Огни юга

Пролог

В тусклом свете незаходящего солнца сверкали плавающие в океане льдины. Трёхмачтовый галеон «Пеликан» убрал паруса и лёг в дрейф, лениво покачиваясь на волнах. Вынужденная остановка затягивалась. Проход через проклятые льды никак не удавалось отыскать, но корабль Лучезарных точно прошёл сквозь кольцо. Будто заговорённые, людей в голубых плащах не трогал ни холод, ни голод, ни цинга, ни даже притаившиеся под водой скалы. В пору думать о колдовстве, пускай это и пустые суеверия.

Но в команде «Пеликана» были обычные люди. Пять человек уже умерло, двое валялись с лихорадкой в кубрике, а остальные стремительно теряли терпение. Шутка ли, за девять месяцев плавания вдоль западного побережья мёртвого континента Гундигард на крайний юг они так ничего и не нашли. Лишь изредка в тумане мелькала тень юркого корабля Лучезарных с голубыми парусами. Она манила продолжать путь.

- Где твой обещанный Пресветлый? – нетерпеливо спросил капитан Орландо.

На фоне бывалого морского волка худощавый и невысокий проповедник Руй выглядел жалко. Его каштановые кудри уже успело припорошить сединой.

- Будет. Подождём ещё немного. Вот-вот начнётся пришествие, я чувствую, - он ткнул себе в грудь кулаком. – Нельзя отступать в шаге от цели. Мы должны встретить Пресветлого раньше Лучезарных или одновременно с ними. Он должен услышать правду, иначе у нас отнимут всё, за что боролись и погибали наши отцы и деды.

Руй вынул из-за пазухи серебряный амулет в виде круга с четырёхконечной звездой внутри. Предсмертный подарок родителя Руя - Ферранте. Скромный сувенир ему подарил настоящий Посланник небес – светлая госпожа Лайсве. Она спасала его семью, как и других людей, бесчисленное множество раз. И Лучезарные, и колдуны-Сумеречники почитали её как героиню Войны за веру, обвиняя друг друга в её смерти.

Отец Руя горько усмехался.Мол, она всю жизнь боролась за мир, а после смерти воюющие стороны не смогли её поделить. Ни её муж, что звался сейчас Белым Палачом и руководил Лучезарными, ни её наставник, который ныне возглавлял колдунов-бунтовщиков из Компании Норн в Норикии, не любили её. Они даже не знали её настоящую, как не знали они света истинной веры. Этот амулет, её подарок, защищал семью Ферранте после их расставания с Лайсве.

Год назад лазутчик доложил о планах Голубых Капюшонов отправиться в далёкий Зюдхейм. Мол, там в Дольний мир сошуствует Пресветлый бог, и его Посланники-Лучезарные собираются устроить ему торжественную встречу. Руй задумал последовать за ними и самому обратиться к богу. Отец, умирая, отдал ему амулет со словами, что он укажет путь к свету даже сквозь Мрак. Туда, куда обыденный человеческий разум никогда не смог бы привести.

Стоя на носу у бушприта, Руй вынул амулет из-за пазухи и сжал в кулаке. Не только капитан, но и большая часть матросов глазели на него. Ждали, что Руй будет делать. А ведь он тоже терял веру. Кто он такой, чтобы тягаться с могущественными Лучезарными и разговаривать с Пресветлым? Жалкий проповедник, утративший паству, семью и дом.

«Пресветлый-милостивый, - обратился к нему в мыслях Руй, зажмурив глаза, будто молился. – Я не знаю, существуешь ли ты или мы выдумали тебя, чтобы жизнь не казалась бессмысленной. Если ты есть, если ты слышишь, дай знак. Мы станем тебе верными слугами. Мы покажем тебе, что на самом деле происходит в мире, без лжи тех, кто зовёт себя твоими Посланниками. Мы принесём весть о тебе даже туда, где до сих пор властвуют колдуны-староверы».

Но бог оставался глухим. Про себя Руй взмолился:

«Ответь хоть кто-нибудь! Злой дух или божество колдунов! Мы примем тебя, если ты согласишься стать нашим богом. Спаси от бесконечной бойни хотя бы то немногое, что осталось!»

Повисло молчание. Казалось, даже ветер замер, не колыхалась вода в океане. Кто-то тронул Руя за плечо. Послышалась торжественная музыка, хор хрустальных голосов. Руй удивлённо распахнул веки. Небо разверзлось, переливаясь разноцветными волнами: синей, зелёной, пурпурной. Они мерцали в такт музыке, гипнотизируя монотонным ритмом. Вода вокруг стала алой и вязкой, как кровь, лёд в ней – брусьями угля. Раненный мир словно умирал под торжественное пение Небесным посланников.

- Колдуны называют это огнями Червоточины, - поражённо пробормотал капитан Орландо.

Раскатившийся гром заглушил все звуки. Яркая вспышка пронзила небосвод. К воде помчалась звезда и штопором вонзилась в океанскую гладь, поднимая столб брызг. Корабль закачался от поднявшихся волн. Сияние затухало.

- Человек за бортом! – вглядываясь в место падения звезды, выкрикнул Руй. – Спускайте шлюпку! Живее!

Матросы засуетились, словно приказ отдавал капитан. Заскрипели канаты, шлюпка плюхнулась в воду, суматошно заработали вёсла.

- Человек ли? – положил капитан Орландо руку на плечо Руя. – Упасть с такой высоты и не разбиться? И как он оказался так высоко в облаках?

Проповедник ошалело выпустил изо рта клуб белёсого пара.

- Это Пресветлый? Он ответил на твои молитвы? – не унимался капитан.

Руй раскрыл ладонь с амулетом. В тусклых лучах блеснула серебряная грань, солнечный зайчик пробежал по идущей за лодкой ряби и осветил незнакомца.

- Это он, - вынес вердикт проповедник.

А даже если и нет, не имеет значения. Пускай он станет Пресветлым!

Глава 1. Путь домой

Торговый барк «Мейдоголда» плавно покачивался на волнах. Ветер раздувал паруса, солёный воздух щекотал ноздри, вода искрилась в солнечных лучах. Над головой кружили чайки и кричали приветственно. Скалистый, покрытый соснами берег острова Авалор стремительно приближался. От величественного пейзажа захватывало дух. Семнадцатилетняя дочь лесника Герда поправила сбившиеся пшеничные волосы, которые доходили ей до лопаток. Жаль, что её возлюбленный Николас не мог наслаждаться путешествием рядом с ней.

- Вот, пускай выпьет, - вручил ей чашку с терпким отваром капитан Сайлус. Собранные в конский хвост бурые, цвета водорослей волосы долговязого моряка раскачивались из стороны в сторону. Бирюзовые глаза щурились в добродушной улыбке. – Через полчаса прибываем.

- Он просил верёвку, - кивнула Герда, принимая чашку. Невысокая и худенькая, на фоне бравого капитана она выглядела феей, сотканной из серебристого тумана.

- Надеюсь, он не собирается удавиться, - нахмурился Сайлус, вынимая из сложенных у фальшборта вещей моток.

- Не думаю. Он был в хорошем настроении.

Забрав верёвку, Герда направилась в пассажирскую каюту.

Внутри царил полумрак. Герда зажгла свечу, чтобы не споткнуться. Николас заворочался на нижней полке, болезненно щурясь. Видно, свет резал глаза. Герда поставила свечу на стол и протянула Николасу чашку.

- Сайлус сказал, это должно помочь. Скоро будем в порту, - сообщила она.

Он приподнялся на подушке и взял чашку в руки.

- Сколько ездил на кораблях, никогда не болел морской болезнью. В первый раз так плохо. - Отхлебнув побольше, Николас скривился: - Рыбий бульон и кислые водоросли! Он издевается? Меня же после этого и на суше штормить будет!

- Он был искренен, - убрав его сбившиеся от пота вороновы волосы, Герда положила ладонь ему на лоб. Бледная кожа оказалась ледяной. – Уверен, что дело только в качке? Последние месяцы выдались тяжёлыми. Ты едва не надорвался, спасая нас от демонов.

- Как только окажемся на берегу, всё пройдёт, - Николас опустошил чашку и убрал её на стол.

- Я принесла верёвку.

- Спасибо! Хотел тебя кое о чём спросить, – он взял Герду за руку и улыбнулся. На щеках проклюнулись шаловливые ямочки. – Герда Мрия, дочь лесника Геда и Зофьи из Белоземья, согласна ли ты связать свою судьбу с Николасом Комри, сыном Даррена и Молли из Авалора?

- Ты делаешь мне предложение? – серые глаза Герды округлились.

- Официальная формула Сумеречников, - подтвердил тот.

- Но ведь мы встречаемся совсем недавно и в любви друг другу признались только пару дней назад! – испугалась она.

- А до этого полгода жили под одной крышей и веселили окружающих, отрицая очевидное, - усмехнулся Николас, притягивая её к себе. – После всего случившегося я понял одну важную вещь. Нужно ценить каждый момент и не терять времени даром. Пока оно ещё есть. Так чего ты хочешь? Скажи, не бойся, я приму любой ответ.

Благородные черты его лица были такими острыми, будто выбитыми в камне, и казалось, от неосторожного прикосновения можно порезаться. В бездонных тёмно-синих глазах плескалось столько желания, надежды и даже мольбы, что пробирала дрожь.

- Как я могу тебе отказать, когда ты так красив. Слишком для меня, - Герда смущённо отвернулась.

Николас засмеялся и опрокинул её на кровать.

- Мужчина должен быть не красивым, а сильным. Но сейчас я ощущаю себя немощной развалиной.

- Получается, что красивой должна быть женщина? – продолжила его мысль Герда предельно серьёзно. – Что ж, тогда мы идеальная пара, ведь я заурядная простушка.

- Это понимать, как согласие? – он принялся щекотать её за бока, чтобы она засмеялась вместе с ним.

Герда поцеловала его в угол брови:

- Да!

Она вложила свою ладонь в его. Николас обвязал их запястья верёвкой и объявил:

- На жизнь, на любовь, на смерть!

Герда повторила за ним. Он обрезал верёвку ножом, и на руках осталось по самодельному браслету. Герда засмотрелась и не заметила, как жаркие губы прикоснулись к её шее, посылая по телу волну мурашек. Добившись внимания, Николас впился в её губы. Крепко, страстно, сладко.

- Всё равно ты самая красивая, - прошептал он, позволив ей перевести дыхание. - И умеешь заставить смеяться, даже когда на душе скребут кошки.

Как всё стремительно завертелось! Недавно она переживала, что Николас видит в ней ребёнка, и вот теперь он позвал её замуж. А она ведь даже не мечтала…

- Как только выдастся возможность, я куплю серебряные обручальные браслеты, - сказал Николас, целуя её в макушку.

- Но мои родители не были аристократами и носили медные. Я тоже… не голубых кровей.

Она же ему не ровня. И дело не в красоте, силе или уме. А в обручальных браслетах из чистого металла для знати и Сумеречников.

На лицо Николаса набежала тень:

- Какая разница, кем были наши предки? Браслеты – всего лишь дань традиции. Её необходимо соблюсти, чтобы… чтобы всё сложилось.

Его объятия стали более жёсткими, словно он ждал, что её похитят.

- Хорошо! Я хотела бы сыграть скромную свадьбу в Урсалии. Пригласим только наших друзей, раз уж родители не могут…

Герда тоскливо вздохнула, вспоминая отца. Согласился бы он на их свадьбу? Наверное. Он отзывался о Николасе с таким уважением и теплотой, будто считал частью семьи.

- Церемонию проведём по всем правилам, - ответил Николас. – Я сделаю для этого всё, что в моих силах и даже большее.

Он гладил её по волосам, и она постепенно расслаблялась. Надёжный как скала. Они обязательно будут счастливы вместе.

***

Корабль зашёл в порт Леннокса на севере острова и пришвартовался у причала. Закинув на плечи тюк с вещами, Николас поднялся на палубу. Его окликнул Сайлус.

- Зачем ты заставил Герду напоить меня той дрянью? – недовольно сощурился Николас.

- Моя дрянь помогла. Теперь ты хотя бы не выглядишь, как покойник, - капитан всучил ему свёрток с порошком. – Заваривай в горячей воде по одной ложке и пей, если снова прихватит.

- Вряд ли качка настигнет меня на суше, - усомнился Николас, морщась от рыбного запаха.

- Ты прекрасно знаешь, что это не морская болезнь. Перестань отрицать себя. Как только ты это сделаешь, забудешь о головных болях навсегда. Я был на твоём месте и знаю, о чём говорю.

- Хорошо, - Николас забрал свёрток, только чтобы Сайлус отстал.

- Если понадобится помощь, зови.

- О! Но ты же не желал ввязываться в войну, – наигранно удивился Охотник.

- Вечно делать вид, что происходящее меня не касается, глупо. Я готов помочь тебе всем, чем смогу.

- Снова хочешь спрятать меня у себя в желудке? – отшутился Николас.

- Это на крайний случай, - скривился Сайлус. – Меня после того раза в Заледенелом море ещё неделю изжога мучила. Так что, будь добр, больше до такого не доводи.

- Николас, вот ты где! А я искала тебя в каюте, - подошла к ним Герда.

- Прощался с капитаном. Мне уже лучше, - заверил её Охотник. – Идём.

Она помахала Сайлусу и поспешила за женихом.

Возле трапа он остановился и вынул из-за пазухи амулет Кишно.

- Надень и не снимай. За время обучения твоя аура стала слишком заметной, - он вручил серебряный кулон Герде.

- А как же ты?

- Это запасной. Взял на всякий случай. До последнего надеялся, что ты поедешь со мной.

Она прижалась к нему и поцеловала в щёку, будто извиняясь за доставленное беспокойство.

- Никому не говори, что у тебя есть способность к отражению. Для всех ты ветроплав третьего уровня. Про нашу первую встречу в Белоземье тоже рассказывать не стоит. Ты всю жизнь провела в Урсалии, там мы и познакомились.

- Ты не доверяешь своим старым друзьям?

- Мы не виделись больше десяти лет. Расставался я с ними четырнадцатилетним юнцом, который и жизни толком не знал. Нужно поостеречься, - ответил Николас, с трудом подбирая слова. Почему он так и не смог открыть правду про её дар и родство? Ладно, глупо жалеть о несделанном, надо думать, как быть дальше. – Война за веру закончилась ещё до моего рождения, но на Авалоре борьба продолжается до сих пор. Здесь может быть опасно.

Герда обняла его за плечи.

- Я буду осмотрительной, обещаю!

- Главное, не используй способности. Если попросят что-то показать, отражай мой дар. С амулетом постороннему будет трудно определить, что именно ты делаешь. Если меня рядом не окажется, тяни время. Я постараюсь не оставлять тебя одну надолго.

- Теперь мне не по себе, - она поёжилась.

Видимо, поездка на Авалор уже перестала казаться ей романтическим приключением. Николас сомневался, брать ли её с собой, но без этого на традиционную свадьбу Сумеречников рассчитывать нельзя. Казалось, сделай один тяжёлый выбор, и гора свалится с плеч. Ан нет, следом ещё с десяток, а о последствиях даже думать страшно.

Ничего. Справится.

Николас переплёл с ней пальцы:

- Пока мы вместе, всё будет хорошо.

Матросы опустили трап, и пассажиры начали спускаться на причал.

Туманным летним утром народу в порту собралось не много. Только рыбаки спешили в море за уловом, а покупатели – за свежей рыбой. Среди прохожих выделялась стройная женщина. В её волнистых огненных волосах уже проявились первые седые пряди, хотя лицо оставалось таким же гладким и румяным, как раньше. Столкнувшись с внимательным взглядом зелёных глаз, Николас помахал рукой. Риана, его учитель рун и истории, подобрав юбки, поспешила навстречу.

Герда замешкалась, пока из корабля выводили её перепуганную морским путешествием кобылу. Гнедая Яшка фырчала, пучила глаза и несмело переступала по трапу.

- Как же ты вырос и возмужал! Не помахал, я бы и не узнала, – воскликнула Риана.

- Нет, это остров и его обитатели стали удивительно малы, хотя раньше казались огромными, как сам мир, - усмехнулся Николас и обнял её. – А где Мидрир и Гвидион? Неужто тут настолько безопасно, что ты путешествуешь одна?

- Мидрир в крепости, обсуждает планы с главами общины, а Гвидион ждёт дома. Бойд был у нас по делам и сопроводил меня сюда. Помнишь его?

Николас кивнул:

- Он помог мне попасть на корабль до Урсалии десять лет назад. Как у него дела?

- Как и у всех. Выживает, ставит детей на ноги. У него только старший из наших. Как повзрослел, переселился в крепость, - Риана говорила намёками, стараясь не выдать связь с повстанцами.

Николас скопировал её манеру.

- К сожалению, проведать Бойда и других старых знакомых я не смогу. Время поджимает.

Герда уже забрала лошадь и поравнялась с ними.

- Хотел тебя кое с кем познакомить, - Николас взял её за руку и показал верёвочный браслет на запястье. – Это моя невеста Герда. А это моя учительница Риана.

Они почтительно склонили головы.

- Ты привёз не только невесту, но ещё и лошадь? – вскинула брови Риана.

- Это вышло случайно, - ответила Герда.

Николас тронул её за локоть, заставив замолчать.

- Она неприметная и не доставит хлопот. Идём? Насколько я помню, чтобы добраться до места засветло, нужно торопиться.

Они забрали ещё двух лошадей с коновязи у окраины города и направились в лес. В воздухе витала неловкость. Герда внимательно изучала Риану, целительница сосредоточенно следила за дорогой. Николас вертел головой по сторонам и вдыхал запах родной земли, силясь вернуть ощущения детства. Ну же! Ведь он десять лет рвался на захваченную врагом родину, но сейчас не испытывал ничего, кроме тревоги.

- Она из наших, ей можно доверять? – не выдержала первой Риана.

Под сенью тенистого бора подслушать их могли разве что птицы.

- Ветроплав третьего уровня, - соврал Николас. – Она ещё юна, и дар не до конца раскрылся. Я показывал ей, как справляться со способностями.

Он направил ветроплав на Герду. Полгода тренировок не прошли впустую - она отреагировала чётко и быстро. Окутанная отражённой энергией в воздух поднялась сосновая шишка. Риана поймала её ладонью и вгляделась внимательно.

- Скажите… - начала Герда задумчиво. - Вы ведь не совсем человек?

- Моя мать была из племени ши Аннуина, а отец целителем, - смущённо ответила та.

Вот же!

- Герда удивительно хорошо читает ауры. Порой она видит такое, чего не замечаю даже я, - отшутился тот.

- И взгляд у неё такой пронзительный, как у Лучезарных, - передёрнула плечами Риана.

Герда испуганно вытаращилась. Молодец! Так искренне сыграть страх ей вряд ли бы удалось, знай она правду. А вот ему пришлось удерживать каменное лицо.

- Давайте будем добрее, мы на одной стороне. Уверен, вы понравитесь друг другу, как только познакомитесь ближе, - попытался смягчить их Николас.

Может, стоило отбросить недоверие и воспринимать мир с искренностью ребёнка? Но нет, бегать по ночам за лисицами и с любопытством первооткрывателя заглядывать чужие камины уже не выйдет. Деревья стали ниже, лес не такой таинственный и дремучий, дорога куда короче. Даже день промелькнул стремительно. Закатные лучи вонзались между стволами, заливая лес золотистым светом. Опушка всё ближе. За ней гряда холмов и петляющее между ними русло бурливой горной речки Тейты. Шумела вода, стучали камни. Гряда тянулась до грозных пиков Каледонских гор.

Путь закончился у одного из холмов, точно такого же, как соседние. Если не знаешь, что искать, не заметишь. Николас спешился и дёрнул за похожий на ручку корень. Отворилась дверь, сплошь покрытая молодой сочной травой.

- Ступайте внутрь, я отведу лошадей на выпас, - предложила Риана.

Николас пропустил Герду в дом. Здесь мало что изменилось: узкая прихожая, раскидистые оленьи рога на стене вместо вешалки. Дальше просторный зал. Тусклый свет исходил от свечек в стенах, трещали дрова в огне. Голову приходилось пригибать – потолки стали слишком низкими.

В тёмном углу возле камина стоял старик в светло-сером балахоне, подпоясанном верёвкой. Седые волосы забраны в хвост, щёки гладко выбриты, лицо перечерчено сеточкой морщин. Старый наставник Гвидион – вот уж кто ни капли не изменился за все годы знакомства. Не морок ли это или какие иные, неведомые чары?

Гвидион повернул вертел с насаженным на него куском баранины. От запаха жаркого и пряностей пустой желудок жалобно заурчал.

- Долго же вы! Понимаю, почему Риана сердится, когда мы задерживаемся и еда остывает, - добродушно заметил старик.

- Я могу помочь! – предложила Герда.

Гвидион вздрогнул и вскинул голову, пристально изучая гостью. Николас поспешил закрыть её спиной.

- Здравствуйте, учитель! Это моя невеста Герда из Урсалии. Она из наших, ветроплав третьего уровня. При ней можно не таиться. Я сам её обучал.

- Разлей суп по мискам, милочка, и расставь их на столе, - обратился к застывшей в недоумении Герде наставник. – А я пока нарежу мяса и скажу пару слов своему ученику.

Он сурово сдвинул брови и посмотрел на Николаса. Хорошо!

- Ты считаешь, что у тебя достаточно мудрости, чтобы кого-то обучать?

- Я обучаю новобранцев по велению Компании «Норн». Они меня завербовали, я писал.

- Да-да, променял бедных земляков на роскошь Золотого Дюарля. Наслышан о твоих похождениях. И весьма, надо сказать, разочарован. Столько лет и усилий мы потратили, чтобы вырастить заурядного прожигателя жизни.

- Я примкнул к Компании не по своей воле и долгое время относился к ним так же, как вы. Но их методы не так уж плохи. После Войны за веру одарённых осталось мало. Большинство не настолько сильны, чтобы представлять угрозу, отсеивать их смысла нет. Они могут жить и приносить пользу, даже не обладая полнотой знаний и не проходя опасные испытания. Но им нужна помощь и поддержка, какую может оказать любой Сумеречник. Даже такой ущербный, как я.

- Да, много воды утекло. Ты стал чужаком, но вовсе не ущербным. Зачем так уничижаться?

- Что, не успел наш мальчик приехать, как ты тут же бросился его воспитывать? – появилась на пороге Риана. – От такого обращения он сбежит и больше в родном краю не покажется.

- О, так я ещё и трус по-вашему, - лицо Николаса приобрело хищное выражение.

- Всё уже стынет. Садитесь за стол, - перебила их Герда, улыбаясь обезоруживающе.

Ох, снова она неосознанно пользуется внушением! Видимо, чувствует его тревогу и волнуется сама. Нужно это остановить.

Николас первым уселся за стол и поманил Герду за собой. Остальным пришлось отложить упрёки и недовольство до окончания ужина.

- Какой необычный вкус! – похвалила суп Герда. – Как его готовят?

- Это Кок-а-лики, петух и лук. Очень простой рецепт. Более затейливые блюда нам не по карману, - ответила Риана.

- Он такой сладкий. Вы добавляете туда какие-то пряности?

- Чернослив. Самый дешёвый из всего, что тут можно достать, - пожала плечами целительница. – Но тебе, наверное, привычней рыбные блюда. Слышала, бухта Урсалии богата треской.

- Да… - замялась Герда. - Но мой отец был лесником, и мы редко покупали рыбу. Ели в основном то, что можно найти в лесу.

- Вы не боялись хозяйничать в диком Полночьгорье? Там ведь столько опасных созданий, - подобрался Гвидион.

- Мой отец находил с ними общий язык, пока одно из них его не погубило, - она подавленно замолчала.

- О, мне так жаль! А он тоже был ветроплавом, охотился на демонов? – продолжил допрос наставник.

- Нет, он был пропущенным, но видел Горний мир не хуже нас, да и знал не меньше. Удивительно, правда? – ответил за неё Николас.

- Да уж, - проворчал Гвидион, недовольно сузив глаза. – Но это слишком большая редкость, чтобы брать её во внимание.

Николас уже собирался возразить, как его перебила Риана:

- Хватит бухтеть! Занудствуйте, пожалуйста, не при женщинах. Нам страшно от ваших споров. Николас, расскажи лучше, надолго ли ты к нам и что собираешься делать.

- Да вот, услышал про смерть Магистра Трюдо и поднявшуюся после неё смуту. Кажется, Лучезарные сейчас слишком заняты, чтобы обращать внимание на неприметных путников. Это мой шанс почтить отцовскую могилу. И вы неправы. Я вспоминал о вас каждый день и не переставал искать способ вернуться.

- Так что же, съездишь в Озёрный край и сразу обратно? Даже с Мидриром не повидаешься? – расстроилась Риана.

- Посмотрим. Не хотелось бы зря рисковать. Но у меня есть ещё одно дело. Я бы хотел сыграть традиционную свадьбу. Гвидион единственный знакомый мне жрец, который может помочь, - раскрыл он цель своего визита.

У норикийцев помощи просить не стоило. О свадьбе тут же узнал бы вождь Компании «Норн» - Жерард Пареда – и отменил её. Герда стала бы либо заложницей, либо частью жуткого оракула Норн. Авалорцы же власть Компании не признавали, посему опасности от них исходило куда меньше.

Николас принялся срезать мясо с бараньей ноги, щедро поливая его соусом.

- Когда это ты успел проникнуться уважением к традициям? Помнится, во время учёбы ты всё время повторял, что наши ритуалы и легенды – чушь для суеверных простаков, - справедливо заметил Гвидион.

- Жизнь доказала, что я был неправ и заставила поплатиться. Теперь я хочу всё исправить, - Николас положил лучший кусок мяса в его тарелку.

Когда все очистили тарелки и отложили столовые приборы, наставник попросил:

- Девушки, не могли бы вы попить отвар на улице? Риана, покажи нашей гостье звёзды. Сегодня ночь на редкость ясная, грех не воспользоваться.

Герда обернулась к Николасу.

- Ступай, - прошептал он ей на ухо. - Я сгорю со стыда, если ты услышишь, как наставник будет меня отчитывать.

- Я с тобой, - она сжала его ладонь. – Что бы ни произошло.

Девушки собрали грязную посуду и, захватив котелок с кипячёной водой, вышли на улицу. Николас с наставниками сидели друг напротив друга. Каждый смотрел себе на ноги.

- Говори правду. Не стоит со мной играть, иначе я выставлю тебя на улицу, - Гвидион сурово сложил руки на груди и вскинул подбородок. – Ты добрался до Долины Агарти или всё выдумал, чтобы пустить норикийцам пыль в глаза?

- Я справил там своё совершеннолетие. Охранявшее долину божество признало меня Сумеречником, хотя я сам себя достойным не чувствовал, - выдержал его взгляд Николас.

- Охотно верю, зная твоё упрямство и способность вбивать себе в голову всякие глупости, - немного смягчился Гвидион. – Так для чего ты приехал? Не рассказывай про традиционную свадьбу. Даже если бы ты потерял голову от любви, то удовлетворился бы произнесением клятв, а то и вовсе обошёлся бы без неё.

Николас дёрнул уголком рта. Верно подмечено: прежде свободные отношения вполне его удовлетворяли. Даже с Юки.

- Так кто же такая эта Герда? – вывел его из задумчивости голос наставника.

- Моя судьба, моя суженая, - ответил Николас. Гвидион продолжил смотреть на него требовательно. – Она не ветроплав, а отражающая, если вы об этом. От бабки унаследовала.

- Редкий вид мыслечтения? – удивился наставник. – Но ведь это дар Лучезарных. Да и последняя известная отражающая вышла замуж за Белого Палача. Их единственный сын, кажется, был пропущенным, - он щёлкнул пальцами, сложив два и два. – Ты совсем из ума выжил?

- Отнюдь, - Николас встал и начал ходить взад-вперёд по комнате, заложив руки за спину. – Слышали легенду из новых? О том, что кровь Белого Палача скрыли сами боги, и отыскать её сможет лишь тот, кому она предназначена.

- Им оказался ты?

- У богов своеобразное чувство юмора.

- Теперь я понимаю, почему ты не хотел нас ни во что посвящать. Если узнает Риана, узнает и Мидрир. Если узнает Мидрир, то скоро об этом заговорит весь остров. А когда весть доберётся до Компании, то внучку Белого Палача на свободе точно не оставят.

- Поэтому мне и нужна традиционная свадьба. Разлучить супругов не посмеет даже вождь Пареда. Так вы поможете?

- Зачем тебе это нужно? Все мыслечтецы предали нас и стали Лучезарными.

- Они сделали это не по своей воле. В них вселился Мрак. По крайней мере, в тех, кто ими руководит.

- Мрак? Как в древних легендах? – сдвинул кустистые брови Гвидион.

- Судя по словам вождя Пареды, его пробудила экспедиция Сумеречников в Гундигарде ещё до падения ордена. Оттуда вернулись только трое одержимых Мраком мыслечтецов. Видимо, их способности наиболее уязвимы перед ним. Одержимые попытались обратить Сумеречников в поклонение Мраку, а когда не вышло, примкнули к пресветловерцам и создали собственный орден Лучезарных. Помните, в детстве я говорил, что у Белого Палача чёрное сердце? Так вот, это и был осколок Мрака. Он антрацитовым спрутом присасывается к сердцу и делает мыслечтеца одержимым.

Несколько мгновений Гвидион открывал и закрывал рот, силясь осознать сказанное.

- Ты не боишься, что Герда тоже может заразиться?

- В Компании утверждают, что Мрак не смог поглотить её бабку. Возможно, отражение настолько отличается от обычного мыслечтения, что для Мрака не годится. А может, Норна нашла иной способ защититься.

- Но её муж предал твоего деда.

- О, это самое интересное. Белый Палач утверждает, что это мой дед его предал: всадил ему в сердце осколок и убил его жену.

- Как бы он смог это сделать, находясь в темнице Ловонида за тысячу миль от места гибели Норны в Кундском замке? Да и зачем?

- А зачем Утренний Всадник делал всё остальное? По мне, он вёл свою игру и унёс тайны в могилу. Я не слишком горю желанием в них копаться. Никто не должен платить за грехи своих предков: ни я, ни тем более Герда. Если мы поженимся, то бремя нашей родовой памяти останется в прошлом. Так вы поможете?

- Последний вопрос, - не сдавался Гвидион. – Что об этом думает Герда?

- Она ничего не знает… ни про Палача, ни про свой дар, - нехотя сознался Николас. – Я скажу ей, но не сейчас, а в более подходящее время.

Он отвернулся к камину и уставился на трепещущие языки пламени.

- Николас… - сдавленно закряхтел Гвидион. – Правда всегда выходит наружу. Будь осторожен, как бы она не вышла тебе боком.

- Я буду!

- Хорошо. Но устроить традиционную свадьбу будет нелегко. Вы оба сироты. Единственный её живой родственник вряд ли благословит ваш союз.

Николас поморщился:

- Её отец согласился бы.

- Но он мёртв. Я подумаю, как вам помочь, если пообещаешь навестить Мидрира в крепости. Он очень жаждал тебя увидеть, - сдался Гвидион.

Охотник кивнул и направился на улицу звать Риану с Гердой.

***

Девушки оставили посуду отмокать в котелке и, усевшись на выкорчеванных пнях на вершине пригорка. Стынущие руки они грели о чашки с ароматным травяным отваром. Ночь действительно выдалась волшебной. Звёзды проступали так ясно, что соединяя их, можно было представить те образы, в честь которых называли созвездия.

- Вот тот мужчина, целящийся из лука, видишь? – спросила Риана. – Звезда в его наконечнике самая большая и указывает на север. По ней ориентируются моряки. Созвездие Небесного Охотника - Безликого. Покровителя Сумеречников и создателя нашего ордена.

- Слышала про него. Когда стрела сорвётся с его лука, он пробудится на краю света, чтобы повести своих верных людей в последнюю битву, - повторила Герда слова отражающей Лайсве, чей дневник сиротка нашла в замке Кундского некроманта. Почему Лайсве писала о древнем боге-покровителе Сумеречников, как о живом человеке? Будто она могла с ним общаться и даже была им очарована. – Мы с отцом часто сидели на крыльце по вечерам, и он рассказывал, как узнавать направление по звёздам. Говорил, что это наши умершие предки указывают нам путь. У вас и правда звёзды настолько яркие, будто разговаривают и даже поют.

- Безликий построил на нашем острове свою цитадель именно из-за этого. Здесь он чувствовал себя ближе к дому на Девятых небесах, - ответила Риана всё ещё немного неловко.

- Я вам не нравлюсь? – устав от притворства, спросила Герда. – Это из-за меня наставник отчитывает Николаса?

- Нет, ты очень милая, - печально качнула головой целительница. – Просто Николас был нам всем как сын. Первый одарённый ребёнок, родившийся в нашей общине после войны. Столько надежд мы с ним связывали: представляли, как возродится былое могущество Сумеречников, как Николас возглавит нашу борьбу и приведёт нас к победе. Когда он уехал, мы не жили, мы ждали его возвращения каждый день. Теперь он снова здесь: взрослый, самостоятельный и чужой. Да ещё и с невестой с большой земли. Не хочется верить, что он только почтит отцовскую могилу и снова нас бросит. Уже навсегда.

Риана сглотнула слёзы и отвернулась, делая вид, что очень заинтересована созвездием Змеиный хвост. Герда сжала её ладонь.

- Каким он был в детстве? Расскажите!

- Очень живым и любознательным. Стоило на мгновение отвернуться, как он залезал на дерево, чтобы проверить птенцов в гнёздах, нырял в Тейту за красивыми раковинами или задирал плутавших по лесу духов. Только Гвидион мог удержать его на месте. А какой Николас был упрямый! Если что-то решил, то переубедить его не удавалось никому. Но главное, он был настолько непосредственный, что наполнял нас силами и жизнью.

- За время скитаний его сильно потрепало. Он уже не такой весёлый и куда более замкнутый, но в глубине души остаётся таким же отзывчивым и неравнодушным. Он скучал не меньше вас и сделает всё, чтобы помочь. И я тоже!

Очень хотелось их поддержать и хоть как-то обнадёжить, но что можно предпринять, Герда не представляла. Уговорить Николаса задержаться на острове? Убедить, что она постарается избегать всех опасностей? В конце концов, он сам сказал, что пока они вместе, бояться нечего.

- Спасибо! Ты куда более великодушна, чем большинство твоих сверстниц. Не каждая готова поделиться своим мужчиной с чужаками, - слабо улыбнулась Риана.

- Вы не чужие. Если вы друзья Николаса, то и мои тоже, - заверила её Герда.

На верхушке пригорка показалась высокая подтянутая фигура. Николас не изменял себе, передвигаясь беззвучно и незаметно.

- Уже подружились? – лукаво щурясь, спросил он. – Идёмте в дом, нам нужно выспаться. Завтра поедем в Озёрный край, а после в крепость. Никакие Лучезарные не помешают мне повидаться со стариной Мидриром.

Расчувствовавшись, Риана обняла их обоих.

- Какие же вы замечательные! Вы – одни из нас, совершенно точно.

Глава 2. Разорённое гнездо

Поспать удалось совсем недолго. На рассвете они отправились в дорогу. По лесным тропам передвигаться быстро не получалось. Приходилось пригибаться под низко нависающими ветками, увёртываться от норовящих хлестнуть еловых лапок, искать обход, когда тропу преграждали поваленные деревья, продираться сквозь гущу кустов и молодых осин.

Авалорский лес напоминал белоземскую Дикую Пущу. Здесь ещё чувствовалось волшебство.

- Много мелких демонов расплодилось в последнее время. Сумеречников больше нет. Неодарённые боятся леса. А без владыки Аруина с его Неистовым гоном для них и вовсе раздолье наступило, - Риана повернула голову в сторону Николаса. – Без Двуликого Владыки все вздохнули легче. Если он и был когда-то хорошим правителем, то давно озлобился и превратился в чудовище.

Охотник молча наблюдал за качавшимися на ветру деревьями. В тени между стволов, обрамлявших болота, вспыхнули огоньки.

- Мы их зовём уилл-о-зи-висп, обманчивые надежды, - объяснила Риана. – Они заводят заплутавших путников в трясину, если довериться им.

- Блуждающие огоньки, у нас они тоже водятся. Водились раньше, - припомнила Герда. – Кто повелевает лесными обитателями после смерти Аруина и Ягини?

- Теперь они сами по себе, как и многие другие, кто остался без Повелителя. Часть погибает, не в силах противостоять опасностям. Кто-то учится жить своим умом, кто-то ищет нового хозяина, кто-то дичает, - вдумчиво отвечал Николас.

- Но если волшебство хозяев пропадёт, не станут ли чудесные создания обычными? – продолжала тревожиться Герда.

- В это каждый вносит свой вклад: ты и я, Сумеречники и Лучезарные, неодарённые и даже сами создания с их грозными Повелителями. Во всём, что происходит, выражается воля мироздания. - Заметив недоумение на её лице, Николас пояснил: - Мир не стоит на месте. Всё непрерывно меняется, подстраиваясь под новые условия. Если что-то случается, значит, это для чего-то нужно. Смысла искать виноватых нет, лучше думать, как с этим жить.

Риана лукаво усмехнулась:

- Ты говоришь, как мудрый наставник. Зря Гвидион тебя ругал. Скоро ты и его за пояс заткнёшь.

- Никогда к этому не стремился. Я просто делаю то, что считаю необходимым, - отмахнулся Николас.

В полдень сделали привал на большой солнечной поляне, обрамлённой молодыми берёзами, старыми тополями и дубами. Когда они устраивались на пнях, из большого дупла в старом тополе выглянули человечки. Седые, бородатые, с тщедушными, покрытыми корой телами. Они перекатывали свои головы-блины головы с одного плеча на другое и издавали звуки, будто дятел долбил деревья.

- Вудвузы, - проследила за взглядом Герды Риана. – Мы зашли на их территорию. Не пугайся, они смирные.

Человечки наблюдали, как путники жуют лепёшки с остатками вчерашней баранины, а их лошади пасутся на свежей молодой траве.

- О, смотрите, вот удача! – целительница коснулась их плеч и указала в сторону густого подлеска.

Из-за молодой берёзы несмело выглядывал похожий на ребёнка дух. Тонкое тело было укутано в одежды из мохнатого мха и листьев. Косматые чёрные волосы волочились по земле. Огромные тёмные глаза - сплошной зрачок без белка и радужки - всматривались в лица людей. Шевелился приплюснутый угольный нос.

- Гилли Ду – большая редкость. Он очень стеснительный, но любит детей. Николас раньше водил с ним дружбу, - усмехнулась Риана.

- Сейчас он меня не вспомнит.

Охотник вытянул руку с остатками обеда, подзывая к себе «старого друга». Продолжая нюхать, тот несмело сделал несколько шагов навстречу. Николас бросил ему угощение. Гилли Ду поймал его гибкими когтистыми руками и запихнул себе в рот. Но стоило Николасу шевельнутся, как тот с хлопком обернулся девятихвостым белым лисом и бросился прочь.

– Похоже, доверять непосредственному ребёнку проще, чем потрёпанному жизнью взрослому, - с сожалением заметил Николас.

- Но мы не пугливые неразумные твари. Нам просто нужно больше времени, - ответила целительница. – Едем. К ночи поднимается туман, станет сыро и опасно.

Они двинулись дальше. Грозно скрипели стволы сухих сосен. То тут, то там попадался валежник, напоминая об опасностях старого сухостоя. Птицы щебетали так пронзительно, что едва не заглушали утробные стоны деревьев. От скуки хотелось передразнивать их.

Раззадоренная встречей с Гилли Ду, Риана принялась рассказывать истории из детства Николаса.

- Открывается дверь. Он стоит на пороге. Вода льётся в три ручья, одежда разорвана в клочья, сам весь в синяках и ссадинах. А за его спиной крадётся Мидрир, поджав куцый хвост, как трусливая шавка. В первый раз Николаса доверили нам, а мой горе-братец едва не утопил его в Тейте!

- Это случайно вышло. Да я и не тонул вовсе. Так, поплавал немного, – заспорил Николас.

Герда прыснула в кулак. Он и сейчас упрямо твердил «всё нормально», когда истекал кровью и валился с ног от изнеможения.

- Ваш брат оборотень? Он тоже наполовину ши? Какое у него обличье? – спросила она.

- Медный волк из клана Лугару. Большая редкость, - прихвастнула Риана.

- Знавала я одного бесстрашного оборотня. Его обличьем был сокол, - поделилась Герда.

- Сокол? Как у предводителя Зареченского восстания?

- Это был другой, никак не связанный с ним сокол, - Николас предупреждающе глянул на свою невесту.

Герда вжала голову в плечи. Ну да, Финист не любил, когда распространялись про его отца, и даже скрывал своё обличье от друзей. Нужно держать язык за зубами.

Риана снова принялась рассказывать истории о Николасе. Он терпел, загадочно улыбаясь. С наступлением сумерек выступавший на его щеках румянец смущения стал почти незаметен.

Когда совершенно стемнело, они выбрались к разбитой каменной ограде.

- Мы на месте, - объявила Риана.

Николас спешился первым.

- А нас не заметят? - Герда встревоженно оглядывалась по сторонам, но ничего, кроме очертаний леса было не разглядеть.

- Не думаю. Наша усадьба стоит на отшибе, - ответил Охотник, считывая ауры.

- После казни Комри неодарённые побаиваются этого места. Считают, что здесь бродят призраки хозяев-колдунов. Мы поддерживаем эти слухи, - продолжила Риана, спрыгивая с серого мерина. – Но осторожность не помешает. Наши лошади обучены вести себя тихо, а вот твоя…

- Яшка смышлёная и смелая. С ней не будет хлопот, - заверила её Герда, тоже спускаясь на землю.

Со стороны леса донёсся едва различимый шелест. На опушке в свете луны сверкнули глаза. Вперёд выскочил давешний Гилли Ду и бросил к их ногам охапку цветов. Николас потянулся к нему, но тот снова обернулся лисом и удрал.

Герда опустилась на корточки и принялась собирать цветы.

- Паладинники, я носила их на похороны отца, - заметила она.

- Скорбные цветы, их оставляют на могилах Сумеречников, - помогла ей Риана. – Видимо, маленький дух решил отблагодарить Николаса.

- Но как он догадался? – недоумевала Герда.

- Духи чувствуют потаённые страсти и желания. Они используют их, чтобы загонять своих жертв в ловушку или проказить по мелочи, - пояснила целительница.

- Как мыслечтецы?

- Не совсем. Наши способности зависят от разума и воли, а их естественны и походят на повадки животных. Моя мать говорила, что угадывать чувства людей для неё так же просто, как дышать. Даже у нас с братом это никогда не получалось так легко, - пожала плечами она.

Они завели лошадей за ограду. Каменный забор, хоть и прочный, обвалился с одной стороны, калитка исчезла. У входа сохранился маленький флигель. Насколько он целый? В темноте не разглядишь.

Впереди возвышалась кладка сгоревшей усадьбы. Крыша обвалилась, передние стены разрушились, только задние ещё стояли в некоторых местах.

Они навязали лошадей пастись на лужайке и прошлись по пепелищу.

- Здесь на первом этаже был холл, столовая и кухня. Вон там вход в погреб виднеется, - Николас указал на тёмный провал в полу. – На втором этаже родительская спальня, детские комнаты и кабинет деда, который отец всегда держал на замке. Я так мечтал туда попасть, но теперь от него ничего не осталось.

- Когда Лучезарные ушли, мы наведались сюда и собрали обугленные кости. Там были все: твои родители, брат с сестрой, даже слуги не уцелели, - поведала Риана.

- Это было опрометчиво. Лучезарные могли следить за усадьбой, - хмуро заметил Николас.

- Нет, они уехали и дозорных не оставили. Белый Палач явно охотился на птицу покрупнее, - возразила целительница. – Мы похоронили обитателей в яме под камнем. Уважили их всеми положенными церемониями. Даже если твой отец не принимал нашей помощи при жизни, его семья оставалась частью нас. Как и ты. А от своих мы не отказываемся.

Риана указала на большой валун на заднем дворе. Николас поспешил к нему и, встав на колени, положил рядом цветы. Девушки замерли на почтительном расстоянии. Охотник провёл пальцем по выбитым на камне рунам.

- Там имена, - зашептала Герде на ухо Риана. – Даррен, Молли, Эдвард и Элизабет. А сверху герб его семьи – всадник, пронзающий копьём змея. В честь знаменитого предка.

Николас говорил надломленным шёпотом, но ветер доносил его слова, хоть они и не предназначались для чужих ушей:

- Простите, что меня не было с вами. Простите, что не защитил. Простите, что не вернулся, когда понял, в чём дело. Я до конца надеялся… надеялся, что стану сильным и всё изменю. Но не смог. Понял, насколько был глуп и недальновиден. Прости, отец, что не был хорошим сыном, что дерзил и не слушал, и только когда потерял, оценил всё, что ты для меня делал. Прости, мама, что отдалился и стал чужим, забыв твои заботливые руки. Прости, сестрёнка, - он сдавленно всхлипнул, - что не сумел привезти тебе подарки на свадьбу. Прости, брат, что всё время задирал тебя и проверял на прочность. Я не забуду вас. Вы и наш светлый дом всегда будете живы в моей памяти. Вы моя кровь, и я стыжусь, что чурался вас раньше. Этого больше не повторится. Я горжусь вашей стойкостью перед лицом смерти. Вы показали мне достойный пример. Не держите на меня зла. Надеюсь, мы ещё встретимся на Тихом берегу, и вы позволите мне взглянуть в ваши светлые лица без стыда и сожаления. Простите-простите-простите!

Он повторял, словно ветер выл в тоске по погибшим близким. Герда хотела обнять его и успокоить, но Риана не пускала её.

- Позволь ему выплакать своё горе. Он слишком долго сдерживался. А потом не подавай виду, что слышала.

- Жаль, он не понимает, что слабость не делает его хуже. Не в моих глазах, уж точно, - печально вздохнула Герда.

- Идём. Переночуем во флигеле. Уехать надо будет ещё до рассвета, - поманила её за собой Риана.

При неярком свете лучины они подмели пол в небольшом помещении для слуг и расстелили одеяла на полу. Целительница рассказала, что вся здешняя мебель сгнила и пошла на дрова. Вскоре пришёл Николас, и после небольшого перекуса, они улеглись спать.

***

Герда проснулась от неясных шорохов. Она приподнялась на локтях и огляделась. Риана мирно спала у стены, а вот Николас исчез. Сиротка встала и выглянула в окно. Может, снова к могиле пошёл? Уж очень он горевал накануне, будто мертвецы не хотели его отпускать.

На улице было тихо. Герда нашла глазами созвездие Охотника. Звезда в наконечнике его стрелы ослепительно вспыхнула и помчалась к земле. Глаза на мгновение ослепли, сердце зашлось бешеным грохотом, грудь сдавило так, что приходилось ловить воздух ртом. Пол ходил ходуном, голова кружилась, лицо стало мокрым от пота.

Как страшно! Будто и впрямь конец. Бог пробудился, чтобы вести своих верных людей на последнюю битву.

Словно сквозь трясину Герда доковыляла до двери и выбралась наружу. На свежем воздухе должно стать легче. Но её продолжало колотить крупной дрожью, словно жуть кралась по обугленным руинам усадьбы.

Звезда понеслась к могиле и осветила зависшую в футе над землёй фигуру. Николас! Герда бросилась к нему. Голубые потоки ветроплава окутывали его, позволяя парить в воздухе. Веки были плотно смежены, голова безвольно запрокинута.

Нет, огни вовсе не падали с неба! Они поднимались из могильного камня. Первый, второй, третий. Кружили вокруг Николаса и стрекотали голосом цикад. Гул давил на уши и сводил с ума. Сердце выбивалось из сил, вторя бешеному ритму вспышек. Вот-вот лопнет от натуги!

Шум стих, огни замерли и принялись бить Николаса в грудь. Его тело озарялось изнутри, словно разрываясь на части.

Только когда последний огонёк потух, Герда смогла пошевелиться. Она дёрнула Николаса за ногу. Он распахнул глаза и испуганно крикнул. Поток ветроплава оборвался. Охотник едва не рухнул на землю, но в последний момент смягчил падение левитацией.

- Что происходит? Где я? – охрипшим голосом спрашивал он.

Из флигеля выскочила Риана и подбежала к ним.

- Ты парил в воздухе. Тебе в грудь били странные огни, - отвечала Герда, пытаясь отдышаться.

- Уилл-о-зи-висп? – он встал на ноги и встряхнул головой.

- Нет. Другие. Я вначале подумала, что это падающая звезда, но они вылетали из могильного камня, - Герда махнула рукой от себя.

- Я почувствовала. Это не было похоже ни на наши способности, ни на чары ши. Что-то огромное, страшное, чуждое. Я даже пошевелиться не могла, пока всё не закончилось. Думала, так и умру, - отозвалась Риана.

- Может, духи предков разозлились на меня и решили наказать, - полушутя заметил Николас, прижимая ладонь к носу.

- Не говори так! Твоя семья любила тебя. Они хотели, чтобы ты прожил счастливую жизнь, - напустилась на него целительница. – Что с тобой? Тебя ранили?

- Носом кровь пошла. Наверное, из-за огней. Не знаешь, мой дед не страдал лунатизмом? – Николас снова попытался свести всё в шутку, но Риана оставалась смертельно серьёзной.

- Не знаю. Но ты раньше во сне не ходил, это точно.

- Всё уже проходит. Я выдержал удары этих… огней, - упорно отнекивался он.

- Тише! – шикнула на них Герда, повернувшись ко флигелю. – Слышите? Шуршит. Там кто-то есть.

Николас направился к строению. Из-за двери кто-то выскочил, едва не сбив его с ног. Послышался хлопок. Мелькнули пушистые хвосты, и проказливый лис помчался в сторону леса.

- Это не Гилли Ду, а мерзкий Альп-Луахра! Он украл наше сало, - возмутился Николас, заглянув в дом.

- Кто? – удивилась Герда.

- Альп-Луахра – похожий на тритона демон, который забирается человеку в рот, чтобы воровать его пищу. Жуткое создание, - пояснила Риана.

- Может, огни – его рук дело? – предположила Герда.

- Нет. Если ворожеи ши на такое не способны, то маленький Гилли Ду и подавно, - покачала головой Риана.

Николас вскинул руку, привлекая внимание:

- Нужно убираться. Мы столько шуму наделали, да ещё эти огни. Нас наверняка заметили.

Похоже, он просто хотел сбежать от неловкого разговора, но всё же был прав. Оставаться в наполненном таинственной силой месте не стоило.

Через четверть часа они забрались в сёдла и выдвинулись в путь. Из-за воришки Гилли Ду еды оставалось не так много. На стоянках Николас охотился, Герда ловила рыбу, а Риана собирала съедобные травы и коренья. Долго, трудно и не слишком сытно, но они привыкли к лишениям и не жаловались.

Белый лис с девятью хвостами следовал за ними и каждую ночь искал, чем бы поживиться, в их лагере.

- Людей на севере не так много. Живут обособленно и не подчиняются Лучезарным. За Каледонскими горами не следят – больно хлопотно. Поэтому мы нашли тут, среди преступного сброда и отщепенцев, надёжное убежище. Ближе к столице нас бы в покое не оставили, - рассказывала целительница.

Дорога в горы стала труднее. Она вела по краю глубоких ущелий, вдоль бурливых горных рек и грозных отвесных скал. Склоны здесь были далеко не такие крутые и мощные, как в заснеженном Полночьгорье, но всё равно внушали восхищение.

Риана хорошо знала извилистые тропы. На пятый день они без приключений добрались до скалистого западного берега Авалора. Из-за густых кустов и толстых деревьев выглядывали стражники, приветственно кивали Риане и возвращались на свои посты.

Вдоль берега они добрались до высокого, выдающегося в океан утёса. Эхо далеко разносило грохот волн, а воздух пах смесью соли и сосновых иголок. Едва заметная тропа вывела к проходу, спрятанному в расщелине между скал.

С час они шли по однообразному коридору. Гилли Ду в обличье лиса уже не таился и открыто бежал следом. Они оборачивались на него, усмехались и пожимали плечами. Чего увязался? Неужто хочет стать домашним и охранять кур, а не воровать их?

Впереди показались ворота с опускными решётками. Возле них дежурили ещё два стражника.

- Кого это ты к нам привела? – узнал один из них Риану.

- Мортимер Стигс из Дорнаха, - ответил за неё Николас и снял с шеи амулет Кишно.

- Ветроплав? – удивлённо выдохнул второй стражник.

- Я представляю интересы Компании «Норн» и хотел бы обсудить союз с вашим лидером Мидриром, - заявил он.

- Что, примчались, как только Лучезарные чуть ослабили хватку? Медный волк не принимает трусливых беженцев! – замахнулся на него копьём первый стражник.

Лица обоих приобрели враждебное выражение.

- Пускай он сам скажет мне это в лицо. У меня есть, чем его заинтересовать, - выдержал напор Николас.

- Пропустите под мою ответственность, - остановила перепалку Риана. – Я за них ручаюсь.

- Хорошо, но пускай оставят оружие при входе, - скрипя зубами, согласился второй стражник.

- Только если вы пообещаете к нему не прикасаться. Для вашего же блага, - Николас отстегнул пояс вместе с ножнами и сложил его возле входа.

Только тогда их пропустили внутрь. Гилли Ду замер возле решётки и отчаянно взвыл.

- Иди с нами или оставайся здесь, - строго глянул на него Николас.

Лис прижал уши и попятился. Они махнули на него рукой и поехали дальше, пока не выбрались на плоскую вершину, обнесённую крепостными стенами из серого камня. По краям стояли четыре круглые башни. Между ними тянулись длинные казарменные и хозяйственные постройки. С запада рокотал океан, дул порывистый ветер. Солёные брызги доставали до стен. С востока обрывистый склон уходил вертикально вниз, аж голова кружилась. Наползавшие облака укрывали крепость от посторонних глаз. Если не знать, то укрепления заметить сложно, а узкую дорогу и вовсе не отыскать. Идеальное убежище.

Лошадей увели в конюшню, а людей проводили в боковую комнату самого большого здания. Видимо, оно служило штабом. Мебель здесь была деревянная, наспех сколоченная: стол, лавки, прибитые к стенам полки для вещей. Походные условия, никакой роскоши. Гости сложили пожитки в углу и устроились за столом.

Убедившись, что за дверью никто не подслушивает, Риана напустилась на Николаса:

- Так ты приехал представлять интересы Компании?!

Она упёрла руки, хризолитовые глаза полыхали от ярости.

- Я решил спонтанно. Прости, - смиренно ответил тот.

Дверь врезалась в стену, и на пороге появился высокий крепкий мужчина. Медные с проседью волосы были стянуты в пучок на затылке, как носил Николас. Крылья носа хищно раздувались, между бровей залегли глубокие морщины. Одет он был в невзрачные штаны и рубашку из грубого серого сукна, как обычный простолюдин.

- Риана, что за дела? Демонов беженец заставил тебя показать вход силой? Я его так пну, что он по воздуху в Золотой Дюарль полетит! – прорычал он, сверкая внушительными клыками. Лицо его вытянулось и стало похожим на волчью морду.

Николас поднялся с лавки и усмехнулся:

- Не ругай сестрицу, Мидрир. Не ты ли учил никогда не делать скоропалительных выводов и выслушивать, если человек хочет что-то тебе предложить?

- Николас? – воскликнул он ошарашенно. – Как же ты вырос! Совсем не похож на того сопливого мальчишку, который падал без сил после каждой нашей тренировки!

Мидрир обнял его по-отчески и похлопал по спине.

- А что за девушка с тобой?

- Моя невеста Герда Мрия. Тоже ветроплав из Урсалии, - представил её Николас.

Она протянула руку, тепло улыбаясь. Мидрир не замедлил приложить её к губам.

- Какая красавица! А говорил, что никогда не женишься, - подначил он Николаса.

- Мне было десять лет! - парировал тот.

- Герда, дорогая, давай сходим в столовую и поедим. А потом я покажу тебе нашу библиотеку. Мужчинам проще будет разговаривать без свидетелей, - предложила Риана, взяв её под руку.

- А она большая, ваша библиотека? – заинтересовалась та.

- О, там собраны все книги Сумеречников, которые мы сумели спасти на острове. Тебе точно понравится, - лукаво подмигнула Риана.

Они вышли на улицу. Мимо пастух гнал стадо коз, пузатый обозник тянул воз с дровами, фермеры волокли в амбар мешки с мукой и крупами. Удивительно мирная, обыденная обстановка. Не скажешь, что все эти люди - вынужденные скрываться в подполье Сумеречники.

Девушки пересекли двор и вошли в столовую. Ряды столов пустовали. Риана сбегала на кухню и принесла две миске наваристой чечевичной похлёбки со шкварками и запечёнными овощами. После путешествия впроголодь простая еда казалась королевским пиром.

- Расскажи про себя, - предложила целительница. – Как ты попала в Компанию?

- Да нечего рассказывать. Я жила обычной жизнью, пока не умер отец и у меня не открылся дар. Тогда Николас взялся за моё обучение, чтобы я не вредила себе и окружающим. Вот и вся история, - скованно ответила Герда. Врать она не умела.

- Так вы познакомились совсем недавно? – удивилась Риана.

- Не так чтобы... Николас спас меня от демона, когда в первый раз ехал мимо нашего городка десять лет назад. После я ждала, что он вернётся и возьмёт меня в путешествие. Глупая детская мечта. Я корила себя за неё. Но он вернулся, пускай и не тем восторженным светлым юношей, каким нарисовала его в своём воображении. Мне нелегко было принять его настоящим, с проблемами и недостатки. Но в конце концов под наносной шелухой я разглядела отважного героя с добрым сердцем.

- Понимаю, о чём ты. Попутешествовав вместе с вами я тоже это заметила и рада, что жизнь его не сломала, - улыбнулась целительница тепло. – А что за демон на тебя напал?

- Пре… - Герда запнулась, раздумывая, говорить или нет. – Лунный Странник, кажется, Николас так его называл. Я плохо в них разбираюсь.

- Ох, они очень опасные. Особенно когда соединяются с девой. Они могут выгрызть целые деревни до последнего человека. Неужели Николас справился с ним в самом начале путешествия? Удивительно!

Герда закусила губу. На самом деле со Странником они сражались всего пару месяцев назад. Он не оказался даже вполовину таким страшным, как Предвестник Мрака, который напал на неё в детстве.

***

- Нас здесь не подслушают? – спросил Николас, когда за девушками захлопнулась дверь.

- Самое безопасное место во всей крепости, - пожал плечами Мидрир и набросился на ученика с вопросами: - Мы переживали, что ты погиб. Так это правда, ты победил Аруина? Как тебе удалось?

- Ты был прав. Бежать можно только до тех пор, пока тебя не загонят в угол. А дальше либо ты, либо… нет тебя больше. В этот раз удача подвела Владыку, - ответил он сдержанно.

- То есть всё, чему мы тебя учили, не пригодилось? – возмутился Мидрир.

- Боюсь, без вашей школы я не прожил бы и дня, - добродушно улыбнулся Николас.

- То-то же! А то удачу он, видите ли, благодарит, как пройдошливый Сокол ясно солнышко, - он взлохматил волосы на голове ученика.

Николас усмехнулся, вспоминая своего друга Финиста. Всё же удачливость и авантюризм не такие плохие качества.

- Почему ты представился чужим именем? Всерьёз думаешь таким образом провести Белого Палача? – настроился на более серьёзный лад оборотень.

За десять лет Николас успел забыть, что его наставник тараторит даже быстрее Герды, когда та волнуется.

- Он знает, что я жив. Но для других может сработать. Лучше сохранять моё присутствие в тайне. Ты ведь сможешь?

- Непременно. Так ты останешься? Я и не надеялся! – просиял Мидрир.

Николас глянул на него с вызовом:

- Ты же любишь говорить прямо. Мне это нравилось куда больше, чем туманные намёки Гвидиона и Рианы. Скажи, вы так старательно обучали меня, чтобы я возглавил ваш бунт?

- Да, - буднично сознался он. – Но потом явилась белоглазая горевестница и объявила, что ты должен бежать. Так предрёк оракул Норн, которого не можем ослушаться даже мы. А потом норикийцы переманили тебя в Дюарль. Что, мягко стелили?

- Да жёстко было спать. При первой возможности я перебрался оттуда в северную глушь. Но всё же, Компания не так плоха. Если Сумеречники и смогут спастись, то только все вместе.

- Значит, норикийский вождь всё же одурманил тебя сладкими речами? – покривился оборотень.

- Нет. Но он стар и скоро уйдёт на покой. Новым вождём станет его внук Ноэль – очень достойный Сумеречник.

- Мальчик-мессия, которому тебя пророчили в компаньоны? И как, понравилось ему прислуживать? – разозлился Мидрир. Волчьи черты в его облике проявлялись всё больше.

- Он достойный человек и не раз меня выручал. Лидер из него выйдет лучший, чем из меня. Он верит в нашу победу и готов бороться до конца. К тому же, он тоже наполовину авалорец по отцу.

- Потому ты объявил, что в нём возродился наш покровитель Безликий? Как норикийцам удалось заставить тебя это сделать? Что они тебе посулили?

- Ничего. Безликим Ноэля объявил не я, а мой дед.

- Я помню ту тёмную историю. Утренний Всадник сказал, что его юный воспитанник Ойсин Фейн потомок бога. Лопоухого мальчишку мигом назначили Архимагистром и сделали из него козла отпущения во время кризиса. Вождь Компании подослал к нему свою дочку. Она соблазнила простака и понесла от него. А Фейн умудрился загнать армию в смертельную ловушку в Астальшир Мур и сложил там голову по глупости. Ты предлагаешь, чтобы нас возглавил его бастард, воспитанный книжником-интриганом из Норикии?

- Ноэль не такой, как его отец или дед. Никого из нас не должны судить по поступкам наших предков. Уж кому, как не тебе об этом знать! – вспылил Николас и отвернулся негодуя.

Нужно было уезжать, как только он положил цветы на отцовскую могилу. В конце концов Гвидион не единственный жрец в мире, должны быть и другие, более сговорчивые.

Мидрир бесцеремонно развернул его за плечи.

- Мы никогда не судили о тебе по твоим предкам. Просто мы не можем принять то, что ты предлагаешь. Да ты и сам многого не знаешь!

- Так расскажи мне! Быть может, я приму вашу сторону. А заодно смогу убедить норикийцев поддержать вас, - предложил Николас.

- Поддержка чужаков нам не нужна, но твоя помощь пришлась бы кстати. Через пару дней мы отправимся в столицу. Хотим освободить короля из застенка, пока власть Лучезарных слаба. Если он примкнёт к нашему сопротивлению и обличит Голубых Капюшонов, люди встанут на нашу сторону. Мы прогоним захватчиков с нашего острова.

- Нет, Мидрир, нет! Вы утопите его в крови, когда сюда подоспеют подкрепления из Священной империи. Будет, как в Заречье, как в Эскендерии, как в Ланжу. Я видел весь этот ужас своими глазами. Неодарённые не должны участвовать в нашей войне, они не имеют к ней никакого отношения. Они слабы и не выживут.

- Но мы хотя бы умрём не на коленях!

- Как знаешь. Королевских милостей и интриг я навидался в Дюарле, больше не хочу. Через день поеду обратно, не буду вас стеснять. Единственное, о чём мне хотелось бы узнать, так это о судьбе Лесли. Он защищал мою семью от Белого Палача. Может, ты что-то слышал?

Оборотень горько рассмеялся.

- Я же говорил, ничегошеньки ты не знаешь. Лесли – это Лесли I. Тот самый король, которого ты отказываешься спасать. А пострадал он именно из-за того, что защищал твою семью.

Николас распахнул рот от изумления. Как же так? Лесли… Смешной добряк, который дарил ему в детстве сласти, чтобы успокоить и понравиться, разве похож он на короля? Да ещё с отцом разговаривал так доверительно, безо всяких церемоний. Николас был уверен, что Лесли просто его влиятельный дальний родственник.

- Мы верим, что король – истинный потомок бога. Безликий был мужем королевы Л’хасси Фенталийской. Он заложил цитадель в Ловониде и основал священную династию Хассийцев-Майери. Только благодаря божественной крови они продержались у власти полторы тысячи лет. Когда умрёт последний представитель династии, наступит конец света. У Лесли нет живых родственников. С его смертью династия прервётся.

- Может, так и надо. Если наступит конец света, Безликий проснётся и поведёт нас на последнюю битву… - Николас осёкся под ошарашенным взглядом Мидрира. – Прости, я не это имел в виду. Просто от всего услышанного голова кругом. Почему тогда мой дед назвал Ойсина Фейна потомком Безликого?

- А сам не догадываешься? Предыдущего короля, Регана III, убили заговорщики, когда Лесли был ещё ребёнком. Регентом и опекуном малолетнего наследника Реган назначил своего побратима Гэвина Комри. Это произошло в разгар кризиса в ордене. Лучезарные возглавили пресветловерцев и перетянули на свою сторону всех мыслечтецов. Только и разговоров было, что о близящемся конце света. Тогда Гэвин и назвал первого попавшегося мальчишку, за которого бы никто не заступился, потомком Безликого. А сам посвятил себя воспитанию юного принца и управлению Авалором. Если хочешь знать моё мнение, твой дед хотел защитить Лесли и отвести от него подозрения. Судя по тому, что случилось с бедолагой Ойсином, он оказался прав. Так что если желаешь послужить Безликому, спасти мир и отплатить своему благодетелю, помоги освободить Лесли.

- Выходит, все обвинения в адрес моего деда справедливы? Он погубил орден ради защиты Лесли? - задумчиво спросил Николас.

Спасти короля в любом случае надо, ведь защитником для семьи Комри он оказался куда лучшим, чем Охотник.

– Хорошо, я помогу вам вытащить короля из темницы. Так велит долг крови. Но участвовать в восстании не буду.

- Твоё право. Значит, через два дня выдвигаемся. Сборы уже почти закончены. Поедем малыми группами по нескольку человек, чтобы не привлекать внимания. Поплывёшь со мной на лодке вдоль восточного побережья до Камлудона. Оттуда до Ловонида рукой подать. Наши люди проведут нас за городские стены. По сведениям лазутчиков Лесли держат в темнице башни Рейвенгард в западной части цитадели Безликого.

- Хороший план. Главное, чтобы меня морская болезнь не свалила, - подвёл итог разговору Николас. – Покажешь, где устроиться на ночь? И ещё, не найдётся ли здесь большого зеркала?

- Зачем? – удивлённо вскинул брови Мидрир. – Ты что, теперь как баба красоваться любишь? Совсем тебя, видать, в Дюарле испортили.

Николас закатил глаза:

- Это для медитации. Помогает прочистить голову и набраться сил, а нам они пригодятся. Восточная техника, с островов Алого восхода. Дюарль тут не при чём.

- Хм, разве что в покоях старой леди Анейрин найдётся такое. Попроси у неё, - пожал плечами оборотень.

- Та чопорная старушка-мертвошёпт, которая учила меня этикету и танцам? – припомнил Охотник.

Несмотря на внешнюю строгость она была очень отзывчивой и доброй.

- Да, только пару лет назад она впала в маразм. Бродит теперь по крепости в одной сорочке, плутает по подземельям. Её дар угасает. Мы отыскиваем её лишь по редким всполохам ауры. Если повезёт. Так что всё не так просто, - ухмыльнулся наставник.

Теперь Николас узнавал лукавого Мидрира, который не мог оставаться серьёзным дольше пяти минут.

- Справлюсь! – уверенно заявил Охотник и вышел на улицу.

Чтобы найти леди Анейрин, пришлось попотеть. Редкие прохожие на расспросы лишь пожимали плечами, стражники смотрели с подозрением. Николас зажмурился и принялся скрупулёзно читать ауры. Повезло! Изумрудные прожилки мертвошёпта вспыхнули и позвали за собой призрачными паутинками. Николас промчался по холлу главного здания и заглянул в библиотеку, уставленную стеллажами со старинными книгами.

За столом сидела одна Герда, уткнувшись в толстый трактат. Старая леди Анейрин с растрёпанными седыми волосами, босая, в ветхой серой сорочке склонилась над ней, словно баньши. Глубокие морщины избороздили её лицо настолько, что среди них с трудом удавалось разглядеть тусклые глаза. Узловатые старческие пальцы тянулись к тонкой девичьей шее.

- Госпожа, это же вы, светлая госпожа! – прокаркала она над самым ухом Герды.

Та выронила книгу, повернула голову и широко распахнула и без того огромные глаза.

- Позовите его, госпожа, разбудите его! Время пришло! – продолжала бормотать старуха, утыкаясь Герде прямо в лицо.

- Кого? – недоумевала та.

- Своего мужа. Конец света уже наступил. Он должен действовать!

Слишком много разговоров в последнее время о грядущей катастрофе.

- Я здесь! Так что теперь всё будет в порядке, - заверил её Николас с ласковой улыбкой.

- Маленький Вечерний Всадник Николас! – её взгляд прояснился. Она обняла его и поцеловала в обе щеки. – А говорили, что ты сгинул.

- То, что я остался жив – большой секрет, - он приложил палец к губам. – А эта очаровательная юная особа – моя невеста Герда.

- Я дочка обычного лесника, вовсе не госпожа, - добродушно сказала сиротка.

- Но вы так похожи, одно лицо! Она тоже была дочкой обычного охотника, - возразила старуха.

Герда вопросительно глянула на Николаса, тот пожал плечами.

- Леди Анейрин, позвольте мне провести вас в ваши покои. Вам пора принимать лекарства и отдыхать, - он деликатно взял старуху под локоть и направил к двери. – Герда, пойдёшь с нами?

Сиротка двинулась за ним. Они доставили старушку в её комнату на первом этаже жилого здания. Из мебели здесь стоял шкаф, ветхий сундук с вещами и удивительно большая кровать. Зеркало представляло собой отполированный лист железа, запылённый, заляпанный грязью.

- Прошу, одолжите мне ненадолго своё зеркало. Обещаю вернуть в целости и сохранности, - попросил Николас.

- Конечно, всё моё – твоё, милый мальчик, - добродушно ответила старуха.

- Герда, ты бы не могла помочь леди Анейрин привести себя в порядок? Мне нужно помедитировать перед зеркалом в одиночестве, - обратился он к сиротке.

Та увела старуху в отгороженную ширмой гардеробную. Николас принёс воды, взял тряпку и принялся вытирать зеркало. Очистив поверхность, он заметил на нём узоры из вихрей и спиралей, как в каменном кругу Госкенхенджа. Отражение мутное, явно не для того, чтобы прихорашиваться. Это зеркало очень напоминало своих медных собратьев из Храма Ветров. Их использовали, чтобы заглядывать в Горний мир и общаться с его обитателями. В нём же можно было пленить разбушевавшегося духа. Идеально.

Николас положил рядом коврик и уселся на него. Очертания расплывались в отполированном железе. Стоило моргнуть, как из зеркала наружу вылез Безликий, отталкиваясь руками от резной деревянной рамы.

- Скажи, король Лесли - твой потомок? – спросил Николас. – Он, а не Ноэль?

Он настолько привык к незримому присутствию бога, что больше волновался, когда тот не отвечал на зов.

- А как сам думаешь? – ответил вопросом Безликий.

- Почему ты тогда переживал за Ноэля… да и за Финиста, как за родных? Почему именно они пробудили птиц на «Книге тайн»? – не сдавался Николас. – Сможет ли король Лесли её открыть? Скажи хоть что-нибудь! По пророчеству Жерарда, которое он неправильно истолковал, ты должен возродиться в своём последнем потомке. В короле Лесли, а не в Ноэле. Хотя нет, не стыкуется. Он неодарённый и родился до падения ордена. Значит, его сын? Но Мидрир сказал, что у короля нет наследника. Или, может, у него есть неизвестный никому бастард?

- Ответ всегда находился у тебя под носом, но ты не замечаешь его с удивительным упорством. Ну же, это так легко! Перестань бояться и скажи это вслух! – подначивал его злокозненный бог.

- Так что мне делать? Спасать короля Лесли? Сражаться под его знамёнами? Отвоевать твой священный остров? Я согласился исполнять твою волю, но угадывать её не умею.

- Делай то, что посчитаешь нужным, - отмахнулся он и ртутью влился обратно в зеркало.

Дверь отворилась, и на пороге показался Мидрир.

- С кем ты разговаривал? – нахмурился он.

- С богом, - признался Николас, взял уголь из очага и принялся рисовать на зеркале запирающую руну «перт».

- Когда это ты успел стать таким религиозным? - подначил его Мидрир.

- Жизнь заставила. Совершать ошибки дважды – непростительная роскошь в нынешних обстоятельствах, - выдержал его напор Охотник.

- Ладно, - оборотень вручил ему свёрнутое в трубочку послание. – Тебе от Гвидиона.

Николас вчитался в руны. Наставник сообщал, что нашёл подходящее место для свадьбы в хрустальном гроте Динас-Эмрис в окрестностях Ловонида. Тем больше причин ехать с Мидриром.

- Читал? – Охотник скорее утверждал, чем спрашивал.

- Естественно. Не люблю, когда от меня что-то скрывают. Придётся отправить со стариком людей для защиты, - не моргнув, ответил оборотень.

В этот момент из-за ширмы вышли Герда с леди Анейрин. Старуха приоделась в чистое домашнее платье из светлого сукна, седые волосы были убраны в косу на плече, а больные старческие ноги - спрятаны в шерстяные носки.

- Ну, как, разве не красавица? – спросила Герда.

Леди Анейрин словно помолодела, посвежела и уже не казалось настолько безумной.

- У вас дивные руки, госпожа! Их прикосновения лечат куда лучше целительских зелий, - сказала леди Анейрин блаженно.

Похоже, Герда снова неосознанно пользовалась даром. Надо что-то с этим делать.

- Леди, вы превосходно выглядите. Прогулки на чистом воздухе и разговоры с друзьями хорошо на вас подействовали, - галантно ободрил старуху Николас. – Извините нас. Вам пора отдыхать, а нам позаботиться о делах общины.

Поцеловав её ладонь, Охотник вышел на улицу. Остальные последовали за ним. Время близилось к закату, последние лучи солнца окрашивали горы в огненный цвет. Во дворе компанию нагнала Риана.

- Вот вы где! А я вас обыскалась, - обрадовалась она.

- Помогали леди Анейрин найти свою комнату, - ответил за всех Николас.

- О, я как раз собиралась отнести ей лекарства.

- Погоди, нужно поговорить в тихом месте, - попросил Охотник.

Мидрир снова завёл их в свой кабинет.

- Герда, у меня появились неотложные дела в Ловониде. Нужно спасти одного человека, который очень много сделал для меня и моей семьи. Так что нам придётся задержаться на острове на некоторое время. Ты готова поехать со мной? – сразу перешёл к сути Охотник.

- Что? Да, конечно! Я с тобой, куда бы не лежал твой путь, - согласилась она.

Николас не удержался, притянул её к себе и поцеловал в губы.

Самая верная и надёжная, моя!

Мидрир громко кашлянул в кулак. Риана понимающе отвела взгляд.

- Хорошо, значит, через два дня выдвигаемся. Ри, остаёшься за главную, - подмигнул сестре оборотень.

- Не дождёшься! Я еду с вами. Помощь опытного целителя лишней не будет, - осадила его Риана.

- Но Ри! Там опасно, а ты не можешь себя защитить. И вообще женщине на войне не место, - запротестовал Мидрир.

- Даже я в четырнадцать лет согласился странствовать со зрелым целителем, а не с огнежаром своего возраста, как мечтал, - резонно заметил Николас.

- Если ты считаешь, что мы вдвоём справимся с их защитой… - всё ещё сомневался оборотень.

- Безусловно.

- Готов показать? А то хвастать мы все горазды, - снова подначил он.

Николас ухмыльнулся.

- Ждал, когда ты попросишь. Скажи своим людям, чтобы вернули мне мой меч.

- Мужчины! – всплеснула руками Риана. – Ни о чём серьёзно поговорить не могут! Разве нет на свете других вещей, способных доставить вам удовольствие, кроме драк?

Она ушла за лекарствами, а Герда отправилась разбирать вещи и устраиваться на ночлег.

Николас и Мидрир взяли затупленные тренировочные мечи и выбрались в центр крепостной площади.

- Теперь я буду сражаться с тобой, как со взрослым. Не дрогнешь? – с вызовом вскинул оружие Мидрир.

- Раньше ты сражался со мной, как с ребёнком? – усомнился Николас, принимая нижнюю стойку.

- А ты думал! – оборотень пошёл в атаку без предупреждения.

Охотник ловко увернулся и парировал. Мидрир перенаправил оружие на ноги, Николас молниеносно выставил блок. Зазвенели клинки, запружинили ноги. Движения хлёсткие и быстрые. В детстве учитель казался непревзойдённым мастером меча, а сейчас наносил удары недостаточно метко. Охотник с лёгкостью отражал их, не спеша наступать.

Он изучал технику противника, ища бреши в защите. Напор, конечно, сильный, если позволить разойтись, то остановить будет трудно. В обороне хорош. Видит врага, не сосредотачивается целиком на атаке. И всё же Николас лучше чувствовал ритм и улавливал движения противника. Идя по кругу, он оказался со стороны правой руки противника. Стремительный удар снизу вверх близко к гарде убрал клинок с пути. Лезвие прижалось к шее противника.

- Туше! – объявил Николас.

Мидрир отдал честь победителю и убрал меч.

- Хитрые приёмы. Используешь силу противника против него самого? Я тебя этому не учил.

- Жизнь научила, - коротко бросил Охотник.

- Покажешь?

- Обязательно!

Оборотень добродушно улыбнулся и обнял Николас - именно в битве признал его и принял. Хот бы новых разногласий не возникло. А если случится, их с лёгкостью решит дружеский поединок.

Глава 3. Квартал призраков

Следующие дни были заняты подготовкой к путешествию. Герда с Рианой собирали вещи и заготавливали провизию. Для первой нашли несколько удобных неприметных суконных нарядов на смену, чтобы не привлекать лишнее внимание мужской одеждой. Мидрир с Николасом прокладывали маршрут по карте, обсуждали места стоянок и составляли план действий. Не успели и глазом моргнуть, как время пролетело.

В рассветных сумерках они спустились к спрятанному в гроте причалу. Там стояла рыбацкая лодка на каркасе из ивы, обтянутом бычьей шкурой. Погрузив внутрь мешки с вещами, Николас с Мидриром натянули парус и взялись за вёсла. На вид ненадёжное средство для плавания в бурных морских водах, но оборотень уверял, что в древности авалорцы на таких лодках пересекали пролив и добирались до Дюарля.

- Они уповали на хорошую погоду, и боги благоволили к ним, - подтвердила Риана.

Яшку пришлось оставить в крепости. Обитатели убедили Герду, что будут хорошо о ней заботиться и позволят гулять в табуне на высокогорных пастбищах с сочной травой.

Ветер дул попутный и быстро нёс судёнышко по волнам. Зачерпывая воду, весла поднимали в воздух тучи брызг. Хорошо, что морская болезнь отступила, иначе Николас грёб бы только вполсилы и выслушивал насмешки Мидрира.

На скалах пронзительно кричали чайки и вились стаями-облаками. Риана напевала баллады о подвигах Сумеречников. Герда ловила каждое её слово и вертела головой по сторонам, любуясь высокими скалистыми берегами. Милая, непосредственная, ничем не испорченная. Как же здорово, что она умеет восхищаться даже незначительными вещами. Сам Николас давно утратил эту страсть. Не хотелось бы, чтобы с ней случилось то же.

Ночевали они в маленьких потаённых бухтах, спрятанных внутри скал гротах, на пустынных берегах вдали от людских поселений. Пока Николас с Мидриром снимали парус и вытаскивали лодку на берег, Герда с Рианой обустраивали лагерь, разводили костёр и готовили ужин. С рассветом снова отправлялись в путь.

Оказалось, что Мидрир неплохо знал эти места: ловко обходил сильные течения и подводные скалы. На третий день разыгрался нешуточный шторм, и пришлось ждать, пока ненастье стихнет. Мидрир напомнил про обещание Николаса показать свои приёмы, и тот с радостью согласился, а потом предложил и Герде присоединиться. Та старательно повторяла уже изученные движения.

- На материке все женщины носят штаны и сражаются наравне с мужчинами? – заинтересованно наблюдал за ней Мидрир.

- Не все. После войны мужчин осталось мало, но в защитниках нужда не отпала. Поэтому тех, кто может и хочет, допускают ко владению оружием, - ответил Николас. – Попадаются среди дам весьма искусные. Я лично встречал парочку, которые и тебе задали бы жару.

- Сложно представить. Впрочем, двигается Герда неплохо, - выдал свою оценку оборотень. – Для девчонки.

Она смутилась и потеряла равновесие, но замахнувшись палкой сильнее, устояла на ногах.

- Герда быстро учится, - заключил Охотник.

Им повезло. Шторм прекратился на следующий день, и плаванье продолжилось. Провизии они взяли не так много, а питаться одной рыбой не хотелось, поэтому задержек старались избегать и добрались до мыса Камлудона на шестой день. Ловонид находился отсюда примерно в двадцати милях. Мидрир отправил с голубем шифрованную весточку повстанцам в городе.

Спрятав лодку в прибрежной пещере, компания продолжила путь на своих двоих. Далеко за полдень к ним подлетел голубь с ответом. Оборотень подозвал его мелодичным свистом. Тот сел к нему на руку. Мидрир снял с его ноги кожаный футляр и прочитал вложенное послание.

- Сделаем привал, - он махнул рукой в сторону тисовой рощи вдали. – Нас проведут за городские стены следующей ночью, а пока нужно ждать.

Они разбили лагерь на большой поляне. Пока мужчины не ушли за дровами, Герда спросила:

- Разве здесь нет лесника? Вдруг он нас увидит?

- Я замечу, если кто-то к нам приблизится. Сейчас часть простолюдинов боится высунуться из дома, а другая от нищеты подалась в разбойники. Стража не успевает их отлавливать. Так что вряд ли на нас обратят внимание, - объяснил Мидрир.

Ещё день пролетел в совместной работе, весёлых шутках и тренировках. Герда с Рианой вечером устроили танцы у костра.

- Жаль, что у тебя нет голоса, - говорила целительница. – Но языком движений тоже можно рассказать много историй. Главное, чувствовать ритм и страсть.

Получалось замечательно. Казалось, вчетвером они стали настоящей семьёй: понимали и принимали друг друга такими, какими есть, и не думали о том, что их разделяет.

На следующий день едва солнце миновало зенит, они снова тронулись в путь. Ехали по широкому тракту. Он, как и все окрестности, пустовал.

На закате впереди показались мощные стены Ловонида. Сложенные из серого камня, зубчатыми змеями они уходили за горизонт. Мидрир свернул с тракта и повёл свою компанию мимо парадных ворот, украшенных львиными головами.

Наползали густые сумерки. С трудом удавалось различить спину шагающего впереди товарища. Примерно через час показались маленькие боковые ворота. Возле них, привалившись к стене, дремали стражники.

Мидрир приложил палец к губам. Все насторожились. Оборотень медленно толкнул створку ворот, чтобы приоткрыть их на достаточную для прохода щель. Протиснувшись внутрь, он поманил остальных за собой. Николас пропустил девушек вперёд. Когда он проходил мимо стражников, один из них открыл глаза и повернул голову. Видимо, это и был человек Мидрира.

Надо отдать повстанцам должное, попасть в городскую стражу – отличная идея. Интересно, чего ещё они добились?

Ворота скрипнули и закрылись. Компания сбилась вместе. Мидрир зашептал:

- Ведите себя тихо. Держитесь рядом. Не выходите из тени. Прячемся, если увидим патруль.

Все понимающе кивнули. Дальше передвигались крадучись, прижимались к стенам и петляли по подворотням. В темноте приходилось щупать мостовую ногами, чтобы не оступиться и не наделать шума. Из людей на пути им встречались только нищие, которые сами боялись до смерти. Кошки и крысы путались под ногами, дворовые псы норовили облаять. Мидрир предпочитал не успокаивать их своими способностями – слишком опасно, могли заметить.

- Ещё немного осталось, - подбодрил он товарищей.

Из окон лился свят, горели фонари – впереди широкая улица. Мидрир хотел её перейти, но Николас перегородил дорогу рукой. Послышались шаги. Компания юркнула в узкий переулок и вжалась в стену дома, боясь дышать.

Голубоватые ауры мыслечтецов в темноте различались отлично – это отряд Лучезарных.

Ухнула сова как раз там, где прятались повстанцы. Сердце ушло в пятки, кровь застучала в ушах.

Один из Лучезарных замер, вглядываясь в темноту переулка, словно что-то заметил. Сделал два шага к Николасу и вытянул руку. По спине пробежал озноб.

Зловещий шёпот ввинчивался в уши:

«Наконец-то ты тут! Твой город уже стал моим. Хочешь его вернуть?»

Так похоже на осколок Мрака. Этот Лучезарный - одержимый Предвестник?

- Мастер, что там? Мастер? – подошли к нему товарищи.

- Я заметил движение. Думал, там кто-то есть. Но это всего лишь кот, охотящийся на крыс, - вживую его голос звучал куда более вменяемо и мягко.

Но ведь Лучезарный их видел! Почему он врёт своим людям и защищает врагов?

- Нужно очистить город от грязи, иначе будет много смертей, - он перевёл взгляд на улицу перед собой.

- Вы имеете в виду крыс? – смутился его товарищ.

- Не здесь.

Лучезарные поспешили за своим отрядом, и вскоре их ауры скрылись из виду. Послышался общий облегчённый вздох. Только тревога засела внутри и свербела призрачным эхом:

«Сколько ни прячься, всё равно будешь мой».

- Поспешим, а то опять нагрянут, - пихнул Николаса в плечо Мидрир.

Стараясь выглядеть непринуждённо, они пересекли улицу и нырнули в спасительную темноту. За поворотом осталась богатый купеческий квартал. Впереди показались заброшенные ветхие дома. Обитель призраков. Удивительно! Это же почти центр.

Мидрир постучался в небольшой особнячок с мансардной крышей. Неприметный и скромный по сравнению с соседними, совсем декора.

Никто не ответил. Мидрир постучал снова: три коротких, два длинных удара. Условленный сигнал?

После третьего раза открыли. На пороге показался подтянутый усатый мужчина в добротном суконном костюме. Похож на купца средней руки. Аура обычная. Ворот камзола глухо запахнут. Неодарённый или носит амулет Кишно?

Мужчина поманил компанию за собой и спешно закрыл дверь.

- Долго вы. Я уж испугался, не случилось ли чего.

- Нарвались на патруль, - отмахнулся Мидрир. – Всё обошлось.

- Их с каждым днём всё больше. Разбойников ищут. И заговорщиков тоже. Точно не увязались за вами?

- Я бы учуял.

Он вручил оборотню ключ.

- Еду найдёте на кухне, дрова в поленнице у камина, вещи в малой гостиной. Вас четверо или появится ещё кто-то?

- Гвидион. Его отряд добирается пешком, - ответил Мидрир и распрощался с ним.

- А чей это дом? – поинтересовалась Герда. – Вдруг вернутся настоящие хозяева и выгонят нас?

- Не вернутся. Раньше этот дом принадлежал семье моего мужа Повелла, но они давно умерли, - ответила Риана. – Мы в заброшенном квартале Сумеречников. Неодарённые побаиваются этого места. По соседству есть проклятый особняк с призраками. Говорят, чёрное колдовство сожжённого на костре хозяина действует до сих пор.

- Кто же умудрился так всех запугать? – саркастично ухмыльнулся Николас.

- Твой дед, - ответил Мидрир.

Охотник непроизвольно сделал несколько шагов к двери, но оборотень перегородил ему путь.

- Не сейчас. Отдохнём, дождёмся, когда станет спокойней и обязательно сходим.

Николас не стал спорить и спросил о другом:

- Ваши люди здесь, они все Сумеречники? Откуда столько амулетов? В крепости ведь никто их не носил.

- Есть просто староверы, сторонники короля и недовольные властью Лучезарных. Им безопаснее всего. Есть слабые одарённые. Они таятся по нищим, неблагополучным кварталам. Гвидион всё время бухтит, что слабаки позорят божественный дар. Мне приходится постоянно ему доказывать, что нельзя разбрасываться людьми. А они негодуют, что мы относимся к ним свысока. Так что будь осторожен в высказываниях.

- Я когда-то был неосторожен?

- Ты обычно молчишь. Но когда говоришь, разверзаются небеса, - засмеялась Риана.

Николас сощурился в притворной обиде.

- А сильным приходится либо хорошо скрываться, либо добывать амулеты у контрабандистов из Норикии, - закончил Мидрир. – Я тебя позже со всеми познакомлю.

Они плотно задвинули шторы и запалили свечи. В камине ещё тлели угли. Если топить, то только завтра после заката. Риана отправилась на кухню собирать на столе ужин.

Герда тронула Николаса за локоть:

- На пару слов.

- Конечно, - Николас переплёл с ней пальцы.

- Только не поднимайтесь на мансарду. Там полы прогнили, можно упасть, - подмигнул им Мидрир.

Они вышли в малую гостиную.

- Что случилось? Испугалась Лучезарных? – проницательно спросил Охотник.

Герда задумчиво кивнула:

- Они тоже одарённые? Я видела их насыщенные ауры.

Что ж, скрывать всё дальше бессмысленно. Надо рассказать хотя бы часть правды и постараться сделать это как можно мягче. Николас аккуратно взял Герду за руки и заглянул в лицо. Даже в сумерках она выглядела настолько обворожительно, что на губах сама по себе расцветала улыбка.

- Во время падения ордена часть Сумеречников перешла на сторону пресветловерцев и образовала свой орден Лучезарных. Теперь они вербуют других одарённых в свои ряды, а тех, кто отказывается, сжигают на кострах.

- Как они могли отречься от своей веры и ремесла? – ужаснулась Герда.

- Орден стал разваливаться ещё до появления пресветловерцев. Лучезарные решили, что нужно что-то менять. Чужая, популярная у простолюдинов вера показалась им привлекательной. Они возглавили тех, кого мы не смогли победить, и оказались триумфаторами.

- Но… это предательство по отношению ко всем людям! Лучезарные же видят Горний мир. Зачем они ослабляют нас и себя заодно? Демонам же наши склоки только в радость!

Она вглядывалась в его укрытое темнотой лицо сверкающими глазами, слова пыталась прочитать ответ. Николас облизал пересохшие губы.

- Ради того, чтобы оставаться у власти и купаться в роскоши? Об их целях знают только они сами.

– А что с тем Лучезарным, который нас заметил? – продолжала она допрос. – Его аура вспыхнула и разрослась. То же самое произошло с твоей. Очень похоже на то, как было с Финистом, помнишь, я рассказывала?

Охотник покривился.

- Я же просил не приглядываться так пристально. Из-за этого тебя могут вычислить. Он просто прощупывал нас даром, а я пытался прикрыть.

Герда непримиримо сложила руки на груди.

- Он тоже мыслечтец? Ты же говорил, что пресветловерцы убили всех детей ветра.

- Кроме тех, кто согласился встать на их сторону, - кивнул он.

- Значит, они и нас могут принять? – поразила её догадка.

Николас отстранился.

- Тебя – вполне. Если хочешь, иди, я держать не стану. А мне прямой путь на костёр вслед за дедом.

Она порывисто обняла его за плечи и зашептала:

- Прости, я не это имела в виду, я…

Тёплое дыхание щекотало шею, нежный незабудковый запах обволакивал. Герда мелко дрожала в его руках, хрупкая птичка. Как её оттолкнуть, когда губы сами тянулись к нежной коже на виске?

- Я не брошу тебя, нет! Как бы трудно ни было… Ах! – она осеклась, когда он защекотал языком кончик её уха.

Ладони ласкали её спину под тонкой туникой. Герда замерла, напряглась. Он покрывал её лицо жадными поцелуями, пока не добрался до сладких губ. Крылышки мотылька, они трепетали не в силах остановить захватчика.

Разум отчаянно сопротивлялся. Сейчас не место и не время, Герда ещё не готова. Но когда всё шло по плану, а не наперекосяк?

Охотник останавливался, только чтобы перевести дыхание, а потом снова приникал к ней, терзая губами, лаская языком. Объятия становились всё крепче, близость сводила с ума. Они зависли у края пропасти. Одно неловкое движение, и опрокинутся с невообразимой высоты. Как же хотелось расстаться с покровами, расправить крылья и насладиться стремительным полётом в самое сердце тьмы!

Дверь скрипнула оглушительно громко, раздалось покашливание. Герда испуганно отпрянула, Николас разочарованно повернулся к выходу.

- Еда на столе. Идёмте, - позвала их Риана и вышла.

Из соседней комнаты донёсся басовитый смех Мидрира:

- Говорил же, они там уединились, а ты…

Герда уже собиралась к ним, но Николас её перехватил.

- Лучезарные… их Магистры… Они одержимы Мраком.

- Как Предвестники? Как Ягиня? – она приложила ладони ко рту. – Теперь понятно, почему они потворствуют демонам.

- Просто… если что-то случится, не поддавайся на их посулы, не верь им. Всё, что ты ни попросишь у них, они извратят и обернут во вред.

Теперь тайного осталось немного – поделиться самым страшным всё же не получилось.

- Конечно! Но ты ведь будешь рядом, чтобы меня защитить? – Герда ласково улыбнулась.

- Буду, - он снова не сдержался и прижал её к себе.

Послышался раздражённый голос Рианы:

- Вы идёте? Или мы всё съедим без вас!

Они поспешили на кухню.

Вымотанные за долгое путешествие, они собрались спать сразу после ужина. Расстелили одеяла в большой гостиной рядом с камином и легли поближе друг к другу, чтобы не замёрзнуть. Проснулись поздно, да и торопиться было некуда. Гвидиона ждали после полуночи.

Порой выглядывая в окна, они замечали прохожих. Те опасливо осматривались по сторонам и спешили прочь. Трепещущие шторы, неясные очертания фигур в окнах, скрипы половиц в заброшенных домах только усиливали суеверный страх.

Гости начали приходить раньше намеченного срока, сразу после заката. Раздавалось три условленных стука. Вооружившись кинжалом, Мидрир шёл открывать.

Все с ног до головы кутались в тёмные плащи и прятали лица под платками. На виду были только глаза. Уже внутри дома гости снимали маскировку, но ауры оставались неприметными.

Первым на порог поднялся давешний усатый стражник Гейрт Ллавелин. Долговязый, подтянутый, в светлых льняных штанах, заправленных в высокие сапоги и красном камзоле, какие носили все стражники. Пепельные волосы коротко стрижены, на виске заметен белёсый шрам. Серо-голубые глаза даже в безопасности продолжали следить за обстановкой.

За ним подошли суровые коренастые бородачи, похожие на каледонцев. Белус ниже и плотнее, с бурыми волосами и глубоко посаженными тёмными глазами. Джодок выше и стройнее, хотя кость такая же широкая, волосы светлые, глаза миндалевидные, кошачьи, изжелта-зелёного оттенка. Оба в неприметных костюмах из коричневого сукна.

Третьим в светлом костюме дорогого кроя явился холеный чиновник - Юдегрин Мойес. Среднего роста, с большими залысинами на висках и вытянутым овалом лица, выбритым идеально гладко. Его высокий лоб бороздили глубокие морщины, а в водянистых глазах сквозил холодный расчёт.

Четвертым стал Хуг Финнахте - мальчишка разбойного вида. Щуплый и узкогрудый. Рыжий и жутко конопатый, он улыбался всем ртом так, чтобы показать свой знак отличия – выбитый передний зуб. Светло-карие глаза плутовато щурились. Одет в заплатанную рубаху и мешковатые штаны.

Гвидион чинно взошёл на порог последним, тихо постукивая по ступенькам посохом. Один. Похоже, с сопровождением он попрощался раньше. Герда помогла наставнику раздеться и проводила за накрытый в гостиной стол.

- Это все? – спросил Николас у Мидрира шёпотом.

- Самые доверенные. Чем меньше людей знают о нашей миссии, тем лучше, - ответил тот и объявил в голос: - Господа, это Мортимер Стигс из Дорнаха. Он весьма опытен в деликатных делах, подобных нашему, поэтому мы прибегнем к его услугам.

- Он беженец? Из Компании? – недовольно прищурился чопорный Мойес. – Разве ему можно доверять?

- Он мой давний знакомый, и я за него ручаюсь. Как и Гвидион.

Наставник кивнул, и остальные немного расслабились. Видно, слово главного жреца имело для них большой вес.

- Итак, начнём, господа. Что вы имеете мне сообщить? – спросил Мидрир, сложив ладони на груди лодочкой и постукивая пальцами.

Первым поднялся малыш Хуг.

- Мои ребята изучили дороги, по которым Лучезарные возят жалование солдатам, и готовы напасть в любое время. Ещё можно устроить беспорядки на рынке, когда там будет много народу. Левегар, летнее солнцестояние, на носу. Самое лучшее время.

- Слабенький морочь, - шепнул Мидрир на ухо Николасу, прежде чем ответить: - Рад, что в тебе столько задора.

Он повернулся к бородатым крепышам. Их тоже не нужно было упрашивать.

- Мы выступим сами и приведём столько людей, сколько потребуется для освобождения пленника, - сообщил Джодок. – Все наши парни знают, с какой стороны браться за оружие и готовые умереть за правое дело.

- Свирепые не-братья. Джодок оборачивается рысью, Белус – вепрем. Странная компания, они везде ходят вместе, - сообщил Мидрир. - Обязательно привлечём вас, если решим брать темницу штурмом. Но прежде нужно придумать план. Мастер Мойес, что предложите вы?

- Я и мои люди готовы обеспечить вас оружием, провиантом и всем необходимым. У нас даже есть горючие смеси и взрывчатые порошки из Поднебесной. Очень действенно, - заговорил он куда более серьёзно, чем предыдущие ораторы. Сразу видно, делец.

- Неодарённый. Был помощником министра торговли при короле Лесли. После его свержения сохранил старые связи и занялся контрабандой. Лучезарных ненавидит не меньше нас. Представляет интересы всей неодарённой аристократии и купцов, которые жаждут вернуть власть королю. Тайно исповедуют старую веру, - представил его Мидрир куда более подробно.

- Он не предаст? – сохраняя сосредоточенное лицо, шёпотом поинтересовался Николас.

- Если честно, больше чем ему я доверяю только Гейрту. Нет, за лояльность остальных я тоже ручаюсь. Просто он куда более осторожен и мыслит очень здраво, - отрекомендовал его Мидрир.

- Однако мне нужны гарантии, что вы настроены серьёзно, - продолжил свою речь Мойес. - Если мы не одержим победу, то хоть что-то изменим? Пока я вижу, что это очередной романтический героизм, который повлечёт за собой лишь смерть.

- Чтобы использовать горючие смеси и взрывчатые порошки, люди должны уметь с ними обращаться. Кто-нибудь этому обучен? – подал голос Охотник.

Все неловко переглянулись.

- Мы расспросим наших людей, - пообещал Белус.

- Уж будьте любезны, - сложил Мойес руки на груди. – Такой товар на улице не валяется, не хотелось бы тратить его даром.

Куда более важно, что новые изобретения очень опасны и в неумелых руках принесут больше вреда, чем пользы. Но Николас решил не высказывать сомнения вслух, тем более, Мидрир косился на него недовольно.

- А ты почему молчишь, славный Гейрт? – обратился оборотень к стражнику. – Твои слова, как человека, ближе всех знакомого с ситуацией, очень важны.

- Понимаю. Но ни порадовать, ни обнадёжить не могу. Темницу очень хорошо охраняют. Только Лучезарные, неодарённых не пускают. Если кому-то удаётся туда попасть, его читают так тщательно, что носом идёт кровь. Так что переодевание не поможет. Брать темницу штурмом с нашими скудными силами я бы не советовал. При любом подозрительном шуме Голубые Капюшоны убьют заключённых, а потом избавятся от нас. Подкоп делать слишком долго. Мы не знаем, в какой части темницы заперт наш пленник.

- Можно подослать к ним не охранника, а заключённого. Пока будет там сидеть, всё разведает и передаст нам, когда мы придём освобождать пленника. Ветроплава не расколют даже Лучезарные, - предложил Джодок.

- На меня намекаешь? – осадил его Гейрт. – Мне всё же кажется, что будет лучше, если я останусь на воле.

- Тоже ветроплав? – удивился Николас.

- Да, один из немногих выживших. Лучший лазутчик из всех. Пару лет назад его хотели выбрать предводителем вместо меня, но он отказался. Примерно с теми же словами, - тихо усмехнулся Мидрир.

- В том, что ты на своём месте, никто не сомневался. А имел в виду мастер Стигса, - Джодок выразительно глянул на Охотника.

Тот удивлённо вскинул бровь. Что означает эта показная враждебность?

- Это неприемлемо, - отрезал Гвидион. – Мы пригласили мастера Стигса помочь, а не использовать его в качестве наживки. Если с ним что-то случится, перед норикийцами мы не оправдаемся.

- Хорош помощник! Он только критикует, а сам ещё ничего не предложил, - обличил его Белус.

- У меня пока слишком мало информации, чтобы что-то предлагать. Но я с удовольствием слушаю вас, - в тон ему ответил Николас.

- А что насчёт катакомб? Тех самых, откуда Безликий выгнал демонов, прежде чем построить свою цитадель. Они же проходят под всем городом, - предложила Риана. - Триста лет назад в королевскую темницу посадили Чёрного Бартоломью. Он происходил из знатной семьи, но богатые соседи оболгали его, лишив земли и достатка. Отчаявшись добиться справедливости законным путём, он подался в пираты и стал наводить ужас на весь западный Мунгард. В конце концов его поймали и хотели повесить. Он взмолился Безликому, защитнику всех несправедливо обиженных. Бог разверз пол под его ногами. Бартоломью сбежал через катакомбы, купил себе новый корабль и отправился на поиски слоновьей кости в далёкий Гундигард. Больше его никто не видел.

- Красивая легенда, только насквозь лживая, - возразил Мойес. – Бартоломью был грабителем и душегубом, повинным в гибели сотен людей. Наш благородный покровитель Безликий никогда бы не откликнулся на зов негодяя. Не знаю, удалось ли пирату избежать казни, но охочий до красивых сказок народ переврал его весьма гнусную историю до неузнаваемости.

- Если Бартоломью действительно бежал в катакомбы, то наверняка блуждал там до самой смерти, - поддержал его Гейрт. – Что же до дел насущных, все известные входы в подземелье охраняются Лучезарными не менее зорко, чем башня Рейвенгард.

- Ничего не даётся легко, - печально подытожил Мидрир. – Если на этом всё, можете быть свободны. Спасибо за помощь, она неоценима.

Повстанцы поднялись из-за стола. Перед тем, как уйти, каждый прощался с оборотнем лично.

- Не мешкайте. Времени у нас до Левегара, - предупредил Хуг, прежде чем последовать за Белусом и Джодоком.

- Помните, мне нужны гарантии. Пускать деньги на ветер я не согласен, они нам ещё понадобятся, - не слишком-то радушно высказался Моейс и тоже ушёл.

Гейрт снова оказался последним.

- Светлейший Гвидион прав, эта затея – чистое самоубийство, - он почтительно склонил голову, Николас ответил тем же. – Прежде всего решите, так ли нужно спасать пленника. Мы даже не уверены, что он жив. Возможно, Лучезарные давно его убили.

- В таком случае мы должны это выяснить и вывести Голубых Капюшонов на чистую воду, - предложил Охотник. – Нужно поставить точку.

Стражник кивнул и тоже удалился.

- Жалкое зрелище, да? – обратился Мидрир к Николасу.

- Отнюдь. Не ожидал, что вы столького добьётесь. Если бы прибавить ваше воодушевление к возможностям Компании, наши шансы возросли бы во сто крат, - ответил тот.

Оборотень скорчил кислую мину. Похоже, надо сменить тему.

- Путь через катакомбы самый удачный. Это бывшие владения ши, а вы с Рианой полукровки. Смогли бы вы отыскать там дорогу с помощью чар вашей второй натуры?

- Я хотела это предложить, но не при посторонних, - кивнула целительница. – Однако нам понадобится время, чтобы изучить тоннели до освобождения короля.

- И надо найти неизвестный Лучезарным вход, - добавил Мидрир.

- А мне нужно попасть в хрустальный грот Динас Эмрис, чтобы договориться с обитающим там духом. Так что вам придётся действовать без меня, - сообщил Гвидион, положив руки на плечи обоих. – Посему оставляю Николаса за главного.

- Тебе кажется, что я не справляюсь? – ожесточённо спросил оборотень.

- Справляешься. Просто ты командовать умеешь, а вот ему стоит поучиться, - наставник отпустил их и принялся собирать посуду со стола.

Девушки присоединились к нему. Мидрир сверлил Николас недовольным взглядом:

- Ну что, каким будет твой первый приказ, мой новоиспечённый командир?

- Осмотреть особняк деда. Я рвался на остров, чтобы вновь побывать дома. Понять то, что ускользало от меня раньше. Но на пепелище в Озёрном крае этого не произошло. Может, я найду то, что ищу, тут.

- Ладно, тогда завтра, - нехотя согласился оборотень. – Я попрошу Хуга покараулить, чтобы нас не обнаружил патруль. Но лучше бы мы искали вход в катакомбы. Мёртвые дома ничего тебе не скажут.

- Я готов рискнуть.

В следующую полночь, когда город погрузился во тьму, они вдвоём выбрались на улицу и побрели по широкой заброшенной улице. Летняя ночь была душной, овеянная горячими ветрами юга. Мостовая здесь оказалась разбита, и приходилось ступать очень осторожно, чтобы не попасть ногой в щели между брусчаткой.

Тихо. Лишь вдалеке мяукнул бродячий кот.

- Чисто, - шепнул Мидрир.

Они поторопились к большому дому на углу улицы. Двухэтажный с ломанной многоступенчатой крышей. С двух боков стояли декоративные башенки. Из фасада выдавался двойной ряд эркеров с заколоченными окнами. Значит, деду принадлежал роскошный особняк в столице. А его семья прозябала в северном захолустье и едва сводила концы с концами. Убранства ночью не разобрать, хотя наверняка штукатурка, лепнина и прочий декор облупились, а картуш с гербом уничтожили пресветловерцы.

Осторожно переступая через разбитые ступеньки, они поднялись на обрамлённую стройными колонными террасу. Мидрир открыл навесной замок отмычкой, как бывалый вор. Они вошли внутрь и плотно затворили дверь, прежде чем запалить припасённую свечку.

- Только быстро. Патруль появится в любой момент, - предупредил оборотень.

Дом пустовал: ни мебели, ни картин, ни панелей на стенах. Только гулкое эхо гоняло пыль по углам.

- После казни твоего деда Белый Палач приказал обыскать дом сверху донизу и забрать всё, что получится унести. Здесь ничего не осталось, - Мидрир положил руку на плечо Николасу.

Тот напряжённо прислушивался к чутью, желая услышать голос дома, но тот давно угас. Очередной мираж, за которым Николас гонялся, чтобы узнать тайну и почувствовать себя цельным, живым.

- Где находился кабинет деда? – спросил он.

- На втором этаже, в конце коридора. Только осторожно, ступени могли прогнить, - предупредил оборотень.

Охотник начал подниматься по лестнице. Ступени опасно скрипели под ногами, но помогать ветроплавом не стоило – свечение ауры привлекло бы внимание Лучезарных. Шаг, ещё шаг и ещё. И вот он уже наверху. Мидрир двигался следом и сопел над ухом.

Они заглядывали в каждую комнату с облупившимися стенами и крошащейся кладкой, пока не добрались до последнего помещения. Небольшая квадратная комната действительно напоминала кабинет. Сквозь щели между досок из забитого окна сочился тусклый лунный свет. Охотник опустился на колени и рукавом стёр пыль с пола. Стали заметны оставшиеся на паркете царапины от мебели. По ним можно было представить примерную обстановку кабинета при жизни хозяина. Николас поднялся и принялся простукивать стенку возле места, где мог находиться стол.

Мидрир выглянул на улицу через щель между досками.

- Быстрее. Если тут и был тайник, Лучезарные наверняка его нашли и выпотрошили.

- Не обязательно. Древние роды Сумеречников делали тайники на крови, чтобы только член семьи мог их открыть.

Некоторые кирпичи лежали неплотно и едва заметно дрожали от ударов. Николас достал из-за пазухи нож и полоснул себе по пальцу. Воздух наполнился солоноватым запахом. Изображая знак Безликого, Охотник стал прикладывать палец к кирпичам. Несколько ударов сердца ничего не происходило.

За окном яростно взревел кот, словно чужак забрался на его территорию.

- Патруль! Нужно убираться! – Мидрир схватил Николаса за плечо.

Стена заскрежетала. Медленно, словно нехотя, два кирпича в середине знака из крови отъехали в сторону. Образовалась неглубокая ниша. Охотник вырвался и сунул туда руку.

- Брось! Оно не стоит наших жизней! - взмолился оборотень и помчался к выходу.

Николас выгреб всё содержимое тайника, сунул за пазуху и побежал следом.

Хрясь! Хотя Мидрир старался ступать как можно мягче, одна из досок надломилась. Хруст эхом раскатился по всему городу. Николас бросился к оборотню и помог достать ногу. Хорошо, что острые щепки не пропороли сапог. На улице уже слышались чеканные шаги.

Они метнулись к двери и затушили свечу. За стеной ощущались две ауры с голубоватыми прожилками мыслечтения. Слабые, но всё же одарённые.

- Какой-то шум. Видно, забрались бродяги, - доносились снаружи голоса.

- Куда? Ауры не чувствуешь? У меня нет ключей.

- Разве им не страшно? Мне от одного вида не по себе.

- Гляди, замок открыт!

Сердце ёкнуло. Попались!

- Эй, дяденьки, что-то потеряли? – звонко выкрикнул мальчишка.

- Мой кошелёк! Гадёныш! – завопил один из Лучезарных.

Раздалась невнятная возня. Николас вынул меч из ножен и взялся за рикассо. Один Лучезарный загромыхал сапогами по мостовой, а второй со скрипом распахнул дверь и шагнул внутрь. Охотник огрел его по голове рукоятью, и Голубой Капюшон рухнул на пол без чувств. Незадачливые грабители перескочили через него и побежали прочь.

Аур других Лучезарных поблизости не ощущалось, улицы пустовали. Мидрир с Николасом примчались к дому Повелла за считанные мгновения. Заслышав их торопливые шаги во дворе, все обитатели собрались в прихожей.

- Что стряслось? Столкнулись с Лучезарными? – спросила Герда, испуганно заламывая руки.

- Да! Нужно срочно собирать вещи и уходить. Скоро здесь будет патруль. Берите только необходимое, остальное добудем потом! – отдавал приказания Мидрир.

Николас взял у Гвидиона свечу, подошёл к столу и вынул из-за пазухи свои находки.

- Зачем ты позволил ему командовать? Он же не знает всей ситуации и только о себе думает! – напустился на наставника оборотень.

- По-другому он свою ответственность не ощутит и не поймёт, каково это – быть лидером, - не повышая голоса объяснял Гвидион.

- Как только тот Лучезарный очухается и найдёт обмазанный кровью тайник, сюда явится Белый Палач! – Мидрир повернулся к Николасу: – Надеюсь, оно того стоило!

- Ещё как! – ответил тот, разглаживая руками бумаги. – Риана, принеси карту города.

Целительница непонимающе моргнула, но всё же выполнила просьбу. Охотник положил её на стол рядом с замысловатой схемой переходов.

- Это карта катакомб, сделанная во время Войны за веру. Тут подписи короля Лесли, моего деда и вождя Компании «Норн», Жерарда Пареды, - Николас ткнул пальцем в витиеватые вензеля. – Здесь обозначено две дюжины входов, сотни тоннелей. Надо отыскать те, о которых не слышали Лучезарные и затаиться.

Мидрир и Гвидион заглянули в карту ему через плечо.

- Мы не знаем этих мест. К тому же, там ты будешь отрезан от материнской стихии и ослабнешь, - возразил наставник.

- Лучезарные тоже. Но силы Мидрира и Рианы, наоборот, увеличатся. Давайте попробуем. Или вас есть другие предложения? – Николас перевёл взгляд на оборотня.

- Нет времени на споры. Я позову Хуга, чтобы он прикрыл наше отступление, - Мидрир поспешил на улицу.

Гвидион продолжил недовольно сопеть у Николас над ухом.

- Нас бы точно так же могли обнаружить здесь, - оправдывался тот.

- Сюда патрули заглядывают намного реже, это не дом проклятого колдуна, - наставник разочарованно покачал головой.

- Что толку прятаться тут безвылазно? Мы даже не смогли придумать способ освободить пленника. А теперь у нас есть карта тоннелей, один из которых наверняка ведёт к Рейвенгарду, - настаивал на своей правоте Охотник.

Гвидион оставался непреклонен. Охотник отправился помогать девушкам собираться. Через пару минут они уже толпились в прихожей с перекинутыми через плечи мешками. Вскоре вернулись Мидрир с Хугом.

- Ну, и переполох вы устроили! Мои ребята едва ноги от патрулей унесли, - посетовал конопатый разбойник.

- Это было необходимо. Идёмте. Ближайший вход в подземелье в четырёх домах отсюда, - Николас указал на треугольник на карте.

- Нам очень повезёт, если там нет засады и он не завален, - усомнился наставник.

- Если вы настолько не доверяете моим суждениям, то не стоило назначать меня командиром, - вспылил Охотник.

Хуг обескураженно переводил взгляды с одного постного лица на другое, пока не решил:

- Выступаем первые. Девушки и светлейший за нами, Мидрир прикрывает тыл.

Выглянув за дверь и убедившись, что путь чист, они побежали за Николасом. Лучезарные наступали на пятки. Их гулкие шаги стучали в висках набатным боем. Лаяли собаки. Возле каждого дома приходилось останавливаться, осматриваться и прислушиваться. Голубые пятна аур разрастались и светились всё ярче, испуская повсюду лучи мыслечтения.

Хуг заставил всех прижаться к стене.

- Смотрите в оба. Они не могли далеко уйти! – получилось разобрать слова. – Эти дома стали приютом для сумеречных крыс. Давно пора их сжечь!

Командир Лучезарных швырнул факел в окно ближайшего строения. Дым защекотал ноздри.

- Жгите тут всё! Выкурим их!

- Но, мастер, сейчас слишком сухо. Ветер разнесёт огонь по другим кварталам, - робко возразил кто-то. – Мастер Харальдссон не одобрит!

- Его тут нет! Живо исполнять, а то получите по дюжине плетей! – кричал командир.

Хуг подхватил камень с мостовой и швырнул в противоположную сторону от нужной улицы.

- Эй, трусы-поджигатели! Спалите хоть весь город, но нас не поймаете! – раздался из темноты мальчишечий голос.

- За ним! Живее! – взревел командир.

Отряд сорвался с места, мостовая задрожала от топота.

Как только Лучезарные отдалились на почтительное расстояние, Николас выглянул из укрытия и поманил остальных за собой. В доме, куда угодил факел, занималось пламя. Горели трухлявые половые доски и изъеденные молью гардины. Нужное здание находилось по соседству. Рядом с ним старый разбитый колодец. Ни крыши, ни ворота с ведром не сохранилось – торчал только столб зубастой каменной кладки.

Николас бросил в колодец камень. Он гулко ударился об землю – воды внизу нет. Охотник прикрепил к краю кладки крюк с верёвкой и поманил остальных.

Первым полез Гвидион, за ним Риана и Герда, следом спустили мешки с вещами. Схватившись за верёвку, Мидрир лихо спрыгнул вниз.

Голубые ауры снова приближались. Николас пихнул Хуга плечом.

- Полезай!

- Я должен защищать вас!

- Нет времени спорить, - Охотник едва не сбросил его в колодец.

Сдавшись, Хуг споро полез вниз.

Николас развернулся к врагу и выровнял дыхание. Мгновение, едва заметный сполох ауры – весь резерв вылился в огромный ветросгусток. Со скоростью шквала он понёсся на Лучезарных. Разделился надвое. Одна половина густым потоком захлестнула дом, в котором бушевал пожар. Стена гудящего огня поднялась до небес. Вторая, дробясь на мелкие иглы, впилась в раскинутую сеть мыслечтения.

Раздались крики. Повреждённые пятна аур заметались, ища врага.

- Держать строй! – надрывал глотку командир.

- Вон те голодранцы! Вон! – отвечал ему кто-то.

- Они нас отвлекают! Туда, за ветроплавом, - отражался эхом от пустых домов приказ.

- Пожар! Пожар! Не пройдём! – вопили воины в переднем ряду.

Огонь подступал и перекидывался на соседние дома. Обдавало жаром, по лицу тёк пот, грохот и треск оглушал. Николас схватился за верёвку и прыгнул в колодец. Стены домов по соседству рухнули.

Глава 4. Город под городом

Ноги ударились об дно колодца. Мидрир схватил Николаса за шиворот и втащил в тоннель. Сверху посыпались горящие доски. Поднатужившись, оборотень с Хугом затворили массивную каменную дверь. Из-под неё несло гарью. Снаружи ревело пламя и кричали Лучезарные.

- Ты жив! Мы так испугались! – Герда бросилась к Николасу на шею.

Из тоннеля веяло сыростью. В руке Рианы мерцал факел, освещая напряжённые лица товарищей.

- Что ты там сотворил? Лучезарные видели вход? – спросил Мидрир, когда Герда отстранилась.

- Раздул пламя, чтобы скрыть нас. Голубые Капюшоны ничего не разглядели, а верёвка сгорела, - объяснил Николас.

- Тут есть засов, - Хуг задвинул его поплотнее. – Снаружи не откроют. Тем более, дверь разглядеть непросто. Если бы ты не сказал, мы её не нашли бы.

- Хорошо, значит, передохнём в безопасности, - облегчённо выдохнул Николас.

- Только если здесь не осталось демонов, - хмуро заметил Гвидион.

- Уж лучше они, чем Лучезарные, - отмахнулся Охотник.

- Здесь слишком мало света. Мы не настолько хорошо видим без луны и звёзд, - встревожилась Риана.

- Что-нибудь придумаем, - он забрал у неё факел и ещё раз взглянул на карту.

Узкий тоннель вилял, но не разветвлялся. Николас с Хугом снова зашагали впереди, а Мидрир прикрывал тыл.

- Здесь совсем не затхло, и дым от пожара быстро выветрился, - поделилась наблюдениями Герда.

- На карте обозначено множество воздуховодов, - ответил Николас и замер возле едва заметной ниши в стене.

- Что там? – спросил Хуг.

Остальные толпились у него за спиной и заглядывали через плечи.

- Факелы. Свежие, - Охотник достал охапку и раздал товарищам.

- Значит, кто-то здесь был. Вдруг Лучезарные? – встревожился Гвидион.

- Нет. Думаю, это принадлежит Компании. Помните, на карте подпись вождя Пареды, - возразил Николас.

- Ты что-то знаешь? – нахмурился наставник.

- Не сейчас, - шепнул Охотник ему на ухо и указал глазами на Хуга.

Гвидион кивнул. Ободрённые находкой, они продолжили путь. Вскоре появилась первая развилка. Николас свернул направо. Возле небольшого подземного озера, куда с грохотом опрокидывался маленький водопад, тоже взяли правее, а потом держались прямо.

За очередным поворотом показалась площадь, окружённая стенами с большими дырами. Вдоль стен тянулась каменная скамья, у её середины стоял стол. Рядом в полу камнями был обложен очаг.

- Здесь можно жить! – восхищённо присвистнул Хуг, устраиваясь на скамейке.

Остальные сгружали на пол мешки и заглядывали в дыры.

- Это похоже на спальные места. Или кельи для молитвы, - заключила Риана, изучив одну из них.

Стены украшал резной орнамент из вьющихся спиралей – древние знаки ши.

- Судя по карте, рядом ещё несколько таких помещений, - Николас указал на коридор, уходивший дальше налево. – Здесь можно разместить полсотни человек или даже больше.

- Надо всё осмотреть. Моим ребятам тут точно понравится. Наконец мы выспимся! - вспыхнул воодушевлением Хуг.

- Такие гарантии устроят даже скупердяя Моейса! – и Мидрир уже не смотрел волком.

- Надо перерисовать карту. Раздадим её всем и устроим здесь свой город! – мечтательно сказала Риана.

- Нет. Карта останется у меня. Чем больше копий, тем быстрее одна из них попадёт в руки Лучезарных, - Николас спрятал бумагу за пазуху.

- А как мне вернуться наверх? Ребята надумают невесть чего и угодят в беду, если я не являюсь к ним до утра! – всполошился Хуг.

- Я тебя проведу. Тут недалеко должен быть ещё один выход, - предложил Николас.

- Можно с вами? – Герда сжала его ладонь своей. – Я устала сидеть взаперти и… соскучилась.

Остальные понимающе переглянулись.

- Ступай, конечно. Мы сами вещи распакуем, - поддержала её Риана.

Втроём они вновь выдвинулись в путь. Несколько крутых поворотов и развилок вывели их к узкому коридору. В конце него ждала крутая винтовая лестница. Наверху обнаружился люк. Поднатужившись, Николас с Хугом подняли его и выглянули на улицу. Перед их глазами предстал тёмный тупик между близко стоящими домами. Аур поблизости не ощущалось.

- Как мне найти вас без карты? – медлил Хуг.

- Если придёшь с темнотой, я тебя встречу. А так два поворота налево, третий направо – не заблудишься, - ответил Николас.

- Хорошо! Только дождитесь, пока я проверю, не следит ли кто. Как мяукну трижды, тогда уходите, - попросил парень перед тем, как выбраться наружу.

Ночная тьма поглотила его. Герда прижалась к Николасу. Всю дорогу она себя скованно, будто даже боялась. Охотник обнял её крепче одной рукой, поцеловал в макушку и невзначай погладил по спине.

Минуты тянулись сладкой агонией. Тишина, в которую приходилось напряжённо вслушиваться, пережитая беда и ожидание опасности только добавляли ощущениям остроту. Близость, интимная, тайная, почти запретная возбуждала настолько, что сдерживаться было больно.

Мяуканье разбило пленительную иллюзию. Герда встрепенулась и отстранилась.

- Можно возвращаться, - сказала она глухим, непослушным голосом.

Николас кивнул. Держась за руки, они направились обратно. Молчали. С Гердой это получалось непринуждённо: один взгляд, одно прикосновения заменяли тысячи слов, особенно когда все они казались пустыми, лживыми и пошлыми.

Сердце билось часто-часто.От нежности и восхищения спирало дыхание, забывались тревоги. Всё существо растворялось в ней.

Они уже подходили к лагерю, когда за очередным поворотом показался вход в ещё одно жилище. Свет ударил по глазам, застелив взор чёрным пятном. Проморгавшись, Николас заглянул в проём. Внутри находилась маленькая комната с вырезанными у стены лавками и полками для вещей. Напротив входа висело стальное зеркало, похожее на то, что принадлежало леди Анейрин. Видимо, свет факела отразился от его поверхности.

Николас вынул из-за пазухи платок и принялся вытирать зеркало от пыли. Герда прошлась вдоль стен, изучая обстановку.

- Ну, как? Нравится? – спросил он, лукаво ухмыляясь.

Она заложила руки за спину и повела плечами:

- Здесь тихо.

- Если поставить на входе дверь, получится отличная комната, где мы сможем побыть наедине.

- Устал от общества? – печально улыбнулась она.

- Соскучился! – он притянул её к себе. Герда напряглась. - Тебя что-то тревожит?

- Да… - сдавленно выдохнула она, глядя себе под ноги. – Лучезарные… среди них ведь были только мыслечтецы. И никаких других одарённых.

- Мыслечтецы очень хорошо ищут беглых преступников и тех, кто их укрывает. Сама понимаешь.

Правда выходила наружу самой неприглядной стороной. Но может, ещё не всё потеряно.

- Понимаю. Но ни среди людей из Компании, ни среди здешних повстанцев я не заметила ни одного мыслечтеца. К тому же, ты запретил мне показывать дар. Это потому, что все, кто им обладает, становятся одержимыми предателями? – Герда подняла взгляд от пола и уставилась Николасу в лицо, не моргая.

- Я же говорил, не имеет значения, какой у тебя дар. Он может вовсе отсутствовать, и это ничего не изменит. Важны лишь твои поступки. С кем ты выбираешь быть, с нами или с ними? – он протянул ей руку.

Герда в задумчивости изучала его раскрытую ладонь.

- Неужели никто из мыслечтецов не сопротивлялся одержимости? Неужели даже Лайсве стала одной из одной из них? Тогда почему ты так уверен, что этого не произойдёт со мной?

- Она не стала, и ты тоже не станешь. Это возможно, если ты пожелаешь. Просто выбери даже не нас: Компанию или повстанцев, а меня. Меня, которого ты знаешь с детства. Выбери меня, как я выбираю тебя сегодня и впредь. Давай всегда будем вместе, одной душой, судьбой и телом. Тогда никакое зло не одолеет нас.

Её глаза заблестели, наполняясь слезами, которые грозили перелиться за края век и растечься по щекам. Герда всхлипнула и поспешно сжала его пальцы.

- Я уже выбрала тебя и не отступлюсь, что бы ни произошло.

- Мне жаль, что я потащил тебя в этот кошмар. Да ещё согласился участвовать в восстании, не отправив тебя в безопасность. Каюсь, всё это из-за традиционной свадьбы.

- Почему она так важна? Почему нельзя обойтись обменом клятв?

- Хочу, чтобы в моей безумной жизни была надёжная и прочная опора. Такая, чтобы ни один враг её не уничтожил. Я хочу, чтобы моей опорой стала ты. И ни люди, ни боги, ни даже злая судьба не смогли нас разлучить.

- Николас… - сдавленно пробормотала она и приблизила своё лицо к его. Хотела что-то сказать, но не смела, чувствуя, что это его расстроит. - Прости, что переживаю и капризничаю, когда тебе самому приходится несладко.

- Ничего страшного. Даже провальная вылазка в дом моего деда окупила себя с торицей, - усмехнулся он.

- Карта катакомб оказалась бесценной находкой.

- Я не про неё, - Николас коснулся кончика её уха, проворачивая фокус, которым она восхищалась в детстве.

Герда перевела взгляд на его ладонь. В ней он держал два серебряных браслета.

- Лежали в тайнике вместе с картой. Здесь герб нашего рода, - Николас указал на изображение всадника, пронзающего копьём змея. – Семейная реликвия, такой даже у моего отца не было.

Он защёлкнул меньший, более изящный браслет на её запястье и вложил более массивный и грубый в её ладонь.

- На жизнь, на любовь, на смерть? – засмеялась она сквозь слёзы, застёгивая браслет на его руке.

Николас поцеловал её лоб, уши, глаза, нос. Едва ощутимо коснулся подбородка, прежде чем перейти к нежной шее. Зубы легонько защекотали кожу, язык очертил линию ключицы. Герда судорожно выдохнула и задрожала.

- Не бойся, только не бойся меня, - зашептал Николас. – Я не обижу и не предам. Наша свадьбы – дело решённое. Мою любовь к тебе ничего не изменит. Просто сейчас мне так сильно хочется быть с тобой, чувствовать тебя, знать, что в море хаоса я не одинок. Не отталкивай меня.

- Николас… - сорвался с её губ проникновенный шёпот. – Я…

Она расслаблялась в его объятиях. Жадные руки спускали лиф её платья ниже, обнажая грудь, трепетную и уязвимую. Николас посадил Герду на лавку, приподнял юбку, устраиваясь между ног и прижимая спиной к стене. Обдавало тёплым дыханием и запахом горячей истомы. Серые глаза огромные, в них читался испуг. Николас старался быть нежным настолько, насколько умел. Не хотелось, совсем не хотелось испортить всё в самом начале.

Он аккуратно, будто пробуя на вкус, поцеловал её в губы. Шершавые пальцы бередили чувствительные бугорки сосков. Едва слышный стон стал соловьиной песней для его ушей. Теперь Герда сама целовала его куда более расковано, её ладони гладили его волосы. Он прижимался к ней так туго, что чувствовал её жар даже через одежду. Только куски ткани мешали им соединиться. Его руки опустились к её ногам и заскользили вверх по гладкой коже. Поднимаясь, юбки оголяли изящные стройные ноги. Хотелось покрывать их поцелуями и не пропускать ни одного дюйма кожи.

- Николас! – послышался грозный окрик наставника.

Охотник распрямился и едва не разбил голову об низкий свод. Герда принялась оправлять платье, вжимаясь спиной в стену.

Николас закрыл ладонями вспыхнувшие щёки. Почему в обществе Гвидиона он себя чувствует нашкодившим ребёнком?

- Герда, милая, будь добра, помоги Риане накрыть на стол, а то мы сегодня спать не ляжем, - мягко попросил наставник.

Охотник кивнул, показывая, что так будет лучше. Сейчас его снова будут отчитывать с пристрастием.

- Да, конечно, - задыхаясь, как будто после бега, выпалила она и умчалась в сторону большого зала, откуда в тёмные коридоры катакомб лился свет.

- Николас, в чём дело?! – нахмурил кустистые брови наставник.

- Это я должен спросить у вас. Почему вы с Рианой не даёте мне уединиться с моей невестой? – возмутился он.

- Чтобы ты не испортил свою невесту до свадьбы. Хочешь традиционную церемонию? Тогда подожди с исполнением супружеского долга, пока Герда действительно станет твоей супругой.

- Вы серьёзно?!

- Предельно. Традиционная церемония очень строгая. И невеста, и жених должны быть девственниками. Я понимаю, что тебе невинность не вернуть, но пусть она останется хотя бы у Герды. Тогда будет хоть какой-то шанс уговорить духа соединить вас, учитывая, что благословения ваших семей на брак нет.

- Уже есть. Кроме карты в тайнике было кое-что ещё, - Николас вынул из-за пазухи бумагу с подписью Утреннего Всадника и вручил её Гвидиону. – Белый Палач ведь был безродным, а следовательно, фамилии не имел. Его звали Микашем Остенским по названию места, где он родился. А после свадьбы он взял фамилию жены - Веломри. Похоже, ещё до падения ордена он заключил с моим дедом договор о брачном союзе детей либо внуков.

Наставник, подслеповато щурясь, пробежал по строчкам взглядом.

- Я слышал об этом. Гэвин хотел сделать Микаша маршалом, но из-за низкого происхождения совет ордена отказывался подписывать его назначение. Тогда Утренний Всадник составил это соглашение и вынудил знатные семейства сражаться за возможность породниться с Микашем, а через его наследника и с самим Гэвином Комри.

- Кто же мог знать, что вскоре безродный Микаш станет властелином мира, а последний Комри – презренным изгоем и преступником. А нет, кто-то всё же знал – мой дед, - съязвил Николас.

- Не думаю. Просто удачное совпадение.

- Слишком много совпадений. Там ещё было письмо. Письмо, адресованное мне.

- Так и сказано, что тебе?

- Нет. Но дед писал так, будто знал меня, знал, что будет происходить после его смерти. Знал, что мне понадобится карта, договор и даже обручальные браслеты. Он словно видел будущее куда яснее, чем белоглазые вёльвы и даже оракул Норн.

- Ты выдаёшь желаемое за действительное. Гэвин был умелым полководцем, лучшим из моих учеников, но всё же он обычный ветроплав, как и ты. Вы похожи настолько, что порой вас можно принять за близнецов. Возможно, из-за этого тебе кажется, что он знал тебя.

- Возможно, - не стал спорить Охотник. Не хотелось, чтобы наставник счёл его безумным. - Так этот договор имеет силу? Он удовлетворит вашего духа?

- Да, такие соглашения очень древние и не рассчитаны на то, что мир перевернётся с ног на голову и друзья станут врагами. Даже Белый Палач не посмеет оспорить то, что подписал собственной рукой. Но Герда должна оставаться невинной до свадьбы. Так что держи себя в руках. Мне бы не хотелось следить за тобой, как за несмышлёным ребёнком.

Нет, дело не в церемонии. Гвидион явно подталкивал его к чему-то другому. В Дюарле Николас научился распознавать манипуляции, но понять мотивы проницательности не хватало.

– Что ты знаешь о карте? О ней и о том, что понадобилось Компании в этих катакомбах, - осторожно поинтересовался наставник.

- У вождя Пареды есть интерес в Ловониде. Он часто отправляет сюда доверенных людей. Чем они занимаются, сказать не могу. Но в Дюарле шептались, что оракул Норн находится здесь, под цитаделью Безликого, в легендарном пупе земли.

- Под носом у врага? – поразился Гвидион. – Рискованно. Хотя и объясняет, откуда здесь столько вёльв. Чем нам может грозить такое соседство?

- Сомневаюсь, что мы увидим оракул хоть краем глаза. Единственная опасность, которая нам угрожает, это встреча с осведомителями вождя.

- Что ж, спасибо за честность. Так что будем делать дальше? – спросил наставник после недолгой паузы.

- Вы не лишите меня командования после того, как я выдал наше убежище Лучезарным и устроил пожар? – саркастично хмыкнул Николас.

- Должен признать, тебе удалось переломить ситуацию и найти выход, который для нас был закрыт. Теперь у тебя есть карта, а значит, только ты знаешь путь сквозь этот лабиринт. Постарайся больше не ошибаться, мы все на тебя рассчитываем.

Николас кивнул. В восемнадцать лет он смело отправлял всех манипуляторов в дальние дали, а теперь почувствовал ответственность. Нельзя бросать людей, которые на него надеются.

- Тогда завтра обследуем ближние коридоры, - Николас начал собирать вещи, чтобы вернуться в общий зал. Остальные, наверное, уже заждались. - А к вечеру Хуг приведёт остальных лидеров повстанцев. Может, это место поднимет наш боевой дух.

- Даст Безликий, мой мальчик, даст Безликий.

Они выдвинулись в обратный путь.

***

Герда быстро отыскала дорогу в большой зал, даже развилок не заметила, слишком взволнованная произошедшим. Полные страсти слова Николаса ещё звучали в ушах, кожа горела от прикосновений, на губах ощущался хмельной вкус поцелуев. Хотела она или нет, чтобы всё случилось? Вроде бы легче оттого, что Гвидион им помешал, но неудовлетворённость и сожаление всё равно остались. Хоть бы Николаса не сильно ругали. Как же ему тяжело! И как жаль, что она не в силах помочь.

Риана расставляла на столе тарелки. В очаге на углях коптился котелок, внутри него уже булькала овсянка.

- Ох, у тебя лице готовить можно не хуже, чем на огне! - засмеялась целительница, заметив её. – Сильно вас Гвидион напугал?

- Простите, мы не хотели ничего дурного, просто… - начала оправдываться Герда. Как же это всё глупо! Майли не увидела бы в поцелуях и объятиях ничего зазорного. Почему же Герде так стыдно перед этими почти незнакомыми людьми?

- Не переживай. Николас ещё в детстве был очень темпераментным. За девочками он не бегал, конечно, но не мог усидеть на месте ни мгновения. Сколько нам всем терпения понадобилось, чтобы хоть чему-то его научить! – перевела всё в шутку Риана.

- У него будут большие проблемы… из-за всего? – выдавила из себя Герда.

- Нет, это, скорее, он нам устроит проблемы. Уже устроил, да такие, что я не знаю, как расхлебать, - послышался сварливый голос Мидрира.

Вскоре он сам показался из противоположного прохода. В руках нёс вёдра.

- Повезло, что в озере вода чистая – от жажды не умрём. Но если Хуг не принесёт завтра провиант, нам придётся есть крыс и змей. Та ещё гадость, скажу я вам.

- Николас ел крыс и змей во время путешествия. Не думаю, что его это сильно расстроит, - заметила Герда невпопад.

- Вот-вот! Только о себе и думает. Зачем только Гвидион назначил его командиром? – ворчал Мидрир, оставляя вёдра у стола и снимая котелок с углей.

- Может, хватит? Ты уже повторил это раз двадцать! – дала волю раздражению Риана.

- И ещё раз повторю, пока меня не услышат! Он не знаком с обстановкой, он не думает о последствиях своих действий и общем благе. Ему плевать, что с нами будет. Как только запахнет жареным, сбежит в Золотой Дюарль, а нам придётся расхлёбывать всё, что он натворил!

- Ты же сам поощрял в нём независимость от чужого мнения и авантюрность. Теперь мы пожимаем плоды того, что взращивали в нём во время ученичества, - попыталась урезонить брата Риана. – Мы сами настаивали, чтобы он принял участие в нашей миссии, а значит, хотя бы часть ответственности лежит на нас.

- Пожалуйста, перестаньте ругать Николаса! – не выдержала Герда. – Он всегда обо всех заботится, а о себе думает в последнюю очередь. Никогда он не боялся брать на себя ответственность ни за учеников Компании, ни за всю Урсалию. Даже когда мы не понимали его поступков, в результате он всех спасал. В него просто надо верить!

Сильная рука обхватила её талию. Герда испуганно вздрогнула и повернула голову, хотя узнала его по запаху и властному прикосновению.

- Девушки, право слово, не нужно меня ни защищать, ни оправдывать, - веско высказался Николас. - Герда, ты же знаешь, как я этого не люблю.

- Извини, я… и за мою неловкость и страх… я… - зашептала она, чтобы никто другой не услышал.

- Это я выбрал неподходящее время и место. После свадьбы у нас всё получится. Обещаю, - успокоил он её вкрадчиво и поцеловал в висок.

- Мидрир, если хочешь что-то мне сказать, говори в лицо, - обратился он к своему учителю.

- Я хочу! Очень хочу тебя покусать!

- Так в чём же дело? – Николас отпустил Герду и выступил вперёд. – Перекинься и покусай, если тебе станет легче.

- Вот ещё! Лечи тебя потом! У нас нет на это времени.

- Хорошо. Тогда давай разберёмся с этим раз и навсегда, - бросил ему вызов Николас, снимая с себя камзол и рубашку.

- Кулачный бой? Ты ведь даже не каледонец! – поморщился оборотень.

- Так и ты наполовину демон, забыл?

- До первой крови? – оскалился Мидрир, тоже скидывая с себя верхнюю одежду и оголяя покрытую курчавой медной порослью грудь.

Николас кивнул, принимая стойку на пустом пространстве зала.

- Остановите их! – позвала Риана молча наблюдавшего за происходящим Гвидиона.

Наверное, он пришёл вместе с Николасом, а Герда из-за суматохи не заметила.

- Милая, разве две хрупкие девушки и один старик остановят пару сцепившихся за лидерство в стае волков? – покачал он головой.

Мидрир уже устраивался напротив Николаса и, пружиня в коленях, поднимал кулаки на уровень груди.

- Только осторожно! Укусы лечить легче, чем переломы! – отчаявшись, крикнула Риана.

Оборотень ударил первым, целясь кулаком в ухо противника, но тот ловко ушёл вбок. Мидрир попытался снова и снова промазал. Николас гаденько ухмыльнулся, подзуживая его. Оборотень пошёл в атаку ещё более остервенело. Герда не разбиралась в тонкостях боя, да и двигались противники с такой скоростью, что разглядеть удавалось очень мало.

Охотник легко уходил от самых стремительных и неожиданных атак, но не нападал. Оставался в холодном, трезвом рассудке, рассчитывал каждое движение. С Финистом он сражался иначе, будто думал только о том, как бы ударить его больнее, выместить злость.

Сейчас же эмоциям поддавался Мидрир. Опыта у него было много, мастерство отменное, поэтому когда Николас ударил его в живот, тот напряг мышцы и устоял. Они закружили друг напротив друга. Удар, ещё удар – серия коротких выпадов. Один Николас всё же пропустил, и кулак мазнул ему по лицу. С разбитой губы закапала кровь.

- Я победил! – возликовал оборотень.

В следующий миг Охотник подсёк ему ноги, и тот грузно рухнул на пол.

- Ненавижу, когда ты это делаешь! – зарычал Мидрир.

- Ты же сам учил не играть по чужим правилам и пользоваться всеми возможными средствами, - подал ему руку Николас.

Тот принял её с опаской. Они оделись и устроились за столом вместе со всеми. Герда схватила полотенце и принялась стирать кровь с распухшей губы Николаса.

- Так что, принимаешь командование? Я признаю поражение, - обратился он к Мидриру.

Оборотень вопросительно глянул на Гвидиона.

- Ты отдашь мне карту?

- Прости, но нет. Она принадлежала моему деду, Компании и королю. Я единственный наследник деда и офицер Компании, но если Лесли попросит, то я верну её ему. И никому другому, - отрезал Николас.

- Тогда командовать тоже будешь сам. Пока мы не освободим короля и он не назовёт другого лидера, - заключил оборотень с молчаливого одобрения наставника.

- Хорошо! Тогда прекращайте меня критиковать, иначе ни одного решения без оглядки на вас я принять не смогу. Во время нашей миссии любая заминка, любое сомнение будет смертельным, - Николас окинул их суровым взглядом и принялся за овсянку.

Остальные сидели в оцепенении и лишь изредка переглядывались, но потом смирились.

***

Не видя солнца в катакомбах, о времени они могли лишь догадываться. Впрочем, Гвидион, будучи связанным с водой, чувствовал его почти так же, как дети ветра – направление. Выспавшись хорошенько, они взялись изучать ближние тоннели. Демонов поблизости не чувствовалось. Встречали лишь обычные твари вроде летучих мышей, крыс, землероек и изредка у озера – ужей. Больше ничего интересного не обнаружилось.

Хуг легко отыскал дорогу назад. Николасу даже не понадобилось его встречать. Вместе с ним явились все, кто приходил в дом Повелла.

- Знатное убежище! – присвистнул рысь-Джодок. - Наши люди тоже захотят сюда перебраться. Из этих тоннелей, правда, можно выйти в любой части города? Мы будем появляться и исчезать, как призраки. Вот уж суеверные неодарённые перепугаются!

- И уберутся к себе в Священную империю! – добавил вепрь-Белус.

Николас не стал напоминать, что пресветловерцы такие же коренные жители Авалора, как и они сами. Неодарённые просто приняли другую веру, другого бога. Была в этом вина и самих Сумеречников, скрывавших свои дела и купавшихся в роскоши вместо того, чтобы нести службу.

- Пока мы не освободим пленника, здесь будут находиться только участники миссии. Не больше десяти человек, - не терпящим возражений тоном заявил Николас.

- Разумно, - кивнул Гейрт. – Должен признаться, что сомневался в вашем мастерстве до последнего. Но это место… оно идеально для убежища и тайного штаба. Скажите честно, вы знали о нём заранее?

- Я полагаюсь на чутьё и удачу. Они помогают даже там, где бессильны разум и мастерство, - поведал Охотник. – А вы что скажете, мастер Моейс? Достаточно ли для вас таких гарантий?

- Неплохо, весьма неплохо, - задумчиво покивал чиновник. – Вы говорите, никто об этом месте не знает? А Компания?

- С ними не будет проблем. Никто из Сумеречников не жаждет воевать против собратьев х и готов помочь, если вы попросите, - заверил его Николас.

- Ладно. Выделю вам пробную партию горючей смеси и взрывчатого порошка. А там посмотрим, - согласился скупердяй.

- Во время миссии они нам не понадобятся. Лучше их опробуют за те, кто не пойдёт с нами в темницу. Если мы достигнем цели, Лучезарные возьмутся за нас всерьёз, и тогда понадобится вся мощь, что мы успеем накопить.

- Вы планируете вернуть власть законному правителю? – без обиняков спросил Мойес.

- Нет. Что делать дальше, решит сам наш пленник. – Охотник поспешил сменить тему: - Ещё нам понадобятся провиант и оружие. Самострелы, кинжалы, ножи, короткие мечи – всё, что может пригодиться в тесноте тоннелей.

Контрабандист кивнул.

- Белус, Хуг, жду ваших людей не позднее завтрашнего утра. Можете выбрать себе любой зал, кроме того, что с зеркалом. Там живу я. На карте обозначен ход, который ведёт в королевскую темницу. До Левегара мы должны исследовать его и прилегающие тоннели. Утром этим и займёмся. Ещё нужно двое человек, чтобы сопроводить Гвидиона в Динас Эмрис. Из катакомб можно выбраться за городской стеной, - заложив руки за спину, Николас принялся вышагивать из стороны в сторону. – Гейрт, выясни всё, что сможешь, про Рейвенгард. Сколько людей его охраняют, где расположена келья пленника, когда сменяется караул. Нам пригодятся любые сведения.

- Хорошо, но ничего не обещаю. Всё-таки это Голубые Капюшоны, а не простаки без дара, - отозвался лазутчик.

Командовать оказалось не так плохо, особенно когда никто не оспаривал его решения и не давил на совесть. В голове рождались и отбрасывались сотни планов, как всё организовать. Если после освобождения Лесли согласится на союз с Норикией, то его переправят в безопасность и продолжат борьбу, не опасаясь за его жизнь. Лишь бы вождь Пареда всё не испортил. Николас так старательно оправдывал Компанию, что едва сам не поверил в добрые намерения старого лиса.

К власти пристраститься легко. Впрочем, заниматься этим долго Николас не станет. Освободит короля, и его долг перед авалорцами, в том числе перед Гвидионом и Мидриром, будет исполнен. Тогда бразды правления примут те, кто родились лидерами: Лесли, Орлен, Ноэль. Понадобится помощь – поможет, а сам уйдёт в тень.

Глава 5. Оракул Норн

На следующее утро Белус и Хуг привели по пятёрке крепких парней. Первый – натренированных, хорошо вооружённых и вымуштрованных, второй – юных, пройдошливых и лихих, как он сам.

- Разделяемся на пары. Каждая будет исследовать своё направление и оставлять на развилках метки в виде рун. По ним вас отыщут, если вы не вернётесь к месту сбора вечером. Возьмите с собой достаточно еды и воды. Будьте внимательны и осторожны. Здесь могут водиться демоны, - раздавал перед выходом последние указания Николас. – Известно ли об этих катакомбах Лучезарным, точно сказать нельзя.

Повстанцы разошлись каждый в свою сторону. Только Гвидион остался в большом зале. Несмотря на негодование товарищей Охотник взял себе в пару Герду.

Они продолжили исследовать тоннели по карте.

- Всё-таки не стоило злить авалорцев. Их раздражение было почти осязаемым, - заговорила Герда, когда они оказались наедине.

- Переживут. Я доверяю тебе больше, чем им. Да и устал от того, что мне дышат в спину и указывают, что делать.

- Но я бесполезна в бою! – переживала она.

- Я пересёк весь Мунгард в компании целителя, который только лечил мои раны и готовил еду. Силы у меня достаточно, а дружеского совета и поддержки не хватает, - объяснил он.

На самом деле Николас боялся, что Герда выдаст свой дар. Непонятно, как повстанцы отреагируют на это, посему лучше не бросать её одну в их обществе.

- Там что-то есть, - Герда указала глазами в темноту коридора.

Он и сам заметил мерцающую демоническую ауру. Слабенькая. Николас велел Герде подождать, а сам потянулся за мечом и выступил вперёд. Послышалась усиленная эхом возня, фырчанье и треск ткани. Охотник нагнулся и осветил факелом нишу с тайником. Внутри лежали мешки. Из одного сыпался овёс, а рядом стоял белый лис.

- Можешь выходить! – позвал Герду Николас.

Она нагнала его и загнула через плечо.

- Это же Гилли Ду!

- Вряд ли он прошёл бы за нами весь остров. К тому же, у него всего один хвост, - усомнился Охотник.

Лис, будто поняв его слова, разделил свой хвост на девять частей, выпрыгнул из ниши и приветственно тявкнул.

- Я недооценил его любовь к салу, - ошарашенно хмыкнул Николас.

Гилли Ду бросился натирать его сапоги своей шкурой.

- Мужчины! Дело не в сале. Он хочет стать твоим питомцем, - потешалась Герда.

Охотник грозно глянул на лиса. Тот повернул голову набок, изображая недоумение.

- Нашим, - Николас притянул Герду к себе и поцеловал в макушку. – Раз ты хочешь, то пускай идёт с нами. Только надо будет научить его, как себя вести в приличном обществе.

- Вот ты и научишь, - засмеялась Герда и приложила палец к его губам, чтобы остановить поток поцелуев. – Это твой друг детства, тебе он дарит цветы и за тобой ходит хвостом. А у меня даже домашних животных приструнить характера не хватает. Я могу только раскормить его до состояния шерстяного шарика.

- В здешних условиях – вряд ли. И на меня у тебя характера вполне хватает, - развеселился он следом за ней.

Лис снова радостно тявкнул и полез к Николасу на колени. Хитрюга! Проблем с ним не оберёшься, но чего не сделаешь ради любви?

Втроём они двинулись дальше. Выбранная Николасом дорога вела к центру лабиринта. Развилок встречалось великое множество. Даже сверяясь с картой, они постоянно сбивались с пути. Впрочем, нашёлся хороший ориентир. Если они шли в правильном направлении, то Гилли Ду находил очередной тайник. Похоже, осведомители Жерарда наведывались сюда часто, раз здесь хранилось столько свежих припасов.

Возле очередной развилки Гилли Ду замер и зарычал. Николас прислушался.

- Кто-то поёт, – шепнула ему на ухо Герда.

Звонкие женские голоса тянули ноту за нотой, без слов. Это и есть оракул? Николас с любопытством подался вперёд. Пение пропало.

Они обошли несколько коридоров и вернулись обратно. Едва уловимые голоса слышались только в этом месте. Охотник сверился с картой.

- Здесь должно что-то быть, но как туда попасть, не понятно. Отойди, я проверю, есть ли пустоты в стенах.

Герда вместе с лисом отступили к дальнему проходу. Николас воздел руки и принялся испускать ветроволны. Они будто натыкались на идущие в разных направлениях течения и вихрились. Николас постучал костяшками пальцев по стене.

Пение усиливалось и давило на уши так, что голову вело. Может, разбить стену? Или он устроит обвал, если будет вести себя неосмотрительно?

Из носа стекла капля крови. Снова приступ? Николас глотнул лекарство Сайлуса из фляги, вытер лицо и обернулся к Герде.

- Смотри, здесь знак Компании, - она осветила факелом стену, возле которой стояла.

Охотник потрогал его. С этого места голоса были не слышны, и печать не отзывалась на прикосновения.

- Попробуй теперь ты. Прислушайся к чутью, к аурам. Прощупай мыслечтением. Заодно потренируешься и сбросишь излишки энергии, - предложил Николас.

Герда зажмурилась, выровняла дыхание и опустила подбородок на грудь. Её аура вспыхнула, во все стороны поползли тонкие голубые мысленити.

- Мне… мне кажется, нам туда, - указала она в противоположную сторону от той, где искал Николас.

- Ступай за чутьём. Я буду смотреть, чтобы ты не наткнулась на стену.

Не открывая глаз, Герда осторожно шагала и проверяла пространство впереди себя ладонями. Она то шла вперёд, то разворачивалась и возвращалась. Наконец, они замерли на том же месте, откуда начинали.

- Ничего не выходит, прости! - сдалась Герда и открыла глаза.

- Не страшно. Мы здесь для того, чтобы освободить пленника. Тайны Компании вряд ли нам помогут, - успокоил её Охотник.

Герда снова зажмурилась и направилась в тоннель, который не хотел её отпускать.

- Я… я что-то вижу. Ауры, расплывчатые.

Николас едва поспевал за ней, хотя шагал намного шире.

- Люди или демоны? Полукровки, как Риана и Мидрир? – тараторила она.

Настроение Герды мгновенно изменилось от неуверенности до лихорадочного возбуждения. Что-то не так! Нужно увести её отсюда. Охотник протянул к ней руку, но Герда упорхнула, как бабочка.

- Нет, они другие, живые и неживые – по двое в одном. Словно искусственно созданные.

- Гомункулы? – удивился Николас.

До войны в Эскендерии книжники вели опыты по созданию искусственной жизни, но после осады от их работы ничего не осталось.

- Нет. Когда-то они были живыми, а потом из них вырезали что-то ненужное и сделали идеальными. Вот же глупость! – Герда лихорадочно засмеялась. – В природе нет ничего лишнего, а идеальна только смерть. Она всех делает одинаковыми - холодными и безвольными. Они так страдают! Эта песня – их плач по утраченной свободе.

Герда бежала, но говорила спокойно, не сбиваясь с дыхания. Они куда-то свернули, ещё и ещё. Николас потерял направление.

- Нет, не так. Двое в одном. Они связаны путами, что вырастают из обрезанных и оплетают непостижимых. Это место питает путы, превращает их в кандалы. Подлинные пленники здесь! Те, кого ты должен освободить, здесь! Они ждут тебя!

Она до боли вцепилась в запястье Николаса. Теперь он и сам видел таинственные путы – голубые нити мыслесвязи. Они мерцали до рези в глазах, мощные, словно цепи. Они намертво сковывали Охотника с Гердой.

Он замер. Кровь стучала в ушах, сердце рвалось из груди, прошиб холодный пот.

- Сёстры зовут меня! Я должна быть с ними. Я не я, я часть их, мы одно целое. Меня уже нет.

- Герда! – закричал Николас.

Факел мигнул и погас. Она засмеялась, и все звуки исчезли, даже её дыхание. Аура растворилась в темноте.

Когда немного отпустило, он попытался зажечь факел. Руки дрожали, кресало соскальзывало с кремня, не высекая искры. Раз, второй, только на третий удалось распалить огонь. Лис тоже пропал.

- Герда!

Охотник побежал по коридору. Не нужно было ходить одним, не нужно было искать секреты Компании. Почему он не подумал, что Герде угрожает опасность? Её бабку ведь чудом спасли из этого жуткого оракула. Герда унаследовала её дар и тоже может стать его частью. Тогда она исчезнет из мира живых, и отыскать её смогут лишь слепые вёльвы.

Что же делать?! Выколоть себе глаза? Может, слепой, как горевестницы, он найдёт путь к Норнам? Нет, это навеянные паникой мысли. Нужно успокоиться.

Затушив факел, Николас зажмурился и выровнял дыхание, представляя то, что видела Герда. Неживые-немёртвые существа два в одном. Нет, только темнота. Хотя… Вот оно! Мысленити, которые связывали его с Гердой, истончились, но не исчезли. Надо следовать за ними.

Николас шёл, то и дело натыкаясь на стены и спотыкаясь о камни. Казалось, дороге нет конца. Нити всё тянулись и тянулись, будто он распускал шарф. Ход начал сужаться, потолок нависал всё ниже, заставляя уже ползти на коленях.

Руки натолкнулись на груду камней. Завал. До самого потолка. Нить пронзала его, наливаясь ярким голубым свечением. Значит, Герда жива. Нужно раскопать завал и вызволить её.

Охотник убирал камни руками и даром, стараясь не вызвать нового обвала. Сколько часов провозился, и сам не знал. Вода во фляге закончилась, мучила жажда. Наконец показался просвет. Николас протиснулся сквозь него и кубарём скатился на пол огромного зала.

Герда стояла к нему спиной. Нагая, она щупала носком воду в подземном озере. Изнутри его словно озаряли огни Червоточины. Поверхность переливалась пурпурным, зелёным и синим цветами, на глубине кружили тени огромных акул.

Николас различал слова их песни:

- Иди к нам. Мы так долго тебя ждали. Ты часть нас, с тобой мы станем целыми. Мы будем знать всё, и Мрак не одолеет нас. Иди же, нам так больно и одиноко без тебя.

Нет! Если Герда прыгнет в воду, акулы съедят её!

Изо рта не вырывалось ни звука. Николас распластался на полу и не мог даже пошевелиться. Как в кошмарном сне, вязком и тупом.

Поднялась огромная волна и смыла Герду. Нет, она не могла утонуть! Он ведь столько ради неё преодолел, он не может её потерять!

Герда всплыла на поверхность. Она дрейфовала на спине. Веки сомкнуты, лицо безмятежное, как во сне. Акулы кружили вокруг неё посолонь, плавно поднимаясь на поверхность, пока не вынырнули.

Это же люди! Тощие, лысые, с мягкими женскими чертами и глазами на всё лицо. Груди плоские, в шрамах. Создания вели вокруг Герды хоровод и смотрели ввысь.

- Он зде-е-есь! – эхом прокатилось по залу.

В этот раз голос был другим, нечеловеческим. И доносился он не от изуродованных женщин, а сверху. Грудь сдавливала такая паника, что даже вздохнуть не получалось.

Николас с трудом поднял взгляд. Под потолком клубилась стальная дымка. Снова полыхнули нити - не мыслесвязь с Гердой, а зелёные и бирюзовые. Они тянулись из воды к сизому облаку и натужно скрипели.

- Зде-е-есь!

В седой дымке стали различимы призрачные лица: цветущей зрелой женщины с толстыми косами и сухой карги со спутанными седыми колтунами.

- Вечерний Всадник, мы так долго ждали тебя! – звали головы. – Мы тебе не чужие, мы столько для тебя сделали! Ты забыл про нас, неблагодарный? Нас пленили, над нашими пророчицами надругались. Людишки считают, что мы нужны, только чтобы служить оружием в их войне, следить за их врагом и предсказывать будущее. Они ещё хуже Мрака! Они не представляют, что мы значим для мира и как скажется на нём наше пленение. Ты должен нас спасти. Наши злоключения, все несчастья мира – твоя вина!

Так это и есть чудо Жерарда? Лишённые человечности Норны и скованные силой оракула божества? Чудовищно и противоестественно, как и всё, что создавал вождь Компании.

- Я не знаю, как вас спасти, но обещаю, что буду искать способ. Отпустите Герду, - вернулся к Николасу голос.

Оцепенение отпустило. Охотник подползу к краю берега и протянул к ней руки.

- Глупец! Её держит оракул. Ты такой же пленник, как мы, - выкрикнули головы.

Мыслепуты, которые помогли отыскать Герду, потянули его в воду. На самое дно.

Тысячи тысяч голосов страждущих разрывали уши:

- Спаси нас! Освободи! Ты должен! Сокруши врага! Возведи законного наследника на престол! Восстанови справедливость! Иначе весь мир погибнет! Мы хотим жить!

Они кричали, они смотрели тысячами красных глаз, тысячи рук тянулись к нему.

- Помоги! Ты обязан!

Каждый звал к себе и молил о спасении. Ладони повсюду. Ничего не видно, кроме их движения. Николас закричал, исторгая из груди весь воздух. Чужие пальцы впивались в кожу, тело растягивали, словно на дыбе. Хрустели кости, рвалась плоть. Больно! Как же ужасно больно, будто всё существование стало пыткой. И не осталось в мире ничего, кроме предсмертной агонии.

- Морти! Морти! – звала Герда.

Её лицо стало единственным светлым пятном во тьме. Вот она - нить, что связывала Николаса с людьми и тянула обратно в Дольний мир. Он ещё жив, они оба живы. Нужно проснуться, чтобы бороться.

Николас протянул к Герде руку. Перед глазами светлело, обстановка обретала очертания, боль пропадала, тело расслаблялось.

Он лежал на лавке в своей келье, вокруг толпились люди.

- Что с ним? Он очнулся? – перешёптывались они.

- Разойдитесь! Ему нужен воздух! – попыталась перекричать их Риана.

Толпа зашевелилась. Мидрир вытолкал всех за порог. Остались только Герда, Гвидион и ши-полукровки.

- Что стряслось? – спросил Николас, смаргивая муть. В голове потихоньку прояснялось, даже говорить получалось более-менее внятно.

