Огни перед рассветом

Часть 1

I

По-чьему образу не был бы создан человек, или от какой допотопной твари не произошел, в нём проявляется явное преимущество над многими другими видами по решающему большинству факторов. Самое великое его достоинство - изобретательность в решении проблем, которые он сам и создал, совершенно не задумываясь о рисках и влиянии на других.

Стрелка настенных часов совсем недавно перевалила за полночь, оглушающе ударяя по болезненным ушам участников клуба при переходе на новое деление. На цокольном этаже старого дома было обустроено помещение с низкими потолками, походящее на ирландский паб с окраины города - душное, обильно украшенное деревянным орнаментом заведение. Табак и алкоголь буквально витали в воздухе, въедаясь в самые глубокие слои присутствующих. Но не было шумных вечеринок и пьяных драк - лишь спокойные вечера за круглыми столами. Часы, наполненные бесстрашной полемикой. Бесстрашной от того, что здесь не было лиц - только маски. При практически полном отсутствии правил, каждый пришедший понимал, что хоть он и может демонстрировать свои гениталии на барной стойке не боясь затем быть узнанным на улице, делать такое никто не станет. Сюда приходили не ради всплеска эмоций или греха - для того, чтобы узнать себя и увидеть палитру человеческой натуры.

Этот пятничный вечер не был исключением - всё протекало ровно так же, как и всегда: старые и новые представители животного царства за деревянными столами, овеянные парами односолодовой и купажированной выпивки, усыпанные пеплом сигарет самого разного качества. Важно ли было, насколько качественный яд каждый из членов клуба мог себе позволить? Нет. За одним столом могли сидеть как Шакал в костюме на заказ, так и Зебра во фланелевой рубашке с пятнами от сырного соуса. Разбавленные спокойными мелодиями разговоры не зависели от статуса, возраста или пола - под маской важны были лишь раскрепощенность и желание находиться здесь.

В одном из углов расположилась колоритная компания из Льва, Крысы и Филина. Если первые двое явно чувствовали себя уверенно, то новенький в этом месте Филин доводил себя до фазы откровения небольшими глотками виски с заклеенной маркой на бутылке.

- Тебе нечего бояться. Это как разговор с самим с собой. С какой-то частью себя. Что бы ты не открыл здесь, ничего не покинет эти стены.

Лев начал говорить первым, всем свои видом давая понять, что он старожил этого клуба. Тем не менее, царь зверей решил не отказывать себе в удовольствии ударить по печени и здоровью в целом, поддерживая Филина в распитии алкоголя. Стоит признать, что он действительно был убедителен и старался поддержать каждого, кто сядет за его столик. Крыса же всем своим видом показывала, что пока воздержится - из-за малого размера маски на лице женщины можно было увидеть морщинки каждый раз, когда до неё доходил очередной скоп табачного дыма. Всё же, несмотря на впечатление от маски, она поддержала инициативу хищника.

- Скоро ты сам станешь напрашиваться с разговорами о самом грязном или удивительном, что только приходило в голову. Но сейчас начну я.

С этой фразой грызун вытянула из колоды на середине стола карту. Кроме богатой черно-золотой ромбической рубашки, можно было заметить единственную надпись на противоположной стороне, где Филин ожидал увидеть пикового короля, или, например, шестерку крести.

- “Хорошо”. Что для меня хорошо? Когда есть, чем потешить себя. Я знаю, что вы захотите сказать, когда закончу, но отвечу на упреждение - катитесь к черту с моралью. Все любят благосостояние и деньги в частности. Что-то богатое рядом с собой, неодушевленное. Впрочем, и одушевленное может быть для личности ценным, важным. Согласитесь - никто из присутствующих ведь не откажется от жирной связки наличных, которая не влезет в карман? Даже случайно найденная монета в кармане старого пиджака мало, но тешит алчность, которая заложена в нас от рождения. Я бы не променяла своего близкого человека на безделушку, если вы об этом. Но материальная обеспеченность - то, в чем я уверена.

