэй, которая, оказывается, слушала наш разговор. Она чуть сбавила шаг, поравнявшись с нами. — В руинах всегда так. Никогда не знаешь, откуда ждать удара. Если расслабишься — сдохнешь.

— Обнадёживающе, — пробормотал я.

— А я не для того, чтобы обнадёживать, — Мэй пожала плечами. — Я для того, чтобы убивать, но раз уж мы идём вместе, могу и совет дать. Дыши ровнее. Напряжение в мышцах мешает реакции. Ты должен быть как сжатая пружина, готовый распрямиться в любой момент, но не зажатый.

Я попытался последовать её совету. Сделал глубокий вдох, выдох, расслабил плечи и... Вроде стало немного легче.

— Спасибо.

— Не за что, — она снова пожала плечами и, кажется, собиралась уйти вперёд, но потом вдруг передумала и осталась рядом. — Скучно идти молча. Расскажи что-нибудь.

— Я? Что, например? — я растерялся.

— Не знаю... Как ты стал сильнее. Ты же был совсем нищим, когда мы тебя нашли. А теперь... — она окинула меня оценивающим взглядом, — теперь хотя бы не падаешь от каждого удара.

Я задумался. Как я стал сильнее? Тренировки с Идаи, уроки Мизу, осознание Антитезы... Но рассказывать об этом Мэй я не собирался. По крайней мере, не всё.

— Просто... много тренировался, — уклончиво ответил я. — Идаи гонял меня до седьмого пота, Мизу учила обращаться с кинжалом. Ну и... сама ситуация заставляет. Либо становишься сильнее, либо сдыхаешь.

— Это верно, — Мэй кивнула. — Я тоже так стала. Когда начался ад, я была обычной студенткой. Училась на дизайнера, между прочим. Рисовала платья.

Я удивлённо посмотрел на неё. Мэй — и платья? Эта высокая, подкачанная воительница с холодными синими глазами и серьёзным лицом? В голове не укладывалось.

— Не смотри так, — она усмехнулась, заметив мой взгляд. — Жизнь меняется... Пришлось забыть про платья и взять в руки меч. И знаешь что? Оказалось, что убивать у меня получается лучше, чем рисовать.

— А как ты стала... ну, такой сильной? — спросил я осторожно. — У тебя же есть навык, да?

— Есть, — она кивнула. — Но навык — это не всё. Первый навык получают только на третьем уровне потенциала, а до третьего уровня нужно ещё дожить.

«Третий уровень...» — эхом отозвалось в голове.

Я замер. Третий уровень. Первый навык — на третьем уровне. Это было... новостью. Я никогда не задумывался об этом, но сейчас, услышав от Мэй, вдруг осознал.

«У меня есть навык. Антитеза. С самого начала... С того момента, как я под мостом увидел свой профиль. Уровень был ноль, но навык уже был. Как такое возможно?»

Мысли заметались, как испуганные птицы. Я начал лихорадочно перебирать всё, что знал о системе. Навыки даются на основе жизни, ценностей и опыта, если следовать логике получения моего... То есть они индивидуальны. Первый навык на третьем уровне, судя по всему — это железное правило. Но я... я нарушил это правило. Почему?

«Может, я с самого начала был третьего уровня?» — мелькнула безумная догадка. — «Нет, система показывала ноль и ошибку. Но что, если это потому, что я... откатился? С третьего уровня — в ноль? Из-за Антитезы?»

Я вспомнил слова из описания навыка: «Ты всегда жил ПРОТИВ себя... все ЛИЧНЫЕ плюсы обратятся в МИНУСЫ». Что, если мой изначальный третий уровень — это «плюс», который Антитеза превратила в «минус»? И поэтому я оказался на нуле, а потом ушёл в минус?

«Или...» — другая мысль, ещё более тревожная. — «Или это как-то связано с тем, кто пишет мне сообщения? Экстрим уровень сложности; Помни: чтобы пожрать свет... — он знал обо мне с самого начала. Знал, что я особенный. Может, он и дал мне этот навык? Или... он сделал так, чтобы я его получил?»

Вопросы, вопросы, вопросы. Ответов не было. Но теперь я знал точно: со мной что-то не так. Вернее, со мной всё не так. Я… Аномалия?.. И тот, кто пишет мне сообщения, как-то с этим связан.

— Хока? — голос Мизу вывел меня из транса. — Ты опять задумался. Всё точно в порядке?

— А? Да, — я мотнул головой, прогоняя навязчивые мысли. — Просто... задумался о своём.

Девушки переглянулись, но не стали допытываться. Мизу, кажется, хотела что-то сказать, но потом передумала. А Мэй... Мэй просто пожала плечами и снова уставилась вперёд.

Пауза затянулась... Тишина стала неловкой, и Мизу, видимо, решила её разрядить.

— Кстати, Мэй, а покажи Хоке свой навык, — вдруг сказала она с каким-то детским энтузиазмом. — Он наверняка не видел ничего подобного!

— Зачем? — Мэй приподняла бровь. — Это всего лишь навык, ничего особенного.

— Ничего особенного?! — Мизу всплеснула руками. — Да ты с помощью него в одиночку выкашиваешь целые группы Умбра! Хока, ты не представляешь, это выглядит потрясающе!

Я заинтересованно посмотрел на Мэй. Она вздохнула, как будто её заставляли делать что-то неприятное, но потом всё же махнула рукой.

— Ладно, смотри. Только это не какой-то там эпический навык. Мне просто повезло придумать, как его использовать.

Она вызвала системное окно и, видимо, сделала его видимым для меня. Перед моими глазами развернулась красная панель с золотыми буквами.

— — —

ОСТАТОЧНЫЙ СЛЕД

[Уровень потенциала: 2]

[Очки силы: +21]

[Активный.]

«Атаки клинком оставляют в воздухе остаточный след, который сохраняет физические свойства лезвия на короткое время. След наносит урон при контакте.»

— — —

Я перечитал описание дважды. Остаточный след... физические свойства... И тут меня осенило. Те синие линии, которые я видел, когда Мэй сражалась! Они были не просто красивым эффектом — это буквально было продолжением её атак. Каждый взмах меча создавал синюю стену из острых как бритва лезвий, которые существовали ещё какое-то время после удара.

— Это же... невероятно, — выдохнул я. — Ты можешь создавать целые зоны, куда врагам лучше не заходить. Или окружать себя ими, или...

— Или нарезать Умбра на куски, даже если они увернулись от прямого удара, — закончила Мэй. — Да, я знаю, но сам по себе навык слабый. След держится всего пару секунд и не такой острый, как сам клинок. Просто я научилась двигаться так, чтобы перекрывать этими следами как можно больше пространства. Это уже не сила навыка — это техника!

— Но всё равно... — я покачал головой. — Это потрясающе. Ты сама до этого додумалась?

— Ну... — она чуть смутилась, что было совсем на неё не похоже. — Не совсем сама, Югэн подсказал. Он вообще много чего понимает в навыках, хоть сам и не очень силён в прямом бою.

Я кивнул, запоминая. Югэн значит больше тактик и стратег. Интересно, какой у него навык? Может что-то связанное с планированием или анализом?

— А у тебя, Мизу? — спросил я, поворачиваясь к ней. — Какой навык?

Она вдруг замерла, и на её лице промелькнуло что-то странное... смесь смущения и... страха? Я так и не понял.

— Я... — она запнулась, опуская взгляд. — Мой навык... он не такой зрелищный. И я... не очень люблю о нём говорить.

Я тут же пожалел о своём вопросе. Видимо, это было что-то личное, может, даже болезненное. Я хотел извиниться, сказать, что не нужно, если она не хочет, но в этот момент раздался голос Югэна:

— Пришли.

Мы резко остановились. Перед нами, насколько хватало глаз, простирались руины. Но не те небольшие обломки, что мы видели раньше... Это был целый город. Мёртвый, разрушенный, но всё ещё величественный. Огромные здания, вернее, камни, что были похожи хоть на какую-то форму, тянулись к чёрному небу, словно скелеты каких-то древних нефилимов. Улицы, заваленные камнями и золотой листвой, петляли между ними, уводя вглубь, в темноту. А в центре, над всем этим, возвышалось здание, не то замок, не то храм, странной, искажённой формы, словно его строили не люди, а кто-то с совершенно иным чувством прекрасного.

— Никогда не видел ничего подобного, — прошептал я, забыв обо всём остальном.

— И не увидишь больше, — отозвалась Мэй. — Такое только здесь. Говорят, это остатки цивилизации, которая жила тут до того, как их мир умер… Но такие большие… В прошлый раз даже близко не было подобного.

— А что внутри? — спросил я, не в силах оторвать взгляд от замка.

— Опасно, — коротко ответил Югэн, подходя к нам. — Даже когда волн нет, в руинах полно Умбра. Они прячутся в тенях, в подвалах, в разрушенных залах. И они... другие. Не такие, как на открытом пространстве. Более хитрые, более злые... Возможно, среди них есть и те, о ком мы ещё не знаем.

Он обвёл нас взглядом.

— План такой: мы делимся на две группы и обходим руины с двух сторон, встречаемся в центре, перед входом в главное здание. Там, по слухам, находится что-то ценное, но что именно — узнаем, когда доберёмся.

— Почему не идти всем вместе? — спросил я.

— Потому что так мы привлечём меньше внимания, — ответил Югэн. — И потому что две группы могут охватить больше территории. Если одна наткнётся на что-то интересное или опасное, вторая сможет помочь или, наоборот, уйти вперёд.

Он на мгновение задумался, потом кивнул, принимая решение.

— Группы такие. Первая: Мэй, Мизу, Хока. Пойдёте по левому флангу. Вторая: я, Куро, Идаи — по правому. Вопросы?

Вопросов не было. Я посмотрел на своих спутниц. Мэй выглядела, как обычно, невозмутимо. Мизу... Мизу всё ещё была какой-то притихшей после моего вопроса о навыке. Мне стало не по себе.

«Прости, Мизу…» — мысленно извинился я. — «Не хотел лезть в душу…» — возможно когда-то она расскажет сама, а пока я правда виноват.

Не найдя места, чтобы вставить свои извинения, я двинулся вслед девушкам. Группы разошлись, и вскоре фигуры Югэна, Идаи и Куро скрылись за обломками. Мы остались втроём, пробираясь по узким улочкам мёртвого города.

Тишина здесь была ещё более густой, чем снаружи. Каждый шаг отдавался эхом от серых, как и все руины, каменных стен. Золотая листва, засыпавшая мостовую, мягко шуршала под ногами. Где-то вдалеке капала вода... или не вода, а что-то другое, более вязкое. Я сжимал кинжал, готовый в любой момент отразить атаку.

Мы углублялись в руины, и с каждым шагом ощущение чьего-то присутствия становилось всё сильнее. Где-то там, в тенях, за нами уже наблюдали. Я это чувствовал... И, кажется, не только я.

Мэй чуть замедлила шаг и положила руку на рукоять меча.

— Будьте готовы, — тихо сказала она. — Мы не одни.

И тут из темноты раздался первый шорох.

Глава 10. Отрицание (3)

Шорох из темноты оказался одним существом. Одинокий Ферокс, то ли отбившийся от стаи, то ли просто неудачливый охотник, выскочил из-за обломка серой стены и бросился на нас. Мэй среагировала мгновенно, её синий меч описал короткую дугу, и голова Умбра отделилась от тела, разбрызгивая золотистую кровь по древним камням. Тело рухнуло, задёргалось в агонии и затихло.

— Чисто, — коротко бросила она, вытирая лезвие о шкуру монстра.

Я даже среагировать особо не успел... Хорошо, что не один брожу тут.

Мы двинулись дальше. Руины давили. Серые, однообразные, мёртвые. Камень, из которого они были построены, когда-то, возможно, имел цвет... Теперь же всё сливалось в унылую монохромную массу, нарушаемую лишь редкими всполохами золотой травы, пробивающейся сквозь трещины. Чёрная почва под ногами жадно впитывала свет, а над головой, в разрывах между кусками зданий, виднелось вечно тёмное небо с лениво плывущими чёрными облаками.

«Как будто сам мир здесь умер…» — подумал я, перешагивая через очередную груду обломков. — «Не просто разрушен... Осталась только оболочка, из которой вытекли все оставшиеся крупицы жизни.»

Идти было тяжело не только физически. Эта бесконечная серость давила на психику, высасывала силы, заставляла чувствовать себя ничтожной песчинкой в мёртвом океане. Я старался не смотреть по сторонам слишком долго, сосредоточившись на спине Мэй, шагавшей впереди, и на тихих шагах Мизу рядом, что было тяжелее.

Время от времени мы останавливались. В одном из полуразрушенных зданий, которое когда-то, возможно, было лавкой, Мизу нашла небольшую шкатулку. Внутри лежали три мутных кристалла, какие-то простенькие артефакты, судя по всему, одноразовые усилители атаки или что-то подобное. Она молча протянула один мне, второй взяла себе, третий отдала Мэй. Я спрятал кристалл в сумку, не зная, пригодится ли он мне вообще. С моей Антитезой любой «плюс» мог обернуться болью.

Чуть позже, в груде мусора, я заметил тусклый блеск, после чего наклонился и вытащил кинжал. Он был похож на тот, что дал мне Югэн, прямой, обоюдоострый, с простой рукоятью, обмотанной выцветшей кожей. Но этот был… красивее. На лезвии, под слоем пыли и засохшей золотистой крови, угадывался тонкий узор, не то руны, не то просто декоративные линии. Я провёл пальцем по металлу, очищая его. Баланс ощущался иначе, клинок был чуть тяжелее моего, центр тяжести смещён к острию.

«Запасной.» — решил я, засовывая его за пояс рядом с первым. — «Привык я к своему, а этот пусть пока полежит... Мало ли…»

Разговоры не были частыми, но и тишина долго не держалась. Мы перебрасывались короткими фразами о своеобразной красоте этого мёртвого места, о странном чувстве, которое оно вызывало. Мизу сказала, что руины напоминают ей старые гравюры, которые она видела в книгах ещё до всего этого, всякие изображения погибших городов, застывших в вечном сне.

— Только здесь этот сон не приятный, — добавила она. — Он явно полон кошмаров.

Мэй хмыкнула.

— Кошмары можно убить. Главное — не спать самой.

Мы обсуждали, что могли найти в этих развалинах. Мэй надеялась на артефакты усиления, её навык требовал точности и скорости, и любые бонусы к этим характеристикам были бы кстати. Мизу мечтала о хорошей лёгкой броне, чтобы та не сковывала движения. А я молчал, думая о своём, как обычно.

Мне нужно было то, что даёт минус. Где-то здесь, в этом мёртвом городе, что-то такое должно быть. Я чувствовал это почти физически... зуд где-то на грани сознания, смутное ощущение, что меня что-то зовёт.

Иногда мы прятались под уцелевшими крышами, когда над головой пролетали Каелу. Здесь, на первом этаже, их было гораздо больше, чем на Земле. Огромные, с золотистой чешуёй и перепончатыми крыльями, они парили в вышине, высматривая добычу. Мы замирали, вжимаясь в стены, и ждали, пока тень монстра скользнёт дальше.

— Почему они не нападают? — шёпотом спросил я у Мизу во время одной из таких передышек.

— Слишком высоко, — так же тихо ответила она. — Мы для них мелкая дичь. Они ждут кого-то покрупнее. Или просто патрулируют территорию. Каелу — одиночки, но у них есть свои охотничьи угодья.

Я кивнул, хотя ответ меня не успокоил. Одиночки или нет, но встреча с летающим монстром размером с истребитель не входила в категорию небольшой опасности…

Мы шли уже, наверное, час, когда это произошло.

Из бокового проулка, заваленного обломками, выскочили сразу четверо Фероксов. Они появились из ниоткуда, только что улица была пуста, и вот уже золотистые туши несутся на нас, клацая зубами-иглами и разбрасывая слюну.

Я не успел испугаться, тело сработало на рефлексах, отточенных за неделю тренировок и два дня боёв, ну, то есть минимальных... Уклонение, прыжок ближе к врагу, удар снизу вверх и кинжал вошёл в шею ближайшего Ферокса, хрустнули позвонки, золотистая кровь брызнула мне на руку. Монстр захрипел и рухнул, медленно начиная растворяться на золотой дым.

Я выдернул клинок и огляделся. Мэй танцевала с двумя сразу, её синий меч оставлял в воздухе светящиеся следы, тот самый [Остаточный след] в действии. Фероксы, попавшие в эти зоны, замедлялись, получали порезы, не успевали среагировать на её атаки. Мизу разобралась со своим за пару секунд, всего два быстрых укола в основание черепа, и монстр осыпался золотой пылью.

А потом перед глазами вспыхнуло.

— — —

[ДОСТИЖЕНИЕ: ОХОТНИК]

[Бонус: -2 очков силы.]

«Убить десять потусторонних существ.»

[Выполнено.]

— — —

«Десять…» — пронеслось в голове. — «Наконец-то!»

Я вызвал профиль, чтобы наверняка убедиться.

— — —

УШИРО-СЭТСУНА ХОКА

[Уровень потенциала: -1 (мёртвый)]

[Очки силы: -6]

Навыки: [Антитеза (Ур. 0)]

Экипировка: [Отсутствует.]

— — —

«Минус шесть! Ещё два очка в минус…»

Эйфория долго не задержалась. Я поднял голову, ожидая увидеть одобрительные взгляды, но Мизу смотрела не на меня... Её лицо побледнело, а глаза расширились от ужаса.

— Пригнитесь, — прошептала она, и в этом шёпоте было столько страха, что я подчинился раньше, чем успел подумать.

Мы присели за грудой обломков. Мизу осторожно выглянула и тут же отпрянула.

— Что там? — шёпотом спросила Мэй.

— Сами смотрите, я не могу объяснить... Только тихо.

Я выглянул следом, и то, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах.

Улица, по которой мы шли, выходила на небольшую площадь. Вернее, на то, что когда-то было площадью. Теперь это была огромная яма, словно гигантский кулак ударил снизу и выбил землю. Вокруг ямы, на возвышениях, располагались каменные сиденья, целые ряды, уходящие вверх, как в амфитеатре. Арена... Самая настоящая арена, построенная неизвестно кем и неизвестно для чего.

Но не это было страшным.

На арене, в центре ямы, стоял Ферокс. И он был далеко не обычный... В полтора, если не в два раза крупнее обычного, его золотистая чешуя, обычно гладкая и блестящая, была густо покрыта толстыми, пульсирующими венами, голубыми и фиолетовыми, светящимися изнутри. Вены расходились от правого плеча, где торчал... клинок. Короткий, изогнутый, похожий на ритуальный кинжал из какого-то древнего культа. Он вошёл глубоко в плоть монстра, и именно от него распространялась странная, искажающая воздух аура.

Правая рука Ферокса, та, в которую был воткнут клинок, была чудовищно раздута, мышцы вздулись, когти стали длиннее и острее, а чешуя в этом месте приобрела неестественный, болезненный синий оттенок. Монстр стоял неподвижно, опустив голову, и от него исходило ощущение… неправильности. Словно сама реальность вокруг него шла рябью, отказываясь принимать его существование.

«Что это за тварь?..» — мысль заметалась в голове. — «И этот клинок…»

Я почувствовал это. Тягу... Слабую, едва уловимую, но несомненную. Клинок звал меня не словами и не образами, а чем-то более глубинным, первобытным. От него исходила… грусть. Бесконечная, всепоглощающая грусть, смешанная с болью и отчаянием, как будто само оружие страдало от того, что застряло в этой твари.

«Как это возможно?» — я потряс головой. — «Оружие не может чувствовать. Это бред! Усталость, стресс, всё вместе…»

Но ощущение не проходило. Наоборот, оно усиливалось, стоило мне посмотреть на клинок дольше секунды.

— Уходим, — голос Мизу был твёрдым, несмотря на дрожь в теле. — Нужно соединиться со второй группой. Мы не справимся с этим втроём. Даже для нас… такое в новинку.

Мэй, обычно невозмутимая, кивнула. В её глазах я увидел то, чего не ожидал... неуверенность.

— Согласна, — сказала она. — Это не обычный Ферокс. Я не знаю, что с ним, но…

Она не договорила. В следующий миг монстр поднял голову и посмотрел прямо на нас.

Его тёмно-фиолетовые глаза, а не золотые, как у обычных Фероксов, почти чёрные, вспыхнули. Раздался высокий, вибрирующий, проникающий прямо в мозг рёв. Не тот утробный рык, который я слышал раньше, а нечто совершенно иное... Звук, от которого заложило уши и потемнело в глазах.

И он бросился на нас.

— Рассыпались! — крикнула Мэй, но было поздно.

Огромная туша двигалась с неестественной для таких размеров скоростью. Я даже не успел среагировать, когда Мэй толкнула меня в сторону. Я отлетел к стене, больно ударившись плечом. Мизу отпрыгнула сама, легко, как кошка, уходя с линии атаки. А вот Мэй…

Она попыталась блокировать удар мечом... Это была ошибка.

Чудовищная правая лапа обрушилась на неё как молот. Меч выдержал, но саму воительницу отбросило назад, словно тряпичную куклу. Она врезалась в каменное сиденье арены, подняв тучу пыли, и на мгновение исчезла из виду.

— МЭЙ! — закричала Мизу.

Монстр не остановился. Он прыгнул в яму, на арену, и когда пыль рассеялась, я увидел, как он замахивается для нового удара. Мэй, шатаясь, поднялась, вскинула меч, но второй удар пришёлся в блок. Её отбросило снова, она врезалась в стену арены, но устояла на ногах. Кровь текла из рассечённой брови, заливая глаз, но она держалась.

«Она не выстоит…» — понял я с леденящей ясностью. — «Одна она не выстоит. А я… что я могу?»

Я смотрел, как Мэй пытается контратаковать. Её синий меч оставлял следы, но монстр, казалось, не замечал их. Его регенерация была чудовищной, раны затягивались быстрее, чем она успевала их наносить. А каждый его удар, даже заблокированный, отбрасывал её назад, лишал равновесия, выбивал силы.

— Хока! — голос Мизу. — Сзади!

Я обернулся. Из проулков, привлечённые рёвом, начали выползать обычные Фероксы. Трое, пятеро, семеро… Они окружали нас, отрезая путь к отступлению. Мизу уже вступила в бой, её кинжалы мелькали, находя цели, но врагов было слишком много.

Я выхватил свой кинжал и бросился ей на помощь. Удар, ещё удар, уклонение. Мы дрались спиной к спине, отбиваясь от наседающих монстров. Я убил одного, потом второго. Руки горели, лёгкие разрывались, но я продолжал. Умений с прошлого боя у меня не прибавилось, но если хочу жить, лучше усилить напор!

И тут я увидел, как двое Фероксов, прорвавшись мимо нас, прыгнули на арену, к Мэй. Я хотел крикнуть, предупредить, но не успел.

Монстр… Искажённый повернулся к ним, и с неожиданной, почти презрительной лёгкостью разорвал их на части. Золотистая кровь брызнула во все стороны, и оба Ферокса рухнули замертво, даже не успев понять, что произошло.

— Он… он убивает своих? — выдохнула Мизу, на мгновение замерев.

Это было необычно. Фероксы — территориальные, но они не атакуют друг друга без причины. А этот… он просто уничтожил их, как помеху, как будто они ему мешали.

Мэй попыталась воспользоваться ситуацией, но с разворота он опять отправил её в полёт.

А потом монстр сделал нечто странное. Он замахнулся левой рукой, не искажённой, и со всей силы ударил себя в правое плечо. То самое, где торчал клинок.

Раздался звук, похожий на звон разбитого стекла... От места удара во все стороны распространилась волна полупрозрачной синей дымки. Она быстро накрыла всю арену, потом площадь, а потом добралась и до нас.

А дальше как во сне...

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ВНИМАНИЕ]

[Системное уведомление.]

«Обнаружено воздействие искажённой ауры.

Временный эффект: -20 очков силы.»

— — —

Это было резко. Я увидел, как Мизу пошатнулась и рухнула на колени. Её лицо побледнело, кинжалы выпали из ослабевших рук. Фероксы вокруг нас тоже замерли, некоторые даже упали, не в силах двигаться.

На арене Мэй замедлилась. Её движения, раньше быстрые и точные, стали вязкими, словно она пробиралась сквозь густой сироп. Монстр же, наоборот, словно получил новый заряд сил, он зарычал и бросился в атаку, и Мэй едва успела блокировать, отлетев к стене.

— Как… как это… — прошептала Мизу, глядя на свои дрожащие руки. — Минус очки силы?.. Это невозможно…

Я стоял, не чувствуя ничего... ужасного. Только сила, которая вливалась в меня с каждой секундой, пока мои спутницы слабели. Минус двадцать очков силы для них — это был сокрушительный удар. Обычный человек первого уровня имеет от трёх до десяти очков. Минус двадцать — это падение в отрицательные значения, в минус, которого они никогда не испытывали. Их тела не были к этому готовы. Даже если они далеко не первого уровня…

Но я… я жил в минусе.

«Минус двадцать шесть…» — пронеслось в голове.

Но радость была мимолётной. Мэй была в опасности, она сражалась из последних сил, и я видел, что она проигрывает. Монстр теснил её, каждый его удар приближал её к краю. Её синие следы стали короче, бледнее, она едва могла их поддерживать.

«Что мне делать? Что я могу сделать?»

И тут перед глазами вспыхнуло новое окно. Ещё одно, я уже было хотел разозлиться, но…

— — —

[ЗАДАНИЕ: УБИТЬ ПРОКЛЯТОГО]

[Награда: «Нулевой набор брони».]

«Убить искажённого Умбра, поражённого проклятым предметом.»

— — —

Я уставился на сообщение. Задание. Впервые за всё время система дала мне задание. Не достижение, не пассивный бонус, а полноценный квест с наградой!

«Но как? Как мне убить эту тварь? Я даже до него не доберусь, он разорвёт меня раньше, чем я успею замахнуться!»

— Хока… — слабая рука схватила меня за штанину.

Я опустил взгляд. Мизу, всё ещё стоящая на коленях, смотрела на меня снизу вверх. В её голубых глазах плескался страх…

— Беги, — прошептала она. — Найди Югэна, приведи помощь. Эта сила… она убрала очки силы. Это что-то немыслимое. Мы не справимся. Беги, пожалуйста…

Я посмотрел на неё. На её бледное лицо, на дрожащие руки, на кинжалы, валяющиеся в пыли. Она была сильной. Одной из сильнейших в Сэтсуне. И сейчас она была беспомощна как ребёнок. А я… я стоял, наполненный силой, и ничего не делал.

— Я не успею, — сказал я, и мой голос прозвучал спокойно, даже холодно. — Пока я добегу до них, пока мы вернёмся… Мэй не продержится. Нужно действовать сейчас. Я должен помочь.

— Нет! — её голос сорвался на крик. — Не смей! Ты не понимаешь! Он убьёт тебя! Ты даже не…

Она замолчала, и её глаза наполнились слезами. Горячими слезами, которые потекли по щекам, оставляя дорожки на испачканном пылью лице.

— Я не хочу потерять ещё кого-то, — прошептала она. — Ты не знаешь… на этих землях умер мой брат. Он был сильнее меня, сильнее многих. И он погиб! Здесь, на Диких землях, во время первой зачистки. Я видела, как это случилось. Я ничего не могла сделать...

Она всхлипнула, но продолжила, слова полились из неё, как вода из прорванной плотины.

— Куро… ты видел Куро. Он был другим раньше. До его смерти... Они были лучшими друзьями, понимаешь? Куро смеялся, шутил, он был… живым. А теперь он... Он говорит редко, улыбается никогда. Его словно выключили. Я смотрю на него и вижу призрак того, кем он был. И я не хочу… не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое. Или со мной. Я не хочу хоронить ещё одного друга. Не хочу!

Она вцепилась в мою штанину с неожиданной силой, её пальцы побелели.

— Не ходи туда. Пожалуйста. Давай дождёмся помощи. Мэй… она сильная. Она продержится. А ты… ты не обязан быть героем. Просто останься.

Я смотрел на неё сверху вниз. На её слёзы, на её дрожащие губы, на её глаза, полные отчаяния. И внутри меня что-то сжалось. Я понимал её... Понимал её боль, её страх, её нежелание терять. Я сам боялся. До чёртиков боялся!

Но я также понимал другое.

Я посмотрел на арену. Мэй отбивалась из последних сил. Её левая рука висела плетью, скорее всего сломана. Она держала меч одной правой, и каждый блок давался ей с трудом. Монстр играл с ней, как кошка с мышью, наслаждаясь её беспомощностью. Ещё пара ударов… и она не встанет.

«Я могу стоять здесь и смотреть, как она умирает. Могу послушаться Мизу, побежать за помощью и вернуться, когда будет уже поздно. Могу остаться в безопасности, сохранить свою жалкую жизнь, а потом всю оставшуюся вечность помнить, что я струсил. Снова... Как всегда!»

Я вспомнил свою жизнь до всего этого. Сколько раз я струсил? Сколько раз отступил, когда нужно было сделать шаг вперёд? Вся моя жизнь была одним бесконечным отступлением...

«Антитеза!» — подумал я. — «Ты дала мне силу идти против себя. Так пусть сегодня я пойду против своего страха. Против своего желания сбежать. Против всего, что я делал раньше. Пусть это будет моим настоящим отрицанием!»

Я посмотрел на руку Мизу, сжимающую мою штанину. Она была слаба... Очень слаба. Минус двадцать очков силы выбили из неё всё. Я чувствовал, что могу легко освободиться, просто сделать шаг, и её пальцы разожмутся.

— Прости, Мизу, — сказал я тихо. — Я должен...

— Нет! — она попыталась удержать меня, но у неё не было сил. Я сделал шаг, и её рука соскользнула.

— Хока! ХОКА!

Я не оборачивался. Я смотрел только вперёд, на арену, на монстра, на Мэй, которая уже едва держалась на ногах. Я чувствовал себя сильным. Таким сильным, как никогда в жизни. Минус двадцать шесть очков силы бурлили во мне, требуя выхода, требуя действия!

«Не ради задания…» — подумал я, сжимая кинжал. — «Ради Мэй и ради Мизу... Ради Сэтсуны и себя! Я больше не отступлю!!»

Я прыгнул.

Край ямы приблизился стремительно, и я оттолкнулся, взлетая в воздух. Время замедлилось. Я видел, как монстр замахивается на Мэй для очередного удара. Видел, как она поднимает меч, чтобы блокировать, хотя сил уже почти не осталось. Видел её усталое, окровавленное лицо, но полное решимости. Она не сдавалась даже сейчас.

«Я тоже не сдамся!»

Глава 11. Проклятие или благословение

Я стоял, вжавшись в тень у края арены, и смотрел, как искажённый Умбра методично избивает Мэй. Каждый удар его чудовищной правой лапы отдавался глухим стуком и звоном её меча, который она с трудом поднимала для блока. Кровь заливала ей лицо, левая рука была уже бесполезной, но она отчаянно держалась.

А я стоял и... Смотрел, ничего не делая.

«Шевелись, Хока. Ты же сам прыгнул сюда! Ты сам решил, что больше не отступишь! Так какого чёрта ты стоишь?»

Ноги не слушались. Страх, старый добрый знакомый страх, снова сковал мышцы, нашёптывая, что лучше подождать, что монстр вот-вот добьёт Мэй и уйдёт, или Мэй справится, а пока можно просто спрятаться, притвориться мёртвым... выжить. Крысы так и делают и крысы выживают.

«Но я не просто крыса... Я член Сэтсуны. И Мэй мой товарищ! И я, чёрт возьми, обещал себе, что больше не сбегу!»

Я сделал шаг. Один. Потом второй. Тело, напитанное аурой минус двадцати шести очков силы, двигалось легко, почти невесомо. Мышцы не ныли, дыхание не сбивалось. Я чувствовал себя так, будто мог пробежать марафон, а потом ещё станцевать на финише. Это было пьянящее ощущение.

Монстр не видел меня. Его фиолетовые глаза были прикованы к Мэй, которая снова поднялась, шатаясь, и вскинула меч. Он зарычал, предвкушая очередную забаву... И в этот момент я прыгнул.

Расстояние до его спины сократилось в один миг. Я вцепился левой рукой в жёсткую, покрытую слизью чешую на его загривке, а правой схватился за рукоять кинжала, торчащего из его плеча.

Металл обжёг ладонь холодом. Ледяным, пронизывающим до костей холодом, который моментально растёкся по венам, добираясь до самого сердца. И одновременно с этим я почувствовал… грусть. Ту самую, что звала меня раньше, но теперь она была не снаружи, а внутри. Словно клинок и я стали одним целым, и его тоска стала моей тоской...

Монстр взревел, но не яростно, как раньше. В этом рёве был… страх. Он чувствовал, что я делаю? Чувствовал, что я пытаюсь забрать то, что давало ему силу?

Он задёргался, закрутился на месте, пытаясь сбросить меня, как бешеный бык. Его правая лапа молотила воздух, левая пыталась дотянуться до меня, но я висел мёртвой хваткой, вцепившись в рукоять кинжала обеими руками. Ноги болтались, ударяясь о его чешую, но я не обращал внимания. Всё моё существо сосредоточилось на одном: вытащить, вырвать, освободить!

«Больше минусов…» — пронеслась в голове единственная связная мысль. — «Дай мне больше минусов!»

И тогда система сошла с ума.

Перед глазами вспыхнуло окно, но не обычное, красно-золотое, а искажённое, дрожащее, залитое помехами. Вместо привычных иероглифов по нему бежали странные символы: спирали, ломаные линии, круги, вложенные друг в друга. Они пульсировали, меняли цвет с золотого на синий, с синего на фиолетовый, с фиолетового на чёрный. Окно мигало, как сломанный монитор, и от этого мигания начинала болеть голова.

А потом пришли воспоминания.

Я никогда не был в этом месте, но я узнал его... Те же улицы, те же здания, что сейчас лежали в руинах вокруг меня. Только они были целыми. Живыми... Камень, из которого они были построены, имел тёплый кремовый цвет с золотистыми прожилками. По мостовой бегали люди — обычные люди, в странных одеждах, но определённо люди! Смеялись, разговаривали, спешили по своим делам. А над головой сияло небо... Чистое, голубое, с лёгкими белыми облаками. Солнце грело кожу, ветер приносил запах цветов и свежей выпечки.

И среди всей этой красоты, в узком переулке, сжавшись в комок, сидел мальчик. Лет семи-восьми, с растрёпанными тёмными волосами и глазами, полными слёз. Он плакал. Тихо, беззвучно, вздрагивая всем телом. В его руках была сломана игрушка — деревянная фигурка какого-то зверя, расколотая пополам.

Я не знал этого мальчика. Никогда его не видел. Но я чувствовал его боль, как свою. Чувствовал его одиночество, его отчаяние, его грусть. Бесконечную, всепоглощающую грусть, от которой некуда деться.

По моим щекам потекли слёзы. Я не заметил, когда это началось. Просто в какой-то момент почувствовал влагу на лице и солёный привкус на губах. Я плакал вместе с ним, этим незнакомым мальчиком из чужого воспоминания, и не мог остановиться.

— Хока! ХОКА!!! ТЫ С УМА СОШЁЛ?! СЛЕЗАЙ ОТТУДА!!!

Голос Мэй доносился откуда-то издалека, словно сквозь толстый слой ваты. Я едва слышал его. Монстр подо мной казался чем-то бесконечно неважным, мелким, не заслуживающим внимания. Важным было только это воспоминание, этот мальчик... Эта грусть.

А потом всё прекратилось.

Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Я снова был на арене, в мёртвых руинах, под чёрным небом, вцепившись в клинок, торчащий из плеча чудовища. Системное окно перед глазами стабилизировалось и показало новое сообщение.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: НОВАЯ ЭКИПИРОВКА]

[Системное уведомление.]

«Добавлено оружие (1): [Грусть Деуса].

Уровень потенци…

«Плевать!» — подумал я, даже не читая до конца. — «Надо вытащить его...»

Я упёрся ногами в спину монстра и рванул рукоять на себя. Монстр забился более яростно... Клинок начал поддаваться, сначала медленно, с отвратительным чавкающим звуком, потом быстрее, и наконец, с последним, отчаянным рывком, я выдернул его полностью.

Из открытой раны хлынула дымка и что-то, что отчилась от всего, что я видел раньше. Это была густая субстанция голубого и фиолетового цветов, переливающаяся и пульсирующая, словно живая. Она вытекала из плеча монстра, растекалась по его телу, поднималась в воздух, искажая пространство вокруг.

Монстр закричал. На этот раз в его голосе слышалась только боль. Чистая, невыносимая боль, от которой у меня заложило уши.

Перед глазами посыпались системные сообщения. Одно за другим, десятки, перекрывая друг друга. Всё больше потенциал уходил в минус… Я не успевал их читать, да и не хотел. Но одно, выделенное золотым, врезалось в память:

— — —

[ДОСТИЖЕНИЕ: ПРОКЛЯТИЕ ДУШИ]

[Бонус: 0ШибК@.]

«Привязать к себе проклятый предмет.»

[Выполнено.]

— — —

Но разбираться было некогда. Монстр подо мной начал заваливаться, теряя силы. Его правая рука, лишённая источника искажения, уменьшалась в размерах, вены на теле тускнели. Он ещё пытался рычать, пытался дотянуться до меня, но движения стали вялыми, медленными, как у смертельно раненого зверя.

«Добить!» — приказал я себе. — «Пока он не пришёл в себя. Пока не случилось что-то ещё!!»

Я не знал, что случится, если эта аура продолжит выкачивать из них силу. Для меня минус — это плюс, но что будет с Мэй и Мизу, если я не убью эту тварь прямо сейчас? Рисковать их жизнями я не имел права.

Я перехватил кинжал обеими руками, синяя рукоять легла в ладони идеально, словно была сделана специально для меня, и рубанул сверху вниз. Небрежно, криво, без всякой техники... Просто вложил в удар всю свою злость, весь страх, всё отчаяние, накопившиеся за эти безумные минуты.

Клинок вошёл в плоть монстра, как раскалённый нож в масло. Он рассёк чешую, мышцы, кости, пройдя без малейшего сопротивления. Тело Умбра разделилось на две половины, и из разрыва хлынула золотая кровь, смешиваясь с остатками голубой и фиолетовой дымки. Монстр издал последний, булькающий звук и рухнул.

Я рухнул вместе с ним.

Удар о землю вышиб из лёгких воздух. Я лежал на холодных камнях арены, глядя в чёрное небо, и не мог пошевелиться. Не потому что был ранен или истощён физически… Тело, наоборот, всё ещё бурлило силой. Я просто… не мог поверить. Я сделал это. Только что убил искажённого Умбра…

Его кровь залила меня полностью. Золотая, холодная и густая — она как будто… Впитывалась внутрь через мою кожу? Нет, скорее это я слишком устал, и она просто испаряется…

В правой руке я всё ещё сжимал кинжал. Грусть Деуса. Моя… грусть?.. Я чувствовал, как что-то изменилось внутри меня. Что-то неуловимое, не поддающееся описанию. Будто в мою душу влили чужую печаль, и теперь она жила там, укореняясь, прорастая невидимыми корнями.

— Хока! МЭЙ!

Крик Мизу разорвал тишину. Я услышал быстрые шаги, почувствовал, как чьи-то руки касаются моего лица. Мизу... Она что-то говорила, кажется, звала меня, но слова расплывались, теряли смысл. Я видел её бледное лицо, полностью заплаканное, с расширенными от ужаса глазами. Хотел ответить, успокоить, сказать, что всё в порядке, но язык не слушался.

Веки налились свинцом. Сознание начало уплывать, погружаясь в темноту. Последнее, что я увидел — собственный кулак, мёртвой хваткой сжимающий синюю рукоять.

«Я не отпущу тебя…» — подумал я, сам не зная, к кому обращаюсь — к клинку или к себе, или... — «Никогда не отпущу.»

И темнота поглотила меня.

***

Я открыл глаза и уставился в серый потолок.

Он был… скучным. Просто серая каменная плита, покрытая трещинами и пятнами какой-то плесени. Ни золотых прожилок, ни таинственных рун, ни следов древней цивилизации. Обычный потолок в разрушенном здании.

«Сколько я пролежал?» — лениво подумал я. — «И почему мне так… пусто?»

Мысль пришла и ушла, не вызвав никаких эмоций. Я просто лежал и смотрел в потолок, не испытывая ни радости от того, что выжил, ни тревоги о том, что будет дальше. Только ровная, спокойная пустота, как гладь озера в безветренную погоду.

Где-то рядом громко спорили.

— Это было безумие! Полное безумие! Ты вообще понимаешь, что могло случиться?! — голос Мизу, высокий, срывающийся на крик. — Разделяться было ужасной идеей с самого начала! Если бы мы пошли все вместе, ничего бы не произошло!

— Мизу, успокойся, — усталый голос Мэй. — Никто не мог такого ожидать. Даже Югэн не знал, что в руинах может быть… такое. Это не обычный Умбра. Это аномалия!

— Аномалия?! — Мизу почти визжала. — Хока чуть не погиб! Ты чуть не погибла! Из-за какой-то аномалии?! Этого можно было избежать!!

Я медленно перевёл взгляд, не поворачивая головы. В углу комнаты, у стены, сидел Идаи. Его огромная фигура казалась сжавшейся, неестественно тихой. Он молчал, опустив голову, и только желваки ходили на скулах. Похоже, ему не нравились споры. Или он просто не знал, что сказать.

Югэн стоял у окна, спиной ко всем. Его плечи были напряжены, руки скрещены на груди. Он тоже молчал... Но его молчание было каким-то давящим, будто полным невысказанных слов.

А Куро… Куро сидел в самом тёмном углу, почти сливаясь с тенями. И смотрел на меня.

Я встретился с ним взглядом. Его серые глаза, единственное, что выделялось на мрачном лице, были устремлены прямо в мои глаза... Мне стало неловко. Я отвёл взгляд и, собравшись с силами, сел.

Движение получилось резким, неожиданным даже для меня самого. Все в комнате мгновенно замолчали и повернулись в мою сторону. Тишина стала звенящей.

А потом Мизу бросилась ко мне.

Она упала на колени рядом с моей импровизированной лежанкой из каких-то тряпок, и уткнулась лицом мне в плечо. Её тело сотрясали рыдания. Она пыталась что-то сказать, но слова тонули в слезах, превращаясь в неразборчивые всхлипы.

Я замер. Я не знал, что делать! Куда деть руки? Что сказать? Как успокоить плачущую девушку? В моей прошлой жизни такого опыта не было... Я всегда избегал эмоциональных сцен, отгораживался, убегал. А сейчас убежать было некуда!

— Извини… — выдавил я, но голос прозвучал слишком чуждо. — Я… я не хотел, чтобы ты плакала.

Мизу подняла голову. Её голубые глаза были красными от слёз, а по щекам размазалась пыль, смешанная с кровью. Она смотрела на меня с такой смесью облегчения, злости и страха, что я почувствовал себя последней сволочью.

— Никогда, — прошептала она, и её голос дрожал. — Никогда больше так не делай. Обещай мне. Обещай!

— Обещаю, — выпалил я, даже не успев подумать. Я просто хотел, чтобы она перестала плакать. Чужие слёзы, тем более когда я в них виноват, вызывали в груди тупую, ноющую боль. — Обещаю, Мизу. Я больше не буду. Вот, в знак обещания! — я достал из кармана артефакт, что мы нашли в руинах и протянул его Мизу.

— А вот и возьму! — резко выхватила она артефакт, и спрятала в карман.

Она ещё несколько секунд смотрела на меня, словно проверяя, не вру ли я, потом всхлипнула в последний раз и уткнулась обратно в плечо.

— Настоящий псих… — донёсся тихий голос Мэй. Я поднял взгляд... Она сидела, привалившись к стене, и смотрела на меня с усталой, но искренней улыбкой. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал?

— Не совсем… — честно ответил я.

— Ты спас мне жизнь, идиот, — она покачала головой. — Прыгнул на спину твари, которая меня чуть не убила, и зарезал её. Это было самое безумное, что я видела за последний год... И самое крутое.

— Не ожидал, что ты выживешь, — вдруг подал голос Идаи. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением, не то уважение, не то удивление, не то зависть. — Серьёзно, смертничек, я думал, тебе хана. А ты вон… живой. И даже целый, вроде.

Мэй, не оборачиваясь, отвесила ему подзатыльник. Звук получился звонким, как удар по пустому котлу.

— Ай! За что?!

— За «не ожидал, что выживешь», — спокойно ответила Мэй. — Хока — член нашего клана и мы в него верим. Правда, Хока?

Я не нашёлся что ответить и просто кивнул.

Куро, который всё это время сидел в углу, вдруг поднялся и бесшумно вышел из комнаты. Я проводил его взглядом... Теперь, после того, что рассказала Мизу, я смотрел на него иначе. Не как на мрачную, пугающую тень, а как на… сломленного человека. Он потерял лучшего друга на этих землях. И с тех пор, наверное, каждую секунду носит эту боль в себе…

Мизу наконец-то отстранилась, вытерла слёзы и посмотрела на меня строго, насколько это было возможно с красными глазами и опухшим носом.

— Ты обещал, — напомнила она. — Я запомню.

— Я тоже запомню, — кивнул я, чувствуя себя всё ещё неловко.

К нам подошёл Югэн. Он остановился в шаге от меня, и я увидел, что его лицо осунулось ещё сильнее, чем обычно. Под глазами залегли глубокие тени, в уголках губ пролегли горькие складки. Он выглядел так, будто постарел на десять лет за один день.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, а я смотрел в ответ. Тишина затянулась.

А потом он поклонился. Низко, в пояс, как кланяются перед тем, кого глубоко уважают.

— Спасибо, Хока, — произнёс он глухо. — Ты спас Мэй. Ты спас Мизу. Ты сделал то, что должен был сделать я как глава. Но я… — он замолчал, подбирая слова. — Я поддался жадности. Желание наживы поглотило меня, и я повёл вас в эти руины, даже не представляя, с чем мы можем столкнуться. Я поставил жизни своих людей под угрозу ради ресурсов. Это непростительно для главы.

Он выпрямился и посмотрел мне в глаза. В его взгляде была такая неподдельная, глубокая печаль, что у меня сжалось сердце.

— Я предлагаю отдохнуть здесь, — продолжил он. — Это одно из немногих уцелевших зданий. Мы на втором этаже, есть крыша над головой, относительно тепло. Новая волна Умбра уже началась, слышите? — он кивнул в сторону окна, откуда действительно доносились далёкие звуки битвы. — Мы не можем сейчас выдвигаться. Нужно переждать, а потом… потом решим, что делать дальше.

Я просто кивнул. У меня не было сил ни спорить, ни соглашаться... Югэн ещё раз поклонился, и отошёл.

Все понемногу разбрелись по своим углам. Идаи достал свой огромный меч и начал методично чистить его, хотя тот и так блестел. Мэй закрыла глаза, то ли медитируя, то ли просто отдыхая. Мизу свернулась калачиком в углу и, кажется, уснула, её дыхание стало ровным и глубоким. Югэн сидел, уставившись в одну точку перед собой. Куро так и не вернулся, или я просто его не видел.

А я смотрел на свой новый кинжал.

Грусть Деуса. Я всё ещё сжимал её в правой руке. Пальцы, казалось, приросли к рукояти, и я не мог, да и не хотел, их разжимать.

Он был красив... до дрожи красив. Рукоять необычной формы, плавные изгибы синего металла, который, казалось, светился изнутри, переходили в лезвие того же цвета. Лезвие было острым, как бритва. Я провёл по нему пальцем левой руки и сразу почувствовал, как кожа расходится под прикосновением без никакого усилия.

Грусть, которая исходила от него раньше, когда он ещё торчал в плече монстра, испарилась. Я чувствовал, что она теперь внутри меня. Не как эмоция, а как… присутствие. Словно в моей душе поселился кто-то ещё. Кто-то очень печальный и очень, очень древний.

«Странное ощущение…» — подумал я. — «Но не неприятное. Скорее… успокаивающее.»

Я открыл информацию о клинке, чтобы понять вообще, с чем имею дело.

— — —

ГРУСТЬ ДЕУСА

[Уровень потенциала: -1.]

[Очки силы: -8.]

[Проклятый предмет.]

«Глубина БЕЗДНЫ владельца и сила этого клинка связаны нитью ПЕЧАЛИ.»

[Навык: Бездна Скорби (Ур. -1)]

[Пассивный.]

— — —

Это было… невероятно. Моё первое оружие…

Идеальное оружие для Антитезы. Оно не просто давало фиксированный минус, как я надеялся, оно… Нет, до конца не понимаю, нужно будет экспериментировать.

— Хока? — голос Идаи пролетел мимо меня. — Я тут спросить хотел… ты его даже без сознания не выпускал. Что это за штука такая? — кое-что ещё привлекло моё внимание.

Строка в самом низу описания, которую я чуть не пропустил:

«Внимание: проклятые предметы пассивно привлекают Умбра.»

...

«Что?!»

Я похолодел. Привлекают Умбра? То есть, пока я таскаю этот клинок с собой, все монстры в округе будут стекаться ко мне, как мотыльки на огонь? Это же… это же смертный приговор! Не только для меня — для всего клана!

«Как это отключить?!» — мысль заметалась в панике. — «Должен быть способ! Я не могу подвергать всех опасности! Отключить, выключить, убрать, деактивировать!!!»

И система, хвала всем Высшим, ответила.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: НАСТРОЙКА ЭКИПИРОВКИ]

[Системное уведомление.]

«Пассивный эффект [Привлечение Умбра] отключён. Затраты энергии владельца повышены.»

— — —

Я выдохнул... Получилось. Всё в этом мире работает на намерении?

«Затраты энергии повышены…» — я задумался. — «Что это значит? Я буду быстрее уставать? Или это что-то другое? Ладно, разберусь потом... Главное, что Умбра не сбегутся на запах моего клинка.»

— Хока? — голос Идаи вывел меня из транса. Я поднял голову. Здоровяк стоял рядом и смотрел на кинжал в моей руке с неприкрытым любопытством.

— А? — я моргнул. — Ты что-то говорил? Прости, я прослушал.

Идаи посмотрел на меня странно. Потом на кинжал. Потом снова на меня. На его лице промелькнуло какое-то сложное выражение, не то смущение, не то беспокойство.

— Да не важно, — буркнул он и отошёл, неестественно сутулясь.

«Что это было?» — подумал я. — «Он что, обиделся? Или заметил мою панику и решил не лезть?.. Ну… Ладно?»

Я снова вызвал систему, чтобы проверить профиль, но перед глазами вспыхнули сразу два новых уведомления.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ПРОГРЕСС]

[Системное уведомление.]

«Зафиксировано получение боевого опыта.

Бонус: -1 очков силы.»

— — —

«Прогресс получения опыта?» — удивился я. — «Значит, не только тренировки дают минусы, но и реальные бои…»

— — —

[ЗАДАНИЕ: УБИТЬ ПРОКЛЯТОГО]

[Награда: «Нулевой набор брони».]

[Статус: Выполнено.]

— — —

И только стоило мне подумать, где же награда, так сразу в моих руках материализовался предмет. Небольшой, размером с ладонь, серый квадратный… артефакт? На ощупь он был похож на металл, но слишком лёгкий. Гладкий, без каких-либо надписей или узоров. Просто серый кубик.

Я быстро огляделся. Никто не смотрел в мою сторону: Идаи возился с мечом, Мэй медитировала, Мизу спала, Югэн сидел, погружённый в себя. Так что я решил спрятать кубик в поясную сумку.

«Потом разберусь, что это…» — решил я. — «Сейчас не время и не место. Мало ли, что он делает... Вдруг взорвётся или превратит меня в лягушку?»

Наконец-то мне открылся мой профиль.

— — —

УШИРО-СЭТСУНА ХОКА

[Уровень потенциала: -2 (опустошённый)]

[Очки силы: -15]

Навыки: [Антитеза (Ур. 0)]

Экипировка: ???%

— — —

«Минус пятнадцать…» — я смотрел на цифру и не мог поверить. — «Ещё неделю назад у меня был ноль…»

И уровень потенциала сменился. «Опустошённый». Слово, от которого веяло холодом и безнадёгой.