- Я прощупывала ходы даром, а потом начался обвал. Ты схватил меня и ветропрыгнул сюда. После этого с тобой случился припадок, - встревоженно поведала Герда.

- Ты кричал и бился в судорогах. Мне с трудом удалось тебя успокоить, - добавила Риана. – Как часто повторяются эти приступы?

Неужели всё произошедшее было лишь сном?

- В Урсалии он чуть не надорвался из-за переутомления. Наверное, не восстановился до сих пор для ветропрыжков, - оправдывалась за него Герда.

- Угу, он постоянно тёр виски, как при головной боли, - заметил Мидрир.

Николас пощупал ладонью грудь – амулет Кишно пропал. Значит, присутствующие видят его ауру и отмалчиваться не удастся.

- Ты хочешь меня осмотреть? – спросил он у целительницы. – Тогда сделай это без свидетелей.

- Ты ведь потом мне всё расскажешь? – нахмурилась Герда.

- Обязательно. Это ерунда, честно! – он выдавил из себя самую бодрую улыбку, на которую был способен.

Она вздохнула и направилась к выходу следом за Мидриром. Николас стянул с себя рубашку и только тогда заметил, что Гвидион пристально следит за ним.

- Я уже предупреждал, что мы поможем тебе только, если ты не будешь ничего скрывать. Не хочу выбивать из тебя признание потом, - объяснил он.

Когда Охотник остался в одном исподнем, Риана принялась водить над ним руками, изучая прорехи в ауре. Его оболочка наверняка в плачевном состоянии: истончившаяся, дырявая, как решето, разбухшая от постоянного испускания энергии.

Целительница тяжело вздохнула и отстранилась, словно самые её плохие предчувствия оправдались.

- У тебя… болезнь дара, - вынесла она приговор до тошноты трагично.

- Я знаю. Уже давно. Сколько мне осталось?

- Год… от силы. Ты очень истощён. В таком состоянии даром пользоваться нельзя. Ничего нельзя. Можно только отдыхать и хорошо питаться, - ответила Риана через силу.

- Хотя бы на то, чтобы спасти пленника и жениться, моего запаса прочности хватит?

Она вопросительно глянула на Гвидиона.

- Мы тоже знали. Ты унаследовал болезнь от деда, - подхватил разговор тот. – Он, кстати, нашёл лекарство в Долине Агарти и дожил до… до своей казни.

- Наслышан. Но в Долине моя болезнь усилилась. Что бы ни нашёл дед, этого там больше нет, - развёл руками Николас. – Я повидал множество целителей, испробовал тысячи средств. Ничего не помогло. Мне надоело бояться. Я готов к смерти.

- А Герда готова? – с вызовом спросила Риана. – Ты не представляешь, что значит остаться молодой вдовой, обречённой на одиночество до самой смерти. Если любишь её, не заставляй проходить через это. Или хотя бы скажи ей правду!

- Нет! Тогда её любовь превратится в жалость. Я этого не вынесу. Свадьба необходима для её безопасности. Как мою вдову, Герду никто не тронет, - яростно замотал головой Николас.

- Какая глупость! – напустилась на него целительница. - Мы и так будем её защищать. И люди из Компании, если они действительно тебе верные друзья, тоже.

- Ты не понимаешь! – перебил её Охотник.

Гвидион положил ладонь ему на плечо, призывая успокоиться.

- Есть один способ, который ты не пробовал, - видя, что ничего не добьётся, сменила тему Риана. – Правда, он очень рискованный.

- Говори! Если нужно что-то достать с риском для жизни, я всегда готов…

- Нет. Это… операция. Обычно её применяют для тех, чей дар стал неуправляемым. Или для помутившихся рассудком мертвошёптов. Но её можно использовать и для лечения болезни дара. В глазницу над глазом вставляется длинный острый нож. С помощью ударов молотком по его рукояти разбивается кость, лезвие проникает в мозг и разделяет лобные доли.

Николас поморщился, представляя жуткую процедуру.

- И что, болезнь после этого пройдёт?

- Пропадут способности, а следовательно, причина болезни, - объяснила Риана.

- То есть я надорвусь? Перестану видеть Горний мир?

– Это ещё не всё. После операции многие становятся вялыми, податливыми, неспособными испытывать эмоции. Иногда люди даже делаются безучастными ко всему и не могут самостоятельно о себе позаботиться.

- То есть я могу стать идиотом и пускать слюни себе в воротник до конца жизни?! – брови Николаса взметнулись кверху. – Думаешь, что для Герды быть женой калеки лучше, чем вдовой?

- Спроси у неё сам, - предложил Гвидион.

- Нет! И вы тоже ничего не скажете, пока я не приму решение. Никто и ничто не должны на него влиять.

- Хорошо, только не тяни. Твоё время на исходе, - предупредила Риана. – А я попрошу Мойеса достать нож нужной формы.

В коридоре послышались шаги. Ветхий полог отвернулся, и в келью заглянул перепачканный в пыли Белус.

- Ну что, скоро вы? У нас дело горит, пока вы с припадочным возитесь!

- Со мной всё в порядке, не стоит беспокойства, - огрызнулся Николас.

Правильно, когда он придумывал план спасения Лесли, добывал карту и разыскивал вход в катакомбы, то его терпели. А стоило показать слабость, как его тут же перестали уважать. Нужно собраться, выбросить всё постороннее из головы и сосредоточиться на миссии.

Николас спешно натянул на себя одежду и позвал:

- Можете докладывать.

Первым вошёл Белус, за ним Мидрир, Хуг и Джодок.

- По тому тоннелю, что ты показал, мы добрались до крепости, где держат пленника, - начал первый, забыв о недовольстве. - Только там завалы, нам едва удалось протиснуться. Чтобы двигаться быстро, придётся их расчистить. Ход вывел в погреб на кухне. Она близко к подземелью Рейвенгарда, где содержатся особо опасные заключённые.

- Как вы это поняли? Вы выходили на поверхность? Вас никто не заметил? – забеспокоился Николас.

- Нет, мы только выглянули и вернулись. Один из моих людей, старина Тэдверс, узнал место. Ему приходилось там бывать ещё до свержения короля, - ответил Белус. – Только охраны там до демонов плешивых. Такими скудными силами мы в темницу не пробьёмся. Людей Хуга брать в расчёт не стоит. Дразнят они Лучезарных хорошо, но бойцы из них никакие.

- Мои парни, по крайней мере, умеют головой думать, а не только оружием бряцать! – сузив глаза, прошипел Хуг.

Видимо, дружбы и взаимопонимания им достигнуть не удалось.

- Успокойтесь! Забыли, чему учит Кодекс Сумеречников? Каждому дару найдётся достойное применение. Мы сильны настолько, насколько сплочены. Не лишайте нас хотя бы этого преимущества, - осадил их Николас.

Вряд ли они знали Кодекс, но речь их отрезвила.

- Гейрт и Мойес придумают, как отвлечь охрану. От Хуга требуется, чтобы на Левегар основные силы Лучезарных оставались в городе, - продолжил он, не давая им продолжить перепалку.

- У нас всё готово! - отрапортовал Хуг.

- Хорошо. Завтра вплотную займёмся завалами. Можете быть свободны, - велел Николас.

Присутствующие неловко переглянулись.

- Ты точно выдержишь? – подозрительно спросил Джодок. – Если свалишься в припадке в разгар миссии, то мы всё провалим. Другого шанса на успех у нас не будет.

- Точно. Того, что вызвало припадок, больше не случится. А если случится, то даю приказ добить меня и уносить ноги.

- Но… - встрял Мидрир.

Николас упреждающе поднял руку:

- Это необходимая мера. Таково моё решение, как командира. Ступайте!

В комнате остались только друзья, остальные разошлись по выбранным кельям и залам. За полог заглянула Герда и прижалась к Николасу, вслушиваясь в ровный ритм его сердца. Стало намного спокойнее. Вот бы во всём мире существовали только они одни. И не было ни войны, ни болезни, вообще ничего, что могло их разлучить.

- Всё хорошо? Ты ведь поправишься? – шёпотом спрашивала она.

Огромные серые глаза заглядывали прямо в душу. Как же Герда похожа на своего деда, врать которому не мог никто во всём Мунгарде. Но сейчас сказать правду было немыслимо. Она бросится утешать его и уговаривать на чудовищную операцию, заверяя, что будет заботиться о нём, что бы ни случилось. Если восхищение в её взгляде заменит жалость, это убьёт его куда быстрее, чем сжимающая виски болезнь.

- Конечно! Отосплюсь и буду, как новенький, - он погладил её по щеке. – Прости, что напугал.

Риана с Гвидионом посмотрели на него с укором. Игнорируя их, Николас усадил Герду рядом с собой.

- А сама как?

- Испугалась немного. Гилли Ду остался под обвалом. Я про него совсем забыла. Как думаешь, он выжил? - ответила она.

- Я почти ничего не помню, но очень надеюсь снова увидеть его хитрую морду, - Николас слабо улыбнулся.

– Завтра мы с Рианой выдвинемся к Динаc Эмрис, чтобы попасть в Хрустальный грот в канун Левегара. Пускай Герда пойдёт с нами, - прервал их разговор Гвидион. – Если она понравится духу, то будет легче его уговорить.

- Точно справитесь без нас? – выгнула бровь Риана, глядя на брата.

- Прослежу, как и всегда. Ты же знаешь, - заверил её Мидрир.

- Поэтому и беспокоюсь.

Долгий утомительный день закончился.

Глава 6. Леди из озера

Ночью Герда спала очень чутко, то и дело проверяя, рядом ли Николас, жив ли. Утром, когда он медитировал перед зеркалом, она наблюдала из-под полуопущенных век, притворяясь спящей. Казалось, что внутри стального листа клубились неясные образы: тощие лысые существа со шрамами на груди и косматые головы без туловищ. Лицо Николаса скрывала овальная маска с тремя красными царапинами, как от когтей. И из её прорезей выглядывал кто-то жуткий – не человек и не демон. Таинственный Хозяин Масок.

Но вот Николас стал самим собой и поднялся с пола. Стоило ему нарисовать на зеркале углём руну «перт», как все чудовища исчезли.

Какой же странный сон приходит, когда ты уже наполовину бодрствуешь!

Утром Николас проводил Герду, Гвидиона и Риану вместе с охраной к ходу, который вёл за стену. Он был самым широким и расчищенным. Похоже, за ним тщательно следили. Учитывая удобное расположение, не оставалось сомнений, что это делали люди из Компании.

Троицу сопровождала пара молчаливых крепышей Джодока. Один шёл впереди, проверяя все опасности, второй прикрывал тыл. Молчали. То ли Гвидион с Рианой не хотели разговаривать при посторонних, то ли слишком погрузились в свои мысли.

Герда тоже не горела желанием вести лёгкую беседу. В ушах звучали обрывки разговоров, которых она раньше не слышала. Когда Герда возвращалась в мыслях к началу обвала, то не припоминала ни одной чёткой детали. Мучила тревога, будто её лишили чего-то важного.

Могли ли ей стереть память или изменить её? Николас ветроплав. Он не умел воздействовать на разум, как она не умела ветропрыгать, а только направлять его прыжки. Это мог сделать Лучезарный. Интересно, они все мыслечтецы или, наоборот, все мыслечтецы – Голубые Капюшоны? И Герда одна одинёшенька оказалась среди повстанцев. Спрашивать нельзя. Если они испытывают враждебность к мыслечтецам, то лучше себя не выдавать.

Вопреки всему очень хотелось остаться с Николасом и быть счастливой. Любовь забралась в самое сердце и растеклась по жилам вместе с кровью. Такая трепетная – за неё можно отдать что угодно: жизнь, душу, саму свою суть. Пускай даже это глупо и неправильно. Оставалось надеяться, что ответное чувство не обернётся обманом. Ведь в каждом взгляде Николаса, жесте, нечаянном прикосновении было столько тепла, что казалось, оно способно растопить даже ледяные шапки Полночьгорья.

- Выход близко, - передний охранник осветил факелом вздымающуюся к потолку лестницу.

- Передохнём здесь, поедим и выспимся, - Гвидион указал на небольшой зал в боковом проходе. – Выходить на поверхность лучше в темноте, чтобы к рассвету добраться до Динас Эмрис. Пускай эти места обезлюдели, но не стоит терять бдительности. Враги повсюду.

Остальные не стали спорить – шли весь день и едва не валились с ног от усталости.

По лестнице они поднялись, когда на улице уже сгустились сумерки. Скрипнул отворяемый люк, в лицо дохнул свежий воздух. После долгого пребывания под землёй он пьянил не хуже крепкой сливовицы, аж голова шла кругом.

Они оказались среди камней в тёмной дубовой роще. Лес был наполнен шорохами и запахами. В траве стрекотали цикады, ухала вдалеке сова. Темнота под звёздами и луной не казалась такой кромешной, как в катакомбах. Несмотря на опасность, всё внутри радовалось свободе.

Охранники внимательно прислушивались и смотрели по сторонам. Шагали бодро, словно ветер восстанавливал их силы, как и Герде. Или их гнал страх.

- Как вы думаете, получится освободить пленника? – устала она от молчания. – Не могу перестать волноваться, ведь там так опасно.

- Своими переживаниями мы никому не поможем, - глухо ответил Гвидион. – Нужно верить и молиться.

Герда приложила ладони к груди. Она верила, но тревогу унять не получалось. Перед глазами проносились страшные картины. Конечно, мрачные мысли только ухудшали и без того безнадёжную ситуацию. Нет, Николас останется жив, что бы ни произошло. Он сильный, он даже с павшим богом справился. Что ему какая-то тюрьма!

- Я тебя понимаю, - положила на ей плечо ладонь Риана. – Когда прощалась с мужем, сердце сжималось. Я будто чувствовала, что он не вернётся. До сих пор вспоминаю наши последние объятия и наш последний поцелуй. Но вернись я назад, всё равно не удержала бы его. Долг перед Сумеречниками стоял на первом месте. Никто не мог отказаться, даже если знал, что идёт на смерть.

Герда отвернулась голову и закусила нижнюю губу в задумчивости. Николас ведь тоже знал и не рвался на эту миссию, считая её самоубийственной и бесполезной. Но отказать своим землякам не отважился. Нельзя его за это винить.

- У вас всё будет по-другому, - целительница схватила её за подбородок и заставила смотреть ей в глаза. – Нам всем нужно постараться ради светлого будущего. Думай о том, на что ты можешь повлиять. А о том, как прошла миссия, мы узнаем всего через пару дней.

- Что от меня требуется? – Герда перевела взгляд на Гвидиона.

- Мы встретимся с духом. Тебе ведь приходилось с ними сталкиваться? Они строги, но справедливы. Если вести себя почтительно и не нарушать правила, они помогут даже в безнадёжной ситуации, как ваша.

Предыдущие встречи с духами заканчивались скверно: Ягиня заразила её родное местечко лихорадкой, хранитель замка Ильзар едва не проглотил её кота Шквала, сам Шквал растворился во вспышке, защищая её от демонических лошадей-ненниров, а Небесный Пастух взял её в заложницы и угрожал Николасу. Какие же, интересно, правила она нарушила, чтобы так им досадить?

- За этого духа я ручаюсь, - видимо, прочитав сомнение на лице Герды, продолжил наставник. – Она моя давняя знакомая. Я попробую уговорить её благословить ваш союз. Но прежде чем согласиться, она захочет убедиться в чистоте ваших намерений. Ты должна отвечать ей предельно честно.

- Но…

Николас же просил никому не рассказывать про свой дар! Что же делать?

- Не переживай. Ты будешь разговаривать с ней без свидетелей и дальше неё ни одно твоё слово не уйдёт. Обещаю!

Герда кивнула. Если она хочет помочь Николасу, то нужно верить.

Вскоре они вышли к холмам, покрытым пышными дубравами. Внизу журчала речушка. Путники двигались вдоль её русла. Перед самым рассветом они добрались к спрятанному за тисовыми зарослями и камнями гроту.

- Ждите здесь. Можете разбить лагерь, - велел наставник охранникам.

Остальные спустились к гроту. Целительница достала из вещевого мешка просторную льняную рубаху.

- Надень. В этом ты должна будешь зайти в воду, - сказала она Герде.

- Я всё проверю, а потом позову вас, - сообщил Гвидион, прежде чем скрыться под тёмными сводами пещеры.

Тонкая рубаха доходила Герде до середины икр. Ночи на острове были почти такие же сырые, как в родном Белоземье, и она зябко ёжилась. Босые ноги сводило от близости к холодной воде.

- Потерпи. Надо привыкнуть, - улыбнулась Риана. – Я не позволю тебе заболеть.

- Заходите! – позвал Гвидион.

Они вошли внутрь. Своды грота покрывали кристаллы хрусталя. Они сверкали разными оттенками: голубым, жёлтым, зелёным. Свет факела отражался от них настолько ярко, что рябило в глазах.

Девушки осторожно шагали по узкому каменному берегу подземного озера. Вода в нём была такая же прозрачная, как самые чистые кристаллы. Гвидион стоял у вырезанного в противоположной от входа стене алтаря. Он представлял собой цилиндрический стол, украшенный геометрическим орнаментом – круг, в его секторах три спирали и вписанные друг в друга треугольники посередине.

Гвидион вынул из рукава сосуд и вылил его содержимое на алтарь. Воздух пропитался свинцовым запахом, вязкая багровая жидкость потекла по желобкам в озеро. Это кровь? Ягиня рассказывала, как отец Герды поил её кровью животных, на которых он охотился, чтобы поддерживать в ней силы. Видимо, такие жертвоприношения нужны для всех богов и духов.

Попадая в воду, капли крови превращались в алые лилии. Со дна поднимались круги, течения усиливались и сталкивались, закручиваясь в водоворот. В глубине мелькнула большая тень. От ощущения потусторонней силы по спине побежали мурашки. Впрочем, ни до Ягини, ни даже до Небесного Пастуха она не дотягивала. Ничего, как-нибудь всё обойдётся.

Из водоворота вынырнула стройная женщина. Её бледная кожа отлива жемчужным блеском. По плечам струились каштановые волосы. Полупрозрачная, словно сотканная их хрустальных вод одежда стекала по телу волнами складок. Внимательным взглядом дух обвёл гостей. Хризолитовые глаза уставились на Герду, придирчиво изучая её ауру, а может, что-то другое, недоступное даже одарённым.

- Кто вы? Зачем тревожите меня? – спросила она чарующим, мелодичным голосом.

- Леди Нимуэ, вы не узнаёте меня? – усмехнулся Гвидион по-особому печально и нежно.

Она медленно перевела взгляд на наставника. Жемчужная кожа на лбу слегка наморщилась, словно по воде прошла рябь.

- Гвидион? Время тебя не пощадило, - её тонких фарфоровых губ коснулась мягкая улыбка. – Не жалеешь, что ушёл?

- Не было и дня, чтобы я не думал о вас, моя леди, - в его речах появилась галантность. – Но я не жалею ни о чём. Для простого человека я и так видел непозволительно много лет. Если мы не чувствуем бег времени, то не живём по-настоящему.

- Память стала тебя подводить – ты повторяешься.

- Всего лишь доказываю, что изменилась во мне только внешность. И… я рад вас проведать.

- Ох, не надо. Я не забыла твоё умение соблазнять речами. Лучше говори прямо, что тебя привело ко мне. Никогда не поверю, что это визит вежливости.

- А вы остались столь же проницательной, - ничуть не смутился наставник. – Знаю, у нас счастья не вышло, смертная доля не соединяется с бессмертной. Но, уповая на ваше великодушие, я прошу вас благословить молодую пару, которая осталась без родителей.

Нимуэ снова оценивающе изучила Герду.

- А где жених?

- Он занят… - замялся Гвидион. – Освобождает нашего короля и возвращает ему власть. Он славный воин и достойный человек. Я обучал его с детства и готов поручиться за него.

- Политика, война и долг? – недовольно прищурилась Нимуэ. – Они всегда для человеческих мужчин на первом месте. А что же остаётся бедным женщинам? Ждать у окна, медленно умирая от тревоги и тоски? Думаешь, такой человек будет ей хорошим мужем?

- В нашем мире иначе нельзя. Он сражается за всех, в том числе за вас! Чтобы сюда не пришли Лучезарные с огнём и мечом. Или хуже того, не заразили вас Мраком, от которого пали уже многие, - распалился Гвидион, глядя на неё с негодованием.

- Что ты знаешь о Мраке? Он питает силы, облегчает страдание, заполняет пустоту нашего вечного одиночества. А что делаете вы? Пленяете нас оковами долга. Калечите, чтобы мы не могли огрызнуться. Сосёте силу. Вынуждаете делать противоестественные вещи. Вы не понимаете ни нашей природы, ни сути нашего мира, а мните себя повелителями. Волшебство так не работает. То, что вы считаете могуществом, всего лишь безжизненное искажение истины.

- Вы остались столь же несгибаемы, как раньше, - мгновенно успокоился Гвидион и опустил глаза. – Но я надеялся, что вы меня услышите. Эти дети родились уже после войны. На них нет вины, они просто пытаются наладить свои жизни. Неужели вы настолько ожесточились, что не дадите им ни шанса на счастье? Раньше, в пору моей юности, вы не были такой жестокой.

- Хорошо! Шанс я им дам. Только ответь, зачем ему эта свадьба? Пускай отдаёт свою жизнь за вас, если вам всем так хочется. Свадьба для этого не нужна.

- Не будьте циничной, вам не идёт. Они просто любят друг друга и хотят соединить свои судьбы. В каждой даже самой тяжёлой и полной лишений жизни должно быть хоть немного счастья. Сейчас вы можете подарить его одним своим словом.

- Ты не знаешь истинной цены слов, иначе не разбрасывался бы ими так легкомысленно. Ладно, твоя взяла. Я благословлю этих детей, если они оба покажут себя достойными.

- О большем я не прошу! – Гвидион поклонился необычайно низко для своего возраста и статуса. Риана с Гердой повторили за ним. – Мы оставим вас наедине. – Он шепнул Герде: - Ты должна войти в воду. На вопросы отвечай искренне. Нимуэ чувствует ложь так же остро, как ты – ауры.

Герда кивнула. Хорошо, что это не первая её встреча с духом. По крайней мере, она знала, чего ожидать.

Гвидион и Риана покинули грот. Герда пощупала носком воду. Ледяная, аж пальцы сводит. Накрыло ощущением, будто она всё это уже делала, и результат её ужаснул. Герда тряхнула головой, отгоняя наваждение. Отступать нельзя – будет только хуже.

Она спустилась в озеро по каменистому дну. Ступать приходилось очень осторожно, чтобы не поранить зябнущие ноги. Забравшись по пояс, Герда замерла. Нимуэ приблизилась к ней и коснулась пальцами её висков.

- Представься, дитя.

- Я Герда Мрия из Волынцов в Белоземье близ Дикой Пущи. Мой отец Гедымин служил там лесником.

- Ухаживал за Лесной Хозяйкой, пока она не погубила его, - снисходительно улыбнулась Нимуэ.

Её глаза сверкали не хуже хрусталя на потолке. Гвидион был прав, ей не солжёшь, она читает в душах.

- Ягиню поразил Мрак, но Соколу Ясно Солнышко удалось разогнать тучи над лесом. Вы ведь не в обиде за это?

- Нет. Ягиня предала наши законы и поплатилась за это. Не останови вы её, наш мир летел бы в бездну с… немного большей скоростью. А что же твой жених? Раз его нет, тебе придётся отвечать за вас обоих.

- Его имя Николас Комри…

- Тот самый Комри? – Нимуэ широко распахнула глаза. – Ты знаешь, насколько скверная у семьи твоего избранника карма? Род Комри очень древний. Даже если его представители были не хуже остальных людей, то за долгие века за ними всё равно накопилось столько грехов, что их тяжесть наверняка сломает последнюю живую ветвь.

- Это не пугает. Я готова быть с ним и в радости, и в горе, делить все невзгоды на двоих, – решительно заявила Герда.

- Ох, милое дитя! Ты даже не представляешь, какой опасности себя подвергаешь. Твоему избраннику будут вредить все, кто затаил обиду на его род. Проще всего заставить человека страдать – мучить его близких. Лучше ему всю жизнь оставаться в одиночестве.

- Нет! Когда мне было восемь, за мной пришёл Предвестник Мрака. Мы с Николасом тогда едва познакомились, но он спас меня. Позже мне много раз приходилось сталкиваться с разными опасностями. Они меня не пугают.

- Похоже, ты настроена решительно. Только не обожгись. Я встретила Гвидиона, когда он проходил испытание. Ему велели достать со дна моего озера чёрную жемчужину. Он зачаровал охранявших её змей игрой на круте. Его мелодия была настолько искренней и нежной, что покорила даже моё холодное сердце. Я отдала ему жемчужину, а он пообещал вернуться, как только его посвятят в орден. И я поверила ему.

- Гвидион вас обманул и не вернулся? – удивилась Герда.

- Нет, слово он сдержал. Честь и гордость для него превыше всего. Я напоила его живой водой, которая бьёт из ключа на дне моего озера, а после привела в край вечной молодости. Там мы прожили пару сотен лет, наслаждаясь чувствами друг к другу. Он играл на круте и сочинял баллады о любви и рыцарской доблести. Но когда вторых стало намного больше первых, я поняла, что он тоскует. Я спросила его напрямик, и Гвидион признался, что устал от бесконечного повторения и вечной жизни. Уверял, что сердце его никогда не будет принадлежать другой женщине, но молил отпустить к людям. Я предупреждала, что если он уйдёт, то вернуться не сможет. Хотя стареть он будет куда медленней, чем обычные люди, но в конце концов смерть догонит его, ведь живая вода не действует в Дольнем мире.

- И вы… вы его отпустили? – она с лёгкостью представляла себя на месте Нимуэ и чувствовала пропитавшую её горечь.

- Если любишь по-настоящему, то не станешь удерживать избранника силой. Пускай даже он разобьёт тебе сердце. Я даже клятву его не приняла, но… он всё равно хранил мне верность, пока я чахла здесь от тоски. Жаль, что мы не можем соединиться, как люди, чтобы получить ещё один шанс в следующей жизни.

- Мне тоже жаль. Однако Гвидион стал мудрым наставником и воспитал много великих героев. Пускай это и слабое утешение, но вы можете им гордиться.

- Милое дитя, ты очень добра, - Нимуэ погладила её по щеке. – Я дам вам шанс, которого не было у нас с Гвидионом. Но перед свадьбой твой избранник должен будет открыть тебе душу и рассказать всё о женщинах, с которыми он встречался до тебя. Если после этого твоё решение не переменится, пускай Гвидион готовит свадьбу. Я благословлю вас вместо ваших безвременно ушедших родителей.

- Благодарю, - Герда поклонилась, хотя делать это в воде было неудобно. – Обещаю, вы не пожалеете о своём решении.

- Главное, чтобы не пожалела ты сама, - сказала Нимуэ напоследок и нырнула обратно в озеро.

Герда поспешила на улицу. От холода уже зуб на зуб не попадал. Риана встретила её у выхода, помогла снять мокрую рубашку и принялась растирать полотенцем, пропитанным согревающим зельем. Кожу начало колоть, тело наливалось жаром изнутри. Герда оделась. Целительница проводила её к костру. Там Герду закутали в одеяло и плащи и вручили кружку с горячим отваром.

- Ну, как? Получилось? – с надеждой спросил Гвидион, как только её челюсти перестали клацать.

- Вроде бы. Но Нимуэ поставила условие. Морти оно не понравится, - призналась Герда. – Он должен рассказать мне о женщинах, которые были у него до меня.

Все, даже охранники посмотрели на неё с сочувствием.

***

После прощания с Гердой, Николас взялся руководить расчисткой ходов. Жуткие видения он от себя гнал. К вечеру перед приходом Гейрта работы закончились. Он принёс стопку голубых плащей, точь-в-точь как у Лучезарных, для завтрашней миссии.

План обсуждали в келье Николаса. Присутствовали только Мидрир, Хуг и Джодок с Белусом. Чем меньше людей посвящены в детали, тем меньше шанс, что кто-то взболтнёт врагу.

- Мой человек Кайден устроился на кухне поварёнком, - сообщил Гейрт.

- Ты что, привлекаешь детей? – недовольно вскинул бровь Джодок. – Совсем свихнулся?

- Он только выглядит, как ребёнок, а на самом деле старше Хуга будет. Очень ценный товарищ, - ничуть не смутился тот. – Моейс достал для него редкий яд элапедай. Без вкуса и запаха, не оставляет следов. Действует быстро. Кайден подсыплет элапедай в пищу охранников перед вашим приходом. Люк погреба и дверь оставят открытыми. От неё идите по длинному коридору налево, потом спуститесь по лестнице, и вы в темнице. В какой келье томится наш пленник, выяснить не удалось. Не медлите. Лучезарные могут нагрянуть в любой момент.

- Мои парни устроят в городе такой переполох, что все сбегутся туда. Никто Рейвенгард проверять не станет, - заверил их Хуг.

- И всё же иного шанса освободить пленника у нас не будет. Лучезарные либо перевезут его туда, куда мы не сможем добраться, либо тайно казнят, - предупредил Гейрт.

- Если уже не казнили, - хмыкнул Белус.

- Давайте не будем о плохом накануне миссии, - запротестовал Николас.

Мидрир разлил по кружкам эль, вручил каждому и сказал:

- За успех!

- За удачу! – хором ответили остальные.

Они чокнулись и выпили залпом. Только на удачу завтра и можно рассчитывать.

С утра повстанцы вычистили из ходов остатки мусора. К вечеру уже прибыли к выходу в кухонный погреб за пузатыми бочками. Пробравшись через них, все десять участников миссии натянули на запылённую одежду голубые плащи и надвинули капюшоны поглубже, чтобы скрыть лица.

Сверху раздавались шорохи. Видно, кухню до сих пор не освободили. Нервы натянулись до предела, каждая минута ожидания длилась вечность. Парни нетерпеливо сопели Николасу в спину. Он на цыпочках подошёл к люку.

Зазвенела кастрюля. Три удара коротких, один длинный – условленный сигнал. Торопливые шаги. Скрип двери. Николас махнул рукой и первым подтянулся наверх.

Кайден не сплоховал: закопчённая кухня, уставленная медными чанами и кастрюлями, пустовала. Николас прокрался к двери и заглянул в щель. Ауры едва тлели, шлейф цветных оболочек таял – Лучезарные, отведавшие элапедая, засыпали навсегда.

Убедившись в безопасности, Охотник выскользнул в коридор. Мидрир остался следить у двери. Его нюх, слух и зрение были самыми острыми. Даже скрытых амулетами Кишно врагов он мог почуять за милю. Самый лучший караульный.

Остальные бунтовщики последовали за предводителем. Бесшумно, словно тени, он спешили по длинному узкому коридору. Показалась ещё одна дверь, возле которой, опёршись на стену, неподвижно сидели два охранника. Их веки были плотно смежены, а грудь не вздымалась.

Джодок снял ключ с пояса одного из них и провернул в замке. Ещё два повстанца остались сторожить коридор и дверь. Освещая путь позаимствованным со стены факелом, Николас принялся спускаться по разбитой лестнице. Внизу возле своих мисок лежали собаки. Они даже не шелохнулись на звук приближающихся шагов.

В темнице было сумрачно и пахло гниющей соломой. Факелы горели только у самых первых келий. Почему не чувствуется даже блёклых аур неодарённых? Заключённых ведь не кормили ядом.

Ещё одна пара стражников развалилась на полу возле деревянных лавок. Николас заглянул в ближайшую зарешоченную келью. Пусто, напротив – тоже, и в соседних так же. Лучезарные не церемонились с осуждёнными: либо отправляли на каторжные работы, либо казнили. Неужели здесь никого нет? Почему тогда столько охраны?

В узком коридоре идеальное место для засады: если загнать неприятеля в тупик, тот не спасётся. Всё-таки безумная затея – освобождать короля, которого давно никто не видел, и неизвестно, жив он или нет.

Николас упрямо шагал вглубь и заглядывал в каждую келью.

- Может, хватит? – тронул его за локоть Белус.

- Нужно проверить всё, раз уж мы зашли так далеко, - возразил Николас.

Кельи всё тянулись вдоль стен, а подземелье никак не заканчивалось. Говорили, что оно, как и катакомбы, тоже раньше принадлежало ши. Они содержали здесь своих многочисленных пленников.

Всё больше повстанцев оставались караулить темницу. Следом шагали только Белус и Джодок с ключами.

Темнице эхом раскатилось грозное рычание.

- Это сигнал. Нас заметили! – предупредил остальных Белус.

Оставалось ещё пара келий. В последней кто-то был. Николас смутно ощущал его блёклую, прохудившуюся ауру-паутину. Она манила, как преследовавший его призрак.

- Уходим! – Джодок схватил Николаса за руку.

Нет, они почти у цели!

Охотник вырвал у него ключи и суматошно принялся открывать. С третьего раза проржавевший замок жалостливо скрипнул, и решётка отворилась.

- Ваше Величество, это вы? – позвал Николас.

Кто-то зашевелился в углу на лавке, но подняться не смог.

Николас осветил факелом его бледное, измождённое лицо. Одет в мешковатый тюремный балахон. Редкие седые волосы свисали с головы жидкими пучками.

- Кто здесь? – щурясь блёклыми глазами, спросил пленник. Его голос звучал глухо и надломлено. Во рту не хватало половины зубов.

Охотник убрал факел от его лица.

- Мы ваши верные слуги, Ваше Величество. Мы заберём вас отсюда.

- Малыш Ники?! – оглушительно громко выкрикнул он, а потом забормотал едва слышно: - Оставь меня, я слаб, я обездвижен, я мёртв.

Рычание делалось всё громче и отчаянней. В конце коридора уже слышались голоса:

- Кто вы? Что происходит?!

Похоже, Лучезарные обнаружили повстанцев.

- Малыш Ники? – заглянул в келью Джодок. – Мы чего-то не знаем?

- Без разницы. Бежим! – торопил их Белус.

- Похоже, он не может ходить, - догадался Николас и подхватил короля на руки. Тот и весил-то всего ничего.

- Уверен, что это наш человек? Если мы будем тащить его на себе, то точно погибнем! – перепугался Белус.

- Я ветропрыгну вместе с ним. Волна от моего дара оглушит мыслечтецов. Постарайтесь прорваться в катакомбы и не забудьте завалить вход камнями, когда будете уходить, - предупредил их Николас.

Джодок снова вцепился ему в локоть.

- С ума сошёл? В прошлый раз ты еле очухался!

- Я готов рискнуть. Бегите!

- Безумец! – сплюнул Джодок и выскочил в коридор следом за Белусом.

- Это же колдуны! Нас атакуют колдуны! Все к бою! – слышались вдалеке приказы и топот сапог.

Звенело оружие, повсюду тянулись мысленити. Николас зажмурился, отрешаясь от всех звуков. Перед мысленным взором вырисовывалась прохладная келья за ветхим матерчатым пологом. Воздух гудел, закручиваясь воронкой. От неё катили мощные волны и нещадно разрывали хрупкие серебристые мыслесети. Темницу огласили вопли боли.

Пускай повстанцы сбегут через катакомбы и выживут. Пускай Мидрир спасётся! Маленькая диверсия - единственное, чем можно им сейчас помочь.

В вихре образовался проход. Охотник шагнул в него и заскользил по крутым пространственным горкам. Когда трясло на виражах, король стонал едва слышно. Жаль его, но иначе нельзя. Лишь бы воронка распахнулась в катакомбах, а не посреди оживлённой улицы.

Впереди образовался проход. Николас выбрался из него и оказался во мраке подземной кельи. Своды затряслись. Сверху откололось несколько камней, но по счастью, они никого не задели. За трепещущим пологом плясали огни, слышались тревожные возгласы.

- Малыш Ники… - прошептал король и снова застонал.

Охотник уложил его на застеленную тюфяком лавку. Король вцепился в его руку и прохрипел:

- Не… уходи. Я ждал так долго.

Вот же! Джодок слышал это детское прозвище, а возможно, и остальные. Теперь вопросов не оберёшься. Что делать? Продолжать врать? Впрочем, это сейчас неважно.

- Я позову целителя и вернусь.

Николас выскользнул из его хватки и выскочил за порог, чтобы король снова не позвал, раздирая его сердце жалостью.

В коридорах суетились люди. Пахло огнём и кровью. Трещали факелы. Раненых волокли в пещерные залы. То и дело раздавались крики. Что происходит?

Николас потерянно бродил меж людьми, как тень между теней, пока не натолкнулся на знакомое лицо.

- Мастер Моейс, позовите целителя! – велел он, схватив контрабандиста за локоть.

Тот развернулся к нему и оббежал с ног до головы оценивающим взглядом.

- Миссия завершена? Пленник здесь? Вы ранены? Остальные живы? – нахмурился он.

В голове вертелась несуразица: «Да. Нет. Не знаю».

Николас провёл рукой по лицу – на пальцах осталась кровь. Видимо, капала из носа.

- Нас заметили. Парни прорываются обратно к катакомбам, а я ветропрыгнул с пленником. Он в плохом состоянии. Нужен целитель. А у вас что стряслось?

Они направились в главный зал, где толпилось особенно много народу.

- Люди Хуга натолкнулись на облаву. Кажется, кого-то из наших раскололи, - с сожалением поделился Мойес. – Гейрт с Хугом остались наверху. Спасают всех, кого могут. Очень много раненых.

Николас тяжело вздохнул. Это только начало. Дальше противостояние усилится, жертв будет не счесть. Хоть бы Герда с Гвидионом и Рианой спокойно вернулись из грота. Хоть бы Мидрир и остальные сбежали от Лучезарных.

На лавках и в альковах главного зала укладывали пострадавших. Дюжина, больше не вмещалось. Между ними суетилось несколько целителей. Они обрабатывали раны и подносили лечебные зелья. Мойес остановил самого зрелого и прилично одетого из них.

- Ангус, у нас новоприбывший, тяжёлый.

Целитель бросил на него измождённый взгляд и кивнул. Втроём они проследовали в келью Николаса. Король распластался на лавке и смотрел в потолок пустым взглядом.

Стоило Николасу выйти на свет горящего на стене факела, как Лесли скосил на него глаза и измученно выдохнул:

- Малыш Ники! Живой! Скажи… скажи, что это не сон!

Мойес и Ангус удивлённо обернулись на Охотника. Тот проигнорировал их взгляды.

- Я привёл целителя. Он поможет вам. Теперь вы среди друзей.

Ангус приступил к осмотру. Николас с Моейсом направились к выходу.

- Не уходи… - простонал король. – Не уходи… как ушёл Утренний Всадник.

- Я не оставлю вас. Просто подожду в коридоре, - успокоил его Охотник и спешно ступил за порог.

Контрабандист последовал за ним.

- Ничего не хочешь сказать, малыш Ники? – шёпотом спросил Мойес. – Ты внук Утреннего Всадника? Отвечай!

Тот пожал плечами, не реагируя на его выпад.

- Ну, конечно! Понятно, как тебе удалось вскрыть тайник. Гвидион с Мидриром знают? Они решили всё скрыть? Так вот почему тебя назначили командиром! Кому ты сохранишь верность? Землякам и своему королю или беженцам и их вождю из Норикии? – Моейс схватил Николаса за ворот и придвинул лицо так близко, что отвести взгляд не получалось. – Мы столькими из-за тебя пожертвовали! А скольким пожертвовал мессир Лесли ради твоей демоновой семейки!

Николас оттолкнул его и процедил сквозь зубы:

- Пленника жаждали освободить вы сами. Моя семья отдала за этот остров и орден столько жизней, что вам и за тысячу лет не расплатиться. Не смейте меня упрекать! Может, я чем-то обязан Гвидиону, Мидриру, Риане и даже мессиру Лесли. Но точно не вам, которые отвергли и призирали моего отца, пока он был жив.

Мойес недовольно фыркнул. Николас вернулся к своей келье. Из неё как раз выглянул Ангус.

- Можете заходить, я закончил, - сказал он, вытирая руки. - Палачи хорошо над ним поработали. Порезали и сломали позвоночник. Если бы его привели ко мне лет на десять раньше, когда это только случилось, я попытался бы что-то сделать. Но сейчас ему уже не помочь. Он не сможет ходить, одна рука пока работает, а вторая уже отнимается.

- Так что же, он навсегда останется калекой?!

- Не думаю, что он протянет долго. Мы можем только напоить его маковым молоком, чтобы отвлечь от боли. А теперь извините, мне нужно спешить к тем, кому я ещё могу помочь.

Он направился обратно в главный зал.

- Попроси, чтобы пленник назвал своего преемника, - сказал Моейс, выглядывая из-за угла. – Надо думать о будущем.

- Не указывай мне. Распорядись лучше, чтобы его помыли, покормили и напоили. И принесите дров для очага. Тут слишком зябко.

Охотник шагнул за полог. Король снова безучастно уставился в потолок. Николас вспоминал, каким видел его шестнадцать лет назад на Площади наказаний Ловонида. Ровесник отца, немного ниже его ростом, хрупкого телосложения. Точёное лицо обрамляли смольные кудри, горели доброй усмешкой синие глаза. Двигался Лесли с изяществом, держа прямую осанку, как все знатные особы. Носил ладно скроенный, но неприметный серый костюм.

В памятный день король закрыл восьмилетнего Николаса от гневного взгляда Белого Палача. За это и поплатился. Лорд Веломри уничтожал всех, кто был дорог Охотнику: родителей, сестру с братом, слуг и даже… Лесли. Наивно полагать, что Белого Палача остановит такая мелочь, как собственная кровь.

Может, нужно отказаться от традиционной церемонии и бежать? Перед авалорцами он свой долг выполнил, но чутьё подсказывало, что его не отпустят. Да и как бросить Лесли?

- Ники, - вывел его из задумчивости тихий зов.

Охотник подошёл к королю и опустился перед ним на колени.

- Ты останешься?

Он вымученно улыбнулся:

- Пока вы во мне нуждаетесь.

- Мы будем нуждаться в тебе всегда. Целитель сказал, что я безнадёжен? Лучезарные… они ничего не спрашивали. Хотели показать, что будет с теми, кто бросит им вызов. Я старался держаться до последнего, как учил твой дед. Он бы смог.

Николас поморщился. Дед добровольно сдался в плен, но его заключение не продлилось долго. На позорном суде Голубых Капюшонов он сознался в мерзостях, которые никогда не совершал. А после он взошёл на костёр на Площади наказаний с развязанными руками.

- Я оказался позорно слаб и… сломался, - продолжал изливать душу Лесли. – Долгие годы меня заставляли влачить жалкое существование. Они показались мне вечностью!

- Не всё потеряно. Мы можем обратиться к нетрадиционным средствам. Я несколько лет провёл на дальнем востоке. Там куда лучше понимают работу тела. Если не отчаиваться…

Лесли приложил указательный палец здоровой левой руки к его губам и заставил замолчать.

- Хватит продлять мою агонию. Выслушай меня. Твой дед… он был моей опорой. Если бы он попросил, я отдал бы ему корону. Я не хотел отпускать его в Астальшир Мур, где он собирался сдаться Лучезарным. Я не представлял, как буду справляться с властью без него. Тогда лорд Комри пообещал, что мне надо продержаться только до прихода Вечернего Всадника. Истинного короля, который восстановит связь времён и спасёт наш гибнущий мир.

Нет! Всё, что угодно, только не это! Как будто ему и так мало забот.

- Этим королём должен стать ты, Николас. Я понял это, когда впервые заглянул в твои бездонные детские глаза, так похожие на глаза Утреннего Всадника.

- Ваше Величество, я не могу. Я одарённый, беженец и офицер Компании «Норн». Мои притязания на трон не примут ни простолюдины, ни знать, ни, тем более, Лучезарные. Я не происхожу из династии Хассийцев-Майери, во мне нет священной крови.

- Как думаешь, почему наследник рода Комри всегда становился побратимом короля? Почему мой отец назначил моим опекуном не кого-то из придворных, а не слишком популярного при дворе маршала Сумеречников? Почему твой дед не смог отказать?

У первого короля Авалора, в честь которого тебя назвали, было двое сыновей-близнецов. Старший из них, Фергюс, унаследовал престол. Младший, Джордж, стал предводителем Сумеречников, первым Утренним Всадником.

Перед расставанием братья пообещали друг другу, что ни они, ни их потомки не забудут о кровном родстве и будут защищать друг друга. Джордж отправился в поход против огненных духов, захвативших Терракотовую башню на юге Мунгарда. Там он пал, сразив Великого дракона Ашану. За это его прозвали Драконоборцем, а его сын основал род Комри. Младшую ветвь династии Хассийцев-Майери.

- Словам никто не поверит, - пытался возражать Николас настолько мягко, насколько только мог.

- В усыпальнице королей на краю цитадели Безликого есть доказательства, - ответил Лесли. – Спрашивай всё, что пожелаешь. Не бойся, ты меня не расстроишь.

- Это правда, что вы ведёте свой род от Безликого?

- Ты тоже. Поэтому наша династия и считается священной. Безликий был отцом первого Николаса, дедом Фергюса и Джорджа, - подтвердил король.

Охотник заглянул в вещевой мешок и вынул «Книгу тайн». Древний фолиант, окованный серебряными скобами, Николас обнаружил в подземной библиотеке Эскендерии. По легенде прочесть её мог только сам автор – Безликий.

- Не могли бы вы открыть? – он протянул книгу Лесли.

- Если хватит сил, - король положил пальцы на края обложки, но отвернуть её не смог. – Прости, видимо, на это я уже не способен.

Охотник забрал у него книгу и изучил обложку. Оттуда с укоризной смотрели ворон и сокол. Сова и кот продолжали спать. Значит, Лесли не тот, кто нужен. Может, и здесь обман? Король не потомок Безликого. Впрочем, Финист и Ноэль, пробудившие двух птиц, тоже ими не были. По крайней мере, Финист точно не был.

Николас поднатужился, засопел и сам попытался открыть книгу. Ни в какую! Аж зубы свело.

- Видите, даже я не могу. Дело не в немощи, - поймав на себе ошарашенный взгляд Лесли, объяснил Охотник.

В чём тут дело? Если идти посолонь, следующей должна проснуться сова и только потом кот – символ Безликого. Значит, Лесли может попытать счастья потом.

- Большую часть могущества Безликого, его дар унаследовала младшая ветвь, то есть твоя, - продолжил король, видя, что Николас погрузился в раздумья. – Мы же разменяли всё на власть и роскошь. За это и поплатились.

Охотник скосил взгляд на зеркало, но в нём отражался лишь он сам. Ни следа зловещей маски. Очередной обман или правда, в которую не хотелось верить? Если второе, то Сумеречники были правы. Дед не жертвовал собой ради других, а спасал свою семью.

Скольких людей он подставил! Простака Ойсина Фейна, отца Ноэля, последнего Архимагистра. Своего верного ученика Микаша, ныне Белого Палача. Повелла, мужа Рианы, погибшего в Астальшир Мур. И множество других обездоленных в этой жуткой войне.

Но имеет ли Николас право его осуждать?

- Прошу, прими мою корону и трон! Ты станешь великим правителем, намного лучшим, чем был я. У тебя получится… вернуть мир на наши земли, - Лесли умоляюще протянул к нему руку.

- Я сделаю всё, чтобы вам помочь. Но давайте дождёмся моего наставника. Вас посмотрит ещё один целитель. Тогда и решим.

- Не затягивай. Я смертельно устал.

Глава 7. Не оставляй следов

1572 г. от заселения Мунгарда, Маршальский корпус дворца Лучезарных, Эскендерия

Микаш снова допоздна засиделся в своём кабинете. Стол устилали карты и книги с описанием земель Гундигарда и Зюдхейма. Запасы жидкого Мрака подходили к концу. Магистр Авалора, старина Трюдо, погиб у себя в постели от удара шаровой молнии. Чувствовался в этом злой умысел. Если божественное провидение пришло в действие, значит, Час Возрождения близок. Нужно подготовиться.

В дверь постучали. На пороге показался доверенный помощник Рейхард. Его строгий светло-голубой костюм без украшений был застёгнут под самое горло. Спину Рейхард держал ровно и даже на прогулке тянул носок, словно маршировал в строю.

- Разрешите доложить! Срочно донесение от Олафа Харальдссона, - отчеканил он.

- Докладывай, раз ты уже тут, - махнул на него рукой лорд Веломри.

- В Ловониде снова беспорядки. На Левегар на наши отряды напали бунтовщики. Мастер Харальдссон вовремя прочёл одного из них, но кровопролития избежать не удалось. Много раненых, с два десятка погибших. Кроме того, пока его люди обороняли город, в темницу Рейвенгард проникли колдуны. Они отравил стражников и увели короля Лесли по вихревой воронке.

- Ишь ты, как расстарались! Ничего, подавление восстания – хороший опыт для будущего Магистра.

- Мастер Харальдссон ещё слишком юн для такого противостояния. Может, вы не расслышали? Король теперь у колдунов. Они захотят вернуть ему власть, и народ может принять его сторону.

- Лесли калека и долго не протянет. Какой в их стеснённых условиях уход? Небось, зашились под землю, как какие жалкие демоны и наружу выходят только по ночам.

- Значит, вы не собираетесь ему помогать? – нахмурился Рейхард, пытаясь уловить ход его мыслей.

- Есть куда более важные дела. К тому же, помощь унизит Олафа. Он решит, что я сомневаюсь в его способностях и перестанет верить в себя. Этот бунт ему вполне по силам.

Рейхард снова пробежался глазами по донесениям.

- Есть ещё кое-что. Король назвал одного из заговорщиков «малыш Ники». Вам это ни о чём не говорит?

Микаш встрепенулся и выхватил у него бумаги.

«Так-так-так. Пожар в квартале колдунов, вскрытый тайник в особняке Комри, сильный ветроплав, способный путешествовать по вихревым воронкам и… «малыш Ники». Ты оставляешь слишком заметные следы для мертвеца, мой юный враг. Расслабился, зазнался, обнаглел. Надо бы тебя проучить».

- Король может назвать преемника. Сильного, дееспособного, популярного у бунтовщиков. Из маленькой проблемы они станут проблемой большой, - не унимался Рейхард.

- Кого? «Малыша Ники»? – Микаш саркастично ухмыльнулся. – Его кандидатура никого не устроит. Да он и сам не согласится. Роль ферзя он ещё может на себя примерить, но марионеточным королём не станет никогда.

- Так вы остаётесь? – безнадёжно спросил помощник.

- Я поеду, но тайно. Найми ближайший корабль до Ловонида, только чтобы ни одна живая душа о поездке не знала. Пора преподать «малышу Ники» урок хороших манер.

Рейхард убежал исполнять поручение. Микаш уже предвкушал знатный поединок.

***

1554 г. от заселения Мунгарда, Волчий монастырь, южная провинция Ланжу, Норикия

Флавио Гвидичче не знал своих родителей. В младенчестве его нашли на пороге Волчьего монастыря. Там Флавио жилось несладко. Он рос замкнутым и нелюдимым. Сверстники травили его за необычную внешность: смуглую кожу, пухлые губы, большие тёмные глаза навыкате и до безобразия кучерявые тёмные волосы. Из-за этого он постоянно лез в драки и несмотря на внешнюю хрупкость мог оглушить даже старших мальчишек. Просто загадывал, чтобы они упали, и те послушно валились на пол.

Каждое утро в монастыре начиналось одинаково. Набатный бой знаменовал церемонию восхода солнца. Все обитатели собирались в святилище в тисовой роще. На её опушке стоял прямоугольный алтарь с двумя столбами по краям. Их украшали волчьи морды. Выглядели он скорее милыми, похожими на домашних собак, чем на свирепых хозяев леса.

Настоятель Брабант в серебристом балахоне с треугольным капюшоном становился у алтаря и затягивал поучительную речь. Рассказывал, как вести себя правильно и не гневить ни богов, ни людей. Флавио слушал его вполуха и мечтал о том, как его отправят в лес за хворостом.

- Вот скажи мне, Флавио, - обратил на него внимание настоятель. - Почему ты не подчиняешься древней и праведной воле природы? Почему не умеешь прощать своих сверстников? Почему не проявляешь смирение перед старшими?

- А разве звери в природе терпят боль и страх? Волки обидчику глотку перегрызут, косули и зайцы убегут. Никто не терпит унижений! – выпалил он, не в силах подавить поселившуюся в душе горечь.

- Флавио-Флавио, ничего-то ты не понимаешь! Прежде всего ты должен слушать старших, а не выдумывать, будто умнее всех, - осадил его Брабант. – У старших за плечами годы опыта. Они знают то, чего ты можешь за всю жизнь не постичь, если не усмиришь гордыню. Хочешь, открою тебе сокровенную тайну? Хотите, открою её вам всем?

Брабант обвёл руками всех сирот. Мальчишки-задиры о чём-то перешёптывались и мстительно погладывали на Флавио.

- Знаете, кто следит за порядком в мире? Беспристрастные колдуны-Сумеречники. Ни один проступок не ускользает от их пронзительных взглядов. Они строго наказывает тех, кто плохо себя ведёт и нарушает правила.

Медард, заводила, который постоянно его задевал, подошёл к Флавио сзади и шепнул на ухо:

- Видел я их. Высокие, бледные, седовласые. На голове у них растут закруглённые рога, из-под плащей торчат козлиные хвосты, а вместо ног у них копыта. Одеваются они в плащи из человеческой кожи, а на поясе носят огромные топоры. Знаешь, для чего?

Тот настороженно повёл плечами.

- Чтобы рубить головы таким чудикам, как ты! – засмеялся Медард и заломить ему руки за спину.

Флавио вырвался. Медард подсёк ему ноги. Выставив руки вперёд, Флавио приземлился на колени. Повернул голову и зло сощурился в сторону обидчика. Что-то невидимое ударило Медарда в грудь. Он отлетел на несколько футов и врезался спиной в толпу сирот. Они завалились, толкая соседей.

- О милостивые боги, он одержим! – закричал Брабант, указывая пальцем на Флавио. – В погреб его, живо!

В погребе сыро, темно и полно крыс. Он как будто душил Флавио, пил все жизненные силы. Куда угодно, только не туда!

- Без глупостей! – велел ему Брабант.

Флавио поднялся. Кто он сейчас, волк или косуля? Быть обоими – правильный вариант!

Он побежал, отбрасывая от себя служителей, как раньше Медарда. Но они поднимались и снова преследовали его.

Голова кружилась, перед глазами темнело, на губах чувствовался привкус крови. До спасительного леса оставалось совсем немного, но нога зацепилась за корень. Флавио распластался на земле и подняться уже не смог – ноги не слушались его.

Сильно потрёпанные и обозлённые служители подхватили его под руки и отволокли в погреб. Швырнули Флавио в темноту и плотно затворили дверь.

Он долго лежал на животе, уткнувшись носом в гнилые тряпки. По нему бегали крысы, щекоча лапками и кусая за плечи пятки. Пошевелиться получилось, только дверь отпёрли. Служитель поставил на пол кувшин с водой и завёрнутую в лопухи еду.

Флавио пополз к ним, чтобы опередить крыс. Оказавшись рядом, он перевернулся на спину. Из-под двери шёл свежий воздух. Даже такой скудный поток – едва заметное дуновение – питал лучше, чем чёрствые лепёшки. И всё же Флавио съел их.

Жутко хотелось спать, но стоило сомкнуть глаза, как приходили рогатые колдуны и размахивали над головой топорами. Флавио просыпался в холодном поту. Всё ясно: нужно бежать отсюда, пока на него не натравили Сумеречников.

Флавио поднялся и размял затёкшее тело ходьбой. Как только дверь снова открылась, он бросился на режущий глаза свет. Попробовал повалить служителя невидимым ударом, но сам без сил рухнул на колени. По губам заструилась кровь.

Служитель ненадолго замешкался и подпихнул к нему ногой миску.

- Молись. Если демоны покинут тебя, испугавшись праведного слова, то ты сможешь выйти к свету.

Он запер дверь. Флавио забрал миску и принялся есть чечевичную кашу руками.

Снова и снова он пытался ударить дверь на расстоянии, но ничего не выходило. Видимо, демоны, и впрямь, покинули его из-за утренних молитв и нудных речей Брабанта. Теперь он обычный, такой как все! Это куда хуже удушающей тьмы погреба.

Не раскисать! Только не раскисать! Он всё равно выберется. Только отдохнёт немного. Сделает вид, что раскаялся. Выпустят, снова отправят в лес хворост собирать, тогда он и убежит. Лучше с волками, чем тут!

Но шли дни, а его всё так же держали в погребе. Однажды даже прислали Медарда. Он вылил на землю всю похлёбку и воду, гнусно посмеиваясь, а потом заявил:

- Приехал к нам Сумеречник. Я всё ему про тебя рассказал. Скоро он придёт за тобой со своим огромным топором. Не будешь ты, дрянь такая, больше небо коптить.

Флавио бросился к выходу, пытаясь проскочить мимо Медарда, но тот быстро захлопнул дверь. Флавио больно приложился об неё лбом и обессилено сполз на землю. Сел, опершись спиной о стену, обхватил руками острые коленки и заскулил.

Снаружи донеслись голоса. Флавио приложил ухо к щели между дверью и стеной.

- Вы уверены, что хотите разбираться с ним сами? –заискивающе спрашивал настоятель Брабант. – Может, стоит прислать сюда воина, а лучше целый отряд?

Его собеседник коротко хохотнул:

- Вот ещё! Думаешь, я сам не справлюсь?

- Что вы! Просто он очень опасен. Дюжину служителей уложил, пока нам не удалось его запереть.

- Судя по его ауре, опасность существует только для его здоровья и жизни. К тому же, я сам воспитываю внука его возраста и знаю, как гасить детские истерики. Останьтесь здесь. За всё, что будет происходить дальше, я беру ответственность на себя. Мальчик больше не ваша забота.

Флавио отпрянул к дальней стене и вжался в неё спиной, пытаясь унять дрожь и стук зубов. Медард сказал правду. Сумеречник здесь! Он заставит Флавио поплатиться за непослушание и строптивость!

Шаги снаружи отдавались в ушах набатным боем. Дверь со скрипом отворилась, и в погреб хлынул яркий свет. Сумеречник чиркнул огнивом и запалил свечу. Когда Флавио сморгнул слёзы, то смог его разглядеть. Высокий, сухой. Его кожа была такой же смуглой, как у Флавио, губы такими же пухлыми, а волосы отличались только редкими седыми прядями. Тёмные, похожие на угольки из камина глаза улыбались. Он протянул Флавио красное яблоко и поманил за собой на улицу.

- Выходи! Я Сумеречник. Жерард Пареда, вождь Компании «Норн». Будем знакомы.

В монастыре детей держали впроголодь, на хлебе и воде. О яблоках он мог только мечтать. Но что, если оно отравлено? Пустой желудок негодующе заурчал. Лучше отравиться, чем умереть от голода!

Флавио выхватил яблоко из руки Жерарда и шмыгнул обратно в тёмный угол. Зубы впились в хрусткую мякоть, сок закапал на и без того грязный воротник рубахи. Какое же оно вкусное! Он даже не думал, что так может быть.

Жерард приблизился к нему и схватил за плечо. Попался! Флавио укусил его за запястье. Тусклое голубое свечение сорвалось с его пальцев и ударило Жерарда в грудь. Но оно оказалось слишком слабым, чтобы Флавио смог вырваться.

- Зверёныш! – вождь встряхнул его за шиворот. – Не распускай сопли, как девчонка! Идём! Я приведу тебя к лучшей жизни. Той, которой ты достоин.

- Вы… Вы не Сумеречник! – выпалил Флавио и попытался заглянуть ему под плащ. - Где ваш топор и хвост? Или ваш человеческий облик ненастоящий? Я знаю, вы пришли за моей головой!

Жерард засмеялся.

- На праздники мы иногда наряжаемся в зверей и духов. Но детей не убиваем, какими бы вредными они ни были.

Значит, всё – враки?!

Сумеречник отпустил его и отстранился.

- Вы же всё равно меня покараете. Я одержимый!

- Вовсе нет. Одержимые носят голубые плащи и пахнут серой. Глаза у них разноцветные. А ты… нет, не обычный, а самый особенный колдун-Сумеречник. Вон как воздух наловчился сгущать. Нынче такие способности –редкость. Скажи, тебе же хочется быть особенным, а не прозябать в этой дыре?

Жерард снова протянул Флавио ладонь. Тонкую, аристократичную. Длинные цепкие пальцы походили на паучьи лапки. На этот раз Флавио её пожал.

- Зачем ты бил других детей?

- Они обзывали меня кудрявой жабой и забрасывали навозом, - со стыдом сознался Флавио.

- Думаешь, твои способности предназначены для разборок с молокососами? – строго сдвинул брови Жерард. – Твой дар - благословение свыше. Его преступно растрачивать на праздную суету. Твоё предназначение - защищать людей и нести в мир свет. Способности нужно использовать только против демонов, одержимых и их пособников. Ты обязан научиться отличать их с первого взгляда.

- Значит, я должен терпеть все тумаки и издёвки? – голос Флавио предательски дрожал.

- Не должен. Но нет того спора, который нельзя было бы решить при помощи красноречия и хитрости. Этому тебе тоже придётся научиться.

- Если… если вам так надо, то я… я постараюсь, - он обнял себя за плечи, пряча взгляд.

Это будет трудно, но если добрый Сумеречник останется доволен, то оно того стоит.

Жерард забрал Флавио из погреба и устроил в выделенной ему настоятелем комнате. Несколько дней вождь отпаивал его зельями и водил руками, латая бреши в ауре. Попутно он рассказывал о Сумеречниках и их способностях. Флавио слушал с открытым ртом и не мог поверить, что он – один из них. Сирота Войны за веру. Войны с демонами и их пособниками, которых следовало уничтожать при любой возможности.

После лечения Жерард увёз Флавио в Дюарль и купил ему новую одежду. Больше ему не приходилось ни ходить в обносках, ни голодать, ни есть чёрствый хлеб, ни спать в погребе. С тех пор он особенно полюбил яблоки.

В штабе Компании «Норн» за него взялись лучшие наставники. Постепенно он научился читать и писать, овладел даром, почувствовал себя настоящим Сумеречником, всемогущими рыцарем добра и справедливости, а не белокожим рогатым демоном из своих кошмаров.

Жерард стал для него господином, чью любовь требовалось ежечасно завоёвывать, исполняя любую его волю, достигая всё новых, поразительных успехов. Когда другие мальчишки задирали его, обзывая найдёнышем или дворнягой, он легко усмирял свой гнев и находил нужные слова, чтобы поставить обидчиков на место. Через некоторое время задевать его перестали и начали обходить стороной. Это его устраивало.

Печалило только одно: почти всё своё внимание Жерард уделял внуку Ноэлю. Флавио жутко ревновал и ненавидел «маленького принца», но причинять ему вред опасался. Жерард этого не простил бы.

1562 г. от заселения Мунгарда, Дюарль, Норикия

Сразу же после посвящения во взрослую жизнь Флавио попросил о переводе в город. Там можно жить в одиночестве. Никто не будет навязывать разговоры и заглядывать в глаза.

Отпускать его не хотели, поэтому несколько недель пришлось дожидаться приёма в кабинете вождя.

- Что, не нравится жизнь в штабе? – спросил Жерард, проницательно глядя на него поверх пенсне. – Мне докладывали, что ты брезгуешь общением с другими одарёнными.

- Про вашего внука тоже так говорят, - ответил Флавио. Вождь поморщился. – Не поймите меня неправильно, Компания – моя мать и мой родной дом, а Сумеречники – братья. Но что мне здесь делать? Маршировать по плацу, обучать новобранцев или кутить вместе с повесами вроде Жюльбера? Уверен, в центре Дюарля я отыщу куда более полезные для Компании занятия.

- Оперенился, значит. На волю хочешь, - заключил Жерард, немного смягчившись. – Ладно. За исключением нелюдимости вёл ты себя примерно и учился прилежно. Только из-за этого я дам тебе шанс доказать, что ты достаточно осторожен и рассудителен, чтобы жить вне этих стен и не ставить под угрозу ни себя, ни нашу репутацию. Но если совершишь хоть одну ошибку, вернёшься в эти стены навсегда.

- Обещаю, я вас не подведу! – ликующе улыбнулся Флавио.

Так он поселился в Дюарле. Скромный чистый дом на границе бедняцких кварталов и респектабельного района знати подошёл как нельзя кстати. Там Флавио собирал слухи и разузнавал о настроениях в разных слоях общества. Раз в неделю он докладывал об обстановке вождю и получал от него задания. Участвовал в поисках преступников и заговорщиков.

Однажды Жерард вызвал его к себе посреди ночи.

– Помню, как забирал тебя из Волчьего монастыря, - начал он издалека. - Ещё тогда ты показывал такой характер и способности, которым позавидовали бы многие родовитые Сумеречники. Рад, что не прогадал. Ты стал одним из лучших наших воспитанников, я горжусь тобой.

Лицо Флавио непроизвольно расплылось в счастливой улыбке. Перестать он не мог, сколько ни уговаривал себя, что выглядит глупо.

- Насколько ты предан нашему делу? – вкрадчиво спросил вождь.

- Я верен вам всем сердцем и сделаю всё, что вы попросите, - подобострастно ответил Флавио.

- А если у моих просьб будет щекотливый характер? Большинство Сумеречников не понимают, что ради благой цели нужно поступиться всем. Сможешь ли ты рискнуть не только жизнь, но и честью? За это тебя не прославят в балладах. Этим ты не похвастаешь перед друзьями.

- Друзей у меня нет, а слава мне ни к чему. Говорите, что за миссии вы хотите мне поручить. Не бойтесь, я унесу ваши тайны в могилу.

- Хорошо. Для начала ты должен будешь себя показать. Устрани одного человека, Мариса де Бюле. Он видный чиновник, живёт на улице Леграсс. С недавних пор Марис стал оспаривать власть короля Орлена и плести против него интриги. Без покровительства монарха Компании придётся очень туго, особенно если нападут Лучезарные. Чем быстрее мы избавимся от Мариса, тем лучше. Сделай всё чисто, чтобы ни одна живая душа не заподозрила Компанию. Если справишься, получишь королевский мандат на исполнение особых поручений, - задумчиво изучая его, кивнул Жерард.

- Можете положиться на меня во всём, - Флавио низко поклонился, не отрывая взгляда от его тёплых глаз, и направился к двери.

- Эй, я всегда в тебя верил! – окликнул его на пороге вождь.

Флавио ухмыльнулся и словно на крыльях помчался в город.

Во время сбора информации для Компании Флавио наткнулся на гильдию Алых лилий. Она объединяла всех наёмников столицы. Чтобы замести следы, нужно заручиться их поддержкой. Прежде чем отправиться в гильдию, Флавио накинул на плечи неприметный чёрный плащ и закрыл лицо платком.

Наёмники нашли приют в длинном деревянном здании без окон. Единственным его отличительным знаком была нарисованная на боковой стене красная лилия. Раньше это место служило подпольным рынком. Там продавали обычные товары по низкой цене и предлагали запрещённые снадобья вроде опия и кампалы. После зачистки рынка городской стражей здание облюбовали убийцы. Им лучше удавалось находить язык с властями, чем торговцам, и на них не сильно обращали внимание.

За несколько золотых охранники проводили в кабинет главаря гильдии – тесную тёмную комнату, живо напомнившую монастырский погреб. Главарём оказался худощавый пепельноволосый тип с глубоким шрамом на всю правую щёку. Он сидел за обшарпанным столом и цепким взглядом лиловых глаз изучал заставшего на пороге гостя.

- Хотите кого-то заказать? Тогда поторопитесь. Здесь лучше не задерживаться.

Флавио устроился на стуле напротив.

- Но именно это мне и нужно. Хочу вступить в вашу гильдию и заняться ремеслом.

- О! Тогда сними платок. Я должен видеть твоё лицо, - велел главарь.

Немного помедлив, Флавио стянул платок на горло.

- Да я тебя знаю! Ты Сумеречник с улицы Кермиле. Всё время что-то вынюхиваешь. У нас нет проблем с вашей Компанией! – встрепенулся собеседник.

- Надеюсь, так будет и впредь. Вы меня примите? Я готов оплачивать взносы и оказывать посильную помощь, если это не пойдёт вразрез с моими интересами. Заказчики у меня свои. От вас требуется только обеспечить мою безопасность, сохранить имя в тайне и предоставить информацию, если возникнет нужда, - настаивал Флавио.

- Зачем? По глазам вижу, что тебе приходилось убивать. Но наше ремесло – не дуэли и даже не война с пресветловерцами, - качнул головой он. – Это грязная работа. Ты убиваешь ничего не подозревающую жертву исподтишка, чтобы избежать шума и не оставить следов. Заказать могут кого угодно: соседа, красивую женщину, даже ребёнка. Мне самому несколько раз приходилось устранять собственных друзей.

Флавио тихо усмехнулся:

- У меня нет ни женщин, ни детей, ни даже друзей. Соседи мне безразличны. Мне нужны деньги. А лучше всего Сумеречники умеют убивать.

- Хорошо. Но никаких извращений, изнасилований, жестокости и грабежей мы не потерпим. Если у тебя поедет крыша, мы избавимся от тебя, - предупредил глава. – Дела нужно обстряпывать так, чтобы не пострадали интересы гильдии и заказчик остался доволен.

- Не беспокойтесь, я не увлекаюсь кровью и не упиваюсь своей силой. Моя цель совпадает с вашей – не оставлять следов, - Флавио вложил в ладонь главаря увесистый кошель с золотом. – Задаток от заказчика.

- Имя не назовёшь?

- Он пожелал остаться неизвестным.

- Имя жертвы. Чтобы удостовериться, что ты не перехватил заказ одного из моих парней. Недоразумения нам не нужны.

Вот и проверит, насколько главарь умеет держать слово. Если разболтает, отправится в канаву с перерезанным горлом.

- Марис де Бюле с улицы Леграсс.

- Чиновник? – вскинул брови главарь. – Хорошо. Когда пойдёшь на дело?

- Не позднее завтрашней ночи.

- Нужен напарник? Первое дело самое тяжёлое. Тем более, ты не учился у наших мастеров и не проходил посвящение в ремесло.

Флавио не удержался от скептической ухмылки:

- Обычные люди вряд ли выдержат то, через что проходят Сумеречники во время учёбы и посвящений. Мне никто не нужен, я работаю один. Не люблю, когда дышат в спину.

- Как скажешь, - главарь махнул ему рукой на прощание.

Флавио натянул платок на лицо и отправился собирать сведения о Марисе.

После утренних колоколов он прощался с женой и шёл на службу в чиновничьи корпуса на дворцовой площади. Его путь пролегал по широким центральным улицам, где по вечерам горели фонари и дежурил патруль. Нападать здесь глупо. Можно попробовать яд, но для этого потребуется больше времени и тяжелее будет замести следы.

Вечером Марис вышел на дворцовую площадь со своим знакомым и долго хвалился своим знанием города. Они даже поспорили, что Марис быстрее доберётся до дома по мелким кривым переулками и подворотням, чем его товарищ по центральным улицам. Флавио последовал за чиновником и приметил укромные места, где можно было устроить засаду. Главное, чтобы завтра Марис тоже пошёл этим путём в одиночестве.

На второй день Флавио прождал Мариса до темноты. Видно, ему нравилось засиживаться на работе не меньше, чем отсыпаться по утрам. Если он останется во дворце на ночь, то придётся просить у главы гильдии отсрочку. Хорошо, что Жерард точных сроков не называл.

Ближе к полуночи Марис всё же вышел на улицу. Его сопровождал вчерашний приятель. Они уже добрались до поворота на узкую боковую улицу. Почему приятель не уходит? Вряд ли Жерард одобрит лишние жертвы. Надо ждать.

Вместе они прошли ещё квартал. Когда улицы совсем обезлюдели, приятель испугался и попрощался с чиновником, вручив ему проспоренный золотой. Спрятав его в кошель на поясе, Марис смело двинулся в сторону тёмной подворотни.

Флавио осторожно прокрался следом. Зашипели кошки, Марис замер. Отталкиваясь от земли ветроплавом, Флавио метнулся к нему и ударил ножом по горлу. Марис захрипел, захлёбываясь кровью. Флавио подхватил его подушкой из сгущённого воздуха и беззвучно опустил на мостовую.

Чиновник затих. Флавио срезал у него кошелёк и все пуговицы с окровавленного камзола, а потом снял сапоги. Стража решит, что его ограбили.

Флавио запахнул плащ, чтобы скрыть пятна крови на одежде. Двигаясь вдоль набережной, он добрался до бедняцких кварталов и подбросил вещи Мариса спящему на мостовой пропойце.

Тщательно выстирав одежду в реке, Флавио вернулся домой. Было тихо, безлюдно, все соседи спали. Хорошо!

Утром он прогуливался возле особняка Мариса. На пороге показалась заплаканная вдова вместе с парой стражников в бело-зелёных костюмах.

- Я всегда говорила ему не ходить по городу ночью. Но разве же он меня слушал? – причитала вдова.

- Соболезнуем, госпожа. Мы найдём душегуба, как только он попытается сбыть приметные вещи, - заверил её один из стражников. – Болтаться ему на виселице в ближайшие дни.

- Только моего Мариса это не вернёт, - вдова прижала платок к лицу и разрыдалась в голос.

- Крепитесь! Корона возьмёт на себя расходы на похороны, - напоследок сказал ей стражник, и они ушли по делам.

Флавио направился в штаб Компании. Жерард уже ждал его в своём кабинете.

- Быстро справился. Правда, не так чисто, как хотелось бы. Пьяный бродяга вряд ли смог бы так мастерски орудовать ножом. Мои люди всё замнут. У неодарённой стражи не хватит прозорливости, чтобы распутать это дело. В следующий раз старайся больше, - строго выговорил вождь.

Флавио досадливо поморщился. Идеально продуманный план оказался никудышным.

- Такого больше не повториться, - ответил он. – Я устроился в гильдию Алых лилий.

- К наёмникам? – вскинул брови Жерард. – Зачем?

- У них развитая сеть лазутчиков. Они куда более прозорливы, чем стражники, и могли доставить нам неприятности. Врагов нужно держать к себе ещё ближе, чем друзей, вы же сами учили. Имена заказчиков они не спрашивают, а имена исполнителей держат в тайне. Но если они станут нам мешать, я с ними разберусь.

- Что ж, если ты так в себе уверен… - вождь пододвинул к нему амулет Кишно и грамоту, скреплённую королевской печатью. – Используй с умом. Приходить сюда старайся в тёмное время, чтобы тебя никто не видел.

Флавио улыбнулся. В следующий раз он будет аккуратней: станет тенью, самым полезным слугой для своего господина.

Вернувшись в город, он заглянул в гильдию. Главарь тоже пожурил его.

- Задатки есть, но ты ещё совсем зелёный. Стоило бы взять пару уроков.

- Я хотел бы понаблюдать за работой мастера, но охотится предпочту один, - стоял на своём Флавио.

- Как знаешь.

Следующие месяцы, пока Жерард не давал новых заданий, Флавио помогал разным мастерам. Своё лицо он скрывал под платком, ни с кем не заговаривал, но следил внимательно и всё запоминал.

Неодарённые были очень изобретательны, восполняя недостаток сил. Флавио многое от них подчерпнул. Его работа сделалась изящней, а Жерард оставался доволен. Иногда Флавио казалось, что вождь гордится им больше, чем своим непутёвым внуком. Ведь тот увлекался разве что строевой подготовкой и ни о чём другом знать не желал.

1572 г. от заселения Мунгарда, Дюарль, Норикия

Шли годы. Флавио находил удовольствие в работе убийцей. Ему нравились холодная расчётливость, чистота, отсутствие эмоций и привязанностей. Это возвышало его над людьми, даже над Сумеречниками. Бесстрастный и совершенный, он держал в руках судьбы людей подобно богу.

А разве Ноэль, которого вождь упорно называл Безликим, похож на бога? Его милосердие глупо, жажда справедливости наивна, а мечты о демократических преобразованиях и вовсе опасны. Обычный жалкий человечишка, не способный выйти за пределы презренного смертного бытия.

Бог – создание совершенно иное, чем человек. Его мотивы и мораль непостижимы. Он может делать то, что никому не под силу. Ему подвластно всё и даже больше.

Попросил бы Жерард, и Флавио справился бы с ролью бога, сделал даже невозможное. Жаль, что для вождя так важны узы крови.

Был уже поздний вечер, когда к Флавио заглянул посыльный и предупредил, что его срочно вызывают в штаб. До дворца Сумеречников он добрался быстро. Стражники пропустили без лишних вопросов. Флавио поднялся на второй этаж и постучал в кабинет.

- Входи! Сколько можно ждать? – раздражённо крикнул вождь.

Флавио поспешил ступить за порог.

- Помнишь Николаса Комри? – не позволив ему даже поздороваться, начал излагать дело Жерард.

- Кутила, повеса, авантюрист. Лучшее, что он мог сделать – умереть по-геройски глупо, - с презрением отозвался Флавио.

Незадолго до своей смерти этот никчёмный тип знатно изгадил репутацию Флавио перед вождём. Прознал об убийстве полоумного горбуна Умбера и растрезвонил на весь город. Из-за этого отношения между королём и Жерардом охладели, и вождь ещё долго корил за это Флавио. Уйму усилий пришлось потратить на то, чтобы вернуть доверие вождя, да и то не до конца.

- Он жив. На него охотились Лучезарные, поэтому мы разыграли его смерть. Но сейчас он решил, что опасность миновала, и заявил о себе во всеуслышание, - принялся рассказывать Жерард. – На Авалоре умер Магистр Лучезарных. Местные Сумеречники устроили бунт и освободили из темницы короля Лесли. Он узнал в одном из своих спасителей нашего Николаса. Ты должен сопроводить в Ловонид одну особу и разыскать повстанцев. Разузнай об их планах. Намерены ли они воевать, возвращать власть королю или назначить преемника. Самое главное, следи за Николасом, докладывай о каждом его шаге. Не попади под его обаяние. Человек он коварный и говорит далеко не то, что у него на уме.

Жерард протянул Флавио карту.

- Это подземелья Ловонида. Там можно спрятаться. Корабль отправляется утром. Так что поторопись со сборами. От твоего успеха зависит исход войны. Главное, чтобы король не пошёл на мирное соглашение с Лучезарными. Это будет конец всему. Справишься?

- Сделаю всё возможное и невозможное, мой господин! - заверил его Флавио.

- Хорошо. Особа, которую ты должен сопровождать, будет ждать тебя на корабле. Ступай! И не забывай – нельзя оставлять следов.

Флавио поклонился и едва не бегом покинул штаб Компании. Не заходя домой, он направился к главарю гильдии Алых лилий. Он жил один на отшибе бедняцких кварталов. На стук долго не отвечал. Лишь спустя время из ветхого жилища донеслись шаги.

- Чего так поздно? – недовольно уставился он на Флавио в свете свечи.

- Нельзя оставлять следов.

Молниеносным движением он перерезал главарю горло. Захлёбываясь кровью, тот рухнул на порог. Свечка в его руке подожгла сухие доски. Огонь быстро перебросился на стены дома, пополз выше и выше до самой кровли.

Флавио поспешил прочь, пока соседи не подняли тревогу.

Прощай, старая жизнь. Мне нельзя оставлять следов.

Глава 8. Горькая правда

1572 г. от заселения Мунгарда, катакомбы Ловонида, Авалор

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, Николас помогал перевязывать раненых.

Вскоре в главный зал заглянул измождённый и помятый Гейрт. В свете факелов его лицо выглядело особенно бледным и заострившимся. Целители хотели осмотреть его, но Гейрт отказался и отозвал Николаса в опустевший коридор.

- Все, кто мог, укрылись в катакомбах. Хуг погиб. Безрассудный мальчишка до последнего пытался спасти своих людей. Командир Лучезарных Арнингхэм проткнул его мечом.

- Скольких мы потеряли сегодня? – спросил Николас.

- Ещё не считали. Около трёх десятков. Учитывая, что у нас каждый человек на счету… - Гейрт с досадой покачал головой. – А у вас как? Судя по кислому выражению лица, миссия провалилась?

- Лучезарные застали нас врасплох. Я ветропрыгнул с пленником, а остальным пришлось принять бой. От них до сих пор нет известий.

Как же гадко, что пришлось бросить учителя на произвол судьбы! Николас сцепил зубы, отгоняя боль и тревогу. Аж по скулам заходили желваки.

- Пленник жив? – спросил Гейрт.

- Жив, но от этого нам не легче, - выглянул из бокового зала на их голоса Мойес. – Палач поработал над ним так, что он вряд ли долго протянет.

Лицо Гейрта помрачнело.

- Он назвал преемника?

- Скорее всего. Но малыш Ники нам не доверяет и предпочитает держать всё в тайне, - Мойес кивнул на Охотника.

- Малыш Ники?

- Моё настоящее имя Николас Комри.

Теперь весть о том, что он жив и помогает повстанцам, разнесётся по Мунгарду со скоростью ветра. Годы маскировки, ставшее почти родным имя, мечты о спокойной жизни в уединении – всё перечёркнуто словами короля.

- Внук Утреннего Всадника? – удивлённо воскликнул Гейрт. – Что здесь творится?

Из коридора, который вёл к темнице, послышались шаги. Пять аур приближались, повреждённые и блёклые. В одной из них виднелись прожилки позеленевшей бронзы. Николас облегчённо выдохнул.

На свет факелов выбрались потрёпанные Белус и Джодок. Под руки они волокли мертвецки бледного Мидрира. Обеими руками он зажимал себе левый бок, где на рубашке багровело пятно.

- Мастер Ангус, новые раненые! – крикнул Мойес.

Следом подтянулись ещё двое из отряда освобождения. Больше никого не было.

Гейрт и Николас приняли Мидрира у запыхавшихся повстанцев и устроили его на лавке в одной из пустовавших келий.

- Когда мы добрались до входа, трое наших были уже мертвы. И ещё этот карлик, похожий на ребёнка, - принялся докладывать Джодок.

- Кайден, - подсказал Гейрт. – Жаль! Он был прекрасным лазутчиком.

- Мидрир сражался из последних сил, прикрывая остальных. Когда ударил ветроплав, Лучезарные взвыли и едва не попадали. Мы воспользовались замешательством и забрали его. Хотя даже полудохлый он рвался в бой, - Джодок ткнул пальцем в раненого.

Мидрир обсессиленно смежил веки. На лице проступил пот, бледные губы шептали:

- Сестрица, сестрица! Где же ты? Залечи мои раны, милая сестрица!

В келью заглянул Ангус и приступил к осмотру. Следом прибежал Моейс с ведром воды и большой сумкой целителя.

- Я хоть и не так искусен, как наше золотце Риана, но тоже кое-что могу, - Ангус приставил к губам Мидрира чашку с пахнущим ландышем зельем.

Оборотень с трудом разомкнул челюсти и сглотнул. Половина пролилась на воротник. Мидрир обмяк, его дыхание выровнялось. Он уснул.

- Чего вы тут толчётесь? – шёпотом обругал остальных целитель. – Уходите, мне нужно работать!

Вся компания покинула келью. Гейрт пересказывал товарищам последние новости. Белус и Джодок бросали на Николаса ошалелые взгляды. Моейс удалился по делам. Охотник уселся на полу у входа в келью, где лечили Мидрира.

В голове проносились тысячи сожалений. Зря он поехал на Авалор. Зря согласился участвовать в бунте. Зря потащил с собой Герду. Зря упорствовал с традиционной свадьбой.

Сделанного уже не воротишь. Надо думать, как быть дальше. Быть твёрдым, как кремень. Не позволять никому сбить себя с толку.

Через полчаса Ангус сообщил, что промыл и заштопал рану Мидрира.

- Он потерял много крови и должен несколько недель провести в постели. Если хорошо ухаживать и держать рану в чистоте, обойдётся без заражений. Звериное обличье поможет ему выкарабкаться. По крайней мере, шансов у Мидрира куда больше, чем у… - целитель скосил взгляд в сторону кельи Охотника.

***

Из Динас Эмрис повстанцы вернулись только поздним вечером следующего дня. Почувствовав их ауры, Николас выбежал в коридор. Отблески факельного пламени плясали по стенам. Среди теней брела тонкая и хрупкая, почти прозрачная оболочка. Герда!

Охотник бросился к ней и сжал в объятиях.

- У вас всё в порядке? – спросил он.

- Всё хорошо. А что стряслось у вас? – встревожилась Герда.

- Где… где мой брат? – подобралась Риана.

Обнаружив его ауру в келье неподалёку, целительница подобрала юбки и заскочила под полог.

- Мидрир! – позвала она.

- Чего ты так орёшь? Всё же в порядке! Сплю я. День выдался тяжёлый. Или два. Вот и не смог тебя встретить, - попытался успокоить её брат.

- Врун! От тебя же за милю кровью разит. А ну-ка, покажи, что там! – послышались звуки борьбы. – Ого! Ты же обещал присмотреть за Морти, но даже за собой не уследил!

- Да пустяки же! Ангус меня хорошо заштопал. Заживёт, как на волчаре! До свадьбы – точно!

- Конечно! Ты же убеждённый холостяк!

- Так не до моей, а до свадьбы Морти. Кстати, о нём…

- Ты мне зубы не заговаривай! Сейчас схожу к Ангусу и всё узнаю. Заодно заберу вещи и буду тебя выхаживать. Никаких «всё в порядке» и «так сойдёт»!

Она вышла из кельи и направилась к главному залу.

- Так что стряслось? – настырно повторила вопрос Герда.

- Лучезарные атаковали людей Хуга на празднике. Мы потеряли тридцать два бойца, в том числе его самого, - отведя взгляд, ответил Николас.

- А пленник? Вы его освободили? – вступил в разговор Гвидион.

- Да, но… - Николас бросил на него задумчивый взгляд. – Герда, не поможешь Риане ухаживать за Мидриром? Мне нужно сказать пару слов своему наставнику.

Та последовала за целительницей в главный зал. Николас и Гвидион удалились вглубь катакомб.

- Лесли в плохом состоянии. Ангус не даёт никаких надежд на исцеление, - неловко начал Охотник. - Сам король молит о скорой смерти. Повстанцы требуют, чтобы он выбрал преемника. Я уговорил их подождать до вашего возвращения.

- И кого же он хочет выбрать? – проницательно спросил Гвидион.

- Меня. Он растрезвонил моё настоящее имя на весь Мунгард ещё в темнице.

Выражение лица наставника ничуть не изменилось.

– Вы всё знали! - обличил его Николас. - Знали, что Лесли захочет передать трон мне, поэтому и вынудили меня участвовать в его спасении.

- Лесли принял власть у твоего деда с большой неохотой. А после участвовал в твоей судьбе и защищал, не жалея себя. Я счёл это намёком, что своим преемником он видит именно тебя.

- Я отказываюсь. Королевская власть мне не по плечу и не по нутру, – голос Охотника зазвенел сталью. – Обойдусь без традиционной свадьбы, передам вам карту и завтра же уеду вместе с Гердой.

Надоело стыдиться, дрожать и извиняться. Нельзя позволять друзьям играть на его совести, иначе они приведут его на эшафот, как деда.

- Зачем отказываться, не попробовав? Подумай, сколько полезного ты сделаешь и для нас, и для Компании, - не сдавался Гвидион.

- Я Сумеречник, внук проклятого Утреннего Всадника. Мои притязания на трон никто не примет, даже если найдутся доказательства моего родства с Лесли. Белый Палач отправит меня на костёр, стоит мне только показаться у королевского дворца.

- Примут, если ты пройдёшь через операцию и перестанешь быть Сумеречником. Без способностей Лучезарные уже не смогут обвинить тебя в колдовстве. К тому же, если ты женишься на Герде, лорду Веломри придётся признать тебя хотя бы как своего родственника. Ведь на брачном соглашении стоит его подпись.

- Белому Палачу это безразлично. После операции из меня в лучшем случае сделают послушную марионетку, какой был Лесли. А в худшем я потеряю рассудок.

- Какой у тебя выбор? Сдаться и умереть? Если тебе плевать на нас, то подумай о Герде. Кто защитит её после твоей смерти?

- Я увезу её так далеко, как это только возможно и спрячу, чтобы никто не нашёл.

- Что ж, очень жаль, - разочарованно выдохнул Гвидион. – Видимо, я постарел и потерял хватку. Ты оказался самым большим моим провалом. Главному я тебя так и не научил – быть мужчиной. Один раз я сам вынудил тебя бежать с острова, и теперь ты постоянно бегаешь от проблем и ответственности. Но от своей тени не скроешься даже в вихревой воронке.

- Тем более, какой из меня король? Найдите более достойного лидера, который сможет привести вас к победе.

Гвидион посмотрел на Николаса из-под сурово нахмуренных бровей:

– Хватит паясничать! Уговаривать тебя, как маленького, я не стану. Но перед уходом ты должен сам сказать о своём решении Лесли.

Николас медленно кивнул. Справедливо. Бросить короля без ответа он не имел права.

- И ещё. От свадьбы отказаться не получится. Леди Нимуэ согласилась благословить ваш союз и поставила условие. Если ты его не выполнишь, вы не соединитесь ни в этой жизни, ни в следующих воплощениях, но будете мучиться от тоски друг по другу. Только не говори, что не знал о цене, которую придётся заплатить.

Охотник тихо выругался, но спорить не стал.

- Последнее. Ты откроешь Герде правду о своей болезни и о том, что отказался от лечения, которое могло бы тебя спасти.

- Это условие духа?

Неужели Гвидион врёт даже о таких вещах?

- Нет. Это моё условие. Герда должна знать правду.

- Только не говорите, что заботитесь о ней, а не вынуждаете меня идти на попятную.

- Думай, что хочешь. Но если не скажешь ты, скажу я. И тебе это понравится ещё меньше.

Николас процедил сквозь зубы:

- Хорошо. Я расскажу ей всё после свадьбы и вместе мы решим, что делать.

- Правильнее было бы рассказать перед свадьбой, не находишь? – укорил его наставник.

- Пускай она выйдет за меня замуж не из жалости. Позвольте мне хотя бы эту малость! - упрямо отвечал Николас.

- Ладно. Но кое-что ты всё же должен сказать. Дух благословит вас, только если ты поведаешь Герде о своих предыдущих отношениях, - сдался Гвидион.

Охотник скрипнул зубами, злясь всё больше.

- Выбирай сам. Больше я не твой наставник, а ты не мой ученик. Всё зависит только от тебя.

Гвидион удалился по своим делам, а Николас заглянул к Мидриру.

- Я же говорил – пустяковая царапина. А ты не верила! – ворчал он, когда Герда с Рианой продевали его руки в рукава рубашки.

- Веди себя смирно, а то «пустяковая царапина» снова откроется, и тогда… Я снова тебя залатаю, но потом привяжу кровати, чтобы ты больше себе не вредил! – пригрозила ему сестра, и только тогда оборотень присмирел.

- Вижу, тут всё хорошо, - усмехнулся Николас. Некоторые вещи не меняются, и иногда это к лучшему. – Можно я украду у вас свою невесту?

Риана с Мидриром улыбнулись и кивнули, а потом продолжили сверкать друг на друга глазами.

Николас взял Герду под локоть. Вместе они направились туда, где только что состоялся разговор с Гвидионом.

- Столько раненых в общем зале! В Динас Эмрис я никак не могла отделаться от дурного предчувствия. Мне так жаль…

- Мне тоже. Всё размышляю, нельзя ли было придумать лучший план и сохранить больше жизней. Мы даже тела забрать не смогли. Лучезарные просто сожгли их, а кости скинули в общую яму, - ответил Николас.

Они зашли в одну из пустовавших келий. Охотник подсадил Герду на высокий уступ и встал перед ней, глядя в её доброе лицо.

- Леди из озера… Нимуэ, она когда-то была возлюбленной мастера Гвидиона и подарила ему долгую жизнь. Представляешь? – Герда мягко улыбнулась.

Николас заставил себя улыбнуться в ответ, хотя глаза саднило от горечи, а во рту пересохло.

- Кто бы мог подумать, что мой сухарь-наставник способен на романтические чувства. Да ещё и порицаемые Кодексом. Видимо, в юности все совершают сумасбродные поступки, о которых в старости предпочитают не вспоминать.

- Да, насчёт этого, Нимуэ согласилась нас благословить с условием...

- Гвидион уже предупредил, не переживай. Я… - он не удержал взгляда на её лице и потупился, пытаясь подобрать слова.

- Если не хочешь, не рассказывай. Я отвечу Нимуэ, что и так знаю всё, что мне нужно знать, - Герда взяла его за руку с обручальным браслетом.

Горячее дыхание защекотало кожу. Нежность захлестнула настолько, что Николас даже заметить не успел, как сжал Герду в объятиях и приник к горячему рту. Только её томный стон привёл его в чувство.

Нужно остановиться, иначе все усилия пойдут прахом.

- Прости, - сказали они одновременно, глядя на свои ноги.

Поняли это и вскинули головы, столкнувшись взглядами. В глазах отражались разрумянившиеся лица. Николас убрал ей за ухо выбившуюся прядку – самое большое, что мог себе позволить.

- Дух не даст нам поблажек. Либо мы выполняем условия, либо будем обречены на вечную разлуку.

- Что-то я больше не слышу в твоём голосе воодушевления. Разлюбил? – смутилась Герда.

- А разве похоже? – спросил Николас охрипшим голосом и снова привлёк её к себе. – Просто я загнал себя в ловушку политических интриг, которых всеми силами пытался избежать. И боюсь, что они погубят нас обоих. Это намного важнее любых условий духа. Готова ли ты к трудностям, с которыми тебе придётся столкнуться по моей вине?

- Конечно! Я уже выбрала тебя и не отступлюсь, сколько бы раз ты ни спрашивал! – Герда сжала кулаки. Николас усмехнулся почти искренне – обожал её боевой настрой. - Ты всегда говоришь, будто совершил нечто ужасное, но плохие вещи случаются сами по себе. Рассказывай, не томи! Про Юки я уже знаю и не считаю, что ты виноват в её смерти.

Николас набрал в грудь побольше воздуха, собираясь с решимостью:

- Когда я встретил Юки, боль от гибели моей семьи ещё не угасла. Я искал то, что заполнило бы образовавшуюся в моём сердце пустоту. Этим чем-то оказалась любовь. Первая, пламенная и искренняя, как мне казалось. Я сам тогда был ещё невинен и чист. Наши отношения я представлял безоблачными, от проблем отмахивался и закрывал глаза. Верил, что наша полная радости юность будет длиться вечно.

Юки сказала, что ждёт ребёнка, и мы решили сыграть свадьбу. Я строил планы на наше будущее. А когда… когда она погибла, мой мир треснул. Пустота в сердце разрослась настолько, что поглотила меня. Первое время я придавался унынию, был холоден и безучастен ко всему. Любовь казалась мне ненастоящей, отношения бесполезными, а счастье недостижимым. Если кто-то из моих товарищей встречал пару и пытался создать семью, я посмеивался над ними. А в глубине души завидовал. Эглаборг пытался вылечить меня от хандры, но в конце концов сдался. Я попал в Компанию и ощутил себя пленённой птицей. Поняв, что из Дюарля меня отпустят, я пустился во все тяжкие: кутил, бросался от одной опасной авантюры к другой. Женщин выбирал таких, которые не стали бы требовать серьёзных отношений.

- Они… они были красивы, те женщины? – отрывисто спросила Герда и спрятала взгляд.

Несмотря на все заверения было видно, что разговор её угнетал. Издевательство, которое надо пережить. Как-то.

- Привлекательны, опытны и обольстительны, они знали, чего хотят мужчины. Я заглушал горе в охоте и флирте, в страсти и всеобщем обожании. Я соблазнял замужних дам. Их обманутые супруги вызывали меня на дуэли и молили короля, чтобы он меня покарал. Но бесчестие, немилость и даже невзгоды были мне только в радость. Пока у меня не отняли в наказание меч.

Это был прощальный подарок отца, единственное напоминание о погибшей семье. Тогда я осознал, насколько стал жалким и нелепым. Понял, что моим погибшим близким было бы стыдно за меня. Я решил, что буду бороться и не вернусь к прошлой жизни. Ради тех, кто пожертвовал собой, чтобы защитить меня.

Ноэль помог разыграть мою смерть, и я уехал в Урсалию. Там я начал всё с чистого листа. Местные девушки часто бросали на меня заинтересованные взгляды, но предложить им я мог лишь пустую, кратковременную страсть. За это бургомистр Гарольд выставил бы меня вон. Поэтому я всех сторонился.

Николас заглянул в её лицо. Жемчужные глаза о сверкали в отсветах факела. Казалось, он сидит перед судьёй, который должен вынести суровый приговор. Вспомнилось, как Николас в детстве подошёл к её деду и спросил: «Заслужил ли я смерть?» Тогда настолько хотелось узнать, есть ли в нём зло и не опасен ли он для своих близких, что Охотник готов был принять любую кару.

«Ты услышала правду без прикрас, увидела мою суть, хотя бы ту часть, которую я могу открыть. Скажи, ты примешь меня такого? Неидеального, испорченного, ошибающегося? Заслужил ли я твой свет, достоин ли тебя?»

- Я выполнил условия Леди Нимуэ. Теперь проклятье нас не коснётся, даже если ты решишь разорвать помолвку. Я всё пойму и не буду тебя осуждать. Помогу добраться до Урсалии – здесь становится опасно. А там… ничего страшного не случится, - голос предательски сорвался.

Герда обвила руками его плечи и уткнулась в шею. Из её глаз капали слёзы и падали на его разгорячённую кожу. По спине бежали мурашки. Так невозможно близко, что бороться с собой было мучительно больно. Его пальцы зарывались в её мягкие волосы, пересохшие губы целовали висок.

Он не отпустит её. Не сможет. Это как будто вырвать из груди бьющееся сердце. Невозможно. Немыслимо!

- А что было дальше? – спросила Герда так тихо, что Николас едва расслышал.

- Ты ворвалась в мою жизнь, и я кое-что понял. Простые решения не всегда самые верные. Нельзя всё время прятаться от людей, отношений и чувств. Боль не унять ни пылкой влюблённостью, ни утехами плоти, ни затворничеством. От этого её становится только больше. Защитить близких не выйдет, если отталкивать их от себя. Нужно быть мужественным, не опускать руки после неудач и бороться за то, что дорого, до последней капли крови. Только тогда что-то может получиться.

Герда засомневалась:

- Всё это благодаря мне? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

- Ты мне не веришь? – поразился Николас. Сейчас он был искренен, как никогда в жизни.

- Я не знаю. Мне кажется, Леди Нимуэ будет требовать такой же искренности от меня. Правда в том, - она сбилась, увидев что-то в его лице, облизала губы и потупилась.

- Договаривай, прошу! Не обрывай на полуслове и не переживай, что обидишь меня правдой или отказом.

- Ты был для меня недостижимой Северной звездой на бездонном небосводе. Никогда по-настоящему не верила, что ты полюбишь меня. Думала, что останусь для тебя маленькой девочкой, которую ты когда-то спас. А учить, защищать и выслушивать капризы ты вынужден из-за моего дара. Вот-вот в твоей жизни появится какая-нибудь роскошная женщина, и мне останется тихонько наблюдать со стороны за твоим счастьем.

Николас снова обескураженно моргнул. Он снова почувствовал себя юнцом, для которого женщины – создания куда более загадочные и непредсказуемые, чем демоны.

Он взял её за руки. От прикосновений к бархатистой коже их связь ощущалась острее, поэтому слова давались легче.

- Каждый человек особенный, каждый роскошен, каждый достоин счастья. Только нужно найти правильную пару. Того, кто примет, оценит и позаботится. Тем более, ты… чистое сердце, добрая душа. Тебе мало говорили, как ты красива и желанна? Хотя я больше, чем уверен, что Финист твердил тебе это постоянно…

Она не удержала серьёзную мину и засмеялась. Николас выдохнул облегчённо.

- Ты очень дорога мне. Я готов пойти на многое, чтобы мы были вместе. Единственное, что я не стал бы делать, это неволить тебя. Поэтому… после всего сказанного, после всего, что произошло здесь, ты всё ещё хочешь нашей свадьбы?

- Ты будешь спрашивать об этом после каждой неприятности на нашем пути? – недовольно прищурилась Герда.

- А ты будешь сомневаться в своей красоте при каждом удобном поводе?

- Нет. И при неудобных тоже, - бойко ответила она, и они засмеялись вместе. - Я люблю тебя и хочу быть рядом всегда, во всех горестях и радостях, что нам выпадут.

- Хорошо… - он прижал её к себе и поцеловал в макушку.

Они стояли в забытьи. Николас вслушивался в мерный стук её сердца, и никаких слов больше не требовалось.

- Идём, хочу тебя кое с кем познакомить, - он взял Герду под руку и повёл обратно.

Возле кельи они остановились.

- Ваше Величество, разрешите зайти? – спросил Охотник.

Герда напряглась. Раньше ей даже со знатью общаться не приходилось. Майли с её отцом не в счёт. А теперь предстояла аудиенция у короля! Пускай его и свергли Лучезарные.

- Заходите! – послышался голос Гвидион.

Так вот что у наставника за неотложные дела!

Николас отвернул полог и пропустил Герду вперёд, прежде чем зайти самому. Король лежал на пуховых подушках, укутанный в шерстяные одеяла. Лучшее, что удалось достать в столь стеснённых обстоятельствах. Но выглядел он всё таким же измождённым и угасал, как огарок свечи.

Гвидион сидел напротив него.

- Не нужно всех этих регалий, мой мальчик, - тихо обратился к Николасу король. – Я развалина, лишённый своего королевства. Высокопарные слова в этих обстоятельствах звучат особенно жалко. Не причиняй мне боли.

Его хрупкий голос походил на умирающее эхо. Охотник общался с Лесли с трудом, испытывая нестерпимую жалость. Не станет ли Николас таким же бессильным, неспособным даже на то, что могут простые люди, если согласится на операцию? Не лучше ли умереть быстро? Лесли ведь сам дал однозначный ответ. Почему тогда Николаса стыдят за трусость и вынуждают поступить иначе?

- Простите. Я хотел познакомить вас с особенным человеком, - Охотник подвёл к королю Герду и чуть заметно согнул голову. – Это моя невеста, Герда Мрия. Она из наших, тоже одарённая.

Она присела в учтивом книксене, потерянно глядя на Лесли.

- Это великая честь.

- Вы очень милы, - губы Лесли растянулись в едва заметной улыбке. Он повернулся к Николасу: - Кого-то она мне напоминает.

Охотник вскинул бровь. Её сходство с Белым Палачом едва уловимо, и то если знать, что они – родственники.

- Подойди ближе, дитя. Хочу лучше тебя рассмотреть.

Герда, робея, склонилась над ним. Он провёл костлявым пальцем по её щеке.

– Вспомнил. Ты похожа на Л’Хасси Фенталийскую, прародительницу нашего рода. Такое же открытое лицо, высокий лоб и глаза на пол лица. Я всегда восхищался красотой её статуи в королевской усыпальнице.

- Очень похожа! А ещё она овдовела до рождения сына и почти всю жизнь провела в одиночестве, - Гвидион выразительно глянул на Николаса.

Тот сверкнул гневным взглядом в ответ. Хватит уже давить!

Король пошевелил пальцами, прося, чтобы Николас подал ему руку. Тот сделал, что было велено, и Лесли соединил их с Гердой ладони.

- Уверен, вы проживёте вместе долгую счастливую жизнь, - заключил Лесли.

- Мы постараемся, Ваше Величество, - снова присела в книксене Герда.

- Его Величество решили назвать преемника послезавтра. Наши люди теряют терпение, - снова взял слово Гвидион.

- Риана вас осматривала? – обратился Охотник к королю. – Мы слышали мнение одного Ангуса и даже не пробовали искать другие средства…

- Я слишком устал, мой мальчик, и хочу, чтобы мои мучения скорее закончились, - вкрадчиво ответил Лесли.

- Я предупредил Его Величество, что ты собираешься отказаться от трона, - снова вклинился в разговор Гвидион. – Подумал, что вам обоим будет легче, если я стану посредником между вами.

Так! Похоже всё это время наставник учил Лесли, как вынудить Николаса короноваться.

Герда переводила ошалелый взгляд с него на Охотника и потом на короля.

- Я не давал своего согласия и просил подождать, - твёрдо ответил Николас.

- Не смотри волком. Я назову тебя, а дальше ты сможешь передать власть тому, кому захочешь. Даже своему другу из Норикии, пускай даже я не одобряю.

- Он наполовину авалорец!

- Не имеет значения. Он родился за пределами острова и воспитывали его не в наших традициях. Он предан Компании и своему деду, а не нашему народу. Для нас он всегда будет чужаком, - объяснил Гвидион.

- Но ведь я уехал с острова в четырнадцать лет и учился у наставников из разных уголков Мунгарда. К тому же, сегодня вы сами от меня отказались. Я точно так же, как Ноэль, служу Компании. Вместе с норикийцами мы стали бы сильнее. У нас появился бы шанс выстоять! - в последний раз попытался достучаться до них Николас.

- В любом случае твоё согласие понадобится, только когда тебя соберутся короновать. А пока ты же должен будешь преподнести Его Величеству кубок с маковым молоком, - упрямо гнул свою линию Гвидион

Охотник дёрнулся и уставился на короля:

- Вы хотите, чтобы я вас отравил, а потом сел на трон, как узурпатор?

Герда прикрыла рот ладонью.

- Нет. Это часть древней церемонии передачи королевской власти. Когда приходило время, наследник поил умирающего короля ядом, забирал его последнее дыхание и вместе с ним священную власть над островом. После этого его право на престол никто не мог оспорить, - ответил Гвидион. – Ты же понимаешь важность традиционной свадьбы. Почему думаешь, что с передачей власти должно быть иначе?

- Потому что свадьба – это моё личное дело. Просить благословения у духа совсем не то же, что отравить короля, - огрызнулся Николас. – Если Сумеречники под вашим влиянием поймут всё так, как вам хочется, то простой народ, который уже исповедует другую веру и слушает Лучезарных, будет видеть во мне убийцу. Управлять твёрдой рукой я вряд ли смогу, а если вы лишите меня народной поддержки, то опираться мне будет не на что.

- О, ты начал думать о подданных и своей стране! Наконец-то заговорил, как правитель! – поддельно восхитился Гвидион. – Пускай и не очень мудрый, но это со временем приложится.

Николас скрипнул зубами, как любил делать Финист.

- Моей мудрости достаточно, чтобы понять, как сильно вы ошибаетесь. Ваш план не сработает и будет стоить нам всем свободы и жизни.

Король застонал.

- Я прошу… прошу тебя! Сделай это. Так будет правильно. Никто больше не отважится, а я не могу больше мучится и обрекать нашу страну на безвластие.

- Если кто-то другой поднесёт Лесли чашу с ядом, ты же не думаешь, что в народе не станут судачить, что его подговорил ты? – с вызовом спросил Гвидион.

Похоже, он победил. Отказать умирающему королю не получалось. Николас покорно сложил руки на груди.

- Я исполню вашу волю, Ваше Величество, пускай даже это обойдётся мне очень дорого.

- Благодарю! Я знал, что ты не подведёшь, - снова улыбнулся Лесли одними губами и измученно смежил веки.

Охотник резко развернулся и вышел в коридор. Герда побежала следом.

- Что происходит? Тебя хотят короновать?

Он приложил палец к губам, указывая в сторону людных залов.

Они отошли на почтительное расстояние чтобы никто не подслушал.

- Хотят ещё как. Именно поэтому они вынудили меня участвовать в освобождении Лесли. Говорят, что я связан с ним кровными узами и являюсь единственным законным наследником.

- Но я не смогу быть королевой! Я дочь лесника и не обучена этикету, обязанностям и ритуалам. День придворных особ ведь расписан по минутам. Они носят все шикарные платья и умопомрачительные причёски, ведут светские беседы, разбираются в политике, умеют интриговать и ещё прорву разных вещей. Я знаю, я читала…

Герда затараторила, не давая ему вставить ни слова. В конце концов он не выдержал и повысил голос:

- Очнись! Я сам не смогу быть королём. Я никогда к этому не стремился. Я просто хотел навестить отцовскую могилу и сыграть традиционную свадьбу. А-а-а, надо было слушать Финиста, Сайлуса и всех остальных, кто советовал не соваться в осиный улей!

Он сокрушённо закрыл лицо руками. Герда прижалась к нему, пытаясь ободрить.

- Всё хорошо. Справимся как-нибудь. Может, они всё-таки примут Ноэля и Компанию, если ты познакомишь их лично?

Охотник качнул головой:

- Ты же слышала, насколько плохо они воспринимают норикийцев и беженцев. В чём-то я их понимаю и из-за этого не могу говорить убедительно. Ноэль мой самый верный, самый надёжный друг. Я не могу его подставить, всучив власть над теми, кто будет противится ему так же сильно, как власти Лучезарных. Его кровь на моих руках – мой самый страшный кошмар.

Герда поспешила его обнять и успокоить.

- Всё будет хорошо! Обязательно. Вместе мы справимся. Даже упрямых авалорцев убедим, что спастись можно только вместе.

- Если это повторять, то так и случится? – печально усмехнулся он. – Ты останешься со мной?

- Вместе! Всегда! – отчаянно шептала она, покрывая робкими поцелуями его лицо.

Только это и успокаивало. Подпитывало. Напоминало, что в мире ещё остались хорошие вещи, за которые стоит бороться. Пока силы не утекут из бренного тела.

Глава 9. Дар милосердия

Герда переживала за Гилли Ду. Николас говорил, что сейчас уже ничего нельзя сделать. Да и тогда они не смогли бы ему помочь. Но Герда только злилась в ответ. Бунтовщики рассказали, что кто-то бродит по катакомбам и ворует еду. Николасу удалось убедить Герду, что это белый лис. Он жив и вскоре обязательно попадётся им на глаза. После этого она немного успокоилась.

Выздоравливающий Мидрир, Моейс, Ангус, Гейрт, Джодок и Белус узнали о предстоявшем ритуале первыми. После долгих споров они решили, что ничего лучшего придумать нельзя. Среди юных разбойников лидера вместо Хуга пока не выбрали. В тайны узкого круга претендентов не посвящали, пока они не докажут, что им можно доверять. Разбойникам это не нравилось, но они понимали, какая опасность грозит бунтовщикам, и мирились со своим положением.

Моейс раздобыл для всех участников церемонии приличную одежду. Бунтовщикам достались суконные костюмы тёмных оттенков. Гвидион нарядился белый жреческий балахон, пускай и без помпезных золотых украшений. Николас нашёл среди собственных вещей коричневые бриджи и красный камзол. Герда и Риана оделись в нарядные светлые платья. Даже для короля разыскали пурпурную мантию и напудренный парик, чтобы скрыть лысину. На голове его удерживал серебряный венец, сохранившийся у Сумеречников ещё со времён ордена.

В полдень бунтовщики собрались в главном зале. Его расчистили и прибрали, лавки застелили подушками и одеялами. Те из бунтовщиков, кто занимал более высокое положение, устроились в альковах. Прозвучала барабанная дробь, глашатаи затрубили в фанфары. Джодок с Белусом внесли на своих плечах деревянный трон, на котором восседал король.

Чтобы он держался в сидячем положении, его пришлось привязать верёвками. В руки ему дали деревянный жезл и яблоко вместо королевских регалий. Весь вид Лесли говорил, что даже на пороге смерти он не потерял присутствие духа.

Трон установили посередине зала, чтобы король смотрел на собравшихся. Белус и Джодок обступили его с двух сторон. Звуки стихли.

- Рад видеть здесь самых верных свои людей. Несмотря на все тяготы, что выпали на вашу долю, мои дорогие Сумеречники, вы единственные не отвернулись от меня. Одно уже это доказывает ваше благородство и великодушие. Я безмерно благодарен вам за дни свободы и за высшую милость, которую вы окажете мне сегодня. С чистым сердцем я благословляю вас на борьбу с узурпаторами и угнетателями. Ничего я не желаю больше, чем чтобы на нашей многострадальной земле наступил мир, и брат не сражался с братом. Пускай ваши подвиги и жертвы не будут напрасными, и ко всем достойным придёт благоденствие!

Бунтовщики хмуро переглядывались, не веря высоким словам. Впрочем, многие знали о слабом здоровье короля и относились к нему снисходительно.

- Я, Лесли I, законный правитель королевства Авалор, назначаю всех присутствующих здесь своими знаменосцами. Сегодня вы станете проводниками воли священной династии Хассийцев-Майери и её праведными защитниками. Пытки и годы в заключении сделали меня слабым и немощным. Я не могу отвоевать нашу землю и мудро править вами. Посему я хочу уйти. Уйти достойно, сохранив мужество перед ликом вечности. Чтобы не оставить вас сиротами, я готов назвать своего преемника. Наша власть исходит от божественного прародителя Безликого, который так же является создателем и покровителем Сумеречников. Чтобы миропорядок устоял и наша страна не утонула в реках крови, власть должна оставаться в руках его потомков. Представителей старшей ветви династии больше нет, а значит, пришла очередь младшей ветви. Её последнему потомку я желаю передать свой трон, корону и имущество. Итак, мой единственный законный наследник.

Прозвучала барабанная дробь. Бунтовщики подались вперёд. Охотник торжественной походкой вошёл в зал и, заложив руки за спину, замер возле трона.

– Николас Комри, известный, как Вечерний Всадник.

Все взгляды устремились на него.

- Неужели правда? Так он жив? Он же назвался другим именем. Слышали, он вскрыл тайник в особняке Утреннего Всадника. Как в Сумеречнике может течь королевская кровь? Его дед был регентом. Но он назвал Фейна потомком Безликого. Да слабак был тот Фейн! Владыка Аруин его одним взмахом меча прихлопнул, а Вечерний Всадник распылил злобного ши в кровавую пыль. Он и Белого Палача одолеет! - оживлённо переговаривались бунтовщики.

Снова забили барабаны, чтобы призвать людей к тишине.

- Доказательства родства Комри с династией Хассийцев-Майери можно отыскать в Усыпальнице королей, - закончил Лесли и снял со своей головы венец.

Из тени выступил Гвидион и забрал у короля регалию. Николас опустился на одно колено и наставник каменной тяжестью возложил венец на его лоб. Острый край оцарапал висок, и на щёку капнула кровь.

- Носи его с честью и достоинством, - велел король.

Со стороны входа, отдаваясь эхом от каменных сводов, послышались хлопки. Уловив на себе внимательный взгляд тёмных глаз навыкате, Николас вздрогнул.

- Замечательное представление!

- Кто вы? Как здесь оказались? – Гейрт подался навстречу смуглому кудрявому незнакомцу.

Следом за ним из прохода показалась девушка с точёными аристократичными чертами. Высокая, стройная, миловидное лицо обрамляли пышные каштановые локоны. Каре-вишнёвые глаза сверкали в отсветах факела, на губах играла обольстительная улыбка.

- Это я должен спросить, что вы делаете в катакомбах, где Компания «Норн» размещает своих людей. По какому праву пользуетесь нашими припасами и картами? Кстати, охрана у вас ни к демонам, - гость покривил рот.

- Простите! – раздались суетливые шаги в коридоре. Видно, подоспела охрана из ребят Хуга. – Он показал амулет Кишно и представился, как ваш друг, мастер Стигс!

- Впервые его вижу, - поднявшись с колен, ответил Николас.

- Так Стигс или Комри? – издевательски ухмыльнулся незнакомец. - Мы встречались в Дюарле. Наверное, ты был слишком пьян, чтобы запомнить.

Он протянул Николасу бумаги, скреплённые печатью Компании.

– Приказ от вождя. Или ты забыл, кому служишь? О том, что ты освободил короля, шепчется весь Мунгард. Приложить столько усилий, чтобы разыграть свою смерть, а потом столь опрометчиво себя выдать… Белый Палач уже едет сюда, а Лучезарные готовятся подавить ваш мятеж, пока вы устраиваете помпезные церемонии.

Бунтовщики роптали. Король поник. Николас сосредоточился на письме. Жерарда поздравлял его с успешным освобождением Лесли и обещал свою поддержку. Подозрительно. Вождь ничего не делал без выгоды для себя.

Наглого посыльного звали Флавио Гвидичче. Похоже, Жерард послал его шпионить. Нужно держать ухо востро.

- Сердечно благодарим вас за эти важнейшие сведения, мастер Гвидичче, - предельно вежливо заговорил Николас, пытаясь обескуражить его или хотя бы заставить замолчать. – А теперь позвольте нам закончить церемонию, чтобы мы быстрее приступили к составлению плана обороны.

- О, конечно, если вам это поможет. Но я приехал не за этим, а чтобы сопроводить к вам госпожу Эстель де Буи.

Флавио галантным жестом представил свою спутницу. Та изобразила изящный реверанс. Тугой корсет заманчиво приподнимал её прелести в глубоком декольте зелёного парчового платья.

- Она дочь норикийского вельможи и приходится родственницей королю Орлену. Мастер Пареда считает, что она составит прекрасную партию будущему королю Авалора и обеспечит вас наследниками, которых так не хватало мессиру Лесли.

Герда судорожно выдохнула.

- Мне льстит, что и наш вождь, и король Орлен так озаботились моей судьбой. Но жену я выберу сам, - не терпящим возражений тоном парировал Николас.

- У моего преемника уже есть невеста. Дитя, подойди ко мне! – Лесли поманил к себе Герду.

Стараясь держать спину ровно и не опускать взгляд, она приблизилась к трону. В лице ни кровинки, глаза огромные. Испугалась.

- Встаньте рядом! – велел король.

Зря Лесли снова выдал его тайну. Флавио сразу стал следить за Гердой, как коршун за мышкой. Николас еле сдерживался, чтобы не наброситься на него и не вышвырнуть из катакомб под нос Лучезарным. Он ведь доложит обо всём Жерарду, а тот выведает, что Герда внучка Белого Палача.

Если замешкаться, все решат, что речи Флавио поколебали его решимость и заставили усомниться в выборе невесты. Нельзя этого допустить. Николас взял Герду за руку и притянул к себе, закрывая своё сокровище от хищных взглядов.

- Я знаю, что вы оба сироты, и родители не могут благословить ваш союз. Но я, как отец всех своих подданных, сделаю это за них, - объявил король.

Герда и Николас по очереди наклонились к нему, и он поцеловал каждого из них в лоб.

- Храните друг друга и свою любовь, будьте счастливы. Из вас получится идеальная пара и в этом воплощении, и в следующих.

- Спасибо за вашу доброту! - ответил Николас.

Они с Гердой почтительно поклонились.

- Надеюсь, теперь мы сможем завершить церемонию, – обратил на себя внимание Лесли. – Прошу! Я не могу больше ждать!

- Конечно, - кивнул Охотник. – Всё будет, как вы пожелаете.

- Я желаю! Пускай мою волю засвидетельствуют все присутствующие и в том числе вы, мастер Гвидичче и госпожа де Буи. Того, что сейчас случится, я пожелал сам, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти. Никто не смеет перечить мне. Я выпью маковое молоко, чтобы навсегда смежить веки и уйти на Тихий берег. Прошу подать мне напиток без отлагательств.

Если вначале Лесли говорил с жаром, то последние слова произнёс сухо и казённо.

Гвидион забрал у Рианы красную бархатную подушку. На ней стоял серебряный кубок с маковым молоком. В малых дозах оно утоляло боль и погружало в сон, но если выпить много, то будет казаться, что ты уснул.

Разве это достойно? Отказ от борьбы – выход для слабых. Впрочем, осуждать Лесли, как и деда, нельзя. Они ведь спасли ему жизнь. Нужно понять, смириться и не осуждать. До чего же это трудно!

Гвидион остановился перед троном. Николас взял кубок и протянул его королю взамен подаренной регалии. Лесли не спешил его брать.

- Клянитесь, что не станете клеветать на тех, кто помогает мне уйти! Ибо на это нет их воли, они всецело послушны мне. Если кто-то делом, словом или даже взглядом обвинит их в моей смерти, то пускай самый страшный демон утащит его в пасть Червоточины! - выкрикнул он напоследок.

Лесли-Лесли, тебе бы ещё жить и жить!

- Ваше величество, право, не стоит портить последние мгновения, - увещевал его Николас. – Вы уже достаточно для меня сделали. Сомневаюсь, что смогу оплатить свой долг. Спасибо вам за всё!

- Правь мудро и будь счастлив – этого достаточно, - король коснулся его лица холодными пальцами смерти и принял кубок.

Окинув зал отстранённым взглядом, Лесли выпил напиток и закрыл глаза. Охотник забрал кубок из его обмякшей ладони и вернул Гвидиону, а потом принялся отвязывать короля от трона.

Сумеречники наблюдали молча. Казалось, любой звук нарушит хрупкий сон Лесли, о котором он столько мечтал, любое лишнее движение испортит церемонию. Хотя всё, что могло пойти не так, уже случилось. Назад пути нет.

Николас бережно устроил короля на погребальном ложе из старых досок и хвороста, укутал тёплым одеялом и отступил. Ангус и Риана приблизились к Лесли. Их ладони заплясали над ложем, выплетая жесты-заклинания.

После томительных мгновений Риана объявила:

- Он ушёл. В добрый путь. Герой и мученик при жизни, пускай твоё путешествие к Тихому берегу будет лёгким.

- В добрый путь, - повторил за ней Ангус. – Пускай твоя следующая жизнь будет лучше и счастливее этой.

Николас принял из рук Джодока факел:

- В добрый путь. Ты был милостивым правителем и верным другом. Пока я жив, твои подвиги не будут забыты. Ступай с миром.

Пряча навернувшиеся на глаза слёзы, Николас принялся поджигать хворост. Теперь Охотник, и впрямь, последний потомок священного рода.

Языки пламени нехотя принимал в себя мёртвое тело. Огонь будто вопрошал, зачем вы отдаёте мне того, кто ушёл слишком рано? Несколько мгновений назад он был жив и боролся за тех, кто ему дорог. Последним его порывом было защитить Николаса от интриг и клеветы, помочь жениться на любимой девушке. Всю жизнь Лесли думал о других, а о себе – забывал.

Пламя охватило всё тело, освобождая дух от оков измученной плоти. По воздуховоду вместе с дымом поднималась его блёклая серебристая аура, чтобы раствориться в эфире.

Выждав положенное время, бунтовщики принялись разливать по кружкам эль и поминать короля. Николас хотел вернуться к Герде, но тут его остановила Эстель.

- Мастер Комри, не уделите мне несколько минут вашего драгоценного времени? Или я должна обращаться к вам «Ваше Величество»? А можно мне разговаривать с вами без приглашения? – хлопая ресницами, защебетала она.

Дюарлийские модные салоны славились фривольным тоном. Но то, что раньше будоражило и возбуждало, сейчас вызывало настороженность и раздражение.

- Право, не стоит. Меня только назвали преемником. Чтобы я стал королём, мои притязания должны признать авалорцы и правители других стран. Учитывая, что мы прозябаем в подполье, велик шанс, что этого не произойдёт. Да и мне самому корона не нужна, - ответил ей Николас так, чтобы она потеряла к нему интерес.

- Нельзя отказываться от власти на священном острове. Став королём, вы смогли бы вышвырнуть Голубых Капюшонов с острова! – заявила Эстель.

- Мой дед не смог избавиться от них, когда у него за плечами было всё могущество ордена. А теперь мы слабы и разобщены. Нам нечего им противопоставить, - дёрнул уголком рта Николас.

- Печально слышать, что вы потеряли надежду. Моя близкая подруга много о вас рассказывала: о вашем благородстве, огненном темпераменте, страсти и находчивости. Я потеряла голову. Представляла вас героем баллад, богом среди людей. Когда Его Величество Орлен XIII захотел посватать меня за вас, я так загорелась этой идеей! Жаль, что ваше сердце несвободно.

Эстель подходила всё ближе и настырно заглядывала в глаза, ища там осколки чувств. Но это его не пронимало.

Флавио атаковал Герду. За погребением она наблюдала в стороне, не участвуя в церемонии. После осталась одна, беззащитная перед хищниками.

- Не имел чести быть представленным вам, госпожа Герда?..

- Мрия, - подсказала она.

- Красивое имя, как мечта. Но оно не подходит для авалорской знати, не находите?

- Я дочь лесника из Урсалии.

- А речь у вас удивительно правильная для простолюдинки. Вы ведь одарены? Знаете о нас?

- Я ветроплав третьего уровня. Николас обучал меня использовать способности. Так мы и сошлись.

- Ещё более удивительно. У вас такое красивое личико. Уж не на него ли польстился наш новоиспечённый король? Хотя нет, в Дюарле ему нравились девицы иного сорта.

Герда упёрлась спиной в стену и вертела головой по сторонам в поисках спасения.

- Всё, что было до нашей встречи, осталось в прошлом. Незачем его ворошить.

- Но прошлое всегда догоняет нас, где бы мы ни прятались, - Флавио приподнял её подбородок на кончике пальца. – И всё же вы кого-то мне напоминаете. Такие правильные строгие черты старой Сумеречной знати. Уж не врёте ли вы, дорогуша?

Николас рвался к ней, но Эстель заступила ему путь.

- Куда же вы? Неужели я настолько вам неприятна? – обиженно надула губы она. - А ведь я ещё не успела передать вам привет от моей подруги. Помните графиню Шанти де Годон. Вы знали, что через пару месяцев после вашего отъезда, она родила мальчика?

Похоже, Флавио натравил на него настырную девицу, чтобы отвлечь. Хороший ученик Жерарда!

- Извините, но я очень занят. Продолжим наш разговор позже, - отстранил её Николас.

- Но как же… ребёнок… может быть вашим…

- Был бы он от меня, я узнал бы об этом первым.

Николас подскочил к Флавио, перехватил его руку и оттолкнул от Герды.

- Вы злоупотребляете нашим гостеприимством. Я, конечно, присягал Компании, но вашу наглость терпеть не обязан. Пока не научитесь хорошим манерам, не смейте подходить к моей невесте.

- Откуда такая деликатность? Разве твоя невеста голубых кровей? В родстве с самим Белым Палачом? Ух, сейчас он как выглянет из подземелья и призовёт меня к ответу! А как твоя совесть? Девственно чиста даже после убийства, которое запретили так называть?

- Закончили святотатствовать? – холодно осведомился Николас.

- А что, меня заберёт самый страшный демон из всех? – засмеялся Флавио.

В зал вбежал Гилли Ду, проскочил между бунтовщиков и зарычал на него. Тот поднял ногу, будто собирался пнуть лиса.

- Живой! – воскликнула Герда и подхватила его на руки.

Зря. Он же так зол, что может её покусать! Но вместо этого Гилли Ду заскулил и уткнулся носом в шею Герды.

Николас поспешил закрыть их собой и ответил Флавио:

- Вполне вероятно, что вас поколотят бунтовщики. И я не стану им мешать.

- Это расценивать, как угрозу? – вскинул он брови.

Флавио, конечно, напрашивался на тумаки, но драться на похоронах Лесли не стоило.

- Как пожелаете. На сегодня разговор окончен, - отрезал Охотник и поманил Герду за собой.

Эстель попыталась заступить им дорогу. Герда поставила Гилли Ду на пол, и тот злобно тявкнул, защищая хозяйку. Эстель отпрянула.

К компании присоединился Гвидион. Вчетвером они выбрались в коридор.

- Это тот самый демон, с которым ты дружил в детстве? – удивился наставник. – Он что, пришёл сюда из Озёрного края?

- Похоже, ему очень приглянулась моя невеста, - повеселел Николас.

- Не ври! Он шёл за тобой, - укорила его Герда.

В подтверждение Гилли Ду завилял хвостом и полез к Охотнику на колени. Тот всё-таки взял лиса на руки. Гилли Ду принялся облизывать ему шею, яростно ласкаясь.

Герда усмехнулась:

– Я даже немного ревную.

- Его или меня?

Николас вернул любвеобильного лиса на пол. Изо рта у него изрядно воняло.

- Обоих!

Они заглянули в пустующую келью и устроилась на каменной лавке. Гвидион с правой стороны от Николаса, Герда с левой.

- Что у нас за гости? – завёл куда более серьёзный разговор Гвидион. – Ты узнал этого Флавио, я видел.

- Он головорез Компании. В Дюарле я выслеживал ши-полукровку, который назвал себя выброшенным принцем. Некто похожий на Флавио выстрелил в него арбалетным болтом. Чтобы проверить это, я притворился пьяным и прощупал его. Моя догадка подтвердилась, и я доложил обо всём королю Орлену. Жерарду удалось замять эту грязную историю, но Флавио затаил злобу и теперь мстит мне. Герда, будь осторожна. Не оставайся с ним наедине и ничего ему не рассказывай. Он очень опасен.

- Но я думала, Компания помогает одарённым, – смутилась она.

- Компания помогает себе, - поправил её Николас.

- М-м-м, оказывается, ты та ещё заноза, - хмыкнул Гвидион. – Вскоре вождь узнает, что Лесли назвал тебя преемником и умер.

- Лишь бы меня не обвиняли в убийстве. Впрочем, это опорочит честь Компании. Вряд ли Жерард позволит своему псу распускать дурные сплетни.

- Если Компания поможет вернуть власть на Авалоре законному наследнику, то так и быть, я уговорю бунтовщиков заключить союз с Норикией.

- Жерард не захочет, чтобы мы договаривались с Лучезарными и добивались мира на острове. Если бы вы согласились короновать Ноэля или присоединились к Компании в Дюарле, тогда он употребил бы всё своё влияние, чтобы вас защитить.

– Все, кто хотел, уже бежали в Норикию. Бунтовщики не уедут отсюда, как не уехал твой отец. Даже если ты прикажешь им отступить.

- Понимаю. Значит, будем справляться своими силами.

- Николас, - Герда, до этого потерянно молчавшая, взяла его за руки. – Может, не так уж Флавио неправ. Тебе нужна выгодная партия. С госпожой де Буи ты можешь получить поддержку короля Норикии, минуя вождя. Если ты захочешь, я останусь с тобой. Не женой, а фавориткой, или кем там ещё… Я всё понимаю, я…

Гилли Ду тревожно заскулил и завозился в ногах Охотника.

- С ума сошла?! Ты хоть представляешь, что за жизнь у королевской фаворитки? Сколько это интриг и зависти? Королевская супруга – это статус, который даст тебе защиту. Да я и сам не смогу жить с двумя женщинами, одна их которых каждое моё слово будет докладывать Жерарду.

- Прости, я не подумала, - Герда понурила голову. – Просто королева – это слишком. Даже представить страшно.

- Об этом будем думать потом. Сейчас самое главное – наша свадьба. Нужно торопиться, пока Жерард не сделал свой ход или что-нибудь другое не стало у нас на пути, - решил Николас.

- Условие Нимуэ ты уже выполнил? – Гвидион скорее утверждал, чем спрашивал.

Николас кивнул.

- Эстель заявила, что моя бывшая любовница родила от меня ребёнка, но это смеху подобно. Если бы в нём действительно текла кровь Комри, на него уже давно устроили бы охоту. Жерард, Белый Палач, орда обиженных демонов…

- Да. Вряд ли они стали бы молчать о твоём ребёнке так долго, - согласился Гвидион. – За пару дней мы успеем собраться и выдвинемся в Динас Эмрис. На церемонию возьмём только самых доверенных людей. Жаль, многие не до конца оправились от ран.

Герда наблюдала за ними ошалело. Кончено, после жизни в уединении интриги пугали. Николас хотел уберечь её, но вместо этого толкнул в змеиное гнездо.

- Я попрошу Мидрира и Гейрта приглядывать за Гердой, они самые надёжные. Будем надеяться, что церемония пройдёт гладко. Провидение на нашей стороне, - подбодрил их Гвидион.

На божественную помощь Николас не рассчитывал. Уповать можно только на свои силы.

Наставник вернулся в общий зал. Николас с Гердой остались одни. Он чувствовал, что у неё много чего накопилось на душе. Этот разговор обещал доставить куда больше неприятностей, чем признания в прошлых прегрешениях.

- Расстроена? – спросил Охотник, когда молчание затянулось до невозможного.

- Подавлена. Свадьба – самый важный день в жизни женщины. Так говорили у нас в Волынцах. Я мечтала… нет, не о богатстве, но об уютной церемонии, о вышитом собственными руками подвенечном платье, о букетах из васильков и ромашек, о разбросанной по дороге чечевице, о родителях, которые подведут меня к алтарю, о верных друзьях, которые будут подбадривать меня улыбками и желать счастья. О простых вещах, доступных даже бедной храмовой мыши. А теперь… в Урсалию мы уже не вернёмся. Я её полюбила, хоть и жила там недолго. И Финиста, Ноэля, Дугаву, Ждана, Майли с Вожыком и Эглаборга мы тоже вряд ли увидим. Ничего уже не будет, как прежде, - она отвернулась, пряча лицо.

– Нам придётся перетерпеть только первое время, пока я не найду о преемника. Мне тоже всё это не нравится.

– Прости! Я только всё усугубляю своим нытьём. Хотела бы я быть сильной и помогать тебе во всём. Но даже битвы с демонами не пугали меня настолько.

Николас убрал волосы с её лица и заглянул в глаза:

- Я тоже напуган. Политика уничтожила всю мою семью и орден Сумеречников в придачу. Помнишь, что сказал король Лесли? Ты похожа на первую королеву Авалора, Л’Хасси Фенталийскую. После смерти своего мужа она пятьдесят лет правила на острове одна. Воспитала выдающегося сына, а после не менее выдающихся внуков. Думаю, ей тоже было трудно. Она боялась не меньше, чем мы с тобой, но смогла выстоять. И мы сможем, обязательно!

- Она была твоим предком, значит, ты сможешь, - печально улыбнулась Герда, а потом стиснула зубы, не желая озвучивать раздиравшие её чувства. – Я тоже постараюсь. Только пообещай, что не оставишь меня одну в этой жуткой войне!

Её глаза заблестели и наполнились слезами. Николас порывисто прижал Герду к себе. Если он не согласится на операцию Рианы, то жить ему осталось всего ничего. А если согласится, то не пожелает ли Герда, чтобы он быстрее умер и не тяготил её?

Предупредить её было бы честнее, но и больнее во сто крат - видеть в её глаза не восхищение, а жалость. Стоит ли перекладывать выбор на её хрупкие плечи?

Николас молчал. Слова разбегались, а внутри разверзалась бездна ужаса. Если пошевелишься, то опрокинешься за край безумия, и ничто тебя не спасёт.

- Давай поженимся. Поженимся, вопреки всему миру, который встал на дыбы и вознамерился сбросить нас в жерло Червоточины. Наплюём на всё и оставим только самое важное – нашу любовь, - предложил Николас.

В этот раз он верил каждому своему слову.

- Давай!

Герда обвила его плечи руками и поцеловала в губы с поразительной жадностью.

Всё получится. Обязательно!

Глава 10. Свадьба

1572 г. от заселения Мунгарда, хрустальный грот Динас Эмрис, Авалор

Через пару часов в их келью заглянула Риана. Она принесла очищенные от коры ольховые прутья и кожаные шнурки.

- К свадьбе ты должна смастерить для жениха подарок. Лучше всего подойдёт оберёг. Я покажу, как его сплести. Это довольно просто, - предложила она Герде.

- О! Она уже сделала мне подарок, - ответил за неё Николас.

Он показал белую рубашку. С левой стороны у сердца на ней была вышита золотая дубовая ветвь. Риана повертела её в руках, изучая узор.

- Ты взял её с собой? – Герда удивлённо вскинула брови.

- Я же до последнего не знал, поедешь ты со мной или нет. Вот и прихватил подарок на память. Надену на церемонию под костюм.

Она покраснела и отвела взгляд. Николас с трудом сдержался, чтобы не привлечь её к себе. Вряд ли бы Риана позволила им целоваться у неё на глазах.

- Золотая дубовая ветвь – символ династии Хассийцев-Майери, - подозрительно прищурилась она. – Но ведь ты не знала про происхождение Николаса.

- Нет, я… - Герда неловко сглотнула. – Прочитала в книжке, что это знак мудрости. Мне показалось, что он подойдёт Николасу больше, чем цветочки и птички. Не знала, что это настолько значимый символ. Простите!

Возможно, она выбрала этот узор из-за своей связи с Норнами и Безликим.

- Нет! Малышу Ники куда больше подошёл бы саблезубый мелькарис. - В келью бесцеремонно ввалился Мидрир и хлопнул Охотника по плечу так, что из глаз посыпались искры.

- Братец, я же предупреждала, что если ты хочешь пойти в Динас Эмрис, то должен отдыхать! – строго выговорила ему Риана, но потом снова обратилась к Николасу: - Может, эта вышивка намёк Провидения, что ты должен править Авалором, а Герда – быть твоей королевой?

Мидрир пропустил всё мимо ушей, сжимая бывшего ученика в душных «волчьих объятиях».

Николас выскользнул из них и ответил:

- Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя. Когда вернём себе власть на Авалоре, тогда и решим, кто станет нашим лидером.

Полог снова зашелестел, и в келью заглянул Гвидион.

- Объявишь об этом после свадьбы? Сколько же потрясений нас ждёт в один день!

Как долго они ещё будут вламываться к нему в комнату и указывать, как жить?!

- Чтобы выстоять в войне с Лучезарными, придётся напрячь и волю, и мускулы, - отрезал Николас.

Спорить не стали и начали подготовку к свадьбе. Торопились, как могли. Угощение собрали простое: чечевицу, пшеничные лепёшки, молодое вино, пирожки со сливовым вареньем и вяленое мясо.

Бунтовщики изменили своё отношение к Николасу: смотрели подобострастно, понижали голоса, кланялись и обращались «Ваше Высочество». Как к принцу. Хотелось сквозь землю провалиться, хотя катакомбы и так находились под землёй. Почему он чувствовал себя самозванцем и узурпатором? Ведь он никогда не желал власти!

Вместо Хуга временно назначили оборотня-пса Линна. Расторопный парень слушался старших и не задирался, но энергии и авторитета предшественника ему не хватало.

Флавио пропал сразу после похорон. Интересно, чем он занимался. Сколачивал банду таких же головорезов, как сам? Передавал Жерарду последние новости? Получал приказы избавиться от Николаса и Герды, а возможно, и бунтовщиков? Но разыскивать его ни времени, ни сил не оставалось.

На третий день они выдвинулись в путь: Гвидион, Мидрир с Рианой, Джодок с Белусом, Моейс, Гейрт, Эстель и ещё дюжина доверенных людей.

Последним неприглашённым гостем за ними увязался Гилли Ду. Оставалось надеяться, что он достаточно смышлёный, чтобы не выдать их неприятелю.

Стоило им выбраться из катакомб, как везение закончилось. Разведчики сообщили, что в столицу стягиваются войска Лучезарных. Готовится облава на колдунов.

- Будем двигаться небольшими группами, - решил Николас. - Вначале Гейрт с разведчиками. Затем мы с Гердой, Эстель, Гвидионом, Рианой, Ангусом и Мойесом. Мидрир, Белус и Джодок будут нас прикрывать. Не лезьте на рожон. Сейчас не время для драк.

Возражений не последовало.

День, как назло, выдался ясным. Бунтовщики держались подальше от больших дорог и обходили открытые места. На опушке перелеска бунтовщики замерли. По дороге между полей, поднимая столбы пыли, маршировали неодарённые солдаты. Тоже идут в Ловонид подавлять восстание? Хоть бы убежище в катакомбах не раскрыли.

Бунтовщики спрыгнули в узкий овраг и спрятались в высокой траве.

- В Динас Эмрис места более тихие. Там нет больших дорог. Неодарённые испокон веков обходили обиталища духов десятой стороной, - подбодрил товарищей Гвидион.

Когда отряд скрылся, бунтовщики бегом миновали поле и нырнули под сень спасительной дубравы. Скакавший впереди Гилли Ду вздыбил шерсть на загривке. Николас вскинул руку, заставив товарищей остановиться.

Похоже, опасность ещё не миновала. Повезло, что солнце уже закатывалось, и землю устилали густые тени от колышущихся деревьев. Хорошая маскировка.

Бунтовщики нырнули в заросли боярышника. Николас приложил палец к губам. В воздухе витала тревога, стылое предчувствие кралось по коже мурашками. Тяжёлое дыхание эхом разносилось по округе и заглушало даже щебетание птиц.

Треснула ветка, вспорхнула жёлтая овсянка. На грани видимости показались расплывчатые ауры мыслечтецов. В разные стороны поползли серебристые щупальца внушения. Ловушка!

- Мастер! Похоже, мы их упустили. Юркие, как змеи! – раздался звонкий голос молодого Лучезарного.

Отряд из дюжины Голубых Капюшонов вывалил на поляну.

- Мастер, незачем гоняться за колдунами по долам и весям. Давайте послушаем Арнингхэма и вернёмся в город, - вещал второй постарше.

Мастером они называли истинного мыслечтеца в плаще с золотым кантом. Видимо, он был их главарём. Его капюшон был настолько глубоким, что внешность разглядеть не получалось. Остальные Лучезарные лиц не прятали и напряжённо наблюдали за ним.

- Арнингхэм забрал основные силы. Они выгонят бунтовщиков из подземелья без нас и даже без моего командования, - отмахнулся главарь. – Лучше мы отыщем выход из катакомб за стенами и перехватим колдунов, когда они пустятся в бегство.

Герда испуганно сжала ладонь Николаса.

«Молчите! Что ни делается, всё к лучшему».

- Но как же? Лорд Веломри накажет нас за то, что мы не участвовали в подавлении бунта, а трусливо поджидали колдунов в засаде. Про его крутой нрав ходят страшные слухи!

- Тешу себя надеждой, что знаю лорда Веломри лучше, чем вы. Как-никак я служил у него помощником. Исполняйте приказ, иначе отведаете моего крутого нрава. Уверяю, это вам понравится ничуть не больше, чем выговор от Архимагистра, - крикнул главарь.

- Мастер! Мастер! Я видел движение! – на поляну выбежал ещё один Лучезарный и указал в сторону смыкавшихся впереди холмов.

Главарь медленно отвернул от него голову и уставился на кусты боярышника. Чувствовал ли он укрытые амулетами ауры?

- Что там? – встрепенулся говорливый Лучезарный.

Главарь вытянул руку. Николас непроизвольно поднялся и зеркально повторил его движение. Высокие кусты полностью скрывали его. Ладони тянулись друг к другу, словно стремились преодолеть барьер толщиной в вечность. Остановиться не получалось. С губ рвались слова, значения которых Николас не знал. Кто-то невидимый толкал его на неразумные поступки. Безликий?

- Мастер! Что с вами? – помощник пихнул главаря в плечо.

Гилли Ду дёрнул Николаса за штанину. Тот встряхнул головой. Ощущения в теле возвращались: оно продрогло от холодного пота.

- Ничего. Просто прощупывал местность, - ответил главарь. – Идём, нужно проверить направление Шеймуса.

Лучезарные побежали в сторону холмов. Главарь замыкал строй. На краю поляны он обернулся.

«Я тебя вижу. А ты меня видишь? Видишь наконец?» - зашелестел призрачный шёпот.

«Я всегда тебя видел», - прозвенел сталью голос Безликого.

Главарь поспешил за своим отрядом.

Колени задрожали, и Николас едва не рухнул. Только не приступ! Нет, силы воли хватит выстоять до конца церемонии. А дальше как-нибудь…

Николас присел на корточки.

- Обождём, пока скроются ауры, - прошептал он.

Бунтовщики смотрели встревоженно, но вопросов не задавали. Это радовало. Вскоре Лучезарные удалились на безопасное расстояние, и они выбрались из укрытия. К этому времени подоспел отряд Мидрира.

- Что стряслось? Почему вы задержались? – забеспокоился тот.

- Нарвались на Лучезарных. Они кого-то заметили вдалеке. Мы подумали, что это вы. Я даже хотел отправиться на подмогу, - сообщил Николас.

- Нет, мы никого не видели, - качнул головой Мидрир.

Получается, не повезло только отряду Охотника. В пору думать, что он притягивает несчастья… или Лучезарных, что немногим лучше.

– Похоже, наше убежище раскрыли. Нужно увести людей из катакомб, пока Лучезарные не перекрыли все выходы, - распорядился Николас.

- Я предупрежу, - вызвался Джодок.

С едва слышным хлопком он обернулся рысью, оставив одежду рядом. Мощные лапы бесшумно оттолкнулись от земли, и Джодок умчался по узкой звериной тропе.

До Динас Эмрис добрались без приключений. Отряд Гейрта уже разбивал лагерь в дубраве, укладывал камнями кострище и поджигал хворост. В темноте дым был незаметен. Ветер не разносил запах гари из укрытой холмами ложбины, да и отсветы тоже не получалось разглядеть. Куда опасней, если Лучезарные засекут ауры одарённых. Поэтому способностями не пользовались без крайней нужды.

В двух словах они передали Гейрту всё, что видели на дороге. Тот подозвал своих лазутчиков и приказал бдительней следить за дорогами.

- Флавио попался или раскололи кого-то из тех, кого поймали на Левегар? – гадал он. – Впрочем, результат один. Теперь нам придётся туго.

- Может, отменим церемонию? – предложил Белус. Без товарища он вёл себя куда более скованно. – Вдруг Лучезарные и сюда нагрянут?

- Наоборот, надо торопиться. Больше такой возможности не будет. В случае опасности дух Хрустального грота укроет нас, - возразил Гвидион. – Осталось только прояснить один вопрос.

Он отвёл доверенных людей ближе к пещере, где их мог подслушать только рыскавший на опушке Гилли Ду.

– Николас, ничего не хочешь объяснить? Зачем ты поднялся навстречу тому Лучезарному? Ты же едва нас не выдал!

Охотник повёл плечами. Не рассказывать же про связь с Безликим и мистические видения. Если наставники об этом узнают, то начнут давить на него с утроенной силой.

- Я хотел быть наготове, если он нападёт. Голубые Капюшоны прочёсывали местность мыслечтением. Один меткий удар оглушил бы их, и тогда мы смогли бы убежать.

- Нет! Тебя как будто гипнотизировали, - возразил наставник. – Может, главарь обошёл защиту ветроплава? Судя по ауре его дар не уступает твоему.

- Меня больше волнует, почему вас отпустили, – присоединился к расспросам Мидрир.

- Может, тот Лучезарный Предвестник? Одержимый? Николас, не молчи! Только ты можешь их отличить, - Гвидион с силой сжал его плечо.

- Нет, спрута в его сердце я не видел и не чувствовал на себе внушения. Я действовал по своей воле, пускай даже вам мой поступок кажется глупым, - стоял на своём Охотник.

- Уж не одержим ли ты сам? – Мидрир схватил его за ворот камзола. – Может, поэтому Голубые Капюшоны обходят тебя стороной уже во второй раз?

Голова гудела, во рту ощущался солоноватый привкус крови. Николас принялся усиленно массировать виски, чтобы унять боль.

- Не шуми! – осадил Мидрира Гвидион. – Нас не тронули, потому что не заметили. Провидение на стороне священной династии Хассийцев-Майери. В любом случае если Николас одержим, то дух заметит это и предупредит меня.

- Если это случится, то я убью его собственными руками. Он мой ученик. Я обязан оказать ему последнюю милость, - с угрозой объявил Мидрир и отпустил Охотника.

Да плевать! Такими темпами он быстрее умрёт от болезни дара.

Приступ потихоньку проходил, мысли прояснялись.

- Возвращайтесь к костру. Жених и невеста должны встретиться с духом без свидетелей, - велел Гвидион.

Риана положила на траву длинные льняные рубашки для церемонии и ушла вслед за остальными. Наступила глубокая ночь. Луна ярко сияла на небе вместе с россыпью звёзд.

Николас с Гердой остались наедине. Она всю дорогу отмалчивалась, хотя выглядела испуганной: обнимала себя за плечи и низко держала голову.

- Что с тобой? – спросил он, ласково прикасаясь к её щеке. – Тоже думаешь, что я одержим?

- Нет. Но в чём-то Мидрир прав, - Герда подняла на него обличающий взгляд, тот самый, который унаследовала от деда. - Я узнала ауру Лучезарного. Это он отвёл от нас опасность, когда мы только прибыли в Ловонид. В этот раз вы словно пожимали руки, здоровались или даже братались. Ты клекотал, как птица, и он отвечал тебе так же.

- Не припоминаю ничего подобного. Может, тебе показалось?

- Нет! Ты же прекрасно осознаёшь, что происходит что-то странное. Зачем тогда врёшь? Не бунтовщикам и не мне, а себе. Это тебя погубит!

- Я сказал всё, что мог сказать. Не требуй от меня большего. Если разочарована, можешь отказаться от свадьбы. Я всё пойму, - процедил сквозь зубы Охотник и отвернулся.

Внутри всё кипело от ярости, но не на Герду, а на себя, на свою непреодолимую слабость. Зачем Безликий заставлял его тянуться к Лучезарному? Что означал таинственный шёпот?

Отгадка вертелась на языке, дразнила, но стоило за неё ухватиться, как она выскальзывала и пряталась в дальнем уголке души, похожем на синюю бездну океана.

- Николас, - позвала Герда. Её руки обвили его талию со спины. Как во время их первой встречи в Волынцах: дрожащий детский голос, горячее дыхание и промокшая от слёз рубашка. – Мне страшно тебя потерять. Я так хочу… хочу, чтобы ты жил. Хочу куда больше этой демоновой свадьбы и всего остального!

От макушки до пяток пробежала волна дрожи. Герда угадывала его чувства. Это она могла побороть защиту ветроплава, а не тот Лучезарный. Она догадывалась о его тайне, она почти её раскрыла.

Николас обернулся и сжал её в объятиях. Жемчужные глаза топили в своём лунном блеске.

- После свадьбы я всё тебе расскажу. Обещаю! И подумаю над тревожными знаками, что ты замечаешь. Мне кажется… у меня есть отгадка. Но я ещё не готов её озвучить.

Она поднялась на носки, обхватила его плечи и запечатала его уста своими.

- Ну, где вы? – прикрикнул на них появившийся из-за кустов Гвидион. – После свадьбы намилуетесь. Дух уже ждёт!

Они быстро переоделись в льняные рубашки и вошли в грот следом за Гвидионом. Он освещал их путь факелом.

Обходя озеро по краю у пещерной стены, они добрались до каменного алтаря. Аура духа была почти осязаемой, хотя он ещё не появился на поверхности.

Доверять существам из Горнего мира опасно. Они могут обозлиться, как Снежная Ведьма, или искать смерти, как Небесный Пастух, но могут и помочь, как Белая Птица Умай. Нужно надеяться на лучшее. В последнее время им постоянно не везло. Пускай сейчас для разнообразия удача встанет на их сторону.

Гвидион порезал свою руку ритуальным ножом, и по алтарному жёлобу в озеро стекли багровые капли. Словно почуяв их, из глубины поднялось облако света. Очертаниями оно напоминало акулу.

Зачем столько кровавых жертв? С верой более-менее понятно - боги черпают из неё силу. Но нельзя ли заменить жестокие ритуалы на нечто более мирное? Или если перед королём люди выражали почтение, распластываясь у его стоп и целуя землю, по которой он ступал, то проявлять уважением к богам можно, только отдавая самое дорогое?

Жизнь и кровь.

Если бы Николас был богом, то предпочёл бы искренние чувства – приязнь, дружбу, любовь. Но нет, нельзя заставить любить силой. Любовь можно только подарить вместе с пламенеющим сердцем.

Герда взяла Николаса за руку и кивком указала в центр озера. Оттуда вынырнула дева в хрустальных одеждах. В хризолитовых глазах сверкали хитринки, тонкие губы растягивались в улыбку.

- Вы всё-таки пришли! - усмехнулась она. – Не передумали жениться? Любовь скоротечна и пуста.

- Леди, мы выполнили вашу просьбу. Прошу, не медлите. В память о счастливых годах, что мы провели вместе, соедините их сердца. Они не повторят наших ошибок, - попытался смягчить её Гвидион.

Скосив взгляд на складчатые внутренности пещеры, Нимуэ вздохнула. На поверхности озера появилась рябь.

- Хорошо, раз я дала слово, негоже забирать его обратно. Пускай дети подойдут ко мне. Я проверю чистоту их помыслов. Если они искренни друг с другом, то я дам своё благословение.

- О большем мы не просим, - поклонился ей Гвидион и направился к выходу.

Наряд Нимуэ давал достаточно света, чтобы обходиться без факела.

Герда повела Николаса по знакомой тропе к пологому берегу. От холода босые ноги сводило судорогами. Хотелось подхватить Герду на руки и нести, чтобы ей не приходилось мучиться, но она взглядом показывала, что нельзя нарушать правила.

Они замерли по пояс в воде. Нимуэ стремительно подплыла к ним и вгляделась в лица. Тревога ютилась в уголках её прозрачных глаз.

- Госпожа Нимуэ, это и есть мой избранник, Николас Комри, - представила его Герда.

Леди провела холодным пальцем по его щеке, напомнив о смертоносных прикосновениях Снежной Ведьмы.

- Так вот ты какой, Вечерний Всадник. Какое из твоих лиц настоящее? – звонко рассмеялась Нимуэ.

- Сейчас я обнажён перед вами, как в день своего рождения, - ответил Николас бесстрастно.

Зрачки Леди расширились и затопили почти всю радужку. В них читался испуг. Нимуэ одёрнула руку, словно её ужалила змея.

- Николас рассказал про своих женщин, и моё решение осталось прежним. Прошу, благословите нас, - напомнила Герда.

- Это было легко, потому что те женщины ему безразличны. Но он не сказал ничего ни про тебя, ни про себя, ведь так? – ответила Нимуэ холодно и снова посмотрела в бок.

- Я люблю её и хочу провести с ней эту жизнь и все следующие воплощения. Что ещё я должен сказать? – хмуро ответил Охотник.

- Любишь и хочешь – это я вижу. Но вижу и другое. Она выгодная партия для тебя и твоих людей, иначе вы не настаивали бы на моём благословении. На ваш союз моей воли нет. – Нимуэ обернулась к Герде и поцеловала её в лоб: – Найди себе другого суженого. С этим лжецом тебя ждёт столько горя, сколько ещё не выпадало ни одной смертной женщине. Я благословляю тебя на счастье, кого бы ты ни выбрала своей судьбой. Но только не его!

- Мне больше никто не нужен! – выкрикнула Герда.

- Я хочу защитить её! – зарычал Николас. – Я всё вам расскажу. И ей тоже, но после свадьбы. Обещаю!

- Я готова подождать, - Герда сжала его ладонь, ободряя.

Хорошо! Если бы она обиделась и начала требовать признания, затея со свадьбой потерпела бы крах.

Герда побрела в сторону берега и вскоре скрылась за выходом из грота.

- Чем же ты собираешься меня удивить? – высокомерно спросила Нимуэ.

- Тем, что ваше благословение мне не нужно, - в тон ей ответил Николас. – Наш союз был сговорён нашими дедами ещё до нашего рождения. В Дольнем мире этого будет достаточно.

- Но тебе ведь этого мало. Говори! Что за жуткую тайну ты скрываешь?

- Герда мыслечтец. Внучка Белого Палача, Архимагистра Лучезарных, его единственная наследница. Когда лорд Веломри ещё служил у моего деда, они подписали соглашение о браке своих потомков. Оно до сих пор действует. Ходили слухи, что кровь Белого Палача скрыли сами боги, и найдёт её лишь тот, кому она суждена. Её нашёл я, а значит, наш союз поддерживают и в Горнем мире. Он нужен всем, как надежда на окончание войны. Сейчас я выйду отсюда и скажу, что получил благословение от богов. Даже вы не сможете обвинить меня во лжи.

В её взгляде мешались страх и сожаление, хотя Николас не угрожал ей оружием.

- Твоя взяла, - Нимуэ прикоснулась мокрыми губами к его лбу. – Я благословляю союз рода Змееборца и рода Горлицы. Но вступить в силу ваш брак сможет, только если ты в течение года и одного дня не будешь спать ни с одной женщиной. В том числе и с той, которую назовёшь сегодня женой.

Николас в ужасе отпрянул:

- Я могу не прожить этот год!

- Это не мои проблемы, - бросила она и нырнула в воду.

Охотник побрёл обратно к людям. Хватит с него духов! Не будет он терпеть целый год, чтобы соединиться со своей законной супругой. Нет у него этого года!

Герда с Гвидионом ждали у входа в пещеру. Николас победоносно улыбнулся.

- Всё отлично! Нимуэ нас благословила, - уверил он их.

- Как? – вскинула брови Герда.

- Я привёл достаточно веские доводы, и она не смогла отказать. Идёмте, пора начинать церемонию.

Гвидион оценивающе глянул на него, но потом кивнул. Герда тоже вскоре расслабилась или предпочла сделать вид, что всё в порядке.

В лагере им вручили свадебные костюмы и помогли переодеться.

Бунтовщики остались в тех же нарядах, что и на церемонии погребения Лесли. Мойес раздобыл обновку только для жениха с невестой. Костюм Николаса мало чем отличался от одежды остальных гостей: строгий прямой крой, тёмно-синее сукно. Впрочем, ему нравилось.

Герде досталось пышное платье из кремового атласа. Ворот, манжеты и подол украшали изящные кружева. Конечно, этот наряд не мог сравниться с золотым платьем, в котором красовалась Эстель. Бунтовщиков это раздражало.

- Ишь выскочка нашлась! - негодовали они шёпотом. – Конечно, до богатой норикийской знати нам далеко, но мы горды оставаться собой. Хорошо, что у нас будет более скромная и расположенная к нашим древним традициям королева.

На нападки Эстель не отвечала – сказывалось благородное воспитание. Но не покидало чувство, что она отвлекала внимание от Флавио и шпионила для него. Выгнать её не получалось. Как-никак она родственница короля Орлена. Николас расстался с ним на хорошей ноте, но испытывать его терпение не стоило.

- Никогда не носила такие платья. Страшно наступить на подол или сделать что-то не так, - пожаловалась Герда, когда Риана надевала на её шею нитку жемчуга, подаренную Мойесом.

- Самое сложное вы уже сделали – получили благословение от духа, - успокоила её целительница. - Даже если ты оступишься, мы поймаем тебя и не дадим упасть. А к нарядам и роскоши, уж извини, придётся привыкнуть. Когда мы победим и коронуем Николаса, таких платьев у тебя будет много. Это не так плохо, как кажется.

Гвидион вместе с Николасом первыми направились в поросшую дубами и вербами балку. Наставник исполнял роль жреца и посажённого отца одновременно. Ночь оказалась такая же ясная, как день, и звёзды торжественно звенели в вышине. Под ногами шуршала пожухлая листва, хрустели сучья, вдоль тропы в лунном свете сверкали лужи. Тут было довольно сыро и топко: хоть река давно высохла, болото осталось. Из камышовых зарослей самозабвенно квакали лягушки. Ничего себе, королевский оркестр! Николас ухмыльнулся.

За стволами замигали огоньки факелов. Деревья расступились, показалась широкая поляна. Гости выстроились живым коридором у арки из ивовых прутьев. Увивавшие её фиалки и мальвы наполняли тёплую летнюю ночь нежными ароматами.

За аркой стоял массивный каменный алтарь, изукрашенный спиралями и вихрями. Здесь во время первого пришествия Безликого соорудили капище. Сейчас от него остался только этот алтарь. В Госкенхендже можно было бы сыграть свадьбу с куда большим размахом и не пугаться каждого шороха, но надо радоваться тому, что есть. Ведь и это уже – чудо.