По окончанию тирады Крыса всё же закурила, почуяв некоторое напряжение. Она ожидала увидеть осуждающие взгляды собеседников от того, что еще не привыкла к местному обществу окончательно. Единственным правилом клуба было отсутствие осуждения, на то он и назывался “Клуб Восприятия”, что каждый свободно может выразить свои взгляды на вещи.

Лев пожал плечами, а Филин облегченно вздохнул и отодвинул от себя уже пустой стакан. Когда очередь дойдет до него, алкоголь уже смешается с кровью и даст возможность говорить действительно свободно. Хороший ли это дар в обмен на здоровье? Когда-нибудь они обсудят и это. Карта перешла к царю зверей и он одарил Крысу последним на следующие несколько минут взглядом.

- Спасибо. Я тебя понимаю, ведь это заведение тоже стоит чьего-то благосостояния. Но наши приоритеты различны. Для меня “хорошо”, это - наличие весомого статуса в обществе. Положительное мнение окружающих обо мне. Порой именно оно может открыть куда более важные двери и потешить самолюбие еще сильнее материальных благ. Мне хорошо, когда мной восхищаются, прислушиваются к моему мнению и показывают, что рядом со мной приятно находиться. Знаете эту распространенную фразу: - “сделать что-то хорошее”? Если говорить о поступках, а не о состоянии, то хороший поступок для меня - вклад в развитие личности. Это не всегда могут оценить и уж тем более принять, но даже грубостью и жестокостью по отношению к человеку можно сделать для него то, что пойдет на пользу - закалить характер или показать, насколько мир далек от Утопии. Я закончил.

Лев перегляделся с Крысой и двумя пальцами подвинул по столу карту к третьему участнику игры. Крыса же решила подбодрить его.

- Не бойся высказываться. Обдумывай своё мнение, чужое, делай выводы - в этом смысл. Сколько раз ты будешь сюда приходить, столько раз твоё отношение к определенным вещам может меняться. Менять взгляды на основе увиденного и услышанного - нормально и даже хорошо.

Тут она повернулась к Льву со злой ухмылкой, словно знала, что он сейчас хочет сказать.

- Даже не думай заикаться об этом, серьезно. Продолжим игру.

Филин медленно подвинул карту еще ближе к себе и уставился на пустой стакан. Уже через несколько секунд под внимательными взглядами собеседников он начал говорить, как сам думал, полностью откровенно.

Мне хорошо, когда я не один. Не в том плане, что кто-то постоянно находится рядом и не дает побыть одному. Нет. Это ощущение, когда даже при полнейшем дерьме в своей жизни знаю, что мне есть, кому позвонить, к кому прийти или кого позвать просто прогуляться. Возможность поделиться и знание, что при просьбе тебе помогут. Да даже без просьбы! Наличие людей, которым достаточно заметить перепад твоего настроения, как они сразу же попытаются помочь. Это редкость и она зачастую непостоянна. Но это для меня и есть хорошее состояние. Он замолчал, нервно касаясь пальцами стакана. Лев и Крыса тоже молчаливо задумались. Слегка царапая стол, Филин подвел руку ближе к себе, а затем и вовсе сложил их в замок на ногах. Он не заставил себя долго ждать и продолжил.

- Мне нравится касаться человека. Не какого-то незнакомца, а любимого человека, если я правильно это называю. Проводить пальцами по каждому участку тела, крепко обнимать, зарываться в волосы и… тогда мне хорошо. Я очень зависим от эмоционального плана, вот.

- Я уже решила, что ты язык в жопу засунешь, а тут такое. - приподняв стакан, Крыса кивнула Филину. - Быстро осваиваешься. Только не перебирай, а то еще ныть начнешь - и такие здесь были. Возьмем перерыв, а ты сходи и освежись, не знаю что тебе там нужно.

Лев молчаливо согласился и откинулся на спинку стула, а сам Филин нервно осмотрелся и направился в уборную.