«На самом деле я чувствую себя… странно…» — признался я себе. — «Тело лёгкое, полное сил, но в голове… как будто кто-то выкачал часть мыслей?»

Может, это и есть «опустошённый»? Может, с каждым шагом в минус я буду терять не только очки силы в понимании системы, но и что-то человеческое? Эмоции? Желания? Саму волю к жизни?

«Тяжело это, лучше скину на усталость…» — решил я, как решал всегда. — «Просто устал, высплюсь и всё пройдёт.»

Мысли начали метаться в разные крайности, но лучше их отгонять...

Я поднялся и подошёл к небольшому окну, за которым виднелось чёрное небо. Облака плыли по нему медленно, величественно, подсвеченные изнутри призрачным сиянием. Они были красивы... По-настоящему красивы. На Земле больше не было облаков, только кровавая пелена или золотые кольца. А здесь, на первом этаже, небо жило своей, пусть и мрачной, жизнью.

«Закончится ли когда-нибудь этот ад?» — подумал я, глядя на облака. — «Или мы так и будем вечно карабкаться по этим лестницам, убивать, умирать, и никогда не увидим настоящего неба?.. Хах, говорю так, будто по-настоящему сражался… Но даже спустя несколько этих потуг… Хочется домой.»

— Хока.

Я обернулся. Мэй стояла рядом. Я даже не слышал, как она подошла. Её одежда была потрёпана, местами порвана, покрыта пятнами крови, но сама она выглядела… целой. Никаких ран, никаких синяков. Даже рука, которая висела плетью во время боя, сейчас двигалась свободно.

— Ты в порядке? — спросил я, удивлённо оглядывая её.

— Благодаря тебе, — она слабо улыбнулась. — И благодаря артефакту лечения. Помнишь красный камень, который мы купили у «Алых»? Я использовала его, пока ты валялся без сознания. Хорошая вещь, жаль, что одноразовая.

— Удобно, — заметил я. — Надо будет ещё таких раздобыть.

— Надо, — согласилась она. — Но не в этом дело... Я пришла сказать спасибо. Ты спас мне жизнь, Хока. Если бы не ты… — она замолчала, подбирая слова. — Я не из тех, кто легко признаёт свои слабости, но сегодня я облажалась… И поплатилась бы за это жизнью, если бы не ты. Так что… спасибо. Искренне.

Я не знал, что ответить, так что опять просто кивнул.

Мэй, кажется, и не ждала ответа. Она повернулась и посмотрела в окно, на облака.

Повисла тишина. Но не неловкая, как раньше, а… уютная. Мы просто стояли вдвоём и смотрели на небо. Идаи чистил свой меч, методично водя точильным камнем по лезвию. Югэн сидел, опустив голову, и смотрел куда-то в пол. Куро, кажется, вернулся, я заметил смазанную тень в углу, но не был уверен, там ли он на самом деле или мне мерещится. А Мизу мирно спала, свернувшись калачиком…

— Её брата звали Мирай, — вдруг заговорила Мэй и я вздрогнул от неожиданности. — Сукуи Мирай. Он был старше Мизу на пять лет... И он был сильнейшим из нас. Один из тех, кто в первый же день получил второй уровень потенциала. Представляешь? Второй уровень, когда у всех остальных первый. Он был… особенным.

Я молчал, боясь прервать её. Мэй говорила тихо, глядя на облака, но каждое её слово падало тяжело как камень.

— Это он посоветовал Югэну создать клан. Югэн тогда был просто выжившим, как и все мы. Он потерял свою возлюбленную во время Трёх дней ада и не знал, зачем жить дальше. А Мирай… Мирай дал ему цель. Сказал: «Давай создадим место, где люди смогут чувствовать себя в безопасности. Где они смогут просто жить, а не выживать». И Югэн согласился. Так появилась Сэтсуна.

Она сделала паузу, переводя дыхание.

— Кафе — это был семейный бизнес семьи Сукуи. Их родители держали его ещё до всего этого. Но когда начался ад... родители погибли. Мирай взял Мизу и поклялся защищать её. И он защищал до самого конца.

— Что случилось? — тихо спросил я, хотя уже догадывался.

— Первая зачистка, — Мэй вздохнула. — Мы тогда не знали, с чем столкнёмся. Думали, что если собрать всех сильнейших, то мы легко зачистим этаж, но мы ошибались. Умбра были повсюду. Они нападали стаями, не давая передышки. Мирай… он прикрывал отступление. Сдерживал целую орду, пока остальные уходили. Он знал, что не выживет. Но он остался... Ради Мизу и ради всех нас.

Она замолчала. Я смотрел на облака и чувствовал, как в груди разливается грусть…

— Мизу тяжело здесь находиться, — продолжила Мэй. — Каждый раз, поднимаясь на Дикие земли, она вспоминает его. Вспоминает, как он улыбался, как шутил, как обещал, что они вместе вернутся домой. Но она борется. Потому что знает — он хотел бы, чтобы она жила дальше. Чтобы она была сильной.

Она повернулась ко мне.

— Все мы боремся, Хока. Каждый день. С Умбра, с системой, с собственными демонами. И ты теперь часть этой борьбы. Часть Сэтсуны. Так что… добро пожаловать в клуб…

Она улыбнулась устало, но искренне, и отошла, оставив меня одного у окна.

Я смотрел на облака. На чёрное небо. На далёкие вспышки где-то у горизонта, там, наверное, шла очередная волна, и люди сражались, умирали, выживали.

«Мирай…» — подумал я. — «Сильнейший в Сэтсуне. Погиб здесь, на этих землях…»

Я сжал рукоять Грусти Деуса. Клинок ответил мне тихим, едва уловимым холодным импульсом.

«Может, это и есть моё проклятие…» — подумал я. — «Или благословение. Или и то, и другое сразу. Кто знает?»

Где-то в глубине сознания мелькнуло уведомление, но я не стал его читать, только краем глаза заметил, что цифра напротив «Грусть Деуса» изменилась. Теперь там было -10.

«Бездна скорби.» — вспомнилось.

Я в последний раз взглянул на облака, развернулся и пошёл к своей лежанке. Нужно было отдохнуть. Завтра будет новый день. Новая битва. Новые потери... Нет, новые победы.

И темнота снова приняла меня в свои объятия. Но на этот раз она не была пугающей. Она была… успокаивающей. Как колыбельная песня, спетая древним, уставшим Богом, который когда-то, очень давно, просто хотел, чтобы мир был живым и красочным, а дети плакали максимум над сломанной игрушкой.

Глава 12. Отрицание (4)

Я проснулся от того, что кто-то тихо, но настойчиво тряс меня за плечо. Открыв глаза, я увидел Мизу. Она выглядела уже гораздо лучше: лицо отдохнувшее, глаза ясные, волосы аккуратно прибраны. Только в глубине зрачков всё ещё пряталась та самая тень, которую я заметил ещё в кафе, когда она смотрела на небо.

— Подъём, соня. Югэн сказал, через полчаса выдвигаемся.

Я кивнул и сел, чувствуя, как тело отзывается лёгкой, почти приятной ломотой в мышцах. Никакой вчерашней усталости. Никакой боли. Только спокойствие в голове, как гладь ночного озера, и странное ощущение, будто мои мысли стали чуть медленнее, чуть тише... Словно кто-то выкрутил ручку громкости на внутреннем радио, и теперь оно вещало шёпотом.

«Опустошённый.» — вспомнил я системный титул. — «Меткое название, чёрт побери. Даже немного пугает…»

Я сжал рукоять Грусти Деуса. Клинок всё ещё был при мне, я, кажется, так и спал, не выпуская его из руки. Прикосновение к синему металлу принесло знакомый холодок и отголосок чужой грусти. Но теперь эта грусть ощущалась как... фон. Тихая мелодия где-то на задворках сознания, к которой я уже почти привык.

— Хока, ты идёшь? — вывел меня из размышлений голос Мэй.

Я поднялся, потянулся и оглядел наше временное убежище. Комната на втором этаже полуразрушенного здания, серая, пыльная, но с целой крышей и относительно тёплыми стенами. Мизу уже стояла у выхода, проверяя кинжалы. Идаи закидывал на плечо свой огромный меч, что-то насвистывая себе под нос. Мэй застёгивала ремни на своей лёгкой броне. Югэн стоял у окна, всё в той же позе, руки скрещены, взгляд устремлён куда-то вдаль, на чёрное небо. Куро, как обычно, был тенью в углу, которую я заметил только потому, что целенаправленно искал его взглядом.

— Значит, решено, — произнёс Югэн, оборачиваясь. — Двигаемся к центральному замку. По моим расчётам, если идти без остановок, доберёмся за три-четыре часа. Но руины непредсказуемы, так что закладывайте полдня.

— А что насчёт волн? — спросила Мэй. — Третья уже должна была начаться.

— Основная битва далеко, — Югэн покачал головой. — Слышите? — действительно, откуда-то с востока доносились глухие раскаты, словно далёкий гром. — Они сражаются там. А мы пройдём здесь.

— Или не пройдём, — мрачно добавил Идаи, но тут же ухмыльнулся. — Шучу, прорвёмся!

Все остановили на нём немного странные взгляды, отчего тот поёжился...

Так мы выдвинулись. Руины встречали нас всё той же унылой серостью, нарушаемой редкими золотыми всполохами травы. Я шёл рядом с Мизу и старался не думать о том, как сильно изменился за эту неделю. Неделю! Всего неделю назад я был испуганным парнем, который с трудом держал кинжал и боялся собственной тени. А теперь...

«А теперь я убил полтора десятка монстров, держу в руках проклятое оружие и имею отрицательный уровень потенциала. Кто бы мог подумать, что моя дурацкая жизнь приведёт меня сюда...»

Путь был относительно спокойным. Мы шли, изредка перебрасываясь короткими фразами. Идаи шутил, правда, теперь его шутки были не такими грубыми, как раньше. Мизу иногда улыбалась, хотя улыбка всё ещё была печальной. Мэй молча шагала впереди, иногда касаясь рукояти меча, наверное скорее по привычке, чем из реальной тревоги. Куро тенью скользил по флангам, исчезая и появляясь в самых неожиданных местах.

Югэн шёл первым, и я заметил, что его взгляд иногда расфокусировался, словно он смотрел не на руины перед собой, а на что-то другое, скрытое от обычных глаз. Он казался очень расчётливым человеком… И всё равно взял меня в клан.

«Почему?» — этот вопрос мучил меня с самого начала. — «Что он увидел тогда, чего не вижу я?»

Ответа пока не было, но теперь, после всего, через что мы прошли, этот вопрос перестал быть обвинением. Он стал... любопытством.

***

Мы наткнулись на них примерно через час после выхода.

Сначала мы услышали слабые голоса, доносящиеся из полуразрушенного здания слева от дороги. Потом увидели кровь, золотистую и красную, смешанную в лужи на серых камнях. И, наконец, их самих.

«Бассы.»

Точнее, то, что от них осталось... Пятеро выживших.

Главарь, тот самый, с длинными сальными волосами, что оскорблял нас у лестницы, лежал, привалившись спиной к стене. Его броня была разорвана в нескольких местах, правая рука явно сломана, а лицо было бледным, как тот самый серый камень вокруг. Рядом с ним, пытаясь остановить кровотечение из раны на боку, суетился молодой паренёк, тот самый, которому было стыдно за поведение своих же... Ещё трое Бассов сидели чуть поодаль, все израненные, измученные, с пустыми глазами людей, которые только что заглянули в лицо смерти и едва не остались там навсегда.

— Тц, — процедил Идаи. — Эти клоуны.

— Тихо, — негромко, но твёрдо сказал Югэн.

Он шагнул вперёд, и его фигура на мгновение заслонила раненого главаря от нас. Глава Бассов поднял голову и посмотрел на Югэна мутными, но всё ещё гордыми глазами.

— Пришёл добить? — прохрипел он. — Ну давай. Только мальчишку не трогай... Он ни в чём не виноват.

— Я не убиваю людей, — спокойно ответил Югэн. — Особенно тех, кто и так почти мёртв.

Он повернулся к нам.

— Мэй, у тебя ещё остались лечебные артефакты?

— Два, — она кивнула, доставая из поясной сумки красный камень.

— Отдай один ему.

— Югэн! — возмутился Идаи. — Это же Бассы! Тем более Онгаку, да и они…

— Они — люди, — перебил его Югэн. — И они сражались с Умбра, как и мы. Сегодня они нам не враги.

Онгаку, похоже, это имя главы, смотрел на Югэна с недоверием, смешанным с чем-то похожим на стыд. Мэй молча подошла, отдала артефакт, после чего раненый главарь сосредоточил на нём свой взгляд (так вот как выглядит привязка со стороны)… Через время Онгаку выдохнул и красная волна пробежала по его телу, затягивая самые серьёзные раны. Паренёк рядом всхлипнул от облегчения.

— Ты... — Онгаку попытался что-то сказать, но осёкся.

— У нас нет времени на старые обиды, — отрезал Югэн. — Волна приближается. Если вы останетесь здесь — все умрёте.

Словно в подтверждение его слов, где-то вдалеке раздался знакомый утробный вой, а земля слегка задрожала.

— Третья волна, — прошептала Мизу. — Югэн, они идут сюда! Какого чёрта?..

Бассы зашевелились. Те трое, что сидели у стены, начали подниматься, хватаясь за оружие.

— Мы не выдержим, — тихо сказал Онгаку. — У нас нет сил.

— А у нас есть, — вдруг произнёс я...

Все посмотрели на меня. Я сам удивился, что сказал это вслух, но отступать было поздно… Научиться бы держать язык за зубами, тут не голосовой чат, эх.

— Мы ведь знаем, как они двигаются и как атакуют. Если встанем здесь, в этом узком проходе между зданиями, они не смогут окружить нас, а мы сможем перекрыть им путь до раненных.

— Хока прав, — Мэй улыбнулась. — Крыса знает, как оборонять нору.

— Это был комплимент? — уточнил я.

— Почти, — с ухмылкой ответила она, и повернулась в сторону источника звука.

Югэн быстро оценил обстановку и начал раздавать приказы.

— Идаи, ты встаёшь в центре прохода. Твоя задача — держать строй. Хока, ты прикрываешь раненых с тыла, если кто-то прорвётся...

— Понял, — кивнул я.

— Бассы, — Югэн повернулся к Онгаку. — Я не приказываю вам, но если хотите выжить, делайте, что я скажу. Ваши люди за спинами моих бойцов.

Онгаку посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул.

— Ладно. На этот раз... командуй.

И они пришли.

Фероксы вылетели из-за угла, словно живая золотая река. Их было много… Больше пяти десятков, а за ними маячили более крупные тени. Идаи встал в центре прохода, широко расставив ноги, и выставил перед собой ладонь. Он чего-то ждал…

Умбра тем временем были всё ближе, а он так и оставался без движения. Я почти уже начал паниковать. Но вдруг… Воздух вокруг его руки задрожал, уплотнился, а потом с оглушительным грохотом выплеснулся вперёд невидимой стеной. Первых трёх Фероксов просто смело, впечатало в стены с такой силой, что камни треснули.

«…Ого.» — подумал я, глядя на этот разрушительный удар. — «Вот, значит, какой у него навык… А я-то думал, он просто здоровый.»

Мэй и Мизу работали слаженно, как единый механизм. Синие следы от меча Мэй перекрывали проход, заставляя Умбра замедляться и получать порезы даже без прямого контакта. Мизу мелькала между ними, её кинжалы находили уязвимые места с невероятной точностью. Куро вообще было почти не видно, только иногда в воздухе проносилась тень, и очередной Ферокс падал с перерезанным горлом.

А я стоял в тылу, сжимая Грусть Деуса, и ждал. Раненые Бассы: Онгаку, взволнованный паренёк и ещё трое были за моей спиной. Если кто-то прорвётся, я должен его остановить.

И они прорвались.

Двое Фероксов, обойдя основную линию обороны, прыгнули сбоку, целясь прямо в Онгаку, который даже не мог поднять руку для блока, что было странно… Артефакты на всех действуют по-разному, или этот был просто слабее?

Я шагнул вперёд, перехватывая кинжал обратным хватом так, как учила Мизу. Первый Ферокс нарвался на прямой укол в шею и рухнул, захлёбываясь золотой кровью, которая быстро превращалась в золотую дымку. От чего зависит скорость испарения крови? Неужели от их силы… Второй попытался развернуться, но я уже был слишком близко. Удар снизу вверх, по диагонали, и его голова отделилась от тела.

«Главное не допустить их к раненым!»

Бой длился, казалось, вечность. Когда последний Ферокс рухнул, разрубленный пополам синим следом Мэй, в проходе воцарилась тишина. Только тяжёлое дыхание бойцов и тихие стоны раненых.

— Все целы? — спросил Югэн, оглядываясь.

— Почти, — Идаи сплюнул кровь из разбитой губы и ухмыльнулся. — Этот гад всё-таки задел меня. Но [Чур не я] сработал и удар ушёл в нагрудник, а не в рёбра. Полезные же у меня навыки, ха-ха-ха!

— На что-то намекаешь? — Мэй ловко оказалась сзади Идаи и хорошо пригрела его по макушке.

— Хока, ты как? — Мизу подбежала ко мне.

— Нормально, — я вытер Грусть Деуса об штанину, всё равно через время эта кровь испарится. — Даже не поцарапали.

— Ты убил... сколько? Пятерых? — она оглядела трупы вокруг меня.

— Я не считал, — честно ответил я. В пылу боя меня не волновали цифры. Меня волновало только одно: защитить тех, кто стоял за моей спиной.

Онгаку смотрел на меня странным взглядом.

— Ты... тот самый новичок, который был с ними у лестницы? — спросил он.

— …Да? — неловко ответил я.

— Я думал, ты бесполезный балласт. А ты... — он осёкся, явно не привыкший говорить что-то хорошее. — Ладно. Я ошибался.

— Это прозвучало почти как извинение, — заметил я.

— Почти, — Онгаку невесело усмехнулся. — Не привыкай.

После этих слов Онгаку отвернулся, давая понять, что лимит откровенности на сегодня исчерпан. Я остался стоять, переваривая этот странный диалог, когда заметил краем глаза движение. Тот самый паренёк, что всё время держался позади главаря, неуверенно шагнул ко мне. Он был примерно моего возраста, может, чуть младше, худощавый, с взъерошенными тёмными волосами и глазами, в которых всё ещё плескался пережитый ужас, смешанный с чем-то похожим на благодарность.

— Эй, — сказал он тихо, остановившись в паре шагов. — Я просто хотел... — он запнулся, отвёл взгляд, потом снова посмотрел на меня. — Спасибо. За то, что прикрыл нас. Особенно Онгаку. Если бы не ты...

Он не закончил фразу, но я и так понял.

— Не за что, — ответил я, чувствуя лёгкую неловкость. — Ты тоже держался неплохо. Я видел, как ты помогал ему с перевязкой.

Паренёк слабо улыбнулся и протянул руку.

— Сэнритцу. Вообще-то я не боец. До всего этого я учился на звукорежиссёра, но после того, как мир рухнул, Онгаку взял меня в клан. Сказал, что даже звукари могут пригодиться, если научатся держать меч.

Я пожал его тонкую ладонь с очень нежной хваткой.

— Хока. Тоже, можно сказать, не боец. По крайней мере, не был им ещё неделю назад…

Сэнритцу посмотрел на меня с лёгким недоверием.

— Неделю? А выглядишь так, будто уже долго сражаешься.

«Если бы ты знал, сколько раз я чуть не умер за эту неделю…» — подумал я, но вслух сказал другое:

— Иногда обстоятельства заставляют учиться быстрее, чем хочется.

Он кивнул с таким пониманием, словно сам прошёл через что-то подобное.

— В любом случае... спасибо. Я запомню!

Сэнритцу повернулся обратно к своим, а я остался с лёгким, почти забытым чувством. Меня поблагодарили... Не думал, что после Мэй так быстро найдётся ещё кто-то.

«Приятный малый…» — отметил я про себя. — «Интересно, он правда был звукорежиссёром? Хотя какая теперь разница. В этом мире все мы стали кем-то другим.»

Сэнритцу уже собирался отойти, но вдруг задержался, словно хотел сказать что-то ещё. Он бросил быстрый взгляд на Онгаку, тот сидел поодаль, привалившись к стене, и мрачно смотрел в одну точку перед собой.

— Знаешь, — тихо произнёс Сэнритцу, понизив голос, — он на самом деле не плохой человек. Ну... если не считать большую часть времени.

Я хмыкнул.

— Это как?

— Ну, — паренёк нервно потёр затылок, — он громкий, грубый, вечно орёт, строит из себя крутого, оскорбляет всех подряд и вообще ведёт себя как последний придурок. Но... — он запнулся, подбирая слова. — Когда волна накрыла нас, он мог сбежать. Понимаешь? Мог просто развернуться и уйти, у него хватило бы сил... Но он остался, вытащил меня из-под трупа Карну. Сам, с раненой рукой, а потом ещё троих. Мы бы все погибли, если бы не он.

Я перевёл взгляд на Онгаку. Он сидел всё в той же позе у стены с перевязанной рукой и потухшим взглядом. Трудно было представить, что этот человек кого-то спасал. Но, с другой стороны, я и сам выглядел не лучше, когда впервые попал в Сэтсуну. И меня тоже спасли... Не за красивые глаза. Просто потому, что так было правильно.

— Вот-вот. Он такой. Орущий, самодовольный, но своих не бросает. — паренёк помолчал, потом добавил тише: — Только ты ему не говори, что я это сказал. Он меня прибьёт.

— Не скажу, — пообещал я. — Раз уж вы теперь с нами, пусть каждый выживет.

Сэнритцу улыбнулся, на этот раз почти без тени страха, коротко кивнул и отошёл обратно к своему главарю.

***

Мы вернулись в наше убежище на втором этаже. Бассов разместили в углу, где раньше спал я.

— Нас было двадцать, — тихо произнёс Онгаку, глядя в стену. — Двадцать моих людей... Осталось пятеро.

— Что случилось? — спросил Югэн, стараясь выдержать более приятный тон своих слов.

— Мы пошли за вами... я думал, вы знаете безопасный путь. Но волна настигла нас в открытом поле. Мы не были готовы. Фероксы, Каелу, даже Карну... Они просто смели нас.

Он замолчал, сжимая кулак здоровой руки.

— Я подвёл их! Я думал, что сила и наглость заменят тактику и осторожность. А в итоге... — он кивнул на горстку выживших. — Вот всё, что осталось от моей гордости.

— Мне жа...

— Мне не нужна твоя жалость... — перебил Онгаку Югэна. — ...Спасибо, — после этого он отвернулся, явно давая понимать, что разговор окончен.

Югэн помолчал, обдумывая информацию, после чего наконец-то сказал, обращаясь ко всем:

— Тридцать три волны, если всё будет как в прошлый раз… Мы заканчиваем третью. Значит, у нас есть время до следующей. Если идти прямо сейчас, можно добраться до центрального замка раньше, чем начнётся новая атака.

— Или столкнуться с четвёртой волной по дороге, — заметила Мэй.

— Риск есть всегда.

Пока они обсуждали план, я отошёл в свой угол у окна, где прошлой ночью смотрел на облака. В руке я сжимал не только Грусть Деуса, но и кое-что ещё. Серый кубик. «Нулевой набор брони». Я достал его из поясной сумки и уставился на гладкую металлическую поверхность.

«Что же ты такое?» — думал я, вертя кубик в пальцах. — «Название звучит обнадёживающе. Нулевой… Может, даёт ноль очков силы? Или работает как-то иначе? В любом случае, вряд ли он навредит мне. Просто... ноль. А ноль — это моя стихия!»

Я огляделся. Идаи возился с мечом, Мэй и Югэн обсуждали тактику, Куро не было видно. Мизу... Мизу сидела чуть поодаль, но её взгляд был устремлён на меня. Я встретился с ней глазами, и она тут же отвернулась, сделав вид, что поправляет перевязь.

«Ладно. Была не была.»

Я сжал кубик в ладони и мысленно пожелал привязать его к себе.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: НОВАЯ ЭКИПИРОВКА]

[Системное уведомление.]

«Добавлен артефакт (1): [Нулевой набор брони].

Уровень потенциала: 0.

Очки силы: 0.»

— — —

Но ничего не произошло… Вообще ничего? Я даже впал в ступор на секунду. Как и думал, он дал мне всё по нулям, но что дальше?.. И только я подумал, что интересно, в чём вообще суть, так система сразу же отреагировала.

— — —

НУЛЕВОЙ НАБОР БРОНИ

[Уровень потенциала: 0.]

[Очки силы: 0.]

[Комплект экипировки.]

«При активации призывает набор брони 0 уровня потенциала. Разрушается после использования.»

[Активный.]

— — —

«Значит нужно… Активировать?» — опять стоило только подумать…

Кубик в моей руке потеплел, а затем рассыпался серой пылью, которая тут же начала сгущаться, обретая форму. Через несколько секунд передо мной лежал аккуратно сложенный комплект: лёгкая кольчуга, чёрные кожаные перчатки и широкий кожаный ремень с несколькими креплениями для оружия.

— Хока, что это? — голос Мизу раздался прямо над ухом.

Я вздрогнул. Она стояла рядом и смотрела на мою находку с искренним любопытством.

— Да так, нашёл по дороге, — соврал я, стараясь говорить как можно непринуждённее. — Ещё во время битвы. Решил проверить, что это. Вот…

Мизу посмотрела на меня с лёгким подозрением. Её голубые глаза разного оттенка прищурились, и на мгновение мне показалось, что она сейчас начнёт допрашивать меня: откуда именно, когда, почему не показал раньше. Но затем она просто кивнула.

— Повезло тебе. Хорошая броня — это редкость. Даже такая простая.

Я выдохнул. Пронесло... Ну или она просто решила не лезть слишком глубоко. В любом случае я был ей благодарен. Когда-то нужно будет рассказать всю правду, но когда будет спокойнее. Точно, когда вернёмся… Обязательно!

Быстро переодевшись, я привязал новый комплект к системе и открыл его описание. Передо мной открылось три окна с описанием каждой вещи по отдельности… Но если свести всё к общему знаменателю, то это обычная экипировка, что даёт ноль к очкам силы, но с приятным бонусом. Комплект давал десять процентов к скрытности.

«Ноль очков силы...» — я улыбнулся. — «Идеально! Никакого вреда для моей Антитезы. И ещё бонус к скрытности, как раз для крысы вроде меня. Система хорошо понимает свои механики…»

Новая кольчуга сидела идеально. Лёгкая, почти невесомая, она не сковывала движений и при этом казалась прочнее старой. Чёрные кожаные перчатки сидели как влитые, позволяя свободно двигать пальцами, а это то, что нужно для точной работы кинжалом. А ремень... ремень был просто удобным. На нём можно было закрепить и старый кинжал Югэна, и Грусть Деуса, и ещё оставалось место для метательных ножей, если я когда-нибудь научусь ими пользоваться.

Я поднялся, поправил снаряжение и почувствовал себя... увереннее. Не сильнее, но как-то спокойнее, что ли.

Пока Бассы отдыхали, Онгаку всё ещё был слаб, несмотря на артефакт, а его люди и вовсе едва держались на ногах, Югэн собрал нас для короткого совета.

— Мы не можем бросить их здесь, — начал он без предисловий. — Если начнётся новая волна, они не выживут. Поэтому у нас два пути: либо мы остаёмся здесь и ждём, пока они восстановятся, теряя драгоценное время, либо...

— Берём их с собой, — закончила Мэй. — Но они явная обуза в бою.

— Не все, — возразил Югэн. — Онгаку опытный боец. Даже раненый, он может держать оружие. Сэнритцу тоже не бесполезный, его навык точно пригодится. Но остальные и ходить не могут...

— Пусть остаются здесь, в убежище. Оно достаточно безопасное, если не высовываться. — вмешался в разговор Онгаку.

— Разумно, — махнула рукой Мэй и отвернулась.

— Ладно... Тогда предлагаю Онгаку и Сэнритцу присоединиться к нам. Трое останутся здесь, у них достаточно припасов на пару дней. Если мы вернёмся, заберём их. Если нет... — он не договорил.

— Мы вернёмся, — твёрдо сказала Мизу. — Все вместе.

Онгаку добавил ещё от себя слова, что было неожиданностью услышать от него... Я был слишком другого мнения о нём:

— Мы пойдём. Я должен хоть как-то искупить свою глупость. А Сэнритцу... он давно заслужил шанс проявить себя. — паренёк рядом с ним покраснел и опустил голову.

— Тогда решено. Выдвигаемся через пятнадцать минут, — Югэн обвёл нас взглядом. — Готовьтесь. Путь будет недолгим, но кто знает, что ждёт нас у замка.

***

Дорога до центрального замка действительно оказалась несложной. Мы шли быстро, но осторожно, обходя открытые пространства и держась теней. Онгаку, хоть и был ранен, двигался на удивление резво, видимо, артефакт и врождённая гордость не позволяли ему показывать слабость. Сэнритцу шёл рядом с ним, всё время оглядываясь, словно ожидал, что из-за каждого угла выскочит Умбра.

Я шёл рядом с Мизу. Впервые за долгое время между нами не было неловкости. Мы просто молчали, но это молчание было... комфортным. Иногда она бросала на меня короткие взгляды, иногда я замечал, как её рука тянется к кинжалу, когда где-то вдалеке раздавался шорох. Но страха в её глазах больше не было. Только сосредоточенность.

— Знаешь, — вдруг сказала она, не глядя на меня, — я рада, что ты с нами.

Я не нашёлся что ответить уже наверное в сотый раз за последнее время. Просто кивнул и замедлил шаг…

«Тише, Хока…» — отогнал я странные мысли от своей тупой башки. Ну да, я был затворником, что выбирался на улицу только когда друг тащил меня за уши, но это не значит, что я вообще лох. У меня даже были отношения… Два дня… Без развития. Да и вообще она не имела в виду ничего такого! — «Та к чёрту, о чём я вообще думаю?»

Замок появился внезапно. Мы вышли из лабиринта узких улочек на небольшую площадь, и он вырос перед нами — огромный, мрачный, с тремя остроконечными башнями, центральная из которых уходила в самую высь. Стены, сложенные из того же серого камня, что и весь город, были увиты золотыми лианами, которые светились в полумраке призрачным, болезненным светом. Главные ворота высотой метров десять, не меньше, были приоткрыты, словно приглашая войти.

— Никогда не видел ничего подобного, — прошептал Сэнритцу.

— Да, — отозвалась Мэй. — Удивляет, при первой зачистке такого не было...

Мы подошли ближе. Вблизи замок казался ещё более величественным и одновременно... мёртвым. От него не исходило ни звука, ни движения. Только золотые лианы мерно пульсировали, словно вены какого-то гигантского спящего зверя.

Я сделал шаг к воротам и вдруг остановился. В голове вдруг пролетели картинки этого же замка на фоне голубого неба, он был красочнее, и окружён жизнью… «Грусть» на моём новом ремне начала излучать приглушённый голубой свет. А после врата приоткрылись ещё больше…

Холод. Странный, пробирающий до костей холод, который шёл не снаружи, а изнутри замка. Он не был похож на обычный холод… Он был... живой. Словно кто-то невидимый дышал на нас из темноты, и его дыхание было ледяным.

— Вы чувствуете? — спросила Мизу, и её голос дрогнул.

— Да, — кивнула Мэй. — Это... неестественно.

Даже Идаи, который обычно не замечал тонких материй, поёжился.

— Как будто кто-то смотрит... — пробормотал он, — ...прямо в душу.

Югэн стоял неподвижно, вглядываясь в темноту за воротами.

— Там... что-то есть, — произнёс он наконец.

Куро, всё это время стоявший в стороне, вдруг шагнул вперёд. Его серые глаза были прикованы к темноте, а рука легла на рукоять меча. Впервые за всё время он выглядел не просто мрачным, а... готовым. Словно этот холод разбудил в нём что-то древнее, что-то, что он давно похоронил...

Я сжал рукоять Грусти Деуса. Клинок отозвался тихим импульсом. Не предупреждением, не страхом, словно он знал, что ждёт нас внутри... И был готов.

Все просто молчали. Только ветер, прилетевший откуда-то из глубин замка, прошелестел в золотых лианах, словно древний шёпот.

Где-то глубоко внутри, под слоем опустошённости и чужой грусти, шевельнулся страх…

Глава 13. Холода прошлого

Тьма за воротами дышала. Это был не просто холод — это было присутствие. Оно не угрожало и не предупреждало... Оно просто существовало, заполняя пространство замка, как вода заполняет сосуд. И это спокойствие пугало сильнее любого рёва.

— Ну что, стоим и ждём, пока нас волной накроет? — Идаи, как всегда, озвучил то, о чём думали все, но молчали. — Или всё-таки зайдём?

Югэн, стоявший у самой границы темноты, обернулся. Его лицо было сосредоточенным.

— Заходим медленно. Держимся вместе. Никакой самодеятельности. Хока, Онгаку, Сэнритцу — в центре. Куро — разведка, но далеко не уходи. Идаи и Мэй — прикрываете. Мизу, ты на флангах. Я иду первым.

Все молча кивнули. Я заметил, как Онгаку напрягся, видимо, ему, привыкшему командовать самому, было непривычно подчиняться, но он сдержался. То ли урок последней волны пошёл впрок, то ли просто понимал, что сейчас не время для гордости.

Так мы вошли.

Первый шаг дался тяжело, воздух стал гуще, плотнее, словно мы ступили не в замок, а под воду. Но уже через секунду это ощущение прошло, сменившись чем-то иным. Теплом? Нет, не теплом. Скорее... нейтральностью. Как будто замок принял нас, признал своими гостями… или пленниками.

И в этот же момент зажглись фонари.

Они вспыхнули одновременно, все разом, те, что висели на стенах огромного входного зала. Мягкое золотистое свечение, исходящее откуда-то изнутри стеклянных сфер. Свет был тёплым, почти уютным, и от этого контраста с ледяным дыханием, что всё ещё тянулось откуда-то сверху, становилось не по себе.

— Красиво, — прошептал Сэнритцу, и его голос эхом отразился от стен.

За нашими спинами раздался тихий глухой стук. Я обернулся и... Огромные двери, через которые мы только что вошли, закрылись. Почти бесшумно, плавно, словно их толкнула невидимая рука.

— Так, спокойно, — Югэн поднял руку. — Идаи, проверь.

Идаи, не оборачиваясь, шагнул к воротам и толкнул створку. К счастью, она поддалась легко, без малейшего сопротивления.

— Открыто, — хмыкнул он. — Не заперто, просто... закрылось.

— На всякий случай, подставь что-нибудь, — распорядился Югэн. — Чтобы не захлопнулись.

Идаи огляделся, и похоже заметил что-то по ту сторону дверей.

Он сделал шаг, но сразу после, отступил назад, к нам, и вдруг замер. Его спина напряглась.

— Какого...

— Что такое? — Мэй положила руку на меч.

— Там... что-то не так, — Идаи снова подошёл к дверям, вытянул руку вперёд, и его ладонь упёрлась в пустоту... В невидимую стену? Воздух перед ним пошёл рябью, словно поверхность воды, в которую бросили камень.

— Барьер, — выдохнула Мизу. — Мы можем войти, но не можем выйти... Да почему?..

Паника, которая до этого пряталась где-то на задворках сознания, начала поднимать голову. Сэнритцу побледнел. Онгаку выругался сквозь зубы. Даже Идаи, обычно невозмутимый, выглядел растерянным.

Но я... я не понимал их страха. Не то чтобы я был храбрецом, куда там, я до сих пор боялся собственной тени. Но что-то в этом замке, в этом барьере, в этом странном холоде казалось мне... знакомым? Нет, не то слово. Скорее, я чувствовал, что это место не враждебно. Оно просто... другое. И оно ждало.

В этих мыслях я перевёл взгляд за барьер... И замер.

Там, за невидимой стеной, был не серый мёртвый город, который мы только что покинули. Там был другой мир. Тот самый, что я видел, когда впервые взял в руки Грусть Деуса. Живой, красочный, наполненный светом. Синее небо, настоящее, голубое, какого не видели уже год, раскинулось над зелёными кронами деревьев.

Здания, те самые, что сейчас лежали в руинах, стояли целыми, их стены сияли чистотой, а окна отражали солнечный свет. Улицы были пусты… ни души, ни движения, но они не были мёртвыми. Они были... застывшими. Как будто весь мир замер на одном мгновении, и это мгновение длилось вечность.

«Это тот же город...» — пронеслось в голове. — «Только живой, только... прошлый?»

— Хока?

Голос Мизу раздался прямо над ухом, и я подскочил на месте, едва не выронив Грусть Деуса. Сердце забилось где-то в горле, а перед глазами всё поплыло. Живой мир за барьером исчез, сменившись привычной серостью руин. Я моргнул раз, другой, но видение не возвращалось. Только лёгкая пульсирующая боль в висках напоминала о том, что я только что видел.

— Извини! — Мизу отступила на шаг, её лицо выражало искреннее беспокойство. — Я не хотела тебя напугать. Просто... ты стоял и смотрел в одну точку, и у тебя было такое лицо...

— Какое? — выдавил я, пытаясь унять дрожь в руках.

— Как будто ты не здесь, — тихо сказала она. — Я звала тебя несколько раз, но ты не отвечал.

Я потёр виски. Голова действительно болела... тупая, ноющая боль где-то за глазами. Опять. Сколько раз за последнее время я списывал странные ощущения на усталость? Пять? Десять? Пора бы уже привыкнуть, но каждый раз это заставало врасплох.

— Всё нормально, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто устал. Резкая перемена в жизни, сама понимаешь. Ещё неделю назад я сидел в своей комнате и играл в игры, а теперь... — я обвёл рукой зал, — всё это.

Мизу посмотрела на меня с тем самым выражением, которое я уже научился распознавать: смесь сочувствия и лёгкого недоверия. Она чувствовала, что я чего-то недоговариваю, но, как обычно, не стала давить.

— Если что-то будет не так, скажи мне, ладно? — она коснулась моего плеча, легко, почти невесомо. — Мы же клан. Мы помогаем друг другу. Помнишь?

— Помню, — кивнул я, чувствуя, как от её прикосновения по руке разливается тепло.

Она улыбнулась и отошла, а я остался стоять, переваривая увиденное.

«Это точно не сон и вряд-ли просто галлюцинация. Я видел тот же мир, что и тогда, при привязке клинка. Но сейчас просто... увидел. Почему? Что изменилось?»

Я огляделся. Остальные всё ещё обсуждали барьер, но паника понемногу утихала. Югэн что-то объяснял Онгаку, Идаи проверял двери в третий раз, Мэй стояла чуть в стороне, глядя вглубь замка. Куро, кажется, уже успел уйти вперёд, хотя я мог и ошибаться.

Я перевёл взгляд на стены зала. Они были величественны. Даже сейчас, спустя кто-знает-сколько лет после гибели этого мира, в них сохранилось что-то... королевское. Высокие своды, уходящие в темноту, колонны, покрытые искусной резьбой, изображающей сцены из какой-то неведомой жизни. Люди (или не совсем люди?) танцевали, сражались, строили города. Фрески были такими живыми, что казалось, ещё секунда и фигуры на них оживут.

— Это место выглядит так, будто его только покинули, — произнёс я вслух, сам не заметив.

Мизу, стоявшая неподалёку, обернулась и проследила за моим взглядом.

— Да, — тихо согласилась она. — Как будто ещё секунду назад здесь кипела жизнь. А потом... что-то случилось. Что-то, что заставило всех исчезнуть.

— И оставило всё как есть, — добавил я. — Посмотри на фрески. На них ни пылинки. Как будто за ними ухаживали. Но кто? И когда?

Мизу промолчала. Да и что тут можно было сказать?

Югэн, закончив с Онгаку, подозвал всех к себе. Мы собрались в круг посреди зала, под светом золотистых фонарей, которые всё так же мягко сияли.

— Слушайте все, — начал он негромко, но так, что каждое слово было отчётливо слышно. — Мы не знаем, что это за место; не знаем, кто его построил и зачем; не знаем, какие опасности нас здесь ждут... Поэтому правило одно: держимся вместе. Никаких отклонений от маршрута, если вы не Куро. Никаких исследований в одиночку! Если кто-то видит что-то странное — докладывает немедленно, даже если это кажется мелочью. Поняли?

Все кивнули. Я тоже. Но в этот момент Югэн посмотрел прямо на меня. Его взгляд, обычно спокойный и расфокусированный, стал острым, цепким. На мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь, видит мои сомнения, мои видения, мои мысли. И по спине пробежал холодок.

Югэн отвёл взгляд так же внезапно, как и посмотрел, и продолжил инструктаж. А я остался стоять, чувствуя себя так, будто меня только что просканировали и вынесли вердикт, который мне не сообщили…

В любом случае мы двинулись вглубь замка.

Коридор, в который мы вышли из входного зала, был широким, человек двадцать могли идти плечом к плечу. Стены здесь тоже были украшены фресками, но сюжеты стали мрачнее. Если в зале изображались праздники и битвы, то здесь люди в странных одеждах стояли на коленях перед огромной фигурой, чьё лицо было скрыто лучами света. Жертвоприношение? Поклонение? Или что-то другое?

«А люди ли?» — поправил я себя с горьким смешком. — «Вряд ли человек стал бы жить в таком месте. Это скорее замок Бога…»

Я шёл и смотрел по сторонам, пытаясь запомнить каждую деталь. Золотые лианы, что оплетали колонны в руинах снаружи, здесь были... ухоженными. Они не выглядели как паразиты, захватившие мёртвое здание. Скорее, как часть декора, часть архитектурного замысла. Они светились мягким золотым светом, и от них исходило приятное тепло, как от камина в зимний вечер.

«Красиво…» — думал я. — «Слишком красиво для мёртвого места, как будто оно ждало нас. Ждало, чтобы показать свою красоту.»

Коридор закончился, и мы вышли в большой зал. Он был огромен: сводчатый потолок терялся в темноте где-то высоко над головой, а противоположная стена была так далеко, что детали на ней различались с трудом. Колонны, толще и выше тех, что были во входном зале, стояли ровными рядами, образуя что-то вроде аллеи, ведущей к центру.

А в центре зала бил фонтан.

Переливающаяся золотом жидкость заменяла воду и поднималась вверх из огромной чаши, падая после обратно, разбиваясь на тысячи сверкающих капель. Вокруг фонтана были расставлены каменные скамьи, увитые теми же золотыми лианами. Всё выглядело так, будто здесь только что кто-то сидел, наслаждаясь прохладой и журчанием почти воды.

— Никогда не видел ничего подобного, — прошептал Сэнритцу.

И в этот момент из-за колонн вышли они…

Фероксы. Но было в них что-то необычное. Их золотистая чешуя была скрыта под пластинами брони… настоящей, сверкающей, подогнанной точно по телу. Броня не выглядела как что-то, что монстры нацепили на себя случайно. Она была создана для них. Или ими?.. И это пугало сильнее, чем любые когти и зубы.

— Контакт! — крикнула Мэй, и её меч уже покинул ножны.

Бронированные Фероксы двигались иначе, чем их дикие сородичи. Не быстрее и не сильнее... Они были умнее. Не бросались в атаку очертя голову, а занимали позиции, прикрывая друг друга. Их броня закрывала все уязвимые места, к которым я привык целиться, больше не ударить в шею, подмышки ил пах. Только узкие щели между пластинами оставляли шанс для точного удара.

Мэй атаковала первой. Её синий меч описал широкую дугу, оставляя за собой светящийся след [Остаточного следа]. Но бронированный Ферокс, на которого она нацелилась, не стал принимать удар на чешую, как делали его дикие собратья. Он отступил, позволяя следу рассеяться, и контратаковал с фланга.

— Они учатся?! Чё?! — процедила Мэй, блокируя удар.

Идаи попытался использовать свой навык, его ладонь выбросила вперёд волну сжатого воздуха, но Фероксы, наученные горьким опытом их павших сородичей, не стояли плотной группой. Волна задела лишь одного, отбросив его к стене, но он быстро поднялся... Броня смягчила удар.

— Бесполезно?.. Даже моя [Длань Титана]! — рыкнул Идаи. — Они слишком хорошо защищены! Я не могу пробить их своим мечом, а навык слишком медленный!

— Хока! Мизу! — крикнула Мэй, уклоняясь от очередной атаки. — Бейте в щели!

Мизу уже была в движении. Её кинжалы мелькали с невероятной скоростью, находя узкие зазоры между пластинами брони, под мышкой, в локтевом сгибе и под коленом. Один Ферокс рухнул, захлёбываясь золотой кровью. Второй попытался развернуться к ней, но она уже была за его спиной.

Я бросился в бой следом. Грусть Деуса в моей руке пела не в буквальном смысле, но я чувствовал, как клинок направляет меня, подсказывает, куда бить. Удар в щель под наплечником. Промах. Ещё удар, на этот раз в сочленение брони на шее. Клинок вошёл глубоко, и Ферокс захрипел, оседая на пол.

«Не так гладко, как у Мизу…» — отметил я, выдёргивая кинжал. — «Но уже лучше, чем раньше. Намного лучше!»

Югэн и Онгаку прикрывали нас с флангов. Югэн двигался расчётливо, экономя силы. Онгаку же, несмотря на ранение, оказался на удивление хорошим бойцом: его меч, широкий и тяжёлый, крушил броню там, где не могли пробить кинжалы. Эффективнее, чем Идаи…

Бой закончился быстро. Когда последний бронированный Ферокс рухнул, разрезанный синим следом Мэй, в зале воцарилась тишина.

— Что это вообще было? — выдохнул Идаи, потирая плечо. — Я чувствовал себя бесполезным! Мой меч не брал эту броню, а навык... да что толку, если они не стоят на месте?!

— Это было... странно, — задумчиво произнесла Мэй. — Умбра в броне. Я никогда о таком не слышала. Это не похоже на случайность. Кто-то надел на них эту броню. Но кто? И зачем?

— Может, они сами? — предположил я.

— Умбра? Сами? — Идаи фыркнул. — Они же тупые звери!

— Обычные — да, — вмешался Югэн. — Но эти двигались иначе. Они прикрывали друг друга, отступали, контратаковали. Это поведение разумных существ, а не диких животных. Возможно, в этом замке обитают более развитые Умбра. Или... — он осёкся, не закончив мысль.

— Или что? — спросила Мизу.

Югэн не ответил. Его взгляд был устремлён на фонтан.

Странный гул, низкий и вибрирующий, донёсся оттуда. Все мгновенно напряглись. Югэн сделал шаг в сторону фонтана, вглядываясь в переливающуюся воду.

— Осторожно! — вдруг закричал Сэнритцу, его голос сорвался на визг, из-за чего даже Югэн обернулся.

Вода в фонтане взорвалась.

Огромная туша, размером с кита, взметнулась вверх, разбрызгивая золотистые капли.

— Умбра Унда! Точно по описаниям... Водный монстр третьего уровня, с гладкой, отливающей алым, кожей, огромной пастью, усеянной кривыми зубами, и глазами, горящими тусклым красным светом! ОСТОРОЖНО! — быстро проговорил Сэнритцу, как будто читал с листочка… Но что важнее, от этой рыбы-переростка несло гнилью и чем-то ещё древним и затхлым, как из разрытой могилы. Ужасно…

— Рассыпались! — крикнул Югэн, отпрыгивая назад.

Но Унда был быстрее. Его хвост, похожий на гигантского червя, обрушился на то место, где только что стоял Югэн, раздробив каменные плиты в крошку. Брызги воды, или того, что было в фонтане, полетели во все стороны, и там, где они касались кожи, оставались красные ожоги.

Я отшатнулся, прикрывая лицо. «Третий уровень или что там, это просто ещё один монстр... Мы должны его убить!»

Но Унда не был «просто ещё одним монстром». Его регенерация была видна невооружённым глазом, раны, которые Мэй наносила своим мечом, затягивались быстрее, чем она успевала сделать следующий удар. Его кожа была слишком толстой для кинжалов Мизу, и моя Грусть Деуса не сможет нанести достаточно глубоких ран…

Мэй кивнула и, переглянувшись с остальными, бросилась в атаку. Её синий след пересёк воздух, оставляя за собой светящуюся дугу. Идаи выбросил вперёд ладонь, и [Длань Титана] ударила Унда в бок, заставив его пошатнуться. А Онгаку, рванувшись вперёд с неожиданной для раненого скоростью, вонзил свой тяжёлый меч в основание хвоста монстра, пригвождая его к полу.

Унда взревел криком боли и ярости, смешанным с чем-то похожим на... обиду? Словно монстр не мог поверить, что кто-то посмел причинить ему вред.

А потом всё... кончилось?

Мэй нанесла последний удар, её меч рассёк голову Унда, и огромная туша рухнула, сотрясая пол. Золотистая кровь хлынула во все стороны, смешиваясь с водой фонтана.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на поверженного монстра. Они сделали это так, что казалось это очень простым...

«Вот она, сила опытных бойцов.» — подумал я с долей восхищения.

— Куро, как успехи?

Голос Югэна заставил меня вздрогнуть. Я обернулся и увидел, как из тени за одной из колонн материализовался Куро. Он выглядел, как обычно бесстрастно, спокойно, словно не участвовал в битве, а просто вышел на прогулку. Но в его руке...

В его руке, за длинные чёрные волосы, он держал несколько голов. Нет, не только голов… тел. Размером с человека, но определённо мёртвых. Их кожа была бледной, почти прозрачной, а глаза пустыми, белыми. Если бы не золотая чешуя возле шеи, их можно было бы спутать с людьми…

— Сильва, — тихо произнесла Мизу, и в её голосе прозвучала тревога. — Третий уровень… Хитрые твари. Если Куро нашёл их здесь...

— Они прятались за колоннами, — произнёс Куро своим обычным лишённым эмоций голосом. — Ждали, пока мы ослабнем после боя с Унда. Хотели ударить в спину.

— Но ты ударил первым, — закончил за него Югэн.

Куро кивнул и добавил, прежде чем снова исчезнуть в тени:

— Чем выше, тем сильнее Умбра. Готовьтесь.

Я проводил его взглядом. Чем выше, тем сильнее... Значит, это только начало. И где-то там, на верхних этажах этого замка, нас ждут враги, перед которыми даже Унда покажется лёгкой разминкой? Попали, так попали…

Мэй тем временем стояла у фонтана и смотрела на что-то в его центре. Она вдруг окликнула Мизу и после недолгого разговора, та, легко, как кошка, запрыгнула на верхушку фонтана, мне стало даже не по себе… Оттуда только что ведь вынырнул огромный монстр! Ещё несколько секунд они что-то обсуждали, указывая на центр чаши, а потом Мизу нажала на что-то, скрытое среди золотых лиан.

Раздался тихий щелчок, и в центре фонтана открылось небольшое углубление, похожее на тайник. Внутри, на бархатной подушке, лежал жезл. Красный, с золотыми прожилками, он мерцал в полумраке зала, словно живой. Мизу осторожно взяла его и спрыгнула вниз.

Югэн принял жезл из её рук и внимательно осмотрел. Его глаза, обычно расфокусированные, сейчас были острыми, сканирующими.

— Артефакт, — произнёс он наконец. — Не ниже третьего уровня, возможно, выше. Выглядит очень дорого, а учитывая, где мы его нашли, если продать...

— Мы сможем покрыть квоты, — закончила за него Мэй. — И долги... И ремонт сделать, и возможно ещё останется.

— Значит, уходим, — резюмировал Югэн. — Этого должно хватить, чтобы Сэтсуна продержалась несколько месяцев. Рисковать дальше нет смысла. Попробуем пройти через барьер или найти другой выход.

Но в тот момент, когда все, согласные с его решением, повернулись к выходу из зала, что-то изменилось.

Холод. Тот самый, что мы чувствовали у входа, вернулся, но теперь он был сильнее... Не просто дыхание, а настоящий поток ледяного воздуха, что дул откуда-то сверху, с верхних этажей замка. Он нёс с собой странный запах. Не гниль, не пыль, не смерть. Что-то другое. Что-то, что пробуждало в памяти смутные образы… Тёмный синий глаз.

Я попытался сделать шаг к выходу, но не смог.