Они замерли у алтаря. Николас полуобернулся к тропе. На ней уже появилась Герда. Она выступала степенно и тепло улыбалась каждому. Риана несла шлейф её платья.

От предвкушения пересохло горло. Неужели она, столь желанная, столь чистая и нежная вот-вот станет его женой? Прошло всего полгода со дня возвращения Герды в его жизнь, но казалось, они преодолевали препятствия на пути друг к другу долгие века. Сказки всегда заканчиваются свадьбой. А дальше «жили они долго и счастливо». Пускай будет так! Хоть это и невозможно.

- У тебя глаза блестят, - сказала Герда, остановившись рядом с ним.

- Факелы очень яркие, - отшутился Николас.

Гвидион кашлянул, привлекая их внимание.

- Мы собрались здесь сегодня, чтобы засвидетельствовать союз дух юных сердец. Они бились в унисон и стремились друг к другу всю жизнь. Их благословили предки и пресветлые духи.

«Р-р-р, тявк-тявк!» - из-за кустов выскочил Гилли Ду и подбежал к Николасу, оживлённо виляя хвостом.

- Да-да, куда же без тебя, несносное ты существо! – раздражённо бросил наставник.

Послышались сдержанные смешки. Даже Охотнику стало сложно удерживать серьёзную мину.

- Если кто-то из присутствующих хочет назвать причину, по которой эта пара не может быть вместе, то пускай говорит сейчас или замолкнет навеки! – продолжил вести церемонию Гвидион.

Эстель было подалась вперёд, но стоявшие рядом Мойес с Гейртом посмотрели на неё так красноречиво, что она остолбенела.

- Берёшь ли ты, Николас Комри, эту женщину в жёны? Клянёшься холить её и лелеять в этой жизни и во всех следующих воплощениях?

- По собственной воле и от чистого я сердца я выбираю её своей любовью и жизнью, с этой ночи и до конца времён. В нужде и в достатке, в болезни и здравии, в горе и радости я клянусь быть рядом, защищать и заботиться, строить семью и делить с тобой всё, что выпадет нам на пути. Клянусь, что не буду знать других женщин и доли иной, чем с тобой.

Николас принял из рук Гвидиона ритуальный нож и ударил себя по запястью. На алтарь закапала свежая кровь, ветер разнёс по округе её запах.

- А ты, Герда Мрия, берёшь ли этого мужчину в мужья? Клянёшься ли следовать за ним, куда бы ни завела вас судьба? Сможешь ли быть ему опорой и поддержкой в этой жизни и в последующих воплощениях? – обратился к ней Гвидион.

- Клянусь! – ответила она, не отрывая взгляда от Николаса. – Я отправлюсь за тобой хоть на край света, я разделю твою судьбу, и не важно, будет ли это участь короля или изгнанника. Я приму любой твой секрет и прощу любую обиду. Клянусь, что буду заботиться о тебе и любить, даже если весь мир обернётся против нас. Я не позволю нашему чувству угаснуть и потонуть серых буднях. Люблю тебя!

- Люблю тебя! – эхом повторил он.

Она приняла нож из рук Николаса, порезала себе запястье и вылила кровь на алтарь.

- На жизнь, на любовь, на смерть! – Николас надел ей на руку браслет.

- На жизнь, на любовь, на смерть! – повторила она его слова и действия точь-в-точь.

Гвидион вручил им по свече. Николас запалил свою от факела.

- Я зажигаю неугасимый огонь любви в своей душе. Пускай он войдёт в твою жизнь вместе с пламенем на фитиле.

Герда соединила свою свечу с его.

- Я принимаю твой дар и распаляю его жарче. Пускай он светит и согревает нас в этом воплощении и всех последующих!

Николас взял Герду правой рукой за правую руку, левой за левую. Гвидион перевязал их красной лентой.

- Призываю в свидетели богов и духов! Этот союз священен, как земное отражение союза неба и луны. Ничто не сможет его отменить, пока не разорвётся связь времён. Отныне вы супруги – один разум, душа и тело.

Гвидион разрезал ленту ножом, освобождая их руки, и забрал свечи. Бунтовщики снова замерли в тревожном ожидании. Смолкли даже лягушки с птицами. Казалось, весь мир затаил дыхание.

- Можешь поцеловать жену, - нарушил молчание Гвидион.

Свершилось? Неужели это не сон? Земля не разверзлась, небо не упало им на головы, Белый Палач не сжёг на костре?!

Гости недоумённо смотрели на Николаса, даже Герда побледнела. Её глаза стали огромными, губы подрагивали. Ах, как хотелось припасть к ним! Неужели можно? Неужели никто не будет запрещать и корить?

Николас подался вперёд и обхватил её тонкий стан руками. Губы коснулись трепетного рта. Так сладко! Будто пьёшь небесную амброзию. Она хмелит и затапливает тёплой негой.

В воздухе закружился рой светлячков, будто они тоже праздновали.

Послышались хлопки, грянул хор голосов:

- Пускай любовь будет слаще мёда! Слаще мёда! И не заканчивается никогда! Да здравствуют король и королева!

Последнее - лишнее. К демонам всё!

Николас подхватил Герду на руки и закружил. Мир сливался в вихрь огоньков.

- Что ты делаешь?! – воскликнула она, цепляясь за его плечи.

- Радуюсь! Нельзя? – закричал Николас.

- Можно! Просто раньше ты так себя не вёл. Мне… страшно. Чуть-чуть.

Он аккуратно опустил её на землю.

- Не бойся, я же просил. Сегодня я немножко безумен и пьян, но это от счастья.

Герда поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы, вкусно и долго. Так сильно не хотелось её отпускать, что забылось даже, что нужно дышать.

- Танец! Танец! – зазывали гости.

Заиграли волынки, забили барабаны. Пускай даже эхо разносило звук по окрестностям, но сейчас Николасу было всё равно. Хоть на собственной свадьбе он желал веселиться, как обычный неодарённый человек.

Николас повёл Герду в ритме страстного танца. Гости расступались перед ними и не отводили глаз, словно жаждали урвать хоть краюху их чувства для себя. Паря в облаках, молодожёны боялись останавливаться и оглядываться, ведь вырванная зубами у злого рока сказка таяла, как сон. Сколько они ни бежали, беда догоняла их.

Со склона в балку заскочила белая борзая с красными ушами. С хлопком она обернулась Линном. Выглядел он неважно: всклокоченный, загнанный до выскакивающего из груди сердца. Едва не валился с ног.

- Напали! Напали! Лучезарные напали! – закричал он. – Джодок предупредил нас об облаве слишком поздно. Голубые Капюшоны обложили со всех сторон. Поговаривают, что в городе видели Белого Палача. Нужна помощь! План, убежище! Хоть что-нибудь! Иначе всех убьют!

- Николас? – Гейрт обернулся к Охотнику.

Тот лихорадочно искал решение.

- Ступай! – велел ему Гвидион. – Мы с женщинами возьмём Мидрира для защиты и укроемся в Хрустальном гроте. Лучезарным туда хода нет.

По спине прокрался холодок. Стоит ли доверять Нимуэ после её сомнительных условий? Да и Герду оставлять не хотелось. Но как бросить своих людей? Ведь они полагались на него, пускай их затея с самого начала была провальной.

Николас прижал к себе жену и поцеловал в последний раз.

- Я вернусь. Обязательно!

Гилли Ду сидел рядом и тревожно бил хвостом.

- Присмотри за ней, пока меня не будет, - попросил у него Николас.

- Нет! Он приносит удачу и остро чует опасность. Пускай идёт с тобой, ведь это ты отправляешься на передовую. А я буду ждать вас здесь. Ступай! Твоё дело правое, ты не можешь проиграть.

Николас кивнул и наперегонки с лисом побежал следом за остальными воинами.

Глава 11. Удар в спину

- Есть идеи, где можно укрыться или хотя бы укрепиться? – расспрашивал Николас бежавших рядом товарищей.

- Заброшенная прибрежная крепость в двух днях пути отсюда, - предложил Гейрт.

- Не успеем. Здешние пещеры ближе, пускай они и не такие удобные для обороны, - возразил Мойес.

Он хоть и был неодарённым, но отсиживаться в Хрустальном гроте отказался.

- Хочу видеть всё своими глазами и принимать решения наравне с остальными. Покажите, что я один из вас.

Моейс, конечно, провоцировал Сумеречников, но ни у кого не было сил с ним спорить. Если хочет чем-то помочь, пускай помогает.

- Мы даже до пещер не доберёмся. Все наши воины туда не втиснутся, - усомнился Белус. – Может, вернёмся в катакомбы и найдём новое место для лагеря? На карте наверняка обозначено много укромных уголков.

- Мы не знаем, насколько осведомлены Лучезарные и кого из наших они взяли. Если это Флавио, которого в Компании наверняка снабдили картой, то нас зажмут в тиски и перережут, как свиней, - возразил Николас. – На открытой местности спасаться легче. Рассеемся по окрестностям и двинемся на север одиночными группами. За всеми Лучезарные не угонятся, да и вряд ли бросят столицу без обороны.

- Только не вздумай поступить, как твой дед! – Белус с силой сжал его плечо. – Ты нам нужен, ты наш лидер, наш король!

- Если я встречусь с Белым Палачом, то попытаюсь договориться, - вырвался из его хватки Охотник. – Мне есть что ему предложить, кроме своей жизни, которая совсем не так важна, как вам кажется. Это может быть нашим единственным спасением. Не останавливайте меня!

Бунтовщики посмотрели на него с укоризной и сожалением, но возражать не стали. Что ж, хорошо, значит, он лидер не только на словах.

Прошло несколько часов. Они перестали таиться за деревьями и бежали по дороге, чтобы быстрее добраться до места схватки. Небо рассветало сизыми полосами, сумерки вместе с туманом отползали в овраги.

Показались ауры одарённых. Серебристые сети внушения опутывали их и не давали пошевелиться. Ауры вспыхивали и гасли. Лязгало оружие, свистели стрелы, слышались топот и крики. За очередным сосновым перелеском показалось поле брани.

Войско рассеялось. Сражались мелкими группами. Бунтовщики под воздействием внушения отбивались вяло. Лучезарные действовали слаженно, да и оружие у них было несравнимо лучшее. Много воинов уже лежали на земле, истекая кровью.

Нужно что-то делать, иначе всех убьют!

- Трубите к отступлению, - велел Николас. – Мы с Гейртом ударим в самую гущу и оглушим Лучезарных. Есть ещё ветроплавы?

Белус отрицательно качнул головой.

- Тогда прикройте нас, - отдал Охотник последний приказ.

Воины обступили их со всех сторон. Сориентировав удар, Николас с Гейртом покрыли мелкими ветросгустками всё пространство, до которого смогли дотянуться. Закололо виски, перед глазами потемнело. Слишком много сил высасывал этот трюк, но его хватило, чтобы оборвать тонкие сети внушения. Гейрт пошатнулся и отступил – осушил весь резерв. Николас послал волну – воздух зарябило.

Крики усиливались. Обхватив виски ладонями, Лучезарные падали, как подкошенные.

Запел боевой рог. Поняв, что враг лишь застыл ненадолго, бунтовщики бросились на утёк. Некоторые оборачивались и мчались прочь зверем, летели птицей.

В первых лучах солнца сверкала излучина реки. Ноги вязли в болотистой почве. Напитанная росой высокая трава мочила сапоги. Морочи создавали из влаги иллюзии и прикрывали отступление, огнежары выпускали за спину клубы пламени, не позволяя противникам подобраться ближе.

Лучезарные уже приходили в себя.

- Дар не использовать! – разнёсся над полем зычный приказ командира. – Держитесь подальше от огнежаров, ориентируйтесь по аурам! Стреляйте! Остальные – подбирайтесь к ветроплавам. Всех, кто встанет на пути, убивайте, но ветроплавов брать живьём!

Подчинённые передавали повеление своим отрядам, надрывая глотки.

Николас вздрогнул, узнав басовитый голос. Это Белый Палач!

Сверкнул голубым ветрощит, свистнули стрелы и бессильно отлетели в стороны.

- Стреляйте ещё! У нас припасов больше, чем он может выдержать! – крикнул командир Лучезарных.

Бунтовщики медленно пятились. Николас держал щит из последних сил. Казалось, дар вытягивает из тела все соки: мышцы дрябнут, суставы ломит, морщины стягивают кожу. Нет, надо продержаться ещё самую малость.

Передовые Лучезарные приблизились на расстоянии десяти шагов. Белус, Гейрт, Мойес и ещё несколько воинов выставили мечи, готовясь отражать атаки.

Щит слабел. На губах появился привкус крови, черные пятна перед глазами разрастались и слепили.

- Всё! – скомандовал Николас. – Отступаем!

Но отступать было уже некуда. Их взяли в тиски. Если бы Лучезарные использовали мыслечтение, в ход пошёл бы последний запас сил и оглушил противников ненадолго. Но враги бились мечами. Стрелы летели к бегущим бунтовщикам и настигали самых нерасторопных.

Храбрец Белус пал, пронзённый сразу тремя клинками. Рядом - несколько его товарищей. Гейрт и Мойес отбивались из последних сил и едва-едва уходили от атак.

- Стойте! – выкрикнул Николас. – Я готов говорить!

Лучезарные не отреагировали, но в смешанном с дымом утреннем тумане послышались шаги и показалась могучая фигура. Его ауру скрывал амулет Кишно, а лицо – шлем в виде птицей головы. От кого он прячется? Холодные разноцветные глаза сверкали в прорезях. По ним не узнать Белого Палача было невозможно.

Пал ещё один воин, получив рану в бедро.

- Стойте! – скомандовал Палач и вскинул руку. Лучезарные опомнились почти сразу. – Пускай говорит, мне интересно!

- Король Лесли I объявил меня своим преемником и сказал, что я последний потомок священной династии Хассийцев-Майери, - начал Николас издалека, выторговывая время для отступления.

- Скажи мне что-нибудь, чего я знаю! – раздражённо оборвал его Палач.

- Об этом знаете не только вы, но и многие люди на острове и за его пределами. Вскоре эта весть разнесётся по всему Мунгарду. Народ ополчится против вас, если вы убьёте наследника престола. Вас перестанут поддерживать, как когда-то перестали поддерживать Сумеречников.

- Не смеши меня. Мы не связаны вашими догмами и не стремимся к личной выгоде. Наш порядок куда более справедлив, и устраивает большинство людей. А способов устранить мелкое неповиновение у нас хоть отбавляй. Тебе ли не знать, - отвечал он высокомерно.

В чём-то Белый Палач прав, но всё же…

- А где вы собираетесь искать удобного правителя, чьи притязания на трон никто не стал бы оспаривать? Предложите своего кандидата? Приставите к каждому подданному по Лучезарному, чтобы вовремя выпалывать неугодные мысли? Зальёте остров кровью? Я предлагаю вам вариант, который прекратит войну и не вызовет сопротивления у населения.

Главное удерживать на лице уверенное выражение и говорить с жаром, которого Николас не ощущал: почувствовать себя Мидриром или Гвидионом; представить, что веришь в их слова.

- Ты себя называешь удобным? – раскатисто захохотал Палач. – Ты даже старика Жерарда до бешенства довёл, рассорив его с внуком и интригуя против его власти.

Ничего подобного он не делал! Оно само вышло. А, всё равно никто не послушает.

Белый Палач закончил реплику:

- В любом случае Сумеречника на авалорском троне никто не потерпит.

- А если я лишусь дара, возьму в жёны девушку из знатного рода Лучезарных и приму веру в Пресветлого? – предложил Николас.

- Что за вздор? – возмутился Белый Палач - Даже если ты надорвёшься, как твой дед и отец, Сумеречником быть не перестанешь. Использовать веру в Пресветлого для своих нужд тебе никто не позволит. Да и вряд ли кто-либо из моих людей посватает за тебя свою дочь. Ни один отец не пожелает своему ребёнку таких мучений.

Бунтовщики удивлённо покосились на Николаса. Он неловко сглотнул.

- Вы сами подписали с моим дедом соглашение о будущем браке потомков, - Николас вынул из-за пазухи бумагу и ткнул в размашистую подпись Микаша Остенского.

- Ради этой чуши ты вскрыл тайник в особняке и выдал себя? – саркастично хмыкнул Белый Палач и сложил руки на груди. – Хочу тебя огорчить, у меня нет дочек.

- Зато у вашего сына есть, - Николас показал серебряный медальон с горлицей.

Поза Палача стала куда более напряжённой. Всё связанное с Лайсве лишало его самообладания. Раньше это помогало справиться с Белым Палачом, но все их встречи проходили в иллюзорном Горнем мире, а не наяву.

- Я пообещал своей жене не впутывать их в наши войны. Так что не надейся на мою поддержку.

- Жаль. Но сердцу не прикажешь, - Охотник выставил вперёд запястье со свежей раной под обручальным браслетом.

- Скотина! – прорычал сквозь зубы Белый Палач. – Не рассчитывай выторговать себе прощение этим дурацким трюком. Теперь я отправлю тебя на Тихий берег, только чтобы освободить её!

- Поединок чемпионов? – спокойно предложил Николас.

Всё! Теперь бунтовщики услышали, что думает Белый Палач по поводу восхождения Охотника на престол, и лишились иллюзий по этому поводу. Хоть бы Сумеречники успели вернуться на север, а ещё лучше присоединиться к Компании «Норн». Как бы ни был плох вождь Пареда, это лучше, чем умереть.

- Что? – вскинул кустистые брови Белый Палач.

- Я предлагаю поединок чемпионов. Победите и получите законное право убить меня. Прямо здесь и сейчас. А потом вернётесь к своим мрачными делам безо всяких препятствий, - прозрачно намекнул Николас на его одержимость. – Но если выиграю я, вы дадите моим людям уйти.

- Это звучит куда более интересно, - Белый Палач выхватил меч и стал обходить противника сбоку, не спуская с него глаз. – В юности я мечтал вызвать твоего деда на дружеский поединок. Пускай даже мой дар был бессилен против его, а мастерство владения мечом уступало его виртуозному фехтованию. Однажды он снизошёл до моей просьбы. Я ликовал, когда мы, наконец, скрестили клинки. Как думаешь, доставит ли мне твоя смерть столько же радости?

Да он совсем обезумел! Интересно, действует ли Мрак так на всех или он особенный? Впрочем, шанса узнать не будет.

- Ты спятил?! – Гейрт одёрнул Николаса и зашептал в ухо. – Не нужно геройствовать! Ты не спал две ночи, удары ветроплавом вымотали тебя до предела. Даже амулет Кишно не скрывает, что ты вот-вот надорвёшься и свалишься. Не делай этого!

- Это даст вам время. Мы старались, но ничего не вышло. Значит, не судьба. Мне и так недолго осталось. Гвидион вам всё объяснит. Спасайтесь и берегите мою жену, – бросил он толпившимся за его спиной бунтовщикам.

- Хотя вряд ли. Ты же жалок! – с ненавистью сплюнул Белый Палач Николасу под ноги.

Он выхватил меч и пошёл на сближение.

- Бегите! Я останусь с ним до конца, - приказал Гейрт.

Николас с Палачом кружили друг напротив друга, как два саблезубых мелькариса. Никто не торопился нападать. Впрочем, исход был предрешён: Николас лишь старался оттянуть конец. Белый Палач не выдержал и атаковал первым. Выверенным движением Николас ушёл под его рабочую руку. Палач сделал ещё один выпад, Николас контратаковал. Они шли точно по фигурам, словно исполняя сложный изящный танец. Каждый показывал лучшее, на что способен.

Как же этот поединок напоминал тренировочный, дружеский бой с Мидриром. Неужели Белый Палач настолько забылся, что представлял перед собой своего кумира?

«Звяк-звяк-звяк!» - пели клинки.

Ноги переступали всё быстрее - темп нарастал. Удар сыпался за ударом, способностями никто не пользовался, решив, что это жульничество. Атака снизу – уворот, косой удар в корпус – лихое парирование. Верхняя стойка, лезвие раскрутилось, чтобы набрать скорость, точный ответный выпад – удар отражён.

Палач сделал шаг назад, Николас использовал заминку для собственной атаки, входя в быстрый рваный ритм. Надо отдать ему должное – напор Белый Палач выдерживал достойно. Чирк! Клинок распорол кожу, рукав окрасился алым и набух, но Николас не обратил внимания. Ни одной ошибки этот противник не простит.

Николас исполнил хитрый финт, чтобы смести защиту Белого Палача. От сильного удара меч лорда Веломри отлетел в сторону, Охотник прицелился в живот.

По ушам хлестнул истошный вопль Герды. Перед глазами возникло её бледное лицо. Она протягивала руки и молила: «Помоги мне! Помоги!»

Стоило податься вперёд, и видение исчезло. Воздух пошёл рябью, задрожала земля. Белый Палач опустил меч и повернул голову в сторону Динас Эмрис, словно тоже что-то слышал. Виски стиснуло такой непереносимой болью, что ноги подкосились. Николас рухнул на землю и забился в судорогах.

Белый Палач снова перевёл на него взгляд и сплюнул:

- Притворщик! Приходи, когда сможешь противопоставить мне что-то более весомое, чем подражание человеческой слабости.

Носок сапога впечатался Николасу в бок и выбил дыхание. Перед глазами закружили хоровод звёзды. Сквозь гул в ушах слышались отрывистые приказы Палача:

- Гоните бунтовщиков подальше от города. Надеюсь, сами справитесь. Мне нужно срочно отбывать. Ни слова о том, что видели меня, иначе отправитесь на костёр вместе с колдунами.

Оруженосец подвёл к нему коня. Белый Палач споро запрыгнул в седло и помчался в сторону Ловонида.

Николас закашлялся, пытаясь отскрести себя от земли. Гейрт подбежал к нему и подал руку. Судороги медленно отступали, но слабость и ломота оставались.

- Говорил же, что свалишься! Почему Белый Палач уехал?

Николас встряхнул головой, чтобы прийти в себя.

– В Динас Эмрис! Скорее!

Он заковылял по дороге обратно, Гейрт подбежал к нему и взял под руку.

Герда, дождись меня, Герда! Почему не получается бежать или ветропрыгнуть? Демоны бы побрали эту человеческую слабость!

***

Гвидион, Риана, Эстель и Герда вошли в Хрустальный грот. Мидрир сторожил снаружи. Норикийка крутила головой по сторонам, чуть приоткрыв пухлый рот. Остальные расстелили на полу одеяла и уселись на них.

- Хотите есть? – предложила Риана угощение из сумок, которое они готовили для свадебного пира.

Гвидион отломил краюху овсяной лепёшки и без особого аппетита засунул в рот. Эстель, наоборот, выбрала себе лучшие блюда вроде пирожков с мясом и запила вином.

Герда безучастно смотрела на гладь пещерного озера. Кусок в горло не лез, в голове роились тревожные мысли. Николас не ел и не спал целый день. Он так радовался этой свадьбе. Герда никогда не поверила бы, что её холодный и сдержанный жених может кружить на руках и смеяться будто во хмелю. Сердце стягивала тоска, и на глаза наворачивались слёзы. Хоть бы Николас выжил, хоть бы вернулся. Вот бы ещё один раз увидеть его красивое лицо и сказать, как сильно она его любит!

- Мастер Гвидион, насколько могущественна Нимуэ? – спросила Герда.

Тот поперхнулся водой из фляги.

- Она младшее божество. Живёт на Яблоневом острове, части Горнего мира, где она полноправная хозяйка.

- Это как Ирий у Ягини, дочери Калтащ? – задумалась Герда.

- О, ты даже об этом знаешь, - вскинула брови Риана. – Ягиня намного сильнее. Она прямой потомок Первостихии.

Ягиня поддалась Мраку, превратилась в Мать лихорадок, Жупелу и погубила всё, что было ей когда-то дорого. А потом Финист легко победил её, сломленную и предавшую свою суть. Но Нимуэ казалась чистой, праведной и справедливой.

- Нимуэ принадлежит к свите грязноволосой Седны, жены Повелителя морей, - продолжила рассказ Риана. – Силу она черпает от своей богини. Примерно, как мы от Первостихий. Правда, обыденные для нас вещи в руках Нимуэ становятся волшебными. Это озеро - Источник вечной молодости. Наши мешки с провизией - Котёл Бездны, в котором еды всегда в изобилии. Алтарь – Камень Судьбы, который вскрикивает, когда к нему прикасается истинный король. А сам суд Нимуэ – Копьё Сердца, властвующее над чувствами, - Риана приложила кулак к груди.

- А почему вы не предложили Николасу коснуться алтаря, чтобы он доказал своё право на престол? – недоумевала Герда.

- Сейчас не время, - оборвал её Гвидион.

- Вы сомневаетесь, что камень вскрикнул бы? – проницательно спросила она.

Гвидион нахмурился и взмахнул рукой у головы, будто отгоняя назойливых насекомых.

- Не важно, во что верю я. Просто накануне сражения нельзя рисковать боевым духом. Когда придёт пора коронации, Николас возложит руки на алтарь.

Разговор явно ему не понравился.

- Я просто думаю, как защитить наших людей, - попыталась оправдаться Герда. – А если бы мы принесли богатую жертву, смогла бы Нимуэ помочь с Лучезарными? Вряд ли она желает им победы. Пресветловерцы ведь уничтожают алтари старых богов и запрещают молиться им.

- Это так, но боюсь, в битвах Нимуэ не сильна и предпочтёт отсидеть на Яблоневом острове. Нас укроет, но не более, - возразил Гвидион.

- Не переживай, - Риана сжала её ладонь. – Хотя как ты можешь не переживать? Когда мой возлюбленный Повелл уезжал в Астальшир Мур, я не находила себе места от беспокойства. Как чувствовала, что он не вернётся. А когда Мидрир принёс дурную весть, у меня внутри всё оборвалось. Я будто умерла, переплыла Сумеречную реку вслед за мужем.

Герда нервно заёрзала. Нет, Николас не может умереть! Они ведь только поженились и были так счастливы.

- Но с Николасом всё будет хорошо, я чувствую, - Риана постучала себя по груди костяшками пальцев. – Он вернётся, вот увидишь. Лучше вздремни. Нам всем нужно поспать.

Целительница провела ладонями по вискам Герды, и голова тут же отяжелела.

- Я только чуть-чуть глаза сомкну, - пообещала она и, свернувшись калачиком, устроилась на одеяле.

Проснулась Герда уже на рассвете. Огнистые лучи отражались от хрустальных сводов, затапливая грот радужными бликами. Риана, Эстель и Гвидион ещё спали, а Николас не вернулся. Только Мидрир, не отрываясь, вглядывался в сумеречный горизонт.

Вставать не хотелось, да и какой смысл, если для любимого ничего сделать нельзя? Вот бы проснуться, когда он вернётся, чтобы не изводить себя тревогой и не кликать беду.

Герда почувствовала опасность первой. Голубые всполохи аур на горизонте. Мыслечтецы приближались с разных сторон. Она тревожно зашевелилась.

- Лучезарные! – встрепенулся Мидрир, выхватывая из ножен на поясе меч.

Гвидион поднялся так резко, что казалось, вот-вот поведёт голову.

- Много?

- Полдюжины. Разведчики, думаю. Нужно прятаться. Нас могут засечь по аурам. Зови Нимуэ! – велел оборотень и шагнул к сестре.

Риана уже стряхивала с себя сон. Эстель подскочила следом, глядя огромными глазами. Её пухлый рот заметно подрагивал.

- Неужели они нападут? Король Орлен не простит им моей смерти, нет! – нервно заламывала она руки.

- Не паникуйте, вы же леди! – укорил её Гвидион, встав у алтаря. – Нас укроют высшие силы. Смотрите на это, как на приключение, которое ещё не доводилось пережить ни одной придворной даме Золотого Дюарля.

Он полоснул запястье ножом. По алтарю потекла кровь, оставляя на водной глади красные цветы.

- Нет! Нет! Я должна была выйти замуж за короля, а не погибнуть в жуткой пещере! – взвизгнула Эстель. – Мы так не договаривались, нет!

Её трясло. Разве она не понимала, что её крики привлекали лишнее внимание?

- Пожалуйста, только истерики нам не хватало. Я успокою вас с помощью дара, - попыталась увещевать её Риана и протянула руки к голове Эстель.

Вода вспенилась. Вот-вот Нимуэ будет здесь и спрячет их на Яблоневом острове.

- Как? Что? Так ты тоже Лучезарная? Мыслечтец?! – Эстель отшатнулась от Рианы. – Не убивай меня! Я слишком молода, чтобы умирать!

Герда много раз наблюдала истерики у Майли. Отчасти из вызывал взрывной темперамент, а отчасти дар мертвошёпта, но поведение Эстель выглядело наигранным. Да и эмоции от неё исходили слишком яростные, как от мужчины во время боя.

- Что-то не так, – сипло прошептала Герда.

Эстель бросилась к застывшему у выхода из пещеры Мидриру и повисла у него на шее:

- Спаси меня, храбрый рыцарь!

«Убить!» - прозвучало в её мыслях.

- Мидрир, нет! – закричала Герда.

Сверкнуло лезвие. Он взмахнул руками, закрывая горло, и привалился к пещерной стене. На животе его рубашка оказалась распорота, и по выбеленной льняной ткани растекалось алое пятно.

- Никто от меня не спрячется! – засмеялась Эстель, удерживая в поднятой ладони большой окровавленный нож. – Сегодня умрёте вы все!

Она стремительно двинулась к опешившей Риане. Герда скользнула в мысли Эстель и заставила остановиться.

Перед глазами промелькнули видения: юная аристократка пугает родителей жестокими расправами с подаренными ей питомцами. Целители в закрытом монастыре опаивают её эликсирами и зельями, чтобы подавить жестокость, но учат только хитрить и прятать свою ненормальность за улыбкой. В конце концов Эстель отпускают обратно в высший свет, где она издевается над слугами.

Ей попадается ухажёр, который пугается её страсти к насилию и жалуется королю. Тот спроваживает Эстель к вождю Компании в надежде, что он с ней справится. Вождь завоёвывает её расположение своей расчётливостью и непоколебимым спокойствием. Вместо лечения вождь развивает её способности, обучая притворяться и убивать без раздумий. В Ловонид он отправляет Эстель в сопровождении более опытного убийцы - ветроплава Флавио. Им приказывают выяснить, что задумал Николас и в случае опасности для Компании, устранить его. В маленькой пассажирской каюте при таинственном мерцании свечей они проводят незабываемую ночь.

Грозный рык вывел Герду из сосредоточенья. На Эстель прыгнул матёрый медный волк с большой раной на животе. Мидрир! Когда он успел обернуться?

Эстель замахнулась ножом, но Герда снова связала её серебряными мысленитями. Волк вонзил зубы ей в горло.

Плеснулась вода. Нимуэ здесь. Держись, Мидрир, помощь рядом!

Мощный ветросгусток сбил волка на пол. Мысленити оборвались, и виски стиснуло острой болью. Так вот почему нельзя бороться с ветроплавом мыслечтением!

- Нимуэ! – зазвенел сталью голос Гвидиона. – Предательница!

- Прости, я не смогла иначе, - печально ответила та.

Риана подбежала к скулящему брату. Герда повернулась к озеру. На берег из воды выходил зло ухмыляющийся Флавио.

- Не ждали? Как же я мог пропустить свадьбу будущего короля и внучки Белого Палача? Дайте хоть засвидетельствую почтение молодым, - он шагнул навстречу Герде.

Та отскочила к стене. Он ещё более безумен, чем Эстель!

- Ах, ты! – Гвидион подался вперёд с удивительной для старика стремительностью.

Посох в его руках словно ожил, описывая петли так быстро, что слился в вихрь. Флавио принялся отбиваться мечом. Посох выдерживал, видно, был сработан из очень прочного дерева либо магически заговорён. Кто знает, чем ещё одарила своего возлюбленного Нимуэ? И двигался Гвидион под стать сильным молодым воинам. Флавио не дрогнул, наоборот, выглядел всё таким же самоуверенным.

- Старик, уйди с дороги. Ни ты, ни целительница с волчарой мне не нужны. Кого вы защищаете? Внучку вашего злейшего врага и узурпатора? Отступите и можете бунтовать себе дальше! – принялся уговаривать он.

- В отличие от вас мы знаем, что такое честь! – с яростью выплюнул ему в лицо Гвидион.

- Уж конечно! Ведь без этой девчонки лорд Комри сорвётся с вашего крючка, - рассмеялся Флавио, парируя удары. – Это вы заключаете сделку с совестью и жмёте руки врагам, только чтобы сохранить мнимую свободу. А могли бы присоединиться к братьям-Сумеречникам и бороться за правое дело.

- Для нас вы перестали быть братьями, когда перешли на сторону вероломного Пареды! – Гвидион усилил натиск так, что Флавио пришлось отступать, пока он не упёрся в стену. – Если вы её убьёте, то Николас узнает и будет мстить. Уж что-что, а это он умеет. Твои жалкие навыки головореза не сравнятся с искусством Охотника не демонов. Его учили лучшие. Мы!

Резким движением меча Флавио оттолкнул от себя посох. Гвидион оступился, сбившись с ритма.

- Мне надоели твои иллюзии, старик!

Теперь посох двигался куда медленнее и с гораздо меньшей силой. Стремительность Гвидиона оказалась иллюзией, маскирующей слабость.

Флавио теснил его к краю берега. Почувствовал за спиной обрыв, Гвидион замер. Головорез выбил из его руки посох, и тот откатился к ногам Герды. Волосы Гвидиона сбились от пота, грудь тяжело вздымалась, морщинистое лицо раскраснелось от натуги. Казалось, годы нагоняли старого мороча и наваливались на плечи каменной глыбой.

- Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – Флавио занёс над ним меч.

- Нет! – вскрикнула Нимуэ.

Из озера поднялась волна высотой в человеческий рост и накрыла Гвидиона. Оказавшись внутри пузыря, он застыл, глаза закатились.

- Ты же обещал, что он не пострадает! – укорила Флавио Нимуэ.

- Я не думал, что он нападёт. Но теперь-то он точно уцелеет, - головорез похабно подмигнул ей и повернулся к застывшей в ужасе Герде.

Она подхватила посох и выставила его перед собой, как жердь, которой её учил сражаться Николас. Долго она не продержится: дар бесполезен, а Флавио владеет мечом куда более мастерски, чем она непривычным посохом. Но всё же, всё же…

Николас! Где же ты?! Ты же всегда приходишь на помощь в самый нужный момент!

С пола подскочил раненный волк и молнией бросился на спину Флавио, раздирая его одежду когтями. Тот опрокинулся ничком, пытаясь сбросить с себя оборотня. Риана подбежала к Герде, схватила за руку и потянула за собой.

- Бежим! Скорее!

Они помчались к выходу. Пышные юбки путались в ногах, тугой корсет пережимал грудь и мешал дышать. Жаль-жаль, что Герда не переоделась. Нужно найти Николаса. Он поможет, он спасёт.

Они помчались по узкой лесной дороге.

Дыхание преследователя чувствовалось на затылке. Его аура приближалась грозовой тучей.

«Николас! - звала в мыслях Герда – Помоги! Помогите! Шквал! Финист! Хоть кто-нибудь!»

Сбоку мелькнула человеческая фигура. Ветер донёс запах морозного ветроплава. Родная аура мерцала за разлапистыми елями в чаще. Может, игра разума? Так хочется поверить в чудо! Нет же, ауру Николаса скрывал амулет Кишно. И всё же …

Из-за Герды ранили Мидрира. Выживет ли он? Нимуэ утащила Гвидиона на Яблоневый остров. Если Флавио нагонит их, то Риана тоже бросится её защищать. Но целители не умеют сражаться!

Нет, им не обязательно погибать вместе.

- Разделимся! – крикнула Герда. – Я чувствую ауру Николаса в чаще. Проверю!

- Нет, стой! Не надо! – потянулась за ней Риана, но та уже свернула с тропы и перемахнула через поваленные деревья.

Безотчётный страх гнал по бездорожью, через колючий пролесок. Вдалеке показались укутанные туманом разлапистые ели. Ветки цеплялись за платье, разрывая его в клочья. Иголки впивались в кожу. Ноги спотыкались о выступающие из земли корни, с левой слетела туфля. Сучья и шишки царапали ступни, но боль притупилась.

«Николас! Николас! Пожалуйста, пускай это не будет очередным обманом!»

В спину ударил ветросгусток и сбил с ног. Попалась!

Герда ударилась подбородком о землю так, что клацнули зубы, и едва не откусила язык. Опираясь на посох, она поднялась и снова побежала, петляя, как заяц, и прячась за деревьями. Когда сгустки воздуха попадали в стволы, сосны натужно скрипели и обсыпали колючим дождём. Сердце выскакивало из груди, дыхание вырывалось натужными сипами, но Герда не останавливалась. До ауры Николаса рукой подать, последний рывок – спасение рядом!

За соснами показалась большая поляна – не спрятаться. Но аура там, на другой стороне. Нужно добежать!

Герда помчалась через поляну. В спину летели новые снаряды. Герда увёртывалась от них, но один нагнал её и опрокинул. Она снова опёрлась на посох и подскочила, но преследователь уже настиг её и направил остриё меча ей в грудь.

- Не набегалась, лань волоокая? – издевательски ухмыльнулся Флавио, но тут же посерьёзнел: - Я просто хочу поговорить.

Остриё поднялось к её подбородку и грозило пропороть кожу. Колотила крупная дрожь, хотелось сглотнуть, но Герда терпела. За спиной шумела вода, тянуло сыростью.

Говорить – это хорошо. Разговор поможет выиграть время, пока тот, кто бродит в тумане за рекой, не спасёт её.

- Честно признаюсь, в словах Гвидиона была доля правды, - продолжил Флавио. - Твоя смерть накалит отношениях всех со всеми. Сейчас от одной искры может вспыхнуть пожар. Так что вот моё предложение – уходи! За рекой твои люди. Лучезарные, мыслечтецы, такие же, как ты. А о Николасе забудь. Только не смей обманывать. Перед тем, как уйдёшь, дай нерушимую клятву на крови, что не будешь искать с ним встреч. Никогда!

- Но я уже дала клятву ему! - запротестовала Герда. – Леди Нимуэ благословила наш союз.

- Ох, детка! – он снисходительно усмехнулся. – Ваш брак не вступит в силу, пока вы его консуммируете. Николас солгал тебе, как лгал обо всём остальном. Ты – не одна из нас, понимаешь? Ты мыслечтец. Все мыслечтецы – предатели, которые сжигают нас на кострах. Вскоре ты примешь голубой плащ и станешь Лучезарной. Это твоя судьба.

- Нет-нет, - она боялась шевелить головой, чтобы не напороться на лезвие. – Николас предупреждал про мой дар, но говорил, что выбор, который мы совершаем изо дня в день, куда важнее. Я выбираю своего мужа. Он любит меня, а я его. Он единственный мой близкий человек!

- Любит. Смешно! – Флавио презрительно прищурился. – Чувства не вечны, какую бы чушь ни несли на свадебных церемониях жрецы. Влюблённость наступает быстро и так же быстро проходит, остаётся только испорченная жизнь. Но Николас никогда тебя не любил. Он сказал, кто твой дед?

Герда недоумённо моргнула. Дед? Какой дед?

- Нимуэ заставила Николаса исповедоваться, и я слышал каждое слово. Ты внучка Белого Палача, Архимагистра Лучезарных, Микаша Веломри. Того самого, который жестоко расправился с семьёй твоего благоверного. Того самого, по чьему приказу бросили в темницу и пытали короля Лесли. Того самого, который убил бесчисленное множество наших собратьев и которого мы все проклинаем и ненавидим. А больше всех его ненавидит Николас. Он очаровал тебя, чтобы получить от твоего деда привилегии. А если лорд Веломри откажется их предоставить, то Николас отправит ему в мешке твою прелестную головку. Смекаешь?

- Лорд Веломри – муж Лайсве Веломри? – переспросила Герда, в задумчивости кусая губы.

- Что? Неужели Николас всё же что-то тебе сказал? – сдвинул брови Флавио.

Он не лгал. Значит, она всё-таки связана с Лайсве родственными узами. Жизнь бабки с её возлюбленным «медведем» сложилась крайне скверно. Из героя он превратился… в Предвестника! Так вот почему Мрак охотился за Гердой всё это время. А Николас? Играл ли он? Сложно сказать, ведь из-за защиты ветроплава она даже не улавливала его чувства, как случалось с другими.

- Я хочу услышать его версию, – решила Герда. – Если всё так, как говорите вы, то я дам клятву и уйду.

- Ну уж нет! Он снова вскружит тебе голову парой обаятельных улыбок и ласковых, но насквозь лживых фраз. Уходи сейчас, когда я окатил тебя этими известиями, как ключевой водой, чтобы ты протрезвела.

Аура уже так близко, на опушке. Её носитель выглядывал из-за деревьев и изучал их.

- Ступай! – теряя терпение, Флавио указал рукой ей за спину. – Белый Палач подыщет для тебя, своей единственной наследницы, ещё более смазливого и обходительного супруга, чем Николас. Он будет заглядывать тебе в рот и окружать вниманием постоянно, а не бросать тебя ради очередного бесполезного сражения.

Как объяснить бесчувственному убийце, что такое любовь и тоска по родственной душе, с которой никакой принц не сравнится? Впрочем, какая разница, что Флавио обо всём этом думает?

- Хорошо, - заявила Герда. – Уберите оружие.

Она вытянула порезанную накануне ладонь. Флавио аккуратно провёл по ране лезвием. На землю закапала кровь. Герда повернула голову к лесу. На опушке никого не было, но аура не исчезла, просто находилась дальше, чем казалось до этого. Может, Николас всё-таки успеет?

- Клянусь… - выдохнула Герда, удобнее перехватывая посох. – Что не откажусь от мужа, пока не услышу от него всю правду.

Герда врезала Флавио по коленям, а потом - в подбородок. На этот раз на землю рухнул он. Герда снова побежала на обманчивый огонёк ауры. Флавио сплюнул кровь и послал за беглянкой ветросгусток. Чувствуя его спиной, Герда хлестнула его серебристыми мыслеплетями. Он с гудением помчался обратно, но отдача оказалась настолько сильной, что виски сдавило и перед глазами заплясали тёмные круги. Николас, оказывается, сильно её щадил во время обучения.

- Паскуда! Я ведь пытался по-хорошему! – выкрикнул Флавио и, прихрамывая, побежал за ней.

В спину полетел следующий ветросгусток, более мощный и шипастый, как шар кистеня. Герда снова хлестнула мыслеплетями. В ушах зазвенело и на губы закапала кровь. До спасительных деревьев пару шагов, но ноги стали как тряпичные.

На неё налетел яростный порыв ветра и поднял в воздух. Слишком сильный, слишком размазанный вокруг удар – такой не отразить. Руки, ноги и шею будто стягивало верёвками. Запястье дёрнуло в сторону так, что посох выпал из руки. Неужели это конец?!

- Ну что, переломать тебя, как твои люди переломали доброго короля Лесли?

Мощный ветросгусток ударил её в грудь так, что хрустнули рёбра. Флавио уже стоял рядом и со злобным прищуром заглядывал в лицо.

- Или всё же прислушаешься к доводам разума, если он, конечно, у тебя есть, - он слизнул сочившуюся с губы кровь. – Не хочешь думать о себе, подумай о том, сколько жизней унесёт война, которую развяжут твой дед и не случившийся муж.

- Это… не наша… вина. А твоя… - простонала Герда.

Флавио оскалился. Её потянуло в стороны, словно на дыбе. Казалось, что рвутся мышцы и ломаются кости. Голова кружилась, тело будто падало, но оставалось на месте.

- Убью! – выкрикнул Флавио, замахиваясь мечом.

Хрустнул сучок. Герда всё же смогла повернуть голову. Аура уже преодолела опушку и спешно направлялась сюда.

Нет, это не Николас. Что за странный обитатель Горнего мира? Высокий, с бледной, синеватой кожей, длинными серебристыми волосами, закруглёнными рогами и козлиными копытами. Одет в глухой кожаный плащ, на поясе огромный топор.

Герда уловила взгляд его разноцветных глаз: в них плескались доброта и сострадание. Темнота сомкнулась над ней.

Глава 12. Последствия

Лучезарные не стали преследовать Николаса с Гейртом. На полпути в Динас Эмрис на лесной дороге они столкнулись с запыхавшейся Рианой.

- Скорее! – потянула она их за собой.

- Погоди! Отдышись, а то кровью будешь булькать, как загнанная лошадь! – успокоил её Гейрт.

- Что стряслось? Напали Лучезарные? – тревожно сдвинул брови Николас.

Неужели предчувствие оправдалось? Нет, Герда же мыслечтец, Голубые Капюшоны их не убивают. Главное вызволить её до того, как Белый Палач всадит ей в сердце осколок Мрака.

Риана мотнула головой, а когда пришла в себя, принялась путано рассказывать:

- Это Флавио. Он пришёл за Гердой. Эстель и Нимуэ оказались с ним в сговоре. Первая ранила Мидрира, а вторая забрала Гвидиона на Яблоневый остров. Мы побежали к вам, но Флавио преследовал нас. Герда почувствовала твою ауру и свернула с тропы. Ты здесь, значит, она солгала, чтобы отвести от меня опасность.

Она сокрушённо всхлипнула, закрывая лицо руками.

- Когда это случилось? – Гейрт оставался невозмутим.

- Часа четыре назад, на рассвете. Не могу сказать точнее, - смутилась она, осознав, что спешить бесполезно.

Тогда же состоялась битва с Палачом, и Николас услышал зов Герды. Значит, предчувствие не подвело, демоны бы его побрали! Вот только сделать ничего он не смог. Хотелось рухнуть на землю, колотить по ней кулаками и кричать так, чтобы с сосен падали иголки.

- Остаётся только молиться, - отозвался Гейрт. – Покажешь место, где Герда сошла с тропы?

Риана кивнула, а потом присмотрелась к Охотнику внимательней:

- Эй, Николас, постой! Ты же ранен!

Ноги несли его вперёд, словно душа поддалась ритму ходьбы и растворилась в нём. Сколько друзья ни бежали следом, но догнать его не могли. Только на подходе к Динас Эмрис Николас замер, присматривались к аурам.

- Смотри! – подоспевший следом Гейрт указал на обломанную ветку осины. На ней висел светлый лоскут. – Сюда побежала.

- Я пойду за Гердой, а вы возвращайтесь в Динас Эмрис. Спасайте тех, кого ещё можно спасти, - решил Николас, сняв с ветки находку.

- Нет! За ней пойду я, а ты отправишься в Хрустальный грот с Рианой. Ты держишься только на возбуждении и следующей схватки не переживёшь. Ну, же, хватит творить безумства! – упрекнул его Гейрт.

- Ты прав, - Николас вложил в его ладонь лоскут и отступил, хоть и ненавидел себя за это.

Усталость нагоняла его так же стремительно, как друзья. Колени дрожали, голова кружилась, тёмные пятна перед глазами разрастались. Всё правильно, если он лишится чувств, то Герде не поможет.

– Найди её, найди живой и невредимой! – крикнул он Гейрту, но тот уже скрылся в густом ельнике.

Николас с Рианой вскоре добрались до Хрустального грота. Мидрир, обернувшийся человеком, лежал на полу в луже крови. Риана села рядом и положила голову ему на грудь.

Балагур, верный друг, строгий наставник. Его аура погасла. Николас стольких уже потерял в этой жуткой войне, а принимать смерть не научился. Сердце стягивало так, что казалось, оно вот-вот разорвётся.

Николас зажёг факел. Чуть поодаль на спине лежала Эстель с разорванным горлом. Остекленевшие глаза смотрели на свод в переливающихся кристаллах.

Охотник спустился к воде. Вжих! Поверхность озера вспорол мощный ветросгусток. Вжих! Вжих! За ним последовали второй и третий, поднимая тучи брызг. Внутренний резерв уже заполнился на четверть, поэтому от испускания энергии становилось легче. Плеск эхом разошёлся по сводам. С потолка откололось несколько крупных кристаллов и рухнуло в воду.

- Что ты творишь?! – сиплым голосом спросила Риана. В её глазах стояли слёзы.

- Вызволяю Гвидиона, - ответил Николас и ещё раз всколыхнул воду.

Это подействовало не хуже, чем жертвенная кровь. Со дна поднялись пузыри, течение закрутилось в воронку. Николас выхватил из ножен меч и выставил перед собой. Через мгновение на поверхность поднялась Нимуэ вместе с огромным пузырём, в котором томился Гвидион.

- Отпусти его! – сквозь зубы прорычал Николас.

Та покорно направила пузырь к берегу. Как только он оказался на суше, Нимуэ хлопнула в ладоши, и пузырь лопнул. Гвидион повалился на пол и принялся отплёвываться.

- Зачем вы сговаривались с Флавио? Покарали бы меня, если я вас прогневал, но Герду за что? Вы же видели, она невинна! – укорил её Николас.

Он всей душой жаждал разорвать предательницу на ошмётки, но сражаться уже не мог.

- Флавио клялся, что не причинит никому вреда. Он только просил расстроить вашу свадьбу, - ответила Нимуэ виновато.

- Значит, вы поставили мне эти глупые условия только из-за его просьбы?! – взвился Охотник ещё больше.

А он-то поверил, что не достоин благословения. Считал себя обманщиком, пропащей душой по сравнению с чистыми создания Горнего мира. Идиот!

- Флавио разозлился, что я не смогла отказать тебе наотрез. Поэтому и напал. Прости, я не думала, что всё зайдёт так далеко.

- Не верю! Вы ведь мудрый всевидящий дух. Вы не могли не понимать, что за человек стоит перед вами. Что же вас так ослепило? Что он вам посулил? – продолжал допытываться Николас.

- Что его вождь отпустит госпожу Седну из оракула Норн. Она очень страдает, бьётся в агонии. Её боль передаётся всем обитателям вод, а духи ощущают её особенно остро. Лишённые паствы, мы и без того слабеем день ото дня. Пленение Седны сулит нам долгую и мучительную смерть.

Охотник устало смежил веки, вспоминая видения в катакомбах. Тогда он тоже чувствовал агонию заключённых в оракуле богов. Люди постоянно требовали от них помощи и защиты, оковы долга опутывали их и рвали на части. Не принял ли он на себя судьбу богов или так сильно проникся их болью, потому что она походила на его собственную?

- Вы обманулись, потому что хотели этого, правильно? – проницательно спросил Николас. – Оракул слишком ценен для Компании, а без богов он работать не будет. Вождь ни за что их не отпустит.

Нимуэ так стремительно подплыла к нему, что Николас едва не отпрянул. Леди из озера обхватила его запястья ледяными ладонями и уставилась в лицо прозрачными глазами.

- Их можешь спасти ты! Молю, мы все молим о спасении!

- И это после того, как вы отказали мне в благословении, подставили нас, погубили моего учителя и, возможно, невесту?!

- Я не горжусь своим поступком, но уповаю на твоё милосердие. Я заключила это соглашение, когда ещё не видела тебя и не осознавала, что происходит. Всё ещё можно исправить! Не отворачивайся от нас. Мы нуждаемся в тебе, весь мир нуждается в тебе!

- В отличие от людей вождя так нагло лгать я не умею. Освободить вашу покровительницу у меня вряд ли достанет сил. Но если я смогу что-то сделать, это будет сделано, - решительно ответил Николас.

Нимуэ отпустила его и вернулась на середину озера.

- Благодарю тебя! Я только об этом и просила.

Она уже собиралась скрыться в озере, как очухавшийся на берегу Гвидион окликнул её.

- Не возвращайся больше, слышишь?! Не приходи ко мне в снах. Может, мой ученик и милосерден излишне, но я предательства не прощу и не позволю забыть ему. Всё кончено!

Нимуэ ссутулила плечи, её свет померк. Кристаллы на потолке уже не переливались так ярко, не звенели мелодично. Она закрыла руками глаза и нырнула обратно в озеро. Вместе с ней волшебство ушло из Хрустального грота.

Николас подошёл к Гвидиону и помог ему подняться.

- Я тоже не заслужил прощения, - печально прошептал он.

- Ты не знал. Да и не время сейчас кого-то винить, - отмахнулся Николас и, подставив наставнику плечо, подвёл его к Мидриру.

Гвидион опустился перед ним на колени и закрыл мёртвые глаза, в которые до последнего вглядывалась Риана.

- Спи спокойно, храбрый воин. Ты хорошо послужил Родине, мы тебя не забудем, - торжественно произнёс он.

- Не забудем, - повторили остальные хором.

Послышались торопливые шаги. На пороге пещеры показался взмыленный Гейрт. Николас подскочил к нему:

- Нашёл?

Тот оббежал взглядом пещеру и, наткнувшись на тело Мидрира, обречённо выдохнул:

- Идём.

Будто приговор вынес. Самый страшный из всех.

Все вышли на улицу. У входа в пещеру валялись наспех сделанные волокуши. На них покоилось обезглавленное тело в разорванном кремовом платье.

- У реки след пропал. Я решил осмотреть берег и нашёл её на отмели. Флавио, видимо, отрубил ей голову в качестве доказательства, а тело скинул в воду. Прости! – Гейрт сжал плечо заворожённо смотревшего на находку Николаса.

- Точно она? Сегодня же было столько стычек с Лучезарными … - искала надежду Риана.

- Точно, - Гейрт поднял руку покойницы и показал родовой браслет Комри на запястье, где виднелся шрам.

- Твари! Хотели расстроить свадьбу, чтобы не позволить нам договориться с Лучезарными и короновать Николаса, - зло сплюнул Гвидион.

- Так это правда? Герда внучка Белого Палача? – поразилась Риана. – Я чувствовала её мыслечтение в пещере, но…

Николас смотрел будто сверху, отгороженный от мира глухой стеной. Нет, этого не может происходить, не с ним и не с ней. Он вот-вот проснётся, Герда окажется рядом и развеет все его страхи.

Друзья продолжали говорить, но слова разобрать не получалось. Тело стало непривычно лёгким, в голове звенела пустота. Перед глазами всё плыло и тонуло в чёрных пятнах. Ноги подкосились, и Николас упал.

Свет померк. Остался только Мрак погибшего Благословенного города. Похожие на оплывающие свечи закопчённые башни упирались в чёрное небо.

Отец! Герда! Хоть кто-нибудь!

«Надо проснуться», - с сочувствием шептал Безликий.

Но проснуться не получалось. Николас брёл по пустынным улицам, как в лабиринте, и не находил выхода. Прошла вечность, прежде чем он по счастливой случайности выбрал правильную дорогу. Из тумана показалась двухэтажная усадьба, смотревшаяся неуместно среди руин древнего города.

На небе проклюнулись звёзды, и даже луна вышла из-за туч. Николас пригляделся к усадьбе. Это же его дом в Озёрном крае, нетронутый пожаром и ветрами.

Николас взбежал на порог и потянул за ручку – оказалось заперто. Постучал – никто не ответил. Он отступил на несколько шагов. С балкона на втором этаже лился тёплый свет, на ветру трепетала шёлковая занавеска. Наверняка, там открыта дверь.

Николас вскарабкался на увитые виноградником шпалеры. Раньше они с трудом выдерживали вес тщедушного ребёнка. Что уже говорить о взрослом мужчине? Однако Николас не отступал, словно его тянула мистическая сила. Был ли это Безликий или разум просто растворился во сне, и Николас безвольно плыл по его течению?

Шпалеры выдержали. Николас перелез через перила на балкон и замер, прислушиваясь к доносившимся из спальни голосам.

- Можно, я возьму его на руки? – смущённо спросил мужчина, хотя в его голосе сквозили властные нотки. Ему куда привычнее повелевать и командовать, а не просить.

- Конечно. Это же твой сын, ты так его ждал, - устало, но с королевским достоинством ответила женщина.

- Он такой крохотный и хрупкий. Страшно ему навредить, - нехотя сознался мужчина.

- Как будто это наш первый ребёнок, - подтрунила над ним женщина.

- Для меня каждый раз как первый, - усмехнулся он.

Зашелестела ткань, раздались чеканные шаги. Отвернув занавеску, на балконе показался высокий мужчина в пёстрой мантии. На руках он держал завёрнутого в пелёнки младенца. Тот едва слышно сопел, разглядывая своего отца. Николаса они будто не замечали, хотя он стоял рядом.

- Отец? – выдохнул Охотник, узнавая скуластое лицо с хищными линиями бровей и носа.

Мужчина подошёл к перилам и показал малышу небо. Звёзды переливались, звенели мелодично и подмигивали малышу, словно приветствовали.

- Нравится? Наш дом – не дворец из слоновой кости, и не город свечных башен, а весь этот необъятный мир. Он у твоих ног, малыш. От горных кряжей на севере, - он махнул рукой в сторону заснеженных пиков Каледонских гор. – До самой крохотной букашки, - мужчина показал ползшего по перилам жучка. – Они все – наши родичи. Наш долг присматривать за ним и защищать. Порой это тяжёлый, неблагодарный труд, но красота воплощений стоит всех пролитых слёз и крови. Даже если больно, и кажется, что силы оставили тебя, нужно продолжать борьбу. Только тогда река жизни не пересохнет, столпы мироздания не треснут, а время не сметёт все творения во прах.

- Это слишком много. Я не справлюсь, - ответил Николас.

- А ты попытайся, - обернулся на его голос мужчина. - В твоих глазах я вижу любовь, бескорыстную и жертвенную. Она укажет путь и придаст сил, даже когда тело и разум подведут тебя. Борись! Дойди до конца неторёной тропы. За её краем в отражениях ледяного океана ты отыщешь своё предназначение. Я верю в тебя!

Он поцеловал ребёнка в лоб, благословляя. Николас почувствовал на своей коже влажное прикосновение. Он широко распахнул глаза и обнаружил себя на соломенном тюфяке. На подушке рядом сидел Гилли Ду и вылизывал ему лицо, обдавая не слишком приятным запахом изо рта.

- Фу! – отмахнулся от него ладонью Николас.

В комнате царил полумрак. Солнечный свет с трудом пробивался сквозь тяжёлые гардины. Дышать было тяжело из-за стоявшей столбом пыли. Тело закаменело, в голову словно свинца налили. Плечо аккуратно перевязали чистыми бинтами, нанесённая Палачом рана болела едва-едва. Последние события поглотил стылый туман забвения, в памяти сохранился только сон.

Снова видение из жизни Безликого? Почему же так хотелось назвать его отца и его дом своими? Как будто бог подсказывал, что вся жизнь Николаса иллюзия. Одно он теперь знал точно: на этой земле не осталось ничего, что было бы ему дорого. Ни усадьбы в Озёрном крае, ни близких, которые любили его безо всяких условий. Теперь на Родине всё чужое. И люди тоже. Дом – там, где сердце, а родные те, кто заботятся о тебе, а не используют.

Герда…

Он пошарил рукой рядом с собой, но ничего не нашёл. Перед глазами заплясали блики недавних событий, отголоски недодуманных мыслей. Её отчаянный крик о помощи, его спешка, признание Нимуэ, обезглавленное тело, обручальный браслет на запястье и привлёкший внимание шрам. Его собственный ещё не зажил до конца, а её выглядел так, будто из него не шло крови. Почему?

К чему эти сомнения? Герды нет – счастье змейкой ускользнула сквозь пальцы. По щеке прокатилась одинокая слеза и прочистила взор. Даже глухота прошла.

За стенкой раздавались знакомые голоса.

- Я думал, у него просто истощение. Он ведь не спал несколько дней, а потом вся эта беготня и драки, – сокрушался Гейрт.

- Если бы. Истощение усилило болезнь дара, а смерть Герды вызвала сильнейший приступ, - отвечала Риана. – Тянуть с лечением дольше нельзя. Мастер Моейс, вы достали нож?

- Да, нам несказанно повезло, - отозвался контрабандист. Послышались шорохи, словно из ящика доставали какую-то вещь.

- Мастер Ангус, вы мне поможете?

- Это точно необходимо? Подобные операции, насколько я знаю, проводятся только для опасных мертвошёптов, ясновидцев и огнежаров, утративших контроль над способностями и разум. То есть для тех, кому нечего терять, - возразил целитель.

- У вас есть иное лекарство? Не мифическое, не то, которое надо ещё найти, а то, которое можно использовать сейчас? Нет? – напустился на него Гвидион. – Мы уже похоронили Хуга, короля Лесли, Мидрира, Белуса и многих других славных воинов. Мы не можем потерять ещё и его. Если всё получится, болезнь отступит и он станет обычным неодарённым. Лучезарные больше не смогут уличить его в колдовстве. Им придётся принять его притязания на трон.

- Николас же спрашивал об этом у Белого Палача! - вспомнил Гейрт. – Я тогда не понимал, что он имеет в виду, но… Белый Палач ясно дал понять, что власть не уступит и преследовать не перестанет. А теперь у нас даже нет его внучки.

- Но у нас остался Николас, - веско заявил Гвидион. – Я как его наставник, посажённый отец на свадьбе и жрец нашей общины даю согласие на операцию. Давайте сделаем это, пока Николас не очнулся, иначе он наотрез откажется.

Нет. Нет! Нет!!! Они даже не решают за него, а осознанно идут против его воли. Предатели! Они готовы на всё, чтобы вернуть себе власть на острове, даже если сделать это невозможно.

Что это за место? Заброшенная хижина за городскими стенами? Похоже.

Дёрнулась гардина, дрогнуло стоявшее напротив окна тусклое зеркало. Охотник повернул к нему голову. Внутри шевельнулась тень. Безликий! Он там! Хотя он редко помогал и ничего не объяснял, сейчас обратиться можно было только к нему.

Стараясь не шуметь, Николас поднялся с кровати и поковылял к зеркалу. Те, кого он раньше считал друзьями, так громко обсуждали, как будут превращать его в безвольную марионетку, что даже не услышали тяжёлых шагов.

Николас вытер рукавом поверхность зеркала и вгляделся в отражение. Оттуда за ним наблюдал Безликий. В холодных синих глазах сквозило сочувствие. Охотник протянул к нему руку. Тот переступил через раму и вошёл в комнату.

- Герда… я не верю, что она мертва… - заговорил Николас каркающим голосом.

- Можешь не пересказывать. Я слышу все твои мысли и вижу всё, что ты видишь. Шрам на её запястье слишком подозрительный, как будто его сделали мертвецу. Да и если бы она погибла, то вернулась бы ко мне, но я её не чувствую.

- Ты поможешь? – выдавил из себя Николас.

- Да. Да! Только не сдавайся, не верь им, - принялся убеждать его Безликий. – Это не болезнь дара. У вашей семьи её никогда не было. Чтобы вылечиться, ты должен дойти до конца неторёной тропы. Но если они лишат тебя сути, то ничего не получится. Пойдём со мной. Я покажу, как облегчить приступы.

Да-да, он согласен, не нужно никаких уговоров. Он готов пойти на всё, что угодно, лишь бы убраться отсюда, от тех, кого он называл друзьями… Как можно дальше!

- Я хочу узнать…

- Узнаешь, если будешь бороться и дойдёшь до конца, - Безликий протянул ему руку точно таким же жестом, как Николас за несколько мгновений до этого.

За спиной бога разверзлась вихревая воронка. Но Николас её не открывал, у него бы не хватило сил. Безликий? Ах, да, если они родственники, то ветроплав наверняка его наследие.

Распахнулась дверь, и в комнату вбежала Риана, следом за ней Гвидион, Гейрт, Моейс и Ангус.

- Николас, что ты делаешь?! – вскричал Гвидион.

- Я всё слышал. Хотели порезать меня, пока я спал? – бросил он с вызовом. Даже голос перестал натужно сипеть. – Из-за детских воспоминаний мне казалось, что вы лучше и благороднее вождя Пареды, но вы точно так же прикрываетесь высокими словами и манипулируете людьми. Хотите выжить, забудьте о гордости и бегите в Норикию. Своим единственным и последним указом я назначаю следующим правителем Авалора Ноэля Пареду.

- Николас, не дури! – бросился к нему Гейрт, но ударился о глухую стену ветроплава. Но ведь Николас её не творил!

- Не пользуйся даром! Ты слишком истощён, это тебя убьёт! – истерично заламывала руки Риана.

- Я и так уже мёртв, - зло оборвал её Николас. – Вы убили меня своими словами и намерениями. Прощайте! Прощайте навсегда!

- Не веди себя как ребёнок! –наставническим тоном укорил его Гвидион, но он больше не имел над Николасом власти.

Он отвернулся от бывших друзей и схватился за руку Безликого. Тот стремглав втянул его в воронку, только шустрый Гилли Ду успел заскочить следом. Потоки ветра сомкнулись за их спинами, унося далеко-далеко от суетного Дольнего мира.

Глава 13. Рогатый лжебог

Сколько хлопот с авалоскими бунтовщиками! С норикийцами было куда проще, по крайней мере, они прислушивались к доводам рассудка и ценили свои жизни, а эти гордецы скорее сдохли бы, чем пошли на уступки. Но вождь Пареда хотел обойтись малой кровью.

Впрочем, какой толк от упрямцев? Они будут гнуть свою линию даже под покровительством Компании. В любом случае Герду в живых оставлять нельзя: больше к ней никого не подпустят, а на Флавио откроют охоту. Уж что-что, а мстить авалорцы умели не хуже Белого Палача.

Придётся выслушивать упрёки вождя. Мол, доверил тебе двух девушек - ты ни одну не сохранил. А что поделать, если они обе с головой не дружили, как и большинство женщин? Эстель даже немного жаль. В постели она была чудо как хороша.

Флавио потянулся ветропутами к шее Герды и вскинул голову. Перед убийством он любил заглядывать в глаза своих жертв. В эти мгновения в людях обнажалась их мелочность. Её созерцание позволяло Флавио ощутить власть над жизнью и смертью и заглушить детские страхи.

Но в этот раз что-то пошло не так. В кристальных глазах Герды застыла жуткая тень.

- Так-так-так, - прозвучал со стороны реки насмешливый голос. – Кто у нас тут? Жалкий человечишка, возомнивший себя богом и его несчастная жертва?

Герда сомкнула веки и обмякла, лишившись чувств. Удерживавшие её в воздухе ветропуты исчезли, и она рухнула на землю.

Обернувшись, Флавио обомлел от ужаса. Перед ним стоял демон из его кошмаров: с синей кожей, длинными серебристыми волосами, загнутыми назад рогами и разноцветными глазами – один голубой, другой зелёный. Тело скрывал плащ из человеческой кожи. Из-под него вместо ног торчали козлиные ноги с раздвоенными копытами.

- Что с тобой? Язык от страха проглотил? – усмехнулся демон, щурясь по-кошачьи. – А со своей жертвой соловьём заливался.

- Я не боюсь тебя! Мои предки всю жизнь охотились на таких, как ты, - прорычал Флавио.

Он хотел вскинуть меч, но руки не слушались, а колени постыдно дрожали. Он чувствовал себя таким же слабым и беспомощным, как в детстве, когда его запирали в погребе.

- Я не демон, глупый, - насмехался пришелец. – Я бог, всамделишный. Один из тех, кто дарует таким, как ты, силу и может её отнять, - он щёлкнул пальцами.

Нет, сейчас ещё хуже, чем тогда. Пропало ощущение дара, который даже в самые трудные времена возвышал его над остальными неодарёнными и даже братьями-Сумеречниками. Человеческая слабость пригибала к земле.

- Чего ты хочешь? – спросил Флавио опустошённо.

- Точно не самоутверждаться, убивая слабых.

- Но вы же требуете кровавых жертв!

- Ох! Смысл жертвы не в крови и убийствах, а в доброй воле, благоговении, вере и даже суеверном страхе, как в твоём случае. Мы питаемся чувствами, с помощью которых вы обращаетесь к своим способностям.

- Зачем ты мне всё это рассказываешь?!

- У тебя очень забавные заблуждения. Я пытаюсь их развеять. С твоим тщеславием и жаждой признания ты даже до нормального человека не дотягиваешь, а воображаешь, что понимаешь богов, наделяя нас своими пороками и глупостью. В отличие от тебя мы знаем цену жизни и смерти. Да и заботы нас терзают куда более важные, чем тщеславие. Наше существование подчинено правилам, за нарушение которых может поплатиться весь мир. Знаешь, что мы любим больше всего?

- Смотреть, как люди мучаются от страха при столкновении с вами? – выпалил Флавио.

Жаль, что пустые слова – единственное, на что он сейчас способен.

- Нет. Печально, что ты не умеешь слушать, - ответил лжебог на его мысли. - Мы любим игры. По правилам и без. Предлагаю сыграть в загадки. Если угадаешь, в ком из вас есть божественная искра, которая меня привлекла, я отпущу тебя живым.

С трудом удалось повернуть голову к распластанной на земле Герде. Она так и не очнулась. Слабая, недалёкая девица, верящая в романтический вздор вроде благородных рыцарей и вечной любви. Внучка Белого Палача и легендарной Норны Безликого, надо же. Не услышал бы своими ушами, никогда не догадался бы. Впрочем, лорд Комри явно не из тех, кто женился бы на простолюдинке по зову сердца.

- Она. Тебя привлекла она, а не я, - признал Флавио.

- Догадался, надо же! – наигранно удивился лжебог. – Что навело тебя на эту единственную за сегодня здравую мысль?

- Ты относишься ко мне с презрением, хотя я куда сильнее и умнее неё, обладаю королевским даром, обучался всю жизнь и половину её воевал против демонов. А она внучка предателя, который погубил столько жизней, что мне даже представить сложно. Но её прощают и любят, она всем нужна. Я же всего-навсего головорез, возомнивший себя богом.

Пришелец гортанно расхохотался.

- Ты удачлив, и только благодаря этому дожил до сего момента. Но ты делаешь неверные выводы из ложных предпосылок.

- Так что же в ней есть, чего я не вижу? – с вызовом спросил Флавио.

- Красивое личико? – ухмыльнулся лжебог. – Чистое сердце? Свет души?

- Откуда мне знать, что ты не лгал с самого начала и пришёл сюда, чтобы поглумиться надо мной? Ты убьёшь меня, что бы я ни сказал, ведь так? Я вижу это в твоих глазах, пускай они и сочатся потусторонней силой.

- Ох-хо-хо! Нет, боги не лгут: говорят полуправду, играют словами, скрывают и выкручиваются, но не лгут. Мы обязаны подчиняться правилам, но умеем их обходить, если возникает нужда. А знаешь, какое самое главное наше правило?

- Какое? – истощённо спросил Флавио.

Лжебог действительно играл с ним, как кошка с мышкой, а Флавио не мог ни ударить, ни огрызнуться, ни даже заткнуть уши.

- Конечно, ты не знаешь. Зато твой обожаемый вождь знает и вовсю использует это правило. Всегда держи руки чистыми. А грязную работу сваливай на раболепное отребье, вроде тебя. Ведь их не жалко пустить в расход.

Он прав! Пускай вождь и доверял Флавио самые сложные дела, а относился холодно, даже с брезгливостью. Не то, что к своему внуку-чистоплюю, который для Компании не сделал и десятой доли того, чего добился Флавио.

- Так ты не убьёшь меня? Неужели отпустишь, чтобы я рассказал об этой встрече вождю? Уж он-то найдёт на тебя управу!

- Заточит меня в подземелье, как моих престарелых тётушек, или подрежет крылышки, как братцу-ворону? – лжебог коротко хохотнул. – Кишка у него тонка со мной тягаться. Придёт время, и я покажу ему всю его мерзость и глупость. Что же до твоей участи, то пускай тебя судят такие же люди, как ты сам.

Лжебог бережно поднял девушку на руки и приказал кому-то:

- Забирайте его, он больше не опасен.

Он скрылся за деревьями. Только тогда Флавио заметил, как его окружили мыслечтецы в голубых плащах.

***

Герде снились сладкие грёзы. Как будто Сумеречников и Лучезарных не существовало, не было родового дара, богов и демонов. Спасший её в лесу юноша оказался простым сиротой. Отец взял его себе в помощники. Когда Герда повзрослела, они поженились, и отец передал Николасу своё ремесло.

Жизнь в лесной глуши не отличалась захватывающими приключениями. Они не странствовали по свету, не участвовали в восстании, ни с кем не сражались, но наслаждались любовью в уединении. Никто не строил им козни, не пытался разлучить или убить. Они не были нужны никому, кроме друг друга, и наслаждались счастьем.

Вскоре у них появились дети, безмерно дорогие и любимые. Но лицо Николаса осунулось, в его взгляде появилась тоска по чему-то недостижимому, губы плотно сжимались, чтобы не показывать чувства. Это всё обман. Такая жизнь не для Николаса. Дар – это его часть, такая же неотъемлемая, как бездонные синие глаза.

Дар – и часть Герды тоже. Сейчас его придётся принять окончательно и бесповоротно, пускай даже это проклятый дар Лучезарных - наследие Белого Палача, который жестоко расправился с семьями Николаса и Финиста.

Герда заворочалась на пуховых перинах. Никогда прежде ей не стелили таких мягких постелей. Невообразимой ширины кровать окружали малиновые занавески балдахина.

Где она? Жива ли? Что эта за просторная комната, залитая солнечным светом? Стены задрапированы нежной кремовой парчой. Напротив кровати изящный столик с небольшим зеркалом и мягким пуфом. У другой стены возле окна круглый стол побольше, дальше – выход на балкон. Настоящие королевские покои!

У изголовья кровати на обитом бархатом стуле кто-то сидел и внимательно следил за ней. Герда повернула к нему голову. В теле всё ещё ощущалась боль и слабость. Они доказывали, что Герда жива.

Гость оказался вовсе не рогатым лжебогом, а обычным человеком, насколько обычными могут быть мыслечтецы в голубых плащах.

Флавио говорил, что Лучезарные бродили за лесной рекой. Значит, они подобрали её. Но что же произошло самим Флавио? Если он жив, то наверняка нападёт снова. Впрочем, к демонам его.

Куда важнее узнать, что с Николасом. Даже если он обманывал её, Герда всё равно желала, чтобы он выжил. Любовь к нему въелась глубоко под кожу, и ничто не могло её вытравить. Одержимость…

Лучезарный мягко коснулся её запястья и спросил:

- Ты как?

Она присмотрелась к нему. Среднего роста, худощавый, можно даже сказать хрупкий. Возраста он был одинакового с Николасом - лет двадцать пять, не старше. Золотистые волосы обрамляли обаятельное лицо с тонкими, правильными чертами. Глаза голубые, прозрачные и яркие, как сапфиры. Аура ровного незабудкового цвета.

- Что с тобой? Ты же не немая. Я слышал, как ты кричала, - Лучезарный легонько сжал её руку.

- П-простите, - судорожно выдохнула она. – Всё хорошо.

- Хорошо, как же! Ты дрожишь и уходишь в себя. Целитель сказал, что ты отделалась только синяками и ушибами, но похоже, он не учёл, что колдун напугал тебя до полусмерти, - Лучезарный ласково погладил её по щеке. – Не переживай, он больше не причинит тебе вреда. Мы схватили его. Через несколько дней будет суд, а потом его казнят.

Герда старалась не показывать испуга, но лицо выдало её.

- И его товарищей тоже, - закончил Лучезарный.

Она подняла руку и только тогда заметила, что обручальный браслет пропал. Единственным напоминанием о Николасе осталась обвязанная вокруг пораненного запястья верёвка.

- Нам пришлось разыграть твою смерть, чтобы тебя перестали искать. Погибших во время бунта было много, мы без труда нашли подходящее тело, нарядили его в твою одежду и бросили в реку. В любом случае, места безопаснее этого дворца ты на острове не найдёшь, - продолжал успокаивать её Лучезарный.

Хотя он опасным не выглядел и чутьё молчало, всё равно хотелось забиться в угол, настолько Герда привыкла бояться Голубых Капюшонов.

- Это вы… вы спасли меня?

- Да. Ты так кричала, что только бессердечный негодяй прошёл бы мимо.

- Кричала?

- Мыслезов. Аж в ушах звенело. Правда, из-за амулета Кишно я долго недоумевал, почему твоя аура не сияет. Не хочу тебя утомлять, пока ты не поправишься. Просто скажи, как тебя зовут, а с остальным разберёмся позже. Хорошо?

- Герда Мрия из Лапии, - представилась она, как учил Николас.

Не признаваться же первому встречному, что она внучка Белого Палача. Неужели это правда? Отец с нежностью вспоминал её бабушку, свою мать. Говорил, что Герда на неё очень похожа и внешностью, и характером. Но как только Герда спрашивала о деде, в глазах отца появлялся холод и отчуждение. Так вот что за жуткую тайну он ото всех скрывал!

- Гертруда? Труди? – Лучезарный снова сжал её ладонь, чтобы привлечь внимание.

- Просто Герда. Я дочка лесника из Урсалии.

- Дочка лесника? – он выгнул тонкую белёсую бровь. – Я тоже из Лапии, из Вижборга. Была там когда-нибудь?

- Проездом. Красивый город. Аккуратный, сказочный, как и всё в Лапии.

- А я его почти не помню. Меня увезли в Священную Империю в младенчестве. Сильный дар для мальчишки проклятье. Девочкам везёт больше – их способности проявляются позже, – не позволил ей снова уйти в себя Лучезарный. – Так то место среди дремучих лесов в твоём сне – Урсалия? Я думал, там холоднее. Горы и много-много снега. В Священной Империи он – огромная редкость.

- Вы подглядывали за моим сном?

А если он прочитал её мысли и воспоминания?! Тогда Лучезарный знает о планах бунтовщиков, о катакомбах, о Компании, о Николасе! Хотя сегодня Голубые Капюшоны наверняка поймали столько Сумеречников, что ничего нового она не добавит.

- Хотел проверить, всё ли в порядке. Не смущайся так, ничего ужасного я не нашёл. Кто тот милый юноша, о котором ты грезила?

Герда встревоженно уставилась в лукаво прищуренные глаза Лучезарного. Никакой злости, угрозы или укора там не было, только интерес и сочувствие.

- Вы его не видели?

- Размытым пятном. Скорее чувства, образы, никаких конкретных черт. Мне даже казалось, что я его знаю, настолько родным и близким ты его представляла, - Лучезарный, наконец, отпустил её руку и отстранился. – Не будем продолжать, раз тебе тяжело. Моё имя Олаф Харальдссон, личный помощник Магистра Лучезарных Авалора. После его смерти я исполняю его обязанности.

- Так… вы тут главный? – ахнула Герда.

- Временно, - кивнул Олаф. – Не бойся, мы не кусаемся, какие бы слухи о нас ни ходили. Я понимаю, ты попала в скверную историю. Когда будешь готова, сама обо всём расскажешь. Тогда никто не станет мучить тебя допросами и в голову лезть тоже. Всё останется между нами. У меня достаточно власти, чтобы защитить тебя и от колдунов, и даже от своих людей. Отдыхай и ничего не бойся, - он поцеловал её в лоб, как любил целовать Николас. Аж захотелось передёрнуть плечами. – Ты среди своих.

Олаф был уже у двери, когда Герда его окликнула:

- Погодите! Почему вы так заботитесь обо мне? Разве у вас нет других хлопот?

- Их полно. Просто мы в ответе за тех, кого однажды спасли, - он задорно подмигнул ей и закрыл за собой дверь.

Николас и Финист тоже так говорили. Видно, это что-то из Кодекса Сумеречников.

Хорошо, что есть время подумать. Нужно решить, что говорить. Врать нельзя, но и правду открывать опасно. Лучше просто умолчать о самом крамольном и заменить на что-нибудь правдоподобное. А если Флавио прочитали и уже всё знают?

Олаф беседовал с ней так деликатно, словно с принцессой… внучкой Белого Палача, хотя ни словом не намекнул на родство. Можно ли ему доверять? Можно ли доверять хоть кому-то, если даже собственный отец врал ей всю жизнь?

Вскоре слуги принесли завтрак: куриный бульон и жидкую овсянку. Разговаривать отказывались и прятали глаза. Никогда за время путешествий с Сумеречниками Герда не наблюдала у неодарённых такого раболепного страха. А в Урсалии, где не было нужды скрываться, к Сумеречникам и вовсе относились с большим уважением, причём не как к членам Компании, а как к соратникам Николаса. Выходит, это его заслуга, а не правило.

После завтрака к ней заглянул целитель. Вначале Герда подумала, что ослышалась. Не могли же Сумеречники с иными способностями, кроме мыслечтения, состоять в ордене Лучезарных. Но аура гостя была напитана не голубым, а янтарным светом.

Целитель не отличался многословностью. Он быстро проверил её самочувствие и уже собрался уходить.

- Как ваше имя? – поторопилась обратиться к нему Герда.

- Рэнделл, госпожа, - он почтительно склонил голову.

- Называйте меня просто Гердой.

- Не могу, госпожа. Вы несравнимо выше меня по положению: обладательница святого дара и посланница Пресветлого, а я лишь проклятый колдун, - ответил Рэнделл бесцветно.

Никаких эмоций, закрытый, словно ветроплав. Нет, с ветроплавами Герда будто упиралась в ледяную стену, а Рэнделл больше походил на куклу.

- Вы пленник? Скажите! Это останется между нами. Я тут недавно и ничего не понимаю, - спросила она с надеждой пробудить хоть какое-то чувство.

- Осуждённый. Я жив, пока выполняю поручения Лучезарных и не гневлю Пресветлого. Если за это воплощение я успею искупить свою вину, то в следующем освобожусь от проклятья, - услужливо, но всё так же безразлично рассказывал он.

- От дара? – ужаснулась Герда. – Много тут таких, как вы?

- Столько, сколько нужно Лучезарным.

Конечно! Никто не лечит так хорошо, как целители, а болеют и мучаются от ран все, даже Лучезарные. Интересно, не внушили ли Рэнделлу безвольное повиновение? Жаль, что сам он ничего путного не ответит и в худшем случае доложит о её любопытстве Олафу.

- Спасибо за заботу и лечение, мастер Рэнделл.

Герда сжала его ладони и с улыбкой заглянула в глаза. Зелёные, прозрачные, словно цветное стекло – на мгновение в них вспыхнуло чувство, но тут же погасло.

- Вы слишком добры, госпожа. Я не заслуживаю вашего милосердия, - он откланялся.

Хоть не испугался. Наверное, страх его тоже заставили забыть, как гнев и печаль. А что будет с ней?

Через день Герда достаточно окрепла, чтобы прогуляться по комнате и даже выбраться на балкон. С него открывался вид на внутренний двор. Ярко светило полуденное солнце, дул прохладный ветерок, нагоняя на ясное небо разводы перистых облаков. На дорожках вдоль сочных лужаек и самшитовых изгородей суетились люди: слуги в скромных серых одеждах и Лучезарные в плащах из голубого атласа. Ни криков, ни понуканий, ни ругани слышно не было, всё происходило чинно-мирно, словно кукловоды дёргали марионеток за ниточки.

Надо бежать, но куда и к кому? Для Сумеречников Герда теперь чужая - внучка их главного врага. Бунтовщики, друзья Николаса, может, и не станут на неё нападать, а вот люди из Компании снова попытаются убить или захватят в плен. Идти к неодарённым? Но скрывающий ауру амулет Кишно у неё забрали, значит, затаиться не получится.

Принять сторону Лучезарных? А если они действительно одержимы Мраком? Хотя она до сих пор не замечала его следов, да и глаза у всех были обычные, одноцветные. Лучезарные воздействовали на людей только мыслечтением, пускай и очень сильно. Как же стыдно, что её дар способен превращать людей в рабов, как Рэнделла.

Может, Николас соврал насчёт их одержимости? Но Предвестник и заражённая Мраком Ягиня были настоящими. Они охотились на неё из-за текущей в её жилах крови Белого Палача!

Ещё через день к ней заглянул Олаф. Он принёс пирожные с заварным кремом и чашки с душистым травяным отваром.

- Рэнделл разрешил тебя побаловать, - Олаф оставил поднос с угощением на столе возле балкона.

- Когда меня выпустят отсюда? – спросила Герда, усаживаясь на стул напротив.

- Не раньше, чем ты мне всё расскажешь, и я смогу принять меры для твоей безопасности.

- Вы чего-то опасаетесь?

- Конечно. Где много власти, много интриг. Не все довольны, что я забочусь о тебе. Надо убедить их, что ты одна из нас и не угрожаешь нам. Ты сама должна привыкнуть, иначе снова попадёшь в беду. Я не держу тебя в плену, а всего лишь хочу облегчить твоё вступление в наше общество.

Николас, видимо, тоже опасался, что Сумеречники её не примут, поэтому просил скрывать свой дар и никому не доверять. Но если они и Лучезарные настолько похожи, то зачем воюют?

- И всё же… ваша забота удивляет даже меня. Я всего-навсего дочка лесника. Мой дар пробудился нечаянно и, к тому же, не развился до конца.

- Какая разница, кто твои родители? Я сын фермеров, и посмотри, каких высот я достиг. Наш Архимагистр, кстати, тоже незнатного происхождения.

Герда бросила на него подозрительный взгляд. Олаф не пустой, как Рэнделл, но хорошо себя контролирует и показывает только те эмоции, которые хочет использовать. Улыбается дружелюбно, взгляд тёплый, голос ласковый. Сколько за его красивым фасадом искренности?

- Силу дара можно развить. Ты же ещё так юна и не была с мужчиной, - продолжал Олаф. – Да ты и сама это знаешь. Кто тебя обучал?

Она потупилась.

- Что ж, давай так, я отвечу на любые твои вопросы, а потом ты ответишь на мои. Справедливо?

Герда пожевала губами и кивнула. Упираться смысла нет: он может её прочитать, и тогда всё пропало.

- Попробуй пирожные. Очень вкусные

Олаф надкусил одно, слизывая с губ белый крем. Герда приняла приглашение. Пирожные оказались слишком сладкими, но горечь отвара перебила приторность.

- Любите сладкое? – она сдержанно улыбнулась.

- Должны же у меня быть слабости, - подмигнул он ей.

А вот Николас, наоборот, приправлял блюда чесноком и перцем так, что во рту случался пожар. Герда с тоской покосилась на обвязанное верёвкой запястье.

Олаф тронул её за руку:

- Не упусти шанс узнать у меня всё, что хочется. Больше такой возможности не представится.

- Что с Рэнделлом? Почему его лишили эмоций? – тут же опомнилась Герда.

- Он сам так захотел, - он неуютно повёл плечами. - Мы казним колдунов за более серьёзные преступления. Рэнделл просто торговал эликсирами и снадобьями из-под полы. Один из покупателей его сдал. Чтобы смягчить приговор, он согласился работать на нас. Через некоторое время Рэнделл пожаловался, что ему тяжело управлять своим гневом и попросил отключить его эмоции. Мы помогли ему. Теперь он прекрасно выполняет свои обязанности и не доставляет хлопот.

- Вы никогда его не отпустите? – с тоской спросила Герда.

- От нас уходят только на Тихий берег.

- Значит, и меня вы тоже не отпустите?

- Это было бы неразумно. Хотя восстание мы подавили, бунтовщики рыщут по острову. Если они тебя обнаружат, то их не будет интересовать, что ты нам не присягала. Ты же сама видела.

Герда посмотрела во внутренний двор. Там Лучезарные строились в шеренги. Между ними ходили командиры, что-то проверяя.

- Я видела синекожего демона перед тем, как лишиться чувств. Это были вы?

Брови Олафа сошлись над переносицей.

- Это был страх того головореза. Ничего себе слабый дар! Ты перехватила моё внушение и усилила его. А я ещё удивился, что так легко поборол ветроплава. Расскажи!

Она с досадой поджала губы, но потом всё же описала демона Флавио в подробностях.

- Как вы преодолели защиту ветроплава? Я думала, это невозможно.

- Ничего невозможного нет. Когда ветроплав бьёт по прямой, то шансов победить его мало. Нити мыслечтения слишком тонкие и непрочные, чтобы выдержать такой удар. Они, как лопнувшие струны, выстреливают обратно в тебя, вызывая жуткие спазмы во всём теле. Но когда ветроплав сосредоточен на чём-то другом, на него можно воздействовать.Исподволь, предельно осторожно нужно всколыхнуть его страхи и проблемы.

Лучезарные наверняка знают много тайных техник. У них сохранились книги о даре. Из них столько можно было бы подчерпнуть, столькому научиться!

- Вы так легко делитесь своими хитростями с первой встречной? – хмыкнула Герда.

- А ты собираешься кому-то их передать? Кому, если не секрет?

- Нет. Просто мне удивительно, что вы настолько доверчивы.

- А может, я тебя проверяю? Нет лучше способа поймать рыбку, чем забросить ей вкусную наживку, м?

- Но вы же снова раскрываете передо мной все карты! – запротестовала Герда.

- Я пытаюсь расположить тебя к себе и помочь раскрыться. Считай мои слова частью обучения. На самом деле ничего тайного тут нет. Колдуны, кто постарше и поопытней, знают обо всех наших техниках и премудростях. Только освоить их в состоянии лишь самые упорные, - любезно пояснил Олаф.

- Но вы-то можете так победить любого? – немного притушила тревогу Герда.

- Я бы не стал загадывать. Тот головорез…

- Флавио, - подсказала Герда имя.

Олаф просиял.

- Флавио. Он и без того ходил по грани безумия, поэтому прорвать его защиту труда не составляло. Но если попадётся более здравомыслящий противник, то справиться с ним будет куда сложнее. К тому же, глубоко проникать в чужой разум опасно. Если то, что есть у тебя внутри, отзовётся на то, с чем ты столкнёшься на дне чужого рассудка, то ты можешь нечаянно вступить с ним резонанс. Именно благодаря ему ты перехватила моё внушение. Ты очень хотела спастись, а я – помочь тебе.

- Отражение, - Герда постучала пальцами по губам.

- Да, предельная разновидность мыслечтения работает по этому принципу. А ты удивительно много знаешь для дочки лесника. Откуда?

Ну вот, проговорилась! Надо срочно перевести тему.

- Вы… так вы не видели того, что было у Флавио в голове?

- Нет. Я видел, а скорее чувствовал только его внутренних демонов. Тебя среди них не оказалось. Ладно, сейчас моя очередь отвечать на вопросы, - спохватился Олаф. – Твой сон, помнишь?

- Который вы подсмотрели без спроса? – холодно ответила Герда, сложив руки на груди.

- Я же уже извинялся. Так вот, там у нас тоже случился резонанс. Ты искала кого-то и тосковала по нему, и я испытывал те же чувства. Они наложились друг на друга, и я увидел в твоём возлюбленном того, кого искал сам.

- И кого вы искали?

- Младшего брата. Я почти не помню родителей, но помню его. Он первое моё детское воспоминание. Розовощёкий малыш с глазами цвета глубокого весеннего неба. Суровый и молчаливый. Он возился со своим и игрушками - камнями и перьями - в одиночестве, но стоило мне подойти, как он искренне улыбался и делился со мной своими сокровищами. Мне казалось, он единственный способен меня понять и принять таким, какой я есть.

- Теперь я понимаю. Вы как будто описали мои чувства и воспоминания. А где он сейчас, ваш брат?

- Не знаю. Лапия заключила союз с колдунами из Норикии. Добывать оттуда сведения становится всё сложнее. Моя семья исчезла, как будто её не было. К тому же, в ордене не поощряют общение с людьми извне.

- Но ведь в ваших руках столько власти!

- Как видишь, иногда даже она не помогает обрести счастье.

Олаф продолжал улыбаться, но в его глазах читались печаль и тоска. Они проникали ей под кожу, смешивались с её чувствами и становились её частью. Не сопереживать ему было невозможно, не раскрыться в ответ – немыслимо. Но никакого воздействия от его дара не ощущалось. Это магия слова и жеста, не иначе.

- Я тоже потеряла родителей. Мама умерла шесть лет назад, отец… уже почти год. Кажется, вечность назад он объезжал лесные угодья, а я хлопотала по хозяйству и готовила ему ужин. Со всеми свалившимися на меня приключениями я забыла о нём. А ведь я так его любила!

Она обняла себя руками и уставилась в пол, пытаясь скрыть слёзы.

- Уверен, он был бы рад, что ты продолжаешь жить несмотря ни на что, - Олаф едва заметно коснулся её руки, заставляя поднять взгляд.

От его улыбки стало теплее. Герда не смогла не ответить. Как же ловко он управляет её эмоциями! Видимо, Лучезарные обучают мыслечтецов куда лучше, чем Сумеречники.

- Если хочешь, можем провести поминки по твоему отцу. Правда, если ритуал будет не пресветловерческим, придётся держать его в тайне.

- Нас за это не сожгут?

- Мы не сжигаем своих, только перевоспитываем, - Олаф дёрнул бровью, едва заметно скривившись.

- Так почему вы думаете, что можете кого-то судить?

- Пресветловерцы сами дали нам это право. Кто-то должен следить за порядком, разрешать споры, защищать невинных и казнить виноватых. Часто эта работа ничего, кроме всеобщей ненависти и страха, не приносит, - ответил он резко.

Хорошо! Так Олаф выглядел более живым и искренним.

- Расскажи ещё что-нибудь, чтобы я не чувствовал себя таким неудачником. Уже все приёмы на тебе испробовал, а ты ни в какую не хочешь открыться. Ну! Самое безобидное. Про того парня из сна!

Отчаянная просьба её проняла, но «про того парня» было самым опасным из всего, что она знала.

- Нечего особо рассказывать. Глупость! – Герда спрятала лицо в руках.

- Расскажи! Обещаю, что не буду смеяться и всё останется между нами.

- Ну, хорошо. Когда мне было восемь лет, я заблудилась в лесу и на меня напал огромный бродячий пёс. Рядом проходил юный охотник. Он спугнул пса и отвёл меня домой. Отец предложил ему отдохнуть у нас несколько дней и погулять на празднике в честь летнего солнцестояния. Охотник согласился. Он оказался невероятно добрым, весёлым, заботливым и даже пригласил меня на танец. За те несколько дней, что мы провели вместе, я успела в него влюбиться. Представляла его принцем, который увезёт меня в сказочную страну, как только я стану взрослой. Но после праздника он уехал, и я больше никогда… - Герда всхлипнула. Все боги, старые и молодые, пускай Николас останется жив! – Никогда его видела.

Как же трудно бороться со слезами! В горле першило, глаза щипало, но приходилось врать и притворяться.

Олаф сжал её плечо.

- Не переживай. Думаю, у него были серьёзные причины. Наверняка он вспоминает о тебе и жалеет, что не может увидеть, какой красивой ты стала.

Герда шмыгнула носом и глянула на него исподлобья:

- Не люблю дешёвых комплиментов. Прошу, не нужно!

Она убрала его руку. Настырные попытки сократить дистанцию и коснуться раздражали. Олаф понял свою оплошность и отстранился.

- Какая ты строгая! Как высокородная леди. Ничего глупого в твоей истории нет. Куда более естественно влюбиться в того, кто тебя спас и проявил доброту, чем сходить с ума по тому, кто причинил боль и бросил.

Герда вопросительно глянула на него.

- Думаете, мой охотник мог быть вашим братом?

Олаф пожал плечами:

- Хотелось бы, но я не верю в такие совпадения. Это просто резонанс.

- Да… я думала об этом. И кое-что вспомнила. Пару раз я замечала, как ауры одарённых вспыхивают и притягиваются друг к другу, заставляя носителей едва ли не сталкиваться лбами. Это тоже резонанс?

- Правда? Ничего подобно я не наблюдал. А тебе точно не привиделось?

- Точно. Так случалось несколько раз. Но вы можете мне не верить и просто отмахнуться, если хотите.

- Нет! Это было бы недальновидно. Но после такого называть свои способности слабыми по меньшей мере лукавство.

На улице зазвонили колокола.

- Ох, уже полдень! – спохватился Олаф и бросился собираться. – Даже не заметил, как пролетело время. Со мной такое впервые, ты плохо на меня влияешь! Вот-вот начнётся слушание дел бунтовщиков. Мне надо присутствовать на суде.

- Многих поймали?.

- Много, но зачинщиков упустили. Теперь они наверняка сбежали в Каледонские горы, а то и уплыли в Норикию.

Герда с трудом сдержала облегчённый вздох. Есть шанс, что Николас остался на свободе.

- А Флавио, что он рассказал?

- Ничего. Откусил себе язык перед допросом, а прочесть что-то в его мыслях невозможно. Даже наши лучшие техники сильно ограничены, - с досадой вздохнул Олаф. – Теперь только твои слова могут повлиять на решение судей. Хочешь выступить?

Она вспомнила, как раненый Мидрир защищал их с Рианой, как целительница не хотела отпускать её в лес… Нужно ли что-то говорить? Флавио в любом случае казнят, а её слова навредят бунтовщикам.

- Нет, - твёрдо ответила Герда. – Если мне позволено выбрать, то я предпочту, чтобы ваш суд решал его судьбу без моего участия.

- О, минуту назад ты высказывалась против нас, а теперь доверяешь нам жизнь своего не случившегося мужа? – удивился Олаф, запахивая на плечах голубой плащ.

Она чуть не спросила, причём здесь Флавио, но вовремя осеклась. Пускай лучше думают, что он её муж.

- Он никогда меня не любил… - выдохнула Герда безрадостно.

- Ладно, мне пора. Скоро сюда заглянет портной, чтобы снять с тебя мерки. В обносках на людях лучше не показываться.

Герда удивлённо глянула на своё платье из тонкого льна. Такие она носила только в Урсалии. И то они казались слишком нарядными для будней.

- А потом придут учителя танцев, этикета, грамоты и арифметики. Если будешь прилежно заниматься, то скоро покинешь эту комнату, - сказал Олаф.

- Я знаю грамоту и арифметику. Лучше одолжите мне несколько книг о мыслечтении и истории.

Не стоит разыгрывать из себя дурочку. Чем меньше она будет врать, тем меньше будут допытываться о самом главном.

- Хорошо, я предупрежу учителей. Не знал, что в Лапии есть школы.

- Урсалия богатый город. У нас очень хозяйственный бургомистр, - пожала она плечами.

- Ладно, всё потом. Как же я опаздываю! – Олаф вылетел за дверь.

Ещё долго было слышно, как он мчится по коридору.

Глава 14. Казнь

Всему, что знал и умел, Олаф научился за время службы у Архимагистра Веломри в Эскендерии. А два года на Авалоре маялся от скуки и чувствовал, что тупеет и гниёт заживо. Магистр Трюдо ни во что его не посвящал и важных поручений не давал, а только заставлял до рези в глазах писать отчёты.

В начале лета во время грозы в распахнутую форточку спальни залетела шаровая молния и поразила Магистра Трюдо в сердце. Слуги нашли его мёртвым. Олафу пришлось взять бразды правления в свои руки.

В курс дел его никто не вводил. Всё нужно было скрупулёзно изучать и разбираться самостоятельно. Большого влияния в ордене он не имел, как и популярности среди рядовых Лучезарных. Подающий надежды середнячок, говорили про него. Дар истинный, старательность и скрупулёзность Олаф ещё во время учёбы показывал, но на службе себя проявлял мало. Любимчик Архимагистра и ничего более.

Лазутчики сообщали, что в столице объявились шайка сторонников короля Лесли. Они стягивали в Ловонид всех колдунов острова, готовя восстание. В заброшенном квартале удалось выйти на их след, но капитан-недотёпа устроил там пожар, и колдуны сбежали.

Олаф предполагал, что они устроят беспорядки во время празднования староверческого Левегара, который никак не удавалось искоренить. Поэтому Лучезарные усилили охрану. Но, как оказалось, заговорщики воспользовались шумихой, чтобы освободить короля. Пускай даже со значительными потерями, им это удалось. Архимагистр был крайне недоволен и даже не отвечал на письма.

Допросив пойманных колдунов, Лучезарные выяснили, что те нашли убежище под городом. Чтобы отыскать его, пришлось поднимать старые архивы, изучать карты и чертежи.

За это время король Лесли успел объявить лорда Комри своим преемником и принял маковое молоко, чтобы отправиться на Тихий берег. У бунтовщиков прибавилось сторонников. Народ шептался о восстановлении власти священной династии Хассийцев-Майери. Мол, только истинный король смог бы вернуть мир и благоденствие на остров.

Вход в подземелье обнаружился недалеко от очага пожара. Лазутчики проверили спрятанный в колодце тайный ход и нашли гнездо бунтовщиков, но зачинщиков уже и след простыл.

Арнингхэм, другой соискатель на должность Магистра, которому лорд Трюдо благоволил куда больше, чем Олафу, вызвался отвести в катакомбы основные силы и возглавить атаку. Большинство Лучезарных его поддержало, и Олаф не стал спорить. Тем более, чутьё звало его за стену. Сделав вид, что сам отдал Арнингхэму приказ зачистить катакомбы, Олаф с небольшим отрядом отправился на поиски лорда Комри.

Подоспевшему вовремя подкреплению удалось вовремя перекрыть бунтовщикам пути к отступлению и поймать большую их часть, а меньшую припугнуть настолько, чтобы они ещё долго не показывались в столице. Ходили слухи, что наступлением Лучезарных командовал высокий крупный воин в маске, в котором можно было узнать лорда Веломри. Олаф хотя и не верил в это, но всё равно неосознанно переживал, что Архимагистр оказался настолько не удовлетворён его руководством, что приехал на остров и сам разобрался с проблемой. Нет, если бы так случилось, то лорд Веломри не стал бы действовать тайно, а объявился сразу после завершения боевых действий и сделал Олафу выговор на публике.

Сам же он особыми успехами похвастать не мог. Нет, несколько дюжин бунтовщиков им всё же удалось задержать, прежде чем Олаф услышал зов, на который не смог не откликнуться. А после поимки головореза из Компании и спасения лишившейся чувств Герды было уже не до того. Ей срочно требовался целитель, а вероломным норикийцам – подложное тело, чтобы её обезопасить.

Нет, он не жалел, что отвлёкся на Герду. Таинственная особа манила, словно у неё были ответы на вопросы, которые всю жизнь его терзали, но так и оставались за гранью осознания. Бездонные глаза мальчишки из её сна, её собственная загадочная печаль и рогатый лжебог, которого они вместе вывели на свет из головы Флавио? Глупые, почти сказочные образы, но они продолжали преследовать его во сне и даже наяву.

Придётся держать ответ перед начальством. Да, бунт Лучезарные подавили и избежали жертв среди мирных пресветловерцев. Некоторые из заговорщиков погибли, но большая часть скрылась. Лучезарные перекрыли все порты от Дубриса на юге до Леннокса на севере, выставили дополнительные патрули на тракты, ведущие в Каледонские горы, но зачинщики не объявлялись. Спрятались в окрестностях города, раз уж их крысиное гнездо в катакомбах раскрыли.

Жаль, не удалось изловить лорда Комри. Они уже пересекались в Эскендерии, но так и не встретились лицом к лицу. Одно время шептались, будто лорд Комри погиб. Только лорд Веломри упорно твердил, что это обман, призванный сбить их со следа. Злые языки сплетничали, что Архимагистр совсем свихнулся со своей жаждой мести Утреннему Всаднику и его семье, ан нет, оказалось, что лорд Веломри знал гораздо больше остальных.

Лорд Комри оказался не только жив, но и стал главным претендентом на авалорский престол. Его готов был поддержать весь староверческий сброд по обе стороны пролива. Если бы лорд Комри ещё сумел привлечь пресветловерцев, а они всё больше роптали по поводу затяжной войны с колдунами и торговой блокады Норикии и Лапии, то ордену пришлось бы с ним считаться или даже пойти на компромисс.

Хоть один глазком взглянуть бы на лорда Комри, выслушать его дело, разобрать улики и показания, самому решить, можно ли иметь с ним дело или он и впрямь самый подлый злодей в Мунгарде. Ведь если нет, то удалось бы найти мирный исход для всех: не только для колдунов и Лучезарных, но и для измученных их бесконечной междоусобицей неодарённых.

Следующие дни Олаф почти не видел Герду, поглощённый делами бунтовщиков. Нужно было разобраться с ними до прибытия Совета ордена, чтобы показать результаты своей работы. Слушания шли с утра до ночи: бесконечная череда людей, одарённых и обычных сторонников короля. Вторых в основном отправляли на исправительные работы, более опасных, отъявленных бандитов вешали. Колдунов готовились сжечь на Площади наказаний во время пышной церемонии, на которой обязали присутствовать весь город. Сброд должен помнить, что будет с каждым, кто бросит вызов Пресветлому и его посланникам на земле, принявшим голубой плащ и меч.

В последний день Олаф чувствовал себя опустошённым. Его предлагали подменить, но он отказывался. Только вечером в своём кабинете удалось встретиться с учителями Герды.

- Как она? – спросил Олаф.

- К нарядам интереса не проявила, - сухо сообщил портной. – Я показал ей все фасоны, рассказал, какой силуэт моден в этом сезоне и что подойдёт к её фигуре и лицу. Очень уж она тщедушная. Впрочем, бледность и светлые волосы всегда в цене - парики и пудра не понадобятся. Она долго не могла выбрать ткани, а потом попросила сделать что-нибудь на свой вкус. Надеюсь, что и дальше она не станет проявлять своеволие, а то, бывает, говорят, что доверяют, а на деле им всё не по нраву.

- Значит, придётся приложить усилия. Вам, между прочим, неплохо платят, - осадил его Олаф.

Портной покорно склонил голову.

- Я знаю, что её интересует, - отозвался учитель грамматики. – Писать она умеет. Почерк, конечно, не такой изящный, как у каллиграфов в храмах. А вот читает она бегло и говорит правильно, почти без просторечий. Просила принести ей книг. Я предложил рыцарские романы, но она предпочла трактаты по истории. Хотела ещё что-нибудь про свои способности, но я ответил, что не уполномочен распоряжаться такой литературой.

- Хорошо. Я сам подберу, что ей почитать, раз уж она такая любознательная, - с большей приязнью кивнул Олаф и повернулся к знатоку этикета.

- Над манерами придётся много поработать, прежде чем можно будет показать её в приличном обществе. Правил политеса не знает, столовыми приборами пользоваться не умеет. Она вроде тихая, я бы даже сказал, излишне робкая и молчаливая, но слушает, что говорят, и старается. И всё же старые привычки умирать будут долго, - подытожил он.

- Работайте, - кивнул Олаф.

Всё сходилось с её историей. Непонятно только, из-за чего на простолюдинку, пускай даже с сильным даром, охотился элитный головорез из Компании.

- У нас тоже не всё гладко, - взял слово учитель танцев. - Пляски она знает только народные, лапийские и веломовские, спину держать не умеет, да и походка не отличается изяществом. Но от природы она достаточно ловкая и гибкая, мышцы хорошо развиты, видно, что к работе привычная. Думаю, мы все справимся. Через пару месяцев от высокородной леди будет не отличить.

- У нас в запасе самое большое пару недель, - возразил Олаф. – Постарайтесь управиться за этот срок.

- Это слишком мало, - замотал головой учитель этикета. – Детей нужно обучать несколько лет, а она уже девушка на выданье и схватывает всё далеко не так быстро.

- Вы уж постарайтесь, - грозно сверкнул на него взглядом Олаф, и тот живо сник.

- Уверен, что у нас получится, - разрядил обстановку учитель танцев. – К тому же, черты у неё далеко не простые: высокий лоб, широко распахнутые глаза, аккуратная линия губ, прямой нос, тонкие руки, узкие бёдра. Уж очень она похожа на старую Сумеречную знать, как их раньше изображали на картинах. Вполне вероятно, кто-то из её родственников принадлежал к ордену. От него она и унаследовала свои способности.

Но в Лапии и до войны колдунов было немного. Впрочем, эти размышления их не касались. Завершив разговор, Олаф отправился отдыхать.

***

Утром Олаф пришёл завтракать в комнату Герды. Она уже сидела за накрытым столом, уткнувшись в книжку. Её приодели в светло-голубое парчовое платье, волосы убрали в высокую причёску, чтобы было не заметно, что они слишком коротки для приличной леди.

Олаф сел напротив и пододвинул к себе тарелку с яичницей и беконом. Услышав шорох, Герда захлопнула книгу и подняла на него глаза.

- Я вас ждала. Как прошли слушания? – она улыбнулась ласково.

На душе стало теплее и захотелось улыбнуться в ответ. Видно, учителя хорошо с ней поработали. Теперь она очаровывала с первого взгляда.

- Спокойно. Бунтовщики, конечно, оскорбляли нас и никакой вины за собой не признавали, но… мы быстро пришли к согласию и закончили в срок безо всяких сюрпризов. В судебных делах они никогда приятными не бывают, - ответил Олаф, не желая посвящать её в свои проблемы с подчинёнными.

- Главарей так и не поймали? – проницательно спросила Герда.

Олаф качнул головой.

- Лучше расскажи, как твои дела. Понравились учителя? Они называли тебя ловкой и старательной.

- Удивительно! А мне они говорили иное, - усмехнулась она, отправляя себе в рот наколотый на вилку листик салата.

- Хвалить ученика – непозволительная роскошь для учителя. Хочешь ещё чем-то заняться? Рисовать, петь или играть на арфе? У нас можно исполнить любую твою мечту.

Герда хмыкнула:

- Озвучивать свои мечты опасно. Демоны могут обернуть их против тебя.

- Ух! Но ты ведь не Флавио, а я не настоящий демон, – деланно обиделся Олаф и даже отодвинул от себя тарелку.

- Откуда мне знать? Вы слишком добры ко мне.

- Снова кусаешься? А я-то надеялся, что мы подружились.

- Научите меня пользоваться даром и выпустите из душной комнаты. Я готова выполнить всё то, что просят от меня ваши учителя, - бойко заявила она.

- Перед этим ты должна рассказать, что тебя связывает с бунтовщиками.

- Хорошо, слушайте. Когда мой отец умер, я осталась совсем одна. От горя и отчаяния мои способности начали раскрываться. Я стала слышать чужие голоса у себя в голове, могла уговорить людей отвернуться, когда хотела спрятаться. Вскоре в Урсалию приехал Флавио представлять дела Компании. Норикийцы готовятся к войне и повсюду ищут себе союзников. Я столкнулась с ним на улице, когда я отбивалась от пьяных забияк. Он заметил мои способности и взял под опеку. Рассказал про дар, про то, что Компания помогает таким, как я, и взялся меня обучать.

- Тебя обучал ветроплав?! – удивлённо вскинул брови Олаф. – Каким образом?

- Он ослаблял себя до предела, чтобы я могла отражать его удары и взаимодействовать с ним. Поначалу было трудно. Мне казалось, что я самая никчёмная ученица на свете, но потом Флавио мне всё объяснил, и кое-что всё же получилось.

Она легонько щекотнула его виски мысленитями. Олаф усмехнулся.

- Изуверский способ. Флавио тот ещё извращенец, но чтобы настолько себя не любить… Ладно, а что было дальше?

- Между нами завязались отношения. Флавио ухаживал совсем не так грубо и прямолинейно, как наши бюргеры. Галантный, из самого Золотого Дюарля, мне бесконечно льстило его внимание. Когда он сделал мне предложение, я не смогла отказать. Вы, наверное, осуждаете моё легкомыслие и удивляетесь, почему я не распознала обман. Как можно было поверить, что видный офицер Компании влюбился в сиротку из захолустья?

- Нет. Виноват не тот, кого обманули, а тот, кто не оправдал доверие, - Олаф ободряюще погладил её по щеке. – Только глупцы считают, что никогда не окажутся в такой ситуации. Полностью защититься от лжи не могут даже Лучезарные. А как вы оказались здесь?

- Флавио хотел сыграть традиционную свадьбу на Авалоре. Мы тайно приплыли на корабле в Леннокс и там повстречались с бунтовщиками. Они помогли нам добраться до Ловонида и устроить церемонию. Но в день свадьбы дух, который должен был нас благословить, открыл мне, что мой дар – дар Лучезарных, а Флавио использовал меня для интриг. Я разорвала нашу помолвку. Он пришёл в ярость и попытался меня убить. А дальше… появились вы.

- Странно. Зачем проводить традиционную церемонию с простолюдинкой, тем более у нас под носом? Не проще ли было справить свадьбу в Золотом Дюарле?

Герда пожала плечами.

- Быть может, он опасался, что там нам помешают. В Дюарле же куда больше Сумеречников, которые догадались бы, что он замышляет.

- Наверняка, - согласился Олаф. – Для каких интриг он хотел тебя использовать? Ты же дочка лесника.

- Похоже, ему приглянулся мой дар, - пожала плечами Герда

- Этого мы уже не узнаем. Послезавтра его казнят.

- А можно… можно мне посмотреть?

- Не думал, что тебе нравятся такие зрелища.

- Не нравятся. Но я должна это видеть, иначе не смогу спать спокойно, - ответила она отрешённо.

- Ответь ещё на несколько вопросов, – попросил он, боясь спугнуть её неожиданную искренность.

- Тогда вы меня выпустите? Задавайте любые! – решительно объявила она.

- Одно от другого не зависит. Мне просто любопытно. Флавио знакомил тебя с бунтовщиками?

- Нет. Для них я была просто его хвостиком, а он сам меня ни во что не посвящал. Может, считал глупой и не доверял, - Герда выглянула в окно, как делала всегда, когда уносилась в воспоминания.

Олафу непроизвольно хотелось тронуть её за руку и вернуть к себе, будто кто-то невидимый мог увести её навсегда, как Олафа увели от брата.

- Какая разница, что о тебе думал приговорённый к смерти колдун? Забудь о прошлом и думай о будущем, - его громкий голос заставил её повернуть голову. - Всё равно хоть что-то ты должна была слышать и видеть. Бунтовщики говорили о лорде Комри?

Она закусила нижнюю губу, в задумчивости разглядывая его. Краска схлынула с её лица, а глаза заблестели от сдерживаемых слёз.

- Герда! – Олаф хотел обнять её и успокоить, но она сама взяла себя в руки.

Во взгляде появилась холодная отчуждённость, а голос стал сухим и ломким:

- О нём говорили много. Надеялись, что если он станет королём, то добьётся перемирия и восстановит Сумеречников в правах.

- А его самого ты не видела?

- Флавио не горел желанием участвовать в бунте, и мы не были в гуще событий, - Герда снова напряжённо облизнула губы. – Вождь Компании, наоборот, не хочет прекращать войну.

- Наш Архимагистр тоже не хочет. Да и лорд Комри – последний, кого он согласился бы видеть на Авалорском престоле. Считает его подлецом и обманщиком, - задумчиво забарабанил пальцами по подбородку Олаф.

- А Сумеречники считают подлецом и предателем Архимагистра, - доверительно ответила Герда.

- Я представляю. Можно последний вопрос? Он будет самым трудным.

- С-спрашивайте, - её голос дрогнул.

- Ты любила Флавио?

Герда удивлённо распахнула рот, её губы дрожали, но с них не срывалось ни звука. Её взгляд сделался бездонным и печальным.

- Я… да. Думаю, да. Сложно ли вскружить голову простушке из захолустья?

- Видимо, сложно, раз у Флавио ничего не вышло. Ты любила только того паренька из сна. Это заметно даже без мыслечтения.

Она тревожно поправила верёвку на запястье и опустила взгляд.

- Я же говорил, что тебе не понравится, - он приподнял её подбородок пальцем.

Она судорожно всхлипнула. По щеке прокатилась одинокая слеза.

- Часто мы сами рады обманываться. Так легче выглядеть хорошим, правильным, благополучным в чужих и даже своих глазах. Это спасает от одиночества и не даёт чувствовать себя несчастным.

- Но не в моём случае, - Герда отстранилась.

Тогда Олаф постарался успокоить её словами:

- Забудь о Флавио. Если ты прекратишь расстраиваться и накручивать себя, я возьму тебя на казнь. Представлю, как свою ученицу. У тебя очень ценный дар. Никто не удивится, почему я посвящаю работе с отражающей столько времени. Многие наставники отправляют учеников смотреть на казни, чтобы проверить их выдержку. Вопрос в том, хватит ли её у тебя?

- Хватит. Постараюсь не плакать и не отворачиваться. Или я не должна испытывать никаких чувств?

- Нет, отчего же? Чувства усиливают наш дар. Если между ними и разумом не будет баланса, то это приведёт к печальным последствиям даже обычного человека. Что уж говорить об одарённом. Первый урок: не сдерживайся, будь собой, ты прекрасна.

- А как же Рэнделл? – недоумевала Герда.

- Поэтому он и попросил нас о помощи. Гнев мешал ему лечить, - ответил Олаф. – Мы помогали людям решать их эмоциональные проблемы и раньше, до того, как…

Он замолчал.

- Вы отделились от Сумеречников? Можешь не скрывать. Мне рассказывали про раскол и Войну за веру, - призналась Герда.

- Их версию. Значит, надо будет рассказать тебе нашу. В какую ты поверишь больше?

Герда улыбнулась одними губами.

- Получается, что вы всех Сумеречников с проблемами лишаете эмоций? Мыслечтецов тоже?

- Нет, конечно. Это как у целителей. Каждый случай индивидуален, нужно смотреть и слушать, а потом искать единственно правильный подход. Сложная и кропотливая работа. Ты не заметила? – он подмигнул ей. – Не хочешь сама этим заняться?

Герда пожала плечами:

- Посмотрим. Я бы предпочла вначале узнать обо всех ваших занятиях. Копание в чужих головах не кажется самым приятным из них.

- Хорошо! Зря ты ругала себя за неосмотрительность. К выбору занятий вон как ответственно подходишь, а ведь мы ещё даже не приступили к учёбе. Главное, извлекать уроки из своих промахов, а не досадовать из-за них до бесконечности.

Олаф коснулся губами её лба, и Герда вытерпела это. Трепетный мотылёк – сожмёшь чуть крепче, и он погибнет. Олаф отступил на шаг и дал ей место.

- Послезавтра будь готова затемно. Казнь начинается на рассвете. Главное, ничего не бойся. Если что-то случится, я тебе помогу.

За окном забили колокола, предвещая начало служб. Олаф проглотил остатки завтрака на ходу и умчался по делам, а к Герде заглянул учитель этикета.

***

Следующие дни Герда усердно занималась с учителями, чтобы поменьше переживать о предстоявшей казни и не сомневаться в своём решении. Да, осуждённые могли узнать её и выдать, но всё же хотелось убедиться, что среди них нет Николаса. Что, если его схватили, но не узнали? Что, если он ранен или убит? Что, если он ищет её и из-за этого может попасть в беду? Как дать ему знать, что она жива и хотела бы услышать его сторону правды?

Перед казнью Герда заснула, только выпив снотворное зелье Рэнделла и с час помедитировав, как показывал Николас. Ночью она снова видела тоскливые сны о невозможном будущем.

Разбудили Герду очень рано. Принесли лёгкий завтрак: яичницу с салатом и бодрящий травяной отвар. Как только она поела, слуги помогли ей одеться в одно из чужих платьев. Сшить наряды по её мерке портной ещё не успел. На плечи накинули тёмно-синий плащ с глубоким капюшоном. Чем светлее плащ, тем выше положение Лучезарного в ордене. Плащ Олафа был достаточно бледным. Только Архимагистр носил белый костюм.

В комнату заглянул Олаф и с добродушной улыбкой взял её под руку.

- Как спала? Не передумала?

Она качнула головой и слабо улыбнулась. Вместе они вышли в коридор. Герда принялась изучать обстановку дворца – созерцание собственной комнаты успело не на шутку надоесть. Оштукатуренные бледным золотом стены снизу украшали дубовые панели, а сверху огромные гобелены со сценами баталий и охоты. Красная ковровая дорожка на полу вела к широкой мраморной лестнице с резными перилами.

Несмотря на ранний час люди суетились, собираясь на казнь. Шаги видной пары отдавались гулким эхом от высоких стрельчатых потолков, и Голубые Капюшоны с любопытством оборачивались на Герду. Дар они не использовали – при вступлении в орден давали клятву не лезть в головы своих собратьев без крайней нужды. Но всё равно казалось, словно Герда шагает по лезвию клинка.

- Мастер Харальдссон, уже отбываете? Не позволите ли мне сопровождать вас? Наши места всё равно рядом, – остановил их мужчина лет тридцати на вид.

Высокий, хорошо сложённый, с аккуратно остриженными каштановыми волосами и гладко выбритыми щеками. Глаза водянисто-зелёные, совершенно обычные. Аура плотно голубого цвета без посторонних примесей. Его плащ был такой же светлый, как у Олафа, значит, по статусу они равны.

– Так эта и есть та очаровательная особа, из-за которой вы упустили лорда Комри? – он откинул капюшон Герды и повертел её лицо за подбородок, присматриваясь, как к товару на рынке.

Она плавно выскользнула из его хватки, и Олаф тотчас закрыл её спиной.

- Мой дорогой Арнингхэм, я не упустил лорда Комри по той простой причине, что я его не обнаружил. Но зато я захватил норикийского лазутчика и спас от него невинное дитя с редким даром к отражению. А почему вы не последовали за бунтовщиками вглубь катакомб? Вас напугала темнота или слухи о приезде Архимагистра? - осадил он наглеца. – Идёмте с нами, если хотите. Ничего запретить я вам не могу.

- Выскочка, - пробубнил себе под нос Арнингхэм, но Герда всё равно услышала.

Похоже, они враждовали. Не хотелось снова оказаться разменной фигурой в политических играх. С лихвой хватило того, что произошло у Сумеречников. Почему её, простушку из захолустья, так влечёт к влиятельным и опасным мужчинам? Или, наоборот, это их влечёт к ней? Хотя если Белый Палач её дед, то не так уж она проста. Только это не то родство, которым стоит гордиться.

Они вышли из парадных дверей и двинулись по центральной аллее между аккуратно постриженных самшитовых изгородей. Было всё ещё зябко, туман клубился у земли, а сумерки нехотя отступали перед языками рассветного зарева.

У ворот троицу встретили вооружённые гвардейцы и, встав по обе стороны, безмолвно зашагали в ногу.

- Раз мой дорогой друг, мастер Харальдссон, не хочет вас представлять. Не соблаговолите ли вы сделать это сами? Уверяю, этикет такая вольность не нарушит, а наоборот, скрасит мрачное настроение, - велеречиво заговорил Арнингхэм.

Если бы Олаф не стоял между ними, он явно попытался бы взять её руку. Похоже, это ещё одна техника мыслечтецов. Нужно держать ухо востро.

- Моё имя Герда Мрия. Я дочка лесника из Урсалии. Не думаю, что буду вам интересна. Я уже выбрала наставника и останусь с ним до конца, - Герда с нажимом произнесла последнее слово.

Олаф бросил на неё короткий взгляд и дёрнул уголком рта в задумчивости. Будучи совершеннолетней, она могла выбрать себе наставника самостоятельно. Тогда другим Лучезарным будет запрещено вмешиваться в их отношения. Разочарованный Арнингхэм сбавил напор, но продолжил расспрашивать её о всяких мелочах.

На Площадь наказаний они ступили, когда солнце уже поднялось над горизонтом. Вокруг кострища собралась толпа. Зеваки облепили все дома в округе: высовывались в окна, заполоняли балконы, которые грозили надломиться от такой тяжести. Перед Голубыми Капюшонами люди расступались, как море перед кораблём. Большинство Лучезарных уже обступили кострище. Для знатных особ были приготовлены лавки.

Олаф отвёл свою гостью к деревянным стульям с мягкими подушками и подлокотниками. Герда села по левую руку Олафа, Арнингхэм устроился справа.

Под бой барабанов на площадь выкатили телеги с осуждёнными. В одинаковых холщовых лохмотья, лица бледные, с синюшными кругами под потухшими глазами. Осуждённые с трудом спускались на мостовую и шагали тяжело, хотя некоторые сохраняли горделивую осанку и высокомерный вид. Повреждений видно не было. Похоже, бунтовщиков допрашивали только при помощи дара. Стражники по одному направляли их на помост.

Герда внимательно разглядывала каждого. С некоторыми она сталкивалась в катакомбах, но имён не знала. Они не заглядывали под её капюшон и не ждали увидеть здесь невесту своего несостоявшегося короля. Она столько делила с ними кров и пищу, считала себя одной из них, и вот теперь безучастно глазела на их казнь.

А что делать? Броситься на Лучезарных? Это ничего для осуждённых не изменит. Она только ухудшит своё положение и подставит Олафа. За прошедшие недели Герда успела проникнуться к нему симпатией.

Осуждённых вереницей поднимали на эшафот и привязывали к столбам.

- Их душат перед тем, как поджечь костёр. Такое вот милосердие, - шепнул на ухо Олаф.

- Они не мучаются от ожогов? – задумчиво хмыкнула Герда. – А с Утренним Всадником было так же? Среди бунтовщиков о нём ходят легенды.

- Лорд Веломри тоже рассказывал о нём со смесью восхищения и ненависти, а он очень скуп на эмоции. Уж если кто и якшался с потусторонними силами и только носил маску человека – это Утренний Всадник, - Олаф попытался изобразить интонацию Белого Палача. – Утренний Всадник взошёл на костёр один с развязанными руками. А когда подожгли хворост, в небесах разверзлась Червоточина и забрала его.

Герда не сдержала восхищённый вздох. Воображение живописало яркие картины. Николас с умиротворённым выражением лица, которое бывало у него только во сне, добровольно поднимался на эшафот, чтобы спасти всех измученных и обречённых. В небе вспыхивали огни Червоточины: красная полоса, зелёная, синяя. К костру спускалась лестница, переливающаяся чуждой даже Сумеречникам, демонам и духам магией. Справа и слева от каждой ступени за ним следили будто высеченные из огня лица. Живые, но слишком совершенные, чтобы принадлежать людям. Они звали Николаса, и он уходил в прекрасное далёко, где будет жить в счастливой безмятежности.

Смогла бы Герда его отпустить, отказаться от своей любви, чтобы Николас жил и был счастлив? О, да! Но от неё ничего не зависело, даже если бы она дала ту дурацкую клятву, которой добивался Флавио.

Ледяной взгляд скользнул по ней, губы последнего осуждённого скривились в злорадной ухмылке. Флавио. Он явно узнал её, несмотря на то, что она скрывала лицо глубоким капюшоном. Всё-таки Герда сделала то, чего он добивался – присоединилась к Лучезарным.

Хотя близким для неё стал разве что Олаф. Казалось, что они знакомы давно, целую жизнь, почти так же, как с Николасом, Финистом и Ноэлем. Будто они все часть большой семьи, которая не в силах разорвать родственные узы, даже оказавшись по разные стороны баррикад.

- Хочешь, уйдём? – заметил её напряжение Олаф. – Тебе не обязательно смотреть. Это пустая условность.

- Нет, - ответила Герда отрешённо. – Я хочу видеть.

Флавио встал у столба молча и позволил себя связать. В его глазах плескались шальная радость и смертельный ужас, словно он постиг тайну мироздания. К Флавио подошёл высокий стражник в голубом плаще и заслонил от взгляда Герды своей мощной фигурой.

Забили храмовые колокола. Как только звон стих, глашатаи зачитали длинный список приговоров. Осуждённые отвечали смиренным молчанием мертвецов, их ауры погасли. Герда даже не успела заметить, как палачи их задушили.

Лучезарные взяли факелы и принялись обходить эшафот, поджигая хворост со всех сторон. В небо, угрюмо грая, поднялась стая ворон и закрыла солнце, будто наступило затмение. Суеверные неодарённые испуганно жались друг к другу, дрожали и ахали.

Герда же вглядывалась в языки пламени и прислушивалась к треску костра. Вместе с задушенными бунтовщиками в нём сгорала её прошлая жизнь: дом, родители, друзья. Лишь одно лицо не отпускало, лишь один образ не стирался из памяти, лишь одно имя набатом билось в ушах. Николас. Мой Николас!

Олаф сжал её ладонь и поднял взгляд к небу. Воронья стая полетела прочь, возвращая миру солнце. Костёр горел ещё долго, но люди уже начали расходиться, теряя интерес к однообразному зрелищу. Растаскивать кости колдунов на амулеты и сувениры не позволяли дежурившие на площади стражники.

Олаф встал и подал Герде руку. Арнингхэм последовал за ними.

- Какая смелая у тебя ученица. Или жестокая? Иные новобранцы в её возрасте в обморок от таких зрелищ падают, - подозрительно щурился он.

Герда закусила губу и потупилась. Она чувствовала себя холодной и пустой, почти мёртвой. Неспособная ни на какие чувства: сострадание или стыд, не важно. Может, так и действует Мрак? Незаметно проникает в отчаявшееся сердце и медленно его убивает. Ты не успеваешь опомниться, как превращаешься в бездушного Предвестника и открываешь охоту на собственных друзей.

Но Олаф и Арнингхэм оставались обычными одарёнными, хоть и состояли в ордене очень давно и дослужились до высоких должностей. Никакой Мрак их не поразил. Может, и ей удастся избежать этой участи?

Надо просто признать, что она перебежчица и предательница. Все оправдания пустые и глупые. Единственное, что она могла сделать для погибших Сумеречников – не поддаваться Мраку.

- Я всё ждал, когда ты внушением её перехватишь, - продолжал говорить Арнингхэм, пока остальные молчали. – Ан нет, этого не понадобилось. Прямо стальная леди! Олаф, не скрывай её от людей, а то все решат, что она не ученица, а невольница.

Арнингхэм положил руку ему на плечо. Олаф демонстративно отстранился.

- Когда это мы стали называть друг друга по имени?

- Я устала и хотела бы вернуться во дворец. К тому же, мне надо готовиться к занятиям. Это не зазорно? – оборвала их перепалку Герда.

Она достаточно наслушалась ссор Николаса и Финиста, чтобы не улавливать, куда клонится эта рычащая беседа.

- Нет, конечно. Казнь ты выдержала, а терпеть наше общество дольше положенного не обязана, - с благодарностью улыбнулся Олаф.

- Не проводите меня? Если у вас, конечно, найдётся время.

- Провожу, это мой долг, - Олаф подставил ей локоть.

- До свидания, мастер Арнингхэм. Было очень приятно с вами познакомиться, - попрощалась Герда.

Вскоре они выбрались на центральную улицу. Близко друг к другу мостились дворцы знати, щедро украшенные лепниной и колоннами-статуями. Чуть позади чеканили шаг гвардейцы. Можно было нанять извозчика до дворца, но Герда слишком засиделась в четырёх стенах, да и Олаф не торопился домой.

Казалось, что из-за каждого тёмного переулка выглядывал Николас и наблюдал за Гердой с укором. Почему ты предала нас? Почему не спасла осуждённых?

А если они, правда, встретятся, как ей смотреть Николасу в глаза?

Легко! Гораздо сложнее не утонуть в их глубине.

- Прости, - тронул её за локоть Олаф. – Гостеприимный хозяин должен показывать достопримечательности, но я прогрузился в свои проблемы и забыл.

- Ничего страшного. Иногда это бывает полезно. Сила ветра… - Герда осеклась.

Николас не считал, что молчать и погружаться в себя, будучи в обществе, неудобно.

- От носителей нашего дара невольно ожидают приятных бесед и недюжинного обаяния, но не всем это даётся, - ответил Олаф печально.

- У вас нет друзей?

- Я тяжело схожусь с людьми. Из-за моей замкнутости знакомые быстро теряют ко мне интерес. Спасибо, что поддержала меня перед Арнингхэмом. Похоже, он метит не только на место Магистра, но и на всё остальное, чего я пытаюсь добиться.

- Мастер Арнингхэм куда больше похож на Лучезарных, как я их представляла. Заносчивый, наглый, опасный. Не смогла бы долго находиться рядом с ним. Сбежала бы и натворила глупостей, только чтобы не терпеть его общество. С вами намного проще. Не знаю, кто вас убедил, что вы не умеете общаться. По мне, вы делаете это прекрасно. И молчите тоже очень приятно. Не люблю грубиянов.

- Помнится, ты ещё говорила, что не любишь лести, - рассмеялся он.

Её щёки вспыхнули. Впереди показалась мраморная дворцовая ограда. Они свернули к воротам. Олаф снял капюшон перед стражниками, и те пропустили их внутрь.

Время приближалось к полудню, солнце начинало припекать, и было душно, как перед дождём. Гости прятались в прохладной тени изгородей и деревьев, у аккуратных прудиков.

На небе уже появились первые тучи. Не хотелось возвращаться к затворничеству до дождя.

- Могли бы мы ещё прогуляться? Или я вас задерживаю? – спросила Герда.

- Ни в коем случае. До обеда я полностью в твоём распоряжении, - Олаф указал рукой на боковую аллею, спрятанную среди зелёных изгородей.

Внутри дворцовых стен гвардейцы их не сопровождали, считая, что тут безопасно.

- Теперь я выходить из своей комнаты? – спросила Герда, обернувшись к нему лицом и двигаясь вперёд спиной.

- Да. Мне нравится, что ты такая спокойная и рассудительная. Тихий омут.

- С демонами? – удивлённо вскинула она бровь.

- Себе на уме – это точно.

Значит, он чувствует её неискренность. От Арнингхэма понятно, что ничего хорошего ждать нельзя. А Олаф вроде мягкий и добрый, но всё же есть в нём надрыв.

- Приняты ли браки среди Лучезарных? Не считается ли любовь к женщине зазорной? – начала расспрашивать Герда, пытаясь его отвлечь.

- Пресветловерцы не порицают любовь, но исповедуют умеренность и смирение. К тому же, наш дар передаётся от родителей к детям, поэтому желательно создавать крепкие семьи и оставлять после себя одарённое потомство, - ответил Олаф учительским тоном и заложил руки за спину. – Осторожней, а то налетишь на куст!

Герда упёрлась спиной в изгородь, ткань плаща зацепилась за ветку самшита. Олаф ловким движением пальцев освободил её.

- Ну вот, поставила затяжку, - сокрушённо заметила Герда.

- Не переживай, сошьют новый. Да, я знаю. Расточительно! Бедняки голодают! Но кое-что мы можем себе позволить.

Они выбрались на лужайку с мраморным фонтаном в виде раскинувшего крылья лебедя. Герда уселась на бортик и вгляделась в воду. В солнечных бликах на ней отражался Николас, но стоило повернуть голову, и он исчез. Герда печально вздохнула.

- Ты интересовалась, нет ли у меня невесты? Её нет. С женщинами, как и с друзьями, у меня всё сложно, - снова принялся отвлекать её от мрачных мыслей Олаф. – Есть только подчинённые и товарищи по оружию. Хотя не думаю, что задержусь здесь надолго.

- Почему? – встрепенулась Герда. – Всё прошло хорошо. Не заметила недовольных и не думаю, что Арнингхэм справился бы лучше.

- Наверняка не справился бы. Но главарей мы не нашли, король Лесли умер, а лорд Комри сбежал. Архимагистр не любит провалов. Он одержал бесчисленное множество побед и ни одного поражения, его авторитет в ордене непререкаем. Он уже направляется сюда, чтобы узнать обо всём лично и назначить нового Магистра. Вряд ли он останется мной доволен.

- Его зовут Микаш? Архимагистра?

- Да. Но по имени его называла разве что жена, которая давно умерла.

Герда в задумчивости прикусила губу. Если написанное в дневнике Лайсве правда, то в юности Архимагистр безупречным не был. Знал он и горечь поражения, авторитет в армии завоевал с большим трудом, да и приятным собеседником его назвать было сложно.

Вот почему у Николаса получилось так живо его изобразить по описаниям из дневника. На самом деле они виделись здесь, в Ловониде, на Площади наказаний. Лорд Веломри убил всю семью Николаса. Хотелось бы ей услышать, что он не винит её за это.

Она провела пальцами по бортику рядом с собой, оставляя на песочном мраморе мокрые полоски.

- Есть и хорошая сторона. Меня переведут в более тихое место. Когда я ещё учился в Академии, то хотел служить судьёй в Тегарпони, прибрежном городке на севере Священной империи. Там не жарко и не холодно, а сады всегда в цвету. Поедешь со мной? – спросил Олаф, придвигаясь вплотную.

Его прозрачные голубые глаза сверкали, как вода в фонтане.

- Так далеко? – ахнула Герда. Там Николас её не найдёт. – А почему не в Лапию? Навестили бы дом и, может быть, нашли своего брата. И я… я бы хотела вернуться в Урсалию. Снова увидеть горы и старых друзей.

Там она попросила бы помощи у Эглаборга или Эйтайни. Николас тоже обещал приехать в Урсалию, как только закончит дела на Авалоре.

- Власть ордена не распространяется на Лапию. Если проповедники ещё могут забредать туда «по своему почину», то нас местные власти не потерпят. Это будет равносильно объявлению войны, - возразил Олаф.

- Не как Лучезарный. Вам же здесь не нравится, вы чувствуете себя не в своей тарелке. Так почему бы не сбежать? Лапия – не Норикия. Это сейчас единственная страна, свободная от войны. Там принимают всех не зависимо от веры и наличия дара. Если бы вы только захотели, я бы познакомила вас…

- Нет! – Олаф приложил палец к её губам. – Из ордена уходят только на погребальном костре. Меня никто не отпустит.

- Вы даже не хотите бороться!

- Я один и не чувствую в себе силы воевать со всем миром. Это будет бессмысленная смерть. Её я действительно не хочу, и тебе не позволю наделать глупостей.

- Значит, выбор у меня невелик. Либо вы, либо Арнингхэм или кто-то вроде него?

Олаф покривил рот и кивнул:

- Раз ответ очевиден, не стоило и спрашивать.

Герда поднялась и направилась обратно во дворец. Олаф последовал за ней. Она не могла не думать, что если бы на её месте был Николас, то он убедил бы Олафа сбежать. Он бы понял чувства Лучезарного, ведь сам сталкивался с подобным, когда бутовщики назначили его своим лидером. Впрочем, Николаса не особо заботило, как расцениваются его решения, а подчинённые, пускай и через тернии, но проникались к нему уважением.

Николас…

Глава 15. Обаятельный стервятник

Проливной дождь быстро закончился, и к следующему полудню солнце уже просушило землю. Вот бы пройтись по посыпанным белым песком дорожкам. Герда отправила к Олафу слугу с просьбой отпустить её во дворцовый парк. Если не может присоединиться, пусть приставит к ней гвардейцев. Они вроде не расположены к беседам.

Ответ долго не приходил. Герда уткнулась в книгу об азах мыслечтения, изредка отхлёбывая из чашки остывший травяной отвар. Послышался топот. Аура у пришельца оказалась тёмного оттенка, совсем не мягкий, ласковый бриз Олафа. Дверь отворилась, и внутрь заглянул Арнингхэм. Во время казни Герда настолько погрузилась в мысли и переживания, что не приглядывалась к его оболочке. А следовало бы, ведь от него явно исходила угроза.

- Добрый день. Вчера мы так и не поговорили обстоятельно. Позволите составить вам компанию? – спросил он, вежливо улыбаясь.

Отказ прозвучит подозрительно и неучтиво. Придётся сыграть по его правилам.

- Конечно, присаживайтесь, - она кивнула на стул напротив. – Я жду Олафа, но пока его нет, с удовольствием скоротаю время с вами.

Тот облизнулся, как кот, стянувший со стола кусок рыбы.

- Вижу, вы вся в учёбе, - Арнингхэм указал на её книгу глазами. - Ваше усердие похвально. Часто новобранцы боятся своего дара и отрицают его.

- Я тоже долго не могла поверить в свои силы, но потом вспомнила, что всегда мечтала обладать даром. Глупо упускать возможность овладеть им в совершенстве. К тому же, я люблю читать и узнавать новое, - пожала плечами Герда и отложила книгу на подоконник.

- Удивительно! – протянул Арнингхэм, но заметив её настороженность, сменил тему: - Жаль, что Олаф заставляет вас сидеть в четырёх стенах затворницей.

- Я ещё недостаточно хорошо освоила этикет. Мастер Харальдссон справедливо опасается, что у меня могут возникнуть затруднения, - спокойно объяснила Герда.

- Вы так печётесь о своей репутации, а ведь вас пока даже в орден не приняли. Большое упущение со стороны Олафа. Вы ведь, похоже, особа умная и амбициозная. Метите на хорошее место? Я могу надавить на вашего наставника. А если он не согласится, вы выбирайте другого.

- Меня устраивает, что мастер Харальдссон не торопит события и даёт мне время привыкнуть. Меня куда больше интересуют знания, чем место. Я предпочла бы спокойную и необременительную должность вроде библиотекаря.

- Чтобы попасть в центральные библиотеки ордена, тоже надо потрудиться, - задумчиво хмыкнул он. – Только с Олафом вам придётся уехать в какой-нибудь захолустный городишко вроде Тегарпони и довольствоваться книгами пресветловерцев.

- Отчего же? Олаф ведь исполняет обязанности Магистра и вскоре получит эту должность.

- Человек он, конечно, честный, справедливый и дотошный, но харизмой лидера не обладает. При Магистре Трюдо его поддерживал разве что лорд Веломри, а остальные относились… как к хозяйскому любимчику, которого назначают на высокую должность не за заслуги, а из-за личных симпатий. У него был шанс показать себя во время бунта, но сказалась нехватка опыта и излишняя жалостливость.

- Вы про моё спасение? – вскинула брови Герда. – Бунт подавили достаточно быстро, участников осудили и казнили. Авалорцы даже не возмущались особо, орден не потерял в популярности. По мне обойтись малой кровью – выдающийся результат, добиться которого смог бы далеко не каждый.

- Ах, если бы лорд Веломри рассуждал так же, как вы.

- Кто знает. Вы же сами говорите, что он неравнодушен к судьбе Олафа. В любом случае менять наставника я не собираюсь и с радостью поеду за ним в более тихое место, которое не будет напоминать мне о пережитом кошмаре.

- Ради чего такие жертвы? Олаф очень вами увлечён, раз тратит на вас всё свободное время. Нет ли между вами чего-то большего?

- Наши отношения целомудренны настолько, насколько это возможно. Я не настроена на романтику и очень рада, что мы можем оставаться друзьями.

- Ох, какие громкие слова от юной красивой девушки! Но верится с трудом. Олаф никогда не умел производить впечатление на женщин. Но я – другое дело, - Арнингхэм погладил её ладонь, лежавшую на столе рядом с чашкой. - Я умею доставлять такое удовольствие, о каком вы никогда не слышали.

Его прикосновения были совсем не такими невинными и успокаивающими, как у Олафа. Арнингхэм же гладил её с жадностью, вожделением даже. Хотелось одёрнуться, вымыться и спрятаться. Только ласки Николаса были для неё желанными.

- Не все удовольствия полезны и уместны, - Герда спрятала ладонь под стол. – Неужели нельзя обойтись без пошлых намёков?

Спасибо прозорливому наставнику этикета, который рассказал, как реагировать на настырные ухаживания.

- Можно. Но всё же я знаю, чего вы на самом деле желаете. - Арнингхэм перегнулся через стол и прошептал над самым её ухом: - Вернуться в Урсалию.

- Вы подслушивали? – нахмурилась Герда.

- Немного. Вы раздразнили моё любопытство.

- И чем же?

- Загадочностью? Неприступностью? Это пробуждает в мужчине охотника.

Герда сложила руки на груди и продолжила смотреть на него с вызовом.

- Мне нужна ваша поддержка, чтобы стать новым Магистром. Я подхожу для этой должности куда лучше Олафа. Я популярен среди наших командиров, я более чем целеустремлён и умею продумывать долгоиграющую стратегию. Удел Олафа – краткосрочная тактика, уступки и упования на удачу. Он и сам это прекрасно понимает.

- Зачем вам я?

- Вы поможете мне сделать финальный штрих. Уедете. Тайно. Это добьёт Олафа, и он сам будет умолять лорда Веломри отстранить его.

Право же, Сумеречники и Лучезарные ничем друг от друга не отличаются. Зачем они разделились? Зачем воюют? Зачем называют себя единственными правыми, когда ничего иного не предлагают?

Сбежать бы ото всех. В Урсалию. Или даже дальше, в Полночьгорье, в безлюдную глушь. Но дважды предательницей становиться не хотелось. Олаф спас ей жизнь. Как Магистр он мог бы добиться перемирия между Сумеречникам и Лучезарными. Ему бы чуточку стойкости Николаса, его жёсткости и упрямства.

Николас…

Хлопнула дверь, заставив Герду вздрогнуть. На пороге комнаты показался разъярённый Олаф.

- Мастер Арнингхэм, что вы забыли в покоях моей ученицы? – спросил он сквозь стиснутые зубы.

- Спасаю её от скуки. Опрометчиво держать принцессу в башне, иначе её украдёт злой колдун. Не согласны? – обратился он к Герде.

Та удивлённо моргнула.

- Не думаю, что злой колдун пробрался бы сюда через крепостные стены и вооружённых до зубов гвардейцев. А если бы и сделал такую глупость, точно её не пережил бы.

- Только если бы вы сами не спустили к нему косы, - продолжил невинно улыбаться Арнингхэм.

Герда встряхнула свои отросшие только до лопаток волосы рукой.

- Или если бы вы не открыли ему ворота, - понял свою ошибку собеседник. – Ведь вам же так хочется вернуться в Урсалию.

- Что за несуразные намёки? – надвинулся на него Олаф. – Она только попала к нам и ещё не привыкла. Она сможет гулять свободно, как только достаточно освоится. Я полностью ей доверяю.

- Никаких намёков. Госпожа Герда, вы себя недооцениваете, как недооценивает вас мастер Харальдссон. В общении с нами вы уже чувствуете себя, как рыба в воде. Только дам один совет, который вы не услышите ни от нудных учителей, ни от вашего заступника: не будьте столь серьёзной. Хмурое лицо ещё никого к себе на располагало.

Олаф сжимал и разжимал кулаки, желваки играли на скулах.

- Мастер Арнингхэм, вам пора. Мастер Харальдссон уже здесь, с ним я не заскучаю, - оборвала их перепалку Герда.

- Как скажете, госпожа, - он поцеловал её ладонь на прощание. - Подумайте над моим предложением. Вы же умная девушка и понимаете, что для вас лучше.

Он, наконец, удалился.

- Собирайся, у меня не так много времени, - напомнил ей Олаф.

- Я уже готова, - Герда накинула на плечи шёлковую шаль. – Скажите, что было? Мастер Арнингхэм подозревает меня в предательстве?

- Не знаю, я же пришёл только под конец разговора, - тот пожал плечами и взял её под руку.

Вместе они выбрались в парк, где вышагивали так быстро, словно оба убегали от проблем. Впереди показался уже знакомый фонтан с лебедем.

- Вас что-то заботит? – спросила Герда, прочитав тревогу на лице Олафа.

- Совет ордена велит поторопиться с приёмом. Боюсь, за неделю я мало что успею сделать. А несовершенство меня убивает.

- В погоне за совершенством можно потерять нечто куда более важное.

- А без неё можно перестать развиваться.

- Вы могли бы отпускать меня на прогулки со стражниками. Обещаю, что не буду искать ничьего общества. Мастер Арнингхэм заглянул ко мне сам, я его не звала.

- О чём вы с ним беседовали? – не счёл нужным ответить Олаф. - Мне показалось, что гадости он стал говорить, только когда пришёл я, а до этого сыпал комплиментами.

- Не совсем, но… Он предлагал вернуть меня в Урсалию, - призналась Герда.

- Что ты ответила?

- Ничего. Вы прервали нас сразу после этого. Но предложение заманчивое.

Он недовольно скривил рот влево.

- Пойми, если раньше в Урсалии тебя хорошо принимали, это не значит, что там будет безопасно сейчас. Война распространяется, как лесной пожар. А лапийские города – первые союзники колдунов из Норикии. О твоём возвращении доложат в Дюарль и пришлют нового Флавио. Рядом не будет никого, чтобы тебя вытащить. В других местах, даже в самых отдалённых уголках Мунгарда укрыться тоже не выйдет. Весь мир поделён на их и нас.

Герда в задумчивости закусила губу. Мечты о Николасе не отпускали.

- Нельзя спасти того, кто не хочет, чтобы его спасали, - наконец, ответила она.

- Ты уже добралась до Кодекса ордена? – удивлённо вскинул бровь Олаф. – Это лишь рекомендации.

Какой же он упрямый!

– Не беспокойтесь. Я понимаю, что людям вроде мастера Арнингхэма доверять не стоит.

- Поэтому так быстро его выпроводила?

- Не хотела смотреть на вашу драку.

- Ещё чего. Не стал бы я ни с кем драться.

- Уж конечно. Знавала я двух приятелей, которые ни дня не могли прожить без потасовок. Выражения лиц перед этим у них было примерно такое же, как у вас в моей комнате.

Олаф рассмеялся:

- Я не настолько вспыльчивый, просто Арнингхэм перешёл границы допустимого.

- Он жаждет стать Магистром. Хотел уязвить вас моим побегом.

- Вот же скотина! – с негодованием сплюнул он. – Извини. В прошлом у меня была неприятная история с девушкой. Видимо, он решил, что они - моя слабость. Насколько же это мелочно! Меня и так отстранят.

- Арнингхэм всерьёз опасается вашего назначения, раз готов плести интриги у вас под носом. Он считает вас слишком мягким, никудышным лидером. Но это не так. Со мной вы можете быть жёстким, как сейчас. И управлять работой тоже умеете. Уверена, вы будете лучшим Магистром, чем Арнингхэм, и принесёте на нашу многострадальную землю мир. И я смогу жить там, где захочу, а не в охраняемых стенах дворца. Ради этого я готова остаться и помогать вам, - Герда протянула ему руку.

- Ты умеешь воодушевлять не хуже, чем лорд Веломри, - усмехнулся Олаф и опустил взгляд. – Но это несбыточные мечты. Не всё зависит от меня и даже от ордена. В мирных переговорах должны участвовать обе стороны, а Норикия не желает окончания войны.

- Но можно найти тех, кто желает, - Герда приложила ладонь к груди.

- Что ж, если среди них попадётся кто-то такой же разумный, как ты, обещаю его выслушать. И вовсе я не жёсткий!

- Особенно когда морщите лоб и сводите брови, - засмеялась Герда.

Они пожали друг другу руки и вернулись во дворец в куда лучшем расположении духа.

***

Вечером к Герде заглянул портной. Она стояла на низком стульчике для примерки, пока он вертелся вокруг неё с измерительными лентами и булавками.

- Так-так-так, вот это вам больше всего к лицу, - отозвался он о последнем пышном платье из голубого атласа со стальным блеском. Лиф и подол украшали вышитые серебряной нитью розы. – Думаю, его мы и переделаем в бальное. Вы согласны?

- Бальное? – тихо ахнула Герда.

- Мастер Харальдссон просил подготовить вас к приёму в честь победы над бунтовщиками. Видимо, хочет представить вас Совету ордена официально, - пожал плечами портной.

- Но… но… - она испуганно обняла себя за плечи. – Я не хочу. Я не готова! Это слишком.

- Что же вы так пугаетесь? Между прочим, другие девицы готовы перебрать три мешка гречки за ночь или даже отрезать себе пальцы на ногах, чтобы только попасть на бал и встретить там принца. А вы капризничаете! – устыдил её портной.

- Просто боюсь, как только храмовый колокол пробьёт полночь, моя карета превратится в капусту, а я сама – в оборванку.

- Так происходит, только если использовать колдовство. А мы с вами трудимся честно. У вас хорошие данные. Все в вас верят.

Герда решительно расправила плечи и шумно выдохнула. Нельзя подвести Олафа. Если он добьётся перемирия, хотя бы временного, она сможет искупить свою вину перед казнёнными бунтовщиками и взглянуть в глаза Николасу, если… когда! они встретятся.

- Ну что, готовы довериться моему вкусу? – продолжил говорить портной.

- Целиком и полностью, - отчеканила она.

- Хорошо! Слишком глубокий вырез делать не стоит. Вы девушка приличная. Вышивка из бисера со вставками перламутра на воротнике – то, что надо. Расклешённые рукава с кружевными оборками подчеркнут изящество ваших тонких рук. Полы верхней юбки сделаем скошенными и закроем их атласной лентой. А нижнюю сошьём из более светлой льняной ткани с золотыми узорами. Будет смотреться скромно и роскошно одновременно, - портной поднял вверх большой палец, увлёкшись своей задумкой. – Ещё бы сделать причёску с каскадом локонов – вышло бы вообще идеально. Жаль, что у вас такие короткие волосы. Может, согласитесь на парик?

Герда качнула головой. Ей и так все эти украшения казались излишне вычурными.

- Пудрить лицо меня уж точно никто не заставит!

- У вас естественный цвет кожи очень красивый, с жемчужным блеском. Было бы преступлением скрывать его под слоем штукатурки, - усмехнулся портной.

На улице зазвонили колокола, оповещая о завершении служб.

- Ох, с вами время летит, словно ветер! А мне ещё столько надо сделать, - портной бросился собирать вещи.

- Много работы? – с сочувствием спросила Герда.

Несмотря на напряжённую учёбу ей казалось, что она бездельничает, пока все остальные заняты чем-то очень важным.

- Да. Всем хочется щегольнуть новыми нарядами на приёме. А сроку всего неделя. Мои подмастерья даже поспать не успевают, - печально вздохнул он.

- Сейчас как никогда пригодился бы отряд ниссе.

- Кого? – вытаращил глаза портной.

- Домовых из Лапии. Трудолюбивые крошки в красных колпаках помогают по хозяйству, если угостить их молоком и краюхой свежего хлеба, - с упоением вспоминала о сказочной стране Герда.

- Демоны? Нет, что вы-что вы! Я не занимаюсь колдовством. Вы меня проверяете, да? – за неловкой улыбкой портной попытался спрятать страх. С лица мигом схлынула вся краска.

- Простите! Всё хорошо, - Герда тронула его за руку, как делал Олаф, чтобы успокоить.

Тот выдержал её прикосновение стоически.

- Видите? Видите? Я ни в чём не виноват! Нет! Даже не думайте!

- Не думаю, - она печально отстранилась. – Спасибо за доброту. Ваши платья настоящий шедевр. Никогда ничего подобного не видела.

- Я делаю всё сам. Я и мои люди, клянусь.

- Конечно! Я в этом не сомневаюсь. Ступайте к ним, не смею вас задерживать. Уверена, вы прекрасно справитесь своими праведными силами.

- Благодарю, - коротко поклонился он и, схватив наряды в охапку, вылетел за дверь.

Ну вот, даже платье с неё снять забыл.

Слуги помогли ей выбраться из незаконченного наряда и доставили его портному. Герда забралась в постель и опустила шторы балдахина. Жаль, что портной так испугался. Приятная беседа с ним заставила забыть об осторожности.

Как ей не хватало Сумеречников! С Финистом и Николасом получалось делиться чем угодно: даже глупостью или страхами. Они оба объясняли, успокаивали и смеялись над предрассудками вместе с ней.

Неужели они лгали? Их дружба и любовь были обманом, чтобы использовать Герду для нужд Компании или бунтовщиков. Так, стоп! Финист же предупреждал о чём-то подобном в отношении Николаса, но после приезда Ноэля, офицера из Компании, поменял своё мнение.

Что же тогда произошло? И Финист, и Николас уходили от ответа. Нужно было вытрясти из них обоих всю правду. Тогда не пришлось бы сейчас мучиться от сомнений.

Надо верить в Николаса. Только вера в него помогала жить дальше и подсказывала, что делать, когда всё остальное стало неясным и обманчивым.

Вскоре её сморил сон.

***

Следующие дни Олаф был занят подготовкой к приёму и не навещал Герду, зато позволил ей гулять под надзором стражников. Небо снова затянуло, и на этот раз ливни зарядили надолго. Дождь то усиливался, то ослабевал, но не прекращался ни ночью, ни днём. Поэтому Герда бродила по дворцу, не выглядывая из-под крыши: поднималась на башни, спускалась в подземелье, изучала лабиринты галерей и переходов.

Стражники пускали её везде, только следовали по пятам неотступно. Было немного жаль, что они ничего не рассказывали об этой древней твердыне. Перестроенная под дворец цитадель Безликого, которая простояла более полутора тысяч лет! Под резными деревянными панелями, узорчатыми драпировками и цветастыми гобеленами скрывались древние камни. Сколько же всего они повидали! Касаясь их руками, Герда будто слышала, как они шепчутся о былых временах, вспоминают прежних обитателей, тоскуют.

Порой возникало ощущение, что она тоже здесь когда-то жила. Обстановка выглядела по-другому, более суровой и грубой, но вместе с тем тёплой и душевной. Иногда даже получалось угадывать, что встретится за следующим поворотом. Забавная игра воображения.

Иногда казалось, что твердыня до сих пор ждёт истинного хозяина и стонет под гнётом захватчиков. Без него она мёртвая и пустая, утратившая своё предназначение. А может, Герда просто приписывала замшелым стенам свою тоску по Николасу?

В холле, в коридорах и на площадках для отдыха, где были разбиты оранжереи, собирались Лучезарные. Они оборачивались Герде вслед и о чём-то перешёптывались, но не окликали её и не подходили близко. Она тоже не жаждала новых знакомств.

Только через четыре дня дождь прекратился, и Герда выбралась на улицу. Она гуляла вдоль аккуратных аллей регулярного парка, изучая те его части, куда её не водил Олаф. Ровные сочные лужайки, вырезанные из кустов диковинные звери, пруды с зеркальными карпами, ажурные беседки и скамейки – всё здесь выглядело очень уютно и красиво. Жаль, что сырость на земле и растениях высохнуть не успела.

Нежный аромат привёл Герду к пышному розовому кусту. Начавшие вянуть цветы выглядели изумительно трогательно. Герда погладила поникший бутон, и малиновые лепестки осыпались ей в ладонь. Как жаль, что жизнь заканчивает свой красочный пир, уступая холодной осени.

Впереди показалась железная ограда. Стражники подступили ближе. Рядом чувствовалась аура Арнингхэма. На это раз Герда её запомнила, но прятаться отказалась. Один раз сбежит, и он решит, что её можно третировать до тех пор, пока она не станет выполнять его повеления.

Герда прижалась к решётке и выглянула наружу. На площади у дворца кипела жизнь: спешили куда-то мастеровые в робах с цеховыми нашивками, зазывалы манили за собой покупателей, детвора продавала цветы, напитки и жареные каштаны. Ни одного знакомого лица! Как же передать Николасу весточку? Жив ли он?

- Вы смотрите, словно заключённый на свободу, - усмехнулся Арнингхэм за её спиной.

Пошёл в атаку.

Герда обернулась и спросила с вызовом:

- Скучаю по простой жизни без оград и стен. Это преступление?

- Вовсе нет. Но это делает вас похожей на волчонка. После нашего последнего разговора мне казалось, что вы цените то, что Олаф для вас делает. Я ошибся?

- Ценю. Но чувства куда более сложные вещи и не всегда подчиняются доводам рассудка, - парировала она.

- О, ваш наставник рассказывал вам, что мы думаем о чувствах? Они очень древние, чистые и искренние. Ум способен обманывать иллюзиями, придумывать оправдания, выстраивать защиту. Но только чувства говорят, кто мы на самом деле и чего хотим. Так кто же вы и почему хотите променять роскошь дворца на убогость горожан?

- Я это просто я и никто больше. Герда Мрия, дочка лесника из Урсалии, обладательница дара к отражению, ученица мастера Харальдссона. Вас устроит такой ответ?

- Смотря сколько в нём правды, - загадочно улыбнулся Арнингхэм. – Не хотите прогуляться со мной? Я покажу вам укромные уголки парка, которые вы сами не отыщете и расскажу о них всё, что знаю. А знаю я больше, чем многие, кто тут живут.

- Заманчивое предложение. Только обещайте, что не будете обижать меня беспочвенными подозрениями, - осторожно согласилась Герда.