Яркая лампа помещения то и дело трещала, болезненно ударяя по глазам. Филин уже как пару минут таращился в своё отражение. Зеркало над раковиной было местами заляпано разной дрянью и в тот момент новичок клуба мог поклясться,что на него даже кто-то блеванул. Тем не менее, отражение было вполне ясным и Филин думал: - “Я хочу, чтобы эта маска передавала мой характер.” И правда, ведь хищная птица не считалась глупой, уродливой или пугливой - Филин хотел стать охотником в этом лесу. Оперевшись на керамическую раковину, он тяжело вздохнул и открыл холодную воду. Освежил бы лицо, но даже на мгновение лишаться маски не собирался.

II

В безудержном стремлении получить выгоду и обеспечить себя всеми доступными благами, порой можно перейти грань и добиться обратного.

Филин таращился на своё отражение в витрине магазина, вертя в руке бутылку газировки. Вечер в клубе сильно повлиял на него, даже в физическом плане - в организм закрадывалось похмелье, а глотку сдавливала жажда. Громкая музыка в помещении еще пару дней казалась бы ему глупой и отвратительной, но теперь воспринималась иначе. Монотонные биты и голос, уже осмысленные и даже порой действительно душевные отрывки надолго откладывались в сознании. Когда подошла очередь, Филин не сразу понял, что делает здесь и зачем ему бутылка в руке.

Тусклые уличные фонари освещали полночь, до рабочей смены оставалось так мало, чтобы отдохнуть. Да и не особо он хотел отдыхать - душа просила какой-то авантюры, чтобы надолго заполнить воспоминаниями о ней терзающую пустоту. Напиться, вновь начать курить и броситься в омут разврата и идиотизма, оставив долгое ядовитое послевкусие. Поступить невероятно отвратительно и не испытывать вины - этого Филин тоже хотел. Стать охотником, плющим на страдания жертвы. Но, в первую очередь, конечно, пьяная натура хотела поиметь какую-нибудь шлюху. Именно одноразовый сеанс разврата, чтобы не привязаться к другой личности. Пребывая в таких мыслях он и не заметил, как забрался в незнакомую часть города. Или знакомую - может, алкоголь просто не давал ему сообразить?

Улица была довольно людной для такого времени. Даже подступающий дождь никого не пугал - так сильно завлекали к себе неоновые вывески и актуальная музыка из-за дверей. Вот он - шанс. Шанс забыть про отдых, сраную работу, сидящую комом в горле и выяснить, может ли один день перевернуть всё в человеке. Шаг за шагом он подбирался к ночному клубу и сам не заметил, как отпустил так и не открытую бутылку. Шаг становился увереннее, словно Филин уже вовсе не пьян и не потерян. Меньше всего сейчас хотелось передумать и потерять запал - последний раз он был так серьезно настроен, только когда собирался переехать в другой район города.

Несколько минут и Филин внутри, среди других хищников и добычи - настоящее раздолье и нужно лишь протянуть руку. Медленно пробираясь через людей, как через заросшее пшеничное поле, он и сам начинал двигаться в такт музыке. Под лучами разноцветных мелькающих прожекторов, словно начинал видеть себя со стороны, представляя невероятно красивый момент фильма, наполненный пафосом и отличным саундтреком. Сейчас не хватало только поддержки - толчка от кого-то знакомого в эту пропасть. Одному падать становилось страшно, потому единственным решением он считал набраться в хламину. Так, чтобы абсолютно нихрена не помнить и смотреть утром на синяки, засосы и царапины, страдать от изнеможения и сильнейшего похмелья. Филин был готов оставить за это на барной стойке последние деньги - это и начал делать. Жадный до познания другой стороны себя, он опустошал стаканы выпивки с завидной, даже для алкоголиков, скоростью до тех пор, пока окончательно не перестал понимать происходящее вокруг. До тошноты было ещё далеко, потому кутёж только начинался.

Оставив на баре приличную для своего заработка сумму, Филин нырнул в самую гущу событий. Стесняется ли пьяный человек? Чувствует себя угнетенным, когда вокруг происходит веселье? Маловероятно. Перед глазами всё плыло, музыка была настолько громкой, что услышать чье-либо порицание стало невозможным. Это место, этот момент стал для Филина зоной относительного комфорта. Он танцевал, как казалось, красиво, был запредельно красив и обаятелен, а все нерешенные проблемы оставил за порогом заведения. Абсолютное отречение от всех обязанностей и долгов придало ему ложное чувство свободы. Казалось, что вот он - тот момент, ради которого стоит жить. Ограниченное веселье, алкоголь, женщины. Ему казалось, словно он - волк в загоне беспомощных овец, каждая из которых готова разделить с ним ложе. Но так ли всё было в действительности? Далеко нет. Только окончательно протрезвев и поборов желание вновь окунуться в эту псевдо-забавную суету, Филин додумается до истины.