Ноги не слушались. Они словно приросли к полу, а после... они начали двигаться. Но не туда, куда я хотел. Они несли меня вперёд, вглубь замка, туда, откуда дул этот странный, манящий холод.

Я перевёл взгляд на остальных. Мизу, стоявшая ближе всех ко мне, тоже замерла, а потом, словно во сне, сделала шаг в ту же сторону. Мэй, Онгаку, Идаи — вообще все, один за другим, поворачивались и шли. Их лица были растерянными, испуганными. Идаи что-то кричал, но я не слышал слов, только глухой гул, как под водой.

«Что происходит?!» — мысль заметалась в голове. — «Почему мы идём?! Мы же решили уходить!»

Я попытался остановиться, изо всех сил приказывая ногам замереть, но бесполезно. Мышцы слушались не меня, а кого-то другого…

И, что было самым страшным, я не чувствовал ужаса. Только холодное, отстранённое любопытство. Словно та часть меня, что стала «опустошённой», принимала происходящее как должное. «Так и должно быть? Мы должны увидеть то, что ждёт нас наверху?»

— Хока! — голос Мизу прорвался сквозь гул. Она шла рядом со мной, и в её глазах плескался страх. — Я не могу остановиться! Что это?!

— Не знаю! — выдавил я. — Но, кажется, нас... приглашают?

Коридор перед нами расширялся, уводя всё дальше и дальше от выхода. Свет фонарей становился тусклее, а холод — сильнее. И где-то впереди, на верхушке замка, что-то ждало нас.

Что-то, что называло нас по именам не голосом, а самим своим существованием. Что-то древнее... Что-то, что возможно помнило этот мир живым…

И мы шли к нему. Против своей воли. Против своего страха. Повинуясь зову, которому невозможно было сопротивляться.

Доп. история 1 — Мужское рукопожатие

Несколько дней назад…

— Беги, смертничек! Беги, я сказал!

Я бежал. Ноги скользили по щебню, лёгкие горели, а позади, клацая зубами-иглами, нёсся разъярённый Умбра Ферокс. Его золотистая чешуя сверкала в багровом свете дня, а глаза горели первобытным голодом.

— Быстрее! Он почти догнал! — Идаи стоял на груде обломков, скрестив руки на груди, и комментировал происходящее с видом спортивного судьи. — Поднажми, Хока! Ты же не хочешь стать его обедом?!

— Да пошёл ты! — выкрикнул я, уворачиваясь от когтистой лапы. — Помоги!

— Помощь — это для слабаков! — философски заметил Идаи, спрыгивая с обломков. — Но так уж и быть...

Он двигался с неожиданной для его комплекции скоростью. Один широкий шаг, одно движение рукой, и Ферокс, только что бывший грозным хищником, оказался прижатым к земле. Идаи заломил ему лапу, коленом придавил хвост, а свободной рукой схватил за челюсть, не давая клацать зубами.

— Всё, Хока, можешь выдыхать. Он никуда не денется.

Я рухнул на землю, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Ферокс, прижатый к земле, дёргался и издавал возмущённые звуки, не рык даже, а какое-то обиженное похрюкивание. Его лапы беспомощно скребли по бетону, а хвост пытался метаться из стороны в сторону, как у выброшенной на берег рыбы.

— Смотри, — Идаи кивнул на голову монстра. — Видишь зубы?

— Вижу, — выдавил я, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Подойди ближе. Не бойся, он не вырвется. Давай, давай, ты же не крыса трусливая, а боевой товарищ!

Я осторожно приблизился. Ферокс скосил на меня глаз и снова забился, но Идаи держал крепко. Его длинные зубы, острые, похожие на иглы, действительно внушали уважение. Но что-то в них было... странное. У самого основания, где игла входила в десну, виднелось утолщение.

— Зубы Ферокса — это их главное оружие, — наставительно произнёс Идаи. — Но и главная слабость. Видишь, вот здесь, у корня? Если бить сюда, под правильным углом, они ломаются! И на отращивание новых уходит дней пять, не меньше.

После теории он взял камень, с кулак размером, и легонько стукнул по ближайшей игле. Раздался хруст, и зуб отломился у самого основания. Ферокс издал звук, похожий на обиженный всхлип.

— Понял? Попробуй сам.

— Что?!

— Давай, не дрейфь. Это ценный навык. Когда-нибудь, может, жизнь спасёт.

Я недоверчиво взял камень, примерился и ударил. Не с первого раза, но зуб поддался. Ферокс уже не дёргался — он лежал смирно, глядя в одну точку, и вид у него был такой, будто он смирился со своей участью и теперь просто ждал, когда это закончится.

— Молодец, — кивнул Идаи. — Теперь ты знаешь, как лишить Ферокса его главного оружия. А заодно и как выжить, если он схватит тебя за руку. Выбил зуб и побежал!

— Это... очень специфическое знание, — заметил я.

— Специфическое, но полезное! — он хохотнул.

— А если я не успею ударить? Если он меня раньше схватит зубами?

— Тогда тебе конец. Но ты же у нас шустрый, крыса ты этакая. Убежишь.

Я хотел возразить, только что он ведь говорил, что я не крыса, но в этот момент заметил движение краем глаза. У входа в наш импровизированный тренировочный лагерь стояла Мизу.

Она смотрела на нас... На меня, покрытого пылью и потом, с камнем в руке. На Идаи, прижимающего к земле дёргающегося Ферокса, который уже не рычал, а тихо, жалобно скулил. На её лице застыло странное выражение: смесь недоумения, любопытства и лёгкого ужаса.

— Я... мне просто нужна была вода, — медленно произнесла она. — Но, кажется, я пришла не вовремя.

— Вовремя! — радостно возразил Идаи. — Хока как раз учится выбивать зубы Фероксам. Хочешь посмотреть?

Мизу перевела взгляд на меня. Я пожал плечами, всё ещё сжимая камень. Ферокс под Идаи снова задёргался, издав звук, который можно было расшифровать как «Пожалуйста, убейте меня прямо сейчас».

— Я... пожалуй, пойду, — сказала Мизу и медленно, не оборачиваясь, скрылась за обломками.

Идаи проводил её взглядом и хмыкнул.

— Кажется, она впечатлена.

— Она впечатлена тем, какие мы идиоты, — проворчал я.

— Идиоты, которые учатся выживать, — поправил он. — А это, смертничек, дорогого стоит.

Он легко поднялся, вздёрнул всё ещё живого, но совершенно деморализованного Ферокса за шкирку и одним точным ударом оборвал его мучения.

— Ладно, на сегодня хватит. Завтра будем учиться правильно падать!

— Что, опять?! Да ну не-е-е-ет...

— А ты как думал? — Идаи широко улыбнулся и протянул мне руку. — Добро пожаловать в клуб выживальщиков, напарник.

Я пожал его ладонь. Она была тёплой, мозолистой и на удивление надёжной... Настоящее мужское рукопожатие.

Глава 14. Прости (1)

Тишина навалилась не сразу. Сначала были звуки: наше тяжёлое дыхание, скрип кожи, звон металла, Мэй поправляла перевязь, и её меч коснулся пряжки на поясе. Но постепенно и они стихли, оставив только тишину. Густую и вязкую... Она заполняла зал от пола до сводчатого потолка, забиралась в уши, давила на барабанные перепонки. Мне казалось, что я слышу, как пыль оседает на мраморные плиты.

Я сидел за массивной колонной. Она была холодной, камень вытягивал тепло даже через одежду, казалось, что мороз проникает прямо в кости. Но я не двигался. Тело всё ещё не до конца слушалось. То странное состояние, когда мы шли сквозь строй Умбра, оставило после себя липкий осадок беспомощности. Мышцы помнили, как двигались против моей воли, и теперь отказывались подчиняться даже в мелочах, словно чужие.

Сэнритцу сидел напротив меня. Он вжался в каменную стену, обхватив колени руками. Его лицо было белым, как тот самый мрамор под ногами. Губы дрожали, глаза остекленели. Он смотрел в одну точку перед собой и, кажется, даже не моргал. Его пальцы, тонкие и длинные, пальцы звукорежиссёра, который никогда не должен был держать меч, судорожно сжимали ткань штанов. Я видел, как побелели костяшки, как мелко подрагивают жилки на тыльной стороне его ладони. Хотелось сказать ему, что всё будет хорошо, что мы выберемся, но слова застряли в горле. Потому что я сам в это не верил.

Куро не было видно. Совсем... Даже тени, что обычно сгущались в его присутствии, казались пустыми. Он исчез, как только мы остановились, я не знал, куда он ушёл. Может, патрулировал периметр, а может, просто не хотел быть на виду. Кто знает, что творится у него в голове? Всегда он как призрак…

Югэн стоял у лестницы, ведущей на следующий этаж. Он не отсиживался, как остальные. Стоя прямо, как струна, и скрестив руки на груди, он устремил свой взгляд куда-то дальше во тьму. Я не мог понять, смотрит ли он на что-то конкретное или просто погружён в свои мысли.

«Мы прошли мимо фонтана...» — пронеслось в голове.

Умбра. Они были повсюду. Я заметил их не сразу, то ли из-за шока, то ли из-за того самого холода, что застилал сознание. Но теперь, прокручивая в памяти смазанные кадры, я видел их. Десятки, может, сотни фигур стояли у стен, выглядывали из-за колонн, прятались в тенях. Их глаза... золотые, красные, пустые... следили за каждым нашим шагом. Они не нападали. Просто смотрели, как зрители в театре, наблюдающие за актёрами на сцене.

«Как будто кто-то приказал им...» — мысль пробежала по позвоночнику ледяной змейкой. — «Но кто? Как? Разве Умбра могут подчиняться? Разве они не просто тупые дикие звери?»

В груди что-то сжалось. Грусть Деуса, висевшая на поясе, стала чуть холоднее, я почувствовал это кожей, отчётливо. Она реагировала. На что? На мои мысли? На это место? На холод, что всё ещё дул откуда-то сверху?

Ответов всё ещё не было... И наконец тишину разорвал рык:

— Да пошло оно всё!!!

Я вздрогнул. Сэнритцу подскочил на месте, едва не ударившись затылком о стену. Даже Мэй, которая до этого сидела с закрытыми глазами, приоткрыла один глаз.

Идаи вскочил на ноги. Его лицо, обычно добродушное и нахальное, сейчас было багровым от ярости. Желваки ходили на скулах, кулаки сжимались и разжимались. Он выглядел как разъярённый бык, готовый броситься на красную тряпку.

— Это полный бред! — заорал он, и его голос эхом отразился от сводов. — Мы что, так и будем сидеть и ждать, пока нас тут всех не перебьют?! Ни за что!!

Сразу после он бросился в сторону выхода, именно туда, откуда мы пришли. Его шаги гулко отдавались от мраморного пола. Я проводил его взглядом, чувствуя странную пустоту. Он вернётся... Я знал это, как знал и то, что солнце больше не встаёт по утрам…

Онгаку, сидевший у соседней колонны, проводил Идаи мрачным взглядом и что-то пробормотал себе под нос. Кажется, что-то про «горячие головы» и «отсутствие дисциплины». Кто бы говорил... Но правды ради, за последние часы он стал гораздо тише, чем был при нашей первой встрече. Интересно, что тому виной?

Шаги Идаи стихли. Прошла минута, может, две. А потом он вышел из-за колонны с другой стороны зала.

Его лицо было растерянным. Кулаки всё ещё сжаты, но теперь в этом не было ярости... только бессилие. Он подошёл к своей колонне, тяжело опустился на пол и начал бормотать что-то себе под нос, слишком тихо, чтобы я мог разобрать слова.

Югэн выдохнул. Это был долгий, тяжёлый выдох, такой, какой бывает у человека, который только что принял неприятное, но неизбежное решение.

— Это бессмысленно, — тихо произнёс он, не оборачиваясь. — Замок не выпускает нас. По крайней мере, не этим путём.

Он повернулся к нам. Его лицо было спокойным, даже слишком спокойным для ситуации, в которой мы оказались. Но я заметил, как напряжены мышцы его челюсти.

— Я думаю, то, что держит нас здесь, не желает нашей смерти. По крайней мере, не сейчас, и не так просто. Если бы оно хотело нас убить, оно могло бы просто парализовать нас, пока мы шли через залы, и дать Умбра сделать своё дело. Мы были полностью беззащитны.

— Или они не могут атаковать, пока мы в том состоянии, — перебила Мэй. Она сидела, привалившись спиной к колонне, и её синие глаза смотрели куда-то в потолок. В свете фонарей её лицо казалось особенно холодным...

— Всё возможно, — согласился Югэн. — Но даже если так, убить нас можно было многими способами и без Умбра. Но мы живы, поэтому держимся версии, что нас не хотят убивать... Пока что.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом. На мгновенье я увидел в его глазах сомнение… Только тень, которая промелькнула и исчезла.

— И ещё кое-что, что все и так поняли, — продолжил Югэн. — Назад пути нет. То, что держит нас здесь, чем бы оно ни было, не пускает нас к выходу. Остаётся только один путь... — он указал на лестницу лёгким кивком. — Наверх.

Повисла пауза. Югэн явно ждал возражений, но никто не проронил ни слова. Идаи всё ещё бормотал себе под нос. Сэнритцу не поднимал головы от колен. Онгаку сидел с каменным лицом, но его рука лежала на рукояти меча. Мэй просто кивнула.

— Тогда продолжаем, — резюмировал Югэн. — Куро.

Тень за одной из колонн шевельнулась, и из неё будто бы материализовался Куро. Он стоял, скрестив руки на груди, и его серые глаза были устремлены куда-то вверх, туда, где терялся в темноте сводчатый потолок.

— Расскажи, что на этажах выше.

— Сильва, — коротко ответил Куро. Его голос звучал, как обычно, тихо и бесстрастно, словно он говорил о погоде. — Много. И другие Умбра в золотой броне. Выше третьего этажа я не поднимался. Там, — он сделал паузу, и его голос стал ещё тише, — что-то есть. Что-то, что я не смог разглядеть. Но судя по всему... ничего хорошего.

— Ясно, — Югэн потёр переносицу. — Значит, готовимся к бою. Проверьте снаряжение, у нас пять минут.

Все зашевелились. Я поднялся, чувствуя, как тело отзывается лёгкой болью в мышцах. Грусть Деуса всё ещё была при мне, и её холод пульсировал в такт моему сердцебиению.

«Нулевой набор брони» сидел идеально. Кольчуга почти не ощущалась, лёгкая, как ткань. Перчатки позволяли свободно двигать пальцами. Десять процентов к скрытности звучали как насмешка в этом залитом светом замке, но я был рад любой помощи...

Медленно все начали шагать в сторону Югэна. В целом всё было отлично. Беспокоило только одно...

Мизу. Она держалась сзади меня. Я чувствовал её взгляд на своём затылке. Тяжёлый, сверлящий, полный чего-то, что я не мог понять. Это начинало нервировать.

Не выдержав, я резко обернулся.

Она стояла прямо за мной. Её голубые глаза, те самые, что всегда смотрели с теплотой и лёгкой печалью, сейчас глядели на меня в упор. И в них было выражение, которого я никогда раньше не видел на её лице... Сердитость? Обида? Или... разочарование?

«Что я сделал не так?» — мысли заметались в голове. — «Почему она так на меня смотрит?»

Я поспешно отвернулся, чувствуя, как горят щёки.

«Сосредоточься, Хока. Не время. Мы в замке, который не хочет нас отпускать. Вокруг Умбра. Ты не можешь думать о том, что у неё на уме. Ты должен думать о том, как выжить!»

Я тряхнул головой и двинулся за остальными.

***

Подъём был… странным. Мы шли по коридорам и залам, и с каждым шагом звук наших шагов множился, отражаясь от стен. Было слишком тихо…

На первом этаже нас встретили бронированные Фероксы и Унда в фонтане. На втором же... пара Фероксов. Обычных, диких, без брони. Они были мгновенно уничтожены. Был ещё один Сильва, который попытался атаковать из засады, но был так же мгновенно обезглавлен Куро. Мы преодолели весь второй этаж за минут десять, и это было подозрительно. Слишком легко. Слишком быстро... Как будто кто-то расчистил путь, оставив лишь скучающих часовых.

— И это всё? — удивился Идаи, оглядывая пустой зал. Его голос эхом отразился от стен. — Я думал, тут будет орда.

— Тут и была орда, — тихо произнёс Куро. — Когда я проходил здесь раньше, их были десятки.

— Но сейчас их нет, — заметил Югэн.

— Да, — подтвердил Сэнритцу, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо. Он понемногу приходил в себя после шока, хотя его пальцы всё ещё подрагивали. — Я тоже это... почувствовал. Когда мы шли, я слышал их. Шаги, дыхание, скрежет когтей по камню. Их были десятки на каждом этаже. Но сейчас... Ничего.

Я уставился на него. Сэнритцу всё время был с нами. Он не отходил ни на шаг, не заглядывал за углы. Как он мог «слышать» то, что творилось этажом выше? Как он мог «почувствовать», сколько их было?

«Навык? Может, его навык как-то связан со звуком?»

Это было бы логично, зная о его прошлом, как звукорежиссёра. Мне захотелось расспросить его подробнее, но сейчас было не время. «Потом... Если выживем.»

Третий этаж встретил нас той же пустотой. Только дыхание того самого холода, что шёл с верхушки замка, гулял по коридорам, заставляя золотые лианы на стенах мерцать и переливаться. Мы шли молча, разглядывая фрески.

Они рассказывали историю, слишком длинную, сложную и непонятную. Люди в странных одеждах строили города с башнями до небес. Существа, не похожие на Умбра, более изящные, более... осмысленные. Огромная фигура, чьё лицо было скрыто лучами света, простирала руки над толпой, и от этих рук исходило золотое сияние. Битвы, но не хаотичные, а упорядоченные, как ритуал. Праздники с танцами, музыкой, фейерверками… Да всё то же самое, что и внизу! Только более масштабно... И этот масштаб рос. Людей всё больше и больше, башня выше, лучи длиннее.

К третьему этажу лучи стали в длину пару десятков метров…

«Что это за мир?» — думал я, пытаясь ухватить смысл картин. — «Кто эти люди? Почему они поклонялись этой фигуре? И куда они все исчезли?..»

Ответы всё не появлялись, а вопросы только толпились в мозгу. Грусть в груди, та самая, чужая, что теперь стала каким-то образом частью меня, то усиливалась, то ослабевала, словно прилив. Она реагировала на картины, она знала, что здесь произошло, но я не мог понять её язык.

Но внезапно даже для себя, я остановился.

На стене, прямо передо мной, среди бесконечной череды фресок, виднелась надпись. Не картина, а буквы. Изящные, плавные, вырезанные в камне с невероятной точностью. Они не были частью общей композиции, они выделялись, бросались в глаза, словно их выбили позже, чем создали фрески. И они были... чужими для этого мира.

— Хока! — Мизу, шедшая сзади, не успела затормозить и врезалась мне в спину.

Она стояла в шаге от меня, потирая лоб, и её глаза метали молнии.

— Прости! — выпалил я. — Я просто... там надпись. Первая за всё время, когда не картинка, а буквы. Вот я и засмотрелся…

Её взгляд стал ещё сердитее. Я чувствовал, как он прожигает меня насквозь, и внутри разливалась смесь неловкости и странной, тупой боли. Почему она так смотрит? Что я сделал опять не так?..

От неловкости спас Идаи. Он, как ни в чём не бывало, навалился на моё плечо так, что я едва не рухнул под его весом, и уставился на стену.

— Ого, — прогудел он, и его дыхание пахнуло мне в ухо. — Это что, китайский? Или что-то типа того?

— Похоже, — выдавил я, пытаясь удержать равновесие.

Все остановились. Мэй, до этого шагавшая впереди, вернулась и подошла к надписи. Она долго стояла, вглядываясь в символы, и на её лице отражалась работа мысли. Я видел, как она шевелит губами, беззвучно проговаривая что-то. Её брови то сходились к переносице, то поднимались вверх.

— Я когда-то учила китайский, — тихо сказала она, не оборачиваясь. В её голосе прозвучали нотки, которых я никогда раньше не слышал, мягкие, почти меланхоличные. — Это было ещё до всего. Я мечтала стать всемирным дизайнером одежды. Готовилась к стажировке в Пекине. Учила язык, культуру, историю моды...

Она замолчала, и на мгновение передо мной встала картинка: молодая Мэй, с теми же синими волосами, но без меча на поясе, сидит за столом, заваленным эскизами платьев, и зубрит иероглифы. Очень странно представлять её такой...

— Если я правильно помню... — она провела пальцем по символам, не касаясь камня. — Вот этот знак — «счастье» или «блаженство». А этот — «город» или «место». Город или место счастья? Но написано странно, ещё и рядом на латыни мелко... Вместе... «Фелицитас». Да, точно. Фелицитас.

— Фелицитас? — переспросил Идаи, наконец-то слезая с моего плеча. — Звучит как название какого-то старого храма или замка. Может, это имя этого места?

— Может, — согласилась Мэй. — Или название города, что логичнее. Или... — она запнулась, подбирая слова. — Или, если пофантазировать, имя того, кто ждёт нас на вершине.

Все замолчали, переваривая услышанное. А я стоял и смотрел на надпись, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

«Фелицитас. Это название города... Того самого, что сейчас лежит в руинах снаружи. Того, что когда-то был живым и красочным. Того, что я видел в своих видениях.»

Я не мог объяснить, откуда это знаю. Просто знал и всё, как будто та часть меня, что стала «опустошённой», получила доступ к чему-то, что было скрыто раньше. Возможно Грусть Деуса, что пульсировала на поясе, нашёптывала мне ответы, которые я не мог услышать ушами.

В этот момент кинжал на поясе на секунду засветился мягким, приглушённым голубым светом, а в груди что-то сжалось с ещё большей силой, будто невидимая рука коснулась моего сердца. И тут же всё прошло...

— Ладно, — прервал молчание Югэн. — Это не важно. По крайней мере, сейчас. Нужно идти дальше.

Никто не спорил. Мы двинулись вперёд, оставив надпись позади, но слово застряло у меня в голове. «Фелицитас». Я повторял его снова и снова, пытаясь понять, почему оно кажется мне таким важным.

***

Четвёртый этаж…

Мы поднимались по лестнице, и с каждым шагом воздух становился холоднее. Не тот холод, что снаружи, резкий и ветреный... Этот был другим... Более тягучим, влажным, как дыхание огромного зверя. Он проникал под одежду, касался кожи ледяными пальцами, заставляя ёжиться. Я уже ничего не ждал... ни опасностей, ни загадок, ни новых открытий. Я просто хотел, чтобы этот подъём закончился. Чтобы мы нашли способ выбраться. Чтобы...

— Приготовились! — резкий окрик Югэна разорвал тишину, и Сэнритцу, что стоял рядом с Югэном, отошёл. Наверное, это он предупредил.

Куро рванул вперёд первым. Его фигура размылась в воздухе, и как только он ступил на пол четвёртого этажа...

Засада.

Сильва вылетели из-за стен, из тёмных углов, из-за колонн. Их было много — десятки. Они двигались быстро, бесшумно, их бледные тела мелькали в полумраке, как призраки. Они не рычали, как Фероксы. Не издавали боевых кличей. Только тихий, едва уловимый шорох, а после вспышка когтей.

Но Куро был быстрее, он ушёл от первой атаки, перекатился через плечо, и в тот же момент Мэй и Югэн, следовавшие за ним, проткнули двоих нападавших. Их клинки вошли точно в основания черепов. Два Сильва рухнули, не успев даже вскрикнуть.

— Засада! — крикнула Мэй, выдёргивая меч. — Всем занять позиции!

— Сэнритцу, левый фланг! — скомандовал Югэн. — Что ты слышишь?

Сэнритцу на секунду замер, прикрыв глаза. Его лицо побледнело ещё сильнее, а потом он заговорил быстро и отрывисто, как будто опять читал с листа:

— Их... их много. Очень много, не сосчитать. Кажется они окружают, пытаются взять в кольцо. И ещё... Сверху. Я не могу точно сказать, сколько, но они ждут.

— Понял, — кивнул Югэн. — Идаи, Онгаку — держите центр, не дайте им прорваться. Мэй, Куро — правый фланг. Мизу, Хока — левый.

Вопросов не было. Я встал за спиной Мизу, сжимая Грусть Деуса. Сердце колотилось где-то в горле. Сильва были другими. Не такими, как Фероксы: они быстрее, умнее и злее. Каждый из них, я чувствовал это кожей, был на уровне того искажённого монстра, которого я убил на арене, а может, и сильнее. И их были десятки...

«Справлюсь ли я?» — мысль пролетела и исчезла, задавленная выбросом адреналина.

Но миру не было дела до моих мыслей, бой начался…

Мизу двигалась как вихрь. Её кинжалы мелькали, находя слабые места, уходя от контратак, возвращаясь с новой силой. Она была великолепна... Смертоносный танцор в мире, где танец означал жизнь или смерть. Я старался не отставать, прикрывая её с фланга, но с каждым движением понимал, насколько я медленнее и насколько слабее.

Моя Грусть Деуса находила цели, но каждый удар давался с трудом. Сильва блокировали, уклонялись, контратаковали. Один из них едва не отсёк мне ухо, я еле успел пригнуться в последний момент, и коготь рассёк воздух в миллиметре от головы.

— Хока! Слева! — голос Мизу пробился сквозь шум битвы.

Я развернулся, вскинул кинжал для блока. Удар. Искры... Меня отбросило назад… Сильва был сильнее, чем я ожидал. Я врезался спиной в колонну, воздух выбился из лёгких. Перед глазами поплыли цветные круги.

И в этот момент я увидел его.

Он возник из ниоткуда. Может, прятался за той же колонной. Может, спустился с потолка... Не важно. Он уже замахивался для удара. Его коготь — длинный, острый, как бритва, зазубренный по краю, был нацелен мне в грудь.

Я видел его так отчётливо, как не видел ничего в жизни. Каждую царапину на лезвии, каждую каплю золотистой слюны, стекающую по чешуе, каждый оттенок красного в его глазах...

Я попытался отшатнуться, но тело не слушалось.

Слишком медленно. Слишком поздно.

«Чёрт...»

Удар.

Коготь рассёк свою цель: разорвал рубашку, кожу, мышцы. Боль была ослепительной, но она пришла не сразу... сначала был просто толчок, как от сильного удара кулаком. А уже потом огонь. Горячий, всепоглощающий, разливающийся по телу от плеча до пояса. Я почувствовал, как что-то хрустнуло в левой руке, кажется, кость не выдержала. Ноги подкосились, и пол ушёл из-под меня.

Я рухнул. Удар о мрамор выбил остатки воздуха из лёгких... А нависающая тень монстра ложилась, как последняя нота в композиции.

В следующую секунду надо мной возникла Мэй. Её меч описал короткую синюю дугу и голова атаковавшего Сильва отделилась от тела, когда она не под действием минуса, то такой враг для неё ничто... Монстр рухнул рядом со мной, заливая мрамор золотистой кровью. Мэй, не оборачиваясь, бросила через плечо:

— Теперь квиты!

Я хотел ответить, хотел поблагодарить, но не смог. Боль пульсировала в руке, в боку, в груди — везде. Она накатывала волнами, и каждая новая волна была сильнее предыдущей. Всё расплывалось... Кровь текла по пальцам, горячая и липкая, заливая рукоять Грусти Деуса. Я слышал звуки боя, крики, звон оружия, треск ломающихся костей, но всё это было где-то далеко, за пеленой боли.

— ХОКА!

Крик вернул меня в реальность. Я разлепил веки... Мизу стояла надо мной. Её лицо, обычно спокойное и мягкое, было искажено ужасом. Голубые глаза с разным оттенком широко распахнуты, губы дрожат. Она что-то держала в руке. Понадобилась секунда, чтобы понять, что это артефакт. Красный камень, похожий на тот, что был у Мэй.

— Держи! — она буквально вложила его в мою грудь. Её пальцы коснулись моих, и я почувствовал, как она дрожит. — Привяжи и активируй! Быстро! Он остановит кровь!

— Прости... — прохрипел я. Слово вырвалось само собой. Я не знаю, за что извинялся. За то, что не справился; за то, что снова стал обузой; за то, что заставил её волноваться или за всё сразу.

— Не говори! Просто сделай!

Я сжал камень. Нужно мысленно привязать его к системе... И сделав это, сразу почувствовал знакомое чувство.

Слабость. Огромная, накатывающая удушливой волной слабость, от которой потемнело в глазах. Плюс. Чёртов плюс, который Антитеза превратила в ужас для моего тела. Артефакт лечения, созданный для обычных людей, для меня стал ядом? Каждая клетка тела кричала от отвращения, каждую мышцу сводило судорогой.

Но я всё ещё мог активировать его. Сжав зубы так, что челюсть хрустнула, превозмогая тьму, что застилала глаза, я мысленно приказал артефакту сработать. Красный камень в моей руке вспыхнул ярко, ослепительно, а после потерял свои краски...

Ничего не произошло.

Рана не затянулась и боль не утихла. Кровь всё так же текла по боку, горячая и липкая, собираясь в лужицу на мраморном полу. Артефакт сработал вхолостую. Или... не сработал вовсе?

«Почему?» — мысль заметалась в голове, но ответа не было. — «Почему он не подействовал? Разве лечение не универсально? Разве Антитеза должна была превратить его в ничто?»

— Почему... — прошептал я, глядя на свою окровавленную руку. — Почему не работает?..

Мизу смотрела на меня, и в её глазах был страх. Настоящий, липкий, животный страх. Она протянула руку, коснулась моей щеки, я почувствовал тепло её пальцев, такое странное на фоне холода, что разливался внутри. Она кричала... Но я уже не слышал. Голос пропал. Звуки исчезли... Осталась только тьма, что накатывала волнами, и последняя, отчаянная мысль:

«Я не хочу умирать. Не так. Не сейчас. Я обещал... Обещал, что не сдамся.»

Веки наливались свинцом. Я видел лицо Мизу, склонившееся надо мной. Её губы шевелились, но слов не было. Только тишина и холод.

Глава 15. Прости (2)

Я лежал на холодном мраморе и смотрел, как надо мной сходятся тени. Мэй, возникшая из ниоткуда, орудовала мечом и рассекала воздух, оставляя за собой светящиеся синие дуги, и каждая дуга означала конец для очередного Сильва. Она кружилась надо мной, как шторм, быстрая, точная, беспощадная. Её волосы, синие, собранные в высокий хвост, мелькали в воздухе, и я ловил их взглядом, пытаясь за что-то зацепиться. За что угодно.

Потому что боль была сильнее.

Она накатывала волнами. Не так, как сразу после удара, тогда это был огонь, острый и чистый. Теперь это была тупая, глубокая, выворачивающая наизнанку боль. Она пульсировала в левой руке, в боку, в груди, да везде, где прошёлся коготь Сильва! Каждый удар сердца отдавался в рану, и с каждым ударом мне казалось, что я теряю ещё немного крови. Тёплой, липкой, стекающей по пальцам и собирающейся в лужицу на полу моей крови.

«Шевелись!» — приказал я себе. Но без толку…

Тело не слушалось. Я даже голову не мог повернуть, только и водил глазами из стороны в сторону, цепляясь за мелькающие фигуры. Мэй разрубила одного Сильва. Второго. Третьего. Она двигалась как заведённая, но даже так я видел, что она устала. Её движения стали чуть медленнее, чуть тяжелее, но она не останавливалась. Не могла остановиться...

Где-то справа слышались крики Югэна, отдающего приказы. Где-то слева глухие удары Идаи, прикрывающего фланг. Медленно звуки смешивались в сплошной гул, и я уже не различал, где чей голос, где звон оружия, а где предсмертный хрип Умбра.

Я сжал зубы. От боли или от злости… не знаю. Думать было невыносимо! Артефакт, что дала Мизу, был использован. Я видел это краем глаза. Тусклый, полностью погасший, он лежал рядом с моей рукой, и от него не исходило ни свечения, ни тепла. Просто мёртвый камень.

— Хока! — голос Мизу прорвался сквозь гул битвы. Она была где-то рядом, я чувствовал её присутствие, но не видел. А ещё я опустил тот момент, когда она отошла… Наверное потерял сознание на мгновенье.

Она оказалась ближе, её лицо возникло надо мной, бледное, с широко распахнутыми глазами.

Она осеклась. Её взгляд упал на погасший камень, и я увидел, как в её глазах что-то ломается.

Она не говорила. Новый Сильва прыгнул на неё сбоку, и она отвлеклась, её кинжалы взметнулись навстречу врагу, а я остался лежать.

И в этот момент перед глазами вспыхнуло системное окно.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ]

[Ошибка определения.]

«Ты действительно надеялся, что эта система будет спасать тебя?»

— — —

Я уставился на эти слова, и мир вокруг замер. Звуки боя стихли, отодвинулись куда-то на задний план. Остался только этот текст, горящий перед глазами, и холод, что разливался по венам.

«Ты действительно надеялся, что эта система будет спасать тебя?»

И сразу за этим — смех... Не тот, что я слышал раньше, не тихий, одобрительный смешок на грани сознания. Этот был другим. Заливистым, потусторонним, полным такого холодного веселья, что у меня кровь застыла в жилах. Он звучал не снаружи… Он был внутри. В моей голове. В моей груди. Везде. И это было ужасно.

«Кто ты?» — хотел спросить я, но язык не слушался. Да и вряд ли я бы получил ответ…

Мизу снова возникла надо мной. Она была в панике, её руки дрожали, когда она выхватывала из поясной сумки новый артефакт. Зелёный, светящийся, похожий на изумруд.

— Этот должен сработать! Он…

— Он твой, Мизу, — раздался тихий голос Куро.

Он возник из ниоткуда, как обычно, и его рука легла на запястье Мизу, останавливая её. Его серые глаза смотрели на неё с тем же бесстрастным выражением, что и всегда, но в них было что-то ещё. Что-то похожее на... печаль?

— Куро, он умирает! — голос Мизу сорвался. — Ты не понимаешь, ему нужен...

— Это твой артефакт, — повторил Куро. — Если ты отдашь его… Я обещал ему.

Мизу замерла. Её губы дрожали, глаза наполнились слезами.

— Но Хока... он же... — прошептала она.

— Я обещал ему, — в третий раз произнёс Куро, и в его голосе прозвучала сталь.

А потом он сделал то, чего я не ожидал.

Он отпустил руку Мизу, шагнул ко мне и, схватив за шкирку, швырнул к стене.

Я пролетел пару метров и врезался спиной в холодный камень. Удар выбил из лёгких остатки воздуха, перед глазами всё поплыло, но боли почему-то не стало. Может, тело уже исчерпало лимит на боль. Может, я просто начал отключаться…

— Идаи! — крикнул Югэн откуда-то из гущи боя. — Защищай Хоку у стены!

— Уже тут! — здоровенная фигура возникла передо мной, заслоняя обзор. Идаи встал в боевую стойку, широко расставив ноги, и его огромный меч был готов к атаке. — Не дёргайся, смертничек. Я тут!

Я и не дёргался. Всё, что мог — лежать, привалившись спиной к стене, и смотреть, как разворачивается бой.

Сэтсуна сражалась как единый организм. Югэн выкрикивал чёткие приказы, просчитанные на два шага вперёд. Каждое его слово направляло клинки союзников в слабые места врагов. Сэнритцу, стоявший чуть позади, закрыв глаза, предугадывал атаки Сильва по звуку — «Слева!», «Сверху!», «Сзади!» — и его подсказки спасали жизни. Мэй и Куро были смертоносным дуэтом: она создавала хаос синими следами, он наносил точные, невидимые удары из тени. Мизу мелькала между ними, её кинжалы находили цели быстрее, чем я успевал моргнуть.

«Даже Сэнритцу полезнее меня…» — подумал я с горечью. — «А я-то думал, что он самый слабый, а оказалось... как обычно.»

Идаи стоял надо мной и молча отбивался от Сильва, пытавшихся прорваться к стене. Его меч гудел, разрубая воздух и плоть. Но я видел, что даже ему тяжело. Его дыхание стало чаще, движения чуть медленнее, а на лбу блестел пот. Он устал... Все устали.

«Встань!» — приказал мозг с двойной силой.

Я сжал рукоять Грусти Деуса. Пальцы онемели, но хватка была крепкой… Я, кажется, так и не выпускал её из руки с момента ранения. Клинок пульсировал холодом, и этот холод был единственным, что удерживало меня в сознании.

Я попытался подняться. Боль взорвалась в боку ослепительной вспышкой. Я застонал, заскрипел зубами, но продолжил. Уперся здоровой рукой в пол, подтянул ноги, напряг спину...

— Это не твой бой, парень, — голос Идаи раздался сверху. Он не оборачивался, но я чувствовал, что он следит за мной краем глаза. — Разве что ты действительно хочешь стать смертничком?

— Я... не могу... просто лежать, — выдавил я, превозмогая боль.

— Можешь. И должен, — его меч рассёк очередного Сильва, и тот рухнул, заливая пол золотой кровью. — Иногда самое лучшее, что ты можешь сделать в бою — это не сдохнуть. Так что сиди и не дёргайся... Мы справимся.

Я хотел возразить, но сил не было. Я смог только сесть, привалившись спиной к стене, и наблюдать. Этого было мало. Чертовски мало. Но большего я пока не мог.

Бой шёл в пользу Сэтсуны. Медленно, но верно, благодаря чётким указаниям Югэна и подсказкам Сэнритцу, наши бойцы перехватывали инициативу. Сильва падали один за другим, а Мэй, Куро, Мизу... Они были великолепны.

Кто-то тронул меня за плечо. Я вздрогнул и повернул голову.

Это был Онгаку. Он сидел рядом со мной, у стены, и в его руках были бинты, пропитанные какой-то травяной настойкой. От них пахло резко и терпко, и этот запах на мгновение перебил даже вонь моей собственной крови.

— Не дёргайся, — буркнул он, разрывая мою рубашку и начиная перевязывать рану. Его движения были грубыми, но точными. Видно было, что он делал это не впервые.

— Ты... — прохрипел я. — Ты не сражаешься?

— Я ранен, — коротко ответил он. — Так что Югэн отправил меня помочь тебе, чёрт бы его побрал…

Дальше Онгаку работал молча. Его пальцы, грубые и мозолистые, ловко стягивали края раны, накладывали бинты, останавливали кровь. Я смотрел на его мрачное лицо, которое на удивление было сосредоточенное, и думал, что никогда не видел его таким. Раньше он был громким, наглым, вечно орущим. А теперь...

— После своего первого поражения, — вдруг заговорил он, не поднимая глаз, — я месяц боялся брать в руки оружие.

Я молчал. Онгаку, тот самый Онгаку, что оскорблял нас у лестницы, что командовал Бассами с надменной ухмылкой, боялся?

— А сейчас мы столкнулись с ордой на открытом поле, — продолжил он. — Я был самоуверенным идиотом. Думал, что силы и наглости хватит на всё... А в итоге потерял почти всех своих людей. Тех, с кем начинал и тех, кто мне верил. — Он затянул последний узел и отстранился. — Думаешь, я смогу спать, как раньше? Каждую ночь видеть их лица… Но глядя на Югэна, я понял, что не имею права бояться. Потому что мои придурки смотрят на меня и ждут, что я буду сильным. Даже когда я сам в это не верю.

Он замолчал. Я тоже молчал, переваривая его слова. Они были странными и одновременно очень знакомыми. Как будто он говорил о том, что я сам чувствовал, но не мог выразить словами.

«Почему же я так просто всё принял?» — вдруг подумал я. — «Ещё недавно я сидел в своей комнате и играл в игры. А потом проснулся в уже рухновшем мире. Прошёл год... Я оказался в небесах, среди монстров, и чуть не умер уже несколько раз. Почему я не сломался? Почему не сошёл с ума от страха?»

Ответа не было в сотый раз. Но был другой вопрос, который закрался в голову: «Точно ли я весь этот год просто спал?»

И в этот момент перед глазами снова вспыхнуло оно…

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ]

[Ошибка определения.]

«Хочешь... Я верну тебе твой истинный страх?»

— — —

Я уставился на эти слова, и внутри что-то похолодело. Истинный страх? О чём он? Что это значит?

«Что ты несёшь?..» — мысль заметалась в голове, но ответа всё так же не было. Только тишина и холод, что разливался по венам.

А потом мир перевернулся… Буквально.

Мэй подхватила меня на плечо одним резким движением, от которого рана взорвалась болью, и рванула вперёд. Я вскрикнул, но она не остановилась. Она бежала, таща меня за собой, и я видел только мелькающие стены, колонны и золотые лианы.

— Югэн! — крикнула она.

— Длань Титана, Идаи! — рявкнул Югэн.

— Уже-е-е-е! — отозвался Идаи, и его голос был полон ярости.

Я не видел, что произошло. Только услышал оглушительный грохот, за которым последовал треск ломающегося камня. Ударная волна прокатилась по залу, и меня тряхнуло так, что я едва не вылетел из хватки Мэй. Она удержала каким-то чудом.

А потом всё стихло.

И я провалился в темноту.

***

Я открыл глаза и уставился в высокий сводчатый потолок.

«Опять.» — лениво подумал я. — «Опять я отключился... Сколько на этот раз?»

Холодный мрамор под спиной успел стать уже почти привычным. Боль в боку никуда не ушла, но теперь была фоновой, как шум дождя за окном. Я полежал ещё немного, прислушиваясь к своему телу: рука болела, бок болел, грудь болела. Но я был жив. И это было... неожиданно. Неожиданно и приятно.

Медленно, очень медленно, я сел. Каждое движение отдавалось вспышкой боли, но я справился. И только после огляделся.

Зал, в котором мы находились, был огромным. Высокие колонны, увитые золотыми лианами, уходили в темноту. Пол из чёрного мрамора поглощал свет фонарей и дрожал, словно вода. Но самым впечатляющим были врата.

Они стояли в противоположном конце зала... Огромные, высотой метров двадцать, не меньше. Чёрные, с чёрными же узорами, которые, казалось, двигались в полумраке, складываясь в фигуры и символы. От врат исходила аура, не пугающая, но... притягательная. Они манили... Звали, будто обещали ответы на вопросы, которые я даже не осмеливался задать.

«Фелицитас…» — пронеслось в голове.

Вокруг меня слышались тихие голоса. Сэтсуна отдыхала: Мэй сидела, привалившись спиной к колонне, и проверяла заточку меча; Югэн стоял у врат, скрестив руки, и смотрел на них немигающим взглядом; Куро, как обычно, прятался в тени, я заметил его только потому, что он сам на меня посмотрел; Сэнритцу сидел на полу и смотрел в одну точку, его лицо было бледным, но наконец-то спокойным; Онгаку дремал у стены, и его правая рука лежала на рукояти меча. Эта картина уже насколько привычная, будто вижу её каждый день...

Идаи...

Идаи стоял рядом со мной и смотрел на меня с усмешкой.

— Надо же, какой живучий, — произнёс он, и его голос был полон наигранного удивления. — Я думал, тебе хана, а ты опять...

Он не договорил. Мэй, возникшая из ниоткуда, отвесила ему подзатыльник. Звук был звонким, почти как удар по колоколу. Сразу за ней подошла Мизу и тоже дала ему подзатыльник. Идаи забавно втянул голову в плечи, как провинившийся пёс.

— За что?! — возмутился он. — Я вообще-то комплимент сделал!

— За «живучий», — холодно ответила Мэй.

— И за «хана», — добавила Мизу, и в её голосе прозвучало предупреждение.

Идаи что-то забормотал себе под нос, но я не слушал. Мэй уже была рядом со мной, осматривая мои раны. Её пальцы, холодные и точные, ощупывали бинты, проверяли, не разошлись ли швы. Кто-то хорошо поработал надо мной...

— Как ты? — спросила она.

— Явно ничего хорошего, — честно ответил я. — Но жить буду... Наверное.

— Это хорошо, — она кивнула каким-то своим мыслям и выпрямилась. — Сейчас мы готовимся открывать врата. Скорее всего, там нас ждёт финал этого... приключения. И я надеюсь, что финал будет счастливый.

— Счастливый? — я нервно посмеялся.

— А что? — Мэй слабо улыбнулась. — Должны же быть и у нас счастливые финалы, хотя бы иногда.

Я не нашёлся что ответить и перевёл взгляд на остальных… И тут заметил взгляд Мизу.

Она стояла чуть поодаль и смотрела на меня. Её глаза были широко распахнуты, а в их глубине плескался... страх. Самый настоящий, липкий страх. Не тот страх, что бывает перед боем и не тот, что бывает, когда видишь монстра. Этот был другим... Более личным, даже глубоким.

«Она боится меня?» — мысль ударила под дых. — «Или всё-таки за меня?..»

Я поспешно отвернулся, чувствуя, как внутри что-то сжимается... Неприятное чувство, тяжёлое. Я не хотел, чтобы она боялась ни меня, ни за меня. Но в таком состоянии, как сейчас, я точно не принесу пользы.

Бинты, которые наложил Онгаку, были относительно свежими. Кровь остановилась, но я всё ещё чувствовал слабость. В сравнении... с ней можно было хотя бы жить.

Резко вспомнив о клинке, я начал искать взглядом Грусть Деуса. Паника на мгновение захлестнула меня, что, если я выронил его в бою? Что, если кто-то подобрал? Что, если...

Клинок был в моей правой руке. Я так и не выпустил его. Пальцы, казалось, приросли к рукояти за время беспамятства.

«Фух, хорошо…» — выдохнул я. — «Ты здесь... Ты со мной.»

Я снова рухнул на спину, глядя в потолок. Мэй сказала мне отдыхать и ушла в сторону Югэна, чтобы обсудить план. Идаи остался рядом. Он сидел на корточках и смотрел… на Грусть Деуса. Смотрел с неподдельным любопытством. Его глаза, обычно весёлые и нахальные, сейчас были серьёзными и сосредоточенными.

Я нервно посмеялся.

— Если тебе так интересно, можешь осмотреть клинок, — сказал я.

Идаи сразу же воодушевился. Его лицо расплылось в ухмылке, и он придвинулся ближе.

— Правда можно? А то я смотрю на него с того момента, как ты его добыл, и всё думаю, что за чудо такое!

Я начал приподниматься, протягивая ему кинжал рукоятью вперёд.

— Спасибо, что прикрыл меня там, у стены. Серьёзно, спасибо. Я...

— Да ладно, свои же, — отмахнулся он. — Ты бы сделал то же самое.

Он протянул руку к рукояти. Его пальцы почти коснулись синего металла... и замерли на полпути.

Я видел, как его лицо изменилось. Ухмылка исчезла, сменившись настороженностью. Его рука дрогнула и отстранилась. Он побледнел...

— Что такое? — спросил я.

Идаи покачал головой.

— Знаешь, — медленно произнёс он, и его голос был необычно тихим, — я, пожалуй, посмотрю на него в более... хорошей атмосфере. Сейчас мне как-то не очень... ну, ты понимаешь. Свет плохой. И вообще.

Он отвёл взгляд и поднялся, неестественно сутулясь.

— Идаи? — позвал я, но он уже отошёл.

«Что это было?» — мысль заметалась в голове.

Но быстро принял действительность. Хотел было уже снова закрыть глаза и попытаться заснуть, чтобы восстановить силы, но в этот момент тишину разорвал крик:

— ВСЕМ ПРИГОТОВИТЬСЯ!

Сэнритцу... Он стоял у врат и указывал на них дрожащей рукой.

И в следующий миг врата начали открываться.

Они не заскрипели, как старые петли и не заскрежетали, как камень о камень. Они открывались плавно, почти бесшумно. Чёрные створки разошлись в стороны, и из проёма хлынул яркий, золотой свет, что нехило так ослеплял. Он залил зал, заставляя жмуриться и прикрывать глаза.

Я сжал Грусть Деуса, это уже переходило в привычку. Хотя, будто я смогу хоть что-то сделать в таком состоянии…

«Ну вот и всё…» — подумал я. — «Финал. Счастливый или нет… сейчас узнаем.»

Глава 16. Восседающий

Врата открылись, и мы замерли... Я чувствовал, как напряглись мышцы Идаи, издавая странные звуки, как Мизу чуть присела, готовая броситься вперёд, как Мэй положила пальцы на рукоять меча... Мы ждали. Ждали орду, ждали финального босса, ждали чего угодно, но не тишины.

А пришла именно она.

Густая, вязкая, как мёд с ложкой дёгтя, тишина заполнила пространство за вратами, вытекала наружу, окутывала нас. Золотой свет, хлынувший из проёма в первый миг, померк до мягкого, рассеянного сияния, которое не слепило глаза, а словно бережно обволакивало, почти ласково. Я смотрел в этот свет и чувствовал, как по спине бегут мурашки от странного, необъяснимого предчувствия. Что-то там было. Что-то важное. Что-то, ради чего мы прошли весь этот путь...

Югэн выждал ещё с полминуты. Его взгляд был острым, пытаясь разглядеть то, что скрыто от обычных глаз. Но, судя по тому, как он нахмурился, ничего особо не увидел.

— Куро, — произнёс он негромко.

Тень шевельнулась, и Куро исчез... Просто растворился в воздухе, как будто его и не было. Я уже почти привык к его исчезновениям, но каждый раз это вызывало лёгкий холодок где-то в затылке. Как он это делает? Как можно быть настолько незаметным, что даже зная, что он где-то рядом, ты не можешь его найти?

— Мизу, — Югэн обернулся к нам, — Хоку на тебя.

— Хорошо, — без доли сомнения вывалила Мизу.

— А, что? Может Идаи возьмёт меня? — запаниковал я.

— Не выйдет, смертничек. Длань Титана — это тебе не шутки. Ещё пару раз так ударю и рука отвалится. А потом придётся махать мечом левой, а левой я только ложку держать умею. — проворчал Идаи, потирая правое плечо.

— Ты и правой-то ложку держать не умеешь, — бросила Мэй через плечо.

— Эй!

Мизу уже подхватила меня, закидывая мою здоровую руку себе на плечо. От неё пахло пылью, потом и чем-то ещё... каким-то странным, едва уловимым ароматом, похожим на запах золотых лиан этого замка. Наверное, он въелся в одежду, пока мы пробирались через заросли.

— Ну что, идём? — спросила она, и её голос прозвучал на удивление бодро для человека, который только что пережил несколько боёв подряд.

— А есть выбор? — пробормотал я. Моя мужская честь рушится на глазах, меня тащит девушка...

— Нет, — она улыбнулась. — Так что терпи.

Я хотел было сказать, что терпеть-то как раз и нечего, что всё нормально, но вместо этого просто кивнул. Говорить не хотелось. Грустно чёрт возьми быть в таком положении... Чувствовал себя как-то даже опустошённо. Как сосуд, из которого вылили воду, и теперь он стоит, пустой и звонкий, ожидая, пока кто-нибудь нальёт новую. Или не нальёт, а разобьёт.

«Ну уж нет, Мизу то я доверяю.»

— Чисто, — раздался голос Куро откуда-то изнутри. — Здесь... кое-что есть. Но оно не опасно.

Югэн кивнул и сделал знак следовать за ним. Мы вошли, и ждал нас...

Тронный зал.

Он был... величественным. Нет, не так. Это слово не передаёт и сотой доли того, что я почувствовал. Он был божественным. По-настоящему, без дураков — божественным. Своды терялись где-то в золотистой дымке так высоко, что кружилась голова при попытке разглядеть потолок. Колонны из чёрного мрамора с золотыми прожилками уходили вверх, и казалось, что они живые — прожилки пульсировали в такт сердцебиению, или это мне просто казалось. Пол был выложен мозаикой, и каждая картинка в ней была объёмной, живой, переливающейся в мягком свете. Я видел те же сцены, что на фресках внизу: люди строят города, люди молятся, люди сражаются, люди умирают, но здесь они были чуть ли не анимированными из-за игры света...

А в дальнем конце зала, на возвышении, стоял трон. Огромный, вырезанный из цельного куска какого-то странного тёмного материала, с подлокотниками в виде золотых существ, а их глаза, сделанные из драгоценных камней, горящие внутренним светом, смотрели прямо на нас. Я чувствовал этот взгляд кожей. Но всё это вмиг показалось не важным...

На троне сидел труп.