Если стерпеть – Арнингхэм заподозрит, что она боится, если отказать – что избегает.

- А вы не обижайтесь. В этих стенах не стоит быть такой ранимой. Разве ваши учителя не предупреждали об этом?

- Ещё они советовали не допускать неуважения и грубости. Я пока не всё умею, простите меня за это. Но если хотите, чтобы ваше общество было мне приятно, перестаньте ставить меня в неловкое положение.

- Как скажете, - хищно ухмыльнулся Арнингхэм и взял её под руку.

Он махнул стражникам, и те скрылись из виду. Вдвоём они зашагали вдоль ограды, пока не выбрались на боковую аллею. Берёзы по бокам от неё склонялись друг к другу и образовывали живой тоннель. Их кроны шумели на ветру, трепетали листья.

- Этот стальной блеск в ваших глазах – в нём столько силы и твёрдости. Ах, если бы вы могли поделиться ими с Олафом. Тогда, глядишь, из него и вышел бы лидер.

- Он ещё всех удивит, - отмахнулась Герда. – Так что вы хотели рассказать? Какие мрачные тайны хранит эта твердыня? Мне очень любопытно.

- Раз обещал, значит, расскажу. Я человек слова, - сдался он.

До самых сумерек они бродили по парку. Арнингхэм увлечённо вещал о том, кто и когда перестраивал дворец, как добавлялись новые крылья и малые корпуса, что раньше находилось на территории парка, о том, как он менялся с течением времени. Рассуждал о стилях архитектуры, о том, что удобно и пристойно, а что излишне вычурно, а то и вовсе вульгарно. Изголодавшись по беседам, Герда слушала его очень внимательно и переспрашивала то, что не понимала. Рассказчиком Арнингхэм оказался отменным, умел удержать внимание и с виртуозной лёгкостью объяснял даже сложные вещи.

- Вы настолько умны или настолько ловко притворяетесь, что вам всё это интересно? – неожиданно повысил голос он.

Герда отняла у него свою руку и отошла на шаг.

- Я же просила обойтись без грубостей! Я понимаю, что вежливое и тактичное общение вы считаете лицемерным. Но со мной можно только так и никак иначе, - процедила она и зашагал прочь.

Заблудиться Герда не боялась даже в темноте. Раньше думала, что чувствует верное направление, потому что дочка лесника, но оказалось, что это особенность Детей ветра.

Хотелось добраться до конца ограды, как будто там находилось что-то заветное, что нельзя пропустить. Через несколько десятков шагов её поиски увенчались успехом. В конце ограды стояло необычное сооружение, похожее на курган-волотовку, которые встречались возле замка Ильзар в Белоземье. Только этот курган был заметно больше и более правильной круглой формы. По периметру его ограждали плиты белого мрамора высотой в человеческий рост. Их украшали спиральные узоры.

Герда подбежала к кургану, чтобы успеть его рассмотреть в последних лучах умирающего солнца. Вход наглухо закрывала гранитная плита высотой в шесть футов. На ней был выбит герб династии Хассийцев-Майери – раскидистый дуб, увенчанный зубчатой короной. Герда провела пальцем по бороздкам узоров. Надо же, какое древнее, величественное сооружение. Если дворец перестраивали постоянно, то это место, судя по виду, осталось нетронутым. Лучезарные его не уничтожили и не присвоили, как другие культовые постройки. От него прямо веяло старой верой в Повелителей стихий.

Из щели между входной плитой и облицовкой торчал железный крюк. На нём висел лоскут. Герда сняла его и поднесла к глазам. Светлая ткань, измазанная кровью. Кто-то оставил её тут не так давно. Из-за того, что крюк находился под небольшим козырьком, укрытый от ветров выступающими плитами, лоскут не унесло ненастьем.

Здесь был Николас? Вдруг он ранен? Лоскут как будто из его рубашки. Герда изучила её вдоль и поперёк, пока вышивала золотую ветвь. Он мог добраться сюда по катакомбам: наверняка на его карте указаны ходы, которые ведут во дворец. Может, Николас искал её? Или она хватается за соломинку?

- Хух, на силу вас догнал! – Арнингхэм положил ей руку на плечо. – Этот путь точно не ведёт наружу. Что у вас там?

Он схватил её за ладонь, но Герда успела спрятать лоскут среди розовых лепестков.

- Люблю цветы. Этот сорт такой ароматный! Я носила лепестки в ладони всю дорогу, вы не заметили?

- Зачем? – недоумевал он.

- Из сентиментальности. Кажется, что если я отпущу их, то волшебство исчезнет.

- Что ж, вы сами как цветок.

- Значит, вы всё-таки умеете делать комплименты, а не только грубить? – улыбнулась она.

- Это не комплимент. Цветы, пускай и красивы, но далеко не так безобидны. У розы есть щипы, об которые легко пораниться. Но можно найти и более диковинные цветы-хищники. Дионеи. Они заманивают насекомых в бутоны изысканным ароматом и захлопывают их, чтобы проглотить угодивших в ловушку жертв, - Арнингхэм щёлкнул горстью пальцев, изображая цветок.

- Вы мне льстите. Я бесхитростна и не агрессивна. Есть вещи, в которых я не разбираюсь вовсе: политика, экономика, дипломатия. Но если вы ответите на мой вопрос, то я прощу ваши грубые выходки и не стану жаловаться Олафу.

- О, нет! Я не соглашусь, пока не услышу вопроса, - замотал головой тот.

- Он вас не затруднит. Что это за странная староверческая постройка?

Арнингхэм выглянул из-за её спины.

- Королевская усыпальница. Построена по приказу Фергюса Справедливого для его легендарной бабки Л’Хасси Фенталийской, основательницы династии.

- Жены Безликого? – удивилась Герда.

- По легенде, - кивнул Арнингхэм. – После неё здесь хоронили прах всех представителей династии.

- Интересно, как она устроена внутри?

- Лучше не пытайтесь туда проникнуть. Считается, что любой, кроме того, в чьих жилах течёт кровь Безликого, будет плутать в лабиринтах гробницы до самой смерти. Раньше внутрь допускались только члены королевской семьи и верховные жрецы. Последние, впрочем, заглядывали лишь в ритуальную комнату у входа.

- Почему гробницу не снесли, когда отстранили от власти последнего короля?

- Народу бы это не понравилось. Они и пленение короля Лесли восприняли не слишком хорошо. Незачем злить их ещё больше. К тому же, сам лорд Веломри высказался против сноса.

Значит, это то самое место, где хранится доказательство, что Комри – побочная ветвь королевского рода. Николас мог сюда заглянуть, чтобы отыскать его. Одно то, что он не заблудился в лабиринте, говорило о многом.

Солнце мигнуло последним лучом, и стало совсем темно.

- Спасибо за рассказ. Проводите меня? Пора возвращаться, - напомнила Герда.

Арнингхэма не нужно было просить дважды: он следовал за ней по пятам.

- Что вас так заинтересовало в этой усыпальнице? – куда более осторожно, чем прежде, спросил Арнингхэм.

- А вас никогда не тянуло к таинственным старинным сооружениям? Хоть в Урсалии нет грандиозных древних строений, но зато за городом есть заповедный мост Биворн, ведущий в Полночьгорье. Он считается одними из девяти врат Червоточины. На арке над ним выбиты древние письмена. В детстве я любила их рассматривать и гадать, кто, когда и зачем мог их построить.

- Я даже в детстве не был так романтичен, как вы. Мне не понять, - хмыкнул Арнингхэм.

У парадного входа во дворец Арнингхэм отбыл по своим делам, оставив Герду одну.

Глава 16. Чудесный росток

Следующим утром в окно снова забарабанил дождь. Занималась Герда так же прилежно, как и раньше, но все мысли были сосредоточены на произошедшем вчера. Когда учителя оставили её одну, Герда уставилась в окно на стекающие по стеклу капли. Скрипнула дверь. Внутрь заглянул Олаф.

- Как вы? Не думала, что загляните ко мне до приёма, - поприветствовала его Герда.

- Освободился раньше, - одарил Олаф её сияющей улыбкой. – Всё готово в лучшем виде, даже сам поверить не могу.

- Поздравляю! Я… я скучала.

- Правда? А мне говорили, тебя развлекал Арнингхэм, - заметил Олаф, опускаясь на стул напротив.

- Не то, чтобы мне нравилось его общество, просто отказ выглядел бы неучтивым. Я поступила неправильно?

- Зависит от того, о чём вы говорили.

- Он показывал мне дворец, рассказывал его историю. Хвалился, что провёл более трёх дюжин дуэлей и не проиграл ни одной.

- Да, он это любит, - кивнул Олаф.

- Я думала, Кодекс запрещает дуэли.

- Запрещает. Но если ты обладаешь влиянием в ордене, то на «мелкие шалости» закрывают глаза.

- А вы?

- Никогда этим не интересовался. Арнингхэм плохо ко мне относится в том числе и поэтому.

- Ну-у-у, Сумеречники тоже не жалуют дуэли… Насколько я поняла из слов Флавио.

- Зато они любят нападать исподтишка, - хмыкнул Олаф.

- Кажется, Арнингхэм меня в чём-то подозревает. Хотя я не делала ничего запретного, и стражники всегда были рядом.

А что, если он обо всём догадался и играет с ней, как кошка с мышкой? Зачем? Чтобы в подходящий момент нанести Олафу сокрушительный удар?

- Ему не понравилось, что я не заставил тебя давать показания на суде и не подверг глубокому чтению при свидетелях, - сознался тот. – Мне так хотелось тебе помочь, что я пошёл на риск. Соврал, что прочитал тебя сам и не нашёл ничего подозрительного. Теперь у нас обоих могут быть проблемы, но они решатся, если ты позволишь себя прочитать.

Герда глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

– Нет. Не хочу, чтобы в моём прошлом копались и вытаскивали наружу всё, что мне бы хотелось навсегда похоронить. Я сгорю со стыда и не смогу смотреть никому в глаза, если это произойдёт.

- Неужели там что-то настолько ужасное? – нахмурил он брови.

- Настолько, а может и хуже, - она сиротливо сжалась. – Пожалуйста, не позволяйте никому меня читать! Это… это может утянуть нас обоих на дно. Только не спрашивайте. Не спрашивайте!

По её лицу хлынули слёзы, словно прорвало плотину. Сокрушительный поток сметал все возводимые рассудком преграды. Плечи вздрагивали от всхлипов, щёки щипало, становилось трудно дышать. Боль заволакивала всё существо.

Вероятно, Николаса она не встретит больше никогда, вероятно, его уже нет в живых. Если Лучезарные узнают, что Герда его жена, что любит его до сих пор и не готова предать, то она вместе с добрым, ни в чём неповинным Олафом отправится на эшафот.

Он подскочил, обхватил её руками и принялся укачивать, как младенца.

- Ну что же ты. Не плачь, а хотя плачь. Я же видел, как тебе этого хотелось, но ты себя сдерживала. Может, я действительно слабак, но считаю, что в такие моменты лучше не думать, как ты будешь выглядеть в чужих глазах. Плачь, если тебе станет легче.

- Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… - всхлипывала она. – Я не хочу, чтобы вы пострадали.

- Всё будет хорошо. Если меня понизят, я исполню свою мечту и поселюсь в маленьком захолустном городишке подальше от политических интриг и дрязг. Лучше подумай о себе. Скажи, что там такого ужасного, и я придумаю, как это замять.

- Я… не могу. Нет! Просто не позволяйте никому меня читать. Это… это убьёт меня.

- Гр-р-р! Хорошо, сделаю всё, что смогу. Но почему-то чутьё подсказывает мне, что в твоём прошлом всё очень пристойно и безобидно.

Олаф поднял её на руки и уложил на кровать. Приступ истерики втянул из неё все силы: отчаяние исполосовало душу на мелкие лоскуты, и внутри осталась лишь глухая пустота. Призрак Николаса стоял перед глазами. Олаф всё это время сидел рядом и молча гладил её по голове.

Прошло время, прежде чем её перестали душить всхлипывания. Сквозь слипшиеся ресницы Герда вгляделась в чистые голубые глаза Олафа. Искренняя улыбка успокаивала лучше, чем любое чудодейственное зелье. Он словно говорил без слов: я та соломинка, за которую можно удержаться в этом урагане. Как же совестно его обманывать!

- Отпустите меня, - хриплым голосом прошептала Герда. – Позвольте уехать. Тогда ни у меня, ни у вас не будет неприятностей. Я не могу сказать правду. Ни вам, ни кому бы то ни было ещё. Для меня это равносильно смерти.

Он убрал растрепавшиеся пряди волос с её лица и провёл пальцем вдоль переносицы, едва ощутимо коснулся губ и щекотнул подбородок.

- Отпустить тебя – вот что равносильно смерти. Столько трудов пропадут зря. Арнингхэм победит. Типы, подобные ему, смогут и дальше отравлять нам жизнь. Поэтому нет.

Олаф поцеловал её в лоб, как делал когда-то Николас. Под ложечкой засосало от тоски.

- Ложись спать. Завтра я сам покажу тебе дворец. Я знаю такие места, о которых Арнингхэм даже не догадывается. А послезавтра на приёме я представлю тебя Совету ордена, и всё решится так или иначе.

- Нет. Нет! Я не хочу, - отчаянно замотала головой Герда.

- Ты не побоялась смотреть на казнь бунтовщиков, но боишься посетить бал, на котором мечтают оказаться все девушки Авалора от герцогини до самой последней прачки? – наигранно удивился Олаф.

- Вспомните мой сон. Я не мечтала о дворцах и принцах. Мне было бы достаточно и скромной хижины лесника в северной глуши.

- К прежней жизни возврата уже не будет. Тебе придётся это принять, - сказал он на прощание и вышел за дверь.

Она долго ворочалась, пока в окно не заглянула полная луна. Разводы на ней походили на дырки в сыре. Ночь выдалась ясная, хотя весь день лило нещадно. Умывшиеся звёзды мелодично звенели. Среди их рисунков различалась фигура Охотника. Он вскидывал лук и направлял стрелу в сторону севера. В сторону Урсалии на краю Полночьгорья, где они были невероятно счастливы вместе.

«Эх, почему нельзя отрастить крылья и подняться за тобой по звёздной лестнице, чтобы провести вместе целую вечность? Говорят, так долго любить нельзя. Даже самые сильные чувства притупляются. Но я сделала бы всё, только бы сохранить наши чувства на века и даже тысячелетия. Вот бы снова встретиться с тобой если не в этом, так хотя бы в следующем воплощении. Ты будешь ждать меня, как я тебя?»

Звезда мигнула и понеслась к земле. Небо всегда отзывалось на её просьбы, будто, и впрямь, считало своим ребёнком.

Едва Герда сомкнула веки глаза, как её разбудили слуги. Они принесли завтрак и помогли надеть платье с тугим корсетом, к которому никак не получалось привыкнуть. Стоило только сесть за стол, как на пороге комнаты появился Олаф.

- Выглядишь не выспавшейся, а ведь я просил, - он недовольно щёлкнул языком и устроился напротив.

- Не всё получается так, как нам хочется. Против бессонницы мало что помогает.

- А ты попробуй не переживать по пустякам и не забивать голову глупостями.

Герда быстро проглотила завтрак, хотя кусок в горло не лез. Олаф взял её за руку и повёл на нижний этаж.

- Что за таинственность? Что вы хотите мне показать? – любопытствовала она.

- Особенное место. Моё личное чудо, о котором знать будем только мы с тобой. Общие секреты сближают, м?

- А тайны разделают, - задумчиво пробормотала Герда.

Они выбрались в левое пустующее крыло замка.

- Здесь раньше находились покои короля. После его смещения никто не решился их занять. Отсюда просто забрали мебель и декор, оставив помещения пылиться. Но твой покорный слуга изучил их вдоль и поперёк. Ничего опасного здесь не осталось, но всё же я нашёл одну диковинку, - рассказывал он.

Они не стали поднимать по широкой мраморной лестнице на второй этаж, а прошли вглубь, где виднелась изукрашенная цветным стеклом дверь. На витраже изображалось стоящее на холме дерево с раскидистой изумрудной кроной. Снаружи стекло подсвечивалось, создавая вокруг картины ореол.

- Тайный внутренний дворик короля. Говорят, его построили, когда только закладывалась цитадель. Полторы тысячи лет назад. Представляешь? – глаза Олафа вспыхнули азартом.

- Я видела усыпальницу королей, она ведь не менее древняя, - улыбнулась его хорошему настроению Герда.

- На полвека младше. Главное, это место запиралось на ключ, и заходить сюда мог только король. Здесь хранилась одна священная реликвия рода Хассийцев-Майери. До меня Лучезарные ею не интересовались, но я расковырял замок.

- А вы, оказывается, и такое умеете! – удивилась Герда.

- Я тоже когда-то был несносным подростком, - подмигнул ей Олаф. - И моё любопытство было вознаграждено.

Он открыл дверь и галантным жестом пригласил её внутрь. Герда заглянула в дворик с опаской, но ничего особенного не увидела. Обнесённый бордюром, здесь был разбит меленький сад. Правда, без хозяина он пришёл в запустение. Многие растения превратились в тёмные и светлые скелеты. В центре стоял необхватный пень с огромными сухими корнями.

- По легенде на этом месте Безликий посадил семя, которое принёс с Девятых небес. Вокруг него построили эту цитадель. Из семени вырос гигантский белый дуб. Другого такого было не сыскать во всём Мунгарде. Говорили, что династия Хассийцев-Майери будет править на Авалоре, пока дуб не погибнет. Его никому не показывали. Мало кто верил, что дерево способно простоять более полутора десятка веков. Ходили слухи, что когда умирало старое дерево, короли сажали новое.

Во время Войны за веру дуб, и впрямь, стал сохнуть. В тот же день, когда Утренний Всадник взошёл на костёр, король Лесли собственноручно срубил мёртвое дерево. В напоминание здесь остался только пень. Может, поэтому Лесли так и не женился, не завёл наследника. Чувствовал, что старая эпоха закончилась, а в новой им, потомкам старого бога-покровителя Сумеречников, места нет.

Герда передёрнула плечами. Нет-нет, всё не может закончиться так плохо. Её друзья, Николас, Финист, Ноэлю, Эглаборг и все остальные имеют такое же право жить, как Лучезарные!

Она опустилась на колени рядом с пнём и принялась изучать его годичные кольца.

- Отец учил меня разбираться в возрасте деревьев и показывал самые древние дубы в лесу. Говорил, что им не меньше пятисот лет. Но это дерево ещё древнее.

- Значит, авалорские короли врали не так часто, - усмехнулся Олаф.

- И это та самая великая тайна? – Герда поднялась и посмотрела на него в недоумении.

- Нет. Это её истоки.

Он выдвинул из угла, куда из окна попадало больше всего солнечного света, огромный горшок с маленьким трёхлистым ростком.

- Самой занимательной находкой оказался не пень, а жёлуди. Некоторые из них сохранились настолько хорошо, что я решил посадить их. Долго возился с ними, чего только не пробовал, даже к дворцовым садовникам обращался, но жёлуди не всходили. У меня остался один последний, самый неказистый. Я уже ни на что не надеялся. Но на следующее утро после того, как я тебя спас, случилось чудо, - он указал на росток.

- Вы связываете это со мной? – вытаращила глаза Герда. – Нет, просто ваши труды и терпение просто были вознаграждены.

- Не знаю-не знаю. С твоим появлением дворец словно ожил. Да что там! Ко мне самому вернулся вкус молодости, - Олаф ласково щекотнул её за щёку.

- Но зачем вам этот дуб? Это же символ Сумеречников. И то, что он сгнил сам, многое значит. Эпоха рыцарей и волшебства одряхлела и отжила своё. Как бы ни прискорбно было это признавать, но орден Сумеречников распался бы даже без Войны за веру.

Только сейчас она полностью это осознала. Бунтовщики, Флавио – они все из последних сил цеплялись за старые порядки и уклад, и именно поэтому проиграли. Чтобы победить, нет, даже чтобы просто выжить, нужно отыскать новый путь для всех одарённых, а не только Лучезарных.

- Почему бы не взять у старого строя лучшее? Дуб – это замечательный символ силы и благородства. Пускай он соединит в себе старое от жёлудя, упавшего с древнего дуба, и новое в своих пока ещё тонких и мягких веточках, - ответил Олаф так, словно прочитал её мысли.

- Вы же говорили, что наивно мечтать о мире.

- Нет. Наоборот. Жить безо всякой надежды на лучшее нельзя. Я верю, что мы договоримся и с бунтовщиками, и с норикийцами. И даже убедим пресветловерцев позволить им сохранить свою религию.

- Спасибо! На стороне Сумеречников много достойных людей. Я не верю, что все они притворялись, как Флавио.

- Надеюсь, ты не разочаруешься, - мягко щурясь в лучах солнечного света, ответил тот.

Из коридора донеслись чеканные шаги.

Олаф встрепенулся:

- Уходим! Нельзя, чтобы нас здесь застали.

Он задвинул горшок обратно в угол и выскочил из дворика следом за Гердой. Взявшись за руки, они чинно зашагали к выходу. У парадной лестницы их остановил Арнингхэм. Его сопровождал отряд гвардейцев и несколько Лучезарных.

- Вот вы где! А мы вас везде искали! – с притворным радушием заявил Арнингхэм. – Впрочем, я догадывался, что вы не придумаете ничего лучше, чем повести даму в это угрюмое место.

- В чём дело? Я же предупредил, что у меня сегодня выходной. К приёму всё готово, никаких проблем возникнуть не должно, - возмутился Олаф его наглости.

- Долг прежде всего, надеюсь, не нужно напоминать вам дважды, - не сдавался тот.

- Лучше бы это было что-то важное, иначе… - попенял ему Олаф.

- Иначе что? Пожалуетесь Архимагистру? – вскинул бровь Арнингхэм. – Ситуация сквернее некуда и не терпит отлагательств.

- Поэтому последние пять реплик вы только и делаете, что пытаетесь вывести меня из себя? Говорите же скорее!

- У нас завёлся шпион. Из Норикии, подосланный Компанией «Норн», - выплюнул ему в лицо соперник.

- И где же он? – мигом посерьёзнел Олаф.

Герда внутренне подобралась. Может, получится предупредить Николаса? Но как встретиться с этим шпионом, как помочь ему бежать? Или он уже видел Герду и всё знает? А если Николас посчитает, что она его предала?

- Здесь! У нас под носом, - ответил Арнингхэм. – А вы, ну ладно, мы оба оказались настолько недальновидны, что пропустили его. Но я же всегда выручал вас с тех самых пор, как вас назначили помощником Магистра. Мне показалось странным дело колдуна Флавио. Из Урсалии корабли приходят в порт Леннокса на севере. К тому же, в Каледонских горах у бунтовщиков есть крепость-убежище, где они живут большой общиной. Жрец там нашёлся бы наверняка, и не один. Традиционную свадьбу можно было сыграть в Госкенхендже. Староверы до сих пор проводят там пышные празднества. Так почему же Флавио оказался в столице, где куда легче попасться нам на глаза?

- Что вы имеете ввиду? – спросил Олаф, подозрительно сузив глаза.

- Моя логика или чутьё, если хотите, не подвело. Я проверил учётные книги в порту Дубриса. Из Урсалии последний месяц сюда не заходило никаких судов. Зато пару недель назад пришвартовался корабль из Дюарля, на котором был некто Флавио Гвидичче, сопровождающий знатную особу – графиню Эстель де Буи. Графиня направлялась в Ловонид на похороны дальнего родственника. Я запросил у наших лазутчиков в Норикии сведения об этой таинственной особе и только что получил ответ. Весьма тревожный, надо сказать. Эстель, единственная дочь графа де Буи, с детства имела дурные наклонности. Не в силах справиться с ними отец перепоручил её Компании «Норн». После обучения она выполняла для вождя Пареды особые поручения. Щекотливого толка. Соблазнить неподкупного чиновника, отравить неудобных для вождя людей, внедриться в подпольную общину пресветловерцев – вот немногие из её достижений.

Герда ахнула и приложила ладонь ко рту. Бунтовщики обманулись безобидной внешностью Эстель и куртуазными манерами, недооценили опасность. Именно на это и рассчитывал вождь Компании.

- Её напарник Флавио с не менее впечатляющим послужным списком, видимо, пожертвовал собой, чтобы она смогла изобразить из себя жертву. Так Эстель де Буи втёрлась к нам, излишне жалостливым и наивным, в доверие, избежав тщательного допроса. Что вам у нас понадобилось, госпожа де Буи?

Арнингхэм с вызовом глянул на Герду. Та недоумённо моргнула.

- Я не Эстель!

- Игра проиграна, госпожа. К чему сейчас отпираться? Я наблюдал, как вы пристально изучали дворец. Искали тайные ходы, чтобы провести по ним колдунов? – Арнингхэм ухватил её за руку. – Ещё и нас вынудили всё вам рассказать и показать!

- Что вы несёте?! – взъярился Олаф и оттолкнул его. – Колдуны и так знают этот дворец, как свои пять пальцев. Он раньше принадлежал им. К тому же, у лорда Комри есть карта катакомб, благодаря которой они нашли путь к Рейвенгарду. Наверняка там указаны ходы, которые ведут во дворец. Внедрять сюда шпиона для такой глупости никто бы не стал!

- А может, она хотела соблазнить нас обоих, чтобы мы выдали ей все планы нашего ордена? Мне она делала недвусмысленные намёки. Эдакая обида с перчинкой дерзости. Я почти попал под её чары, но вас, вижу, её сладкая лесть очаровала куда быстрее.

- Я дочка лесника, Герда Мрия. Я приехала сюда с женихом из Урсалии, чтобы сыграть традиционную свадьбу. Это правда! – возмутилась Герда. – Ни за кем я не шпионила и козней не строила, а просто коротала время. Мне нравится гулять по дворцу и парку, разве это преступление?

- Угу, конечно. Только внешность у тебя для бюргерши слишком аккуратная, манеры слишком аристократичные, грамотность, опять же. Мастер Харальдссон, а вы знаете, что она читает не только новую буквицу, но и староверческую руницу? Не слишком ли для дочки лесника?

Откуда он об этом узнал? Видел, как Герда читала древние надписи на стенах?

- Достаточно! – повысил голос Олаф. – Она не врёт, разве вы не чувствуете? Так сыграть никто бы не смог. К тому же я заглядывал в её сны. Не было там ничего опасного.

- Сны? – недовольно хмыкнул Арнингхэм. - Вы считаете это достаточным доказательством её невиновности? На кону безопасность всех пресветловерцев. Я требую, чтобы её тщательно допросили с помощью глубокого мыслечтения.

- Нет, - упрямо качнул головой Олаф. – Она ещё не отошла от шока. Грубое вмешательство может подорвать её и без того хрупкое душевное здоровье. Я против!

- Вы ещё не Магистр, чтобы решать единолично. Предлагаю выставить вопрос на голосование, а до этого заключить госпожу де Буи под стражу. Не в темнице, конечно, а в её комнате, если вам так будет легче.

- Моё имя Герда!

Она не Эстель. Она много хуже: внучка Белого Палача, жена лорда Комри, чужая, предательница и для Лучезарных, и для Сумеречников. И зачем она только назвала Флавио своим женихом?

- Тогда согласитесь, чтобы я вас прочитал прямо сейчас, - удостоил её презрительного взгляда Арнингхэм.

Что же делать? Тянуть время, уповая на чудо? Может, Николас где-то в этих коридорах, спешит ей на выручку. Вот-вот она услышит его лёгкую поступь.

- Я сказал, нет! – рявкнул Олаф, загораживая Герду собой. – Никто её допрашивать не будет. Думаете, я не понимаю, что вы творите у меня за спиной? Интригуете, как презренные колдуны из Норикии, чтобы занять моё место? Да вы просто жалкий гнусный тип, раздувающийся от чувства собственной важности. Если бы не заступничество Магистра Трюдо, вас вышвырнули бы отсюда по первому моему слову!

- И что… - поперхнулся Арнингхэм, тараща глаза от удивления. – Что всё это значит?

- Это значит, что никто здесь вас слушать не станет. Она – Герда Мрия, дочка лесника, прибывшая из Урсалии. В Дюарле никогда не была и вождя не видела. Я готов поручиться за неё честью и жизнью.

На покрасневшей шее Олафа вздулись жилы.

- Что ж… - Арнингхэм угрожающе сощурил глаза. – Это воспринимать как вызов?

- Ох, до вас дошло! Я уже просил Пресветлого ниспослать вам озарение, - съязвил Олаф. – Давайте разберёмся со всем прямо сейчас. Нет смысла тянуть долее.

Герда неуютно поёжилась.

- Как прикажете, вы же у нас главный, - холодно процедил Арнингхэм и стремительно зашагал к центральному выходу.

Остальные переводили ошалелые взгляды со взбешённого лица Олафа на удаляющуюся спину Арнингхэма. Первый махнул рукой и двинулся в сторону жилого крыла. Герде приходилось бежать, чтобы успеть за его размашистым шагом.

- Зачем? – несчастно шептала она. – Я уже готова была согласиться на этот дурацкий допрос!

- Ну уж нет! Я мечтал сделать это со своей первой встречи с Арнингхэмом.

- Но он же провёл с сотню дуэлей, а вы их всегда презирали! – попыталась увещевать его Герда.

Они уже поднимались по лестнице жилого крыла на второй этаж.

- Это не значит, что я фехтую хуже него. Я бился с колдунами на передовой, пока этот трус наблюдал за их отступлением. Настоящей крови он никогда не нюхал, - Олаф замер возле одной из дверей, которая отличалась от соседних разве что табличкой с его именем. – Ты же сама говорила, я должен проявлять больше жёсткости, чтобы подчинённые воспринимали меня всерьёз. Благодаря тебе я готов покончить с нашими дрязгами раз и навсегда. Я не мягкотелый слабак!

Он открыл дверь. Герда хотела было зайти, но Олаф глянул на неё растеряно:

- Ступай к себе, скоро всё закончится. Обещаю!

- Нет! Я умру от переживаний!

- Хорошо! – сдался он. – Тогда подожди в коридоре. Мне нужно переодеться.

Ох, как она сама не догадалась! Уши вспыхнули, и Герда отступила на шаг. Олаф запахнул за собой дверь. Ждать долго не пришлось. Вскоре он вернулся в удобных широких штанах, заправленных в сапоги до колена, белой сорочке и тёмно-зелёном дублете поверх него. К поясу был прилажен меч с узким, более плотным клинком и необычной корзинчатой гардой.

- Чего удивляешься? Впервые видишь такое оружие? – подмигнул ей Олаф, хотя его весёлость казалась наигранной. – Это эспада. Входит в моду в Священной империи. Лёгкий, манёвренный, особенно он хорош против одетых в доспех воинов.

Олаф выхватил меч из ножен и сделал молниеносный выпад.

- Я же говорил, что справлюсь. Не стоит за меня переживать.

- С-справитесь. Я буду верить в вашу победу, - ответила Герда осипшим голосом.

Даже когда Николас дрался с Финистом, она не чувствовала такой всепоглощающей тревоги. Словно над их головами сгущались грозовые тучи. Или это затаившийся на время Мрак нашёл путь в их души?

Как же страшно! Страшно без Николаса!

Глава 17. Неожиданный союзник

Герда с Олафом спустились в холл и вышли на парадное крыльцо. Ярко светило полуденное солнце. Арнингхэм уже мерил шагами не успевшую высохнуть после вчерашнего дождя лужайку. За ним мрачно наблюдали ещё несколько Голубых Капюшонов.

- Явились-таки. Я уже и не надеялся, - вскинув голову на звук шагов, Арнингхэм хищно облизнулся.

- Ну и зря. Я всегда отвечаю за свои слова.

Олаф встал напротив него.

- Вы хорошо подумали? Бесполезно просить, чтобы вы отказались от глупой затеи? – сказал один из Лучезарных.

С проседью в тёмных волосах и пышными усами, сам крупный и зрелый. Одет он был, как другие рыцари: тёмные бриджи, заправленные в высокие сапоги, светлую тунику и голубой плащ с нашитыми на нём знаками отличия в виде факела на левом плече и труб на правом.

- Конечно, нет, мастер Главк. Не тяните с формальностями, - вежливо попросил Олаф.

- Что ж. Объявляю вызов, брошенный Олафом Харальдссоном из Вижборга Россу Арнингхэму из Ипсуича, принятым. Дуэль состоится здесь и сейчас. Сражаться будете до первой крови. Начнёте с моим сигналом и закончите по нему же. Победитель получит преимущество в споре. Встаньте каждый напротив своей линии, - велел Главк зычным голосом.

Герда поцеловала Олафа в щёку. Тот зарделся и удивлённо уставился на неё.

- На удачу, - мягко улыбнулась она.

Олаф задорно ей подмигнул и занял свою позицию. Арнингхэм сделал то же самое. Они стояли в десяти шагах друг от друга. Герда кусала губы от волнения. Хоть драться будут не до смерти, но всё равно если проиграет, Олаф не сможет больше претендовать на место Магистра, а её допросят и узнают правду. Лучше бы она сразу всё выложила! Олаф ведь спас ей жизнь и так трогательно заботился.

- Готовьтесь! – скомандовал Главк.

- Я заканчиваю любую дуэль в десять ударов. Но думаю, с тебя хватит и семи, - щурясь, словно приценивался на рынке, сказал Арнингхэм.

Олаф вытянулся вперёд и положил ладонь на эфес меча.

- И-и-и! Сходитесь!

Противники одновременно сорвались с мест. Клинки скрестились, высекая окалину. Арнингхэм брал напором, нанося непредсказуемые удары сверху, снизу и сбоку. Олаф легко уходил от него, двигаясь по кругу, будто исполнял один из тех танцев, которым обучали Герду.

Глаза Арнингхэма сверкали от ярости, в то время как Олаф сосредоточился на бое. Выпад противника – Олаф поймал клинок на свой и с силой оттолкнул. Арнингхэм отступил на шаг. Ещё один выпад – Олаф скользнул вправо, избегая удара, и атаковал сам, держа руку с клинком под прямым углом. Он почти коснулся шеи противника, но тот в последний момент вывернулся. Видно, Арнингхэм, и впрямь, был искусным фехтовальщиком.

- Ненавижу эту новомодную южную технику. Она делает благородное искусство фехтования похожим на фиглярство распутных девок в кабаках! – недовольно процедил Арнингхэм.

- Конечно, ведь в ней главное не сила, а мастерство, - с чувством превосходства заявил Олаф. – Защищайся!

Теперь наступал он, а Арнингхэм отбивался, ловко меня позиции и используя изощрённые финты. Противники не уступали друг другу. Их лица раскраснелись, выступил пот. Сапоги покрыла грязь, а лужайка оказалась безжалостно вытоптанной. Но фехтовальщики настолько вошли в раж, что ничего не замечали. Даже зрители едва могли оторвать восторженных взглядов от скрещивающихся и разлетающихся клинков.

Зевак собиралось всё больше. Они вываливали из парадной двери, выглядывали из окон, показывали пальцами. Ого, сколько народу обитает в этом пустым дворце!

Лязг оружия заглушал стук сердца и грохот крови в ушах. Противники дышали тяжело, а солнце припекало нещадно, предвещая очередную порцию ливней.

Когда же это закончится? Казалось, поединок длился целую вечность!

Что-то пошло не так. Нога Олафа поскользнулась на растоптанной грязи и поехала в сторону. Арнингхэм набросился на него коршуном. Стремительным, по-кошачьи гибким движением, Олаф вывернулся и ушёл в бок, но заминка лишила его преимущества. Ещё пару ударов – и он проиграет!

Зрители затаили дыхание в ожидании развязки. Меч Арнингхэма нёсся к открытому для атаки левому бедру Олафа.

Что-то щёлкнуло в ушах, взвыл ветер. Рядом вспыхнуло чёрное пламя, зашептали призрачные голоса. Грудь сдавило. Пот холодными струйками стекал по спине. Нечто подобное Герда ощущала на горе Мельдау, когда Николас сражался с Небесным Пастухом. В мир проникала сила настолько непомерная, что ткань реальности трещала по швам, не выдерживая напора. Хотелось кричать, но как в кошмаром сне нёба слиплись, и не получалось даже поднять руку.

Что же это?!

Звуки стихли, люди замерли в оцепенении. Только душный восточный ветер продолжал бесноваться, стучась в окна и пригибая к земле деревья.

Перед внутренним взором Герды предстал огромный чёрный спрут. Его щупальца переливались ломаными гранями, словно состояли из угля. Жирный, отъевшийся, он цеплялся присосками за сердце и пульсировал вместе с ним. Аура из-за вившейся вокруг спрута чёрной пыли меняла цвет с чисто-голубого на мутную воду взбаламученной речки с илистым дном.

- Я спрашиваю, что здесь происходит?! – послышался глубокий басовитый голос, и видение пропало.

Между Олафом и Арнингхэмом стоял высокий плечистый мужчина в плаще, чья белизна резала глаза. На спине серебряной нитью была вышита сойка. Растрёпанные золотистые волосы сверкали в лучах солнца и создавали вокруг головы ореол.

- Лорд Веломри, мы не ждали вас так рано! – ответил Главк неловко, пока дуэлянты пытались отдышаться и посылали друг другу испепеляющие взгляды.

- Судя по всему, меня вообще не ждали. Но это не отменяет моего вопроса. Что это за безобразная потасовка? Во времена моей молодости за дуэль могли высечь до полусмерти и лишить всех званий. Ваше поведение заставляет меня задуматься о возрождении обычаев Сумеречников, раз уж ума у вас по сравнению с ними ничуть не прибавилось. Насчёт способностей Арнингхэма я никогда не сомневался, но ты-то, Олаф? Никогда не видел, чтобы ты решал споры кулаками.

- Нужно же когда-то начинать, - неожиданно дерзко ответил тот. – Я исчерпал весь запас красноречия, но готов стоять на своей позиции до смертного одра!

- Твои бы усилия да в мирное русло... Так из-за чего спор? – ответил Белый Палач чуть более снисходительно.

Похоже Белый Палач, и правда, благоволил к Олафу. Но что будет, когда он узнаёт про Герду? Придя в себя, она стала узнавать черты его внешности по портретам Лайсве и Николаса. Хищный нос с горбинкой, тяжёлый взгляд исподлобья, прямой подбородок. Сейчас Герда должна была испугаться, но ощущала только ледяное равнодушие, словно всё происходило не с ней.

- Позиции! – зло выплюнул Арнингхэм. – Он упустил зачинщиков восстания и самого лорда Комри ради смазливой девчонки!

- Это правда, - подтвердил Олаф. – Но если бы я не отвлёкся, то всё равно вряд ли отыскал бы их среди холмов и гротов Динас Эмрис. Девушка послала мыслезов о помощи, и я не мог не откликнуться. На неё напал головорез из Компании «Норн».

- Норикийцы разыграли это нападение, чтобы подобраться ближе к нам и передавать сведения в Дюарль. Девчонка втёрлась в доверие к мастеру Харальдссону и заставила показать все ходы и выходы из дворца. Она – шпионка, Эстель де Буи.

- А вот это ложь, - возразил Олаф, заметно напрягая челюсть. – Её зовут Герда Мрия. Она приехала из Урсалии с женихом, чтобы сыграть здесь традиционную свадьбу. Но… жених оказался подонком из Компании и просто использовал её. У неё очень редкий и ценный дар – отражение. Я бы хотел взять её в ученики, если позволите.

- Больше слушайте её сказки! Если она не врёт, то отчего так сильно боится допроса, что вынудила вас драться на дуэли, хоть вы их презираете? И честно сказать, мастерством тоже не блещете!

- Только кровь идёт у вас, а на мне ни царапинки, - осадил его Олаф.

Арнингхэм ошарашенно приложил ладонь к шее – на его пальцах остался багряный след.

- Ах, ты! Обман не красит никого, даже фехтовальщика. Моё чутьё подсказывает, что она врёт. Если бы её слова подтвердились на допросе, то всё бы её жалели и утешали. Но они не подтвердятся, поэтому она боится! – продолжал он доказывать свою правоту, пока лорд Веломри не вскинул руку.

- Где она? – спросил он, пронзая толпу Лучезарных пристальным взглядом.

Стоявший рядом с Гердой Голубой Капюшон толкнул её в спину. Герда едва не растянулась на перемазанной в грязи лужайке. Белый Палач ловко её поймал и, схватив за подбородок, уставился в глаза. Один голубой, другой зелёный – точно как описывал Николас. Чёрный спрут – осколок Мрака в сердце. Значит, её дед действительно Предвестник!

От ауры Белого Палача отделились тонкие, будто шёлковые, мысленити. Они щекотнули виски и впились в кожу не больнее, чем комариное жало. Поток воспоминаний застал взор: её разговоры с Олафом и Арнингхэмом, прогулки по дворцу, нападение Флавио, свадьба с Николасом, их жизнь в Урсалии, её путешествие на север вместе с Финистом и его учениками. Но стоило добраться до смерти отца, как видения замедлились. Пролистывая скучную книгу, лорд Веломри натолкнулся на любопытный абзац и решил вчитаться более внимательно, а потом спохватился и досмотрел память Герды до зыбкого тумана младенчества.

Бережно отпустив её, лорд Веломри отступил. Его лицо не отражало эмоций, но всё же именно смерть отца заставила его остановиться.

- Арнингхэм, твоё чутье – чушь собачья. Она говорит правду. Её имя Герда Мрия, она приплыла сюда из Урсалии, чтобы сыграть традиционную свадьбу. Единственный её проступок – то, что она выбрала себе недостойного жениха. Впрочем, женщины в её роду никогда не разбирались в мужчинах. За это мы не наказываем.

Герда сжала кулаки и прошептала так, чтобы слышал только он:

- Вы себя имеете в виду?

- Ты всё правильно понимаешь, - хохотнул лорд Веломри и повернулся к дуэлянтам.

- Но... Почему она отказывалась от допроса? Зачем так интересовалась королевской усыпальницей и пустующим крылом? – продолжал лепетать Арнингхэм куда менее спесиво. – Осуждённый головорез Флавио действительно приехал из Норикии с некой Эстель де Буи. Распорядитель порта в Дубрисе подтвердит.

- Эта девушка не госпожа де Буи. Да и на норикийскую аристократку она совсем не похожа, - буднично пожал плечами лорд Веломри. – Или ты не видел, что я прочитал её до самого донышка?

Арнингхэм пристыжено потупился.

- Моей властью эта девушка, Герда Мрия, освобождается от всех обвинений. В качестве извинения за доставленные неудобства прошу обращаться с ней, как с моей близкой родственницей. Отныне она под моей защитой, и если кто-то вздумает причинить ей вред, будет иметь дело со мной.

По толпе пронёсся испуганный ропот. Герда остолбенела, пытаясь осознать произошедшее. Белый Палач её прочитал, он всё видел, обо всём знает! Он во всеуслышание признал её своей родственницей?!

Что же теперь будет? Белый Палач заразит её осколком и сделает Предвестницей? Будет с помощью неё шантажировать Николаса? Как он использует те сведения, что выудил из её головы? Лагерь в катакомбах и без того нашли. О крепости в Каледонских горах тоже знают. Но почему Белый Палач замял её ложь и только слегка пожурил?

Сердце сжимали тиски ледяного ужаса. Теперь она в полной власти Белого Палача! Убежать отсюда невозможно. Обличить его? Назвать одержимым, рассказать про осколок и предупредить о Мраке? Как ни прискорбно, ей вряд ли поверят. Если она начнёт творить необдуманные глупости, то угодит в темницу, а то и хуже. Нужно помалкивать и ждать, пока не появится возможность выбраться или хотя бы позвать на помощь. Лишь бы в неё не всадили осколок прямо сейчас!

- Что же до вас, мастер Арнингхэм, - продолжал говорить лорд Веломри.

Тот вскинул голову и снова принялся возражать:

- Нет, не сходится. Это не может быть правдой! Вы просто прикрываете своего подопечного.

Какой Арнингхэм безрассудно дерзкий! Остальные Лучезарные смотрели на него с нескрываемым ужасом. Судя по дневнику, лорд Веломри даже в юношестве отличался крутым нравом, а высокая должность и осколок в сердце терпимости ему явно не прибавили. Но всё же Арнингхэм его не испугался!

- Ну что же вы, держите лицо, - укорил его Белый Палач. - Поражение нужно принимать достойно. Мой наставник любую неудачу оборачивал себе на пользу самым невообразимым образом. Это куда более достойное восхищения мастерство, чем безобразные потасовки из-за девушек и власти. Магистр Трюдо очень ценил вашу напористость и хватку, хвалил за многочисленные заслуги. Я даже думал повысить вас, но стычки с сослуживцами портят вашу репутацию.

- Что, упечёте в темницу или четвертуете? – не поддался на лесть Арнингхэм. – Только Магистр Трюдо мог противостоять вам в Совете. Но он погиб, и теперь никто не посмеет оспорить ваши решения. Я готов последовать за ним на Тихий берег.

- Ваша преданность Магистру Трюдо очень трогательна, - ласково ответил Белый Палач. Наверняка он даже своего сына никогда так не уговаривал! – В твои годы я тоже боготворил своего маршала и понимаю твои чувства. Поэтому не стану строго тебя наказывать. Но это в последний раз. Не обижай наших милых дам и не подначивайте сослуживцев на драки. Если будешь вести себя примерно до конца приёма, то после я объявлю твоё новое назначение. При всех обещаю, что оно будет намного лучше нынешнего.

Арнингхэм зло прищурился, но Главк затолкал его на задние ряды, не позволив больше испытывать терпение Белого Палача.

- Пусть все видят, я строг, но справедлив, - заключил тот и велел гвардейцам: – Проводите госпожу Герду в её комнату. Пускай целитель напоит её успокаивающим зельем. Боюсь, после сегодняшнего происшествия её будут мучить кошмары, а мне хотелось бы завтра увидеть её на приёме весёлой и цветущей.

Белый Палач шагнул к ней навстречу и шепнул на самое ухо:

- Веди себя благоразумно, и никто не причинит тебе вреда. Нам обоим неприятности не нужны.

- А как же вы сами? – тихо спросила она.

- Я не пролью собственной крови. Поговорим об этом позже, прояви терпение. Долг прежде всего.

Герда опустила взгляд, чтобы не показывать, что не верит ему. Не может быть всё так просто. Долг перед Мраком ничего хорошего не приносит.

Гвардейцы сопроводили Герду в её комнату, но охрану не оставили. Видимо, решили, что раз Белый Палач её оправдал, значит, опасности от неё не исходило. Арнингхэм тоже к ней больше не подходил.

Вскоре служанки принесли большой медный чан.

- Мастер Рэнделл велел сделать вам горячую ванну с эфирными маслами, - сказала старшая из женщин.

В строгом платье из коричневого сукна, опрятном белом фартуке и льняном чепце, который скрывал её волосы, она выглядела сухой и долговязой.

Герда позволила себя раздеть и окунулась в горячую воду. Слуги вели себя ещё более осторожно, будто боялись любого её неодобрительного взгляда или жеста. Хорошо, что ни с кем разговаривать не хотелось. Герду будто отгородило от мира стеной ветроплава.

Что же делать? Благоразумно ли плыть по течению, пока Белый Палач не соизволит поговорить? Что он ей скажет? Будет соблазнять заветными желаниями или попытается всадить в сердце осколок насильно? Угрожая ей, заставит Николаса сдаться Лучезарным? Для чего ещё она могла понадобиться Белому Палачу?

С другой стороны, бездействовала Герда уже достаточно. Выбраться это ей не помогло – она только увязла во лжи и интригах. Пока Лучезарные отвлеклись на приезд Белого Палача, можно попробовать улизнуть.

Одна она не справится. Нужно искать союзника.

Когда Герда поднялась из чана, служанки обтёрли её полотенцем и помогли надеть кружевную ночную сорочку. Рэнделл принёс травяной отвар с овсяным печеньем и молча удалился. Помня уроки Эглаборга, Герда по запаху определила, что в чашке сонное зелье и вылила его в ночную вазу. Как только свет во дворце стал гаснуть, а шаги и голоса – стихать, Герда накинула на плечи шерстяную шаль и выбралась в коридор.

Он пустовал. Караульные дежурили дальше у лестницы. Правда, её всё равно могли отследить по ауре. Жаль, амулет Кишно забрали. Ничего, это оправданный риск. Сегодня или никогда.

Герда сосредоточилась на аурах. Дымчатую, похожую на пасмурное осеннее небо оболочку Арнингхэма она хорошо изучила, а потому отыскала без особых усилий. Его комната находилась на этом же этаже в самом конце коридора. Герда на цыпочках прокралась к ней. Караульные не отрывали взглядов от лестницы и не заметили её.

Герда тихонько постучалась. Хоть бы Арнингхэм не спал. Хоть бы согласился выслушать!

Дверь отворилась беззвучно. Отринув страх, Герда шагнула внутрь.

На столе горела свеча, стояла пустая бутыль, в кружке ещё оставался остро пахнувший янтарный виски. Герда сглотнула. Вспомнилось, как пьяный Вальдемар пытался её изнасиловать, когда она одна пришла отдавать ему долг в сторожку. Теперь то же самое! Как она умудряется влипать в такие ситуации?

- Зачем пришла? – спросил Арнингхэм хриплым голосом и грузно плюхнулся на стул. – Хочешь выпить. У меня ещё есть, - он кивнул на сгруженные у стола бутыли.

Арнингхэм собрался выпить всё это один?! Хорошо, что она пришла до того, как он свалился в беспамятстве!

- Нужно поговорить, - Герда сама удивилась от своей напористости. – Я видела, что вы не поверили лорду Веломри, даже когда он посулил вам высокий чин.

- Давай без церемоний. Надоело всё, бессмысленно! Я не твой наивный друг Олаф и состою на службе не первый год. Прекрасно понимаю, что для начальства неудобен, а посему меня тихо уберут. Сошлют на передовую в Элам, а там в лагере перережут горло. Вроде как вражеский лазутчик напал, - он безнадёжно махнул рукой и глотнул ещё из кружки. – Тебе, и правда, интересно, а Герда Мрия? Одно не ясно, что в твоей голове нашёл лорд Веломри, раз решил осыпать такими милостями. К своей родне приравнял, надо же! Никогда такого не было.

- Я его внучка.

- Что?

- Насчёт того человека, Флавио, вы были правы. Он действительно приехал из Дюарля вместе с Эстель де Буи. Их прислали, чтобы убить меня.

- Что? – Арнингхэм выплюнул виски обратно в кружку и во все глаза уставился на Герду. – А кто же ты?

- Я... я действительно дочка лесника, только не из Урсалии, а из Белоземья на границе Веломовии и Кундии.

- Постой! Не из того ли Белоземья, где потерялась кровь лорда Веломри?

- Того самого. Лорд Веломри выгораживал не Олафа, а себя. Я его кровь, его внучка. После смерти отца меня нашли люди из Компании «Норн» и забрали в Урсалию. Там я встретила своего жениха. Он авалорец и захотел сыграть здесь традиционную свадьбу. Мы пришвартовались в порту Леннокса и отправились в Каледонские горы, но местный жрец отправил нас в Динас Эмрис. Сказал, что церемонию можно провести только там. Стоило жрецу объявить нас мужем и женой, как Лучезарные напали на бунтовщиков. Моему жениху пришлось оставить меня, чтобы отбивать атаку. Эстель притворялась на нашей свадьбе знатной гостьей от королевского двора Норикии. Как только мой жених ушёл, она напала на мою охрану, расчистив путь Флавио. Я пыталась спастись бегством, но он настиг меня и собирался перерезать горло. Тогда-то Олаф меня и спас.

Арнингхэм хмурился всё больше, пытаясь вникнуть в её сбивчивый рассказ.

- Для чего такие сложности? Элитные головорезы, староверческая свадьба во время бунта под самым нашим носом. Кстати, ты так и не назвала имя своего мужа. Он один из зачинщиков восстания или офицер Компании? Он знал, кто ты?

- Да. Это… это лорд Комри, - выдохнула Герда.

Арнингхэм некоторое время раскачивался на стуле с пустым взглядом.

- Безумие какое-то. Внучка лорда Веломри – жена первого претендента на авалорский престол и зачинщика староверческого бунта. Лорд Комри что, пытался добиться перемирия таким глупым способом? Компания послала за тобой головорезов, потому что не желает окончания войны. А что же ты сама? Зачем ввязалась в эту авантюру?

- Отец ничего мне не рассказывал. Я всю жизнь провела в глуши и не знала ни о войне, ни о политике. Я просто влюбилась в спасшего меня Охотника и готова была следовать за ним хоть на край света.

- Что, лорд Комри тоже ничего тебе не рассказывал? – недоверчиво хмыкнул Арнингхэм.

- Только намёками. В самом начале он был холоден и отталкивал меня. Я не понимала причин и обижалась. Он наверняка не хотел впутывать меня в свои интриги, но я настояла, и он сдался. Впрочем, зачем вам слушать о моих сердечных делах, когда есть проблемы куда более важные?

- Какие же? Боишься, что твой дед оторвёт голову твоему благоверному? Уж извини, здесь я тебе ничем не помогу. Сам в шаге от эшафота, - он развёл руками. – Удивлён, что ко мне охрану не приставили.

- Нет! Но опасаться есть чего. Я знаю один очень опасный секрет. Секрет лорда Веломри.

- Ты только что сказала, что всю жизнь провела в глуши и ничего не знаешь. Какие всё-таки женщины непоследовательные, - Арнингхэм цокнул языком.

Очень захотелось стукнуть его по лбу, да побольнее!

- Как внучка лорда Веломри и жена лорда Комри кое-что я всё-таки знаю. Сталкивалась лично. И снова увидела это теперь, когда дед меня читал. Он одержимый, в его сердце впился осколок Мрака. Он выглядит как большой угольный спрут. Такое случается, когда человек отчаянно чего-то желает и высказывает своё желание демону – Предвестнику Мрака. Предвестник исполняет его и вселяет в человека осколок, подавляя волю носителя и превращая его в нового Предвестника. Его глаза становятся разноцветными – один голубой, другой зелёный, в ауре появляются чёрные прожилки. Предвестники не старятся, но если носители слишком слабы, их тела разлагаются изнутри. Тогда приходится искать нового человека.

- Погоди! – нахмурился Арнингхэм. – Разноцветные глаза у всех Магистров, не только у лорда Веломри. Претенденты на высшую должность в ордене проходят ритуал Просветления. Во время него они видят лик бога и сливаются с его святостью. Не все выдерживают эту встречу, но те, кто остаются в живых, получают особый знак отличия – разноцветные глаза, способные видеть истину. Кстати, Просветлению подвергнется и Олаф, если он хочет стать Магистром.

Ох! Зачем же она уговаривала его пойти на это?!

- Они врут, они подменяют вашего Пресветлого своим богом – Мраком. Ритуал ведь проводят тайно? Не допускают на него никого, кроме других Магистров? В это время они заражают людей осколками. Все, кто выживает, становятся Предвестниками. Одержимыми. Демонами в человечьей плоти. Они ведут нас к погибели!

- Ты сейчас говоришь хуже, чем наши фанатичные проповедники. Это колдуны тебе наплели? Они, поди, о нас ещё и не такие сказки рассказывают. Надо же, демоны в человечьей плоти, - Арнингхэм нервно хохотнул.

- Я видела их своими глазами. Предвестники охотились за мной. Раньше я думала, что стала мишенью из-за сильного дара, но на самом деле меня искали из-за деда. Из-за лорда Веломри. Они наверняка хотели выслужиться перед ним, потому что он у них главный. И печётся вовсе не о благе пресветловерцев или вашего ордена, а о власти Мрака над всем Мунгардом.

- Ты бредишь! Если в родство с лордом Веломри и брак с лордом Комри я могу поверить, но Мрак и Предвестники… Ты разыгрываешь меня. Молодец, конечно, удачно выбрала момент для мести – когда я отчаялся настолько, что готов поверить во что угодно.

Герда схватила его за запястья и приложила ладони к своим вискам.

- Прочитайте меня! До дна, как лорд Веломри. Я даю согласие. Нет, я прошу вас!

- Милая моя, ты не понимаешь, с кем разговариваешь. Я дознаватель высшего ранга. Я увижу все твои защиты. Я пойму, где правда, а где ложь, отделю сон от яви, трезвый взгляд от галлюцинаций и навязчивых идей. Тебе не удастся меня провести.

- Мне это и не нужно. Я хочу, чтобы вы узнали правду.

- Что ж, сама напросилась, - попытался он звучать зловеще.

В голову впились иголки. Арнингхэм действовал совсем не так аккуратно, как лорд Веломри. Он грубо вламывался в самые сокровенные закоулки души, всё рассматривал и изучал, возвращался назад, забегал вперёд, останавливался, выуживая из воспоминаний такие детали, на которые Герда никогда не обратила бы внимания. Казалось, прошла вечность, прежде чем он отпустил её и откинулся на спинку стула.

Голова раскалывалась, из ноздрей на губу капала кровь. Арнингхэм тоже тяжело дышал, но всё же протянул ей платок и кружку с виски.

- Выпей! Станет легче!

Она упрямо мотнула головой. Нет уж, сейчас не время напиваться.

- Глупая! – Арнингхэм со злости разбил стакан об пол, подскочил со стула и принялся мерить шагами комнату. Осколки хрустели под его сапогами. – Зачем ты мне всё это показала? Теперь среди живых я точно не задержусь!

- Мне нужна помощь, - устало просипела Герда. – Я хочу найти мужа. Только он защитит меня от Предвестников. Сама я отсюда не выберусь, но мы можем сбежать вместе. Лорд Комри человек широких взглядов, у него нет предрассудков. Он примет вас. С вашим влияниям мы разрушим орден Лучезарных изнутри, как когда-то Предвестники разрушили орден Сумеречников. Вас запомнят, как героя, освободившего Мунгард от владычества Мрака.

- Героями становятся только после смерти, - устало ответил Арнингхэм. – Не хочу тебя разочаровывать, но судя по тому, что я видел в твоей голове, лорд Комри – такой же наивный мальчишка, как Олаф. Он только и делает, что пытается выгрести из тех проблем, в которые его швыряют хитрые политики. Сомневаюсь, что он сможет противостоять лорду Веломри. Честно, представлял его куда более могущественной фигурой. Похоже, дела у Сумеречников совсем плохи.

- Но это хоть какая-то надежда! – настаивала Герда.

- Город полнится тревожными слухами. Что лорд Комри был ранен, болен или даже погиб во время нашего столкновения с бунтовщиками.

- Нет! Я бы почувствовала, вот здесь, - она стукнула себя ладонью по груди, где билось сердце. – Однажды меня уже заставили поверить в его мнимую смерть, второй раз я не поддамся. Кто действительно разочаровал меня, так это вы. Я думала, вы не побоитесь бросить вызов лорду Веломри. А вы просто хвастливый высокомерный трус. Слов много, а толку пшик.

Герда поднялась и направилась к двери.

- А что ж ты не рассказала всё это своему кроткому и бесстрашному рыцарю Олафу? Побоялась подставить?

- Я уже подставила его хуже некуда. И постараюсь спасти, - последнее предложение она выделила интонацией. – Олаф слишком боготворит моего деда и вряд ли захочет увидеть его истинную суть, даже если я обнажусь перед ним полностью, как перед вами. Впрочем, к чему разговоры, если помогать вы отказываетесь?

Она уже стояла у двери, но Арнингхэм развернул Герду к себе.

- Ты не можешь просто уйти, вывалив на меня всё это. Бежать нужно как можно скорее, пока лорд Веломри не узнал, что ты мне обо всём рассказала и пока он не отправил меня на… повышение, - он передёрнул плечами. – Самое лучшее время – завтра после приёма. Гости начнут разъезжаться по домам, когда колокол на храмовой башне пробьёт одиннадцать. На выходе проверяют вдвое менее тщательно, чем на входе. Я договорюсь с часовыми, чтобы они позволили мне уединиться с красивой барышней в городе. До этого времени держись от лорда Веломри как можно дальше. Если он тебя прочитает, то мне не сносить головы.

- Я понимаю, - просияла Герда. – Буду стараться изо всех сил, чтобы у нас получилось. И Николаса мы обязательно найдём. Он нам поможет.

Арнингхэм лишь безнадёжно махнул рукой.

- Возвращайся к себе, пока тебя не хватились. А то о побеге можно будет забыть.

Она бесшумно выскользнула за дверь, прокралась к себе в комнату и улеглась в постель. Никто её пропажи не заметил.

От бессонницы и тревожных мыслей Герда промучилась всю ночь.

Николас жив! Она выберется отсюда и разыщет его, а он защитит Арнингхэма и спасёт Олафа. Всё будет хорошо! Иначе и быть не может!

Стоило ей задремать, как пришло время вставать.

- Мастер портной и парикмахер уже ждут вас, - предупредила разбудившая её старшая служанка.

Герда наспех проглотила овсянку, приправленную черникой, и позвала мастеров к себе.

Глава 18. Кабинет чужой памяти

Кабинет Магистра находился в торце второго этажа центрального корпуса. Микаш по-хозяйски распахнул дверь и двинулся к столу. Широкий такой, с мощными ножками, украшенными львиными головами наверху, чтобы выдерживать тяжесть возложенных на него донесений и указов. Усаживаясь на обитый красным бархатом стул с мягкими подлокотниками, Микаш опомнился и поднял взгляд на Олафа.

- Позволишь мне занять этот кабинет по доброй памяти? Признаюсь, я испытываю к нему ностальгическую симпатию.

Во время своего регентства здесь работал лорд Комри. После его смерти Микаш тосковал по нему так сильно, что обследовал все его покои и постарался сохранить его дух. Любимый и ненавистный одновременно.

В то время Микаш по достоинству оценил удобства этого кабинета. Обитые войлоком стены и толстая дубовая дверь не выпускали наружу ни звука. В книжном шкафу из красного кедра имелось несколько спрятанных за деревянными панелями ниш для ценных вещей.

Именно этот кабинет Микаш занимал, пока охотился за семейством своего кумира. Старина Трюдо и король Лесли были весьма этим недовольны, но Микаша не слишком заботило их одобрение.

После того, как он расправился с семейством Комри, навязчивая привязанность почти отпустила его. Микаш переехал в Эскендерию – город своих воспоминаний, а не чужой памяти. И всё-таки вернулся.

- Он ваш! Мой кабинет по левой стороне. А этот пустовал после смерти Магистра Трюдо, - легко уступил Олаф.

Гибель Трюдо, последнего из троицы первых Предвестников, предзнаменовала Час Возрождения. Значит, надо действовать.

- Почему? Неужели из-за притязаний Арнингхэма? – снисходительно спросил Микаш.

- Нет. Просто этот кабинет мне никогда не нравился. Магистр Трюдо слишком часто меня здесь отчитывал и отвергал все мои предложения. А может, меня угнетает староверческий дух. Я хоть и не колдун-мертвошёпт, а всё равно чувствую, будто дворец полон призраков. Они бродят по спальням неприкаянные и гремят цепями о перила лестниц.

- У тебя с детства было очень буйное воображение, - усмехнулся Микаш, устраиваясь за столом удобнее.

- Только не тяните с выволочкой. Вы ведь для этого меня сюда привели? Не хотели ругать при свидетелях? – отрешённо потребовал Олаф, сцепив руки за спиной в замок.

Удивительно, как в робком и покладистом мальчике порой проявлялись иные, куда более жёсткие черты характера. Он всегда был скрытным и необщительным, будто бутон цветка, который долго не желал распускаться и показывать свою суть. Осторожный, недоверчивый, обманчиво мягкий.

- Ты изменился с тех пор, как я тебя сюда отправил. Я надеялся, что Трюдо обучит тебя всему и со временем передаст дела, но, вижу, он готовил себе другого преемника. Одного не пойму, зачем ты решил уладить ваши разногласия пошлой дуэлью? Ты же никогда их не любил.

- Видимо, я оказался не так хорош, как себе представлял. Моё терпение лопнуло.

- Из-за девчонки? Я видел, как она рыдала и упрашивала тебя не проводить допрос.

- И да, и нет. Она стала последней каплей. Я уже был готов уступить Арнингхэму это место. Власть, интриги, когда ты постоянно вынужден доказывать подчинённым свою силу – это не моё. Но Герда… я спас её, и, пожалуй, в первый раз в жизни мне захотелось довести дело до конца, а не бежать от трудностей.

Ругаться у них никогда не получалось, даже сейчас спор сам собой сошёл на нет. Микаш мог лишь снисходительно качать головой в ответ на юношеские порывы Олафа.

- Когда-то я сам был таким, ровно таким же как ты. Мечтал защищать людей и служить своему маршалу, воевать плечом к плечу с добрыми рыцарями, любить жену и сына, но судьба распорядилась иначе.

Микаш не стал продолжать. Допрос всколыхнул слишком много болезненных воспоминаний. Вырваться из них к делам, не терпящим отлагательств, оказалось не так просто.

- Сомневаюсь, что вы даже в детстве были мягким и уступчивым, как я. Вас никогда не называли слабаком и никудышным лидером. Никто не смел оспаривать ваши приказы.

- Меня называли зарвавшимся щенком блохастой дворняги, - коротко хохотнул Микаш. – Когда маршал назначил меня командиром звена, я должен был хорошенько помахать кулаками, прежде чем меня хотя бы приняли за своего. А слушаться моих приказов стали намного позже, когда в долгих и изнурительных боях я доказал, что способен на многое.

- Но я не смог, - печально качнул головой Олаф. – Не предупредил бунт, упустил короля и главарей. Арнингхэм не устаёт напоминать о каждом моём поражении.

- Но сегодня проиграл он. Надеюсь, это удовлетворило тебя достаточно.

- Ни капли! Но хотя бы Герда в безопасности.

- Ах, если бы. Нельзя спасти того, кто не хочет, чтобы его спасали.

- Она говорила то же самое.

- Это старая мудрость, куда древнее нашего и даже Сумеречного Кодекса.

- Вы ведь тоже пытаетесь меня спасти, продвинуть на самую верхушку. Я бы с удовольствием уступил своё место более амбициозным братьям-Лучезарным. Назначьте меня судьёй в Тегарпони!

- Это другое. У тебя хорошие задатки. Куда лучше, чем у Арнингхэма или даже Трюдо. Я бы хотел, чтобы однажды ты занял моё место.

- У меня никогда не хватит характера, чтобы держать весь мир в железной хватке. Вы легенда, вас все боятся и бросаются выполнять любое ваше повеление по первому слову. От вас веет уверенностью и силой. А я не знаю, как поступить правильно, что выбрать и чем пожертвовать. И самое главное, чего я хочу.

- Никому не дано предугадать, чем обернётся то или иное наше решение. Разве что Пресветлому в Небесных Чертогах. Риск остаётся, даже когда кажется, что ты просчитал каждый шаг. Король Лесли послужил хорошей приманкой для колдунов. Благодаря ей ты не допустил больших жертв среди наших людей и подавил восстание – это уже много. Главари с подорванным боевым духом – лишь жалкая шайка разбойников. Пускай и дальше гниют в сырости Каледонских гор.

- Но лорд Комри… Вы же так хотели его поймать и призвать к ответу, - смутился Олаф.

На лице Микаша просияла улыбка:

- Что-то мне подсказывает, что наша встреча не за горами. Эта бедовая семейка никогда не бросает своего и идёт до конца. До самого конца.

- А у нас есть что-то, что принадлежит лорду Комри? – продолжал забавно хмуриться Олаф.

- Конечно. Взять хотя бы этот дворец. Если король Лесли объявил лорда Комри своим наследником, то мы занимаем его владения.

Олаф передёрнул плечами и с тоской уставился на заглянувшую в окно луну.

«Что ты там видишь, небесный мальчик? Лицо своей бесконечно далёкой матери?»

- Именно это чувство мучает меня. Будто я здесь враг и занимаю чужое место.

- Значит, надо сделать его твоим.

- Вы собираетесь назначить меня Магистром? – Олаф резко развернулся, в его взгляде проскользнула тревога. – Сомневаюсь, что Лучезарные меня примут.

- Чего тебе не хватает, так это уверенности. Я надеялся, что вдали от меня ты почувствуешь себя более самостоятельным и независимым, но просчитался. Старина Трюдо затравил тебя настолько, что ты сомневаешься даже там, где тебе нет равных. Я знаю один ритуал, который поможет тебе понять и принять себя.

- Ритуал? Вы имеете ввиду Просветление? – встрепенулся Олаф и сжал подлокотники стула до побелевших костяшек.

- Боишься погибнуть? – Микаш снова не сдержал смешок. – К Просветлению ты пока готов даже меньше, чем незабвенный Арнингхэм. Нет, я о другом, более древнем ритуале. Пожалуй, единственном стоящем из тех, что практиковали Сумеречники. Тебе нужно пройти Испытание.

- Испытание? А вы его проходили?

- Много раз. В юности я занимался тем, что охотился на демонов вместо детей высокородных Сумеречников, чтобы тех приняли в орден. Мой покровитель и меня обещал туда пристроить за хорошую службу, но со временем я догадался, что он не станет этого делать.

- Как это несправедливо! – вознегодовал Олаф. – А лорд Комри… за него тоже Испытание проходили другие?

- О, нет! Они же до того гордые, что быстрее отправятся в пасть демонам, чем признают, что чего-то не могут. Впрочем, могут они действительно многое. Этих врагов не стоит недооценивать.

- Но если… - Олаф в задумчивости сузил глаза. – Если лорд Комри действительно настолько благороден, если он законный наследник престола, если он не станет угнетать пресветловерцев и предложит нам мир, неужели мы откажем?

- Он колдун, и этим всё сказано, - жёстко отрезал Микаш. – Впрочем, если ты заменишь меня на этом посту, то сможешь выбирать сам, кого карать, а кого миловать, с кем заключать союзы, а с кем продолжать воевать. Обещаю, именно ты решишь участь лорда Комри.

- Только после того, как я выслушаю всё, что он захочет сказать, - Олаф встал и подошёл к окну.

Теперь он разглядывал созвездие Охотника. Память просыпалась. Медленными шажочками, смутными предчувствиями, непонятной тоской. Нужно, чтобы плотину человеческого сознания прорвало и наружу хлынул весь скопившийся за века развоплощения.

- Так вот… хочешь послушать про моё Испытание? – вернул Олафа из мира грёз Микаш.

- Вы же уже рассказали.

- Я рассказал про поддельные, на забаву рыцарям. Настоящее Испытание я прошёл позже, когда отправился в ледяную пустыню Нордхейма следом за моей милой Лайсве. Безумное путешествие во тьме полугодовой ночи по заснеженному Полночьгорью вместе с охотниками-туатами, спуск в ледяной лабиринт, который вёл в самое сердце Червоточины, встреча с неведомым демоном, смерть и новое рождение. Нас там было трое, молодых Сумеречников. Мы вернулись другими, познавшими себя настоящих. Я смирился со своими чувствами к Лайсве, понял, что даже без покровителей и рыцарства могу защищать людей, перестал огрызаться на малейший взгляд в свою сторону. Это позволило мне двигаться дальше. Я добрался до Эскендерии и попал в настоящую армию.

- Вы хотите отправить меня в Нордхейм?

- Нет, Нордхейм для тебя – слишком легко, – усмехнулся его озадаченному виду Микаш. – К тому же, ты просто повторишь мои шаги. Это не сравнится с тем, когда сам прокладываешь себе дорогу. Поезжай в Зюдхейм.

- Куда?! – вытаращил глаза Олаф. – Для этого нужно обогнуть всё западное побережье Гундигарда. Разве кто-то бывал там за последние полторы тысячи лет?

- Чем более неизведана земля, тем путешествие интересней. Снаряди корабль в Дубрисе и поезжай. У меня есть карты Бердонико Колая, они помогут твоим навигаторам прокладывать путь. Идите вдоль берега, не забредайте вглубь мёртвого континента. Кто знает, что за твари обитают в тенистых джунглях и руинах древних поселений? Через год прибудешь в Зюдхейм. Там и встретимся.

- Зачем? Вы бросите управление Мунгардом из-за моего Испытания?

- Наши люди хорошо обучены, они справятся без меня. В Зюдхейме есть особое место. Помнишь уроки истории?

- Вы о том, что вера в Пресветлого зародилась в Гундигарде? Там Магистр Трюдо вместе с двумя товарищами, Масферсом и Ратом, впервые узрели божественный лик? Я спрашивал у Магистра, что произошло в Гундигарде на самом деле. Он отвечал лишь сухое: «Когда-нибудь сам узнаешь, если доживёшь». Мне кажется, что эта легенда всего лишь красивая метафора. Проделав полный опасностей путь и потеряв почти весь отряд, наши предшественники поняли, насколько вера в Пресветлого лучше закосневшей веры в Повелителей Стихий и приняли сторону тех, против кого раньше боролись. Я прав?

- Старина Трюдо всегда был излишне суров, - ушёл от ответа Микаш. - С его смертью наша первая эпоха, эпоха романтической борьбы за светлые идеалы, подошла к концу. Скоро вы, молодые и полные новых идей, на которые у нас, стариков, не хватило бы мужества, будете вершить судьбы мира сами.

- Ох, нет! Я надеюсь, вы проживёте ещё не меньше ста лет. Иногда мне кажется, что власть ордена держится только на вас.

- Хотя Пресветлый продлевает наши годы и бережёт от старости, мы вовсе не бессмертны. Магистр Трюдо яркий тому пример. Так что не трать время зря. Сразу после приёма собирайся в дорогу. Твоя помощь понадобится мне очень скоро.

- Хорошо! Если вы считаете, что это необходимо и не можете найти никого более подходящего… Но вы так и не объяснили, почему именно Зюдхейм. Храм ведь стоит намного ближе, по течению Великой Реки Укаялы.

- Ты ведь слышал, что мятежные проповедники настраивают людей против нас? – начал Микаш издалека. - Мол, мы узурпировали власть и прикрываемся волей Пресветлого, чтобы вершить свои тёмные делишки.

- Снова? – Олаф сдвинул брови в тревоге. - Мы как будто поменялись местами с Сумеречниками. Неужели с нами произойдёт то же? Но ведь мы обращались с людьми по справедливости, не брали лишнего и не злоупотребляли властью!

- Обиженные находятся всегда. Но мы будем умнее наших предшественников и докажем свою избранность. Для этого надо попасть в Зюдхейм. Каждая легенда – эхо были. Искажённой до неузнаваемости, но всё же более чудесной, чем может вообразить ограниченный человеческий разум. В седой древности стихии разбушевались так сильно, что грозили уничтожить всё живое. Они отравили почву Гундигарда, сделали погоду непереносимой, иссушили реки, извергли в небо непроницаемые облака вулканического пепла. Пресветлый отдал всю свою силу, чтобы укротить стихии и спасти людей. После неистовых боёв он устал настолько, что удалился за край мира. Пресветлый вернётся, когда людям вновь понадобится помощь. Мы долго искали место его последней битвы – легендарный край света. Всё указывает на Зюдхейм. Следуя по стопам Пресветлого, ты пройдёшь своё Испытание и обретёшь силу. Понимаешь?

- Не совсем, - ошарашенно качнул головой Олаф. – Какая связь между доказательством нашей избранности, моей уверенностью в себе и следами Пресветлого? Мы что, и впрямь, вернём его в наш мир?

- Как только доберёшься до места, всё поймёшь. Обещаю! - загадочно подмигнул ему Микаш.

Олаф сложил руки на груди и по-детски насупился.

- Вы говорите как Магистр Трюдо. Что ж, всегда мечтал попутешествовать, тем более, побывать там, где ещё не ступала нога человека. Это даже лучше, чем жизнь в Тегарпони и уж точно не сравнится со здешними склоками. Вот только… Как поступить с Гердой? Я обещал взять её в ученицы, но теперь мне придётся оставить её на несколько лет одну.

- Не беспокойся об этом. Отправим её в Эскендерию. Там с ней будут заниматься лучшие наставники. Ей будет доступна наша библиотека. Она же любит книги, я видел в её мыслях, - с самой любезной из возможных улыбок предложил Микаш, но Олафа это не воодушевило.

- Она нам не доверяет и хочет домой в Урсалию. Только с открывшимся даром её там убьют.

- Придётся потерпеть ради важного дела. Нам всем. Даю слово, что за ней присмотрят и не обидят.

- Спасибо за заботу. Неловко взваливать всё это на вас. Я постараюсь убедить Герду, что это для её же блага.

- Всё получится. Она умная девушка, - успокоил его Микаш. Правда, если бы на её месте оказалась Лайсве, всё пошло бы вкривь и вкось самым невероятным образом. Но сейчас, что бы они ни делали, всё равно придут в Зюдхейм. Место начало и конца. - Ступай, уже поздно. Завтра будет сложный день.

- Конечно. Не смею вас дольше задерживать. Удивительно, что этот разговор прошёл так гладко, - бросил на прощание Олаф.

- Это всё женские чары. Твоя ученица самая настоящая колдунья, даже ледяное сердце растопит, - рассмеялся Микаш.

Ободрённый, Олаф затворил за собой дверь. Как только его шаги стихли, Микаш приблизился к камину. За ним скрывался потайной ход. Он вёл и в другие покои дворца, и за его пределы к лабиринту катакомб. Микаш нажал рычаг над полкой. Задняя стенка отползла в сторону, и в кабинет выбрался укутанный в ветхий серый плащ Предвестник.

- Долго же вы болтали! - пробубнил он, отряхивая с себя сажу.

- Нужно действовать аккуратно. Одно неверное слово, и наш план отправится в бездну. Ты ждал десять лет, дорогой друг Кербатов. От пары часов промедления с тобой ничего не случится, - отмахнулся Микаш.

Предвестник откинул с головы капюшон, обдав тошнотворным запахом гниющей плоти. По лицу расползались тёмно-фиолетовые, почти чёрные язвы, на голове осталось лишь пару засаленных седых волос. На шее зияла дыра, отчего воздух, когда Кербатов говорил, выходил со свистом. Глаза – один голубой, другой зелёный – горели с необычайной яркостью.

- Ещё как не подожду! Разве не видишь? Из-за раны, которую нанёс мне подлец Оленин в Хитеже, моя плоть идёт по швам и облазит лоскутами. Сумеречники меня уже и за демона не примут – я ходячий труп. Нужно пересадить мой осколок новому носителю, иначе он погибнет, а вместе с ним пропадёт весь мой опыт! Неужели я так плохо исполнял свои обязанности, что не заслужил новое тело?

- Будет тебе тело. Только прекрати ныть! Такие дела быстро не делаются или ты хочешь, чтобы я притащил к тебе первого попавшегося бродягу и его тело отторгло осколок уже через пару лет?

- Нет! – Магистр Кербатов шагнул к нему и протянул руки. – Я хочу такое же сильное тело, как у тебя. Чтобы прослужило не меньше пары сотен лет!

Микаш брезгливо смахнул с себя его покрытые струпьями ладони.

- Не забывай, с кем разговариваешь. Я всё-таки Дух возмездия, а не мелкая шавка, вроде вас с Трюдо. Будешь зарываться, и я не стану тебе помогать.

- О, прости! Я не хотел тебя оскорбить. Но сам видишь, насколько отчаянное у меня положение.

- Я же сказал, что завтра приведу носителя. Он сильный и влиятельный – тебе понравится. Но только после приёма, чтобы не вызвать подозрений. Пресветловерцы и без того недовольны, а среди наших вечно склоки и интриги. Перед Часом Возрождения никакие осложнения нам не нужны. Понимаешь? Главное – осторожность, - истощённо потирая переносицу, объяснил Микаш.

- Понимаю, - пристыжено пробормотал Кербатов. – Прошу извинить! Моё состояние не способствует терпению и осторожности.

- Тем не менее, они необходимы. Возвращайся в катакомбы и не показывайся до конца приёма. Я приведу носителя сюда, и мы сделаем всё быстро и чисто. Просто дождись моего сигнала.

- Снова в эту сырость? Ох, мои кости! – закряхтел он, как дряхлый старик.

Неужели и до грозного Белого Палача когда-нибудь доберётся немочь и тлен? А ведь он уже дед замужней девицы. Скоро правнуки появятся, если лорд Комри, конечно, вернёт свою благоверную. Ох, нет, уж лучше проститься с головой от его меча, чем дождаться безмятежной старости.

Глава 19. Первый бал

Весь день до приёма проходил в нервной суете. Портной в последний момент признал наряд Герды никудышным и заставил помощников о его перекроить. Досталось и парикмахеру:

- Что за безвкусный ужас вы соорудили?! Эта причёска похожа на осьминога с завязанными в узел щупальцами!

При упоминании твари, похожей на осколок Мрака, Герда вздрогнула.

- А пудра? Зачем столько?! С лица же сыплется. На мою лучшую ткань! Уберите немедленно! Нет-нет-нет и ещё раз нет! – кричал портной, срывая с её рукавов излишне пышные кружева. – Почему вы такие невнимательные?! Сколько раз повторять, не надо портить её красоту аляповатыми украшениям, как у вульгарных норикиек. Лорд Веломри любит естественность и скромность. Если госпожа Герда будет выглядеть сегодня несуразно, нас всех отправят на эшафот!

- Пожалуйста, не переживайте. Я попрошу у лорда Веломри, чтобы он щедро вас вознаградил, - попыталась его успокоить Герда.

Но портной остался глух и носился вокруг своих работников, едва не щёлкая хлыстом за их спинами.

Юный подмастерье, едва старше её друга Вожыка, случайно уколол Герду булавкой, когда закреплял на манжете ленту. Его глаза стали размером с яйца и наполнились слезами, а у неё даже кровь не выступила. До чего же тут все запуганы!

Даже когда Герда выходила замуж за наследника короля, вокруг неё так не бегали. Перед Николасом вообще никто не лебезил и не испытывал страха. Бунтовщики открыто высказывали ему свои сомнения и претензии, а он терпеливо их выслушивал. Была ли эта его слабость или, наоборот, сила? Уважали ли его, любили ли? Уж точно желали сделать своим правителем.

Когда Герда только попала в дом Николаса в Урсалии, тот казался ей дворцом, приготовленная целителем Эглаборгом еда – невероятно вкусными деликатесами, а одежда – непозволительно роскошной. На Авалоре бунтовщики удивили её, называя принцессой и наряжая в тяжёлую парчу. Сейчас же вместо выбранного неделю назад платья из голубого атласа её фигуру драпировал немыслимо дорогой воздушный шёлк кораллово-персикового цвета. Рукава-фонарики сужались книзу, подчёркивая изящество тонких запястий, пышная юбка разлеталась при ходьбе волнами тонкой ткани.

Новый наряд едва успели закончить к началу приёма. Портной продолжал расправлять и подкалывать складки, даже когда слуги пытались вывести его из комнаты под руки. Успехом их попытки не увенчались.

- Мастер Гаррет, вы превзошли самого себя, - восхитился Олаф, заглянув в комнату. – Госпожа Герда в этом платье настоящая принцесса, на загляденье неженатым королям и принцам. Женатым, впрочем, тоже. Да что там, она достойна небес!

Герда приложила ладони к вспыхнувшим щекам.

- Можно ещё пять минут? Хотя бы одну! Мне совсем немного осталось! – взмолился портной.

Старшая служанка шепнула что-то Олафу, и тот поражённо вскинул брови.

- Будет, мастер Гаррет. Всё и так идеально. Позвольте госпоже Герде повеселиться на балу. А то она рухнет от изнеможения, так и не добравшись до танцевального зала, - остудил пыл портного Олаф.

- О, простите! Извините милостиво, госпожа Герда, я не хотел вас утомлять. Я просто увлёкся, - он чуть не упал на колени.

Олаф подхватил его под руку и вывел за дверь. Она с облечением слезла с табуретки и глотнула воды из оставленной на столе кружки. Нужно перевести дух, а то и впрямь голова закружилась.

Слуги удалились ещё до того, как вернулся Олаф.

- Извини за это. Не знаю, что за него нашло. Хотя знаю… лорд Веломри. С ним почти все так себя ведут. Разве что Магистр Трюдо позволял себе вольности.

- Прошу, хватит извинений! – измученно замотала головой Герда. – Спасибо, что спасаете. Сейчас и всегда.

- Никаких проблем, - Олаф смущённо улыбнулся и завёл руку за плечо. – Из-за допроса можешь не переживать. Лорд Веломри сохранит твои тайны.

Ещё бы! Ведь это его и тайны.

- И пожалуйста, зови меня по имени.

- О, с этим будут сложности, - уши Герды снова запылали. – Как у мастера Гаррета. Боюсь, подобострастие поразило и мою душу.

- Со временем пройдёт.

- В… Тебя не ругали?

- Нет, хотя стоило. Мне самому не нравится особое отношение лорда Веломри, но… Кто я такой, чтобы спорить? – он задорно подмигнул ей.

- Я рада. Не хочу быть причиной проблем. Хорошо, что вы… ты пришёл! Я боялась, что ты будешь занят, встречая гостей.

- Лорд Веломри взял эту обязанность на себя. Наша вчерашняя прогулка закончилась катастрофой. Сегодня я хочу всё исправить.

- Нет, было здорово. Секретный королевский сад, росток белого дуба, необычный меч и стиль боя – тебе есть, чем удивить… друга? – Герда протянула ему свою ладонь.

- Ты… должна кое-что знать, - не спешил Олаф пожимать её ладонь. По спине пробежали мурашки. Только не жуткий ритуал Просветления! – Лорд Веломри отправляет меня в экспедицию в Зюдхейм, это…

- Очень далеко. За Гундигардом, я знаю, - кивнула Герда.

- У ордена там важные дела. Поэтому твоё ученичество придётся отложить на несколько лет, пока я не вернусь. Хотя… может, за это время ты найдёшь лучшего наставника, - он улыбнулся будто в извинение.

- Ты хочешь бросить меня здесь одну? – нахмурилась Герда, стараясь не звучать, как капризная девица.

- Нет, конечно. Лорд Веломри предлагает отправить тебя в нашу главную резиденцию в Эскендерии. Там куда спокойнее, никаких бунтовщиков и интриг. С покровительством Архимагистра никто не посмеет тебя обидеть, - видя недовольное выражение на её лице, Олаф сник. – Там тебе найдут лучших учителей. А ещё библиотека Эскендерии – самое большое книгохранилище во всём Мунгарде. Если преуспеешь в учёбе и завоюешь доверие Совета, то тебя допустят к древним и редким фолиантам. Не так уж плохо, согласись?

- Ужасно! Роскошь ордена не заменит мне свободу Урсалии. Прости. Я еле выношу эту суету, - Герда встряхнула пышной юбкой, показывая суть проблемы. – Отпусти меня. В отцовском доме даже в бедности и без книг я буду счастливей, чем здесь, где меня все боятся.

- Нет! Мы уже сотни раз это обсуждали. Мир на пороге новой Войны за веру. Сейчас в Эскендерии, в окружении наших верных воинов безопаснее всего. Там всегда хорошая погода, много красивых зданий, древних и новых, удивительная природа. А какие там увеселения! Цирк, театр, зверинец, ярмарки с диковинками из всех уголков Мунгарда. Скучно не будет. Никакой несвободы ты не почувствуешь – сможешь гулять по всему городу и даже выходить за стены.

- Ты очень многого не знаешь, а я… не могу сказать. Для меня там самое плохое место из всех возможных, - Герда упрямо сложила руки на груди и отвернулась.

Как же совестно ему лгать!

- Давай не будем ссориться, - деликатно коснувшись плеча, Олаф развернул её к себе и заставил не отводить взгляд. - Приём уже начался, нас ждут. Готовиться к отъезду я буду не меньше месяца. За это время мы обо всём договоримся. Ты привыкнешь и поймёшь, что орден не так плох.

Какое у него доброе, открытое, выражение глаз очень искреннее, в уголках ютилась усталость и желание сделать всё правильно. Олаф думал, что у них впереди месяц, но на самом деле через несколько часов она убежит с Арнингхэмом. Без прощаний и объяснений.

Встретятся ли они снова? Белый Палач ведь хочет сделать из него Магистра. По словам Арнингхэма единственный способ стать им – принять осколок. Может, предупредить Олафа? Намекнуть? Почему чутьё так настырно подсказывало, что открывать правду Олафу нельзя?

Сможет ли Николас его спасти? Получится ли у них понять друг друга или они будут до хрипоты спорить, кто прав, Сумеречники или Лучезарные?

- Хорошо, я потерплю до конца приёма, - Герда снова подала Олафу руку. - Только не заставляй меня радоваться твоему отъезду или жизни в Эскендерии.

- Я ценю твою искренность. Давай просто наслаждаться обществом друг друга, пока у нас ещё есть время, - сдался он и, наконец, пожав её ладонь, повёл на первый этаж.

Бальный зал располагался в западном крыле, на границе с заброшенной королевской резиденцией. Просторный настолько, что в него вместилась бы главная площадь Урсалии. Стены приглушённых золотистых и бежевых тонов, на потолке красочные пасторальные фрески. Народу собралось – Герда никогда в одной комнате столько не видела. В нарядах сложных модных фасонов с кружевами, оборками, лентами, бантами, бисерными вышивками и другими самыми причудливыми украшениями. Ни одного похожего. Причёски у дам невообразимо высокие, будто горы, увитые цветами, лентами, перьями и нитями жемчуга.

В углу оркестр играл весёлую ритмичную музыку, под которую беззаботно кружились пары. Белый Палач в неизменном белом костюме стоял у противоположной от входа стены. Его окружали высокопоставленные Лучезарные. Когда музыка стихла и пары разошлись, он заметил новоприбывших и помахал рукой.

Герда неуютно сглотнула. Как себя вести? Если она притворится спокойной, Белый Палач заподозрит неладное. Если будет пугаться каждого взгляда и слова, это встревожит Олафа. Он начнёт задавать неудобные вопросы, и весь план полетит в бездну.

Нет! Нужно собраться и вытерпеть один вечер. А потом они с Арнингхэмом сбегут. Больше ноги её не будет во дворцах и столичных городах!

Олаф подвёл её к Белому Палачу. Она едва успела опомниться и исполнить реверанс, который старательно разучивала с учителем этикета.

- Олаф, мой мальчик, твоя спутница просто обворожительна сегодня, - хищно ухмыльнулся Белый Палач. – Не позволишь мне её представить?

- Конечно. Мы для этого и пришли, - учтиво склонил голову Олаф.

Белый Палач взял Герду за руку и развернул к гостям.

- Прошу внимания! - Разговоры стихли. Гости уставились на него во все глаза. - За героя последних событий, нашего дорогого мастера Харальдссона, который блестяще подавил бунт колдунов, - Белый Палач поднял кубок с игристым вином и дождался, пока гости выпьют. - Я хочу представить вам нового члена нашего ордена. Мастер Харальдссон спас её из лап колдунов. Это госпожа Герда Мрия из… Урсалии. Она обладает весьма редкой и ценной способностью к отражению. Прошу любить и жаловать, как мою родственницу.

По спине пробежал холодок. Хоть бы её не читали, хоть бы, хоть бы… Да у неё, поди, на лице всё написано.

Герда вымученно улыбнулась и снова исполнила реверанс. Гости восхищённо ахали. Всерьёз они или льстят, чтобы Белый Палач не гневался?

- Спасибо за внимание. Оркестр, музыку! А то наши танцоры уже приплясывают от нетерпения, - объявил он, и зал зашёлся одобрительными возгласами. Когда все вернулись к своим делам, Белый Палач обратился к Олафу: - Не пригласишь свою спутницу на танец?

- Я думал, вы сами захотите быть первым, - неловко ответил тот.

- Уступаю место молодым. У вас же вся жизнь впереди: горячие, не очерствевшие от невзгод сердца, пламенные взгляды. Куда мне до задора юности? Ступайте! – приказал лорд Веломри полушутливо.

Что он затеял? Почему толкает её к Олафу и не боится, что она откроет правду? Уверен, что ей никто не поверит?

Олаф взял Герду за руку и торжественной походкой повёл к другим парам. Заиграла бодрая музыка.

- Это же куранта! Кто сейчас танцует это старьё? – поморщился Олаф, становясь напротив неё.

- Между прочим, это любимый танец учителя.

- Надо будет урезать ему жалованье, пока он не полюбит что-нибудь более современное. Справишься?

- Постараюсь. Главное, веди уверенно, и мы сможем всё!

Они помчались по залу, весело перепрыгивая с ноги на ногу.

- Ты улыбаешься, - заметил Олаф, когда они остановились, чтобы перевести дух. – Но в уголках глаз неизбывная грусть. Я раньше думал, что это книжное выражение – улыбаться вымученно, притворно, печально. Прости меня.

- За что? – вскинула брови Герда.

- Что настаивал на отъезде в Эскендерию. Я придумаю что-нибудь другое. Съешь пирожное и не грусти, - он взял с серебряного подноса корзиночку, полную воздушного крема, и вручил Герде. – Попробуй – очень вкусно.

- Есть много сладкого вредно, - пожурила она его.

- Иногда можно. Оно здорово поднимает настроение, - подмигнул ей Олаф, и Герда всё же попробовала.

Крем оказался лёгким и нежирным, с едва ощутимым привкусом восточных специй.

Герда уже хотела похвалить угощение, но краем глаза заметила среди танцующих ригодон Арнингхэма. Он обаятельно улыбался девице в золотистом платье с чересчур глубоким декольте. Её лицо скрывала изящная белая маска, сверкающая перламутром.

- С него всё, как с гуся вода, - проследил за её взглядом Олаф. – Мало того, что вчера учинил скандал, так сегодня притащил из города куртизанку. Ночью, небось, сбежит развлекаться вместе с ней.

Герда задумчиво хмыкнула. Как только музыка остановилась, Арнингхэм подошёл к ним. Олаф сразу же напрягся и с угрозой сузил глаза.

- Успокойся. Я хотел попросить прощения у госпожи Герды за свою грубость и беспочвенные подозрения, - он слегка склонил голову и прошептал ей на самое ухо. – В полночь загляни в третью комнату справа. Моя подруга поможет тебе переодеться в своё платье. Позже мы вместе покинем дворец. До этого постарайся нас ничем не выдать.

Он отстранился. Герда с выученным за время, проведённое взаперти, достоинством ответила:

- Я вас прощаю. Но впредь постарайтесь быть более учтивым.

- Мы все будем стараться, - он почти приложил её ладонь к своим губам и вернулся к танцующим парам.

Олаф ободряюще похлопал Герду по плечу.

- Ты молодец! Арнингхэма больше не бойся. Противиться воле лорда Веломри никто не посмеет. Идём, он нас зовёт, - он взял её под руку и повёл к Белому Палачу.

Хорошо, что Арнингхэм куда более отчаянный и смелый, чем думал Олаф. Хоть бы всё получилось!

- Вы отлично себя показали, - похвалил их Белый Палач. – Даже молодость вспомнилась. Моя жена обожала танцы, и мне волей-неволей приходилось их разучивать, чтобы не топтать ей ноги.

- Уверен, вы смотрелись не хуже, - ответил Олаф смущённо. – Арнингхэм на удивление кроток. Видимо, вчерашнее происшествие заставило его задуматься. Куда вы его отправите?

- На фронт, куда же ещё. Но не будем обсуждать его назначение до того, как он сам о нём узнает, - без особой охоты отозвался Белый Палач. – Хорошо, что он нашёл в себе силы помириться с Гердой, а у неё хватило милосердия его простить. Мы вовсе не так плохи, как о нас говорят колдуны.

Он выразительно покосился на неё, словно читал мысли, хотя его аура оставалась спокойной.

- Что же ты так смущаешься? Вы с Олафом как близнецы. Теряетесь, прячете взгляды даже во время своего триумфа. Сейчас ты должна сиять ярче хрусталя в этом зале. Олаф, разрешишь мне пригласить твою гостью на танец?

- О, конечно! – Он прошептал Герде на ухо: - Ему не отказывают. Веди себя почтительно, как учили, и всё будет отлично.

Ледяной ужас накатил огромной волной и оставил Герду неподвижной.

- Ну же, милая, не бойся, я тебя не съем. Обещаю! – засмеялся Белый Палач и протянул ей руку.

Оркестр заиграл степенный и величавый менуэт. Олаф подтолкнул Герду в спину, Арнингхэм из толпы бросил предупреждающий взгляд. Она всё же приняла руку Белого Палача, и они плавно закружились по залу, исполняя поклоны и реверансы вместе с остальными танцорами.

- С Олафом ты была куда более раскрепощённой, не говоря уже о пройдохе Арнингхэме. Не бледней так, и тем более, не зеленей, а то все решат, что тебе перетянули корсет, - хохотнул Белый Палач едва слышно.

- Чего вы от меня хотите? – измученно выдохнула Герда.

- Ничего. Ты очень похожа на мою жену, те же волосы, та же фигура, выражение лица, улыбка. Правда, она не была такой пугливой. По правде, женщины отважнее я не встречал. А вот глаза у тебя мои. Как и у твоего отца. Что бы он обо мне ни думал, я не желал ему зла. Мне просто хотелось, чтобы он перестал хвататься за мамину юбку. Мужчинам слабость не прощают. Сама можешь видеть на примере нашего дорогого Олафа.

- Вы хотите всадить в него осколок? – спросила Герда напрямик, стараясь не злиться на пренебрежительные слова об отце.

- Нет, ему осколок не нужен. Об этом не беспокойся, - усмехнулся Белый Палач с непонятной иронией.

- Вы ходите всадить осколок мне?

- Мрак, упаси. Зачем? Ты и без того отлично баламутишь наше уютное болотце.

- Я слышала, вы отправляете Олафа в Зюдхейм. Отпустите меня. Я не хочу в Эскендерию. Обещаю молчать обо всём, что знаю. И не требую, чтобы вы защищали меня от Компании или демонов.

- Рады бы, но не могу. Да, я виноват, что когда-то подписал соглашение о браке потомков с Утренним Всадником. Но ты вышла замуж за его внука по своей воле. Отвернуть уже не получится. Каждому из нас придётся сыграть свою роль до конца.

- Вы… вы собираетесь шантажировать моего мужа? – Герда покривилась, желая отпрянуть, но на них были направлены взгляды всех гостей в зале.

- Вот ещё. Думаешь, он лучше нас? Запугал тебя до полусмерти, ничего не объяснил и бросил ради своей освободительной борьбы, ведь так? Скажи ещё, что он никогда не врал, не волочился за чужими жёнами и не убивал. Тоже мне образец великой нравственности. А про Компанию «Норн» он тебе рассказывал? Заметь, убийц на тебя натравили они, а не мы. Ты всё ещё считаешь, что мы хуже них?

- Я видела Мрак у вас в сердце, - жёстко отрезала Герда. – Он – зло, которое ведёт мир к гибели. Вы обманываете людей, заставляя их поклоняться совсем не тому богу, в которого они верят.

- Их бог – пустой лист, на котором можно написать всё, что угодно. Мы просто сумели этим воспользоваться в отличие от закостеневших в своих предрассудках и гордыне Сумеречников. Думаешь, ты на хорошей, правильной стороне? Спешу тебя разочаровать, в этой войне обе стороны одинаково плохи. Тот выбор, что был тебе дан, ты уже сделала. Мне жаль, но всё, что последует дальше – лишь его последствия. Комри падёт в бездну. Все его близкие последуют за ним. Смирись. И советую не болтать лишнего… особенно при Олафе. Для твоего же блага.

Танец закончился. Белый Палач повёл её обратно с таким же достоинством.

- Улыбайся, даже когда чувствуешь, будто шагаешь по раскалённым углям. Смейся, даже если душу раздирает на части горе и тоска. Не подавай виду и не твори глупости – это главные правила выживания в нашем мире, - шепнул он напоследок и перепоручил её Олафу.

Дальше вечер проходил спокойно. Олаф знакомил Герду с важными членами ордена. Они непринуждённо беседовали ни о чём –искусство, которым Герда так и не овладела. Порой она отвлекалась, тоскуя по Николасу, который предпочитал молчать, когда сказать было нечего. Герду постоянно приглашали танцевать – то ли хотели угодить Белому Палачу, то ли любопытствовали, кто она такая и почему вызвала столько шумихи. Но Герда быстро отваживала поклонников, показывая, что не расположена ни к флирту, ни к пустой болтовне.

Ближе к полуночи Белый Палач подозвал Олафа к себе.

- Закрывать вечер придётся тебе. Я отлучусь ненадолго.

- Конечно. Спасибо, что принимали гостей весь вечер.

Тот коротко кивнул и обратился к залу:

- Дамы и господа, благодарю, что почтили нас своим присутствием и разделили нашу победу над колдунами, которые покушались на нашу власть и веру. Но благодаря верной стратегии мастера Олафа вы можете спать спокойно. Меня же прошу покорнейше извинить, дела не терпят отлагательств. Был рад вас повидать.

Присутствующие махали ему руками и улыбались на прощание, будто он обращался к каждому лично.

Белый Палач скрылся в коридоре. Гости по очереди подходили к Олаф, чтобы засвидетельствовать почтение и попрощаться. Арнингхэм со своей спутницей удалились в числе первых.

- Не останешься со мной? Мне придётся ждать до последнего гостя, - извиняясь, улыбнулся Олаф.

- Прости, я очень устала, - соврала Герда, с нетерпением глядя в сторону двери.

- Тогда ступай. Ты здорово держалась, даже лучше, чем я. Надо будет вручить твоим учителям щедрую награду.

Как же совестно его обманывать! Герда не сдержалась и поцеловала Олафа в щёку.

- Спасибо тебе за заботу и за доброту. Я этого не достойна. Но всё равно… спасибо!

Герда зашагала к выходу, изо всех сил стараясь не оборачивать. Олаф смотрел ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за дверью.

Повезло – коридор пустовал. Отсчитав третью комнату справа, Герда юркнула внутрь. Спутница Арнингхэма уже ждала её, укутанная в неприметный тёмно-зелёный плащ с высоким капюшоном. Её руки оказались очень ловкими – она справилась с платьем Герды куда быстрее, чем портной с подмастерьями, а потом так же быстро помогла надеть свой наряд, маску и парик. Напоследок спутница вручили Герде амулет Кишно и поспешила присоединиться к шумной компании в коридоре.

Герда села на стул и сложила руки на коленях. Оставалось дождаться Арнингхэма. Хоть бы всё получилось!

Глава 20. План удался!

Вечер проходил на удивление тихо. Лорд Веломри выглядел безмятежным, простак Олаф ни о чём не подозревал. Презрение Лучезарных к куртизанкам хорошо скрыло суть плана. Только такая хитрость и могла сработать.

После приёма Арнингхэм спешно поднялся в свою комнату и приладил к поясу ножны с мечом. Ещё требовалось захватить кошелёк с деньгами и драгоценностями. Этого хватит, пока они будут искать лорда Комри. Неприметный серый плащ скрыл всё, что посторонние не должны были видеть. Надо спешить, Герда ждала, и с каждой минутой опасность усиливалась.

Арнингхэм уже тянулся к ручке нужной двери, когда ему на плечо легла тяжёлая ладонь. Обхватив замотанный кожей эфес меча, он обернулся. Рядом стоял лорд Веломри. Его аура кутал плотный туман, как у призрака.

- Я тебя везде искал. Идём. Нужно обсудить твоё назначение, - велел он.

- Я… слишком много выпил. Простите. К тому же, у меня были планы на эту ночь.

- Тебе придётся их отменить и быстро протрезветь, - не терпящим возражений тоном ответил лорд Веломри.

Всё! Теперь улизнуть точно не удастся.

- Даже приговорённым к сожжению колдунам позволяют исполнить последнее желание. Неужели мне откажут в столь ничтожном милосердии? – упрекнул его Арнингхэм.

- Никто не собирается тебя казнить. К тому же, мы не колдуны. На нас лежит куда большая ответственность. Нам нельзя пренебрегать своим долгом ради личных амбиций. Впрочем, одно желание у тебя будет.

Лорд Веломри подхватил его за локоть и потащил за собой. Из-за поворота показались караульные в синих штанах и красных дублетах. Неодарённые. Их пристальные взгляды скользнули по лицу Арнингхэма. В руках алебарды, чтобы мгновенно перегородить путь любому, кто попытается нарушить спокойствие дворца.

Шум поднимать нельзя, иначе точно раскроют. Ударить, вывернуться и сбежать? Или вести себя тихо, уповая, что после выволочки его отпустят?

- Да не трусь ты! – лорд Веломри встряхнул Арнингхэма за шиворот и затолкал в кабинет Магистра. – Не тебе со мной тягаться.

Он затворил дверь на засов. Западня захлопнулась. Арнингхэм отступил к окну. Тут высоко, он может что-нибудь себе сломать, и его всё равно схватят.

- Не бойся, я не задержу тебя надолго, - лорд Веломри устроился за столом.

После смерти Магистра Трюдо даже Олаф не решился нарушить его память в этом кабинете. Извечный противник Магистра, опёршийся локтями на столешницу и положивший голову на ладони, казалось, совершал кощунство. Но ведь Трюдо тоже был разноглазым Предвестником. Почему эта мысль пришла в голову, только когда Арнингхэм ёжился под хищным взглядом лорда Веломри?

- Хотел убедиться, что ты примешь своё назначение. Сейчас, после гибели Магистра Трюдо и бунта колдунов, это очень важно.

- Удивительно, что я удостоился вашего доверия. Олаф обо мне очень скверного мнения.

- Зато Магистр Трюдо очень тебя ценил. У меня есть письмо с его последней волей. Он желал, чтобы именно ты стал его преемником.

- После всех похвал в адрес Олафа вы отдадите это место мне? Позвольте вам не поверить, - Арнингхэм снова нащупал эфес меча, пряча руку под плащом.

- Нет, место Магистра Трюдо утрачено безвозвратно. Но есть другое, не менее значимое. Магистр Кербатов, можете выходить.

Каминные плиты заскрежетали, и наружу выступил закутанный в плащ человек. От него разило затхлой болезнью, приторной гнилью и тошнотворным тленом. Ещё один Предвестник?

- Я думал, что Магистра Кербатова убили колдуны-хитежане в Веломовии, - наигранно удивился Арнингхэм.

- Ранили. Обезобразили. Теперь он в таком состоянии, - ничуть не смутившись, ответил лорд Веломри. – Ты должен ему помочь.

- Чем?

- О, всем, мой мальчик, всем, чем только можешь, - Кербатов протянул к Арнингхэму перебинтованные руки.

Вонь усилилась настолько, что из живота поднялась волна дурноты.

- До чего хорош! Молод, горяч, силён, амбициозен – лучше и не придумаешь, - причмокивал Кербатов, словно собирался его съесть. – Загадай желание. Чего ты хочешь? Власти, славы, денег, женщин? У тебя будет всё! Просто скажи…

Он подбирался всё ближе, гипнотизируя жертву, словно хищник. Под капюшоном сверкнули разноцветные глаза – один голубой, другой зелёный. В голове всплыли воспоминания Герды. Вот какое это за повышение! Нет, так легко он свою жизнь и тело не отдаст!

- Чтоб вы все сдохли! – выкрикнул Арнингхэм, выхватил меч и ударил Кербатова по плечу. Клинок легко разрубил Предвестника пополам.

Лорд Веломри молнией метнулся к ним и приставил рот Кербатова ко рту Арнингхэма.

- Твоё желание исполнено. Мы и так мертвы, уже очень давно.

Архимагистр расхохотался гортанно, жутко, аж задрожал воздух. Арнингхэм рванулся прочь, но не смог даже выпустить меч из рук. Он будто угодил в паутину. Сонный яд растекался по телу. Из верхней части туловища Кербатова вырывалось чёрное облако. Удушливый дым заволок всё вокруг. Он проникал в глаза, нос, уши, даже сквозь плотно сжатые губы и зубы. На языке ощущался кислый вкус крови. Чёрная дымка пожирала все чувства, привязанности и надежды. Она стирала саму его суть, заменяя чужой злобой и жаждой уничтожения.

***

Пару мгновений – человеческий разум вряд ли бы их заметил – и Арнингхэма не стало. Вместо него широко распахнул разноцветные глаза новый Предвестник.

- До чего же он вкусный! Огненная ярость слаще мёда, слаще небесной амброзии, слаще всего, что могли придумать в этом мире, - облизнулся он, плотоядно причмокивая. – Чем сильнее сопротивляются, тем становятся лучше, как выдержанное вино. Держу пари, ты сам убил многих, когда тебя обращали.

- Жаль, тебя не было тогда в Будескайске – не задавал бы глупых вопросов. Меня обратил Утренний Всадник, да и то только из-за моей присяги. Когда ты в юности приносишь клятву своему маршалу, не думаешь о том, что её могут использовать против тебя, - далёким голосом ответил Микаш.

Воспоминания никак не хотели его отпускать, хотя с Авалором и этим дворцом его ничего не связывало.

- Утренний Всадник выкупил жизни близких ценой твоей? Достойный Мрака поступок, - хохотнул Предвестник, впитывая черты характера и манеру общения Арнингхэма. – И после этого Сумеречники нас предателями называют? Кстати, ты знаешь, что твоя внучка рассказала всё Арнингхэму? Поделилась воспоминаниями о том, как на неё охотились в Белоземье и тем, что рассказывал ей лорд Комри. Хотела, чтобы Арнингхэм помог ей сбежать. У них почти получилось.

- Почти… - Микаш закашлялся. – Я переоценил её здравомыслие. Но мы обернём и эту оплошность себе на пользу.

- А если она скажет Олафу?

- Уверен, чутьё подскажет ей этого не делать. Она же предпочла ему Арнингхэма, который обвинял её в шпионаже. Нужно заставить Олафа взять её с собой в Зюдхейм. Для ритуала понадобится жертва.

- Вы готовы отдать свою внучку Тени на растерзание? – поражённо вскинул брови Предвестник.

- Я слишком многим пожертвовал для нашего дела, чтобы останавливаться в шаге от цели. Долг прежде всего. Жертву Тень выберет сам. Если ею окажется Герда, я смирюсь.

- Но как же лорд Комри? Вы же говорили, что для ритуала нужен именно он. Говорили, что он сам придёт к нам в руки в нужное время. Но Олаф его упустил, спасая вашу внучку.

- Значит, так было нужно, - раздражённо огрызнулся Микаш. Герда знатно его подставила. Теперь Предвестники знают лишнее и начнут лезть куда не следует. А Микаш так надеялся, что после смерти Трюдо, ему прекратят дышать в спину и заглядывать через плечо. – Вечерний Всадник явится за Гердой. Комри никогда не бросают своих женщин в беде.

- Ладно, не будем омрачать праздник тревогами и суетой. Мне выйти к гостям и объявить о своём назначении? – сменил тему Предвестник.

В новом теле он стал говорить бодрее и вести себя, как человек, а не одержимый мертвец в поисках жертвы. Впрочем, торопиться не стоило.

- Нет. Завтра на рассвете ты отправишься в Элам и присоединишься к нашей армии в качестве нового полководца. Позже вернёшься оттуда, покрыв своё имя славой. За это тебя повысят до Магистра. Пока постарайся ни с кем не пересекаться. Если заметят твои глаза, решат, что мы провели ритуал Просветления без одобрения Совета.

- Жаль, не удастся вкусить все прелести обладания привлекательным телом. Но долг прежде всего, - Предвестник подобострастно склонил голову.

- Не раскатывай губу. Пока не уберёшь за собой, из комнаты не выйдешь, - Микаш кивком указал на разрубленное пополам тело, лежавшее у окна в луже крови. – Никаких пятен остаться не должно – я проверю. Времени у тебя, пока я не научу свою родственницу уму-разуму.

- О, это надолго, - усмехнулся Предвестник и потащил верхнюю половину туловища в проход за камином.

Микаш оставил его и запер дверь на ключ. На всякий случай.

***

Герда прислушивалась к звукам в коридоре и разглядывала ауры. Время шло. Она вставала, чтобы размять ноги и посмотреть в окно. Гости покинули дворец, ворота затворили, на колокольне в храме прозвонили полночь, а Арнингхэм так и не объявился.

Что-то случилось. Если бы она была Николасом, то побежала бы на выручку. Но сейчас ей самой пригодилась бы помощь надёжного, как горы, Охотника.

Приоткрыв дверь на узкую щёлку, Герда выглянула наружу. В золотых канделябрах ещё горели свечи. Мимо проскочил Олаф, но не заметил её благодаря амулету Кишно. Она убедилась, что дорога чиста, и на цыпочках выбралась из комнаты.

- Куда собралась? – испугал её громкий возглас за спиной.

Как так? Куда подевалась аура? Амулет Кишно скрывал только сияние дара, а не всю оболочку целиком.

Бежать бесполезно. Свои кошмары нужно встречать лицом к лицу. Герда обернулась. Белый Палач разглядывал её, брезгливо морщась, а потом сделал шаг навстречу, будто наступая. Герда отшатнулась обратно в комнату. Последовав за ней, Белый Палач захлопнул дверь.

- Я уж было обрадовался, что Олаф сделал из тебя приличную даму. Как ты могла его предать? Словами не передать, насколько я разочарован, - отчитывал он её, словно строгий родитель. – Нацепила на себя пошлые тряпки, наябедничала Арнингхэму. Хорошо ещё, что своего горе-муженька ко мне в спальню не притащила. Или он сбежал, поджав хвост? А ты до сих пор по нему убиваешься, глупая!

Последняя фраза отрезвила её не хуже пощёчины. Герда прошипела сквозь стиснутые зубы:

- Что вы сотворили с Арнингхэмом?

- Дал ему назначение, о котором он так долго мечтал.

- Вы… вы сделали его Предвестником! – ахнула Герда и попятилась, пока не упёрлась спиной в подоконник.

Она скосила взгляд. Первый этаж, прыгать не очень высоко, но за ворота её не пустят. Бежать к королевской усыпальнице и пробиваться внутрь? Успеет ли она, отыщет ли путь сквозь лабиринт? В ней же нет королевской крови. Наоборот, она внучка узурпатора!

Герда закрыла лицо руками, пряча слёзы отчаяния.

- Ты же сама просила не всаживать осколок ни в тебя, ни в Олафа. Согласись, лучше Арнингхэм, чем вы оба, - шутя, ответил Белый Палач.

Что же она наделала?! Она погубила Арнингхэма!

- Не вини себя понапрасну. Свою судьбу он выбрал сам, когда бросил мне вызов. Но если ты ещё раз выкинешь подобное, то боюсь, спасти тебя не смогу даже я. Поверь, я меньше всех хочу причинить тебе вред.

Из коридора донеслись быстрые шаги. Приближалась похожая на морской бриз аура Олафа. Дверь распахнулась.

Олаф удивлённо уставился на открывшуюся перед ним сцену: Белый Палач нависал над вжавшейся в подоконник куртизанкой Арнингхэма.

- Лорд Веломри, простите! Я искал Герду. Её не оказалось в спальне, а потом я услышал её голос… - Олаф поднял ясные голубые глаза на незнакомку в маске и ошарашенно ахнул. – Ты здесь? Что происходит?

- Она просила Арнингхэма помочь ей с побегом, - сдал её Белый Палач. Услышав имя соперника, Олаф изменился в лице. Глаза сузились, черты заострились, кожа побледнела. – Но он так обрадовался своему повышению, что всё мне рассказал, и я успел предотвратить беду.

- Это… это правда? – глухим, скрипучим, будто уханье совы, голосом переспросил Олаф.

Он встал между ней и Белым Палачом. Герда стянула с лица маску и срывающимся голосом ответила:

- Это никак не связано с тобой. Прости, я… прости! Ты замечательный, просто я не могу… не могу здесь оставаться!

- Колдуны наговорили ей про нас всяких ужасов. Что мы одержимы демонами и служим злу, жаждем уничтожить мир и прочие бредни. Милая, сама посуди, зачем нам уничтожать собственный дом? Если у нас не будет подданных, то не будет и власти, - продолжил лгать и издеваться Белый Палач.

Герда кусала губы в отчаянии.

- В этом есть и моя вина. Я не обратил внимания на эти несуразные слухи, когда читал её. Но… я был неправ. Смотри, - Белый Палач вынул из рукава нож и вложил рукоять ей в ладонь, а потом прижал лезвие к собственному запястью. Из него выступила обычная тёмно-бордовая кровь. – Я кровоточу, как любой другой человек, если его ранить.

Она вырвала руку, крепко сжимая рукоять ножа, и нацелила лезвие в грудь Белого Палача.

- Если я проткну им ваше чёрное сердце, вы умрёте, как любой другой человек? – выкрикнула Герда. Но ладонь против её воли дрогнула.

- Ох, милая, а ты сможешь? – спросил лорд Веломри снисходительно, словно у ребёнка.

Нож выпал из ослабевших пальцев и звякнул об пол. Герда осела на колени и закрыла лицо руками, дрожа от всхлипываний.

- Герда! – бросился к ней Олаф и закрыл собой. – Она не всерьёз, она просто напугана. Прошу, не наказывайте её. Я её успокою, если понадобится, использую внушение. Такого больше не повториться, клянусь!

Белый Палач приблизился к нему и поднял его подбородок на кончике пальца, с печалью заглядывая глаза:

- Ну вот, теперь и ты делаешь из меня чудовище. А я всего-навсего человек, со своими слабостями и недостатками. Был, есть и буду.

- Я не это имел в виду, простите! – отчаянно замотал головой Олаф.

- Я всё понимаю. Не надо оправдываться. Сейчас я оставлю вас, чтобы не пугать её больше. Завтра с утра загляни ко мне, на свежую голову всё обсудим.

Удовлетворённо посвистывая, он вышел в коридор. Олаф крепко обнял Герду и принялся убаюкивать её. Слёзы никак не унимались, от всхлипов дрожали плечи, даже ответить ничего толком не получалось.

- Тише, успокойся, тише, - шептал он.

Внушение мягко щекотало виски, но Герде не хотелось его принимать, не хотелось закрывать глаза и забываться. Как Рэнделл. Делать вид, что всё в порядке, врать себе, что можно жить и среди кромешного Мрака.

– Не сопротивляйся. Пожалуйста! Хуже не будет. Просто…

- Не… не надо, - выдавила Герда из себя. – Я… всё равно… не способна… причинить вред. Ни на что… не способна.

- Да что ты! Такой переполох устроила, - горько усмехнулся Олаф и отпустил внушение. – Всё будет хорошо. Я что-нибудь придумаю. Разве… разве я чудовище?

- Нет. Ты замечательный, - опустошённо ответила Герда. – Спа-спасибо за всё и прости. Я не хотела ни предавать тебя, ни обижать. Просто…

- Просто так вышло. Так всегда выходит в моей жизни. Я хороший, меня не хотят обижать. Но я снова и снова остаюсь один с разбитым сердцем, а дорогой мне человек убегает с проходимцем вроде Арнингхэма.

- Нет. Нет! – Герда яростно замотала головой. Даже рыдания отступили. – Арнингхэм… погиб. Из-за меня.

- Лорд Веломри сказал, что он получил повышение и раскрыл твой план.

- Он соврал. Арнингхэма больше нет. Белый Палач убил его. Ты не чудовище, но он такой. Он может и тебя превратить в чудовище. Давай убежим вместе! Только не задавай никаких вопросов.

- Мы это уже обсуждали. Да и как ты можешь говорить такое о лорде Веломри? Он же не сделал тебе ничего плохого, только защищал от твоих же глупостей. Сейчас он просто ушёл и позволил мне привести тебя в чувства.

- Ты не понимаешь! Они играет нами всеми, манипулирует, толкает к своей цели. Плохой цели, неправильной, жестокой. Он убийца. Он погубил свою жену, Арнингхэма и тебя тоже погубит. Не пляши под его дудку, не ведись на красивые слова.

- Обещаю, если лорд Веломри начнёт требовать от меня что-то неправильное, я откажусь. Если я увижу его жестокость и вероломство, то отрекусь от него. Но до этого прошу тебя, доверься мне. Я смогу защитить тебя даже от… лорда Веломри.

Сквозь пелену слёз Олаф казался похожим на Николаса, хотя они и отличались, как день от ночи. Сердце защемило. Герда поднялась с колен и отвернулась к окну. Почему он отказывается спасаться? Почему так верит Белому Палачу и не слышит её слов? Почему так добр к ней, будто застрял между демонами и добрыми духами?

Олаф деликатно тронул её за плечо, добиваясь ответа.

- Какой у меня выбор? Только ждать, когда ты образумишься и поймёшь меня? – Герда с горечью смахнула его руку. – Если не веришь, лучше отпусти меня и забудь. Погибну и погибну – это только моё дело.

- Я так не могу. Мы все заслуживаем второго шанса. И даже третьего, если потребуется, - несгибаемо возражал Олаф.

- Значит, придётся ждать.

Игнорируя его, Герда направилась к себе в комнату. Олаф провожал её до дверей безмолвной тенью. Там её ждала стража. Теперь точно будут следить и не позволят ходить по дворцу без сопровождения. Жаль. Но Арнингхэму пришлось намного хуже. От одной мысли о его участи всё внутри обрывалось.

«Николас, Николас, где же ты, мой родной? Ищешь ли меня? Наверняка. А я даже весточку передать не могу».

Герда распахнула окно и вдохнула прохладный ночной воздух. Он быстро стёр со щёк слёзы и остудил разгорячённое лицо.

«Когда-нибудь мы обязательно встретимся, и ты меня спасёшь. Спасёшь всех нас и даже Олафа. Так напророчила ворожея туатов, и я теперь верю в это всем сердцем. Потому что иначе… иначе жить и бороться незачем».

Она выдохнула последний запоздавший всхлип. С наконечника Небесного Охотника сорвалась звезда и помчалась к земле. Доброе предзнаменование. Пускай будет так. Пускай всё наладится!

Глава 21. Телохранитель

Олаф пришёл к кабинету лорда Веломри, когда колокола в храме прозвонили к подъёму. Сразу после первого стука Олафа пригласили войти. Лорд Веломри сидел за столом и читал донесения. Олаф сложил руки за спиной и заставил себя благодушно улыбаться, хотя на душе скребли кошки.

- Работаете с самого утра после приёма? Когда же вы отдыхаете?

- Покой нам только снится. Самое время узнать, как обстоят дела на острове. Не подумай, что я критикую старину Трюдо, но он был чрезмерно скрытным и злоупотреблял своим влиянием в ордене. Для дела, как он считал, но… его благие намерения вышли нам боком.

- Мне казалось, он соперничал с вами почти так же, как со мной Арнингхэм, - отшутился Олаф.

Дверь отворилась. На пороге показался тот, о ком шла речь, словно он слышал сквозь толстые стены.

- Лорд Веломри, мастер Харальдссон, - отсалютовал Арнингхэм обоим. – У меня всё готово к отбытию. Экипаж ждёт, корабль отправляется из Дубриса в полдень. Вот… пришёл попрощаться.

Капюшон его голубого плаща был надвинут так глубоко, что скрывал верхнюю часть лица в тени. Даже глаз разглядеть не получалось.

- Герда за тебя беспокоилась, - не слишком дружелюбно заметил Олаф.

- О! Правда? Очень лестно… - Арнингхэм замялся. – Предлагаю расстаться друзьями. В конце концов именно я указал вам на маленькую проблему до того, как она успела перерасти в трагедию, как у тебя обычно случается.

Олаф сузил глаза, с трудом сдерживаясь, чтобы не вспылить.

- Пожмите друг другу руки и забудьте о вражде, - встрял между ними лорд Веломри. – Это приказ.

Олаф нехотя подчинился, а вот Арнингхэм выглядел на удивление благодушным, не прекословил и не дерзил. Интересно, что ему лорд Веломри такого сказал, что тот пересмотрел своё отношение? Впрочем, не важно.

- Хорошей службы. Желаю тебе много славных побед над староверами, - выдавил из себя вежливую фразу Олаф.

- И тебе попутного ветра и спокойного моря, - козырнул ему на прощание Арнингхэм.

- Удачи. И помни, долг превыше всего, - попенял ему лорд Веломри.

Арнингхэм убрался, и Олаф смог хотя бы взглядом выплеснуть своё негодование.

- Как Герда? – невзначай поинтересовался лорд Веломри.

Олаф пожал плечами.

- Отказалась вчера от внушения, но обещала вести себя тихо. Стражники доложили, что из комнаты не выходила. Боюсь, она подавлена настолько, что не встаёт с постели.

- А ты, наоборот, всю ночь не спал, поэтому похож на сову с шарами под огромными красными глазами, - сыронизировал лорд Веломри.

- Я с детства страдал бессонницей. Когда голова разрывается от тревожных мыслей, успокоиться не получается, сколько бы я ни считал божественных посланников Пресветлого.

- Знаю. Но не стоит так переживать по пустякам, а то загонишь себя в могилу. Что я и весь наш орден будем делать без нашего будущего Архимагистра? М-м-м?

- Я пока даже до Зюдхейма не добрался. Но спасибо, что так верите в меня. Мне хотелось бы поговорить о Герде. То, что произошло вчера, больше не повторится. Она напугана и никому не верит, но не думаю, что она способна причинить нам вред.

- Я не собираюсь её наказывать и постараюсь, чтобы о произошедшем никто не узнал. Но теперь её нельзя ни везти в Эскендерию, ни оставлять здесь. Ты единственный, кого она слушает.

- Что же делать? Отпустить её и не думать о том, что она может погибнуть? – растерялся Олаф.

- Не отпускай, если не хочешь. Я вижу, как ты к ней привязался. Возьми её с собой.

- Но корабль не место для девушки. За ней придётся постоянно следить, чтобы она не угодила в беду.

Но эта мысль Олафу понравилась. Не то, чтобы он жаждал компании, но плаванье страшило невозможностью разделить свои впечатления, радости и печали с близким человеком. С Гердой.

- Найми для неё телохранителя, - после продолжительного раздумья предложил лорд Веломри. – Не из ордена, обычного, кто бы наверняка не участвовал бы в наших интригах. Неодарённому Герда поверит быстрее, чем Лучезарному.

- Но где найти достаточно надёжного человека? У меня даже в ордене нет таких знакомых, – Олаф в задумчивости уставился в окно. – Наёмники – аморальные бандиты.

- Поспрашивай в городе, - лорд Веломри неуверенно повёл плечами. – Прислушайся к чутью. Если встретишь человека, которому сможешь доверять, как себе, значит, он тот, кто тебе нужен. Право, не думал, что придётся уговаривать тебя взять в путешествие людей для личных нужд. Хороший командир, наверное, запретил бы тебе отвлекаться от дела, а Герду запер бы в башне.

- Не надо в башню! Она погибнет там от тоски, - горячо возразил Олаф. – Я… я всё понял. Простите мои сомнения. Я постараюсь верить если не в себя, то хотя бы в вас. Вы дурного не посоветуете.

- Уже лучше. Ещё хочу попросить… не говори Герде, что это я предложил взять её в Зюдхейм. Она может неправильно понять. Я просто хочу, чтобы у тебя появились друзья. Это не менее важно, чем уверенность в собственных силах.

Олаф слабо улыбнулся:

- Спасибо вам! Не знаю, почему я всё время выбираю тех, кто меня бросает. Но надеюсь, в этот раз у меня получится её удержать, и от необдуманных поступков тоже.

Лорд Веломри помрачнел и отвернулся к окну. Его взгляд стал далёким и тяжёлым.

- У тебя просто мало опыта. К сожалению, даже мыслечтением нельзя заставить людей поступать так, как хотим мы. Я тоже потерял всех, кого любил, но это не делает меня глупым или слабым. Это вызовы судьбы. Нужно принимать их с достоинством, а не складывать руки.

- Вы герой. Надеюсь, что смогу стать на вас похожим.

- Лучше оставайся собой. Ступай. Тебе надо готовиться к плаванию, забыл? Срок всего месяц, - отмахнулся лорд Веломри от разговора. – А я ещё должен разобрать гору донесений.

- Конечно. Удачного вам дня, - Олаф предпочёл не испытывать его терпение и спешно покинул кабинет.

С Гердой Олаф решился поговорить лишь поздним вечером. Учителя сообщили, что она вела как обычно: старательно выполняла задания и разговаривала деликатно. Но от них не укрылся её подавленный вид и безразличие. Этого следовало ожидать. Главное не сделать хуже.

Когда Олаф постучался в спальню, послышалось «Не заперто». Герда сидела за столом и медленно потягивала успокаивающий отвар Рэнделла из чашки. Засахаренные фиалки и кремовые пирожные оставались нетронутыми. На противоположном краю стола ждала ещё одна чашка. Олаф занял свободный стул и попробовал дивную фиолетовую сладость. Она таяла на языке, как божественный нектар.

Герда подняла на него взгляд и неожиданно улыбнулась.

- Какое же у тебя умильное выражение лица! Любая печаль перед ним меркнет. Но, Олаф, нельзя же до того любить сладости! Это вредно для здоровья, зубов… и даже характера.

- Вот ещё, - хрюкнул он. – Я не так часто позволяю себе маленькие слабости. Отвар готов без сахара пить. А некоторые добавляют туда по три ложки.

- Ужас! Он даже с одной становится невкусным.

Хорошее начало: она не плачет и не бросается ни на кого с ножом. Нужно продолжать.

- Рад, что тебе лучше. Я встречался с Арнингхэмом перед его отбытием. Он выглядел вполне здоровым, благодарил тебя за беспокойство и сетовал, что не может попрощаться лично.

- Ты врёшь, - ожесточилась она и отставила пустую чашку. – Видел его глаза?

- Да, кажется… он был в капюшоне. А что? – нахмурился Олаф.

- Ничего, - она сложила руки на груди и отвернулась, раскачиваясь на стуле.

Хотелось пожурить её, но уж лучше она расслабится, чем они снова поругаются.

- Я подумал, почему бы тебе не отправиться со мной в Зюдхейм? Лорда Веломри там не будет, и других Лучезарных тоже. Только мы с тобой и команда корабля. Да, нам придётся нелегко, но я готов взять на себя ответственность за твою защиту. Так будет лучше, чем если ты поплывёшь в Урсалию одна.

- Зюдхейм? – Герда подняла на него ошарашенный взгляд. – Но тогда я не увижу… никого из знакомых.

- Они так для тебя важны? Подумай, это уникальный шанс. Только единицы странствовали по мёртвому Гундигарду, а к Южным вратам Червоточины и вовсе никто не приближался уже полторы тысячи лет. Мне… мне казалось, тебе нравятся путешествия и загадки древности, - неловко закончил Олаф.

Думал, она воспримет это с большим энтузиазмом, но на её лице отражалась тревога.

- Да, просто… в Гундигард мечтал отправиться мой друг. Бредил им. Рассказывал про местные чудеса вроде заброшенных храмов и слоновьих кладбищ. Я скучаю по нему, по ним всем.

- Это не навсегда. Может, когда мы вернёмся, ситуация в Мунгарде изменится, и у тебя получится навестить своих друзей. А может, мы сделаем это вместе, м?

- Разве лорд Веломри согласится, чтобы я плыла с тобой? – Герда сузила глаза, что-то заподозрив.

- Я уговорю его. Пообещаю нанять для тебя надёжного телохранителя, чтобы самому поменьше отвлекаться от важных дел. Как тебе идея?

- Телохранителя?

- Не из ордена и не того, кто состоит у нас на службе. Обычного неодарённого. Я найду того, кто тебе понравится. Надёжный, благородный, умный. Какие ещё у него должны быть качества?

- Пускай он будет неудержим, как западный ветер, - в задумчивости ответила Герда.

Строка из древней легенды о великом герое?

- Значит, западный ветер. Я найду его. Обещаю.

Они пожали руки, хотя в её глазах осталась печаль, словно она не верила в удачный исход.

Подготовка к экспедиции в Гундигард продвигалась быстро. Олаф вовсю составлял планы и списки того, что потребуется сделать до отбытия, расспрашивал бывалых путешественников из ордена, размышлял о том, что мог упустить. Собираться и улаживать дела приходилось быстро, чтобы больше времени посвятить поискам. Чутьё подсказывало, что они не будут быстрыми и лёгкими, но всё же с Гердой он не расстанется. Это воодушевляло на работу, как ничто другое.

Лорд Веломри помог нанять каракку «Музыка ветра». Бывалый капитан Люсьен отнёсся к затее без особого воодушевления, но отказать ордену не посмел и принялся снаряжать судно. К тому же, его команда и прежде возила Лучезарных на мёртвый южный континент.

Вскоре лорд Веломри уехал в Эскендерию. С остальным – покупкой провианта, одежды и оружия – Олаф справлялся сам. Карты Бердонико Колая, как и его сочинения, редкостью не считались. Библиотека ордена предоставил их в полное распоряжение кормчего Родрика Эйдена. Тщательно их изучив, он принялся составлять маршрут. Остальные сведения Олаф черпал из книг по вечерам, а днём искал телохранителя.

Последнее задание оказалось самым сложным. Он обошёл все злачные места Ловонида, встретил больше сотни наёмников и прочего лихого люда. Ни один из них доверия не вызывал: глаза алчно блестели, губы кривились в похабных ухмылках. Да эти люди бы и родную мать продали за пару медек. Грубые повадки и вовсе заставляли брезгливо морщиться. Герде они точно не понравились бы.

Время утекало стремительно, да и идеи, где ещё можно искать подходящего человека, иссякли. В отчаянии Олаф решил обратиться к осведомителю, который знал всех до последней крысы в городе. Если уж он не поможет, никто не поможет.

Осведомитель обитал в восточной части города, где ютились все отбросы Ловонида. Олаф собирался туда, как на войну. Надел неприметный серый плащ, скрыл ауру амулетом Кишно, в голенищах сапог спрятал ножи, в мешочек на поясе положил кастет и прихватил трость с выдвижным лезвием. Идти придётся без охраны, если нападут толпой, он может не отбиться. Впрочем, после казни колдунов город сильно притих. Есть шанс остаться живым…

К полуночи Олаф был уже на окраине и вглядывался в горевшие в окнах публичных домов огни. Только они могли позволить себе такую роскошь, в то время как жилых хибарах сидели в темноте. Хотя жизнь в этой части города начиналась только с заходом солнца: по улицам сновали люди, раздавалось кошачье шипение и звонкий собачий лай вперемешку с хмельными песнями.

Олаф вышел на пустынный перекрёсток недалеко от восточных ворот города. Стена здесь начала ветшать: то ли следили за ней плохо, то ли местные жители начали разносить её по камушку на свои хибары. Надо будет отправить сюда каменщиков и усилить охрану.

В состоянии войны нельзя пренебрегать прочностью защитных сооружений. Да и патрули в этой части города стоило бы усилить, хотя эффект может быть, как если ткнуть палкой в гнездо шершней. Сторонники короля перейдут от мелких пакостей к открытому противостоянию и может пролиться кровь.

Хорошо бы оценить все риски и предупредить патрульных, чтобы не провоцировали местных и старались действовать незаметно. Да только времени совсем не осталось. Столько вдруг появилось энтузиазма и идей, столько сожалений, что ничего уже не получится довести до конца. Даже в том сомнительно случае, если экспедиция увенчается успехом, сюда, на прежнюю должность или даже на место Магистра Авалора, Олаф вряд ли попадёт. Лорд Веломри недвусмысленно дал понять, что оно достанется Арнингхэму, как только он завершит своё «испытание» на службе в Эламе. Олаф либо станет новым Архимагистром, либо… В любом случае, прежней жизнь не будет уже никогда, что бы он ни обещал Герде. Может, поэтому она ему не верила – он сам себе не верил.

Несмотря на то, что предыдущие дни были по-осеннему туманными и пасмурными, эта ночь выдалась удивительно ясной. Полная луна светила на Олафа, словно факелы на помосте во время выступлений перед народом. Публичным диспутам Лучезарных обучали с малых ногтей. Если бы Олаф не постиг ораторское искусство в совершенстве, то его не допустили бы до высоких должностей. И всё равно волнение накрывало его перед каждым выходом на помост. Да, он перебарывал себя с помощью дыхательных техник и развитого воображения. Перед тем, как Олаф открывал рот, страх прятался так далеко, что не мешал красивым и чётким фразам срываться с его губ, голос не дрожал, интонация оказывалась правильной. Так чего он разволновался сейчас перед презренным осведомителем?

Олаф вытянул перед собой черепаховую шкатулку с положенной платой – тремя серебряниками. Восточный ветер трепал выбившиеся из пучка на затылке белые пряди. В лесу за стеной глухо ухали совы. От холода Олаф принялся приплясывать, напевая под нос одну из услышанных только что хмельных песен.

Над городом поднялся звон храмовых колоколов, возвестивших полночь, а осведомитель так и не объявился.

Как же это глупо! Олаф мёрз тут один, с протянутыми руками, подставлял свою спину врагам. А надо-то было укротить свою мнительность и довериться хотя бы тому, кто выглядел прилично.

- Не меня ждёшь? – кто-то легонько коснулся его плеча и шепнул в ухо.

Ни ауры, ни звука шагов, даже дыхания на коже не чувствовалось. Какой хороший лазутчик! Олаф резко обернулся.

Перед ним стоял невысокий худощавый человек в щегольском костюме, который уместнее бы смотрелся в богатых кварталах Золотого Дюарля. Широкополая шляпа скрывала верхнюю часть лица. С подбородка сыпалась то ли мука, то ли пудра, а рот в темноте казался бездонным провалом. Из-под шляпы неаккуратными паклями торчали пряди парика.

Олаф вложил в обтянутые белыми перчатками ладони шкатулку.

- Пожалуй, что тебя. Нужна помощь. Я ищу одного человека, - сразу перешёл к делу Олаф. Недоверчивость измучила и его самого. Тем более, ничего предосудительного или тайного он не делал.

- Человека ли? – скептично хмыкнул осведомитель. – Не стоит обсуждать дела на улице. Давай найдём более укромное место.

Олаф покорно последовал за осведомителем. Вскоре они остановились возле ветхой покосившейся постройки. Боком она будто врастала в городскую стену. Над входом висела выщербленная вывеска, которую не получалось разглядеть в темноте. Но Олаф узнал таверну «Чёрный петух». Знаменитый притон, который держал выходец из Поднебесной. На него регулярно жаловались, но из-за агрессивных завсегдатаев – каледонцев – патрульные сюда не заглядывали. Горцы поддерживали бунтовщиков и власть Лучезарных не жаловали.

Из-за притворенной двери доносились разнообразные запахи: копчений, дыма, пота и крепкого эля. Раздавались бодрые выкрики. Осведомитель вошёл первым. Олаф заглянул внутрь и отогнал ладонью тяжёлый дух. Народу собралось много, пустовал всего один стол в дальнем углу - оттуда был плохо виден центр зала, за которым напряжённо наблюдали все посетители.

Олаф с осведомителем поспешили усесться. Вскоре к ним подошла тощая девица с короткими, словно после тифа, волосами. На ней было старое заплатанное платье, застиранный передник и красный чепец.

- Ром будь добра, милочка, - хрипловатым голосом обратился к ней осведомитель.

- Эту конскую мочу? Уже лучше виски, - покривился Олаф.

- Ром и виски? – переспросила подавальщица, не слишком присматриваясь к гостям.

- Нет, я предпочту грушевый перри, - ответил Олаф самое простое, что смог придумать.

- Ишь какой разборчивый. Из Норикии, что ли? – хмыкнула подавальщица.

- Из Лапии. Но рыба лучше идёт с элем или белым вином.

- На закуску рыбу? Есть сушёный палтус, - предложила она.

- Я не закусываю. Пинту рома, и всё, - махнул рукой осведомитель. Та обескураженно приподняла брови.

- Перри лучше закусывать сыром с мёдом. Надеюсь, настолько простая пища у вас найдётся? – спросил Олаф ис улыбкой вложил в её протянутую ладонь серебряник.

Подавальщица попробовала его на зуб, хмыкнула и, спрятав монету за пазуху, удалилась к прилавку. Олаф повернулся к осведомителю.

- Я отправляюсь в плавание, и хочу взять с собой ученицу. Ей понадобится телохранитель. Я искал повсюду, но не нашёл никого достаточно надёжного и честного.

- Нетерпеливый! – ухмульнулся из-под шляпы осведомитель. – Не того ты ищешь, потому и не находишь. Не нужен тебе ни надёжный, ни тем более честный. Подойдёт только тот, кто тебе близок. А твоей ученице уж как повезёт. Лучше бы, чтобы он не был ей близок.

- И кого ты хочешь мне предложить в этом занюханном кабаке? Каледонца? – подозрительно прищурился Олаф.

- Не беспокойся, он такой же чужак, как и ты. Неукротимый западный ветер. Ты узнаешь его с первого взгляда, - осведомитель коснулся полей шляпы, под ними сверкнули красные глаза. - Плату я отработал, просьбу выполнил. Бывай, ещё встретимся.

Так и не дождавшись своего рома, он ушёл. Его место занял коренастый узкоглазый мужчина среднего возраста. Выходец из Поднебесной. Свечное пламя бросало блики на его лысину. Он принёс выпивку и закуску, но вместо того, чтобы удалиться, устроился на свободной лавке.

- Чен Бонг, хозяин сего заведения, к вашим услугам, - Чен почтительно склонил голову. В отличие от подавальщицы он изучал Олафа очень придирчиво. - Чем мы, сирые и убогие, привлекли внимание грозных воинов Пресветлого?

- Я здесь, как частное лицо, а не представитель ордена, - поморщился Олаф. Всё-таки узнали. Интересно, чем он себя выдал?

- Ясно. Если не поможем, отправите всех на костёр. - Чен отхлебнул ром из кружки осведомителя и поморщился: - Конская моча!

- Если я уйду отсюда так же, как и пришёл, никто ваше заведение не тронет, даю слово, - осадил его Олаф. – Я ищу надёжного человека для охраны девушки на корабле. Он должен ответственно относиться к службе, хорошо владеть оружием и вести себя почтительно.

- Оружием тут владеет каждый первый, да и в ответственности каледонцам не откажешь. Если согласятся служить, то драться будут до последней капли крови и даже после смерти вернутся на поле брани призраками в кавалькаде Неистового гона. Но с почтительностью у них проблемы.

В подтверждение его слов раздался грохот.

- Сделай его, Малыш! Сделай! В челюсть бей, справа! Чтобы зубы по полу собирать пришлось!

Олаф приподнялся, чтобы разглядеть происходящее. В окружении толпы на расчищенном от столов месте друг напротив друга кружили двое раздетых по пояс мужчин.

- Кулачные бои – любимая забава каледонцев. Здесь они прожигают все заработанные потом и кровью деньги на ставках, - пояснил Чен.

Один из бойцов был крупный, с внушительным размахом плеч. Медные волосы всклокочены, на грубоватом лице трёхдневная щетина, глаза – заплывшие узкие щёлки. На волосатой груди бугрились мышцы, смуглая кожа блестела от пота.

Второй боец - обычный темноволосый парень, по виду не скажешь, что каледонец. Роста чуть выше среднего, худощавый и жилистый. Яркие синие глаза внимательно следили за противником, скуластое лицо с острыми чертами напряжено до предела. Всё его тело, кроме головы, охватывала татуировка. Переплетающие растительные узоры, подчёркивающие рельеф мышц, образовывали овалы. Внутри них изображались звери, птицы, рыбы, насекомые, деревья, разные предметы. Взгляд мог блуждать по татуировке до бесконечности. Истина! Она таилась в разводах туши.

- Нравится? – легонько толкнул Олафа в плечо Чен. – Дородный красавец – Стиффен Тодд, кузнец из Хэмсфора. Щуплый шустряк – Малыш, рыбак из Дорнаха. На кого бы вы поставили?

- Стиффен силён. Он наслаждается происходящим, красуется перед зрителями. Ему нравится быть в центре внимания. Он готов доказать всем свою удаль, - заключил Олаф.

Противники искали бреши в защите друг друга, делая короткие резкие выпады кулаками.

- Читаете? – удивился Чен.

- Нет, многое можно сказать по внешнему виду, - ответил Олаф и продолжил рассуждать: - Малыш куда более собран и серьёзен. Бои для него – рутина. Каждое движение выверено. Он знает, что делает и как добиться нужного результата. Победит Малыш.

- Сколько бы вы дали за его победу? – ухватился за эту мысль Чен.

- Я не играю. Просто предположил, - качнул головой Олаф.

Схватка приобрела серьёзный размах. Стиффен раскраснелся и махал кулаками всё быстрее. Малыш ловко уходил от ударов и атаковал точечно в тех местах, где открывался рыжий. Костяшки врезались в левую щёку – Стиффен едва устоял на ногах, мотнул головой и снова ринулся в бой, раздувая ноздри, как взбешённый бык. Малыш снова увернулся, пнул его ногой и оказался за спиной противника.

- Дерись честно, скотина! – выкрикнул Стиффен.

Малыш хитро ухмыльнулся. Противник накрыл его серией мощных ударов. Тот пригибался и подставлял руки для защиты. Разница в росте, пускай и не такая существенная, давала ему преимущество.

Надо было сделать ставку. Впрочем, азартные игры быстро затягивали, особенно если начинались с большой победы.

Стиффен снова получил удар в висок, пошатнулся, но устоял. Уж очень ему не хотелось сдаваться.

- Добей его! Добей, Малыш! Мы в тебя верим! – кричали зрители.

Стиффен бросился на Малыша. Казалось, если он будет работать кулаками ещё быстрее, то взорвётся. Забыв о защите, Стиффен двигался опрометчиво и рискованно. Малыш мог свалить его с одного удара, но лишь мазал костяшками по лицу. Вдруг Стиффен попал ему точно посредине лба. Запрокинув голову, Малыш распластался на полу.

Толпа недовольно загудела.

- Как так? Он же лучший! Выпил лишнего. Нет! Стифефн хорош, Стиффен неудержим. Видели, как он сыпал ударами? Никто бы не устоял! Стиффен новый чемпион! – обсуждали между собой каледонцы. – Малыш же встанет? В следующий раз обязательно повезёт!

Малышу помогли подняться, и он с широкой улыбкой отдал честь победителю.

- Порой очевидный ответ не самый правильный. Или наоборот. У истины два лица, как и у медьки. - Чен с довольным видном коснулся кошелька на поясе. – Никогда не знаешь, каким она повернётся к тебе на следующий день.

- Вы-то точно знаете, - хмыкнул Олаф. Значит, слухи о подставных боях правдивы. Впрочем, без разницы. Пускай каледонцы сами между собой разбираются. - Я бы хотел поговорить с Малышом.

- Хотите увести моего лучшего бойца? Вот уж дудки! – Чен упрямо сложил руки на груди. – Многие приходят сюда, только чтобы увидеть его.

- Я прошу о разговоре. Мы живём в свободной стране. Каждый сам решает, с кем общаться и на кого работать. Позовите его! – настаивал Олаф.

Чен недовольно сузил глаза, но ему на плечо легла ладонь Малыша.

- О чём спор?

- Этот мастер хочет поговорить с тобой, - сказал Чен с плохо скрываемой тревогой.

Малыш скользнул по лицу Олафа не выражавшим эмоций взглядом и ответил:

- Не переживай, это мой знакомый.

Снова вскинув голову, Малыш улыбнулся краешком рта. С его губы стекала тонкая струйка крови, добавляя устрашающему виду болезненную хрупкость.

Олаф тоже улыбнулся, хоть его выражение вышло куда более сухим и вымученным. Нет, он не собирался никого отчитывать или выплёскивать обиду. Надеялся, что забыл её, перерос, а всё равно чувствовал себя брошенным ребёнком.

- Ты меня помнишь?

Что за глупость он спросил?! Аж уши вспыхнули от стыда.

- Конечно, Олаф. У меня нет так много знакомых Лучезарных, - без капли враждебности ответил Малыш.

- Ну, и странные у тебя знакомые, - неодобрительно качнул головой Чен.

- Я не жалуюсь, - отшутился Малыш и снова обратился к Олафу: – Подожди, пока я приведу себя в порядок, если не хочешь весь вечер нюхать мой пот и разглядывать татуировки.

Тот напрягся, изо всех сил стараясь сидеть ровно.

- Буду ждать тебя тут.

Малыш ушёл в подсобку, Чен последовал за ним.

Дело становилось всё более любопытным. Вот уж кого Олаф не ожидал встретить, так таинственного канатоходца из Эскендерии.

Подавальщица забрала недопитый ром. Надо сказать, что напитки и еда здесь оказались не так уж плохи. Олаф заказал ещё одну порцию закусок и выпивки.

Как вести этот безумно важный и непростой разговор? Олаф не любил поддаваться эмоциям, но сейчас они переполняли его до краёв. В голове роились противоречивые мысли. Не получалось даже понять, чего же он сам хочет от этой встречи.

А вдруг Малыш снова сбежит без объяснений? Лучезарных же все боятся, даже вот… Герда. Хотя на цирковом канате он выглядел так, будто страха не знал вовсе. Да и сегодня, сражаясь с верзилой и обманывая толпу, Малыш излучал уверенность и силу.

Олаф так погрузился в раздумья, что не заметил, как Малыш устроился на стуле напротив и махнул перед его лицом ладонью.

- Не выпадай. Я пойму, а остальные – не очень, - он взял нетронутую кружку и чокнулся с Олафом. – За приятную встречу. Надеюсь, она приятная?

- Безусловно, - тот пригубил напиток.

Малыш отхлебнул куда больше.

- Грушевый перри и отборные сорта норикийских сыров в такой дыре? – оценил он по достоинству тонкий вкус напитка. – А ты себе не изменяешь.

- Ты тоже ничуть не изменился. За пару медек готов кувырнуться через собственную голову, рискуя сломать шею, - не сдержался от едкого замечания Олаф.

- Уф! Все мы лишь развлекаем толпу, охочую до захватывающих зрелищ. Мы их боги, пока они нас любят, но стоит дать слабину, как в нас тут же полетят камни. Знакомо?

Олаф кивнул.

- Расскажи, как жил. Ты так неожиданно пропал в Эскендерии. Мы с Сесиль долго тебя искали.

- О, хм… появились неотложные дела, на прощание времени не осталось, и… Прости! Ты тут не при чём.

- Мне слишком часто приходится это слышать. Как ты очутился здесь и почему Малыш? Хоть это можешь рассказать?

- Да вот, - он завёл руку за спину и почесал лопатку. – Пришло известие, что мои старики умерли. Навещал их могилу в Дорнахе, а потом связался с дурной компанией и всё завертелось. Снова пришлось пуститься в бега. Чен меня приютил. Боевую кличку придумал тоже он, кстати.

- Но ты ведь не рыбак и даже не каледонец. По внешности и повадкам очень заметно.

- Что поделать, актёр из меня никудышный. Виктор не забывал об этом напоминать во время каждого моего выступления. Нет, я не каледонец, хоть и родился на севере острова. Мой отец был мелким землевладельцем, после очередных волнений разорился. Меня он отправил воевать в Эламе, а сам остался разбираться с долгами. Но… ничего не вышло. Я не привёз домой несметных сокровищ, и родители умерли в нищете и одиночестве. Печальная и не слишком интересная история.

- Не скромничай. Все твои занятия настолько необычные, что твою жизнь никак нельзя назвать неинтересной. Кстати, можно хоть твоё настоящее имя произносить?

- Только если очень тихо, – он полушутливо приложил палец к губам. - Да что мы всё обо мне да обо мне. Про себя расскажи. Как здесь оказался? Как поживает маленькая танцовщица на шаре?

- Хозяин цирка пропал в тот же день, что и ты. А после труппа развалилась. Я забрал Сесиль к себе и нашёл для неё хорошего лекаря. Он её вылечил, но потом мы расстались. Она не смогла жить среди Лучезарных, тяготилась роскошью и публичной жизнью. Не понимала, чем мы занимаемся и насколько отличаемся от обычных людей. А может, я ей наскучил, и она сбежала. Моя печальная и не слишком интересная история.

- Олаф! – запротестовал Морти. Хотя бы про себя Олаф решил называть его по имени, а не унизительной кличкой. – Мы не отвечаем за других людей. Наверняка ты делал всё возможное и даже большее, просто она сделала такой выбор.

- И ты тоже…

- Я же извинился!

- Ай, забудь! А татуировки откуда? Очень любопытные. Что они означают?

- Напоминают, что нельзя напиваться до беспамятства, - отозвался Морти без особой охоты. – Не уходи от темы. Ты ничего про себя не рассказал.

- Пришло время и мне сказать уф! Несколько лет назад меня назначили помощником Магистра Авалора. Правда, я был им только на словах. Старик Трюдо терпеть меня не мог и под всяческими предлогами старался избавиться. В начале лета его убило молнией, и мне пришлось разбираться со всеми проблемами самостоятельно.

- О! Так это ты подавил восстание колдунов? – Морти подобрался и уставился на него во все глаза.

- Я руководил обороной и поисками зачинщиков. Совет ордена остался доволен, но я чувствую, что отхватил слишком большой кусок пирога. Хотел быть простым судьёй, а оказался в центре политических интриг и военных действий.

- Похоже, остаться в стороне ни у кого не выйдет, - Морти опорожнил кружку залпом.

Олаф последовал его примеру.

- Может, если взять власть в свои руки, то мне удастся изменить ситуацию к лучшему. Архимагистр в меня верит.

- Смотри, как бы плата за могущество не сделала борьбу бессмысленной, - загадочно ответил Морти и уставился на танцующее в камине пламя. В его языках лицо сделалось серым, даже скорбным, словно Морти сожалел об огромной утрате.

Олаф не знал, как спросить, да и сомневался, что стоило лезть к нему в душу, когда их дружба ещё не окрепла.

- Напротив, цена очень привлекательная. Меня отправляют в Зюдхейм, - попытался отвлечь его Олаф. – Если пройду там испытание, то стану новым Архимагистром.

- На дальний юг за Гундигардом? – присвистнул Морти. – Да ты красавчик! А говоришь, что у меня жизнь интересная.

- Что я слышу! Ты завидуешь? – шутливо вскинул брови Олаф.

- Немного. Путешествию, а не власти и роскоши. Мне они и даром не нужны.

- Пф-ф-ф! – не поверил Олаф. – Помоги мне по старой дружбе. А то каледонцы так меня боятся, что даже разговаривать не хотят. Я ищу телохранителя для своей ученицы. Хочу взять её с собой. На корабле, со всеми этими матросами, пиратами, дикарями и прочими напастями, за ней нужен будет глаз да глаз. Один я не справлюсь с её защитой. Она очень нежная и ранимая. В прошлом ей сильно досталось, и я бы не хотел, чтобы ей грубили или пугали.

- А говорил, что не умеешь покорять дамские сердца! – снова уличил его Морти.

- Она моя ученица, мой друг и не более, - смутился Олаф.

- Это «не более» я знаю очень хорошо. Можешь не объяснять.

- Нет у тебя на примете подходящего человека?

- Надёжного и вежливого? Того, кто согласился бы обогнуть мёртвый континент и попасть к южным вратам Червоточины? Прости, но вряд ли найдутся дураки, которые согласились бы на подобную авантюру.

Олаф разочарованно уставился перед собой.

- Хотя, постой! Вот же он, сидит перед тобой, - Морти ударил себя в грудь кулаком. – А что? Я родился на берегу моря, оно у меня в крови. К тяжёлой работе привычен. Высоты не боюсь, по канатам ходить умею. Мачты и реи покорятся мне с лёгкостью. Как я дерусь, ты видел. Путешествовать мне тоже приходилось аж до Элама.

- Набиваешь себе цену? Я вообще-то не матроса нанимаю.

- Я могу быть галантным и обходительным. Девицы на моё общество никогда не жаловались.

- Это меня и смущает.

- Я не волочился за Сесиль! По крайней мере, после того, как узнал, что она с тобой. Девушки друзей для меня под запретом, - горячо заверил его Морти. – К тому же, на ближайшие пару сотен лет желание ухлёстывать за кем-либо у меня пропало.

- О! Тоже несчастная любовь?

- Просто ещё одна очень скверная история.

- С плохой компанией?

- Да, вся моя жизнь сплошная скверная история, поэтому самое время её бросить. Я всё потерял. Меня ничего уже здесь не держит. Возьми меня с собой. Я мечтал увидеть мёртвый континент с тех самых пор, когда наша старая экономка рассказывала мне в детстве жуткие сказки.

- Ох, Морти! Как прикажешь на тебя полагаться, если в прошлый раз ты сбежал без объяснений?

Слишком он скрытный, хотя соблазн взять его с собой очень велик.

- Да, прежде я сбегал… Не буду врать, не только от тебя. Я бежал от проблем, от ответственности, от близких отношений. Но теперь я решил дойти до конца и заглянуть через край. Обещаю, я буду тебе самым верным соратником, не стану покушаться на твою ученицу, огражу её от всех опасностей и, если понадобится, дотащу тебя на своих плечах к южным вратам Червоточины. Из платы мне достаточно только еды и одежды по погоде. Лучшего телохранителя ты не найдёшь. По правде, в этом городе ты не найдёшь никого, кто бы согласился ехать в Зюдхейм.

- Твоё рвение пугает. Ты снова бежишь, пускай и говоришь, что куда-то, а не от кого-то. Но мне нравится, что ты смотришь в глаза и говоришь неприятную правду, а не лебезишь и заискиваешь, как другие. Если за большие деньги мне удастся кого-то нанять, то вряд ли он сможет общаться с нами, Лучезарными, так же открыто. А искренность и душевность – именно то, что нужно моей ученице.

Морти торжествующе улыбнулся и протянул ему руку, но Олаф медлил.

- Есть ещё одно условие. Приведи себя в порядок. Мне всё равно, но моей ученице не понравится твой неопрятный вид. Побрейся хотя бы и прикупи приличной одежды, - Олаф положил на стол увесистый кошель. – Это задаток на первое время. Жалованье в пятьдесят серебряников буду выплачивать раз в месяц. Уповаю, что ты настолько надёжный, как говоришь. Но если обманешь…

- Отправишь меня на костёр? – спросил Морти, щупая свою заросшую щёку.

- Нет, на костёр мы отправляем только колдунов. А предателей…

- Подвешиваете вниз головой? – продолжал шутить он.

- Разве можно на тебя рассчитывать, если ты даже вопросы о жизни и смерти не воспринимаешь всерьёз?

- Самые большие глупости люди делают с серьёзными лицами. А весёлость может быть маской, за которой мы прячем страх и боль. Мне кажется, я застрял между небом и землёй, во вратах Червоточины. И умираю каждую ночь, когда смыкаю глаза, а утром возрождаюсь для новых мук. Но теперь я хочу отвоевать свою жизнь у судьбы обратно. Если это значит проплыть с тобой вдоль всего побережья Гундигарда, то я сделаю это с радостью. Отныне я целиком и полностью в твоём распоряжении.

- Не могу отказать тебе, когда ты так меня просишь. Отбываем из Дубриса через три дня. Поедешь с нами?

- Нет. Раз уж у меня есть деньги, то найму лошадь на почтовой станции и поеду быстро. Мне ещё нужно здесь всё утрясти, - решил Морти.

- Хорошо. Тогда встречаемся через три дня на рассвете возле каракки «Музыка ветра». Как тебя представить моей ученице?

- Скажи, что я твой друг-канатоходец из Эскендерии.

- Уже друг? А только что был просто знакомый. Не слишком ты торопишься записывать меня в друзья?

- Ты не кто-то. К тому же, терпеть не могу долгих прелюдий, когда всё ясно и так. Не стоит тратить время на пустые расшаркивания.

- Но я уже предлагал тебе дружбу. Спустя пару дней после знакомства. Помнишь, что ты тогда мне ответил? - Олаф мысленно поздравил себя с тем, что убрал невозмутимое выражение с лица Морти. - Что ты не моя игрушка и я не могу распоряжаться твоей дружбой, как захочу. Сейчас я повторяю тебе твои же слова. Я назову тебя другом только после того, как ты докажешь, что достоин этого.