Глаза уже медленно смыкались. Это было ожидаемо, ведь от дозы алкоголя, что влил в себя этот идиот, некоторые бы вовсе получили отравление. Нужно было добраться до дома, чтобы не проснуться в этом же клубе без гроша в кармане. Филин едва ли различал проигрываемую мелодию, всё становилось ужасно суетливым, веселый сумбур вокруг переставал радовать - когда желание пить и танцевать пропало, осталось только недоверие к окружающим. Удовлетворив потребность, ему совершенно не хотелось находиться среди тех, кто пришел сюда с той же самой низменной целью.

Путь домой казался непосильно тяжелым. Проталкиваться сквозь людей, едва соблюдая направление, когда так и хочется блевануть - явно сложнее, чем просто не доводить себя до такого состояния и найти цивильный вариант отдыха. Кто-то так и норовил толкнуть, сбить с ног, а то и вовсе потянуть на себя, чтобы предложить выпить за здоровье, удачу или по любому другому поводу. Пить, уничтожать своё тело ради чего-то - настоящее искусство. Искусство отвлекаться от важного, изворачиваться, придумывать повод и отговорки для своего поведения. Но, по большей части, это - искусство не любить себя.

Глаза болели невероятно. Сколько нужно не спать, чтобы добиться такого? Закрывай их, открывай - боль не проходит. Вдобавок, звон в голове, дикая сухость во рту и ощущение, словно тебя всего изваляли в грязи, от которой никак не отмыться. Тяжело прокашлявшись, Филин смог подняться в сидячее положение. После нескольких секунд созерцания по сторонам, он издал протяжное:

- Черт, серьезно?

Он явно был не дома. Даже не рядом с домом. Сидел на лестничной клетке какого-то подъезда. Удивительно еще, что не обоссался во сне. Сейчас он чувствовал себя неоднозначно. Вроде, и весело вчера было: пьянство, танцы, может и разврат был, если хорошенько напрячь память. А с другой стороны - это каким ублюдком нужно быть, чтобы тратить деньги на то, от чего придется лечиться, вступать в сомнительные связи, называть отдыхом то, из-за чего чувствуешь себя еще хуже? Поразительная человеческая особенность. Поразительно отвратительная, если точнее.

Выйдя за порог подъезда, Филин убедился, что находится в мало-знакомом районе. В такие моменты особенно хорошо, что минула варварская эпоха и на помощь человеку всегда готова придти техника. Узнать, где ты, вызвать такси, заказать еду, да хоть шлюху - для всего есть быстрое решение. Вот только все деньги Филин просадил на кутеж и домой пришлось идти пешком через пол города. Чем не повод подключить к телефону наушники и хорошенько подумать о чем-нибудь в пути? Заняться самокопанием, если правильно выражаться. А как доберется до жилья - достать сбережения на черный день и опять ринуться на какую-нибудь глупую авантюру, ведь еще так много он не делал в своей жизни, а если и делал - некоторые вещи можно повторить. Запой, например.

У вас случалось такое, что голоса в голове воспринимались, как собеседники? Не один голос, сразу несколько - целые дебаты перед принятием решений. Может, каждый из них отвечает за определенный спектр мировосприятия и пытается надавить, перевесить другие. Филин не славился разговорчивостью, но много времени проводил “в себе”. Советовался, шутил, да и просто говорил на отвлеченные темы - это казалось забавным и интересным. Ровно до того момента, пока не приходило понимание - как можно узнать что-то новое или посмотреть на ситуацию с другой стороны, если любое слово, мысль, вообще всё восприятие и диалоги в голове ограничены лишь собственными знаниями? И, не смотря на такую умную мысль, в конечном итоге Филин всё равно продолжал заниматься этим. Да, хочется новых друзей, новых интересов, чего-то нового, что бесконечно можно перечислять - но это же риски, это трата времени. Поэтому, для него куда проще затыкать уши гарнитурой и, под любимую музыку, находиться в одиночестве, изредка пробиваясь в какую-нибудь компанию. Предпочтительно, скрывая лицо под маской того, кем хочется быть. Лень, апатия и алкоголизм - худшие его враги и самые старые товарищи.