Он был похож на человека, две руки, две ноги, голова, но что-то в строении тела отличалось. Слишком длинные пальцы сжимали подлокотники, слишком широкие плечи были развёрнуты, слишком прямая спина всё ещё держалась, хотя жизнь покинула это тело очень, очень давно. Кожа, серая и иссохшая, обтягивала кости, но не выглядела разложившейся. Скорее, мумифицированной. Она блестела в свете фонарей, как старый пергамент. А волосы... золотые, длинные, ниспадающие на плечи и спину — они сияли так, будто за ними ухаживали каждый день. Каждая прядь лежала идеально, ни одного спутанного узла, ни одной пылинки. Как будто смерть была бессильна перед их красотой.

На голове трупа покоилась корона. Простая, без камней, без узоров — просто обруч из чёрного металла, который, казалось, поглощал свет. И от этой простоты веяло таким величием, что у меня перехватило дыхание.

— Это... — прошептал Сэнритцу, и его голос дрогнул. Он стоял, вцепившись в ремень своей сумки, и смотрел на трон расширенными глазами. — Это был король? Того города? Фелицитас?

— Возможно, — ответил Югэн, и его голос прозвучал странно. В нём было что-то, чего я никогда раньше не слышал. Благоговение? Нет, не совсем. Скорее, почтение. Как будто он стоял перед кем-то, кого уважал, даже не зная его имени.

Мы стояли и смотрели. Молча. Долго. Труп на троне не двигался, не говорил, не угрожал. Он был просто мёртв. Мёртв, наверное, уже тысячи лет. И от этого становилось ещё более жутко. Потому что вся наша подготовка, весь наш страх, всё наше ожидание финальной битвы — всё это разбилось о простой факт: мы опоздали. Наш враг умер задолго до того, как мы родились.

— Так, — Идаи шумно выдохнул и опустил меч. — Это что, получается, награда за наши страдания? Труп в кресле? Я, конечно, всё понимаю, но я ожидал немного другого. Например, гору золота. Или хотя бы нормальный ужин.

— Комната лута после финального сражения, — пробормотал я, и все повернулись ко мне. — В играх так бывает. Проходишь данж, убиваешь босса по пути, а потом попадаешь в сокровищницу, где можно спокойно всё забрать. Может, боссом были те Сильва на верхнем этаже. А это... просто награда.

— Звучит разумно, — кивнула Мэй. — В любом случае, грех не воспользоваться.

Югэн обвёл зал рукой.

— У нас есть время. Не знаю, сколько, но есть. Обыщите всё. Берите только то, что действительно ценно. Артефакты, оружие, любые предметы. Встречаемся здесь же.

Все рассредоточились. Идаи направился к стене, где висело какое-то оружие — огромный двуручный меч, явно не простой, судя по золотистому свечению. Мэй и Югэн начали осматривать колонны, на которых были закреплены какие-то свитки и амулеты. Онгаку и Сэнритцу двинулись в дальний угол, где виднелся массивный сундук. Куро, как обычно, исчез, но я заметил, как в тенях что-то блеснуло, и услышал тихий звон. Кажется, он уже вовсю обчищал зал.

Мизу помогла мне доковылять до стены и аккуратно опустила на пол.

— Посиди здесь. Я мигом.

Я кивнул и привалился спиной к холодному камню. Боль в боку пульсировала, но уже не так сильно, как раньше. Бинты Онгаку держали крепко, и кровь остановилась. Я был жив. И это было... ну, наверное, хорошо... Та нет, точно хорошо.

Я сидел и смотрел по сторонам, пытаясь занять чем-то голову. Зал был прекрасен. Мозаики на полу складывались в картины, и я начал разглядывать их, пытаясь понять сюжет. Вот люди строят башню до небес. Вот они же кланяются фигуре, залитой светом. Вот сражаются с какими-то существами... механическими? Или это просто стиль такой? А вот пир — огромные столы, полные еды, танцующие фигуры, музыкальные инструменты. И над всем этим — та самая светящаяся фигура, чьё лицо скрыто лучами. То самое Высшее Существо, что умерло? Или что тут вообще происходит...

Мой взгляд скользнул к трону. Труп сидел неподвижно, и золотые волосы мерцали в полумраке. Я смотрел на него и чувствовал странную смесь страха и... грусти. Той самой грусти, что теперь жила внутри меня вместе с Грустью Деуса. Как будто клинок и я вместе скорбели по этому мертвецу. По его городу. По его миру.

И тут я заметил это.

Под троном, в тени, виднелся какой-то предмет. Небольшой, прямоугольный, тускло поблёскивающий. Я прищурился, пытаясь разглядеть. Сундук? Да, определённо. Очень старый, деревянный, с металлическими уголками, покрытыми зелёной патиной. Он выглядел так, будто его специально спрятали — задвинули глубоко под сиденье, чтобы никто не нашёл. Но годы (или века? или тысячелетия?) сделали своё дело, и теперь край сундука выступал из тени.

— Мизу, — позвал я негромко.

Она обернулась и подошла.

— Что такое?

— Там, — я кивнул в сторону трона. — Под ним. Видишь?

Мизу прищурилась, вглядываясь.

— Это... какой-то ящик?

— Сундук, по-моему. Очень старый. Может, там что-то ценное?

Она перевела взгляд на труп, потом обратно на меня.

— Я туда не пойду, — сказала она с нервным смешком. — Серьёзно, Хока, ты посмотри на него. Он же... жуткий. И волосы эти. Как будто живые.

— Да ладно тебе, он мёртвый. Тысячи лет как мёртвый.

— Вот именно! — она всплеснула руками. — Тысячи лет мёртвый, а выглядит так, будто вчера причесался. Это ненормально. Я к таким вещам не прикасаюсь.

— Тогда помоги мне дойти, — я попытался встать, опираясь на стену. — Я сам достану.

— Ты серьёзно? С твоей-то рукой?

— А что? Вторая-то целая... Почти.

Мизу вздохнула, закатила глаза и снова подхватила меня. Мы медленно двинулись к трону. С каждым шагом холод становился сильнее... Неужели он исходил от трупа? Я чувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Мизу тоже дрожала, но упрямо шла вперёд.

— Быстро, — прошептала она, когда мы остановились в паре шагов от трона. — Я тебя прикрою.

Я опустился на колени, стараясь не задеть раненый бок. Боль вспыхнула, но я стиснул зубы и потянулся к сундуку. Он был холодным, как лёд. Пальцы коснулись старого дерева, ощутили шершавую поверхность, металлические уголки, и в этот момент...

Рука мертвеца сомкнулась на моём предплечье.

— А-а-а-а!! — я закричал. Не от боли, просто от неожиданности. Костлявые пальцы вцепились в меня с такой силой, что, казалось, ещё немного и кость хрустнет. Я дёрнулся назад, инстинктивно, панически, и вместе со мной дёрнулся сундук, который я так и не выпустил. Раздался отвратительный, влажный хруст — и рука мертвеца отделилась от тела. Она повисла на моём предплечье, мёртвой хваткой сжимая его, и я рухнул на спину, продолжая орать.

— ХОКА! — крик Мизу разорвал тишину.

Её кинжал сверкнул в воздухе. Быстрый точный удар — и пальцы мертвеца, отрубленные, упали на пол. Кисть соскользнула с моей руки и глухо стукнулась о мозаичный пол. Я лежал, прижимая к груди сундук, и не мог отвести взгляд от этих пальцев. Они всё ещё слегка подрагивали, как будто даже отрубленные не желали отпускать свою добычу.

— Что случилось?! — крикнул Югэн, и я услышал топот ног... Все бежали к нам.

— Оно... оно схватило меня, — выдавил я, всё ещё глядя на пальцы. — Я только тронул сундук, и оно... я не...

Я не договорил. Потому что в этот момент по залу прокатилась волна холода. Самый ужасный холод...

Он был другим. Не тем холодом, что дул с верхушки замка, тягучим, влажным, как дыхание зверя. Этот был резким, сухим, пробирающим до самых костей. Моё дыхание стало видимым, иней начал покрывать мозаичный пол, колонны, стены. Золотые лианы на мгновение вспыхнули ярче и начали гаснуть одна за другой.

Я почувствовал, как сердце пропустило удар.

«Я пробудил его?!» — пронеслось в голове. — «Финального босса. Я, своим идиотским любопытством, разбудил его. Сейчас он встанет, и мы умрём. Все мы. Из-за меня. Из-за того, что я, чёрт возьми, не мог пройти мимо проклятого сундука. Точно умрём...»

Я видел, как Мэй встала в боевую стойку, как Идаи выбросил вперёд ладонь, готовый активировать Длань Титана, несмотря на боль. Югэн прищурился, и его глаза опасно блеснули. Куро материализовался из тени, его меч был уже обнажён. Все были готовы к бою.

Но боя не последовало.

Холод достиг пика и начал отступать. Медленно, словно нехотя.

А потом череп мертвеца повернулся.

Он повернулся медленно, со скрипом иссохших позвонков, и его пустые глазницы уставились прямо на меня. Я почувствовал взгляд, в котором, казалось, не было злости. Как будто мертвец рассматривал меня, и в его пустых глазах загорелся какой-то странный, потусторонний интерес.

Челюсть черепа открылась. И в мою голову хлынули слова.

Они не были звуком. Они были голосом изнутри. Мысль — чистая, ясная, как звон хрустального колокольчика. Она прозвучала в моей голове так отчётливо, что я на мгновение забыл, где нахожусь.

«Величие... в минусе...»

И на этом всё кончилось. Голова черепа отпала. Просто отделилась от позвоночника и с глухим стуком покатилась по ступеням, оставляя за собой шлейф золотых волос. Корона со звоном упала на пол и замерла, потускнев.

Я осторожно осмотрелся, и судя по взгляду всех, не только я услышал эти слова...

А в следующий миг замок содрогнулся.

Где-то внизу, на нижних этажах, раздался грохот. Пол под ногами завибрировал, одна из колонн треснула, и с потолка посыпалась золотая пыль. Я услышал, как вдалеке что-то рухнуло... что-то большое и тяжёлое.

— Он рушится! — крикнул Югэн. — Все наружу! Быстро!

— Барьер! — Мэй уже разворачивалась к выходу. — Если барьер всё ещё держится...

— Уже явно нет, — перебил её Куро, возникая из ниоткуда. В его руках был огромный мешок, из которого доносился характерный звон и стук, кажется, он обчистил тут всё, до чего смог дотянуться, включая и упавшую корону.

Мизу подхватила меня и рванула к выходу. Я вцепился в сундук, прижимая его к груди, и старался не думать о том, как болит бок. Сейчас это было неважно. Сейчас важно было только одно: выбраться. Выжить. Успеть.

«Величие в минусе...» — слова мертвеца эхом отдавались в моей голове, пуская корни. — «Величие в минусе. Он говорил обо мне? Но что это значит?»

В груди стало горько... Что, если всё это, из-за моего минуса? Из-за меня... А они даже не в курсе. Так больше нельзя!

— Мизу! — крикнул я, перекрывая грохот рушащихся стен. — Я должен тебе кое-что сказать! Нет, всем вам! Я...

— Позже! — отрезала она, перепрыгивая через обломок колонны. — Сейчас не время!

«Да... Она права...» — подумал я. — «Сейчас точно не время. Но когда мы выберемся... Хотя я тут вообще в роли рюкзака Мизу!»

Мы... они бежали. Бежали так, как никогда в жизни. Замок рушился вокруг, и каждый шаг мог стать последним. Каменные плиты падали с потолка, золотые лианы обрывались и гасли, фрески трескались и осыпались, и я видел, как исчезает история целого мира. Мы неслись по коридорам, по лестницам, через залы, и за нашими спинами всё превращалось в руины.

Куро возник впереди, указывая куда-то вбок:

— Туда!

Мы свернули. Узкий проход, заваленный обломками... Мизу перепрыгивала через них, даже не сбавляя скорости, и я чувствовал, как её мышцы напрягаются под моей рукой. Она была сильной. Намного сильнее, чем выглядела. И намного храбрее, чем я...

Дыра в стене зияла перед нами. За ней виднелось чёрное небо Диких земель, самое прекрасное небо в моей новой жизни потому, что единственное. Я никогда не думал, что буду так рад видеть эти чёрные облака, эти кровавые лестницы, эту мёртвую землю. Но сейчас они казались мне раем. Сейчас они означали свободу.

Мы прыгнули. Один за другим — Мэй, Югэн, Онгаку с Сэнритцу, Идаи, Куро, и мы с Мизу, последними. Полёт был коротким, всего пара секунд, но за эти секунды я успел подумать о многом. О том, как близко мы были к смерти. О том, что я чуть не погубил всех своим любопытством. О том, что слова мертвеца изменили что-то внутри меня...

Удар о крышу вышиб из лёгких воздух. Я закашлялся, прижимая к себе сундук, и перекатился на спину. Мизу рухнула рядом, тяжело дыша. Мы лежали на крыше соседнего здания и смотрели, как замок Фелицитас оседает и разваливается. Золотые лианы гасли, как свечи на ветру. Колонны рушились, поднимая тучи пыли.

И вот уже ничего не осталось... Только груда серого камня.

— Все целы? — выдохнул Югэн, оглядывая нас.

— Кажется, да, — ответила Мэй, поднимаясь и отряхиваясь. — Что... что это было? Оно говорило с нами?

— Со всеми, — произнёс Куро, и его голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине. — Я слышал это. В своей голове. «Величие в минусе».

— Но что это значит? — спросил Сэнритцу.

— Не знаю, — Югэн покачал головой. — Но, судя по тому, что сказал Куро про барьер, он держался на силе этого существа. Когда оно окончательно умерло... всё рухнуло.

— А оно точно умерло? — тихо спросил Онгаку. — В смысле, окончательно?

— Голова отвалилась, замок рухнул, — Идаи пожал плечами. — По-моему, это довольно убедительные признаки.

Я слушал их и принимал всё на свой счёт... Пора уже им сказать...

— Слуша...

— Слушайте, — вдруг произнёс Сэнритцу и прервал меня, нашёл время... Его голос прозвучал странно, — Что-то не так.

— Что именно? — спросил Югэн.

— Звуки. — Он закрыл глаза, прислушиваясь. Я видел, как напряглось его лицо, как пальцы сжались в кулаки. — Битва... она ушла. Далеко. Очень далеко. Я едва слышу её. Она... она на грани моего восприятия. Это... это невозможно. Чтобы так далеко — нужно не меньше нескольких недель. А может даже и больше...

Все замерли. Я перевёл взгляд на горизонт. Там, где раньше должны были греметь взрывы и вспыхивать золотые клинки Акаруи, теперь было почти тихо. Только далёкие, едва различимые раскаты, как гром за много километров.

— Этого не может быть, — медленно произнесла Мэй. — Мы были внутри... сколько?

— Странно, — ответил Югэн. — Мы не знаем, сколько времени провели внутри... Но даже если пару дней, битва не могла уйти так далеко. В прошлый раз, чтобы фронт сместился на такое расстояние, понадобилось около месяца непрерывных боёв. А сейчас... — он замолчал, вглядываясь в горизонт.

— Неужели... — тихо сказала Мизу. — В замке время могло идти иначе? — невольно Мизу повернулась на меня. Её примеру последовали ещё пару человек. Но с этим вопросом я точно не смогу помочь... Я видел в их глазах страх. Страх перед неизвестностью. Перед тем, что мир изменился, пока их не было.

— Я... не знаю... — только это и смог я вырвать из своего рта.

— Нужно догонять остальных, — твёрдо сказал Югэн. — Если битва ушла так далеко, им нужна любая помощь. И по Кодексу нового порядка мы не имеем права отсутствовать так долго. Мировое правительство может расценить это как дезертирство.

— Нам идти минимум пару дней, — добавила Мэй. — И это если без остановок.

Никто не спорил. Все понимали... ситуация серьёзная. Я смотрел на горизонт, на далёкие вспышки, и думал о том, что время — странная штука. Оно может сжиматься и растягиваться, как резина. Оно может играть с тобой злые шутки. Только теперь это была не просто метафора, а реальность...

«Год.» — подумал я. — «Я проспал год. Целый год моей жизни украден. А теперь, возможно, ещё месяц или больше прошёл, пока мы были в замке, а по ощущениям всего пару часов... Сколько ещё времени я потеряю? Теперь уже не только я...»

Я сжал сундук. Старый, пыльный, с металлическими уголками. Что внутри? Что такого ценного прятал король мёртвого города? И почему он схватил меня, когда я попытался его забрать?

«Величие... в минусе...»

Я поднял голову и посмотрел на своих товарищей. Мизу стояла рядом, всё ещё тяжело дыша. Мэй проверяла снаряжение. Идаи ворчал на свою спину. Куро был тенью, как всегда. Югэн что-то тихо обсуждал с Онгаку и Сэнритцу.

«Я расскажу им.» — пообещал я себе. — «При первой же возможности. Но сейчас и так тяжело...»

Где-то на горизонте снова сверкнула вспышка — золотая, яркая, как молния. Там шла битва. Там люди сражались и умирали за будущее человечества. И мы идём туда…

Глава 17. Величие в минусе

Мы стояли на крыше и смотрели, как оседает пыль над руинами замка Фелицитас. Груда серого камня — вот и всё, что осталось от величественного строения, которое простояло, возможно, тысячи лет. Золотые лианы, оплетавшие его стены, погасли, и теперь замок выглядел так же, как и весь остальной мёртвый город… Просто ещё одни руины среди тысяч других.

— Ну что, — нарушил тишину Югэн, — план такой. Сначала забираем троих из Бассов. Потом догоняем основную армию.

Возражений ни у кого не было. Мы спустились с крыши. Я попросился идти сам, хоть и опирался на Мизу. Так мы и направились обратно через руины, туда, где мы оставили выживших Бассов в нашем временном убежище.

Путь до старого убежища занял не больше часа. Мы шли быстро, насколько позволяли наши раны и усталость, и вскоре знакомые очертания полуразрушенного здания показались среди руин. Поднявшись на второй этаж, мы уже приготовились услышать голоса трёх крепких мужчин, которых оставили здесь перед походом в замок.

Но убежище встретило нас тишиной.

Густой, неподвижной тишиной, которая бывает только в местах, давно покинутыми людьми. Пыль лежала повсюду… на полу, на остатках нашей лежанки, на пустых банках из-под консервов. Я сразу понял: здесь никого не было уже очень давно.

— Ну, — Идаи первым нарушил молчание, — если прошёл реально месяц, они, скорее всего, ушли к выжившим. Или...

Он не договорил. Мэй наступила ему на ногу, довольно сильно, судя по тому, как он скривился и замолчал на полуслове. Но даже она, с её всегдашней невозмутимостью, сейчас выглядела напряжённой.

Онгаку стоял неподвижно, глядя на пустые лежанки. Его лицо, и без того мрачное, стало совсем каменным. Я видел, как его пальцы сжимаются и разжимаются, словно он пытался ухватить что-то невидимое. Трое его людей… Последние, кто выжил после разгрома Бассов. И они исчезли. Мне хотелось верить в то, что просто ушли…

— Они, скорее всего, живы, — произнёс Югэн спокойно. Его голос был ровным, но в нём слышалась та особая твёрдость, которая появлялась у него, когда он пытался удержать ситуацию под контролем. — Если бы на них напали, здесь были бы следы боя. Кровь, сломанная мебель, что угодно. А тут чисто. Они собрались и ушли. Может, догнали основную армию. Может, попросили отправить их на Землю, как членов разбитого клана, они имели на это право. В конце концов, они почти наверняка решили, что мы умерли… Месяц…

— Значит, идём к основной армии, — резюмировала Мэй, и Онгаку молча кивнул. Больше он ничего не сказал, но я видел, как его спина чуть распрямилась. Надежда. Даже самая слабая, она лучше, чем ничего.

Вот мы и двинулись в сторону горизонта, туда, где время от времени вспыхивали далёкие зарницы — отголоски битвы, которая шла уже, возможно, больше месяца. Хотя… скорее всего уже точно, а не просто возможно.

«Что же за чертовщина со временем?!»

***

Путь был долгим. Очень долгим. Мы шли через бескрайнюю золотую прерию, и единственным ориентиром были эти далёкие вспышки, похожие на грозу где-то за краем мира. Время от времени нам попадались отбившиеся от стаи Умбра, простые одиночки, раненые и дезориентированные. Они выскакивали из высокой травы, клацали зубами-иглами, бросались в атаку… Ну а после умирали. Быстро, почти рутинно. Мэй рассекала их синими следами, Мизу находила уязвимые места своими кинжалами, Идаи крушил их своим огромным мечом. Даже Онгаку, несмотря на ранение, сражался с угрюмой, молчаливой яростью.

Я тоже не отставал. Грусть Деуса в моей руке пела свою тихую, холодную песню, и с каждым убитым Умбра я чувствовал, как становлюсь лучше в этом деле… Я становился сильнее, и это наконец-то был факт. Раны всё ещё болели, однако после Сильва, обычные Фероксы казались почти что не угрозой.

Где-то на третьем десятке таких стычек перед глазами вспыхнуло системное окно:

— — —

[ДОСТИЖЕНИЕ: ИСТРЕБИТЕЛЬ]

[Бонус: -5 очков силы.]

«Убить пятьдесят потусторонних существ.»

[Выполнено.]

— — —

Я вызвал профиль, чтобы убедиться. Это уже становится привычкой…

— — —

УШИРО-СЭТСУНА ХОКА

[Уровень потенциала: -2 (опустошённый)]

[Очки силы: -22]

Навыки: [Антитеза (Ур. 0)]

Экипировка: 9?%

— — —

И опять какая-то бесовщина… Что с показателем прочности экипировки? Ладно, потом решу… Много чего придётся потом решать, будущий Я будет меня явно ненавидеть.

— Хока? — голос Мизу вывел меня из транса. — Ты опять застыл.

— Достижение, — коротко ответил я, убирая профиль. — Истребитель, наконец-то выполнил!

— Поздравляю, — она улыбнулась, но улыбка была усталой. — Ты быстро растёшь.

— К тебе мне ещё далеко конечно, так что учи меня дальше, учитель Мизу! — с максимально серьёзным лицом произнёс я. Но получилось настолько ровно, что показалось, будто я говорил с невероятным сарказмом… В ответ Мизу еле заметно улыбнулась и куда-то быстро ушла.

«Молодец, Хока, шути и дальше в таком духе, точно без друзей останешься, это же твоя цель, да?» — обратился я к сарказму в своей голове, и продолжил хромать дальше.

Спустя ещё несколько часов Югэн наконец объявил привал. Мы расположились в небольшой роще золотых деревьев, их листва давала хоть какую-то защиту от вездесущего ветра и создавала иллюзию уюта. Все попадали на траву. Идаи сразу растянулся на спине, кряхтя и потирая поясницу. Мэй села, прислонившись к стволу, и закрыла глаза. Югэн достал что-то, похожее на карту и начал что-то высчитывать. Онгаку и Сэнритцу сидели чуть поодаль, о чём-то тихо переговариваясь. Куро, как обычно, исчез, но я знал, что он где-то рядом в тенях, и как обычно на страже.

Мэй время от времени открывала глаза и бросала взгляды в ту сторону, где, как ей казалось, должен был находиться Куро. В её взгляде было что-то грустное, почти тоскливое, но она быстро отворачивалась, словно не желая, чтобы кто-то это заметил…

Я сидел, привалившись спиной к стволу, и смотрел на них. На этих людей, которые стали мне ближе, чем кто-либо за всю мою прошлую жизнь. Идаи, который называл меня смертничком и гонял до седьмого пота, а потом хлопал по спине и говорил, что я «не безнадёжен». Мэй, холодная и отстранённая, но готовая рискнуть жизнью ради любого из нас. Югэн, который скрывал свои подозрения, но всё равно взял меня в клан. Мизу... Мизу, которая смотрела на меня с теплотой, даже когда я этого не заслуживал.

«Сейчас.» — подумал я. — «Идеальный момент. Они все здесь, все отдыхают. Я должен рассказать им. О минусе. Об Антитезе. О том, что слова того трупа, возможно, были адресованы именно мне. Хватит прятаться!»

Я глубоко вздохнул и уже собирался заговорить…

— Сейчас идеальное время рассказать то, что ты хотел тогда, в замке, — тихо сказала Мизу, которая подобно Куро появилась из ниоткуда. — Помнишь? Ты пытался что-то сказать, но я тебя остановила.

Идаи, наверное услышав это, тут же приподнялся и сел рядом со мной с другой стороны.

— Мне тоже интересно, — сказал он. — Давай, смертничек, не томи. Что там у тебя за секрет?

Я посмотрел на них… На Мизу с её голубыми глазами, полными участия, только сейчас заметил, что один её глаз немного темнее… На Идаи с его вечной ухмылкой, которая сейчас стала чуть менее нахальной, чем обычно.

И начал говорить.

Слова давались тяжело. Я рассказал им всё: о том, как впервые увидел свой профиль под мостом и обнаружил там ноль; о том, как привязал кинжал Югэна и чуть не умер, потому что плюс для меня оказался чуть ли не ядом; о том, как понял, что моя система работает в минус, и что все награды, все бонусы, все усиления дают мне отрицательные очки силы; о том, как я скрывал это от всех, боясь, что меня вышвырнут, как бесполезный мусор; о том, как слова мертвеца «Величие в минусе» заставили меня думать, что, возможно, всё случившееся в замке произошло из-за меня. Что, возможно, я — причина всех бед. Что, возможно, я вообще не должен быть здесь…

Я замолчал, ожидая реакции. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Я был готов к чему угодно… К страху, к отвращению, к непониманию.

Мизу посмотрела на меня и... ничего не сказала. Просто продолжала смотреть, как будто ждала продолжения.

— А будет ли продолжение? — спросил Идаи, приподняв бровь. — Я думал, ты расскажешь что-то реально страшное. А это... ну, минус и минус. Бывает. Ну хотя наверное не бывает, но всё равно…

— Что?! — я уставился на него в полном недоумении. — Вы... вы не понимаете! Это же ненормально! У всех нормальных людей очки силы в плюсе, а у меня в минусе! Мне становится плохо от лечебных артефактов! Я не могу пользоваться обычным оружием, потому что оно меня убивает! Это же... это же доказательство того, что со мной что-то не так!

— Хока, — Мизу положила руку мне на плечо, и её прикосновение было тёплым, почти успокаивающим, — успокойся. Ты далеко не первый, у кого система работает как-то по-особенному. У многих есть уникальные правила, уникальные эффекты, уникальные ограничения. Это нормально. Система адаптируется под каждого человека, разве ты не знал?

— …Правда?.. — я перевёл взгляд с неё на Идаи. До конца поверить не удавалось…

— Ну конечно, — Идаи хохотнул и хлопнул меня по спине так, что я едва не подавился. — Даже я знаю больше, чем ты, а я, между прочим, не самый умный в нашем клане. Вон, Югэн — у него вообще навык позволяет видеть чужие профили и намерения, провоцируя это на свою систему. Думаешь, это обычная система? Я тебе больше скажу, в его интерфейсе и чёрт ногу сломит, я уверен он и сам не до конца понимает какая кнопка, что делает…

Мизу кивнула, подтверждая его слова.

— Да, взять того же Югэна, Идаи прав. У главы система тоже особенная.

И тут Югэн, который, как оказалось, всё это время слушал наш разговор, повернулся к нам. Его лицо было, как обычно, спокойным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Раз уж речь зашла обо мне, — произнёс он, — думаю, будет справедливо, если я тоже кое-что скажу.

Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями.

— Когда я увидел твой профиль в филиале Мирового Правительства, мой навык, [Взгляд сквозь пустоту], позволил мне заметить несоответствие. Твои очки силы не сходились с бонусами от кинжала. Ещё на золотом кольце я увидел ноль и сначала подумал, что это ошибка системы. Даже у новорождённого ребёнка один уровень потенциала, а у тебя было ноль. Это невозможно. Но потом, когда кинжал, который я тебе дал, показал +9, а твой общий профиль при регистрации показывал +8... я понял, что твоё тело должно давать -1. Это было... необычно. Очень необычно.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Именно это меня и заинтриговало. Я понял, что ты не просто ошибка системы. Ты — аномалия. Таких аномалий не мало, у каждого что-то своё, но минус… Мне показалось особенно интересным явлением. И я решил взять тебя в Сэтсуну, чтобы понять, как такая система работает… И, возможно, потому что чувствовал ответственность за тебя после того, как мы тебя спасли. История с золотым кольцом, твой год сна, твой минус — всё это складывалось в картину, которую я хотел разгадать.

Я сидел полностью ошарашенный. Так вот почему. Не жалость. Не случайность. Холодный, расчётливый интерес учёного, который нашёл необычный образец. И в то же время... ответственность. Он чувствовал ответственность за меня. С самого начала…

— Вот видишь, — Мизу мягко улыбнулась, — всё в порядке. Парочка моментов, конечно, не сходится, но мы разберёмся. Мы же один клан. С минусом, с пропажей на год, со всеми странностями — разберёмся!

И она улыбнулась. Той самой тёплой, искренней улыбкой, которая делала её единственным по-настоящему светлым пятном в этом мрачном мире. Я почувствовал, как горят мои щёки, и поспешно отвёл взгляд.

«Они приняли это. Просто так. Как будто это нормально. Как будто я нормальный. Как будто... как будто я часть семьи.»

Я выдохнул… медленно, с облегчением. Выдохнул всю тревогу, которая копилось во мне все эти дни. Но одна мысль всё ещё не давала покоя.

«Если всё так обычно... если мой минус — это просто одна из многих особенностей... то что значит величие в минусе? Зачем скелет сказал это? И видения, и проклятые предметы, и Грусть Деуса... Всё это не просто так. Должен быть какой-то смысл. Что-то, чего я ещё не понимаю. Но сейчас... Сейчас я и так сильно устал. Я расскажу им остальное позже. Когда мы вернёмся домой.»

Домой. Я поймал себя на этом слове и замер. Я назвал Сэтсуну домом. Не кафе, не убежищем, не базой, а домом. Значит ли это, что я наконец-то начал чувствовать себя комфортно с этими людьми? Значит ли это, что я перестал быть чужим?

«Наверное, да. По крайней мере, с большинством. С Канэ, отвечающим за бюджет, правда, ещё предстоит найти общий язык, он явно человек непростой. Но всему своё время. Да и Хикари… ещё много предстоит мне пройти в этом клане.»

Я поднялся и, собравшись с духом, подошёл к остальным. Мэй, Онгаку, Сэнритцу, Куро — все они сидели чуть поодаль и, как оказалось, тоже слышали разговор.

— Я должен извиниться, — сказал я, обращаясь ко всем. — За то, что скрывал это. Мне нужно было рассказать раньше.

Онгаку похлопал Сэнритцу по плечу, будто намекая, что этот разговор не для их ушей, и они вместе отвернулись.

Мэй пожала плечами.

— Ничего страшного, — сказала она, как отрезала. — Если бы я проснулась через год в мире, который изменился до неузнаваемости, я бы вообще вряд ли смогла что-то сделать. Ты справляешься, а это главное!

Только Куро, что больше не скрывался, смотрел на меня как-то странно. Долго, изучающе, словно что-то прикидывал в уме. Я не мог понять, что именно… Его лицо, как всегда, было непроницаемым. Но в его серых глазах мне почудилось что-то похожее на... недоверие? Или разочарование? Как будто история с тем, что я что-то недоговаривал всё это время, как-то подорвала его доверие ко мне.

«Или мне просто кажется…» — подумал я. — «С Куро вообще трудно что-то понять. Но на всякий случай... я добьюсь его доверия. Чего бы это ни стоило. Я не хочу быть тем, кому он не верит.»

Разговор плавно перетёк в другое русло. Все начали вспоминать прошлое — кто-то рассказывал забавные случаи из первых дней после катастрофы, кто-то делился историями о достижениях товарищей. Это было... тепло. По-настоящему тепло. Как будто мы сидели не посреди Диких земель, в перерыве между боями, а где-то в уютной гостиной, за чашкой чая.

Мизу, спустя некоторое время, снова подошла ко мне.

— Раз уж у нас есть свободное время, — сказала она, — я думаю, пора тебя немного просветить. Ты же до сих пор многого не знаешь о том, как устроен наш мир. А знать это важно — особенно сейчас, когда мы идём в гущу битвы.

Я хотел возразить, но осёкся. Она была абсолютно права. За всеми этими боями, тренировками, переживаниями и попытками выжить я забыл о самом главном… О том, чтобы понять мир, в котором мне теперь предстояло жить. Я корил себя за это. Как можно было упустить что-то настолько важное?

— Ты права, — признал я. — Расскажи мне всё, что знаешь! — проявил я толику энтузиазма.

И она начала рассказывать. О золотых лестницах, которые ведут с Земли на первый этаж, и о кровавых лестницах, которые соединяют этажи между собой. О том, что скорость подъёма зависит от уровня потенциала: чем ты сильнее, тем быстрее поднимаешься. Для первого уровня — полчаса, для девятого — тридцать секунд. А для меня, с моим минусом... кто знает? Может, целая вечность. Может, наоборот — система вообще не будет знать, что со мной делать.

— Я и сам не уверен, — признался я, когда Мизу высказала свои мысли по поводу моего минуса и его работы с лестницами. — Но, думаю, когда придёт время, мы это выясним… Наверное.

Она кивнула и продолжила. Рассказала о кланах: о том, что Звёздный горизонт Акаруи контролирует почти весь Токио и является главным мировым торговым центром; о том, что Алые держат несколько районов в Киото и считаются главным кланом в нашем городе; о том, что П9 — это клан ремесленников, который снабжает всю Японию оружием, бронёй и артефактами, но добавила, что расшифровку его названия мне предстоит узнать самому… Теперь мне интересно, чёрт возьми… Дальше она продолжила о том, что ВЕЛИКИЙ КЛАН — это дисциплинированная армия, базирующаяся в Англии, и что Шарлотта, сильнейшая в мире, как ни странно, тоже оттуда. Только почему это странно, она тоже решила не рассказывать, ссылаясь на то, что мне самому нужно увидеть.

— А Сэтсуна? — спросил я. — Какое место мы занимаем?

Мизу чуть улыбнулась, но улыбка была грустной.

— Мы — одни из многих, — сказала она. — Маленький клан, который держится на плаву только благодаря Югэну и нашей сплочённости. Мы не можем тягаться с гигантами вроде Звёздного горизонта или Алых. Но нас уважают. За честность, за готовность браться за любую работу, за то, что мы никогда не бросаем своих и чужих тоже. Даже такие, как Онгаку, которые нас недолюбливают, знают: Сэтсуна — это надёжно!

Она продолжила рассказ: о Мировом правительстве, которое сформировалось после того, как Акаруи дал людям оружие; о Кодексе Нового Порядка, который регулирует жизнь кланов…

Я слушал, впитывал, задавал вопросы о главах кланов, о том, кто чем занимается, о том, как устроена экономика, о том, как работает система заданий и достижений. Мизу отвечала терпеливо, подробно, иногда Идаи вставлял свои комментарии, а Мэй, не открывая глаз, поправляла его, если он ошибался. Даже Югэн несколько раз подал голос, уточняя детали.

Это было... странно, но приятно. Как будто мы не на войне, а на уроке. Как будто мы просто сидим и разговариваем, а не идём в сторону одной из самых масштабных битв в истории человечества.

Наконец, когда вопросов у меня больше не осталось, а Мизу охрипла от долгого разговора, Югэн поднялся и объявил, что пора двигаться дальше.

Мы собрали вещи и снова вышли в золотую прерию. Идти было тяжело — ноги гудели, раны ныли, усталость накапливалась с каждым километром. Отбившиеся Умбра продолжали попадаться — одиночки, мелкие группы, раненые и дезориентированные. Мы убивали их почти механически. Это даже не вызывало эмоций — просто работа. Тяжёлая, грязная, но необходимая. Как рутина, от которой никуда не деться.

Но основная битва становилась всё ближе. Вспышки на горизонте делались ярче, громче, отчётливее. Мы уже могли различить отдельные звуки — рёв Карну, сотрясавший землю, звон золотых клинков Акаруи, разрезавших воздух, крики людей, которые сражались и умирали там, впереди. Запах гари и золотой крови становился всё сильнее, и ветер приносил его прямо нам в лица.

— Уже скоро, — тихо сказал Югэн. — Держитесь вместе. Мы почти на месте.

Я сжал рукоять Грусти Деуса и посмотрел на своих товарищей. Мизу шла рядом, собранная и готовая к бою. Идаи, который ворчал на свою больную спину, но продолжал тащить огромный меч, тоже держался хорошо. Мэй, чьи синие глаза были устремлены вперёд, на вспышки и Куро, который скользил тенью по флангам, все были готовы... Югэн, чей взгляд был прикован к горизонту. Онгаку и Сэнритцу, которые, несмотря ни на что, шли вместе с нами.

Впереди, на горизонте, вспыхнула особенно яркая золотая молния — Акаруи снова вступил в бой. Я ускорил шаг. Время разговоров закончилось. Время битвы начиналось.

Глава 18. Путь на дно (1)

Наконец-то на горизонте показалась основная битва.

Мы шли уже достаточно много часов, чтобы каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Ноги гудели от усталости, старые раны ныли при каждом неловком движении, а мышцы, казалось, навсегда забыли, что такое отдых. Но когда мы увидели это — поле боя, раскинувшееся до самого горизонта… Все подобрались, выпрямились и забыли об усталости.

Это было... грандиозно. По-другому не скажешь.

Золотая прерия, которая ещё недавно была пустынной и безжизненной, теперь кипела. Я видел линии обороны, баррикады из каменных обломков, что-то похожее на щиты, мерцающие в воздухе полупрозрачными куполами, отряды бойцов, сменяющих друг друга на передовой. Всё это напоминало огромный, слаженный, живущий по своим законам муравейник.

В воздухе висела плотная завеса из золотой пыли и гари, и сквозь неё то и дело прорывались вспышки самых разных цветов, золотые, синие, алые. Десятки… Сотни атак, сливающиеся в один непрерывный грохот, от которого закладывало уши.

— Ничего себе, — прошептал Сэнритцу, и я был с ним полностью согласен.

— Вон там, — Югэн указал вправо, где линия обороны прогибалась под натиском группы Фероксов. — Поможем им… Лагерь же должен быть ещё сильнее вправо…

Мэй повернулась ко мне. Её синие глаза смотрели серьёзно, она явно прикидывала, насколько я боеспособен.

— Хока, ты ранен. В серьёзной битве тебе лучше не участвовать. Держись позади, вместе с Онгаку и Сэнритцу. Они тоже не в лучшей форме. Попытайтесь добежать до лагеря, путь более или менее свободен.

Я хотел возразить — это была старая привычка, въевшаяся в кости за последние недели. Раньше я бы сказал что-то вроде «Я справлюсь!» или «Я не могу просто стоять в стороне!». Но сейчас... сейчас я был слишком измотан, чтобы спорить с очевидным.

С моей рукой и боком, которые всё ещё не зажили до конца, я был бы обузой в серьёзном бою. Да и Онгаку, несмотря на его упрямство, всё ещё не восстановился после того ранения. Сэнритцу вообще не был бойцом в прямом смысле этого слова — его сила была в другом.

Так что я просто кивнул.

— Понял. Мы прорвёмся к лагерю…

— Удачи, — бросила Мэй и, обнажив меч, рванула вперёд.

За ней последовали Югэн, Куро и Мизу. Мизу на секунду задержалась, бросила на меня короткий взгляд, в котором были нотки тревоги, но и уверенность тоже... Она верила, что я справлюсь. И от этого взгляда внутри что-то потеплело.

Идаи хлопнул меня по плечу, только на этот раз осторожно, без своей обычной медвежьей силы. Ну ещё бы, не хватало мне тут переломаться.

— Не сдохни, смертничек, — сказал он, и в его голосе прозвучала та особая теплота, которая всегда пряталась за грубостью.

— Постараюсь, — ответил я.

И они ушли в грохот, в золотую пыль, в сверкание навыков.

Мы с Онгаку и Сэнритцу двинулись в обход. Путь к лагерю лежал через относительно спокойный участок. Здесь линия обороны держалась крепко, и прорвавшихся Умбра было мало. Но они всё равно были. Одиночки, раненые, дезориентированные… они выскакивали из высокой травы, клацали зубами-иглами, бросались в атаку.

Первый Ферокс вылетел на нас из-за груды обломков. Он был ранен, его правая лапа волочилась по земле, из бока сочилась золотая кровь, но он всё ещё был опасен. Он прыгнул, целясь когтями в горло Сэнритцу, и я, не думая, шагнул вперёд. Грусть Деуса описала короткую дугу и вошла в шею монстра, туда, где чешуя была тоньше. Хруст. Ферокс захрипел и рухнул, заливая траву золотой кровью.

— С-спасибо, — выдавил Сэнритцу.

— Не за что, — я вытер клинок о траву. — Держись ближе. Прорвёмся.

Мы шли, и всю дорогу я думал о Сэтсуне. О Мэй, которая всегда рвалась в бой первой, и о её синих следах, рассекающих воздух. Об Идаи, который стоял как скала, принимая удары на свой огромный меч. О Мизу, чьи кинжалы мелькали быстрее, чем я мог уследить. О Югэне, который координировал их, не давая совершить ошибку. О Куро, чья тень скользила где-то на флангах, невидимая и смертоносная.

«Они справятся…» — убеждал я себя. — «Они сильны. Они уже проходили через это в прошлый раз. Они справятся.»

Но червячок тревоги всё равно грыз где-то внутри.

Мы убили ещё нескольких Умбра по пути. Онгаку, несмотря на раненое плечо, орудовал мечом с угрюмой эффективностью, а Сэнритцу предупреждал об опасности заранее, слыша шаги врагов задолго до того, как они появлялись. К тому моменту, когда мы добрались до лагеря, я уже едва держался на ногах от усталости.

Лагерь встретил нас шумом и суетой. Повсюду сновали люди, врачи с бинтами и носилками, курьеры с донесениями и… раненые, которых несли на перевязку. Запах крови и лекарств смешивался с вездесущим запахом гари и золотой пыли. Кто-то кричал, отдавая приказы. Кто-то молился, встав на колени прямо в грязи. Кто-то просто сидел на земле, глядя в одну точку пустыми глазами — глазами человека, который видел слишком много смертей за один день…

Нас сразу же заметили. Двое врачей в белых халатах поверх кольчуг подбежали к нам и начали осматривать с той особой деловитостью, которая бывает только у людей, привыкших работать в условиях постоянного дефицита времени.

— Раненые? — спросила женщина с усталым лицом и коротко стриженными волосами. Её руки были в пятнах золотой крови и кажется, она даже не пыталась их отмыть.

— Он, — Онгаку кивнул на меня. — Рука и бок. И я... плечо до сих пор не зажило.

Врач быстро ощупала мои бинты, проверила пульс, заглянула в глаза, её пальцы были холодными и точными.

— Жить будешь, — резюмировала она. — Но в бой пока не лезь. Рана ещё не затянулась. Если швы разойдутся — будет хуже. Намного хуже.

— Я и не собирался, — честно ответил я.

— А ты, — она повернулась к Онгаку, — давай-ка тоже на осмотр. И ты, — кивок в сторону Сэнритцу. — Выглядишь так, будто сейчас в обморок упадёшь.

Нас отвели в свободную палатку, одну из многих, разбитых в тылу лагеря. Внутри было тесно, но чисто. Рядами стояли лежанки, на которых лежали раненые: кто-то спал, кто-то стонал, кто-то смотрел в потолок невидящими глазами. Нам выдали по миске горячей каши… настоящей, с кусочками мяса и овощей, и по кружке травяного отвара. Ни в какое сравнение с едой Гохана, но даже так…

Я благодарил за каждую мелочь… За кашу, которая была не самой вкусной, но на голоде и дерьмо — деликатес. За отвар, который согревал изнутри. За бинты, которые мне сменили на свежие. За то, что вообще обратили на нас внимание в этом хаосе. Врачи только отмахивались, но было видно, что им приятно — даже здесь, в аду, человеческая благодарность имела значение.

— Не говори так, будто они делают что-то особенное, — проворчал Онгаку, когда очередной врач отошёл. — Это их работа.

Я посмотрел на него. Он сидел на соседней лежанке, мрачный как туча, и ковырял кашу ложкой с таким видом, будто она его лично оскорбила.

— Работа? — переспросил я. — Многие живы только из-за них. Врачи здесь такие же солдаты, как и мы. Может, даже больше. Они видят столько смертей каждый день... и продолжают работать. Одной благодарности даже мало.

Онгаку ничего не ответил. Только отвернулся, недовольно сгорбившись, и вышел наружу. Но мне показалось, что его плечи чуть расслабились, как будто мои слова задели что-то внутри него.

Я тоже не задержался внутри… Остался сидеть снаружи палатки, глядя в ту сторону, где шла битва. Вспышки становились всё ярче, а грохот всё громче. Где-то там, в этом аду, сражалась Сэтсуна.

«Возвращайтесь…» — думал я, сжимая рукоять Грусти Деуса. — «Пожалуйста, возвращайтесь все.»

За этими мыслями я и не заметил, как уснул… Вся усталость навалилась разом.

***

Проснулся я резко от того, что кто-то подхватил меня на плечо.

Я вздрогнул, забился, пытаясь понять, что происходит, и услышал знакомый смех. Громкий, заливистый, совершенно неуместный в этой обстановке.

— Тише, тише, рюкзак, — Идаи довольно хмыкнул и поправил меня на плече. — Это всего лишь я. Не бойся. Не Умбра, не босс, не конец света. Просто твой любимый танк.

— Идаи! — выдохнул я, всё ещё не до конца проснувшись. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами мелькали обрывки сна… что-то про замок, про труп на троне, про холод, потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я в безопасности. Относительной. — Ты... что ты делаешь?!

— Таскаю тебя, как обычно, — он пожал плечами, от чего я чуть не свалился. — В последнее время ты только и делаешь, что исполняешь роль рюкзака. Привыкай. Может, это твоё истинное призвание?

— Очень смешно, — проворчал я, пытаясь принять более удобное положение. Это было непросто… Идаи был высоким и широкоплечим, и лежать на его плече было примерно так же удобно, как на мешке с камнями.

— А я и не шучу, — он снова хмыкнул. — Рюкзак — это важная часть снаряжения. Без рюкзака далеко не уйдёшь. Вот и ты у нас теперь — ценный груз.

Я хотел возмутиться, но вместо этого обмяк. Спорить не было сил.

— Рюкзак с меня хреновый, — пробормотал я. — Даже вещи в себе таскать не могу. Только пустое место занимаю.

Идаи расхохотался слишком громко... Я чувствовал, как трясётся его плечо под моим животом. Люди вокруг, которых стало в разы больше, оборачивались, кто-то улыбался, кто-то качал головой. Наверное, мы выглядели странно — здоровяк со ржущим смехом и болтающийся на его плече парень с перевязанной рукой.

Отсмеявшись, Идаи вздохнул, на этот раз уже серьёзнее.

— Ладно, хватит шуток. У нас сейчас проблем не мало. Югэн всех собрал, идём. Там один важный тип из Звёздного горизонта, хочет с нами поговорить. Вернее, с Югэном. А мы вроде как группа поддержки.

— Группа поддержки? — переспросил я.

— Ну да. Стоим сзади, делаем грозные лица, молчим. Иногда рычим. У меня это хорошо получается.

Я не успел ничего ответить — Идаи уже шагал широкими шагами, и вскоре мы оказались перед огромной палаткой. Она была совсем не похожа на ту, в которой разместили нас. Высокая, с остроконечной крышей, украшенная флагами в сине-белых цветах. Она напоминала цирковой шатёр, только вместо артистов внутри были те, кто решал судьбы людей…

Идаи опустил меня на землю перед входом, и я вошёл внутрь, стараясь держаться позади.

Внутри было... богато. По-настоящему богато. Ковры на полу — настоящие, тканые, с вышитыми гербами клана. Складные стулья с мягкими сиденьями, обитыми тканью. Стол, заваленный картами, свитками и какими-то документами. В углу стояла жаровня, от которой шло тепло, и это тепло после холодной прерии казалось почти неестественным.

В центре палатки, на небольшом возвышении, стоял мужчина. Высокий, с коротко стриженными тёмными волосами и холодными, ничего не выражающими глазами. Одет он был в дорогую броню, не ту, что носят обычные бойцы, а явно заказную, с гравировками и золотыми вставками. На груди красовался герб Звёздного горизонта — золотая звезда на синем фоне. Всем своим видом он выражал превосходство… Оно не было напускное или наигранное, а настоящее, въевшееся в кости. Так выглядят люди, которые привыкли, что их приказы исполняются беспрекословно.

Напротив него, скрестив руки на груди, стоял Югэн. Позади него и остальные: Мэй, Куро и Мизу. Мы с Идаи встали чуть поодаль, у самого входа.

— ...и поэтому, — говорил мужчина надменным тоном, — ваше отсутствие в течение месяца не может быть оправдано никакими «особо опасными замками». Вы понимаете, чем это грозит вашему... клану?

Последнее слово он произнёс с такой интонацией, будто речь шла о чём-то незначительном. О какой-то мелочи, не заслуживающей внимания.

Югэн молчал. Его лицо было спокойным… Тем самым спокойствием, которое появлялось у него в самые напряжённые моменты. Но я видел, как напряглись мышцы его челюсти, как едва заметно дрогнули пальцы на скрещенных руках. Он был в ярости, просто умел это скрывать.

— Я готов обсуждать этот вопрос только с официальным представителем Мирового правительства или лично с Акаруи, — произнёс он ровным голосом. — Если у вас есть полномочия от них — предъявите. Если нет — я не вижу смысла продолжать этот разговор.

— Ах, вот как? — мужчина усмехнулся, и его усмешка была похожа на оскал. — А я, значит, для вас недостаточно авторитетен? Я говорю от имени Акаруи. Вы можете рассказать свои жалкие «оправдания трусов» мне. Если, конечно, вам есть что сказать.

Я почувствовал, как Идаи рядом со мной напрягся. Буквально, я стоял достаточно близко, чтобы ощутить, как его тело превратилось в сжатую пружину. Его кулаки сжались, костяшки побелели. Он был готов броситься вперёд, и только присутствие Югэна сдерживало его.

Я быстро коснулся его локтя.

— Идаи, — прошептал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Кто это? Почему он так с нами разговаривает?

Идаи с трудом разжал челюсть. Его голос был низким, почти рычанием.

— Он один из глав Звёздного горизонта, — процедил он. — Пять человек, которым Акаруи доверяет как себе. Они могут всё — отдавать приказы, распределять ресурсы, судить. Но до Акаруи им далеко.

— И чем это отличается от заместителя главы? — не до конца понял я.

— Властью. У замов есть полномочия, но они ограничены. А эти... они почти как сам Акаруи. Разница только в том, что их можно сместить, если Акаруи решит. А его — нет.

Я задумался. Значит, пять человек, которым первый герой доверяет настолько, что дал им почти неограниченную власть. И один из них сейчас стоял перед нами и говорил о Сэтсуне так, будто мы были грязью под его ногами.

«Интересно…» — подумал я, — «Акаруи знает, как его люди разговаривают с другими кланами? Или ему всё равно?»

Разговор тем временем перешёл в другое русло. Я даже не заметил, как это произошло. Только что он угрожал Сэтсуне проблемами по возвращении, и вот уже говорит о чём-то другом. Это Югэн постарался?

— ...зачистка в этот раз была сильно ускорена, — говорил он. — Времени на отдых между волнами почти не было. Многие пали смертью… храбрецов.

На этих словах он сделал паузу и посмотрел на нас… на всех, кто стоял позади Югэна. Его взгляд скользнул по Мэй, по Мизу, по Идаи, по Куро, по мне. В этом взгляде не было ни сочувствия, ни уважения. Только холодная оценка. Как будто он смотрел на инструменты, которые могут пригодиться, а могут и нет.

— Однако, — продолжил он, — благодаря этой скорости нам понадобился всего месяц на зачистку всех тридцати трёх волн. С минуты на минуту откроется подземелье финального босса, и не известно, ждёт ли нас тот же Умбра, что в прошлый раз. Так что, если у вас есть желание хоть как-то искупить своё отсутствие... сейчас самое время.

Югэн выслушал его молча, не перебивая. Когда мужчина закончил, он просто кивнул.