Поднявшись из-за стола, Олаф вручил подавальщице пару медек и покинул таверну. И так тут засиделся. К тому же, нельзя показывать, что он едва не пританцовывал от радости.

Ай да осведомитель! Не обманул, всё серебро с торицей отработал. Мог бы Олаф поверить, что отправится в путешествие всей своей жизни с тем, кого уже не чаял встретить вновь? Морти будет для Герды самым лучшим телохранителем.

Глава 22. Королевская усыпальница

Воронка раскрылась посреди темноты. Николас шагнул вперёд и наткнулся на стену. Пощупал руками, повертелся на месте – узкий коридор. Воздух спёртый и сырой – явно подземный ход. Катакомбы? Николас нашёл на стене факел и зажёг его от огнива. Еды с собой не взял, но хотя бы вещи первой необходимости остались. Да ещё меч, «Книга тайн» и дневник Лайсве в сумке через плечо.

Под ногами заскулил Гилли Ду. Вот же, не отвяжется никак! Впрочем, он лучший друг, чем вероломные учителя и боевые товарищи.

Николас осветил факелом проход. Стены из гранитных плит. Посередине, где можно коснуться рукой, выбиты водовороты, молнии, треугольники и круги. Потолок насыпан из земли, торфа, камней и щебня. Галерея закручивается по спирали к центру. Больше похоже на лабиринт, чем на катакомбы. По идее, чтобы добраться до выхода, нужно идти в сторону от центра, но чутьё звало вглубь за чудными узорами.

Выцарапав на стене крест, Николас двинулся вперёд. Гилли Ду потрусил следом. Сбоку показалась небольшая ниша с надписью Дункан I Добрый. Внутри свечка и глиняная урна, рядом ниша с прахом Малькольма II Разрушителя, в противоположной стене - Кулен Белый и Домналл III. Короли Авалора, представители священной династии Хассийцев-Майери.

Это же усыпальница! Всем, кроме представителей королевского рода, сюда заходить возбранялось. Более того, любой нарушитель покоя обречён блуждать в лабиринте до самой смерти. Почему Безликий перенёс Николаса сюда?

«Потому что ты этого пожелал. Я лишь исполняю твою волю. Почему я повторяю это раз за разом, но ты меня не слышишь?» - отозвался бог.

Нет, Николас хотел сбежать от бунтовщиков. Впрочем, не время ругаться со своим спасителем. Возможно, его помощь понадобится в будущем, тем более, больше обратиться не к кому. Разве что к белому лису, который вывалил язык и преданно заглядывал ему в глаза.

По словам Лесли здесь хранилось доказательства родства Комри с королевской династией. Значит, проклятье Николасу не грозило.

Двигаясь дальше, он читал вслух имена усопших королей. Их историю Николас помнил скудно, не мог даже сказать, чем отличалось правление того или иного монарха. Кажется, они здесь шли от самых древних к новым. А вот и Реган III, отец Лесли, убитый в спину заговорщиками. Следом пустая ниша, внутри которой лежало долото и молоток. Николас взял их и выбил на стене имя Лесли. Он не посрамил свой род и достоин упокоиться рядом со своими предками. Вынув из мешка свёрток с костями, Николас аккуратно сложил его внутрь.

- Ступай с миром на Тихий берег, мой король. Ты был героем, пускай даже твои подвиги мало кому известны. Спасибо, что защищал мою семью и не предал нас даже во время пыток. В моём сердце ты займёшь почётное место рядом с моим отцом. Я не забуду!

Призрак, преследовавший Николаса со дня смерти Лесли, растаял в сумраке. Протяжно заскулил Гилли Ду, будто тоже прощался. Николас погладил его по пушистой голове. Они выбрались к развилке. Более узкий коридор забирал влево. Не сдержав любопытства, Николас заглянул внутрь.

Тут снова попадались ниши с именами: Эльгас Кушедавец, Джордж Драконоборец и множество других. Этих людей Николас знал куда лучше. В детстве Риана заставляла наизусть заучивать описания их походов и схваток с предводителями демонов. Прославленные Сумеречники, потомки рода Комри, Утренние Всадники, по одному на каждое поколение. Когда Лесли говорил про доказательства, то имел в виду могилы.

Королей Авалора и лордов Комри хоронили вместе, как кровных родичей, задолго до того, как дед Николаса стал регентом. Ни Лесли, ни даже дед Гэвин не смогли бы соорудить ничего подобного под носом у Пресветловерцев и Лучезарных. Да и если Хассийцы-Майери считали свою династию священной, то вряд ли бы запятнали себя обманом.

Возле ниши с надписью «Кевин Комри» Николас замер. Дядя, который лишился ног во время схватки с саблезубым мелькарисом и покончил с собой на глазах у своего брата Даррена, отца Николаса. Это так сильно повлияло на отца, что тот случайно проклял своего нерождённого сына.

Проклятье нежеланного ребёнка - печать мар в виде маленькой родинки на затылке - мучило Николаса всё детство и юность, пока он не поборол свой кошмар – двуликого владыку ши Аруина. Тогда проклятье пало. Но Белого Палача одолеть не получилось. Пускай и одержимый Мраком, он оставался человеком. Именно это делало Сумеречников слабыми перед Предвестниками. Именно поэтому орден пал, ведь многие поколения одарённые сражались только с демонами и считали защиту людей своим священным долгом.

Сможет ли Жерард воспитать новое поколение воинов, на которых древние запреты не будут действовать? Принесёт ли это пользу Мунгарду? Ведь огромная сила без ответственности и долга может превратить Сумеречников в захватчиков, угнетателей и узурпаторов. Тогда обвинения Лучезарных подтвердятся.

Впрочем, не имеет значения. Убив Герду, Флавио уничтожил всё, что связывало Николаса с Компанией. Бунтовщики отвратили его от себя, решив провести операцию против его воли. Отныне он служит только самому себе и отвечает только перед своей совестью. Жаль, что он не разорвал связи с Сумеречниками раньше, до того… до того, как потерял самое дорогое. Дважды попался в одну и ту же ловушку. Но в прошлый раз, с Юки, он делал что-то важное, спасал людей, а не впустую разжигал вражду, поднимал восстание и проливал кровь. Если его наказание за отсутствие твёрдости, за неуверенность и малодушие – скитания в одиночестве, то он примет свою судьбу с достоинством.

Следующая ниша пустовала. «Гэвин Комри» было выбито под ней, внутри лежали засохшие розы. Николас вычистил её, жалея, что ему нечем почтить память деда. Дальше шли пустые ниши для новых могил. Николас снова взял долото и молоток и принялся выбивать имена родных: Даррен, Эдвард, Элизабет. Быть может, если бы Николас перенёс их прах из Озёрного края сюда, их призраки успокоились бы навсегда. Но тогда он ещё ничего не знал об их родстве с королями. А если бы знал, если бы знал заранее, что случится, отказался бы ехать в крепость и вернулся с Гердой в Урсалию. Впрочем, к чему сейчас сожаления? Что было, то ушло навсегда.

Подумав, он выбил под последней нишей своё имя. Николас Комри должен умереть навсегда и не воскресать больше. В прошлый раз он сделал это для любимой, для Герды, и это убило её. Но больше таких глупостей он не повторит. Ни для кого. Даже для кровных братьев. Пускай хоть Ноэль с Финистом останутся живы.

«Детей у меня быть не может, потому что ты хочешь, чтобы твоя кровная линия прервалась?» - снова обратился Николас к Безликому, стряхивая с себя каменную крошку и вытирая с лица пот.

«Нет, ты снова приписываешь мне своим мрачные фантазии», - отрезал тот.

Николас не стал продолжать. Впереди факел высветил большое помещение. Вот он – центр лабиринта усыпальницы. Сердце затрепетало в предвкушении. Что же там? Очередная невероятная тайна?

Он подался вперёд и обомлел. Посреди зала с ложным купольным сводом, в котором более тяжёлые камни в основании поддерживали более лёгкие сверху, стояла статуя из белого мрамора. Герда. Такая же красивая, какой запомнилась на свадьбе. Лицо торжественное и немного печальное. Низменный взор Николаса пачкал её первозданную чистоту.

Глаза защипало от слёз, будто он только осознал, что больше её не увидит. Её голос не прошепчет больше его имя, как молитву. А ведь он столького не сказал! Что любит, как не любил никого. Что не думал, что способен так любить. Что был безумно счастлив держать её в руках, целовать и называть своей. Почему ничего не вышло? Почему все предали его и удача оставила в самый ответственный момент?

Даже после смерти Юки так больно не было. Друзья оставались рядом и поддерживали. Даже суровый наставник Кадзума, отсылая его из храма, не скрывал сочувствия и тревоги. Старая боль теперь мертва, Николас едва помнил её. А новая навсегда останется чёрной раной в сердце.

Слёзы текли по лицу в два ручья. Хорошо, что их видели только Гилли Ду и Безликий, иначе Николас сгорел бы со стыда. Но сейчас он просто плакал. На могиле предков, на руинах счастливой мечты. Голову снова скрутил спазм, перед глазами потемнело. Николас не лишился чувств только благодаря тому, что Гилли Ду, встав на задние лапы, лизал пальцы его левой ладони. Дышать, дышать – надо выдохнуть боль и жить дальше. Он ведь сбежал от бунтовщиков, чтобы прожить ярко отмеренный ему короткий срок, а не стать безвольной тенью самого себя.

Стошнило. Хотя было бы чем тошнить, он ведь ничего не ел с самого выхода из катакомб. Да и не думал о еде - будничные мысли казались далёкими и пустыми.

Вроде полегчало. Николас вскинул голову, снова взглянув на статую. На постаменте было написано: «Здесь покоится прах нашей славной прародительницы, Л’Хасси Фенталийской. Той, что стоила дороже королевства».

Нет, это не Герда. Статуя похожа на те, что были в храме Долины Агарти – при беглом взгляде в ней угадывались черты близкого человека. Ныне этот секрет, как и многие другие, утрачен. И всё же статуя прекрасна. Не зря же король Лесли и старая леди Анейрин говорили, что Герда похожа на первую королеву. Почему у неё такое скорбное лицо? Потому что она рано осталась вдовой и злые языки язвили, что её блудный муж вовсе не был богом? Он просто бросил её, бросил всех Сумеречников, когда они ему опостылели.

«Я хорошо умел воевать и сплачивать вокруг себя людей, воодушевлять их на борьбу. Но к мирной жизни, к быту, дрязгам и интригам оказался не приспособлен, - отозвался на его мысли Безликий. - Я любил её, нежную и самоотверженную Леси. Любил настолько, что даже оставил небесную благодать ради неё. Но… меня мучило то, что настоящим человеком я стать не способен. Ваши порядки казались мне странными и несуразными. А потом… потом от братьев пришёл зов о помощи. Он послужил лишь поводом, но отказать я не смог. Мы четверо, дети Небесного Повелителя, связаны очень крепкими узами. Их не уничтожили ни мой отказ от благодати, ни долгая разлука».

«А с женой и ребёнком твои узы были не так крепки?»

«Куда крепче, чем мне казалось. Но тогда я ещё не знал… не знал, что она ждёт моего сына. Младшие боги не могут иметь детей. Но видимо, приняв смертную долю, я стал человеком в гораздо большей степени, чем полагал. Именно искра человечности помогла мне победить Мрак, именно она позволила возродиться… нам всем».

«Сомневаешься, что это к лучшему? Сожалеешь, что Тень вернулся вместе с тобой и снова угрожает миру? Это глупо. Не победи ты тогда, всё сложилось бы куда хуже. Возможно, никто из нас даже не появился бы на свет. Я так уж точно», - улыбка получилась вымученной, будто мышцы на лице ныли от натуги и каменели.

«Возможно, его бы убил отец. Не стал спасать никого из нас и излечился сам. А после они с мамой завели бы себе других, более умных и достойных детей. Отец до сих пор был бы жив и сражался с Мраком куда лучше меня и погрязших в междоусобных распрях Сумеречников».

«Я видел твои воспоминания. Твой отец считал тебя достойным. Он хотел, чтобы ты жил и продолжал борьбу после… после него. Того же хотел и мой отец, и даже дед. Теперь я понимаю их чувства».

«Это уже что-то».

Безликий выбрался из его тени, в руках появился букет синих роз. Боги оставляют их на могилах близких вместо паладинников? Смерть богов Николас наблюдал не раз, но никак не мог в неё поверить. По телу пробегали волны дрожи.

- Ты всегда будешь жить в моём сердце, как самое лучшее, что со мной случалось. Прости, что не сберёг, - произнёс Николас прощальную речь до того, как горло поцарапал сухой ком, а глаза снова наполнились слезами.

«Она никогда на нас не обижалась. Идём!»

Всполохом звёздного пламени Безликий повёл его к выходу.

За спиной остались урны с прахом, впереди показалась массивная каменная дверь. Николас дёрнул за медную ручку в виде цветка, но дверь не поддалась. Вспомнив тайник в особняке деда, Николас порезал себе ладонь ножом и обмазал ручку кровью. Каменная плита с натужным скрипом отъехала в сторону. Николас выглянул на улицу.

Была глубокая ночь, тьму разгонял только свет звёзд и луны на небе. Ауры неодарённых и Лучезарных ощущались на почтенном расстоянии у белой громадины дворца. Николас сбежал от своих, чтобы оказаться посреди вражеского лагеря.

Он юркнул обратно за каменную плиту. Внутри усыпальницы, отпирающейся только королевской кровью, было сейчас безопаснее всего, но долго он без еды и воды не протянет. Нужно выбраться за пределы цитадели.

Николас вынул из-за пазухи карту катакомб и принялся её изучать в неверном свете факела. От усыпальницы до Рейвенгарда слишком далеко и там полно охраны. Его наверняка заметят. В цитадели должны быть и другие входы в катакомбы на случай осады, если придётся спасаться бегством или понадобится тайно проникнуть в город. Лишь бы Лучезарные о них не знали.

Палец уткнулся в точку, ответвление от которой вело к западному тракту. Оказывается, источник Норн построили прямо под дворцом, но Голубые Капюшоны так его и не обнаружили. Значит, шанс выбраться есть.

Амулет Кишно на нём – ауру точно не заметят. Главное, не попадаться никому на глаза.

Затворяя вход в усыпальницу каменной плитой, Николас поцарапался о торчавший из портала крюк и порвал рубашку. Впрочем, крови, запёкшейся и свежей, на нём было так много, что новой раны он даже не заметил.

Земля была мокрой и скользкой. Похоже, пока он валялся в беспамятстве и бродил по усыпальнице, успел пройти сильный дождь. Николас побрёл к восточному крылу дворца. Как ни странно, оно пустовало. Ни Лучезарных, ни охраны – словно люди сторонились проклятого места. Хоть в чём-то Николасу сопутствовала удача. Гилли Ду следовал за ним по пятам, уразумев, что если отстанет, может не выбраться.

Стараясь ступать как можно тише, Николас заглянул в открытую галерею. Ориентироваться в здании оказалось куда сложнее, чем на улице. Пришлось осмотреть несколько помещений, прежде чем обнаружилось нужное – внутренний дворик, обозначенный раскидистым деревом.

Ведущая туда дверь оказалась заперта. Пришлось ковыряться в замке, но в конце концов он поддался. Гилли Ду первым заскочил в ещё не до конца открытую дверь, припал носом к земле и принялся что-то вынюхивать. Во дворике была разбита оранжерея. Под ногами попадались корни мёртвых растений, сухие листья и жёлуди.

Где же вход в катакомбы и как его открыть?

Николас обшарил каждый дюйм пола и стен, но тщетно. Ничего не напоминало рычаг, который открыл бы потайной люк. Единственное, что смущало – кадка для дерева с незаросшей сорняками землёй. Похоже, её принесли сюда недавно, поливали, пропалывали и тщательно ухаживали. Да и замок на двери недавно смазывали.

Николас сжал кулак и капнул в кадку кровью. Несколько томительных мгновений ожидания и… Ничего не произошло. Похоже, запас удачи на сегодня исчерпан.

Гилли Ду поскрёбся о кадку когтями, как будто что-то хотел показать. Николас поднатужился и сдвинул её с места. Под ней оказалась такая же чахлая безжизненная земля, как и везде вокруг. Нет, нельзя сдаваться. Николас схватил валявшуюся в углу ржавую лопату и принялся копать. Гилли Ду помогал ему лапами, пачкая свою белоснежную шерсть.

Совсем скоро лопата ударилась об камень. Николас расчистил землю – под ней оказалась гранитная плита. Пальцами не поддеть, лопатой тоже, даже крюк вставить некуда. А если попробовать ветроплавом?

До Лучезарных достаточно далеко. Даже их ауры едва ощутимы. Ночь, большинство спит либо караулит сон товарищей. Небольшое воздействие вряд ли заметят. Это лучше, чем дожидаться утра.

Гилли Ду отошёл в сторону и сел, наблюдая за происходящим. Николас набрал в грудь побольше воздуха и вытянул руки. С пальцев сорвалась полупрозрачная голубая дымка и просочилась под плиту сквозь узкие щели. Жаль, рядом нет Ноэля. Его работа с даром отличалась филигранностью. Силы нужно испускать ровно столько, сколько хватит, чтобы поднять плиту. Движения рук скупые и отточенные. Вот так, хорошо: камень медленно, словно нехотя поднимался из земли, пока не высвободился полностью. Николас осторожно сдвинул его в сторону и заглянул в образовавшийся проём. Вниз уходила крутая винтовая лестница. Получилось!

Осталось только придумать, как вернуть тут всё в первозданный вид.

«Я помогу, - отозвался Безликий. – В конце концов, эту цитадель строил я. Самые старые камни здесь ещё помнят мои руки».

«Спасибо… - обескураженно ответил Николас. – За… за всё».

В воздухе снова вспыхнули ветрозаряды и просочились в замочную скважину. Но ведь Николас не использовал дар. Неужели способности Безликого так похожи на его собственные?

С лёгким щелчком дворик снова оказался заперт. Бесстрашный белый лис прыгнул в проём и с нетерпением смотрел на Николаса. Тот запалил захваченный из склепа факел и зашагал по лестнице. Стоило ему спуститься на свой полный рост, как подхваченная ветроплавом плита закрыла дыру над головой. Сверху ещё долго доносились шорохи. Видимо, Безликому пришлось потрудиться, чтобы убрать бардак.

Буйство стихийной силы стихло, стало сыро и темно. Спустя пару десятков ступеней лестница вывела на широкий западный тракт. Теперь главное не наткнуться на Норн. Гилли Ду бодро бежал впереди, а Николаса словно окутал плотный ветрощит, закрывавший не только от мыслечтения Лучезарных, но и от оракула.

Через несколько часов обнаружилась просторная келья с лавками и запасами Компании. Подкрепившись сухарями и напившись воды из подземного ключа, Николас снял с себя изодранную рубашку. Грязные лохмотья. Только кусочек с вышивкой Герды остался целым. Нужно было снять её после свадьбы, да времени не хватило.

Николас взял чистый лоскут из припасов Компании и принялся стирать с себя грязь и засохшую кровь. Удивительно, но ран под ней не оказалось, остались только мелкие порезы, которые Николас делал в усыпальнице. Раньше он думал, что Риана с Ангусом хорошо его подлатали, но даже они не смогли бы убрать шрам.

«Почему глубокие раны на мне так быстро заживают, даже смертельные? А порезы и царапины – нет», - обратился он к Безликому.

«С чего ты взял, что они заживают? Может, ты умираешь и возрождаешься в новом теле», - усмехнулся бог в ответ.

«Герда, Эглаборг, Ноэль и мои наставники не замечали, чтобы я менял тело. Хотя приступы летаргии очень похожи на смерть. Так как же? Это связано с тем, что я твой потомок?»

«У Лесли подобных приступов не было».

«А у моего деда?»

«Возможно. Он хорошо их скрывал, - загадочно бросил Безликий. – Мы все суть одно, какими бы разными ни казались. Но не считай себя неуязвимым. Хотя кому я это говорю? Ты же всё равно будешь испытывать себя на прочность при каждом случае».

Николас фыркнул, удивив даже Гилли Ду. Его время выходит, за спиной ничего не осталось. Впору уже перестать бояться и жить полной жизнью, испытать всё!

Затушив факел, Николас утроился на лавке, укутался в одеяло и задремал. Сон вышел тревожным и недолгим, но он хотя бы восполнил силы. Мысли не путались и голова не кружилась.

Когда Николас спускался с лавки, то едва не наступил на дохлую крысу. Сидевший рядом Гилли Ду посмотрел на него недоумённо. Судя по следам крови, лис загрыз её и решил поделиться с хозяином. Почему питомцы считают своим долгом подкидывать ему подобные «подарки»?

- Спасибо, конечно. Я понимаю, что ты от всей души, но есть крыс я пока не готов.

Лис неодобрительно фыркнул и принялся завтракать сам. Николас снова сверился с картой. Недалеко находился выход в бедняцкую часть города. Там охраны меньше. Если дождаться темноты, можно выбраться наверх незамеченным. А там…

«Тебе нужно попасть в таверну «Чёрный петух»», - любезно подсказал Безликий.

Николас хотел огрызнуться, но прикусил язык. Бог единственный, кто не предал его.

- Тяф! – напомнил о себе Гилли Ду.

Да, конечно, нельзя забывать о белом лисе, который угощал его крысами.

«Помолчи, дружок, мне нужно договорить. Это важно, - ласково обратился к зверьку Безликий, и тот смирно замолк. – Хозяин таверны Чен Бонг, искусный татуировщик из Поднебесной. Его семья в древности задолжала услугу твоему роду. Попроси его нарисовать у тебя на теле те узоры, которые я покажу. Они на время привяжут твой дух к телу и избавят от головных болей».

- На время? – удивлённо моргнул Николас.

«Пока ты не разберёшься с причиной своей болезни».

- И когда это случится?

«Когда ты пройдёшь свой путь до конца и примешь своё прошлое воплощение».

- Как можно принять то, чего я не помню? Не важно! Буду воспринимать это так, будто мне нужно узнать тайну Предвестников и спасти от них Мунгард. Но это невозможно. Значит, я буду жить с твоими татуировками вечно. Не знаю даже, привлекает меня эта идея или пугает.

«Мне нравятся твои рассуждения. Хоть они далеки от истины, но воодушевляют куда больше, чем твой неисправимый скептицизм».

Глава 23. «Чёрный петух»

В тайнике Компании Николас нашёл чистую одежду: неприметные штаны, рубашку, дублет и плотный серый плащ с глубоким капюшоном. Как удалось защитить припасы от грызунов? Впрочем, от воровства их ничто не уберегло.

Можно ли считать его грабителем, если в мыслях он отказался от членства в Компании? А ведь Николас и раньше пользовался их ресурсами, чтобы помогать посторонним людям. Большей частью они, конечно, были одарёнными, а Компания помогала им всем вне зависимости от того, соглашались ли они служить вождю Пареде или нет. Значит, всё-таки Николас не вор. Впрочем, какое ему дело до того, как расценят его поступки? Он ведь уже стал предателем, заговорщиком и цареубийцей. Хуже просто некуда!

За полчаса до заката Николас поел, переоделся, накинул на плечо мешок с вещами и двинулся в сторону нужного выхода. Время он подгадал хорошо. Когда поднял крышку люка в забытом людьми и облюбованном бродячими котами тупике, то солнце уже садилось за горизонт. Мир утопал в тусклой пелене туманных сумерек. Слышна была только мышиная возня в сваленной в подворотне куче мусора да лай собак.

Выбравшись из катакомб, Николас плотнее укутался в плащ и надвинул капюшон на самое лицо. Цветных аур поблизости не ощущалось, но это ничего не значило. Соглядатаи могли носить амулеты Кишно. Нужно быть предельно осторожным.

Николас вышел на узкую боковую улицу. Она тоже пустовала, только на широких центральных улицах попадались люди. Пьянчуги еле переставляли ноги, кое-кто храпел на мостовой, не боясь замёрзнуть холодной ночью. Мальчишки в грязных обносках внимательно наблюдали за происходящим. Они никого не грабили, потому что ничего ценного у обитателей не имелось.

Таясь в тени, куда-то спешили неотличимые от Николаса укутанные по самые глаза незнакомцы. Возле неказистой хибары на столбе висели дырявые башмаки. В Дюарле так обозначали места, где торговали запрещёнными товарами вроде опия, ядовитых снадобий или краденных вещей. Дежуривший у входа рябой мальчишка убежал в переулок.

Привалившись к стене соседнего дома, сидел нищий старик. На его щеке была заметная припухлость, которая делала его кособоким. Старика сторожила плешивая дворняга небольшого роста. Бежавший впереди Гилли Ду выгнулся горкой и ощерил клыкастую пасть. Собака залилась грозным лаем. Лис же обычно тихий и скрытный, какого демона он полез к этому мешку с блохами?

Нищий поднял с мостовой треснутую деревянную миску, протянул Николасу и загнусавил, выставляя напоказ гнилые зубы:

- Подайте калеке, ветерану всех войн, ради богов старых и новых!

Вряд ли Лучезарные или авалорские бунтовщики стали бы маскироваться под таких жалких голодранцев, но люди из Компании не побрезговали бы.

Николас отыскал в кошельке две последние монеты – медьку и деревянный кругляш с вырезанной на нём паутинкой. Захватить больше денег времени не хватило. Может, снова обыскать запасы Компании в катакомбах? Есть шанс, что у них завалялось и золотишко на тяжёлые времена. Впрочем, там его легко обнаружат, рисковать нельзя.

Николас спросил:

- Не подскажешь, в какой стороне таверна «Чёрный петух»?

- Зачем тебе, любезный? Неприятности ищешь?

- Зачем искать то, что найдёт меня само? Выпить хочу.

- Так выпивка там – дрянь. Бонг разводит пиво, виски и даже мёд водой, - не поверил ему попрошайка.

- Мне хороший приятель посоветовал. Мол, давай там встречу отпразднуем, пять лет не виделись. Есть что вспомнить за кружкой эля. Очень, кстати, его хвалил.

- Врёт он. Там только развлечения хорошие, а всё остальное не стоит и ломаной медьки.

- Девочки? – вскинул бровь Николас.

- Мальчики. Бородатые каледонцы. У них ведь ни одна попойка без драк не проходит. Пройдоха Бонг решил, что проще извлечь из этого пользу, чем утихомирить верзил. К тому же, драки у них захватывающие. Куча зевак собирается поглазеть, на деньги спорят, кто победит, а Бонг себе часть забирает. Большую, естественно. Благодаря этому и живёт. А выпивка у него дрянь, точно тебе говорю.

- Именно это мне и нужно! – воодушевлённо подмигнул ему Николас. – Так куда идти?

Он подкинул на ладони медьку. Тусклые глаза нищего вспыхнули алчностью.

- Туда, - махнул он покрытой язвами рукой в сторону широкой улицы. – Третий поворот направо, через пару домов увидишь вывеску. Если глаза есть, мимо не проскочишь.

- Весьма благодарен.

Николас бросил медьку в миску. Нищий подхватил её с удивительной стремительностью и, попробовав на зуб, недовольно скривился.

- Жадина!

- Всё, что есть. Не суди строго, быть может, я такой же нищий ветеран и калека, как и ты, - шутливо отсалютовал ему Николас, продолжая изображать из себя простого парня.

Гилли Ду тявкнул на прощание и поспешил за Николасом. Не успел тот свернуть на другую улицу, как почувствовал на спине бандитский взгляд. Николас развернулся и уставился на непрошенного гостя. Им оказался парень в заплатанных штанах и косоворотке. Засаленные бурые волосы паклями свисали до плеч, губу рассекал едва заметный старый шрам, мелкие водянистые глаза плутовато щурились.

- На что пить собрался, любезный, если у тебя даже для Беззубого Нанта монет не нашлось? А это что? – бандит потянулся за деревянным кругляшом, но Николас быстро сунул его за пазуху.

- Безделушка. Стоит меньше щербатой медьки, которую я оставил Нанту. Платить будет мой друг, - ответил Николас так, чтобы дать понять, что неприятности ему не нужны.

- Ты норикиец? – изучив его плащ, спросил бандит. – Мы чужаков не жалуем. Если собираешься здесь работать, платить всё равно придётся. Только не добродушному Нанту, а Толстому Бойдеру. Уж он обмана не простит!

- Я каледонец. Из рыбацкого Дорнаха у западного побережья. «Работой» не занимаюсь и перехватывать ваши заказы не намерен, - качнул головой Николас. – Если совру, так уж и быть, можете меня прирезать.

- Ты не боишься, значит, оружием владеешь в отличие от рыбаков и фермеров, - бандит не упустил из виду, что плащ Николаса топорщился в том месте, где к поясу были пристёгнуты ножны с мечом.

- Я служил в армии на границе с Эламом. Дезертир.

- Если мы нападём скопом, ты не отобьёшься. После того, как Голубые Капюшоны порешили банду Хуга, мы одни всем заправляем. Никто тебе на выручку не придёт.

Значит, бунтовщиков тут больше нет и его вряд ли узнают. Надо бы выяснить, как поживают бунтовщики, сколько людей потеряли и исполнили ли его последний приказ. Сейчас они смогли бы выжить, только если бы забыли свою гордость и бежали в Норикию.

- Зачем шумишь? Я шел в таверну горло промочить и заблудился. Даже если вы меня убьёте, то получите только мою одежду. Больше с меня взять нечего.

Гилли Ду выскочил между Николасом и бандитом и зло зарычал.

- Убери свою шавку! – покривился тот и едва не пнул лиса прохудившимся сапогом. – Говоришь, у твоего приятеля в таверне деньги есть? Так пускай он и нам заплатит. Или он не настолько хороший друг, чтобы отдать за тебя хоть пару медек?

- Хорошо, я не за выпивкой иду, - сдался Николас. – У меня дело к хозяину «Чёрного петуха».

- Что, стать бойцом хочешь? А говорил, что работать не собираешься! – устыдил его бандит. – Если Бонг за тебя поручится, тогда пропущу.

- Ладно, - сдался Николас, лишь бы отделаться от бандита.

Но тот взялся отвести его в таверну по короткому пути через пустынные дворы и подворотни.

К темноте опустели даже большие улицы. Добропорядочные бедняки в это время из-за дверей носа не казали, а любители приключений подтягивались немного позже. Но всё равно слежка чувствовалась из-за каждого угла.

Надо признать, что без провожатого искать таверну пришлось бы долго. Двухэтажное здание пряталась в конце кривой улочки у городской стены, будто вырастало из неё. Оно было сложено из посеревших от времени досок, заткнутых мхом. Ничего примечательного. Только вывеску не получилось бы пропустить даже при желании. На малиновой доске был нарисован чёрный петух с огромным гребешком и пышным хвостом, которому позавидовал бы даже павлин.

Дверь оказалась заперта. Видно, они пришли слишком рано. Но может, это к лучшему. Подмигнув, бандит постучал. Долго не отвечали, но ауры внутри ощущались. Бандит забарабанил настойчивей.

- Хозяин, открывай! Толстый Бойдер требует плату за защиту!

Изнутри донеслись неразборчивые ругательства. Дверь всё-таки отворилась. На пороге показался хмурый желтокожий выходец из Поднебесной. На голове бритый ёжик тёмных волос, лицо круглое и плоское, как блин, в узких щёлках век чёрные глаза. Одежда куда опрятнее, чем у бандитов: суконные шаровары, рубашка грубого кроя и стеганый серый дублет.

- Я всё отдал Лиину, преемнику Хуга. Больше ни медьки не получите, так своему главарю и передайте.

- Банды Хуга больше нет, - ответил бандит и пошёл на хозяина.

Тот отступил, пропустив их внутрь таверны, и поспешил затворить дверь. Они оказались в узкой прихожей, которая вела в большой зал без окон. Темноту разгонял лишь тусклый свет одинокой свечи. Дощатые стены и соломенная крыша воняли гарью, элем и мужским потом. Вокруг пустой площадки в центре жались друг к другу обшарпанные столы и такие же стулья.

Паршивая здесь, видимо, не только выпивка. И опий курят, хотя перед домом башмаков не висело.

- Если её нет, то и платить я больше не буду. С Хугом у меня уговор был особый. Деньги он свои отрабатывал, а не угрозами выбивал. Так что не приходите больше, а не то я соберу всех своих парней, и посмотрим, что вы запоете под нашими кулаками.

- Да что ж ты такой несговорчивый? Я к тебе, между прочим, посетителя привёл.

Бандит толкнул Николаса в спину.

- Рано ещё. Гостей до десятого удара колокола на храмовых башнях не принимаем, - ответил Бонг.

- Так это ж каледонец. В кармане один деревянный кругляш – я проверил, - захохотал бандит. – Бойцом наниматься пришёл. Сказал, что ты за него поручишься.

Он протянул Бонгу ладонь и призывно потёр пальцами, но тот скользнул взглядом по Николасу и отодвинулся.

- В первый раз его вижу. Это не каледонец.

- Как ты вообще что-то рассмотрел под его капюшоном? – удивился бандит.

- По запаху учуял. А платить тебе не стал бы, даже если бы он моим сыном был. Проваливайте оба!

Ну да, каледонцев по громким голосам и медвежьей походке за милю отличить можно.

- Ай врёшь! По глазам вижу, что ты его узнал. Да и на что способны кулаки против холодной стали? – бандит плотоядно облизнулся, выхватил нож и приставил его к горлу Николаса. – Плати, а не то оставлю его без глаз.

Ну всё, хватит притворства! Николас схватил руку с ножом и вывернул её. Скуля, бандит выпустил оружие и рухнул на пол. Наглые водянистые глаза расширились от испуга. Николас наступил сапогом бандиту на горло. Тот натужно захрипел.

- Никакой крови у меня на полу! – с угрозой в голосе предупредил Бонг.

Николас пнул бандита в бок и указал на дверь.

- Проваливай. Не то выведу на улицу и покажу, чего стоят кулаки, пускай и не каледонские.

Тот с кряхтением поднялся и выкрикнул напоследок:

- Я всё Толстому Бойдеру расскажу. Не будет вам здесь жизни, никому больше не будет!

И выскочил на улицу.

Николас вынул из-за пазухи деревянную монетку. Бонг прищурился, лицо напряглось и стало настороженным.

- Это Слоанн, мелкая шестёрка. Выслужиться перед главарями хотел. Бандиты на нас войной не пойдут, по крайней мере, пока Лучезарные не перестанут патрулировать город, - ответил он на незаданный вопрос. – Ты от Хуга? Больно стар для его парней. Да ещё и с редкой побрякушкой. Рыбка покрупнее, хм? От Джодока и Белуса? Или самого Гейрта?

- Ясам по себе. И даже не норикиец.

- Я учуял. Так почему ты меня поручителем назвал?

- Мне так предок сказал. Если нужна помощь, обратись к Чену Бонгу из «Чёрного петуха». И вот я здесь, отчаянно в ней нуждаюсь. Может, поговорим в более тихом месте?

Бонг отпер дверь в подсобку и вошёл внутрь. Последовав за ним, Николас снял капюшон и представился:

- Моё имя Николас Комри.

- Ого! Да ты не рыба, а сам лихой коршун, - присвистнул Бонг. - Но мне нет дела до бунтовщиков и их политических интриг. Если хочешь услышать последние новости, разыщи Голубиную станцию. Или боишься, что там тебя выдадут норикийцам?

- А вы что-то знаете?

- Смутно. После сражения в Динас Эмрис бунтовщики рассеялись и бежали из города. Кто-то говорит, что они скрылись в укромных местах, чтобы перевести дух и напасть снова. Но учитывая, что ты здесь, думаю, это враньё. Они растеряны и зализывают раны. Предполагаю, что большинство при первой возможности сбежит в Норикию, если там их примут.

- С распростёртыми объятиями, - усмехнулся Николас. – Это я отдал такой приказ. Надеюсь, у них хватит здравомыслия, чтобы его выполнить. Но от вас мне нужно другое. То, что вы умеете лучше всего – татуировка.

- И какой же предок мог поведать тебе о ремесле, которое я оставил ещё у себя на родине?

Может, Николас неправильно понял?

- Я последний представитель священной династии Хассийцев-Майери, преемник короля Лесли и законный наследник авалорского престола. Теперь припоминаете?

- Потомок Безликого? Король без королевства? – кисло усмехнулся Бонг. – Ты ошибся. Я давно не занимался татуировками и всё позабыл.

- Я покажу, какой рисунок мне нужен. Вы вытатуируете его там, где я достать не смогу, и покажете мне, как это делается. Оставшуюся часть я завершу сам.

- Ты так уверен в себе? Татуировка – очень сложное искусство, сравнимое с магией. У профанов, вроде нас с тобой, ничего не выйдет.

- А мы постараемся! – с нажимом ответил Николас.

- Ладно, я соглашаюсь только из уважения к высшим силам. Чем будешь расплачиваться?

- У меня ничего не осталось, - Николас задумчиво вперил взгляд в пол. – Я могу отработать!

- Кем? Посудомойкой? – хохотнул Бонг. – Ты же, поди, только командовать можешь. Да и то с переменным успехом.

- Нет, почему же? Я отличный фехтовальщик, неплохой учитель, даже по канату ходить умею.

- Мы не в цирке, - отмахнулся Бонг и уже хотел выставить его за порог, как снаружи донёсся взволнованный голос.

- Мастер Бонг! Мастер Бонг!

- Ох, Трелони! – заворчал он, отпирая дверь подсобки. – У тебя голос, как у лисы, подхватившей бешенство. Что стряслось? Гантри позаботился о твоей руке? Или этот супостат требует ещё денег?

- О, нет, он всё сделал замечательно! – лохматый плечистый паренёк в залатанном дублете показал свою правую руку на перевязи. – Сказал, что кость треснула, но не сместилась. Заживёт через пару месяцев, если я буду держать руку в покое. Но…

- Всё это время ты не сможешь драться? – измученно спросил Бонг.

- Я не смогу драться вообще. Гантри сказал, что ещё одна такая травма, и я останусь без руки. А у меня жена и дети. Лучше я устроюсь на менее оплачиваемую работу, но не стану калекой после очередного «несчастного случая», - Трелони рассказывал всё это своим коленкам, словно боялся заглянуть в глаза Бонгу.

- Конечно, я понимаю, - тот кивнул по-товарищески. Как и все жители Поднебесной, несмотря на дружелюбие, он держался на почтительном расстоянии. Был бы каледонцем, положил бы руку Трелони на плечи. – Спасибо за незабываемые бои. Вот тебе на первое время, - он вложил в ладонь парня серебряник.

- Не стоило, это ведь не твоя вина. Ничья вообще. В драках такое случается часто… - неловко отблагодарил его Трелони.

- Пустое. Час от часу не легче. Где взять нового бойца? – забормотал себе под нос Бонг, направляясь на кухню.

- Возьмите меня! – не растерялся Николас. – Я знаю каледонский бой на кулаках, учился у лучшего мастера. И практики хоть отбавляй.

Бонг развернулся и презрительно сузил глаза:

- Видел я, как ты со Слоанном обошёлся. Мы здесь не сворачиваем шеи и никого не калечим. Зрители жаждут азарта, долгого захватывающего боя. Сможешь им это обеспечить?

- А говорили, что не в цирке. Сделаю в лучшем виде. Испытайте меня!

- Он дело говорит, – вступился за него Трелони. – Если этот щуплый южанин победит, наши с ума сойдут от неожиданности. Выставите его против Дрейка.

- Они слишком разные по весу. Дрейк его по полу размажет, - Бонг с опаской глянул на Николаса, чтобы тот не взболтнул лишнего. Ну да, Сумеречники-то и с огромными демонами управлялись, что уже говорить о простом бойце.

- Если надо будет, чтобы размазал, значит, размажет, - безразлично пожал Николас плечами.

- Нет, это будет слишком ожидаемо. Ты должен победить, но так, чтобы это выглядело, как чудо на исходе сил. И главное, никаких травм и смертей. Или тебе до конца жизни придётся возмещать нам убытки. Ясно?

- Кристально! – отрапортовал Николас. – Не беспокойтесь, мне повторять не нужно.

- Иди к Магде, моей жене. Она выдаст тебе бойцовскую одежду и согреет воды, чтобы ты помылся, а то от тебя несёт так, что рядом стоять тошно, - велел Бонг.

- Погодите. Нужно придумать ему бойцовскую кличку. Настоящих имён мы не называем. Дело мутное, можно сказать, подпольное, сам понимаешь, - Трелони пихнул его в бок, напоминая, что он-то каледонец, и нахрапистые повадки ему не чужды. – Как насчёт «Несокрушимый»? Ему пойдёт!

- Слишком затаскано и пафосно. «Малыш» будет в самый раз, - ухмыльнулся Бонг, сложив руки на груди.

- Да хоть «Зайка» или «Пончик», только татуировку сделайте! – начал терять терпение Охотник.

- Тату-у-у? – вытаращил глаза Трелони.

- Вот заладил! Сделаю-сделаю, только держи язык за зубами, - прикрикнул на него Бонг и скрылся на кухне.

Трелони вернулся к семье, а Николас разыскал Магду во дворе возле колодца. Она оказалась дородной, но вместе с тем миловидной женщиной. Одета в просторное платье и передник, медовые волосы аккуратно убраны под чепчик, на виду оставались только кончики. Магда растирала мокрое бельё по ребристой доске, а потом окунала его в мыльную воду.

Николас приветливо ей улыбнулся и стал ждать, пока она закончит. Тут же прибежал Гилли Ду и принялся суетливо крутиться возле ног. Заметив гостей, Магда утёрла с раскрасневшегося лица пот и отложила стирку.

- Ну ты и цыплёнок! Какие ещё бои, когда ты такой тщедушный и еле на ногах держишься? – неодобрительное цыкнула она.

- Прошу прощения, но не цыплёнок, а «Малыш». Ваш муж придумал, - пожал плечами Николас. – А за остальное не переживайте – я человек бывалый.

- Ох уж этот Чен! Всё бы ему над людьми издеваться. Нет, пока ты не съешь тарелку моего супа и тарелку овсянки, ни о каких боях и речи не будет, - воинственное заявила она. – Твой пёсик посторожит моё бельё? А то тут за всем глаз да глаз нужен.

Николас вопросительно взглянул на лиса. Тот вывалил язык и благодушно заурчал.

- Он дикий и, по-моему, совсем не понимает, что от него хотят.

Гилли Ду присел на задние лапы и обиженно повесил голову. Пушистый хвост нервно мёл по мостовой.

- Всё он понимает, просто притворяется. Животные часто так делают. Мужчины, впрочем, ничуть не лучше, - снисходительно улыбнулась Магда.

Её зеленовато-карие глаза в свете лучины сверкали так, будто она хохотала от души. Николас смущённо почесал лопатку. Женщины… умеют же поставить в неловкое положение. Доверившись лису, Магда отвела Николаса на закопченную кухню. Там над огнём в камине поворачивал вертел с куропатками нескладный подросток. Лохматые тёмно-русые волосы доставали плеч, на носу красовались несколько капель веснушек. Похожая на парня как две капли воды девица лепила пирожки с капустой.

- Это Джед и Джеди, наши с Бонгом приёмные дети. Помогают нам, пока своим хозяйством не обзавелись, - представила их Магда.

Они по очереди кивнули.

- Малыш, новый боец, - ответил Николас, усаживаясь у свободного от муки и теста края стола.

- Отец сказал, что ты будешь жить с нами наверху первое время. Не бойся, мы привыкли. Он часто даёт приют тем, кто попал в беду, - дружелюбно заметил Джед.

Его сестра оставалась молчаливой и сдержанной. Судя по внешности, они тоже каледонцы, но, видимо, на их манерах сказалось воспитание Бонга. Даже его жена не вела себя так кротко.

От запахов выпечки и копчёностей живот издал жалостливый всхлип. Магда гостеприимно поставила перед Николасом миску дымящегося супа. Сваренный на бульоне из говяжьих косточек, он оказался не хуже ладу матушки Умай. Или жизнь впроголодь сделала его неприхотливым? Всё лучше, чем отсыревшие сухари и крысы из катакомб.

Николас едва справился с порывом облизать миску, когда Магда поставила перед ним ещё одну с овсянкой. Он с наслаждением вдыхал аромат, а потом медленно смаковал каждую ложку. Когда Николас уже разомлел от сытости и задремал на лавке в углу, в кухню влетел разъярённый Бонг.

- Где ты застрял? Почему до сих пор не переоделся? Все ждут! Магда, ты что, его накормила?! – он с обвинениями уставился на сердобольную жену, а потом напустился на детей: – А вы почему её не остановили?!

Джед уткнулся глазами в кусок мяса, с которого капал жир, а его сестрица утёрла рукой пот, вымазав лоб мукой и продолжила лепить пирожки. Магда, наоборот, деловито подбоченилась и возмутилась:

- Да он же чуть не падал от голода! А сейчас вот едва не уснул, бедолага. Совсем умаялся, а ты его драться тянешь. Живодёр!

- Он сам на это согласился. А мы не так богаты, чтобы милостыню раздавать.

- Благодарю, госпожа Магда, - Николас галантно поцеловал ей руку. Жена Бонга растрогано потупила взгляд. – Клянусь, я не забуду вашей доброты. Не беспокойтесь, я со всем справлюсь.

Заглянув в подсобку, он переоделся в тёмные брэ длинной до середины икр и вышел в общий зал.

В таверне уже собралось знатно народа, большинство – косматые северяне, но встречались и местные пройдохи. Их глаза с хищным любопытством следили за каждым движением. В центре потирал руки огромный детина, с блестящей лысиной и рыжей бородой едва не до пупка.

- Хей-хей, приветствуйте чемпиона! – кричал он толпе.

Зал заходился хлопками и криками:

- Дрейк – самый лучший! Дрейк – самый сильный! Никто его не одолеет!

Стоявший рядом Бонг указал Николасу глазами пройти вперёд и представил его:

- А вот и новичок. У него достало смелости бросить вызов нашему чемпиону. Поприветствуйте отважного Малыша!

Отовсюду слышались смешки.

- И вправду, Малыш, рёбра пересчитать можно. Да ещё такой холёный. Не каледонец даже. Куда ему до настоящих мужских боёв? Пускай валит обратно к мамкам-нянькам!

Знали бы они, кто перед ними и через что ему пришлось пройти. Впрочем, даже лучше, что они не знают. Пускай он будет Малышом, маменькиным сынком, а не внуком Утреннего Всадника и Королём-без-королевства.

Николас нацепил на лицо самую обаятельную улыбку, на которую только был способен, и помахал публике рукой. Обескураженные его уверенностью, зрители примолкли. Сотни глаз ловили каждое его движение.

- Не бойся! Я буду нежным, - подмигнул Дрейк, и толпа снова взорвалась дружным хохотом.

- Уж постарайся. Мне ещё с этим лицом дамочек для весёлой ночки очаровывать, - ответил Николас.

Играя мускулами на руках, они закружили друг напротив друга. Зрители подались вперёд. Сейчас всё делалось лишь для их развлечения, а не для того, чтобы что-то кому-то доказать. Цель - победить чудом на последнем издыхании. Нужно держать это в уме и не увлекаться.

Сигнал к началу ещё не прозвучал, но в лицо Николасу уже полетел кулак. Отточенные реакции помогли уйти от удара в последний миг.

- Не спи, Малыш, а то рухнешь и не проснёшься! – подзуживала публика.

Дрейк замахивался снова и снова. Николас сосредоточился на его движениях, изучая мастерство, тактику и слабые стороны. Дрейк правша, уворачиваться нужно вправо за спину. А он сильный! Мог бы одним ударом выбить все зубы, но явно щадит. Правила Бонга.

Толпа перешёптывалась, звенели монеты. Посетители делали ставки. Большинство на Дрейка. Конечно, кто поверит, что малахольный новичок одолеет бывалого верзилу? Сто к одному? Ого, ничего себе цена за его победу!

Для разогрева публики Николас пропустил удар по подбородку. Зубы клацнули – он едва не откусил себе язык. Дрейк снова замахнулся, Николас поднырнул под его руку и, улучив момент, рубанул снизу вверх. Верзила пошатнулся и встряхнул головой.

Толпа взвыла в неверии. Бонг метнул в Николаса недовольный взгляд. Слишком быстро, нужно тянуть время. Николас позволил противнику прийти в себя, и они снова принялись махать кулаками. Теперь Николас чередовал защиту и увороты с атаками, то теснил Дрейка, то отступал сам.

Прошло минут пять. Настоящие поединки не длились так долго. Бойцы взмокли и тяжело дышали, напряжение выматывало. Николас был к нему более привычен, чем Дрейк.

Ещё один обмен ударами. Дрейк взгрел Николаса по уху, и теперь оно наливалось жаром.

- Сдавайся, хлюпик! – оскалился противник. – Так уж и быть, пощажу твою смазливую рожу.

- Ещё посмотрим, кто у кого пощады просить будет! – яростно выкрикнул Николас.

Для вида он пропустил ещё один удар, а потом смёл защиту противника и в несколько стремительных атак повалил его на пол.

Дрейк ошалело моргал. Бонг подался вперёд и принялся считать, загибая пальцы.

- Раз! Два! Три!

Противник так не поднялся.

- Дрейк повержен, победа за Малышом! – выкрикнул Бонг.

Гости поражённо молчали, а потом принялись спорить, каким образом хлипкий новичок победил опытного бойца.

Николас помог Дрейку подняться.

- Ты в порядке?

- Всё отлично, не дрейфь, - весело подмигнул ему верзила. – Ты из Каледонии? А внешне не похож. Кто тебя драться учил?

- Я из южан, просто родился в Озёрном крае. А потом меня взял в ученики один из лучших местных мастеров.

- Кто? Я всех знаю!

- Его – вряд ли. Он был отшельником и не любил шумных компаний.

- Был?

- Умер. Недавно, - сдавленно ответил Николас, вспоминая Мидрира.

Он единственный был честен с учеником до конца. Кто знает, если бы Мидрир остался жив, то, может, удержал бы сестру и Гвидиона от операции, заставил бы их уважать волю Николаса. Как жаль, ведь он даже не присутствовал на похоронах. Да и были ли они у Мидрира, как и у других бунтовщиков, погибших во время этого бесславного восстания?

- Соболезную. Давай помянем. Крепкий эль лучше всего утоляет душевные муки, - с сочувствием похлопал его по плечу Дрейк.

Николас кивнул. Чего толку одному сидеть? Сейчас у Бонга полно работы в таверне. Подавальщицы едва успевали разносить заказы и увёртываться от распускавших руки пьянчуг. Татуировку придётся отложить на завтра.

В подсобке уже ждал таз с тёплой водой. Николас умылся и переоделся. На выходе его подловил Бонг и перегородил дорогу.

- Дерёшься технично, ловко, я удивлён. Но представления устраивать не умеешь. Нужно было больше отчаяния и бессильной ярости – тогда публика пришла бы в восторг. Ничего, со временем научишься, - заключил он куда более добродушно, чем раньше. – Только не напивайся. Ты очень слаб. Заметь я это раньше, даже к бою тебя не допустил бы. Ложись спать, хмель тебя доканает.

- Вы целитель? – вопросительно выгнул бровь Николас.

- Ясновидец, - прошептал одними губами Бонг.

- Я не усну. Мне хочется побыть в компании. Не беспокойтесь, я не пьянею и портить мебель не собираюсь.

- Я не об этом! - возразил Бонг и безнадёжно махнул рукой.

Николас устроился за столом Дрейка. Его окружала шумная компания поклонников.

- А вот и наш новый чемпион, - поприветствовал его Дрейк и придвинул кружку полную эля. – Ну же, выкажите почтение!

Николас сдул из неё пену, задумчиво наблюдая, как она стекает с краёв.

- Слава чемпиону! Слава чемпиону! – нестройными голосами закричали каледонцы. – Как ты проиграл такому тощему Малышу? Небось, Бонг тебя подговорил. Признавайся!

- Вы же сами видели, он парень не промах, опытный. Знаете, что мой мудрый отец Нил говорил? Толщина рук в кузнечном деле – не главное. Куда важнее умение и выдумка, - Дрейк приложил палец к виску.

Каледонцы смотрели на него обескураженно.

- Новичкам везёт, - нарушил тишину Николас. – Выпьем удачу, без которой не спорится ни одно дело!

- Да! Да! А Малыш-то свой, знает, как надо, - потрепали его по волосам каледонцы.

Дрейк пил много, как и все горцы, никогда не засыпавшие трезвыми. Николас цедил ядрёный напиток маленькими глотками.

- За друзей, которых больше нет с нами! – выкрикивал он тосты. – За тех, кто остаётся верен до смертного одра, а не тех, кто предаёт ради лучшей жизни!

- За верность! За дружбу! Ты друг Дрейку! Ты наш друг! – выкрикивали каледонцы пьяно.

- За милых дам! Защищайте их, господа, защищайте до последней капли крови, чтобы последнее, что вы запомнили – были их счастливые лица! – продолжал Николас.

- За дам! За Рози, - кто-то ущипнул подавальщицу и получил за это смачную оплеуху.

- За радушную хозяйку Магду! Её пироги с черникой – лучшие во всём Мунгарде! – добавил Дрейк.

Проходивший мимо Бонг метнул в него ревнивый взгляд.

- За Донну, за Нетту, за Рону, за Сану! – чокались друг с другом каледонцы, называя имена своих дам сердца. – Вы самые нежные! Самые горячие! Самые заботливые!

- За тебя, Герда, прости, что подвёл. Надеюсь, однажды ты… нет, я сам смогу себя простить, - пробормотал Николас, пряча печаль за хмельной улыбкой. Сегодня не до слёз.

- За нас всех! Чтобы однажды и на нашу многострадальную землю пришёл мир!

- За доброго короля Лесли! За Хассийцев-Майери! – возбудились каледонцы.

- Пускай он вернётся! Пускай прогонит гнид в голубых плащах с нашей земли! Да-да! Так он ведь умер, слыхали? Теперь у нас новый король – Николас Комри, внук Утреннего Всадника! Уж он намылит им шеи! Собьёт всю спесь с Белого Палача, перекрасит его плащ в алый – цвет крови, которую он пролил. Да здравствует король Николас! Долгих лет королю Николасу! Будь проклят Белый Палач!

- Но ведь… он тоже умер, - робко прошептал Николас.

- Кто? – нахмурился Дрейк.

- Николас Комри. Погиб во время подавления восстания. Белый Палач… - он закашлялся, чтобы прочистить горло. – Его сразил. В честном поединке.

- Ты что-то путаешь. Палача здесь нет. Говорят, он приедет на торжественный приём во дворце в честь подавления восстания, но не раньше, - покачал головой верзила. – Не слушай досужие сплетни. Мы получаем последние новости от бунтовщиков-Сумеречников. Николас Комри жив и намерен отобрать трон у узурпаторов. Если понадобится, если он позовёт, мы все немедля встанем под его знамёна и будем сражаться за нашу свободу!

- Да… - Николас отодвинул не опустевшую кружку и понурился.

Везде одно и то же. Люди, готовые идти за ним на верную и бесполезную смерть. Как сказать им, что война проиграна? Сколько бы жизней они не пожертвовали, победить не выйдет. У деда не получилось их вразумить, и Николас вряд ли сможет.

- С Малыша на сегодня хватит, - напугал Бонг, незаметно встав рядом. – Не умеет пить. Смотрите, и кружки хватило, чтобы его развезло так, что ноги отказали.

Он перекинул себе через плечо руку Николаса и потащил его по лестнице на второй этаж. Ноги действительно заплетались, хотя голова оставалась на удивление ясной.

- Ну что, теперь заснёшь?

Бонг открыл перед ним дверь крохотной каморки и устроил его на застеленной соломенным тюфяком лавке. Больше сюда ничего не влезало. Николас отвернулся к стенке. Бонг затворил дверь и ушёл. Николас долго вглядывался в темноту, пытаясь задремать или хотя бы унять скачущие чехардой мысли.

Что же делать? Рассказать правду, извиниться и попросить не портить себе жизни? Смириться с властью демонов? Его растерзают, если не Лучезарные, так каледонцы точно. Надо молчать, и будь что будет. Хоть это и неправильно.

Бонг с Магдой и их детьми легли поздно. За тонкими стенами было слышно, как скрипели половицы и шелестело бельё.

Встал Николас рассветом, размялся и облился водой. Бонг одолжил ему рисовую бумагу и тушь с кистью. Устроившись на лавке на заднем дворе, Николас принялся рисовать будущую татуировку. Перед глазами возникали чёткие контуры, Безликий будто бы водил его рукой. Тушь ложилась на бумагу идеально: каждый изгиб, каждая чёрточка – нельзя ошибиться ни в одной детали, иначе магия не сработает.

Он так увлёкся, что вернулся в реальность, только когда услышал шумное дыхание Гилли Ду. Тот сидел рядом и наблюдал, вывалив из чёрной пасти розовый язык.

- Ну как, сохранил бельё доброй Магды? – спросил Николас.

Гилли Ду носом пихнул пеструшку с перегрызенным горлом.

- Где ты её взял?!

Паршивец заглянул ему в глаза с непониманием.

- Да, конечно, лисы не собаки и умеют только воровать, - Николас прикрыл ладонью лицо от досады. – Я тоже воровал сухари и одежду из тайников Компании, но от норикийцев не убудет. А эта демонова курица могла быть для хозяев единственным спасением от голода!

- Ур-р-р? – Гилли Ду непонимающе повернул голову набок.

- Ты что, со своей собакой ругаешься? – показался на пороге заспанный Бонг и заглянул Николасу через плечо. – Ого! Да это даже не лис, а демон настоящий!

- Гилли Ду, детский спутник. Раньше мы играли вместе, а теперь он украл у меня сало и решил, что мы друзья навеки, - объяснил тот.

- Ну, у тебя и питомцы, - хмыкнул Бонг.

Лис тявкнул на него и принялся сам грызть курицу, раз хозяин снова не оценил его труд.

– Впрочем, как и всё остальное, - Бонг кивнул на наброски. – Признаюсь, каллиграф из тебя лучший, чем из меня.

- Я учился в Храме Ветров на Островах Алого Восхода. Слыхали?

Бонг повёл плечами:

- Говорят, что на островах всё пришло в упадок. Они вот-вот покорятся Лучезарным, даже быстрее, чем мы с соседними Эламскими ханствами.

- Когда я жил там, на островах было мирно, насколько мирно может быть в условиях раздробленности и постоянных войн между землевладельцами.

- М-м-м, даже не знаю, смогу ли нарисовать у тебя на спине такой сложный узор. Сам-то выдержишь? Это больно.

- Мне делали татуировку в храме, только она… утекла.

Бонг недоумённо выгнул бровь, но переспрашивать не стал. После завтрака он принялся готовить краску из сажи и угольного порошка, пока Николас доделывал наброски. Возжаждав ласки, Гилли Ду опрокинулся на спину, поджал лапы и призывно заскулил. Пришлось гладить его до тех пор, пока он не цапнул Николаса за палец, забывшись от неги.

Закончив приготовления, Бонг велел Николасу лечь животом на лавку. Хорошо, что погода стояла ясная и ещё не успело сильно похолодать.

- В доме мало света, а здесь никто не ходит, так что вряд ли наше колдовство заметят. Предупреждай, если больно, и старайся не дёргаться, иначе получится плохо, - предупредил Бонг.

- Не беспокойтесь за меня, - отмахнулся Николас и закрыл глаза.

Игла колола и царапала кожу по всей спине. Удивительное дело, телесная боль заглушала душевную, мука становилась терпимой, почти незаметной. Мысли замедлялись и делались вязкими, перед глазами возникала соблазнительная фигура Герды. Она улыбалась самой тёплой улыбкой на свете и манила в солнечные леса своей родины, где они коротали безмятежную, полную детского смеха жизнь.

Николас очнулся от дрёмы, только когда Бонг похлопал его по плечу.

- В первый раз вижу, чтобы кто-то настолько расслаблялся, когда я наношу татуировку.

- Простите! Ночью заснуть так и не вышло, вот и… Вы уже закончили? Я готов терпеть и дольше, если потребуется.

- Нет, мои пальцы уже не те, что в молодости, когда я мог работать по двенадцать часов без отдыха. Мейчас руки трясутся от напряжения, подушечки немеют, и линии получаются не такими чёткими. Старость не радость. Боюсь, скоро меня разобьёт подагра.

Николас встал, надел рубашку и посмотрел на него с сожалением.

- У меня в Урсалии есть знакомый целитель. Он с удовольствием вам поможет.

- О, нет, я не могу бросить «Петуха». Парни без меня его по камню разнесут. А Дрейк при мне не стесняется к Магде приставать. Не то, чтобы я ревновал, просто понимаю, что за молодыми не угонюсь.

На кухне загремела посуда. Бонг испуганно сжался, на пороге показалась его жена.

- Это кто тут жалуется?! Ты бы хоть раз мне ласковое слово сказал или цветы подарил! Знаешь, за что я его выбрала, когда была ещё совсем девчонкой? – обратилась она к сконфуженному от их семейной ссоры Николасу. – За поэзию. Какие изысканные стихи он мне читал! Не чета нашим простецким застольным песням:

«Любви несём мы жизнь – последний дар?

Над сердцем близко занесён удар.

Но и за миг до гибели – дай губы,

О, сладостная чаша нежных чар!»

(*) О. Хайям «Рубаи»

- Каждое слово соблазняло. Я уж думала, колдун он. Ведь его голос заставлял сердце колотиться, а глаза щипало от слёз умиления. Сколько мы гуляли под луной в самых красивых местах, о которых я даже не знала. Знаешь, как он делал мне предложение? Усыпал порог дома моих родителей дивными ирисами. А как поженились, всё. Стряпай, дорогая, на целую ораву пьяных каледонцев, да убирай после них погромы.

- Ох, дорогая, я думал, у тебя слишком много хлопот, чтобы слушать мой досужий лепет, - попытался смягчить её Бонг.

- Досужий лепет?! Я готова слушать его днями напролёт! Разве ты не понимаешь, что только твои слова заставляют меня вновь почувствовать себя юной, красивой и желанной. А от пьяных сальностей Дрейка уши вянут.

Бонг подался к ней и приобнял за талию.

- Милая, если хочешь, вечером в постели могу пошептать тебе несколько четверостиший, а через пару дней свожу к водопаду Леммис.

- Там, где мы в первый раз поцеловались? – смущённо краснея, Магда опустила глаза. – Эх ты, старый плут, знаешь же, глупое женское сердце простит, даже если ты ни одного обещания не выполнишь.

- Я выполню их все, - нежно зашептал ей на ухо Бонг.

Глава 24. Новая жизнь

Чтобы не наблюдать за интимной сценой, которая бередила болезненные воспоминания и вызывала зависть, Николас занялся делами. Вначале он натаскал воды из колодца у соседнего дома и замочил старую одежду. То, что от неё осталось. А потом отправился на прогулку в город. Бандиты явно ждали его. С подобными людьми ему уже приходилось сталкиваться, и Николас представлял, как они мыслят. Нужно показать, что он не боится и не прячется за спиной Бонга, иначе у кабатчика возникнут проблемы. Гилли Ду трусил следом, таясь в тени домов. Николас едва ощущал его ауру.

Натянув капюшон на самое лицо, он бродил по узким кривым улочкам бедняцкого квартала. Погода начинала портиться, на небо набежали пока ещё лёгкие полупрозрачные перистые облака. Сидевшие на кособоких лавках у своих домов хозяйки обсуждали будничные хлопоты: где раздобыть муку, молоко, яйца и овощи подешевле, за кого посватать дочь или сына, с кем гуляет сосед в тайне от жены (последние чаще всего просаживали деньги на самую дешёвую выпивку в кабаках). На гостя никто внимания не обращал – тут и без него много сомнительных личностей обреталось. Не убивает-не грабит, значит, и переполох устраивать не из-за чего.

Вскоре улочки вывели к шумному рынку. Здесь пахло потом и несвежей рыбой. Зазывалы громко заявляли о том, что их товар самый лучший и жизненно необходим каждому здравомыслящему человеку. Покупатели робко просили их кричать чуть тише и не на самые уши, кто-то, наоборот, ругался из-за плохого качества товаров и завышенных цен.

Мужчины здесь порой отрывались от повседневных забот и обсуждали важные события в стране. Рассказывали, что выжившие бунтовщики укрылись в крепости на восточном побережье, что Николас Комри готовит новый бунт, что скоро приплывут подкрепления из Норикии и окажут ему поддержку, что Лучезарные судят пойманных колдунов и со дня на день их казнят.

Мальчишки хвастались, сколько им заплатят за срезанные волосы и обгоревшие кости колдунов. Шарлатаны использовали их в качестве лекарства, защиты от порчи и талисманов на удачу. Вот же мерзость! Сумеречники ничем подобным не занимались, но именно их обвиняли в проведении бесчеловечных ритуалов и едва ли не поедании младенческой плоти.

На задворках рынка самозабвенно вещал о спасении души пресветловерческий проповедник. Похоже, в подобные места отправляли самых убогих, чтобы не выделялись из толпы и с лёгкостью вливались в местное общество, по крайней мере, в благочестивую его часть. Смуглый мужчина с измождённым, высушенным ветрами и зноем лицом выглядела куда более дряхлым, чем тот старик, что баламутил народ в Урсалии год назад.

Казалось, что с тех пор минула вечность. Не был Николас почётным Охотником на демонов, не решал проблемы города, не обучал новобранцев из Компании. Нотации Эглаборга и бургомистра Гарольда о том, как должно устраивать свою жизнь, казались волшебной сказкой. Никогда Николас не прекращал скитаться, потеряв дом, семью, любимую и друзей, которые его предали.

Рынок остался позади. Стоило только свернуть в безлюдный переулок, как из подворотни показался Слоанн. Глаза щурились в презрительной ухмылке, потрескавшиеся губы кривились. С боков, сзади и спереди выглядывали его товарищи. Как волчья стая, окружали со всех сторон.

- Вот ты и попался, голубчик, - гадко осклабился Слоанн.

Николас замер и посмотрел на него, как на змею – спокойно и безразлично. В драке он победил бы, но заливать улицу кровью не хотелось. Бонг ясно дал понять, что этого не потерпит.

- Проводите меня к Толстому Бойдеру. Вы ради этого собрались? Я не буду сопротивляться.

Слоанн выхватил нож и подался вперёд, но бандиты удержали его. Молчаливо кивнули и поманили за собой. Как не пойти, если тебе сопят в спину?

Дорога оказалась близкой: всего пару улиц к самому неприглядному кварталу из всех, что Николасу приходилось видеть. Посреди него в окружении разваливающихся стен находилась закопченная площадь. Дым впитался в камни, и даже частые дожди не могли его вымыть.

Посреди площади стоял сооружённый из досок и покрытый свалявшимся мехом трон. Вокруг лежали плешивые псы, напоминавшие волков вытянутыми мордами и свирепыми глазами. Рядом расположилось несколько дюжин бандитов – почётный караул.

На троне восседал крепкий подтянутый мужчина. Интересно, почему его называли толстым? Лет тридцать пять на вид или немного старше. Одет в потёртые штаны и камзол, на голове треугольная шляпа. Из-под неё выглядывали собранные в тонкий хвост мышастые волосы. Левую щёку перечёркивали белёсые шрамы. Подбородок и щёки гладко выбриты, над верхней губой тонкая полоска усов. Желтоватые рыбьи глаза смотрели оценивающе.

Этот тип пострашнее Слоанна будет. Бесстрашный, отчаянный, жестокий и безразличный ко всему, кроме своей выгоды. Наверное, поэтому и стал вожаком бандитов. Демон лютый, пожиратель людей, пускай и без капли колдовской крови в жилах. Хищник из Дольнего мира.

- С чем пожаловал, дезертир? – спросил он, не выдержав игры в молчанку.

- Так это ваши люди меня сюда привели. Вы и скажите зачем, - выдержано отвечал Николас.

- А ты парень бывалый, - ухмыльнулся Бойдер. – Только не забывайся, на чьей стороне сила. Люди мы занятые и любые споры решаем быстро.

- Так зачем тянете?

- Экий ты, мне даже нравится. Наслышан про твои успехи у Бонга. Сколько он тебе заплатил?

- Жалованье в конце месяца, - пожал плечами Николас.

- И что, приятно за медяки позориться? Я вот с малых ногтей ремеслом занимаюсь. Глаз у меня намётанный в отличие от болвана Слоанна. Такого же головореза, как я сам, за милю чую. Скольким ты глотки перегрыз, прежде чем сбежал?

- Никогда не считал и уж тем более не кичился этим.

- А зря! Это грязная работа, но кто-то должен её делать. Знаешь, чьи слова?

- Доносчиков, - поняв намёк слишком хорошо, безразлично ответил Николас.

Бойдер дёрнул неровными бровями.

- Иди к нам. Почёта будет куда больше и, главное, золотишка. Перед каждым заданием задаток, а после, если всё пройдёт гладко, щедрое вознаграждение. За полгода приличное состояние себе сколотишь и купишь домик на побережье. Не на севере, где всегда сыро и свищут ветра, а здесь на юге.

- А потом бояться, чтобы «старые друзья» меня не сдал? Нет уж, о доме я не мечтаю.

- Странно, - Бойдер указал на выпавший из-под его рукава верёвочный браслет. – А свою зазнобу спрашивал? Девки, они такие, любят уют четырёх стен.

- Угрожать мне пытаетесь? – Надоело говорить намёками. Николас решил ответить прямо: - Моих близких уже убили наёмники вроде вас. А во мне самом жизни осталось на конце иголки. Так что угрозами вы от меня ничего не добьётесь. Не тратьте своё время даром.

- Что ж ты такой резкий! - укорил его Бойдер. - У всех есть чего боятся, даже если кажется, что нет.

- Я! Я знаю, что ему дорого! Белая псина, с которой он повсюду таскается! – вырвался из рук товарищей Слоанн. –Изловим и освежуем. Меха с неё немного, но на украшение хватит.

Николас скосил взгляд. Ауру Гилли Ду он чувствовал хорошо. Демон обернулся в скрюченную человекоподобную форму и сверкал жёлтыми глазищами из подворотни. Готовился напасть, если почувствует, что Николасу угрожает опасность.

«Не нужно, я со всем справлюсь сам. А ты, хоть и вредный, но оставайся, пожалуйста, живым!»

- Не советовал бы. Это дикий лис, который привязался ко мне из-за того, что я поделился с ним салом. Я за ним не смотрю, он сам бегает, где хочет. Так что не исключено, что он болен бешенством. И если укусит, за ваше здоровье я не ручаюсь, - предупредил Николас.

- Опускаться до шантажа мы не станем, - осадил ретивого бандита Бойдер. Его люди снова схватили Слоанна под руки и увели на задние ряды. – Новичкам непросто разобраться в здешних подводных течениях. Хотим тебя просветить. Не надейся досидеть в кабаке Бонга до старости. Как только ты споткнёшься, он тебя на улицу выбросит, как выбрасывал уже многих. Стид не даст соврать, правда?

Вперёд выступил коренастый, рыжий каледонец. Его правая рука, тонкая, как жердь, безвольно болталась вдоль туловища, а на тыльной стороне ладони проступали коричневые пятна.

- У нас надёжнее будет. Любой калека при деле. Мы никого не бросаем. Не обязательно с мокрухой связываться, если ты такой щепетильный. Подыщем что-нибудь тебе по вкусу. Так что?

- Я хочу наняться к охотникам за диковинками Гундигарда. Их суда в середине осени из Дубриса выходят, я узнавал. До этого подожду у Бонга. Вот и весь наш уговор.

- Гундигард? Да ты безумен! – засмеялся Бойдер. – Я ведь тоже из рыбацкой деревушки на севере. Всё детство грезил морем. Мечтал брать корабли на абордаж. Даже пытался юнгой на судно китобоев в Ленноксе устроиться. Но когда увидел, как матросы драят палубу и латают паруса, сразу понял, что это не для меня. На суше воли куда больше, чем на море, уж можешь мне поверить.

- Вы посмотрели, а я ещё нет. Вот увижу своими глазами и, возможно, вернусь к вам. Если вы меня отпустите, естественно.

- Мы не настолько подлы, как те, с кем ты сталкивался раньше. Согласны на перемирие.

- Что насчёт Бонга?

- О! А говорил, что у тебя нет ничего дорогого. С ним у нас личные счёты. Без тебя разберёмся. Ступай! Если действительно хочешь в Гундигард, то в наши дела не лезь. Вот и всё, что от тебя требуется. Ясно?

- Кристально, - Николас показал ему ладонь со сложенными в виде круга большим и безымянным пальцами.

- Ступай!

Он кивнул и поспешил к начавшему терять терпение Гилли Ду. Только когда до него оставалось несколько шагов, демон с едва слышным хлопком обернулся лисом и счастливо завилял хвостом.

Домой! То есть в «Чёрного петуха». Нужно доделать татуировку – кожа до сих пор саднила и чесалась, но зато голове будто стало легче, сила уже не пульсировала обжигающим холодом, и даже получалось дышать ровно. А потом… надо ли в самом деле наниматься на корабль до Гундигарда? Или лучше выждать, пока не подвернётся что-нибудь более путное? Но тогда Бойдер с его бандитами будут дышать ему в спину, провоцировать и уличать во лжи.

Такие времена надо проживать здесь и сейчас, не заглядывать во Мрак, который окутал не только его будущее, но и будущее всего Мунгарда. Возможно, если просто продолжать плыть, течение само выплеснет его на спасительный берег. В конце концов, ничего иного придумать не получалось.

Николас вернулся на задний двор таверны. Темнело стремительно, осень подступала всё ближе. До открытия ждать оставалось ещё несколько часов. Тогда и поговорит с Бонгом.

Гилли Ду нашёл где-то палку и вцепился в неё зубами, рыча, чтобы привлечь внимание. Николас пытался высвободить её и так и эдак, но лис не отпускал. Он носился по двору и лаял, пока не устал и свернулся калачиком под забором.

Тогда Николас взялся за стирку отмокавших в тазу вещей. После долгих мытарств пятна крови, травы и земли с ткани вывести удалось, но разорванная в клочья одежда никуда не годилась. Только золотая ветвь на свадебной рубашке уцелела чудом.

На пороге показалась Магда:

- У-у-у, это уже не спасёшь! По каким кустам ты бродил, что умудрился так всё изорвать? Даже Джед и Джеди в детстве меньше дырок делали, а они были теми ещё забияками.

Николас закрыл глаза и прижал рубашку к груди. Почему он не снял её перед битвой? Почему так торопился, всю жизнь торопился на Тихий берег, когда надо было наслаждаться каждым вздохом и прикосновением?

- Подарок невесты? – проницательно спросила Магда и забрала рубашку из его ослабевших рук.

Она расправила вышивку и провела по ней пальцами.

- У нас тоже вышивали узоры перед свадьбой. Твоя невеста, видно, большой искусницей была, и с любовью вышивку делала. От неё так и веет теплом. Хочешь, вырежу её и перешью на новую рубашку?

- А получится? – с робкой надеждой спросил Николас.

- Почему нет? Это не сложнее, чем зашивать одежду бойцов. А ты в общий зал ступай. Ужин уже на столе, гости собрались. Дрейк тебя ждёт.

- На поединок? Кто сегодня победит?

- Секрет, - улыбнулась она. – Чен никому, кроме бойцов, не рассказывает, чтобы не мухлевали со ставками. Ты сегодня отдыхаешь. У нас дерутся через два дня на третий. Правда, Дрейк завтра собирается выйти против Элкана. Но сейчас он свободен и ждёт тебя.

- Я бы для начала поговорил с мастером Ченом. Есть важная новость.

- Он пока занят, но я его предупрежу. Ступай.

Николас поблагодарил её и поспешил в зал. На стенах тускло чадили свечные светильники, завсегдатаи уже заняли почти все столы и громко обсуждали предстоящий поединок. Лишь редкие случайные посетители забредали сюда за выпивкой и отвлечённым разговором. На них косились с подозрением. Дрейк сидел на одном из ближних к центру мест, видимо, почётном. Увидев Николаса, он помахал рукой. Тот устроился рядом, напротив тарелки с ещё горячим луковым супом.

- Наваристый, даже с кусочками мяса, - с завистью наблюдал за ним Дрейк. – Магда к тебе благоволит, а со мной всегда сурова, чтобы я ни делал.

- Ей не нравится, что ты к ней пристаёшь. Она любит Чена, - ответил Николас. – Он, кстати, тоже не рад твоим притязаниям.

- Да знаю я, - Дрейк неловко почесал за лопаткой. – Но ничего поделать не могу. Она же такая сладкая булочка, так бы и съел вместо противного супа.

- Очень вкусный суп. Не обижай хозяйку!

- Посмотрим, что ты запоёшь, когда будешь сёрбать его изо дня в день много лет!

- Не доволен боями? – удивлённо вскинул брови Николас.

Толпа взорвалась взволнованными криками. На середину вышли два коренастых крепыша и принялись смачно хрустеть ладонями, разминаясь. В конопатом и нескладном юноше Николас узнал вчерашнего поклонника Дрейка.

- Тоже боец?

- Томкен, мой племянник. Подаёт большие надежды. Если Чен не будет заставлять его проигрывать, далеко пойдёт, - шепнул тот на самое ухо Николасу.

Впрочем, в таком гаме их вряд ли бы подслушали.

- И часто такое случается? - напомнил Николас.

- Обычно нет, но Чен ревнует. Вполне может учудить, в его руках вся власть. Вообще он не плохой, я бы даже сказал лучший. Бои везде договорные, что тут, что у нас в Каледонии. Я там начинал: платили куда как меньше, хотя тогда мне и гроши казались несметными сокровищами. Отца демоны в горы утащили. На мне мать старая осталась, сестра с детьми тоже не справлялась, вот я и подался в бойцы.

Южане-хозяева таверн обращались с нами, как со скотом, а деньги платили за унижения. Я ни разу не смог победить заезжих повес, зато меня самого постоянно мутузили так, что ни одного живого места не оставалось. Однажды я не выдержал и выбил из бойца-победителя дух. Смотрю в лицо хозяину, вижу, как тот закипает от злости, а его подручные уже с палками бегут. Думаю, если ноги сейчас подведут, в землю меня живьём закопают.

В нашем городке тогда Лучезарные заговорщиков искали. Много шума наделали. Благодаря этому мне удалось увезти мать и сестру с семьёй сюда, на юг. Голодно нам тогда было, сбережений никаких. Тогда-то я и набрёл на эту таверну и познакомился с Ченом. Он стал спрашивать, нравится ли мне его заведение, а я возьми и ляпни, что скучно тут. Развлечений никаких: ни девочек весёлых, ни танцев, ни даже драк.

На следующий день Чен предложил мне стать его бойцом и поискать других желающих. Так у нас всё и завертелось. Платил он куда щедрее, чем на севере, не заставлял проигрывать много боёв подряд. Если ты хорошо дерёшься, то в третьем-четвертом бою обязательно победишь, и вся слава будет твоей.

- А как же Стид?

- Стид?! – округлил глаза Дрейк и разочарованно цыкнул: – Ты что, к бандитам ходил? Вот уж не думал, что ты падёшь так низко.

- Да я просто на рынке с ними столкнулся. Переманить меня пытались. Стид свою руку показывал. Так как это случилось?

- Стид сам виноват. Вначале вроде нормальный был, а потом его как будто бешеный лис покусал. Договорённости перестал выполнять, пару раз оттаскивать его от противников пришлось, чтобы не покалечил. Чен его выгнал. В отместку Стид стал болтать о подставных боях. Тогда наши парни, не предупредив ни Чена, ни меня, решили его проучить. Подловили в тёмном переулке и поколотили. Подох бы, да кто-то сдал парней городской страже, и им пришлось уносить ноги. Потом Хуг нас с трудом отмазал. Знаешь Хуга?

Николас задумчиво качнул головой и положил подбородок на сплетённые в замок ладони. Лучше никому об их знакомстве не знать, а то два плюс два сложить не так сложно будет.

- Главарь ещё одной банды. Молодой в отличие от Бойдера, к себе таких же горячих брал, беспризорников всяких. Джеди и Джед к нему попасть пытались да оказались слишком малы или ещё чем не подошли. Хуг попросил Чена о них позаботиться, а Магда приняла их как родных. Собственных детей им боги не дали почему-то. Так о чём бишь я? Ах да, о драке. У Хуга были связи в верхах, он со стражниками вопросы все решал. А Бойдер, дармоед, только грабить и угрожать умеет. Они всё время соперничали. В канун Левегара Хуга Голубые Капюшоны порешили. Оказалось, что он был одним из зачинщиков восстания, жал руку самому Николас Комри!

Николас накрыл лицо ладонями, пряча горестную гримасу.

- Его парни другого главаря выбрали и за городом с Лучезарными сшиблись, а после уже никто не вернулся на радость Бойдеру, - Дрейк с досадой поморщился.

Николас взял себя в руки и напомнил со скучающим видом:

- А что Стид?

- Ай, что взять с паршивой овцы? Только руку ему сломали, Гантри наотрез отказался лечить. Мол, всё, чужак, знать тебя не знаю. И Чен за него слова не замолвил. Вот он к Бойдеру шестёркой и подался.

- Печально. Бойдер решил за нашу таверну крепко взяться. Туго придётся без защиты Хуга, - осторожно намекнул Николас.

- Чего это? Хуг только со стражей вопросы улаживал и ещё какие-то дела с Ченом обстряпывал. Посторонних они в это не посвящали. А за таверну мы сами вполне постоять можем. Будут лететь отсюда бандиты со своими зубочистками аж до самого материка! – Дрейк пьяно взревел.

- А как же Магда?

- Женщины… женщины всё меняют, да? Никогда не влюблялся, даже не верил, что такое бывает: разум мутится, ни о чём другом думать не можешь. Знал же Магду столько лет, а вот увидел на Левегар, как она в нарядном платье таверну цветами украшает, так и всё… пропал! Но своих не предам ни за что! Я не вероломный южанин. Ой, извини! – осёкся он и посмотрел на Николаса с опаской. - Трещу и трещу, как сорока. Видимо, эля уже достаточно. Про себя хоть что-нибудь расскажи! Зазноба есть? Можешь меня понять, м?

- Невеста была, - тяжело вздохнул Николас и отвёл взгляд. –Красивая, нежная, настоящая принцесса. Но… я не смог её удержать.

- Ушла к другому? – вскинул бровь Дрейк.

Николас снова качнул головой, не желая отвечать. Его спасла толпа. Гости азартно закричали и подались вперёд. Конопатый Томкен вырубил противника мощным ударом в челюсть. Чен принялся считать, загибая пальцы, прежде чем присудить победу племяннику Дрейка.

- Поздравляю! – добродушно улыбнулся Николас.

- С чем? Я ставил против него. Чен же на меня злится, вот я и подумал… - оправдывался Дрейк.

- Я не мешаю ни эль с виски, ни дело с личной жизнью, - осадил его Бонг.

- Дядя, как ты мог! – разочарованно ахнул Томкен, выходя из-за его спины. – А я ещё мечтал тебя угостить в честь своей первой победы!

- Только матери не рассказывай. Она меня убьёт, - сглотнул Дрейк, зеленея от волнения.

- Конечно. Ты же, небось, проиграл все свои деньги и ближайший месяц будешь выпрашивать у неё на выпивку.

- Месяца три скорее, учитывая, что он играл в долг, - сдал его Бонг.

- А, тогда ладно, он сам себя наказал. Правда, дядя? – Томкен подсел к нему и легко, словно перчатки, сменил гнев на милость.

Дрейк тоже не стал грустить и загорлопанил старинную каледонскую балладу о нелёгкой воинской доле.

«Идти сапогам по холодным берегам

Всё вперёд, до самого дома,

За день или год дорога приведёт

Нас туда, где сверкает Лок-Ломонд!

В походах, вдали, в удушливой пыли,

Шаг за шагом, за битвою битва.

В лесах и в песках жестокая тоска

Моё резала сердце, как бритва».(*)

(*) М. Нижегородов, Wallace Band «Лок-Ломонд»

В детстве Николас разучивал эти песни вместе с Рианой и вечерами они пели квартетом. Как он был счастлив тогда и считал своих учителей куда более близкими людьми, чем родители и брат с сестрой. А на самом деле… на самом деле он дважды заплатил за своё пренебрежение к родной крови. Свои, суровые, не всегда понимающие и требовательные – погибнут, как прихотливый цветок. Чужие, ласковые, весёлые и льстивые – будут использовать до тех пор, пока не вытянут из тебя все соки, и ты станешь тенью человека, как король Лесли. Тогда они предадут, воткнут тебе нож в спину и выкинут, как бесполезный хлам.

- Почему вы хотите вернуть власть колдунам-Сумеречникам? Они же притесняли вас, обманывали и обирали до нитки, - шёпотом спросил Николас, когда каледонцы прервались, чтобы перевести дух.

- Притесняли? – удивлённо вскинул бровь Дрейк. – Меньше слушай сказки Лучезарных. Сумеречники никого не притесняли. Плату требовали большую, ничего не объясняли – правда. А кто ты, аристократ или фермер, кому молишься и чем занимаешься, им дела не было. Они защищали нас от бродящих по горам в ночи тварей. Кто знает, если бы орден не распустили, мой отец был бы жив. Вы, обитатели больших городов, не знаете, каково находиться за пределами стен и широких охраняемых трактов. Наши рассказы считаете суеверными байками. А мы видели такое, чего вы даже представить не можете, а если бы могли, боялись бы спать в темноте. По коже бы крались мурашки, слышался леденящий душу вой и скрежет когтей, глухой рычанье и злорадный смех. Мерещилось бы, что острые клыки вспарывают кожу и в кровь вливается яд. Ты даже шевельнутся не смеешь, пока оно, смакуя, отрывает от тебя кусок за куском и пожирает без остатка.

Дрейк хватанул Николаса за руку, но тот даже не дёрнулся. Мидрир в детстве пугал его так же и корил, что он не хочет подурачиться. По щеке скатилась слеза, оставив мокрую дорожку. Что за дела?! Он ведь никогда не плакал!

- Чего ты такой смурной? У тебя что, кто-то умер? – на этот раз Дрейк пихнул его в плечо, чтобы вывести из ступора.

- Не хочу об этом говорить. Прости!

- Эй, Чен! Эля ему покрепче, я заплачу, - позвал Дрейк.

- Интересно, чем? – проворчал Бонг, но всё же принёс кружку напитка.

Николас глотнул – совсем не крепкий. Похоже, после вчерашнего Бонг решил, что пить Николас не умеет. Впрочем, без разницы. Лишь бы в душу не лезли.

- Я сам заплачу, не переживай, - успокоил он Дрейка. – Про колдунов я понял, вы им верите. Но чем вам пресветловерцы не угодили?

- А ты, что ли, из них? Чего-то не похож: нос не морщишь, на путь истинный не наставляешь, не боишься ничего. Южане нас не любят, мы их. Так испокон веков повелось. Но теперь они ещё и носы стали задирать: мол, молитесь вы не так, не тем богам, живёте по-скотски и даже людьми считаться не можете. А почему? Всего лишь потому, что мы чтим наши традиции, уважаем предков и хотим жить так, как жили они. Не готовы мы перечёркивать все наши подвиги, нашу историю и считать, что пращуры были глупее и не понимали чего-то, что понимают эти чистоплюи.

Заслышав его речи, гости собрались вокруг и ловили каждое слово. Как только Дрейк замолчал, они одобрительно загомонили, дополняя его историю своими.

- Король Лесли нас понимал и чувствовал так же. Уверен, внук Утреннего Всадника тоже понимает. Мы готовы сражаться за него. Он – наш истинный повелитель, а не эти высокомерные твари в голубом.

- Да! Да! На костёр их всех! На костёр гадов в голубых плащах! – поддержали Дрейка остальные.

- Ты с нами? – он снова хлопнул Николаса по плечу.

Ух, как в раж вошёл, даже в драке не колотил так сильно.

- Гражданская война – дело грязное и кровавое. Я не стану в этом участвовать.

- Когда-нибудь тебе придётся принять чью-то сторону. Нашу или…? – не отставал Дрейк.

- Значит, я сделаю так, чтобы обе стороны пожали руки.

- Уф, не думал, что ты такой наивный мечтатель. Мира между нами не будет уже никогда. Либо мы победим, либо умрём на пиках Лучезарных.

- Может, и так. Хитрость не мой конёк, цинизмом не страдаю, а прожжённость и вовсе не люблю. Так что воюйте без меня, - Николас встал и направился на задний двор.

Каледонцы провожали его укоряющими взглядами.

Услышав скрип двери, Гилли Ду вскинул голову и покосился на хозяина, но не почуяв опасности, снова задремал. Ночной холод продирал до костей. Николас пожалел, что не захватил дублет, и зябко обнял себя руками. Дверь снова скрипнула, и на пороге показался Бонг, вытиравший ладони о фартук.

- Ты это серьёзно? Хочешь договориться с Лучезарными?

- Я пытался, но Белый Палач не желает ничего слушать, - с сожалением ответил тот.

- Так почему ты отказываешься от борьбы? Каледонцы вспыхнут от одной искры. И таких много. Больше, чем бунтовщиков-Сумеречников. Если пытаться отвоевать твой трон, то только сейчас. Нельзя упускать момент!

- Нет! Я уже достаточно товарищей потерял. Неодарённые против Лучезарных как овцы против волков. Только погибнут зря. А к своим я возвращаться не хочу. Хватит с меня интриг, манипуляций и обмана. Доделаем татуировку, а потом я уеду и не буду вас больше стеснять.

- Твоё дело, конечно, - сдался Бонг.

- Что, не будете меня уговаривать всеми возможными и невозможными способами? Даже не объявите толпе, кто я?

- Был бы местным, так бы и поступил, но у меня на родине считают, что нельзя прожить за человека его жизнь и запретить ему делать ошибки. Каждый волен выбирать сам. Только не проси не печалиться о том, что я считаю неправильным.

- Нет, конечно, нет. Запретить вам чувствовать было бы нечестно. И спасибо. Нашим взрывным характерам порой не хватает рассудительной восточной мудрости, - Николас улыбнулся краем рта.

- Так что ты хотел мне сказать? Или после всего случившегося это не так важно?

- Гораздо важнее и насущнее. Я встречался с Бойдером. Он зол на вас и собирает напасть.

- Ну, это не новость. Думаешь, у меня нет своих людей в его банде? – снисходительно улыбнулся Бонг. - Ничего страшного, отобьёмся.

- Я готов помочь.

– У нас на востоке есть легенда о низшем божестве из свиты Небесного Повелителя. Его звали Гуаньди. Посвящённые ему храмы строились в перевалах между гор. Он был очень неравнодушным и всегда откликался на просьбы о помощи. Людям так нравилось, как он решает их проблемы, что они звали его всё больше и больше. Даже по самым пустячным поводам. Он не мог отказать и рвал себя на части, чтобы помочь всем и каждому. И когда пришла настоящая беда и случилось нашествие демонов, он ослаб настолько, что демоны растерзали его вместе с Сумеречниками, вместе со всеми, кто растрачивал его силы попусту. Ещё долго ту местность занимали демоны, пока за ними не пришёл Утренний Всадник.

- Я должен извлечь из этого урок? – спросил Николас, подражая манере Бонга.

Он всё больше напоминал наставника Кадзуму из Храма Ветров на Островах Алого Восхода. На деле лукавый восточный народ оказался куда честнее и благороднее, чем собственные земляки.

- Это урок для нас обоих. Я не должен звать на помощь, если могу справиться сам. А ты должен научиться отказывать. Твёрдо и категорично. Это не сделает тебя слабым, неблагодарным или чёрствым. Наоборот, если ты не станешь растрачивать себя на помощь тем, кому она не нужна, осознают они это или нет, то сохранишь силы для чего-то более важного и стоящего. Спасёшь тех, кого ещё можно спасти.

- Вы тоже хотите решить всё за меня, да?

- Нет, я решаю только за себя: мне твоя помощь не нужна. А принимать мой совет или забыть о нём, решаешь ты. Сейчас давай просто уважать волю друг друга и не идти ей наперекор, - Бонг склонил голову в учтивом поклоне.

Николас скопировал его жест. Что же, в чём-то Бонг прав. Нельзя уподобляться Гвидиону и Риане.

- Если передумаете, обращайтесь.

Больше ни с кем разговаривать не хотелось.

Глава 25. Перст судьбы

Бойдер со своей бандой собрались на заднем дворе таверны «Чёрный петух» на третью ночь, когда ушёл последний посетитель. Бонг знал об их приходе заранее, потому собрал бойцов у дверей, прежде чем раздались настойчивые крики главаря.

- Дань неси! Неси живее, если не хочешь, чтобы мы тут всё разнесли и забрали твоих детей. Они же так хотели быть в банде!

Бонг степенно спустился с крыльца. Каледонцы столпились за его спиной, играя мускулами на огромных руках. Худосочные бандиты-южане, окружавшие своего главаря, на выглядели жалко, хотя держали наготове ножи и дубины.

- Думаешь, я у себя на родине на таких, как вы, не насмотрелся? – тихо фыркнул Бонг. - Дешевле будет один раз подраться, чем каждый месяц отстёгивать вам по дюжине золотых. Парни, вы согласны?

- Да! – закричали они. – Бандитам наши деньги не достанутся. Мы их потом и кровью заработали. Хватит того, что нас дома жадные чинуши грабили. Больше мы такого не потерпим!

- Почему отец не разрешил мне выйти вместе со всеми? – заныл Джед.

Николас вместе с семьёй Бонга наблюдал за действом из-за приотворенной двери. Дородная Магда следила за детьми, которые переставали изображать из себя тихонь, стоило их приёмному отцу отвернуться.

- Малыш, не злишься, что отец запретил участвовать в разборках? Дрейк будет постоянно тебя этим попрекать!

Магда неодобрительно покосилась на сына. Николас снисходительно улыбнулся.

- Я уже вышел из того возраста, когда это могло меня задеть. Я выполняю куда более важное задание.

- Какое? – округлила глаза Джеди.

На пухлых щеках Магды уже проклюнулись шаловливые ямочки. Кажется, она догадалась.

- Защищать главное достояние – его семью, - ответил Николас.

- Почему все считают нас беспомощными? Хуг вон отказал, потому что мы слишком малы и недостаточно сильны для улиц. Отец не позволяет в поединках участвовать. Мол, почисти лучше лук, воды наноси или тесто раскатай. А мне уже пятнадцать! – продолжал негодовать Джед. – Малыш, а сколько тебе было, когда ты в армию ушёл?

- Четырнадцать. Меня убедили, что это мой долг и прекрасный способ показать себя.

- Вербовщики? – Магда покосилась на него с сочувствием.

- Вроде того. Я надеялся покрыть своё имя славой и поправить семейные дела. Но война оказалась вовсе не тем захватывающим приключением, о котором я мечтал. Приходилось исполнять приказы, с которыми я не был согласен. Мои товарищи погибали. От меня ничего не зависело, как бы я ни старался обернуть всё к лучшему. Может, это моя слабость, но после очередного сокрушительного поражения и чудовищных жертв, я всё бросил и сбежал. Хотел вернуться домой и начать всё сначала, но мои родители уже умерли. Не повторяйте моих ошибок. Долг мужчины защищать свою семью. В погоне за славой и высокими идеями её легко потерять.

- Не знал, что война пресветловерцев в Эламе так похожа на наш подавленный бунт, - проницательно заметил Джед.

- Всё войны одинаковы. Среди простых солдат в них победителей не бывает, - ответил Николас.

- Но если мы будем думать только о себе и не сделаем мир лучше, то наши семьи будут угнетать, и мы никогда не выберемся из нужды! - подала голос Джеди, чем очень удивила Николаса, ведь раньше при встрече с мужчинами она прятала глаза и говорила односложно. – Я могу за себя постоять не хуже, чем вы с Джедом!

Её брат улыбнулся и кивнул, но Магда не на шутку разозлилась.

- А я нет. Кто за мной присмотрит, если вы разбежитесь? Кто будет помогать мне готовить и наводить порядок? Думаете, это менее важно, чем махать кулаками?! – в её глазах заблестели слёзы.

- Что вы, матушка! Вы как в раж войдёте и скалкой замахнётесь, так даже у Дрейка колени трясутся, - попытался свести всё в шутку Джед. – Вас, поди, только отец не боится.

- Ваш отец…- её губы задрожали, и она махнула рукой. – Да что тут говорить? Все вы одинаковые. Каково мне ждать и гадать, вернётесь ли вы живыми, никто не думает.

Она достала из-за пазухи платок и вытерла им лицо. Джед и Джеди пристыженно уставились в пол.

- В самом деле, один даже я с толпой не справлюсь. А если меня отвлекут? Ваш отец тут главный и не желает дурного. Нужно слушаться его и не оставлять друг друга. Только вместе мы сила. Идеи иллюзорны и обманчивы, сегодня они гонят вас на баррикады, а завтра превращаются в дым от чужих костров. Близкие уходят безвозвратно, оставляя в душе мёртвую пустошь. И ты уже не живёшь, а безо всякой цели коротаешь дни и ночи в ожидании, когда вы встретитесь на Тихом берегу.

Магда вздрогнула и выронила платок. Сквозняк подхватил его и унёс на улицу. Она и дети испуганно ахнули. Николас перевёл тревожный взгляд на толпившихся во дворе людей.

Платок чиркнул по мостовой, вновь поднялся в воздух, пока не ударил стоявшего посреди двора Бойдера в бедро. Бандит ловко подхватил его, поднёс к лицу и вдохнул запах. На губах заиграла ехидная улыбка.

- Я бы хотел обойтись без насилия. Ты же не любишь кровь у себя на полу, - заявил Бойдер, перебирая пальцами ткань.

Его изувеченное лицо в неярком свете фонаря выглядело особенно зловещим.

- Ради дела я готов поступиться принципами. Один раз покоришься и хомут не снимешь уже никогда, - ответил застывший в шаге от него Бонг.

Если что-то пойдёт не так, Николас вступит в схватку. Больше безучастно смотреть на смерти друзей он не намерен!

- Но мы же люди, а не скотина бессловесная, - Бойдер подал сигнал товарищам опустить оружие. – Сможем договориться, к тому же, у нас и кроме оружия есть что вам предъявить. Я же знаю, что ты водил делишки с бунтовщиками. А может, и сам колдовал, м? Кто тебя знает, ты из тёмной Поднебесной, где до сих пор не молятся Пресветлому.

- Ты вдруг уверовал? Неужто проповеди старика Рубена так тебя проняли? - засмеялся Бонг. – Ты сам контрабандистам Моейса помогал товар доставлять и охранять. Думаешь, никто об этом не знает? Если позовёшь Голубых Капюшонов, гнить в их казематах мы будем вместе. Или ты наивно полагаешь, что они милуют тех, кто доносит на товарищей?

Бойдер едва заметно напрягся.

- Я не колдун!

- Ты бандит, за душой у которого сплошные убийства и грабежи. Уж что-что, а языки развязывать Лучезарные умеют. Насчёт твоего благоразумия не знаю, но захотят ли твои парни познакомиться с дыбой, железной девой или сальванийским сапожком?

Бандиты встревоженно зашептались, но стоило Бойдеру бросить на них сердитый взгляд, как на дворе воцарилось молчание.

- Это суеверные сплетни. Правды в них ровно столько же, сколько в проповедях Рубена.

- Собираешься разоблачить их лично? – выгнул угловатую бровь Бонг. – У меня к тебе есть другое, куда менее самоубийственное предложение. Мы можем жить вместе и не мешать друг другу. А если хотите денег, так заработайте их. Я готов платить справедливую цену за товары и услуги, но не просто так. У вас ведь осталась связь с контрабандистами? Никогда не поверю, что после разгрома восстания они свернули лавочку.

- Смотря что ты называешь справедливой ценой, - задумчиво ответил Бойдер, косясь на своих бандитов. Те возражений не выказывали. Связываться с Голубыми Капюшонами они уж точно не желали. – Да и хорошо бы было установить чёткие правила, кому и что можно, а что нельзя.

Бойдер протянул Бонгу платок, не зная, что в Поднебесной так не принято. Но после мгновений раздумья кабатчик его забрал и пожал бандиту руку. Они договорились обсудить детали сделки завтра на свежую голову. Участники переговоров принялись расходиться по домам. Когда во дворе под свечными фонарём остались только Бонг с Дрейком, на улицу выбежала Магда и крепко обняла мужа.

- Ну, будет тебе, будет, - принялся успокаивать её Бонг, ласково гладя по спине. – Не бойся. Выпутаемся как-нибудь. Небо нас хранит.

Дети и Николас тоже вышли к ним.

- Ступайте спать. Завтра вставать рано, - велел домочадцам Бонг, когда решил, что Магда успокоилась достаточно, хотя та продолжала всхлипывать и коситься на него с укором. – Идите, мне надо пару слов Малышу сказать.

Он заглянул жене в глаза, безмолвно прося понять. Магда кивнула и потянула Джеда с Джеди в дом.

- Чего это вы шушукаетесь постоянно? – уличил их Дрейк. – Неужто ты из него второго Хуга готовишь?

- Разве такого можно подготовить? Не беспокойся, карьера бандита меня не привлекает, - осадил его Николас. – Ступай к родным, они, наверняка, не меньше Магды переживают. Ничего интересного мы без тебя делать не будем, обещаю!

Дрейк фыркнул и, не прощаясь, зашагал прочь. Обидчивый. Хотя каледонец – они своё слово до последнего держат. И всё же стоит при следующей встрече поговорить по душам.

- Здорово вы их отвадили. Не ожидал, что бандиты так легко вас послушают, - начал разговор Николас.

- За это надо благодарить наших товарищей, принявших голубой плащ и карающий меч Пресветлого. Что-что, а суеверный ужас на неодарённых они наводят мастерски, - горько усмехнулся Бонг.

- Не боитесь, что через некоторое время бандиты одумаются и возьмутся за старое?

- Уверен, поэтому не боюсь. Сегодня дали небольшую передышку – и то хорошо. А дальше буду держать ухо востро и как-нибудь справимся, - не теряя расположения духа, заявил Бонг. – А ты молодец, что не полез в драку. Только жену мою до слёз доводить не стоило.

Николас пристыженно потупился.

- Если бы мы находились в Поднебесной, я бы отправил тебя к целителям разума.

- Я уже у них был. Они только вздыхали, какая плохая у меня карма и всем своим видом показывали, что я безнадёжен.

- Ну, если карма, нужно обращаться к мертвошёптам. Они хоть её и не вычистят, но подскажут, какие уроки из прошлого ты не извлёк. Я отвечаю только за будущее.

- И что же меня ждёт? – лукаво щурясь, спросил Николас.

- То, что ты сам выберешь. Только костлявую не зови. Не хочу, чтобы все мои усилия пропали зря, хоть ты прилагаешь их куда больше, - хмыкнул Бонг. – Попрошу Гантри приготовить для тебя целебный сбор, чтобы жену мою впечатлительную твой квёлый вид больше не пугал, м?

Николас кивнул, и они отправились спать.

***

С бандитами удалось заключить мир. Люди Бойдера доставляли в «Чёрного петуха» контрабандную выпивку и травы, из которых Гантри составлял курительные смеси. Ими богатые посетители баловались в нежилых комнатах на втором этаже. Дым выползал из-под дверей и заполонял весь кабак тяжёлым духом, от которого кружилась голова. Магда так часто и громко жаловалась, что Бонг решил на вырученные деньги соорудить для курильщиков пристройку с отдельным входом, как можно дальше от владений жены на кухне.

Дышать в таверне сразу стало легче, и бойцы не плутали больше в волшебном тумане.

Бонг не просил у Николаса проигрывать. Его постоянные победы выглядели настолько странно, что другие бойцы возроптали. Только Дрейк всегда оставался на его стороне и кулаками доказывал, что нет у Бонга никаких любимчиков, а Николас лучший боец на острове.

В конце концов когда Бонг делал ему татуировку, Николас потребовал, что ему позволили проиграть.

- Зачем? Ты и без моей помощи любого на лопатки уложишь. К тому же ты король. Как я могу просить тебя о таком?! – вяло отнекивался Бонг.

- Без королевства, как вы сами заметил при нашей первой встрече. Здесь меня все считают Малышом и искренне недоумевают из-за вашего ко мне отношения. Я хочу уйти красиво, без склок и разборок. Хочу со всеми попрощаться и расстаться друзьями. Разве я многого прошу?

- Куда это ты собрался? В Гундигард? Бойдер проговорился про твою безумную идею.

В самом деле, куда он отправится? Искать судьбу или погибель? Чтобы открыть «Книгу тайн», нужно найти сову, но никаких путных мыслей в голову не приходило. Ворон и сокол явились к нему сами, наверняка и сова поступит так же. Только время неизбежно утекало сквозь пальцы. И ждать дольше не имело смысла.

- Как получится, - уже по привычке расплывчато ответил Николас. - Татуировка почти закончена. Если мой долг уплачен, то я уйду, чтобы отвести от вас опасность. Не хочу, чтобы Белый Палач ещё кого-то убил, охотясь на меня.

Бонг холодно пожал плечами:

- Твоё дело, конечно, пускай это печалит меня всё больше.

В следующую смену противником Николаса назначили новичка Стиффена Тодда, кузнеца из Хэмсфора. Крепкий, но видно, что в публичных боях не участвовал. Бонг поиздеваться решил напоследок? Урок преподать? С него станется! Впрочем, без разницы. У Николаса одного достанет ловкости сделать этот бой искусством.

Тревогу он ощутил, ещё когда играл с Гилли Ду на заднем дворе таверны. Лис так и не стал ручным: постоянно то исчезал на несколько дней, то возвращался и неистово натирал сапоги Николаса своей шерстью, ластился и требовал внимания. Собака с душой кошки.

В таверну зашёл демон. А может, и не демон, а что похуже, уж очень насыщено его аура переливалась белым, красным и чёрным. В ноздри бил запах дыма и рома, хотя дверь была плотно затворена.

Николас поспешил в зал, но стоило шагнуть через порог и окунуться в полумрак чадящих свечей, как его остановил Дрейк.

- Опаздываешь! Со зверушкой заигрался? Стиффен уже ждёт.

Николас хотел отстранить Дрейка. Демон среди людей. Отвести опасность куда важнее, чем продолжать опостылевшее представление.

Будто повинуясь его воле, толпа расступилась. Демон вскинул чёрную голову, покрытую толстым слоем муки, которая отнюдь не делала его похожим на человека. Из-под широкополой шляпы свисали покрытые коричневой охрой косицы. Красные глаза сверкнули, на толстых губах обозначилась торжествующая улыбка.

Но стоило Николасу податься к нему, как он исчез. Даже аура истаяла! Испугался?

- Да что с тобой сегодня? Идём, - Дрейк развернул Николаса к подсобке и подтолкнул в спину. – Живее! Или мне сказать, что ты заболел?

Тот качнул головой и пошёл переодеваться. Через минуту он уже стоял напротив Стиффена. Они обменялись первыми ударами. Нельзя подыгрывать сильно, иначе его раскроют, но и позволять новичку ошибаться тоже не стоит. Это как танец, в котором он вынужден вести за собой и предупреждать все промахи, чтобы вытянуть слабого партнёра.

По затылку скользнул знакомый взгляд. Сердце снова ёкнуло. Нет, на этот раз не демон. Лучезарный, пускай он сменил плащ на неприметный серый, а ауру скрыл амулетом Кишно. Они встречались давно, казалось даже, не в этой жизни, но его образ не шёл из головы. Хотя с чего бы? В отличие от Белого Палача этот уравновешенный и мягкий парень Николаса не преследовал и не пытался уничтожить всё, что ему дорого. Наоборот, хотел дружить, хотя дружба в их положении была непозволительной роскошью. Вот если бы они родились на пару поколений раньше, то наверняка стали бы компаньонами.

Олаф, Олаф Харальдссон, кажется, так его звали. Сейчас он следил за боем так же пристально, как за представлением в цирке Герадер шесть лет назад. Николас выступал на канате. Олаф жадно ловил каждое его движение, будто знал его тайну. Нет, не про его происхождение и дар, а про что-то более древнее и зловещее, чего не помнил сам Николас, и что пугало его до беспамятства.

Вот оно! То чудо, которого он ждал все эти одинокие месяцы после смерти Герды. Сердце колотилось от предвкушения.

Николас отвлёкся и пропустил удар. Несмотря на неопытность и неуклюжесть, Стиффен воспользовался замешательством противника и застал его врасплох. Публика воодушевлённо подалась вперёд. Неужели их любимца, не проигравшего ни одного боя, победит совсем зелёный кузнец?

Бой закончился ровно тогда, когда пожелал Бонг. Николас незаметно подставился под удар и рухнул на пол безобразной кучей. Зрители затаили дыхание и смотрели на него с недоверием.

А вот в кристально голубых глазах Олафа отражалось сожаление и даже разочарование. Он резко говорил с Бонгом и вёл себя так легкомысленно, будто собирался открыться публике. Учитывая, как каледонцы относились к Лучезарным, столкновения не миновать.

Несмотря на силу дара со столькими противниками мыслечтец не справился бы, но если ему причинят вред, то всем – Бонгу, бойцам, завсегдатаям и даже просто соседям – придётся несладко. Лучезарные здесь камня на камне не оставят. Нельзя этого допустить!

А что, если Олаф специально их провоцировал? А, была не была! Всё равно деваться уже некуда.

Бонг оставил Николаса наедине с Олафом без особого удовольствия и следил издалека, забросив остальные дела.

Как и прежде, Олаф казался неправдоподобно дружелюбным, хотя его обида отнюдь не выглядела наигранной. Что происходит? Они будто играли в словесную игру. Каждый из собеседников знал, что другой не до конца откровенен, но уличать друг друга во лжи не позволяли правила. Как и открыться друг другу. Цепи из тревожных предчувствий сковывали изнутри. А так хотелось сознаться! Почему Олаф ощущался родней и ближе, чем иные Сумеречники?

Поездка в Зюдхейм оказалась настолько заманчивой, будто демон соблазнял заветным желанием. Так же было и в Эскендерии, но ничего плохого не произошло. Благодаря Олафу Николас подслушал разговор Магистров, который спас жизнь ему и его другу.

Да и не зря Олафа, помощника Белого Палача и временно исполняющего обязанности Магистра Авалора, отправляют на край света. Там что-то есть. Ещё одна тайна, а может, всё та же самая, одна на двоих. Как же мучительно хотелось её открыть! Жизни почти не осталось, можно поставить всё на кон, ведь и ставить-то по сути почти нечего.

Лучезарный согласился взять его с собой, хотя должность телохранителя при очередной его пассии смущала. Оставалось надеяться, что от неё не будет проблем. Главное, не попадаться на глаза Белому Палачу, иначе сразу на костёр отправят. И вполне вероятно, обоих. Нет, нужно верить в успех!

Николас проводил Олафа на улицу и лишь тогда обернулся к сопевшему за спиной Бонгу.

- Я вижу, что вас распирает от желания поговорить.

Они выбрались на задний двор. Гилли Ду здесь выполнял роль сторожевого пса, правда, без цепи, которую он одевать наотрез отказался. Свернулся баранкой на мостовой и подражал луне на чёрном небе.

- Зачем ты согласился на предложение безумного Лучезарного? Он разговаривал с самим собой и заказывал выпивку на двоих, хотя пришёл один.

Николас удивлённо вытаращился:

- Нет, он пришёл с демоном. Разве вы его не заметили? Я потому и на бой опоздал. Боялся, что он нападёт, пока я отвлекусь. Но стоило мне пересечься с ним взглядом, как он пропал.

Бонг ошарашенно качнул головой:

- Разве что зрение стало меня подводить. Но если ты его видел…

А что, если это был вовсе не демон, а дрянь похуже вроде духов или богов?

Гилли Ду поднял голову и сладко зевнул, словно бы услышал его мысли и стремился показать, что не такие уж духи плохие.

- А что сказал сам Лучезарный? – спросил Бонг.

- Ничего. Сделал вид, что это обычный осведомитель. Даже тему попытался отвести так натурально, будто сам не понимал, в чём дело.

Бонг задумчиво почесал бороду.

- Про то, что Голубые Капюшоны с помощью демонов победу в Астальшир Мур одержали, я слышал. Но потом, мне казалось, Лучезарные перестали водить с ними дружбу, чтобы не вызывать подозрений. Но могли и за старое приняться, раз почувствовали, что зреет бунт. Надеюсь, они не собираются устраивать у нас облаву? А то мне нужно время, чтобы найти надёжную крышу, раз предыдущая обвалилась.

- В ближайшее время вряд ли. У Лучезарных сейчас другие грандиозные планы на уме.

- Зюдхейм?

Николас кивнул.

- Поедешь с ним? Ой, зря! Он чудной, но ты ещё чуднее, а вместе вы и вовсе смотритесь жутко. Будто над вами разверзается чёрная туча и сверкает молниями, грозя испепелить всех, кто рядом.

- Как поэтично. Или патетично. Он не плохой парень, не из тех, кто жаждет нашей крови. Я знал его раньше. Тогда он не подвёл и заслужил доверие, - пожал плечами Николас. – Даже если он предаст, не велика беда. Мне всё равно мало осталось.

- Так сейчас не он предаёт, а ты. Он же честно тебе представился, а ты ему даже своё настоящее имя не назвал. Так что… да не в этом дело! В тот миг, когда вы пожали руки, я увидел много крови: реки, нет, словно ею наполнился весь океан. Каледонцы как один готовы сражаться под твоими знамёнами. Сумеречники сами рвутся в бой и сочиняют, что это ты отдаёшь им приказы. Да любой человек, чья голова ещё не до конца забита религиозными бреднями, встанет на твою сторону. Вместе мы победим. Против всей страны Лучезарные сражаться не станут, их осудят их же проповедники. Так почему ты бросаешь нас и мчишься с врагом в жерло Червоточины?

- Потому что я умираю и никто не в силах мне помочь, - оборвал его возмущённую речь Николас. – Путешествие в Гундигард – моя мечта. Больше шанса её исполнить у меня не будет. Я уже пытался играть по правилам: присоединился к Компании, освободил короля Лесли, устроил бунт, вызвал Белого Палача на поединок. Ничего не вышло, провал по всем фронтам. Так может, стоит поступить от обратного? Сделать всё неправильно. Так, как делать глупо, опасно, эгоистично… пройти по единственной нехоженой тропе. Быть может, именно она выведет меня из лабиринта Мрака. Кровь – это символ жизни, а благодаря пролившемуся из тучи дождю, растения возрождаются после зимы и засухи. Ваше видение предрекало не смерть, а возрождение. Не только для меня или нашей многострадальной страны, но и для всего мира. Океан же был огромен, ведь так? Ради этого я готов пойти на эту авантюру. Прошу, отпустите меня с миром.

- Твоё дело, конечно, - измождённо пробормотал Чен свою излюбленную фразу. Уравновешенный до безразличия тон, который прежде восхищал Николаса, теперь печалил, будто к нему примешалось разочарование и укор. – Хоть это мне не нравится ни на одно рисовое зёрнышко!

- Мастер Чен!

Кабатчик качнул головой и отвернулся.

- Татуировка закончена. За этот месяц ты изрисовал себя от пяток до затылка. Даже в Поднебесной я таких фанатиков не встречал. И до сих пор не понял, зачем она тебе, хоть и стараюсь не надоедать расспросами. Но… долг ты свой выплатил. Я не могу тебя здесь удерживать.

- Нет, - задумчиво возразил Николас. – У меня осталось местечко для ещё одного рисунка. Лицо можно закрыть маской, а вот под волосами нужно кое-что доделать.

Бонг удивлённо обернулся.

- Я же говорю – фанатик.

- Радуйся. С моим отъездом хлопот у тебя сильно поубавиться.

- И станет тихо, как в склепе, - хмуро ответил он и ушёл в зал.

Николас тоже вернулся к гостям и занял место рядом с Дрейком, где толпились все бойцы и поклонники драк на кулаках. Сам верзила сцепил свою ладонь с ладонью Томкена и с натугой пытался прижать её к столу. Хоть племянник ещё не догнал дядю по размерам мускулов, но всё же заставил его попыхтеть. Лица обоих раскраснелись и покрылись испариной, глаза едва не вылезали из орбит. За спиной раздался шум. Видимо, кто-то перебрал и рухнул на пол. Томкен на мгновение отвлёкся, и Дрейк опрокинул его руку на стол.

- Вот тебе! Вот! Нельзя отвлекаться, пока поединок не закончен. Сколько раз тебе повторять? – выдал он племяннику порцию щелбанов. Тот кисло скривился и насупился. – Ну-ну, выше нос! Ещё пару лет, и точно меня, старика, на лопатки уложишь.

- Вовсе ты не старый! – возмутился Томкен.

Дрейк лукаво усмехнулся. Николас закашлялся за их спинами, привлекая к себе внимание.

- Хочу сделать объявление. Позволите?

- Что ты к нам, как к трепетным господам обращаешься? Мы народ простой, не перед кем чиниться! – укорил его Дрейк.

- Я уезжаю, - ответил Николас коротко и просто. – Через пару дней.

- Уезжаешь? Но почему? Если только из-за моей сегодняшней победы, то я готов от неё отказаться! – с горячностью заявил Стиффен, тоже стоявший в толпе зевак. – Ты самый лучший!

- Не глупи, сосунок, - оборвал его Дрейк. – Ты тут ни при чём. Просто тот франт ему лучшую работу предложил, ведь так? И сколько же он платит?

- Дело не в этом. И не в вас. Вы замечательные люди, и кулачные бои мне очень нравятся, - попытался смягчить их Николас и отхлебнул побольше эля из кружки. – Это был богатый торговец. Он искал охранника в морскую поездку. Плывёт в далёкие земли. До падения ордена мои предки ездили в Гундигард за диковинками вроде слоновьей кости и разных древностей. Я всегда мечтал повторить их путь и не могу упустить такую возможность. Простите!

- Да мы-то что? Нам ты ничего не должен. Лучше у Чена прощения попроси, - Дрейк кивнул на собиравшего посуду со стола в углу кабатчика.

- С ним мы уже договорились. Теперь хочу попрощаться с вами. Вы стали мне добрыми друзьями. Спасибо, что приняли в свою компанию. Я этого не забуду.

Каледонцы смотрели на него полными тоски глазами, Стиффен даже всхлипнул заунывно.

- Чего вы его хороните? – возмутился Дрейк. – Сразу было понятно, что наш Малыш птица высокого полёта. Не то, что мы – сирые и убогие обитатели трущоб. Не будем сейчас о размолвках. Мы все рады были узнать тебя и твоё мастерство. И тоже не забудем. Как вернёшься, обязательно загляни. Мы будем ждать.

- Конечно! Привезу каждому по талисману от дикарей, - усмехнулся Николас через силу.

Он чокнулись кружками и приняли пить за нерушимую дружбу, лёгкую дорогу и богатую добычу. Жаль было им врать, ведь это путешествие – дорога без возврата.

Через два дня на рассвете Николас собрался в дорогу. Гилли Ду снова куда-то запропастился: накануне отказался спать в доме, а под утро исчез. Потратив час на его поиски, Николас безнадёжно махнул рукой.

Провожать его отправился один Бонг, хотя его дети и жена хотели пойти с ними, но Бонг запретил. Хорошо ещё, что каледонцам Николас точное время не сообщал, иначе сокровенные слова так и не получилось бы сказать.

Они остановились возле укрытой между домами дыры в городской стене. Здесь можно было выбраться за пределы Ловонида незамеченным. Лошадь до Дубриса Николас собирался нанять в трактире у дороги и оставить её на входе в Дубрис. Так меньше слежки. Оставалось только придумать, как пробраться в порт незамеченным. К сожалению, в этом каледонцы помочь не могли.

Бонг всю дорогу молчал и угрюмо смотрел себе под ноги. Только когда до разлуки оставался один шаг, он набрал в грудь побольше воздуха и сказал:

- Никак не могу выкинуть из головы своё видение. Оно преследует меня, будто хочет, чтобы я истолковал его правильно и передал тебе те слова, которые тебя спасут. Но отыскать их не получается, словно им мешает мой погружённый в быт разум. Для ментальных способностей это гибель.

Николас ободряюще улыбнулся, памятуя, что прикосновений выходец из Поднебесной не любит.

- Не переживайте. Никакие слова не изменят моего решения, а за свою судьбу отвечаю только я сам. И… я был рад нашему знакомству.

- Всё же я должен попытаться. Тот Лучезарный… именно он станет причиной твоей гибели, а не болезнь. Он уже прочно увяз во Мраке, а ты, отринув здравый смысл, пытаешься его вытащить. Ты… не такой как все. Не такой даже, как прочие одарённые. Быть может, у тебя получилось бы всё, что угодно. Но тебе не спасти того, кто не хочет, чтобы его спасали. Никто ему не поможет, если он сам не потрудится осознать свои истинные желания и ошибки. И потратить на это, возможно, придётся не одну жизнь.

- Но я-то своё желание осознаю - отправиться в Гундигард и пройти неторный путь до конца. Иначе вечно буду обречён бегать по кругу. Не держите меня этими тоскливыми взглядами, прошу! Вы тоже не можете спасти того, кто этого не хочет.

- Ты как всегда прав. Ступай туда, куда тебя зовёт сердце. Но знай, мы будем тебя ждать и встанем под твои знамёна, как только ты позовёшь. Я не дам каледонцам забыть, кто их истинный Повелитель. И надеюсь, ты сам вспомнишь об этом в конце своего пути.

Его лицо заострилось, кожа мертвенно побледнела, а глаза выцвели, словно он сам вызвал недоступные будничному разуму слова из Горнего мира. Николас не выдержал и крепко обнял его, возвращая в мир Дольний. К Бонгу вернулся цвет, и он мягко отстранился.

- Удачи тебе, сын иступлённого неба, - попрощался он и зашагал прочь.

Николас не стал дожидаться, пока его заметят у приметных домов и нырнул в тёмный переулок. Перемахнул через разрушенную кладку и оказался в тисовой роще за городом. Таясь в тени деревьев, он выбрался на большую дорогу и зашагал в сторону видневшегося на горизонте трактира. Нужно торопиться, чтобы успеть в порт вовремя.

Хрустнул сучок, затряслась ветка, вспорхнули робкие гаички. В его спину со свистом устремилась стрела. Николас пригнулся к земле и в несколько рывков добрался до нападавшего. Им оказался Слоанн. Он всё пытался достать Николаса стрелами, но лучник из него был такой же паршивый, как боец. Слоанн выхватил нож и выставил перед собой. Увернувшись от удара, Николас подсёк ему ноги и опрокинул на землю. Тот стукнулся животом о сосновый корень и застонал. Николас прижал его коленом.

- Свалить хотел, сука, по-тихому? Не выйдет. Доберусь до тебя! Доберусь! – зло хрипел и вырывался Слоанн. – За всё ответишь! За всё!

Николас вывернул ему руки так, что он заскулил от боли. Что за идиот? Ведь не трогал его никто, даже не думал о нём.

На дороге послышался топот копыт, в воздух поднялись столбы неприбитой дождём пыли. Не дают уехать спокойно!

С ними поравнялась рыже-пегая лошадь, и с неё спрыгнул запыхавшийся Бойдер.

- Отпусти его! – приказал он, и Николас отступил от Слоанна.

Тот с кряхтением поднялся, и главарь отрядил ему кулаком в ухо так, что бедолага снова приложился об корень, на этот раз спиной.

- Какого демона сюда попёрся? Я же не тебя за ним следить отправлял. Хватит скулить! Поднимайся! Поднимайся и убирайся отсюда. Если увижу тебя на наших улицах, головы тебе не сносить. И только попробуй кому-нибудь пожаловаться или донести. До конца жизни свои испражнения жрать будешь! – напутствовал тумаками своего подручного Бойдер.

Тот только сверкал глазами, прежде чем пуститься в бегство через рощу. Когда он скрылся, Бойдер повернулся к Николасу.

- Куда же ты, не попрощавшись, собрался? – спросил он с вызовом.

- Так Бонг предупредил твоих людей в тот же вечер, когда я всё решил, - пожал плечами Николас.

- Но ведь это не одно и то же, согласись? Да не напрягайся! – Бойдер со всей дури хлопнул его по плечу. – Не собираюсь я тебе вредить. Просто по-хорошему расстаться хотел. Я же не поверил, что ты всерьёз про Гундигард говорил. Но стоило первому кораблю зайти в нашу гавань… Только удивительно, что ты к Лучезарным подался.

- С чего ты решил? – удивлённо вскинул брови Николас. Об этом ведь никто, кроме Бонга, не знал.

Бойдер только фыркнул:

- У меня глаза и уши по всему городу есть. Не бойся, никто твой секрет не выдаст. Ты ведь из этих, колдунов-бунтовщиков? Вы друг друга как-то узнаёте по вашей магии, но и у меня свой способ есть. Взгляд у тебя такой характерный, как у Хуга… и у Бонга. Как будто вы видите нечто недоступное простым смертным вроде нас со Слоанном.

- И? – Николас упёр руки в бока, показывая, что времени терять даром не намерен. Корабль мог уплыть без него.

- Совсем не боишься?

- Я же сказал, мне жить осталось всего ничего. Хочу последнее желание исполнить.

- Угу. И совсем не хочешь отомстить тому, кто подавил ваше восстание и казнил твоих товарищей?

Николас закатил глаза:

- Если мстить всем, кто предавал и убивал в этой войне, то скоро от нас ничего не останется. Он просто выполнял свой долг, как я – свой. Злится на то, что их силы и подготовка превзошли наши – глупость.

- Знаешь, что говорят про деда вашего предводителя Николаса Комри? Он умел даже поражение оборачивать себе на пользу.

- Я не претендую на его лавры, но хотя бы принимать поражение умею.

- Что ж, раз так, то вот, - Бойдер протянул ему поводья своей кобылы. – Бери. Она мигом домчит тебя до Дубриса. Моё извинение за то, что мы со Слоанном тебя задержали. Оставишь её в таверне «Зоркий кормчий» с северной стороны города. Ею владеет мой приятель Самсет. Назовёшь ему моё имя, и за пару серебряников он проведёт тебя в порт.

- Ничего себе цены!

- Зато надёжно. Бывай! Лучше вы, чем лицемеры в голубом. Вы хотя бы не врёте, - отсалютовал Бойдер напоследок. – За Бонга не переживай. Пригляжу, чтобы никто к ним не лез. Привези мне за это слоновый бивень.

- Обязательно!

Из рощи выскочил запыхавшийся белый лис и счастливо тявкнул.

- Ты забыл свою собаку, - усмехнулся Бойдер.

- Это он заигрался и забыл, - Николас опустился на корточки и протянул руки к Гилли Ду: - Поедешь со мной или будешь бежать за лошадью до самого Дубриса?

Лис встал на задние лапы, опёрся Николасу на плечи и лизнул в щёку. Тот подхватил его на руки и запрыгнул в седло. Кобыла испуганно фыркнула и попятилась. Лис заскулил и заперебирал лапами. Непонятно, кто из них испугался больше.

- Уверен, что справишься? – с улыбкой спросил Бойдер.

Николас похлопал кобылу по шее, успокаивая, а потом легонько встряхнул Гилли Ду.

- Не трусь и не рви мою рубашку. Это прощальный подарок Магды, она только-только закончила пришивать к ней узор с моей старой рубашки.

Лис заглянул в его глаза и присмирел, будто всё понял.

– Прощай! Передавай приветы! – крикнул Николас Бойдеру и умчался в сторону побережья.

Глава 26. Неожиданная встреча

Дни тянулись ленивой улиткой. После приёма Герда не встречалась с Белым Палачом, но стражники пристально следили за ней. Она ждала, что её посадят под замок или случится ещё какая-нибудь напасть, но вскоре Белый Палач завершил дела и уехал в Эскендерию, и Герда облегчённо выдохнула.

Олаф занимался подготовкой к путешествию и почти не заглядывал. Учителя и слуги говорили строго по делу, разузнать о происходящем не получалось. После происшествия с Арнингхэмом было страшно просить о помощи или нанимать кого-то за деньги, чтобы передать весточку Сумеречникам. Да и денег ей не давали. А как отыскать надёжного человека, который не сдал бы её Лучезарным? Никогда Герда не чувствовала себя настолько слабой и корила себя за то, что может только беспомощно ждать своей участи.

Время поездки неотвратимо приближалось, а Герда даже не думала собираться. Все вещи, которыми она пользовалась, принадлежали не ей. И ехать никуда не хотелось. Ведь это означало, что до возвращения в Мунгард она не узнает о судьбе Николаса. Получится ли отыскать его спустя пару лет? Не забудет ли он её? Может, лучше, чтобы он начал жизнь с чистого листа?

Упаднические мысли душили не хуже щупалец Мрака, вырывали сердце из груди и заполняли опустевшую оболочку отчаянием, болью и ненавистью. Казалось, что Белый Палач специально вызвал у неё эти чувства, чтобы подготовить почву для осколков.

Бороться с унынием не получалось, оставалось только надеяться на чудо. В последний миг в ворота дворца, а быть может, на причал ворвутся бунтовщики с бело-зелёными флагами Сумеречников и разметают Голубых Капюшонов. Николас подхватит её на руки и закружит в танце, как было на свадьбе. А дальше победят или проиграют – не важно, коронуют его или нет – главное, что они будут вместе до конца дней. И даже если погибнут в пожарах войны, то сделают это, глядя друг на друга.

Нет-нет! Какие же бредовые идеи приходили в голову из-за одиночества и отчаяния. Мир погрузился в вязкую пелену серого тумана, в котором Герда ослепла и оглохла. Всё прискучило: занятия, разговоры, даже книги больше не радовали. Не получалось сбежать в уютный мирок из ровных строк, шороха страниц и запаха клея, воображение не живописало дивные картины.

За пару дней до отъезда во время завтрака к ней заглянул сияющий Олаф.

- А где тюки с вещами? Мне казалось, девушки берут в путешествие на пару дней полдома, если не весь. А мы-то вернёмся не меньше, чем через полтора года.

Герда отвернулась, не желая отвечать на шутку.

- В чём дело? Учителя говорят, что ты стала безразличной и невнимательной. А Рэнделл жалуется, что у тебя испортился аппетит и сон. Переживаешь из-за случая на приёме?

Она поднялась и подошла к окну. Олаф всё равно не услышит и не поймёт, зачарованный Белым Палачом.

- Не изводи себя! Никто здесь не сделал тебе ничего плохого. Почему ты так боишься нас и не веришь?

Собирался дождь. Ветер стучал по крыше, небо наливалось холодными свинцовыми тучами. Клетка. Весь мир – огромная клетка, из которой никак не выбраться.

- Хоть путешествию бы обрадовалась! Там не будет никого из ордена, кроме нас двоих.

- Моряки не отличаются добрым нравом, - шмыгнула Герда носом.

- Авторитета ордена и моего присутствия хватит, чтобы держать их в узде. К тому же, это проверенные люди, они служили нам и прежде.

Значит, никого из них перетянуть на свою сторону не удастся. Может, в дороге она встретит союзника? Может, в Гундигарде среди дикарей и демонов ещё остались те, кто не боится Мрака и готов выступить на стороне света и жизни?

- Я нашёл для тебя телохранителя, - Олаф упорно пытался её расшевелить. – Он из неодарённых. Никого не боится, ни перед кем не заискивает. Тебе точно понравится!

- Наёмник? – насторожилась Герда.

Они слыли лихими ребятами, правда, могли продать за пару медек. Вряд ли на такого можно положиться. Наверняка Олаф договорится, чтобы телохранитель следил за ней. Станет ещё сложнее. Герда тоскливо вздохнула.

- Нет. Это мой старый знакомый. Не смотри так, мой круг общения не ограничивается Лучезарными. Впервые мы встретились в Эскендерии, когда я был помощником лорда Веломри. Он выступал в цирке на канате с популярным номером «Парящий над бездной».

Сердце ёкнуло. Вспомнилось, как Николас парил над Полночьгорьем во время её обучения в Урсалии. Нет, он бы не стал вступать в цирке и уж точно не завёл бы дружбу с Лучезарным. Хотя… он ведь женился на внучке Белого Палача.

- Дай ему шанс, дай шанс нам всем и этому путешествию тоже. Тебе понравится, вот увидишь. Только будь осторожна, он сердцеед.

- Ревнуешь? – невесело усмехнулась Герда.

- Опасаюсь.

- Не стоит. У меня нет желания заводить новые отношения или даже необременительную интрижку, - искренне призналась она.

- Удивительно, он сказал мне почти то же самое.

- Не беспокойся, моя хандра не будет тебе мешать. Но запретить себе чувствовать я не могу. Дай мне время.

- Конечно. Но мы отбываем через два дня, - Олаф ласково коснулся её щёки и заглянул в глаза. – Начинай собираться. Я не желаю тебя неволить, но и отпустить не могу.

- Я всё сделаю. Ступай! В дороге ещё наговоримся, - она заставила себя улыбнуться.

Олаф подмигнул ей и ушёл, насвистывая под нос задорную песенку.

Герда заставила себя собраться. Вначале подобрала удобную одежду для путешествий на разную погоду. Потом отложила несколько книг о мыслечтении, хотя хотелось взять гораздо больше: трактаты по истории и сборники народных сказок, но это было бы слишком. Просить оружие Герда не решилась. Что ещё нужно взять, в голову не приходило. Обо всех важных припасах позаботились до неё. К тому же, Герда слабо представляла, что будет делать на корабле и чувствовала себя дорогой обузой, которую тащат за собой, потому что жалко бросить.

Олаф успел закончить приготовления пораньше, как делал всегда, а потому вечером снова навестил её.

- Рад, что ты взбодрилась, - заметил он аккуратно сложенные в сундуке вещи. – Почему столько мужской одежды? Ты злоупотребляешь расположением нашего портного. Тебе гораздо больше идут платья.

Герда не оценила шутки.

- В ней удобнее, чем с корсетами, глубокими лифами и пышными юбками. К тому же, в штанах на меня будут обращать куда меньше внимания.

Николас тоже любил, когда она носила красивые платья. Хоть он и не говорил об этом, однако его выдавали взгляды и исполненные нежности прикосновения.

- Не уходи в себя. Скажи, что на душе. Я пойму и не стану корить, - Олаф приобнял её за плечи, по-дружески, без намёка на что-то большее. Так умел только он.

- Пустое. Лучше сам что-нибудь расскажи. Что слышно от бунтовщиков?

- Почему ты всё время о них спрашиваешь? – он уставился на неё с подозрением. – У тебя там друзья?

- Знакомые. Да просто… думаю, что опрометчиво уезжать сразу после бунта. Сумеречники снова могут напасть, и жертв будет больше. А вдруг народ их поддержит? Короля Лесли очень любили, а династию Хассийцев-Майери до сих пор считают священной. Да и баллады о доблести и благородстве лорда Комри долетали даже до Урсалии.

- О нём ходят противоречивые слухи, - Олаф в задумчивости повёл плечами. – Кто-то говорит, что он погиб во время мятежа, кто-то – что умер от неизлечимой болезни. Бунтовщики распускают слухи, что он созывает под свои знамёна всех, кто считает нашу власть несправедливой и незаконной.

Герда нервно кусала губы. Нет, Николас жив. В прошлый раз он разыграл свою смерть, чтобы скрыться от преследования. Сейчас мог поступить так же.

- Так что из этого правда? Готовится новое восстание? Почему ты так легкомысленно к этому относишься?

- Потому что большинство колдунов бегут в Норикию едва ли не вплавь. Мы на голову их разбили. Вряд ли они выступят против нас в ближайшем будущем. Будут готовить пакости вместе с вождём Компании в Золотом Дюарле. Наши люди хорошо подготовлены и со всем справятся, не переживай.

- Постараюсь.

Пускай их самоуверенность и недооценка противника сыграет против них. Это хоть какая-то надежда.

- Отдохни хорошенько. Плавание в Зюдхейм не переправа через узкий пролив. Первое время на корабле нам придётся нелегко.

Герда не стала спорить, и когда Олаф ушёл, легла в постель. Делать ничего не хотелось, сковала тусклая апатия. На следующий день Герда попрощалась со всеми слугами и учителями. Те выглядели сконфужено от её добрых слов, не знали, как отвечать.

Пришло время отъезда. Герда надела мужской костюм из коричневого сукна и поспешила на крыльцо. Носильщик тащил следом её сундук с вещами.

Олаф ждал во дворе возле открытой дверцы экипажа, запряжённого тройкой гнедых рысаков. На запятках стоял один сундук, к которому примостили и второй. Как мало у них пожитков. Удивительно!

- Большую часть багажа уже погрузили на «Музыку». Здесь только личные вещи, - объяснил Олаф, подсаживая её в экипаж, и забрался следом. Крикнул кучеру: - Трогай!

Лошади промчались через распахнутые ворота, цокая коваными копытами по мостовой.

Выбравшись из дворцовых стен, Герда ощутила свободу. Может, выпрыгнуть из экипажа? Хотя Олаф посадил её подальше от двери. Да и вряд ли она успеет убежать.

- Нервничаешь? Я сам как на иголках. Никогда не руководил экспедицией и не ездил дальше столицы Священной империи – Констани. Если бы Магистр Трюдо был жив, то наверняка отчитал бы лорда Веломри: «Куда ты отправляешь этого сопляка?! Он же ни на что не способен. Они разобьются о риф, не войдя в воды Гундигарда. Или во время высадки их сожрут саблезубые мелькарисы! Или убьют дикари!»

Олаф неловко рассмеялся.

- Пресветлый Милостивый, я сам до ужаса боюсь поражения. Будто Магистр Трюдо вселился в меня после смерти и шепчет на ухо: ты никчёмный, всё, что ты делаешь, обречено на провал. Ты должен спрятаться с головой под одеялом и никогда не выходить из своей комнаты!

- Такое возможно? – встревожилась Герда.

А что, если в него попал осколок? Почему тогда не виден спрут и чёрные прожилки в ауре, как у лорда Веломри? И глаза нормальные. Можно ли всё это скрыть? Можно ли притворяться настолько натурально?

- Нет. Просто Магистр Трюдо стал олицетворением моей неуверенности в себе. Лорд Веломри говорит, что это путешествие поможет мне её преодолеть. Когда я чем-то занят по уши, то не думаю о неудаче. Так было во время бунта, во время подготовки к приёму и путешествию. Но как только я останавливаюсь, уныние поглощает меня.

- Со стороны ты выглядишь способным на многое. Уверена, всё получится, - Герда сжала его ладони, стараясь подбодрить.

Он спас ей жизнь и вызывал всё больше симпатии. Ах, если бы только Олаф прислушался к её предупреждениям о Мраке!

- Будешь мне помогать? – спросил он с надеждой.

- Если смогу… - смутившись, ответила она.

В сумерках экипаж въехал в Дубрис. Рассмотреть портовый город не получилось. Они почти сразу остановились возле Малого Дворца Лучезарных. Раньше он тоже принадлежал ордену Сумеречников, но после Войны за веру перешёл к новым хозяевам. Прогуляться по трёхэтажному зданию из белого известняка, украшенному колоннами и искусной лепниной в виде рыб и раковин, тоже не вышло. Их отправили в приготовленные на первом этаже комнаты, где уже остывал ужин. На рассвете всё тот же экипаж отвёз их на причал.

Ранним утром в порту только-только собирались люди. Туман ещё стелился над водой. Пахло солью и рыбой. Чайки кричали неистово. Порт выглядел куда внушительней, чем в Ленноксе и Урсалии: помпезное, увитое каменными водорослями и ракушками главное здание, стройные ряды складов и судостроительных доков. Вдоль причала у пирсов мостились суда разной парусности и размеров.

Распорядители ходили с дощечками и зачитывали написанные на них мелом объявления. Грузчики, матросы, плотники и рыбаки вслушивались и шли по своим делам. Опрятные, одетые в целые и чистые костюмы, ни в одном из прохожих нельзя было заподозрить бандита или бродягу. Наверняка главный порт Авалора очень хорошо охраняли. Вряд ли Сумеречники смогли бы сюда пробиться со своими скудными силами. Герда тоскливо вздохнула.

Экипаж замер у пирса, к которому было пришвартовано трёхмачтовое судно. Большое, около восьмидесяти футов в длину. Нос украшала золочёная фигура юноши, который играл на арфе.

Олаф спрыгнул на мостовую и помог спуститься Герде. Завидев пассажиров, стоявший на мостике судна человек в треугольной шляпе с пером приказал спустить трап. На палубе засуетились матросы. Слуги подхватили сундуки с запяток и потащили их на корабль.

Герда постоянно оглядывалась, хотя ни на что уже не надеялась.

- Кого-то ждёшь? – Олаф тронул её за плечо.

- Да просто… любопытно. Куда запропастился твой приятель?

- Пунктуальностью он не отличается, - ответил он скованно и тоже принялся вертеть головой по сторонам.

- Ты же говорил, что он надёжный.

- Говорил…

Олаф разочарованно вздохнул. Ему было неприятно, но он быстро подавил эмоции и снова улыбнулся.

- Пускай даже эта мечта не сбылась, она всё равно стоила тех денег!

Он двинулся к трапу, а Герда никак не могла оторвать взгляда от города. Она расстаётся с Николасом на полгода или навсегда? Порыв ветра ударил в лицо, пелена слёз застила глаза. Герда с трудом сдержала всхлип.

Вдруг кто-то тявкнул и заскулил. Из тумана призрачной тенью выскочил белый лис и бросился к Герде. Она опустилась на корточки, не веря своим глазам. Гилли Ду? Он же везде бегал за Николасом.

- Откуда здесь белый лис? – вернувшись к ней, удивился Олаф и присел рядом.

- Это мой питомец. У нас на севере все таких держат. Я думала, он пропал, когда Флавио напал на меня. Можно взять его с собой? – Герда с мольбой заглянула в глаза Олафу.

Гилли Ду повторил за ней, возбуждённо виляя хвостом. Олаф задумчиво повёл плечами:

- Капитану это не понравится. Но если ты обещаешь больше не грустить, то я всё улажу.

Послышались гулкие шаги. В тумане обрисовались очертания человека. Герда и Олаф уставились на него, надеясь из последних сил и страшась поверить в чудо одновременно.

- Привет-привет! Небось, уже не ждали? – послышался знакомый баритон с бархатистой хрипотцой.

Сердце пропустило удар. Почему она не почувствовала его ауру? Амулет Кишно? Наверняка.

Что сейчас будет? Драка? Крикнуть, что Олаф друг? Но тогда она выдаст Николаса и себя заодно.

Олаф с улыбкой шагнул к нему и пожал руку. Аура Лучезарного озарилась холодным голубоватым светом, аж глаза заслезились. Совсем как во время ночных столкновений с патрулём Голубых Капюшонов. Неужели помогавшим им командиром был Олаф?

Как же Николас изменился! Такой осунувшийся, худой, одежда, хоть и добротная, висела на нём мешком. Раньше Николас никогда не шнуровал ворот рубахи, а теперь будто стремился спрятать своё тело от посторонних взглядов. Даже ладони были затянуты в кожаные перчатки. Голова обвязана алым платком на пиратский манер. Кажется, под ней совсем нет волос. Зато щёки и подбородок покрывала длинная щетина. Лицо бледное, щёки впалые, только глаза горели, как и прежде – синевой штормового неба.

- Честно говоря, я испугался, что ты сбежал с моими деньгами, - сказал Олаф.

- А не надо было платить вперёд, - отшутился Николас. – Деньги разрушают даже самую крепкую дружбу. Поэтому я и не хотел ничего брать.

- Они дают хоть какую-то гарантию, что человек придёт. Любой другой. Но не ты.

- Есть такая штука, как доверие. Оно, конечно, хрупкое, как хрустальная ваза, но на проверку оказывается более крепким, чем деньги.

- Я тебе доверяю, иначе бы не позвал, - настаивал Олаф.

- А я хочу взяться за эту работу, иначе не вызвался бы, - парировал Николас и вскинул голову, заметив тень от каракки. – Ого! Никогда не плавал таких огромных судах. Она же как дом! Нет, несколько домов. Наши рыболовецкие лодки жалкие мальки по сравнению с этой красоткой!

Герда удивлённо выгнула бровь. Барк Сайлуса выглядел внушительней «Музыки», но Олаф уверял, что во время сильных волн она более устойчива и лучше приспособлена к перевозке пассажиров на дальние расстояния.

- Она и будет нашим домом следующий год, а может, и дольше, - с гордостью объявил Олаф. – Надеюсь, вам обоим понравится.

Николас не смотрел на Герду, то разговаривая с Лучезарным, то разглядывая каракку. А вот Гилли Ду носился между ними, не понимая, почему они не обнимаются, как раньше.

Герда тронула Олафа за рукав и спросила:

- Это и есть сердцеед-канатоходец?

- Сердцеед?! – Николас резко развернулся, но снова посмотрел не на неё, а на Олафа.

- Мортимер Стигс из Дорнаха, твой телохранитель, - представил его Лучезарный. – Я помню, какие на тебя взгляды бросали дамы в цирке. Бьюсь об заклад, многие из них приходили, только чтобы поглазеть на тебя.

- Не преувеличивай. Моё лицо на такой высоте никто разглядел бы. Им просто нравился захватывающий номер. А если бы милые дамы узнали о моём характере, то перестали бы смотреть представления, и цирк разорился бы.

Герда не выдержала и закашлялась. Почему он игнорирует ей? Боится себя выдать?

- Герда Мрия из Урсалии, моя ученица и твоя подопечная, - Олаф, наконец, познакомил их официально.

- Она? – деланно удивился Николас. – Какая заурядная, да ещё в мужской одежде. Хотя на корабле, наверное, удобно. Внимания привлекать не будет.

Герда вспыхнула и затравленно опустила взгляд. Зачем он грубит? Это такая игра или он обижен?

- Эй, прекрати! – вступился за неё Олаф. – Ты её пугаешь. Когда я просил тебя привести себя в порядок, это значило побрить щёки, а не макушку.

Николас поправил платок на голове:

- Какая разница? Если она настолько робкая и деликатная, то опасное путешествие вряд ли выдержит. Если бы я был её мужем, то оставил бы её здесь, в безопасности.

- Но ты не её муж, - осадил его Олаф. - Здесь с ней произошла скверная история, и воспоминания будут преследовать её повсюду. Путешествие – лучший способ начать жизнь с нового листа. К тому же, её могут преследовать не только воспоминания. Так что безопаснее всего ей рядом со мной. И с тобой тоже, я надеюсь. Ведь ты едешь с нами только для того, чтобы защищать её, помогать и поддерживать во всём. Не поедет она, не поедешь и ты.

Николас вздохнул и сложил руки на груди:

- Да, без присмотра её лучше не оставлять. Буду защищать и её, и тебя. И если понадобится, на своих плечах донесу до места назначения.

- Рад, что мы друг друга поняли, - кивнул Олаф всё ещё настороженно.

- А что за скверная история? – поинтересовался Николас невзначай.

- Один негодяй обманом женился на ней, а потом попытался убить.

- Какая скотина! – присвистнул Николас.

- Ага. Он уже получил своё на костре.

- Правда? А можно подробнее? На корабле, чтобы скоротать вечер-другой, - попытался скрыть удивление Николас за праздным любопытством.

- Конечно. Поспешим. «Музыка» уже отчаливает, - Олаф указал в сторону каракки.

Матросы подняли небесно-голубые паруса и готовились отдать швартовы. Гилли Ду подбежал к Николасу и звонко тявкнул.

- Забыл сказать. Это её питомец. Надеюсь, ты любишь лисов, - Олаф озорно ему подмигнул.

- Её питомец?! – не удержался Николас от восклицания, но потом махнул рукой и двинулся следом за Олафом к трапу.

Ничего не оставалось, как присоединиться к ним. Всё же лучше, когда Николас рядом, хоть и злится на неё, чем когда она даже не знает, жив ли он.

Видя, что люди поднимаются на корабль, Гилли Ду тоскливо взвыл.

- Идём с нами, чего ты? – обернулась Герда.

Лис сел у трапа и испуганно разглядывал тёмную воду под кораблём, словно там таились демоны. Герда спустилась к нему и протянула руки.

- Если боишься идти по трапу, то я тебя перенесу. Это не страшно, правда!

Лис оглушительно взвизгнул и цапнул её за палец. Герда отшатнулась. Укус оказался несильным, но кровь всё равно пошла. Гилли Ду скрылся в тени ближайшей к пирсу постройки.

- Мастер Стигс! – позвала Герда.

Олаф и Николас выглянули с палубы одновременно.

- Лис боится воды и отказывается идти на корабль. Помогите!

- А как же он ехал в Леннокс? – удивился Олаф. – Он тебя укусил? Иди сюда, рану надо промыть. Вдруг он заразный.

- Мастер Стигс! – упорствовала Герда.

- Это же твой питомец, вот и воспитывай его сама, - гордо пожал плечами Николас, но Герда была рада, что он хотя бы обратился к ней напрямую.

- Ну, пожалуйста! Я была бы очень вам признательна за помощь. Несмотря на то, что я дочь лесника, с дикими зверями у меня нет опыта и характер слишком мягкий. А вы ведь раньше работали в цирке.

- Канатоходцем, а не дрессировщиком, - сурово напомнил он. – Хотя такое чувство, что в цирк я вернулся со всеми вытекающими.

Лис снова заверещал из своего укрытия и сверкнул глазами на Николаса.

- Иди, - пихнул его в плечо Олаф. – Сделай что-нибудь, ну! Нам уже давно пора отчаливать, а то пропустим

Тот всё же спустился и подошёл к Гилли Ду. Герда не слышала, что он говорил перепуганному лису, но тот скулил и рычал пуще прежнего. Николас неумолимо развернулся и зашагал в сторону корабля. Скорбно прижав уши, лис потрусил следом. На трапе трясся перед каждым шагом Гилли Ду едва не плакал, затравленно глядя на своего настоящего хозяина. Герда порывалась выбежать к лису и помочь, но Олаф вместе с подоспевшим лекарем удерживали её. Последний умудрялся промывать ей рану и обрабатывать мазью на пчелином воске.

Забравшись наверх, Гилли Ду истощённо упал набок.

- Вот и всё, - заключил лекарь и неодобрительно покосился на лиса. – Больным он не выглядит, только испуганным. Будем надеяться, что он ничем вас не заразит. Дикие звери – не игрушка. А это плавание – не досужие развлечение для легкомысленных девиц.

- Позвольте мне самому решать, что подходит для моей ученицы, а что нет, - поставил его на место Олаф.

Лекарь испуганно заморгал и потупился. Не слушая их, Герда опустилась на колени возле Гилли Ду и погладила его по голове. Он тоненько заскулил, подёргивая лапами. То ли прощения просил, то ли жаловался на бессердечного хозяина. Герда понимала его чувства и даже страх перед грандиозным путешествием, в котором им предстояло находиться между двух огней. Что по сравнению с этим маленький укус, который даже особой боли не причинил? Осмелев, Герда принялась чесать Гилли Ду за шею. Он постепенно расслаблялся и блаженно жмурился.

Матросы убирали трап и отдавали швартовы. Лекарь поспешил убраться, чтобы не вызвать нечаянным замечанием гнев Олафа. Николас безотрывно наблюдал за берегом, а Лучезарный за ним. На его лице играла блаженная улыбка, словно он собрал вместе своих родных после долгой разлуки и никак не мог нарадоваться воссоединению.

- Почему ты не взял с собой Рэнделла? – спросила Герда, поднявшись с колен. – Для истинного целителя и бешенство не стало бы проблемой.

Она покосилась на Николаса. Эглаборг бы справился с любой хворью, а вот насчёт пленного, лишённого чувств целителя Лучезарных уверенности не было.

- Путешествие нам предстоит долгое и трудное. Не хотелось тянуть с собой колдуна, пускай он кажется безобидным и раскаявшимся. Отпор ему, если что, сможем дать только мы двое.

«Только с нами едет куда более опасный и уверенный в своей правоте колдун».

Герда никак не могла отвести взгляд от Николаса. Он не выдержал и бросил ей предостерегающий взгляд. Ветер раздул паруса, и корабль, вздрогнув, тронулся в путь. Олаф по-дружески положил руки на плечи Герде и Николасу.

- Забудь о Рэнделле. Забудьте обо всём, что остаётся у нас за спиной. Как же здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Втроём нам будет очень весело! – заключил он и повёл их в каюту.

Глава 27. Как расколоть камень

Капитан Люсьен выстроил перед Олафом всю команду и представил: кормчего, боцмана, повара, матросов и юнг . Одетые в тёмные шаровары и светлые рубашки, выглядели они прилично и были хорошо вышколены. По команде капитана матросы вытянулись и перестали глазеть по сторонам. Их лица выражали только сосредоточенность.

Олаф поприветствовал их:

- Очень рад видеть вас всех на «Музыке». Уверен, что благодаря вашей сноровке и мужеству путешествие пройдёт благополучно. Мы побываем в тех землях, где не ступала нога пресветловерца. А когда вернёмся, я щедро вас вознагражу.

Грянуло дружное ура. Капитан велел матросам возвращаться к делам. Они суетливо забегали по палубе, а Олаф повёл товарищей в каюту, которая находилась на корме судна.

Она оказалась куда просторнее и удобнее той, что им одалживал Сайлус на «Мейдоголде». Напротив двери находилось большое окно, которое обрамляли кружевные занавески и тяжёлые гардины из тёмно-синей парчи. Сквозь стекло можно было наблюдать за движением корабля. Смешанный с солью смолистые запах приятно щекотал ноздри, древесные кольца на потолке гипнотизировали вместе с мерно качавшимся свечным светильником. На левой стене висела огромная карта Западного океана со скрупулёзно выведенной береговой линией двух континентов.

- Увеличенная копия карт Бердонико Колая. Сделали по моему заказу, - с гордостью сообщил Олаф, проследив взгляд Герды.

На другой стене висело два гобелена: с причудливым деревом из синих вихрей и сказочным замком в обрамлении из цветов и птиц.

- А как же твой секрет? Он не завянет без присмотра? – вспомнила Герда про росток белого дуба, оставшийся во дворце Ловонида.

- Он не выдержит такой долгий путь в кадке. После всех мытарств будет жаль его потерять. Я поручил его надёжному человеку. Не сказал, конечно, что это за дерево, но объяснил, насколько важна для меня его сохранность. Думаю, всё будет в порядке, - уверил её Олаф.

С трёх сторон стояли кровати, в центре между ними небольшой круглый стол, застеленный льняной скатертью. Вокруг обитые бархатом стулья. В дальних углах окованные железом рундуки.

- Мы будем жить все вместе? – удивился Николас. – Я бы предпочёл гамак на кубрике. Там и качает… меньше.

- Нет. Ты же должен защищать Герду не только днём, но и ночью на случай, если я отлучусь. Или ты боишься нашего общества? А сам упрекаешь кого-то в робости, - поддел его Олаф.

- Как скажешь. Просто не люблю наблюдать за чужой личной жизнью.

- Я же говорил, она моя ученица. Кроме наших занятий ничего наблюдать не придётся, не беспокойся.

Герда прекрасно понимала причину, по которой Николас так дёргался и жалела, что не может поговорить с ним по душам. Как же им остаться наедине?

Олаф принялся раскладывать вещи в рундук. Николас затолкал свой тюк ногой под кровать у левой стены и уселся на бело-зелёное покрывало. Гилли Ду сидел у двери и бил хвостом из стороны в сторону.

Герда села на кровать у окна и выглянула наружу. Волны плескались о корпус корабля, берег с портовыми постройками плавно удалялся. Назад путь отрезан.

Она тоже принялась устраивать свой багаж в рундуке.

- Не всё так плохо? – поинтересовался у неё Лучезарный. – Что скажешь? Всё ещё хотела бы остаться на берегу?

Герда качнула головой, бросив украдкой взгляд на Николаса.

- Давайте познакомимся ближе. Герда, Морти, вам предстоит провести вместе много времени. Расскажите что-нибудь о себе, - Олаф устроился за столом и пригласил их присоединиться.

Герда быстро исполнила просьбу, а Николас снова заставил себя ждать, прежде чем занять место по левую руку от Лучезарного.

- Мне бы хотелось услышать скверную историю, - сказал он первым. - Кому она могла перейти дорожку?

Герда уставилась на скатерть перед собой. Кажется, Николас недоволен. Должен же он понимать, что открывать правду было опасно.

- Колдунам, - ответил за неё Олаф. - Слышал про их Компанию «Норн» из Норикии?

Николас кивнул.

- Один из них, Флавио Гвидиччи, нашёл Герду в Урсалии, настроил против нас, пообещал любить и заботиться. Потом привёз сюда и связался с бунтовщиками. Она начала понимать, что к чему, стала задавать вопросы. Он рассвирепел и попытался её убить. Я наткнулся на них в лесу за городом и бросился на помощь. Его мы схватили и отправили под суд, а её без чувств привезли во дворец и там входили. Оказалось, что у неё весьма ценный дар, который и привлёк внимание этого мерзавца. Теперь Флавио развеян по ветру, но боюсь, его товарищи могут прийти за ней. К тому же, после его науськиваний Герда относится к нам очень настороженно. Я подумал, что ей будет проще довериться человеку не из ордена, поэтому пригласил тебя.

- А ты, оказывается, опасная особа, - усмехнулся Николас издевательски. – Так что Флавио наболтал про Лучезарных?

- Я точно не знаю. Герда, расскажи сама, - попросил Олаф.

Та переводила испуганный взгляд с него на Николаса и обратно. Оба смотрели на неё непроницаемо.

- Лучезарные служат Мраку, злу. А Магистры с разноцветными глазами одержимы им и обладают силой влиять на разум всех остальных, даже непосвящённых Лучезарных вроде Олафа, - собравшись с силами, ответила она.

- Как занимательно, - хохотнул Николас. – А про то, что они приближают конец света, твой муженёк не рассказывал?

- Что, серьёзно? – поперхнулся Олаф.

- Подобные слухи ходили в бедняцких кварталах после смерти короля Лесли. Видимо, бунтовщики распространяли их не только среди своих людей. Глупо, конечно, но когда люди недовольны, то любую выдумку принимают за правду.

- А какие ещё слухи до тебя долетали? – продолжал расспрашивать его Олаф. - Говорят, бунтовщики готовят новое восстание и вербуют каледонцев. Это так?

- Тебе лучше знать. Ко мне вербовщики не обращались. Хотя каледонцы не слишком довольны, как с ними обходятся, и могут взбунтоваться сами.

- А про Николаса Комри ничего не слышал? Он внук Утреннего Всадника, Гэвина Комри, который был регентом до совершеннолетия короля Лесли. Говорят, Комри – побочная ветвь королевского рода. Бунтовщики, да и все недовольные нашей властью готовы посадить его на Авалорский престол даже несмотря на то, что он колдун.

- Люди любят красивые сказки, - пожал плечами Николас. – По мне, его приспешники слишком разобщены и малочисленны, чтобы представлять серьёзную угрозу.

- Но многие хотят, чтобы орден лишился хотя бы части своей власти на острове. Даже среди Лучезарных есть те, кто поддерживает притязания лорда Комри. Они даже готовы выдать за него кого-нибудь из наших дам, чтобы скрепить союз кровью.

- Меня? – вздрогнула Герда.

Николас метнул в неё недовольный взгляд.

- Причём тут ты? – не понял Олаф. – Я имел в виду девушек из знатных семей, которых с малолетства готовили к браку по расчёту. Вряд ли у тебя получилось бы жить в таком притворстве. Да и твой дар слишком ценный, чтобы растрачивать его на политические реверансы.