III

Кто является обаятельным? Музыкант с длинными пальцами, ухоженная девушка или, может, успешный спортсмен? В первую очередь - личность. Личность, способная реагировать на обстановку так, что на это хочется смотреть бесконечно долго.

Пятничный вечер в клубе был более насыщенный, чем обычно. Алкоголь лился рекой, табачный дым едва ли не напоминал густой туман. Но отличало очередное собрание от других его присутствие - Шакала. Редкий гость, пьющий сразу за двоих и бранящийся, как свора заводских мужиков. Он не брезговал и заумными словами в своих речах, но именно колкости и пошлые, грубые шутки вызывали восторг публики. Именно публики - сколько бы раз этого идиота не выставляли за порог, он возвращался и хотел кутить со всеми сразу, не садясь надолго за один стол.

- У меня тоже было что-то подобное…

- Да закрой ты уже рот! - Зебра была перебита Шакалом. Впрочем, если заглядывать назад, еще можно поспорить, кто кого перебивал. Но, суть в том, что за столом никто не ахал и не охал от фразы хищника, раздался лишь истеричный смех. Многих, но не всех, забавляло такое поведение. - Так вот, дерьмо эти ваши любовные отношения. Вы просто не умеете их строить. Ебаться и обниматься-то вы всегда рады, это приятно. Я бы и сейчас кому-нибудь засадил, а потом обнял.

Шакал демонстративно положил ладонь на руку Зебры, которую она держала стакан на столе. Смех усилился, Шакал некоторое время таращился на неё, а затем продолжил говорить.

- Чего вы тут ноете, а? Не сложилось, не получилось, бросили, предали. Сраные нытики. Это кем нужно быть, чтобы так себя не уважать? Если от вас отказались - кладите хер. Если вы отказались и еще ноете из-за этого - что ж, друзья мои, вы те еще идиоты. Тратите нервы, время только из-за того, что не оправдались ожидания радужного мира, который вы сами себе и построили в своих запредельно тупых головах. Ставлю бутылку вискаря, что вы под масками еще и страшные. М?

Он хлопнул Зебру по плечу и встал, оперевшись на стол.

- Поныть-то всегда рады, а додуматься до сути, вместо того чтобы жалеть тут друг-друга - нет? Я тут еще пройдусь, поищу таких же конченых, как вы.

Черт знает, смотрел ли сейчас на него кто-то, как на врага народа. Может, даже та самая Зебра на самом деле не была против разделить с ним постель этим вечером? Шагал вальяжно расхаживал по залу, то и дело кивая в ответ на приветствие знакомым персонам. Всё время в его руке был стакан, в который он периодически подливал выпивку и выпивал, собственно, за чье-нибудь долголетие, или что-бы кто-нибудь пошел на хуй. Он вел себя дерзко, вызывающе. Так, словно за свои острые слова и тупые шутки не может получить по башке. Пока всем было весело от его присутствия - охрана не спешила его выгонять. Всё-таки, это бесплатное представление.

Полностью добив виски в стакане и решив, что пить пока хватит, Шакал буквально сел на один из столов, за которым сидели Лев, Крыса и Филин. Таращился он именно на Филина и, через некоторое время, как только недовольные возгласы стихли, начал говорить.

- Охренеть, ты такой зажатый, словно свои же яйца придавил.

- Твою мать, иди отсюда и не мешай нам. Не всем приятна твоя компания. - Лев встал из-за стола и пихнул Шакала в плечо.

- Господи Иисусе, да иди ты в жопу! - Шакал, в свою очередь, оттолкнул Льва и отошел от стола. - Скучные вы.