— Мы поняли. Разрешите идти?

Мужчина небрежно махнул рукой — жест, который говорил больше любых слов. «Вы мне больше не нужны. Убирайтесь.»

— Готовьтесь к худшему, — бросил он нам в спину, когда мы уже выходили. — Когда вернёмся в Японию, Сэтсуне придётся ответить.

Мы вышли из палатки. Молча. Никто не проронил ни слова, пока мы не отошли на достаточное расстояние — туда, где нас уже не могли услышать.

И тогда Идаи взорвался.

— Да как он смеет?! — он орал, размахивая руками, и его голос разносился по всему лагерю. — «Жалкие оправдания трусов»?! «Готовьтесь к худшему»?! Мы были в чёртовом замке, который высасывал время! Мы сражались с Умбра, мать их, в броне, с ордами Сильва, с проклятыми тварями! А он теперь будет нам угрожать?!

— Идаи, — тихо сказала Мэй, но он не слушал.

— Я ему сейчас устрою «худшее»! Я ему так устрою, что он свой Звёздный горизонт по кускам собирать будет!

— Идаи, — повторила Мэй твёрже, но он продолжал кипеть.

— Месяц! Мы потеряли месяц не потому что прятались, а потому что... потому что...

— Идаи! — на этот раз голос Югэна прозвучал как удар хлыста.

Идаи замолчал. Тяжело дышал, сжимал и разжимал кулаки, но молчал.

— Успокойся, — сказал Югэн спокойно. — Проблем не будет. Я обещаю. Всем вам обещаю… Просто доверьтесь мне.

И в его голосе было столько уверенности, спокойной, непоколебимой уверенности, что даже Идаи, казалось, немного расслабился.

Мы нашли свободный грубо сколоченный, но устойчивый стол, и сели вокруг него. Югэн достал из сумки ту самую карту, которую я видел у него ещё в начале рейда, и разложил на столе.

— Теперь слушайте, — начал он. — То, что я скажу, важно для всех. Особенно для Хоки. Ты не участвовал в прошлой зачистке и не знаешь, что нас ждёт.

Он сделал паузу, обвёл нас взглядом.

— Подземелье босса — это не обычная пещера. Это спираль, уходящая глубоко вниз, под землю. Стены из чёрного камня, гладкие, как стекло, и невероятно твёрдые. Воздух там горячий и влажный — дышать тяжело, двигаться ещё тяжелее. Проходы очень узкие — в некоторых местах даже два человека плечом к плечу не разойдутся. Развернуться негде, использовать площадные навыки почти невозможно.

Он провёл пальцем по карте, рисуя невидимую линию.

— Там обитают особые Умбра, не такие, как на поверхности. Они меньше размером, но быстрее и злее. Они прячутся в трещинах, нападают из темноты, бьют в спину. И их много. Очень много. Но чисто технически — это всё те же Фероксы…

— А босс? — спросил я. — Как он выглядит?

— В прошлый раз был огромный Умбра Карну, — ответил Югэн. — Размером с двухэтажный дом, в два раза больше обычного. Но главное — мы не можем быть уверены, что в этот раз будет также… В любом случае подземелье не позволяет большой армии войти внутрь — слишком узко. Поэтому туда спускаются отряды, сражаются, пока хватает сил, потом отступают, и на смену приходят новые. Это долго, изнурительно и очень кроваво.

— Мы будем участвовать? — спросила Мизу.

Югэн покачал головой.

— В прошлый раз до нас очередь так и не дошла. Слишком много кланов, слишком мало времени. Скорее всего, и сейчас не дойдёт. Но на всякий случай... мы должны быть готовы. Мало ли что…

И тут воздух перед глазами вспыхнул.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ВНИМАНИЕ]

[Системное уведомление.]

«Подземелье [Усыпальня Стража Пепла] открыто.

Вход доступен всем участникам рейда.

Рекомендуемый уровень потенциала: 3 и выше.»

— — —

— Страж Пепла?.. — почти шепотом проговорил Югэн.

— Всё-таки что-то новенькое… — добавил Идаи, приложив руку с подбородку.

А затем ещё одно окно, почти сразу, такое же красное и вырвеглазное:

— — —

[ЗАДАНИЕ: СТРАЖ ПЕРВОГО НЕБЕСНОГО (2)]

[Награда: «Случайный артефакт 3 уровня потенциала», «Два случайных предмета 2 уровня потенциала».]

«Убить босса Диких Земель — Стража Пепла.

Коллективное задание.»

— — —

— Открылось, — тихо сказал Югэн. — Началось.

Я смотрел на системные окна и чувствовал, как внутри что-то сжимается….

«Рекомендуемый уровень потенциала: 3 и выше. А у меня минус второй. Справлюсь ли я?»

Я не знал ответа. Но знал, что отступать некуда.

— Ну что, — Идаи хлопнул ладонями по столу и поднялся. — Идём? Нас там, конечно, не ждут, но мало ли.

— Идём, — кивнул Югэн.

Мы собрали вещи и двинулись туда, где, как сказал Югэн, находился вход в подземелье. Вокруг нас сновали бойцы, готовящиеся к спуску, командиры, отдающие последние приказы и врачи, проверяющие снаряжение. Атмосфера была напряжённой, но в ней чувствовалась и странная, почти неестественная бодрость. Как будто все понимали: это конец. Финал. Последний рывок. И после него — либо победа, либо смерть.

Я сжал рукоять Грусти Деуса и ускорил шаг. Впереди, у входа в подземелье, уже собирались первые группы. Их лица были полны решимости. Их оружие сверкало в свете фонарей…

Но резко, как удар молнии зимой в солнечную погоду, на возвышенности закричал мужчина странной внешности:

— СЭТСУНА, СРОЧНО КО ВХОДУ В ПОДЗЕМЕЛЬЕ!

Глава 19. Путь на дно (2)

Югэн двинулся первым, просто пошёл вперёд своим обычным, чуть тяжёлым шагом, и в этом шаге было столько спокойной, непоколебимой решимости, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Остальные, включая меня, неловко поспешили за ним. Я хромал, припадая на правую ногу, и каждый шаг отдавался тупой болью в боку, но сейчас это было неважно. Да и с тем, что было раньше, эта боль уже никак не сравнится. Интересно, это из-за системы я лучше восстанавливаюсь? Так или иначе мы дошли до места, куда нас позвали…

Проход в подземелье босса был узкой, будто ножом прорезанной, щелью в скале. Сама скала торчала посреди золотой прерии, как сломанный зуб какого-то давно умершего гиганта. Её поверхность, изъеденная трещинами и временем, тускло поблёскивала в свете фонарей.

Вокруг уже собралась толпа. Бойцы из разных кланов, командиры, просто зеваки. Кто-то в потёртой броне, видавшей десятки боёв, кто-то в дорогой, с нашивками гербов кланов. Взгляды почти всех были направлены не на скалу, а на нас… На Сэтсуну. И в этих взглядах не было ничего хорошего. Я чувствовал их кожей, и приятного в этом было мало.

У самого входа стоял тот самый мужчина, которого Идаи назвал одним из глав Звёздного горизонта, высокий, с коротко стриженными светлыми, почти белыми, волосами и холодными, ничего не выражающими глазами. Его дорогая броня с золотыми вставками и гербом в виде звезды сияла в тусклом свете фонарей, начищенная до блеска, без единой царапины. Лицо было абсолютно спокойным… ни злорадства, ни сочувствия, просто пустота.

Рядом с ним стояло несколько крупных, явно боевых мужчин в такой же дорогой броне, видимо, охрана или приближённые. Их лица были такими же пустыми… А позади них, в тени, пряталась фигура, от вида которой у меня по спине пробежал холодок.

Мужчина странной внешности, тот самый, что звал нас. Он был немного горбатый, с перекошенным лицом, будто переживший очень страшную травму. Одна сторона его рта была опущена вниз, а глаз на той же стороне смотрел куда-то вбок, не фокусируясь. Кожа на лице была стянута шрамами, и казалось, что половина его лица принадлежит другому человеку…

И он хихикал… противным, писклявым голосом, с каким-то детским, но совершенно безумным весельем, которое резало слух и совершенно не вязалось с происходящим. Как будто он наблюдал за чем-то невероятно забавным.

Югэн шагнул вперёд. Я видел, как напряглись мышцы его челюсти, как побелели костяшки пальцев, сжимающих рукоять меча. Но голос, когда он заговорил, звучал ровно и спокойно, словно он обращался не к человеку, который только что угрожал нам проблемами, а к старому знакомому.

— Кимеру. Зачем нас вызвали? — спросил он без всяких предисловий.

Кимеру посмотрел на него прямо, без тени эмоций, и заговорил так же сухо, как будто зачитывал официальный документ, не имеющий к нему лично никакого отношения:

— Сэтсуна определена как первая группа. Группа разведки и зачистки. Ваша задача: пройти вперёд, разведать путь и, по возможности, зачистить его от Умбра. Если вы выживете и сможете вернуться — доложите обстановку. В любом случае, вы должны убить всех монстров на своём пути, чтобы остальные группы могли пройти как можно дальше, не теряя сил. Это позволит сберечь их для битвы с боссом.

Каждое слово падало тяжело, как камень в колодец. «Если вы выживете». «В любом случае». «Сберечь их». Я слушал и не мог до конца принять того, что слышу. Это звучало не как приказ, а как смертный приговор. Нас просто посылали вперёд, чтобы мы приняли первый удар, чтобы мы сдохли в этих тёмных коридорах, сохранив силы тех, кто пойдёт следом. Пушечное мясо… Расходный материал… Мы были даже не пешками в чужой игре! Мы были фигурами, которые сбрасывают с доски в первые ходы, чтобы расчистить путь для более ценных…

Я осмотрелся, ожидая найти хоть что-то, что говорило бы о том, что я ошибаюсь… Хоть один взгляд, хоть один жест, хоть тень сомнения на лицах. Но смотря на всех, было ощущение того, что я стою среди стаи разъярённых волков. Все понимали то же, что понимал я…

«Нас просто посылают на смерть.» — от этой мысли внутри всё похолодело. — «И мы ничего не можем сделать. Если откажемся — нас уничтожат здесь и сейчас, на глазах у всех, как дезертиров. Если пойдём — скорее всего, умрём там, в темноте. Выбора нет. Вообще нет.»

Горбатый мужчина позади Кимеру снова хихикнул, этот звук был похож на скрежет ногтей по стеклу. Казалось, он наслаждался происходящим.

Югэн молча смотрел на Кимеру. Несколько долгих секунд они просто глядели друг другу в глаза, и в этом взгляде происходило что-то, чего я не мог понять. Какой-то безмолвный разговор.

— Знаешь, чьих рук это дело? — спросил Югэн.

Кимеру продолжал смотреть прямо в глаза Югэну. Его лицо оставалось таким же пустым, как и прежде. Он ничего не ответил — ни слова, ни жеста…

— Понятно, — произнёс Югэн.

И, не дожидаясь больше ни секунды, развернулся к нам. Всё-таки пути назад нет…

— За мной. Все.

Он скрылся внутри расщелины первым, темнота поглотила его. Мы последовали за ним… Первый шаг внутрь щели был ужасным. Ужас прошёл от пяток до макушки, ледяной волной прокатился по позвоночнику, а после засел в сознании. Я иду на смерть… Все мы…

Идаи шёл последним, и всю дорогу до входа я слышал за своей спиной скрежет зубов. Он не говорил ни слова, просто скрежетал зубами. Его ярость была почти осязаемой, густой, тяжёлой, как воздух перед грозой. Воздух вырывался из его груди рваными, хриплыми толчками, и каждый выдох был похож на сдавленный рык.

Мэй, шедшая впереди меня, тоже молчала, но её спина была напряжена до предела, как натянутая тетива лука. Её молчание было красноречивее любых криков…

Мизу держалась рядом со мной, и её глаза, когда она бросила на меня короткий взгляд, горели ледяным огнём, но не без ноток страха... Куро не прятался, он шёл прямо за Югэном, и казалось, что тени вокруг него извивались, как пламя на ветру. Его фигура, обычно незаметная, сейчас выделялась особенно остро, и это пугало…

«Смертная казнь.» — билось в моей голове. — «Мы буквально на очереди на смертную казнь. И никто не придёт на помощь… Никто не рискнёт.»

Оглядываясь, я пытался найти Онгаку и Сэнритсу, может, они где-то в толпе? Может, их тоже отправили сюда? Но в этом море чужих лиц не было и намёка на знакомые фигуры. Надеюсь, их просто отправили обратно домой, ведь их клан разбит. Но что, если… Нет. Они точно выживут, если пережили такое вместе с нами, тогда и сейчас…

Отбросив плохие мысли, я погрузился полностью внутрь этой тьмы. Идти было невыносимо, встать в полный рост не получалось, плечи то и дело задевали холодные каменные стены, из-за чего те давили, только больше нагоняя страха… Я шёл согнувшись, почти на корточках, и каждый шаг отдавался болью в рёбрах. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватывало. Я заставлял себя делать шаг за шагом, считая их про себя… Шаг за шагом, и наконец-то…

Когда мы прошли достаточно глубоко, чтобы свет снаружи превратился в далёкое пятно за спиной, проход наконец стал немного шире. Теперь можно было хотя бы встать во весь рост и не тереться плечами о стены. Я с облегчением выпрямился, чувствуя, как хрустит позвоночник.

Но не только я получил свободу.

Идаи, не сдержавшись, со всей силы ударил кулаком по каменной стене. Раздался глухой удар, по камню побежала глубокая трещина, с потолка посыпалась пыль и мелкие камни. Я вздрогнул… если бы эта пещера решила обрушиться, мы были бы погребены заживо…

— Идаи, — спокойно сказал Югэн, даже не оборачиваясь, — не трать силы. Они тебе ещё пригодятся.

Идаи замер. Его кулак всё ещё был прижат к стене, костяшки побелели. Он глубоко дышал, так, будто только что пробежал марафон, воздух вырывался из ноздрей с шумом. Но не сказал ни слова. Даже не попытался. Просто стоял и дышал, и в этом молчании было больше ярости, чем в любых криках.

Я никогда не видел его в таком состоянии. Идаи, который всегда шутил, всегда подкалывал, всегда находил способ разрядить обстановку, сейчас выглядел как сжатая пружина, готовая в любой момент разорваться. Даже прошлые его порывы злости меркли перед этим безумным взглядом…

Мэй остановилась и обернулась. Её синие глаза, обычно осуждающие Идаи, сейчас смотрели на него с сочувствием.

— Я понимаю тебя, Идаи. Как никогда понимаю, — сказала она тихо, но в её голосе звучали нотки дрожи. — Нас буквально выслали на смерть. И всё из-за одного недопонимания...

Она замолчала, а потом добавила несколько слов, очень тихо, почти шёпотом. Я не разобрал всего, но то, что я услышал, было адресовано Звёздному горизонту и лично Кимеру. И это были не самые лестные слова… И во много мне хотелось её поддержать.

Югэн выдохнул. Этот выдох был долгим и тяжёлым, как будто он выпускал из себя всю ту ярость, которую сдерживал там, у входа. Я заметил, как расслабились его плечи, он поднял руку и дал знак следовать за ним.

Мы двинулись вглубь по этому тёмному, сырому подобию узкого коридора. Стены здесь были влажными на ощупь, и с каждым шагом воздух становился всё тяжелее, не просто горячим или холодным, а именно тяжёлым, как будто он был пропитан чем-то невидимым и давящим.

Запах сырости смешивался с чем-то ещё, чем-то органическим, гнилостным, отдалённо напоминающим запах крови, но более древним. Как будто сама земля здесь была больна и сочилась гноем… Я дышал через рот, стараясь не вдыхать слишком глубоко, но это не помогало — мерзкий привкус оседал на языке.

— Кимеру тут ни при чём, — вдруг произнёс Югэн, не оборачиваясь. Его голос эхом разнёсся по коридору. — И наше отсутствие в месяц — тоже.

Мизу резко остановилась. Я, шедший прямо за ней, едва не врезался ей в спину. Девушка замерла всего на секунду, её голова дёрнулась, а потом она быстро восстановила шаг, как будто ничего не произошло. Но я заметил, как дрогнули её плечи и как на мгновение её дыхание сбилось с ритма.

Югэн продолжал:

— В этом нет ни чьей вины. Но теперь мы обязаны выжить. И мой приказ...

Он остановился и повернулся к нам лицом. Его глаза блеснули в темноте.

— Никому не умереть! Поняли?

— Да! — ответили все хором, дружно, даже не сговариваясь. Голоса слились в один, и эхо подхватило этот крик, разнося его по тёмным коридорам. Будто это было уже не впервые…

И от этого «Да» внутри что-то перевернулось. Страх никуда не ушёл, он всё ещё был там, в глубине, скручивал живот тугим узлом. Но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Что-то тёплое. Спокойствие? Нет, не совсем. Скорее, уверенность. Уверенность, что мы вместе, что мы не бросим друг друга, что, возможно, у нас есть шанс.

Даже Идаи как-то поменялся в лице… А потом он и вовсе ударил себя по щекам, от чего я даже дёрнулся, но, кажется, к счастью никто не заметил… Никто вообще не обратил на это внимание, неужели так уже не в первый раз?

Но Умбра, чьи крики вдруг раздались откуда-то из глубины, явно не разделяли этого мнения. Их вопли эхом пронеслись по коридорам. Далёкие, но оттого не менее жуткие. Как будто они знали, что мы здесь. И ждали, чтобы утолить голод...

— Вперёд, — скомандовал Югэн, и мы двинулись дальше.

Минут пять мы шли по узкому, извилистому коридору, в котором едва можно было разойтись плечом к плечу. Я старался смотреть под ноги, каменный пол был неровным, усеянным острыми обломками, и одно неловкое движение могло стоить растяжения или пореза. Пару раз я спотыкался, и Мизу, шедшая рядом, каждый раз успевала поддержать меня за локоть. Она ничего не говорила, но её прикосновения были твёрдыми и уверенными.

Стены давили в прямом смысле. Клаустрофобия, которой у меня никогда раньше не было, вдруг начала поднимать голову… Я чувствовал, как пот стекает по вискам, как учащается пульс, как воздух становится всё более спёртым.

Но наконец-то проход расширился. Теперь мы могли идти по двое, плечом к плечу, и стены здесь были уже не природными, а рукотворными. Серая кирпичная кладка, очень старая, покрытая трещинами и светящимся золотым мхом, но всё ещё крепкая.

Мы вошли в само подземелье. И почти сразу из этих трещин на нас выпрыгнули Фероксы…

Как и говорил Югэн, они были другими — не такими, как на поверхности. Меньше размером, ниже ростом, но их движения были намного быстрее, резче, более... бешеными. Они не рычали перед атакой, не принимали боевых стоек, они просто бросались на нас, как разъярённые псы, с пеной у рта и горящими глазами. Не то, чтобы обычные как-то выделялись умом, но в сравнении…

Сэтсуна справилась быстро.

Мэй рассекла двоих синими следами, даже не замедлившись. Её меч описал широкую дугу, и этого хватило с головой, а точнее, с двумя отлетевшими головами.

Мизу вонзила кинжалы в основания черепов, два точных, почти хирургических удара. я даже не заметил, когда она успела подобраться к ним так близко.

Идаи просто смял одного в лепёшку своим мечом. Куро возник из тени и рассёк горло ещё одному. Просто обрушил клинок сверху, и монстр превратился в груду переломанных костей…

Я тоже не стоял в стороне. Грусть Деуса в моей руке пела свою холодную песню, и я убил двоих — одного ударом в шею, второго, когда он попытался обойти меня с фланга, прямым уколом в глаз. Клинок вошёл легко, как в масло, и монстр рухнул, даже не успев закричать.

Моё чутьё начало давать лучше результаты! Я стал быстрее замечать движения врагов, предугадывать их атаки, уворачиваться… Но, вспоминая Сильва в замке, я понимал, что против более быстрых и чётких ударов я всё ещё ничего не смог бы предпринять. Эти Фероксы были просто бешеными животными. Сильва были охотниками. Разница была огромной…

— Если дальше будет так, то выжить — не проблема! — воодушевлённо сказала Мизу, стараясь сдержать улыбку. Её голос, разорвавший тишину, прозвучал почти неуместно в этом мрачном месте. Но в нём было столько надежды, что я невольно улыбнулся в ответ.

— Не стоит расслабляться, кто знает, что ещё нас ждёт… — Мэй осадила Мизу, но в её глазах тоже горела надежда.

Все стали выглядеть спокойнее. Когда опасность, которой ты так боишься, оказывается и не на половину такой страшной, как ты предполагал изначально, спокойствие само приходит…

Идаи, как обычно, положил руку мне на плечо. Стоит намекнуть ему, чтобы он не превращал это в привычку…

— Молодец, смертничек! Уже лучше, чем...

Но в этот раз я не удержал равновесие. Ноги, всё ещё слабые после ранения, подкосились, и я повалился на землю, увлекая Идаи за собой. Он рухнул рядом со мной огромной тушей, поднявшей тучу пыли. Каменная крошка брызнула во все стороны, и я закашлялся.

— Идаи, ты идиот! — проворчал я, потирая ушибленный бок. Но в моём голосе не было злости, только усталость и толика смеха.

Идаи тоже засмеялся. Его смех эхом отразился от стен, и на мгновение мне показалось, что всё не так уж плохо. Что мы справимся. Что мы выберемся. Этот смех доказательство того, что мы ещё живы и способны смеяться даже здесь, в самом сердце тьмы.

А потом одна из каменных плит под нами издала странный звук. Глухой, низкий, а затем — щелчок.

И из потолка что-то на нас полетело…

Я успел только заметить движение, быстрое, как молния, и зажмуриться. В голове пронеслось: «Вот и всё. Вот так глупо. Не в бою, не от когтей монстра, а от какой-то дурацкой ловушки.»

Но прошла секунда и так ничего и не произошло… Я открыл глаза и увидел Куро. Он стоял прямо над нами, и в его руке, зажатая между двумя пальцами, была стрела. Длинная, тонкая, с острым наконечником, на котором блестела капля странной фиолетовой жидкости. Яд.

Куро посмотрел на стрелу, потом на нас, потом снова на стрелу. Выглядел он так, как будто всю жизнь только и делал, что ловил ядовитые стрелы голыми руками.

— Осторожнее, — произнёс он своим обычным бесстрастным голосом. Как будто речь шла о погоде.

Я выдохнул с облегчением… но слишком резко. Мой выдох задел каплю яда на наконечнике стрелы, и она сорвалась вниз, летя прямо мне на лицо. В панике я резко отполз к стене, уворачиваясь от смертоносной жидкости. Яд упал на каменный пол и зашипел, оставляя маленькую дымящуюся воронку.

Но, отползая, я спиной ударил по одному из кирпичей в стене… Раздался ещё один щелчок, на этот раз громче, и из пола вокруг того места, где я только что лежал, начали вырываться шипы. Острые, металлические, покрытые ржавчиной, они вылетали один за другим, и если бы я всё ещё был там, меня бы пронзило насквозь…

Идаи успел. Он схватил меня за шиворот и поднял над полом одной рукой легко, как котёнка. Я повис в воздухе, болтаясь в его хватке, и шипы вонзились в пустое место подо мной.

Повисла немая, полная неловкости, тишина.

Я висел над шипами, глядя на них сверху вниз. Они были очень, очень, ОЧЕНЬ острыми. Идаи держал меня на вытянутой руке, и его лицо выражало смесь удивления и веселья. Куро всё ещё стоял рядом со стрелой в пальцах. Мэй и Мизу замерли в нескольких шагах, глядя на эту сцену.

— Ой... — неловко произнёс я.

И Мизу рассмеялась искренне, почти по-детски. Я неловко подхватил её смех, но сам скорее смеялся от стресса… Она подошла ко мне, всё ещё болтающемуся в руке Идаи, и неожиданно, без предупреждения, ударила меня кулаком в солнечное сплетение. Силы было достаточно, чтобы меня всего скрутило… Я бы рухнул на пол, если бы всё ещё не висел в руке Идаи.

— Отдыхай, — сказала она, забирая меня у Идаи и закидывая себе на спину. — В роли моего рюкзака ты принесёшь меньше проблем. Так будет безопаснее для всех.

— Но... — попытался возразить я.

— Никаких «но», — отрезала она, и в её голосе прозвучала та самая твёрдость, которая появлялась у неё только в самые серьёзные моменты. — Ты ранен. Ты устал. И ты только что чуть не умер трижды за минуту. Так что сиди тихо и не дёргайся.

Я хотел сказать, что это нечестно, что я могу идти сам, что я не настолько бесполезен... Но оглянулся на остальных. Идаи кивал молча, но с таким видом, будто полностью одобрял происходящее. Мэй тоже кивнула, коротко и сухо. Даже Куро, всё ещё державший стрелу, слегка наклонил голову в знак согласия…

Я умолк. Спорить было бесполезно. И, если честно, я сам понимал, что они правы. Мои раны всё ещё не зажили, реакции были замедлены, и моё присутствие в качестве самостоятельной боевой единицы скорее создавало проблемы, чем помогало. В роли рюкзака я действительно был полезнее. По крайней мере, не активировал ловушки…

— Ладно, — пробормотал я, утыкаясь лицом в плечо Мизу. — Но это временно. Как только заживу — слезу.

— Конечно, — ответила она, и в её голосе прозвучала лёгкая улыбка. — Обязательно.

Мы двинулись дальше вглубь подземелья. Коридор медленно, но верно уходил вниз — пологий спуск, который с каждым шагом становился всё круче. Стены из серого кирпича сменялись чёрным камнем, гладким и блестящим, как обсидиан. Воздух становился всё более горячим и влажным. Дышать было тяжело, каждый вдох давался с усилием. Тишина давила, только наши шаги, наше дыхание, иногда стук камня, сорвавшегося со стены.

Но спокойствие не могло длиться вечно… Послышался вой.

Он пришёл из самых глубин подземелья — низкий, утробный, вибрирующий. Он не был похож на крики Фероксов, которые мы слышали раньше. Это был другой звук — более глубокий, более мощный, полный такой древней ярости, что кровь стыла в жилах. Он прокатился по коридорам, отразился от стен, и мне показалось, что сама земля задрожала под ногами.

— Это... — прошептала Мизу, и её голос дрогнул.

— Страж Пепла?.. — тихо и неуверенно ответил Югэн. — Он знает, что мы здесь… Явно умнее прошлого босса будет.

Я сжал рукоять Грусти Деуса. Холод клинка пульсировал в такт моему сердцебиению или, может быть, это моё сердце билось в такт холоду. Вой стих, но эхо ещё долго металось по коридорам, затихая где-то в бесконечной темноте.

— Идём, — сказал Югэн. — И помните: никто не умирает. Мы все вернёмся домой.

И мы пошли дальше вниз, в темноту, навстречу тому, что ждало нас в глубине.

Глава 20. Путь на дно (Лёд)

Вой стих, но эхо ещё долго металось где-то в глубине, отражаясь от чёрных стен. Эти отголоски проходили сквозь тело вибрацией, от которой зудели кости, но с этим в группе ничего не изменилось… Все и так понимали, что смерть дышит в спину.

Идаи шёл молча и хорошо, что больше не скрежетал зубами и не бил кулаками по стенам. Однако видеть его молчаливым по своему пугало, обычно он был первым, кто мог разрядить обстановку своим языком… Мизу по-прежнему тащила меня на спине. Я уже привык к этому настолько, что даже перестал считать унизительным… ну, почти.

Мои руки лежали на её плечах, и я чувствовал, как напряжены её мышцы под тканью рубашки. Она ни разу за всё время не жаловалась, пока мы шли по этому проклятому подземелью. Только иногда, когда уклонялась от особо низкого выступа или перепрыгивала через трещину в полу, её плечи чуть вздрагивали, и я поправлял хватку, чтобы не соскользнуть.

— Ты там живой? — тихо спросила она, не оборачиваясь. Как она меня и учила, взгляд нужно всегда держать остро, и ждать внезапной атаки.

— Вроде да, — ответил я с тяжёлым вздохом. — Хотя после всего, что было, я уже ни в чём не уверен, фух… Не так-то просто быть на грани смерти.

Она хмыкнула. Мне нравилось, когда она так делала. Это означало, что не всё потеряно. Что даже здесь, в этом аду, мы ещё способны на что-то человеческое. И я не устану об этом думать, наверное, никогда. Нужна же хоть какая-то надежда, хоть одна ниточка, чтобы не утонуть в бездне отчаяния.

После Мизу замолчала, будто выполнила часть своего долга, который она сама себе придумала, и дальше продолжила идти молча. Я же решил осмотреться, чтобы в случае чего понимать как действовать, это будет явно полезнее, чем лежать на плечах девушки в полудрёме.

Мэй шла первой по этому тёмному и кривому коридору. Её спина была прямой, а рука лежала на рукояти меча, готовая выхватить его в любую секунду. И в этом было что-то очень... надёжное. В голове сразу вспоминались картины её искусства меча, а это дарило надежду.

Куро же я почти не видел. Он скользил где-то с фланга, то исчезая в тенях, то появляясь из них, и его присутствие выдавал только лёгкий холодок, который пробегал по коже, когда он проходил слишком близко, и смотрел на затылок ужасно осуждающим взглядом. Я конечно этого не видел, но почему-то уверенность в этом была выше остальных мыслей.

Югэн замыкал строй, и я время от времени слышал его тихие и ритмичные, как метроном, шаги за спиной. Ему сейчас невероятно тяжело, это было и без слов понятно… Его клан послали на смерть, а он ничего не смог сделать в ответ. В такой ситуации никто бы не смог.

Воздух становился всё горячее. Каждый вдох давался с усилием, а выдох оставлял на губах привкус пепла и чего-то похожего на раскалённый камень, из-за чего казалось, что губы вот-вот треснут и из них польётся кровь, которой я и так потерял достаточно. Пот стекал по лицу и капал на плечи Мизу, смешиваясь с её собственным потом. Я чувствовал, как её спина становится влажной под моей грудью, но она не замедляла шаг.

Эта до ужаса интимная обстановка напрягала не хуже подступающей смерти…

Стены тем временем давили в прямом смысле. Клаустрофобия, которая раньше была лишь смутным ощущением где-то на задворках сознания, теперь поднимала голову по-настоящему. Я ловил себя на том, что считаю шаги, как в игре, когда проходишь особенно сложный участок и боишься, что вот-вот выскочит моб. Только здесь мобы не выскакивали по скрипту. Здесь они могли быть везде, и повторить зачистку подземелья после смерти с новыми силами уже не получится… Хотя, я же ещё не умирал, верно? А что если…

«Нет, нет, нет и ещё раз НЕТ!» — в панике начал отмахиваться я. Вот что-что, а о таком даже думать не стоит!

— Стойте, — вдруг произнесла Мэй, поднимая руку. Мы замерли, полностью доверившись ей. — Впереди…

Я начал всматриваться во тьму, что была немного дальше Мэй. Приложив достаточно усилий, можно было заметить, что впереди коридор расширялся, и за большой аркой, образуя что-то вроде небольшой круглой залы с колоннами, было огромное, для этого места, пространство. Конечно с замком ни в какое сравнение, но увидеть такое тут, я точно не ожидал.

Колонны были старыми, покрытыми трещинами и всё тем же золотистым мхом, что светился в темноте, отбрасывая причудливые тени на стены. А за колоннами, в дальней части зала… Глаза.

Десятки горящих в темноте глаз, полных безумия и свирепости.

Фероксы не носились как бешеные, не бросались на нас сразу. Они стояли плотной группой у дальней стены, которая была скорее непроглядной тьмой. Побегав ещё глазами по залу, я заметил за их спинами, справа, тёмный проём. Это точно наш проход дальше. И не один я его заметил.

— Обойти не выйдет, — тихо сказала Мэй, оценивая обстановку. — Они перекрывают путь.

— Или просто сбились в кучу, потому что тупые, — проворчал Идаи.

— Значит, прорываемся, — ответил Югэн, и его глаза на мгновение замерцали. — Нам в любом случае нужно пройти.

— Сколько их? — спросила Мизу, поправляя меня на спине.

— Немногим больше двух десятков, — ответил Югэн. — Подземельные Фероксы, а значит… сильно злее. Готовьтесь.

Мэй обернулась к нам. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах горел тот самый холодный огонь, который появлялся у неё перед серьёзным боем.

— План простой. Я и Идаи создаём фронт, Мизу и Куро на фланг. Хока, ты прикрываешь тыл, твоя задача не дать им ударить нам в спину, — после она повернулась к Югэну с самодовольным видом. — Ты же помнишь, что назначал меня стратегом чуть больше полугода назад, а, глава?

— Тогда были другие обстоятельства… Но да, ты всё правильно сказала, — спокойной ответил Югэн, и по лицу Мэй стало понятно, что она ждала другой реакции, а я вот не в контексте. — Только, Хока, не лезь в бой без причины.

Я кивнул, хотя внутри всё сжалось и другие мысли улетучились. С моими ранами, с моей скоростью, и всё ещё не до конца восстановившейся реакцией, лезть вперёд было бы самоубийством… Но в тылу меня не будет кому прикрыть в случае чего… Опасно в любом случае, но такое уж это место.

Мизу аккуратно опустила меня на землю. Мои ноги коснулись каменного пола, и я поморщился от боли в боку. Чёртовы рёбра, они заживали, но недостаточно быстро. Я еле как выпрямился, сжимая рукоять Грусти Деуса, и почувствовал, как клинок отвечает мне лёгким холодком. Шок в начале пути как-то заглушал боль, а сейчас она опять даёт о себе знать…

— Готовы? На счёт три, — тихо сказал Югэн, пока готовился сделать рывок в сторону врага. — Раз... два...

— ТРИ! — рявкнул Идаи и рванул вперёд первым, оставив всех позади.

— Придурок долговязый! — крикнула ему в след Мэй, и рванула за ним…

— Три… — добавил в конце Югэн, но смысла в этом уже особо не было.

Бой начался сразу. Мэй и Идаи врезались в группу Фероксов, как два разъярённых носорога, в одного мгновенье разбив их строй. Синий меч Мэй описал широкую дугу, оставляя за собой светящийся след, и два монстра рухнули с разрубленными черепами, даже не успев закричать. Идаи использовал [Длань Титана], его вытянутая ладонь выбросила вперёд волну сжатого воздуха, которая буквально смяла трёх Фероксов в лепёшку. Их тела отбросило к стене, и они сползли по камню, оставляя за собой золотистые потёки крови, которые по какой-то причине… не испарялись?

Мизу скользнула на левый фланг. Её кинжалы мелькали с невероятной скоростью, и каждый удар находил цель — шею, глаз, основание черепа. Она двигалась как быстрая и смертоносная кошка, и Фероксы, пытавшиеся обойти нашу группу сбоку, падали один за другим.

Куро... Куро я почти не видел. Только иногда, краем глаза, замечал, как в тенях что-то мелькает, и очередной Умбра захлёбывался собственной кровью с перерезанным горлом. Он был везде и нигде одновременно, и это, как всегда, вызывало у меня смесь восхищения и жути.

Но что-то не давало мне покоя… Что-то было явно не так. Это из-за их свирепости?

Я стоял у арки, через которую мы вошли, и прикрывал тыл. Первые несколько секунд всё было спокойно, основной бой шёл впереди, и до меня никто не добирался.

Но потом, как я и ожидал, несколько Фероксов отделились от основной группы и рванули в мою сторону. То ли они решили обойти наших с фланга, то ли просто искали более лёгкую добычу… не знаю. Но их было трое.

Я напряг зрение, и встал в боевую стойку, которую мне показывала Мизу. Кинжал лежал в моей руке под небольшим углом, а ноги в полуприседе, так я был в позиции, с которой мог уйти в любую сторону в уворот и сразу контратаковать.

Но не добежав до меня метра два, все три Умбра начали резко тормозить, после чего в спешке попытались скрыться. Их лапы путались, они пронзительно кричали так, будто страх их поглощал всё больше.

Я не рисковал подходить к этому действу, но и Фероксы вдруг перестали биться в непонятных конвульсиях на месте. Они сидели почти друг на друге, смотря на меня и обрывисто тяжело дыша… Нет, не на меня, они смотрели на Грусть Деуса.

«Но я же отключил функцию приманки Умбра! Так какого чёрта?!» — в голове пролетела страшная мысль. Возможно эта функция опять включилась?!

Но эта тварь опять явилась:

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ]

[Ошибка определения.]

«Ха-ха-ха! Только приближённые к королю боятся его истинной сущности. Не хочешь ли ты тоже познать этот страх?»

— — —

Да сколько можно…

«Заткнись! Хватит! Хватит сводить меня с ума, кем бы ты ни был!» — мой внутренний голос буквально кричал. Каждый раз он появляется, только чтобы больше запутать меня, чтобы породить больше неуместных вопросов, и это бесит! Что за король? Что за истинная сущность? Что за страх, в конце то концов?! Хватит!!

Мысли начали уходить от сути. Нас всех отравили на смерть, о каких вопросах вообще речь! И этот смех на фоне сознания… Этот чёрт ещё и смеётся надо мной!

Сжав зубы, я побежал на трёх напуганных монстров. Даже в таком состоянии они до сих пор не более чем угроза, которую нужно истреблять. Все мои тренировки испарились из памяти, я хотел просто скорее уничтожить их и выпустить накопившейся стресс от всего этого дерьма, забыть хоть на мгновенье об остальных заботах… Но это была моя главная ошибка.

Они напуганы, они по какой-то причине бояться моего клинка, но ведь самый страшный зверь — напуганный зверь... И в панике они бросились на меня в ответ на мою попытку атаки.

Первый был немного быстрее остальных и стремительно прыгнул в мою сторону. Его вопли били по барабанным перепонкам, неприятно дезориентируя. Но собравшись, я встретил его прямым уколом в глаз. Клинок вошёл легко, как в масло, и Ферокс рухнул так же резко, как и бросился на меня, он даже не успел нормально замахнуться. Я выдернул Грусть Деуса, чувствуя, как по лезвию стекает золотистая кровь, и тут же развернулся к следующему. Если справился с одним…

Но следом прыгали сразу двое. Они летели на меня, закрывая собой свет, как ночь покрывает день.

Время будто замедлилось. Я видел их обоих прекрасно — одного слева, другого справа. Левый был ближе, он уже заносил когтистую лапу для удара, но я понимал, что могу достать его. Один точный укол в шею и он будет мёртв, так же как его дружок у моих ног. Но правый... Правый был чуть дальше, и его траектория вела прямо ко мне, а его когти были нацелены мне в бок. Тот самый, раненый бок, который и так едва зажил.

Он был слишком на выгодной для себя позиции… Я не смогу.

Я понял это мгновенно. Понял с той холодной, игровой ясностью, которая иногда приходит в критические моменты. Я могу убить одного, но второй оставит на мне глубокую рану. А с глубокой раной в таком месте, без нормальной медицины, без возможности отлежаться... я долго не протяну. И это если не умру сразу.

Мозг генерировал идею за идеей, пытаясь найти единственное верное решение, но всё больше тянулся к паническому тупику. Будто холод самой смерти был всё ближе… И кончики моих пальцев действительно начали леденеть.

По моему телу прошёл реальный холод. Самый настоящий мороз.

Глубокий и леденящий, тот самый, что я почувствовал, когда впервые взялся за Грусть Деуса там, в руинах, перед ареной с искажённым монстром. Клинок в моей руке пульсировал, я чувствовал это кожей, ладонью, пальцами, и с каждым ударом моего сердца холод усиливался. Это уже не в первые, но теперь… Холод продолжал расти огромными рывками, он заморозил тревогу, покрыл льдом мысли, и с моим выдохом вышло небольшой облако пара.

Больше я не думал… Просто откликнулся, как будто клинок и я стали одним целым, и моё желание выжить передалось ему напрямую. Будто инстинкты связали нас и…

Грусть Деуса ответила.

Из лезвия вырвалась тёмная синяя дымка, похожая на сгустившийся зимний воздух, какой бывает только в самые лютые морозы, когда дыхание превращается в иней, а ресницы слипаются от холода. Она вырвалась струёй, расширяясь в воздухе, поглощая пространство. Видимость стала нулевой, всё вокруг было в синем дыме, включая обоих Фероксов и их мёртвого товарища. Руки начали становиться бардовыми, а дышать больше не выдавалось возможным.

Мороз полностью поглотил и меня… И мысли становились всё тише…

Я видел только сине-чёрный клубящийся туман. Ничего не слышал, даже себя. А жив ли до сих пор я?.. Будет ли что-то после?.. А потом дымка рассеялась. Резко, без прелюдий, меня будто бросили обратно в жизнь, и я начал жадно хватать воздух ртом.

Силы пропали, и я упал на колени, держась за грудь. Глубокие вдохи не помогали, воздуха до сих пор не хватало, из-за чего мне казалось, что я вот-вот упаду без сознания перед своими убийцами.

Но вдох за вдохом и кислород начал доходить до моего мозга, благодаря чему сознание медленно прояснялось… Прийдя в себя, я сразу же осознал в какой ситуации нахожусь. Действовать нужно незамедлительно!

Направив остатки сил в ноги, я сделал резко рывок назад. Странно, что я ещё жив, столько секунд я не двигался, для двух Фероксов оторвать мне голову вообще бы ничего не стоило… И я зафиксировал взгляд на своих врагах.

Фероксы стояли… Застывшие в тех самых позах, в которых их застала дымка. Их золотистая чешуя покрылась инеем, из-за чего теперь была ближе к серебряному холоду; глаза остекленели, а открытые пасти, полные зубов-игл, были заполнены прозрачным льдом. Они были... мертвы? Нет, не просто мертвы. Они были полностью заморожены. Полностью, до самого нутра…

Я так же застыл, только глядя на картину перед собой. Но ещё мгновенье, и послышался первый треск, потом второй, третий… и они повалились на пол. Рассыпались, как груда льда, разбившись на десятки мелких осколков. Кусочки льда разлетелись по каменному полу, зазвенев, как разбитое стекло, и среди них поблёскивали золотистые и красные вкрапления… всё, что осталось от крови и плоти.

Я стоял и смотрел на это, не в силах отвести взгляд от ледяных осколков, которые всё ещё дымились в тусклом свете мха. Мои пальцы, сжимавшие рукоять, дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. В голове билась одна единственная мысль:

«Что это?»

Меня это чуть ли не убило?..

Глядя на кинжал в своей руке, я пытался найти в своём сознание самое важное. То, что было главнее всего остального, хотя бы одну каплю этого… Но его не было.

— Чёрт… Почему мне не страшно?.. — сквозь зубы проскрипел я.

«Это ведь очень пугает… Почему меня вообще пугает мысль об отсутствие страха?!» — клинок не отвечал. Я смотри на его лезвие, но не видел в нём своего отражения. Я не могу увидеть своего лица, но я должен знать, какое на нём выражение лица. Оно должно быть искажено от страха! Оно обязано!!

И я пытался игнорировать своё отражение в осколках льда, которые видел боковым зрением… Я пытался не смотреть в это отречённое лицо, которое выражало ноль эмоций, но… Не получалось…

А бой вокруг меня продолжался. Я слышал крики Мэй, грохот меча Идаи, звон кинжалов Мизу. Но всё это было где-то далеко, за пеленой, как будто я находился под водой. Я упал колено, не в силах стоять, и уставился на поле битвы… Я выиграл, но внутри во всю плясало чувство поражения.

«А?» — звуки вновь заиграли во всю громкость, и как удар об гонг, моё сознание вернулось ко мне. Мороз начал отступать от моего тела, а кожа испускать пар. И я почувствовал каждую мышцу своего лица: губы дрожали, дыхание участилось… Страх. Я… Я снова его чувствую! Я боюсь!

Взгляд опять вернул своё внимание на Грусть Деуса.

Клинок выглядел так же, как всегда. Синяя рукоять, плавно переходящая в лезвие, острое как бритва. Никаких следов дымки, никаких признаков того, что только что произошло. А холод, что исходил от него под ритм моего пульса, вернулся к тому состоянию, к которому я уже привык.

Чтобы это не было… Это было слишком страшно.

— Какого чёрта, Ваби?! — крик Идаи вернул моё внимание к тому, где я сейчас нахожусь.

— Я пытаюсь понять, не прекращай напор! — Югэн резко отскочил назад, оказавшись всего в нескольких шагах от меня, но не смотря в мою сторону. Я быстро сгруппировался, и вскочил на ноги. Сил еле хватило, чтобы удержаться, но то, что я увидел, только больше вывело меня из равновесия…

Ещё в начале боя я понимал, что что-то не так, я чувствовал это… Умбра вели себя очень странно. Даже самые отбитые особи понимали, когда смерть их настигает, и при виде подавляющей силы начинали хотя бы осторожничать, но не эти…

Я подумал, что дело в их свирепости, но эта картина говорила о другом… Те Умбра, что были явно мертвы, чьи черепушки были разрублены, чьи тела переломаны, или от них оставалось меньше половины… Они вставали.

С хлюпающим звуком из горла, с неприятным хрустом и душегубительным воплем, они поднимались, и ползли, прыгали и даже бежали обратно в атаку.

Лицо Югэна, нашего холоднокровного лидера, главы клана Сэтсуны, впервые на моих глазах выражало такой глубокий страх… Мои ноги в конец обмякли, но я каким-то чудом остался стоять.

— Не может быть… — пробубнил я, когда в голову ударила страшная мысль. Резко повернувшись ко льду, я ожидал худшего… Но нет, лёд не двигался. не дышал и не пытался мне отомстить. Было странно выдыхать с облегчением среди такого ада, но в спину когти уже не прилетят, и это хоть немного радовало.

Но из этих приятных мыслей меня вырвал Югэн:

— Хока, скажи, пожалуйста, что ты сможешь повторить эту чертовщину… — впервые его голос звучал настолько безнадёжно. Но я не был уверен… — Не молчи, прошу тебя, Хока!

— Я… я… — но не успел я ничего сказать, как истошный вопль в затылок, будто удар поддых, выбил последние надежды.

— БЛЯДСТВО!! — выругался Югэн и принялся кричать остальным. — Ублюдки, которых мы завалили по пути, тоже выжили, готовьтесь к двойному сопротивлению с их стороны!

Ситуация становилась всё хуже... Я начал вглядываться в коридор, из которого мы пришли, и в ответ оттуда на меня смотрели десятки пар разъярённых глаз, которые стремительно приближались.

Глава 21. Путь на дно (3)

Собрав остатки сил, я попытался осмыслить происходящее, но времени не было. Коридор позади нас стремительно заполнялся горящими глазами, они приближались с каждой секундой, а впереди, в зале, поверженные нами Умбра с хлюпающими звуками поднимались вновь. Реальность трещала по швам.

— Все в круг! — рявкнул Югэн, раньше я и представить не мог в его голосе такой злобы. Мы повиновались мгновенно. Мэй и Идаи заняли фронт, прикрывая нас от наступающих с двух сторон, Мизу и Куро встали по флангам, я занял позицию в центре, всё ещё дрожащий после пережитого холода. Югэн встал рядом со мной, его глаза искрились, хоть я и понимал, что это какой-то навык, но казалось, что ставки предельно высоки… И эта его злость вот так выходит наружу. Жутко…

— Они встают снова! — выкрикнула Мэй. Её синий меч рассёк первого поднявшегося Ферокса, но рана затягивалась быстрее, чем должна была. — Что за чертовщина?!

— Регенерация ускорена, — процедил Югэн. — Похоже, подземелье меняет правила, хотя раньше о таком никто не говорил… Хока, твой лёд их добил полностью. Не знаю как, но это возможно наше единственное спасение. Можешь повторить?

Вопрос ударил под дых. Я сжал Грусть Деуса. Пальцы всё ещё онемели, но клинок больше не отзывался тем ледяным штормом. Только привычный, почти ласковый холодок.

— Я… не уверен, — прошептал я. — Это получилось само, я не…

— У тебя нет выбора, — перебил он. — Мы все умрём, если ты не сможешь. ПЫТАЙСЯ!!

Тяжесть этих слов придавила к земле. Я обвёл взглядом остальных: Мэй, у которой по плечу текла кровь; Идаи, тяжело дышащий, но продолжающий сжимать свой огромный меч; Мизу, метнувшую в мою сторону отчаянный, полный надежды взгляд; даже Куро, на мгновение показавшийся из теней, словно ожидал чего-то. Они все посмотрели на меня лишь на мгновенье, но этого хватило, чтобы понять… Я — последняя надежда.

— Я попробую… — выдохнул я, однако тревога только усилилась.

Бой возобновился с утроенной яростью. Восставшие Фероксы бросались на нас, их тела были изорваны, переломаны, но они двигались с неестественной, дёрганой скоростью. Сзади напирали новые, злые, жаждущие крови, они выпрыгивали с рёвом, что эхом раздавался в коридоре.

Мэй и Идаи сдерживали фронт, их оружие мелькало, оставляя в воздухе синие следы и ударные волны. Мизу носилась между ними, как молния, её кинжалы находили цели, но даже перерезанные глотки затягивались за секунды. Куро работал в тенях, и я видел, как падают обезглавленные монстры, они начинали дёргаться, после чего поднимались…

«Мне надо как-то… Как-то!» — идеи, как вызвать лёд, одна за одной улетучивались из головы, всё было не то.

Меня под шумок затолкали в середину круга, как самую хрупкую драгоценность. В какой-то мере в такой ситуации это даже не совсем бред… Нужно как-то связаться с Грусть Деуса. Я закрыл глаза, пытаясь достучаться до клинка. Правая рука сжимала рукоять достаточно сильно, чтобы пальцы начинали болеть, а левая лежала на поверхности лезвия, пытаясь почувствовать нужный холод…

«Грусть Деуса…» — мысленно позвал я. — «Ты слышишь меня? Ты откликнулась тогда, когда я хотел выжить. Я снова хочу… Но этого мало, да? Тебе нужно что-то ещё…»

Холод усилился, но оставался ровным, не взрывным. Я понимал, какие слова ей нужны, последствия первого раза дали о себе знать, но так страшно их было произносить… Опять накликаться на себя весь этот ужас.

Сжав зубы по сильнее и обхватив лезвие рукой полностью, я закричал:

— Бегите от меня! — крик вырвался с моих грудей с нотками отчаяния. Никто не сомневался ни секунды, образовав вокруг меня пустое пространство за считанные секунды, даже если ради этого им пришлось словить несколько ударов.

И я обратился к Грусти Деуса…

«Я не против, если ты поглотишь всю мою грусть и весь мой страх… Сожри её до последней крошки, но дай мне свой холод!» — это была не просто мысль, это была мольба, отчаянная сделка с тем, что жило внутри клинка, чем бы оно не было.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как жар подземелья обжигает горло, и заставил себя вспомнить всё. Грусть. Груз поражений, страх за родных, унижение от собственной слабости, боль в незаживающем боку, одиночество даже среди друзей… Я собирал это в комок, в тугой узел где-то в груди, и мысленно толкал его в рукоять.

— Забирай, — прошептал я. — Забирай всё! Только дай мне силы защитить их!

Секунда казалась вечностью, а пот, стекающий по лбу — лавой. Тело, как и сознание, было на грани, и потом…

Клинок дрогнул, словно он втянул в себя мою боль, и в ответ из лезвия начало растекаться серебристо-голубое сияние. Рана на руке, которая появилась после сжатия, мгновенно покрылась коркой льда. Иней. Он покрыл рукоять, пополз по моим пальцам, замораживая их, но теперь это не было больно… И это было не тем, чего я ожидал.

Никакого облака, всепоглощающего мороза или тьмы… Из-за этого я отвлёкся и еле успел увернуться от Ферокса, что уже почти успел дотянуться до моей шеи. Не долго думая я рубанул его по лапам. Они отлетели, будто бы ничего не весели, и от пореза медленно начал разрастаться лёд. Я чётко видел как он уходил глубже в рану, замораживая не только кожу, но и саму кровь… А после Умбра упал, больше не давая признаков движения.

Работает. Неужели…

— Получается! — выдохнул я, обращаясь к главе. — Югэн, кидайте их ко мне! Тела! Я заморожу!

Югэн мгновенно оценил ситуацию. Его взгляд, всегда цепкий, загорелся пониманием.