- Я не это имела в виду. Просто вырвалось, - скороговоркой поправилась она.

- Не надо стесняться. Хочешь «отомстить» нам обоим? Можешь задать любой вопрос, и мы обязательно ответим, - предложил Олаф в извинение.

Николас выглядел настороженным, готовым в любой миг броситься в бой. Олаф, наоборот, был любопытным и весёлым.

- Я… не знаю. Как… как вы относитесь друг к другу? В смысле, ты, Олаф, едва ли не первый человек в стране, а мастер Стигс обращается к тебе так запросто. Признаюсь, мне немного не по себе.

Лица обоих недовольно вытянулись. Парни покосились друг на друга, с трудом собираясь с мыслями.

- Впервые мы встретились ещё до моего назначения, когда я учился в Эскендерии. Я, как ты сейчас, чувствовал себя потерянным и одиноким. Мне хотелось познакомиться с кем-то извне, кто бы не участвовал в наших интригах и не испытывал подобострастного ужаса при виде моего плаща. А бесстрашный канатоходец, исполняющий головокружительные трюки в двадцати футах над землёй… Его номер меня потряс! Казалось, что Морти парит на невидимых крыльях. Мне так хотелось в поднебесье вместе с ним.

- Жаль, что я этого не видела, - едва слышно выдохнула Герда, но осеклась под недовольным взглядом Николаса.

Олаф продолжал, так ничего и не услышав:

- Тогда я сам попросил Морти относиться ко мне, как к другу. Когда он исчез, я был подавлен.

- Я же предупреждал, что мне надо уехать! – не сдержался Николас.

- Цыц! У тебя ещё будут свои пять минут славы, - отмахнулся Олаф. – В конце концов я смирился. Ты не давал никаких обязательств, поэтому и требовать ничего я не мог. Во время поисков телохранителя я встретился со всеми наёмниками в городе, и никто не внушил мне доверия. «Чёрный петух» был моим последним шансом. Когда я увидел тебя, то понял, что ты именно тот человек, который мне нужен.

- Я догадался, что твои сомнения в таверне были напускными, - хмыкнул Николас, когда он закончил.

- Твоё любопытство удовлетворено? – обратился Олаф к Герде.

Нет. Всё это звучало очень подозрительно, но расспрашивать она не решилась и просто кивнула.

- Хорошо. Надеюсь, он будет столь же откровенен, - Олаф снова перевёл взгляд на Николаса. – Давай!

- Что? – дёрнулся тот.

- Исповедуйся. Чистосердечно признайся, что чувствуешь. Искренность помогает растопить лёд, как ничто другое.

- Я не думаю…

- Но мы же открылись перед тобой. Сделай ответный шаг, это будет справедливо и покажет твоё доверие, - настаивал Олаф.

Герда разомкнула губы. Николас эту игру терпеть не может и будет изворачиваться, как уж. Проще камень разжалобить, чем заставить его открыться.

- Тебе не понравится. Мне бы не хотелось… накалять отношения, - продолжал отнекиваться Николас.

- Мы не будем тебя осуждать. Ну же!

- Ладно. Ты не тот человек, которому можно отказать. Никому не хочется оказаться на плохом счету у Лучезарных.

- Я, наоборот, думал, что ты единственный, кто мог мне отказать. С первого дня нашего знакомства у меня возникло чувство, будто я говорю с равным, близким по духу. Даже с товарищами по плащу я ни разу не ощущал ничего подобного, - лукаво ухмыляясь, парировал Олаф. – Скажи правду! В конце концов, я Лучезарный, моё призвание выводить людей на чистую воду. Ну же, не позорь меня перед Гердой.

Та уже жалела, что задала настолько каверзный вопрос. Хоть бы Олаф не стал читать Николаса. Как всё исправить?

Охотник долго жевал губами, а потом процедил:

- Я хотел извлечь из нашей дружбы выгоду. Мне нужно было попасть в Эскендерию, а сквозь ворота без грамот меня пропустили бы только в сопровождении важной персоны. Ты подвернулся весьма кстати: показал достопримечательности и рассказал новости, провёл на собрание Магистров ордена.

Николас рассмеялся, но тут же сник.

- С которого ты сбежал. Да и не говорил я ничего тайного. В город можно было пробраться менее хлопотным способом. С твоей-то ловкостью!

- Как ты заметил, времени у меня было в обрез. К тому же, меня заинтересовали не столько новости, сколько твои взгляды на происходящее. Прежде я не встречал никого, кто бы смотрел на вещи так широко. Да и не было мне твоё общество неприятно. А почему я захотел поехать с тобой в Зюдхейм, ты знаешь. Корабли редко покидают воды Мунгарда, так что другой возможности исполнить мечту мне не представилось бы.

- Отыскать сокровища и разбогатеть? – с вызовом спросил Олаф.

- Не без этого. Но меня больше привлекает риск и приключения. Не люблю засиживаться на одном месте. К тому же, в хорошей компании путешествие приятно вдвойне.

- Тебе совсем не страшно умереть? От чего или от кого ты бежишь?

- Не поверишь, от смерти. Лучше жить полной жизнью, испробовать всё и увидеть то, что никто до меня ещё не видел, чем сгнить в дыре вроде «Чёрного петуха». Удовлетворён?

Николас встал, в его голосе читались стальные нотки. Злится. Лебезить у него не получалось, сколько он ни старался. Даже во время скитаний Николас оставался благородным Сумеречником.

- Не очень. Но всё же это лучше, чем ничего, - сдался Олаф. – Садись, поболтаем о чём-нибудь отвлечённом.

- Лучше я схожу на палубу. Может, там нужна помощь. Не умею вести светские беседы, простите, - Николас стрелой вылетел из каюты. Лис едва успел проскочить за ним, когда дверь захлопнулась.

- Эй, постой! – бросился следом Олаф. – Обученных матросов и так больше, чем достаточно!

- Побудь со мной. Пожалуйста! – Герда схватила его за руку.

Если он продолжит доставать Николаса, то тот взорвётся. По раскрасневшемуся лицу и бешеному взгляду было видно, что он на грани.

- Хорошо, - Олаф вернулся за стол. – Прости. Я выбрал того, кто был интересен мне, а не того, кто будет приятен тебе. Но он не так уж плох. Чутьё на людей ещё никогда меня не подводило.

- Конечно. Уверена, он очень ответственно отнесётся к своим обязанностям, а я буду помогать вам всем, что в моих силах, и не причиню лишних хлопот, - Герда мягко улыбнулась, стараясь его подбодрить.

- Ты очень добрая. Спасибо, - он сжал её ладонь и отвернулся к окну.

Всё равно он расстроен. Как вести себя в их обществе, чтобы не вызывать раздора?

Они лениво болтали ни о чём. Олаф повернулся к карте и принялся показывать ей места, через которые будет проходить их плавание.

- Сейчас мы выйдем в открытое море и минуем берега Норикии, чтобы не попасть во вражеские воды. После подавления бунта и смерти короля Лесли староверы плохо воспримут корабль с голубыми парусами. Не хотелось бы отправиться ко дну, даже не покинув Мунгард, - смеялся он. - Как только «Музыка» окажется рядом со Священной Империей, то вернётся к берегу и остановится в порту Тегарпони. Да-да, той самой, где я мечтал стать судьёй. Это пускай и маленький, но древний город проповедников и охотников за диковинками Гундигарда. Здесь мы пополним запасы пресной воды и провианта, наймём проводника, отремонтируем корабль, если потребуется. Это займёт несколько дней. Вы с Морти сможете прогуляться по рынку. Рядом с городом есть руины одного из первых людских поселений в Мунгарде. Тебе обязательно там понравится.

- Мне уже нравится! Даже на корабле куда лучше, чем в Урсалии. В конце концов, там у меня никого не осталось. А здесь море бескрайнее, небо – никогда ещё не чувствовала себя настолько свободной! - улыбнулась Герда. – Будто весь мир принадлежит нашей «Музыке», а мы – ему. И никому больше.

- В этом смысл путешествия. Сделать всё самостоятельно, обрести уверенность и понять себя, - подтвердил Олаф. – Смотри дальше. Вот Констани – столица Священной империи. Сюда меня привезли в младенчестве. Моё детство и юность прошли на её солнечных улицах. Тоже очень древний город, только жаль, что во время войны все старые постройки сгорели. Осталась только красная пустыня Балез Рухез, которой не страшны никакие бедствия. В детстве мне казалось, что через тысячи лет люди вымрут, а она как была до них, так и будет после. Жаркая, коварная, гиблая. Вечно.

От его слов в голове возникали чарующие картины.

- Никогда не была на юге. Не представляю зиму без снега.

- А я до переезда на Авалор, наоборот, плохо представлял себе мороз и пургу, хотя тоже родился в Лапии. Поудивлялся, а потом привык. Гундигард для всех, кроме старожилов из экипажа, будет в новинку, - успокоил её Олаф. – Когда вернёмся, будем вспоминать наше приключения с ностальгией. Я отвлёкся. Констани мы не увидим – слишком большой крюк в Теркийский залив. Но пустыню посетим. Узкий перешеек соединяет Мунгард с Гундигардом. Балез Рухез простирается вглубь него до саван Фельхибекии, - он обрисовал пальцами большую область посреди южного континента. – Вот здесь мы сделаем стоянку в кочевом племени имошей.

- А как они относятся к пресветловерцам? – забеспокоилась Герда.

- Спокойно. У Священной Империи с ними мирный договор. Мы защищаем их от грабительских набегов эламцев, они платят нам дань, торгуют солью, верблюжьими покрывалами, серебром и обсидианом, а так же предоставляют место для отдыха путешественникам. Мы не заставляем имошей отказаться от своей веры и принимать нашу, просто рассказываем обо всех её преимуществах. Несмотря на кажущуюся дикость, они разумные люди и со временем осознают, что для них лучше.

Герда хмыкнула в задумчивости. Разумность означала нежелание сражаться за свой уклад жизни, свою веру и идеалы? Настолько ли хороша эта разумность, если человек, лишившись корней, забывает, как и для чего живёт, что правильно, а что нет?

- Это самая лёгкая часть. Дальше начинаются неизведанные земли. Я примерно разметил места, которые советовал для стоянки капитан Люсьен: здесь по легендам кладоискателей находятся слоновьи кладбища, в тенистых чащах дождевых лесов можно найти древние храмы наших предков, за Великой рекой Падрау живут дикие племена и обитают многочисленные звери. В крайней южной точке находится знаменитая Таверна морей - город морского народа. Единственный во всём Гундигарде.

- Город посреди дикого континента? Не верится!

- Не посреди, а на самом краю. Там моряки отдыхают перед возвращением в Мунгард. Каких только чудес на свете не бывает! Сама увидишь. А дальше путь в неизведанное – в Зюдхейм. От Таверны морей до него можно добраться за месяц .

- А что там? Туманные слова об обретении уверенности доверия не внушают, - осторожно поинтересовалась Герда.

- Отнюдь. Они означают, что конечная точка не так важна, как само путешествие, те трудности, которые нам предстоит преодолеть.

- И всё же?

- Прости, большего я сказать не могу. С меня взяли клятву.

- Но ведь я всё равно узнаю.

- Нет, вы с Морти останетесь в Таверне морей, а я двинусь в последний путь один, как и должно герою.

Герда вздохнула. Что-то тут нечисто. Может, у Николаса получится открыть Олафу глаза? Только непонятно, что у него самого на уме.

Зазвонил колокол – три коротких отрывистых удара.

- Бьют рынду к обеду, - объяснил Олаф и принялся убирать разложенные на столе бумаги. – Сейчас принесут еду, надо позвать Морти.

- Я сбегаю. Заодно будет шанс познакомиться поближе, - с готовностью предложила Герда.

- Не знаю, насколько это хорошая идея. Я надеялся, ты повсюду будешь ходить в его сопровождении.

- На суше. А с корабля я никуда не денусь. Матросы тут выглядят прилично и заслуживают доверия, - продолжила убеждать она.

- Ладно. Капля доверия пойдёт на пользу и нашим отношениям. Ступай, - смягчился он.

Герда просияла и побежала на верхнюю палубу. Она пустовала. Видно, экипаж уже ушёл на обед. Остался только марсовой в вороньем гнезде в виде открытой бочки на первой от носа мачте. Он увлечённо всматривался вдаль. Герда подошла к фальшборту и вдохнула солёный воздух. Над головой расстилалось чистое небо, ветер раздувал паруса и гнал корабль вперёд. Его нос резал морскую гладь, брызги долетали до палубы и оседали на лице слезами счастья. Свобода! Хотелось расставить руки и кричать от восторга вместе с кружившими над мачтами чайками. Как же хорошо!

Но где Николас? Герда оббежала взглядом всю палубу. Из-за амулета отследить его ауру не получалось, а прятаться он умел отменно. Может, спросить у марсового?

Герда шагнула к фок-мачте. Из-под лестницы, ведущей на бак, навстречу метнулась тень. Некто обхватил Герду со спины и закрыл рот ладонью.

- Успокойся. Это я, - обжёг ухо знакомый голос. – Надо поговорить. Я уберу руку, и ты ответишь на мои вопросы, не поднимая шума.

Она расслабилась скорее по привычке, чем по желанию. Как только её отпустили, Герда развернулась, чтобы взглянуть в лицо Николаса. Оно оставалось непроницаемым.

- Как ты здесь очутилась и что наговорила Олафу?

- Он спас меня от Флавио и отвёз во дворец. Я побоялась рассказывать про тебя… про нас. Сказала, что мой муж Флавио, что он обманул меня, а когда всё выяснилось, попытался убить.

- И что, Олаф поверил тебе на слово? Не допрашивал с помощью мыслечтения? – недоверчиво прищурился Николас.

- Я попросила его не лезть ко мне в голову, и он согласился. Олаф очень добрый. Он столько для меня сделал, хотя не был обязан помогать, - объяснила она.

- Я заметил, что ты к нему неравнодушна, - ответил он настолько холодно, что по спине пробежали мурашки.

- Ты ревнуешь? – спохватилась Герда.

И без того острые черты Николаса сейчас выглядели особенно жестокими.

- Нет. Удивляюсь, как быстро ты переметнулась к Голубым Капюшонам.

- Не все из них плохие. Во дворце я встретила своеобразных, но честных людей. А среди членов Компании оказалось достаточно двуличных и лицемерных мразей несмотря на то, что вы кичитесь своим благородством и праведностью, - возмутилась она. Понимала, что не стоит, но остановиться не могла.

- Ну, и кто же главная мразь? Скажи же уже это! – потребовал Николас, приподняв брови в язвительной усмешке.

- Фла… Чего ты хочешь? – нахмурилась она. - Ты же сам лгал мне и про мой дар, и про моего деда. Скажи, ты женился на мне из-за моего родства с Белым Палачом? Хотел вынудить Лучезарных пойти на мирное соглашение?

Он сощурился ещё сильнее, словно оценивал её. Ни намёка на душевное тепло во взгляде, ни следа чувств.

- А ты думала, что я могу полюбить заурядную простушку, вроде тебя? – ответил Николас зловещим шёпотом.

Герда оступилась. Он ухватил её за руку и притянул к себе.

- Успокойся! Начинай уже думать головой и вести себя осмотрительно, - Николас легонько встряхнул её.

Никогда, даже в самые худшие времена он не вёл себя так жестоко. Неужели все добрые слова, забота, объятия и поцелуи ничего не значили? Вся их прошлая жизнь – сплошное притворство!

- Ты мне не друг? - она не сдержала горестного всхлипа.

Николас отпустил её, хоть и продолжил смотреть на неё хмуро.

- Рад, что ты догадалась. Давай договоримся. Ты продолжишь молчать о нашем знакомстве и будешь радоваться жизни, как хочет Олаф. Тогда у всех всё будет в порядке, - отрезал он.

- А если я позову на помощь? Ты не сможешь сражаться против всей команды!

- Но я успею перерезать глотку тебе и твоему ненаглядному Лучезарному, а потом прыгнуть за борт.

- До берега слишком далеко, ты не доплывёшь!

- Переживаешь за меня? – хохотнул Николас гортанно и взял её за подбородок, вглядываясь в переполненные слезами глаза. – Бросай старые привычки. Я в огне не горю, и в воде тоже не потону. Лучше о себе подумай.

Герда вырвалась и кивнула, зябко обнимая себя руками. Неужели Николас теперь враг? И всегда был врагом, даже в детстве, когда спас её от Предвестника? Неужели даже с ним, самым близким и родным человеком, она не сможет больше поделиться тревогами?

- Лорд Веломри был прав. В этой войне обе стороны одинаково плохи, - печально заключила она. – Но я сделаю всё, чтобы спасти Олафа. Он хороший человек в отличие от вас всех!

- Это мне подходит, - согласился Николас. – Идём, кажется, нас ждут на обед. И не задавай больше неудобных вопросов.

Она не выдержала и коснулась пальцами его колючей от щетины щеки. Его лицо будто покрывала демоническая маска. Только глаза оставались живыми, ярко-синими, в них ещё теплилось былое чувство. Хотелось сорвать её, разломать по кусочку, чтобы снова увидеть родное лицо.

Николас прикрыл веки, будто наслаждался её близостью. Снова играл, чтобы уязвить? Или в глубине души хотел, чтобы она разоблачила его?

Придя в себя, Николас перехватил её запястье и, гипнотизируя взглядом, повёл обратно в каюту.

На столе уже стояли миски с густой мясной похлёбкой. Олаф дожидался товарищей, читая книгу.

- Долго вы. Еда почти остыла. Не пренебрегайте первыми обедами на корабле. Дальше наш рацион станет скудным и будет состоять только из рыбы, солонины и сухарей, - укорил их он, отложив трактат на кровать.

- Извини. Хотел проветрить голову. Здесь мало места, а я привык к одиночеству. Забрался на грот-мачту, прошёлся по реям. Герда не заметила меня за парусами, - не моргнув глазом, соврал Николас.

- Так знай, когда склянки бьют полдень, время обеда. Опаздывать нельзя, - строго выговорил ему Олаф. Тот смиренно кивнул. – Но я рад, что вы с моей ученицей нашли общий язык.

- Уверен, мы будем отличной командой, - Николас подмигнул Герде, и та заставила себя улыбнуться.

- Я всем довольна. Мастер Стигс может быть очень приятным, когда хочет.

Жаль только, что большую часть времени он язвит и изображает из себя неизвестно что.

- Хорошо. Садитесь скорее, а то придётся есть холодное, - поторопил их Олаф.

Глава 28. Кокон

Жизнь на корабле вошла в проторённую колею и даже утомляла однообразием. Николас вникал в морское дело. Удивительно, но в это плавание он выглядел необычайно живым и бодрым. Не видела бы Герда сама, не поверила бы, что весь путь от Урсалии до Леннокса он мучился от морской болезни. Может, снова притворялся? Хотя не понятно зачем.

Однажды после обеда Олаф привёл в каюту капитана и кормчего и принялся обсуждать с ними маршрут.

- Вот здесь, когда мы минуем Кладбище слонов у самой западной точки Гундигарда, придётся двигаться на юго-запад и углубляться в океан, чтобы избежать встречных ветров и течений, - советовал кормчий.

Бывалый моряк из Священной Империи, его звали Уго Кано. Смуглый и жилистый, невысокий, с тонкими чертами, вьющимися тёмно-каштановыми волосами до плеч и глазами цвета спелой вишни. Он, как и капитан, носил тёмно-синий костюм с шевронами, хотя без украшений он выглядел куда более скромно. Говорил кормчий Уго много и быстро, помогал себе руками и повышал звонкий голос так, что звук бил по ушам. Но своё дело Уго знал отлично и имел за плечами несколько успешных плаваний к Таверне морей.

– Повернуть к берегу и высадиться можно будет, только когда мы доберёмся до дождевых лесов в пойме Падрау, - закончил он свою речь.

- Слишком большой крюк, к тому же уходить так далеко в открытое море опасно. Мы можем заблудиться, - скептически отнёсся к его предложению Олаф.

- Я умею пользоваться астролябией и держать курс по звёздам. Об этом можете не беспокоиться, - заверил его Уго.

- К тому же в этих местах часто случаются шторма, а под водой скрываются коварные скалы и рифы. Если ветер подгонит нас слишком близко к берегу, то мы сядем на мель, - поддержал кормчего капитан Люсьен.

- Меня больше волнуют стоянки в пойме Падрау. Там же водятся племена, которые ни разу мунгардцев не видели. Вы уверены, что там безопасно? – вставил своё слово Николас.

- Насколько может быть безопасно в Гундигарде, - бросив на него недовольный взгляд, ответил капитан. – Мы останавливались здесь раньше. Ни дикари, ни звери нас не тревожили. Хотя иные мореплаватели находят на берегах Падрау пристанище Пресветлого. Нужно быть к этому готовым.

- К смерти или к борьбе за жизнь? – поддел его Николас.

- Никаких смертей не будет. Мы справимся вместе, - вмешался Олаф.

После того, как моряки ушли и Николас отправился на прогулку по палубе вместе с неугомонным Гилли Ду, Олаф спросил с улыбкой:

- Ну как, что вычитала, да не из книг, а из разговоров, зоркоглазая?

- Прости! – стушевалась Герда. Финисту и Николасу не нравилось, когда она угадывала их эмоции. - Мне сложно управлять способностями в напряжённой обстановке. Я знаю, что злоупотреблять мыслечтением нельзя, и вы даёте клятву, что не обратите его против товарищей по плащу, но…

- Ты эту клятву не давала и ещё многого не умеешь, так что не переживай. Я не собираюсь тебя стыдить. Но ты так и не ответила.

- Капитану Люсьену не нравится, что мастер Стигс с ним спорит, как с равным. Мастер Кано слишком простодушен, чтобы обращать на это внимание. А самому мастеру Стигсу нравится играть у всех на нервах.

- Молодец! А как же я? Ну же, не стесняйся, я не стану ругать тебя за правду.

- Ты пока просто наблюдаешь за ними и вмешиваешься, только когда разговор перерастает в свару.

- Именно! Чтобы создать сплочённую команду, нужно понять, как люди взаимодействуют сами. С Морти придётся трудно, но надеюсь, и он, и капитан не станут больше задирать друг друга на пустом месте. Люсьен тут единственный аристократ. Хоть человек неплохой и опытный мореплаватель, а всё же тщеславие иногда берёт над ним верх.

Учитывая, что Николас сам аристократ до мозга костей, то он вряд ли будет терпеть высокомерное отношение. В то время как ей и Олафу дрязги по поводу своей значимости безразличны. Хотя… дед, да. Почему она постоянно о нём вспоминает?

- Давай позанимаемся. Тебе нужно научиться отключаться от чужих эмоций. А то недолог час, как ты полностью растворишься в других людях.

- Так бывает со всеми мыслечтецами? – взбодрилась Герда.

Во дворце у Олафа не хватало времени на занятия, и он ограничивался лишь редкими словесными наставлениями. В путешествии он обещал уделять ей больше внимания.

- По-разному. Мальчики осваиваются быстрее, потому что их дар открыт с рождения. Либо ты им управляешь, либо он захватывает тебя и убивает. Наши дети всегда находятся под присмотром, поэтому опасность возникает редко. У тебя очень тонкая кожа, - Олаф взял её за руки и провёл пальцами по тыльной стороне ладони. – Из-за этого ты очень ранима с одной стороны, а с другой – остро воспринимаешь мир. Это не плохо. Развитая чувствительность – хорошее подспорье в работе наставника или целителя душ. Но нужно учиться останавливать её и снова запускать, только когда это необходимо, иначе ты очень быстро выгоришь. Готова?

Герда заинтригованно кивнула.

- Хорошо. Для начала попробуем избавить тебя от напряжения. Покажи, как ты умеешь медитировать.

Она забралась с ногами на кровать и скрестила ступни. Удерживать равновесие при качке получалось с трудом, но Герда всё же закрыла глаза и принялась считать вдохи, пока тревога не покинула её.

Олаф сел рядом, положил ладони ей на плечи и принялся их массировать. Герда вздрогнула. От его прикосновений по телу побежали искры.

- Расслабься! – велел Олаф. – Флавио не учил тебя сохранять сосредоточенность несмотря ни на что? Дыши глубоко и считай. На меня не обращай внимания. Я не причиню вреда, моё поведение не выйдет за рамки. Полностью доверься мне, иначе ничему не научишься.

Николас и Финист говорили то же самое. Либо доверяй наставнику, либо отказывайся от его помощи, а не трать время зря. Герда выровняла дыхание, стараясь отрешиться. Получалось же это как-то с Николасом, с любым другим – гораздо легче.

- Так хорошо. Теперь представь, что я часть тебя, и всё, что я делаю, делаешь ты сама.

Вспоминая уроки взаимодействия, она постаралась быстро и правильно выполнить это нелёгкое задание. Его пальцы впивались в тело всё глубже, но боль постепенно проходила. Они, и правда, чувствовались своими и будто знали, где и сколько нужно приложить усилий. В голову скользнул чужой взгляд. Герда невольно сжалась.

- Расслабься! – послышался недовольный возглас Олафа. – Я же обещал, что не буду лезть, куда меня не просят. Доверься мне. Это необходимо, чтобы установить прочную связь. Так мы быстрее справимся с твоими проблемами. Это не внушение, я не влияю на твою волю. Скорее сродни массажу, только для мыслей и чувств.

Дрожь никак не унималась.

- У тебя уже были ученики? – спросила Герда, чтобы отвлечься.

- Да, после выпуска из академии мы все на полгода берём себе восьмилетних детей в обучении и готовим их к поступлению, - объяснил Олаф. – Некоторые связывают с этим всю жизнь и становятся наставниками. А большинство берёт одного доверенного ученика, когда сами посчитают нужным. Меня обучал лорд Веломри, и это был самый невероятный опыт в моей жизни. Он знает много такого, о чём другие Лучезарные даже не слышали.

- А Сумеречники?

Олаф неуверенно повёл плечами.

- Надеюсь, когда-нибудь он раскроет мне хотя бы часть своих тайн. Но пока я хочу передать свои знания тебе, если ты их примешь, конечно.

Герда шумно выдохнула. После напоминания о Белом Палаче тревога усилилась. А что, если он незаметно подучил Олаф обращаться к Мраку? Что, если она может заразиться через взаимодействие? Хотя Николас должен чувствовать Мрак острее других. Бросится ли он ей на выручку, если почует неладное? А если не бросится, то что будет делать в обществе двух Предвестников, один из которых знает его тайну?

- Герда! – Олаф тронул её за плечо. – Ты отлично от всего отрешаешься без моей помощи. Но нужно научиться делать это в подходящее время, а не когда я вещаю о чём-то важном. Между прочим, сейчас я чувствую себя очень глупо.

Она пристыженно потупилась.

- Прости, медитация так на меня действует.

- О, нет! В первые дни во Дворце ты уходила в себя безо всяких медитаций просто потому, что тебя терзали переживания. Давай поговорим. Что тебя гложет? Поездка, лорд Веломри, разлука с близкими? Может быть, Морти? Не подавляй в себе эмоции, это вредно. Мне не нужно, чтобы ты улыбалась по моей указке. Я понимаю, что тебе необходимо время,, чтобы принять произошедшее.

Она нервно кусала губы, не зная, что ответить.

- Я не жалею, что поехала с вами. Все, кто мне дорог, на этом корабле. И мне не терпится увидеть новые земли. В детстве я мечтала странствовать с котомкой на плече, как герои моих любимых сказок.

- Значит, Морти? Если он тебе не понравится, мы высадим его в Тегарпони и найдём кого-то более подходящего. Я дам ему денег, чтобы он вернулся на Авалор, так что бедствовать он не будет.

- Нет, более надёжного телохранителя не будет. Я найду с ним общий язык, как и он научится уживаться с командой корабля. Нам действительно нужно только время.

- Лорд Веломри?

Герда отвела взгляд.

- Ну, да. Ты оборвала нашу связь, как только я заговорил о нём. Мне стоит поменьше им восхищаться? – Олаф обезоруживающе улыбнулся.

- Подходить к его поступкам более критически – это точно. Он сжёг Заречье.

- Это случилось сразу после войны. Все находились в напряжении. Ждали нападения Норикии и большого кровопролития. Он показал нашу силу и устрашил всех, кто собирался бросить нам вызов. Если бы у меня хватило духу поступить так же, возможно, восстания в Ловониде удалось бы избежать.

- Нет, он сжёг свой родной край не поэтому. Он хотел уничтожить воспоминания о своей человечности. Он преследовал Комри не потому, что они были преступниками, а потому что знал, что они – наследники авалорского престола. Он отказывается прекращать войну и преследует Сумеречников, хотя те уже никакой угрозы не представляют и могли бы договориться с вами о мире. Он сам виноват в гибели своей жены, потому что не смог отпустить, когда понял, что она не станет одной из вас.

- Откуда ты знаешь? – нахмурился Олаф и легонько погладил её щёку. – Снова колдуны нашептали? Я же уже обещал, что докопаюсь до правды. Но пока стоит поостеречься с выводами.

- А как же лорд Комри? – отстранилась она.

- Его я тоже не стану осуждать, пока его вину не докажут.

Она смягчилась и всё же решила открыться:

- Я боюсь, что лорд Веломри и тебя заразил Мраком. Пускай даже неосознанно, ты можешь передать его мне. Я видела Предвестников своими глазами и не хочу становиться такой. Если это произойдёт, я умру так же, как… как жена лорда Веломри.

- Лайсве? Считаешь, она погибла из-за того, что лорд Веломри заразил её Мраком?

Герда медленно кивнула.

- Я видела осколок в виде антрацитового спрута в его сердце и чёрные прожилки в ауре. Слышала, как призрачные голоса шептали в его уши приказы.

- Хорошо, допустим, - Олаф повернулся к окну, высматривая что-то в пенной дороге за кормой. – Но за мной же ты ничего подобного не замечала? Или нет?

- Нет, ни спрута, ни прожилок, ни голосов. Но… - она неловко сглотнула. – Иногда ты вёл себя странно. Когда спасал меня от Флавио, когда подглядывал за моими снами, когда сражался с Арнингхэмом, когда нанимал мастера Стигса. Может, виноват резонанс, может, что-то другое, я не знаю. Мне бы хотелось понять.

- Моё неравнодушие кажется тебе странным? – наигранно обиделся Олаф. – Правду говорят, не делай добра – не получишь зла.

- Прости! Попробуй поставить себя на моё место. Меня всю жизнь обманывали, говорили одно, а делали другое. Ты сам прекрасно знаешь, что орден многое скрывает от пресветловерцев. Например то, что вы тоже колдуны и просто боретесь с Сумеречниками за власть.

- Я не вру и не лицемерю. Не имею такой привычки. Но я тебя понял. Давай попробуем перебороть твой страх. Я снова попытаюсь тебя расслабить и покажу, как закрываться от чужих эмоций. А в награду ты увидишь кое-что необычное. И кто знает, может, ты найдёшь ответы на все свои вопросы.

Он ласково улыбнулся и склонил голову набок.

- Соблазняешь! – засмеялась Герда.

- Эта роль для меня новая, так что я тоже только учусь и вряд ли смогу избежать ошибок.

Герда снова села, скрестив ступни, зажмурилась и принялась считать вдохи. На этот раз Олаф легко проскользнул в её голову. Ласково щекотнув серебристых рыбок-мыслей, он расправил тревог сети и выпустил пленников в океан сознания. Тело стало лёгким, все ощущения плавно исчезали. Герда чувствовала себя качающейся на волнах былинкой. Ни корабля, ни его команды – никого не существовало. Даже Олаф стал прозрачным, незаметным, чистым листом.

- Отлично! – заявил он, вытягивая её из транса.

Герда отпускала пьянящие ощущения с сожалением.

- Ты податливая, как глина. Если так пойдёт дальше, то мы многого добьёмся.

- Уроки всегда казались мне слишком короткими, - ответила она не слишком счастливо.

- О, мы ещё не закончили! Ложись на спину и расставь руки и ноги в стороны так, как тебе удобно, - с воодушевлением велел Олаф.

Герда растянулась на постели. Олаф поставил стул у изголовья и уселся на него.

- Закрой глаза и расслабься, как раньше. Главное, не засыпай.

Герда попробовала. Лёжа она никогда не медитировала. Разве что когда не получалось заснуть, она считала кольца на деревянном потолке. Сразу после вызванного Олафом транса вернуть ощущения оказалось очень легко.

- Хорошо! Глубже уходить не надо. Обычно во время медитации ты сливаешься с миром, растворяешься в нём, а сейчас тебе, наоборот, нужно отделить себя от него и почувствовать своё тело. Сосредоточься на своей макушке. Чувствуешь её? Чувствуешь, как я к ней прикасаюсь?

- Да, - с трудом преодолевая полусознательное состояние, пробормотала она.

- Теперь я уберу руку. Всё ещё чувствуешь? В макушке нарастает жар, его всё больше. Да, вот так, он окрашивает твою ауру новой, более сильной энергией. Вдох-выдох, осторожно отпускай эту точку и передвигай внимание на левую руку, - Олаф нарисовал пальцем круг на её ладони, и та будто вспыхнула. Потом они перешли к правой руке, правой ноге и закончили левой ногой.

- Отлично! Дальше самое сложное – попробуй почувствовать все точки одновременно, поровну распредели своё внимание между ними. Вот так, да. Направляй в них больше энергии. Чувствуешь, как тепло распространяется дальше по всему телу? Представь, что оно окутывает тебя, как кокон. Очень плотный и прочный. Никто посторонний не может в него попасть. Даже я. Чувствуешь?

Она молчала. Его голос стал глухим, будто доносился издалека и искажался эхом. Не хотелось никого допускать в мирок полной тишины и спокойствия. Никаких посторонних голосов, эмоций, мыслей. Только прохлада, невесомость и запах солёного океана.

Но долго наслаждаться приятными ощущения ей снова не позволили. В кокон вонзились сильные руки, обхватили её за запястья и потянули на себя.

- Не сопротивляйся. Пора возвращаться, - послышался глубокий, отдающийся в висках голос.

Герда с трудом разлепила веки. Олаф наблюдал за ней с безмятежной улыбкой.

- Вот так надо закрываться от посторонних эмоций. Со временем ты научишься создавать кокон без моей помощи, раздвигать его границы, быстро входить в него и выходить.

Она слабо улыбнулась, по щекам растекался румянец.

- Это техника ветроплавов?

- Флавио пользовался ею? – заинтересовался Олаф.

Николас! Ей пользовался Николас.

- Бывало, что он уплывал взглядом вглубь себя, словно отрешался от всего мира, и я долго не могла его дозваться. Теперь я, кажется, понимаю, что он так отстранялся и сбрасывал с себя тяжесть.

- Что за тяжесть может быть у бессовестного головореза? – Олаф удивлённо вскинул брови. – Только не надо искать ему оправдания, я уже вынес приговор.

- Нет, я… я про ветроплавов. Зачем им закрываться от чужих эмоций? Они же не чувствуют их так, как мыслечтецы, - поправилась Герда, чтобы Олаф ни о чём не догадался.

- Их ветрощиты сродни нашим мыслекононам. Раньше стихийные способности не делились на прямые и опосредованные. Каждый одарённый мог немного сгущать воздух и немного читать мысли. Уже после переселения в Мунгард кто-то предпочёл развивать силу, а кто-то разум. Хотя нельзя сказать, что ветроплавы глупые, а мы слабые. Чтобы предельно развивать ветроплав, они с рождения вынуждены закрываться от мыслечтения. Они делают это неосознанно, как дышат. Именно поэтому на них так сложно воздействовать.

- Я слышала об этом и никак не могу перестать думать. Они наши братья, даже ближе, чем другие Сумеречники. Ужасно, что мы вынуждены сражаться друг с другом, - Герда села на кровати и зябко обняла себя руками.

- Мы повзрослели и покинули родительское гнездо. Пришла пора разделиться. Они сделали свой выбор, мы – свой. И теперь каждый должен отвечать за свои поступки невзирая на родство, - жёстко ответил Олаф.

- А как мы закрываемся от ветроплава? – поспешила Герда сменить тему.

- Никак. Наши способности просто не переносят его воздействие. Ладно, на сегодня закончим. Ты отлично справилась и заслужила награду.

- Что-то удивительное? – она мечтательно улыбнулась.

- Волшебное. Ложись обратно и закрывай глаза. Мне снова придётся войти в твой разум, - велел Олаф.

Он без сопротивления скользнул в её мысли. В этот раз он не менял их поток, а раскрыл для неё свои воспоминания. Вокруг закружилась сверкающая хрустальная рыбка, до того причудливая, что Герда не удержалась и погладила её пышный хвост.

Глаза обожгла ярка вспышка. Пелена слёз спала, и Герда обнаружила себя среди толпы зевак на выжженом зноем поле. Посреди него стояли два высоченных столба, между которыми была натянута верёвка. По ней в лучах умирающего солнца грациозно вышагивал человек в красно-чёрном демоническом костюме. От восхищения перехватило дух.

Герда подалась вперёд. Николас! Огненный свет заката затапливал всё поле. Казалось, смелый канатоходец парит над пылающей бездной, как когда-то парил над заснеженными пиками Полночьгорья.

Солнце зашло, и в тёмной вуали сумерек вспыхнули огромные крылья. Зелёный, синий и пурпурный свет с пульсацией вырывался из лопаток канатоходца, тянулся к бледному ободу луны. Тени рисовали очертания пышных перьев. Крылья взмахивали всё чаще, поднимая Николаса к мёртвому Благословенному граду на Девятых небесах. Человеческий облик слезал с канатоходца, как позолота, являя его истинный нечеловеческий облик.

Герда поражённо ахнула. Раздалось громкое кашлянье, и картинка исчезла. Так быстро Герду из транса не выводил даже Олаф. Она открыла глаза и часто задышала. Лицо Олафа, бледное и покрытое испариной, находилось так близко к ней, что он губами почти касался её лба.

- Вы бы предупредили, что собираетесь уединиться, - укорил их застывший у входа Николас. – Платок красный на дверь вывесили бы или не знаю…

Олаф закашлялся и откинулся на стуле, позволяя Герде глотнуть свежего воздуха.

- Это не то, что ты подумал. Мы занимались, и произошла досадная неприятность. Такое иногда случается, - ответил он, растеряв терпение и благодушие.

Николас будто не заметил перемены в его настроении и продолжил ворчать:

- Не нужно оправдываться. Отпустите меня в кубрик и занимайтесь здесь, чем хотите.

Герда понемногу приходила в себя. Теперь она видела на лице Николаса знакомое выражение жгучей ревности. Он вёл себя так же, когда увидел, как она танцует с Финистом на празднике, хотят накануне наотрез отказался её сопровождать. Похоже, они вернулись туда, откуда начали.

- Чего ты ведёшь себя, как чопорная старая дева? – возмутился Олаф. – Неужто твои попытки корчить из себя прожжённого негодяя - всего лишь лицемерие маменькиного сынка, который ни разу женщинам под юбки не заглядывал? Мы даже одежду не снимали. И хватит задирать капитана. Если будешь устраивать проблемы, я высажу тебя в Тегарпони. Тогда тебе не придётся терпеть наше общество и лицезреть наши занятия. Найму кого-нибудь более уравновешенного. В конце концов подобное может повториться, и хорошо, если кто-то будет рядом, чтобы нам помочь.

Николас перевёл несчастный взгляд на Герду. Она хотела его успокоить, но могла лишь лежать изломанной куклой и беспомощно наблюдать, как его загоняют в угол. Если что-то случится во время занятий, помочь сможет только Николас, потому что он единственный на корабле понимает природу их способностей.

- Ладно-ладно, никаких проблем. Я буду терпеть молча, - он плюхнулся на кровать и повернул голову к стене.

Николас явно создавал вокруг себя непроницаемый кокон, которым закрывался от всего, что могло его уязвить.

Олаф недовольно фыркнул и обратился к Герде:

- Ты как?

Он помог ей сесть и проверил зрачки.

- Уже легче, спасибо. Слишком резко вышла из транса, ничего страшного, - тяжёлым хриплым голосом ответила она.

- Дыши глубже. Скажешь, если голова будет кружиться или болеть. Рэнделл составил для нас рецепты восстанавливающих зелий. Я попрошу нашего лекаря что-нибудь по ним приготовить.

- Да, спасибо! Что… что это было?

- Резонанс. Не знаю, отчего наши способности так бурно реагируют друг на друга, - пожал плечами Олаф.

- Может, это из-за моего отражения? Видение настолько меня впечатлило, что я неосознанно усилила его, и…

- Возможно. Я раньше не работал с отражением, но будет очень интересно его изучать. Хотя… мне кажется, дело в том, что мы оба испытывали похожие эмоции. Скажи, где ты видела человека с крыльями?

Герда нервно сглотнула и скосила взгляд на Николаса.

- Что за видения? – спросил он тихо. Видимо, спрятаться в кокон ему не удалось.

- А! Я показывал Герде твоё выступление на канате, - похвастался Олаф, забыв о ссоре. – А она дорисовала тебе огромные крылья в цвет павлиньего хвоста. Невероятное зрелище. Жаль, что мы не можем показать его тебе.

- Да ну, зачем вы придумываете все эти глупости? – попытался он небрежно отмахнуться. – Крылья, скажете тоже.

- Так Герда, где ты их видела?

- Я… Флавио показывал мне свой «полёт над бездной» в Полночьгорье. За его спиной появились огни Червоточины, и мне показалось, что это крылья.

- Какой романтический образ! Понимаю, как Флавио удалось тебя очаровать, - хмыкнул Олаф.

- Ветроплавы похожи на канатоходцев. Они наверняка учатся этому в детстве, чтобы лучше держать равновесие. Хм, - Олаф постучал пальцами по губам. – Не думал, что Флавио настолько силён и виртуозен во владении даром. Когда я сражался с ним, он показался мне заурядным. А по твоим рассказам выходит, что он мог потягаться даже с лордом Комри.

Что теперь делать? Сейчас Олаф догадается, что резонанс у них наступил, потому что они видели виртуозную работу одного и того же ветроплава, который не мог быть никем иным, кроме лорда Комри.

Олаф вопросительно смотрел на Герду, та косилась на Николаса в надежде, что он что-нибудь придумает. Он ведь такой изворотливый! Да, она виновата в том, что солгала Олафу, но если бы она сказала правду, стало бы только хуже. Что же это такое: что ни выберешь, всё плохо!

Николас смотрел вдаль, обернувшись своим дурацким коконом, словно происходящее его вовсе не касалось.

Молчание затягивалось. Казалось, они втроём, запертые в одной комнате, сидели в немом оцепенении целую вечность. Плескалась вода, кричали чайки, скрипели снасти и слышалась звучная песня матросов:

«Что будем делать с пьяным матросом рано-рано утром?

Побьём его розгой, побреем ржавой бритвой, напоим солёной водой?

В трюм его, парни, нет, вздёрнем на рее, нет, лучше за борт и на корм акулам!

Вот что мы сделаем с пьяным матросом рано-рано утром!» (*)

- Очевидно, романтичные девушки склонны преувеличивать достоинства своих избранников и не замечать их недостатки, - огорошил всех своей фразой Николас.

- Думаешь? – покривился Олаф. - Герда, неужели ты до сих пор что-то чувствуешь к Флавио? Поэтому ты так цепляешься за его слова о том, что мы одержимы Мраком, хотя никаких доказательств нет? Но это же Флавио пытался тебя убить. Он далеко не так хорош, как тебе кажется. Зря ты сравниваешь его с Морти. Он хоть и не обладает даром, но способен на куда большие чудеса, чем любой колдун, ловко пользующийся игрой света и стихий. Поверь, я видел обоих и могу непредвзято оценить каждого.

Герда переводила недоумённый взгляд с одного парня на другого. О чём они говорят? Олаф же сам без меры превозносит тех, кем восхищается и закрывает глаза, даже когда правда бьёт в них яростным светом. Что с лордом Веломри, что с Николасом, что даже с ней. А туда же, беспристрастным судьёй завётся!

- Да уж… - чтобы спасти положение, Николас снова подал голос, завёл руку за спину и неловко почесал лопатку. – Глупо прощать и оправдывать того, кому твои чувства не нужны и кто их не ценит. Цепляться за прошлое, за несвершившиеся мечты бесполезно. Это как бросаться в могилу к умершему родственнику. Ничего уже не вернёшь и не изменишь. Нужно просто смириться и отпустить, даже если человек, твоя любовь к нему безумно тебе дороги. Жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать её на пустые сожалениях о тех, кто никогда не был достоин тебя.

Герда с шумом выдохнула. Да как он может! Как может давать двуличные советы, когда сам недавно зеленел от ревности по пустячному поводу!

Она поднялась так резко, что голову повело. Олаф застыл в испуге, а Николас дёрнулся, чтобы её поймать, но уловив выражение её лица отпрянул.

- Что же вы, высокомерный циркач, сами своими советами не пользуетесь и только и делаете, что тоскуете о прошлом? – она ткнула в вышивку на его рубашке, а хотелось надавать оплеух.

Николас поражённо воззрился на её разъярённое лицо.

Ну, почему всё получается так глупо и неестественно? Даже приличный скандал закатить не выходит.

- Где мой лис?! – требовательно спросила она.

- На палубе. Решил размять лапы… или погонять крыс в трюме, кто его знает? Ты только это… не суй больше пальцы ему в рот. Всё-таки он дикий… зверь, - счёл свои долгом предупредить Николас.

Герда воинственно вскрикнула и замахнулась на него. Николас оторопело вжался в стену. Развернувшись на каблуках, она бросилась за дверь. Николас хотел бежать за ней. Ведь ей только что было плохо, и она могла упасть. Но, заметив ошалелый взгляд Олафа, он передумал. К тому же, она слишком остро реагировала на любое его слово.

- И что с ней делать? – Олаф истощённо растянулся на собственной кровати. – Я был уверен, что уж чью суть, так это своего несостоявшегося благоверного, она разглядела. И почему она так упорно верит его словам?

- Я пытался её переубедить, ты же видел. Надо просто поменьше ей об этом напоминать. Думаю, со временем новые впечатления от путешествия вытеснят старые, и она обо всём забудет.

- Мда, столько забот со всеми вами! Ехал бы один и переживал только о том, где пополнить запасы воды и как безопасней пройти между рифами и скалами, - посетовал он.

- С товарищами путешествовать веселее. Они могут подсобить и поддержать, когда становится невыносимо тяжело. Обещаю, я больше не буду цеплять ни капитана, ни даже Герду. Если возникнут сомнения, то обсуждать я их буду только с тобой. Мы справимся вместе.

Олаф повернул к нему голову, с любопытством изучая золотую ветвь на рубашке.

- Красивая. Похожа на свадебную. Так Герда права? Она очень остро ощущает чужие эмоции, так что не отрицай их. Что у тебя случилось?

- Ничего, - Николас опустошённо пожал плечами. – Мы расстались.

- Странно. Когда мы встречались в «Чёрном петухе», у тебя был такой скорбный вид, что я решил, что твоя невеста погибла.

- Нет. Она просто ушла к другому. Обстоятельства, законы общества - всё было против нас. Я думал, что справлюсь. Приложу все силы и… ничего не вышло. Я оказался слишком слаб, чтобы воевать против всего мира. А раз так… не стоило даже начинать.

- Тут ты неправ. Я не жалею о том, что полюбил Сесиль и пытался ей помочь. Я был счастлив с ней, как и ты был счастлив судя по тому, что до сих пор носишь эту рубашку.

- У меня нет другой. Одежда же дорогая, - небрежно отмахнулся Николас.

- Намекаешь, что я должен повысить тебе жалованье? – шутливо выгнул бровь Олаф. – Жить прошлым нельзя, но и отказываться от него глупо.

- Нужно искать срединный путь. Для нас всех.

Олаф улыбнулся и кивнул. Даже после самых страшных гроз на небе появляется радуга.

(*) Народная ирландская песня-шанти «Drunken sailor», вольный перевод автора

Глава 29. Жадеитовые братья

«Музыку» словно оберегали высшие силы: погода оставалась ясной, дул попутный ветер, море было спокойным и вражеские суда не показывались на горизонте. Интересно, кто именно покровительствовал путешественникам: неведомый Пресветлый, зловещий Мрак или старые боги Сумеречников?

В порт Тегарпони «Музыка» прибыла в назначенный срок через полторы недели после отплытия из Дубриса.

- Мы проведём здесь несколько дней, пока не пополним запасы и не разыщем проводника. Чтобы не скучать, вы можете прогуляться в город, - предложил Олаф, пока они собирали вещи в каюте.

- Я могу остаться, чтобы не доставлять лишних хлопот. Не хочу выглядеть капризным ребёнком, - попытался отказаться Герда.

- Какие хлопоты? Корабль в руках надёжной команды. Мы ничем им не поможем, лучше не мешаться под ногами, - возразил Олаф. – Мне самому придётся посещать заведения с сомнительной репутацией. Для тебя там будет слишком опасно.

- Наше знакомство вышло неважным, по позволь мне загладить вину, - Николас выразительно глянул на неё.

Герда напрягла крылья носа и шумно выдохнула, втайне надеясь, что хоть немного похожа на разъярённого дракона. Она не остыла после ссоры и всеми силами избегала Николаса. Сейчас ему, видимо, хотелось прогуляться, поэтому он готов был использовать её, как предлог. Если она начнёт сопротивляться, то им всем не поздоровиться.

Герда сожалела о своей вспышке гнева. Хотя Олаф был рядом и прежде Николас никогда не распускал руки, но он вполне мог ответить на её выпады. Нечестно и глупо было пользоваться стесняющими его обстоятельствами.

– Уверяю, со мной тебе ничего не угрожает. Мы замечательно проведём время, - продолжал он заливаться соловьём.

- Дай Морти шанс. Тегарпони тихий город. Воспринимай прогулку, как тренировочный бой, - предложил Олаф с улыбкой. - Если что-то с твоим телохранителем не так, то лучше узнать об этом в Мунгарде, пока ещё можно нанять другого.

На лицо Николаса набежала тень.

- Так уж и быть, схожу, - ответила Герда после необходимой паузы. Нельзя вызывать подозрений. – Очень надеюсь, что мастер Стигс не подведёт меня в этот раз.

Она выразительно глянула на Николаса. Тот ответил ей невозмутимой, но совершенно неискренней улыбкой.

- О большем я и не прошу, милосердная госпожа.

- Что ж, раз всё решено, будем готовиться к высадке, - заключил Олаф.

Когда они вышли на палубу, уже окончательно рассвело. Путешественники замерли у фальшборта: Герда по левую руку от Олафа, Николас по правую.

В утренней дымке показались зыбкие очертания песчаного берега. Вдали высились покрытые зеленью горы. На вершине одного из утёсов тускло догорал свет маяка. Окружённую скалами бухту облепили живописные домишки, сложенные из песчаника, с огненно-рыжими черепичными крышами. Для северян, привыкших к дереву, такой вид был в диковинку.

У берега деловито сновали рыбацкие лодки. Порт здесь был более скромный, чем в Дубрисе, куда меньший в размерах, хотя судов стояло очень много.

- Для нашей «Музыки» держали место загодя. Преимущество голубых парусов ордена. Бывал когда-нибудь в Священной империи? – обратился Олаф к Николасу.

- Только в Эскендерии. Интересно посмотреть, где зародилась вера в Пресветлого.

- О, это то самое место! В Тегарпони пресветловерческая община появилась одной из первых. Ею руководил весьма почитаемый проповедник, Умберто Диаз. Он прославился стойкостью во время гонений.

- А что с ним случилось? Его казнили? – робко спросила Герда.

- Нет, ему повезло пережить все лишения. Состарившись, он передал свою паству сыну Ферранте. Он тоже многое повидал на своём веку, был очень любим в народе и водил дружбу с женой лорда Веломри. Говорят даже, что она стала заступницей его сына Руя во время наречения. Это одна из самых важных церемоний пресветловерцев, на которой новорождённому дают имя и посвящают его богу, - объяснил Олаф, неверно истолковав удивлённые взгляды товарищей.

Лайсве? Герда припоминала какую-то историю с проповедником, но дневника у неё не осталось, чтобы удостовериться.

- Ферранте уже умер, но Руй, кажется, до сих пор проповедует здесь. Выходцы из рода Диаз обладают необычайным ораторским даром. Когда кто-то из них говорит, кажется, что на землю спускают Небесные посланники и благословляют людей прикосновениями. Кто знает, может, вам повезёт, и вы увидите выступление внука Умберто Златоуста.

- Было бы здорово, - впервые за долгое время воодушевилась Герда.

Его можно было бы расспросить о Лайсве, если он, конечно, её помнил или хотя бы слышал рассказы отца. Николас, видимо, думал так же.

Моряки обмотали швартовы вокруг кнехтов. Капитан разрешил высадиться на берег. Гилли Ду забился между бочек, отказываясь спускаться по трапу. Сколько Герда его ни упрашивала, он только скулил и закрывал глаза пышным хвостом. Николас отодвинул её в сторону.

- Ты собрался тут остаток жизни провести? Живо на берег! Живо, я сказал! Иначе останешься без вечернего сала. И не надейся разжалобить Герду, - он метнул в неё строгий взгляд, и та невольно сжалась.

Почему Николас стал так грубо обходиться с теми, кто его когда-то любил?

Лис выполз из укрытия на пузе, но добравшись до трапа, покатился по нему кубарем под дружный хохот матросов. Николас бросился за ним, опасаясь, что лис свалится в воду. Судя по всему, плавать он не умел. Но, кувыркнувшись через голову, Гилли Ду приземлился на причале. Герда истощённо закрыла лицо рукой.

Лис подскочил, повёл носом и умчался по направлению ближайшей лавровой рощи.

- Совсем он у вас дикий, - посетовал Олаф, догнав стоявшего на причале Николаса. Тот оторопело смотрел вслед своему питомцу. – Морти, ты плохо справляешься с обязанностью дрессировщика.

- Я вообще-то телохранителем нанимался, - ответил тот и протянул руку Герде.

Та её приняла:

- Уверена, он скоро вернётся. За хозяином этот лис пройдёт через весь Гундигард.

- Имеешь в виду, за хозяйкой? – подмигнул ей Олаф.

- Да, - сдавленно ответила Герда.

Они расстались у складов. Олаф занялся хозяйственными делами, а Герда с Николасом отправились в город.

Хотя с моря дул свежий ветер, в Тегарпони было душно. Солнце нагревало камни стен и мостовые так, что жар сочился изнутри, обжигая незакрытую одеждой кожу. Тело становилось липким и тяжёлым. Люди прятались в тени домов и деревьев. Только коты, вытянувшись плашмя на брусчатке, млели под палящими лучами.

Без Олафа Герда почувствовала себя намного свободней. Больше не требовалось удерживать на лице притворную улыбку и следить за каждым жестом. Николаса она, конечно, побаивалась, но не из-за правды о себе.

- Куда вначале, на рынок или за город посмотреть руины? – поинтересовался он.

- Сам выбирай. Это ведь ты хотел прогуляться, - безразлично буркнула она.

- Перестань дуться. Я не собираюсь тебе вредить. Ты – мой единственный шанс добраться до Гундигарда.

Он вынул из мешка книжку в потрёпанной обложке и вручил её Герде.

- Знак доброй воли.

Да это же дневник бабушки Лайсве!

- Спасибо! – Герда прижала своё сокровище к груди.

- Не за что. Пускай мы и не друзья, но мешать друг другу незачем, - примирительно ответил Николас. – Если тебе всё равно, вначале заглянем на рынок. Очень любопытно увидеть знаменитого Руя Диаза.

В Урсалии Николас не пропускал ни одно из выступлений заезжего проповедника, хотя казалось, что он должен был пресекать речи пресветловерцев. Наверное, Николас хотел понять их. Не Лучезарных, о которых знал всё и даже большее. А простых неодарённых людей. К чему они стремились, чем жили, и каким образом новая вера покорила их сердца.

- Как прошло твоё знакомство с дедом? – нарушил молчание Николас.

- Насчёт него ты не солгал, - попыталась Герда говорить спокойно. - Я видела осколок Мрака у него в груди. Такой жуткий антрацитовый спрут, присосавшийся щупальцами к сердцу.

- Правда? В детстве, когда я рассказывал отцу и королю Лесли, что у него чёрное сердце, они только смеялись. Мол, какой замечательный образ для коварного убийцы.

- Он прочитал меня. Он всё видел. Отца, тебя, бунтовщиков, нашу свадьбу. Но предпочёл сохранить всё в тайне. Боюсь, Белый Палач хочет сделать из Олафа Предвестника. Только ума не приложу, зачем понадобилось отправлять его к южным вратам Червоточины.

Николас задумчиво потёр переносицу.

- Наверное, там находится особое место силы. Если Мрак сродни нашим стихийным способностям и магии демонов, то возле Врат его влияние возрастёт многократно. Хотя с таким же успехом можно было поехать в Нордхейм. Значит, это что-то другое, но наверняка нужное для обращения.

- Его называют ритуалом Просветления. Олаф говорит, что он требует долгой подготовки, многие после него умирают, но выжившие встречаются с Пресветлым. Цвет их глаз меняется, а в сердце впивается осколок, - хоть кому-то можно высказать все свои тревоги. Пускай он больше и не друг.

- А тебя дед просветить не предлагал?

- Нет. Он сказал, что я нужна Олафу и предупредил, чтобы я не рассказывала ему о Предвестниках.

- Очень интересно.

- И ты… ты не попытаешься его спасти? – на мгновение ей показалось, что он вовсе не так плох, как притворяется.

- Олаф мне не поверит. Я уже солгал ему. А если он узнает, что я колдун, возглавлявший бунт на Авалоре, то отправит меня на корм акулам.

- Нет! Он благороден и разумен. Если бы ты просто попытался…

- Этот благородный убивал и осуждал на смерть моих людей. А тебя спас только потому, что посчитал своей. Думаешь, он оставил бы тебя в живых, обладай ты ветроплавом, а не мыслечтением? – загнал Николас её в угол вопросами.

- Но ты же меня не тронул! – схватилась Герда за последнюю соломинку.

- Так ты говоришь, что он разумен, а я этим похвастать не могу, - парировал Николас.

По узким улочкам вдоль домов с оплетёнными лозами балконами они вышли на рыночную площадь. Шум заставил их прервать перепалку. Здесь продавали всё: продукты, животных и птиц, ткани и украшения, инструменты для хозяйственных работ и оружие, благовония и специи. Никакой системы в рядах прилавков не наблюдалось.

- Давай купим что-нибудь, а то нас не поймут. Чего бы тебе хотелось? – спросил Николас.

Герда пожала плечами. Её сокровенное желание он уже отказался выполнять.

- Я взяла с собой книги из дворцовой библиотеки. Вряд ли здесь найдётся что-то более интересное.

- Ты хоть о чём-нибудь думаешь, кроме книг? – возмутился Николас и потащил её к прилавку с цветастыми шалями. – Какая тебе нравится?

Они все выглядели красиво: воздушная ткань, длинная бахрома. Вышивка – цветы, перья, экзотические птицы – какие изумительные краски! На севере таких не сыщешь.

- Вот эта хорошая, - Николас взял шаль нежного песочного цвета с васильками и обернул вокруг плеч Герды. – Тебе идёт. Нравится?

Она присмотрелась к рисунку. Он навевал воспоминания о пшеничных полях родного Белоземья. Синие цветы как капли живительной влаги между золотыми колосьями. Даже барды воспевали их простую красоту в героических песнях.

Герда невольно улыбнулась. Николас умел угадывать, что ей придётся по душе, даже когда она сама этого не представляла.

- У вашего мужа отменный вкус, - польстил им торговец. – Вы же чужеземцы? Наши мужчины дарят эти шали своим жёнам, чтобы они прятали под ними свои лица от злых взглядов.

- Мы не… - запнулся Николас. Герда густо покраснела и потупилась. – Не важно. Так тебе нравится? Сколько стоит?

Он заплатил, и они поспешили прочь от любопытных взглядов. Шаль приятно лежала на плечах, будто обнимая руками любимого мужчины. Хоть это было и неправильно, но Герда продолжала млеть от подарков и знаков внимания Николаса. Вот бы счастливые концы случались на самом деле, и никакие кошмары и предательства не могли разрушить истинную любовь.

- Спасибо, мне приятно, - выдавило Герда из себя, когда молчать стало невмоготу.

- Ерунда. Лучше бы ты сама выбрала, я в этом ничего не смыслю.

- Неужели есть на свете то, в чём ты не разбираешься? – полушутя заметила она.

- В еде и одежде я полный профан. Разве ты не знала?

Она прыснула в кулак. Эглаборг вечно причитал о его плохом вкусе и безразличии к внешнему виду на весь дом. Развеселившись, они купили фиников и жареных каштанов. Последние Николас уплетал с таким аппетитом, что Герда усомнилась, что в еде он не разбирается. Просто привереда жуткий!

Следующую остановку они сделали у прилавка с диковинками. Здесь продавали ожерелья из камней, ракушек и семян растений. Простые и незатейливые, какие Герда сама делала в детстве, но попадались и очень своеобразные. В ряд стояли деревянные фигурки, чучела невиданных зверей и птиц.

Герда с Николасом с одинаковым интересом разглядывали товар, когда к ним подошёл лысый торговец в длинной синей тунике и красном шаппероне с перекинутыми через плечо ворсистым шлыком.

- Ищите что-то особенное? Я продаю артефакты из Гундигарда. Таких вы больше нигде не увидите. - Он наклонился к Николасу и прошептал: – У меня есть вещицы необыкновенной силы: талисманы на удачу, для защиты от сглаза и порчи. Если собираетесь заводить детей, то это убережёт вас от многих горестей. Есть ещё средство для увеличения мужской силы и женской плодовитости, - он бросил на Герду многозначительный взгляд.

Откуда тут все знают, что они с Николасом женаты? Даже Олаф ведь ни о чём не догадался!

- Разве Пресветлый не запрещает колдовство? – притворно удивился Охотник.

Торговец отпрянул:

- А вы что, Лучезарный? У меня есть разрешение от магистрата и храмовников!

- Разве похож? – криво усмехнулся Николас. – Я просто чужеземец, и неприятности мне не нужны.

Торговец задумчиво прищурился и скосил взгляд ему за спину. Николас проследил за ним, и его настроение тут же изменилось.

- Послушайте, мне надо отлучиться. Не могли бы вы присмотреть за моей женой, пока она будет выбирать сувениры?

- Да, конечно. Тегарпони один из самых безопасных городов на побережье. Стражники особенно рачительно следят за порядком на рынке, так что можете не переживать, - торговец указал на смуглого крепыша с дубинкой.

Тот стоял на углу торгового ряда и пристально наблюдал за происходящим.

- Если с ней что-то случится, - Николас красноречиво провёл пальцем по горлу и обратился к Герде: – Выбери что-нибудь для нас обоих и никуда не уходи. Я быстро.

Куда это он? А впрочем разве она может ему запретить?

Он скрылся за углом.

- Его угрозы – это серьёзно? – спросил торговец.

- Он воевал в Эламе, - не нашла ничего лучше Герда, кроме как повторить ложь Николаса. – Теперь его иногда заносит. Простите!

- Я думал, вы северяне, - удивился торговец. – Не грустите. У меня есть, чем вас развеселить.

Он достал из-под прилавка большую шкатулку, доверху наполненную разноцветными камушками.

- Конечно, это не алмазы с рубинами, но тоже очень красивые, а стоят куда дешевле. Сейчас подберём вам подходящие украшения. Да не кривитесь! Эти камни – истинное волшебство, - он вкладывал в ладонь Герда по одному и рассказывал, где их находили и какими свойствами они обладали.

Герда завороженно смотрела на их блеск, щупала то гладкую, то шершавую поверхность, взвешивала и растворялась в рассказах торговца. Кажется, ораторским даром здесь обладали не только проповедники. Николас вернулся, едва торговец успел ей всё показать.

- Ну как? – нетерпеливо спросил Охотник. – Что выбрала?

Герда потянулась за ярко-алыми, горящими бусами. Вроде тоже из камушков, хотя на ощупь они оказались более мягкими, лёгкими и тёплыми, как косточки.

– О, это благородные кораллы из тёплых южных морей. Изысканное украшение, оно подчеркнёт цвет ваших губ и щёк. Все соседки будут вам завидовать, - лукаво подмигнул ей торговец, одобряя выбор.

- А для меня? – с наивным мальчишечьим блеском в глазах спросил Николас.

Сейчас он получит сполна за свою грубость!

- Вот этот дружочек. Он очень на тебя похож, - Герда указала на фигуру человечка из светло-зелёного жадеита.

Его ноги были согнуты в танце, тело испещрено рисунками птичьих перьев, они же торчали из лопаток, словно крылья. Руки человечек раскинул в стороны. А головой ему служил плоский змеиный треугольник. Но самым выдающимся было его мужское достоинство.

- И чем же, интересно? – похабно выгнул бровь Николас.

Щёки опекло румянцем. Герда стыдливо отвела взгляд. Николас не выдержал и засмеялся. Показалась, что ему очень хочется её обнять. И почему всё, что она делает, получается так глупо?

- О! У вашей супруги не только утончённый вкус, но и намётанный глаз! – подхватил разговор торговец. - Это Пернатый змей, идол из племени кавач. Олицетворяет плодородие земли и свободолюбие воздуха. Дикари считают Пернатого змея своим легендарным правителем. Он открыл им многие секреты ремесла. За слишком милосердный нрав Пернатый змей был свергнут и убит своим коварным братом Псоглавцем. Вот он, - торговец показал вторую фигурку из жадеита.

Голова у неё оказалось собачьей, правда, безмятежной, а не оскаленной. Он застыл в напряжённой позе, одной рукой придерживая весы, а второй сжимая пеньковую плеть. Его срам скрывала набедренная повязка, и выглядел он куда приличнее «праведного» брата.

- Он больше похож на судью, а не на злодея, - задумчиво заметила Герда.

- О, он и есть судья мёртвых. Просто судей никогда особенно не любили, - усмехнулся торговец. – Берите обоих – они будут сильно скучать в разлуке. Отдам за полцены.

Николас взял обе статуэтки и взвесил их в руках. Его взгляд задержался на Псоглавце, хотя сделан он был куда менее искусно, чем Пернатый змей. Тронул пальцем плеть, и её хвосты закачались из стороны в сторону.

- А нас не постигнет участь этих братьев? – полушутя поинтересовался он.

- О, нет, что вы! Просто человеческая история у примитивных народов со временем становится легендой, а её герои, обычные люди, богами. А обычным людям свойственно лицемерие и вероломство.

- Да, тут вы правы, - Николас с сожалением покосился на Герду.

Ну, уж нет, это не она его обманула, а он её!

- Я уверен, что жадеитовые братья уберегут вас от предательства и сделают так, чтобы всё зависело только от вашего выбора, - заявил им торговец и назвал удивительно скромную цену для такого дорогого и редкого камня, как зелёный жадеит.

- Хорошо. Слово жены для меня закон. А за то, что вы за ней присмотрели, мы возьмём обоих.

Николас даже торговаться не стал: отсчитал монеты, сложил фигурки в холщовый мешок и зашагал дальше вдоль прилавков. Герда засеменила следом, поправляя на шее новые бусы.

- Где ты был? – осторожно спросила она, когда они замерли в стороне от рыночной суеты.

- Обстряпывал одно дело. Не забивай себе этим голову, - отмахнулся он. – Теперь я полностью в твоём распоряжении.

Жаль, что она не могла, как Олаф, выдавить из него всю правду.

Они угостились сладостями, мёдом и сырами там, где торговцы предлагали попробовать перед покупкой, выпили вина, а после заглянули к оружейнику. Николас придирчиво изучил выставленные на продажу клинки и в полголоса обсудил с хозяином качество ковки, но ушёл ни с чем.

- В Священной империи живут так богато, - удивлялась Герда, когда они проходили мимо галдящего птичника.

Птенцы здесь были самые разнообразные: крапчатые, с вытянутыми клювами и забавными хохолками на голове. Таких Герда раньше не встречала и не представляла, кто из них может вырасти.

- Тут не свирепствуют с налогами и помогают всем, кто жаждет трудиться в поте лица. Для пресветловерцев дело чести показать, что жизнь при них куда лучше, чем была при супостатах-Сумеречниках, - объяснил Николас.

- Но Веломовия ведь тоже пресветловерческая страна. Почему у нас всё иначе? – недоумевала Герда.

- По многим причинам. Здесь народ принял новую веру куда раньше, она распространялась мирным путём. Император Теодор I сам участвовал в борьбе за неё, когда был всего лишь военачальником. Хотя сейчас его наследник, император Мартен, такая же марионетка Лучезарных, каким был Лесли. Отпор Голубым Капюшонам могут дать разве что проповедники. Их здесь чтут, а у Лучезарных не находится поводов, чтобы в чём-либо их обвинить. Веломовию пресветловерцы захватили насильственным путём. Король принял веру пресветлого из страха, что его свергнут и казнят, как предыдущего императора Сальвани. Если в больших городах ближе к столице всё ещё чинно-мирно, то в провинциях народ откровенно боится и ненавидит Лучезарных. Золото на бесконечное противостояние с Сумеречниками предпочитают сосать из северных стран. Да и почвы на юге куда плодороднее, погода теплее, больше солнечных дней, урожай собирают дважды в год. Если покопаться хорошенько, можно найти ещё десятки причин благоденствия.

- Когда ты успел так здорово разобраться в делах вражеских стран? – удивилась Герда.

- Это лишь поверхностный взгляд. Пытаюсь мыслить, как король, хотя не уверен, что мне это пригодится, - пожал плечами Николас.

- Прощение! Прощение! Продаю прощение за грехи прошлые и будущие, живых и мёртвых, частичное или полное. Спешите купить! Только сегодня цена снижена до предела! –з азывал мужчина в светлом балахоне, украшенном вышивкой с жёлтыми звёздами по подолу, воротнику и рукавам. – Прощение, подписанное Главным Проповедником обеспечит вам пропуск в Благостный край! Конец времён уже близок, покупайте прощение!

Возле мужчины собралась толпа, звенели монеты. Рядом сновала детвора, ожидая, когда кто-нибудь обронит медьку или две.

Николас окликнул юношу в тёмно-синей мантии , который следил за толпой с тоской во взгляде.

- Скажите, мы не местные, это тот самый знаменитый проповедник-оратор Руй Диаз?

- Что? Нет! – не сразу понял, о чём речь собеседник. – Руй Праведный отошёл от дел. Его единственная дочь родилась мёртвой, а вскоре после этого его жена бросилась со скалы в море. Ему не позволили их похоронить на городском кладбище, потому что не освящённым в вере и самоубийцам путь в Благостный край закрыт. Хотя если бы это случилось сейчас, то он бы с лёгкостью купил им прощение и похоронил, где хотел. Или нет. Руй всегда был принципиальным. Если бы он услышал об этом решении храмовников, его возмущению не было бы предела.

- Жаль, очень хотелось его послушать, - разочарованно поцокал языком Николас.

- Молодой человек! Вы, да, вы! –указал на него пресветловерец в светлом балахоне. – Не хотите купить прощение? Вижу, у вас молодая жена. В семейную жизнь лучше входить чистыми. Непростое это дело, ох, непростое. Кто знает, что может произойти. Купите прощение на будущее, и будете защищены от любых случайностей.

Николас гортанно рассмеялся. Так громко, что на него воззрился почти весь рынок.

- Мои грехи и грехи моих предков настолько велики, что их не искупит ни самое искреннее покаяние, ни уж тем более золото. В моём будущем такой Мрак, что даже загадывать нечего. Так что спасибо за предложение, но от ваших грамот я откажусь.

- Ты что, насмехаешься над нашей светлой верой?! – взвился проповедник. – Сегодня в наш порт зашло судно с голубыми парусами. Одного моего слова хватит, чтобы тебя обвинили в богохульстве и отправили на костёр!

- Можете пожаловаться Лучезарным, если вам от этого станет легче, - продолжая ухмыляться, повёл плечами Николас. – Но святотатствуете тут вы, подменяя высшую волю своей корыстью и жаждой наживы. Прощение не продаётся и не покупается. Иногда его можно заслужить у милосердных людей, но унять собственную совесть получится, только если её убить, как это сделали вы.

Герда с ужасом дёргала его за рукав, пытаясь остановить, но он настолько увлёкся, что ничего не чувствовал. Сможет ли Олаф его защитить? А если вскроется правда?!

Проповедник побагровел от злости и набросился на Николаса.

- Да как ты смеешь баламутить народ! Я тут проповедник и несу слово Пресветлого людям. Я знаю, что да как, а ты только врёшь и искажаешь его мудрость! Не видать тебе Благостного края! Будешь вымерзать в жерле Червоточины всю вечность. Один, во Мраке вечной ночи, мучимый ликами тех, кто был тебе когда-то дорог!

Николас снова зашёлся злым каркающим смехом. Герду колотила мелкая дрожь. На его лице застыла маска существа, чуждого людям и даже демонам. Голос вибрировал и разносился над всей площадью. Остальные звуки стихли, замер даже ветер.

- Теперь ты говоришь правду. Конечно, буду. Никакое купленное на рынке прощение меня не спасёт. Не спасёт оно и тебя, потому что даже если Пресветлый перед твоими глазами, ты не узнаешь его и отправишь на костёр, так и не прикоснувшись к его мудрости.

Проповедник в ужасе отпрянул. Толпа продолжала глазеть, люди в ближнем ряду протягивали руки, как зачарованные.

- А теперь прошу меня простить, простить по-настоящему, без липовых грамот. Нам нужно возвращаться на корабль. Тот самый, что прибыл сегодня в порт под голубыми парусами.

Николас развернулся и, взяв Герду за руку, двинулся прочь. Люди смотрели ему вслед, тревожно перешёптываясь.

- Кто он? Говорил как Умберто Златоуст, будто на него озарение снизошло. Пресветлый гневается из-за ложных грамот или потому что проповедники стали брать плату? Хоть бы он нас не наказал. Может, упасть ему в ноги и просить о милости?

Николас прибавил шаг. Герде пришлось догонять его бегом.

- Зачем, ну, зачем ты дразнил это проповедника? Он ведь не Сумеречник и даже не твой подданный. Какая разница, как пресветловерцы обращаются со своим богом?! – взмолилась она, когда они отдалились от толпы на почтенное расстояние.

- Беспокоишься за меня? – криво усмехнулся Николас.

Если его что-то и напугало, то скорее фанатичная реакция толпы, а не угрозы проповедника.

- Конечно! Вдруг Олаф не сможет тебя защитить? Или найдёт амулет Кишно и всё поймёт? – продолжала переживать она.

- У меня нет амулета. А так… тебе же будет лучше, если меня разорвёт обезумевшая толпа. Тогда никто не узнает о нашем грязном секрете.

Герда не выдержала и вырвала у него руку.

- Ты невозможен! Почему ты считаешь искреннее беспокойство о тебе оскорблением?

- Рад, что ты заметила.

Она шумно выдохнула. Как с ним разговаривать? Он ведь ничего всерьёз не воспринимает, даже опасность.

- Мастер чужеземец, погодите! – послышался сзади оклик.

Они обернулись. К ним спешил юноша, с которым Николас разговаривал до перепалки с проповедником.

- Только в ноги падать не нужно. Лучше сразу ведите меня на костёр, - утомлённо попросил Охотник.

- Что? Я не за этим, - запыхавшись, ответил тот. – Я семинарист и не склонен к косным суевериям. Спасибо, что дали отпор проповеднику. Многие думают, как вы, просто боятся открывать рот. Вы хотели встретиться с Руем?

- Вы знаете, где его искать? – спросил Николас куда более заинтересовано.

- Знаю. После гибели своей семьи он долго странствовал по Империи и за её пределами. Пытался понять, что пошло не так, почему всё, за что сражались наши деды и отцы, оказалось никчёмным. Собирал единомышленников, хотел организовать сопротивление Лучезарным и хапугам-проповедникам, которые заботятся только о личной выгоде, а не служат людям. Но потом он разочаровался и ушёл по Дороге из звёздной пыли.

- Он умер? – сдвинул брови Николас.

- Нет, - усмехнулся юноша чужеземному невежеству. – Он отправился в паломничество по дороге из Констани к Краеугольному мысу. Во время Войны за веру одному из проповедников-основателей Пелайо приснилась Дорога из звёздной пыли. Её можно видеть в ясные ночи на небе. Она простиралась от Констани через всю Империю, а конечная её звезда – Вечерняя – указывала на Краеугольный мыс. Пелайо понял, что Пресветлый хочет, чтобы его паства расчистила этот путь от староверческой скверны. Началась долгая кровопролитная борьба. Много было побед и поражений, но, осенённые благословением Пресветлого, люди не сдались и в конце концов дошли до Краеугольного мыса.

Это случилось на закате, когда багряное светило тонуло в Море теней. Уставший от мирской суеты Пелайо вошёл в воду, и Пресветлый указал ему путь в Благостный край по Дороге из звёздной пыли. Он исчез. Вскоре наша страна освободилась от староверов. Мы смогли безбоязненно справлять свои ритуалы и жить так, как пожелаем сами. Сейчас самые благочестивые из нас совершают паломничество к Краеугольному мысу, чтобы достигнуть очищения.

- Красивая легенда. Паломничество звучит куда лучше, чем прощение за деньги, - смягчился Николас несмотря на то, что речь шла о временах, когда его, нет, их общие предки проиграли войну кучке неодарённых фанатиков.

- Руй тоже в неё верил. В своё время по Дороге из звёздной пыли ходили его дед и отец. Когда он запутался и потерял веру, то решил, что настал его черёд. Если хотите встретить Руя, отправляйтесь на Краеугольный мыс. Он находится в дне пути отсюда. Вон она, Дорога из звёздной пыли, - юноша махнул рукой в сторону запада.

- Паломники идут по ней сколько? Месяцы? А мы достигнем очищения всего за один день? Вам не кажется, что это нечестно? – снисходительно улыбнулся Николас.

- Вы достигните только мыса, - качнул головой юноша. – Очищение – результат долгой и кропотливой работы души. Смысл паломничества не в том, чтобы получить прощение за грехи, претерпевая лишения и опасности, а в том, чтобы в одиночестве и скитаниях созерцать смерть и рождение природы, уходить от суетности бренного Дольнего мира вглубь себя. Только там, в своём внутреннем Море теней, можно отыскать Благостный край. Если на то будет воля Пресветлого, вы отыщите Руя на Краеугольном мысе.

Охотник отблагодарил семинариста и повернулся к Герде. На его лице оставалось такое выражение, словно он задумал очередную каверзу.

- Я должна сказать Олафу, что хочу сходить на мыс? – догадалась она.

- Было бы весьма любезно с вашей стороны, - жеманно передразнил он куртуазную манеру знати и поднёс ладонь Герды к губам.

Очень хотелось его пнуть, да так, чтобы выбить из головы всю дурь. Жаль, здесь нет Финиста. Он единственный мог дать Николасу отпор или хотя бы заставить задуматься. Как она раньше всего этого не замечала? Словно из-за влюблённости глаза застило пеленой, сквозь которую не проникало ничего плохого.

Глава 30. Дорога из звёздной пыли

Гилли Ду до вечера так и не объявился. Они поднялись на корабль и встретили Олафа в каюте. Стол уже накрыли к ужину.

- Как сходили? О, ты же говорила, что не любишь украшения, - Лучезарный внимательно присмотрелся к бусам. - Королевские кораллы? Очень нежно и изыскано, они будто созданы для тебя.

Герда не смущённо вспыхнула. Нет, никогда она не научится принимать комплименты!

- Здесь такой богатый рынок. На нём можно отыскать всё, что угодно. Мы столько всего перепробовали, - попыталась отвлечь его Герда. – И для тебя кое-что припасли.

Она вручила Олафу свёрток с жареным в меду миндалём. Он отломил кусочек и прожевал с видимым удовольствием.

- Обожаю туррон. Хотя храмовые марципаны и пахлава из Элама не хуже, - причмокивая, объявил Олаф.

- Смотри, не испорть себе аппетит, - тихо фыркнула Герда.

Николас вынул из мешка жадеитовых братьев.

– Идолы из Гундигарда? Какие страшные! – подался к нему Олаф.

Он потрогал пальцем огромный фаллос Пернатого змея и покривился. Более приличный Псоглавец Олафа не заинтересовал.

- Это примитивное искусство. Есть в нём что-то естественное, первозданное, без налёта показных приличий. В путешествии к истокам они послужат нам проводниками, - непринуждённо ответил Николас. – Кстати о них, нашёл кого-то?

Олаф качнул головой:

- Ай, как всегда попадаются одни жулики. Бестолковые, трусливые, хвастливые и лживые. Они даже гундигардские языки не понимают, а я не хочу копаться в головах дикарей.

Он принялся с любопытством вертеть Пернатого змея в руках и изучать узоры на его теле.

- Тяжело, наверное, постоянно слышать чужие мысли, - ответил Николас.

- Мы учимся от них закрываться в раннем детстве, иначе быстро сошли бы с ума. Да, мыслечтение помогает избежать обмана во время поисков проводника, к примеру. Но в головах людей столько всякой дряни, никак не связанной с верой и даже преступлениями, что знать её нам вовсе ни к чему.

Олафу было неловко сознаваться в своих неудачах перед Николасом. С Гердой он вёл себя куда более расслабленно в то время, как Николас, наоборот, огрызался на каждую её попытку посочувствовать и даже просто понять. Но перед Олафом он будто бы невольно раскрывался, хотя они всё равно оставались по разные стороны баррикад.

- Если хочешь, бери его себе, - Николас заметил интерес Лучезарного к идолу. – Он принесёт тебе удачу. Уверен, проводник отыщется в ближайшие дни. А мне этот строгий судья и сторож куда нужнее.

Он протянул верёвку под мышками Псоглавца и привязал его к изножью кровати. Благодарно улыбаясь, Олаф сделал то же с Пернатым змеем. Герда наблюдала за ними с недоумением. Что за странный ритуал они исполняли, в котором всё должно быть наоборот?

– Видели проповедника? – спросил Олаф.

- Только барыгу, который торговал прощением от имени Пресветлого, - сознался Николас.

- Серьёзно? Эк они распоясались после того, как совет ордена перенесли в Эскендерию, - возмутился Лучезарный. – Я напишу лорду Веломри. Он найдёт на них управу.

Они сели за стол, на котором уже дымился суп из моллюсков и стояло большое общее блюдо с гребешками в раковинах. Николас с видимым усилием зачерпнул ложку и проглотил, скрывая отвращение.

- Не любишь дары моря? – снисходительно улыбнулся Олаф. – Попробуй печёную форель, она вкуснее.

Николас придвинул себе тарелку с рыбой, обложенной кусочками лимона и кольцами фиолетового лука. Дело пошло куда бодрее.

- Очень странно для жителя рыболовецкого Дорнаха, не находишь? – продолжал выспрашивать его Лучезарный.

- Я же не из рыбацкой семьи, к тому же, все люди разные. Знавал я рыбаков, которые предпочитали хлеб и репу, - пожал он плечами, стараясь не вдаваться в подробности.

- А что ты любишь? Я передам повару.

- Острое и пряное, красное мясо, - после небольшой паузы ответил Николас.

- Как охотник. Тебе подходит, - хмыкнул Олаф. - Наши книжники разрабатывают теорию, что по вкусу можно определить некоторые черты характера. Выделяют несколько типажей в зависимости от того, какую еду человек предпочитает. Мясо с приправами, особенно дичь, любят охотники. Они атлетично сложены, в меру агрессивны и отважны, но могут быть вспыльчивыми и нетерпеливыми. Вся их жизнь – движение.

- От рождения к смерти? – хмыкнул Николас. – А какой типаж у тебя?

- Не очень хороший. Любовь к сладкому в ордене порицается. Это признак изнеженности, капризности и слабости, - ответил Олаф.

- Ты не слабый, а мягкий, - возразила Герда. – Это разные вещи. Уверена, у каждого типажа есть достоинства наряду с недостатками. И мягкость вовсе не относится к последним. Она делает тебя более деликатным, дипломатичным, гибким, способным к компромиссам и прощению. Многим «стальным» охотникам этих качеств недостаёт.

Она выразительно посмотрела на Николаса, тот ответил ей тем же.

Олаф усмехнулся:

- Теперь я понимаю, отчего ты смущаешься, когда тебе делают комплименты. Но ты права. В мире нет однозначных вещей. И у Сумеречников, и у Лучезарных есть свои достоинства и недостатки. Без того и другого мы были бы не людьми, а безликими абсолютами вроде света и тьмы. Не согласна?

- А Пресветлый абсолют или у него тоже есть недостатки? – парировала Герда.

- Не ожидал услышать от тебя такие святотатственные речи. От него научилась? – Олаф перевёл взгляд на Николаса. – Представляю, что ты наговорил барыге на рынке. Удивлён, что он до сих не прибежал сюда жаловаться.

- Я его припугнул.

- Вот как? Тогда отвечай сам. Покажи, насколько ты разбираешься в праведных путях.

- Откуда мне знать? Я ведь нигде не учился. В Дорнахе даже храм был захудалый, а дряхлый проповедник с трудом мог связать вместе пару слов, - попытался отвертеться Николас.

- Зато вилкой и ножом ты орудуешь будто с пелёнок, - подловил его Олаф.

Всё это время Николас педантично резал форель на маленькие кусочки и вдумчиво закладывал в рот по одному. Он делал так всегда, когда нервничал: своеобразный ритуал для успокоения, который исполнялся едва ли осознанно.

Николас откинулся на спинку стула.

- Престарелая тётушка научила. До войны она была вхожа во дворец Ловонида и имела очень утончённые манеры. Она воспитывала нас, пока отец пытался раздобыть денег. Я до сих пор помню все её уроки, - продолжал он выдумывать на ходу.

Олаф слушал очень внимательно и всё запоминал. Если Николас ошибётся, то его уличат во лжи. Тогда события примут весьма скверный оборот. Скверный для всех!

- Как это всё относится к моему вопросу? – встряла Герда.

Хоть бы помогло! Хоть бы отвлекло Олафа от щекотливой темы!

- Напрямую. Так что твоя бабка говорила о Пресветлом? – не сдавался тот.

- Тётушка. Она не была религиозной и боялась войны. Но если ты хочешь, могу поискать ответ сам. Хотя вряд ли он приблизится к истине, - принялся юлить Николас.

- Ещё как хочу! Битый час пытаюсь от тебя хоть чего-нибудь добиться. Уже и ужин закончился, а ты всё тянешь кота за хвост.

- Эм, ну ладно… Пока Пресветлый представляет из себя лишь идею о добре, благоденствии, справедливости и всём хорошем, что есть в мире – его можно назвать одним из редких примеров абсолюта. Но как только люди наделяют его конкретными функциями, приписывают ему свои мысли и желания, они снимают с него покрова тайны, и он обретает реальные черты, в том числе дурные.

- Да. Поэтому имевшие конкретные воплощения старые боги сгинули, а Пресветлый властвует в умах людей, - поддержал его Олаф.

У Герды возникло ощущение, что Николас имел в виду нечто другое, но спорить он не стал. Если бы мог, то снова сбежал бы на палубу. Но второй раз это уже выглядело бы подозрительно.

- Чтобы вас понять, мне понадобится много времени, - решила разрядить обстановку Герда. – Кстати… в городе мы слышали легенду о Дороге из звёздной пыли.

- О паломничестве Пелайо-скитальца? Очень воодушевляющая история. Сам, когда ещё учился в Констани, мечтал пройти по Звёздной дороге, но так и не представилось случая.

- Я бы хотела побывать на Краеугольном мысе, где солнце тонет в Море теней. Говорят, он всего в дне пути отсюда.

- Конечно, сходите. Заодно посмотрите на древние руины и природные красоты, до которых не успели добраться сегодня, - охотно согласился Олаф.

- Жаль, что ты снова не пойдёшь с нами, - посетовала Герда.

- Ничего, у нас впереди путешествие куда более грандиозное, чем Пелайо-скиталец мог себе представить, - снисходительно улыбнулся Олаф и снова повернулся к Николасу. То ли что-то заподозрил, то ли просто не мог остановиться. Герда уже не знала, как развести их по разным углам. – Ты же сопроводишь её к мысу?

- Даже если откажусь, ты меня принудишь, - угрюмо ответил Николас.

Герда едва не поперхнулась. Он же сам хотел туда пойти! Зачем он выводит всех из себя: вначале капитана, потом проповедника на рынке, сейчас вот Олафа. Ему так нравится засовывать голову в пасть демона?

- Ну, что такое? – покривился Лучезарный. – Ты что, обиделся? Мне просто хотелось услышать ответ! Кто же виноват, что ты настолько скрытный, что даже колдуны-Сумеречники позавидовали бы.

- Конечно, как наниматель ты можешь требовать от меня всё, что угодно. Но если тебе нужна моя дружба, то добиться её, заставляя меня отвечать на каверзные вопросы, вряд ли получится.

- Хорошо, обещаю сбавить обороты, - пожал плечами Олаф. – Служба в ордене заставляет меня с подозрением относиться к окружающим, особенно к тем, кто что-то скрывает. У меня уже болит язык повторять, если кому-то из вас что-то не нравится, откажитесь сейчас. Если ты отстанешь от корабля в Гундигарде, то погибнешь в джунглях в когтях диких зверей либо в котле каннибалов, а мне придётся и руководить экспедицией, и защищать Герду в одиночку.

- Мне нужна эта работа, действительно нужна, - примирительно поднял руки Николас. – Клянусь, что не подведу и не предам. Просто не нужно больше допрашивать меня о прошлом. Это слишком… больно.

Олаф одарил его оценивающим взглядом и, прочитав в глазах искренность, смягчился.

- А ты, Герда, что скажешь? Нравится тебе телохранитель или лучше подыскать кого-то другого?

- Не нужно. У тебя и так слишком много хлопот. К тому же, сегодняшняя прогулка показала, что за суровой оболочкой скрывается благородный и отважный человек.

Очень хорошо скрывается, под ворохом масок и шутовских нарядов. Не зная точно, не разглядишь.

- Хорошо. Если ты согласна ему довериться, то и я поступлю так же. Отныне никаких вопросов.

Николас с Олафом пожали руки. Герда очень надеялась, что ругаться они больше не будут, по крайней мере, пока не вскроется правда.

Они выдвинулись в путь, как только кромка горизонта у бескрайних полей окрасилась сизыми и бледно-лиловыми лучами солнца. На выходе из порта их едва не сбил с ног Гилли Ду.

- Ну, и где ты был? – строго спросил его Николас.

Лис посмотрел на него большими непонимающими глазами. Дальше Гилли Ду следовал за ними, то принюхиваясь, то исчезая по ведомым только демонам делам.

На дороге было пустынно. Видимо, большинство предпочитало покупать прощения, а не отправляться в долгое и опасное путешествие.

Николас шагал так широко и быстро, что Герда с трудом поспевала за ним, хотя, в отличие от него, у неё за плечами не было тяжёлого мешка с едой и тёплыми одеялами. Николас молчал и даже не оборачивался. Наверняка он чувствовал ауру Герды и по ней определял, всё ли в порядке.

Тропа вела вдоль прямоугольников возделанных полей пшеницы и проса. Широкая, выбитая тысячами ног. Вдоль неё через каждые полмили стояли камни-указатели с выбитыми на них ракушками. Олаф рассказывал, что ракушка – своеобразный символ Дороги из звёздной пыли. От Констани ракушки указывали путь до самого Краеугольного мыса, чтобы никто не заблудился. А на ночлег можно было остановиться в тавернах и монастырях, построенных как убежища для паломников.

Последний приют остался в Тегарпони. До самого мыса ни одного поселения не встречалось, только изредка попадались пастухи, гнавшие коров и овец на пастбища.

Постепенно пейзаж менялся. Поля переходили в выжженные зноем пустоши с редкими оливковыми деревьями. Их стволы, необхватные, были будто сплетены из верёвок. Тень под раскидистыми кронами спасала летом от зноя, когда вся жизнь в Священной империи замирала. Пока нещадно палило солнце, спали в прохладных помещениях, а на улицу выбирались только ближе к вечеру. Но сейчас дул прохладный ветерок, а по небу плыли перистые облака.

На горизонте показались невысокие горы. Скорее холмы, слишком уж невысокие и пологие у них склоны, а скальные выступы попадались лишь изредка. Но для уроженки веломовских равнин даже эти возвышенности казались большими и грозными.

Дорога стала забирать вверх и привела на лысое, обдуваемое ветрами плато. Похолодало, и Герда начала замерзать. Николас протянул ей шерстяное покрывало, в которое она закуталась, как в плащ. Но темпа они так и не сбавили.

Олаф рассказывал, что человек, идущий по Дороге из звёздной пыли, наблюдает, как мёртвый пустынный ландшафт постепенно сменяет чахлая растительность степей. Потом она переходит в поля, луга и даже леса на гористых или прилежащих к рекам местах. За время пути это происходит несколько раз. Паломник будто умирает и воскресает вместе с природой, очищаясь от старых прегрешений и наполняясь силами для новых свершений. А за последний день можно пережить всё сразу.

В отличие от реального, духовного подъёма Герда не ощущала. Николас торопился вперёд, не позволяя даже оглядеться по сторонам. Погода стояла настолько ясная, что видны были и похожие на усыпавшие землю пёстрые камни поселения на юге, и тенистые буковые рощи на севере, и бегущая на восток сверкающая лента реки, и величавый океан на западе.

День перевалил за половину, а они всё шли и шли. Отвыкшие от нагрузки ноги гудели, а голова, укрытая соломенной шляпой, кружилась.

- Всё, привал! – взмолилась Герда.

Гилли Ду тявкнул из-за камня, поддерживая её предложени.

- Что стряслось? Ноги натёрла? – обернулся к ней Николас.

- Нет, просто устала и хочу есть. Уже обеденное время. Куда ты так летишь, будто за нами демоны гонятся?

- Я смотрел на карту. До мыса больше двадцати миль по непростой дороге. Чтобы успеть к закату, нужно торопиться, - ответил он.

- Давай хоть четверть часа посидим где-нибудь и подкрепимся. Мы потеряем куда больше времени, если я ослабну и не смогу идти дальше, - заупрямилась она.

- Хорошо. За поворотом должны быть руины, которые Олаф предлагал осмотреть. Там отдохнём.

Впереди показались остовы разбитой кладки и полуосыпавшиеся, заросшие кустарником земледельческие террасы. Путешественники устроились на покрывале, укрывшись от ветра за известняковой стеной. Герда прислонилась к ней спиной. От нагретых солнцем камней исходил жар. Николас вручил Герде лепёшку с солониной и луковицу, а сам заглотил свою порцию и отправился осматривать достопримечательность.

Герда настолько устала, что двигаться не хотела, и, откусывая маленькие кусочки, долго их смаковала. Самые жирные она отдавала лежавшему рядом лису. Взгляд останавливался на каждом камне. Они перешёптывались голосами древнего города. Ветер гонял по руинам тени-призраки вместе с клубками сухой травы.

Прошло уже достаточно времени, но Герда не искала Николаса, растворившись в созерцании. Вскоре послышались лёгкие шаги, стук камушков под сапогами, на землю рядом упала тень. Герда подняла взгляд. Николас держал в руке выстроганную наподобие посоха жердь. Прислонил её к стене и опустился на колени рядом с ногами Герды. Снял с них сапоги и принялся массировать, изучая каждый дюйм кожи.

Герда застыла. От его прикосновений по телу пробегали волны дрожи, будто он делал что-то запретное. Но они ведь женаты, значит, ничего предосудительного нет ни в её блаженстве, ни в желании обнять его и прильнуть к губам.

- Что… что ты делаешь? – вырвалась она из сладостной неги.

- Проверяю, не натёрла ли ты ноги. Обувь у тебя удобная, выбирать умеешь, - сдержанно ответил Николас и, отстранился. – Я размял тебе ступни, чтобы снять усталость. Возьми посох, с ним должно быть легче. Нам ещё идти и идти. Твоя выносливость никуда не годится. В этом путешествии мы столкнёмся с куда более серьёзными трудностями, так что… тебе придётся собрать волю в кулак. Я могу тащить вещи за тебя, указывать путь и защищать от опасностей, но идти ты должна сама.

Она натянула сапоги, и Николас подал ей руку.

- Я с удовольствием вернулась бы в Урсалию к Эглаборгу, но Олаф говорит, что из-за дара меня там не примут.

- В чём-то он прав. Эглаборг отнёсся бы к тебе со всей душой, но не люди из Компании.

- Потому что я внучка Белого Палача?

- И моя жена тоже.

- Всё-таки жена? – ухмыльнулась она лукаво.

Неужели он скажет, что любит её по-настоящему, а гадостей наговорил, только чтобы она вела себя осторожно?

- К чему отрицать? Клятвы мы произнесли, но использовать их против тебя я не собираюсь. Мне нужно добраться до Гундигарда, а ты – мой единственный шанс.

Обидно! Насильно мил не будешь, но всё равно хотелось снова ощутить его тепло. Герда отвернулась, чтобы не показывать выступившие на глазах слёзы. Пришлось прочистить горло кашлем, прежде чем она смогла говорить ровно:

- Я прошла от Веломовии до Урсалии. Правда, мы ехали на лошадях, и было проще. Столько ходить по горам, да ещё в таком диком темпе я не привыкла, и… скучаю по Яшке. Как думаешь, я когда-нибудь её увижу?

- Ходят слухи, что Сумеречники покинули крепость в Каледонских горах и сбежали в Норикию. Возможно, лошадей они взяли с собой. Это не тайные сведения. Думаю, Олафу уже обо всём доложили, так что… - Николас повёл плечами.

Лучезарному-то, может, и доложили. А вот как Николас добыл сведения на пресветловерческом корабле? Неужели среди команды есть шпионы?

- А ты скучаешь по Харысаю? – продолжила беседу Герда.

- Скучаю по ним всем, живым и мёртвым, но стараюсь не думать. Эглаборг меня ждёт. Я не собирался отлучаться надолго, но… дороги назад уже нет. - Он посмотрел вдаль, где бушевало Море теней. – Только вперёд, к неизведанному далёко. Хватит разговоров, пора в путь.

Николас вложил в её ладонь посох и зашагал дальше по плато. Гилли Ду тоже подскочил и стремглав поскакал по камням. Пришлось догонять. Ноги стали лёгкими, как утром.

- А что это за руины? Олаф говорил, что они очень древние. Может, здесь жили Сумеречники? – не сдавалась Герда.

- «Виссенгардия» было выбито на одной из стен. На территории Сальвани, Священной империи, люди селились ещё до исхода из Гундигарда. Хотя здесь их постоянно осаждали орды демонов. Наверняка этот город существовал ещё до Сумеречников. Он разрушился задолго до Войны за веру. Почему? Возможно, отсюда ушла вода. Возможно, во время одной из многочисленных войн захватчики устроили тут резню, а после жители не захотели возвращаться в проклятое место, - поделился мыслями он. – Предпочли остаться на плодородных почвах вдоль рек внизу.

- Так один народ сменял другой, высыхали и вновь разливались реки, образовывались и рушились горы, погибали и рождались новые традиции и религии. Но что-то же должно было остаться неизменным?

- Мир? Хотя нет. Когда-то он был облаком звёздной пыли.

- Откуда знаешь?

- Видел. Во сне.

- Получается, что твоё сознание существовало уже тогда? Может, ты был частичкой этой звёздной пыли и поэтому всё знаешь.

- Скорее, эта частичка затерялась на заре времён в Червоточине и случайно попала ко мне. Нашептала в уши, показала свои воспоминания на обратной стороне моих сомкнутых век и растаяла, как зыбкий сон.

Герда счастливо рассмеялась. В его словах жило волшебство, даже если они были лишь игрой. Маг он или шут – не важно. Именно Николас оживлял чудеса из сказок. Всё, что рядом с другими людьми, даже Финистом и Олафом, казалось глупым и постыдным, что запрещалось даже произносить вслух, в его обществе наполнялось смыслом и обретало очертания фантастических снов. В них пурпурные облака мчались по небу, открывая то тут, то там осколки звёздного неба. Под ногами разверзались такие глубины, будто Герда шагала про прозрачному стеклу или даже парила на огромных крыльях. Горы говорили с ней гулким эхом, доносящимся из необозримых далей прошедших веков.

В эйфории Герда не заметила, как они спустились к лиственному лесу. Здесь росли старые, пережившие Войну за веру ясени, дубы и ольха. Тенистая чаща укрыла землю от пронизывающих ветров. Под ногами шуршала листва, вдоль дороги бежал ручеёк, который впадал в реку чуть поодаль.

Вскоре лес закончился. За расступившимися акациями и зелёной лужайкой показался золотой песок большого пляжа.

- Неужели это Краеугольный мыс? – недоумевала Герда.

- Да. Смотри, вон та скала врезается в море, - Николас указала на утёс, об который с грохотом разбивались мощные валы. – Там остался солнечный алтарь – жертвенный камень староверов. Удивительно, что проповедники выбрали именно его местом паломничества.

На пляже красовался последний столбик-указатель с ракушкой. Герда с Николасом бросились к нему наперегонки. Солнце уже кренилось к воде, разливая по ряби золотистую краску. Прибой обдавал тучей брызг, которые солёными каплями оседали на лице и одежде.

- Никого тут нет, - разочарованно сказала Герда.

- Здесь есть мы, - пожал плечами Николас, скинул сапоги и подошёл поближе к воде, чтобы золотистый прибой омыл его ступни.

Солнце медленно тонуло в тёмной, разгорающейся от прикосновения огненных лучей, пучине. Гилли Ду с задорным гавканьем выскочил из-за кустов и принялся дразнить злые волны. Он подбегал ближе, когда вода отступала и улепётывал, когда она вновь накатывала на берег.

Трудная дорога только началась. Завтра придётся возвращаться на «Музыку», а потом ехать вдоль всего Гундигарда. Сколько опасностей им ещё встретится, сколько трудностей предстоит преодолеть, сколько чудес открыть. Но сейчас Герду наполняла сверкающая, как хрусталь воды, радость.

Она побежала за Гилли Ду, разбрызгивая прибой босыми ногами. На песке оставались следы. Волны слизывали их, доказывая, что она существовала только в этом вплавленном из закатного золота моменте. А мрачное прошлое и туманное будущее – пустое. Видимо, это и есть озарение. Быть собой, не бояться выражать себя через эмоции, танец, песню, рисунок или стихи. Неважно, что получается плохо. Главное, наслаждаться, пускай даже не всё происходило так, как хотелось бы.

Сильная волна сбила Герду с ног, но Николас успел её подхватить. Его руки задержались на её талии дольше, чем следовало. По его лицу пробежала рябь сложных эмоций, прежде чем оно снова стало мрачным и холодным, как Море теней, поглотившее после долгой борьбы солнце.

Кто-то наблюдал за ними из спрятанного в скале грота. Возможно, ему казалось, что он видит сон о другой, более счастливой и правильной жизни, которой у него никогда не было.

Глава 31. Таинственный проводник

Завёрнутые в два одеяла они спали, тесно прижавшись друг к другу. Гилли Ду грел их, устроившись под боком у Герды. На рассвете, так и не повстречав Руя Праведного, они двинулись в обратный путь. Видно, нет воли Пресветлого бога на то, чтобы иноверцы лицезрели любимейшего из его проповедников.

Николас уже так не спешил, хотя и не стал более разговорчив. Они задержались ненадолго на руинах, и Герда смогла их осмотреть. В порт Тегарпони они вернулись уже в темноте, но на корабль их пустили без вопросов.

- Хочешь, я занесу тебя наверх на руках? – спросил Николас у лиса.

Тот гордо задрал хвост трубой и медленно пошёл по трапу. Его лапы дрожали, он едва слышно скулил, с ужасом глядя на тёмную воду сбоку, но всё же упорно карабкался вверх. Оказавшись на палубе, Гилли Ду вновь обессиленно рухнул и закрыл глаза. Удивительно, два дня он носился по горам и залезал на узкие парапеты, не боясь высоты. А короткая прогулка по крепкому и надёжному трапу довела его до измождения. Поднявшись следом за питомцем, Герда ободряюще погладила его по голове. Из каюты выглянул Олаф.

- Где задержались? Идите скорее, ужин стынет!

Оставив Гилли Ду приходить в себя под светом ярких звёзд, они спустились в каюту.

- Как прошло путешествие? Почувствовали себя мудрее? – с нетерпением спросил Олаф, усаживаясь за накрытый стол.

- Насчёт мудрее, не знаю, но спокойнее – точно, - призналась Герда. – Несмотря на трудности и невзгоды, нужно жить и наслаждаться жизнью, а не бояться плохого. Вот что я поняла.

- Очень мудрое решение. Значит, ходили не зря, - Олаф потёр руки и обернулся к Николасу. – А ты что скажешь? Нашёл общий язык с подопечной? Или откажешься её опекать?

- Нет, почему же? Прогулка прошла спокойно. Герде не хватает выносливости, а потому будет непросто. Но она достаточно рассудительна, чтобы слушать советы и не капризничать. Я справлюсь.

- Так подготовь её к будущим трудностям, – с готовностью предложил Олаф.

- Ты хочешь, чтобы я заставлял её наматывать круги по палубе? Морякам это точно не понравится, - возразил Николас.

- Я скажу, чтобы не смущали вас своим смехом, - расхохотался Олаф. – Я серьёзно. Ты же мастер на выдумки. Да и что ещё на корабле можно делать?

- А как же ты? – спросила Герда.

- Буду занят. Командование экспедицией – хлопотное дело. Но надеюсь, что хоть изредка смогу веселиться вместе с вами, - он подмигнул ей задорно. – Ну как, согласны?

Герда украдкой глянула на Николаса. Тренировать-то он умеет. Будет гонять до седьмого пота и всю душу вымотает подзуживаниями и едкими комментариями. Но отказаться не выйдет. И правда, что тут ещё делать? Может, удастся уговорить Николаса возобновить уроки фехтования? Хотя вряд ли ей доверят оружие опасней палки.

- Что ж, это будет интересно, - заключил Николас. – Что слышно насчёт проводника?

- Нашёл одного, Идоу. Мелкий и чёрный, как бес из сказок колдунов. Выходец из Гундигарда и знает языки нескольких племён. Сноровистый малый, но больно шустрый и пройдошливый. Придётся за ним присматривать, - поделился опасениями Олаф.

- Что ж, буду бдителен, - пообещал Николас

- За тобой ведь тоже нужен глаз да глаз, - без обиняков заметил Олаф.

Николас посерьёзнел и протянул ему руку:

- Давай забудем прошлое и начнём с чистого листа. Я готов помогать тебе во всём, и не только с твоей ученицей. Обещаю, рядом со мной о своей спине ты можешь не беспокоиться.

- И ты не сбежишь, как только на горизонте появится… более важное дело? – задумчиво глядя на его раскрытую ладонь, хмыкнул Олаф.

- Клянусь, я буду с тобой до самого Зюдхейма, - горячо заверил его Николас.

Смотреть на них было страшно. Ведь Николас не открыл о себе правду, пускай и собирался сдержать обещание. До последней капли крови.

Они пожали руки. Олаф счастливо улыбнулся:

- Моё желание видеть в тебе друга победило. Пожалуйста, не подведи. Я очень на тебя полагаюсь.

- Сделаю всё, что в моих силах, - кивнул Николас.

На следующий день пришлось подниматься ни свет ни заря несмотря, что накануне они легли глубоко за полночь. Герду разбудил Николас. Его снова мучила бессонница? Хотя Олаф тоже встал.

- Отчаливаем. Давайте простимся с берегом. Мы ещё долго его не увидим, - позвал он.

Они втроём поднялись на палубу. Матросы суетливо отвязывали канаты от причала. Капитан Люсьен стоял на мостике, боцман отдавал последние распоряжения. Всего через пару минут с приготовлениями было покончено, и, расправив паруса, корабль тронулся в путь.

К ним подошёл чёрный, словно перемазанный в саже, мужчина. Ростом он был не выше Герды. Жилистый, ни унции жира, сплошные мышцы. Чёрные глаза навыкате быстро вращались, изучая обстановку на корабле. Губы удивительно пухлые. Короткие чёрные кудри походили на жёсткую баранью шерсть. Очень хотелось их потрогать, но это выглядело бы неуместно.

Одет он был так же, как большинство жителей Тегарпони – в тёмно-красные шаровары и просторную пёструю рубаху. Необычным в его костюме смотрелось только ожерелье из перьев и ракушек.

Встретившись взглядом с их компанией, Идоу лукаво ухмыльнулся. И правда, пройдоха-жди подвоха!

- Это твои запоздавшие друзья, да, мастер Харальдссон?

Несмотря на фамильярную манеру, Идоу говорил правильно и чётко. Его низкий грудной голос походил на звук медных труб

- Да. Моя ученица Герда Мрия и её телохранитель Мортимер Стигс, - представил их Олаф.

Идоу кивнул Герде и пожал руку Николасу. Оба на мгновение замерли, придирчиво изучая друг друга.

– У меня такое чувство, что я вас уже встречал, - Николас смущённо потёр переносицу.

- Естественно! Мы все ни раз встречались в прошлых воплощениях. Одни и те же близкие, одни и те же знакомые, одни и те же проблемы. Выбраться из порочного круга под силу далеко не каждому, - хитро прищурился он.

- Нет. Я уверен, что видел вас именно в этом воплощении, - возразил Николас. – Вам приходилось бывать за пределами Священной империи?

- О! Я бывал везде и во все эпохи, - рассмеялся он.

- Я имел в виду в этом воплощении, - вернул его с небес на землю Николас.

- О! Ну, нет. В этом воплощении я родился в племени нансаку, которое обитает за Большой рекой, - начал он издалека.

- Большая река? – переспросил Николас.

- Мы называем её Падрау, - пояснил Олаф. – Самая большая и полноводная река в Гундигарде, а может, и во всём мире. Она течёт с запада на восток через дикие джунгли в самом сердце континента.

- А потом меня пленили работорговцы и привезли на невольничий рынок в Тегарпони, - продолжил рассказывать Идоу.

- Здесь такой есть? – вставила слово Герда. - Мне казалось, что рабство было искоренено ещё при… колдунах.

Она вдруг почувствовала себя скованно в мужской компании, будто впервые осознав, что других женщин здесь нет. Непривычно, даже страшно, хотя Николас и Олафом не дадут её в обиду. Но поговорить о женском теперь будет не с кем, а мужчины любую её фразу воспримут свысока.

- Некоторым закон не писан. Под видом работников на жалованье или отрабатывающих долги богачи заводят себе рабов и даже не удосуживаются их кормить. Как только мы узнаём о таких, то вылавливаем работорговцев и освобождаем невольников. Но чёрные рынки возникают вновь и вновь, как сорняки, которые невозможно выполоть, - с досадой объяснил Олаф.

Идоу обезоруживающе улыбнулся, заметив смущение Герды:

- Да, добрые пресветловерцы вызволили меня, научили языку и помогли не пропасть.

- А почему вы не вернулись домой? – вернул разговор в нужное ему русло Николас.

- Вернулся. С первым же кораблём, на который я нанялся проводником. Только дома меня не ждали. Мир племени нансаку, пускай и уютный, но очень маленький. Когда я побывал в большом мире, то сам будто вырос и перестал вмещаться в свою старую колыбель. Для соплеменников я стал чужим, - с печальной улыбкой ответил Идоу. – Теперь мне достаточно время от времени сопровождать путешественников в Гундигард, чтобы не тосковать по дому.

- Что ж, быть может, я обознался. Хотя сколько в Мунгарде гундигардцев? - поняв, что ничего не добьётся, смирился Николас.

- Мы все выходцы оттуда, - примирительно улыбнулся Идоу.

За разговором они не заметили, как корабль, рассекая носом волны, вырвался в открытое море. Красные крыши Тегарпони скрылись из виду, и вскоре туманная дымка поглотила весь берег.

В следующий раз они увидят сушу только через пару недель, а высадятся уже в северном Гундигарде. Там им не встретятся ни Лучезарные с пресветловерцами, ни Компания с бунтовщиками. Зато они увидят чудных дикарей из племени нансаку, неведомых зверей вроде слонов и мелькарисов, посетят затерянные храмы и попытаются разгадать связанную с Предвестниками Мрака загадку. Пускай всё получится лучше, чем в Мунгарде!

После завтрака Николас занял Герду тренировками. Было солнечно и дул прохладный ветерок. Пришлось бегать по палубе, подтягиваться, приседать и выполнять гимнастические упражнения. Охотник ни на мгновение не позволял ей расслабляться. Так тяжело не было, даже когда он обучал её пользоваться даром.

- Сделай ещё круг, наклонись десять раз, ещё круг, не сачкуй! Сядь на палубу и потянись к носкам, ещё тянись, тянись, пока не обхватишь их полностью. Нет, я не буду тебе помогать! – отдавал команды Николас, доводя её до изнеможения.

Пока Герда мучилась, он обратил внимание на Гилли Ду. Наверное, надеялся к следующей высадке приучить лиса к рукам.

- Сядь! Лежать! Голос! Рядом, рядом, я сказал!

Гилли Ду смотрел на него с недоумением и крутил головой.

- Что за бестолковое создание?! Не верю, что ты меня не понимаешь. Хочешь рыбку? – Николас вынул из ведра мелкую вареную скумбрию.

Лис тявкнул и приподнялся на задних лапах. Николас бросил ему лакомство, и тот сноровисто заглотил рыбёшку.

– Хорошо. Теперь ляг. Ляг, и я дам тебе ещё. Ну?!

Он попытался надавить Гилли Ду на спину, но стоило прикоснуться к густой шерсти, как лис взвизгнул и отпрянул.

Матросы с кривыми ухмылками наблюдали за ними, а вовсе не за запыхавшейся Гердой. Показывали пальцами и смеялись. Но ни Николас, ни лис не обращали на них внимания, слишком занятые друг другом.

***

Гилли Ду широко расставил ноги. Николас украдкой потянулся за скумбрией, чтобы приманить его, но стоило ему шелохнуться, как лис удрал и забрался на голову золочёного арфиста, чья фигура украшала нос корабля.

- То есть по трапу тебе пройти страшно, а сидеть на носовой фигуре – нет?! - всплеснул руками Николас, но ближе не подошёл.

Лис повернулся к нему и зарычал.

- Хочешь приручить дикого зверя? – спросил выглянувший из тени бака Идоу.

- Это питомец госпожи Герды. Она попросила его воспитать, но это оказалось не так просто, - ответил Николас. – А нансаку держат животных?

- О, да! Мы разводим верблюдов, коз и овец. Делаем сыры и ткём одеяла из шерсти. Собаки помогают нам охранять стада. Но таких белых лисов я не видел. Убили бы его сразу – слишком он заметен на наших пастбищах.

- Он – северный житель и привык прятаться среди снега, - объяснил Николас. – Я думал, что гундигарцы живут в основном охотой.

Похоже, Идоу имел в виду нечто иное. За каждым словом ощущался едва ощутимый намёк на что-то тайное.

- У нас есть племена охотников и племена землепашцев, есть те, кто вырезает поделки из дерева и слоновой кости, моет золото на приисках и добывает в горах самоцветы. Они торгуют с бледнолицыми северянами и живут в каменных деревнях, как вы.

- Не знал, что в Гундигарде есть города. У нас говорят, что там обитают только дикари-людоеды, которые даже двух слов связать не могут.

- На севере люди много врут и хвастают. Нансаку более скромные. Помнят, что ходят над предками и под богами. Не стоит гневить их дурными поступками. Если корни сгниют, а ветви зачахнут, то и ствол развалится, - вспомнил Идоу присказку своего народа.

Чем больше Николас с ним разговаривал, тем больше понимал, какую опасность в нём узрел Олаф. Его простецкие повадки служили для отвода глаз, но в его облике всё равно сохранялось нечто настораживающее. Он явно понимал гораздо больше, чем говорил. Возможно, даже больше, чем понимал Олаф.

Николас хитро прищурился:

- Вы хотели помочь мне с лисом?

- Бледнолицый примет совет от дикаря? – в притворном удивлении вскинул косматые брови Идоу.

- Почему бы нет? Встречал я и бледных северян, и смуглых южан, и даже желтокожих жителей восточных островов. У всех было чем поучиться. Или вы не желаете делиться сокровенными знаниями с невежественным бледнолицым? – бросил ему вызов Николас.

- Ты, видавший то, о чём другие только грезили, зовёшь себя невежественным? Самоуничижение ещё хуже пустой похвальбы, - укорил его Идоу. – Я дам тебе совет, раз ты просишь, но следовать ему или нет, решай сам. Твоя жизнь, твоя ответственность.

- Вы так со всеми путешественниками разговариваете?

- Нет. Только с теми, кто готов понять.

Идоу повернулся к застывшему на носовой фигуре Гилли Ду и посмотрел на него пристально. Лис подался вперёд и тоже уставился в тёмные глаза гундигардца. Идоу издал глухой, едва слышный звук и хлопнул себя по ноге. Гилли Ду осторожно спрыгнул на палубу и, прижав уши, потрусил к гундигардцу. Тот осторожно погладил его по пушистой голове. Лис послушно лёг к его ногам.

- Ого! Да вы настоящий заклинатель! - усмехнулся Николас.

- В моём племени это было бы почётно, но я знаю всего пару хитростей. Этот зверь не пёс, который будет счастливо вилять хвостом от одного благосклонного взгляда хозяина. Он привык к свободе. Если лис решил променять её на привязанность к людям, то всё равно будет свою отстаивать свою независимость, - пустился в пространные объяснения Идоу, чем напомнил Гвидиона.

В своём племени Идоу наверняка служил духовным наставником. Так почему же он не остался с нансаку? История о большом мире звучала, как возвышенная сказка, которые любила Герда. Что ж, надо держать ухо востро.

- Госпожа Герда жаловалась, что он постоянно сбегает, - Николас украдкой бросил на неё взгляд.

Она разрумянилась от приседаний и стала ещё краше. Нет, надо думать только о деле! Команды Герда выполняла команды безропотно: то ли доверяла, то ли боялась, хотя раньше покорностью не отличалась. Заниматься с ней было почти так же трудно, как с лисом.

- Но хозяином он считает тебя, а не её, - хмыкнул Идоу.

- Может, его привлекает сила? – выдал Николас очевидное предположение.

Идоу в задумчивости качнул головой.

- Приручать его нужно игрой. Пока ему весело, он расслаблен и послушен. Но стоит проявить нетерпение и начать давить, как он пугается и убегает. А может и огрызнуться, если почувствует угрозу. Так что понаблюдай за ним пристальней. Начни с того, что ему нравится. Хвали за каждое, даже маленькое свершение и постепенно переходи на то, что нужно тебе. Только не напирай, иначе лис поймёт твою хитрость.

- Что ж, спасибо за совет, - улыбнулся Николас. – Каким бы он ни казался невыполнимым.

- А ты попробуй. Всё новое поначалу выглядит сложным. Для лиса тоже. К победе нужно идти маленькими шагами. Не забывай хвалить и себя, и всех своих подопечных, - бросил напоследок Идоу и выразительно посмотрел на Герду.

Она сделала последнее приседание и в изнеможении осела на палубу. Её грудь высоко вздымалась, глаза смотрели осоловело. Поняв намёк, Николас подошёл к ней и подал руку.

- Я… больше не могу. Прости! Я слишком слаба для такого, - посмотрела она на него исподлобья.

- Ты прекрасно справилась. Отдыхай. Завтра продолжим. Уверен, с каждым днём уставать ты будешь всё меньше. Не теряй веры в себя.

Её взгляд стал колючим и недоверчивыми, но руку она приняла. Они прогулялись по палубе, чтобы Герда отдышалась, а потом Николас проводил её в каюту. Олаф за столом корпел над картами.

- Как прошла первая тренировка? – спросил он.

Герда, не отвечая, рухнула на кровать и отвернулась к стенке.

- Умотал её? Может, не стоило в первый день давать такую нагрузку? – недовольно поцокал языком Олаф.

- Чтобы чего-то добиться, нужно приложить усилия. Ты же сам просил меня об этом.

- Да. И потому не ругаю тебя. Но всё же она юная леди, а не солдат, - напомнил тот.

Николас уселся на полу, скрестив ступни. Псоглавец внимательно следил за ним, привязанный к спинке кровати. Николас медитировал на его причудливую фигуру, пока не стало казаться, что он оскалился, взмахнула плетью и нацелила копьё в глаз обманщика.

Следующие дни проходили однообразно. Команда «Музыки» неплохо знала южные воды и работала очень слаженно. Благодаря совместному командованию капитана, боцмана и кормчего корабль легко обходил опасные места. Погода баловала ясным небом и попутным ветром. Палубу почти не качало.

Николас продолжал тренировать Герду. С каждым днём она уставала всё меньше и уже почти не жаловалась. Памятуя об их ссоре, Олаф больше не расспрашивал Николаса о прошлом. О насущных делах и планах на путешествие они общались на удивление открыто. Олаф с интересом выслушивал его соображения и делился своими мыслями. Иногда у них завязывались споры, но даже тогда Олаф держал себя в руках и терпеливо объяснял свою позицию, не опускаясь до оскорблений или угроз.

Только с Гилли Ду ничего не получалось. Днями напролёт он играл и дурачился: рычал, в шутку кидался на руки, крутил вокруг ног петли, скакал по бочкам и снастям, но стоило попросить его угомониться или замереть, как он начинал скулить или прятался с обиженным видом.

Однажды лис не объявлялся несколько дней даже чтобы поесть. Промышлялся крысами в трюме? Никто из матросов его не видел. Вряд ли бы, даже обезумев от тоски по суше, Гилли Ду спрыгнул бы в воду, которую боялся до исступления.

Ночью Николасу не спалось. Он вышел на палубу, чтобы подышать свежим воздухом. У бака, обняв колени, сидел тощий голый ребёнок, чьи косматые волосы ниспадали до самой палубы, а глаза яростно сверкали в темноте.

Николас вздрогнул и потянулся за мечом. Ребёнок недовольно фыркнул и взмахнул руками, а потом принялся корчить страшные рожицы и щёлкать зубами. Ох, это же второй облик несносного лиса! Как же он долго его не примерял! Хорошо, что большинство матросов спали в кубрике, а дежурные были слишком заняты слежкой за морем, иначе вышел бы знатный переполох.

Николас устало опустился на доски рядом с «питомцем Герды».

- Тоскуешь? Бесишься, что нужно скрывать свою суть? – спросил он с сочувствием. – Но ты же сам захотел путешествовать с нами, помнишь? Скоро мы прибудем в Гундигард. На берегу ты сможешь порезвиться. Только не пугай моряков и туземцев, и всё будет хорошо.

Гилли Ду улыбнулся по-детски доверчиво и с едва слышным хлопком обернулся лисом. Николас почесал его за ушком, и Гилли Ду улёгся у его ног. Может, ключ в этом? Малыш тоскует по свободе и себе настоящему. Тоскует, как они все. Вот и всё, что требовалось понять.

Глава 32. Девятый вал

Корабль приближался к Гундигарду. Капитан Люсьен объявил, что остановка на берегу имошей планируется завтра в полдень. Пассажиры предвкушали новые впечатления. Николас встал первым и тихонько, чтобы не разбудить остальных, выбрался на палубу.

Светало. Он всегда с томлением ждал возвращения из мира серых снов в умытое золотом утро. Но сегодня и небо, и море отливали холодной сталью. На мачтах суетились матросы.

- Начинается шторм? – спросил Николас у пробегавшего мимо моряка.

- Далеко ещё. Обойдём, если успеем сменить курс, - отмахнулся тот и полез по вантам.

Гилли Ду испуганно носился по палубе и останавливался, только чтобы поскулить, вторя рычанию морской пучины. На горизонте разрасталась чёрная туча. На разгорячённое лицо падали первые капли холодного дождя. Шквалистый ветер рвал паруса. В борт ударила волна, окатив палубу солёными брызгами. Судно накренилось. Из каюты выбежали Герда с Олафом.

- Что происходит? – потребовал отчёта тот.

Капитан отдал последнее распоряжение боцману и поспешил к Лучезарному.

- Небольшой шторм. Ничего особенного. У нас говорят, тот не плавал в Гундигард, кто не попадал в шторм. Он не сильный. Наши марсовые вовремя его заметили, успеем обойти, - с улыбкой успокаивал их Люсьен.

Матросы суетливо бегали по реям, боцман выкрикивал команды всё громче, их повторяли старшие по мачтам, называя имена исполнителей. Натужно скрипели снасти, судно медленно разворачивалось, отчаянно борясь с течением, тащившим его в око бури.

Тучу озарила молния, море содрогнулось от раската грома, поднялись пенные валы. Корабль снова качнуло, вода захлестнула палубу, но все удержались на ногах. Не сговариваясь, троица дружно шагнула к фальшборту. В сверкающих тучах заворачивались и тянулись к воде хоботы вихрей.

- Мы ближе к берегу, чем рассчитывали! – перекрикивая стон бури, передал марсовой с фок-мачты.

- Не может быть! До Гундигарда не меньше шести часов пути, я сверялся со звёздами, да и все приметы… - отвечал со шканцев кормчий Уго, еле удерживая штурвал.

Снова послышался громовой раскат, похожий на стон огромного животного. По хребту пробежал холодок. Гилли Ду возопил и бросился к Николасу. Жался к ногам и трясся всем телом.

Волны грохотали, разбивая о борт свои гребни. Дождь немного сглаживал их. Матрос рядом лил за борт льняное масло из глиняного кувшина. Капитан Люсьен рассказывал, что этот нехитрый приём хоть немного усмирял разбушевавшееся море. Но сейчас это помогало слабо.

По ушам снова ударил гром, тучу впереди расчертили зигзаги молний. Они сложились в очертания дракона, который нагонял ветер и поднимал волны могучими крыльями. Мокрый солёный воздух пропитался серой и гарью, аж во рту запершило.

- Это не обычный шторм! – догадался Олаф.

- Колдовство? Это бы многое объяснило. Но как колдуны из Норикии прошли через наши воды незамеченными и добрались до берегов Гундигарда? – недоумевал вернувшийся к ним капитан.

- Это… не наши колдуны, - качнул головой Олаф. – Местные, дикие колдуны из Гундигарда, их рук дело.

- Мы называем их демонами, - усмехнулся появившийся невесть откуда Идоу. – Но на людей, даже бледнолицых, они не похожи.

- Магия… изменила их, - продолжал нелепо оправдываться Олаф.

Нужно прекращать этот нелепый фарс.

- Ты когда-нибудь сражался с ними? Знаешь, что делать? – спросил Николас.

- Нет. Нам показывали их во время учёбы, пленённых и обезвреженных. У нас готовят особые отряды для борьбы с ними – Обжигающих. Их служба самая опасная. Они редко проживают больше трёх лет после посвящения. Мне бы лорд Веломри никогда не позволил так рисковать, - нехотя сознался Олаф.

- А почему ты не взял с собой отряд Обжигающих для защиты? Или хотя бы одного? – недоумевал Николас.

- Лорд Веломри запретил. Он сказал, что в этом путешествие я должен делать всё сам, - развёл руками тот.

Значит, обучаться борьбе с демонами слишком рискованно, а ехать в Гундигард – вполне безопасно. Даже Сумеречники отправляли своих отпрысков на первую самостоятельную Охоту только после восьми лет ученичества. Да и то в сопровождении компаньона. Белый Палача сам проходил испытание вместе с отпрысками Веломри в Нордхейме и едва не погиб, судя по дневнику его жены. Значит, он знал об опасности. Что-то тут нечисто. Впрочем, нет времени гадать. Придётся, как всегда, справляться самому.

- Не переживайте, мы защитим вас. Уходите с палубы, здесь опасно, - заверил Олафа капитан и повернулся к команде. – Ложимся в дрейф!

- Убрать оставшиеся паруса! Задраить люки! Бросить якоря! – принялся отдавать распоряжения боцман. – Шевелитесь, ленивое отродье! А то нас перевернёт на радость морским гадам!

Матросы засуетились ещё яростней. Идоу испарился так же неожиданно, как появился. Улучив момент, Николас шепнул Герде на ухо:

- Уведи Олафа и отвлеки его. Не пускай на палубу, пока я не закончу.

- Ты собираешься драться в одиночку? – ужаснулась она. – Я видела! Это не демон. Он по силе равен Небесному Пастуху, а может, сильнее.

- Подумай лучше о себе. Олаф никогда не сражался с демонами, а я занимался этим всю жизнь. Позволь мне выполнить свою работу, и тогда вы благополучно доберётесь до Гундигарда. Другого шанса у корабля нет, - предельно спокойно осадил её Николас.

Герда разочарованно фыркнула и отвернулась. Она всё ещё любит несмотря на то, что он оказался лжецом и подонком ничем не лучше Флавио. Но всё же пусть лучше она разочаруется и остынет, чем будет горевать, когда за ним придёт смерть. Николас ведь старался поступать правильно, радовался каждому проведённому с ней мигу и не оглядывался на заполонивший будущее Мрак. Но ничего не вышло. Значит, не судьба. Жаль только, что эта поездка – последнее, что будет в его жизни. Пускай она пройдёт красиво - он не струсит и не сдастся. Нужно добраться до конца нетореной тропы и заглянуть за край.

- О чём спорите? – присоединился к ним Олаф.

- Хочу обратно в каюту. Мне страшно, - сказала Герда слишком уж ожесточённо. - Волны захлёстывают так сильно. Вдруг нас смоет? - поправилась она и капризно надула губы.

Тоже не слишком естественно.

- Ступай с Морти. Я укрощу демона. В конце концов, я отправился в это путешествие, чтобы проверить свои силы. Самое время отринуть страх, – с воодушевлением заявил Олаф.

Николас тяжело вздохнул. Нет времени на препирательства.

В борт ударил шквалистый порыв, волна окатила с головой. Раздался пронзительный крик и грохот. Судно наклонилось, и стоявшая возле фальшборта троица едва не рухнула в море. Николас вцепился в борт и схватил Герду за руку. Олаф стоял дальше всех и легко выровнялся, когда корабль принял вертикальное положение в ожидании следующего вала.

Гилли Ду исчез! Неужели его смыло за борт?!

Николас вгляделся в нависшую над палубой мглу. Кажется, с грот-мачты, самой высокой на корабле, упал матрос. К нему подбежали лекарь, боцман и старший по мачте. Кажется, этого долговязого матроса звали Оуэн.

- Что случилось? Почему грот-брамсель ещё не убран? – забранился капитан.

- Нас так трясёт, что добраться до стеньги не получается, - доложил Оуэн.

Матросы упорно карабкались по вантам на грот-мачту, но оскальзывались на промокших верёвках, когда в борт били волны.

- Найдите самого ловкого! Отправьте парней покрепче помочь Уго со штурвалом, он не справляется в одиночку! – требовал капитан.

- Со всем уважением, Шлойден и был самым ловким, - боцман снял шляпу и прижал к груди, глядя на разбившегося матроса.

Лекарь накрыл его лицо платком и молча склонил голову.

- Позвольте мне! – вызвался Николас.

- Ты на судне пару недель и ни разу на мачту не забирался, - усомнился боцман. – Какой у тебя опыт? Мальчишкой рыбачил в хлипком коракле у берегов Каледонии?

- Я умею ходить по канатам и прекрасно держу равновесие.

- Но они не были мокрыми от дождя и не качались на штормовых волнах, - вмешался Олаф. – Я же велел увести Герду в каюту и присматривать за ней. С колдовством я справлюсь. Это моё предназначение!

- Нет. Ты самый ценный человек на корабле, без тебя эта экспедиция потеряет смысл. Не зря же лорд Веломри запрещал тебе рисковать. А я никто, без имени и без судьбы. О моей смерти даже не всплакнут. Ты нанял меня, чтобы я защищал вас даже ценой собственной жизни. Так позволь мне выполнить свою работу, - горячо протестовал Николас.

- Нет, ты неправильно понял. Я нанимал тебя, чтобы защищать Герду. А колдовство и демоны – дела ордена. Непосвящённые с ними не справятся! – возражал Олаф.

Палубу снова захлестнуло волной. Вода поднялась до самых рей, поток подхватил людей и потянул к фальшборту. Судно опасно накренилось. Матросы из последних сил пытались удержаться за канаты. На этот раз Герда сама ухватилась за руку Николаса, и тот подтянул её к себе.

Когда вода схлынула, палуба выровнялась. Моряки спешно поднимались на ноги, что-то кричали, кого-то поднимали из воды, кого-то доставали из-под раскатившихся бочек. Парус наверху грот-мачты всё так же опасно хлопал на ветру.

- Шевелитесь! Нас утягивает в самое сердце бури! – закричал на матросов капитан.

Это привело Николаса в чувство. Он подошёл к отплёвывающему воду Олафу, обхватил его за плечи и хорошенько встряхнул.

- Перестань меня удерживать! Я должен сразиться с бурей. Если у меня не выйдет, попробуешь сам. Нельзя дольше медлить! – говорил он с небывалым жаром.

Снова возникло чувство, будто это не его слова и он не до конца понимает их смысл. Олаф встряхнул набухшими от воды кудрями и посмотрел по-детски пронзительными голубыми глазами:

- Хорошо. Капитан, он полезет на мачту!

Он схватил оторопевшую Герду за запястье и потянул в каюту. Какая удивительная сговорчивость! Николас недоумённо моргнул, но потом выбросил посторонние мысли из головы. Возле вант его перехватил боцман.

- Это безумие, но всё же… Считай волны и не мешкай. Девятой придёт волна-убийца, и корабль снова захлестнёт. Если ты не спустишься, никто за твою жизнь не поручится. Торопись!

Николас не стал переспрашивать и полез вверх по канатной сетке. Это и впрямь тяжелее, чем развлекать зрителей в цирке. Верёвки пропитались солёной водой и разбухли. За шиворот нещадно заливало. Корабль раскачивался из стороны в сторону, и ноги норовили соскользнуть, руки - сорваться.

Первая волна, вторая, третья. Николас поднялся на марсовую площадку. Нужно карабкаться дальше к стеньге. Ванты тряслись и выскальзывали из ладоней. На высоте Николас отрешился от суеты матросов, бушующих волн и ревущих вихрей на горизонте. Не осталось ничего, кроме него и вырывающегося из рук такелажа. Его жизнь стала мачтой, стеньга – недостижимой целью, ходящие ходуном ванты – строптивой и злой судьбой. Вот-вот он полетит на дно: не откроет больше тайн, не спасёт дорогих людей, не сразится с драконом бурь и бесславно закончит свои дни в морской пучине.

Четвёртая, пятая волна. Пару раз Николас едва не сорвался, но всё же добрался до заветной реи. На её конце непривязанным краем хлопал парус, фал гулял на ветру из стороны в сторону. Николас вытянул руку, пытаясь достать до него, но тот ускользал, как призрачная надежда. Понятно, почему моряки не справлялись. Зато помог ветроплав: воздушные сгустки подхватили канат и надёжно привязали парус даже несмотря на то, что корабль едва не опрокинулся на шестой волне.

- Спускайся! Не мешкай! – крикнул боцман, а следом пришла седьмая волна.

Николас вцепился в ванты мёртвой хваткой. Осталось две волны. Слезть он не успеет, нужно прыгать. Двум смертям не бывать, как говорится. Николас отпустил канаты и обернул ноги подушкой ветроплава. В ушах засвистел ветер, но палуба приближалась болезненно медленно, словно время растянулось и стало похоже на трясину. Ноги вязли в ней, по дюйму уходили вниз. Николас забился в агонии, пытаясь выбраться, но без толку.

Восьмая волна подошла близко. Огромная! Корабль поднимался по ней, словно летел в небо, всё выше и выше, пока на гребне не начали заворачиваться барашки. Нет-нет-нет!

Николас вытянул руки, пуская навстречу самый мощный поток ветроплава, на который только был способен. Нужно сгладить прибой, не позволить ему захлестнуть и опрокинуть казавшееся крохотной былинкой на руке у великана судно. Николас кряхтел от натуги: резерв расходовался слишком быстро, а море давило толщей воды. Куда слабому воздуху против такой мощи?

И всё же… всё же ветер гасил чудовищную волну-убийцу, которая вопреки морским суевериям пришла восьмой. Казалось, победа близко. Корабль выровнялся и уверенно забрался наверх, в безопасность.

Чёрная туча нависла совсем рядом. Рёв оглушил. В небе открылся огромный алый глаз и с яростью вперился в Николаса. Заметил. Узнал.

Дохнуло гарью и рыбой. Ураганный порыв вышиб дух. Вперёд выдвинулись яростные вихри. Николас бил по ним ветроплавом, но без успеха. Силы заканчивались, он едва держался в воздухе.

Николаса скрутило. Корабль опрокинулся набок и перевернулся вверх дном.

Тень, дракон или нет? Она летела навстречу. Сияющая. Как может сиять тень?

Он разобрал очертания фигуры. Нагая худенькая девушка, лысая, с плоской грудью, как несчастные Норны из катакомб под Ловонидом. Она мягко коснулась его лица и распахнула прозрачные серые глаза, настолько обворожительные, что сердце замерло.

Герда! Но как? Почему?

- Я с тобой, мой повелитель, - прошептала она бесцветно, как шептали Норны и запела, хотя раньше у неё пропадал голос: – То, что внизу, — подобно тому, что вверху. А то, что вверху, — подобно тому, что внизу. Чтобы подняться, нужно упасть. Чтобы узнать, откуда круги на воде, отпусти страх и коснись дна. Коснись дна!

Море расступилось. Толща воды, будто разрезанная ножом, уходила во тьму. Корабль висел вниз мачтами на самом краю, грозясь сорваться в пропасть.

- Перестань. Перестань бояться. Ты же хотел побывать там, где заканчивается мир. Вот это место. Смотри!

Она поцеловала его в губы. Невероятно сладко. От её запаха, от нежного вкуса вело голову, будто он выпил десять пинт эля за раз. Думать не получалось. Николас мог только целовать в ответ, прижимать к себе крепко и чувствовать её тепло.

Стоило ему оторваться от её губ, как он полетел в бедну. Ощущение дара исчезло, как бывало раньше при приступах, а он так надеялся, что татуировки Безликого помогут.

- А-а-а!!! – вырвался из груди отчаянный вопль.

Неужели конец? Николас взмахнул руками напоследок и больно приложился спиной. Снова вышибло дух, сознание ускользнуло, но плач не позволил провалиться во тьму насовсем.

Боги, как отчаянно, аж кровь стынет в жилах. Люди так надрывно стенать не могут.

Николас с трудом разлепил веки. В щёку ткнулся мокрый лисий нос, обдав не слишком свежим духом.

Гилли Ду! Живой! Значит, и он не умер.

Лис счастливо тявкнул. Кто-то прыснул в лицо водой. Николас прищурился, пытаясь разглядеть в темноте доброхота.

- Всё хорошо? – спросил глубокий голос Идоу. – Я видел, как ты летал!

- Люди не летают, - прокряхтел Николас и попытался подняться.

Получилось не с первой попытки. Тело ломило, но вроде двигалось оно нормально. Только голову немного вело и перед глазами кружились звёзды.

- Обычные люди, может, и не летают, а вот Пернатый змей – вполне, - Идоу обличительно ткнул пальцем в татуированное плечо Николаса, показавшееся из разорванного ворота рубахи.

Тот поспешно затянул шнуровку.

– Вам показалось. Я зацепился за ванты и соскользнул, - упрямо ответил Николас и сел.

Шторм закончился. Небо светлело и волны потихоньку успокаивались. Из укрытий вылезали матросы и собирались у шканцев. Помотав головой и опершись на плечо Идоу, Николас снова поднялся и заковылял к остальным. Надо было показать, что он жив, а заодно узнать, что произошло, когда его посетило видение.

***

Как только Олаф притащил Герду в каюту, они молча легли на свои кровати: Олаф слева от входа, Герда – у окна. Корабль нещадно трясло, начало мутить, закружилась голова – одолела морская болезнь.

А как же Николас? Он ведь так страдал во время плавания в Леннокс. Как он вылечился? Или он просто делал вид? Он ведь никогда не признавался, что ему плохо.

Что произошло? Аура Николаса вспыхнула, а следом и аура Олафа, совсем как в Ловониде, когда они наткнулись на патруль. Тогда Олаф с Николасом будто переговаривались на известном только им двоим языке. Что-то похожее случилось на палубе, и Олаф позволил Николасу рискнуть, хотя до этого выступал против.

Герда подскочила и уселась на кровати. Олаф сделал то же и недоумённо уставился на неё.

- Почему ты разрешил мастеру Стигсу лезть на мачту? – не удержавшись от обличительного тона спросила она.

- Он меня убедил… - ответил Олаф рассеянно.

- Чем? Тем, что он менее важен, чем ты? Или тем, что ты нанял его умереть за нас?

- Нет! Просто он ходил по канату в цирке и хорошо держит равновесие. В конце концов, он говорил с таким жаром.

- Но он ведь… неодарённый! И ничего не знает о демонах, - раз уж врать, то напропалую.

- Думаешь, я знаю много? Даже бунтовщики из Компании пускай и называют себя наследниками Сумеречников, а с демонами сталкиваются не чаще нашего. Сейчас все настолько заняты войной друг с другом, что никому нет дела… до таких мелочей.

- Мелочей?! – продолжала негодовать Герда, хотя понимала, что надо взять себя в руки. – Я знаю одарённого, который сражался с демонами.

- Кто же? Проходимец Флавио? Да он чуть не поседел от лёгкого внушения! – скептично фыркнул Олаф.

- Николас Комри.

- О нём много болтают. Ты с ним встречалась? Это видел в твоих воспоминаниях лорд Веломри? – подобрался Лучезарный.

Его догадка живо охладила её пыл.

- Мельком. Издалека. Но слышала достаточно. Не в этом дело… - она из последних сил пыталась сменить тему. – Почему ты так спокоен? Почему так уверен, что мастер Стигс справится? Он ведь не представляет, с чем имеет дело.

- А почему ты так за него переживаешь? Я думал, что вы испытываете друг к другу неприязнь, но, похоже, дело в другом. Я чего-то не знаю? – лицо Олафа сделалось напряжённым и подозрительным.

- Ничего подобного! – стараясь скрыть дрожь в голосе, ответила Герда. – Просто если у него ничего не выйдет, ты упустишь время и тоже не сможешь ни на что повлиять. Тогда мы все погибнем!

- Во дворце Ловонида ты бросалась с ножом на лорда Веломри, а теперь испугалась шторма?

Она вот-вот нарвётся на допрос с пристрастием! Олаф ведь даже Николаса едва не расколол. Если возьмётся за неё всерьёз, то у неё не будет никаких шансов! Заметив испуг на её лице, Олаф сдался.

– Я просто верю, что Морти справится. Не может не справиться.

- Почему?

- Потому что… потому что… - Олаф не мог подобрать нужных слов. – Потому что это он. А как иначе?

До чего же всё это странно!

Прежде, чем Герда успела задать новый вопрос, корабль тряхнуло. Они с Олаф полетели на пол. Она приложилась лбом об угол кровати. В глазах потемнело. Чудом она смогла ухватиться за приколоченные к полу ножки кровати, чтобы не улететь при следующих толчках. Один, второй - с полок летели книги и посуда, что-то билось и грохотало. Корабль накренился так, что казалось, он вот-вот перевернётся и пойдёт ко дну. Неужели, конец? Нет! Где же Николас?

Только после третьего толчка корабль вернулся в вертикальное положение. Опираясь на кровать, Герда с кряхтением поднялась. Олаф сидел на полу и тряс головой. Видимо, тоже сильно ударился.

- У тебя здоровая шишка, - он улыбнулся в извинение и показал на лоб слева.

Герда потрогала. И правда, больно.

- А у тебя из носа кровь идёт, - Герда подала ему руку. – Сломал?

Тот провёл по лицу ладонью и зачаровано уставился на собственные пальцы.

- Не думаю. У меня часто носом кровь идёт, не обращай внимания.

- Вы с мастером Стигсом похожи, как братья, - вырвалось у Герды. – Я позову лекаря. Пускай он удостоверится, что всё в порядке.

- Нет, не стоит, - отмахнулся Олаф. – Слышишь?

Скрипели доски. Волны плескались о борт. Слышали шаги и голоса матросов на палубе, а больше никаких звуков не было. Герда пожала плечами.

- Всё тихо.

- Вот именно! Шторм закончился, - радостно объявил Олаф. – Идём. Надо проверить обстановку. Заодно разыщем Морти.

- И лекаря, - непримиримо добавила Герда.

- И лекаря, - согласился Олаф, и они поднялись на палубу.

Повсюду царил хаос, валялись разбитые бочки и обломки рангоутного дерева. Матросы разбирали завалы и вычерпывали воду. Лекарь помогал раненым. Капитан выслушивал доклад боцмана и его помощников у шканцев, а кормчий Уго стоял у штурвала.

Волны сглаживались, ветер утихал, небо потихоньку светлело. Солнце окрашивало края облаков в золотистый цвет, хотя очертания происходящего ещё скрывали зыбкие сумерки. Послышались крики чаек – предвестники земли.

Только Николаса нигде видно не было. Его ауру тоже не отследить. Сердце сжималось в тревоге. Олаф направился в сторону капитана, Герда поспешила следом.

- Какие новости? – деловито осведомился Олаф.

- Немного повредили бизань, но в остальном корабль цел. Дождёмся, когда станет светло, и подойдём к берегу. Уго говорит, что тут легко напороться на рифы, - он кивнул в сторону кормчего. – Вдвойне повезло – волны могли опрокинуть нас прямо на них! Видимо, Пресветлый нас хранит.

- Кстати, вы не видели Морти? – оборвал его речь Олаф.

Все замолчали и потупились.

- Что? Говорите же! – потребовал Лучезарный.

- Он смог добраться до стеньги и убрать парус, но… - отрапортовал боцман. – Спуститься до девятого вала не успел. Боюсь, он упал за борт. Никто бы не выжил в такой шторм. Простите…

Боцман снял шляпу, матросы и капитан поспешили сделать то же. Сердце ухнуло в живот, к горлу подступила тошнота. Нет! Сколько раз её пугали, что Николас погиб, а он всё время возвращался. Непотопляемый, как этот корабль.

- Эй, чего такие квёлые? Всё же закончилось. Или меня хороните? – раздался из-за спины знакомый голос.

Моряки вскинули головы, их лица вытянулись от удивления. Герда с Олафом поспешили обернуться. Опираясь на плечо Идоу, к ним шагал Николас. На его губах играла плутоватая усмешка.

- Живой! – обрадованно воскликнул Олаф. – Ты самый везучий балбес в Мунгарде, а теперь ещё и в Гундигарде!

Он крепко обнял Николаса и похлопал его по спине. Ах, знал бы он, что братается со злейшим врагом своего ордена. Герда даже жалела, что не могла в открытую броситься к нему на шею и расцеловать в лоб и щёки, чтобы удостовериться, что с ним всё хорошо.

- Спрыгнул на палубу в последний момент. Закатился за бочки, головой приложился немного – не страшно. А там меня Идоу нашёл, - обескураженно почесал затылок Николас.

- Что ж, значит, набавлю ему золотой за твоё спасение, - Олаф подмигнул проводнику и развернулся к Герде. – Угадай, кто переживал за тебя больше всех!

Она вспыхнула до корней волос. Олаф специально их смущает и пытается подловить? Догадался? Наверняка. Из неё никудышная врунья. Николас одарил её многозначительным взглядом.

- Не знал, что я настолько вам дорог.

- Конечно! Не смей даже думать, что ты менее значим, чем кто-либо из присутствующих здесь, даже чем я. И спасибо тебе. Спасибо всем вам за отличную работу! – выкрикнул Олаф, чтобы слышно было по всей палубе.

Грянуло дружное ура.

Глава 33. Первый день в Гундигарде

Вскоре тучи разошлись, улеглись и волны. Расправив паруса, «Музыка» легла на левый галс и направилась к берегу северного Гундигарда. Пассажиры, ни разу не видевшие южный континент, ждали его появления с нетерпением. Он просто обязан был потрясти их воображение: песок должен сиять и переливаться самоцветами, скалы должны напоминать окаменевших демонов, у кромки прибоя должны гулять диковинные крапчатые животные с шеями высотой в сосновый ствол, а под пальмами должны быть сложены алтари из черепов съеденных дикарями путешественников.

Ничего подобного тут не наблюдалось. Точнее, песок всё-таки был. Золотисто-белый, он искрился на солнце, у линии прибоя лежала полоса мелкого ракушечника, а чуть дальше росли высокие пальмы. Эти странные берега отличались разве что едва ощутимой дикостью.

Когда день уже шёл на убыль, «Музыка» встала на якорь.

- Придётся здесь задержаться. Кораблю необходим ремонт, - сообщил пассажирам капитан Люсьен, когда они собрались на палубе. – Мы постараемся сделать всё быстро.

- Хорошо, - ответил Олаф. – Как показал сегодняшний шторм, лучше потерять время, но сохранить жизнь.

- Кстати об этом, - вспомнил капитан. – Мы отклонились от курса, поэтому остановиться у племени торговцев-имошей не выйдет. Уго говорит, что до них отсюда по меньшей мере два дня пути.

- Что же делать? – Олаф обратился напрямую к Уго, который только спустился со шканцев.

Под его глазами красовались синие круги.

- Вам бы отдохнуть, - пожалела его Герда.

- Буду спать, не просыхая, пока корабль не починят. Не стоит беспокойства, - ответил тот вежливо. – А насчёт племени, на картах обозначен оазис шилайя. Раз у нас есть известия о них, они должны знать о нас. Попробуйте договориться с ними о ночлеге. Или оставайтесь на корабле с нами.

- Что скажешь, дружище? – Олаф снова обратился к капитану.

- Обитатели северного Гундигарда довольно дружелюбны и встречались с северянами неоднократно. Должны знать, что у нас нет дурных намерений. Попытайте счастья, если не боитесь. Вы же воин, осенённый милостью Пресветлого. Вас боятся даже колдуны. А суеверные дикари и подавно!

Люсьен всегда говорил то, что Олафу было бы приятно услышать. Хотя с обязанностями капитана он справлялся хорошо, всё равно возникало ощущение льстивой двуличности. Даже у Олафа. Поэтому он отыскал глазами Идоу и подозвал его.

- Знаешь что-нибудь о местных обитателях?

- Северный Гундигард – не моя вотчина. Но я могу наведаться к ним и всё выяснить. Иногда путешественники просят меня об этом, - заверил его Идоу, встав рядом.

За его спиной на кожаном ремне висела потрёпанная четырёхструнная гитара.

- Даёшь гарантии, что всё будет в порядке?

- Если вести себя разумно. Дождитесь меня на берегу. Они могут с подозрением отнестись к бледнолицым чужакам.

- Хорошо. Посмотрим, что ты умеешь, кроме как зубы заговаривать.

- Так в племени я буду заниматься именно этим, - простодушно рассмеялся Идоу.

- Тут не поспоришь. Что ж, готовимся к высадке, - объявил Олаф.

Николас тихо спросил:

- А как вы собираетесь с ними разговаривать? Разве вы знаете все языки мира?

- Нет, конечно. Но я знаю нечто, что роднит нас всех, - он указал на гитару у себя за спиной. – Музыку понимает даже самый распоследний дикарь.

Снова наставнические загадки!

Николас отпустил Идоу и выразительно глянул на Герду. Она тяжко вздохнула и отошла вместе с ним подальше от моряков, чтобы их разговор не подслушали. После шторма им не удалось побыть наедине. Пришлось терпеть осмотр лекаря, убираться в каюте, а потом наблюдать вместе со всеми за приближением к берегу.

- Олаф уже что-то подозревает. Будь осторожна со своими переживаниями. Разве не видишь, что от этого только хуже?

Герда взбешённо сверкнула глазами и сжала кулаки.

- Прости, что не умею лгать и притворяться так же хорошо, как ты!

- Ох! Зато ты, оказывается, можешь быть злобной, - фыркнул Николас.

- Мой дед само зло во плоти, так что мне есть в кого, - продолжала Герда метать молнии глазами, отчего нравилась ему ещё больше.

Какие-то у них ненормальные, болезненные отношения: чем мучительней, тем слаще, чем невозможнее, тем больше хочется обнять. Гр-р-р, нет, так нельзя!

- Просто держи себя в руках. Для общего блага, - велел Николас скорее себе, чем ей.

Герда закатила глаза, видимо, обо всём догадавшись. К ним уже спешил Олаф с выражением любопытства на лице.

Шлюпки спускали на воду и загружали вещами. Пассажиры спускались в них по верёвочным лестницам штормтрапов.

Заметив суету на палубе, лис забился в угол между бочками и стал скулить настолько громко, что перекричал даже круживших над мачтами чаек. Николас подошёл к нему и протянул руки:

- Перестань праздновать труса. На берегу будет намного лучше, чем здесь. Ты сам прекрасно это знаешь.

Он поднялся, заглянул хозяину в глаза и вильнул хвостом. Памятуя советы Идоу, Николас ждал. Обнюхав его ладони, Гилли Ду запрыгнул на руки, хотя и поглядывал на палубу с тоской.

Николас полез по штормтрапу последним. Медленно и осторожно, потому что одной рукой приходилось держать лиса. Тот уткнулся носом хозяину в шею, зажмурил глаза и подражал скрипу просоленных корабельных снастей.

Когда они забрались в шлюп, матросы восхищённо засвистели и захлопали.

- Вот, у вас уже получилось договориться! – похвалил его Олаф. – В конце путешествия ваш лис будет сам с охотой бегать по канатам и трапам.

Гребцы опустили вёсла в воду и двинулись в путь. Шлюпка подпрыгнула на набежавшей волне. Гилли Ду взвизгнул и испуганно заперебирал лапами по плечу Николаса.

- Эй, полегче! – возмутился тот и, отодрав лиса от себя, посадил его на дно шлюпки. – Не рви мою одежду, у меня её не так много. И сапоги тоже грызть не надо!

- Не переживай! Здесь же никогда не бывает холодно. Сделаешь себе набедренную повязку из лохмотьев, намажешь лицо сажей и будешь совсем как местный, - захохотал Олаф. – А в Таверне Морей мы тебя отмоем и прикупим обновок.

Николас сверкнул на него глазами, не оценив шутки. Продолжая дурачиться, Олаф ответил ему тем же. Не было бы вокруг столько посторонних глаз, они разговаривали бы совсем иначе.

Вскоре шлюпку подхватило течение и доставило к огромному песчаному пляжу. Когда она села на мель, матросы, сбросив сапоги, принялись выпрыгивать в воду и выгружать вещи. Николас снова попытался взять Гилли Ду на руки, но тот вырвался и с размаху плюхнулся в море, обрызгав Николаса и Герду. Приложился животом, наглотался песка и, суматошно перебирая ногами, погрёб к берегу.

Ругаясь про себя, Николас вылез за борт и помог спуститься Герде. Олаф вместе с Идоу выбрались с другой стороны. Освободив шлюпку, матросы поволокли её к берегу. Следом зашагали и пассажиры.

Возле линии прибоя они нагнали лиса, который стойко сражался с течением и пытался выбраться на берег. В этот раз Николас не захотел ему помогать, и в конце концов Гилли Ду сам преодолел это ужасное препятствие. Выглядел он жалко: стал раза в два меньше, мокрая шерсть клочьями свисала с боков, даже чёрные глаза потускнели и смотрели осовело. Злиться на такое тщедушное создание не получалось.

- Горе горькое. Когда уже ты начнёшь вести себя разумно? – укорил его Николас.

Немного придя в себя, лис зафырчал и встряхнул с шерсти воду, а потом рухнул в песок и принялся тереться об него спиной.

Матросы направились рубить пальмы на починку. Идоу зашагала вглубь неизведанной земли. Он опирался на изрезанный диковинными узорами посох, который гремел сухими семенами на каждый шаг. Навершие украшали перья и полоски кожи. За спиной болталась гитара и мешок с подарками для дикарей.

Странный этот проводник. Ничего не говорит, но понимает всё и даже больше. Интересно, есть ли дар у гундигардцев? Свой орден темнолицых воинов в набедренных повязках и в головных уборах из перьев? Чем они сражаются? Копьями с кремниевыми наконечниками? До это курам на смех!

Герда принялась собирать ракушки и прозрачные камушки. Олаф бродил по берегу, изучая окрестности.

К демонам всё!

По примеру лиса Николас с размаху плюхнулся на песок и растянулся на спине. После шторма сложные вопросы и страх перед будущим отступили. Сейчас просто хотелось наслаждаться непривычно тёплым для осени солнцем, солёным морским воздухом и криком чаек. Прибой подбирался всё ближе. Глубокая синева неба обволакивала и качала, как на волнах.

Все умрут: цивилизованные мунгардцы и дикари Гундигарда, духи и боги, животные и демоны. Самого мира в виде голубого шарика пронзённого тёмной спиралью Червоточины не станет. Вечно только небо. По нему души полетят к свету далёких звёзд. Возможно, они тоже уже мертвы. Сверкающий шлейф – лишь призрачное эхо уходящих в пустоту голосов. Души следуют за ним, пребывая в иллюзии, что живут и чувствуют. Но всё это – лишь сон мёртвого бога.

Хорошо! Блаженство в тишине.

Олаф устроился рядом и тоже принялся смотреть, только не в небо, а в лицо Николаса.

- Когда в Мунгарде наступит мир, мы покорим и этот заброшенный континент, - заговорил он о том, о чём думать не хотелось. - Возведём города, обучим дикарей нашему языку и грамоте, научим рыть каналы, мостить дороги, возделывать землю более эффективно, разводить больше животных, добывать больше руд и драгоценных камней. Приобщившись к мудрости Пресветлого, они будут благоденствовать, как мы в Мунгарде. Голод и болезни будут забыты, а суеверия - развеяны. Корабли начнут безбоязненного ходить от Урсалии до Таверны Морей. Нам покорится весь мир!

Николас покривился и повернул голову в его сторону:

- Пожалуйста, не сейчас. Не хочу объяснять тебе, сколько крови ради этого придётся пролить. И результат окажется совсем не таким радужным, как ты представляешь. К тому же, демоны здесь вполне реальны.

- Да, ты прав, - сник Олаф. – Просто эти пейзажи навевают мечтательное настроение.

- А более умиротворённых грёз у тебя не бывает? – намекнул о своей проблеме Николас, и собеседник пристыженно замолчал.

Теперь они оба изучали плывущие по небу облака.

Герда долго топталась рядом, а потом тоже легла. Ветер доносил до Николаса её едва различий аромат. Безмятежность затмевало хмельное желание. Женское тело манило неразгаданными тайнами. Как же нежны и чувственны её объятия! Сколько страсти в её поцелуях! Но всё же Николас не шелохнулся, позволяя себе лишь несбыточные мечты.

Гилли Ду устроился в ногах Николаса, щекоча его пятки перепачканной в песке шерстью. Стоило захотеть побыть одному, как все забросили свои занятия, чтобы полежать рядом. Ну, хоть молчали. Жизнь казалась почти сносной, а то и вовсе счастливой. Ведь рядом такие люди и… не совсем людьми, с которыми чувствуешь себя так же спокойно, как наедине с собой.

Солнце закатывалось за море, оставляя на воде дорогу из золота. Вместо лиса пятки теперь лизал прибой, а Гилли Ду сопел над ухом. Олаф поднялся и с тоской посмотрел на стоявший вдалеке корабль. Послышался бодрый стук. Остальные тоже встали, отряхивая с себя песок.

- Договорился? – деловито поинтересовался Олаф у показавшегося из-за утёсов Идоу.