— Мэй, Идаи, сбрасывайте трупы в центр! Мизу, Куро, прикрывайте Хоку! Живо!

Первое тело полетело ко мне через секунду. Я взмахнул клинком, целясь в рваную рану на груди Ферокса. Лезвие, покрытое инеем, вошло легко, и в тот же миг из раны начал расползаться лёд. Он трещал, расширялся, покрывал чешую молочными узорами. Монстр дёрнулся, захрипел, но через пару секунд застыл полностью.

Мои глаза тоже казалось, что заледенели, картинка стала не чёткой, но этого всё равно хватало, чтобы продолжать рубить этих монстров!

Идаи, ухмыльнувшись, швырнул мне ещё одного, словно мешок с мусором. Я ударил и ещё один заморожен. Мэй подкинула разрубленного на две части, я нанёс режущие удары клинком по каждому куску, и они превратились в ледышки.

Это работало. Упавшие туши больше не вставали! Они падали, трескались, и от них больше не было ни звука, ни движения. Удар за ударом, лёд всё сильнее распространялся по трупам… Но какой ценой.

Мои руки были по локоть во льде, а мороз трещал уже где-то в горле…

С каждым ударом холод внутри меня становился всё сильнее, и вместе с ним уходила не только грусть. Казалось, начали уходили сами эмоции. Я словно выпивал сам себя, оставляя только пустоту. Радость от успеха, страх перед смертью, даже злость на бесконечных врагов — всё это впитывал клинок, превращая в лёд. Я чувствовал, как моё лицо деревенеет, как губы перестают дрожать, а сердце бьётся всё ровнее. Слишком ровно.

Но я не останавливался. Даже когда перед глазами была только ледяная пелена, и я с трудом различал силуэты…

Бой продолжался. Остальные не просто кидали трупы, они сражались, прикрывая меня.

Идаи, которого я еле различал в этой бойне только из-за его размера, пропустил удар, и коготь рассёк ему бедро. Он взревел от боли, но продолжил стоять, размахивая своим огромным мечом, которому наконец-то хватало места.

Мэй, которую я видел только благодаря синим следам, уворачиваясь от атаки, поскользнулась на крови и упала на колено, но тут же вскочила, рубанув нападавшего. Её движения стали медленнее, усталость сказывались вообще на всех…

Я бил и бил, рубил и рубил. Пока не перестал чувствовать свои же движения… Я полностью погрузился в белое ничто с редкими серыми силуэтами. Холод обжигал кончики пальцев, и вёл только к очередной туше врага.

Странно, но я не мог вспомнить ещё один большой силуэт позади всех...

«Сто… й…»

Что-то прижало меня к полу. Я не чувствовал ни боли, ни самого толчка, только резко силуэты полетели вниз и мороз на кончиках пальцах зацепился за что-то твёрдое. Кажется, двигаться я больше не могу…

— …уро, …т, остан…сь! — раздался чей-то крик, но я не смог различить ни слов, ни того, кто кричал.

А уже в следующее мгновенье взор поглотила тьма… Холодная и морозная тьма, что оставила меня один на один с бесчувственными мыслями. Что я вообще тут делаю?..

Я попытался что-то сказать, однако горло было покрыто льдом. Слышно ли меня?

«Ребя… та…» — я не слышал себя, но надеялся, что они меня слышат. — «Всё уже… конче… но?»

Но ответом стала тишина. Ни голосов, ни шагов, ни даже эха от моих собственных слов, только глухая, вязкая пустота, в которой я тонул. Я попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Руки, ноги, грудь — всё было чужим, скованным невидимым льдом, хотя, может он был и реальный… Видеть я не мог, я даже не мог понять, дышу ли я ещё.

«Всё уже кончено?» — мысль повторилась в голове, но теперь она прозвучала иначе. Не как вопрос, а как приговор. Я сделал то, что должен был. Я остановил их. Я использовал клинок, отдал ему всё, что у меня было, и теперь внутри не осталось ничего. Ни страха, ни боли, ни радости, ни грусти. Только бесконечная, звенящая пустота.

И это было страшнее всего.

Потому что я должен был бояться. Должен был хоть что-то чувствовать. Но не мог. Я пытался нащупать в себе хоть одну эмоцию, как пытаются нашарить выключатель в тёмной комнате, но пальцы натыкались только на холод. Страх ушёл. Злость ушла. Даже грусть, которую я так долго носил в себе, была высосана до последней капли. Осталась только чистая, стерильная, как операционная, пустота. И в этой пустоте я был никем.

Остаётся только…

«Ну нет…» — где-то глубоко, под толщей льда, шевельнулась мысль. — «Не всё. Есть что-то ещё, должно быть хоть что-то… Ищи.»

И я начал искать. Отчаянно, как утопающий ищет воздух. Я перебирал воспоминания, как старые фотографии, пытаясь найти хоть одно, которое отзовётся теплом. Моя комната в Киото? Нет, там было пусто. Игры, в которые я играл, чтобы убежать от себя? Холодно. Лица родителей?.. Там была только боль, но даже боль теперь казалась далёкой, как будто я смотрел на неё через толстое стекло.

«Дальше. Думай дальше. Что было потом?»

Сэтсуна.

Это слово вспыхнуло в темноте, как искра. Маленькая, слабая, но живая.

Кафе с заколоченными окнами; запах еды Гохана; ворчание Канэ; тёплые пальцы Мизу на моём плече; тяжёлая ладонь Идаи, которая едва не ломала мне ключицу каждый раз, когда он хлопал меня по спине; холодный, но справедливый взгляд Югэна; ухмылка Мэй; тень Куро, которая всегда была рядом, даже когда я не видел его…

Это были не просто воспоминания. Это была надежда. Крошечная, хрупкая, почти невесомая, но она была там. Её подарили мне они. И теперь эта надежда тлела где-то на самом дне моей души, как уголёк в остывшем костре.

Я потянулся к ней. Медленно, трудно, как будто продирался сквозь толщу льда. Каждый дюйм давался с болью, даже не физической, а какой-то другой, более глубокой. Словно я заново учился чувствовать… Но я тянулся, потому что это было единственное, что у меня осталось.

«Вы… вы дали мне надежду. Я не забуду. Я не могу забыть.»

И в этот момент лёд треснул.

Я почувствовал это физически, как будто что-то внутри меня раскололось, и через трещину хлынуло тепло. Сначала слабое, едва заметное, но с каждой секундой оно нарастало. Тепло разливалось по груди, поднималось к горлу, растапливало ледяную корку, которая сковала мои лёгкие. Я вдохнул и на этот раз воздух был горячим, почти обжигающим.

Звуки начали возвращаться. Сначала — неразборчивый гул, как будто я слушал мир через толстый слой ваты. Потом гул распался на отдельные голоса.

Кто-то спорил, я слышал повышенные тона, резкие слова, но не мог разобрать, кто именно и о чём.

— …опасно! Ты не понимаешь, что он мог… — голос Куро. Холодный, резкий, совершенно несвойственный ему. Куро никогда не повышал голоса. Никогда. Значит, случилось что-то действительно серьёзное.

— Он нас спас! — голос Мизу, высокий, дрожащий, почти на грани крика. — Ты видел, что он сделал?! Он один остановил их всех! А теперь ты хочешь…

— Я хочу, чтобы он не убил кого-нибудь из нас! — перебил Куро. — Ты видела, что произошло?! Он был готов…

— Он не понимал, что делает! — Мизу почти рыдала. — Он был не в себе! Мы должны помочь ему, а не…

— Помочь?! — в голосе Куро послышалось что-то, чего я никогда раньше не слышал от него. Не просто холод… ярость. — Я помню свой долг перед Мираем. Я помню, что обещал ему защищать тебя. И я не позволю…

— Не смей использовать брата против меня!

Их голоса перекрывали друг друга, и я не мог понять, кто прав. Я только чувствовал, как тяжесть на груди становится сильнее, как будто кто-то прижимал меня к полу. Дышать становилось всё труднее. Тьма перед глазами не рассеивалась, я по-прежнему ничего не видел. Только слышал этот ужасный, разрывающий сердце спор.

«Что я наделал?..»

Я попытался открыть глаза, но веки не слушались. Или, может быть, глаза были открыты, но я всё равно ничего не видел? Тьма была плотной, осязаемой, как чёрный бархат. Я слышал голоса, чувствовал тепло, но не мог увидеть ни одного лица. Это было похоже на кошмар, из которого невозможно проснуться.

— Хватит! — третий голос, спокойный, но властный, рассёк шум, как лезвие. Югэн. Я узнал его сразу, хотя никогда раньше не слышал от него такого тона. — Вы оба — замолчите. Немедленно.

Но спор не прекратился. Голоса продолжали звучать, теперь уже тише, но всё ещё напряжённо. И тогда Югэн сделал что-то, от чего воздух вокруг меня завибрировал. Я не видел этого, но почувствовал — волна энергии прошла сквозь тело, и на мгновение даже лёд внутри меня зазвенел.

— Я сказал — ТИХО!

Его крик ударил, как гром. Я вздрогнул всем телом и тут же замер, потому что холод снова сковал мышцы. Не тот холод, что был раньше, не пустой и бесчувственный, а острый, как удар хлыста. Тишина наступила мгновенно. Даже дыхание, кажется, остановилось у всех.

— Куро, — голос Югэна звучал ровно, но в нём была сталь, — отойди от него. Сейчас же.

Я услышал, как Куро медленно выдохнул. Его шаги прозвучали глухо, удаляясь. Тяжесть на моей груди ослабла, но не исчезла совсем. Я по-прежнему не мог пошевелиться.

— Хока, — теперь Югэн обращался ко мне. Его голос стал тише, но в нём всё ещё звучала та самая сталь. — Ты меня слышишь?

Я попытался ответить. Горло всё ещё было сковано остатками льда, но я смог выдавить слабый, хриплый звук.

— Д… да…

— Хорошо. — Пауза. — Посмотри на меня.

— Я… я не могу. Я ничего не вижу.

Ещё одна пауза. Я услышал, как Югэн повернулся к кому-то, судя по звуку шагов, к Куро.

— Куро, твоя иллюзия… Сними её.

Иллюзия? Я не понял, о чём речь. Но через секунду тьма перед глазами дрогнула. Она пошла рябью, как вода, в которую бросили камень, и начала рассеиваться. Медленно, слой за слоем, как будто кто-то снимал с моих глаз чёрную плёнку. Я заморгал и наконец увидел свет.

Сначала были только размытые пятна. Серый камень стен, тусклое золотистое свечение мха, смазанные силуэты людей. Потом пятна начали обретать форму. Я увидел лицо Югэна, он стоял прямо передо мной, опустившись на одно колено, и смотрел мне в глаза. Его взгляд был тяжёлым, но в нём не было осуждения. Только усталость и что-то похожее на… облегчение?

— Вот так, — тихо сказал он. — Ты нас видишь?

Я перевёл взгляд правее. Мизу. Она стояла в нескольких шагах, прижимая ладонь ко рту. Её глаза были красными, по щекам текли слёзы, но она смотрела на меня с такой надеждой, что у меня перехватило дыхание. Рядом с ней стояла Мэй, её лицо было бледным, на плече алела рана, но она улыбалась. Слабо, едва заметно, но улыбалась. Идаи сидел на полу, привалившись спиной к колонне, и держался за раненое бедро. Его лицо было серым от усталости, но он подмигнул мне. Подмигнул! Как будто всё было в порядке. Как будто ничего не случилось… Как же это в его стиле.

Куро стоял в стороне, в тени. Он смотрел на меня, и в его глазах я увидел ту самую ярость, что была в голосе… И она была полностью направлена на меня.

И тогда я всё понял.

— Я… — голос сорвался. Я попытался снова, но слова застряли в горле, как острые осколки льда.

Мизу шагнула ко мне, но Куро перехватил её за руку. Она дёрнулась, но он не отпустил.

— Подожди, — сказал он тихо. — Он должен прийти в себя.

Слёзы потекли сами собой. Я не заметил, когда это началось, просто в какой-то момент почувствовал горячую влагу на щеках. Я плакал. Впервые за долгое время я плакал по-настоящему. Слёзы текли, смешиваясь с потом и кровью, и я ничего не мог с этим поделать.

— Простите… — всхлипнул я. — Простите меня… я чуть не…

— Замолчи, — резко сказала она, вырывая руку из хватки Куро. Она сделала шаг ко мне, потом ещё один, и наконец опустилась на колени прямо передо мной. Её лицо было мокрым от слёз, но глаза горели. — Замолчи, слышишь? Ты нас спас. Ты спас всех нас. То, что случилось потом — это не твоя вина. Ты был не в себе. Ты не понимал, что делаешь.

— Но я мог…

— Не мог, — перебила она. Её голос дрожал, но в нём была та самая твёрдость, которую я слышал только в самые серьёзные моменты. — Ты не мог. Ты не такой. Я знаю тебя, Хока. Ты никогда бы не причинил нам боль.

Я смотрел на неё, на её голубые глаза, один чуть темнее другого, на растрёпанные пепельные волосы, на царапину на плече, которую она получила, прикрывая меня. Она была здесь. Живая. Тёплая. Настоящая. И она верила в меня. Даже после всего, что я чуть не сделал, она всё ещё верила.

Я зажмурился, и слёзы потекли с новой силой. Плечи затряслись, дыхание сбилось. Я плакал, как ребёнок, и мне было всё равно, что подумают остальные. Они видели меня на грани смерти. Видели, как я превращался в ледяную статую. Видели, как я чуть не убил своего самого близкого друга. И они всё ещё были здесь. Все они.

Тогда, перед тем, как Куро повалил меня на пол, я видел ещё один силуэт, он был рядом, просто смотрел на меня. И я решил, что это Ферокс… Я решил, что Мизу это один из одичавших монстров, что пытались убить нас! И замахнулся…

— Простите… — повторил я. — Простите… Молю… Я такой идиот!

— Такой ты нам и нужен, — раздался голос Идаи. Он всё ещё сидел у колонны, но его голос звучал почти весело. — Крыса с ледяными зубами. Смертничек, который не умирает. Ты — наш идиот, Хока. Привыкай.

Мэй фыркнула, но промолчала. Она коротко кивнула, но я понял. Она тоже была здесь. Она тоже не бросила.

Югэн поднялся и протянул мне руку. Я посмотрел на его широкую, мозолистую, покрытую шрамами ладонь, и через усилие вложил в неё свою. Его хватка была крепкой, но не грубой. Он помог мне подняться.

— Ты справился, — сказал он тихо, чтобы слышал только я. — И ты вернулся. Это главное.

— Да… — улыбка сама натянулась сквозь слёзы. Я выжил… Мы все живы.

Я огляделся. Зал был усеян ледяными статуями, которые больше не дёргались. Они стояли в тех позах, в которых их застал мой клинок: кто-то в прыжке, кто-то с занесённой лапой, кто-то с разинутой пастью. Они были мёртвы. По-настоящему мёртвы. И это было делом моих рук. Моих ледяных, дрожащих, но всё ещё живых рук.

Больше не было рёва, только наше надрывное дыхание, стук капель крови и звон остывающего инея…

Тело быстро напомнило, что сил стоять у него нет и я почти рухнул на колени. Ноги отказывались держать, но Мизу тут же оказалась рядом, её руки обхватили меня, не давая упасть лицом в пол.

— Я думала… — прошептала она, её голос дрожал от усталости и облегчения. — Нет, не важно. Ты молодец.

— Мы справились, — выдохнул я. Тело было чужим, пустым, но внутри всё ещё теплилась искра жизни. Может быть, благодаря ей.

Мы потратили несколько минут, чтобы прийти в себя. Перевязывали раны, делили воду, просто сидели, привалившись друг к другу. Идаи, несмотря на рану, умудрялся шутить про то, как он «кидал монстров, будто картошку», Мэй слабо улыбалась. Только Куро прятался в тени…

Казалось, что всё наладилось.

А потом мы услышали шаги.

Быстрые, почти бесшумные, они удалялись вглубь зала. Мэй подскочила, скривившись от боли, но никто на нас не нападал.

— Что за?.. — начал Идаи, но Мэй жестом остановила его.

— Я увидела лишь смазанную фигуру в белых одеждах, — задумчиво проговорила раненая девушка. — Она исчезла, словно призрак.

— Позже. Сейчас нам надо восстановиться и понять, как действовать дальше, — сказал Югэн, однако сам не отводил взгляд от прохода, давая скорее нам время восстановиться, чем себе.

Когда мы немного отдышались, Идаи первым подошёл ко мне. Его лицо всё ещё светилось восторгом, но теперь к нему примешивалось искреннее уважение.

— Ты это видел?! — заорал он, и его голос эхом разнёсся по зале. — Это что вообще было?! Я же говорил! Говорил, что с этим клинком что-то не так!

Я поднял на него взгляд, всё ещё не в силах до конца осознать происходящее. Идаи, заметив моё состояние, чуть сбавил тон, но ненадолго. Он присел рядом, понизив голос, и заговорил быстрее, словно боялся, что не успеет высказать всё:

— Помнишь, тогда, у врат? Когда ты предлагал мне осмотреть клинок? Я потянулся к рукояти и... — он передёрнул плечами, и я увидел, как по его рукам пробежали мурашки. — По всему телу прошёл такой холодок, что я чуть не отскочил. Думал, показалось. Ну, знаешь, бывает, усталость там, нервы, всё такое. А теперь точно знаю… не показалось. У тебя в руках что-то... что-то особенное.

— Что-то страшное, — тихо добавила Мизу, подходя к нам. Она опустилась рядом со мной и положила руку мне на плечо. Её пальцы были тёплыми, особенно тепло ощущалось после того холода, что я только что испытал. — Ты в порядке?

— Я... — мой голос прозвучал хрипло и я прокашлялся. — Кха-кха, я не знаю. Не понимаю, что это было. Я просто…

Мэй решила тоже подойти. Она остановилась в нескольких шагах и скрестила руки на груди. Её синие глаза смотрели на меня с новым выражением, как будто она только что увидела во мне что-то, чего не замечала раньше.

— Крыса с зубами, — произнесла она с ухмылкой. — И зубы эти, оказывается, ледяные, ха!

— Эй! Ты украла у меня шутку! Я ведь… — резко запротестовал Идаи, но так же быстро получил подзатыльника.

— Заткнись, танк, тебя никто не спрашивал, — с ухмылкой перебила Мэй обиженного парня.

Я нервно усмехнулся. Смех получился неловким, но это явно было лучше, чем молчание.

Куро стоял в тени у одной из колонн. Его серые глаза были устремлены на Грусть Деуса, и в них читалось что-то похожее на… настороженность? Я не мог разобрать. Но он задержал взгляд на клинке дольше, чем обычно, и это говорило о многом. И ведь было за что…

Югэн подошёл ко мне и несколько секунд просто смотрел. Я чувствовал его тяжёлый взгляд, в котором горел интерес. Тот самый холодный, расчётливый интерес учёного, который он проявил ещё при нашей первой встрече.

— Нужно будет разобраться… — произнёс он наконец, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. Он не стал развивать тему, вместо этого дал знак группе двигаться дальше.

Все уже наизусть знали этот мах рукой, и я тоже начал привыкать.

Идаи помог мне встать. Он тоже не стал заваливать меня вопросами дальше, всем стало ясно, что ответов я дать не смогу… Но у меня самого вопросов прибавилось.

Я вспомнил, что во время боя, когда холод стал неотъемлемой частью меня, система что-то пискнула. Я украдкой вызвал интерфейс Грусти Деуса.

— — —

ГРУСТЬ ДЕУСА

[Уровень потенциала: -2.]

[Очки силы: -21.]

[Проклятый предмет.]

«Глубина БЕЗДНЫ владельца и сила этого клинка связаны нитью ПЕЧАЛИ.»

[Навыки: Бездна Скорби (Ур. -1, Пассивный), Ледяной Плач (Ур. -1, Активный)]

— — —

«Ледяной Плач?» — значит, клинок действительно развивается. Или это я развиваю его своей грустью? Я поспешно закрыл окно, но один вопрос всё же решился задать.

— Идаи, — позвал я, когда мы двинулись вперёд. — А оружие… оно может развиваться? Ну, получать новые навыки?

Идаи обернулся, и его брови поползли вверх.

— Ещё как может, — ответил он с важным видом. — Но только начиная с пятого уровня потенциала. До этого — просто куски металла, пусть и системные. А на пятом уровне предметы обретают… ну, характер. Могут расти вместе с владельцем. А что, у тебя…

— Нет, просто интересно, — быстро сказал я. — Вдруг пригодится.

Идаи пожал плечами и отвернулся, продолжая крутить в руках свой меч. Я же спрятал смятение внутри. Мой клинок имел отрицательный уровень, но уже получил новый навык. Всё, что я знал о правилах, в моём случае не работало.

«Что же ты за клинок такой… Что значит — проклятый?..»

И тут Грусть Деуса снова повеяла холодом. На этот раз целенаправленным, указующим. Я задержался, чувствуя знакомый зов.

— Хока, ты чего? — обернулась Мизу.

— Там... что-то есть, — ответил я, не в силах сопротивляться.

Я шагнул за колонну. Казалось, что ничего кроме тьмы там нет, но стоило её переступить… Я замер.

Дальняя стена зала, что была скрыта за тьмой, покрыта фреской. Огромной, очень старой, потрескавшейся от времени, но всё ещё величественной. Она занимала всю стену, от пола до потолка, и изображала ту самую фигуру с лучами света из головы, что я видел на стенах замка Фелицитас.

Но здесь она была другой. Более масштабной. Более... живой.

Фигура возвышалась над коленопреклонёнными толпами, и лучи, исходящие из её головы, расходились на десятки метров, охватывая всё вокруг. Люди, или не совсем люди, стояли на коленях, простирая руки к свету, и их лица были полны такого экстаза, такой беззаветной преданности, что у меня мурашки побежали по коже.

«Кому они поклонялись?» — подумал я, всматриваясь в пустое лицо этого… божества? Чем же именно оно было для них?

— Ого, — выдохнула Мизу, подходя ко мне. — Это же та самая фигура, что была в замке...

— Да, — кивнул я. — Только здесь она ещё больше.

Что-то заставило меня протянуть руку и коснуться фрески. Камень был холодным… и в тот момент, когда мои пальцы прикоснулись к шершавой поверхности, Грусть Деуса снова ответила.

Тёмная синяя дымка вырвалась из клинка на этот раз слабее, чем в бою, но всё равно отчётливо, и охватила стену. Я отдёрнул руку, но было поздно. Я начал… бояться этой силы?

По фреске побежала трещина. Сначала одна, потом другая, третья, и через секунду часть стены просто раскрошилась.

А за ней открылся тёмный провал. И прямая лестница, уходящая вертикально вниз, в темноту, из которой тянуло жаром…

— Хока! — крикнула Мизу мне в спину. — Что ты там делаешь?!

— Я... — я замялся, оглядываясь на остальных. Все уже вернулись и стояли вокруг меня, глядя на провал. — Я что-то нашёл.

— Что-то, — повторил Идаи, заглядывая в темноту. — Ага, дыра... Отличная находка, смертничек. Прямо то, что нам нужно.

Югэн подошёл ближе и вгляделся в лестницу. Его глаза замерцали, кажется, он использовал навык, пытаясь разглядеть, что там, внизу. Но, судя по тому, как он нахмурился, ничего хорошего он не увидел.

— Мы обязаны изучить это… — произнёс он наконец.

Все замолчали, смотря на Югэна с неуверенностью.

— Нам нужно подкрепление на крайний случай, — обернулся лицом к нам Югэн. — Куро…

— Стой, ты уверен? — Мэй вдруг перебила главу. — Мы не можем быть уверены, что там, а что если…

— У нас нет выбора, — отрезал Югэн. — Дальше Фероксов будет только больше, идти туда… Смерть.

— Но что если это путь в их гнездо?! — Мэй протестовала, и её слова звучали разумно, но и Югэн был прав…

— Возможно, а может это наше спасение, мы не узнаем, если не пойдём. Зато что мы точно знаем — мы не выживем, если пойдем по обычному пути. А если останемся здесь до прихода следующей группы... На поверхности нас ждёт что-то не хуже смерти.

Повисла тишина… После это победы я и забыл, в какой ситуации мы находимся.

Тень шевельнулась, и Куро материализовался рядом. Он ничего не сказал… просто ждал.

— Возвращайся на поверхность. Приведи остальные группы. Мы пока начнём спуск и разведаем, что там.

Куро кивнул и исчез, просто растворился в воздухе, словно его и не было. Я снова посмотрел на лестницу и на Югэна.

— Дойти до Стража Пепла для нас слишком непосильная задача, дальше Умбра будет только больше, и, возможно, это наш единственный вариант…

— А может и прямой путь к смерти, — перебила его Мэй.

— Да… Идём, — скомандовал Югэн, медленно развернувшись.

Первый шаг он сделал не сразу, но в конце концов все мы начали спуск.

Лестница была крутой, ступени узкими, и каждый шаг отдавался эхом в темноте. Воздух становился всё горячее, и вскоре я уже дышал с трудом, чувствуя, как лёгкие наполняются жаром.

Но странное дело, я чувствовал себя лучше, чем в начале пути. Не знаю, что это было. Может, адреналин после боя. Может, проявление силы клинка как-то повлияло на моё тело. А может, мой минус наконец начал работать так, как должен... Или наоборот, не должен?

В общем всё, кроме зрения, восстановилось. Видеть я стал хуже… Надеюсь, это временно.

Мизу шла рядом со мной. Она больше не тащила меня на спине, я попросился идти сам, и она согласилась, хотя продолжала бросать на меня обеспокоенные взгляды. Идаи шагал позади и крутил в руках свой огромный меч, иногда кидая взгляд на мой клинок, как будто сравнивая их.

Мэй шла впереди, осторожно всматриваясь в темноту, и я заметил, как напряжена её спина. Раньше, когда рядом был Куро, она чувствовала себя спокойнее. А теперь его не было, и это заметно её тревожило… Или мне только кажется?

Югэн был первым. Его шаги были тихими, ни капли уверенности не слышалось…

А я думал о другом.

«Хочешь... Я верну тебе твой истинный страх?»

Эти слова звучали в моей голове снова и снова, как заевшая пластинка. Истинный страх. Что это значит? Какой страх? Я боялся многого: умереть, потерять близких, потерять себя. Но что из этого было «истинным»? И что случится, если он вернётся?

Я сжал рукоять Грусть Деуса. Холод клинка пульсировал в такт моему сердцу. Неужели, если этот неизвестный, кем бы он ни был, вернёт мне страх, я не смогу даже держать клинок в руках? Не смогу сражаться? Не смогу защитить тех, кто мне дорог?

«Кто ты?» — спросил я мысленно. — «Чего ты хочешь от меня?»

Но ответа не было. Только тишина и холод, уходящий в бесконечную темноту лестницы.

Я вздохнул и продолжил спуск. Что менялось внутри меня, и я не хотел думать о том, что именно…

— Чёрт… — прошептал Югэн, после чего в лицо ударила волна жара, и по стенам побежали в форме молний трещины. — Все назад!

Я резко обернулся, чтобы следовать обратно, однако…

— Назад не выйдет, Ваби… — Идаи стоял спиной к нам и смотрел вверх… Лестницы не было. Только огромная пропасть и единственный путь дальше — на дно.

Глава 22. Дно

Повисла тишина. Такая глубокая, что я слышал, как пепел оседает на мои плечи. Слышал частое дыхание Мизу, она всё ещё прижималась к моему боку, готовая подхватить в любой момент. Слышал, как скрипнула рукоять меча в ладони Мэй. И как молчал Югэн.

— Ну… — голос Идаи разорвал тишину, но в нём не было обычного веселья. Только усталость, смешанная с горькой иронией. — Вверх мы сегодня не идём.

Никто не засмеялся, даже он сам.

Мэй шагнула к краю пропасти, вглядываясь в темноту. Её синие глаза, обычно холодные и сосредоточенные, сейчас метались по стенам, пытаясь найти хоть какой-то выступ, хоть трещину, хоть намёк на путь наверх.

— Ничего, — произнесла она наконец. — Как будто здесь никогда и не было прохода.

— Потому что и не было, — тихо отозвался Югэн. Его глаза мерцали — он использовал [Взгляд сквозь пустоту], пытаясь понять, что произошло. — Это место не хотело, чтобы мы возвращались. Оно ждало нас. А теперь мы здесь, и оно довольно.

Я невольно поёжился. Не от холода, а от его слов. «Оно». Будто само подземелье было живым существом, которое заманило нас в ловушку.

Мизу всё ещё держалась рядом. Её пальцы касались моего локтя, лёгкие, как пёрышко, но я чувствовал их тепло даже сквозь ткань рубашки.

— Ты как? — спросила она тихо, так, чтобы слышал только я. — После того, что случилось…

— Нормально, — ответил я. И тут же понял, что вру. Я не был в порядке. Мои глаза всё ещё видели мир слегка размытым, наверняка последствия ледяной пелены, что накрыла меня во время боя. А внутри, под слоем усталости и опустошения, тлел страх. Не перед монстрами. Перед тем, что я снова могу потерять контроль. Снова могу замахнуться на того, кого должен защищать.

Грусть Деуса молчала. Её холод пульсировал в такт моему сердцу: ровно, спокойно, слишком спокойно. Как будто клинок ждал. Ждал, когда я снова обращусь к нему.

— Идём, — скомандовал Югэн, и в его голосе не было ни капли уверенности. Только сухая констатация факта. — Другого пути нет.

Мы двинулись вперёд. Единственный путь — вниз, на самое дно.

***

Проход сужался. С каждым шагом стены становились всё ближе, а воздух всё суше. Сам жар был сухим, как в крематории, и от него першило в горле. Я чувствовал, как трескаются губы, как кожа на лице стягивается, становясь похожей на пергамент.

Но страшнее всего был пепел.

Сначала я принял его за пыль. Лёгкая сероватая взвесь, что висела в воздухе, не оседая. Но когда я коснулся одной из частиц пальцем, она была тёплой. И пахла… пахла старым костром. Или старыми костями.

Стены тоже изменились: они больше не были чёрным обсидианом или серым кирпичом. Теперь они были серо-белыми, покрытыми странными буграми и выступами.

Я пригляделся и вздрогнул. Кости. Стены были сложены из костей. Не человеческих… крупнее, массивнее, с утолщениями на суставах, но всё равно костей. Они были уложены плотно, как кирпичи, и скреплены чем-то тёмным, похожим на запёкшуюся кровь.

Под ногами что-то хрустнуло. Я опустил взгляд и пожалел об этом. Пол был усеян тонкими и длинными осколками, похожими на обугленные рёбра. Они ломались под подошвами с сухим, неприятным треском, и каждый шаг звучал как хруст чьих-то пальцев.

Что же произошло тут в прошлом…

— Что это за место? — прошептала Мизу. Её голос дрожал, и я не мог её винить.

Мэй шла впереди. Её рука лежала на рукояти меча, но я видел, как напряжена её спина. Она была готова к бою, но в этом напряжении не было уверенности… только ожидание неизбежного.

Идаи замыкал строй. Он хромал, рана на бедре, полученная в прошлом бою, всё ещё давала о себе знать. Но он не жаловался. Только иногда, когда наступал особенно неудачно, с его губ срывался сдавленный хрип.

Я шёл в центре. Моё зрение, всё ещё не восстановившееся полностью, делало мир размытым по краям, как будто я смотрел на всё сквозь запотевшее стекло. Это напрягало, но не смертельно. Я уже привык ориентироваться по звукам и силуэтам, и сейчас это помогало.

Грусть Деуса на поясе молчала. Ни холодка, ни пульсации. Она словно затаилась. И это пугало сильнее, чем если бы она кричала.

***

Проход кончился внезапно. Мы вышли из узкого коридора и замерли.

Перед нами открылся зал.

Нет, не зал. Это слово было слишком простым, слишком обыденным для того, что я увидел. Мы стояли на краю огромной круглой арены, уходящей в темноту так далеко, что противоположная стена терялась в сумраке. Потолок терялся где-то высоко над головой, скрытый пепельной взвесью, и от этого казалось, что его здесь нет вовсе.

Колонны, подпиравшие потолок, были сделаны не из камня. Они были сложены из гигантских костей, переплетённых, сросшихся друг с другом в неестественные, невозможные конструкции. Некоторые походили на позвоночники каких-то колоссальных существ, обвитые окаменевшими сухожилиями. Другие — на рёбра, изогнутые и закрученные в спирали.

Пол был покрыт пеплом. Не тонким слоем, как в коридоре, а толстым ковром, в котором ноги утопали бы по щиколотку. Каждый шаг поднимал облачка серой пыли. Они зависали в воздухе и не оседали даже у самого края арены.

Но самым страшным было не это. В центре зала, на возвышении из костей, стоял трон. Или саркофаг. Или алтарь… Я не мог понять, что именно. Он был огромным, сложенным из сотен, может, тысяч костяных пластин, и от него исходило слабое красное свечение. Единственный источник света в этом мёртвом месте.

— Усыпальня, — прошептал Югэн. На этот раз его голос прозвучал почти благоговейно. — Усыпальня Стража Пепла.

И в этот момент я увидел его.

Он сидел на троне. Огромная фигура, человекообразная, но собранная неправильно, как если бы кто-то попытался слепить человека из обломков десятка разных скелетов. Его тело было покрыто костяными пластинами, не просто бронёй, а именно телом, плотью, заменённой костью. Суставы топорщились чужими позвонками, плечи венчали рёбра, похожие на крылья.

За его спиной колыхался длинный, призрачный, похожий на погребальный саван, пепельный шлейф. Он двигался, хотя воздуха в зале, казалось, не было вовсе.

Вместо лица — черепная маска. Гладкая, безгубая, с пустыми глазницами, в которых тлел золотой свет. Этот свет не был яростным или угрожающим. Он был спокойным, даже печальным. Как будто босс не хотел нас убивать. Как будто он просто делал то, для чего был создан.

Я не мог отвести от него взгляд. Он был… величественным. Не просто монстром — хранителем, стражем, который простоял здесь тысячи лет. Он ждал нас. Или не нас, а кого-то другого. Но теперь мы были здесь, и он… пока не пробудился.

— Это он, — прошептала Мэй. — Страж Пепла.

— Не атаковать, — быстро произнёс Югэн. Его голос был напряжённым. — Попробуем медленно отойти… Нужно затаиться где-то.

Мы сделали шаг назад. Один. Все вместе, как стая испуганных зверей.

И в этот момент воздух перед моими глазами вспыхнул.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: БОСС ОБНАРУЖЕН]

[Системное уведомление.]

«Усыпальня Стража Пепла.

Финальный босс первого небесного этажа пробуждён.

Выход заблокирован.

Условие завершения: победа или смерть.»

— — —

И сразу за этим — скрежет. Глухой, низкий, от которого завибрировали кости под ногами. Позади нас, там, где только что был проход, начала расти костяная стена. Она поднималась из пола, как живая, переплетаясь и срастаясь в плотный барьер. А сбоку от нас, из другого прохода, который должно быть основной, в зал спокойно проникли несколько Умбра Фероксов сквозь эту стену, они метнулись назад почти сразу и с ужасом заметили, что не могут вернуться обратно… как и мы.

— Выхода нет, — тихо произнесла Мэй без паники. Она констатировала факт, хоть и до ужаса страшный.

И тогда Страж Пепла открыл глаза.

Золотой свет в его глазницах вспыхнул ярче. Пепельный шлейф за его спиной разошёлся, как крылья. И он встал. Медленно, величественно, как пробуждающийся бог.

Когда он поднял голову, с его плеч осыпался пепел. Под ним открылись не мышцы и не кожа… только новые кости.

Я сжал рукоять Грусти Деуса. Холод клинка пульсировал, теперь не спокойно, а тревожно. Словно он узнал старого врага.

Все резко поняли, что выбора нет, и их лица потеряли краски страха. Теперь нужно было быть сосредоточенным на враге.

— Приготовиться, — скомандовал Югэн. И в его голосе тоже больше не было страха. Только холодная, расчётливая решимость, которой не было тогда, когда мы сражались против стаи Умбра Фероксов… Интересно, что поменялось? — Мы обязаны выжить…

Первый удар Стража Пепла не был ударом в привычном смысле. Он просто сделал шаг. Тяжёлый, медленный, от которого пепел под его ногами взметнулся серым облаком. А в следующий миг пол под нами взорвался.

Костяные шипы вырвались из пепла, десятки, может, сотни острых, как копья, наконечников. Они вылетели одновременно, накрывая всю площадку, где мы стояли, и у нас не было времени на раздумья.

Мэй среагировала первой. Её синий меч описал широкую дугу, разрубая шипы, что летели в неё, и её боевой клич заглушил треск костей. Мизу ушла в сторону перекатом, легко, как кошка, избежав острых наконечников, и тут же метнулась ко мне, проверяя, не задело ли. Идаи принял удар на меч, шипы вонзились в лезвие и разлетелись крошкой, но от удара его отбросило на несколько шагов, и он вскрикнул, схватившись за раненое бедро. Югэн отпрыгнул назад, его плащ взметнулся, и он тут же начал выкрикивать приказы.

Я ушёл вбок, чувствуя, как шип просвистел в миллиметре от моего уха. Зрение, всё ещё размытое, подвело меня и я заметил атаку в последний момент. Но адреналин сделал своё дело, и я устоял на ногах.

«Он не гонится за нами.» — пронеслось в голове. — «Мы уже стоим внутри его руки.»

— Тактика стандартная! — крикнул Югэн. — Идаи — внимание на себя. Мэй — суставы и голову. Мизу — ищи щели в броне. Хока — пока держись сбоку, не лезь!

Я кивнул, хотя внутри всё сжалось. «Пока держись сбоку». Я снова был балластом. Но сейчас это было правильно. После того, что случилось в прошлом бою, я боялся использовать Грусть Деуса. Боялся, что снова потеряю контроль. Что снова увижу в Мизу врага. И Югэн это понимал, его глаза позволяли ему видеть больше, даже, чем он того хотел.

Бой начался.

Идаи, превозмогая боль в ноге, двинулся на Стража, выставив меч перед собой. Для меня он всегда казался несокрушимой скалой. Страж ударил всем телом, как таран. Идаи встретил удар, и звук столкновения был похож на грохот кузнечного молота. Идаи не устоял… Его ноги проехали по пеплу на полметра, оставляя глубокие борозды, а после он повалился на спину, став полностью уязвимым.

Но помощь прибыла быстро.

Мэй атаковала с фланга. Её синий след рассёк воздух и ударил в плечо Стража. Костяная пластина треснула, но тут же затянулась пеплом, который, как живой, потянулся к ране. И через секунду на месте трещины выросла новая кость.

— Мы не пробиваем! — крикнула Мэй, уходя от ответного удара. — Я режу его, но он не становится слабее!

Мизу скользнула за спину босса. Её кинжалы искали щели между пластинами, под суставами, в основании черепа. Она двигалась быстро, слишком быстро для такого медленного противника, но её удары оставляли лишь царапины. А потом один из кинжалов, столкнувшись с костяной бронёй, издал неприятный хруст.

— Чёрт! — выдохнула она, отпрыгивая. Лезвие её левого кинжала покрылось трещинами, а правый клинок выглядел безнадёжно затупленным.

Долго думать я не стал и сразу потянулся к своему поясу.

— Держи! — я выхватил из-за пояса запасной кинжал, тот самый, что нашёл в руинах, и бросил ей. Мизу поймала его на лету и коротко кивнула мне. Но я видел боль в её глазах. Кинжалы были частью неё, и терять их было всё равно что терять пальцы… Или даже как потерять что-то живое и дорогое.

Югэн не участвовал в прямом бою. Он стоял чуть поодаль, и его глаза мерцали, он использовал навык, анализируя противника. И по его лицу я видел, что выводы ему не нравятся.

— У него регенерация из-за пепла! — крикнул он. — Пока в воздухе есть пепел, он будет восстанавливаться. Нам нужно либо перекрыть источник, либо атаковать быстрее, чем он лечится!

— Либо что?! — рявкнул Идаи, снова принимая удар на себя.

— Либо мы ничего не сделаем!

Мысль влетела в голову как прозрение… Я знал, что делать!

— Идаи, ударь ладонью в воздух вокруг босса! — крикнул я так громко, как только позволило моё больное после льда горло.

— Ты с ума сошёл?!!

— Нет… Идаи, послушай Хоку, это может сработать! — как и подобало Югэну, он быстро понял, что я имел в виду. Если регенерация зависит от пепла вокруг, то не нужно убирать пепел полностью, хватит только убрать его вокруг самого Стража!

Идаи, кажись, так и не понял, ради чего это нужно делать, но спорить больше не стал. Мэй же всё поняла и приготовилась атаковать… И Идаи ударил. Волна разогнала весь пепел вокруг, оставили Стража Пепла стоять оголённым без его опоры.

Мэй действовала быстро, я никогда не видел в её ударах столько ярости, как сейчас. Казалось, что даже её глаза начали отдавать синим светом. Синие следы полностью окутали босса, и костяные пластины лопались одна за другой.

— УМРИ!! — Мэй кричала, преодолевая боль, и нанося удары всё яростнее.

Но…

Страж Пепла не дал нам времени на раздумья. Он развёл руки в стороны, и пепел вокруг него начал закручиваться в спираль. А в следующий миг из этого вихря вылетели новые шипы… не из пола, а прямо из воздуха, со всех сторон одновременно. Мы едва успели среагировать. Мэй разрубила несколько, но один задел её плечо, и она вскрикнула. Мизу ушла перекатом, но шип чиркнул по её бедру, оставляя кровавую полосу. Идаи принял удар головой, но перевёл его на [Чур не я], переведя его на нагрудник, который уже трещал по швам.

А после он просто притянул пепел к себе, будто вдохнул его всем телом…

Прошло не более минуты, а мы уже на грани, когда сам Страж даже все царапины излечил.

— Бессмысленно… — вырвался из моих губ тихий шепот. За меня начинало говорить отчаяние.

Игнорируя наше состояние, Страж открыл свою маску-лицо. Оттуда вырвался не крик, а целый поток. Сухой, горячий, наполненный пеплом ураган, который накрыл весь зал. Я зажмурился, но пепел всё равно попал в глаза, в нос, в горло. Дышать стало невозможно, каждый вдох обжигал, как будто я глотал раскалённый песок. Слух пропал, зрение, то, что ещё оставалось, заволокло серой пеленой. Я слышал крики, но не мог разобрать, кто и где.

«Вот так…» — пронеслось в голове. — «Вот так они умирают. Не в бою, а просто задыхаясь, не видя врага… Жертвы этого ублюдка.»

Пепел продолжал разгоняться, начиная уже резать кожу, и сделать что-то казалось невозможным…

Но пепел остановился. Мы были живы. Потрёпанные, израненные, кашляющие, но живые. Силы на исходе, пепел в воздухе больше не убивал так быстро, но продолжать стоять в нём долго не вышло бы. И среди всего этого босс стоял, глядя на нас сверху вниз.

Он мог убить нас всех прямо сейчас… но не делал этого. Как будто для него бой ещё не дошёл до нужной стадии. Будто усыпальня сама диктовала ритуал нашего уничтожения. Будь оно проклято, это место!

Идаи тяжело опирался на меч, его нога дрожала. Мэй дышала часто и поверхностно, кровь из раны на плече пропитала рукав. Мизу вытирала лицо, но пепел всё равно оставался на коже. Югэн выглядел собранным, но даже он был бледнее обычного.

— Мы не выстоим, — тихо сказала Мэй. — Не так, не против этого.

— Мы должны дожить хотя бы до Куро, — ответил Югэн. — Он приведёт подкрепление…

Следующие минуты превратились в череду атак и отступлений. Страж Пепла был медленным, но каждое его движение несло смерть. Костяные шипы вырывались из пола без предупреждения. Пепельный вихрь ослеплял и душил. А когда мы пытались атаковать, его броня восстанавливалась быстрее, чем мы наносили урон.

Идаи держался из последних сил. Его [Чур не я] спасал его от прямых ударов, но каждый такой перевод урона на броню делал нагрудник всё более хрупким. Я видел, как по металлу побежали трещины. Ещё пара таких атак и он останется без защиты.

Мизу потеряла второй кинжал. На этот раз лезвие просто рассыпалось, не выдержав контакта с костяной бронёй. Я бросил ей последний запасной, тот самый, что когда-то дал мне Югэн. Она поймала его, но её лицо было бледным… Она лишилась уже двух товарищей. И от этого горечь лезла и у меня к горлу.

Мэй продолжала рубить. Её синие следы рассекали воздух, оставляя светящиеся дуги, но каждый удар, достигавший цели, затягивался за секунды. Она не сдавалась, но в её глазах я видел то, чего никогда не видел раньше. Бессилие.

А я… я стоял в стороне, сжимая Грусть Деуса. Клинок холодил ладонь, и этот холод был почти приятным. Успокаивающим. Он словно шептал: «Используй меня. Я помогу. Как помог в прошлый раз». И именно это пугало.

«Мне было страшно. А клинок делал так, чтобы страх стал тише. Но тише — не значит лучше. В прошлый раз я почти убил Мизу. Если я снова сорвусь, если снова потеряю контроль…»

Я не мог рисковать. Не сейчас. Не здесь. Но и просто стоять, наблюдая, как мои друзья умирают, я тоже не мог.

И тут Идаи упал.

Страж Пепла обрушил на него удар костяным столбом, что вырвался из пола прямо под ногами танка. Идаи попытался блокировать, но его раненая нога подвела, он пошатнулся, и столб ударил его в грудь, отбрасывая к стене. Нагрудник лопнул, разлетаясь осколками металла. Идаи рухнул на пепел, и из его рта вырвался стон.

— ИДАИ! — крикнула Мизу.

Страж повернулся к нему. Медленно, величественно, как сама смерть. Он поднял руку, и в его ладони начала вытягиваться длинная, тонкая, белая, острая, будто обломок гигантского ребра, костяная пика. Он готовился добить…

Мэй была слишком далеко. Мизу не успела бы добежать. Югэн мог анализировать, но не мог остановить. Куро исчез, уйдя за подкреплением.

Оставался только я.

«Он умрёт. Идаи умрёт, а я стою и ничего не делаю. Он поддерживал меня, он называл меня смертничком, он гонял до седьмого пота и хлопал по спине так, что чуть не ломались кости. И он верил в меня. Даже когда я сам в себя не верил».

Я не мог использовать Ледяной Плач. Не мог рисковать потерей контроля. Но было кое-что ещё. Кое-что, о чём я почти забыл в хаосе последних дней.

Приманка.

Когда я только получил Грусть Деуса, система предупредила: проклятые предметы пассивно привлекают Умбра. Я отключил эту функцию сразу же, испугавшись за клан. Но сейчас… сейчас это могло спасти Идаи.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Мысленно нашёл ту самую настройку, которую подавлял все эти дни. И отпустил её.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: НАСТРОЙКА ЭКИПИРОВКИ]

[Системное уведомление.]

«Пассивный эффект [Привлечение Умбра] включён. Затраты энергии владельца отключены.»

— — —

Мир изменился мгновенно.

Тяжесть, что давила на плечи всё это время, исчезла. Я не замечал её, так как привык, как привыкают к хронической боли, но теперь, когда она ушла, я почувствовал, насколько легче стало телу. Дыхание стало глубже, ноги — твёрже. Даже боль в рёбрах отдалилась, стала фоновой, почти неважной.

А зрение… зрение прояснилось. Не полностью, но достаточно, чтобы я увидел, как Страж Пепла замер. Его рука с костяной пикой дрогнула. И он повернул голову в мою сторону.

Медленно.

Как будто только сейчас заметил меня по-настоящему.

«Давай!» — мысленно позвал я. — «Иди ко мне. Я здесь. Я — то, что ты ищешь!»

И он пошёл.

Пика в его руке рассыпалась пеплом. Он забыл об Идаи, забыл об остальных. Его золотые глаза горели теперь ярче, чем раньше, и они смотрели только на меня. Он шагал медленно, но каждый шаг сотрясал пол. Я попятился, потом развернулся и побежал.

— Хока! — крикнула Мизу. — Что ты делаешь?!

— То, что должен! — крикнул я в ответ, уворачиваясь от костяного шипа, что вырвался из пола прямо передо мной. — Позаботьтесь об Идаи!

Мизу рванулась за мной даже не думая, но Мэй перехватила её за плечо.

— Чтобы он ни делал, он делает это ради Идаи!

— А кто сделает что-нибудь ради него?! — вдруг взревела Мизу и на мгновенье меня это остановило. Я не мог просто проигнорировать это, и не мог допустить Мизу в эту бойню, когда цель охоты только я…

— Я должен быть один, чтобы план сработал! — выкрикнул я, и вроде это сработало… Мизу остановилась, печально наблюдая за мной. Конечно, я врал. Не было у меня никакого плана, кроме как бежать…

Я и бежал, пока Страж шёл за мной. Я петлял между колоннами, используя их как укрытия, и шипы, что он посылал мне вслед, врезались в костяные столбы, разбивая их в крошку. Я уворачивался, иногда, в последний момент, из-за чего на рубашке и коже появилось несколько новых порезов, иногда, чисто на рефлексах, почти не влетев в колонну, что могло стать концом. Моё тело, натренированное неделями тренировок с Мизу и Идаи, работало само, без участия разума…

И, чёрт возьми, мне было легче! Без этого подавления я двигался быстрее, реагировал острее. Как будто часть меня, скованная страхом, наконец освободилась!

Но была и цена…

Где-то вдалеке, за стенами усыпальницы, раздался вой. Сначала один, потом другой, третий. Десятки голосов, полных голода. Умбра, что прятались в тенях этого проклятого подземелья, услышали зов. Они шли сюда.

«Вот чёрт, я… совершил ошибку? Но если сейчас отключу приманку, они пойдут на остальных…» — я вообще не подумал об остальных Умбра. ЧЁРТ!! — «Пока я маяк, они идут ко мне… И только ко мне.»

Я продолжал бежать. Уворачивался от шипов, перепрыгивал через разломы в полу, уходил от пепельных вихрей. Я был крысой, загнанной в угол, но у крысы было преимущество — она знала, как выживать.

На мгновение я оказался у дальней стены усыпальницы. Рядом не было никого — ни Мизу, ни Мэй, ни Югэна. Только я, Страж Пепла и вой приближающихся Умбра…

Идеальное место для того, чтобы использовать Ледяной Плач. Если я сорвусь здесь, не будет никого рядом, кого я мог бы ударить.

Я сжал рукоять Грусти Деуса. Холод усилился, и иней начал расползаться по лезвию. Пепел вокруг клинка замерцал, покрываясь ледяной коркой.

«Если я снова не вернусь… Куро был прав.»

И всё же навык не вызывался. Я пытался достучаться до клинка, но что-то удерживало его. Что-то внутри меня. Может быть, страх. Может быть, остатки здравого смысла.

Но ничего не выходило… Первые Умбра уже прорывались через костяные стены, им было плевать, что назад они уже не вернутся. Страж Пепла на мгновенье и сам обратился в пепел, и через секунду стоял уже передо мной.

«Да как так… Сука…»

А потом тень у стены шевельнулась.

Куро возник из ниоткуда, как всегда, беззвучно, как призрак. Его рука схватила меня за шиворот, и в следующий миг мир смазался. Он тащил меня в тень, прочь от Стража, и я даже не пытался сопротивляться.

«Приманка! Нужно отключить!»

Я мысленно активировал подавление снова. Тяжесть вернулась мгновенно, как удар под дых. Тело налилось свинцом, дыхание сбилось, боль в рёбрах вспыхнула с новой силой. Но вой снаружи стал тише, Умбра потеряли чёткую цель.

Куро отпустил меня у противоположной стены. Я рухнул на колени, хватая ртом воздух. А когда поднял голову, увидел, что он не смотрит ни на меня, ни на босса.

Он смотрел вверх.

Я проследил за его взглядом… и забыл, как дышать.

В усыпальне менялся свет. Не золотой, как от мха. Не синий, как от Грусти Деуса. Не красный, как от крови. Бело-золотой. Чистый, яркий, разгоняющий пепельную взвесь, заставляющий тени отступать.

Пепел в воздухе замер. Он висел неподвижно, как будто само время остановилось. Костяные шипы, что росли из пола, перестали двигаться. Даже Страж Пепла замер, повернув голову к источнику света.