- Да! У вас, кстати, неправильно записано название племени. Шилайю, а не шилайя. Они приняли ваши подарки и согласились приютить нас на пару дней. Хотят, чтобы вы стали почётными гостями на их празднике урожая, - с самодовольной улыбкой сообщил Идоу.

- Надеюсь, не в качестве главного блюда? – сглотнул Олаф.

- О, нет! Северные племена чаще общаются с бледнолицыми и перенимают их традиции. Людей они не едят. Но если хотите, у себя на родине я могу свести вас с каннибалами.

- Нет уж, спасибо! Обойдёмся как-нибудь без этого, - замотал головой Олаф.

- На самом деле наши племена куда чаще убивают чужеземцев, защищая свои земли. А быть съеденным или принесённым в жертву – большая честь, которой удостаивается далеко не каждый, - принялся объяснять Идоу с самым серьёзным видом.

Олаф пнул Николаса локтем и зашептал:

- А ты говорил про большую кровь. Они же совсем безумны, хуже колдунов!

Николас фыркнул:

- Мы отказались от этих традиций, северные племена – тоже. Со временем откажутся и южане, если чаще будут торговать с «бледнолицыми». Или ты жаждешь устроить кровавую резню, а потом столкнуться с ненавистью покорённых народов?

- Ладно-ладно, уговорил. Мы здесь не за этим, - сдался Олаф и повернулся к Идоу. – Так что от нас здесь требуется?

- В их доме мы должны соблюдать их правила. Остальное обсудим по дороге. Ночью здесь бродят опасные твари, - поманил их за собой Идоу.

Поставив Герду между собой, они двинулись в путь. Лис побежал следом.

Они шагали по каменистой тропе между иссушенных колючек и фикусов. С темнотой наступал и холод. Хорошо, что они захватили плащи и теперь кутались в них, чтобы не околеть. Ночь полнилась жуткими звуками. То ли птицы кричали, то ли выли звери – и не разобрать. Гилли Ду стал вторить им высоким лаем. Жуткий звук! Такое ощущение, что самый опасный зверь с ними, а не бродит по пляжу.

- Может, почуял сородичей? – предположила Герда.

- Какие в пустыне могут быть сородичи у северного лиса? – засомневался Николас.

Гилли Ду припал носом к земле и умчался в темноту. Даже Герда не стала просить искать его, тревожась от шорохов и неясных голосов. Над головой пролетел рой светлячков. Идоу запалил факел, освещая дорогу впереди себя.

– Сегодня мы только поприветствуем всех, кто сидит у костра. А завтра на празднике, если вы покажете себя достойными, вас представят королеве, - заговорил он, раз остальные отмалчивались.

- Этими дикарями правит женщина? – удивился Олаф. – Наверное, они совсем не воюют, а другие племена сюда не заглядывают.

- Судя по тому, что я видел, войной они не брезгуют. У вас в Мунгарде женщины слишком забиты, боятся глаза от земли оторвать.

Идоу кивнул на Герду. Та встрепенулась и внутренне сжалась.

- Слишком привыкли подчиняться и прятаться за мужскими спинами. У нас женщины не так сильно зависят от мужчин. Благодаря этому они проявляют себя во всей красе и могут быть очень кровожадными. А мстить они умеют с такой изощрённой жестокостью, что нам и не снилось.

- Нет, я бы не смогла… ни править, ни мстить, - ответила Герда. – За спинами надёжных мужчин куда спокойнее и проще. Одна я ощущаю себя мелкой рыбёшкой, выброшенной на берег. Бьёшься-бьёшься, а спастись не хватает сил и выдумки. Наверное, даже по нашим меркам я слабая и никчёмная.

Николас со злостью скрипнул зубами. Сколько он бился, чтобы она поверила в себя. Герда же через столько прошла, столько повидала, а всё туда же: я маленькая, глупенькая и слабенькая, ни на что не способна. Видно, ей так удобней.

Но смолчать он не смог:

- Всё бы у тебя получилось, если бы жизнь заставила. Люди способны на куда большее, чем им кажется, но проявляют всё, что в них заложено, только когда попадают в беду.

Она бросила на него угрюмый, полный укора взгляд.

- Не переживай. Мы будем с тобой всегда и закроем спинами, если это понадобится, - Олаф коснулся её руки и улыбнулся подбадривающе.

Кольнуло ревностью. Она – жена Николаса, законная, если не считать недоразумения с Леди из озера. А он мог только упрекать её и отталкивать, чтобы никто не догадался, как он томился по её благосклонной улыбке и ласковому прикосновению.

Что за несправедливость? Почему Олафу так легко удаётся всё то, что Николас никогда себе не позволял?

- Почему мы увидим королеву только завтра? Она рано ложится спать? – Олаф попытался повернуть разговор в менее щекотливое русло.

- Нет. Её можно лицезреть только раз в год во время праздника урожая, - туманно объяснил Идоу.

- Как так? Она что, пленница, как наш король Лесли? – недоумевал Олаф. – Как она может управлять племенем, не участвуя в жизни своих подданных?

- Она сторонится будничной суеты, - пожал плечами Идоу. - По нашим поверьям вождь – не важно, мужчина или женщина - воплощение бога в Дольнем мире. А бога не позволено видеть никому, кроме того, кого он сам посчитает достойным. При встрече он делится с человеком своей силой. Если отдаст её слишком много, то не сможет защитить своё племя в час испытаний.

- Я считал, что правитель должен отдавать себя своему народу без остатка, - хмыкнул Николас.

- Тогда ты выгоришь быстрее, чем сухая трава в саване, - возразил Идоу. – Твоему народу от этого лучше не станет. Вождь не может распоряжаться собственной жизнью и растрачивать себя на пустяки. Он должен печься об общем благе и смотреть вперёд до самых льдов за морем на юге.

- Герда победила. Я бы тоже так не смог. Не смог отказаться от вольной жизни, когда ты принадлежишь только себе и никому больше, - сознался Николас. – Похоже, среди нас хороший правитель вышел бы только из Олафа.

- Нас учат самоотречению с детства. Такова цена за наш дар, такова наша служба. Но королём я не стану. Не знаю даже, получится ли из меня хороший Магистр. Мы уже в Гундигарде, преодолели сильнейший шторм, а уверенности я до сих пор не чувствую ни капли, - сокрушённо ответил тот.

- Может, это к лучшему. Так ли тебе нужны власть, интриги, борьба со злопыхателями? – попыталась утешить его Герда.

Если чтобы стать Магистром, ему придётся принять осколок Мрака, то пусть Олаф провалит это испытание. Или ещё лучше – покинет орден, и они втроём останутся бродягами, не принадлежащими ни к одной стороне. После Гундигарда можно отправиться на поиски континента Вингард на западе, о котором шептались моряки.

- Не знаю. Наверное, это бы польстило моему самолюбию, - искренне ответил Олаф. – Я бы смог претворить в жизнь свои идеи, попытался бы что-то изменить. Может, я почувствовал бы, что значу что-то сам по себе, без голубого плаща и покровительства лорда Веломри. А ты, Морти, что скажешь? Мне нужно твоё мнение.

- Думаю, ты переживёшь ещё не один шторм, прежде чем что-то ощутишь. Это произойдёт внезапно. Ты поймёшь, что всё изменилось и назад пути уже нет. Только вот плата может оказаться слишком большой.

- О чём ты? Говоришь так, будто сам проходил подобное испытание, - насторожился Олаф.

- Нет, конечно, нет. То есть да. Все мы теряли невинность. Я сейчас не про близость с женщиной, - Николас бросил осторожный взгляд на Герду. – Или с мужчиной. Я про взросление, когда ты понимаешь, что мир гораздо больше, опаснее и сложнее, чем казался в детстве. С возрастом приходят только разочарование и усталость, а мудрость и сила остаются неуловимыми синими птицами. А если однажды ты всё-таки ухватишь их за хвост, то поймёшь, в какое чудовище превратился, гоняясь за призраком власти.

- Это очень… очень глубокомысленно, - ответил Олаф. – Но ты сгущаешь краски. Чтобы превратиться в чудовище, нужно предпринять определённые шаги. А сделать их, не понимая последствий, может лишь глупец. Разве кто-либо из нас похож на глупца?

- Я похож, - подал голос Идоу. – А что? Глупцом быть хорошо. Какой с них спрос? Послушайте совет глупца. Тот из вас, кого выберет королева, достоин власти.

Николас замер. Нет, только не это снова! Нужно сделать всё, чтобы королева выбрала Олафа.

Герда тронула Лучезарного за плечо, показывая, что Николас отстал.

- Морти! Ты где?! Не исчезай, как пронырливый лис! – позвал Олаф, и тот быстро нагнал их. – Что стряслось?

- Услышал шорох и решил проверить. Я же отвечаю за вашу безопасность, - соврал тот.

- Тем более, не отставай. Поодиночке нас одолеют куда быстрее. К тому же, дикие звери боятся огня. Правда, Идоу? – полушутливо обратился он к проводнику.

- Куда больше они боятся людей, - тихо ответил тот.

Прошло уже около двух часов. На небе зажглись звезды и луна, почти полная, только с края последней доли не хватало. Завтра будет полнолуние – потому и праздник. В старину они совпадали с лунными, а не солнечными циклами. К тому же, здесь поры года различались не так сильно, как на севере: вода не замерзала и не шёл снег. Разве что дожди могди зарядить, да и то ненадолго.

Они уже успели утомиться, когда впереди показались отсветы костров. Из темноты выступили завёрнутые в покрывала мужчины с копьями в руках. Охранники.

- Якси бунту хайкаму ома? – спросил один из них.

- Лиу! – коротко ответил проводник и начал что-то показывать на пальцах.

Воины почесали затылки, но всё же пропустили путешественников в деревню.

Гости подошли к большому костру, вокруг которого на тростниковых циновках сидели по одну сторону мужчины с разрисованными белой глиной лицами, а по другую женщины с оттягивающими мочки серьгами в ушах.

- Лиу! – улыбнулся им Идоу и чуть склонил голову.

Маленькая девочка указала на гостей пальцем и спросила что-то у старших. Те отвечали ей, будто пытались успокоить, кое-кто даже лукаво посмеивался.

Несколько мужчин, худощавых и долговязых, поднялись и повели гостей к глинобитным хижинам с тростниковыми крышами. Шилайю отвернул полог на одной из них и жестом пригласили войти. Внутри на застланном циновками полу лежали набитые соломой тюфяки и покрывала. В обложенном камнями очаге тлели угли.

Путешественники слишком вымотались за день и улеглись спать, не задумываясь о неудобствах, холоде и том, что в расположенную у земли хижину могут заползти змеи. Только отбитая во время шторма спина давала о себе знать, но вскоре и эта боль забылась.

Глава 34. Среди дикарей поступай, как дикарь

Проснулись они только к обеду. Идоу куда-то запропастился. Наверное, вызнавал у местных, как будет проходить праздник. А как им теперь выйти к дикарям без проводника?

- Чего мы мнёмся? – не выдержал Олаф растерянного вида своих товарищей. – Будем улыбаться и почтительно кивать. В конце концов, мы образованные люди, которые знают и умеют куда больше, чем эти дикари.

Нет. Одни и те же жесты, интонации и даже взгляды в разных странах понимались по-разному. А что на уме у дикарей, и вовсе представить сложно.

- Хорошо, только будем держаться вместе, - после долгих раздумий предложил Николас. – Герда?

- Да-да! Я сейчас, - засуетилась она. – Нет ли здесь воды, чтобы умыться?

- Отыщем! - Олаф выглянул из-за полога и поманил остальных за собой.

Они вышли гуськом друг за другом. Олаф первый, Герда вторая, Николас прикрывал тылы.

Поселение располагалось вокруг мелких прудов, откуда женщины носили воду в кувшинах на головах. Берега обрамляли финиковые деревья, пальмы и камыши. Кое-где были разбиты грядки. Пеструшки сновали между глинобитных хижин. Иссушенные зноем козы паслись на мокрой от росы траве. В отдалении на границе с пустыней обгладывали колючки двугорбые верблюды.

Площадь для празднеств находилась на входе в оазис, где было достаточно свободного пространства. Пальмы украшали гирлянды из цветов и связок фиолетового лука. На ветвях висели талисманы из раскрашенных охрой ракушек. Они мелодично стучали на ветру.

Женщины раскатывали на плоских камнях лепёшки и относили их жариться на костре. Готовое угощение раскладывали на циновках. Овощи томились в глиняных горшках. Мужчины выкапывали из земли большой чан с тушёной бараниной и резали её кремниевыми ножами.

От съестных запахов животы тоскливо заурчали. Шаловливый мальчишка утянул лепёшку с козьим сыром, но кто-то из взрослых поймал пострелёнка и оттягал за уши. Некоторые вещи одинаковы у всех. Например, желание мальчишек проверять границы дозволенного.

Зазвенели струны гитары. Идоу, оказывается, сидел на циновке среди шилайю. От них он отличался разве что мунгардской одеждой и соломенной шляпой. Ловко перебирая пальцами, он наигрывал заводную мелодию. Шилайю принялись подпевать. От низкого ритмичного тембра их глубоких голосов гудело в ушах. Они будто аккомпанировали гитаре, а не она им. Ноги сами просились в пляс.

Идоу заглушил струны ладонью и повернулся нависавшему над ним Олафу.

- Ах, вот вы где! Я вас везде искал!

- Мы спали в хижине, она в другой стороне, - резонно заметил Олаф.

- Какое досадное упущение с моей стороны, - хохотнул проводник.

Как ему в рабстве все зубы не выбили? Или там он тоже косил под дурачка и заслуживал к своим чудачествам снисходительное отношение?

- Так ты ещё и музыкант? Ученик самого Джелани? – с непонятным сарказмом поинтересовался Олаф.

- О да, он был славнейшим из учителей! – закивал Идоу.

- И ты, конечно, знаешь его последнюю песню, которую он так и не успел исполнить на публике?

- Я обязательно сыграю её вечером на празднике, - подмигнул ему Идоу.

Олаф запрокинул голову и расхохотался.

- Ого! Да тебе позавидовал бы сам Папа Легба! - посерьёзнел проводник.

Шилайю забросили все свои дела и внимательно следили за ними, будто могли понять, о чём шепчутся чужаки. Идоу снова скользнул пальцами по струнам.

- Ладно, погодите немного. Нужно уважить хозяев музыкой, чтобы они на нас не осерчали.

Он подобрал куда более нежную, умиротворяющую мелодию. Женщины завели песню-плач по чему-то или кому-то навеки утраченному.

Олаф продолжал хохотать. Герда испуганно коснулась его плеча.

- Над чем смеёшься?

- Над собой, - сокрушённо ответил Олаф. – Я искал надёжного человека, а нанял худшего болтуна из всех. Наверняка он не знает ни одного языка, кроме своего. И проводником был только на словах!

- Рано ещё посыпать голову пеплом, - попытался успокоить его Николас, поймав на себе несчастный взгляд Герды. – Как-то же он договорился с этими шилайю.

- Да нет же, он просто болтун! – Олаф закрыл лицо руками и покачал головой.

- А кто такой его учитель Джелани? – Герда снова коснулась его плеча, на этот раз, чтобы отвлечь.

- Джелани не его учитель. Я больше, чем уверен, что они никогда не встречались, - горестно заявил Олаф. – Это просто легенда.

- Из новых? – глаза Герды вспыхнули воодушевлением. – Расскажи! После путешествия я запишу свой сборник легенд и обязательно включу в него историю о наших путешествиях. Вот чем мне хотелось бы заняться!

- Сложную работёнку ты выбрала, – сдался он. –Джелани родился уже в Мунгарде, в семье рабов, которых вывезли из Гундигарда в раннем детстве. После прихода к власти пресветловерцев их освободили, как и многих других невольников. Но найти себя на свободе оказалось не так просто. Многие за гроши нанимались в помощники фермерам на сезонные работы. Единственным их развлечением после тяжёлых трудов было пение у костров между камышовых лачуг по берегам реки Агары.

Некоторым из гундигардцев так полюбилось это занятие, что они тратили последние сбережения на инструменты и странствовали по стране, чтобы петь в кабаках и на площадях больших городов за подаяние слушателей. Джелани тоже мечтал стать странствующим музыкантом. Внешность у него была весьма запоминающаяся: высокий рост, болезненная худоба, удивительно длинные и гибкие пальцы и бельмо на правом глазу. Но пел и играл он весьма посредственно. Его постоянно освистывали.

На несколько лет Джелани исчез, а когда вернулся, в руках у него была старая четырёхструнная гитара. Из неё он извлекал такие звуки, будто играл целый оркестр. Голосом Джелани мог передавать любые, даже самые сложные эмоции. Его стихи больше напоминали искусные сочинения королевских бардов с вкраплениями причудливых дикарских мотивов.

Когда Джелани приходил в Констани, мы сбегали с уроков, чтобы послушать его выступления. Это было истинное волшебстве – не то, что фиглярство Идоу. Девушки от его музыки теряли разум: вешались на него, проходу не давали. Мы спрашивали у Джелани: «Где ты научился играть так, как не умеют даже придворные музыканты?»

Джелани ухмылялся и отвечал: «Да вот, ребятушки, отчаялся я совсем. Музыка моя убога, в животе пусто, и ни одна красотка даже смотреть на меня не хочет. Я взял последние три серебряника и закопал их в полночь на перекрёстке у старого кладбища. Из лунного света навстречу мне вышел демон. Чёрный, как ночь, лицо в муке перемазано, кудри рыжие от охры, глаза красные, словно кровью налитые, костюм господский. Пахло от него ромом и опием. В обмен на душу демон научил меня музыке. Теперь я играю её каждый день, чтобы заглушить вой его псов. Я вижу их тени в вечерних сумерках, нахожу следы их когтей на дверях домов, где останавливаюсь на ночь. Не подсобите, юные воины? Отыщите псов, отыщите демона. Убейте их, иначе со дня на день они придут за мной, и я не успею сыграть последнюю песню».

- Псы? Как холмовые гончие? – переспросил Николас. – А что за демона ждал Джелани? Очень похоже на Аруина, предводителя Дикого Гона. Меня им в детстве тётушка пугала.

- Вряд ли, - задумчиво ответил Олаф. – В среде рабов гундигардские легенды перемешивались с нашими и получалось нечто очень своеобразное. Раньше, когда рабы сбегали от своих хозяев, на их след натравливали свирепых собак. Когда псы настигали несчастных, то разрывали их на части. Потому Джелани и боялся собак.

- Значит, демона не было? Джелани не продавал душу Предвестникам? Ты же говорил, что у него тоже что-то с глазами… - напомнила Герда.

- Нет. У него было мутное пятно на правом зрачке, а не разноцветные глаза, как у наших Магистров. К тому же, неодарённые называют демонами самих гундигардцев. Джелани рассказывал всё это для красного словца. А играть его научил кто-то из бывших рабов. Они часто практикуются на старых заброшенных кладбищах, потому что там тихо и безлюдно.

Герда разочарованно надула губы. Не любила, когда истории о волшебстве развенчивали и делали приземлёнными. Олаф коснулся её руки и подбадривающе улыбнулся:

- После его рассказов мы ходили на перекрёсток, чтобы вызвать демона.

- И ты? – округлила глаза Герда.

- Ну… нет, меня не брали. Я ведь весь такой правильный, любимчик лорда Веломри, - Олаф с досадой поморщился. В отличие от болтуна Идоу он был излишне честный. Если искренность и наивность Герды умиляла, то от прямоты Олафа порой становилось неловко даже ему самому. – Мои приятели ходили и хвастали этим на всю Академию. Все они до сих пор живы и здоровы, и при хороших должностях в ордене. А о том случае даже не вспоминают.

- Но ты-то помнишь, - резонно заметил Николас. – А что стало с Джелани?

- Он умер. В Констани постоянно объявляются музыканты, которые называют себя учениками Джелани и выдают свои весьма посредственные сочинения за его последнюю песню.

- Неужели Джелани загрызли собаки? – с надеждой спросила Герда.

Олаф посмотрел на неё с недоумением:

- Конечно, нет! Ему проломили голову в таверне. Он соблазнил чью-то жену и заразил её срамной болезнью. Муж об этом узнал и пошёл разбираться… Ну а как «разбираются» между собой простолюдины, ты можешь себе представить.

- Фу! – скривилась Герда.

- И я о том. В реальности все эти истории оказываются далеко не такими красивыми, как представляется в сказках, - сказал Олаф.

Идоу закончил играть, по мунгардской традиции встал и поклонился публике. Хлопать шилайю не стали, но улыбались доброжелательно, взмахивали руками и что-то говорили на своём чирикающем наречии.

- Мастер Идоу, скажите, а ваш учитель Джелани ходил на перекрёсток у кладбища? Он действительно продал душу демону? – спросила Герда, как только проводник повернулся к ним.

- Конечно, ходил! Вы всё неправильно понимаете. Мы в Гундигарде видим мир не так прямо, как вы. На перекрёсток идут не для того, чтобы обрести славу и потешить своё тщеславие, а чтобы приобщиться к мудрости предков и найти среди множества чужих историй свою. А продать душу, значит, посвятить себя любимому занятию и пожертвовать ради него семьёй, друзьями, достатком и удобствами. Понимаете?

- Значит, никакого демона с измазанным мукой лицом не существует? – добивалась она прямого ответа.

- Ещё как существует! Папа Легба - привратник загробного мира. Когда ему скучно, он играет зажигательную музыку, и все, мёртвые и живые, ему подпевают, - снова тренькнул по струнам Идоу.

- Это не означает, что ты должна перестать верить в чудеса и мечтать о счастливом конце нашего путешествия. Уверен, у нас всех всё сложится именно так, как ты захочешь, - поспешил взять инициативу в свои руки Олаф и уже куда более строго обратился к Идоу: – А ты заканчивай бездельничать. Нам нужно умыться и поесть. Или мы должны голодать до праздника?

Проводник повернулся к шилайю и спросил:

- Лиу-лиу?

Мужчины недоумённо уставились на него. Идоу заложил руки за спину и навис над ними.

- Тинати акса мочья? – спросил один из шилайю с суровым видом.

Его голова, как и у остальных дикарей, была обмотана белым платком, чтобы солнце не палило в макушку и песок не набивался в волосы. И без того чёрные глаза мужчин были подведены сурьмой. Женщины, наоборот, глаза не красили, зато носили много украшений: ожерелий, бус, браслетов, серёг и колец из перламутра и полудрагоценных камней вроде яшмы.

- Лиу! – ответил Идоу, старательно растягивая рот в улыбке, но зубы не показывал.

- Тинати му каксамо иеи? – снова спросил что-то дикарь.

- Лиу! – настаивал проводник.

- Татакаса мо рикидери! – махнул рукой собеседник.

- Лиу! – кивнул Идоу.

Похоже, Олаф был прав насчёт Идоу. Ни демона плешивого он не знает. Что ж, будет им урок. В следующий раз останутся на корабле, а не пойдут на сушу искать приключений на свои головы.

Дикарь что-то выкрикнул. К гостям приблизился длинный узкогрудый как жердь подросток и поманил за собой. Идоу же остался с шилайю у большого костра и продолжил играть на гитаре.

Они пришли к одному из прудов. Следом прибежали девушки с кувшинами и связками хвоща. Они показали, что нужно растереть его в руках и полить водой – будет пахнуть, как мыло. Гости пожали плечами и попробовали. Действительно, освежало. Николас с Олафом быстро умылись и вернулись к выделенной им хижине. Вдосталь наплескавшись, к ним присоединилась Герда. Она выглядела взбодрившейся и повеселевшей.

- Я… всё-таки думаю, что неправильно менять концовки историй. Тогда они станут лживыми и криводушными.

- Хорошо! Тогда не расстраивайся из-за них так сильно, - Олаф ласково ущипнул её за щёку.

Сопровождавший их подросток принёс глиняные миски с кашей ярко жёлтого цвета, приправленной морковью, луком и укропом. Сверху в каждой тарелке лежало по четвертинке лимона.

- Кускус! – парень облизнулся и погладил тощий живот, а потом отдал одну миску Олафу.

- Действительно, кускус-нямням, - хмыкнул тот и огляделся по сторонам. - И как же это есть без ложки?

Вторая миска досталась Герде, а последняя - Николасу.

- Руками, - пожал плечами он, выжал в кашу лимон и с опаской отправил рот щепотку. – Это хотя бы не рыба, и пряностей они не жалеют.

Герда тоже принялась есть. Олаф долго с отвращением смотрел в миску, но голод всё же возобладал, и он набрал в ладонь горстку каши.

- Месяц назад я был одним из самых могущественных людей в Мунгарде, а теперь ем подозрительную кашу руками, как последний босяк.

- Ты слишком долго жил в стенах ордена. Хороший правитель должен быть ближе к народу и есть с ним из одного котелка, - усмехнулся Николас и с видимым удовольствием слизал с пальцев остатки каши. – В своё время я достаточно намучился с бамбуковыми палочками. После этого есть руками – наслаждение.

- Может, ты и прав. Ко всему нужно относиться проще, - согласился Олаф и отправил в рот первую порцию. – Хочется наплевать на правила и прочитать этих дикарей. Идоу – первого из всех.

Вряд ли прочитать хитроумного проводника получится легко.

- А вдруг это их рассердит? - встревожилась Герда. – Пока ни они, ни Идоу враждебности не проявляли. Это не та ситуация, когда нужно нападать первыми.

- Ты, конечно, права. Нужно набраться терпения, - тоскливо вздохнул Олаф.

На полуденном солнце они разморились и задремали. Когда посапывать, опираясь спинами о неровную глинобитную стену, надоело, они отправились осматривать окрестности.

Около полусотни глиняных хижин различались разве что орнаментами в виде меандров, листьев, цветов и животных. За ними обнаружились поля, засаженные злаками. Правда, они выглядели очень чахло. Похоже, здесь давно не шли дожди. Ничего, жаркий сезон вот-вот должен закончиться. Да и не выглядели шилайю голодающими, учитывая, сколько угощения приготовили на праздник. Козы, правда, гремели костями, но может, это такая порода.

Герде очень хотелось погладить верблюдов.

- Не стоит. Может, это священные животные и к ним нельзя прикасаться. Особенно чужакам, - предупредил Николас, когда они подошли вплотную к стаду.

- Я вижу, ты тут всё знаешь не хуже, чем наш проводник. Может, стоит выгнать дармоеда и отдать тебе его плату? – предложил Олаф, посмеиваясь. – Уверен, общаться с дикарями ты сможешь не хуже. Лиу! Лиу! Главное, побольше махай руками и сохраняй умный вид.

- Да ну! Мне куда больше по душе присматривать за вашей безопасностью, - отмахнулся Николас. – Идоу не так прост, как кажется. Не стоит его недооценивать, ни в хорошем, ни в плохом смысле.

- Заметил что-то подозрительное? – насторожился Олаф.

- Нет, просто… предчувствие.

- Знаешь, я забеспокоился бы, будь ты одним из нас.

Так он догадывался, играл или Николас стал слишком мнителен?

Верблюды жевали колючки, не обращая внимания на гостей. Только один, самый большой, повернул голову в их сторону.

- Жаль. Я читала, что они смирные, только могут плюнуть, и тогда их слюна будет течь по всему лицу, - задумчиво выдала Герда.

- Только этого не хватало! – всполошился Олаф, глядя, как большой верблюд двигает челюстями. - Пойдём отсюда. Смотрите, там что-то интересное!

Он махнул в сторону большой постройки на отшибе. Это была пирамида с круглым основанием. С неё будто стекали потоки красной глины.

- Похоже на гробницу или храм, - задумчиво изрёк Николас.

- Какая правильная форма и как построено! – восхитился Олаф. – Неужели её возвели дикари?

- То, что они живут иначе, чем мы, не значит, что они глупые, - тихо заметил Николас, но расслышала только Герда и посмотрела с нежностью.

Он поёжился. Почему так трудно противостоять чувствам, её и своим? Нужно закусить губу и терпеть. До конца осталось недолго. Нельзя всё испортить в нескольких шагах от… смерти.

Николас направился к пирамиде, сбив их строй. Герда с Олафом недоумённо переглянулись и поспешили за ним.

Высотой футов в тридцать, в диаметре столько же, стены украшала роспись из чёрных языков пламени. Николас потрогал поверхность. Слишком горячая. Нагреться на не таком уж жарком солнце она не смогла бы.

- Интересно, где здесь дверь? Что скажет наш знаток? – Олаф хлопнул Николаса по плечу.

- Может, туда ведёт подземный ход. А может, двери и вовсе нет, - пожал плечами тот.

- Зачем строить дом без двери? Это глупо даже для дикарей.

- Если это гробница, как курганы у нас в Б… - начала Герда, но осеклась, уловив на себе предупреждающий взгляд Николаса. – В Урсалии. Если это гробница, то входа нет, чтобы никто не тревожил мёртвых и не грабил их.

- Ты, оказывается, тоже претендуешь на роль проводника? - сыронизировал Олаф. – Знатная должность, раз столько желающих.

- Почему ты такой злой? – нахмурилась Герда. – Мы же просто делимся своими догадками. Если тебе не нравится, мы будет молчать.

- Прости, я не хотел! Просто меня всё здесь раздражает. Наш проводник, дикари и их дурацкие обычаи, вонючие животные и даже эта бессмысленная постройка.

- Мы тоже тебя раздражаем? – осторожно спросил Николас. – Хочешь, мы оставим тебя одного? Кажется, здесь достаточно безопасно, но если что, я буду наблюдать за тобой издалека, чтобы не мешать.

- Вовсе нет! Я всю жизнь был один, и рад, что теперь вы рядом. Просто не привык, что всегда нужно быть приветливым. По правде, даже не знал, что могу быть таким раздражительным.

- Не оправдывайся, не нужно! – Герда крепко сжала его ладонь. Она оказалась ледяной. – Просто будь собой, мы примем тебя любого. Это ведь и есть дружба.

Он вымученно улыбнулся.

На дороге показался Идоу и подбежал к ним.

- Вот вы где! На этот раз я заглядывал в хижину, да. Идёмте на праздник. Всё уже готово, ждут только вас... Ну и закат, естественно.

- Что это за здание? – Герда указала на пирамиду.

- О, это королевский дворец. Нравится? – ответил Идоу.

- А как туда попадают люди?

- Никак. Я же говорил, королева показывается только раз в год на праздник урожая. В остальное время она обитает здесь. Входить к ней строго запрещено, - пожал плечами проводник.

- Где тогда она берёт еду и как сама входит и выходит? Как передаёт племени свои указания? – продолжила недоумевать Герда.

- Боюсь, об этом знает лишь сама королева, - усмехнулся Идоу. – Но у тебя, как и у остальных, будет шанс встретиться с ней.

- А как мы поймём друг друга, если разговариваем на разных языках?

- Не беспокойся. Если она покажется тебе, то ты её поймёшь. Нужно торопиться. Неучтиво заставлять хозяев ждать, - закончил разговор Идоу и направился в сторону оазиса.

Олаф с Гердой поспешили за ним. Николас задержался.

Не покидало чувство, что за ним кто-то следит. Да не просто кто-то, а то же существо, что наслало на них бурю. Может, оно и нагревало пирамиду изнутри? Но тот дракон был слишком большим, чтобы сюда вместиться. А если он умеет принимать иные формы?

Может, внутри горячий источник? Лава? Тёмная гряда гор совсем рядом. Человек вряд ли бы выжил в кратере среди ядовитых испарений. Возможно ли, что королева шилайю – демон? Это бы многое объяснило.

Николас положил ладонь на эфес приторочённого к поясу меча и огляделся по сторонам.

- Морти, не отставай! – поторопил его Олаф. – Нас ждут… гостеприимные хозяева.

Ладно. Нужно дождаться окончания праздника и добиться встречи с королевой. Тогда всё станет ясно.

Николас поспешил за остальными.

Глава 35. Праздник урожая

На оазис стремительно опускались сумерки. Шилайю сидели на циновках вокруг костра и ели лоснящимися от жира руками завёрнутую в лепёшки баранину и овощи. Из общего котла в глиняные кружки разливали хмельной напиток, от которого у шилайю блестели глаза и лица становились счастливыми.

Дети возились рядом со взрослыми, самые младшие уже клевали носами. Заметив гостей, ребятня подбежала к ним и стала что-то спрашивать. Николас, Герда и Олаф лишь улыбались и мотали головами, не в силах понять, чего от них хотят.

Мальчишка посмелее схватил Николаса за руку и ткнул в неё иголкой от кактуса.

- Эй! За что? – он грозно посмотрел на сорванца.

- Ничего страшного, она не отравлена, - сказал Идоу. – Он просто хотел проверить, какого цвета твоя кровь.

Николас показал детворе палец с выступившей багряной каплей. Те подались вперёд, разглядывая её, как нечто небывалое.

- Нина-а! Ака-ака! – выкрикнул зачинщик.

Кто-то из ещё трезвых взрослых обернулся и строго подозвал пострелят к себе. Те послушались, но не переставали галдеть.

- Что они решили? – спросил Олаф.

- Что Морти такой же человек, как и они, а не демон, - хохотнул Идоу. – Не обращайте внимания, больше проверок не будет.

Он отвёл гостей к свободному месту на циновках. Женщина, чьи бёдра были обвязаны цветастым покрывалом, а полная грудь с огромными сосками обнажена, подала им миски с едой. Остальные женщины оказались одеты так же нескромно.

Олаф выглядел слегка обескураженным. Герда стыдливо краснела и не знала, куда деть глаза. Николас наблюдал за ними отстранённо. Во время странствий ему и не с таким сталкиваться приходилось. Впрочем, нужно изображать из себя простака. Или нет. Олаф уже явно оценил его осведомлённость. Это будет выглядеть натужно и подозрительно.

Лепёшки лежали в общем блюде. Сидевший рядом мужчина вручил гостям кружки с напитком.

- Это что-то вроде вашего вина, только из кактусов, - объяснил Идоу. – По крайней мере, настроение поднимает не хуже, чем напиток из винограда.

Он залпом опустошил кружку, вытер рот рукавом и попросил ещё. Сосед-шилайю засмеялся и похлопал его по плечу.

Ясно. Напиток крепкий, лучше не налегать.

Стемнело. На небе зажглись яркие, но непохожие на северные рисунки. Умирающая луна походила на кусок изъеденного мышами сыра. Ветер стих, воздух стоял густой и томный. Цикады мелодично стрекотали в траве, лягушки квакали в прудах, птицы чирикали надсадно.

Олаф продолжал мучиться из-за того, что есть приходилось руками, но в целом праздничный ужин оказался сносным. Особенно вкусными оказались приправы.

Между дикарями шла неспешная беседа. Старая, похожая но сморщенную сливу, женщина громко что-то рассказывала. Молодёжь слушала её, затаив дыхание. Взрослые вполголоса, чтобы не мешать ей, обсуждали свои проблемы. Гостям, которые не понимали ни слова, оставалось только молчать.

Все звуки стихли. К костру вышли мужчины с барабанами, рожками, волынками и большим деревянным инструментом, наподобие стола, сложенного из длинных узких брусьев. По нему били маленькими молоточками, и он издавал разные звуки от высоких до низких. Такого даже в Золотом Дюарле не видели. Пускай бы Сумеречники возили королю Орлену гундигардские специи и диковинки. Они куда безопаснее, чем пленённые демоницы, а волшебства в них ничуть не меньше! Повара и музыканты в богатых домах руки бы оторвали за одну возможность удивить пресыщенных господ.

Идоу взял гитару и вышел в центр.

- Сейчас вы её услышите. Ту самую песню, - азартно заявил он и ударил по струнам.

Остальные музыканты подхватили мелодию. Идоу запел низким, вибрирующим голосом. Слова проникали под кожу, песня становилась отражением собственных мыслей, страхов и боли, как будто Николас был её главным героем.

«Я стою на перекрёстке,

Я промок - льёт дождь,

А звук гитары уже не так сладок.

Я протягиваю руку,

А люди проходят мимо,

Они меня не знают.

Моя музыка больше им не слышна.

Солнце садится и восходит,

Я смотрю на восход и закат.

Но милостыни не жду -

Ведь Бог не услышит меня.

Я запутался и тону.

Не зная ласки твоей.

Лети, голубка,

Скажи моим братьям,

О тоскливой трясине,

Которая уже ждет.

Скоро придет тот демон,

Что дал мне музыку,

Чьи псы заждались моей платы.

Он выжжет мне душу,

Заберет с собой.

А тело оставит

Гнить в овраге.

И моя музыка больше не сладка.

Когда земля сомкнется надо мной,

Когда ручьи потекут надо мной,

Когда ветра запоют о весне,

Приди, голубка,

Брось цветок на могилу.

И спой мне

Пусть ветер поет с тобой.

Пусть воют демоновы псы,

Посыпь землю солью.

И помни обо мне.

Пой обо мне,

Пой...».(*)

(*) Автор стихов – Яна Рунгерд

Остальные слушатели тоже оказались в плену зловещей мелодии: боролись с отчаянием и одиночеством, предчувствовали скорую гибель и переживали о судьбе близких. Они даже не заметили, как Идоу закрыл струны рукой, и гитара смолкла.

- А где хлопки? Вы же не дикари и прекрасно знаете, как благодарят музыкантов. Если не платите, то хоть похлопайте для приличия! – укорил их проводник.

Герда с Николасом пристыженно ударили ладонями.

- Благодарность заслуживают, милостыню – просят. А требовать могут только те, у кого есть власть и деньги, - скривился Олаф.

Идоу печально улыбнулся самому себе. Шилайю подал ему кружку с кактусовым вином. Опустошив её в пару глотков, Идоу выкрикнул:

- Раз за душой ни гроша, не заслужил я ни шиша!

Он снова заиграл, на этот раз куда более бодрую и залихватскую мелодию. Остальные инструменты подхватили её так же быстро. Шилайю поднимались с циновок и пели на своём наречии. Молодёжь пустилась в пляс, высоко подпрыгивая и потрясая всем телом. У Сумеречников ещё сохранились подобные ритуалы - древние пляски духов, в которых нет правил. Ты просто слушаешь музыку и двигаешься, как велит душа.

- Зачем ты так? Он же играет от души! – укорила Олафа Герда.

Тот сжал губы в полоску, не желая оправдываться.

Женщины приближались к мужчинам, покачивая бёдрами и встряхивая пышными грудями. Мужчины бросали на них похотливые взгляды, простирали руки и притягивали к себе, едва не изображая совокупление.

Лица у Герды с Олафом потешно вытянулись. Она стыдливо отвела взгляд, а он мрачнел и с трудом скрывал брезгливость.

Вспомнилось, как Гвидион настаивал, чтобы на похожем празднике урожая Николас зачал ребёнка с женщиной, которую объявят Владычицей Осенью. Неужели и здесь всё затевается для того же? Мужчина должен встретиться с королевой ради совокупления, а не для того, чтобы пройти испытание и почувствовать себя достойным власти.

Николас скорчил кислую мину и встретился взглядом с Олафом, будто поймали своё отражение в кристальной воде. Оба захохотали. Герда глянула на них неодобрительно и ещё больше ссутулилась. Видимо, испугалась, что они смеялись над ней, но остановиться не получалось. Похоже, кактусовое вино ударило в голову.

Олаф похлопал её по плечу.

- Мы о своём, о мужском. Не обращай внимания.

- Ужасно быть в вашей компании единственной женщиной! - воскликнула Герда в сердцах.

Её тоже развезло, хотя она сделала от силы пару глотков.

- Смотри, сколько тут женщин. Никто ничего не стесняется! – Николас махнул рукой в сторону похотливо извивающихся дикарок. – Бери пример.

- Тебе такое нравится? – Она спрятала лицо в ладонях, бубня себе под нос: - Домой! Домой! Как я хочу домой!

Сколько раз на неё нападали жуткие демоны, боги и просто безумцы, а домой она запросилась, только когда оказалась на разнузданном празднике. Правду сказал Идоу, цивилизованное общество закрепостило женщин. Нет, не так, оно закрепощало всех с раннего детства кучей запретов и стыдом за свою наготу, свою природу, свои эмоции и мысли. Так кто же невежественней и глупее, искренние дикари или цивилизованные лицемеры?

- Потерпи. Посидим ещё для вида и пойдём спать, а завтра вернёмся на корабль. Хватит с нас чудес Гундигарда, - подбодрил Герду Олаф.

Она слабо улыбнулась.

Сосед-шилайю помахал рукой в сторону танцующих. Заметив его жесты, Идоу перестал играть и вернулся к компании мунгардцев.

- Вы должны присоединиться к пляске. Это почётная обязанность гостей.

- Только участвовать в разврате нам ещё не хватало! – возмутился Олаф и снова сложил руки на груди.

- Хоть один из вас должен станцевать, иначе вы их обидите. После этого они могут нас не отпустить, - на полном серьёзе заявил Идоу.

- Об этом ты нас не предупреждал. Танцуй сам, - Олаф оставался непреклонен.

- Я-то станцую, но им нужен белый человек. Желательно предводитель.

Угу, ребёнка от простого скитальца они не хотят.

- Нет. Моя вера запрещает участвовать в подобных безобразиях. Я не хочу её пятнать даже в своих глазах, - нашёл достойную отговорку Олаф.

Идоу печально вздохнул и обернулся к Герде.

- Тебе же понравилось, я видел. Станцуй! Благодаря этому ты сможешь встретиться с королевой и доказать, что женщины ни в чём, даже в смелости не уступают мужчинам.

Если предлагают ей, значит, дело не в ребёнке. Да и вообще не стоит ей в этом участвовать. Нет, он не ревнует, а просто переживает за её безопасность!

- О, я… я бы не хотела ничего доказывать. Бессмысленно это.

- Вы всех нас спасёте! Молю! – Идоу едва не встал на колени.

Герда бросил на Николаса отчаянный взгляд. С одной стороны, лучше бы достойным власти признали Олафа. С другой стороны, королева может оказаться демоном. Может, уговорить Олафа сыграть роль приманки, в то время как Николас приготовит засаду. Дракон из шторма слишком силён, чтобы идти в лобовую атаку.

- Это хорошая возможность показать себя. Станцуй! Заодно покажешь дикарям, что уважаешь их традиции. Тогда со временем они примут Пресветлого бога, как принимали нас, - подключился Николас к уговорам.

- Какой из меня танцор? Если хочешь, попробуй сам, - предложил Олаф.

- Это плохая идея.

- Почему? Снова стесняешься? Если не хочешь, значит, мы отказываемся все трое.

«Просто это твой путь, дубина! Я не хочу подставляться, чтобы меня в очередной раз назначали избранным, мессией или прочей чепухой».

- Пожалуйста! – Идоу сложил ладони лодочкой.

- Иди. Спаси нас, избавь от этой нелепости. Можешь считать, что это работа телохранителя, - велел Олаф.

С королевой встретиться необходимо кровь из носа, иначе на них может напасть что-то гораздо более могущественное, чем кучка дикарей с кремниевыми ножами.

- Ладно, - сдался Николас.

- Только ты должен снять рубашку и платок. Эти танцы исполняют раздетыми, - попросил Идоу.

- Нет. Пускай терпят так или я тоже откажусь.

- Какие же белые люди упрямые и непокорные! – с досадой всплеснул руками Идоу.

Шилайю принёс похожий на гриву плюмаж из орлиных перьев и водрузил его на голову Николаса. Идоу вложил в руки обтянутый воловьей коже бубен и деревянную колотушку с резными узорами, похожими на те, что они видели у пирамиды.

- Покажи им свою музыку! Заставь их сердца гореть, и они станут твоими! – горячо советовал Идоу.

- Мне их сердца ни к чему. Я просто…

- Это только пока. Иди же! – Идоу пихнул его в спину.

Николас бросил последний взгляд на товарищей. Олаф посмеивался над его глупым видом, Герда, наоборот, хлопала пушистыми ресницами и едва не открывала рот от восторга. Словно снова влюбилась без памяти.

Эх, была не была. Шутом выступать ему не привыкать!

Шилайю отвёл Николаса к танцующим. Темнокожие девицы обступили его кругом и, воздев руки, принялись качаться из стороны в сторону, как деревья на ветру. Музыка стихла. Дикари ожидали, что Николас задаст ритм нового танца. Он вскинул бубен и ударил колотушкой. Раз, два, три – примеряясь. На четвёртый Николас закружился вокруг своей оси, притопывая ногами в сапогах.

Идоу перехватил гитару и заиграл так зажигательно, что сердце выпрыгивало из груди. Остальные музыканты снова быстро включились. Шилайю одобрительно заулюлюкали и запели.

Николас приблизился к женщинам, показывая, насколько он истосковался по страсти и удовольствиям, насколько устал страдать, бороться и терпеть лишения. Насколько надоело изображать из себя кого-то другого, правильного, каким его хотели видеть наставники и друзья. Собой Николас становился только во время сражений. И сейчас, во время неистовой пляски, с вульгарными движениями и томными вздохами, от которых прошибал пот и кружилась голова.

Он чувствовал себя живым, здоровым и полным сил. Вспоминалось раздольное детство в Озёрном крае, когда наставники ещё не предали его и позволяли вдосталь веселиться на праздниках.

Бубен бил всё громче и быстрее, вторя грохоту крови в ушах. Идоу рвал струны так неистово, что казалось, вместо ногтей у него отросли стальные когти. Всё яростней подскакивали, кружились и раскачивались женщины. Приближалась кульминация. Завыл раненый ветер, звёзды и луна скрылись за тучами. На разгорячённое лицо упали крупные капли дождя.

Грянули крики ликования. Мужчины подхватывали женщин на руки и кружили их, пока не начинали падать.

Николас замер, пытаясь отдышаться. Всё закончилось или будет продолжение?

Он поспешил избавиться от громоздкого плюмажа, а заодно и бубна с колотушкой. Олаф непроницаемо улыбался. Герда же, наоборот, выглядела осунувшейся и несчастной. Метнула в Николаса испепеляющий взгляд и отвернулась. Приревновала, что ли? Эх, бред какой-то!

- Задал ты им жару, - восхитился Олаф. – У нас самих ноги в пляс запросились.

- Пойдём? – предложил Николас.

- Нет, мне, как члену ордена, нельзя. Но Герда пока только ученица. Ей очень хочется развлечься. Возьми её в пару!

- Да с чего ты решил? Мне не нравится! Я… - она запнулась, встретившись глазами с Николасом.

- Не бойся. У тебя ещё есть шанс встретиться с королевой и попасть внутрь пирамиды, - усмехнулся он и протянул ей руку.

В конце концов, если танцевать вместе, то ревновать не будет никто.

- Иди, это наказ наставника. Больше я не мягкий, нет! – рассмеялся Олаф. – Надо меняться. Нам всем. Я уже чувствую эту силу внутри себя. Почувствуй и ты!

Герда бросила на него затравленный взгляд. Николас потянул её за собой к костру, где дикари продолжали плясать под задорную музыку.

- Я… не умею, - сделала слабую попытку вырваться она.

- Тут не надо уметь. Двигайся, как тебе нравится, - Герда напряжённо застыла в его руках. – Ладно, я поведу, просто не сопротивляйся. Расслабься, тебе говорю! Это вовсе не так сложно.

- Да-а-а, Олафу и впрямь до твоей жёсткости, как нам до Зюдхейма, - пробормотала она себе под нос.

- Ты моей «жёсткости» ещё не видела, - оборвал её Николас. – Прекрати трястись. Я же говорил, что не причиню никому вреда, если ты будешь вести себя разумно. Олаф и так уже о чём-то догадывается. Не подводи нас всех к эшафоту.

- Догадывается Олаф не из-за меня, а из-за того, что даже если ты будешь лезть из кожи вон, на сына простого рыбака похожим не станешь, - огрызнулась она.

Злость хотя бы помогла ей немного расслабиться. Николас приобнял Герду за талию и повёл в плавном танце. Дикари тоже замедлились и затянули нежную, немного печальную песню.

- Выкручусь. Главное, не ревнуй так открыто и не переживай. Легче от этого никому не станет.

- Вот ещё! – возмущённо фыркнула она. - Тебе так нравятся эти дикарки?

- У них красивая грудь, гладкая кожа, горящие глаза, - искренне ответил Николас. – И самое главное, они не краснеют и не стесняются от любого взгляда или жеста.

- Но я ведь твоя жена…

- Я же говорил, наш союз не консумирован. Мы оба свободные люди. К тому же, почему ты так уверена, что сможешь удовлетворить мои потребности? А если не сможешь, то зачем запрещать встречаться с другими? Не будь собственницей.

Её глаза сверкнули яростью, ноздри затрепетали. Герда замахнулась ладонью, но Николас перехватил её.

- Успокойся. Вернись к Олафу и уведи его отсюда. Вот всё, что от тебя требуется, - сказал он и опустил её руку.

- Ты… ты что, собрался охотиться? Здесь? На кого?

- На королеву. Возле пирамиды я что-то почувствовал. Боюсь, шилайю поклоняются демону.

- Нет, - в задумчивости мотнула головой Герда. В свете костров было заметно, как вздулась жилка на её виске. – Я тоже чувствовала. Это дракон из шторма. По ауре он больше похож на Небесного Пастуха. Они поклоняются божеству, а не демону. Не сражайся с ним! В прошлый раз Пастух тебя чуть не убил. А это божество сильнее его.

- Что ты предлагаешь? Оно уже село нам на хвост и так просто не отпустит.

- Жаль, что здесь нет Финиста. Он бы привёл тебя в чувства, - печально вздохнула она.

- Даже его я не стал бы в это впутывать. А Олаф к тому же с демонами никогда не сталкивался. Если действительно считаешь меня своим мужем, а себя недостаточно сильной и находчивой, послушай мой наказ. Иди спать. Я делаю то, что должен. Если погибну, то мучающая нас обоих связь разорвётся, и тебе станет легче.

- Дурак! – всхлипнула она.

Николас не стал продолжать и присоединился к дикаркам. Притягивал к себе и обхватывал за крутые бёдра. Музыка заиграла бодрее, песни стали более томными. Красавицы выгибались и смеялись, показывая, что отнюдь не против заигрываний. Он растворился в бешеной пляске, не замечая лившегося без конца дождя.

***

Герда наблюдала за ним, потерянная. Сама не понимала, на что больше злится: на то, что он предпочёл ей дикарок или на то, что сделал это только для того, чтобы она позволила ему рисковать собой в битве с божеством.

Она зябко обняла себя руками. Почему она такая слабая и не может помочь? Она же освободила детей от гипноза Пастуха и поднялась на священную гору туатов без посторонней помощи. А теперь ей приходится отсиживаться в безопасности, пока Николас рискует. И сейчас не время ему перечить.

Ох, как же опостылело послушание и благоразумие!

Герда села на циновку рядом с Олафом.

- Что стряслось? На твоём лице яичницу можно жарить, - отшутился он. – Морти обидел?

- Да! Он невыносимый грубиян. Не проси меня больше с ним танцевать.

- Не хочешь, чтобы он тебя охранял?

- Нет! Он надёжный. И выручал нас уже не раз. Пускай остаётся. Только не заставляй меня общаться с ним близко. Мы не подружимся, но сможем мирно сосуществовать на расстоянии, - изо всех сил оправдывалась она.

Олаф не собирался возражать, хотя и выглядел опечаленным. Николас отплясывал с дикарками всё более непристойно. Казалось, они вот-вот начнут совокупляться.

- Он чем-то похож на них, Морти. Такой же необузданный. Это в нём и привлекает - страсть, риск и даже загадочность. Он наполняет наше сонное царство жизнью, не согласна? Но он же сжигает и себя, и нас в своём безудержном исступлении.

Герда мелко задрожала. Сейчас бы хоть немного жара, чтобы согреться посреди дождя. Жаль, что Олаф не видел Николаса в Урсалии: внимательного и чуткого, вежливого и ответственного. Что же произошло? Когда он притворялся, тогда или сейчас?

- Пойдём спать. Я устала и боюсь заболеть, - сказал Герда.

Олаф отыскал Идоу, уплетающего вторую, а то уже и третью порцию баранины с лепёшкой. Куда столько влезало?

- Мы уходим. Надеюсь, от нас больше ничего не требуется? – поинтересовался Олаф.

- Нет! Шилайю счастливы, что после шести месяцев засухи пошёл дождь.

- Не преувеличивай. Озёра не высохли, да и по количеству еды не скажешь, что был неурожай.

- Они хранили всё для праздника, - лукаво ухмыльнулся Идоу, вытирая жирный рот рукой.

Олаф покривился.

- Ты знаешь, где нас искать. И не придуривайся больше, иначе к своему племени добираться будешь вплавь.

- Как скажете, мой господин! – раболепно склонил он голову, хотя по виду было ясно, что шутил.

Олаф не стал продолжать скандал и направился к Николасу.

Выдернуть его толпы танцовщиц оказалось не так-то просто. Они вились вокруг него, протягивали руки и смотрели с вожделением.

- Идоу сказал, что мы можем уйти, - попытался Олаф перекричать дикарей.

- Идите. Я останусь. Здесь весело.

- Ты пьян? Совсем развезло?

- Нет, я пил не больше тебя. Просто расслабиться захотелось. Опасности нет, защита вам не нужна. Я приду в хижину позже. Можешь считать, что у меня выходной и вычесть плату за него из моего вознаграждения, - отмахнулся Николас.

- Но Морти! – сделал последнюю попытку уговорить его Олаф, но, глядя, как тот закружил на руках пышногрудую дикарку, вернулся к Герде.

- Пойдём. Просто… аргх! Поговорю с ним завтра, когда он проспится и станет более вменяемым, - с досадой сообщил Олаф и повёл её прочь от шумной толпы.

Хоть бы всё закончилось хорошо! Хоть бы божество не убило Николаса! Как же трудно о нём не переживать!

Нужно измениться! Нужно во что бы то ни стало перестать быть слабой!

Глава 36. О, моя богиня!

Глубоко за полночь дикари начали расходиться. Танцовщицы спешили прочь, держась за руки со своими избранниками. Пропал даже Идоу, который весь праздник не сводил с Николаса задумчивого взгляда. Дождь прекратился, а таинственная королева так и не объявилась. Не сочла никого достойными? Может, оно и к лучшему. Теперь они беспрепятственно продолжат путешествие. Впрочем, боги никогда не отпускали свою добычу так легко. Нужно убедиться, что всё в порядке.

Оставшись возле потухшего костра в одиночестве, Николас снова надел плюмаж и взял бубен с колотушкой. Ноги пустились в пляс под стремительный ритм, срывавшийся с инструмента громовыми раскатами. Обернувшись птицей-кетцалем с переливчатым оперением цвета огней Червоточины, Николас всё кружился и кружился, как будто от этого зависели не только жизни его друзей, но и всего мира.

Сердце выскакивало из груди, голова гудела. Николас остановился, чтобы перевести дух. В темноте показался силуэт пирамиды. Могущественная аура сама привела его сюда. Вырезанные на камне узоры светились лунным светом, хотя небо оставалось непроглядным из-за туч.

Николас глотнул воздух ртом, обжигая разгорячённую грудь. Земля затряслась вместе с пирамидой. В стене открылся проход, окутанный золотистым светом очага. Наружу вышла высокая стройная женщина, не похожая на дикарок. Кожа медного оттенка, лицо скрыто под маской в виде львиной морды. Кучерявую огненную гриву на голове венчала корона в виде диска с выглядывающей из-под него коброй. В прорезях маски сверкали хризолитовые глаза. Острые груди были обнажены, как у дикарок, а бёдра обвязаны покрывалом.

Герда оказалась права. Для демона аура слишком сильная, налитая древесными соками и пахнущая мокрой весенней землёй. Но нет, шторм вызвала не она. Сколько же тварей село им на хвост?

- Как твоё имя? – томно промурлыкала львица. Казалось, её голос звучал отовсюду.

- Вы королева шилайю? Откуда вы знаете мой язык? – осторожно спросил Николас.

- Это ты знаешь мой. В эту единственную ночь в году я выхожу к вызвавшему дождь мужчине. А ты, должна признать, можешь устроить бурю и в кружке с водой. Так как твоё имя?

- Мортимер Стигс с острова Авалор у западных берегов Мунгарда.

- Врёшь. Тебе известно, что королева шилайю – воплощение богини плодородия Ашерат? – засмеялась она. – Богам врать негоже.

Одна из двенадцати дочерей Повелительницы Земли Калтащ? Что ж, тогда придётся открыться.

- Николас Комри, внук Утреннего Всадника, преемник короля Лесли и наследник авалорского престола.

- Среди всех этих званий твоего настоящего имени тоже нет, - с досадой цокнула Ашерат языком. – Я знаю, что ты болен. Тяжело, смертельно. Назови своё имя, и я исцелю тебя. Ибо все, даже люди, живут, когда другие произносят их имя.

Николас скосил взгляд. Слева от него с ноги на ногу переминался Безликий, в таком же плюмаже на голове и с таким же бубном в руках. Одет был в холщовый балахон и лицо скрывала овальная маска с тремя красными царапинами, как от когтей.

- Мне говорили, что всё наоборот. Чтобы убить бессмертного, нужно снять с него маску и заставить назвать его своё имя, - усомнился Николас.

- Это правда. Смерть и исцеление, истинное исцеление, идут бок о бок. Особенно в твоём случае, - безмятежно улыбалась Ашерат.

Вдруг действительно что-то изменится? Николас пихнул Безликого плечом, но тот словно оцепенел и потерял голос перед своей очаровательной кузиной. Значит, решать придётся самому.

- Я Безликий сын исступленного неба, неистовый Западный Ветер, дитя Небесного Повелителя и Белой Птицы, младший из братьев-призраков. Тот, что принял людскую долю.

- Наивный доверчивый мальчик. А знаешь ли ты, что узнавший твоё имя, может забрать твоё могущество.

Она протянула к нему ладонь с длинными, выкрашенными хной ногтями и сомкнула пальцы, будто вытягивая из неё нечто невидимое.

Николас легонько оттолкнул её увитую кольцами браслетов руку.

- Как хорошо, что я не дряхлое солнце умирающего дня. Может, поговорим внутри? Негоже гостя, которого сами позвали, допрашивать на пороге.

- Покорным нравом и терпением небесные никогда не отличались, - Ашерат поймала его ладонь. – Но раз ты сам просишь, то входи. Всё равно настоящего своего имени ты не знаешь или не хочешь знать.

Преодолев тёмную прихожую пирамиды, они оказались в огромном зале. На стенах в медных канделябрах горели свечи. От их пламени исходил едва ощутимый аромат сандалового дерева. У стены располагалась широкая кровать, застеленная пуховыми перинами. Они были усыпаны лепестками водяных лилий.

Посередине стоял стол и два стула. Расписные тарелки полнились дарами моря: устрицами, мидиями, креветками, осьминогами и кусочками красной рыбы.

Николас неуютно передёрнул плечами.

- Я наелся на празднике. Спасибо.

– Тогда выпьем за встречу.

Ашерат вручила ему золотой кубок, украшенный рубинами, и взяла ещё один себе.

- Это амброзия – напиток богов. Мало кому из смертных доводилось его пробовать.

Николас послушно приставил к губам кубок и сделал глоток. Вовсе не хмельной, невероятно тонкий вкус: корица и кардамон, гвоздика и шафран, и ещё множество цветочных, фруктовых, ягодных и пряных нот ощущались в нём. Разгадывая их, Николас опустошил весь кубок.

- Вот видишь, - ухмыльнулась Ашерат. – Не будь таким недоверчивым.

- Почему шилайю называют вас королевой, а не богиней? – пытаясь прогнать из головы туман, спросил Николас.

- А какая разница? Люди обожествляют своих правителей и героев, а богов, наоборот, низводят до людей с их мелкими проблемами и недостатками.

Понятно, почему ей не приносили человеческую еду – она питалась иначе. Верой. Кровью. Кровь…

Ашерат вернула кубок на стол и кокетливо стрельнула глазами в сторону постели.

- Что вам от нас… от меня нужно? – отчаянно сопротивлялся он.

- Вопросом на вопрос? Зачем ты обижаешь свою жену? Такое поведение непростительно, а женщины могут быть очень мстительными.

Воспоминание о Герде немного отрезвило.

- Только не она. Всё сложно. Нам не быть вместе. Я стараюсь сделать наши отношения как можно менее болезненными для неё. Не всё получается так, как мне хочется, но со временем она поймёт.

- Ты же рвёшь себе сердце! Каюсь, я падка на сильные чувства. Страсть и боль столь сладки, особенно когда идут бок о бок, - Ашерат провела ногтем по его ключице, поддразнивая, и подтолкнула к постели. – Спрашивай ещё! Знаешь, для чего проводятся праздники урожая? Для чего из мужчин выбирают лучшего и нарекают королём-охотником, заклинателем дождя или ещё множеством имён солнцеликого суженого?

- Чтобы он сочетался с богиней плодородия, Владычицей-осенью, - сквозь зубы процедил Николас, вспоминая праздник Мардуна на Авалоре. – Вместе они вернут земле жизнь и зачнут священное дитя.

- Он ублажает меня до тех, пока у него хватает сил, а потом с почестями уходит.

Николас сглотнул, чтобы промочить пересохшее горло.

– Меня в детстве хотели сделать королём-охотником, но я отказался.

- Нельзя отказаться от того, кто ты есть и стать тем, кем ты не являешься, - Ашерат села на перину и похлопала рядом с собой рукой. Тёплый женский запах завораживал. – Я видела, как ты танцевал, видела, как обнимал игривых дикарок, чувствовала, какие тебя сжигают желания. Так чего же ты ждёшь?

Она приподняла маску и призывно вытянула мясистые губы. Руки потянулись к нему. Николас опрокинул её на постель, сжал ладонями груди и принялся покрывать поцелуями шею.

Как давно он не был с женщиной, как истосковалась по ласкам плоть! Он так долго ждал свадьбы. А потом всё пошло наперекосяк. Церемония ничего не значила. Герде будет проще его отпустить, считая предателем и подонком. Это куда лучше, чем если она будет рыдать над его могилой и похоронит себя под белыми вдовьими одеждами, как Риана.

Почему мысли о неё не дают покоя? Почему в ушах звучат слова Нимуэ: «Она станет твоей женой, только если ты год не будешь знать ни одной женщины».

- Скажи же! Скажи, что не любишь её. Скажи, что любая другая, опытная и страстная, будет ей лучшей заменой!

Ашерат игриво погладила его щёку, словно бархатными кошачьими лапами. Не давила, но соблазняла томным урчанием. Внутри всё горело, зудело и щекотало.

Перед глазами поплыли воспоминания, как Герда смеялась и плакала. Как пленительно было касаться её, даже невзначай, даже когда он знал, что это приведёт к погибели. Как сладки были её поцелуи и трогательна забота. Как страстно он желал её, будто само дыхание жизни.

Несчастная, а оттого острая, как бритва, любовь прочищала разум. Напоминала, кто он и для чего здесь. Едва заметные лавандовые путы волшебства связывали его душным коконом. Разорвав их ударом ветроплава, Николас сжал горло Ашерат.

За спиной послышался грохот, как будто посреди пирамиды раскрылась вихревая воронка.

Спеленав Ашерат в ветрококон, Николас скосил взгляд.

Посреди воронки показалась дымная аура. Она пахла серой, а в самом сердце полыхал огонь.

Дракон! Он всё-таки здесь!

- Отпусти её! – раздался властный женский голос.

Аура обрела очертания девушки. Она носила кожаную юбку и золотой нагрудник с чёрными пятнами. Ноги в узких сапогах с золотыми вставками. Рукой драконица опиралась на копьё с длинным наконечником.

- Отпусти! Мы не причиним тебе вреда.

Николас сорвал с лица Ашерат маску. Под ней было человеческое лицо. Несмотря на то, что Николас едва не придушил её, она продолжала кокетливо улыбаться, словно боль нравилась ей не меньше, чем любовные игры.

- Ты завладела человеческим телом? – жёстко спросил Николас, по одному разжимая пальцы на её горле.

Вальяжно развалившись на кровати, Ашерат промурлыкала:

- Каждые двадцать лет шилайю приводят ко мне самую красивую девушку, и я воплощаюсь в ней, чтобы не стареть и жить в обоих мирах. Не смотри на меня так, будто никогда не делал того же!

- Не смей сравнивать! – рыкнул он.

- Не зли его, кузина, - укорила её драконица. – Я просила не соблазнять его, а пригласить на беседу.

- Одно другому не мешает, - Ашерат игриво улыбнулась.

- Напомнить, что стало с моей матерью после того, как она попыталась соблазнить Разрушителя? Она, Повелительница Огня, смертельно ранена, а мы не в силах ей помочь!

- Разрушитель был взращён, как богоборец. Ей бы следовало это знать, прежде чем приглашать его в свою обитель. Не сравнивай его с Вечерним Всадником. Он даже рычит, как маленький котёнок, - она выставила ладонь и сжала пальцы, показывая, как котята царапаются.

Котёнок, скажут тоже!

- Вы драконица? – обратил на себя внимание Николас.

- Огненная саламандра. Лесма, дочь Огневолосой Уот, пускай и не самая любимая, - драконица шагнула к нему и крепко пожала руку.

Высокая и крепкая, хотя под доспехами невозможно определить точно. Тёмные волосы острижены колючим коротким ёжиком. Но черты лица выглядели очень миловидно и женственно, а чёрные глаза лукаво щурились.

- Не представляйся. Настоящего имени ты не откроешь, поэтому лучше не лги.

- А то что? Съедите меня вместе со своей любвеобильной кузиной? – холодно парировал он.

Лесма рассмеялась:

- Вовсе нет! Разве мы похожи на демонов? Может, мы и питаемся жертвенной кровью, но своих гостей не едим.

- Вам бы следовало отказаться от этой привычки, если хотите выжить в новом времени, - хмыкнул Николас и, наконец, расслабился.

- Сейчас не время обсуждать такие вопросы, - отмахнулась Лесма.

- Вот-вот, чистоплюй! Тебе же понравился мой напиток. Глаза загорелись, щёки зарумянились, в движениях силах появилась, а то был почти прозрачный, как тень самого себя, - ужалила Ашерат.

- Там была кровь?! – покривился Николас.

- Конечно! Сома, небесная амброзия – это жертвенная кровь, сдобренная особыми пряностями. В ней наша сила.

- Мне казалось, что ваша сила в вере.

- Это так, но кровь – её символ, пригодный в пищу, - Лесма подняла со стола последний кубок и залпом опустошила его. Ни запаха крови, не даже её остатков на стенках кубка не сохранилось. - Но я устроила бурю вовсе не для того, чтобы обсуждать с тобой наш рацион. Мрак пробудился в сердце Гундигарда и обвивает щупальцами весь мир. Я собираю армию духов и богов. Всех, кто не боится выступить против древнего зла. Но Повелители Стихий сгинули, и у нас нет лидера.

- Ты очень воинственна. Почему бы тебе самой не возглавить вашу армию?

- Я хороший солдат, но не командир. Даже из тех, кто готов сражаться, многие во мне сомневаются. Нам нужен кто-то более почитаемый и опытный. Нам нужна легенда. О тебе мне рассказал Сальермус. Как только я почувствовала тебя в наших водах, то решила во что бы то ни стало встретиться. Так как у меня нет человеческого тела, я попросила кузину пригласить тебя к нам, - Лесма метнула в Ашерат разгневанный взгляд, но та продолжала ухмыляться, как ни в чём не бывало. – Нам нужна твоя помощь. Вместе с тобой и Сальермусом у нас получится квартет сил, как прежде у наших родителей. Тогда появится хотя бы призрачный шанс не допустить новой катастрофы!

- Вы хотите, чтобы я передал это Безликому? – Николас покосился на бога, который прятался в его тени. Интересно, почему даже родственники в Горнем мире не видят его?

Лесма непонимающе нахмурилась, а Ашерат снова хихикнула:

- Безликому и беспамятному, зато очень честному!

Лесма снова метнула в неё предупреждающий взгляд.

- Передай ему, чтобы быстрее разбирался со своими проблемами. Приближается Час Возрождения. Мы должны быть наготове и принять удар.

- Хорошо. Я как раз еду в Зюдхейм, чтобы увидеть всё своими глазами, - ответил Безликий голосом Николаса. – А пока бери командование на себя.

- Договорились! - миловидное лицо Лесмы озарилось улыбкой. Она сняла с шеи бронзовый медальон в виде женской головы с волосами-змеями и вложила его в ладонь Николаса. – Сожми, когда решишь присоединиться к нам. Мы будем ждать. Ашерат, ты с нами?

- Куда ж вам, суровым воякам, без моей красоты и ласки? – она поцеловала Николаса в щёку. – На добрую память.

- Кузина! Я же просила! – возмутилась Лесма.

- Должна же и я чем-то отблагодарить нашего спасителя. - Ашерат вдруг посерьёзнела: – Говорят, ты видел мою мать, Повелительницу Земли Калтащ. После пленения мы не получали от неё ни весточки, только слышали её крики.

- Источник Норн находится в катакомбах под Цитаделью Безликого на Авалоре. Калтащ и Седна прикованы к своим лишённым воли пророчицам. Я не знаю, как им помочь, - отыскав в сердце немного жалости, сообщил Николас.

- Мы освободим их, когда соберём квартет, - подбодрила кузину Лесма. – И мою мать тоже. Так что торопись, Безликий или как ты теперь себя называешь.

- Постараюсь. А пока во главе армии придётся стать тебе. К возвращению Безликого всё должно быть готово, - похлопал её по плечу Николас.

- Не разбрасывайся любовью. Её трудно завоевать и легко потерять. Уж мне ли не знать, - хитро прищурилась Ашерат. – И последнее. Не пытайся спасти того, кто не хочет, чтобы его спасали.

- Я запомню, - Николас помахал им рукой и направился в сторону тёмной прихожей. – Прощайте, милые дамы!

- Стой! Тебя проводить? – бросилась следом Ашерат, но Безликий уже открыл путь к звёздному небу. – А, впрочем…

- В какие игры он играет? – недоумевала Лесма.

Николас ступил за порог, и стена пирамиды сомкнулась за его спиной. Безликий исчез, как и его кузины.

На улице после дождя было прохладно. До рассвета оставалось несколько часов. Нужную хижину Николас отыскал по аурам. Благо, мыслечтецы не носили амулетов Кишно. Он отодвинул полог и заглянул внутрь. Все спали. Николас осторожно прокрался по земляному полу и замер возле Герды. Она дышала ровно и тихо. Темнота сглаживала черты, делала их почти неразличимыми, как у призрака.

В Урсалии он сидел возле её постели, когда она болела, ловил каждый вздох и всхлип. Только когда она была в беспамятстве, у него получилось говорить правду, но стоило взглянуть в её ясные глаза, как слова застревали в горле.

Николас убрал прядку волос с лица Герды и поцеловал в лоб.

«Люблю, родная, самая красивая и желанная. Прости, что не принёс тебе счастья. Видно, силёнок моих, жалких, людских, медленно угасающих, недостаточно. Если за смертным кругом есть перерождение, то я хотел бы встречать тебя вновь и вновь, пока не сделаю всё правильно для нас обоих».

За спиной раздался шорох. Николас обернулся. С тюфяка у противоположной стенки на него таращился Олаф. От пронзающего хищного взгляда, как у совы, по коже побежали мурашки.

Он всё видел? Догадался?

Николас помахал перед лицом Олафа рукой. Его дыхание было таким же размеренным, как у Герды, а сам он не шевелился. Спал с открытыми глазами? Надо же! Николас переполз на своё место. Лучше не будить лихо. Завтра всё выяснится.

Только он сомкнул глаза, как Олаф пихнул его в плечо.

- Вставай, гуляка! А то завтрак пропустишь.

Он сунул в руки Николасу миску с пшёнкой. Герда задумчиво наблюдала за ними из своего угла. Николас сдавленно закряхтел, изображая похмелье.

- Напомните, чтобы я больше так не напивался. У них, небось, даже солёного ничего не найдётся!

- Поздно лёг? Нашёл подружку на ночь? – допрашивал его Олаф.

- Какая подружка? Шилайю ушли вскоре после вас, а я ещё послонялся возле костра без дела и вернулся, - соврал Николас.

- А королева? Она к тебе вышла? – встрепенулась Герда.

Николас бросил на неё осторожный взгляд.

- Нет. Разве я похож на достойного? Оно и к лучшему. Никому ещё внимание монарших особ ничего хорошего не приносило. – Он поспешно повернулся к Олафу: - Кстати, когда я пришёл, ты лежал с открытыми глазами. Я подумал, что ты не спишь, но, похоже, ошибся.

- Да? В детстве меня лечили от лунатизма. Одарённые подвержены ему куда больше, чем простые люди. Потом вроде перерос. Но, видимо, в путешествии меня настолько переполнили впечатления, что приступы возобновились. То, что сплю с открытыми глазами, не страшно. Но если начну ходить во сне, придётся привязывать меня к кровати, - отшутился Олаф скованно.

Герда переводила встревоженный взгляд с него на Николаса и обратно.

- Я как-то видела лунатика, который ходил во сне. Жуткое зрелище.

Николас едва не зашипел.

- Кто-то знакомый? Из членов Компании? – насторожился Олаф.

- Да. Мы вместе в катакомбах прятались. Он тогда многих напугал, - постаралась она соврать как можно убедительней.

- Обещаю, как только понадобится, я сделаю всё, как надо, - закончил неудобный разговор Николас.

Герда опечалено поджала губы, взяла миску и принялась за еду. Мужчины последовали её примеру.

После завтрака в хижину явился широко улыбающийся Идоу.

- Шилайю желают вам доброго пути.

- Ага, в празднике поучаствовали, а теперь выметайтесь поскорее, - сыронизировал Олаф.

- О, вы уже научились понимать гундигардцев! – с усмешкой похвалил его проводник. – Идёмте, нас уже ждут. И тут, и там.

Олаф последовал за ним, а остальные замешкались, собирая вещи. Улучив момент, Герда прошептала:

- На самом деле ты бился с богиней?

- Нет. Всё решилось миром. Даже проще, чем с Пастухом. Дракон бурь больше не будет нас преследовать, - поспешил успокоить её Николас, пока не она выдала Олафу их обоих с потрохами.

- Правда? – Герда заглянула ему в глаза и увидев, что он не отводит взгляд, смягчилась. – Я рада. Рада, что ты жив. Что бы ты там себе ни думал.

Николас попытался скрыть рассеянную улыбку, но в этот миг с улицы раздался раздражённый голос Олафа:

- Где вы опять застряли?!

Они поспешили к нему. Толпа шилайю встретила гостей у границы поселения. Пёстрые праздничные одежды дикари так и не сняли. Погремушки, трещотки, бубны и бамбуковые флейты играли задорную музыку. Идоу перехватил гитару и исполнил несколько аккордов. Шилайю радостно запели и пустились в пляс.

Женщины надевали на гостей гирлянды из цветов, мужчины вручали каждому по плетёной корзине с фруктами. Похоже, больше всего им по душе пришёлся музыкант, а остальные так – развлечение для богини плодородия.

Одна из дикарок тайком чмокнула Николаса в щёку. Зелёные глаза Ашерат сверкнули озорством. Бестия! Ничего, скоро они снова встретятся. Не с ним, так с Безликим.

В дороге их застал ливень и промочил насквозь. Впрочем, солнце припекало, и они совсем на замёрзли. Возле берега из-за кустов выскочил Гилли Ду и громко залаял. А Николас уже успел обрадоваться, что лис отвязался. Хотя одному ему будет тяжело и тоскливо на чужбине. Всё же за время совместных странствий они успели друг у другу привязаться.

Когда они встретились с матросами, дождь уже закончился. Они перевернули шлюпки и загрузили в них остатки провианта, воды и древесины.

- Вы как раз вовремя! – обрадовался боцман Тарнис их появлению. – Не придётся лишнюю ходку делать. Загружайтесь!

Гилли Ду обречённо приложил уши и отвернул голову. Николас беспрепятственно взял его на руки и забрался в лодку, когда она уже трогалась с мели. Шлюпка быстро понеслась по ещё не успокоившимся волнам к стоявшей туманным миражом на горизонте «Музыке ветра». Лис зажмурился и уткнулся носом Николасу под мышку. Ну, хотя бы одежду больше не рвал и не пытался перевернуть лодку. Сидевшая рядом Герда гладила его по загривку, пытаясь успокоить, но млел почему-то сам Николас, с трудом скрывая своё удовольствие.

- Как думаешь, не угодим ли мы снова в шторм? – глядя в тёмное небо, спросил Олаф.

- В ближайшее время нет, эта буря уже осталась за спиной, - успокоил его Николас.

Шлюпку крюками подтянули к борту корабля, и люди начали подниматься по штормтрапу. Трюм уже заполнили водой и припасами. Матросы поднимали паруса и готовились сниматься с якоря.

Глава 37. Мёртвый штиль

Плавание стало лёгким и приятным. Несмотря на отговорки Герды, Николас вновь взялся её тренировать. Приручить лиса он уже отчаялся, лазать по мачтам надоело, и нужно было чем-то себя занять, чтобы не маяться со скуки.

- Пора переходить к простым приёмам самообороны, - предложил он Олафу, который решил присоединиться к ним.

Сделав последнее отжимание, Герда поднялась и с надеждой уставилась на мужчин.

- Я бы поостерегся. Не смотри на её безобидный вид, она может быть очень опасной, - Олаф озорно ей подмигнул. – К тому же, у неё на тебя зуб.

- Что за воином я буду, если испугаюсь женского гнева? – Николас подал ей жердь.

Герда яростно сверкнула глазами. Мол, сейчас ты пожалеешь, что недооценил меня! Не было бы здесь Олафа, моряков и корабля, у них бы вышла славная игра, которая переросла бы в нечто даже более увлекательное. Николас встряхнул головой, чтобы отогнать томные мысли.

Первое время они вспоминали всё, чему Герда научилась раньше. Она делала замахи от плеча, снизу и из-за спины. Только на следующий день Николас позволил ей атаковать себя. Она с азартом накинулась на него и, забыв о технике, принялась лупить изо всех сил, лишь бы успеть до того, как он увернётся. Но ничего не получалось. Это злило её ещё больше.

Долго бешеный ритм Герда не удержала и скоро выдохлась. Швырнула палку на палубу, уселась, опершись спиной о фальшборт и вытерла пот со лба рукавом.

- Не сдавайся! Мы ещё и пяти минут не занимаемся, - Николас вернул ей палку и попросил встать. – Никому не удавалось выучиться так быстро. Прояви терпение.

- Я всё равно не смогу никого убить, - качнула головой Герда и подняла на него затравленный взгляд. – Даже поранить. Не потому что неумелая, а потому что… мешает что-то внутри. Даже на тебя злиться мешает.

- Крысу же ты убила и того тролля в Урсалии, помнишь? Просто тебя нужно напугать. Это глубинные эмоции. Ими сложно управлять. Но сейчас этого не требуется. Мы просто разминаем мышцы, чтобы скоротать время, - терпеливо объяснил Николас.

- Но как мне научиться защищаться? Когда это путешествие закончится, ты уйдёшь и больше не будешь меня спасать.

- Уйду…

Николас неосознанно сжал её ладонь. Из-под рукава её рубахи выглянул верёвочный браслет, который Николас сделал на пути в Леннокс. Удивительно, он оказался куда долговечнее, чем серебряная семейная реликвия. Искренний, родной. Герда до сих пор его не выбросила. Впрочем, и Николас сохранил свой. Обычная верёвка связала их прочнее всех невзгод злого рока.

– Когда это случится, тебе придётся быть мужественной. Но ты справишься, я верю в это, - ответил Николас.

Герда внимательно вгляделась в его глаза и всё-таки поднялась. Они продолжили занятия. Больше она не капризничала и не бушевала.

Вскоре «Музыка» угодила в штиль и намертво встала посреди океана. Поначалу казалось, что это не так страшно, как шторм, но моряки бродили по палубе мрачные, а капитан и его помощники о чём-то тревожно перешёптывались.

Пассажиры втроём устроились в каюте. Сидя на кровати, Николас увлечённо рисовал в альбоме купленными перед отъездом угольными стержнями. Штиль для таких занятий был даже полезен.

Олаф за столом обучал Герду мыслечтению. Их занятия мало чем отличались от занятий с Николасом, но взаимодействие между двумя мыслечтецами проходило куда легче, чем с ветроплавом. Герда не отвлекалась и почти без ошибок угадывала эмоции Олафа и мысли, видела воспоминания, но сама раскрываться боялась.

- Я понимаю, у всех свои секреты, - старался раскрепостить её Олаф. – Я же не копаю глубоко. Ты даже не представляешь, что такое серьёзные допросы, когда всё сознание наизнанку потрошат.

- Зачем так жестоко? – возмутилась Герда.

- К обычным людям, вроде Морти, такого не применяют, но с колдунами иначе не получается. Одно дело, если надо срочно вынести приговор – признание вины выбить очень просто. Совсем другое, когда требуется что-то узнать.

- Флавио ты тоже так допрашивал? – нервно спросила она.

- Нет, к ветроплавам обычные техники неприменимы. У них глухая защита от любого воздействия на разум. Чтобы пробиться сквозь неё нужно немало попотеть: искать обходные пути, действовать исподволь, использовать слабости. Приходится постепенно доводить их до истощения и отчаяния, пока они не сломаются. К тому же, у ветроплавов настолько несгибаемый характер, что его трудно перебороть. Когда Флавио напал на тебя, он был очень возбуждён. Видимо, это придавало ему силы мучить и убивать, но одновременно делало уязвимым перед собственными страхами. Я воспользовался этим и застал его врасплох. Но на допросе, когда Флавио понимал, что происходит, повлиять на него оказалось куда сложней.

- С другими ветроплавами ты сталкивался?

- Пару раз. Во время войны на них охотились с особым тщанием, чтобы позже было меньше проблем. Встречал и слабее, и сильнее Флавио. Способностями он обладал довольно посредственными. Выделяло его только стремление убивать во имя высоких целей.

- А у вас таких стремлений нет?

- Герда! Сколько раз повторять, мы не убийцы, а судьи.

Николас посмотрел на привязанного к изножью Сову, пальцами вымеряя пропорции, и продолжил рисовать.

- Наша задача в том, чтобы каждый получил по заслугам. Чтобы люди Мунгарда благоденствовали под сенью праведной веры в Пресветлого. Если колдуны одумаются и примут наши пути, то мы с радостью назовём их братьями. Для начала подойдут даже маленькие шаги к примирению. Главное, чтобы они их делали, а не подстрекали народ к бунту.

Герда потерянно опустила голову. Похоже, этот разговор был разыгран как предупреждение для Николаса. Она до сих пор переживала? Он прекрасно понимал её чувства и разделял их, тайком любуясь на неё спящую в неверном свете догорающей свечки.

- Эй, Морти, поучаствуй! Поговори с нами! – повернулся к нему Олаф. - Такие же мы, как колдуны из Норикии, или всё-таки лучше? Имеем ли мы право их судить и защищать простых людей вроде тебя от их чар?

- Что мне ответить, чтобы не угодить на эшафот? – усмехнулся Николас, откладывая альбом.

- Скажи честно. Я не обижусь.

- Хорошо, - вздохнул Николас. – Я слабо понимаю ваши дела, но как по мне политика делает людей одинаково грязными, беспринципными и жестокими. Пока всё хорошо, правители бросают простым людям косточки со своего стола, а когда плохо, не задумываются об их жизни и благе, а заботятся лишь об удержании власти. В этом одинаковы все, не важно, колдуны или нет.

- Но кто-то же должен править, не считаешь? – заспорил Олаф. – Лучше это будут те, кто относится к людям справедливо и с надеждой смотрят в будущее, а не оглядываются на былые подвиги и мечтают о возвращении золотого времени?

- Я слышал, что будущее и прошлое суть одно, как рождение и смерть. Они связаны в круг неразрывной цепью. Тогда поход к светлому будущему и возвращение в золотое время - одно и то же. Простой человек живёт здесь и сейчас. Его больше заботят насущные проблемы, чем философские дали, - стоял на своём Николас.

Он уже воспринимал Олафа как друга, готового принять любой его взгляд или идею.

- Ты снова убежал от главного вопроса. Если все плохи, то кто должен править?

- Тот, кто тяготится власти и принимает её только при отсутствии выбора. Тот, кто трезво оценивает последствия всех своих действий. Тот, кто ставит интересы своего народа выше собственных. Тот, кто прошёл с народом, в его ботинках долгий путь и понимает его нужды. Тот, кто достаточно чуток, чтобы будучи на вершине, понимать то, что происходит внизу, - медленно выговаривая каждое слово, произнёс Николас.

- Слышала, Герда? – Олаф тронул её за плечо, чтобы смягчить. – Это Абсолют. Пресветлый. Но мы всего лишь люди и до его пришествия должны справляться сами.

– Прости, я не образован и мало разбираюсь в политике. Кого люди выберут, тот и будет правильным, - попытался оправдаться Николас.

- Считаешь, что другие люди разбираются лучше, чем ты, повоевавший, объездивший полмира, испробовавший десяток ремёсел и видавший такое, что им и не снилось? – хохотнул Олаф.

- Я не знаю, - примирительно ответил Николас и отвернулся, показывая, что не хочет продолжать.

Герда коснулась локтя Олафа, чтобы отвлечь его на себя. Они продолжили заниматься, а Николас вернулся к рисованию, попутно раскладывая мысли по полочкам.

Почему божества постоянно принимают его за Безликого? Как будто он безумец, который не осознаёт, кто он есть и придумывает себе всё новые и новые маски, чтобы скрыться от правды.

Смешно. И страшно. Потому что каждый раз, когда Николас добирался до этой мысли, то упирался в глухую стену, которая отгораживала его от чёрной бездны. Проломить эту манящую стену не получалось, сколько бы он ни сбивал об неё кулаки.

- Морти, эй, Морти! Ау! – Олаф вырвал альбом из его рук.

- Что ты творишь?! – возмутился Николас.

Уголь оставил на листе полосу, перечеркнувшую рисунок.

- Дай хоть одним глазом глянуть, на что ты потратил все деньги вместо того, чтобы купить одежду, - Олаф бесцеремонно принялся перелистывать альбом.

- Осторожнее! Ты сейчас всё смажешь! – зашипел на него Николас.

Но Олаф остановился, только когда увидел собственный реалистичный портрет, хотя там было и несколько более фантастических, образных изображений, в которых он себя не узнал.

– Сколько у тебя талантов, оказывается! Слишком много для обычного человека. И по канату ходишь, и танцуешь с дикарями, и драться умеешь хоть с оружием, хоть голыми руками. Мне прямо завидно!

- Я умею всего по чуть-чуть. А ты вон мысли читаешь, людей судишь, армией командуешь. Куда мне до тебя? – Николас попытался забрать у него альбом, но тот увернулся.

- Не скромничай. Всё остальное – ладно. Но в этих рисунках столько таланта! Почему ты не стал его развивать? Отправился бы в Констани подмастерьем к Лендавичи или Алессандро. Слышал о таких?

Николас качнул головой.

- Зря. Тебе бы они точно понравились. За росписи в храмах даже нерадивые помощники художников получают в разы больше, чем солдаты в Эламе. А если бы ты добился популярности, то тебя бы приглашали работать в самые богатые дома Империи!

- Мой отец был против. К тому же, без путешествий и новых впечатлений я рисовать не могу.

- Да-а-а, - протянул Олаф, продолжив листать рисунки. – Воображение у тебя хоть куда. Где ты всё это видел?

Он указал на изображение дракона бурь, наблюдавшего из-за тучи за попавшим в шторм кораблём.

- У себя в голове.

- Ты создавал бы такие картины мучений колдунов и грешников, которые лучшим мастерам и в кошмарах не снились!

На следующем рисунке был его сон о маленькой вилии. Она сидела на коленях в хижине посреди разбросанных трупов. Над её головой вытянуло щупальца чёрное облако Мрака. Герда схватила альбом и только потом опомнилась:

- Можно взглянуть?

- Я думал, девушкам подобное претит. Особенно таким деликатным, как ты, - улыбнулся Олаф и протянул Герде альбом.

Всё ещё поглядывая на Николаса с опаской, она принялась изучать рисунок.

- А чего бояться? Картинки не могут напасть и убить. А вот увидеть такое в жизни я бы не хотела, - она аккуратно передала альбом Николасу.

- Это просто сны, - примирительно ответил он и спрятал рисунки под подушку, подальше от посторонних глаз.

Узнала? Она ведь говорила, что видела такой же сон. Сон Безликого или их собственный? Может, вся их жизнь лишь сон таинственного божества, они образы-миражи из глубин его разума…

В лицо ударила подушка.

– Не выпадай! – задорно крикнул Олаф. - Твой пустой взгляд не менее жуткий чем мои открытые во сне глаза.

Николас спрятал подушку за спиной и тайком швырнул её обратно. Её край хлестнул Олафу по лицу.

- Не надейся. Я просто задумался, а ты – лунатик.

- Смеешь перечить мне, будущему Магистру Авалора? – надул щёки Олаф и снова бросил подушку.

На этот раз Николас её поймал.

- Когда это ещё будет? Через год-два? А вдруг ветер не появится, и мы останемся посреди океана навечно? – Николас извернулся так, чтобы Олаф не понял, когда полетит подушка. – На Тихом берегу все равны, что будущий Магистр, что простой канатоходец.

Олаф всё-таки увернулся, и снаряд скатился по его руке на стол.

- Зачем уныние сеешь? Лучше бы сплясал и вызвал ветер, как у шилайю. Лиу! Лиу!

Он изобразил, как Николас танцевал на празднике урожая.

- Так здесь же нет полуголых дикарок. А перед вами красоваться скучно, - отмахнулся тот.

- Идоу попроси. Уверен, он с удовольствием для тебя сыграет и даже споёт последнюю песню Джелани. Новую! - от смеха Олаф начал икать, а потом затаил дыхание и постарался успокоиться.

Николас состроил скверную рожицу и горделиво вскинул нос:

- Так это же колдовство! На костёр меня спровадить вздумал? Лучше от жажды и голода сдохнуть!

Герда испуганно переводила взгляд с одного мужчины на другого.

- Что вы творите?! Прямо как маленькие дети! Ещё подеритесь!

- Это запросто. Мне лично давно не терпится! – заявил Николас.

- Всенепременно. Только хватит меня смешить, бока болят! – запросил Олаф пощады. – Жаль, что ты не один из нас. Мы могли бы заниматься втроём, обсуждать тайны ордена, раскрывать преступления, вести суды. Я бы сделал тебя своим компаньоном, а не просто телохранителем. Было бы здорово!

- Копаться в чужом грязном белье? Увольте! Лучше бы мы все трое управляли ветром. Надули бы паруса и погнали «Музыку», куда нам надо, не думая о течениях, штормах и штилях.

- Хватило бы, чтобы ты один был ветроплавом. А мы трёхкратно увеличили бы твою силу своим копанием в грязном белье, - добродушно ответил Олаф. – Правда, тогда мы оказались бы врагами.

- И ты отправил бы меня на эшафот?

- Здесь-то вряд ли. Скорее, тебе пришлось бы прогуляться по доске. Так что… оно того не стоит. Ветер сам появится. Друг дороже, чем колдовство, - Олаф похлопал его по плечу.

- Даже несмотря на то, что я не один из вас и не разделяю твоих взглядов? – спросил Николас с мягкой иронией.

- Если бы ты не имел собственных взглядов, с тобой не было бы и вполовину так интересно. Так что, как насчёт хорошей драки?

- Олаф, ты что? Я же шутила! - забеспокоилась Герда.

- Зато мы совершенно серьёзны, - поддержал его Николас. – Сейчас? А то скоро стемнеет. Давно хотел посмотреть на твой меч в действии.

- О, он сметёт тебя с ног! – Олаф полез за спрятанным в рундуке оружием.

С мечами в руках парни поднялись на палубу. Смирившись с неизбежным, Герда поспешила за ними. Утомлённые бездельем матросы лениво занимались своими делами, но заслышав шаги, обернулись на господ с оружием. Люсьен мрачно наблюдал за происходящим с мостика, в то время как к Герде подошёл встревоженный боцман Тарнис.

- Что стряслось? Надеюсь, они не из-за вас дерутся?

- Нет! Они от скуки кидались подушками. Я только сказала, что это - ребячество. Они согласились и решили продолжить на мечах.

- Ах, ясно! От скуки демонеют. Наши матросы просто проигрывают всё жалованье в кости, - посетовал Тарнис. – Надеюсь, обойдётся без смертоубийств?

- Да они вроде не собирались… - хотя с этими двумя нельзя сказать точно.

Сегодня они подначивают друг друга и смеются, а завтра режут на куски.

- Давай уже показывай! – подзуживал Николас, пока Олаф вынимал из ножен меч и делал несколько пробных замахов. – Ух ты! Какая необычная форма!

- Время на месте не стоит, по крайней мере, в Констани, - принялся хвалиться Олаф. - Наши мастера-фехтовальщики совместно с оружейниками много трудились над созданием более совершенного оружия и техники владения им. Сколько копий было сломано! И это – только один из вариантов. А у тебя, вижу, старый каледонский клеймор, дедовский меч?

- Угу, со стены над камином снял, - отшутился Николас.

В Компании все ресурсы шли на совершенствование дара, парады и ублажение короля Орлена. О вооружении и прочих приземлённых вещах задумывался разве что Ноэль и был абсолютно прав, хотя его не слушал даже его дед.

– У нас после войны почти не осталось ни оружейников, ни учителей. А денег на их оплату было и того меньше. Так что приходилось довольствоваться малым.

- Понимаю. Вовсе не хотел тебя уколоть. К тому же, до войны клейморы считались одними из лучших клинков. Вероятно, этому способствовала слава Утреннего Всадника.

- Мои учителя утешали меня тем, что всю силу оружию даёт рука, которая его держит, - не стал спорить Николас.

- Давай посмотрим, насколько ты хорош, - Олаф повернулся боком, вскинув правую руку с оружием под прямым углом и направил остриё в глаза противника.

Николас тоже поднял меч повыше, внимательно изучая противника. Он такой спокойный и холоднокровный – это даже интересно. Николас привык сражаться с теми, кто пылал к нему гневом и всеми силами пытался выбить из равновесия. Даже Ноэль во время схватки предпочитал отдаваться азарту, пускай и полагался на доведённую до совершенства технику.

- Ты левша? – удивился Олаф. – Это будет сложнее, чем я думал.

Без предупреждения он нанёс стремительный удар – Николас отклонился. Они всё ещё примерялись и изучали друг друга.

Олаф двигался по кругу приставными шагами, не меняя позиции руки. Николас пружинил коленями, чтобы вовремя уходить с линии атаки или делать собственные выпады. Олаф пытался почувствовать его ритм, найти слабое место в защите. Все атаки нарочито осторожные, с расчётом. Удар от локтя, от плеча, от кисти. Уворот вправо, влево. Николас тоже не контратаковал, а предпочитал уходить от ударов.

Пора ускорить темп, а то противник заскучает. Николас исполнил нехитрый финт. Олаф в последний момент ушёл от меча и атаковал с незащищённой левой стороны. Николас провернул клинок в руке и вовремя выставил блок. Тогда ускорился и Олаф: кружил, словно в диковинном танце, дразнил. Ловко, изящно – настоятелю Кадзуме бы понравилось.

Николасу постоянно приходилось менять тактику, чтобы противник не смог его достать. Весь его стиль был направлен на поиск удобной точки для конечного удара. К тому же, Олаф почти не уставал.

Они оба уже успели вспотеть – мокрые рубашки липли к телу, на глаза падали сбившиеся пряди волос. Весь экипаж корабля заворожённо следил за ними, даже делали ставки.

Николас извернулся, уводя оружие противника вверх и в сторону, а сам широким выпадом перегруппировался для нижней атаки. Клинок оказался у бедра Олафа. Тот оцарапал остриём кончик носа Николаса.

- Поцелуй кошки, - усмехнулся Олаф. – Ты проиграл. Не стоило настолько сокращать дистанцию.

- Ну, конечно. Я первый до тебя достал! – Николас похлопал по его бедру клинком.

- Ну-ка, скажите ребята, кто был первый?

Матросы дружно замотали головами и отвернулись. Противники переглянулись и опустили мечи.

- Должен признать, что для человека не из ордена ты очень хорош. Фехтуешь с фантазией. Некоторых приёмов я никогда не видел. Может, в следующий раз одолеешь меня, - Олаф опустил оружие.

Николас отдал честь победителю. Нужно подумать, как эффективно сражаться против такой тактики. Сразу напирать и сминать, пока он не успел войти ритм круговых движений? Или, наоборот, стараться выбить его из привычной позиции? Контратаковать так, чтобы он не успел уйти вбок?

- Вижу, что вам очень весело с вашим другом, - спустился на палубу капитан Люсьен, поглядывая на Николаса с неодобрением. – Но я на вашем месте не тратил бы силы даром.

К кораблю причалила шлюпка со свежим уловом. Матрос принялись затягивать её наверх на верёвках.

- Что стряслось? Вы так озабочено не выглядели даже во время шторма, - нахмурился Олаф.

- Штиль здесь может длиться очень долго. У нас скоро закончится вода. Повезло ещё, что тут полно рыбы, иначе матросам пришлось бы выбирать, кого съесть первым, - безрадостно сообщил Люсьен.

- Вы что, едите людей, как дикари-каннибалы? – возмутился Олаф.

- Мы – нет. Но другим приходилось. Не думайте, что кто-либо испытывал от этого удовольствие, но трудные времена требуют трудных решений. Южный океан очень опасен, нет смысла погибать всем.

- Всё равно это отвратительно и против воли Пресветлого! – настаивал Олаф.

- Не злитесь. Уверен, что до этого не дойдёт. Через день-другой мы снова тронемся в путь, а там до Слоновьего кладбища недалеко, - успокоил его Люсьен. – Просто не тратьте силы понапрасну. Каждая их капля может склонить чашу весов на сторону жизни.

Люсьен ушёл, и его место занял Идоу.

- Господин капитан прав и неправ одновременно. Даже в горе нельзя забывать о веселье. Именно оно помогло моему племени пережить многочисленные засухи и войны. Драться больше не стоит, но давайте вместе споём песню ветра и наполним паруса его мощью!

- Нет, моя вера запрещает мне колдовать и взывать к старым богам, - качнул головой Олаф.

- Ну, уж нет, петь я не умею совершенно точно, - наотрез отказался Николас.

Герда тоже подошла к ним, привлечённая любопытством.

- Госпожа, спой вместе с ветром. У тебя такой звонкий голосок. Уверен, он только этого и ждёт! – предложил Идоу.

Она закашлялась, закрываясь изгибом локтя.

- Что же вы! Совсем не жалеете своих людей. Только порицаете их за то, что они хотят жить! – укорил их Идоу.

Олаф одарил его раздражённым взглядом:

- Хорошо. Я передам матросам, что ты просишь, чтобы тебя съели первым, если наступит голод.

Не дожидаясь остальных, он понёс меч обратно в каюту.

- Что это с ним? – недоумевала Герда. – В Ловониде он был совсем другим.

- Не переживайте так, - Николас облизнул указательный палец и выставил его вверх. – Погода переменится уже этой ночью. Как раз успеем без потерь добраться до берега.

- Раз так говорит Пернатый змей, - лукаво ухмыльнулся Идоу и низко ему поклонился.

Герда тронула Николаса за локоть и шепнула:

- Нужно поговорить.

- Не сейчас. На нас все смотрят, - он указал глазами на матросов, которые шушукались, подглядывая на них исподтишка. – Давай встретимся ночью, когда на палубе останутся только дежурные.

Он развернулся и зашагал в сторону каюты.

- Пернатый змей очень мудрый, - с восхищением заметил Идоу.

- Он чудо в перьях, - в сердцах ответила Герда и прошлась по палубе, разминая ноги и любуясь бескрайним океаном.

После ужина они ещё долго сидели за столом в каюте. Олаф с Николасом обсуждали преимущества нового оружия и особенности современных стилей фехтования. Герда пыталась читать дневник Лайсве, но из-за их монотонного бубнежа, сменявшегося возбуждёнными выкриками, сбивалась и ничего не запоминала. В конце концов она не выдержала:

- Пойду прогуляюсь перед сном.

Они даже не обратили внимания, продолжая ожесточённо спорить о пользе и недостатках прогресса и традиций.

Через час, когда все аргументы обеих сторон исчерпали себя, парни заметили отсутствие Герды.

- Схожу поищу. Ты же меня за ней следить нанимал, - решил Николас.

- Ты с ней помягче. Она ещё после праздника урожая не остыла, - предупредил его Олаф.

Кутаясь в шаль, Герда стояла у фальшборта и наблюдала, как звёзды купаются в океане ночи.

- Говори быстро, пока здесь никого нет, - тихо позвал её Николас.

Она испуганно обернулась и, выдохнув, приложила ладонь к груди.

- Не подкрадывайся так. Я не демон, которого нужно запугать до смерти.

- Прости. Привычка. К тому же, не стоит шуметь. Хотела спросить про тот рисунок? Я… не забыл. Это видение до сих пор мучает меня. Но тебе бояться не нужно.

Она покривила рот влево, но возражать не стала.

- Я насчёт твоих отношений с Олафом. Ты ведёшь себя с ним, как со своим, так даже с Финистом и Ноэлем не было. Когда мы занимались, я чувствовала, с каким теплом Олаф к тебе относится. Как к другу, даже как к брату. Когда он узнает, что ты его обманывал, он тебя возненавидит.

- Он сам задаёт тон, а я подыгрываю. Что ты предлагаешь? Не разговаривать с ним? Грубить? Тогда он назначит меня губернатором ближайшего необитаемого острова, - отчаянно замотал головой Николас.

- Ох, но у тебя же отлично получается грубить мне, и никаких последствий ты не опасаешься. Хоть сейчас не ври!

- Герда…

- Не надо так на меня смотреть, - она упрямо сложила руки на груди. – Я слишком хорошо знаю, как ты умеешь разбивать сердца тех, кто тебя любит. И какая пустота поселяется в душе после этого. Какая боль сжигает изнутри. И как хочется призвать тебя к ответу за все мучения. Я слишком мягкая и могу лишь высказать тебе всё, что накопилось. Но Олаф тебя не простит и будет мстить, пока злость не сожжёт вас обоих дотла. Что есть Мрак, если не это?!

Николас передёрнул плечами. Хоть бы их никто не слышал.

- Ты преувеличиваешь. Разве я виноват, что вы, мыслечтецы, такие ранимые? – не удержался он от язвительного замечания. – Чуть что не по-вашему, сразу сопли, слёзы, ненависть и вражда.

- А вы, ветроплавы, бесчувственные чурбаны! Хотя нет, твой лучший друг Ноэль, настоящий лучший друг, а не мы, которых можно обманывать, куда более чуткий ветроплав. Это с тобой что-то не так!

- Он ветропрыгун… - обескураженно возразил Николас. Каким образом она из нежного котёнка превращалась в разъярённого мелькариса? – Не важно. Я тебя понял. Постараюсь больше с Олафом не сближаться и уйти до того, как откроется правда. Ты останешься рядом с ним и утешишь его. У тебя это отлично получается.

Герда уже сжала кулаки, готовясь наброситься на него. Не хватало ещё, чтобы кто-то увидел, как они дерутся.

Николас облизнул указательный палец и выставил его вверх. Герда недоумённо замерла. На самом кончике чувствовалось лёгкое шевеление воздуха. Ветер!

- Я же говорил, этой ночью погода переменится, - ухмыльнулся он.

На мачтах засуетились матросы, забил гонг, послышались отрывистые команды:

- Ветер в правый борт! Поднять паруса! Идём бейдевинд переменными галсами!

- Это от того, что ты всем управляешь! – Герда с досадой всплеснула руками и, оборвав разговор, вернулась в каюту.

Что за чушь?! Он же не использовал ветроплав, иначе Олаф был бы уже тут. Ах, да, он по жизни во всём виноват. Просто потому что родился внуком Утреннего Всадника, да ещё и потомком Безликого. Чтоб его!

Николас со злости пнул бочку с яблоками.

- Не стоит так девушку обижать, - возник словно из ночного тумана Идоу.

Из-за его ног выглянул Гилли Ду. Он вертел головой снизу-вверх, внимательно разглядывая лицо Николаса.

– Это у нас им палец в рот не клади – руку откусят. Но в Мунгарде всё по-другому. Они добровольно становятся хрупкими и нежными, чтобы вас, чёрствых и жестокосердных, сделать хоть чуточку добрее и остановить ваши бесконечные войны.

Николас фыркнул:

- Хочешь, чтобы я помог Олафу выгулять тебя по доске?

- Мне не привыкать страдать за правду, - ничуть не смутился Идоу. – А тебе стоило бы её признать. Правда, знаешь ли, исцеляет лучше любых чудес.

- Что-то мне в последнее время слишком часто стали предлагать исцеление, - устало ответил Николас.

- Но вылечу тебя именно я. Так что мне можешь верить, - рассмеялся Идоу и удалился в темноту.

Гилли Ду сел рядом, ожидая, когда Николас перестанет любоваться ночным океаном. Какую правду все хотят, чтобы он признал? Что вся его жизнь ложь и что он просто пытается удержаться на плаву, когда возле его ног разверзается бездна?

«Чтобы подняться, нужно упасть! – раздался за спиной звонкий смех Герды. Николас обернулся, но разглядел лишь зыбкую тень в тумане. – Опустись на самое дно, если хочешь узнать правду!»

Николас, будто загипнотизированный, забрался на фальшборт и одной ногой потянулся к воде. Волны нахлёстывали в борт, пытаясь проглотить его.

«Иди к нам! Сколько можно медлить?»

Внизу кружили чёрные треугольники акульих плавников. Иди же!

- Подъём! – крикнул Олаф, аж в ушах зазвенело. Николас встрепенулся и ошалело взглянул на него. – Вот даёт! Заснул прямо на палубе. А Герда уговаривала меня тебя не искать. Крепко же вы поругались.

Николас с кряхтением поднялся, разминая затёкшее тело. Уже светало. Значит, уснул? Лишился чувств? Почему? Он ведь не пользовался даром, вообще ничего не делал, чтобы переутомиться. Поединок не в счёт. Неужели несмотря на татуировки болезнь возвращается?

- Не хотел вам мешать. На таком огромном корабле посреди океана порой становится невыносимо тесно и душно, - ответил Николас, преодолевая утреннюю сипоту.

- Тявк! – подтвердил его слова дремавший под боком Гилли Ду.

- Зато поднялся ветер, как ты и предсказывал. Капитан Люсьен обещает, что через несколько дней мы высадимся на берег. Там сможем размять ноги и развеяться. Пойдёшь с нами искать кладбище слонов? – предложил Олаф.

- Конечно! Кто же ещё за вашей безопасностью следить-то будет? – поддержал его Николас, несмотря на предупреждения Герды.

«Упасть на самое дно. Нужно упасть», - звучали в голове слова призрака. Может, это он и должен сделать? Дойти свой путь до конца, пускай даже два оставшихся у него друга возненавидят его за это».

- Тявк-тявк! – с воодушевлением высказался лис, помахивая пушистым хвостом.

Видимо, почуял, что земля близко. Николас с Олафом дружно засмеялись.

Глава 38. Проклятые земли

Как и предсказывал капитан, через несколько дней они встали на якорь у пустынного песчаного пляжа и в шлюпках высадились на берег. В кои-то веки Гилли Ду добрался до земли без приключений, никого не утопил и не утопился сам. Правда, стоило Николасу поставить его на песок, как лис умчался вдоль берега, здрав трубой пушистый хвост. Видимо, общество людей ему надоело. Впрочем, Безликий с ним. Вернётся к отплытию, если захочет.

Здесь заканчивалась пустыня Балез Рухез и начинались Великие саванны Фехильбекии, полные мелких озёр и болот, где обитали животные и птицы.

- А как же люди? – спросил Олаф, оглядывая пустынный берег.

- Сюда заплывают только охотники за слоновьей костью, а дикари живут либо севернее, либо южнее. Сколько раз здесь останавливались, никого не встречали, - объяснил капитан.

Тогда Олаф обратился к Идоу.

- Это проклятые земли, - бесхитростно ответил он. – В древности здесь людей жило столько же, сколько у вас в Мунгарде. Строили большие каменные деревни, выпасали стада, охотились, засевали поля. Богато жили – эта земля была куда более щедра, чем иные. Но потом сюда пришли демоны и принесли с собой Мрак, который отравил почву. Тогда с неба спустился Пернатый змей и увёл тех, кто согласился следовать за ним, на север. На юг, прочь от проклятых земель ушли те, кто не поверил ему. По пути же на север отсеялись многие, кто не выдержал долгого странствия и потерял веру. Говорят, после смерти Пернатого змея сюда вернулись растения и звери, но люди так и не забыли пережитого здесь страха.

- Суеверия, - отмахнулся Олаф. – Наши книжники говорят, что исход скорее связан с изменениями в погоде. Здесь стало жарче и меньше дождей. Люди ушли туда, где условия были более благоприятными.

- А почему земля очистилась после смерти Пернатого змея? Получается, именно он её отравлял? – полюбопытствовала Герда.

Вот уж кому всегда нравились сказки и было плевать, насколько они суеверны или нелогичны.

- Нет, землю отравлял Мрак. Пернатый змей победил его, и земля очистилась, - пояснил Идоу.

- А потом Пернатого змея убил его коварный брат Сова, - завершил за него историю Николас. – Нам на рынке в Тегарпони рассказали.

- Они убили друг друга, потому что жить друг без друга не могли, - дополнил проводник.

- Ну, всё понятно. Братья. Убили друг друга от большой любви. А отравлявший землю Мрак мимоходом победили, - засмеялся Олаф. – Кто вообще в эту чушь верит?

- Все. Те, кто живут в Гундигарде и слышат ночью жуткое гудение и плотоядный треск. Те, кого по ночам преследуют призрачные голоса, - не поведя бровью, ответил Идоу. – Как и всё сущее, Пернатый змей однажды вернётся. И всё повторится вновь.

- То есть земля вновь станет непригодной для жизни, брат поднимет оружие на брата, многие умрут, а остальным придётся скитаться в поисках нового дома? – встревоженно нахмурился Николас. Уж его-то жизнь научила искать зёрна истины в небылицах, ведь сейчас в Мунгарде происходило именно то, что описал Идоу. – Как этого избежать?

- Как вырваться из круга кармы? – задумчиво переспросил тот. – Тебе достаточно признать правду. Хотя бы перед самим собой.

- Даже этот чудак заметил, что ты невыносимо скрытный, - хлопнул его по плечу Олаф, смеясь. – А что должен делать я?

- То же, что и все остальные. Перестать бегать по кругу из привязанностей и желаний, - просто ответил проводник, но видя, что его не поняли, пояснил: – Перестань делать то, что ты привык делать, и соверши то, на что раньше никогда не делал.

- И что же это? – продолжил допытываться Олаф.

- Если Лучезарные вершат справедливый суд, то, может, тебе нужно проявить милосердие и… простить, - предположила Герда.

Идоу самодовольно ухмыльнулся, а оба парня вытаращились на неё с одинаковым недовольным выражением.

- Преступника, что ли, помиловать? Колдуна? – недоумевал Олаф.

- Предателя, самого чудовищного злодея из всех, - повысил ставки Идоу.

- Зачем? Чтобы он и дальше творил зло? Распространял Мрак, который заражает землю? – запротестовал Олаф.

- Увы, такова цена освобождения из порочного круга. Иначе не получится, - качнул головой Идоу.

- Бред, как и вся эта история, - отмахнулся Олаф.

Тяжело всё время ходить по грани, но, видимо, иначе никто из них уже не может. Даже Идоу.

Матросы отправились на поиски пресной воды. Капитан остался вместе с пассажирами, чтобы сказать им несколько слов в напутствие.

- Мы засолим мясо и рыбу, поищем фруктов и съедобных растений. До ближайшего обитаемого берега, где можно купить еды, ещё ехать и ехать. Это всё обычные хлопоты, не переживайте. Путешествие долгое и трудное, поэтому запасы стоит пополнять при каждом удобном случае и ничем не брезговать.

- Иначе придётся есть друг друга, - кивнул Олаф. – Я понял. Делайте своё дело, не будем вам мешать.

- Не советую охотиться на слонов – слишком безрассудная и опасная затея, а толку никакого. Кроме них тут полно хищников. Будьте осторожны, особенно ночью, - предупредил Люсьен.

- Не беспокойтесь. Мы только поищем кладбище и вернёмся. Лишний риск в наши планы не входит. Мы ведь, правда, не собираемся ни на кого охотиться? – Олаф выразительно посмотрел на Николаса.

Тот остался невозмутим:

- С меня хватит одного бивня.

- А я хотела бы увидеть живого слона. В книгах пишут, что они очень умные. В древности слоны символизировали мудрость и благоденствие. Обитатели Гундигарда приручали их и использовали вместо лошадей. Слоны могут долго обходиться без еды и перевозить стволы огромных деревьев, что ни одному тяжеловозу не под силу, - процитировала какую-то книгу Герда, но заметив, что никому не интересно, сникла.

- Не проводишь нас к кладбищу или тебе страшно ходить по проклятым землям? – Олаф снова попытался поддеть проводника.

- Отчего же? Думаете, мне не приходилось возить на Берег Черепов охотников за слоновьими бивнями?

- И сколько из них выжило? – недоверчиво спросил Олаф.

- Те, кто был достаточно осторожен и рассудителен, - парировал Идоу. – Если будете слушать меня, то шансов на благоприятный исход станет куда больше.

- Раз ты так уверен в себе, то идём, - расслабился Олаф.

Они с Николасом вскинули на плечи мешки с провиантом и оружием. Герде ничего не дали, а Идоу нёс за спиной только свою старенькую гитару.

- Не боишься, что инструмент промокнет или сломается в дороге? – спросил Николас. – Новый достать тут негде.

- А ты не боишься, что твой уголь испортится, рисунки унесёт ветер? – хохотнул Идоу, показывая свою осведомлённость. – Если всё время прятать свои маленькие радости, боясь их потерять, то вся жизнь пройдёт, а ты так ими и не насладишься сполна. Сломается моя гитара, значит, так тому и быть.

Вот снова, говорили об одном, а имели в виду другое. Туманные намёки успели приесться ещё в Урсалии с ворожеей туатов Эйтайни и капитаном Сайлусом. Лесма призналась, что именно последний рассказал им о Николасе. Значит… эх, даже думать об этом тяжело, так виски стягивает. Если он когда-нибудь вернётся, то не отстанет от «друзей», пока они не откроют ему правду, какой бы ужасной она ни оказалась.

Едва заметная дорога забирала дальше от берега вдоль низких кустарников к болотистому устью полноводной реки. Ближе к полудню путешественники уселись обедать на выбитом клочке земли, где ничего не росло и даже вода не задерживалась.

- А вдруг это и есть проклятая земля? – забеспокоилась Герда.

- Нет, - засмеялся Идоу. – Такие места остались только в диких джунглях, южнее и дальше от берега, у заброшенных каменных деревень. А это следы слоновьего пастбища. Они путешествуют небольшими стадами в поисках воды и пищи. Еды им нужно очень много, поэтому их тропы заметны по опустыненой земле. Когда стадо возвращается, она вновь зарастает травой.

- То есть мы на правильном пути? – Олаф проницательно дёрнул бровями.

- Естественно. Вы же со мной. В старости зубы у слонов изнашиваются, и они приходят на болота, где легче достать пищу. Там они погибают от слабости и истощения, поэтому кладбища стоит искать именно здесь, - продолжил объяснять Идоу.

- А у вас в племени есть слоны? Вы их приручаете? – не сдержала любопытство Герда.

- Нет, мы предпочитаем верблюдов. Но у наших северных соседей, которые живут ближе к джунглям, слоны есть. Благодаря им их племя держит всю округу в страхе. Раньше, когда в мире было холоднее, слоны были более крупными и отращивали длинную шерсть.

- Вы живёте настолько долго, что видели их? – не поверил Олаф.

- Видел, конечно. На скальных рисунках и в пещерах. Продавал их кости охотникам, - ответил Идоу.

- У вас есть письменность? – удивилась Герда.

- Нет, я грамоте не обучен. У нас все знания передаются из уст в уста. Нужно иметь очень хорошую память, чтобы ничего не забыть.

- Но это невозможно! Или, по крайней мере, очень сложно, - неуверенно возразила Герда.

- Сложно сказать, есть или нет на свете что-то невозможное, но никто не запретит нам пытаться, - усмехнулся Идоу.

- Значит, вот почему тебе так легко даются языки. У тебя хорошая память. А кем ты был в своём племени, пока тебя не забрали? – подозрительно прищурился Олаф.

- Мудрым человеком.

- Книжником? Но у вас нет книг. Колдуном, получается? Ты был колдуном? – спросил Олаф в привычной манере дознавателя. – Уж не на себя ли ты намекал, когда советовал простить предателя?

- Видал я ваших колдунов. Разве же они мудрые? – усмехнулся Идоу. – Сильные, смелые, даже умные – лучшие из них. Но мудрости они не достигли.

- Значит, ты всё-таки их видел? Здесь или в Тегарпони? Что они делали? – посыпались градом новые вопросы.

- Летали, - Идоу помахал руками.

Герда с Николасом испуганно уставились на него. Вот же! Если выдаст, это будет конец всего.

- Ветроплавы? Что-то их много развелось. Хотя как шпионы, они самые удобные, - хмыкнул Олаф. – Надо будет с ними разобраться! Хорошо хоть, на корабле засланных людей нет.

Их разговор прервал гулкий трубный рёв. Все встрепенулись и уставились на пустой пейзаж саванны с редкими баобабами.

- Слоны, - объяснил проводник. – Скоро мы их увидим.

«Скоро» оказалось весьма растяжимым понятием. Весь день они брели по однообразной, поросшей сухой и пыльной травой саванне. Когда солнце уже стало клониться за море, они разбили лагерь прямо на дороге.

- Слишком открытое место. Может, поискать другое? – не выдержал даже привычной ко всему Николас.

- А что ты тут искать собрался? За одиноким баобабом не очень-то спрячешься, - Идоу похлопал ладонью по гладкому стволу росшего рядом дерева. – Можем, конечно, залезть наверх, но кто захочет, достанет нас и там. Так что предлагаю развести костёр и кинуть кости здесь.

Он уселся на землю с удовлетворённым видом.

- А слоны? – потребовал Олаф.

- Их нет. Слоновий голос слышен на многие мили. Может, они учуяли людей и повернули в другую сторону. Охотников слоны не очень-то жалуют, - пожал плечами Идоу. – Шучу. Переплавляться через озеро лучше при свете дня. На его берегу столько гнуса, что ночевать там я бы и врагу не посоветовал. Соберите лучше дров для костра, а ты, красавица, нарви побольше вон той травки. Будем её в костёр кидать.

- Ишь раскомандовался, - процедил сквозь зубы Олаф.

Николас потянул его собирать хворост из сухих веток баобаба и рубить на дрова сырые ветки.

Герда же беспрекословно надёргала охапку пушистых колосков. Они пахли настолько дурманно, что кружилась голова.

- Для чего это? Чтобы отгонять демонов? Зверей? – спросила она у тренькающего на гитаре Идоу.

- Мух, - ответил тот. – С остальным ещё можно справиться, а от мелкой дряни спасения нет.

Николас с Олафом вскоре вернулись и сложили кострище из камней, внутрь напихали хворост и разложили над ним домиком дрова.

Темнело стремительно. Становилось всё больше таинственных шорохов и звуков, хотя за весь день путешественникам попадались разве что ящерицы и кролики.

- А слоны опасные? – продолжала допытываться Герда. Похоже, она единственная воспринимала слова Идоу всерьёз. – В книгах их описывают, как очень добрых и мудрых животных. Поэтому поделки из их костей так ценны.

- Из бивней. Поделки вырезают из бивней, потому что у них красивый цвет, и из них легко вырезать фигурки, - возразил Николас, пока Олаф возился огнивом. – Сомнительно уважение к слонам, если даже местные не гнушаются приторговывать их костями и приводят к ним охотников.

Огонь не хотел перекидываться на дрова, и Николас едва сдерживался, чтобы не раздуть его ветроплавом.

Идоу с привычной плутоватой ухмылкой переводил взгляд с одного лица на другое.

- Слоны хорошие, как и всякий зверь. Но кушать тоже очень хочется. Мёртвые косточки есть мёртвые косточки, им уже ничто не поможет. Есть племена, которые поклоняются слонам. Они, быть может, и покарали бы меня за святотатство, но я стараюсь не попадаться им на глаза. А так… слоны опасны, как и всякий зверь. Они не свирепы большую часть времени, но когда наступает гон, с самцами лучше не встречаться. В некоторых племенах есть казнь, когда осуждённого укладывают головой на камень, и слон наступает на неё ногой, раскалывая, как орех.

- После этого вы нас называете жестокими? – ужаснулся Олаф.

- Так казнят единиц раз в десять лет, вряд ли чаще. Надо очень хорошо постараться, чтобы заслужить такую кару. А скольких ты отправил на костёр? Думаешь, сгорать заживо менее больно? – с вызовом заглянул ему в глаза Идоу.

Олаф выдержал. Не зря же Белый Палач прочил ему великое будущее.

- Ваши племена маленькие и однородные, быт незатейлив, богатств никаких. Естественно, наводить порядок там намного проще. А у нас без жёстких мер будут постоянные войны и восстания, которые способствуют обнищанию населения и разбою. Иногда маленькое зло уберегает от большой беды.

- Зло всегда остаётся злом, и не важно, какие у тебя намерения, - с небывалой горячностью возразил Идоу.

- Морти? Скажи же уже что-нибудь! – потребовал Олаф.

Николас аж вздрогнул. Чего он хочет услышать?

- Повторюсь, я простой человек, проще даже нашего многомудрого проводника. Считаю, что между жёсткостью и попустительством стоит выбирать нечто среднее. В зависимости от обстоятельств, естественно. И помнить, что за каждое принятое решение, неважно, милостивое или суровое, придётся платить огромную цену.

- Я понимаю, о чём ты. Но нас учат думать не о цене, а о светлом будущем, к которому мы в конце концов придём, - возразил Лучезарный.

- Если идти, не оглядываясь, велик шанс оставить за спиной всё самое важное. Какой смысл в светлом будущем для тех, кто до него не дойдёт? И будет ли оно таким уж светлым, если ты в нём останешься один? – загнал его в угол вопросами Идоу.

Олаф щурился, раздумывая. А вот у Николаса засосало под ложечкой, будто что-то зашевелилось в душе, воспоминания Безликого или его собственные из прошлой жизни? Даже если не думаешь о цене, если закрываешь глаза и затыкаешь совесть, возмездие всё равно настигнет. Хотя, может, Олаф прав, и Николас просто неудачник с плохой кармой?

- Я не один, пока со мной мои братья по оружию и друзья. Их я точно за спиной не оставлю, - наконец, решил Олаф. – Я не из тех, кто разбрасывается людьми. Но и про компромисс тоже запомню. Если ко мне придут с предложением о мире, я не отвернусь.

- Даже если придётся простить предателя? – Идоу явно нарывался, чтобы Олаф бросил его на Берегу черепов.

Но тот лишь цыкнул:

- Хватит уже об этом!

Пока они спорили, Герда сбегала за водой и принялась за готовку. В отличие от Идоу, который с готовностью только делился мудростью, она хотела во всём участвовать и почувствовать себя полезной. Даже в такой малости, как приготовление пищи. Впрочем, никто не возражал, потому что повара из них были никудышные.

После ужина Герда снова начала расспрашивать Идоу:

- Мастер Идоу, вы так и не ответили, кто из зверей Гундигарда самый страшный.

- Ужасы на ночь глядя? В душе ты, должно быть, очень смелая, хотя и выглядишь робкой, - усмехнулся он. – Здесь много опасной живности. Обитающие в болотах крокодилы с огромными зубастыми пастями, гремучие змеи, которые заползают в дома, что находятся слишком низко над землёй. Бегемоты, которые могут перекусить человека пополам. Но самые жуткие это саблезубые мелькарисы.

Идоу тщательно вылизал тарелку, а ел он много, хотя всё равно оставался тощим.

- Те самые свирепые кошки? Я думал, они демоны и водятся только в Балез Рухез, - не сдержался Николас.

Олаф удивлённо вскинул брови и уставился на него. Тот сделал вид, что не заметил заминки.

- Демон или зверь – какая разница, кем быть убитым? – с вызовом заявил Идоу. – Они обитают по всему Гундигарду. От них нет спасения ни на дереве, ни в воде. Никто от них не убежит, не скроется. Тело изгрызут, душу заберут. И будут глумиться веки вечные.

- И что, их никак не одолеть? – не поверил Николас.

Неужели дядю Кевина послали на верную смерть?

- Можно. Только никто не скажет тебе как, - по обыкновению пространно ответил Идоу. – Они бесшумные, появляются словно из ниоткуда. Никто не сравнится с ними в скорости, а сил у них достаточно, чтобы мгновенно оторвать человеку ногу.

Сколько ни сдерживался, Николас вздрогнул. Рассказы отца намертво въелись в память.

- А откуда ты о них знаешь? – поинтересовался Олаф очень тихо и осторожно, словно боялся спугнуть.

- Я же говорил, мой дядя охотился за слоновой костью. Он называл мелькарисов демонами и пугал, что они воруют детей.

- Тогда понятно. Все любят пугать детей демонами, чтобы те не бедокурили. Что-то мне подсказывает, что в детстве ты был тем ещё сорвиголовой, - пошутил Олаф. - Впрочем, ты и сейчас не лучше.

Николас пристыженно рассмеялся. Он знал человека, который мог опередить мелькарисов. Ноэль. Ветропрыгун, как и его отец, который унёс раннего дядю Кевина от мелькарисов в безопасность к целителям. Впрочем, дядю Кевина это не спасло: лишившись ног, он вскоре зарезал себя на глазах у младшего брата. Отца Николаса.

- Будем надеяться, что мы с ними не встретимся, - заключил Олаф. – Давайте ляжем спать. День был трудной, а завтра предстоит не легче. Распределим дежурства: первый я, второй Идоу, последний Морти.

- А как же я? Я тоже могу! – робко подала голос Герда.

- Я готов с тобой поменяться, - тут же предложил Идоу.

- Нет, - резко оборвал его Олаф. – Ты и так только гитару свою мечаешь, даже из вещей ничего не нёс. Обеспечение нашей безопасности тоже входит в обязанность проводника. Будешь дежурить вторым. Никакой музыки! Если заметишь опасность, разбудишь нас. Чую, мелькарисам наша сталь придётся по душе.

- А как же… - попыталась возразить Герда, но Олаф нежно погладил её по щеке и с теплой улыбкой заглянул в глаза.

– Не стоит, правда. Тебе лучше сохранять силы. Мы втроём справимся. Морти, согласен?

Николаса аж передёрнуло от интимного жеста. Пришлось закрыть глаза, сделать несколько глубоких вдохов и повторить: «Она не моя жена. Я не имею права ревновать». Но это не помогало. Неловкая пауза затягивалась. Все смотрели на него.

- Я думаю… Думаю, что ей неплохо было бы потренировать выносливость в спокойной обстановке. Дежурство как раз подойдёт. Не вместо кого-то, конечно, но пусть будет последней. Если сама этого хочет, конечно.

- Спасибо! – прошептала Герда, сложив ладони в замок.

Николас неуютно сглотнул и отвернулся.

- А ты, оказывается, парламентёр, - усмехнулся Олаф. – Так уж и быть. Разбудишь её на полчаса раньше, пускай приготовит нам завтрак.

Она разочарованно покачала головой, но спорить не стала.

Вскоре все, кроме Олафа, улеглись спать вокруг костра.

Лучезарный прислушивался к ночным шорохам и наблюдал, как из костра поднимаются искры и улетают в ночное небо. Николасу не спалось, и он придвинулся поближе к дежурному.

- Зря ты так Герду бережёшь. Она должна стать сильной, - тихо заметил он.

- Ничего не могу с собой поделать. Лучше побольше гоняй её на корабле. И желательно, чтобы я этого не видел, - ответил он шутя.

А вот Николас оставался предельно серьёзен:

- Ты к ней что-то испытываешь? Я заметил, ещё когда ты в таверне мне рассказывал.

- Да… она изумительно нежна, хрупка и чиста, как благословенный сон, - выдохнул Олаф мечтательно. – К тому же в отличие от Сесиль она меня понимает, хоть и не разделяет некоторых моих взглядов. Но боюсь, если я стану Магистром, то многие будут против наших отношений и захотят сосватать мне знатную девицу, чью-нибудь близкую родственницу. Да и с лордом Веломри у Герды не заладилось.

- Да-а-а, тяжело быть важной шишкой. Нельзя думать о себе, выбирать, что хочешь, любить, кого хочешь, - посочувствовал ему Николас и заложил руки за голову, глядя в звёздное небо.

- Так у тебя самого с любовью не задалось, хотя ты называешь себя самым простым человеком, - хмыкнул Олаф.

- Ты прав. Быть может, нет никакого счастья. Что-то вечно будет мешать, даже если ты станешь самым заурядным человеком и поселишься в глуши.

- Не надо сгущать краски. Ты хороший человек. Рано или поздно твоё счастье отыщет тебя несмотря на все потери. Не отчаивайся! – постарался поддержать его Олаф.

- Да брось. Чего-то мы как бабы разнылись? Гундигард так на нас действует? Скоро станем подкаблучниками, как мужчины здесь, судя по рассказам Идоу.

- Боишься, что женщина окажется сильнее тебя и будет тобой управлять? – удивился Олаф. – Тогда отношения тебе точно ни к чему.

- Скорее, сам не люблю ощущать свою слабость. Не люблю, когда снисходят и жалеют. Хуже этого унижения нет.

- Если жалеют, значит, переживают и любят, хотят позаботиться. Может, всё же не стоит отталкивать тех, кому ты симпатичен? Я ко всему привычный и даже не обижаюсь. Но с Гердой ты излишне суров. Вы могли бы стать друзьями.

- Что поделать, в отличие от тебя хрупкость мне не слишком нравится. Тяжело это – всё время сдерживаться и следить за каждым словом, чтобы Герда не обиделась на какой-нибудь пустяк. После путешествия мы расстанемся и не будем мозолить друг другу глаза.

- Я надеялся пригласить тебя гвардейцем во дворец. Ордену не хватает честных людей без способностей. Это куда более почётное занятие, чем участвовать в подставных боях, не находишь?

- О, нет. Во дворце служат породистые псы, дворнягам, вроде меня, там не место.

Олаф едва сдержал смех, чтобы не перебудить остальных.

- Лорда Веломри в молодости называли дворнягой. А сейчас он самый могущественный человек в Мунгарде. Не знаю, кто были твои родители, но выглядишь ты и ведёшь себя так, будто порода у тебя куда более знатная, чем у всех, кого я знал.

Николас неуютно повёл плечами. Как же так? Он ведь старался. Старался изо всех сил. И всё равно прокололся. Хотя никогда, даже в Золотом Дюарле он не чувствовал себя знатным аристократом. Что люди в нём видят, чего не замечает он сам?

- Ты мне льстишь. Я многого не понимаю из ваших с Гердой разговоров, да и ничего дельного на твои вопросы ответить не могу. Но проблема даже не в этом, а в том, что беспрекословно исполнять приказы я не могу. Пытался, ты же помнишь. Служил в армии, а потом сбежал. Не потому что испугался, а потому что подчиняться не смог.

- Подчиняются простые люди, которые привыкли, что за них другие думают. Так что не прибедняйся, ты не из простых, - не поверил ему Олаф.

Николас отчаялся его разубеждать и предпочёл лежать молча.

- Тебе не кажется, что мы занимаемся глупостями? – а вот Олаф не хотел заканчивать разговор. – Ничего важного мы не узнали, с серьёзными трудностями не сталкивались, и сильнее я себя совсем не чувствую.

- Пффф! – фыркнул Николас. – Я хотя и мысли не читаю, но уверен, что после сегодняшнего Герда тебе скажет, что ты стал намного твёрже и даже ей не стесняешься возражать.

- Это всё из-за Идоу. Не думал, что кто-то сможет так вывести меня из себя. Он же издевается и ищет, как отлынить от работы.

- Рабство портит людей. Хотя мне кажется, Идоу уже родился плутом. Но он хорошо разбавляет наше чинное и занудное общество.

- Ой ли, я и так чувствую себя здесь не рыцарем грозного ордена Лучезарных на важном задании, а мальчишкой на увеселительной прогулке. Танцую с полуголыми дикарками, охочусь на слонов, дерусь подушками и фехтую ради забавы.

Николас с трудом сдержал рвущийся наружу хохот.

- Успокаивай себя тем, что в эти глупости тебя впутываю я. Я, который только и делает, что развлекает толпу и развлекается сам.

- Это ещё хуже. Получается, что я иду у тебя на поводу.

- А ты не иди. Осаживай меня, говори нет, как ты говоришь Герде, когда тебе что-то не нравится.

- И ты меня послушаешь?

- По крайней мере, ты попытаешься, - снисходительно улыбнулся Николас. – А вообще здесь здорово.

Он снова уставился в южное звёздное небо, совсем другое, чем на севере. Названия многих рисунков он не знал, хотя в детстве Риана заставляла заучивать наизусть их и легенды, которые были с ними связаны. Идоу прав, только вдали от дома понимаешь, насколько огромен мир и сколького ты, повидавший и изучивший многое, не знаешь и даже не предполагаешь. Есть в этой таинственности своеобразная прелесть. Она делает жизнь хоть немного сносной.

- Здесь я впервые почувствовал себя, как дома. А на Авалоре, даже когда навещал могилу отца, всё казалось мне чужим и неправильным.

Удивительно, но с врагом, Лучезарным, делиться переживаниями получалось лучше, чем даже с друзьями. Вот только главного Олаф не знал.

- Я понимаю, о чём ты. Не думаю, что мне было бы уютно, вернись я в родной Вижборг или даже в Констани. Но сейчас я чувствую так же, как ты. Не место тому причиной, а люди, которые меня окружают. За четверть века в ордене я не встретил никого роднее и ближе вас.

Николас развернулся к нему всем телом. Они долго смотрели друг другу в глаза, словно в них отражалась общая тоска.

«Ты и я – мы одно. Всегда были, есть и будем. Сколько ни бежать от этого, сколько ни отрицать, это не изменится. Если что и нужно признать, прямо сейчас, незамедлительно, то наше родство. Пускай даже не по крови, а по духу».

Они одновременно протянули друг к другу руки. Пальцы почти соприкасались, между ними пробегали искры. Ауры входили в опасный резонанс. Николас чувствовал это отдалённо, даже осознавал опасность. Его могли вычислить, но отнять руку не получалось, настолько притягательна была эта сила. Будто захлёстывало волной, и он поднимался в небо на огромных крыльях, невероятно лёгкий, беззаботный, и летел туда, куда звали холодные звёзды.

«Давай останемся так навсегда. И пусть весь мир катится в бездну!»

- Господа, если вы так заняты беседой, то я готов уступить вам своё дежурство, - прервал их возглас Идоу.

Они оба вздрогнули, отгоняя таинственный морок, и опустили руки.

- Ну, уж нет! Дежурь, а мы будем спать. И не смей ни тренькать на гитаре, ни просить Морти занять твоё место, - рыкнул Олаф и улёгся на землю, плотно завернувшись в плащ.

Глава 39. Мальчик, который не хотел взрослеть

Николас решил вздремнуть хотя бы пару часов, чтобы не быть завтра обузой. Стоило только закрыть глаза, как Идоу разбудил его, коснувшись плеча, и сам улёгся спать.

Николас подбросил дров в затухающий костёр и, всё ещё кемаря, прислушался к темноте. Чутьё молчало, а голоса животных, птиц и насекомых не тревожили. Над саванной разгорался рассвет: дымчатыми полосами, рыжим пламенем, смешенными с синевой неба и чёрными силуэтами баобабов. Хор птиц торжественно приветствовал солнце.

Послышался трубный звук похожий на вчерашний, только доносился он с ближнего расстояния. Герда встревоженно зашевелилась и открыла глаза.

- Я не проспала? Почему не разбудил? – она сладко потянулась.

- Всё было тихо. Можешь заняться готовкой, - миролюбиво ответил Николас. – Я пока отойду, а ты буди остальных и зови меня, если заметишь что-то подозрительное.

Она испуганно ухватила его за локоть.

- Не ходи! А вдруг там мелькарисы?

Герда указала в рассветное небо, где тенями носились грифы. Он отцепил её пальцы от рубашки по одному.

- Я буду очень осторожен. Но даже если что-то случится, то всем станет легче.

Она скривилась и покорно взялась за готовку. Видимо, скандалы ей уже приелись.

Николас двинулся туда, где слышал рёв. Рассвело, под ногами захлюпала земля. Над головой роился гнус. Болото. Здесь на водопой собирались стада антилоп. Длинноногие цапли бродили по трясине в поисках лягушек. На человека они не обращали внимания, следя за кустами и затянутым ряской озером впереди. Посреди него был виден остров, окружённый частоколом тамариндов и акаций.

Снова раздался рёв. Цапли поднялись в небо, шумно хлопая крыльями, антилопы повернули головы сторону крика. К ним медленно и величаво шагала серая громадина с длинным, до самой земли хоботом и ушами, похожими на крылья.

Ого! Это и есть чудо Гундигарда? Загнутые бивни весят не меньше двухсот фунтов. На спине их не утащишь. Тьфу, заигрался! Сдались ему эти бивни?

Николас ударил себя по шее, отгоняя противную мошкару.

Слон вырывал хоботом болотную траву, засовывал в рот и, так и не дожевав, выплёвывал. Не почуяв опасности, антилопы продолжили пить. В небе появилась стая стервятников с жутковатыми кожистыми головами и разогнала цапель. Падальщики кричали пронзительно, и кровь стыла в жилах. Будто они уже видели покойника и предвкушали знатный пир.

Слон подошёл так близко, что можно было разобрать и стянувшие его кожу морщины, которые он поливал грязью, и белые пятна на голове, ушах и хоботе. Почти как седина у людей. Видно, он очень стар.

Интересно, где его стадо? Или слоны предпочитают встречать свой конец в одиночестве, чтобы никто из близких не видел, как они медленно превращаются в немощные развалины?

Слон добрался до озера и, войдя в воду по грудь, поплыл к острову, а потом скрылся за тамариндами.

Что ж, слона Николас увидел, пускай и издалека. Пора возвращаться – в лагере уже наверняка подняли переполох. С Герды и Олафа станется. Хоть бы Идоу их успокоил.

Николас оказался прав. Олаф его встретил в полумиле от лагеря.

- Ты где бродишь?! Не говори, что по нужде, никогда не поверю! – заругался он.

- Услышал слона и увлёкся поисками. Прости! – искренне ответил Николас. – Видел его, вот такая громадина, представляешь? Ни на что не похожий. А бивни его на лошадях волочь надо.

- Эх, ты! А о нас не подумал? И вправду, не компанейский ты человек, - посетовал Олаф, и они направились обратно в лагерь.

- Может, встретим ещё. Я же не знал, что всё так выйдет, - оправдывался Николас, но Олаф не слушал.

У костра Герда наливала в миску Идоу пшеничную похлёбку. Почувствовав ауру Олафа, она обернулась и прижала ладонь к груди. Волновалась, небось, науськала Олафа его искать. Выдаст она их обоих с потрохами. Выносливость натренировать можно, но получится ли то же сделать с выдержкой? Попытка не пытка.

- Долго же вы! Мастер Идоу уже успел две порции съесть, - пожаловалась Герда.

- Морти нашёл слона и забыл обо всём остальном. Как всегда, - Олаф похлопал Николаса по плечу.

- Неправда! Я просто услышал звук, похожий на вчерашний, и решил проверить, а потом вернулся.

Николас уже устал от укоров, но вместе с тем чувствовал себя виноватым. Хотя никаких причин, кроме необходимой лжи о своём прошлом, на это не было.

- Ты видел слона? – Герда округлила глаза, её лицо приобрело умилительное выражение трепетной лани.

- Да, он двигался очень медленно, а потом поплыл к острову посередине озера. Кстати, стада я рядом не заметил, - ответил Николас.

Хорошо, что она отвлекла внимание на себя.

- Это очень старый слон. Я ещё вчера по рёву понял, - заявил Идоу, пальцами смазывая остатки каши со стенок миски. – Ищет свою смерть. К старости у слонов выпадают зубы и дряхлеют мышцы. Слоны не могут ни есть толком, ни поднять хобот, чтобы напиться. Они мучаются от голода и жажды, мечтая о кончине как о спасении.

Идоу облизнулся пальцы. Олаф брезгливо отвернулся.

- Да. За ним следили стервятники, - кивнул Николас.

- Жаль, что ты не взял нас с собой, - посетовала Герда. - Встретим ли мы ещё одного слона, мастер Идоу? Каковы шансы?

- Ох, детка, перестань ты уже называть меня мастером. Обычный я, такой же, как все. Таким хочу быть! – горячо запротестовал Идоу. – Того слона мы ещё встретим. Я же говорил, Пернатый Змей умный, хоть до мудрости ему пока далеко. Он нашёл кладбище, оно на том острове посреди озера. Сегодня вы построите плот, а завтра переправимся на остров. Слон с него уже не уйдёт.

- Мы построим? – возмутился Олаф и подскочил. – Да кто ты такой, чтобы нам указывать?!

Николас тоже поднялся, так и не притронувшись к еде, и положил руку ему на плечо.

- Я ваш проводник и рассказываю вам, как увидеть слона. Вы ведь этого хотите? – сдержанно ответил Идоу.

Олаф заскрежетал зубами и скинул руку Николаса с плеча. Лицо раскраснелось. Похоже, он взбешён и вот-вот взорвётся.

Тогда подхватилась Герда:

- Я хочу строить плот! К тому же, наверняка мелькарисы плавать не умеют, и на острове мы будем в большей безопасности.

Она глянула на Идоу, тот кивнул:

- Не умеют.

- Втроём мы до обеда мы справимся, не придётся ждать до завтра, - Герда обезоруживающе улыбнулась.

Под её напором Олафу пришлось взять себя в руки. Даже когда Николас, войдя в раж, её не слушал, то потом становилось жутко стыдно.

- Хорошо. Всё равно с него как с гуся вода. Никогда не думал, что в Гундигарде мудрость означает хитрость и лень, - в сердцах бросил Олаф и уселся завтракать вместе с Николасом.

Идоу скрылся с их глаз. Хотя как это возможно в голой саванне? За баобабом спрятался?

Он наставник, методы, повадки – Олаф просто к такому не привык. Наставники часто просят одно, а имеют в виду другое и ждут, когда ученик сам отыщет ответ, который будет верным лично для него и куда более ценным, чем неоспоримая истина.

После завтрака Николас показал товарищам озеро, где он видел слона.

- Мошкары здесь действительно много. На ночь лучше вернуться в лагерь, - согласился на идею Идоу Олаф.

Они взялись за строительство плота. Деревьев в округе, кроме толстенных, а потому бесполезных баобабов, оказалось маловато, поэтому искать материалы пришлось долго. К обеду путешественники только начали связывать очищенные от веток брёвна вместе.

Герда старалась помогать, чем могла, но Олаф не позволял ей перетруждаться. Подержать верёвку, сказать, ровно ли лежат брёвна, но не более того.

Основную работу делали они вдвоём с Николасом. На жаре это оказалось не так-то просто: двигаться было тяжело, пот градом катился по спинам, от усилий перед марево перед глазами загустевало и уплывало в поисках спасительных облаков. Но они утирали лбы, обливались водой и упорно продолжали своё занятие.

Их сплочённость навевала детские воспоминания, как они с братом строили запруду из грязи и палок. Хотя нет… Эдвард же не любил играть с глупым мелким братцем. Похоже, это из снов, а может, снова воспоминания Безликого? Как не потеряться в них, особенно если сам бог не помогает разобраться?

Во второй половине дня плот, достаточно большой и надёжный, был готов. Троица вернулась в лагерь, где перебирал струны гитары Идоу. Ко всеобщему удивлению он приготовил ужин. Правда, варево в котле пахло дурманно. В нём плавало и пшено и куски вяленого мяса, но повар явно добавил туда секретный ингредиент.

- Отравить нас собрался? - Олаф подозрительно сощурился и полез в его голову мыслечтением. – Если что-то нам сделаешь, мои люди призовут тебя к ответу.

У Николаса в ушах зазвенело, Герда испуганно приложила ладони к щекам, а Идоу даже не поморщился.

- Зачем мне вас травить? Хлопотное это дельце. К тому же, вы с ним и без меня хорошо справляетесь. Просто добавил в похлёбку майоран для вкуса, - Идоу отправил себе в рот полную ложку с куском мяса и стал причмокивать от удовольствия.

А ведь варево кипело! Как он не обжёгся?

- Что за майоран? – продолжал вести допрос Олаф, но мысли читать перестал.

- Травка. Хорошая. Очень бодрит. В малых порциях безвредная, - заверил его Идоу.

Да, конечно. Как вчерашняя травка от мух.

После работы они успели проголодаться, поэтому стряпней Идоу брезговать не стали. На вкус похлёбка оказалась вполне сносной, наваристой. Приправа почти не чувствовалась. После первой порции захотелось ещё и ещё, пока котёл не опустел. А потом, глядя на друг друга, путешественники расхохотались.

- Что у тебя с лицом? Оно всё чёрное. Чернее, чем у дикарей. А вдруг ты заразился от них и скоро сам станешь таким же безумным! - указал на Николаса Олаф, держась одной рукой за живот от смеха.

- А сам-то! Ни чуточки ни менее чумазый, чем я! – возмутился тот.

- У меня хотя бы волосы и глаза светлые.

- У меня тоже светлые глаза, когда светло! – заявил Николас.

- Не светлее, чем небо во время шторма! – Олаф оттянул пальцами нижние веки и высунул язык, изображая из себя уродливого и нелепого дикаря.

- Давай ещё подерёмся, кривляка! – принялся размахивать кулаками Николас.

- Мальчики! – звонко захихикала Герда. – Вам уже лет-то сколько, а ведёте себя как малые дети! Причём постоянно, при каждом удобном случае!

- Пф-ф-ф! А если я не хочу взрослеть? – Николас передразнил её серьёзное выражение лица с огромными перепуганными глазами. – Чем не здорово всегда быть мальчишкой и ни о чём не переживать? Не отвечать за себя, за тебя и за него тоже, а просто дурачиться, беситься, делать всё, что в голову взбредёт!

- А что? Я тоже так хочу! – Олаф сдёрнул со своих плеч голубой плащ так, что порвал завязки, и швырнул его на землю. Хорошо, что не в костёр. – Надоели все эти правила и потуги. Не получается у меня быть лидером. Что за дурацкая способность читать мысли, лезь во всю ту грязь, которая копится в злодейских головах, когда я даже друзей понять не могу? Вот бы научиться летать вместо этого!

- В чём же дело? Летать очень легко! – поддержал его Николас, поднялся и поставил руки на пояс. – Отталкиваешься ногами от земли и лети-и-ишь!

Обернув себя ветроплавом, он воспарил в воздух и заложил несколько крутых петель над головами изумлённых друзей.

- Давайте за мной! – Николас поманил их руками.

- Не получается! – подпрыгнув, сокрушённо сказала Герда.

Перевернувшись вниз головой, Николас подлетел к ней.

- Ну, конечно! Как я мог забыть? Чтобы летать, нужна звёздная пыль!

Выхватив из рукава серебряный колокольчик и вытряхнув из него порошок, переливающийся разноцветными огнями, Николас высыпал его в ладонь и сдул в лицо Герде.

- Подумай о чём-нибудь хорошем, и станешь легче пера Белой птицы.

Она улыбнулась совершенно счастливо. В её глазах отразилось лицо того, о ком она подумала, и Николаса накрыл восторг. Лёгкая щекотка в животе, голова кругом. Герда запорхала вокруг него, как маленькая нежная птичка, щебеча звонким смехом. Какая же она кра-си-вая!

- Хочешь, я подарю тебе поцелуй? – спросила Герда, глядя на него с кошачьей лаской.

По спине пробежали мурашки. Николас протянул ей раскрытую ладонь. Герда недовольно поморщилась, но всё же вложила в неё кусочек найденного на берегу перламутра. Отвлеклась, и он чмокнул её в щёку. Она вздрогнула, натягивая волосы на лицо, чтобы скрыть смущение.

В плечо Николаса ударила щепка.

- Эй! Так не честно! – закричал Олаф с земли. – Вы там развлекаетесь, а я лишний получается? Совсем не нужен вам, да? А ведь это было моё желание – полетать. Почему ничего из того, что мне хочется, не получается?!

Убедившись, что Герда уже освоилась с полётами достаточно, чтобы не упасть, Николас спустился на землю.

- Ты думал о хорошем?

- Уже всё перебрал! Как у вас получается? Как?!

Олаф снова подпрыгнул и неловко взмахнул руками.

- Ты не веришь. Поверь, и всё получится! – Николас взял его ладони в свои и заглянул в глаза.

Такие светлые, лучистые и прозрачные, как у доброго, мечтательного ребёнка. Уголком глаза Николас заметил у него за спиной распоровшие рубашку отростки. Лысые – без перьев, покрытые неровными рубцами. Словно у него вырвали или даже жестоко откромсали крылья. Такая жалость сжала сердце, что игривый туман выветрился из головы. Больно стало почти физически.

Взгляд упал на собственные ладони. Они снова оказались измазаны в крови. Теперь Николас догадался, откуда она.

Надо всё исправить. Что бы кто ни говорил, надежда не должна погибнуть. Если не попытается, он себе не простит.

Николас крепко обхватил друга подмышками и поднял воздух. Они подлетели к весело кружившейся в небе Герде. Олаф смотрел на них обоих с восторгом.

- Я понял, почему не получалось. У меня не было достаточно хороших мыслей. Но теперь появилась одна, - заявил он.

Николас осторожно отпустил его. Олаф штопором понёсся к земле, а потом взмыл вертикально в небо и заложил мёртвую петлю.

- Ну что, куда полетим отсюда? – спросил он, вернувшись к друзьям.

- Второй поворот направо, а потом прямо до самого утра, к Девятым небесам, где живут никогда не взрослеющие мальчишки, - смеясь, предложил Николас. – Будем там охотиться на слонов, сражаться с пиратами и веселиться на дикарских праздниках!

- А как же я? Разве взрослой и серьёзной даме найдётся там место? – забеспокоилась Герда.

Николас успокаивающе положил ей руку на плечо:

- Конечно! Кто же будет рассказывать нам сказки на ночь и дарить сладкие поцелуи?

Заливаясь смехом, Герда обняла его и прильнула к губам.

***

Николас проснулся от кряхтения Олафа. Стряхнув остатки дрёмы, тот подскочил и принялся ошалело осматриваться.

Светало. Дрова догорели, и костёр давно потух. Идоу нигде видно не было. Только на траве валялся вылизанный до блеска котёл.

- Где этот демонов проводник?! – вознегодовал Олаф. Его голубой плащ валялся в пыли. – Вот же псина сутулая! Опоил нас дурманящим зельем и сбежал! И хорошо, а то я бы его растерзал! Нет, вначале я вытащил бы из его головы все злокозненные планы мыслеклещами, а потом уже растерзал!

Герда зашевелилась, разбуженная его громкими возгласами и схватилась за живот:

- Меня сейчас стошнит!

Она отползла подальше, чтобы никто не видел.

А-а-а!

Николас обхватил гудящую голову руками. Это что вчера было?

А-а-а!!

Он что, использовал ветроплав при Олафе и с помощью него заставил всех летать?! А если Олаф догадается, что это был не сон?

А-а-а!!

В довершение ко всему он целовался с Гердой. Её заодно подставил.

Вот уж подсобил проводник так подсобил. Сейчас Николас сам с удовольствием удушил бы его.

Идоу вышел из-за баобаба, напевая под гитару очередную песню:

«В старом парке тенистом, где в задумчивый вечер

Спит листва на деревьях под гирляндами звёзд,

Захотелось мальчишке мальчишкой быть вечно,

И желание это его почему-то сбылось.

Не страшит мельканье дней и лет

Одного его на целом свете.

Хорошо таким быть или нет,

Хорошо таким быть или нет,

Сразу кто ответит? Кто ответит?» (*)

- Вы наконец проснулись? А где завтрак? Я уже проголодался, – Идоу похлопал себя по тощему животу. - Да и на слоновий остров нужно попасть как можно раньше.

- Ты… ты… - взбешённо раздувал ноздри Олаф.

- Вам не понравилась моя похлёбка? – в шутку обиделся Идоу.

- Что ты туда подмешал? Мы всю ночь… летали, - вмешался Николас.

Руки Олафа подрагивали так, будто он готов был вцепиться Идоу в глотку.

- Мне показалось, что вам нужно вернуться в детство, а не киснуть с тоскливыми минами, - усмехнулся он. – Разве вы не повеселились?

- Нет! – взревел Олаф. – Если хоть одна живая душа узнает о моём позорном поведении, я скормлю тебя мелькарисам, которыми ты нас пугал!

- Какие же вы глупые, бледнолицые северяне. Стыдитесь, когда ничего плохого не делали, и гордитесь, когда совершаете злодейства. Никогда мне вас не понять! – махнул он рукой и принялся разводить костёр.

Вскоре вернулась Герда, бледная и помятая, но заверила, что чувствует себя отлично, и взялась за готовку. Сама она ела только потому, что остальные внимательно за ней следили. Олаф предпочитал не вспоминать о случившемся ночью и на любые вопросы пучил глаза и мотал головой.

После завтрака они направились к озеру и спустили на воду плот, распугав птиц. Всех, кроме круживших в небе стервятников.

- Так слон ещё не умер? – нарушил молчание Олаф.

- Думаю, мы успеем застать его живым, - серьёзно ответил Идоу.

Николас закончил укладывать вещи на плот. Олаф и Идоу осторожно залезли сверху. Только Герда в замешательстве замерла у кромки воды. Все удивлённо уставились на неё.

- Идём. Это не опасно, - заверил её Николас и протянул руку.

Она сложила ладони на груди и замотала головой.

- Однажды… - дыхание спёрло, и она запнулась. – В Лапии мне гадала вёльва, и я случайно перехватила её видение.

- Отражением? – Олаф приподнялся и удивлённо вскинул брови.

- Наверное. Так вот, в видении я упала в полынью на заледенелом озере и… утонула.

Хм, об этом Николасу ещё слышать не приходилось.

- Видения, даже такие красочные, нельзя толковать буквально, - задумчиво ответил Олаф. – К тому же, откуда на этой жуткой жаре взяться льду?

Герда смотрела себе под ноги, в воду.

- Нет, конечно, это другое место. Просто… мне не по себе после вчерашней ночи.

- Если хочешь, я останусь с тобой здесь, - предложил Николас. – Слона я уже видел, к тому же, меня наняли за тобой присматривать. Олаф, если увидите бивни, отломай мне кусочек. Маленького сувенира будет достаточно.

Тот метнул в Идоу брезгливый взгляд.

- Ну, уж нет, либо едем все, либо никто, - и тоже стал спускаться с плота.

- Нет, не надо. Морти прав, я должна быть сильной и преодолеть свои страхи, - остановила его Герда решительным жестом. – Я поеду с вами.

Николас подхватил её на руки и поставил на плот, чтобы она не замочила ноги, а потом залез сам. Они отчалили. Николас правил большим шестом. Непривычно медленно без ветроплава, но после вчерашнего стоило быть двойне осторожным.

Из воды за ними наблюдали огромные жёлтые глаза на чешуйчатой зелёной морде.

- Кто это, мастер Идоу? – спросила Герда.

- Крокодил, - ответил тот.

- Он опасен? – с подозрением разглядывал страшное создание Олаф.

- Не беспокойтесь, мелькарисы ненамного, но страшнее. А крокодилы опасны только в воде или рядом с ней, - жизнерадостно ответил Идоу.

Остальные дружно передёрнули плечами.

- Спасибо за своевременное предупреждение, - не удержался от сарказма уже Николас.

Даже для вредного наставника такие подлости – перебор. Идоу лишь самодовольно усмехнулся и подмигнул.

(*) «Песня про Питера Пэна», слова Л. Дербенёва

Глава 40. Кладбище слонов

Им повезло: то ли крокодил не заинтересовался плотом, то ли путешественники выглядели устрашающе. До острова они добрались без приключений и спокойно высадились на берег.

Блуждать по лесу долго не пришлось. Послышался натужный стон. Вскоре за тамариндами показалась большая поляна. Она была обложена белеющими на солнце костями: разных животных с жуткими челюстями и даже людскими черепами. Между ними стояли столбы из песчаника, изрезанные старинными символами, которые встречались разве что в самых древних постройках Мунгарда.

- Это не кладбище слонов, а древнее капище, - заключил Олаф, опустившись на колени возле одного из столбов.

Слон огромной серой глыбой лежал посреди поляны, вытянув вперёд ноги. Он ещё шевелился: двигал шеей, испуганно хлопал веками и едва слышно сипел.

- Что с ним? – спросила Герда, подобравшись поближе.

- Истощён настолько, что уже не может ни есть, ни пить, ни даже подняться, - печально ответил Идоу.

- Почему он не остался с сородичами, чтобы они заботились о нём? – ей хотелось пожалеть его, но с ногами толщиной в каменные столбы слон казался опасным.

- У них нет врагов, кроме охотников за бивнями. Слоны гордые животные, особенно самцы. Они предпочитают умирать в одиночестве, чтобы никто из сородичей не запомнил их слабыми и беспомощными, - поведал Идоу.

Именно об этом думал Николас, когда наблюдал за плавным движением старика вчера утром. Люди, оказывается, тоже немного… слоны.

Олафа гораздо больше увлёк столб с письменами.

- Сюда бы наших книжников. Уж они бы обрадовались возможности изучить эти письмена, раскрыть тайны о далёком прошлом, которое связывает нас с этим негостеприимным континентом. Хотя, по мне, это напрасная трата времени. Нужно смотреть в будущее.

- Да, - неожиданно согласилась Герда, хотя старину и загадки любила больше всего. – Нужно думать о живых, а не о мёртвых. Мы можем сделать что-нибудь для слона?

- Боюсь, его время пришло. Вся природа это чувствует, - Идоу указал на небо, где кружили стервятники. Некоторые уже спускались и облепляли тамаринды, глядя на слона с предвкушением. – Можно только закончить его мучения быстрее.

- Но он огромный. Его кожа выглядит такой толстой, - хмыкнул Олаф, изучая складки под слоновьей шеей. – Придётся очень постараться, чтобы его добить. Не уверен, что у меня получится.

Герда понурилась:

- Неужели нельзя приказать ему заснуть или напоить быстродействующим ядом?

- Он не человек. Да и где ты найдёшь столько яда, чтобы подействовало на такого гиганта? – развеял её надежды Олаф.

- А я бы попробовал добить. Мне… не впервой, - предложил Николас.

Он заглянул в мутный от боли карий глаз. Слон не пытался ударить. В его взгляде читалась такая же обречённость, как у короля Лесли, понимание конечности этой жизни и всего сущего. То, к чему Николас, даже зная о своей болезни, не чувствовал себя готовым. Касание смерти – смердящее, ядовитое, оно пугало до дрожи в коленях. Вот какую истину он боялся признать – собственную слабость и скорую смерть.

- Ладно, если ты готов, - повёл плечами Олаф.