А в вышине, под сводами усыпальницы, парила фигура. Человеческая. Окутанная тем самым бело-золотым сиянием, похожим на райский свет. Лучи расходились от неё во все стороны, и там, где они касались пепла, он вспыхивал и исчезал, оставляя чистый воздух.

Я не верил своим глазам. Не мог поверить. Он был здесь. В сердце подземелья, куда спускались только смертники…

Куро стоял неподвижно, глядя вверх. Его лицо, обычно лишённое эмоций, выражало нечто похожее на уважение.

Страж Пепла сделал шаг назад. Впервые за весь бой он отступил. Его золотые глаза, не такие же, как этот свет, смотрели на парящую фигуру. И в них не было ярости. Только страх.

Я сглотнул. Горло пересохло. Мысль, которая пронеслась в голове, казалась невозможной, немыслимой, но это было единственное, что имело смысл.

«Это… Акаруи?»

Глава 23. Превосходство

Бело-золотой свет заливал усыпальню. Он не был резким или слепящим, скорее он лился мягко, почти ласково, растекаясь по костяным стенам и пепельному полу, как вода. Но в этой мягкости чувствовалась такая мощь, такая непоколебимая, абсолютная сила, что всё вокруг замерло.

Пепел, висевший в воздухе плотной серой взвесью, остановился. Частицы, которые секунду назад резали кожу и забивались в лёгкие, теперь висели неподвижно, как будто само время застыло. Костяные шипы, только что рвавшиеся из пола, замерли, словно наткнулись на невидимую стену. Даже Страж Пепла, наш непобедимый враг, который едва не убил нас всех, сделал шаг назад.

Я стоял на коленях в пепле, всё ещё не в силах подняться. Отключение приманки выжало меня досуха. Тяжесть вернулась мгновенно, как свинцовая плита, рухнувшая на плечи. Тело стало чужим, неповоротливым, каждое движение отдавалось болью в рёбрах, которые, кажется, треснули ещё сильнее за время безумной гонки от Стража. Дыхание было рваным, будто лёгкие разучились работать. Грусть Деуса на поясе притихла, словно пряталась. Её холод, всегда пульсировавший в такт моему сердцу, стал тихим, почти незаметным. Клинок признавал того, кто явился, и это пугало больше, чем всё остальное.

Акаруи парил под сводами усыпальни.

Он висел в воздухе так естественно, будто это было самой обычной вещью в мире: парить над костяным полом, над пеплом и смертью, и смотреть вниз с выражением лёгкого раздражения. Его светлые волосы с чёрными прядями едва шевелились в неподвижном воздухе. Чистые и холодные голубые глаза, оценивающие, скользили по залу.

На нём были дорогие одежды: что-то между официальным костюмом и парадной формой, расшитая золотыми нитями, безупречно чистый плащ, ниспадающий с плеч. Всё это выглядело так, будто он только что вышел из дворца, а не спустился в самое сердце ада. И белые кроссовки, чёрт возьми, белые кроссовки, которые на фоне костяного пола, пепла и крови выглядели почти оскорбительно. Как будто он не сражаться пришёл, а на прогулку!

Лицо у него было миловидным… почти кукольным. Такие лица бывают у айдолов или у тех, кого девушки вешают на плакаты. Но на этом лице читалась злость, сдержанная, но отчётливая. Как у человека, которого оторвали от важных дел ради проблемы, созданной кем-то другим.

— Отойдите, — произнёс он, ровным спокойным голосом. — Вы уже сделали больше, чем должны были.

Я не знал, плакать мне или смеяться. С одной стороны, нас только что спасли. С другой… нас только что поставили на место. Так спокойно, так буднично, что это задевало сильнее любых оскорблений.

Мэй стояла, тяжело опираясь на меч. Кровь из раны на плече всё ещё сочилась, пропитывая рукав, но она, казалось, забыла об этом. Её синие глаза были прикованы к Акаруи, а если точнее, к его мечу. Я видел её лицо, и на нём было почти ревнивое выражение. Как мечник, который смотрит на другого мечника и понимает, что перед ним вершина… И что до этой вершины ей ещё идти и идти.

Идаи стоял, привалившись к обломку колонны. Его раненая нога дрожала, нагрудник, разбитый в хлам, висел на одном ремне, но он держался. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, наверное, очередную шутку про то, что мы и сами справились бы, но слова застряли в горле. Шутка умерла, не родившись. И это, пожалуй, было самым красноречивым комментарием ко всей ситуации.

Мизу была рядом со мной. Я почувствовал её руку на своём плече, такую тёплую, живую и настоящую. Она ничего не говорила, но её прикосновение говорило за неё: «Я здесь. Мы живы. Всё будет хорошо». Она всегда была моим якорем, даже когда я этого не заслуживал. Даже когда я чуть не убил её ледяным клинком. Она всё ещё была рядом…

Югэн стоял чуть поодаль, и по его лицу я видел: анализ бесполезен. То, что происходило сейчас, было за пределами его расчётов. Он выглядел ошеломлённым, как учёный, который столкнулся с явлением, опровергающим все его теории.

Куро стоял в тени колонны. Он вернулся, привёл подкрепление, как и обещал, и теперь просто наблюдал. Его поза была расслабленной, но тело напряжённо до предела. Он волновался за свой клан…

Страж Пепла атаковал.

И он больше не был тем медленным боссом, который играл с нами, как кошка с мышью.

Теперь, признав в Акаруи настоящую угрозу, он обрушил на него всё, что имел. Пол под нашим спасителем взорвался костяными копьями, сплошной стеной острых наконечников, которые рванулись вверх, как будто сама земля решила убить небо.

Пепел в воздухе сгустился, превращаясь в плотные шипы, и они полетели со всех сторон одновременно. Даже колонны раскрылись, как рёбра гигантского зверя, и из них выстрелили осколки костей, острые как бритва. Всё, что было в усыпальнице, всё, из чего она состояла, обратилось против одного человека.

То, от чего мы едва не погибли всей группой. То, ради чего мы умирали, истекали кровью, теряли сознание. Всё это летело в Акаруи.

Но он почти не двигался. Только один простой взмах рукой.

Вокруг него материализовались световые мечи. Они выстроились в воздухе, как идеально рассчитанный строй, как армия, готовая к битве. Часть из них встала перед ним, вращаясь, как щиты, и костяные шипы разбивались об эту преграду, рассыпаясь пеплом, не в силах пробиться.

Другая часть устремилась к Стражу, десятки клинков, которые двигались независимо друг от друга, разрезая пепельные вихри, разбивая костяные наросты, находя слабые места в броне.

Третья часть (и это поразило меня больше всего) занялась нами. Световые мечи скользнули к нам и начали уничтожать шипы вокруг раненых. Быстро, точно, без единого лишнего движения. Как будто Акаруи мог одновременно думать о десятке целей и не напрягаться при этом. Он даже не смотрел в нашу сторону, но световые мечи всё равно закрывали нас раньше, чем угроза успевала приблизиться.

Я смотрел на это, и внутри что-то переворачивалось. Мы уклонялись, падали, вскрикивали, истекали кровью. Мы молились, чтобы выжить. А он... он даже не счёл нужным пошевелиться. Он просто стоял в воздухе, и его воля воплощалась в свете, который убивал всё, что нам угрожало.

— Вот как... — прошептал я, и мой голос был чужим. — Вот как это выглядит.

Мизу сжала моё плечо сильнее. Она ничего не сказала, но её молчание было громче любых слов.

Акаруи поднял руку.

Это было простое движение, лёгкое, почти небрежное, но воздух вокруг него загустел. Свет начал сгущаться, принимать форму, обретать плоть. И через мгновение рядом с ним возникли… два ангела.

Не милые ангелочки с открыток, не пухлые херувимы с арфами. Это были боевые призывы, сотканные из чистого света фигуры, напоминающие людей, но в то же время совершенно нечеловеческие.

У них были длинные мечи, светящиеся, как и всё вокруг Акаруи, и сложенные за спиной крылья, которые сейчас развернулись, занимая пространство. Их лица были безликими, гладкими, лишёнными черт, но в этом отсутствии было что-то более жуткое, чем в любой гримасе. Они двигались синхронно, идеально точно, без малейшей задержки, как продолжения воли своего создателя.

Один ангел метнулся к нам. Я вздрогнул, ожидая атаки, но он просто встал между нами и надвигающимися шипами. Его меч описал широкую дугу, и костяные осколки рассыпались, не долетев до нас. Второй ангел атаковал Стража с фланга, отвлекая его, разрезая пепельные щупальца, которые тянулись к Акаруи.

Сам Акаруи спустился ниже. Теперь он был ближе к полу и к бою, но всё ещё парил, его ноги не касались пепла. Он вынул свой меч, который висел у него на поясе. Это было изящное оружие: длинное лезвие, сияющее бело-золотым светом, рукоять, украшенная тонкой резьбой. Он держал его небрежно, почти лениво, но в этой небрежности чувствовалась такая абсолютная, непоколебимая уверенность, что у меня перехватило дыхание. Так держат оружие люди, которые знают: им не нужно напрягаться…

Страж Пепла ответил.

Пол усыпальницы дрогнул. Не так, как раньше, не отдельными толчками. Весь зал завибрировал, как будто что-то огромное пробуждалось под ним.

Костяной трон в центре зала, тот самый, на котором Страж сидел, когда мы вошли, раскрылся, как цветок. Его пластины разошлись в стороны, и изнутри хлынул густой, чёрный, похожий на кровь этого мёртвого места, пепел.

Фероксы, запертые здесь вместе с нами, закричали. Это был жалобный крик ужаса…

Они метались у костяной стены, пытаясь прорваться, но выхода не было. И вдруг они начали рассыпаться. Прямо на глазах, их тела покрывались трещинами, из которых сочился золотистый свет, и через мгновение они разваливались на куски, превращаясь в серую пыль. Эту пыль тут же втягивало в вихрь, окружающий Стража, и его тело становилось больше, плотнее, сильнее.

Кости, из которых были сложены стены и колонны, ожили. Они выходили наружу, как руки мертвецов, ползли по полу, встраиваясь в тело босса. Рёбра, позвонки, челюсти, целые фрагменты скелетов — всё это впитывалось в него, наращивая новые слои брони. Пепельный саван за его спиной разрастался, становясь похожим на крылья. Золотой свет в его глазницах вспыхнул ярче, но теперь в нём не было печали. Только гнев.

Я смотрел на это, и до меня медленно, как ледяная вода, просачивалось понимание. Он сдерживался. Нет, даже не так... Просто мы не были достаточно важны, чтобы он проснулся полностью. Мы были для него мелкими вредителями, назойливыми мухами, от которых можно отмахнуться не глядя. А теперь пришёл тот, кто заслуживает настоящего боя. И Страж показал своё истинное лицо.

— Вот же... — прошептал я, но закончить не смог. Слов не было.

И в этот момент костяная стена сбоку треснула.

Не от атаки Стража и не от световых мечей Акаруи. Просто треснула, сначала тихо, с сухим хрустом, потом громче, и наконец разлетелась вдребезги, как будто кто-то пробил её изнутри.

— Ну вы, дети, и место для прогулки выбрали...

Голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой и странной, почти отеческой насмешкой. Он разнёсся по залу, и в нём было столько уверенности, что на мгновение даже Страж замер.

А затем в зал вошёл дед.

Я не сразу понял, кто это, но потом узнал его — того самого деда, которого видел при входе на Дикие земли, рядом с Акаруи. Тогда он выглядел как обычный пожилой мужчина: сухонький, с добрым лицом, седыми волосами, собранными в хвост, в простой потёртой накидке. А сейчас передо мной стоял демон…

Его тело было огромным, раза в полтора больше, чем у Идаи, и покрытым тёмно-зелёной аурой, которая пульсировала, как живая. Мышцы вздулись до неестественных размеров, кожа приобрела оттенок, похожий на чешую рептилии. Кулаки, сжатые по бокам, дымились и с них стекала кислота, густая, зеленоватая, которая шипела, падая на костяной пол, прожигая в нём дыры.

Лицо у него было демоническим, вытянутым, с острыми скулами, с глазами, горящими зелёным огнём, но взгляд... взгляд оставался человеческим. Живым, разумным, даже добрым. Он смотрел на нас: на раненого Идаи, на истекающую кровью Мэй, на Мизу, которая всё ещё придерживала меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на участие.

— Живые? — спросил он. Голос был низким, но в нём слышалась та самая насмешка, что и в первой фразе. — Уже хорошо. Значит, не зря старик бежал.

А потом он ударил Стража. Я не увидел даже намёка на движение, будто он просто телепортировался…

И удар был… Кулаком. Просто шагнул вперёд, его босые ноги, покрытые чешуёй, продавили костяной пол, и врезал он так, что звук удара прокатился по залу, как гром. Страж Пепла, который только что собрал на себе половину усыпальни, который стал в два раза больше и в три раза страшнее, отступил. Его грудная броня, та самая, которую Мэй не могла пробить синим следом, пошла трещинами. Кислота Они зашипела на кости, разъедая пепел, и от места удара во все стороны полетели ошмётки.

Я смотрел на это, и мой мозг отказывался обрабатывать происходящее. Он ударил финального босса первого небесного этажа кулаком… И босс отступил.

— Они, как обычно, не церемонится… — вдруг заговорила Мизу.

— Они? — поинтересовался я.

— Да, Топ-3 после Акаруи, Они по кличке Акума…

Так вот, кто он такой…

— Ты опоздал, — бросил Акаруи, не оборачиваясь. Его голос был полон раздражения, но в нём не было удивления. Как будто он ожидал, что старик появится именно так… вломится через стену, как медведь, и сразу полезет в драку.

— Я старый, мне можно, — отозвался Они, разминая кулак. Кислота на его костяшках зашипела громче.

— Тебе пятьдесят, а не сто.

— Для вас, детей, и это уже древность…

Акаруи раздражённо цокнул языком. Они усмехнулся, его демоническое лицо исказилось в ухмылке, и в этой ухмылке было что-то почти нежное. Как будто он смотрел на Акаруи не как на боевого товарища, а как на младшего родственника, который вечно чем-то недоволен.

Бой возобновился, но теперь это был не бой — это был танец. Жестокий, быстрый, смертоносный танец, в котором Акаруи и Они вели партию, а Страж Пепла пытался не отставать.

Акаруи управлял световыми мечами, как дирижёр управляет оркестром. Часть клинков резала шипы, которые всё ещё пытались расти из пола. Часть защищала нас. Я видел, как световой меч рассёк костяное копьё, летевшее в Идаи, и тот вздрогнул, но даже не успел испугаться.

Часть клинков била по суставам Стража, по тем местам, где костяная броня была тоньше всего. Его ангелы атаковали синхронно, без слов, отвлекая пепельные щупальца, которые тянулись к Акаруи, и каждый их удар был точным, выверенным, смертельным.

Сам Акаруи носился в воздухе, и его личный меч оставлял в пространстве бело-золотые линии, которые прожигали пепел. Он двигался, как художник… Каждое движение было красивым, отточенным, идеальным. И при этом на его миловидном лице застыло выражение такого раздражения, что это выглядело почти комично. Как будто он не сражался с финальным боссом, а делал рутинную работу, которая ему смертельно надоела.

Они сражался иначе. Он не был красивым, он был эффективным... Диким и страшным. Он ловил костяную пику голой рукой просто выставлял ладонь, и шип вонзался в неё, но тут же начинал шипеть и плавиться, разъедаемый кислотой. Он отбрасывал обломок в сторону и бил Стража в корпус, вкладывая в удар всю свою демоническую мощь.

Босс, который выдерживал атаки Мэй, который регенерировал быстрее, чем мы наносили урон, отлетал назад, врезаясь в колонны, ломая их. Костяная броня трещала, пепел разлетался, а Они уже был рядом, нанося новый удар.

И при этом он успевал говорить.

— Не трать свет на пепел, — бросил он Акаруи, уклоняясь от шипа, который вырос у него из-под ног. Его голос был спокойным, почти поучительным. — Он всё равно вернёт слой. Бей в соединения.

Акаруи рыкнул что-то неразборчивое, но его световые мечи изменили траекторию, целясь теперь в щели между костяными пластинами.

— Ты меня учить будешь? — процедил он, и в его голосе было столько яда, что я почти посочувствовал Они.

— Кто-то же должен, — невозмутимо ответил тот и вогнал кулак в грудь Стража по локоть.

Я смотрел на это, и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Не та ледяная пустота, которую оставлял после себя клинок, а другая — пустота понимания.

Топы были в другой лиге. Скорее даже в другом измерении. То, что для нас было вопросом жизни и смерти, отчаянной битвой на пределе сил, для них было... работой.

Трудной, опасной, но работой. Они видели бой иначе. Они думали иначе. Они действовали иначе. Их движения были не просто быстрее… они были эффективнее на каком-то фундаментальном уровне, который я даже не мог осознать.

Мэй стояла рядом со мной, вцепившись в меч, и её губы шевелились.

— Он даже не открывает стойку до конца... — прошептала она. — Он держит меч одной рукой... и при этом... при этом он контролирует ещё десяток клинков одновременно...

В её голосе было что-то похожее на боль. Мэй никогда не завидовала, она всегда была уверена в себе, всегда знала, на что способна. Но сейчас, глядя на Акаруи, она видела вершину. И эта вершина была так далеко, что даже её уверенность дала трещину.

Идаи, кряхтя, поднялся с пола, опираясь на обломок колонны. Его раненое бедро дрожало, но он стоял. Он смотрел на Они, на его демоническое тело, на дымящиеся кулаки, на то, как он, не напрягаясь, выдерживает атаки, которые разорвали бы любого из нас, и в его глазах горело восхищение.

— Вот это... кулаки... — выдохнул он. И в этом выдохе было всё: мечта танка, который всю жизнь в новом мире учился держать удар, а теперь увидел того, кто не просто держит, а отвечает так, что враг ломается.

Югэн стоял чуть поодаль, и его глаза мерцали. Я видел, как он хмурится, как его пальцы сжимаются в кулаки, как он пытается анализировать, но его навык, его главное преимущество, сейчас работал против него. Он видел слишком много, всё это смешивалось в голове, не укладываясь в привычные рамки.

Мизу сжала моё плечо уже в который раз. Я повернулся к ней, и она посмотрела мне в глаза. В её голубых глазах читалась тревога…

— Ты тоже нас спас, — тихо сказала она, так, чтобы слышал только я. — Не сравнивай себя с ними сейчас. Перед ними любой будет муравьем.

Я не ответил. Потому что она была права. И потому что я всё равно сравнивал. Я смотрел на Акаруи, который жонглировал десятками световых мечей, даже не напрягаясь. На Они, который ломал костяную броню голыми руками. На то, как они вдвоём делали то, на что у всей Сэтсуны не хватило сил. И я чувствовал себя... никем. Песчинкой. Пылью под ногами гигантов.

«Я убил пару десятков Фероксов. Я заморозил несколько трупов. И я чуть не убил Мизу, потому что не смог контролировать свой собственный клинок. А они... они просто пришли и делают это. Без страха. Без отчаяния. Без всего того, что разрывало меня изнутри».

Даже если это только внешне оно так кажется, я даже внешне не могу нормально держаться…

Но я ничего не сказал. Просто смотрел. Потому что это было единственное, что я мог делать.

Страж Пепла понял, что проигрывает. Даже в своём пробуждённом состоянии, даже собрав всю мощь усыпальницы, он не мог тягаться с двумя топами одновременно. И тогда он атаковал не Акаруи или Они.

Он решил… атаковать всё поле.

Это было мгновенно. Пол, стены, потолок — всё взорвалось костями. Тысячами костей. Шипы, рёбра, челюсти, позвонки, пальцы, копья, целые фрагменты скелетов, они росли отовсюду, заполняя пространство, как безумный, кошмарный лес. Это была не атака — это было побоище. Последний, отчаянный рывок похороненного Стража, который своим долгом считал не умирать.

Акаруи выставил стену из световых мечей. Шипы дробились об неё, разлетаясь крошкой, но их было так много, что стена начала прогибаться. Его ангелы метались, уничтожая те шипы, что прорывались с флангов. Но основная масса шла на нас, на раненых, на тех, кто не мог защищаться.

Они увидел это. И изменился.

Это произошло так быстро, что я едва успел заметить. Тёмно-зелёное массивное тело сжалось. Кислотный пар вокруг него исчез. Аура, пульсировавшая вокруг мышц, втянулась внутрь, и кожа из зелёной начала становится насыщенной, как вечернее небо, синей. Фигура вытянулась, став худее и стремительнее. За спиной раскрылись длинные демонические крылья, с острыми краями, которые рассекали воздух.

А в следующую секунду нас дёрнуло вверх.

Я не понял, как это произошло. Просто мир смазался, и я оказался в воздухе, схваченный поперёк туловища. Рядом висели Мизу, Мэй, Идаи, Югэн — всех нас подхватил Они. Меня и Мизу — хвостом, обвившимся вокруг пояса, крепким, как стальной трос. Идаи болтался, зажатый под мышкой, и выглядел так, будто его сейчас стошнит. Мэй и Югэна Они держал за шкирки, как котят.

— Я вообще-то тяжёлый! — прохрипел Идаи, цепляясь за демоническую руку.

— Я заметил, мальчик, — спокойно ответил Они. И в его голосе, низком и рокочущем, прозвучала усмешка.

Шипы пронеслись под нами. Я видел их… острые, блестящие, покрытые запёкшейся кровью. Они вспарывали пол там, где мы только что стояли. Если бы не Они... если бы он не успел... нас бы просто не стало. Не было бы ни героической смерти, ни последнего боя. Просто хруст, боль и темнота.

Я висел в воздухе, болтаясь, как мешок с картошкой, и чувствовал, как ветер свистит в ушах. Демонические крылья Они взмахивали над нами, создавая потоки воздуха, и пепел разлетался в стороны, не в силах приблизиться. Мы были живы. Все. И это было чудом… Или, что правильнее — силой одного из топов этого мира.

Но это было не всё.

Акаруи, покончив с центральной атакой, поднялся выше. Его световые мечи, которые до этого рассеивали шипы, теперь выстраивались вокруг него, образуя подобие короны. Ангелы заняли позиции по бокам, их мечи были направлены вниз, на Стража. Сам Акаруи поднял свой личный клинок, и тот засветился ярче, так ярко, что даже золотой свет, заливавший усыпальню, начал меркнуть, уступая место одному лишь его сиянию. Он готовил финальный удар. Что-то настолько мощное, что даже воздух вокруг него начал дрожать….

Они, зависнув над ареной, осторожно опустил нас на уцелевший выступ у стены, какой-то кусок костяного пола, который каким-то чудом не был разрушен. Мы попадали друг на друга, как мешки, но были живы. А потом Они изменился снова. Только частично.

Его правая рука вновь обрела зелёный оттенок, покрывшись кислотой, в то время как тело осталось синим, а крылья — раскрытыми. Кислота и полёт одновременно. Он тоже готовился атаковать.

Страж Пепла собрал всё, что у него осталось. Пепел, кости, останки Фероксов, осколки колонн — всё это сжалось вокруг него плотным коконом. Он стал похож на гигантское яйцо, свитое из смерти. Слой за слоем наращивалась броня — костяная, пепельная, костяная снова. Он готовился выдержать всё, что они бросят в него.

«Даже сейчас...» — подумал я, глядя на это. — «Даже сейчас он ещё не сломался. Он всё ещё борется».

Но были ли у него шансы просто такой мощи?..

И в этот самый миг потолок дрогнул.

Акаруи замер. Его световые мечи, уже готовые сорваться в атаку, остановились в воздухе. Он поднял голову, и на его миловидном лице отразилась целая гамма эмоций. Сначала — удивление. Потом — узнавание. Потом — раздражение, такое сильное, что его голубые глаза потемнели. И наконец — смирение. Глубокое, тяжёлое, как вздох человека, который понял, что его планы только что пошли прахом.

Они тоже поднял голову. Его демоническое лицо исказилось в гримасе, которая, я почти уверен, была усталым вздохом. Кислота на его руке зашипела тише, как будто даже она притихла в ожидании.

— Ох нет, — произнёс он. — Только не она.

— Она же должна была ждать снаружи, — прошипел Акаруи с нотками ненависти. Не завидую тому, кого он называет «она»…

Сверху раздался смех.

Он не был злодейским. Не был милым. Не был даже нормальным. Это был безумный, счастливый, слишком громкий для этого мёртвого места смех. Так смеются люди, которые только что сделали что-то совершенно запрещённое и ни капли об этом не жалеют. Так смеются дети, когда взрывают петарды в школе. Так смеются те, кто смотрит на мир и видит в нём одну большую, весёлую игру.

И… Потолок взорвался.

Целая стена пламени пробила костяной свод, и в зал влетела фигура. Она не спускалась, не появлялась из тени, не проходила через врата. Она именно влетела, как снаряд, выпущенный из пушки, как метеор, как сама катастрофа.

Красный спортивный костюм, мятый, расстёгнутый, с болтающимися рукавами… Каблуки???

Длинные красные волосы с синими кончиками, растрёпанные так, будто их хозяйка только что выбралась из урагана. Чёрные глаза, горящие безумным весельем. И улыбка… Широкая, острозубая, совершенно неприличная для человека, который только что проломил потолок над финальным боссом.

Она летела вниз почти мостиком, спина выгнута, руки раскинуты в стороны, и всё вокруг неё начало светиться. И не бело-золотым светом Акаруи…

Оранжево-красным. Жарким. Голодным. Пространство вокруг неё сжалось, словно вдохнуло, я буквально почувствовал, как воздух уходит из лёгких, втягиваясь в эту точку, а потом выдохнуло огнём.

— А ВОТ И Я-А-А-А-А! — завопила она, и её голос эхом разнёсся по усыпальне, отражаясь от костяных стен, и в этом эхо было столько чистой, незамутнённой радости, что я на мгновение забыл, где нахожусь.

Страж Пепла успел среагировать. Он поднял весь свой кокон, пепел, кости, всё, что собрал для защиты, выставив его навстречу летящей фигуре. Акаруи и Они готовились пробивать эту защиту комбинацией. Они потратили время, выстроили тактику, подготовили сильнейшие удары.

Девушка просто влетела в центр.

И всё исчезло.

Свет. Звук. Воздух. Мысли. Всё сжалось в одну точку — такую маленькую, такую плотную, что, казалось, сама реальность сейчас лопнет, а потом разорвалось.

Я не видел взрыва. Я почувствовал его. Волна жара ударила в грудь, отбрасывая меня назад, впечатывая в стену. Воздух стал огнём, звук стал болью, и на одно бесконечное мгновение я перестал существовать.

Была только оранжево-красная вспышка, пожирающая всё. Пепел вспыхнул, как порох. Кости… тысячелетние, несокрушимые кости стали белым порошком, который тут же испарился. Кокон Стража, его последняя защита, его отчаянная попытка выжить, исчез, как будто его никогда не было. Свет Акаруи померк, заслонённый этим адским сиянием. Крылья Они сжались, защищая его от жара.

А потом всё кончилось.

Я лежал на спине, глядя в потолок… И видел чёрное небо Диких земель. Где-то там, в вышине, плыли облака, и на мгновение мне показалось, что это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Не потому что они были красивы. А потому что они были там, наверху, где нас не было.

— Ох... — простонал кто-то рядом. Кажется, Идаи.

Я повернул голову. Тело не слушалось, мышцы дрожали, но я смог. Мизу лежала рядом, придавленная моей рукой, и смотрела на меня расширенными глазами. Мэй сидела, привалившись к стене, и её меч лежал рядом, всё ещё светясь синим. Югэн стоял на коленях, и его глаза больше не мерцали. Идаи пытался подняться, но его раненая нога не давала. Куро стоял вжатый в стену…

А посреди зала, в центре обугленного кратера, стояла…

— ШАРЛОТТА!! — вдруг завопил Акаруи, но после никаких слов не последовало.

— КЬЯ-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Она была цела. Абсолютно. Ни царапины, ни ожога. Её красный спортивный костюм дымился, волосы развевались в потоках горячего воздуха, но сама она выглядела так, будто только что вернулась с утренней пробежки. И она смеялась.

— Ох… Не готовила меня жизнь к такому, — жаловался где-то над нами в воздухе Они.

А она продолжала смеяться… Громко. Безумно. Запрокинув голову так, что её растрёпанные красные волосы касались спины. Её острые зубы блестели в свете догорающего пламени, чёрные глаза сияли, и в этом смехе было столько чистого, незамутнённого счастья, что я на мгновение забыл обо всём.

А потом она замолчала.

Всего на секунду. На одно короткое, почти незаметное мгновение.

Её рука, затянутая в белую перчатку, дрогнула. Она посмотрела на огонь у своих ног, на маленькие язычки пламени, которые всё ещё лизали обугленные кости, и её улыбка надломилась. Что-то промелькнуло в её чёрных глазах… Я не мог понять. Но это было там. А потом, так же быстро, как появилось, оно исчезло. Улыбка вернулась, и она засмеялась снова, ещё громче, ещё безумнее, и этот смех был как крик.

Я смотрел на неё, и до меня медленно доходило.

Стража Пепла больше не было. Вообще. Только обугленная воронка там, где он только что стоял. Его костяная броня, его пепельный саван, его золотые глаза — всё исчезло. Растворилось в одном ударе. Нет… даже не в ударе. В появлении.

— Веспер! — рявкнул Акаруи, приземляясь. Его кроссовки, всё ещё белые, чёрт бы их побрал, коснулись пепла, и он быстрым шагом направился к ней. Его лицо, и без того раздражённое, теперь пылало гневом. — Ты хоть понимаешь, что могла обрушить всю усыпальню?!

Шарлотта повернулась к нему. Её улыбка стала шире.

— Но не обрушила же! — отозвалась она. И в её голосе было столько искреннего веселья, что даже Акаруи на мгновение осёкся.

— Дети... — устало произнёс Они, приземляясь рядом. Он вернулся в человеческую форму… просто дед, усталый, вспотевший, но живой. Кислоты больше не было, крылья исчезли, и он выглядел так, будто только что закончил тяжёлую тренировку, а не сражался с финальным боссом. — Хватит уже, детки...

— Она старше меня! — возмутился Акаруи, указывая на Шарлотту. В его голосе было столько праведного гнева, что это выглядело почти комично.

— Я не про возраст, — ответил Они и потёр переносицу.

Шарлотта повернулась к нему. Её улыбка стала чуть менее безумной и чуть более тёплой.

— Дед, ты видел?! — спросила она. — Красиво же было!

— Громко было, — поправил Они. — И дыра теперь в потолке.

— Зато не скучно!

Они вздохнул долгим, страдальческим вздохом, который, казалось, он репетировал годами.

Система что-то пискнула перед глазами. Я скосил взгляд, но не стал читать. Уведомление о победе. Награды. Достижения. Всё это было сейчас неважно. Потому что я смотрел на них. На этих троих. На Акаруи, который всё ещё кипел от злости. На Они, который выглядел так, будто это обычный вторник. На Шарлотту, которая, дымясь, осматривала дыру в потолке с выражением полного удовлетворения.

Это Топ-2 и Топ-3 мира. Те, кто только что устроили шоу, которое я никогда не забуду. Но она... Человек, который одним ударом закончил бой, к которому топы готовились вместе…

«Это... кто это вообще такая?!» — забилось у меня в голове.

И она засмеялась снова. Громко, безумно, запрокинув голову. Её смех эхом разнёсся по разрушенной усыпальне, отражаясь от костяных стен и улетая в дыру в потолке, туда, где нас ждало чёрное небо Диких земель.

Я сидел в пепле, придавленный тяжестью своего тела и тяжестью понимания, и смотрел на них… На этих людей, которые пришли и просто... закончили всё. Без напряга. Без отчаяния. С раздражением на опоздания, с шутками про возраст и с дырой в потолке, которую Шарлотта оставила просто потому, что… так было быстрее?

И я понял, что ещё никогда в жизни не чувствовал себя таким маленьким, а вершина человечества была абсолютно ненормальной.

Глава 24. Домой

Смех Шарлотты стих не сразу. Он ещё метался под костяными сводами, отражаясь от стен, затухая где-то в глубине усыпальницы, и в этом затухающем эхе мне слышалось что-то почти потустороннее.

Я лежал на спине, в пепле, и смотрел в дыру в потолке. Там, в вышине, плыли облака. Чёрные, тяжёлые, подсвеченные золотым сиянием колец. Небо. Настоящее, пусть и чужое...

Тело болело. Кажется, болело всё: рёбра, которые треснули ещё в той стычке; бок, куда прилетел коготь Сильва; ноги, на которых я бегал от Стража; плечи, израненные осколками; даже пальцы, сжимавшие рукоять Грусти Деуса. Но боль была тупой, фоновой, почти приятной. Как напоминание о том, что я жив.

«Жив… Мы живы. Все!»

Я повернул голову. Мизу сидела рядом, обхватив колени руками, и смотрела в ту же дыру в потолке. Её пепельные волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас были покрыты пылью и сажей, на щеке алела свежая царапина, а рука, которой она придерживала раненое плечо, дрожала. Но она почти незаметно улыбалась.

— Ты как? — спросил я. Голос прозвучал хрипло, и я закашлялся, выплёвывая пепел.

— Жива, — ответила она. — Благодаря тебе.

Я хотел возразить, сказать, что без Куро меня бы уже не было, что без Акаруи и Они мы бы все погибли, что без Шарлотты босс, возможно, всё равно бы нас задел. Но слова застряли в горле. Потому что Мизу смотрела на меня своими голубыми глазами и в этом взгляде было столько тепла, что спорить казалось кощунством.

«Может, она права. Может, я действительно сделал что-то важное. Пусть не в масштабах этого боя, но для неё… Для Сэтсуны.»

Акаруи стоял у края воронки, там, где только что был Страж Пепла. Его белые кроссовки, всё ещё белые, чёрт бы их побрал, утопали в пепле, но он, кажется, этого даже не замечал. Его световые мечи погасли, ангелы исчезли, и теперь он выглядел просто как уставший парень в дорогой одежде. Красивый, надменный, но уставший.

— Веспер! — его голос всё ещё звенел раздражением. — Ты хоть понимаешь, что могла обрушить всю усыпальню? Вместе с нами?

Шарлотта, стоявшая в центре воронки, пожала плечами. Её красный спортивный костюм дымился, волосы торчали во все стороны, но выглядела она так, будто только что вернулась с утренней пробежки.

— Но не обрушила же, — ответила она с искренним недоумением. — И вообще, там было скучно ждать, пока вы закончите.

— Мы не «заканчивали», мы проводили скоординированную атаку! — Акаруи, кажется, готов был взорваться не хуже Шарлотты. — У нас был план! У нас была тактика!

— У меня тоже была тактика, — Шарлотта широко улыбнулась, сверкнув острыми зубами. — Взорвать.

— Это не тактика, это... это... — он осёкся, подбирая слово.

— Эффективный подход, — подсказала она.

Они, в человеческой форме, устало потёр переносицу. Без демонической формы он выглядел как обычный пожилой мужчина: сухонький, с седыми волосами, собранными в хвост, в простой потёртой куртке, которая чудом уцелела после всех трансформаций. Только глаза, зелёные, глубокие, выдавали, что передо мной не просто дед, а один из сильнейших людей мира.

— Дети, — произнёс он с интонацией человека, который повторил это слово тысячу раз и повторит ещё столько же. — Босс мёртв, люди живы. Всё остальное обсудите после того, как перестанете дымиться.

— Я не дымлюсь! — возмутилась Шарлотта, от которой всё ещё поднимался пар.

— Ты дымишься, — хором ответили Акаруи и Они.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри что-то медленно расслабляется. Эти трое спорили, как странная семейка. В этом было что-то... человеческое. Несмотря на всю их силу, на весь этот свет и взрывы, они оставались людьми.

И тут Шарлотта вдруг повернулась ко мне. Её чёрные глаза, глубокие, как бездна, встретились с моими, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от Грусти Деуса...

— Так это ты тут воздух заморозил, Ледышка? — спросила она, наклоняя голову. Её острые зубы блеснули в улыбке. — До сюда чую эту холодрыгу... Может, поджечь?

Я открыл рот, чтобы ответить, но не успел… Шарлотта уже потеряла интерес и развернулась к Они, требуя, чтобы он признал, что её взрыв был «красивым». Они вздохнул и сказал, что взрыв был «громким», и этого явно было недостаточно, потому что Шарлотта начала спорить.

Акаруи тем временем подошёл к нам. Его голубые глаза скользнули по Мэй, по Идаи, по Югэну и остановились на мне.

— Это ты открыл скрытый проход к усыпальнице, — произнёс он. Это был не вопрос.

Я кивнул, не зная, что сказать. Его взгляд переместился на Грусть Деуса, всё ещё зажатую в моей руке. Клинок молчал, но я почувствовал, как его холод на мгновение стал острее. Словно он признавал того, кто стоял передо мной.

— Интересное оружие, — сказал Акаруи. В его голосе не было ни похвалы, ни угрозы, только констатация факта.

Он отвернулся прежде, чем я успел ответить. Но его слова засели в голове, как заноза. Интересное значит…

Они, закончив спор с Шарлоттой, подошёл ко мне и положил ладонь на плечо. Его рука была тяжёлой… буквально. Я чуть не рухнул обратно в пепел.

— Хорошо продержался, парень, — сказал он. Голос у него был низкий, с хрипотцой, но тёплый. — Не каждый новичок выдержит бой с боссом и не сломается.

— Я... спасибо, — выдавил я, пытаясь устоять на ногах.

Он кивнул и отошёл, а я остался стоять, чувствуя, как плечо ноет от его хватки. Идаи, который к этому времени уже пришёл в себя достаточно, чтобы шутить, хмыкнул:

— Поздравляю, Хока. Тебя только что похвалил третий сильнейший человек в мире. И чуть не убил первый. Прогресс.

— Первый? — переспросил я.

— Шарлотта Топ-1… — Идаи нахмурился, пересчитывая в уме, и махнул рукой. — Да, получается так.

Это… Это было очевидно в какой-то мере. Значит, этот комок безумия — сильнейшая. Вот уж…

В этот момент перед глазами вспыхнуло системное окно.

— — —

[ЗАДАНИЕ: СТРАЖ ПЕРВОГО НЕБЕСНОГО (2)]

[Награда: «Случайный артефакт 3 уровня потенциала», «Два случайных предмета 2 уровня потенциала».]

[Статус: Выполнено.]

— — —

Я выдохнул. Коллективное задание закрыто. Босс мёртв. Первый небесный этаж снова зачищен…

В руках появились несколько сфер, которые, скорее всего, были наградами.

Но прежде чем я успел осознать это, перед глазами вспыхнуло ещё одно окно.

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ЛИЧНОЕ СООБЩЕНИЕ]

[Ошибка определения.]

«Ты не умер, Хока. Я приятно удивлён. Ты зашёл дальше, чем я ожидал. Когда-то, возможно, и до меня доберёшься...»

— — —

Холодок пробежал по спине. Опять он... Я смотрел на эти буквы и чувствовал, как внутри всё сжимается. «Когда-то, возможно, и до меня доберёшься». Кто ты? Чего ты хочешь? И почему твои сообщения приходят именно тогда, когда я начинаю думать, что всё закончилось?

Ответа очевидно не было… Я ещё раз посмотрел на сферы наград, которые нужно было привязать, чтобы активировать, но желания что-то ещё думать и делать уже не было, так что я спрятал их в карман брюк.

— Хока? — голос Мизу вывел меня из транса. — Ты побледнел.

— Всё нормально, — соврал я. — Просто уведомление о награде.

Она посмотрела на меня с тем самым выражением, которое появлялось у неё каждый раз, когда я врал. Но, как обычно, не стала давить. Просто кивнула и отошла, помогая Идаи подняться.

Югэн собрал нас вместе. Он стоял, опираясь на свой меч, и по его лицу было видно, что он считает. Пересчитывает. Убеждается, что никого не потерял.

— Хока, — произнёс он, и я вздрогнул. — Мизу, Идаи, Мэй, Куро, я. Все живы.

Он замолчал, и в этой паузе было больше эмоций, чем в любых словах. Его глаза, всегда холодные и анализирующие, на мгновение затуманились.

— Мы возвращаемся… все, — сказал он наконец.

Идаи, всё ещё лёжа на пепле, поднял большой палец вверх.

— Даже смертничек. Хотя он очень старался испортить статистику.

Мэй тут же отвесила ему подзатыльник. Звук получился звонким, как удар по пустому котлу.

— За что?! — возмутился Идаи.

— За «смертничка», — ответила Мэй. — Он давно уже не смертничек.

— А кто? — Идаи потёр затылок.

Мэй посмотрела на меня. Её синие глаза, обычно холодные, сейчас были почти тёплыми.

— Крыса с ледяными зубами, — сказала она с ухмылкой. — Наш идиот. Член Сэтсуны.

Я не нашёлся что ответить. Просто стоял и чувствовал, как к горлу подступает ком.

Мизу подошла ко мне и коснулась моего плеча.

— Ты в порядке?

— Да, — ответил я. И на этот раз это была почти правда.

Куро стоял в стороне, в тени колонны. Он не участвовал в разговоре, но когда я встретился с ним взглядом, он не отвёл глаза. Между нами всё ещё висело напряжение, то, что случилось во время боя, когда я чуть не атаковал Мизу, не исчезло просто так. Но Куро сделал шаг вперёд.

— В следующий раз, когда решишь бездумно махать клинком, предупреди заранее, — сказал он. Голос был холодным, но в нём не было враждебности.

— Ты бы запретил, — ответил я.

— Разумеется.

Он протянул руку. Я посмотрел на неё, на бледные пальцы, на тонкие шрамы, на чёрный рукав, и пожал. Его хватка была крепкой, почти до боли. Но это было правильной болью.

«Мы ещё не в порядке…» — подумал я. — «Но мы идём к этому».

Югэн повернулся ко мне. Его глаза больше не мерцали, навык был отключён, или он просто решил дать себе отдых.

— Без тебя мы бы не дожили до подкрепления, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только я. — Твоя приманка дала нам время. Твой лёд остановил тех, кто вставал снова. Ты сделал больше, чем кто-либо мог ожидать от новичка.

Я хотел сказать, что это не так, что я просто делал то, что должен был, что любой на моём месте поступил бы так же. Но Югэн уже отвернулся, и его слова повисли в воздухе, как последний аккорд.

«Без тебя мы бы не дожили». Может быть. А может, и нет. Но он сказал это… и я решил ему поверить.

Пока Они готовился к трансформации, я отошёл в сторону. Туда, где пепел был особенно толстым и где можно было на минуту остаться наедине с собой.

Я смотрел на разрушенную усыпальню и думал. О том, как вошёл в этот рейд испуганным и слабым. О том, как чуть не умер в первом же бое. О том, как впервые взял в руки Грусть Деуса и почувствовал её холод. О том, как заморозил первых Фероксов и испугался собственной силы. О том, как чуть не убил Мизу. О том, как держал приманку, пока Идаи лежал без сознания. О том, как увидел свет Акаруи и понял, насколько мы малы.

«Я не стал героем.» — подумал я. — «Не стал сильным. Даже не научился нормально владеть собственным оружием. Но человек, который вошёл в Дикие земли, умер бы ещё в первом коридоре подземелья. А я дошёл до дна. И каким-то образом собирался вернуться обратно».

— Хока! — голос Мизу прервал мои мысли. — Они готов. Нас ждут наверху.

Я кивнул и пошёл к остальным.

Они снова принял синюю крылатую форму, на этот раз не в бою, а спокойно, почти величественно. Его тело вытянулось, кожа стала синей, крылья раскрылись за спиной. Он оглядел нас и начал распределять:

— Тяжёлый, — он кивнул на Идаи, — на спину.

— Я вообще-то не тяжёлый! — возмутился Идаи.

— Как я и говорил… Я заметил, мальчик, — ответил Они. — Поэтому на спину. Остальные, кто куда поместится.

Идаи, ворча, забрался на спину демона. Мэй, протестуя, что способна подняться сама, была схвачена за шкирку и посажена рядом. Югэн, сохраняя достоинство, устроился на руках. Мизу и меня Они подхватил хвостом, тем самым, который только что крушил костяные колонны, а теперь обвился вокруг нас, как стальной трос.

— Держитесь крепче, — сказал он. — Взлетаем.

И мы взлетели.

Через дыру в потолке, через слои подземелья, мимо костяных стен и пепельных вихрей, мимо всего того, что пыталось нас убить. Воздух становился чище, свет — ярче, и наконец мы вырвались на поверхность.

Чёрное небо Диких земель встретило нас тишиной… Но ненадолго.

На поверхности уже собрались люди. Выжившие бойцы, медики, командиры, те, кто ждал новостей из подземелья. Когда они увидели нас, синего демона, вылетающего из дыры в земле с охапкой выживших, на мгновение воцарилась тишина.

А потом кто-то крикнул:

— Они вернулись!

И началось.

Крики, аплодисменты, звон оружия. Люди обнимались, плакали, смеялись. Топов встретили как героев — Акаруи, который приземлился с безупречной грацией; Шарлотту, которая вылетела следом и сразу начала махать руками, как рок-звезда; Они, который вернулся в человеческую форму и устало кивнул толпе. Но когда мы, Сэтсуна, выбрались из хвоста демона, израненные, грязные, но живые, толпа взревела с новой силой.

— Сэтсуна! Они дошли первыми!

— Они запустили босса!

— Все живы! Смотрите, все живы!

Я стоял, опираясь на Мизу, и не знал, куда смотреть. Крики, лица, протянутые руки — всё смешалось в одну огромную волну, которая грозила захлестнуть меня с головой. Я никогда не был в центре внимания. Никогда не получал оваций. И сейчас я чувствовал только желание спрятаться…

— Привыкай, — тихо сказала Мизу, заметив моё состояние. — Ты заслужил.

Но посреди этой радости я заметил другое. Взгляды. Не все они были дружелюбными. Кто-то смотрел на нас с завистью, мол, повезло, что топы пришли вовремя. Кто-то с настороженностью. Кто-то с откровенной враждебностью.

— ...из-за них пришло уведомление, — донеслось до меня. — Если бы подкрепление не успело, они бы погубили весь рейд.

— Почему топы вообще пошли за ними? Там что, было что-то ценное?

— Говорят, их специально послали первыми...

Я сжал зубы. Значит, слухи уже поползли. То, что Кимеру отправил нас на смерть, не осталось незамеченным. И теперь, когда мы выжили, кто-то считал нас героями, а кто-то выскочками, которым просто повезло.

«Пусть говорят…» — подумал я. — «Мы живы. Это главное».

Лагерь быстро превратился в импровизированный праздник. Развели костры, здесь, на Диких землях, где ещё недавно нас пытались убить, и теперь люди сидели вокруг них, делясь едой, водой, историями. Кто-то достал выпивку, припасённую специально для такого случая. Кто-то пел. Кто-то просто лежал на чёрной траве, глядя в чёрное небо.

Но прежде чем праздник начался по-настоящему, наступила минута тишины.

Один из глав Звёздного горизонта, не Кимеру, другой, которого я не знал, поднялся на возвышение и начал зачитывать имена. Имена тех, кто не вернулся. Тех, кто остался в этих землях навсегда. Их было много. Слишком много. И каждое имя падало в тишину, как камень в воду.

Когда он закончил, все подняли кружки, у кого что было: вода, выпивка, просто пустые ладони, и выпили за павших. Я тоже поднял руку, чувствуя, как ком подступает к горлу.

«Они праздновали не потому, что никто не умер. Они праздновали потому, что смерть не забрала всех…»

Потом наступило время итогов. Югэн собрал нас у одного из костров и развернул свой блокнот.

— Итак, — начал он. — Потери. Два кинжала Мизу уничтожены. Нагрудник Идаи сломан, сам он еле живой. У Мэй ранение плеча. У Хоки множественные порезы, ушибы, трещина в ребре и истощение. У меня и Куро незначительные повреждения... Погибших нет.

Он сделал паузу, и я увидел, как его пальцы, державшие блокнот, чуть дрогнули.

— Снаряжение можно восстановить. Кинжалы заменить. Нагрудник починить. Но если бы мы потеряли кого-то из вас... — он не закончил фразу.

Идаи, который уже успел раздобыть откуда-то кружку с выпивкой, поднял её.

— С финансовой точки зрения мы победили не очень убедительно.

Югэн посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

— С точки зрения того, что ты жив, мы получили невозможную прибыль.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не от костра, а от осознания. Мы прошли через ад, но мы сделали это вместе. И теперь, сидя вокруг огня, подсчитывая потери и трофеи, мы были не просто кланом. Мы были семьёй.

Я украдкой вызвал свой профиль. Интерфейс отозвался мгновенно… но что-то изменилось. Цвета. Там, где раньше были только красный и золотой, теперь проглядывали фиолетовые и синие оттенки. Едва заметно, на периферии, но они были там. Словно моя система медленно перекрашивалась… Ладно, это вообще не важно, точно не сейчас.

Как вдруг перед моим профилем выскочило ещё несколько окон. От того, что они появились сейчас, я логично предположил, что когда мозгу вообще не до системы, она и не лезет, только если это не что-то коллективное…

— — —

[ДОСТИЖЕНИЕ: ВТОРОЕ РОЖДЕНИЕ]

[Бонус: -5% очков силы.]

«Выжить после смертельного ранения.»

[Выполнено.]

— — —

«Да… На грани я точно был…»

— — —

[ДОСТИЖЕНИЕ: УСПЕШНЫЙ РЕЙД НЕБЕСНОГО]

[Бонус: -5 очков силы.]

«Зачистить первый небесный этаж: Дикие земли.»

[Выполнено.]

— — —

«А об этом, кажется, упоминала Мизу!»

И наконец-то мой профиль:

— — —

УШИРО-СЭТСУНА ХОКА

[Уровень потенциала: -2 (опустошённый)]

[Очки силы: -41]

Навыки: [Антитеза (Ур. 0)]

Экипировка: 8?%

— — —

«Проценты экипировки всё ещё поломаны… И минус сорок один.» — подумал я. — «Я стал значительно сильнее. Но что-то изменилось не только в цифрах».

Я закрыл профиль и огляделся. Мизу сидела рядом, задумчиво глядя в огонь. Идаи травил очередную байку про то, как он «кидал монстров, будто картошку». Мэй закатывала глаза. Югэн что-то записывал. Куро сидел в тени, но на этот раз не прятался, он был здесь, с нами.

Пора начать хранить меньше тайн…

— Мизу, — тихо позвал я.

Она повернулась ко мне.

— Я должен тебе кое-что рассказать.

И я рассказал… О личных сообщениях. О том, что получаю их с самого начала, с того момента, как проснулся на золотом кольце. О том, что они подписаны «Ошибкой определения». О том, что сегодняшнее сообщение поздравило меня с победой.

Мизу слушала молча. Когда я закончил, она долго смотрела на огонь, а потом сказала:

— Знаешь, по слухам, личные сообщения получают только топы. Или те, кто связан с абсолютными существами. Но ты... ты не топ.

— И не связан с абсолютными, — добавил я.

— Насколько ты знаешь, — поправила она.

Я не нашёлся что ответить.

— Мы разберёмся, — сказала она наконец. — Первый шаг к правде мы уже сделали. Со вторым разберёмся дома.

— А если дома оно продолжится?

— Тогда хотя бы продолжится после сна и нормальной еды.

Я усмехнулся. В этом была вся Мизу… практичная, спокойная, всегда находящая способ вернуть меня с небес на землю. Или, в данном случае, с Диких земель домой.

Празднование подходило к концу. Люди начинали собираться, сворачивать лагерь, готовиться к спуску. Впереди был долгий путь через всю прерию, мимо руин Фелицитас, к золотой лестнице, ведущей в Киото.

Мы шли вместе с остальными. Впереди несли знамёна кланов: сине-белые Звёздного горизонта, алые «Алых», серые с красными полосками ВЕЛИКОГО КЛАНА. Шарлотта, которую заставили переодеться в форму, постоянно убегала вперёд, возвращалась, пыталась что-то поджечь и получала запрет от Акаруи. Её клан, собранная, дисциплинированная армия… только вздыхали.

Они шёл рядом с ранеными, и иногда его ладонь ложилась на чьё-то плечо, не для похвалы, а просто, чтобы поддержать. Акаруи держал общий порядок, и его голос время от времени разносился над колонной, отдавая распоряжения.

Сэтсуна держалась вместе. Идаи хромал, но шёл сам. Мэй молчала, но её лицо больше не было напряжённым. Югэн смотрел вдаль, и в его глазах было что-то похожее на надежду. Куро скользил тенью, но иногда появлялся рядом, чтобы быть видимым. А Мизу шла рядом со мной, и её пальцы иногда касались моей руки.

Я думал о том, что такое «дом». Раньше это было место: квартира в Киото, комната с монитором, кровать. Потом — кафе «Сэтсуна», с заколоченными окнами и вечно ворчащим Гоханом. А теперь... теперь домом были эти люди. Израненные, уставшие, но живые. Идущие рядом со мной.

«Я всё время думал, что возвращаюсь домой…» — подумал я, но, глядя на Сэтсуну, впервые задумался. — «Возможно, часть дома уже шла рядом со мной».

Впереди показалась золотая лестница. Она уходила вниз, сквозь тьму, туда, где нас ждал Киото. Люди ускорили шаг, и в воздухе повисло радостное возбуждение.

Так понемногу очередь дошла и до нас.

Я остановился у первой ступени. Внизу, далеко под небесами, виднелись огни города. Крыши, улицы, знакомый мир. Земля, которую я едва не перестал считать реальной.

Мизу встала рядом.

— Идём? — спросила она.

Я посмотрел назад. На чёрное небо. На руины. На место, где осталась усыпальня Стража Пепла. На первый небесный этаж, который мы зачистили ценой крови и пота. На всё, что мы пережили.

— Домой, — ответил я.

И сделал шаг.

Глава 25. Простуда

Я проснулся от того, что кто-то навалил на меня все одеяла мира. Серьёзно, я не мог пошевелиться. Грудь сдавливало, ноги были спелёнуты, как у младенца, а левая рука вообще потерялась где-то в складках ткани и не подавала признаков жизни. В носу свербело, в горле першило, а голова была тяжёлой, как после удара тупым предметом.

«Я жив...» — подумал я, глядя в потолок. — «Финального босса пережил. Подземелье пережил. Лестницу пережил… А теперь умру от соплей».

Где-то за ширмой слышались голоса. Кафе «Сэтсуна» просыпалось: Гохан гремел посудой на кухне, кто-то двигал стулья в общем зале, Идаи что-то громко доказывал, судя по тону, очередную небылицу о своих подвигах. Обычное утро. Только я лежал, как мумия, и боялся чихнуть, потому что каждый чих отдавался болью в рёбрах, которые, кстати, до сих пор не зажили после рейда.

— Доброе утро, — раздался голос Хикари, и из-за ширмы показалось его лицо. Как всегда, спокойное, внимательное, с лёгким прищуром. — Как самочувствие?

— Прекрасно, — прохрипел я. — Никогда не чувствовал себя лучше. Готов бежать марафон.

— Это хорошо, — кивнул он, и в его руке появилась кружка с чем-то, что пахло так, будто в нём растворили все горькие травы мира. — Значит, лекарство подействует быстрее.

— Оно обязательно должно быть таким горьким? — я с подозрением уставился на кружку.

— Нет, — спокойно ответил Хикари. — Но так ты точно запомнишь принимать его вовремя.

Я вздохнул и взял кружку. Сделал глоток и тут же пожалел. Жидкость была тёплой, вязкой и на вкус напоминала смесь полыни, чего-то кислого и, кажется, старых носков. Я закашлялся, расплескав половину на одеяло, и Хикари удовлетворённо кивнул.

— Температура спадает, — сказал он, прикладывая ладонь к моему лбу. — Горло всё ещё красное. Кашель сухой. Насморк умеренный. В целом — обычная простуда.

— Обычная? — прохрипел я. — Я думал, это чума.

— Перелом я бы закрыл за минуту, — Хикари чуть нахмурился, и в его голосе прозвучало почти профессиональное раздражение. — А здесь остаётся только ждать, пока твой организм перестанет проигрывать соплям.

Он на секунду задержал пальцы на моём запястье, проверяя пульс, и я заметил, как его брови чуть сдвинулись.

— Что-то не так? — спросил я.

— Кровообращение немного странное, — ответил он, но тут же мотнул головой. — Скорее всего, последствия истощения после рейда. Ничего серьёзного.

Я кивнул, но внутри что-то неприятно кольнуло. «Странное». Это слово мне не понравилось. В последнее время всё, что было «странным» в моём организме, обычно означало проблемы.

— Кстати, — вдруг вспомнил Хикари, когда я допил оставшуюся часть лекарства, — спасибо за награды с квеста, что ты отдал, выручили сильно. Пригодились.

— Да не за что, — я пожал плечами и закашлялся.

Не успел Хикари уйти, как из-за ширмы появился Гохан с подносом в руках. На подносе стояла тарелка с горячим бульоном, плошка риса, что-то мягкое, похожее на омлет, и кружка с травяным чаем.

— Месяц пропадал неизвестно где, — проворчал повар, ставя поднос мне на колени. — Вернулся полумёртвым, а заболел уже дома. Очень удобно.

— Стараюсь, — слабо улыбнулся я.

— Ешь, — коротко приказал он. — И чай пей. Бульон сам варил, а чай по старинному рецепту. Должен помочь.

Я взял кружку. Чай был тёплым, с привкусом каких-то трав, и на удивление приятным. Бульон оказался наваристым, с кусочками мяса и овощей, и после первой же ложки я почувствовал, как в желудке разливается тепло. Гохан стоял надо мной, скрестив руки на груди, и наблюдал, как я ем.

— Вкусно, — сказал я с набитым ртом. — Спасибо.

— Конечно, вкусно, — буркнул он. — Я готовил.

Через несколько минут пришла Мэй. Она несла ещё два одеяла.

— Мэй, — простонал я, — мне уже жарко. Я тут как в духовке.

— Значит, работают, — ответила она, набрасывая одеяла сверху. — Потеть полезно.

— Это не пот, это я медленно превращаюсь в суп.

Она только хмыкнула и вышла, оставив меня погребённым под грудой ткани. Я попытался высвободить хотя бы одну ногу, но безуспешно. Кажется, Мэй использовала какой-то навык, чтобы одеяла держались на месте…

И эти слова… Когда-то мне их уже говорила Хана.

Последней пришла Мизу. Она внесла стопку одежды: свитер, мягкие штаны, тёплые носки. И шарф. Пушистый, вязаный, ярко-зелёный.

— Вот, — сказала она, кладя вещи на край кровати. — Надень, когда встанешь. Свитер тёплый.

— Спасибо, — я покосился на одежду. Свитер был великоват, штаны тоже, а шарф выглядел так, будто его вязали специально для кого-то повыше меня. — А откуда это всё?

— Нашла, — ответила Мизу и отвела взгляд. Её щёки чуть порозовели, и она быстро добавила: — То есть, просто было. В кладовке. Лежало.

Я прищурился. Что-то она не договаривает... А её глаза казались чуть красными, будто в «кладовке» было слишком много пыли. Но я не стал допытываться. Просто кивнул и потянулся к свитеру.

— Тёплый, — сказал я, пытаясь натянуть его через голову, но под этой кучей одеял и пошевелиться было тяжело. — Очень тёплый. Спасибо.

— Да, — ответила Мизу, глядя на меня. — Он всегда был тёплым.

Я догадывался, чьи это вещи… Но вместо слов, просто кивнул в знак благодарности.

Она постояла ещё немного, потом резко развернулась и вышла, и я заметил, что её уши покраснели. Я посмотрел на свитер, на шарф, на носки. Потом на ширму, за которой скрылась Мизу. Что-то подсказывало мне, что эта одежда не из кладовки. Но я был слишком слаб, чтобы додумывать эту мысль до конца, так что просто откинулся на подушку и закрыл глаза.

«Она обо мне заботится...» — пронеслось в голове. — «Так что я должен побыстрее встать на ноги».

За ширмой продолжалась жизнь. Я слышал, как Идаи, судя по голосу, размахивал руками, рассказывая о том, как он «в одиночку сдерживал Стража Пепла, пока остальные прятались». Мэй тут же поправила его, заметив, что он не сдерживал, а лежал без сознания. Идаи возмутился, и началась перепалка. Гохан что-то помешивал на кухне, напевая себе под нос. Хикари с кем-то тихо разговаривал, кажется, с Канэ.

Я лежал в своём углу, завёрнутый в одеяла, больной и слабый, и думал о том, как вообще умудрился простудиться. После всего, что было. После Фероксов, после Сильва, после Стража Пепла. После ледяного клинка, который чуть не убил меня самого. После всего этого меня свалила обычная простуда.

Воспоминания о спуске с лестницы были смутными. Я помнил, как шагнул на золотые ступени, помнил холодный ветер, который дул наверху, помнил, как дрожал всем телом, потому что одежда была изорвана, а тело истощено. Помнил, как ждал, что неизвестный отправитель снова вмешается, ускорит спуск, как сделал при подъёме. Но ничего не произошло.

«Против сквозняка я, видимо, должен был справляться самостоятельно…» — с горечью подумал я.

Спуск занял целую вечность. Я шёл и шёл по этим бесконечным ступеням, и ветер продувал меня насквозь. Вспотевший после боёв, израненный, без нормальной одежды — я был идеальной мишенью для любой инфекции. И она не заставила себя ждать.

К тому времени, как я добрался до Киото, меня уже трясло от озноба. Остальные спустились гораздо быстрее и ждали меня внизу, увидев моё состояние, тут же потащили в кафе… А на следующее утро я проснулся с температурой и больным горлом.

— Я впервые вижу человека, который пережил финального босса и проиграл погоде, — донёсся из-за ширмы голос Идаи. Видимо, он закончил спор с Мэй и теперь обращался ко мне.

— Он всегда выбирает самых неожиданных противников, — добавила Мэй.

— Зато я непредсказуем, — прохрипел я.

— Это точно, — хмыкнул Идаи. — Никто не ожидает, что после боя с боссом ты сляжешь от насморка.

— С температурой, — поправил я. — И кашлем.

— О, простите, с температурой и кашлем. Это всё меняет. Ты не просто простудился, ты героически простудился.

Я хотел ответить что-нибудь остроумное, но закашлялся. Кашель был сухим и противным, и после него рёбра заболели ещё сильнее.

— Я с детства такой, — сказал я, когда кашель утих. — Болею часто. По несколько раз за сезон. Иногда кажется, что мой организм специально ищет, чем бы заболеть.

За ширмой повисла пауза. Потом голос Мэй:

— Это многое объясняет.

— Что именно?

— Почему ты такой... — она замялась, подбирая слово. — Хрупкий.

— Я не хрупкий! — возмутился я. — Я просто... легко простужаюсь.

— И легко ломаешься, — добавил Идаи. — Помнишь, как ты упал с моей руки в подземелье?

— Это ты меня уронил!

— Технически, ты сам упал. Я просто не успел тебя поймать.

— Ты меня держал!

— Вот именно. Держал. А ты упал. Значит, хрупкий.

Я застонал и натянул одеяло на голову. Спорить с ними было бесполезно.

Позже, когда шум за ширмой немного утих, я попытался приподняться и дотянуться до кружки с чаем. И в этот момент… перед глазами что-то вспыхнуло. Только не опять…

Это было обычное системное окно, красное с золотым, к которому я привык, но теперь… Короткая вспышка, фиолетовая с синим, похожая на помехи в старом телевизоре преследовала каждое окно в моей системе.

Что же на этот раз…

— — —

[УВЕДОМЛЕНИЕ: ВНИМАНИЕ]

[Системное уведомление.]

«Обнаружено изменение кровеносной системы.

Источник: ошибка определения.

Классификация: ошибка.

Уровень угрозы: ошибка.»

— — —

Окно исчезло так же быстро, как появилось. Я моргнул. Что это было? Анализ крови? Какой ещё анализ? Я не запрашивал никаких анализов. Система сама что-то обнаружила?

— Хока? — голос Хикари заставил меня вздрогнуть. Он снова стоял у моей кровати, и его лицо было озабоченным. — Ты побледнел.

— Ничего, — быстро сказал я. — Просто... кашель.

— Дай-ка пульс проверю, — он взял моё запястье и замер. Его пальцы были прохладными, а взгляд стал ещё более сосредоточенным. — Как я и говорил... странное кровообращение. Как будто что-то меняется. Но что именно… не могу понять.

— Может, это последствия истощения? — повторил я его же слова.

— Возможно, — он отпустил мою руку. — Понаблюдаем.

Он вышел, а я остался лежать, глядя в потолок.

«Ошибка... Что это значит?»

Я кашлянул и машинально прикрыл рот ладонью… И на коже осталась крошечная красная точка, видимо, лопнул какой-то сосудик. Я уже хотел вытереть руку об одеяло, но замер. Над капелькой крови, буквально на долю секунды, поднялась слабая золотистая дымка. Такая тонкая, что я едва её заметил. Я моргнул, и ничего не было. Только обычная капля крови на ладони.

«Показалось.» — подумал я. — «Жар. Просто жар».

Но внутри что-то неприятно холодело…

Остаток дня я провёл за ширмой, слушая жизнь кафе. Это было странно лежать отдельно от всех, но при этом чувствовать себя частью целого. Я слышал, как Гохан готовит ужин, и по запаху понял, что он расщедрился на что-то особенное. Слышал, как Идаи в десятый раз пересказывает историю битвы со Стражем, и каждый раз в его версии появляются новые детали. В этот раз он, кажется, утверждал, что лично отвлёк босса, пока «остальные прятались».

— Ты лежал без сознания, — донёсся спокойный голос Мэй.

— Я тактически отдыхал!

— Ты был в отключке.

— Я медитировал!

Я усмехнулся, и тут же закашлялся. Смеяться было больно, но я ничего не мог с собой поделать.

Ближе к вечеру голоса стали тише. Праздничный ужин, который готовил Гохан, видимо, удался, я слышал звон посуды, смех, чьи-то тосты. Но меня к столу не пустили. Хикари сказал, что мне нужен покой, и я остался в своём углу, завернувшись в одеяла.

Именно тогда я заметил, что не все голоса звучат радостно. Из дальнего угла зала, где обычно сидел Югэн, доносились приглушённые голоса. Я напряг слух.

— ...месяц отсутствия, — говорил Канэ. Его голос был резким, обеспокоенным. — Мы потеряли контракты. Три клана отказались от сотрудничества, пока нас не было.

— Это не их вина, — ответил Югэн. — Они не знали, вернёмся ли мы.

— И теперь они не хотят иметь с нами дело, потому что мы «ненадёжные», — Канэ, кажется, стукнул кулаком по столу. — Мы спасли рейд! Мы дошли до босса первыми! А они говорят, что мы всех подставили!

— Слухи, — тихо произнёс Хикари. — Кто-то постарался. Они выставили всё так, будто мы специально затянули рейд, чтобы получить награду.

— И что нам делать? — спросил Канэ.

— Выживать, — ответил Югэн. — Как всегда.

Я закрыл глаза. Значит, наши проблемы не закончились с победой над Стражем. Даже наоборот, победа принесла новые трудности. Те, кто послал нас на смерть, теперь делали вид, что мы во всём виноваты. И другие кланы верили им…

«Но мы живы…» — напомнил я себе. — «Мы все вернулись. А с остальным разберёмся».

С этими мыслями я провалился в сон.

***

Проснулся я глубокой ночью. В кафе было тихо, все спали после праздничного ужина. Золотые кольца за окном светили особенно ярко, и их свет пробивался даже сквозь занавески, заливая коридор мягким сиянием. Мне нужно было в уборную, а ещё хотелось пить, горло пересохло так, что каждый глоток воздуха царапал его изнутри.

Я медленно поднялся, стараясь не шуметь. Голова всё ещё была тяжёлой, но температура, кажется, спала. Ноги слушались плохо, и я, пошатываясь, побрёл по коридору, придерживаясь за стену.

И тут я заметил её.

Мизу сидела на заднем дворе, прямо на земле, обхватив колени руками, и смотрела на небо. На золотые кольца. Её лицо, освещённое их сиянием, было печальным… Очень печальным. Не так, как днём, когда она смеялась, приносила мне одежду, заботилась. Сейчас она выглядела так, будто весь груз, который она несла в себе, наконец-то стал видимым.

Я хотел развернуться и уйти, оставить её одну. Но что-то остановило меня. Может быть, воспоминание о том, как она сидела рядом со мной в подземелье, когда я чуть не умер. Как она держала меня за плечо. Как она плакала.

Я вышел на двор. Гравий хрустнул под ногами, и Мизу вздрогнула, обернулась.

— Хока? Ты чего не спишь?

— Пить хотел, — ответил я, присаживаясь рядом. — А ты?

Она не ответила. Просто снова уставилась на небо. Я проследил за её взглядом. Золотые кольца, перекрывающие звёзды, пульсировали в такт какому-то невидимому сердцу. Они были красивы. И страшны. Как и всё в этом новом мире.

— Не могла уснуть, — сказала она наконец. — Всё ещё слышу, как Югэн считал наши имена. Там, в усыпальне.

— Он считал, чтобы убедиться, что все живы, — сказал я.

— Знаю, — она слабо улыбнулась. — Но я всё равно не могла перестать думать об этом. О том, как он называл имена… одно за другим. И каждый раз, когда он делал паузу, я боялась, что чьё-то имя останется без ответа.

— Но все ответили.

— Да, — она перевела взгляд на свои руки. — В этот раз… да.

Повисла тишина. Я чувствовал, что она хочет что-то сказать, но не решается. И я ждал.

— В прошлый раз, — начала она, и её голос дрогнул, — в прошлый раз, когда Югэн считал имена, одного голоса не хватило.

«Мирай…»

И она начала говорить. Она рассказывала подробно о своём брате. О том, каким он был: как заботился о ней; как создавал Сэтсуну вместе с Югэном; как в последнем рейде он прикрыл отступление, зная, что не вернётся. Как она видела это своими глазами...

— Он улыбался, — прошептала Мизу. — Когда мы уходили. Он смотрел на меня и улыбался. Как будто хотел, чтобы я запомнила его таким. Улыбающимся.

По её щекам текли слёзы. Я не знал, что сказать. Я никогда не умел утешать. Но я вспомнил, как она сидела рядом со мной в подземелье... И я просто сделал то же самое. Остался рядом.

— Куро обещал ему, — продолжала она, вытирая слёзы. — Обещал, что будет защищать меня. И он... он выполняет обещание. Каждый день. Но иногда я думаю, что, если бы не это обещание, он бы сломался. После смерти Мирая он стал другим. Ты видел его. Он почти не говорит. Почти не улыбается. Он как тень того человека, которым был раньше.

Я молчал. Я думал о Куро, о том, как он смотрел на меня после боя, когда я чуть не атаковал Мизу. О том, как он держал меня, прижав к полу, и в его глазах был страх. Не за себя… за неё. За обещание, которое он дал Мираю.

— А ещё, когда ушла... — Мизу вдруг осеклась. — Нет, ничего.

— Что? — я повернулся к ней.

— Ничего, — она быстро покачала головой. — Просто... После смерти Мирая... — Мизу замолчала и сжала губы. — Неважно. Я не о ней хотела говорить.

— Кто она? — осторожно спросил я.

— Никто, — ответила Мизу слишком быстро. — То есть, не никто, но... я не могу. Не сейчас. Прости.

Я кивнул и не стал настаивать. Что бы это ни была за девушка, её история явно была болезненной для Мизу. И если она не готова была говорить, я не имел права давить.

Мы ещё долго сидели молча. Золотые кольца пульсировали в небе. Ветер шелестел листвой. Где-то вдалеке кричали Умбра, но здесь, в этом маленьком дворике, было спокойно.

— Спасибо, — тихо сказала Мизу.

Я не нашёлся что ответить… Просто остался рядом. И готов я быть тут столько, сколько потребовалось бы.

***

Следующее утро встретило меня солнечным светом и ощущением, что кто-то выкрутил мои лёгкие наизнанку. Кашель стал мокрым, что, по словам Хикари, было хорошим признаком, но легче от этого не становилось. Зато температура почти прошла, и я впервые за два дня смог встать с кровати, не шатаясь.

Гохан, увидев меня на кухне, одобрительно кивнул.

— Живой, а это хорошо! Садись есть.

— Спасибо, — я опустился на стул и принял тарелку с кашей. — Знаешь, я с детства такой. Болею часто.

— Я заметил, — хмыкнул Гохан.

— Нет, правда, — я пожал плечами. — Раньше, до всего этого, я болел по несколько раз за сезон. Пропускал учёбу, сидел дома, играл в игры. Врачи говорили — слабый иммунитет. Ничего не поделаешь.

— Слабый иммунитет, — повторил Гохан задумчиво. — Не волнуйся, моя стряпня тебя быстро на ноги поставит!

— Хэх, да, спасибо…

После завтрака я собирался снова лечь, но тут меня остановил Куро. Он возник, как всегда, бесшумно. Попадаться ему на глаза всё ещё было неловко… Но он просто протянул мне небольшой деревянный сундук.

— Твой трофей, — коротко сказал он.

Я уставился на сундук. Тот самый, из-под трона в замке. Я совсем забыл о нём! В хаосе после боя, в эйфории от выживания, в болезни, он вылетел у меня из головы.

— Ты его сохранил? — выдохнул я.

— Ты отвлёкся, — ответил Куро. — Я забрал.

— Почему сразу не сказал?!

— Ты не спрашивал.

Я открыл рот, чтобы возмутиться, но осёкся. Это было настолько в характере Куро, что спорить было бесполезно.

Через полчаса мы собрались в общей комнате. Я, Мизу, Идаи, Мэй и Куро, те, кто был таким же любопытным, как и я... Сундук стоял на столе, и мы все смотрели на него, как на бомбу.

Наконец-то можно было его хорошо рассмотреть.

Он был старым. Очень старым. Дерево потемнело от времени, металлические уголки покрылись патиной, а на крышке были вырезаны странные узоры: переплетённые звери или существа, которых я не мог опознать. Из щелей между досками поднималась слабая золотистая дымка.

— Ну, открывай, — поторопил меня Идаи.

— Подожди, — я осторожно коснулся крышки. — В прошлый раз, когда я трогал этот сундук, мертвец схватил меня за руку.

— Мертвеца больше нет, — заметила Мэй.

— Это ты так думаешь.

Я начал медленно поднимать крышку. Мои пальцы дрожали то ли от слабости после болезни, то ли от страха. Идаи, наблюдая за мной, хмыкнул:

— Ты открываешь его точь-в-точь как...

Он осёкся. Повисла мёртвая тишина. Я поднял глаза и увидел, как Мизу, Мэй и Куро смотрят на Идаи. Их взгляды были... мрачными. Даже не просто мрачными… тяжёлыми, как свинец.

— Простите, — тихо сказал Идаи и опустил голову. — Не подумал.

— О ком он? — спросил я.

— Неважно, — отрезала Мэй. — Открывай.

Я перевёл взгляд на Мизу. Она едва заметно покачала головой, мол, не сейчас. Та самая девушка, о которой она упоминала ночью? Или кто-то другой?

Я снова взялся за крышку. Глубокий вдох. Рывок.

Крышка поддалась. И…

Из сундука вырвался золотой свет. Яркий, ослепительный, заполнивший всю комнату. Я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел их. Пять золотых сфер. Они парили в воздухе, медленно вращаясь, и от каждой исходило тепло. Одна сфера зависла передо мной. Вторая — перед Мизу. Третья — перед Идаи. Четвёртая — перед Мэй. Пятая — перед Куро.

Я не успел ничего сказать. Сфера дёрнулась вперёд и влетела мне в грудь.

Это было странное ощущение. Не боль... Скорее толчок, как будто кто-то мягко ткнул меня кулаком в солнечное сплетение. И тепло. Много тепла. Оно разлилось по телу, добралось до сердца, запульсировало в такт. А потом исчезло.

Я огляделся. Мизу прижимала ладонь к груди, её глаза были расширены. Идаи хлопал себя по животу, пытаясь понять, что произошло. Мэй замерла, положив руку на меч. Куро был единственным, кто не двигался, но даже его обычное спокойствие дало трещину.

— Мы сейчас умрём? — спросил Идаи.

— Я не знаю, — честно ответил я.

Сундук был пуст. Только золотая пыль оседала на дно.

— К Югэну, — коротко сказал Куро и первым направился к двери.

Мы побежали за ним… Куро даже не думал сдерживаться, он бежал что есть сил!

Я, всё ещё кашляющий и слабый, плёлся позади, но страх перед неизвестным подгонял лучше любого лекарства. Югэн и Хикари были в кабинете, небольшой комнатке, которую глава использовал для работы.

— Что случилось? — Югэн поднял голову, когда мы ввалились всей толпой.

— Сундук, — выдохнул я. — Мы открыли его, и там были сферы... золотые. Они влетели в нас.

Югэн переглянулся с Хикари. Тот уже подходил ко мне с озабоченным лицом.

— Проверь их, — коротко приказал Югэн.

Хикари осмотрел каждого по очереди. Прикладывал ладони к груди, проверял пульс, заглядывал в глаза. Югэн использовал свой навык, его глаза мерцали, и я знал, что он видит то, чего не видим мы. Но через несколько минут они оба покачали головами.

— Ничего, — сказал Хикари. — Никаких изменений, всё чисто.

— Абсолютно, — подтвердил Югэн. — Как будто ничего не было.

— Но сферы... — начала Мизу.

— Я не знаю, что это было, — перебил Югэн. — Но сейчас вы в порядке. Возможно, это какой-то отложенный эффект. Возможно, просто остаточная магия небесного этажа. В любом случае, будьте внимательны. Сообщайте о любых странностях.

— И не вскрывайте больше сундуков, — добавил Хикари.

— А если найдём ещё один? — спросил Идаи.

— Не вскрывайте, — в ответ на слова Югэна, Идаи опустил голову.

Мы разошлись по кафе. Я вернулся в свой угол, лёг на кровать и уставился в потолок, что стало уже моей ежедневной рутиной.

«Ну почему не может быть всё спокойно?..» — и как будто услышав мои мысли, вселенная сделала мне подарок.

Остаток дня прошёл спокойно.

Все ждали, что что-то произойдёт, но ничего не происходило. Я пару раз ловил странные ощущения: как будто что-то холодное скользит по моей руке, как будто кто-то смотрит на меня из тени. Но каждый раз это оказывалось то складкой одеяла, то игрой воображения.

К вечеру я принял очередную порцию горького лекарства, съел ужин, принесённый Гоханом, и провалился в сон.

***

Я проснулся от того, что что-то ползло по моей груди.

Сначала я подумал, что это одеяло сползло. Потом, что рука затекла и онемела. Но ощущение было слишком отчётливым. Что-то скользило по моей рубашке, касалось шеи, двигалось вдоль ключицы.

Я услышал тихое шипение.

Медленно, очень медленно, я открыл глаза.

В полумраке комнаты, освещённой только слабым светом из-под двери, я увидел длинный извивающийся силуэт на своей груди. Змея. Небольшая, может, с полметра в длину, с тёмной, почти чёрной чешуёй. Вдоль её тела тянулась тонкая золотая полоса, а глаза... глаза были серебристо-фиолетовыми. Она подняла голову и посмотрела прямо на меня.

Я замер. Змея замерла. Мы смотрели друг на друга.

«Змея...» — пронеслось в моей голове.

«...»

«...»

«...»

«ЗМЕЯ?!!»

Мой крик разнёсся по всему кафе. Где-то за стеной что-то грохнуло, послышались торопливые шаги, но я не отрывал взгляда от змеи. А она... она просто склонила голову набок и, кажется, осталась совершенно довольна произведённым эффектом.

Доп. история 2 — Слишком много одеял

Ещё задолго до того, как начался весь этот ад, а я был тем, кем больше никогда бы не хотел стать…

Я снова заболел. Третий раз за эту дурацкую зиму, и, кажется, самый противный. Горло драло так, будто я глотал наждачную бумагу, голова была тяжёлой, как переполненный инвентарь в RPG, а нос... нос просто отказывался функционировать. Я лежал в своей комнате, завернувшись в одеяло, и пялился в потолок. Напротив кровати тускло светился монитор. Там, в виртуальном пространстве, Киофу уже наверняка ждал меня в рейде. Я обещал быть. И, конечно, не пришёл. Снова.

— Хока, ты живой? — дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Ханы. Моей младшей сестры. Вечно растрёпанные рыжие волосы, которые она никогда не могла нормально причесать, зелёные глаза, как у меня, только ярче, и выражение лица, полное неподдельного беспокойства. Слишком громкого беспокойства, на мой вкус. Она всегда переживала за меня так, будто я умирал от чумы, а не от обычной простуды.

— Умираю, — прохрипел я, даже не пытаясь скрыть сарказм. — Завещаю тебе свою коллекцию дисков. Только не трогай сохранения.

— Дурак, — она вошла в комнату, не дожидаясь приглашения. В руках у неё было одеяло. Ещё одно. Пятое, если я правильно считал. — Мама сказала, тебе нужно тепло. Так что я принесла.

— Мне уже жарко, — запротестовал я. — Я тут как в сауне. Если ты добавишь ещё одно, я просто растаю.

— Значит, работает, — Хана проигнорировала мои слова, развернула одеяло и накинула его поверх остальных. Я попытался сбросить его, но она прижала край рукой. — Лежи. Мама сказала, если ты не будешь лечиться, она вызовет врача. А врач сделает тебе укол.

— Я не боюсь уколов, — соврал я.

— Боишься. Я помню, как ты орал в прошлый раз.

— Я не орал. Я... выражал недовольство. Громко.

Хана фыркнула и села на край кровати, отчего матрас прогнулся, и я чуть не скатился на пол. Она была мелкой, на четыре года младше меня, но энергии в ней было столько, что хватило бы на небольшой город. Обычно это раздражало. Сегодня… особенно.

— У тебя температура, — заявила она, прикладывая ладонь к моему лбу. — Горячий, как печка.

— Я знаю. Я эту температуру чувствую изнутри.

— А голос какой хриплый. Ты вообще можешь говорить?

— Пытаюсь. Но ты мне мешаешь.

Она сделала вид, что не услышала. Вместо этого она поджала под себя ноги, устраиваясь поудобнее. Я понял, что она планирует остаться здесь надолго. Потрясающе. Именно то, что мне нужно: сестра, которая будет сидеть у моей кровати и комментировать каждый мой чих.

— Может, тебе что-нибудь принести? — спросила она. — Воду? Чай? Мама сварила бульон, он вкусный. Я могу принести.

— Ничего не нужно. Я хочу просто полежать в тишине.

— В тишине скучно.

— Мне не скучно. Мне больно.

— От простуды не бывает больно.

— А у меня бывает.

Я отвернулся к стене, надеясь, что она поймёт намёк. Не поняла. Хана продолжала сидеть, болтать о чём-то: о школе, о том, что ей задали слишком много домашки, о том, что папа обещал купить новую игру, но так и не купил. Её голос сливался в белый шум, и я почти перестал слушать.

В кармане завибрировал телефон… Готов поспорить, что это Киофу. Я достал его и уставился на экран.

[Ты где? Мы ждём. Снова заболел, что ли?]

Я хотел ответить, но пальцы не слушались. Хана заглянула в экран и нахмурилась.

— Это тот парень, который всегда заставляет тебя играть в игры, которые тебе не нравятся?

— Он не заставляет. Я сам.

— Ты всегда говоришь, что эти игры скучные.

— Они не скучные. Они... специфические.

— Значит, скучные, — она кивнула с таким видом, будто только что доказала теорему. — Почему ты с ним дружишь, если он тебе не нравится?

— Он мне нравится. Просто... — я осёкся. Объяснять Хане, почему я трачу время на то, что ненавижу, было выше моих сил. Да я и сам до конца не понимал. — Это сложно.

— Ты всегда говоришь «это сложно», когда не хочешь отвечать.

— Потому что это действительно сложно.

Телефон снова завибрировал. На этот раз звонок. Киофу. Я сбросил. Через секунду ещё один звонок. Я сбросил снова.

— Почему ты не отвечаешь? — спросила Хана.

— Потому что я болен.

— Но он же волнуется.

— Он не волнуется. Он хочет, чтобы я зашёл в игру и помог ему пройти рейд.

— А ты не хочешь?

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое.

Я натянул одеяло на голову, надеясь, что это станет финальной точкой в разговоре. Хана помолчала немного, а потом я почувствовал, как она легонько ткнула меня пальцем в плечо.

— Хока.

— Что?

— Ты злой, потому что болеешь?

— Я не злой.

— Злой. Ты всегда злой, когда болеешь. И когда не болеешь — тоже злой.

— Я не злой. Я просто хочу тишины.

— А мне кажется, ты злой, потому что тебе одиноко.

Я высунул голову из-под одеяла и уставился на неё.

— Что за чушь? Мне не одиноко. У меня есть друзья, у меня есть игры, у меня есть...

— У тебя есть мы, — перебила она. — И ты всё равно злой.

Я не нашёлся что ответить. Хана смотрела на меня своими зелёными глазами… честными, открытыми, совершенно лишёнными того цинизма, который я копил годами. Она действительно верила в то, что говорила. И от этого становилось почему-то стыдно.

— Ладно, — сказал я наконец. — Возможно, я немного злой.

— Немного?

— Очень немного. Микроскопически.

Она улыбнулась и снова ткнула меня в плечо.

— Ты поправишься. Мама сказала, через три дня будешь бегать.

— Через три дня я буду всё ещё лежать и смотреть в потолок. А потом снова заболею через неделю.

— Потому что ты мало гуляешь. Тебе нужно больше гулять.

— На улице холодно.

— Там тепло. Просто ты мёрзнешь, потому что всё время сидишь за компьютером.

— Я не всё время...

— Всё время, — отрезала она. — Я пыталась зайти к тебе вчера, ты даже не услышал. Играл в свою стрелялку.

— Это не стрелялка. Это экстракшн-шутер.

— Звучит как стрелялка.

Я вздохнул. Спорить с ней было бесполезно. Хана всегда находила способ перевернуть мои аргументы так, что я выглядел идиотом. Может, это был талант. Может, проклятие.

— Ладно, — я снова закрыл глаза. — Раз ты всё равно здесь, можешь рассказать что-нибудь. Только не про школу. И не про домашку. И не про...

— Про что тогда?

— Не знаю. Про что угодно. Только тихо.

Она задумалась. Потом начала рассказывать какую-то историю про то, как они с подругой пытались нарисовать постер для школьного мероприятия, и у них кончилась краска, и они смешали остатки разных цветов, и получилось что-то коричневое. Я слушал вполуха. Её голос был тихим, убаюкивающим, и постепенно мои мысли начали расплываться.

В какой-то момент я понял, что голос стих. Я приоткрыл один глаз. Хана сидела на полу, привалившись к моей кровати, и спала. Её голова лежала на краю матраса, рыжие волосы разметались по одеялу, а дыхание было ровным и спокойным. Она, наверное, устала. Или просто хотела побыть рядом. От этой мысли внутри что-то неприятно кольнуло.

Я посмотрел на неё. На свою младшую сестру, которая принесла мне одеяло, хотя я его не просил. Которая сидела со мной, хотя я её прогонял. Которая волновалась, хотя у меня была обычная простуда.

Я осторожно стянул одно из одеял и накинул ей на плечи. Она не проснулась. Только поёжилась и уткнулась носом в складки. Я отвернулся к стене и закрыл глаза.

Утром, когда я проснулся, Ханы уже не было. Одеяло лежало на полу, аккуратно сложенное, видимо, мать заходила и убрала. За окном серело небо, обычное зимнее небо, ещё не знавшее ни золотых колец, ни кровавого дождя. Телефон мигал непрочитанными сообщениями от Киофу. В горле всё ещё першило.

Я встал, потянулся и пошёл на кухню. Хана сидела за столом и ела кашу. Когда я вошёл, она подняла голову и улыбнулась.

— О, ты живой!

— Я же говорил, что это просто простуда.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это всегда так и есть.

Я налил себе чай и сел напротив. Хана продолжала есть, иногда поглядывая на меня. Я делал вид, что не замечаю. Мы не говорили о вчерашнем. Не говорили о том, как она сидела у моей кровати, пока не уснула. Не говорили о том, что я накрыл её одеялом. В этом не было нужды. Это была просто ещё одна простуда, ещё одна зима, ещё один день нашей обычной жизни…

До того… как небо раскололось.

Глава издалека 1 — Остывший ужин

От лица Гохана:

Дверь закрылась за последним из уходящих, и я остался стоять у плиты, помешивая бульон. Шаги стихали медленно… Сначала тяжёлая поступь Идаи, потом лёгкие шаги Мизу, потом размеренный шаг Югэна. Я слушал их и считал про себя. Раз, два, три, четыре, пять.

И ещё один… Хока, новичок, который ещё неделю назад не понимал, что происходит. Теперь он тоже ушёл.

— Девять, — произнёс я вслух.

— Что? — Канэ поднял голову от своих бумаг. Он сидел за столом в углу и выглядел так, будто только что похоронил любимую собаку. Впрочем, для казначея потеря денег — это и есть похороны.

— Девять тарелок на ужин, — пояснил я. — Буду готовить на девять.

— Нас трое.

— Я умею считать. Останется, будем есть в следующие дни…

Он хотел что-то сказать, но передумал.

Я знал, о чём он думает. Ресурсы. Деньги. Квоты. Месяц без основной группы — это не просто риск, это почти гарантированное банкротство. Но я всё равно достал девять тарелок.

Хикари появился позже. Он укреплял защиту вокруг кафе ловушками, и вообще всем, что могло удержать Умбра, пока основные бойцы наверху. Я услышал его шаги и не обернулся. Я продолжал резать овощи. Кубиками, ровными, как учили меня ещё в старом мире.

— Зачем готовить столько? — спросил он, заходя на кухню. — Всё равно остынет.

— Пусть остывает, — ответил я. — Подогреть всегда успеем.

Он ничего не сказал. Взял тарелку, наложил еды и сел за стол. Канэ присоединился. Мы ели молча, и пустые тарелки вокруг казались мне немым укором. Но я не мог иначе. Я повар. Моя работа — кормить. И пока я кормлю, клан жив.

Первая неделя была самой лёгкой. Я просыпался затемно, зажигал плиту, начинал готовить. Знал, что никто не придёт, но всё равно расставлял девять тарелок, и девять кружек... Канэ в первый день попытался убрать лишние тарелки. Я молча вернул их на место.

— Ты тратишь продукты, — сказал он. — Это клановые продукты.

— Клан — это девять человек. Вот девять тарелок. Всё честно.

Он закатил глаза и больше не спорил. Канэ — казначей, его работа в том, чтобы сводить концы с концами. Но он тоже член Сэтсуны. И он понимал меня. Может, даже лучше, чем хотел бы признавать.

Хикари в те дни занимался тем, что умел лучше всего. Лечил. В Киото всегда хватало раненых, даже когда основная резня ушла на небесный этаж. Кто-то пострадал от прорвавшихся Умбра, кто-то подрался с соседями, кто-то просто заболел. Хикари ходил ко всем.

— Как они там? — спросил я его как-то.

Он пожал плечами:

— Не знаю. Мой навык не видит так далеко. Но Югэн... он всегда возвращался.

— Всегда… не значит «всегда».

Он не ответил. Взял тарелку и ушёл в подвал. Я остался один. За окном, сквозь доски, сочился кровавый свет. Где-то вдалеке выли Умбра. Где-то ещё дальше, выше золотых колец, моя семья сражалась и, возможно, умирала. Я помешал суп и поправил тарелки. Ровно девять штук.

На второй неделе пришли слухи. Сначала они были смутные. Рейд ускорился. Никто не ожидал, что этаж обновится так сильно. Потом… хуже. Часть кланов потеряна. «Алые» понесли тяжёлые потери. «Бассы» почти полностью уничтожены. А потом кто-то сказал то, чего я боялся больше всего: Сэтсуна пропала полностью…

Канэ принёс эти новости вечером. Он выглядел так, будто постарел на десять лет. Я смотрел на его лицо и думал о том, что казначей не должен так выглядеть. Казначей должен думать о цифрах, а не о людях. Но Канэ думал. И это было видно.

— Это не подтверждено, — сказал он, комкая бумажку в руках. — Просто слухи. Никто не знает точно.

— Но ты веришь? — спросил я.

Он промолчал. Я тоже молчал. Я знал этот мир. Сэтсуна — маленький клан. Слабый. Никто не стал бы нас защищать. Никто, кроме нас самих…

Хикари поднялся из подвала, услышав разговор. Отложил инструменты, вытер руки и прислонился к стене.

— Если это правда, — сказал он медленно, — мы должны быть готовы.

— К чему? — спросил я.

— К тому, что они не вернутся.

В кухне стало тихо. Я смотрел на свои руки. Грубые, в мозолях, пахнущие луком и травами. Руки повара, а не воина. Я не мог сражаться, как Мэй. Не мог лечить, как Хикари. Не мог планировать, как Югэн. Я мог только готовить. И я готовил. Каждый день… Девять тарелок.

— Тогда я буду готовить, пока не закончатся продукты, — сказал я. — А когда закончатся… пойду и добуду ещё. Я должен хорошо их накормить, когда они вернутся.

Канэ хотел возразить, но осёкся. Он посмотрел на стол, на пустые тарелки, на остывший ужин. Что-то в его лице дрогнуло.

— Ты сумасшедший, — сказал он.

— Знаю.

Третья неделя была самой тяжёлой. Деньги кончились. Канэ продал последние артефакты из хранилища, и теперь кафе держалось только на моих запасах. Травы из подвала, овощи, выменянные у соседей. Консервы, припасённые на чёрный день…

Чёрный день настал, и я открывал банку за банкой, не считая. Какая разница, сколько осталось? Если они не вернутся, эти банки не понадобятся…

Однажды ночью в дверь постучали. Это был не свои. Один из тех, с кем мы когда-то сотрудничали… Пришёл за долгом.

— У нас договор, — сказал он, стоя на пороге. — Вы должны были поставить травы три недели назад. Где они?

— Травы ушли с группой, — ответил Канэ. — Подождите ещё.

— Ждать больше нечего. Все знают, что они не вернутся. Отдавайте то, что есть, или я обращусь к «Алым».

Хикари вышел вперёд. Ничего не сказал, только посмотрел на гостя своим обычным, спокойным взглядом. Я видел этот взгляд много раз. В нём не было угрозы, но и страха в нём не было. Чужак отступил. Ушёл, бормоча что-то про отсрочку до конца недели, и дверь захлопнулась.

— До конца недели, — повторил Канэ. — А потом что?

— Потом будем решать, — сказал Хикари. — Когда наступит «потом».

Я ничего не сказал. Я просто продолжал готовить и ставить девять тарелок. Каждое утро. Каждый вечер.

На двадцать третий день я поймал себя на том, что разговариваю с пустыми тарелками.

— Ты, Идаи, опять опоздаешь, — бормотал я. — А ты, Мэй, не морщись. Знаю, что лук не любишь, но он полезный. Мизу, ты слишком мало ешь, одни кинжалы да ветер в голове. Югэн, не читай за столом, еда стынет. Куро... вылезай из тени, тут тёплое место.

Я замолчал. За окном выл ветер. На плите булькал суп. Пустые тарелки смотрели на меня, а я смотрел на них. Я сел за стол, уронил голову на руки и замер. Я не плакал. Я просто сидел и слушал тишину. В этой тишине не было ни шуток Идаи, ни ворчания Канэ, ни смеха Мизу. Только я, плита и девять пустых тарелок.

На двадцать пятый день я понял, что продукты заканчиваются. Я стоял перед кладовой и считал банки. Три тушёнки. Два пакета риса. Мешочек сушёных трав. На пару дней, не больше. Я закрыл дверь и привалился к ней спиной.

— Если они не вернутся через три дня, — сказал я вслух, — я пойду на рынок.

— У нас нет денег, — отозвался Канэ из-за стола.

— Я обменяю что-нибудь.

— У нас ничего не осталось.

— У меня есть ножи. Хорошие ножи.

Канэ поднял голову. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом покачал головой.

— Ты не продашь свои ножи.

— Почему?

— Потому что ты повар. А повар без ножей — не повар.

Я не ответил. Он был прав. Но я знал: если потребуется, я продам всё. Ножи, кастрюли, травы, свои руки. Всё, что угодно. Потому что пока я готовлю, мы живы. Пока на столе девять тарелок, они существуют.

***

Я заканчивал ужин. Суп из последних овощей. Рис на воде. Чай из трав, собранных на пустыре за кафе. Я расставил тарелки — девять штук, как всегда, и собирался звать Хикари и Канэ… Когда дверь открылась.

Первым вошёл Идаи. Израненный, грязный, с перевязанным бедром. За ним была Мэй, с рукой на перевязи. Мизу, поддерживающая Хоку, тот был бледный, кашляющий, но тоже живой. Югэн шёл предпоследним, и лицо у него было спокойное, как всегда. Только глаза блестели. А за ними, в тени, скользнул Куро…

Я стоял с половником в руке и смотрел на них. Больше месяца... я готовил на девять тарелок. И теперь все вернулись.

— Мы дома, — сказал Югэн.

Я посмотрел на стол. На остывший суп. На нетронутый рис. На чай, который уже не дымился.

— Еда остыла, — произнёс я.

Идаи хохотнул. Мэй улыбнулась. Мизу всхлипнула, всё ещё поддерживая Хоку. А я развернулся к плите и начал разогревать ужин. Потому что теперь всё было правильно. Девять тарелок и девять человек за столом.

Глава издалека 2 — Тёплые вещи

От лица Мизу:

Я не могла найти свитер.

Не то чтобы у нас в Сэтсуне был огромный гардероб, мы жили в старом кафе, переоборудованном под жильё, и большая часть одежды была либо добыта в руинах, либо выменяна на рынке. Но уж что-что, а тёплые вещи у нас точно были. Я перерыла общую кладовку, заглянула в шкаф в комнате Мэй, даже спросила у Гохана, не осталось ли у него запасной куртки. Ничего подходящего. А Хока лежал в своём углу, завёрнутый в пять одеял, и всё равно дрожал.

— Мизу, — позвал он меня, когда я в очередной раз прошла мимо его ширмы. Голос был хриплым, как наждачная бумага. — Ты там что, мебель двигаешь?

— Ищу одежду, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Ты простудился, тебе нужно что-то тёплое.

— У меня есть одеяла, — возразил он. — Мэй принесла ещё два. Я и так уже как в сауне.

— Одеяла — это не одежда. Когда ты встанешь, тебе нужно будет в чём-то ходить. А твоя рубашка никуда не годится. Она вся изорвана после рейда.

Он замолчал, и я услышала, как он кашляет… сухо и надрывно. У меня внутри всё сжалось. Он был болен, слаб, и я ничем не могла ему помочь. Я умела убивать Умбра, умела прятаться в тенях, умела читать следы и находить дорогу в руинах. Но я не умела лечить. Это была работа Хикари…

А моя работа сейчас — найти тёплую одежду.

И тут я вспомнила.

Она была не в общей кладовке. Она была не в шкафу Мэй и не в запасах Гохана. Она лежала в комнате, которую я не открывала с тех пор, как погиб...

Я замерла посреди коридора, и мои пальцы похолодели. Нет. Нет, я не могу… Это просто одежда. Просто старые вещи. Но я не могла заставить себя сделать шаг.

Я пошла по коридору, и каждый шаг давался мне с трудом. Комната была в конце, рядом с кладовкой Гохана. Когда-то, ещё до того, как мы переехали сюда, это была подсобка. Потом мы превратили её в жилую комнату. Комнату, которая принадлежала человеку, которого больше не было.

Я остановилась перед дверью. На ней не было замка, только простая деревянная ручка. Я могла открыть её в любой момент. Могла войти и взять то, что мне нужно. Но моя рука не поднималась.

«Он бы посмеялся надо мной…» — подумала я. — «Стою перед дверью, как дура, и боюсь зайти…»

Пришлось приложить не мало усилий… И как сорвавшись, в один момент я толкнула дверь и вошла.

Внутри было темно. Я зажгла лампу, и её тусклый свет упал на старый деревянный ящик, стоящий у стены. На нём не было имени. Только маленькая пометка, сделанная моей собственной рукой чуть меньше года назад.

Я опустилась на колени перед ящиком и провела ладонью по крышке. Дерево было шершавым и холодным, а рука оставляла след на пыли. Я не открывала его с тех пор, как мы переехали сюда. С тех пор, как я сложила вещи и сказала себе, что когда-нибудь разберу их.

Когда-нибудь.

Это «когда-нибудь» наступило.

Я подняла крышку. Внутри лежали вещи. Аккуратно сложенные, как я их оставила. Его куртка, та, в которой он ходил в первые дни после Конца, ещё до того, как создали клан. Его старые ботинки, стоптанные на пятках. Его ремень с потёртой пряжкой. И свитер. Тёплый, вязаный, серый. Я помнила, как он купил его на рынке, ещё в старом мире, и как радовался, что нашёл «нормальную вещь за нормальные деньги».

Я взяла свитер в руки. Он был мягким. Гораздо мягче, чем я помнила…

Я помнила, как он носил его. Помнила, как он смеялся, когда я сказала, что свитер ему великоват. «Ничего», — ответил он тогда, — «зато тёплый». Помнила, как он стоял у входа в наше убежище и смотрел на небо, и этот свитер был на нём. Помнила его последний бой. Помнила, как он улыбался, отправляя нас вперёд.

Я прижала свитер к лицу и закрыла глаза. От ткани пахло деревом и пылью. И больше ничем. Его запах давно выветрился.

— Прости, — прошептала я. — Прости, что я так долго.

Я не знала, к кому обращаюсь. К нему? К себе? К вещам, которые лежали в темноте целый год, пока их хозяин был мёртв? Я просто сидела на полу, прижимая к лицу старый свитер, и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

Через несколько минут я встала. Вытерла лицо рукавом и аккуратно сложила свитер. Потом достала из ящика ещё тёплые штаны, шерстяные носки и любимый шарф. Посмотрела на ботинки, но они были слишком велики. Хоке они точно не подойдут.

Я закрыла крышку. Посидела ещё немного, положив ладонь на дерево.

— Спасибо, — тихо сказала я. — За всё.

И вышла из комнаты.

Когда я вернулась к ширме, за которой лежал Хока, он уже почти спал. Но когда я положила одежду на край его кровати, он открыл глаза.

— Вот, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. — Надень, когда встанешь. Свитер тёплый.

Он посмотрел на одежду. Потом на меня. Потом снова на одежду.

— Спасибо… А откуда это всё? — спросил он.

— Нашла, — коротко ответила я, но кажется, моё лицо меня выдавало… — То есть, просто было. В кладовке. Лежало.

Он прищурился. Даже с температурой и насморком он был достаточно сообразительным, чтобы понять: я что-то недоговариваю. Но он не стал допытываться. Просто кивнул и потянулся к свитеру.

— Тёплый, — сказал он, натягивая его через голову. Свитер был велик: рукава свисали, плечи болтались, но Хока, кажется, этого не замечал. — Очень тёплый. Спасибо.

— Да, — ответила я, глядя на него. На то, как он кутается в свитер моего брата. На то, как он жмётся под одеялами, смешной и больной, но живой. — Он всегда был тёплым.

Хока посмотрел на меня, и на секунду в его зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Но он ничего не сказал. Просто кивнул и снова закрыл глаза.

Я постояла ещё немного, глядя на него. Потом развернулась и тихо вышла.

В коридоре я прислонилась к стене и выдохнула. Сердце колотилось, как после боя. Но это был не страх. Это было облегчение. Я сделала то, что должна была сделать. И, кажется, он остался доволен.

«Он бы одобрил…» — подумала я и впервые за долгое время улыбнулась. Не той улыбкой, которую я показывала всем остальным, а той, которая была только для меня. Для меня и для него… Для Мирая.

Я оттолкнулась от стены и пошла на кухню. Гохан как раз заканчивал готовить ужин, и мне нужно было помочь ему накрыть на стол. Завтра будет новый день. И новые заботы. Но сегодня Хока был в тепле. И это было главное.