- Будет много крови. Лучше раздеться и не пачкать одежду, а потом хорошенько вымыться. Крокодилов в озере привлекает запах крови, - предупредил Идоу.

Николас бросил на Герду красноречивый взгляд.

- Я схожу за водой, не хочу на это смотреть, - сказала она. – Олаф, не проводишь меня?

- Да, к-конечно, - обескураженно ответил тот.

Захватив котелок, они вместе с Гердой удалились.

Николас снял с себя одежду. Идоу с любопытством разглядывал его татуированное тело, двигал губами, распахивая глаза всё шире, словно читал знаки. Вот тебе и безграмотный дикарь! Что-то с ним всерьёз не так.

- Я никак не пойму. Он называет себя вождём, но всю работу делаешь ты, - задумчиво изрёк Идоу. – И корабль от волны-убийцы спас, и на празднике девственницы-матери Ашерат дождь вызвал, и во время транса друзей летать научил, и сейчас слону отдаёшь долг милосердия.

- Грязную работу делают подручные, а вождь остаётся чистым и любимым народом. Разве у вас не так? – парировал Николас. – К тому же, он сам всё придумал, составил маршрут и нанял корабль с командой.

- Из всего экипажа он нанял только нас двоих. Что красноречиво говорит о том, как он разбирается в людях, - рассмеялся Идоу.

- На что ты намекаешь?

- Пернатый змей умный, но до мудрости ему пока далеко. Погружаться в себя и искать ответы внутри безусловно полезно, но иногда нужно и по сторонам смотреть. А то можно пропустить удар в спину, - снисходительно дёрнул бровями он.

Герда говорила, что Олафа в Гундигард отправил Белый Палач. С кораблём и командой он тоже мог помочь. Значит, экипаж «Музыки» наверняка следит за важными пассажирами и докладывает обо всём своему настоящему нанимателю. Догадались ли они, кто скрывается за личиной телохранителя? Если да, то почему он до сих пор жив, а не болтается на рее?

Почему Идоу обо всём этом знает и как будто старается его защитить? Да ещё зовёт Пернатым змеем… Безликим, то бишь.

- Руби! Чего ты ждёшь? – подначил его Идоу, как будто прочитал мысли.

Ауры мыслечтецов находились у самого берега. Нельзя терять времени.

Николас подошёл к слону. Тот всё смотрел, как Лесли, будто понимал и умолял поторопиться. Николас погладил его по веку – сухая старческая кожа царапала пальцы.

«Я тебя понимаю. Понимаю, почему ты хотел закончить свои дни в одиночестве и не видеть ничьей скорби. Прости, что потревожили тебя в этот последний из дней. Прими дар милосердия и не держи зла. Это всё, что мы можем для тебя сделать».

Николас высвободил из ножен меч, размахнулся и, обвернув лезвие ветроплавом, направил его на подставленную шею. Горло удалось перерезать в один удар. Слон задёргался в конвульсиях. Николас отскочил, снова воспользовавшись даром, но его всё равно окатило кровью.

Слон обмяк, закатились глаза. Стервятники с криком набросились на его не успевшую остыть тушу.

Николаса охватила оторопь. Хотелось их всех разогнать, спасти. Кого? Слон уже мёртв. Отмучился. Так что… это всё равно ужасно! Неужели всех мёртвых ждёт такая же жуткая участь?

С пальцев капала кровь. Николас слизнул её. Ничего особенного, совсем не такие ощущения, как в пирамиде Ашерат, хотя он находился на капище, где издревле приносили жертвы богам. Да и само действо походило на жертвоприношение. Но богами, питающимися смертью, здесь себя чувствовали только омерзительные птицы.

За тамариндами уже слышались шаги. Николас поспешил запахнуться в плащ, прежде чем на поляну вышли Олаф с Гердой. Он нёс котелок, она тяжело дышала. Видно, они бегом возвращались с пляжа.

- Не заметили ничего? Здесь кто-то колдовал, - подозрительно спросил Олаф.

Николас обречённо замотал головой.

- Это из-за вчерашнего супа. Мне тоже странное мерещится, - попыталась отвлечь его Герда.

Олаф обвёл поляну подозрительным взглядом.

- Это я! – сознался Идоу. – Возносил молитву матери-девственнице Ашерат, чтобы дух слона не злился и не преследовал нас.

Он издал звонкий клич, и стервятники обернули на него головы.

- Ты что, звероуст? – сдвинул брови Олаф.

- Я таких слов не знаю. Я мудрый человек, умею разговаривать с богами и птицами, - принялся изображать из себя дурочка Идоу.

Стервятники продолжили трапезу, сражаясь друг с другом за кусок получше. До чего омерзительно! Они ещё и кричали истошно.

Герда зажала ладонями уши.

- Ладно. Пошли отсюда. Что за ужасное место? – скомандовал Олаф.

Все живо потянулись за ним. Олаф нёс котелок, Герда – одежду Николаса, чтобы он её не испачкал. Идоу ничем себя не утруждал. Они остановились на опушке у берега. Сюда галдёж стервятников доносился лишь глухим эхом. Николас протянул руку за котелком, но Лучезарный его остановил.

- Не покажешь свои татуировки? Вижу, они у тебя по всему телу.

- Это личное, - мотнул головой Николас.

- Да что в них такого? Говоришь, что тебе их по пьяни накололи? Это сколько выпить надо было?

- Котелок супа нашего дорогого проводника, - использовал Николас скользкую тему, но не помогло.

Олаф попытался ухватить его за локоть, Николас увернулся и отмахнулся от его рук.

- Эй, что ты творишь? Мне от твоего нескромного интереса страшно! – пошло сострил он.

- Чего?! – опешил Олаф. – Я всего лишь рисунки хотел посмотреть! Больно всё остальное мне нужно!

- Судя по твоей настырности, ещё как! – Николас показал ему язык.

Бросив котелок, Олаф выхватил у Герды рубашку и хлестнул ею по плечу Николаса.

- Эй! Не порть мою одежду! В чём я ходить буду? – возмутился тот.

- Куплю тебе новую! – Олаф хлестнул его по другому плечу. – Будешь ходить, в чём я скажу. И делать тоже!

- Думаешь, за жалкие гроши себе раба купил?! – шутка зашла слишком далеко.

- Так скажи, сколько ты стоишь! – яростно потребовал Олаф.

- Всего золота мира не хватит!

- Да ты цену набиваешь не хуже потаскух в Тегарпони. Интересно, какие ещё таланты ты скрываешь?

Николас отпихнул его от себя, Олаф толкнул его в ответ. Герда громко закашлялась.

- Мальчики, сколько вам лет?

- Да вам мой суп не нужен совсем, - надрывал тощий живот от хохота Идоу.

Они пристыжено переглянулись. Ладно, татуировки – не так страшно. Вряд ли по ним можно о чём-то догадаться. Нужно Олафа утихомирить.

- Идём. Польёшь меня водой, - сдался Николас.

Тот просиял и подхватил с земли котелок. Герда бережно подняла рубашку, расправила её и повесила себе на локоть. Весь её вид выражал усталость и раздражение.

Парни скрылись за тамариндами и вышли на небольшую поляну у берега. Олаф принялся поливать Николаса из котелка и помог вытереть спину.

- Как интересно!

Олаф обошёл Николаса сзади и встал к нему лицом. Тот сдёрнул с затылка платок. Его голову покрывал густой ёжик чёрных волос. Олаф провёл по нему рукой.

– Как живой лабиринт. Постоянно движется от твоего дыхания. Готов поклясться, что я нашёл несколько символов со столбов на Слоновьем кладбище. Когда я видел тебя в таверне, татуировка была меньше и не переходил на голову. А это что? – он схватил Николаса за левую руку и перевернул внутренней стороной вверх.

- Да так, старый шрам.

- Это староверческая руна. «Перт» - тайна. Мы учим их, чтобы читать древние книги и послания колдунов. А откуда руна у тебя, да ещё, судя по всему, ритуальная? Такие делали себе колдуны древности, когда их посвящали во взрослую жизнь. Я читал. Это тайное имя, истинная суть, которую они не должны открывать никому.

- Этот знак появился вместе с татуировками, - пожал плечами Николас.

- Да, весь лабиринт символов сходится в ней или выходит из неё. Такое не сделаешь за один вечер в беспамятстве. Так зачем? Что значат эти рисунки? – не унимался Олаф.

- Вы все так настырно лезете в чужую жизнь, или это твоё личное начинание? – раздражённо бросил Николас и улёгся на траву обсыхать.

Полотенца они не захватили.

- Любому человеку хотелось бы знать больше о своём боевом товарище, а ты ничего не рассказываешь. Любой Лучезарный на моём месте уже давно вывернул бы все твои секреты наизнанку, - признался Олаф и устроился рядом с ним. – Зачем ты носишь на своём теле знаки колдунов? Скажи, а то я решу, что ты шпион.

- Ты прав, я шпион, колдун. Эта татуировка скрывает мою ауру вместо амулета Кишно, чтобы ты меня не вычислил, - не выдержал Николас.

- Хватит врать! Ответь хоть один раз серьёзно.

- Ты из мёртвого слона душу вытрясешь! Мне было очень плохо. Настолько, что казалось, я умираю. В бреду мне привиделись эти рисунки. Голос сверху велел нанести их на своё тело. Они облегчили бы мои страдания. Проснулся я с этой руной на запястье и нашёл татуировщика. За золото, которое мне платили за бои с каледонцами, он перенёс рисунки мне на кожу.

- Умирал? Из-за чего? Из-за неурядиц в личной жизни? – Олаф повернул к нему голову и внимательно всмотрелся в его профиль. – Ладно-ладно, буду довольствоваться малым. Но что за голос? Пресветлый ответил на твои молитвы? Никогда бы не подумал, что ты веришь в эти суеверия.

- Когда хорошенько прижмёт, и не в такое поверишь. Удивительно, что не веришь ты, божий воин, - ответил Николас жёстко и тоже заглянул ему в глаза.

Это было похоже на поединок, напряжённый и изнурительный. Олаф не лез в мысли, но всё же пытался понять.

- Если бог и есть, то точно не такой. Он не приходит к людям в зримом и близком образе, не говорит понятным языком. Думаю, через пару сотен лет вера в Пресветлого тоже устареет. Люди повзрослеют настолько, что перестанут нуждаться в религии и её институтах. Тогда мы заживём по-настоящему свободно, - сознался он.

Интересно, что бы сделали верующие, услышь они такую крамолу от Лучезарного?

- Сомневаюсь, что такое возможно, - после долгих раздумий ответил Николас. - Люди всегда будут во что-то верить и оправдывать себя с помощью веры. Они станут обожествлять науку книжников, образы влиятельных политиков, собственное всесилие, какие-нибудь идеи и принцы, даже отрицание всего сверхъестественного. У меня есть такие знакомые. Это ненамного лучше, чем вера в светлый абсолют доблести, чести, верности, совестливости, милосердия и благоденствия.

- Ты тот ещё пессимист и мизантроп, - рассмеялся Олаф. - Я предпочитаю верить, что разум когда-нибудь победит.

- Значит, ты всё-таки веришь, - подловил его на слове Николас. – Разум тоже не абсолют и порой играет с нами злые шутки.

- Тогда где же истина?

- Где-то рядом.

На этот раз засмеялись они оба. Николас уже обсох, да и солнце давно перевалило зенит. Нужно возвращаться. Напоследок он спросил:

- Искренность за искренность. Скажи, ты сам нанял команду и корабль?

- Не… совсем, - нехотя сознался Олаф. - Капитана Люсьена мне рекомендовал лорд Веломри. Тому уже приходилось возить наших людей в Гундигард. А что? Тебе кажется неправильным, что я принимаю помощь и полагаюсь на других при том, что хочу доказать, что сам чего-то стою?

- Нет. Признать, что ты сам чего-то не можешь и что тебе нужна помощь куда сложнее, чем взвалить на себя непосильную ношу и не справиться с ней. У меня в этом деле огромный опыт, - успокоил его Николас.

Они поднялись и вернулись к остальным. Герда с Идоу встретили их с облегчением. Видно, боялись, что парни затеют драку. Николас оделся. Они спустили плот на воду и поплыли.

Из камышей вынырнул ещё один крокодил и устремился за людьми. Его жёлтые глаза жадно лоснились.

- Мастер Идоу… - встревоженно дёрнула его за рукав Герда.

- Его наверняка привлекла кровь убитого слона, - безмятежно ответил тот.

Она перебралась поближе к парням. Олаф приобнял её за плечи, стараясь защитить. Николас, правивший плотом с помощью шеста, бросил на них беглый взгляд и тут же отвернулся. Нечего тут ревновать, а то крокодил разломает их плот и нападёт. Тогда силу придётся применять всерьёз. Олафу это не понравится, и всё окончится поединком.

Здесь, далеко от команды корабля преимущество на стороне Николаса. При самом плохом исходе можно сбежать в саванну и спрятаться среди диких племён. Но это лишь краткая отсрочка смерти. До неё хотелось совершить что-нибудь важное и почувствовать, что все мучения стоили жизни.

Ощутив исходившую от Николаса тоску, крокодил поплыл обратно. Видимо, побоялся заразиться хандрой от странных созданий.

Высадились они без приключений и, проведя ещё одну ночь в лагере под баобабом, отправились в обратный путь.

На берегу пришлось подождать ещё день, пока матросы пополняли запасы воды и провианта. Землю покидать не хотелось, ведь плавание продлится ещё много дней. Гулять можно будет только по палубе и смотреть только на океанскую синь.

Гилли Ду не объявился. Герда отказалась садиться в шлюпку и всё бегала по берегу. Звала. Под палящим солнцем.

- Может, схватить её в охапку, закрутить в плащ, кинуть на дно шлюпки и держать так, пока не причалим к кораблю? – безнадёжно предложил Николас.

- С ума сошёл? Мы же не пираты, похищающие женщин для невольничьих рынков, - устыдил его Олаф.

Тот пожал плечами и выкрикнул:

- Герда, садись! Иначе останешься тут одна.

Она ссутулилась и, пиная воду, побрела в сторону шлюпки.

- Какой же ты бессердечный, - пробормотала она, устраиваясь на сидении рядом с Олафом.

Стоило вёслам коснуться воды, как с берега донёсся заливистый лай. Герда встрепенулась. Николас выпрыгнул из шлюпки и поспешил за поджидавшим у кромки прибоя лисом. Стоило протянуть к нему руки, как он запрыгнул Николасу на шею и принялся вылизывать щёки, обдавая не слишком приятным запахом изо рта.

- Хватит уже! В следующий раз если не явишься вовремя, бросим тебя на берегу, - безжалостно отругал его Николас.

Лис протяжно заскулил у него над ухом, показывая, что не хочет оставаться один. Николас отнёс его в шлюпку. Герда счастливо забрала лиса себе и принялась ворковать, отчего тот разомлел и перевернулся кверху пузом, позволяя себя погладить.

Глядя на их игру, Николас против воли улыбался. Оказывается, счастливым можно стать, если просто наблюдать за счастьем близких.

Матросы снова окунули вёсла в воду и поплыли к кораблю. Пришло время покинуть Берег Черепов и ехать дальше на юг.

Глава 41. За голубыми парусами

Окна из комнаты Ноэля выходили на почтовую башню. Он сам так пожелал ещё будучи подростком. Потребовалось много усилий, прежде чем дед согласился отпустить его от себя и позволить жить в обычной комнате для членов Компании, а не в роскошных покоях рядом со спальней вождя. Но здесь Ноэль чувствовал себя свободным и счастливым. Хотя дед всё равно имел ключи от его комнаты и мог зайти в любое время, чтобы проверить все его вещи. Если бы дед был мыслечтецом, то наверняка копался бы и в его голове в нарушение всех клятв, так ему хотелось управлять жизнью внука.

Робкие бунты приводили лишь к маленьким послаблениям. Ноэль надеялся, что с возрастом дед ослабит хватку. Но если ходил он всё хуже, то бразды правления и поводок внука всё равно крепко держал в длинных паучьих пальцах. С каждым днём он душил всё больше.

Ноэль уже потерял интерес и к строевой подготовке новобранцев, и к изучению тактики ближнего боя, и к поиску более совершенного вооружения. Откуда пришла мысль, что он нужен одарённым? Ах, ну да, дед внушал её Ноэлю с самого детства. В конце концов он и сам поверил, что сможет что-то изменить, прошибить чугунной головой стену. Ничего не вышло. Пустое всё. Что теперь делать? Хоть в петлю лезь. Всё, что привязывало к земле, погибло. Нечего больше ждать, не к чему стремиться.

Сколько же он потерял, не сбежав из штаба вместе с Николасом и Бианкой. Перечитывал её письма, написанные неровным почерком, ведь тогда она только-только научилась грамоте. Всего десять, по одному в месяц. А потом они перестали приходить.

Ноэль узнал, что Бианка вышла замуж. Он почувствовал облегчение от того, что больше не делал её несчастной, и предпочёл забыть. А сейчас затосковал и начал жалеть, ревновать даже, представляя её, трепетную и нежную, в объятиях другого. Но разум подсказывал, что напоминать о себе спустя годы не лучший выход.

Если и уезжать, то одному. Далеко-далеко. Сменить имя, бросить игру в солдатики и найти более плодотворное занятие. Начать с чистого листа в месте, где он никому ничего не должен, где он обычный человек, имеющий право на простые человеческие радости. Жить тихой жизнью отшельника, потерявшего друга и возлюбленную.

- Кар-р-р! – упрекнул его Мунин, залетев в открытое окно.

Осенью вечером становилось прохладно. Ноэль кутался в тёплый плащ, пил подогретое вино, но окно всё равно не закрывал в ожидании верного друга. Единственного оставшегося.

- Кар-р-р! – ещё раз позвал его ворон.

Ноэль выглянул в окно. В закатных сумерках показалась тень птицы, направлявшейся к почтовой башне. Срочно донесение? Похоже, издалека. Нужно проверить. Мунин не стал бы поднимать тревогу из-за пустяка.

Ноэль выбежал во двор и взлетел по винтовой лестнице на крышу башни. Главный смотритель уже снимал с лапки крупного сизаря кожаный футляр с посланием.

- Что-то срочное? Отдайте мне, я отнесу вождю. У меня сейчас назначена с ним встреча, - предложил Ноэль.

Смотритель вынул из футляра послание и взглянул на имя получателя. Ноэль успел заметить знакомый символ в виде птичьей лапки на обороте. Сердце пропустило удар. Он едва сдержал возбуждение, чтобы себя не выдать.

- Нет. Вождь велел все послания передавать ему лично. Даже те, что адресованы другим членам Компании. Военное положение, сами знаете, шпионы повсюду, - смотритель сжал письмо в кулак, не позволяя Ноэлю больше ничего рассмотреть.

- Я не шпион! – недовольно сузил он глаза.

Полгода назад старый смотритель отправился на покой. Ноэль предлагал на его должность несколько достойных доверия кандидатов, но дед назначил своего. Молодого, несговорчивого и преданного ему одному.

- Конечно. Я ни на что не намекаю. Но приказ один для всех. Я должен доставить послание лично вождю. Если оно адресовано вам, то вы его получите в своё время.

Ну уж нет! Дед вряд ли поймёт его содержание, но это не помешает ему сжечь послание в камине. А потом он устроит нерадивому внуку очередную выволочку.

- Считаете, раз мы с вождём повздорили, значит, я потерял власть и можно вести себя со мной, как простым неодарённым? – Ноэль угрожающе надвинулся на смотрителя.

- Нет. Вы такой же член Компании, как и все остальные, - сдержанно ответил тот. – А я должен передавать письма лично в руки вождю.

День, когда Ноэль впал в немилость, стал навязчивым кошмаром. Было позднее летнее утро, солнце уже начало припекать. Ноэль уже заканчивали гонять новобранцев по плацу у армейских корпусов, как из распахнутых окон штаба донёсся крик:

- Ноэль!

Все, кто находился во дворе, мигом замерли. Ноэль уже предчувствовал бурю. Велел новобранцам расходиться, а сам поспешил в кабинет деда.

Тот взбешённо сверкал глазами в окружении пары лазутчиков и Финиста. Последний ведь не сообщал дату приезда, от него вообще не приходило вестей. Но это Финиста будто не заботило, на Ноэля он смотрел с наглым любопытством, а его лицо не выражало ни стыда, ни злорадства.

- Вы звали? – поинтересовался Ноэль после короткой паузы.

- Ты знал, что твой дружок поднял восстание на Авалоре? – спросил дед сквозь стиснутые зубы.

- Конечно. Об этом шепчется весь Дюарль, - ответил Ноэль, стараясь держать себя в руках.

- Я не это спрашивал. Я спросил, знал ли ты о его планах поднять восстание? – дед стремительно терял терпение.

Зачем отчитывать внука при свидетелях?

- Нет. Если бы я знал, то притащил бы его сюда за шкирку и посадил в застенок.

- Ты знал о его поездке на Авалор? Он не писал тебе об этом?

Ноэль снова бросил взгляд на Финиста. Может, прав был Николас, называя его предателем и доносчиком.

- Нет. Вы же сами читаете все его отчёты.

- Кроме шифрованных, которые ты сжигаешь в камине, - уличил его дед.

- Он просил только пару недель отдыха. Я не предполагал, что он бросится в самое пекло! – прибавил себе эмоций Ноэль, чтобы звучать более убедительно.

- Угу. Ещё скажи, что не знал, что он нашёл внучку Белого Палача. Скажи, что это не ты посоветовал ему сыграть с ней традиционную свадьбу. Скажи, что не догадывался, что сделать это в обход нас ему удастся только на Авалоре.

Вот же двуличная скотина! Ноэль перевёл взгляд на шрам на своём запястье. Неужели он принял Финиста в ближний круг, только чтобы получить удар в спину?

Свистнул воздух, и в ухо впечаталась ладонь деда. Перстни на пальцах расцарапали кожу, и на щёку полилась кровь. Ноэль задержал дыхание, пытаясь подавить гнев и стыд. Свидетели не проронили ни звука, делая вид, что ничего не произошло.

- Испугался, что я сделаю внучку Палача третьей Норной и оракул снова заговорит? Утаивать настолько важные сведения ради собственных прихотей – это предательство! Посмотри, ты что ты наделал! Втравил нас в авантюру на грани объявления войны с Лучезарными. Ты же знаешь, что к открытому противостоянию мы не готовы! Ты подвёл не только меня, но и всех Сумеречников. Любого другого я отправил бы за это на эшафот, - зашипел на него дед. – Но ты только лишаешься всех званий и привилегий. Армейский корпус перейдёт под командование Жюльбера. Ты будешь расхлёбывать то, что заварил вместе со своим дружком-дезертиром. Готовься к наплыву беженцев. После того, как этих идиотов с Авалора разобьют, они примчатся сюда. Надо будет где-то их разместить. Жду твоих предложений не позднее, чем завтра утром. А теперь можешь быть свободен. Больше я тебя ни до чего не допускаю! Все слышали? Объявлю об этом за завтраком.

Ноэль внутренне похолодел.

- Слушаюсь, мой вождь, - он почтительно склонил голову и вышел за дверь.

Первым делом он написал гневное письмо Николасу, хотя и не представлял, как его доставить, ведь тот не связывался с Голубиными станциями, приняв сторону бунтовщиков.

За завтраком Ноэлю пришлось вынести ещё один позор, когда дед объявил о его провинности, хотя никто не злорадствовал. Даже оборотень Жюльбер, вечный противник Ноэля, скорбно отводил взгляд. Это уязвляло ещё больше.

С помощью донесений лазутчиков Ноэль примерно рассчитал, сколько прибудет беженцев. Распорядился разбить палаточный лагерь и взяться за строительство новых жилых корпусов. В старых места на всех не хватит.

Чтобы достать дешёвые материалы и нанять расторопных строителей, пришлось попотеть. Он едва успел отдать последние распоряжения, как пришло известие, что Лучезарные на голову разбили бунтовщиков. В порт Дюарля потянулись первые переполненные корабли с Авалора. За ними следующие и следующие. Беженцев оказалась даже больше, чем рассчитывал Ноэль.

О Николасе ходили смутные слухи: то ли он готовил новое наступление, то ли укрылся на севере Авалора, то ли погиб в битве с Белым Палачом у стен Ловонида. Хотя вроде бы лорда Веломри на острове не видели.

Нет, Николас жив. Но вряд ли вернётся, прекрасно понимая, как к нему отнесётся вождь. Пускай у него всё сложится. Дорогой, пускай и неверный, ветренный, друг. Единственный, кто его понимал и принимал. Кроме Мунина, естественно. За это Ноэль был готов всё ему простить.

Авалорцы выглядели подавленными и угнетёнными, дичились остальных. Даже на него смотрели с недоверием, хотя Ноэль изо всех сил старался создать для них хорошие условия и не давить с присягой. Видимо, его наказание состояло в том, чтобы на своей шкуре прочувствовать презрение и недоверие тех, кто якобы просил о помощи.

Ноэль стойко держался, делал своё дело и старался забыться в нём. Никто не замечал его отчаяния. Поговорить с ним решилась только печальная рыжеволосая целительница Риана, прибывшая на последнем корабле. Ноэль выхлопотал для неё отдельную каморку в женских корпусах. Пускай и маленькая, зато тёплая и никто не мешает.

Через день после заселения Ноэль пришёл проведать Риану. Даже при ярком дневном свете её лицо отливало восковой бледностью, а под потускневшими зелёными глазами красовались чёрные тени. Понуро ссутулив плечи, она сидела у окна и перебирала на подоконнике колоски лекарственных трав, хотя к работе её не привлекали. Видимо, тоже пыталась отвлечься привычным делом.

- Заходи, Бескрылый Ворон, - сказала Риана бесцветным голосом. – А ты в точности такой, как он рассказывал.

- Кто? – не поверил своим ушам Ноэль.

- Николас. Он говорил, что остаётся в Компании только ради тебя. Верил, что под твоим руководствам вам удастся выстоять.

Он сдержанно улыбнулся, не желая отвечать, что всё пошло прахом. Его дед готов был выбрать себе нового приемника, пускай даже не связанного кровью ни с ним, ни с потомком Безликого, последним Архимагистром Сумеречников, Ойсином Фейном.

- Что с ним? – спросил Ноэль.

Риана печально повела плечами и отвернулась. Длинные волосы скрыли её лицо.

- Никто не знает. У него была… - она тяжело вздохнула и принялась сбивчиво рассказывать: – Болезнь дара. Вылечить её можно только операцией, которая лишила бы его способностей. После битвы под Ловонидом мы слишком давили на него. И… он ветропрыгнул.

Риана прервалась, чтобы подавить всхлип, но Ноэль всё равно заметил.

- Куда?

- Не знаю. Мы искали его по всему Ловониду, рискуя столкнуться с патрулём, но через неделю стало ясно, что это бесполезно. Он был настолько слаб, что прыжок мог его добить.

Она замолчала, не в силах говорить дальше.

- Это я научил его ветропрыгать. И… он не согласился бы. Не казните себя.

Он жив. Ноэль бы почувствовал его гибель, как чувствовал всегда, когда друг находился в опасности.

- Перед уходом он приказал нам присоединиться к Компании. Только поэтому мы здесь.

Нет. Авалорцы здесь, потому что Лучезарные оттеснили их к морю и зажали в тиски, выгнав даже из тайных убежищ в горах на севере. Выбора у них оставалось два: либо сражаться и умереть, либо бежать в Дюарль. Второй, конечно, более разумный. В конце концов, выживать, защищаться и даже мстить проще вместе, чем порознь. Даже если собираться им приходится под началом такого деспотичного лидера, как дед. Он не вечен. Не вечен! Как же отвратительно мечтать о кончине единственного близкого человека, которые его вырастил!

- Вы поступили правильно. Мы поможем вам обжиться в штабе и найдём общий язык. Вас не станут притеснять, позволят сохранить независимость и принимать решения совместно с Советом Компании.

- А как же вождь Пареда?

- Его цель – защита Сумеречников и свержение Лучезарных, пускай он и не жаждет делиться властью. Вас он угнетать не станет.

- Только тебя, да? – уголки тонких губ Рианы приподнялись в мягкую полуулыбку. Казалось, что это с ней случилось впервые за долгое время, и она сама удивилась. – Теперь я понимаю, что Николас в тебе нашёл. Ты действительно похож на него, как брат. Ты ведь тоже авалорец?

- Наполовину. По отцу. Хотя я никогда не бывал на его родине.

- Жаль, что ты не рос у нас в общине вместе с Николасом. Уверена, что несмотря на нашу бедность, на Авалоре ты чувствовал бы себя лучше.

Ноэль снисходительно улыбнулся. Она хотела перетянуть его на свою сторону, может, даже уговорить устроить бунт в Компании. Николас от них сбежал, когда почувствовал, что его ошейник затягивается слишком туго. Значит, их тирания и манипуляции мало отличались от тирании и манипуляций деда. Люди везде одинаковы, хоть и утверждают, что они другие и никогда не опустятся до гнусностей.

- Нельзя отказываться от родных, даже когда они не оправдывают наших ожиданий, - расплывчато ответил Ноэль. – Думаю, и в этом Николас со мной согласился бы.

Поняв то, что осталось невысказанным, Риана кивнула и отвернулась.

- Я передам остальным, что тебе можно доверять. Мы все устали и не хотим воевать со своими, Сумеречниками. Не переживай, дальше станет легче. А там глядишь, появится новый лидер, куда лучший, чем прежний. Главное, я убедилась, что надежда есть.

Ноэль усмехнулся знакомым речам, но отвечать не стал. Слишком легко его читали. Он не удивился бы, если дед лишил бы его наследства и вовсе отказался от родства. Но после памятного случая взбучек он больше не устраивал, хотя гнев на милость не сменил и разговаривал холодно. Может, и впрямь, это не всерьёз. Вскоре дед снова начнёт рассказывать всем про то, что Ноэль избранный и спасёт Мунгард от Лучезарных. Только желания, чтобы было как прежде, у Ноэля не осталось.

Бунтовщики стали сговорчивее и приняли участие в строительстве. К ним присоединились небезразличные члены Компании, чьим лидером, к удивлению Ноэля, оказался Жюльбер. Хотя бы временное жильё они закончат до наступления холодов. Только никакие свершения уже не спасали от тоски.

Дверь отворилась. На крыше почтовой башни показался Финист.

- Вождю доложили, что пришло послание из Священной империи. Он требует письмо срочно, - Финист протянул ладонь, и смотритель вложил в неё листок.

- Да, господин первый помощник. Надеюсь, вы доставите его в целости и сохранности. Не то, что некоторые.

Финист кивнул и бодро зашагал вниз по лестнице.

Новый любимчик деда. Ноэль даже удивлялся поначалу, как рьяно тот взялся лепить из сына Кымофея Ясеньского нового героя. На улицах Дюарля уже пели баллады о его трудном детстве и ратных подвигов. Самого же Финиста дед держал при себе и доверял всё то, что раньше делал Ноэль. Словно увидел в нём нового, лучшего внука.

Ноэль с готовность уступил бы своё обременительное место, но письмо нужно было раздобыть во что бы то ни стало.

Ноэль нагнал Финиста у выходи и прижал его к стене.

- Отдай послание, - угрожающе прошептал он.

- Не здесь. Идём, - спокойно ответил Финист и указал глазами в темноту.

Не зажигая факелов, они добрались до стройки, за которой часовые следили не так тщательно. Финист завёл его в спрятанное в глубине незаконченного здания помещение. Пустое, холодное и сырое. Звук гулял по нему, поднимая пыль и эхо. В углу была свалена охапка дров. Финист споро развёл костёр и вручил лист Ноэлю.

- Вождю отдам другое, не переживай.

- Зачем ты помогаешь мне? – не спешил принимать его Ноэль.

- Как зачем? Ты не понимаешь? - нахохлился тот, грея руки над костром. – Думаешь, я испытываю большую любовь к вождю, который обманул моего отца и бросил мой родной край на растерзание Палачу? Если бы не ты, я сбежал бы отсюда вместе с Николасом.

В его жёлтых глазах плясали отсветы костра.

- Это не ты рассказал ему про Герду? Почему не предупредил, что едешь сюда?

- Я писал, но, видимо, моё послание перехватили. Твоему деду я сказал только то, что он и так знал из донесений лазутчиков. Когда я увидел, как он зол, то решил втереться к нему в доверие, чтобы защитить тебя. Я здесь только ради этого.

Ноэль недоумённо моргнул.

- Мы же побратимы, забыл? – Финист показал ему свой шрам на запястье. – Ну, что там? Это от Николаса? Каким ветром его занесло в Священную империю? Герда с ним?

Ноэль раскрыл письмо и вчитался в шифрованные строки.

- Восточным. Он плывёт в Гундигард на корабле Лучезарных. Герда с ним, - Ноэль всё ещё чувствовал себя неловко рядом с Финистом, хотя недоверие слегка улеглось.

- Что? Лучезарные? Гундигард?! – тот вырвал у него лист и сам пробежался глазами по строчкам. – Похоже, его болезнь вызывает не только боль, но и помутнение рассудка.

- Не говори, что ты понял хоть слово. Оно же шифрованное.

- Видимо, шифр слабый. Я прочитал его легче, чем буквицу и руны.

- Не может быть! Я сам его создал и обучил Николаса. Никто, кроме нас двоих, его не знает!

- «Я в Тегарпони. Еду в туда, где всё началось, на корабле с голубыми парусами. Моё сердце со мной. Всё хорошо. Не следуйте за нами». «Следуйте» - как будто он обращается к нам двоим, а не только к тебе, - продемонстрировал Финист.

- Как ты это делаешь?!

- Я… не знаю. Эти значки просто очень понятные. Их значение очевидно. Или нет? Или происходит что-то очень странное, - он перевёл ошарашенный взгляд на Ноэля.

Да, не важно! Ничего уже не важно. Нужно решить, что делать, пока слух не разнёсся по всему Мунгарду.

Он вырвал у Финиста послание и бросил в костёр. Поднявшись, он начал мерить шагами комнату. Финист безотрывно следил за ним.

- Похоже, Николас решил превзойти в безумстве самого себя и на этот раз ему удалось.

- Он давно мечтал поехать в Гундигард. Там его не сможет достать ни твой дед, ни авалорцы, - ответил Финист.

- Зато Голубые Капюшоны отправят его на костёр, если до сих пор этого не сделали по какой-то странной причине.

- На корм акулам. На корабле не жгут костры, - неуместно пошутил Финист, но Ноэль слушал его лишь вполуха.

- Демона с два я за ним не поеду. Пускай даже не надеется! Завтра же сяду на корабль.

- Я с тобой! – твёрдо заявил Финист.

- Нет, я поеду тайно. Одному это сделать проще.

- С кем? С охотниками за слоновьей костью? Да ты ещё более безумен, чем Николас! Лучше задержаться на неделю, но собрать надёжную команду из своих людей. Обратись к авалорцам. Среди них достаточно опытных моряков и владельцев тех судов, что везут сюда беженцев.

- С чего ты взял, что они согласятся?

- Потому что они готовы признать тебя своим лидером вместо Николаса. Тебя, а не твоего деда, который всех пугает своим мистическим фанатизмом.

- Ты предлагаешь мне устроить заговор, а то и бунт, когда Компания и так находится на военном положении?

- Твой дед и так обозвал тебя предателем. Пора уже перестать быть примерным мальчиком и оправдать его дурацкие обвинения. Не находишь? От Компании не убудет, если ты уедешь на корабле с командой в три дюжины человек. К тому же, это не только спасательная миссия, но ещё и разведка. Мы узнаем, зачем Лучезарные так часто плавают в Гундигард. И кто знает, вероятно это поможет нам куда больше, чем жуткий оракул твоего деда.

Ноэль ненадолго задумался. В этом есть смысл. Всё равно оставаться здесь и ждать чуда нет больше никаких сил. А с одарёнными догнать Лучезарных будет проще. Он подсобят, если придётся принять бой. Но не переоценивает ли Финист его популярность среди беженцев?

- Ладно. Авалорцы выглядят достаточно отчаявшимися, чтобы броситься в эту авантюру без раздумий. Но ты-то только что женился и стал помощником вождя. Зачем вот так всё бросать?

- Пф-ф-ф. Майли знала, на что шла, когда выходила за меня замуж. К тому же, разлука нам обоим пойдёт на пользу, а то мы скоро друг друга убьём. Помощник я твой, а не твоего деда. Поэтому поеду с тобой, хочешь ты этого или нет. В конце концов Николас и Герда мои друзья тоже. Я переживаю о них не меньше тебя.

Ноэль шумно выдохнул, не собираясь сдаваться так легко.

- Послушай! Не веди себя, как Николас, - укорил его Финист. - Я тебе пригожусь. Прикрою тебя перед вождём. Договорюсь с теми, кто готов нас поддержать. Вместе мы подготовимся к путешествию гораздо быстрее. А на корабле я, как верный телохранитель, буду прикрывать твою спину. Это единственный разумный выход.

Да, к такому серьёзному плаванию надо хорошо подготовиться. Придётся всецело довериться Финисту и надеяться, что хотя бы здесь он не врал. В конце концов о Герде он беспокоился искренне, пускай даже с Николасом постоянно ругался.

- Хорошо. Завтра начинаем подготовку. Я переговорю с авалорцами. Ты будешь следить, чтобы никто не доложил вождю о наших делах.

- Узнаю у лазутчиков про этот корабль Лучезарных. Допишу в поддельном письме, что на нём в Гундигард едет важная будущий Магистр Авалора. Тогда мои вопросы не вызовут подозрений.

- Вечером встретимся здесь же. Обсудим результаты и решим, что делать дальше. Возвращайся первый, пока тебя не хватились. Я за тобой.

Финист кивнул и быстрым шагом направился на улицу. Выждав немного, Ноэль затушил костёр и поспешил вернуться в свою комнату. Завтра предстоял трудный день. Трудная неделя. Трудный год. Но это лучше, чем прозябать под пятой деспотичного деда.

Глава 42. В мангровых лесах

Плавание проходило спокойно. Или путешественники уже так свыклись со штормами, качкой, штилем, подводными скалами и рифами, обратным течением и коварными отмелями, что уже не переживали? Ни раз им попадались дельфины, акулы и даже горбатые киты в окружение искристых брызг. Герду восхищало, как эти гиганты выпрыгивают из воды и парят в воздухе. «Музыка» раскачивалась на волнах, которые шли от их прыжков так, что казалась, корабль вот-вот перевернётся или заигравшиеся киты собьют его своими тушами.

После слов Идоу Николас взялся следить за капитаном Люсьеном и командой. Оказалось, что изредка из окна трюма вылетали голуби. Похоже, кто-то отправлял послания. Голубиную почту Сумеречники использовали задолго до Войны за веру. Лучезарные не брезговали другими изобретениями предшественников и вполне могли взять птиц на вооружение, как и Компания.

Трюм – не капитанская каюта, но это ничего не значило. Матросы могли выполнять указания Люсьена или же действовать по своей воле.

Остановки «Музыка» делала уже дважды, но короткие. С пляжей Золотого Песка уйти не получалось, потому что за ними начинались непроходимые джунгли. Ближе к середине зимы, а она тут мало чем отличалась от знойного лета, они добрались до устья Большой реки Падрау. Той самой, о которой рассказывал Идоу в Тегарпони.

«Музыка» зашла в устье и двигалась вглубь континента, пока позволял попутный ветер и слабое нижнее течение. Но вскоре оно усилилось. Пришлось бросить якорь и высадиться на расчищенный от деревьев и камышовых зарослей берег.

- Если хотите попасть вглубь континента, нужно идти пешком. Обратно можно сплавиться по течению, но это опасно из-за водопадов и порогов, - объявил капитан Люсьен, пока путешественники не успели отойти далеко от корабля. – Я выделю вам отряд из добровольцев. Только зачем вам туда?

Соглядатай явно напросится в сопровождающие. Так его вычислить будет намного проще.

- Это колыбель нашего ордена. Нельзя проплыть мимо Падрау и не побывать в заброшенном храме, который находится выше по её течению, - усмехнулся Олаф.

- Вам лучше знать, моё дело маленькое, - согласился капитан и ушёл отдавать распоряжения команде.

Олаф обратился к Идоу, который смиренно ждал за его спиной.

- Ты знаешь заброшенный храм выше по течению Падрау?

- Проклятый храм отрезанной головы? Моё племя обитает на южном берегу Великой реки. Я всё здесь знаю, как свои пять пальцев, - снисходительно ответил Идоу.

- Отрезанной головы? А тут нет других заброшенных храмов?

- Есть здесь и храмы, и каменные деревни. Но вам нужен именно этот.

- Почему ты так уверен?

- Потому что у него самая дурная слава. Хотя и остальные не лучше. Оттого они и заброшены, что люди боятся обитающего в них зла.

- Что же там за зло? Колдуны, демоны, что ли? – недоумевал Олаф.

Видимо, ему не рассказывали о печальной участи остальных членов экспедиции, из которой вышли первые одержимые-Лучезарные.

- Мрак. Он шепчет тысячью голосами, впивается в сердце острыми иглами и убивает душу, заполняя оболочку темнотой. Не демоны он – демоны его боятся. И не колдуны – колдунов он убивает. Всех, кроме тех, кого может захватить, - объяснил Идоу.

- Какие жуткие суеверия! Но ты же отведёшь нас туда? Я готов заплатить вдвое больше, - всполошился Олаф.

- Как сам пожелаешь.

- Вот видишь! В глубине души ты знаешь, что это всё сказки.

- Не могу же я вас бросить, не выполнив обязательств.

- Охотно верю, - съязвил Олаф.

Николас шепнул на ухо Герде:

- Отвлеки его. Срочно.

Она утомлённо вздохнула, потирая виски, но всё же обратилась к Олафу:

- Не поможешь мне с этой мудрёной техникой остановки внутреннего диалога и подключения к глубинным слоям сознания? То есть останавливать мысли у меня и раньше получалось, а вот пробиться к потаённому никак не выходит. А так хочется! Ты меня так раззадорил своими рассказами о внутренних секретах, что я не нахожу себе покоя! – слишком восторженно затараторила Герда.

- Что, сейчас? – нахмурился Олаф.

- О, если ты занят, я подожду, - её щёки вспыхнули от смущения.

- М-м-м, думаю, что у нас есть немного времени, пока матросы не соберутся в дорогу, - Олаф негодующе сверкнул глазами на проводника, но тот сделал вид, что не заметил. – Что ж, идём к тому бревну, там нас никто не потревожит.

Как только они удалились, Николас шепнул Идоу:

- Нужно поговорить с глазу на глаз.

- Вижу, ты воспользовался моим советом. Молодец! – усмехнулся тот.

Они невзначай отделились от матросов и скрылись в тёмных зарослях лиственного леса.

- Что ты знаешь о заброшенных храмах и каменных деревнях? Расскажи всё!

- О! Впервые встречаю северянина, которому это не кажется пустыми суевериями, - неискренне похвалил его Идоу. – Заброшенные храмы и деревни и есть проклятая земля. Великая река отделяет их от обитаемых земель на юге Гундигарда. Через Гремящую воду, как мы называем пороги, Мрак переходить боится. Говорят, их соорудил сам Пернатый змей, чтобы защитить тех, кто отказался переселяться в Мунгард. Тогда наш народ разделился на бледнолицых, которые ушли, темнокожих, которые остались. А раньше, до прихода Мрака, все, и мы, и вы жили в каменных деревнях. Впрочем, и деревянные, и глиняные деревни тогда тоже были, но от них остался лишь прах. Камень – самый долговечный из строительных материалов.

- Это здесь Пернатый змей сразился со своим братом Совой? – спросил Николас, запутавшись в объяснениях.

- Нет. Здесь жили первые люди. Здесь их начал сживать со свету Мрак, портя плодородные земли, засоряя их ядовитыми растениями, хищными тварями и моровыми мухами. Сумеречные охотники, колдуны, как называет их наш вождь, как могли защищали поселения, но потерпели крах. Были среди них Поющие вместе с ветром. Своим голосом они призывали на подмогу Пернатого змея, но ночью он засыпал и не слышал молитв. Когда Мрак разорил одну из деревень до последнего двора, в живых осталась лишь одна маленькая Поющая. Её молитва оказалась настолько отчаянной, что она пробудила Пернатого змея ночью. Он разогнал Мрак и собрал под своё начало всех Сумеречных охотников. До этого они охотились мелкими семейными кланами. Вместе со своим новым воинством Пернатый змей попытался выдворить Мрак с этих земель, но тот оказался слишком силён. Земля делалась всё меньше пригодной для жизни. Тогда Пернатый змей увёл людей на север, где не было Мрака. Те, кто пошёл с ним, основали там ваши каменные деревни.

- Понятно. У нас Пернатого змея называют Безликим. Выходит, мы сейчас на его родине, - задумчиво заметил Николас.

- У него тысячи имён и лиц. Каждый выбирает своё, - улыбнулся Идоу. – Но это не его родина. Его родина далеко отсюда, на Девятых небесах. А здесь он спустился к людям.

Как сложно с ним разговаривать! Не понятно, когда воспринимать его слова буквально, а когда как иносказания и метафоры.

- А что стало с Поющей?

- То же, что и со всеми вашими женщинами. Она была боевой подругой Пернатого змея, но в конце концов пожертвовала своей силой, чтобы укротить его буйный нрав и стать ему хорошей женой, - лукаво щурясь, объяснил Идоу.

- Л’Хасси Фенталийская?

- Ллахессис Эйфимайери, - ответил Идоу. – Поющая с ветром.

- Значит, это не имя, а название способности. Что ж… - время выходит. Надо задавать более насущные вопросы. – Что случилось после ухода Пернатого змея? После того, как он отгородил южный Гундигард Гремящей водой.

- О, нет, всё было не так. Пернатый змей долго отступал и отчаянно огрызался на попытки Мрака достать его людей. Зло захватывало деревни и храмы, уничтожало всё, до чего могло дотянуться.

- Значит, Пернатый змей был трусом, который не решился дать бой? врагу

- Нет! Он рассудил, что войну не выиграть. Его поражение обрекло бы на смерть всех людей. Поэтому он и увёл их. А после… Мрак долго пировал на этих землях, пока жаждущий мести Сова не стал его Повелителем.

- А мстил-то он за что и кому?

- Пернатому змею, кому же ещё? За что мстят близким? За то, что разочаровали, отвергли, бросили. Знаешь же, сколько обид накапливается с годами, особенно когда они не высказаны и не прожиты, а запрятаны в глубь души. Они гниют там, разлагают самую суть. Много крови пролил Сова, родной крови, родственной. Удостоверившись, что его люди хорошо устроились на севере и выживут без него, Пернатый змей вернулся и сразился с братом.

- Погоди! Так они всё-таки сражались здесь?

- Нет! – раздражённо отрезал Идоу. – Место их битвы далеко отсюда. Люди там никогда не жили, но сейчас вы едете именно туда.

- С чего ты это взял?

- Тому, что было, суждено повториться. Так будет, пока кто-то из вас не вырвется из порочного круга.

Николас устало закатил глаза.

- Ладно, забудь про битву. Что стало с этими землями?

- Пернатый змей запер Мрак в храмах, пока в них ещё не угасла сила. А потом отгородил их Гремящей водой и непроходимыми джунглями, чтобы несведущие не пробудили его ненароком.

- Значит, людей здесь нет?

- Отчего же? Охотники кавач часто переходят Великую реку вброд, как и многие другие. Просто к храмам не приближаются и не остаются на ночь, потому что с полуночи до рассвета здесь проходит волна чёрного гула. А ещё наши племена иногда враждуют. Проливать кровь мы предпочитаем здесь, чтобы не пятнать ею чистые земли.

- А наши колдуны? Приезжали ли они сюда после исхода?

- Давно дело было, во времена наших дедов. Высадился на северном берегу Великой реки ваш отряд. Всё в каменные деревни рвались, искали древности, рисунки со стен переписывали, ловили наших и выспрашивали, что да как. Пленный кавач завёл их в храм отрезанной головы. Позже в своём племени он рассказывал, что среди колдунов был бездушник. К нам они тоже приходят и забирают слабых. Но мы умеем отличать бездушников и избавляемся от них до того, как они начнут творить зло. Ваши узнали его слишком поздно. В храме он совершил кровавый ритуал и выпустил Мрак из сосудов, куда его запечатал Пернатый змей. Мрак убил всех, кроме тех, кого смог поработить.

- Понятно. Потом они вернулись к нам, возглавили пресветловерцев и уничтожили орден Сумеречников. Что было дальше?

- Они приезжали сюда снова. Прочесали каменные деревни и увезли все сосуды, которые получилось найти.

- Значит, здесь больше не опасно?

- Отчего же? Я же говорил, с полуночи до утра здесь проходил волна чёрного гула. А ещё тварей тьма водится, и не самых дружелюбных охотников. Скоро сам всё увидишь и услышишь.

- Ты не боишься нас вести в проклятый храм, который все остальные обходят стороной, потому что?..

- Со мной Пернатый змей. Его прикосновение лечит от Мрака. Не говори, что не знаешь об этом, - Идоу лукаво подмигнул.

Николас поморщился:

- Может быть, я и связан родственными узами с Пернатым змеем и даже кое-что от него унаследовал, но как этим пользоваться, я не представляю. Оно происходит помимо моей воли.

- Думай. Пробуй. Времени у тебя всё меньше.

- Ты когда-нибудь прекратишь нести эти банальности? – разозлился Николас. – Мудрый человек, у тебя концы с концами не сходятся. Когда Олаф нанимал тебя, ты не знал о том, что я путешествую вместе с ним. Так как же ты собирался вести его в храм отрезанной головы, если это было частью сделки?

- Я доверился чутью и не прогадал. Разве колдунов этому не учат?

Правду не скажет. Николас махнул рукой.

- Хоть об опасности меня предупредишь?

- Разве я не предупреждал раньше? – он посмотрел на Николаса невинным взглядом.

- Морти! Морти! – донеслись с берега голоса.

- Я выйду первым, а ты пройди дальше вдоль берега, чтобы нас в сговоре не заподозрили.

Идоу кивнул, и они разбрелись в разные стороны.

Матросы уже упаковали вещи в заплечные мешки и готовились выступать.

- Куда снова пропал? – завидев его, спросил Олаф.

- По нужде отлучился, - ответил Николас буднично.

- Не уходи один. Ты, конечно, рисковый парень, но не стоит подставлять всю команду, - сказал ему Оуэн, старший по грот-мачте.

Долговязый и крепкий авалорец, судя по имени и говору. Правда, его кожа выглядела удивительно смуглой, с жёлтым отливом. Видимо, он часто плавал в южных морях, где нещадно палило солнце. Молодой, пускай и бывалый, сохранил все зубы и мог похвастать кудрявой смольной шевелюрой без капли седины. Глубоко посаженные зеленовато-бурые глаза напоминали тихие омуты на каледонской речке Тейте, в которых кишели мелкие демоны.

Капитан позволил матросам из отряда самостоятельно выбрать себе лидера, и те единогласно проголосовали за Оуэна. Николас мало с ним пересекался. Знал только, что на корабле его уважали, хотя с капитаном он общался редко. Тот предпочитал передавать все указания через боцмана Тарниса. Именно его Николас подозревал в сговоре с капитаном в первую очередь, но идти в джунгли он не пожелал. Значит, это кто-то другой. Или лазутчиков несколько? Нужно держать ухо востро.

- В самом деле, перестань вести себя, как твой ручной зверёк, - сострил Олаф.

Гилли Ду для разнообразия остался с людьми. Герда сидела на горячем песке на коленях рядом с ним и вычёсывала стремительно линяющую шерсть маленькой щёткой. Лис услужливо подставлял морду, спину, бока и живот, но притрагиваться к облезлому хвосту не позволял, злобно шипя и клацая зубами.

Без густой белой шерсти Гилли Ду выглядел в два раза меньше: серый, с проседью на вытянутой морде и огромными коричневыми глазами навыкате. Так он больше походил на крысу, но вместо омерзения вызывал лютую жалость.

– Не убегай больше. Мы уходим далеко и надолго. Ты можешь нас совсем потерять, - ворковала над ним Герда.

Лис заскулил, плохо понимая, почему его лишают свободы.

Николас накинул на плечи мешок. Из-за зарослей авиценнии, чьи искорёженные корни уходили прямо в реку, показался цветущий улыбкой Идоу.

- Идём, чего вы ждёте?

Моряки заворчали, но потом выдвинулись в путь. Герде Олаф позволил нести только собственную одежду. Идоу взял с собой только гитару. Хотя на корабле матросам нравилось петь под его аккомпанемент даже во время работы, но на суше его лень и легкомыслие их раздражала.

Остальные разделили припасы поровну. Двигались вдоль берега. Глубже в лесу всё заполоняли заросли лиан, акаций и бамбука, хотя петлять между рощами авиценний у воды и отмахиваться от гнуса тоже было не слишком приятно. Только Гилли Ду радостно мчался впереди, уткнувшись носом в землю, прятался в кустах, а потом наскакивал на ничего не подозревавших моряков и снова убегал.

- Это не моровые мухи? – встревоженно спрашивала Герда.

- Нет, обычный гнус. Но их укусы очень неприятные, - предупредил Идоу.

Николас шепнул ей на ухо:

- Держись рядом. Здесь может быть опасно, особенно ночью.

- Мрак? Демоны? Людоеды? – испугалась она.

- Всё вместе. Нужно быть начеку.

Первые три дня всё шло спокойно. В джунглях было не столько жарко, сколько влажно. Из-за этого дышать стало тяжело, а пот проступал ещё больше. По вечерам шли короткие ливни, но и они не приносили облегчения, а лишь мочили одежду и еду. Не успели бы путешественники привыкнуть к зною за месяцы плавания, вряд ли бы выдержали такую погоду.

Зато непрошенные гости их почти не беспокоили, кроме змей и обезьян, которые здесь обитали в великом множестве. Но грозное рычание маленького Гилли Ду отпугивало их. А может это были травы Идоу, которые он бросал в костёр на каждой стоянке?

Часто попадались птицы в ярком оперении. Они совсем не боялись людей. Попугаи, умеющие подражать человеческой речи, туканы со смешными длинными клювами, крохотные колибри.

Во время дневной стоянки из чащи вылетел зеленоватый кетсаль с красной грудкой. Как же прекрасен был его свободный полёт с развивающимся на ветру длинным хвостом! Матросы забыли о лепёшках с солониной и бросились его ловить. Правда, юркая птица ускользнула из их рук и спряталась в чаще. Никого не выделила, даже Николаса. Видно, и впрямь все легенды – пустые суеверия.

В ночи над лагерем водили хороводы светлячки. По стволам деревьев ползали неотличимые от коры огромные ящеры - вараны. На широких листах попадались их мелкие собратья гекконы. Иногда из чащи выбегали рыжие свиньи. К счастью, на людей они внимания не обращали.

К последней ночёвке матросы сильно расслабились, но дежурства не отменили.

- Где же те волны ужаса, которыми ты нас пугал? – после ужина Олаф стал подначивать бренчавшего на гитаре Идоу.

- Ещё будут. Погодите немного, - усмехнулся тот.

- А вы, ребят, вам приходилось здесь бывать раньше? – обратился к матросам Николас.

- Нет, так далеко мы не заходили, - ответил Оуэн. - Обычно Лучезарные путешествуют большими отрядами. Им сопровождение не требуется. Да и они не жаждали брать с собой посторонних. Был один у нас бравый молодой матрос, который хотел во что бы то ни стало в джунгли попасть. Лучезарные сказали: «Иди, если хочешь. Кто мы такие, чтобы тебе запрещать? Но за твою безопасность мы не ручаемся». По дороге к храму его укусила гремучая змея. Все снадобья оказались бессильны против её яда. После этого никто больше в джунгли не напрашивался.

- А вы сами не боитесь? – подозрительно прищурился Николас.

- Боимся. Но это наша работа, за которую нам хорошо платят. Мы взялись за неё добровольно и не отступим даже в случае смертельной опасности. Море не любит слабаков и трусов, - заверил его Оуэн.

- Спасибо! Рад, что на вас можно положиться, - Олаф пожал матросу руку. – Я прослежу, чтобы ваша доблесть не осталась без награды. А теперь давайте спать. С рассветом пойдём дальше.

Они втроём устроились поближе к костру в окружении матросов. Дежурные менялись каждый час, а Николасу с Олафом выпала очередь ближе к утру.

Матросы очень ценили, что господа разделяют все тяготы пути с ними. Да Олаф и сам не скрывал, что гордится этим.

- А вы что думаете насчёт суеверий нашего проводника? –спросил у друзей Олаф. – Он ведь и раньше запугивал нас своими сказками.

- Он говорит правду, - Герда пристально уставилась в его глаза. – Мрак – это то, чем заражён лорд Веломри и остальные Магистры, прошедшие ритуал просвещения. Его осколки впиваются в сердце антрацитовыми спрутами и пожирают душу, а оболочку заполоняют собственной злой сущностью.

- Не начинай…

- Послушай! Разве ты не видишь, насколько моя история и история Идоу похожи? – настаивала она сиплым голосом, боясь от возбуждения перейти на крик. – А ведь Идоу рассказал её только сейчас.

- Ох уж эти теории мирового заговора! Неужели так сложно поверить, что мы победили, потому что за нами была правда? Сумеречники погрязли в междоусобных распрях и ослабели. Со временем даже самые лучшие вещи дряхлеют и приходят в упадок, если их не реформировать. Кто изменился следом за изменившимися условиями, тот и выжил. Древние мистические силы тут не при чём даже в том маловероятном случае, если они существуют. Какие у тебя доказательства, кроме сомнительных свидетельств бунтовщиков?

- Я видела всё своими глазами. Видела, когда разговаривала с лордом Веломри. И в Урсалии тоже. Почему ты не веришь мне хоть немножечко? – Герда в отчаянии заламывала руки. – Я же пытаюсь тебя спасти!

- Почему я ничего не видел? – Олаф поднёс руки к её щекам и стал поглаживать их, обвивая Герду серебристыми нитями внушения.

Николас напрягся, пытаясь сдержаться.

«Нет. Не моя она. Не жена. Если что, сама попросит помощи. Только тогда…»

- Почему никто другой их не видел? Может, это лишь страшный сон. Потрясения, которые ты пережила, не проходят бесследно.

Герда смахнула руки Олафа.

- Я знаю того, кто тоже видел.

Николас метнул в неё предупреждающий взгляд.

- Флавио? Или кто-то другой из бунтовщиков? – усмехнулся Олаф снисходительно и вновь потянулся к ней мыслесвязью.

- Лорд Комри!

- Ты же с ним не встречалась.

Герда сложила ладони на груди. Хотелось её одёрнуть, но Олаф не спускал с неё глаз.

- А что, если встречалась? Что, если это он мне всё объяснил? Что, если я всё видела своими глазами и только потому поверила бунтовщикам? Что, если…

Николас ухватил её за локоть. Под плащами в темноте было не так заметно, но Олаф удерживал с ней мыслесвязь, поэтому мог почувствовать чужое прикосновение.

- Он предвзят. К лорду Веломри у него большие счёты. Трудно признать, что твои знаменитые предки далеко не всегда поступали хорошо. И та кара, которую они понесли, пускай и жестокая, была вполне заслуженной.

Николас забыл про Герду и всем телом развернулся к Олафу, глядя в его непроницаемое в сумерках лицо. Кто он такой, чтобы так высокомерно рассуждать о чужих горестях?! Выросший в богатом мирном городе мальчик, с которого сдували пылинки, окружали заботой и почётом? Пускай пройдёт хотя бы через половину тех бед, с которыми столкнулся Николас, прежде чем его упрекать! Руки нестерпимо чесались вмазать по лицу Олафа.

- Перестань! – вклинилась между ними Герда. – Не говори так!

- Почему? Ты настолько хорошо знала лорда Комри, что так ему сочувствуешь?

- Нет. Просто твоя жестокость и бесчувственность меня ранит. Мягким ты нравился мне куда больше, - отрезала она.

- Уф! Хорошо. Пускай нас рассудит третья сторона. Морти, что ты думаешь? – обратился он к Николасу.

Надо собраться и не творить глупости. Николас сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

- Я не один из вас и не разбираюсь в колдовских делах.

- Поэтому я и выбрал тебя, как самого непредвзятого. Даже если ты отдашь свой голос против меня, я не обижусь и не причиню тебе вреда. Клянусь! – со всей возможной искренностью заявил Олаф.

«Ну, конечно. Возьму и расскажу тебе, что я и есть тот самый лорд Комри, чьего деда ты только распекал. И всё, что тебе втолковывала Герда – мои слова. Да она завела этот разговор, только чтобы вывести меня на чистую воду. Чтобы я уговаривал тебя отречься от Лучезарных, употребляя всё своё влияние и дар убеждения. Как же вы оба не понимаете? Правду ты не примешь, как бы не пытался убедить меня в обратном. Я чувствую твоё настроение кожей. Любой лёгкий толчок разрушит нашу дружбу, как замок из песка. Я не хочу ничьей смерти, особенно в шаге от храма».

- Нельзя с уверенностью утверждать, что тут есть, а чего нет. Быть может, мы всё увидим своими глазами.

- Я спрашивал про другое, - Олаф улыбнулся, но выражение лица получилось угрожающим.

- Про Лучезарных, я понял. Так вот, люди не понимают, чем вы занимаетесь, какой силой обладаете и какие ритуалы проводите. Неведение поражает жуткие фантазии. Разноцветные глаза Магистров пугают, они кажутся чем-то злым. А за лордом Веломри ещё со времён Войны за веру тянется дурная слава перебежчика, предателя и палача собственного наставника и благодетеля.

- Но…

- Цыц! Хотел услышать моё мнение, так терпи. Это в Священной империи его все любят и чтят, но на Авалоре к лорду Веломри относятся куда менее однозначно. Многие считают вас узурпаторами, а вовсе не героями-освободителями. Каледонцы и бунтовщики с удовольствием бы встали под знамёна лорда Комри. Его дед пользуется славой спасителя, народного героя и мудрого правителя. Не хочу тебя ни в чём уличать, просто я был на той стороне и слышал их правду.

Олаф недовольно прищурился и сложил руки на груди.

- Ладно. Обе стороны одинаково хороши в попытках очернить и демонизировать друг друга. Однозначное зло убивать проще, чем людей с иными взглядами.

- Лорд Веломри сказал, что в этой войне обе стороны одинаково плохи, - тихо возразила Герда.

- Очень в его духе, - рассмеялся Олаф, и тревожное напряжение рассеялось.

Николас представлял себе их разговор в красках, особенно то, какими словами его награждал Белый Палач.

- Мы пришли к компромиссу? Всех он удовлетворяет? – Олаф внимательно вгляделся в их лица.

Герда с Николасом отмалчивались. Что толку говорить, если он не слышит? Нужно ждать, пока не появятся более веские доказательства или пока Олаф сам не начнёт что-то подозревать.

- Эй, ну чего вы? Я же дело предлагаю. В щекотливых вопросах, где нет однозначного ответа, нужно идти на уступки.

- Давайте лучше спать. Тем более, вам ещё дежурить, а я очень устала, - Герда отвернулась на другой бок и плотнее укуталась в плащ.

Ночи здесь хоть и не были холодными, но засыпать под одеялом всё равно получалось лучше.

- Спокойной ночи, - согласился Николас и сделал то же самое.

Олаф ещё немного повздыхал, но потом затих.

Глава 43. Волна чёрного гула

Жаль, что тут нельзя побыть одному хоть немного. Постоянно находиться в компании людей было пыткой. К тому же, среди врагов Николасу приходилось следить за каждым своим шагом.

Нужно дождаться, пока все уснут, и сходить проветрить голову. Мелькарисы или Мрак — всё равно сражаться с ними придётся в одиночку. Олаф, конечно, неплохой боец, но в охоте он никогда не участвовал, а моряки против демонов бессильны.

Прошло с полчаса. Тишину нарушал только треск поленьев в костре и голоса ночных тварей. Николас осторожно приподнялся и огляделся. Лагерь спал. Даже часовой у костра, судя по поникшим плечам, задремал. Николас крадучись двинулся в сторону фикусов.

Вроде, не заметили. Времени у него до смены караула, иначе пропажу обнаружат.

Впереди показалась едва заметная в темноте тропа, вокруг которой роились светлячки. Откуда она в необитаемом месте? Узкая настолько, что листья папоротников скользили по рукам и ногам. Корни гигантских фикусов выпирали из земли. В темноте ноги постоянно спотыкались об них, но что-то гнало вперёд. Туда, где в клубившемся тумане мерцал холодный серебристый свет луны. Соловьи пели надрывно, выл какой-то зверь, то и дело раздавалось грозное рычание. Но звуки не останавливали и даже не настораживали.

За частоколом стволов показался просвет. Николас выбрался на опушку. Впереди раскинулся большой заброшенный город. Когда Идоу говорил о каменных деревнях, в голове представлялись сложенные из необработанного булыжника хибары, от которых осталась разве что кладка. Но на самом деле джунгли скрывали грандиозные строения из песчаника и мрамора с высокими конусными крышами. Круглые стены были изрезаны барельефами. Николас нащупал их пальцами, потому что в темноте разглядеть ничего толком не получалось.

Сюда не доносился ни птичий хор, но звериные звуки. Только ветер шуршал палой листвой по земле, да шептались едва различимым эхом голоса мёртвых. В лунном сиянии между домов бродили призрачные тени.

Раздался лязг оружия, крики на незнакомом языке.

Здесь есть живые? Куда делись их ауры?

Надо было остеречься, но что-то неумолимо гнало вперёд. Там посреди широкой площади сереброволосая девчонка сражалась с закутанным в глухой плащ Предвестником. Даже без ауры Николас знал, что это он. Вокруг толпились тени-призраки. Они покорно ждали исхода, как осуждённые перед казнью. Никто не решался помочь спасительнице.

Николас пробивался сквозь ряды призраков, словно они обрели плоть, хотя их черты оставались размытыми.

Этот древний город с тенями людей, как свет давно погасших звёзд. Весь этот суровый, но по-своему красивый мир, лишь призрак.

Поединщики замерли друг напротив друга, чтобы перевести дух. Стали понятны слова, словно Предвестник говорил на всеобщем.

— Ради чего ты так стараешься? Ради чего жертвуешь собой? Пойдём со мной, ведь мы же не чужие! Какое тебе дело до этого города, до всех жалких, не способных поднять оружие на собственную защиту людишек? Ты одна и ты слаба. Твоя гибель им не поможет.

— Нет! У меня была семья. Их убили такие, как ты! — бесстрашно отвечала девчонка. — Если я сдамся, то предам их память. А люди пускай видят, что я не боюсь. Устала бояться. Всё время бежать не получится. Если мы вместе встанем плечом к плечу, то победим вашу заразу. Я готова погибнуть, чтобы вдохновить других на борьбу!

— Ух, крошка, какая борьба? Мы вас на одну ладонь положим, другой прихлопнем. Вы живы только благодаря вашим защитникам. Но они настолько трусливы, что с наступлением темноты прячутся в своих дворцах. И мы можем вдоволь насладиться вашими муками и страхом.

— Ты ничего о них не знаешь! Божественная сила вынуждает их подчиняться правилам, но духом они с нами, даже когда не светит солнце. Они отомстят вам за всё! — яростно закричала она.

— Только это им и остаётся — глотать нашу пыль и хоронить ваши кости! — расхохотался ей в лицо Предвестник.

Они снова бросились в бой. Сражались короткими медными мечами, жалкими поделками по сравнению с мощным современным оружием из стали. Предвестнику с нечеловеческой силой и ловкостью оружие не мешало, а вот девчонке приходилось туго, но она держалась, как истинный борец. До самого конца, пока её меч не разлетелся на осколки от мощного удара.

Николас никак не мог добраться до них. Ноги вязли в земле, а движения становились болезненно медленными, будто он попал в трясину. Казалось, что из спины у него что-то вырывали и ломали. Уничтожали саму его суть, но он готов был пожертвовать ею, чтобы спасти безрассудную девчонку.

Она попятилась, ища, чем защититься от наступающего коршуном Предвестника. Тот замахнулся. Неимоверным прыжком веры Николас оказался у него за спиной. Выхватил меч. Тот лучился голубым морозным светом, а у клинка горела руна «изас» — лёд, а не «перт», как раньше.

— Я не трус!

До того, как Предвестник сумел нанести девчонке смертельный удар, голубое лезвие разрубило его пополам. Брызнула кровь, замазав руки. Тело опало. Вблизи Николас разглядел лицо той, кого стремился спасти. Герда, её огромные глаза и курносый маленький носик. Только почему она улыбалась так хитро и злорадно?

Николас отступил на шаг. Из останков Предвестника поднялось чёрное облако и приняло очертания мощной человеческой фигуры.

— Конечно, ты не трус, — расхохоталась фигура голосом Белого Палача. — Ты глупец, который со всех ног мчится в расставленную для него ловушку. Теперь ты никуда от нас не денешься!

Чёрное облако ринулось на него. Хищные щупальца вонзались в уши, глаза, рот и ноздри. Мрак выгрызал суть и заполонял собой оболочку.

«Теперь тебя ждёт участь худшая, чем смерть!»

Его кисти и ступни обращались в прах, тлен быстро двигался к сердцу.

Николас глотнул ртом воздух и сел. Рубашка липла к телу от холодного пота, кровь грохотала в ушах. Он снова оказался посреди лагеря. Просто заснул и увидел давний кошмар. Пора бы уже привыкнуть. Николас приложил руку к груди, чтобы унять сердцебиение.

До чего гнетущая тишина! Ни звуков леса, ни сопения людей, ни треска пламени в костре. Только Олаф лежал рядом с широко распахнутыми от ужаса глазами. Герда, наоборот, безмятежно спала, как и все остальные.

Над лагерем завис невидимый полог, внутри которого воздух трепетал и шёл рябью, как море перед штормом. Так душно, что надышаться не получалось. Пот катился по лицу, застя глаза.

Тишину взорвало стрекотание тысячи тысяч цикад. По хребту прокрался липкий ужас. Злое облако вот-вот удушит, сломает все кости и сдерёт с людей плоть острыми зубами!

Мысли лихорадочно метались. Это и есть волна чёрного гула?

Лес наполнился переполошенными криками птиц, скрипом стволов и грохотом падающих деревьев. Точно, оно! Почему молчит часовой? Вон его фигура, темнеет на фоне костра. Ветер вместе с дымом донёс запах крови.

Николас поднялся и на негнущихся ногах поплёлся к нему, спотыкаясь о тела матросов. Никто даже не шелохнулся, но ауры выглядели, как у живых.

— Эй, приятель, эй! — Николас тронул часового за плечо.

Тот обернулся. Вместо головы у него была огромная пасть с дюжиной рядов зубов. За ними непроглядная темень. Кажется, в сказках её называли пастью бездны. На коленях лежал у часового матрос с перегрызенным горлом.

Часовой столкнул с себя жертву и бросился на Николаса. Одним взмахом меча тот снёс ему голову. Кровь снова заляпала руки.

Всё повторяется!

«Глупец!» — зазвенел в ушах голос Белого Палача.

Из тела часового поднялось чёрное облако и впилось в Николаса. Вновь осыпались его кисти и ступни, Мрак подступал всё ближе к сердцу, уничтожая всё хорошее, что в нём было.

— Морти! Морти! — послышался отчаянный вопль Герды.

Его ударили по щекам. Заскулил Гилли Ду, облезлый хвост хлестнул по животу. Николас встряхнул головой и огляделся по сторонам.

По воздуху, гудя, шла волн едкого чёрного дыма. Со скрипом падали деревья, птицы и звери бежали в ужасе.

Герда, Гилли Ду и даже Олаф жались к Николас, будто ища у него защиты. Но что он мог сделать? Всё тело сковало параличом, ни двинуться, ни даже закричать не получалось. Николас лежал, ощущая мелкую дрожь товарищей, и обречённо смотрел на клубящуюся над головой черноту.

«Уходи! Уходи!» — шептал он про себя.

И это сработало. Ветер сдул тучу к реке. Над водой она растаяла.

Матросы поднимались и помогали товарищам по соседству. Олаф с Гердой откатились от Николаса. Гилли Ду лежал рядом и продолжал скулить, пряча морду в лапах. Николас попробовал пошевелить пальцами, кистями, ступнями, пока не получилось сесть и шумно вдохнуть.

Ветер донёс запах крови. У костра кто-то закричал. Олаф подхватился и поспешил в гущу событий. Очухавшись, Николас с Гердой поплелись следом. Гилли Ду подскочил последним и побежал за ними. Видимо, боялся оставаться один.

Возле пламени навзничь лежал часовой с разодранным горлом. Ещё тёплая кровь растекалась по его рубахе.

Гилли Ду замер за спинами хозяев и жутко взвыл. Неприятный холодок прокрался по спине. Казалось, что кошмар так и не отпустил, ворвавшись в явь и захватив её.

— Расступитесь! Кто-нибудь видел, что произошло? — скомандовал Олаф.

Матросы потерянно мотали головами.

— Все спали, пока не услышали гул. Смена Шадра дошла только до середины, — доложил Оуэн. — Может, зверь напал? Некоторые из здешних тварей кусают за горло.

— Посреди лагеря? — Олаф присел на корточки и принялся изучать тело. — Края раны ровные. Это сделано не зубами, а ножом.

— Дикари? — встревоженно нахмурился Оуэн.

— Идоу!

Тот возник в толпе матросов словно из воздуха и протиснулся к костру.

— Есть поблизости кто-то из ваших? Не узнаёшь художества? — Олаф указал на мертвеца.

— Шадра убил бездушник.

— Кто?

— Тот, у кого Мрак отнял душу и сделал своим слугой, — любезно пояснил проводник.

— То есть это кто-то из ваших? Один из тех, кого вы выгнали из племени и отправили жить за рекой? — настырно допытывался Олаф.

— Нет. Это кто-то из ваших, — Идоу обвёл рукой глазевших на него матросов. — У наших ножей из обсидиана клиновидное лезвие с зазубринами. Таких аккуратных ран оно не оставляет. Это сделано вашим гладким металлическим ножом.

— В этом есть смысл, — неожиданно согласился Олаф. — Вряд ли бывалый Шадр подпустил бы к себе дикаря так близко. Да и не чувствую я чужого присутствия. Разве что убийца может бегать в потёмках с нечеловеческой скоростью.

— Нет! Я ручаюсь за своих людей. Никто из них не стал бы... — запротестовал Оуэн. — Мы не грязные пираты, а законопослушные моряки.

— Идоу, ты можешь найти этого бездушника? — проигнорировал его патетическую речь Олаф.

— Я плохо знаком с большинством здесь. На корабле мы вместе только песни пели. Этого недостаточно, чтобы вычислить бездушника. Вот у Морти, Герды и их питомца с душами точно всё в порядке, — Идоу подмигнул ошарашенным товарищам и снова обернулся к Олафу. — А за остальных не ручаюсь.

— А как же я? Я тоже провожу с тобой достаточно времени, — недоумевал тот. — Или это месть за то, что я не терплю твои выходки?

— Какая месть, помилуй Пернатый змей! Просто ответ тебе не понравится.

Моряки встревоженно зашептались. Николас сглотнул. Похоже, Идоу заигрался.

— Ты обвиняешь меня в убийстве? — нахмурился Олаф, впрочем, ни бить, ни кричать не стал.

— Нет. Этого несчастного лишил жизни не ты. Пока твоя душа под надёжной защитой, хоть ты о ней и не подозреваешь. Но однажды тебя поставят перед нелёгким выбором. Если ошибёшься, то поплатишься своей сутью, — после долгой паузы ответил Идоу.

— Это пророчество? Ты же не ясновидец, — усмехнулся Олаф зло. — Как узнать этого бездушника?

— Он ходит во сне. Забывает одни вещи, но хорошо помнит другие и даже то, чего на самом деле не было. Его поведение и привычки отличаются от тех, какими он обладал, пока не лишился души. Так мы их и узнаем. Но ваш бездушник стал таким уже давно, а потому успел привыкнуть и вжиться в роль.

— Ладно. Копайте яму. На рассвете похороним Шадра с почестями. А я пока проведу допрос. Надеюсь, вы понимаете, что это самый быстрый способ найти злодея.

Николас тоже опустился на колени возле тела и принялся пристально его изучать, как и место вокруг, хотя его уже вытоптали.

— Интересно, какой у него мотив, — пробормотал он себе под нос.

— Хочешь помочь вести расследование? — вскинул брови Олаф.

— Если позволишь...

— Конечно. Две головы лучше, чем одна. Идоу, зачем бездушник убил часового у всех на виду? — спросил Олаф.

— Откуда ж мне знать? Иногда они совершают непонятные для простых смертных поступки, — пожал плечами тот.

— То есть, заразился он явно давно. Вероятнее всего, в предыдущую поездку в Гундигард. В первую очередь надо проверить всех, для кого это путешествие не первое. Всю поездку он ничем себя не выдавал. Возможно, у него была миссия. Он сам напросился в отряд сопровождения. Значит, то, ради чего он проделал весь этот путь, находится здесь. Может, это каменные деревни или проклятый храм? Может, он хочет заразить Мраком нас? — выдвигал предположения Николас.

— Заражаются далеко не все. Многие просто умирают, — возразил Идоу. — Вряд ли его цель в этом.

— Хорошо. Может, он просто следит за нами и передаёт всё своему «хозяину»? Тогда зачем он выдал себя этим убийством? Может, волна чёрного гула вызывала в нём жажду крови? Кстати, она не вернётся? Может, нам надо собирать вещи и бежать? — продолжал размышлять вслух Николас.

— Волны тоже непредсказуемы. Бывает, за время охоты с ней сталкиваются два, три, четыре раза. Бывает, в одних и тех же местах, бывает в разных. Ближе к проклятому храму они намного сильнее.

— В смысле? Мы же и так чуть не поседели все. Куда ещё сильнее? — вознегодовал Олаф. — Я начинаю допрос. Нужно успеть сделать всё до восхода солнца, чтобы вовремя двинуться дальше. Лучше в этих местах не задерживаться. Идоу, будешь первым, как главный подозреваемый.

— Я? — потешно вытаращился он.

— Ты-ты. Ты же отсюда, много знаешь и ведёшь себя подозрительно. Но если тебе нечего скрывать, то и переживать тоже не о чем, — Олаф схватил его за руку и потянул за собой к костру.

Матросы унесли тело и отправились копать могилу. Герда теребила Николаса за рукав, в то время как Гилли Ду делал то де самое с его штаниной.

Пока Олаф допрашивал Идоу, они втроём вернулись к вещам.

— Что делать? Нас Олаф тоже допросит, — заламывала Герда руки.

— Успокойся. Тебя он не станет допрашивать с пристрастием. Старайся не думать обо мне. Используй то, чему тебя учили я и он. Всё будет в порядке. В конце концов ты ничего предосудительного не делала и, в отличие от нас с Олафом, во сне никогда не ходила.

Она недовольно выдохнула:

— А как же ты? Твою защиту ветроплава обнаружат!

Николас устало закатил глаза.

— С собой я как-нибудь разберусь. В любом случае тебя не выдам.

— Но...

Олаф уже отпустил Идоу, и тот с удовлетворённым видом направился к лесу. Отстранив Герду, Николас поспешил за ним. Гилли Ду снова увязался следом, явно решив, что хозяин тут самый сильный и от любой напасти можно спрятаться за его широкой спиной.

— Погоди! Нужно поговорить, — окликнул проводника Николас.

— Не переживай, Пернатый змей. Твой брат не нашёл за мной вины, — счастливо сообщил Идоу.

— Он слишком полагается на свой дар, и тот его подводит. Убийца — это шпион, о котором ты меня предупреждал? Почему ты не укажешь на него прямо?

— О, если бы я мог! Как только что убедился твой брат, я не знаю, кто из вас бездушник. Я только чувствую, что он здесь и следит за нами. В особенности — за тобой.

— Ладно, я принимаю правила твоей игры. Скажи, как тебе удалось обмануть Олафа? — прижал его к стволу пальмы Николас.

Гилли Ду тявкнул на него, показывая, что вовсе не бесполезен и тоже участвует в допросе. Но Идоу остался совершенно безмятежен.

— Я показал ему правду. И тебе советую.

— Не верю! Ты же совсем не тот, кем кажешься. А кто ты есть, даже представить сложно, а представить я могу куда больше, чем обычные люди и даже Лучезарные.

Идоу молча ждал продолжения. Николас вздохнул. Силой ничего выпытать не выйдет. Нужно использовать хитрость, хотя она никогда не была его сильной стороной.

— Правда... Я колдун. Олаф не сможет меня допросить из-за моего дара и догадается, что я его обманул. Как мне этого избежать?

— Так не обманывай, а скажи правду! Все эти дары, колдовство, игры в тайные знания такое ребячество. Повзрослейте уже оба, как призывает вас ваша общая жёнушка.

— Какая ещё жёнушка? Герда просто ученица Олафа. Может, что-то между ними есть, я не вникал. Да и где это видано, чтобы у женщины было два мужа?

— У нас есть племена, где женщина может стать женой сразу нескольким братьям. Особенно если они такие бестолковые, как вы, — Идоу потыкал пальцем в лоб Николаса.

Тот взбешённо фыркнул. Это старик даже самого терпеливого человека на свете выведет из себя!

— Так ты не поможешь мне пройти допрос?

— Отчего же? Я сказал, открой своему брату правду. Хотя бы часть правды. Пожертвуй той, которая для тебя самая страшная и дорогая, которой ты не делился даже со своей любимой. Это его удовлетворит, и он не станет копать глубже, — ответил Идоу и уже собирался уйти, но Николас схватил его за запястье.

— Как мне это сделать?

— Просто пожелай. Искренне. Тогда всё получится, — бросил он напоследок и скрылся за деревьями.

— Ур-р-р? — Гилли Ду сел на задние лапы, повернул голову набок и непонимающе покосился на хозяина.

— Ай, забудь! Пойдём! — позвал его за собой Николас и вернулся в лагерь.

Он успел всё хорошенько осмотреть, но никаких зацепок не обнаружил. Видел он лицо жертвы во сне или нет? Только зубастая пасть бездны всё время возникала перед глазами.

Так что же делать? Если он откроет Олафу свою самую страшную тайну, то какой смысл что-то от него скрывать? Сознаться и уповать на его милость и благоразумие?

«Не стоит, — зазвучал в голове уже почти забытый голос Безликого. — Будь осторожен. Он вовсе не так безобиден, как кажется»,

«Ты боишься?» — поразился Николас.

«Справедливо опасаюсь. И тебе советую. Он может уничтожить всё, что тебе дорого».

«То, что ещё не уничтожил Белый Палач? Если не заметил, у меня осталась только жизнь. Да и та на излёте».

«Ошибаешься. Если не послушаешь меня, Олаф тебе это докажет».

«Я готов рискнуть».

Могилу уже выкопали. Освободившиеся матросы собирали носилки и готовили саван из листьев бананового куста. Другие готовили похлёбку на завтрак и собирали вещи, чтобы побыстрее тронуться в путь.

Олаф допрашивал Герду на мысу у реки в стороне от лагеря, чтобы никто не мешал. Видимо, с матросами уже закончил. До рассвета оставалось всего ничего.

Под конец разговора Герда расслабилась. Её звонкий смех ядовитыми иголками впился в сердце. Так уже было. Почему не получается смириться с тем, что он проиграл эту битву? Почему даже мысли о том, что конец не за горами, и ей будет легче, если сейчас она выберет другого и забудет о нём, не помогали смириться?

Герда поцеловала Олафа в щёку. Даже в неверных сумерках было заметно, как он улыбался. Внутренности скрутило в тугой канат. Николас поспешил отвернуться.

Вот же! Хотел успокоиться и настроиться на мирный лад, а теперь в голове полный разброд. Как пройти допрос? Николас знал техники, благодаря которым можно выдержать поверхностное чтение при случайных проверках. Ему ни раз приходилось обращаться к ним, когда он путешествовал по пресветловерческим странам. Но они работали только со слабыми незнакомыми мыслечтецами. С Олафом такой фокус не сработает. Уходить от его настырных расспросов становилось тяжелей день ото дня, хотя даром он не пользовался.

Идоу как-то его провёл. Что он сказал? Нужно открыть хотя бы часть правды. Самую страшную, дорогую, какую он не открывал даже Герде... Просто захотеть...

Она прошла мимо. Повернула голову, бросила короткий, полный тоски взгляд и направилась к костру. Олаф заметил Николас и поманил рукой. Тот послушно сел рядом. Гилли Ду следовал за ним по пятам, как привязанный.

***

Герда мялась перед допросом, мяла потные от страха ладони. Не хотелось подставлять Николаса, не хотелось, чтобы в этот тяжёлый час началось их с Олафом противостояние.

— Не переживай. Я не стану заглядывать дальше начала путешествия, — заметив её дрожь, сказал он. — Тебя же читал сам лорд Веломри и даже после твоего покушения не счёл опасной.

Последнее замечание укололо её самолюбие. Дед просто посмеялся над её обвинениями и попытками спастись. А Олаф был настолько фанатично предан ему, что ничего не заметил. Может, плюнуть на всё и показать ему правду? Насчёт всех: Белого Палача, себя... и даже Николаса. Но ведь Идоу предупреждал, что Олаф может сделать неправильный выбор. Сказал ли он это для Олафа или для них всех?

Не дожидаясь ответа, он положил ладони ей на виски. Лёгкое касание, будто ласковый ветерок поворошил водную гладь. Олаф убрал руки и улыбнулся.

— Вот видишь, ничего страшного. Ты невиновна, можешь спать спокойно. От убийц мы с Морти тебя защитим.

Что ж, он ничего не увидел, как и хотел Николас. Герда понурила голову.

— Только вот... тебе нравится Морти?

— Что? — она уставилась на него во все глаза.

— Вы постоянно ругаетесь и избегаете друг друга, если это не касается тренировок и защиты. Но оказывается, ты много о нём думаешь, даже тоскуешь. Как будто чувствуешь, что он твоя родственная душа.

— Да я и общаюсь-то только с вами двоими.

— Не нужно оправдываться. Морти тот ещё сердцеед. Не родилась та девушка, которая устояла бы перед его чарами.

— Ты преувеличиваешь. Он, конечно, очень обаятелен и овеян аурой таинственности, но мы не пара и я его раздражаю. Для меня он останется героем старой сказки, о котором приятно мечтать долгими зимними вечерами у очага. Ты ведь это увидел?

— Вроде того. Хотя твои чувства показались мне более реальными.

— Может быть, потому что он постоянно рядом. Но неразделённая любовь обречена на погибель. Умом я прекрасно всё понимаю, осталось дождаться, когда поймёт сердце. Рано или поздно это случится. Не переживай. Твоя доброта и доверие мне дороже пустых мечтаний, — ответила Герда и поцеловала его в щёку.

Олаф расслабился и смягчился.

— Спасибо. Я ни в чём не собирался тебя упрекать. Мы не властны над своими чувствами. Ступай завтракать. Мне надо закончить с Морти. И ещё раз спасибо! — смущённо пробормотал он, потирая место, которое она поцеловала.

— Не задерживайтесь, — попросила Герда и направилась к костру.

Вскоре её место занял Николас.

***

— Как продвигается расследование? Удалось что-нибудь выведать? — поинтересовался Николас невзначай.

Гилли Ду улёгся рядом с ними и тоскливо переводил взгляд с одного лица на другое.

— Немного, — нехотя ответил Олаф. — Большинство видело кошмарные сны. Ничего такого, за что можно было бы зацепиться. У всех есть прегрешения, но никаких странностей или колдовства я не заметил.

— А что Идоу?

— Ничего особенного. В юности он был помощником жреца, метил на его место. Но у того подрос сын, и слишком «умного» претендента решили убрать. Сдали его пиратам-работорговцам. После освобождения в племени его не приняли, объявили бездушником и выгнали. Он вернулся в Мунгард и стал проводником. Развлекал путешественников игрой на гитаре. Ничего сверхъестественного. Я несколько раз перепроверял. Его беда — слишком острый ум и неумение держать язык за зубами.

Николас удивлённо вскинул брови. Как Идоу удавалось так складно врать?

— А у тебя есть догадки? — спросил Олаф.

— Мутно всё. Мне тоже снился кошмар, и я никак не мог проснуться. Жуткие вещи здесь творятся. Я уже готов поверить в сказки про Мрак, мировой заговор и колдовство.

— Не стоит. Всему найдётся простое объяснение.

— Но пока его нет. Единственная причина, по которой могли совершить это убийство — чтобы запугать нас.

— Зачем? Чтобы не пустить в храм, потому что там спрятано что-то важное и опасное? Не похоже. До нас здесь побывало с полдюжины экспедиций. Вряд ли мы найдём в храме то, чего не видели другие, — поделился своими мыслями Олаф.

— Возможно, нас отвлекают от чего-то происходящего здесь и сейчас. Готовят масштабное нападение, ждут, когда наше число сократится и наш дух падёт, чтобы сразить нас без лишних потерь, — Николас пожал плечами.

— Ладно, приступим. Нельзя делать исключений даже для друзей, иначе остальные взбунтуются. Я не буду лезть в твою личную жизнь, только проверю всё, связанное с убийством, Мраком и бездушниками.

«Да-а-а, Мрак и его Предвестников тебе стоит увидеть. Жаль только, что ничего показать я не смогу».

Олаф положил ладони ему на виски и поморщился от натуги. Кожу закололо. Николас старательно показывал то, что Олаф желал увидеть. Но это его не удовлетворяло, он копал дальше.

Николас быстро выдыхался. Скоро Олаф упрётся в стену ветроплава, и никакие татуировки не помогут. Надо на что-то решаться!

Ладонь Николаса сжала рукоять меча.

«Я желаю, желаю всем сердцем показать тебе правду. Страшную, болезненную, которую я не смог рассказать даже любимой».

Олаф отпустил его и отстранился.

— Расслабься, я закончил, — объявил он, когда заметил, что Николас сидит в напряжённой позе. — Всё хорошо, я...

Та-а-ак! Что он там увидел? Николас ведь даже ничего не воображал.

— Хорошо. Я не виновен? Больше допроса не будет?

— Да... то есть нет. Ты не убивал Шадра, — скованно отвечал Олаф.

— Идём завтракать. Нас уже ждут! — предложил Николас.

— Погоди. Нужно поговорить. Это... это важно. Почему ты не сказал, что болен?

Николас отполз назад. Задремавший Гилли Ду подскочил, ощутив его тревогу.

— Я не болен. С чего ты взял? Со мной всё в порядке, точно тебе говорю.

— Я видел. Видел, как тебя осматривала рыжеволосая женщина. Знахарка? Слышал, как она говорила, что это смертельная болезнь и времени у тебя осталось мало. Я не успел вникнуть в детали, но не нужно врать. Я смогу тебя поддержать и даже помочь.

— Нет. Ты же обещал не лезть в личные дела. Так это — что ни на есть личное! — возмутился Николас, забыв обо всём остальном.

Вот Идоу подставил так подставил. Самая страшная тайна, чтоб его! Теперь Олаф будет смотреть на него огромными несчастными глазами и жалеть до умопомрачения.

— Извини, я не хотел, но раз уж так вышло... Это к лучшему. Если бы ты предупредил меня на Авалоре, я отвёл бы тебя к целителям. Они куда лучше ваших знахарей и лекарей. Они вылечили бы тебя, как вылечили Сесиль. Они творят чудеса!

— Нет! — запротестовал Николас. — Я всё решил. Не хочу быть полоумным овощем до старости. Хочу увидеть мир, открыть хотя бы некоторые его тайны, прожить отведённое мне время ярко. И тебе придётся уважать моё желание!

— Скажи хоть, сколько тебе осталось? — подавленно спросил Олаф.

— До конца путешествия дотяну. А дальше... будь что будет. Прошу, забудь об этом. Не рассказывай никому и не жалей меня. Веди себя как раньше. Только так мне станет легче, — потребовал Николас.

— Хорошо... — пробормотал Олаф. — Ступай. Я догоню.

Гилли Ду первым побежал в сторону костра, устав от напряжённого разговора. Николас уже сделал несколько шагов следом, но Олаф не пошёл за ними, а направился к лесу. Николас замер в раздумье. Лис вернулся к нему, припал носом к земле и повёл в лес по запаху Олафа.

Впереди раздавались гулкие удары. Двигаясь прямо на звук, Гилли Ду вывел Николаса на небольшую поляну. На её краю Олаф молотил ногами по толстенному стволу фикуса.

— Хватит! Не злись! — отдёрнул его за плечо Николас.

— Зачем пошёл за мной? Требуешь, чтобы в твои дела не лезли, а сам... — возмутился тот и пнул дерево так, что ступня хрустнула.

— Но ты ведь из-за меня с ума сходишь. Не надо! Поэтому я и не хотел, чтобы ты меня читал. Нельзя спасти того, кто этого не хочет. Давай не будем отравлять наше существование.

— Я не представляю, что буду делать без тебя. Ненавижу терять близких. У меня никогда их и не было никогда.

— У меня были. Это всегда больно, и эту боль надо пережить, но не сейчас. Давай просто наслаждаться отведённым нам временем и не омрачать его мыслями о неизбежном. Забудь о том, что видел. Забудь и никогда не вспоминай, по крайней мере, пока я с тобой, — принялся убеждать его Николас.

Олаф развернулся. На его лице было написано такое горе, что Николасу стало стыдно за свою отповедь. И за то, что не может сказать ему всё. Олаф порывисто обнял его за плечи. Николас опешил, но всё же не оттолкнул его.

«Когда придёт мой час, я открою тебе всю правду, и ты не будешь горевать о моей кончине ни мгновения. Это избавление будет моим прощальным подарком».

— Я постараюсь. Постараюсь забыть. Спасибо... У меня никогда не было такого друга, как ты, — пробормотал он по-детски трогательно и только тогда отстранился.

Что ответить, чтобы это не звучало наигранно и пошло?

«Ты тоже мог бы быть мне замечательным другом, родись мы до раскола ордена. Интересно, как бы всё сложилось у нас пятерых, если бы мы оставались Сумеречниками? А-а-а, что толку гадать? Раз дал умный совет, нужно следовать ему. Жить здесь и сейчас, а не в прошлом и не в будущем».

— У меня тоже никогда таких друзей не было, — ведь каждый друг особенный. — Я рад, что мы встретились. Идём, нас уже заждались и наверняка неправильно поймут.

— Да ну их к плешивым демонам! — в сердцах воскликнул Олаф.

Глава 44. Красные башмачки

Собрались сразу после завтрака и двинулись в путь. Шли весь день. Гнал страх. На ночлег остановились только с наступлением темноты, когда уже не получалось разглядеть корни деревьев под ногами.

Герду снова не допустили к работе. Усевшись на берегу, она сняла сапоги и хотела остудить натруженные ступни. Будто от прошедшего только что дождя одежда и обувь не вымокли достаточно!

На её плечо легла тёплая рука. Герда вздрогнула и скосила взгляд. За ней стоял Идоу. Казалось, он двигался даже тише Николаса. Да и ауру, прозрачную, лучащуюся серыми рыбьими чешуйками, Герда ощутила, только когда взглянула в его глаза.

- Что, простите? – переспросила она, пропустив его слова мимо ушей.

- Не суй ноги в воду. Там кишат зловредные твари, - добродушно улыбнулся Идоу.

- Пиявки? – Герда поспешила убрать ступни от берега.

Затянутая ряской вода цвела и пахла прелыми растениями. Даже звёздный свет тонул в ней безвозвратно.

- Самые безобидные из них, - ответил Идоу.

Герда отошла подальше от реки и растянулась на траве. Удивительно, как быстро она высохла, хотя влага ещё ощущалась в прохладном ночном воздухе. Кособокая, ещё не полная луна, задумчиво смотрела с неба. Такая яркая, что на ней можно было пересчитать все пятна.

Идоу сел рядом и, опёршись на ладони, уставился туда же, куда Герда, словно силился поймать её мысли.

- Не страшно тебе из лагеря уходить, когда объявился бездушник?

В темноте его лицо было не разобрать, да и не хотелось отрывать взгляд от небесного светила. Может, они ошиблись, и таинственный злодей на самом деле Идоу. Выследил её, вопросы задает… Хотя, наверное, бездушник действовал бы быстро. Или нет, если бы хотел что-то узнать. Так почему бы не сказать? Сказать хоть кому-то! И будь что будет.

- Устала всего бояться. Мой дед Предвестник Мрака, предводитель других Предвестников. Он запретил меня трогать.

- О-о-о! – Идоу смешно округлил глаза. – Сочувствую. Тяжело, должно быть, постоянно находиться между двух огней.

- В последнее время я только это и делаю. Уже привыкла.

Вроде бы Идоу искренне удивился.

- Скажите, Предвестники и бездушники – это одно и то же?

- Нет. Разноглазые – генералы, ими становятся только самые сильные колдуны. А бездушники – всего лишь рядовые, которых не жалко пустить в расход. Долго они не живут.

- Хорошо! Значит, Пернатый змей с лёгкостью его победит.

- Конечно. Если не будет так отчаянно воевать с собой вместо этого, - усмехнулся Идоу.

- Интересно… знает ли бездушник о приказе моего деда? Может, мне всё-таки стоит быть осмотрительней?

- Осмотрительней стоит быть нам всем. Но о приказе бездушник знает наверняка. Между всеми прислужниками Мрака существует особая связь. Что знает один, знают все остальные. Иногда Мрак использует эту связь, чтобы соблазнять людей. Обещает, что переметнувшись на его сторону, они никогда больше не будут одни.

- Странно. Мы сейчас столько времени проводим вместе, что дорого бы отдали, чтобы ненадолго побыть наедине с собой. А откуда вы столько знаете о Мраке? – с подозрением спросила Герда.

- Да я ведь столько лет прожил с ним бок о бок.

- И ваши предки тоже?

- Да, можно сказать, это общая память моего племени.

Если бы он действительно был бездушником, то не выдавал бы себя такими неоднозначными намёками. Тут что-то другое. Понять бы.

- Мастер Идоу, а вы не чувствуете себя бесполезным и ленивым из-за того, что не помогаете матросам?

- Я? – он смешно выпучил глаза. – Конечно же, нет. Рук там и без нас хватает. Мы будем только мешать.

- Да, в последнее время я чувствую себя помехой, - поделилась она. Жаловаться Идоу было легче, чем парням, которые только и делали, что всё усложняли. – Дома я помогала отцу по хозяйству, была всегда занята. С трудом удавалось выкроить время, чтобы почитать. А после его смерти я только и делаю, что полагаюсь на других и плыву по течению. Ничего важного не делаю, никаких решений не принимаю, только учусь и вот… стою между двух огней и жду, когда они меня спалят.

- Значит, сейчас для тебя наступила пора сна. Такое бывает. Жизнь коротка. Надо слушать себя и делать то, что хочется, а не то, что требуют другие. Я долгое время прислуживал тем, в чью пищу мечтал подсыпать яд. Только жаль, что он на них не действует.

- Почему? Они принимали противоядие?

- Нет. Просто мне казалось, что они целиком состоят из яда. От ещё одной порции его только станет больше, - ответил Идоу с такими серьёзным видом, что было непонятно, шутит он или говорит всерьёз. – С тех пор я возненавидел работу. Моё предназначение в другом.

- В чём же?

- Быть проводником.

- У вас здорово получается!

- Вот! Поэтому мне нельзя заниматься ничем другим, иначе я не смогу посвятить призванию всего себя.

- А чем вы занимались у себя в племени? Неужели совсем не работали по хозяйству?

- По мелочи. От большинства обязанностей меня освобождали, чтобы я мог лечить, давать советы, наставлять, испытывать, развлекать и провожать в особые места. И иногда насылать спасительное безумие.

- Похоже, вы были важным человеком. Жаль, что у меня нет такого призвания, которым я могла бы оправдывать свои лень, страх, слабость и нерешительность.

- А зачем оправдываться? Тем более, перед собой? Ты милая и добрая. Принимай себя такой, какая ты есть со всеми недостатками. Перестань бороться с течением, не ломай себя. Как бы странно это ни звучало, но только так ты сможешь измениться, стать сильнее и храбрее. Как только услышишь собственный голос, решения будут даваться тебе намного легче.

- Я стараюсь. Медитирую. Сижу в тишине. Думаю. Но ничего не слышу. Может, это оттого, что я не могу петь?

- Вряд ли. А что тебе нравится делать?

- Читать книжки. Узнавать новое. Путешествовать, - без промедления ответила она.

- Не подходит. Всем этим ты занимаешься постоянно. Я что тебе нравится, но ты не делаешь?

На языке вертелась глупость вроде «целовать Николаса», но произнести это вслух она не смогла.

- Тебе нравится танцевать, - сделал Идоу глубокомысленный вывод.

- Что? Нет! С чего вы решили?

- Видел, с каким восторгом ты смотрела на танцы в племени шилайю. Даже когда ругалась с Пернатым змеем и бежала от него, ты хотела танцевать.

- Я не умею. Плохо двигаюсь. Недостаточно плавно и грациозно. Если кто-то увидит мои кривляния, то будет показывать пальцем, стыдить и смеяться.

- Здесь никого, кроме нас двоих, нет. Я не стану тебя стыдить. Мой смех – безудержный хохот доброго сумасшедшего. Не принимай его на свой счёт.

Идоу снял со спины гитару, поднялся и тренькнул по струнам.

- Станцуй. Воспринимай это, как горькое лекарство от твоей лени и слабости, если не можешь признать, что тебе самой этого хочется. Станцуй для одной себя и не пытайся никому понравиться. Симпатии безумца нельзя предсказать, они зависят только от его воспалённого разума.

Герда покорно встала. Ноги сами просились в пляс. Главное, не споткнуться в темноте об корень, камень или, что хуже, змею. Вон туда надо стать - на освещённый луной клочок земли. Внимательно глядя под ноги, Герда закружилась на месте.

- Смелее! Я подберу мелодию, подходящую только для тебя.

Идоу заиграл томную песню о мимолётной любви бабочки. Герда переступала с ноги на ногу, взмахивала руками, как крыльями, плащ развевался за её спиной.

Мелодия изменилась. Мотив стал бодрее, но вместе суровее, будто в него вплелась северная стужа. Хотя откуда южанин мог о ней знать? Герда схватилась за свой плащ и начала хлопать им, кружась на одной ноге и отталкиваясь второй. Подпрыгивала, приседала и снова подпрыгивала. Отклонялась назад и вперёд, встряхивалась, словно ели на ветру сбрасывали шапки снега с утомлённых лапок.

Буйная мелодия захватила Герду полностью. Она словно вернулась в то время, когда ехала через пол-Мунгарда вслед за детской мечтой о пропавшем принце. Всё в танце говорило о том, что пережитые лишения и страдания были не напрасны несмотря на то, что у них ничего не вышло. Искорка подаренного принцем волшебства до сих пор жила в ней и грела душу, напоминая, что чудо возможно, пускай и на неуловимый миг.

Идоу снова сменил мелодию, не позволив насладиться стужей зимней дороги до конца. Музыка стала лирической, с дворцовыми нотками. Под них подходили только реверансы, поклоны, плавные кружения, изящные движения головы и рук.

Герда принялась исполнять заученные во дворце Лучезарных па. Она больше не думала, как выглядит со стороны, как её оценят строгие учителя и охочие до сплетен придворные. В этом плавном танце была своеобразная медитация, пускай она и не захватывала так, как рычанье бури. Неосознанно Герда вплетала в степенный придворный танец и томные движения влюбчивой бабочки, и яростные порывы зимней стужи.

- Вот! Это оно! – обрадовался Идоу. – Можно было сразу догадаться. Ты ведь принцесса, внучка великого властителя. А значит, однажды станешь мудрой королевой.

Герда не выдержала и рассмеялась.

- Мастер Идоу, вы бы лучше Олафу льстили. Может, он отнёсся бы к вам лучше.

- Вот ещё! Я не льщу, а говорю правду, - запротестовал Идоу.

- Ну, какая из меня королева? Я же простушка, дочь лесника. Ни коварства во мне нет, ни хитрости, ни жажды власти. А о политике я знаю чуть больше, чем обычные люди лишь из-за своего дурацкого родства.

- Не надо свой род обижать. Нельзя отрываться от корней, даже если они ядовитые. Без них мы становимся беззащитны и теряем свои души намного быстрее. В конце концов все мы связаны неразрывными цепями перерождений. Если что-то случилось, значит, так было нужно. Королевой ты станешь, как стала ею раньше, потому что Мельница душ снова вращает колесо повторения. В прошлой жизни тебе приходилось справляться со всеми напастями одной. Без коварства и хитрости. Только с помощью силы характера и воли к жизни. За это время ты очень устала и теперь предоставляешь расхлёбывать всю кашу тем, кто её заварил.

- Хорошее оправдание для слабости и лени. Но в одном вы правы: надо смириться и перестать воевать с собой. Я не боец и не коварная королева. Я просто я и делаю что хочу. На что хватает моих скудненьких силёнок.

Какой смысл в пустых разговорах? Герда снова закружилась, выплетая руками замысловатый узор. Закрыла глаза и растворилась в своих движениях. Упадёт – ну и пусть. Никто не увидит. Никто не засмеется. Красиво или нет, ей всё равно.

Идоу принялся ей подыгрывать, сочиняя мелодию прямо на ходу.

- Вот это да! – послышался восхищённый возглас Олафа и хлопки в ладоши. – Даже не представлял, что ты так умеешь!

Идоу продолжал играть, не обращая внимания на незваного гостя. Герда опустилась на пятки и спрятала руки за спиной. Щёки и шею обжигал румянец. Хорошо, что было темно, иначе она бы умерла со стыда.

- Не останавливайся! Было здорово. Я рад, что ты хоть немного раскрепостилась, – попытался успокоить её Олаф.

Это ужасно! Он наверняка расскажет обо всём Николасу, и они будут обсуждать её.

Идоу прикрыл струны рукой, заставив гитару замолчать.

- Ей-то ты хлопаешь. А я совсем недостоин, значит? Ладно, будем считать, что эти хлопки предназначались нам обоим, – шутливо обиделся Идоу. –Ты бы сам потанцевал.

- Нет, мне запрещено. Я же говорил!

- Не стоит держать всё в себе, иначе в один прекрасный день оно извернется наружу потоком кипящей лавы и уничтожит всех, кто тебе дорог. - Идоу повернулся к Герде: – Знаешь сказку про красные башмачки?

- Конечно. На севере она одна из самых популярных.

- Что за сказка? –спросил Олаф, растеряв благодушие после пары фраз Идоу.

- Про сиротку, у которой от матери остались только красные башмачки. В них она танцевала на площади, чтобы прохожие кидали ей монеты. С приближением холодов ей становилось всё труднее и труднее. Во время первых морозов она едва не погибла, отчаянно высекая огнивом искры, чтобы разжечь костёр из мусора и согреться. Её заметила пожилая бездетная пара. Старики пожалели сиротку и забрали её к себе домой. Прохудившиеся красные башмачки они выбросили, а взамен купили новые, коричневые, на овечьем меху. Больше сиротка не мёрзла и не голодала. Но как только наступила весна и на улице потеплело, она затосковала по маминым башмачкам. Ей хотелось купить похожие, но приёмные родители запрещали носить красное. Однажды, когда сиротка гуляла в цветущем яблоневом саду, ей встретился закутанный в плащ демон. Он показал ей красные башмачки точь-в-точь как мамины, только целые и новые. Сказал, что подарит их, если сиротка пообещает никогда не снимать эти башмачки. Не подумав, она согласилась и тут же надела их. Её ноги понеслись в пляс. Вначале казалось, что это от радости. Но прошёл целый день, а сиротка не могла остановиться. Башмачки двигались всё быстрей и быстрей. Она пыталась их скинуть, но ничего не выходила. Сиротка танцевала два дня, три, неделю, целый месяц! Никто не мог ей помочь: ни приёмные родители, ни лекари, ни даже Сумеречники. Тогда один целитель предложил отрубить ей ноги до колена. Ей уже казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди и она упадёт замертво, поэтому сиротка согласилась. Только когда целитель лишил её ног, сиротка остановилась и смогла отдохнуть.

- Жуткая сказка, предназначенная для того, чтобы держать простолюдинов в повиновении, - заключил Олаф. – Почему же доблестные Сумеречники не справились со злокозненным демоном и сиротку пришлось покалечить? Вряд ли без ног её жизнь сложилась счастливо.

- Это всего лишь иносказания! – запротестовала Герда.

- Бледнолицые, как всегда, понимают всё неправильно. Просто это был не демон, а существо куда более могущественное. Сиротка слишком долго изображала из себя примерную дочь ради миски тёплого супа и крова над головой, - пустился в пространные объяснения Идоу. – Но в глубине души она томилась по той свободе, которая у неё была, когда она бродяжничала. Когда некая могущественная сущность решила испытать её волю, сиротка не выдержала и с головой погрузилась в безумие танцевальной лихорадки.

- Танцевальная лихорадка? Больше похоже на последствия тяжелого воздействия на разум. Такое бывает, если перестараться с внушением и некоторыми другими техниками, - задумчиво ответил Олаф. – Демоны так делают.

- И мыслечтецы, - добавила Герда.

- Только необученные, но они долго не живут. У нас в ордене такими варварскими методами не пользуются, - осадил её Олаф.

- Всё же я настаиваю, что тебе не стоит изображать из себя того, кем ты не являешься. Вам всем следует перестать это делать, - видимо, Идоу внял совету Герды и попытался поговорить с Олафом по-дружески в своей манере, но именно эта манера его раздражала больше всего.

- Ладно. Пойдёмте в лагерь. Ужин уже стынет и надо ложиться спать. Завтра с рассветом снова в дорогу. Кстати, далеко ещё до Храма отрезанной головы?

- Завтра будем на месте, - Идоу почесал плечом щёку, на которую сел москит.

- А где Морти? Я думал, он следит, чтобы тебя не похитил бездушник, - обратился Олаф к Герде.

- Я попросила его не следовать за мной, - ответила та и неловко отвела взгляд.

- Я здесь! – Николас выглянул из-за деревьев.

Его ауру тоже никто из них не почувствовал, пока он сам этого не пожелал.

- Ты что, подслушивал?! – взъярилась Герда.

- Вы не говорили ничего, чего я не знал, - ответил он, став рядом с товарищами. – Рад, что у Идоу получилось то, в чём я… мы с Олафом потерпели неудачу.

В его голосе были слышны мягкие, кошачьи интонации, но неуклюжие преувеличенные комплименты он отвешивать не собирался и не выглядел насмешливым, каким бывал, когда хотел кого-то уязвить.

- Что? Здесь опасно, а меня наняли тебя защищать, - попытался смягчить её Николас.

Она махнула рукой и отвернулась. Вот ведь. Один раз позволила себе расслабиться, и все подсмотрели! Все! Теперь ей никогда больше не удастся вот так же потанцевать, отрешившись от их любопытных взглядов. И она станет совсем как сиротка из сказки. Ох уж этот Идоу! Точно демон-искуситель, подарил ей красные башмачки. Теперь попробуй их снять!

- Не дуйся, - ущипнул её за щёку Олаф. - Станцуешь как-нибудь для того, кто сам танцевать не может? Я буду счастлив.

Даже в темноте было видно, что он смотрит на неё так, что отказать ему невозможно. Герда неловко рассмеялась.

- Если будет настроение. А теперь пора возвращаться. Ты же говорил, что нас ждут.

- Погодите, а как же самое интересное? – остановил их Николас. – А кем мы были в прошлой жизни?

- Ровно теми же, кем и сейчас. Ты был воином-странником, который искал и никак не мог найти свой дом, - ответил Идоу. - А он был знатным вельможей, который мечтал доказать всем и прежде всего себе, что достоин власти.

- И что же нам теперь делать? Мне отказаться от поездки, а ему осесть и завести семью? – насмешливо поинтересовался Олаф.

- Отнюдь. Даже если захотите, вы не сможете отказаться от своей сути, как не сможет и она, - Идоу указал на Герду. – Просто не совершайте прежних ошибок и, быть может, нам всем удастся выстоять в надвигающемся шторме.

- Ну, конечно! – продолжал смеяться над его словами Олаф.

Поняв, что ни до чего не договорятся, они побрели обратно в лагерь.

***

Дежурили подвое. Хотя так время сна сократилось, но безопасность оказалась важнее. Герда дремала, вполуха прислушиваясь к происходящему. Прохладная ночь, наполненная птичьим пением, прошла на удивление спокойно.

Под утро последними дежурили Николас с Олафом. До Герды доносились обрывки их перешёптываний. Парни обсуждали личность убийцы, его мотивы и планы, волну чёрного гула и даже Мрак, но только не её вечерний танец. Немного успокоившись, Герда уснула, правда, поспать ей дали совсем недолго.

Едва небо начало разгораться сизыми полосами, разгоняя ночной туман, лагерь наполнился суетой. Пришлось вставать, завтракать и собираться в дорогу. Все будто забыли о вчерашнем происшествии, пока Оуэн не начал пересчитывать матросов.

- Одного не хватает. Где Пальчис?

- Здесь! – отозвался кряжистый парень с огромными плечами.

На корабле он вместе с другими крепышами поднимал и опускал якорь.

- Хаггерт?

- Туточки! – помахал рукой плутоватый матрос, который борзо лазал по мачтам. – Нильфа нет, товарища моего.

- Куда он делся?

- Был тут, а потом пропал. Может, по нужде отлучился? – пожал плечами тот.

Николас схватил Герду за руку и притянул к себе:

- Держись рядом.

Матросы отправились прочёсывать лес, распугивая всю живность.

- Сюда! – позвал один из матросов.

В воздухе снова запахло кровью.

Когда троица добралась до места, вокруг уже толпился весь отряд. Николас с Олафом расталкивали матросов, чтобы пробраться вперёд.

Разглядев, что происходит, Герда зажала рот рукой, чтобы сдержать крик. На фикусе в пеньковой петле висел тихий, узкогрудый Нильф. Оуэн рубил над ним верёвку, другие матросы придерживали бедолагу за ноги, но его шею уже свернуло набок, лицо посинело, а изо рта свисал язык. Рубашка была распахнута, на груди выцарапан знак из стрелок и крестов.

- Колдуны плешивые! Когда он успел-то? – недоумевал необъятный Хаггерт.

Нильфа сняли с дерева и положили на землю. Олаф отогнал матросов, чтобы изучить тело.

- Следов борьбы нет, криков мы не слышали. Значит, он не сопротивлялся. Хаггерт, сколько времени ты его не видел? Этого бы хватило, чтобы добраться от лагеря сюда и вернуться обратно? – спросил Олаф.

- Вряд ли. Даже если бежать со всех ног. Тут же ещё и вешать надо, - простовато ответил тот.

- И знаки вырезать, - добавил Олаф. – Оуэн?

- Все были на месте, когда я пересчитывал. Не хватало только Нильфа. Кто бы его ни повесил, он не был одним из нас, - заключил предводитель матросов.

- Возможно, он повесился сам, - предположил Олаф. – На допросе у него были очень мрачные мысли, но он убедил меня, что не собирается накладывать на себя руки. Возможно, он всё-таки решился и улизнул от нас, когда все отвернулись.

- Вряд ли у него получилось бы вырезать такое самостоятельно, - Николас ткнул пальцем в знак на груди.

- Это веве нзамбо, - заметил Идоу, невесть как оказавшийся возле трупа. – Ходячий мертвец.

- Бездушник? – нахмурился Олаф.

- Нет. Бездушник как раз живой, думающий и чувствующий, только напрочь лишён совести и сострадания. А нзамбо мертвецы, безвольные рабы, способные лишь на то, чтобы исполнять приказы хозяина.

- Так Бездушник сделал из него этого… веве нзамбо? – почесал в затылке Олаф.

- Веве – это рисунок у него на груди. С помощью него и с помощью птицы, а вон, кстати, и она, - Идоу указал на опушку поляны. Там у кустов валялся обезглавленный тукан. – Колдун делает из человека нзамбо. На следующую ночь после того, как вы его похороните, он откопает себя и пойдёт служить хозяину.

- То есть здесь орудует колдун, а не бездушник? – продолжал недоумевать Олаф.

- Шадра точно убил бездушник. А Нильфа превратил в нзамбо колдун. Может, бездушник с ним в сговоре. Не все колдуны хорошие, не всех любят в своих деревнях. Тех, кто вредит людям, выгоняют за реку, как и бездушников, - соизволил объяснить Идоу.

- Ясно. Значит, у нашего убийцы может быть соучастник извне. Час от часу не легче, - тяжело вздохнул Олаф. – Что делать с этим нзамбо? Как его хоронить, чтобы он не вернулся к хозяину? Порубить на части?

- Тогда каждая часть будет стремиться к другой, пока он полностью себя не соберёт.

- Сожжём его, - предложил Николас.

- Я же говорю, Пернатый змей умный, - Идоу похлопал его по плечу и пошёл обратно в лагерь.

- Ну, наглец! – зашипел на него Олаф и сложил руки на груди.

- Есть немного. Но он, и правда, много знает, - ответил Николас. – Есть соучастник или нет, но теперь нужно быть вдвойне осторожными. Поговорить бы с матросами, убедиться, что они готовы идти дальше вместе с нами и понимают ситуацию правильно.

- Ты прав, - согласился Олаф и обратился к матросам: – Несите Нильфа к костру. Там ещё раз осмотрим и похороним. Потом общий сбор и беседа.

Моряки перешёптывались, посматривали с тревогой, но исполняли указы без лишних понуканий. Нильфа забрали. Герда обернула мёртвую птицу в лист банана и понесла к костру. Бедное создание тоже заслужило достойные проводы.

Матросы укутали тело в холст и возложили его на костёр. Олаф прочитал прощальную речь и поджог дрова. Огнь долго не хотел приниматься за сырые брёвна, пока от собранного хвороста не повалил густой дым. Нос защипало, из глаз хлынули слёзы. Стоявшие ближе всех к костру матросы закашлялись, но вскоре всё прошло, и погребальное ложе охватило жаркое пламя.

Гилли Ду бросал плотоядные взгляды на птицу в руках Герды.

- Нет, это не для тебя, - попеняла она ему и бросила свёрток в огонь.

Лис негодующе заскулил.

- Тень нависла над всем отрядом. Она сгущается, становится вязкой и осязаемой. Как будто волна чёрного гула заразила всех, и теперь её осколки живут в нас, - тихо сказала Герда, чтобы услышали только Николас с Олафом и Идоу.

- Тебе всё кажется. Ничего здесь нет. Моё чутьё куда более развито, чем твоё, и опыта намного больше. К тому же, я тщательно всех проверил, - Олаф погладил её по щеке, пытаясь успокоить.

- А вдруг она права? – заспорил Идоу. – Такое у нас тоже случалось. В одном племени. Когда охотники после нескольких месяцев похода вернулись в деревню, все её обитатели пропали: женщины, дети, старики. Никаких беспорядков или следов разорения, вещи не тронуты, но люди как будто в трясину провались. Их так и не нашли. Единственным напоминанием от них остался знак на дереве. Веве нзамбо.

- Заканчивай нас пугать! – вспылил Олаф. – Если не можешь сказать ничего хорошего, лучше молчи. Тебе не за это платят.

Широко улыбнувшись, Идоу смешался с толпой матросов. Олаф подошёл к костру и принялся читать заупокойную молитву.

Герда незаметно сжала ладонь Николаса, её голос дрожал.

- Мне страшно. Почему вы не позволяете мне ни в чём участвовать? Я чувствую себя ненужной куклой. К тому же, я всё равно не сплю. Лежу с закрытыми глазами и слушаю. Нас преследует чей-то неразборчивый шёпот и злые взгляды мертвецов. Порой мне кажется, что твоя фигурка Совы ожила и идёт вместе с нами. Она заглядывает каждому в лицо и оставляет свои метки. Кто сильный, кто слабый, кто годен, кто нет. Выжидает, чтобы напасть, когда мы расслабимся.

- Будь моя воля, ты делила бы тяготы путешествия вместе со всеми. Но решаю не я, - качнул он головой.

- Эй, что происходит? – Олаф уже закончил и вернулся к ним, не преминув заметить, как Герда сжимает запястье Николаса.

- Она напугана, - сообщил последний.

- Только не говори, что с самого начала хотел оставить её в Ловониде, - недовольно фыркнул Олаф.

- Что было, то прошло. Сейчас надо думать, что делать дальше. Ты зря так боишься её перетруждать. Если бы у неё были хоть какие-то обязанности, она бы меньше переживала.

- Она достаточно ходит и тренируется с нами обоими, - возразил Олаф.

- Ничто не заменит настоящий опыт, тебе ли не знать. Ты ведь этим её только что попрекал? – ответил Николас.

Матросы с любопытством наблюдали за их перепалкой.

Олаф подошёл вплотную и зашептал ему в самое ухо:

- Что ты делаешь? Зачем ставшись под сомнение мой авторитет? Да, это колдовство отличается от мунгардского, но не думаю, что справиться с ним будет сложнее, чем с бунтовщиками на Авалоре. Если возникнет необходимость, я попрошу помощи и у Герды, и у тебя. Но сейчас я со всем справляюсь. Или вы в меня не верите?

Что его так уязвило? То, что они с Николасом взялись за руки или их слова? В них же не было ничего плохого, они искренне хотели помочь. Эх, зря она завела этот разговор.

- Верим, Олаф, верим. Забудь обо всём, что мы только что наговорили. Это не имеет смысла, - вмешалась Герда.

- Хорошо, не обижайтесь, - он сжал их плечи, а потом продолжил отдавать приказы матросам.

Птица догорела быстро, а вот Нильфа ждать пришлось долго. Да и не хотелось обижать усопшего пренебрежением. Всё-таки он был добрым товарищем и честным матросом, хоть они и не знали его лично. Почтив его память долгим молчанием, матросы вернулись к сборам, а Герда с Николасом отошли к лесу, чтобы поговорить.

- Не понимаю, отчего Олаф стал таким раздражительным, - сетовала она.

- Ситуация становится неуправляемой. Он к такому не привык и зря пренебрегает нашими предупреждениями, - позволил себе покритиковать Олафа Николас. – По правде, ты чувствуешь ауры куда острее, чем мы. Видимо, это связано с отражением. Если снова увидишь что-то странное, говори. Будем искать злоумышленника. А насчёт страха…

- Я знаю, собраться и перестать изображать из себя трусливого зайца, - перебила его Герда и слабо улыбнулась.

- На самом деле я тоже боюсь. Боялся всю жизнь, с раннего детства. Просто я научился с этим жить и не складывать руки. Не поддавайся страху и знай, что мы тебя не оставим. Только так в этом мире можно выжить.

- А что… - она сглотнула сухой ком. – Будем потом?

- Будь сильной, и ты справишься. Мы все справимся, если постараемся изо всех сил.

К глазам некстати подступили слёзы, руки предательски дрожали. Так хотелось прижаться к нему, уткнуться носом в могучую грудь. Николас печально отвёл взгляд, словно сам хотел обнять и утешить

Нельзя. Все увидят и поймут. Поймут на этот раз правильно, и тогда им обоим несдобровать.

- Чего ждёте? Пора выступать! И так тут задержались! – подогнал их Олаф.

Отряд снова двинулся в путь. Шли молча и сосредоточенно следили за обстановкой. Уже начало смеркаться, когда Олаф всё-таки спросил:

- Где каменные деревни? Ты обещал, что мы будем на месте сегодня.

- Мы потеряли много времени утром, а потом пришлось обходить топкое место. Боюсь, каменным деревням придётся подождать до завтра, - Идоу замер, показывая, что лагерь нужно разбить прямо здесь.

За долгий переход все вымотались так, что не стали спорить. Развели костёр, поели и легли спать. Николас с Олафом болтали с Гердой до тех пор, пока она не заснула.

Напоённая ароматами орхидей, бромелий и лилий, ночная темень не беспокоила путешественников, словно всё плохое случалось с восходом солнца. Потому именно утром все были особенно бдительны и не отпускали никого в лес в одиночестве. Перед отходом Оуэн снова всех пересчитал. На этот раз никто не пропал. Уже собирались в путь, как Герда указала за пальмы на опушке.

- Там что-то есть.

- Ничего не чувствую, - замотал головой Олаф.

- Я давно за ними наблюдаю. Мне не кажется. Там точно что-то есть, - настаивала она.

- Я тоже чувствую. Надо посмотреть, вдруг чего, - поддержал её Идоу.

- Лучше знать, кто дышит нам в спину, - добавил свой голос Николас.

- Ладно, только чтобы вы успокоились. Берите вещи, пойдём вместе. Следите за соседями, чтобы никто не отстал и не потерялся.

Идоу смело шагал впереди, Олаф, Герда и Николас за ним, матросы прикрывали тылы.

Возле опушки стал различим солоноватый запах крови. Гнилостная аура убегала под землю пульсирующей паутиной. Олаф ускорил шаг. Посреди небольшой поляны на земле был начертан тот же знак, какой они видели на фикусе, на котором повесился Нильф. Только теперь он был выложен выпотрошенными птицами и змеями.

Герда поморщилась и отвернулась. Её взгляд натолкнулся на привязанную к пальме соломенную куклу, истыканную тонкими заострёнными палочками. Такие же висели на остальных пальмах, окружавших поляну. Какой-то тёмный ритуал? После всего даже ахать и вздрагивать не получалось. Она только таращила глаза и нервно кусала губы.

- Что это за дрянь? – не сдержал возгласа Оуэн.

- Колдовской ритуал, судя по всему. Примитивный, кровожадный, но не скажу, что неэффективный, - заключил Олаф.

- Да-а-а, тёмный колдун травил землю и поднимал мертвецов, - ответил Идоу. – Вот они действительно мерзкие людишки. Едят белых, чтобы увеличить свою силу. То есть не таких белых, как вы, а тех, кто изредка рождается в наших племенах.

- Мертвошёпт? – Олаф почесал в затылке. – Они те ещё любители мрачных ритуалов даже у нас.

Герда передёрнула плечами, вспоминая некроманта Петраса Кшимска и его попытки поднять армию мертвецов против Голубых Капюшонов. Сколько невинных людей тогда погибло! Даже думать страшно. С такими безумцами точно надо бороться. Но не все Сумеречники такие, даже не все мертвошёпты. Хм, если Петрас приходился Лайсве кузеном, то Герде он будет троюродным дедом. Ну, и родственнички, однако. Один другого краше. Теперь понятно, почему отец о них не рассказывал.

- Кровь свежая, это сделано недавно, - Олаф присел на корточки, чтобы изучить выпотрошенных попугаев и туканов. – Почему мы ничего не слышали и даже не чувствовали?

- Может, он скрывается с помощью неизвестного в Мунгарде колдовства, - поделился своими догадками Николас.

Герда встревоженно переводила взгляд с одного лица на другое. Хоть бы Олаф не догадался, что его друг далеко не так прост, как хочет казаться.

– Меня больше беспокоит, где сейчас мертвецы, которых он поднял.

Николас указал пальцем в чащу:

- Там кто-то движется. Скорее живой, чем мёртвый.

Между стволов пальм мелькали тени. Вскоре стали различимы серые ауры обычных людей, а потом показались и они сами. Краснокожие гундигардцы, поджарые, в меховых набедренных повязках, на предплечьях и икрах – хвосты животных. Лица перемазаны белой глиной. В руках копья. Выглядели дикари сосредоточено-свирепо. Похоже, тёплого приёма не будет.

- Охотники мтетве. Судя по боевой раскраске, они вышли на тропу войны, - безмятежно сообщил Идоу.

- Насколько они опасны? Стоит вступать в бой? – уточнил Олаф.

- Они тут самые свирепые. Плюются отравленными дротиками. Наконечники их копий пропитаны ядом гремучих змей. Пленных не берут – сразу снимают скальпы, - так же спокойно отвечал Идоу.

- Их там много… - заметил Николас. – Бежим!

Он схватил Герду за руку и метнулся за ствол. В кору врезался дротик с красным оперением. Дикари жутко завопили, аж уши заложило, и понеслись в атаку.

- Отступаем! – закричал Олаф. – Прячьтесь за деревьями, не позволяйте себя задеть!

Матросы бросились в рассыпную. Воздух уже свистел, вспарываемый копьями и дротиками.

Отряд передвигался суматошно, всё время прятался.

- К каменным деревням! Там укроемся! – отдавал приказания Олаф.

Герда давно уже потеряла направление. Если бы Николас не тащил её за собой, она бы точно потерялась в этой суматохе. Перед глазами всё слилось в хоровод. Из мыслей осталась только одна – не упасть. Успокаивало лишь то, что впереди мелькали Идоу вместе с Олафом.

Мтетве куда лучше знали эти леса и быстро нагоняли беглецов. Копья и дротики свистели совсем рядом.

Лоб Николаса блестел от пота, на виске пульсировала жилка. Герде будто наяву слышала, как он сожалеет, что не может закрыть друзей и смести врагов ветроплавом.

Перемазанный белой глиной дикарь возник прямо перед ними. Палка с кремниевым наконечником уткнулась Герде в лицо.

Нет, нет!

Герда направила на него дар. Дикарь замер, поддавшись лёгкому внушению. Николас ударил его мечом наискось и откинул ногой. Они побежали к следующей пальме.

- Спасибо, - прошептал Николас, когда им удалось перевести дух.

- Пользуйся моим даром, раз своим не можешь! – попросила она, хотя знала, что он подобного не терпит.

- Только не перестарайся.

В кору снова воткнулся наконечник копья, они побежали к следующему стволу. Герда перехватывала внушением ближних дикарей. Николас добивал их клинком. Первого, второго, третьего. Кровь уже успела заляпать их обоих, но разум отказывался осознавать происходящее.

- Раненых не тащите. Я сам их подберу! – гулким эхом неслись по лесу приказы Олафа.

Он с помощью дара перехватывал управление телами раненых. Серебристые молнии мыслесвязей мерцали повсюду. Так много, на таком большом расстоянии. И подсобить никак – Герда едва справлялась с теми дикарями, которые нападали на них с Николасом.

- Да где же эти демоновы деревни? – выругался он, отбившись от очередного мтетве. – Олаф же сейчас надорвётся. Скажи ему, чтобы бросал мёртвых.

Герда сосредоточилась на голубой ауре мыслечтеца, чтобы отправить послание. Новое копьё устремилось ей в грудь. Николас молниеносно обрубил наконечник и снёс дикарю голову.

- Быстрее! Сюда! – раздавались крики моряков.

Они со всех ног бросились на звуки. Герда едва успела отметить, как дротик полетел в её сторону. Токая струйка ветроплава отклонила его – отравленный снаряд просвистел всего в пальце от её уха.

- Туда! – Николас направил Герду в сторону показавшихся между стволов каменных плит.

Последнего дикаря она успела перехватить, но Николас не стал оборачиваться, чтобы его добить. Они заскочили в узкий проход между каменными плитами. За ними на небольшой площади толпились моряки. Их окружали полуразрушенные постройки из грубого булыжника.

Ноги подкашивались, в глазах темнело, грудь надрывалась от тяжелого дыхания. Хотелось повалиться на землю, свернуться калачиком и уснуть, но Николас не позволил. Он снова ухватил Герду за запястье и потянул шагать по площади, как лошадь после долгой скачки. И правда, так дыхание восстанавливалось быстрее.

Кто-то из моряков сидел или валялся на земле, с трудом переводя дыхание, кто-то приваливался к стенам. Оуэн обходил площадь, проверяя каждого. Возле Николаса он остановился и едва не схватил его за грудки.

- Где мастер Харальдссон?

- На подходе. Ведёт раненых, - тот скинул с себя его руки и нахмурился.

Герда уставилась на него в задумчивости. Почему Оуэн так странно себя ведёт? Неужели настолько волнуется за Олафа?

На площади показались новые раненые. Шестеро. Последними вбежали Олаф и Идоу. Раненые опустились на землю. Идоу принялся их осматривать вместе с ещё несколькими матросами.

- Мастер Харальдссон, вы как? – Оуэн шагнул к нему.

Под носом у Олафа алела кровь, глаза соловели, а аура выглядела прохудившейся, хоть и не так сильно, как бывало у Николаса. Значит, не надорвался, всё пройдёт.

- Двое уже нежильцы, остальным постараюсь помочь, - доложил Идоу.

Под его командованием матросы принялись отсасывать яд из ран, а сам Идоу поил больных зельем из своей фляги.

Олаф отогнал всех от себя и скрылся за ближайшим домом. Только Николас осмелился побежать следом.

Герда поднесла ладони ко рту и сложила их лодочкой. Сейчас парням мешать не стоит. Пускай Олаф и не понимает, но Николас единственный, кто может сейчас разделить его чувства и хоть чем-то помочь.

А ей лучше заняться ранеными. Заодно времени на переживания не останется. Герда решительно направилась к Идоу.

Глава 45. Папа Легба

На углу, где матросы уже не могли его видеть, Олаф опустился на колени и извергнул на землю содержимое желудка. Дождавшись, пока бившие его спазмы пройдут, Николас помог ему подняться и усадил на чистое место.

- Ты как?

Олаф истощённо молчал. Николас принялся вытирать его лицо платком, а потом протянул ему две фляги: одну с водой, другую с восстанавливающим зельем.

– Прополощи рот и выпей.

Олаф послушно всё сделал и, когда пришёл в себя, спросил:

- Что это? Хорошо голову прочищает.

- Да так, дедушкин рецепт от похмелья.

Восстанавливающее зелье было одним из первых, которым его обучил Эглаборг, ведь Николас постоянно истощал себя до предела.

- Много погибших? - поинтересовался Олаф безрадостно.

- Пока трое. Ещё четверо ранены.

- С двумя погибшими раньше будет пятетро. Четверть отряда. Вот же! – выругался Олаф.

- Никогда стольких не терял?

- Раньше я всегда сражался с обученными рыцарями ордена. Они не были настолько беззащитными и не погибали так глупо, - сознался он нехотя. – А ты?

- Весь мой полк погиб в битве при Смирне, забыл? Это всегда больно. Мучают вопросы, сделал ли ты всё возможное, чтобы спасти товарищей. Можно ли было обойтись без жертв. Стоили ли они победы. Сейчас ответ однозначный: этих смертей избежать было нельзя. Не казни себя понапрасну, - Николас сжал его плечо. – О, нет! В своё время я тоже слушал все эти слова, и они казались мне жутко высокопарными и глупыми.

Олаф усмехнулся.

- Ты прав, лидеру нельзя раскисать. Хотя какой из меня лидер? Лучше бы мы не брали с собой матросов, а путешествовали вчетвером, как раньше.

- Нет, это же не вылазка в дружелюбное племя на праздник урожая, - покачал головой Николас. – Без отряда мы бы далеко не ушли.

- Не стоило вообще идти в этот храм. Хотя в ордене говорили, что каждый Магистр обязан его посетить в память о наших предтечах.

Улыбка Николаса стала натянутой. Впрочем, он же хотел узнать тайну. Много мрачных тайн ордена Лучезарных. Так что не нужно сейчас высказывать сомнения.

- Тем более, не жалей. Характер и воля закаляются в трудностях. Не преодолев их, сильнее ты не станешь.

- Ещё одна банальная мудрость? У Идоу получается лучше.

Лицо Олафа уже не было землистым, даже на щеках проклянулся лёгкий румянец, губы растягивались в плутоватую ухмылку.

- Конечно, я ведь не достиг просветления, как он. А то смотри, тоже начну изрекать несуразные фразы невпопад.

- Не приведи Пресветлый! Второго Идоу я не переживу! – шутливо ужаснулся Олаф.

- Тогда перестань критиковать мои банальности! - поддразнил его Николас. Пока никто не наблюдает, почему бы и не побыть великовозрастными детьми? – Матросы за тебя очень переживали. Оуэн чуть не заставил меня бежать к тебе на выручку.

- Хорошо, что у тебя своя голова на плечах. Твоя работа – защищать Герду. С ней ты справился отлично, спасибо. А мне ты никак не помог бы.

Николас неуютно сглотнул. На самом деле он спас бы всех, если бы использовал ветроплав. Но вряд ли бы им, особенно Олафу, пришлась по душе такая помощь. Только этим и удавалось увещевать негодяйку-совесть.

- Идём обратно, а то все переживают, - Николас поднялся и протянул ему руку.

- Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, - с тенью сожаления ответил Олаф и встал сам.

Когда они вернулись на площадь, Герда растирала камнем травы и орехи, а Идоу продолжал корпеть над ранеными. Ну, хоть никто не умер за время их отсутствия. Матросы уже натаскали дров и принялись разводить костёр в центре площади.

- Гады, обложили со всех сторон. Только и ждут, когда мы отсюда нос покажем, - доложил Оуэн, вытянувшись по стойке смирно, хотя в армии не служил.

- А на западе? – Олаф указал в противоположную от щели сторону.

- Там непроходимые болота, через которые ведёт узкая тропа. Мы только дров нарубили, вглубь идти слишком опасно. Видимо, поэтому дикари туда не сунулись, - продолжил объяснять он. – Мы заперты здесь. Еды у нас пока достаточно. Брали с учётом дороги назад. Можно ли здесь охотиться и собирать местные плоды, мы не знаем. С водой повезло – тут есть некое подобие акведука. Правда, непонятно, можно ли её пить.

- Можно, - отозвался Идоу. – Вода здесь чистая, я проверил. Что съедобно, а что нет, тоже покажу.

- А как же страшный Мрак, который отравил всю округу? – не удержался от сарказма Олаф.

- Он опасен для духа, а не для тела, - Идоу приложил ладонь к груди.

Олаф слишком устал, чтобы выпытывать у него что-то более осмысленное.

- Как раненые?

- Поправятся. Я нашёл себе замечательную помощницу, - Идоу указал на Герду, которая старательно пересыпала кашицу из травы и порошок из семян в чашку, отмеряя нужные порции пальцами. Надо же, когда Николас уходил за Олафом, она едва не падала от усталости. – Удивительно чуткие руки – неоспоримое преимущество ваших хрупких женщин перед нашими.

Герда метнула в него недовольный взгляд. Видимо, подчёркивание её слабости ущемляло её гордость. В душе она хотела быть сильной и сражаться наравне с мужчинами.

- Она вообще-то моя ученица, воздержись от пошлых комплиментов, - осадил его Олаф.

- Хорошо, что не жена, а то бы я начал беспокоиться, - усмехнулся Идоу.

- Если бы здесь был её муж, то он бы отвесил тебе пару смачных тумаков за наглость, - ответил Николас, уловив намёк.

- Ах, если бы, если бы, то все были бы счастливы, - принялся он напевать себе под нос, вернувшись к врачеванию.

- Когда-нибудь он дошутится, - продолжал ворчать Олаф, но, по крайней мере, больше не сжимал кулаки. – Кстати, кто-то колдовал в вашем направлении. Я засёк лёгкое возмущение эфира от ветроплава. Герда, ты ничего не видела?

Она испуганно подняла на него взгляд и покачала головой:

- Там было столько криков, крови, суеты и страха. Я даже отдельные детали припоминаю с трудом.

Николас обвёл взглядом площадь. Матросы занялись обустройством лагеря и не подслушивали. Или только делали вид?

- Ты запомнила бы, если бы он ударил в тебя, когда ты использовала дар. Косой из него стрелок, - заключил Олаф.

- Думаешь, это кто-то из наших? – спросил Николас прямо.

- Вряд ли матросам удалось бы скрыть от меня ветроплав. Скорее, это дикарь. Раз здесь есть кто-то вроде мертвошёптов, то и другие дары появятся. Беда в том, что ветроплавам противостоять сложнее всего.

Приходилось кивать с озадаченным видом в то время, как его одолевали совсем другие мысли. Взгляд случайно остановился на Оуэне. Он сосредоточено отдавал приказания матросам. Олаф проследил за взглядом Николаса и тоже уставился на Оуэна. Тот передёрнул плечами и развернулся.

- Не беспокойтесь, мастер Харальдссон, мы будем защищать вас до последнего.

- Не лебези! Какая муха тебя укусила? Сейчас начну думать, что бездушник – это ты, - пристыдил его Олаф.

- Простите. Это из-за нападения. Я имел в виду, что вы можете на нас рассчитывать, - поправился Оуэн.

Слишком он близко к сердцу принимал всё, что происходило с Олафом, как будто отвечал за его безопасность головой. Вряд ли капитан Люсьен стал бы официально давать ему такой приказ. К тому же, он догадался, что Николас единственный в силах защитить Олафа от мтетве. Конечно, пока это лишь догадки, но всё равно Оуэн теперь первый подозреваемый. Других-то нет.

- Как будем выбираться отсюда, проводник? – спросил тем временем Олаф.

- Западная тропа свободна. Мтетве её боятся не из-за болот, - ответил Идоу. Он аккуратно наносил приготовленное Гердой снадобье на раны матросов. – До храма отсюда день пути. Я покажу. Зайти в него смогут только старые души – то есть вы трое. Остальные пускай ждут здесь.

- Замечательно. В случае нападения они останутся без защиты! – запротестовал Олаф.

- Со всем уважением, но мы в состоянии позаботиться о себе, - снова отвлёкся от хозяйственных забот Оуэн. – К тому же, раненым нужен отдых. За время вашего отсутствия мы смастерим плоты, на которых быстро сплавимся к кораблю.

- На реке мы будем отличной мишенью, - задумчиво качнул головой Олаф.

- Мы сделаем деревянные щиты. Их оружие примитивное, дальнобойность слабая, сила удара никакая. Даже такую нехитрую защиту они не одолеют, - настаивал Оуэн. – Мы же матросы, а не беззубые щенки. Знаете, сколько штормов, нападений пиратов и коварных рифов у нас за плечами? Что нам шайка безумных дикарей? Одолеем их не силой, так смекалкой. Правда, парни?

- Да! – поддержали его матросы дружным хором. – Мы парни хоть куда! Полагайтесь на нас всегда!

Они затянули залихватскую песню о неунывающем юнге, променявшем богатый дом на раздольную морскую жизнь. Он прожил долгую, полную приключений жизнь, нашёл свою могилу в морской пучине и не пожалел о своём выборе, даже когда повстречал убитую горем мать на Тихом берегу.

Идоу не стал отвлекаться от раненых, чтобы подыграть матросам. Да и гитара выглядела настолько повреждённой от дротиков, что казалось, использовать её по назначению уже невозможно.

- Что ж, раз вы сами этого хотите, не буду настаивать, - сдался Олаф.

Николас старался не смотреть на Оуэна дольше необходимого, тот будто избегал его взгляда. Нет, он ничем себя не выдавал, и всё же по хребту крался могильный холод. Так чутьё подсказывало, что нельзя поворачиваться к Оуэну спиной.

Если Олаф так ему дорог, зачем гнать его по топкой тропе в проклятый храм? Может, там ловушка? Хотя Идоу уверяет, что туда идти можно. А что, если опасность угрожает не им, а матросам, которые остаются вместе с бездушником? Или они все заражены, как говорила Герда?

Если намекнуть Олафу о своих подозрениях, Оуэн может его выдать и всё отрицать. Доказательств-то никаких, кроме пары косых взглядов, намёков Идоу и заговора Предвестников, в который Олаф не верил. Придётся ждать и снова терпеть муки совести.

- На ночь мы переберёмся в дома. Может, от холода они не защитят, но от зверей уберечь должны, - предложил Олаф, изучая мощные грубоватые постройки с обвалившимися крышами.

- Только если хотите спать с мертвецами, - бросил загадочную фразу Идоу.

- Очередное суеверие? – нахмурил брови Олаф.

- И да, и нет. Если охотники сжигали мертвецов на кострах и развеивали прах по ветру, то землепашцы, которые обитали в этих домах, закапывали своих почивших родственников в подпол, чтобы всегда быть рядом с ними. Зная, как предвзято вы относитесь к смерти, я решил предупредить заранее.

- Ладно, у костра у всех на виду спать теплее и безопаснее, - решил Олаф.

***

Оуэн уговорил Олафа не дежурить, потому что им предстоял трудный путь на следующий день. С первыми проблесками зари под дружный хор птиц они позавтракали. Двое раненых уже пришли в себя и выглядели вполне бодрыми, ещё двоих зацепило сильнее и всё ещё лихорадило. Идоу велел поить их приготовленным Гердой снадобьем и заверил, что через пару дней они поправятся.

На исходе сумерек они выломали жерди, чтобы проверять тропу, и отправились к храму.

Олаф шагал за Идоу, потом Герда, Николас, как всегда, замыкал. Ступать приходилось след в след, чтобы не угодить в трясину. От гнилостного запаха к горлу подступала дурнота, над головами вились полчища мух. Солнце поднималось всё выше и начинало припекать. Довершали неприятную картину кишащие в бочагах клубки чёрных змей. Герда вздрагивала каждый раз, когда они шипели.

Путь через болото изматывал так, как ничто до этого. Выбравшись на небольшую поляну, они остановились на обед. Сесть не получалось, потому что трава была мокрой, а почва чавкала под ногами.

- Неужели к храму нет более лёгкого пути? Сомневаюсь, что мои предшественники ходили этой тропой, - хмуро заметил Олаф.

- Конечно, нет. Тропа у каждого своя, даже у тех, кто идёт за тобой след в след, - Идоу указал на Николаса с Гердой. – Некоторые твои предшественники добирались по реке. Другие шли обходным путём через лес, но сейчас мтетве без боя нас к нему не подпустят.

- А почему ты не попытался договориться с ними? Или ты знаешь из их языка всего одно слово «лиу»? – Олаф дал волю раздражению.

- Наши племена живут обособленно. У всех есть тайные слова, которые нельзя передавать чужакам. Но дело не в этом… - пустился в пространные объяснения Идоу.

- Зачем? Зачем каждому мелкому племени свой язык? У нас весь континент на одном говорит, даже в самых дальних уголках. Все друг друга понимают. Со временем не станет и отдельных государств, сотрутся культурные различия, люди будут жить в мире и согласии, а не отрезать друг другу уши. Общая вера в Пресветлого поможет нам всех объединить, а жестокие правители-самодуры останутся в далёком прошлом.

Угу, будет только один самодур, зато самый жестокий и коварный, к тому же одержимый демонами. Николас прикусил язык.

- Они отрезают кожу с волосами, - возразил Идоу обескураженно. Надо же!

- Если все будут жить одинаково, мир станет до ужаса скучным, - подала голос Герда. – У людей не будет выбора, они не смогут узнавать новое, не смогут придумывать что-то своё. Жизнь замрёт, станет серой, прогресс остановится и мы вымрем.

- Не будь столь пессимистична. Научная мысль начнёт развиваться куда быстрее, чем раньше, потому что сосредоточится на поставленных задачах, а не будет распаляться, как взбредёт голову каждому безусловно умному, но нуждающемуся в руководстве книжнику, - снисходительно объяснил Олаф.

Вспомнились изыскания Компании «Норн» под руководством вождя Пареды. Нет, это тоже плохая идея. Власть не должна находиться только в одних руках, иначе велик риск оказаться в заложниках у безумца.

- Но как же искусство? – не сдавалась Герда. - Музыка, танцы, наряды, живопись, скульптура, песни и сказки? Всё то, что делает жизнь красивой. Посмотри вокруг! Эти причудливые южные земли разительно отличаются от сурового севера. Даже природа не терпит однообразия!

- Всё же согласись, если бы Идоу знал язык мтетве, то вчерашних смертей и сегодняшней трудной дороги удалось бы избежать, - с жаром заспорил Олаф.

- Ой ли, вы ведь, даже зная язык друг друга, вынуждены надевать маски, чтобы поговорить со своими братьями. Хотя некоторые из вас настолько безнадёжны, что даже это не помогает, - Идоу выразительно посмотрел на Николаса.

Тот пристыженно уставился в землю. Он всегда предпочитал разговору молчание. Язык выдумали мучители, чтобы поиздеваться над людьми. Даже когда в мыслях всё звучало стройно, изо рта вылетала нелепица и становилось неловко. Как сказать вслух, я люблю тебя больше жизни, но той жизни во мне осталось всего ничего. Ни защитить, ни сделать тебя счастливой я не смогу? Как сказать, что я боюсь твоей жалости, потому что из-за неё кажусь себе ничтожным? Как сказать, что несмотря на всё это я не могу запретить себя мечтать о тебе и мучаюсь от ревности каждый раз, когда он берёт тебя за руку?

- Как это всё понимать? – разозлился Олаф. – Как мне надоели твои загадки! Неужели нельзя без дурацких намёков? С какими братьями мы не можем говорить открыто? С колдунами из Норикии? Но это они развязали войну против людей, которых клялись защищать. Даже сейчас, проигрывая по всем фронтам, они отказываются идти на компромиссы и подсылают к нам убийц.

- А вы совсем ни в чём не виноваты. Как и всегда, - гортанно рассмеялся Идоу.

Николас закусил щеку с внутренней стороны. Его распирало высказаться так, чтобы заслужить место на эшафоте. Нет, нужно держать себя в руках, даже если Идоу пытается их рассорить.

- Хватит дерзить! Твоя наглость уже поперёк горла. Ты не понимаешь, с кем разговариваешь? – рычал Олаф, словно собирался вцепиться в глотку Идоу.

- О, я как раз прекрасно осознаю, что передо мной парочка заигравшихся мальчишек. А вот ваше нежелание ничего понимать меня утомило. За эти месяцы я голову себе сломал, как вам объяснить доходчивей. Но вы будто глухие и ничегошеньки не слышите! – со злостью выпалил Идоу.

- Что ты несёшь?! Я тебя нанимал проводником в Гундигард за хорошую плату. Слушать твои бредни я не подписывался!

- А не ты ли закапал три серебряника на перекрёстке в Констани десять лет назад. А потом ещё раз в Ловониде. И в третий раз, чтобы уже наверняка, в Тегарпони. Как мне было не ответить на столь отчаянный зов? Хватит изображать из себя дурачков! Не могу я больше вам подыгрывать.

Раздался хлопок. Идоу скрыла завеса едкого дыма. Когда она разошлась, проводник оказался одет в чёрный костюм дюарлийского щёголя с высокой шляпой, украшенной черепами вокруг полей. Из-под шляпы торчали обмазанные охрой косички. Смуглое скуластое лицо украшал рисунок черепа из белой глины. Глазища стали красными, словно налитыми кровью.

- Да ты бредишь! – продолжал возмущаться Олаф, не заметив перемены. – Мы бы прекрасно справились без твоих «полезных» советов!

Нужно остановить его, пока не приключилось непоправимое. Николас схватил Олафа за запястье.

- Хорошо! – зло выкрикнул Идоу. - Разбирайтесь сами. А то с вами даже Повелитель безумия рассудка лишиться может.

С очередным хлопком он исчез. Олаф вытаращил глаза и распахнул рот, чтобы что-то сказать. Небо почернело, задрожал воздух, заскрипели стволы ависцений, зачавкало болото. Волна чёрного гула накрыла с головой, стало трудно дышать, словно едкая тьма проникала в ноздри.

Все трое бессильно рухнули на землю. Кошмарные видения затягивали в себя, как трясина. Чем больше сопротивляешься, тем быстрее идёшь на дно.

Рядом стонала Герда, Николас сжал её ладонь. Только это не позволяло ускользнуть за грань, словно Герда была его опорой, единственной верной, пускай даже хрупкой и нежной.

Сколько они барахтались между явью и безумием, никто не запомнил. Всё прошло так же неожиданно, как и началось. С затянутого серыми тучами неба хлынул ливень, стало свежее. Николас первый пришёл в себя и сел, оттирая лицо от грязи. За ним последовал Олаф. Герда продолжала тихо скулить, лёжа на животе. Олаф помог ей сесть, чтобы она не захлебнулась в потоках воды, и крепко обнял.

- Тише-тише, всё прошло! – успокаивающе шептал он.

Дождь закончился всего через пару мгновений, следом разошлись тучи и снова воссияло жаркое солнце.

Николас встал, взял палку и, проверяя почву под ногами, добрался до богача. Пускай болотная вода и вонючая, но всё лучше, чем ходить в грязи и смотреть на ЭТО.

- Прости... – Герда попыталась отстраниться. – Эти жуткие видения… Они засасывали меня и топили. Я заставляла себя проснуться, но каждый раз оказывалась в новом сне.

- Расскажи, станет легче, - попросил Олаф и, погладив её по щеке, отодвинулся сам.

Она хлюпнула носом и попыталась стереть с лица грязь, но только сильнее измазалась:

- Да… снова тонула в полынье, и течение утаскивало меня на дно. А потом я оказывалась в отцовском доме, и Мрак нападал на наш город. Он убивал всех жителей, моих родителей тоже, и я оставалась совсем одна. Он окружал меня и душил. Следом Флавио бросался на меня с ножом. И так до бесконечности, - Голос осип, и она понурила плечи. - А что видел ты?

- Да так… как будто всё, что говорил Идоу – правда. Помните, я рассказывал про историю бродячего барда Джелани? Я солгал. После того, как мои товарищи стали хвастать о своём походе на кладбище, я решил втайне повторить их подвиг. Нашёл в библиотеке старую, написанную руницей книгу о ритуалах староверов. Там рассказывалось об обряде призыва божества, которое обитало на кладбищенских перекрёстках. Кажется, его звали Папа Легба. Он сопровождал людей в мир духов, помогал отыскать заблудшие души и покровительствовал бродячим музыкантам.

Повелитель безумия Папа Легба? Риана говорила про него. Он входил в свиту Повелительницы Земли Калтащ, служил привратником и проводником в Горний мир духов. Николас всегда запоминал древние легенды, хотя они звучали лживо, даже когда он узнал, что боги действительно существуют.

- Никогда не любил историю религий и древние легенды, но почему-то они давались мне легче всего, - Олаф виновато улыбнулся. Оказывается, у них много общего. – Я подумал, что Папа Легба и есть тот самый демон. Ритуал его призыва выглядел до смешного простым. Провести его мог любой несведущий обыватель. Даже неграмотный бродяга Джелани. Я решил его повторить, раз уж моим старшим товарищам это удалось. В полночь я закопал на перекрёстке у кладбища черепаховую шкатулку с тремя серебряниками, отрубил голову чёрной курице и прочитал заклятье из книги.

- Что ты пожелал? – встрепенулся Николас.

- Отыскать брата. Никто не пришёл. Я зря прождал у кладбищенской ограды всю ночь, а утром получил нагоняй от сторожа и насмешки от товарищей.

- Понятно. Кто из нас не вёлся на подзуживания старших и не совал голову в пасть к демону?

- А что делал ты? – попытался перевести тему Олаф.

- Я, ну… однажды я подошёл к палачу и спросил, заслужил ли я смерти.

- И что он сказал?

- Что убьёт меня, но не сейчас, - чистосердечно признался Николас.

Олаф нахмурился. Наверное, хотел ответить, что это очень похоже на лорда Веломри, но не решался, а ведь это было правдой.

- В этом нет ничего страшного. Но зачем ты снова провёл этот ритуал в Ловониде? – раз Олаф молчал, Николас вернул разговор в нужное русло.

- Я не делал этого… То есть делал, но только во сне. Наяву я встретился с осведомителем, и он привёл меня в «Чёрного петуха».

- Нет. Тебя привёл Идоу. Теперь я точно помню, это был он. Я тогда очень удивился его внешнему виду. В наш кабак гундигардцы заглядывали очень редко. А потом у меня будто пелена перед глазами возникла, и я всё забыл. Теперь, когда Идоу снял завесу, память вернулась.

Николас ошарашенно провёл ладонью по лицу. Вот ведь заколдовал их подлый бог!

- А чего ты хотел от него в Тегарпони? – продолжил расспрашивать Олафа Николас.

- Ничего! Просто нанял его проводником. И в Ловониде я с ним не встречался. Это только во сне Идоу со смехом заключал со мной сделку, условия которой казались мне нелепыми. Я думал, что обмануть будет легко. Но… мои мысли, они были настолько злыми и безумными, словно кто-то чужой занял моё тело. Бред же, бред! Не было ничего такого! Я познакомился с Идоу на рынке в Тегарпони. Мы договорились, что он будет сопровождать нас в Гундигарде за деньги. Ничего больше, ничего! - Олаф затряс головой. Похоже, волна чёрного гула повлияла на него куда больше, чем он стремился показать. – Это всё какой-то морок. Наверняка Идоу и есть бездушник. Он вёл нас в ловушку, а мы послушно следовали за ним!

За время их спора Герда успела умыться в богаче и только тогда подала голос:

- А зачем он всё нам про себя рассказал? В твоей книге ведь было написано, что Идоу - божество. Они куда могущественнее и мудрее демонов и живут куда дольше. Настолько долго, что и представить трудно. Я встречала их раньше. В Урсалии. Идоу очень похож на них манерой говорить загадками.

- В Урсалии водятся божества и показываются людям? – Олаф аж приоткрыл рот от удивления.

Герда затравлено глянула на Николаса. Он посмотрел на неё в ответ. Что ещё можно сделать, чтобы себя не выдать? Был бы Олаф чуть внимательней, давно подловил бы его на лжи. И очень странно, что не сделал этого до сих пор.

- Не людям, а Сумеречникам. Мой отец… он служил лесному божеству, которому был посвящен с рождения. Но однажды божество поддалось злобе, и его поглотил Мрак. В слепой ярости оно убило моего отца и наслало на наш город мор.

- Впервые слышу про мор в Урсалии. Так твой отец был старовером? – удивился Олаф ещё больше.

- Нет, он был пропущенным ребёнком Сумеречников.

- И что стало с его родителями? Мы наследуем дар от родственников. Наверняка кто-то из них тоже был мыслечтецом, а значит, одним из нас.

- Его мать погибла на войне. А отец… он… он… - Герда тяжело выдохнула.

«Ну же, Олаф! Сложи два и два. Единственная, от кого она могла унаследовать дар к отражению – жена лорда Веломри. И соответственно, её дед никто иной, как твой кумир».

- Тоже погиб, - закончила Герда. – Это неважно. Важно то, что Идоу… то есть Папа Легба матросов не убивал. Не думаю, что он заражён Мраком. Он искренне хотел нам помочь: в племени шилайю, на слоновьем кладбище, а потом здесь за ранеными ухаживал. Его советы кажутся очень правильными, пускай и не всегда понятными. А теперь… теперь мы его разозли, и это грозит нам большой бедой.

- Что, начнёт мстить? Или уже наслал на нас этот демонов гул? – с вызовом бросил Олаф и тоже взялся смывать грязь. – Что будем делать? Поворачиваем обратно? Не идти же в ловушку. Что скажешь, Морти? Наши рассуждения о божествах наверняка кажутся тебе бредом. Только прошу, не говори, что ничего не знаешь и не понимаешь. Я просто хочу услышать непредвзятое мнение человека со стороны.

- Я думаю… не стоит поворачивать назад в шаге от цели, - после долгой паузы ответил Николас. – Мы одолели такой долгий и трудный путь. Пятеро человек погибло. Если мы вернёмся, не увидев храма, то их смерти будут напрасными.

- Но как же коварство Идоу? – засомневался Олаф.

- Я согласен с Гердой. Его советы казались мне дельными.

- Он к тебе подлизывался!

- Так ты хочешь услышать моё мнение?

Олаф поднял руки, показывая, что сдаётся.

- Я считаю, что нужно последовать им и посмотреть, что будет. Идоу говорил, чтобы вырваться из порочного круга, мы должны поступать иначе, чем привыкли. Ты относился к нему с подозрением, а теперь, когда он выдал себя, должен ему довериться и пойти в храм, - объяснил Николас.

- Но ты-то всегда исполнял его волю, значит, сейчас, наоборот, должен отказаться его слушать, - предложил Олаф.