- Ты просто клоун. Шутишь свои поганые шутки, ведешь себя, как самый настоящий ублюдок. Думаешь, всех это забавит? Ты, сука, не бессмертный, так что лучше больше здесь не появляйся.

Лев казался предельно серьезным, хоть из-за маски и не были видны черты его лица. Прямая осанка, развернутые плечи и сжатые в кулаки руки внушали уверенность, решимость. Шакал пожал плечами, приподнял руки, аля “сдаюсь”, и отошел в сторону.

- Ладно тебе, дубина. По опыту должен знать, что в моем случае пиздюлина характер не меняет.

Язвительные слова стихли, клуб вернулся к привычному распорядку: маленькие партии за столами, живо обсуждающие те или иные вопросы. Шакал же сел на одинокий высокий стул у барной стойки, где, обычно, никто не задерживался. Здесь к бармену подходили только затем, чтобы заказать бутылку-две крепенького и унести за стол. Острый на язык говнюк же разложил перед собой пустой стакан, пачку сигарет и телефон, жестом намекая персоналу, что пора бы наполнить сосуд.

Получив желаемое, Шакал уставился в телефон. Не было смысла строить из себя клоуна, когда публики нет. Он листал новости, контакты, старые сообщения. В такой период одиночества, отреченности от общества, которое находится от тебя буквально в двух шагах, начинаешь думать о чем-то более серьезном, чем похабные шутки. Квартплата, проблемы на работе, со здоровьем, заниженная самооценка - да что угодно, хоть ответ на давно прошедшие диалоге, который позволил бы не упасть в глазах собеседника тогда, пару месяцев назад. И с каждым глотком из стакана, каждой выкуренной за баром сигаретой, Шакал всё больше углублялся в свои проблемы. Чтобы случилось, веди он себя тогда по-другому? Вдруг, не расстался бы с человеком, которого бы любил? А если потом было бы хуже и не познакомился с теми, кого знает сейчас? Размышления над временем и совершенными действиями угнетали больше всего - он не знал, могло ли быть лучше, или лучшее происходит именно сейчас.

Телефон пугающе завибрировал на деревянной стойке и Шакал едва ли не подавился от неожиданности. На экране высветилось сообщение: - “Да отвали ты уже”. Неужели он так себя не любит, что готов унижаться из-за кого-то? Сейчас подумал, что правда, любит ведь - какого черта будет тогда превращаться из вполне обаятельной персоны в тряпку? Он почувствовал, что рядом кто-то стоит и смотрит. Почувствовал ровно в тот момент, как его левого плеча коснулись пальцы. Повернув голову, он увидел девушку. Зебру. Стоит признать, что это правда была милая девушка, даже не зная её лица. Хорошая, не идеальная, а именно хорошая и притягательная фигура, длинные распущенные волосы и какая-то милая робость в движениях. Первое, что должно было слететь с языка Шакала - грубое “Отъебись!”. Но не слетело.

- Прости. На самом деле я бы не стал так отвратительно к тебе относиться. Просто… я пьян, у меня сейчас свои проблемы в голове. А ты очень хорошая девушка.

Он не стал дожидаться, пока Зебра выйдет из ступора и скажет то, что хотела. Просто накинул на плечи своё пальто, забрал со стола вещи и ушел.

В отражении витрины он казался себе очень даже привлекательным. Эти длинные волосы, бородка и усы. Да и не сильно худой. Совсем не толстый же! Высокий, не горбатый, шрамов на лице никаких нет. Так почему всё через жопу? Точно не во внешности дело.

- Ну и ублюдок же я.

IV

Почему ты считаешь, что твои проблемы куда серьезнее, чем у той девушки? Можешь видеть, слышать, ходить? Да у тебя даже руки есть, хоть и из жопы. Душевная рана? Если бы каждый прохожий вываливал на тебя свои проблемы, ты бы давно понял, что очень даже хорошо живешь.

На прохладной улице думалось куда спокойнее, чем в душном пропитом пабе. Свежий и влажный от дождя ночной воздух словно изгонял из тела алкоголь и дурные мысли. Впрочем, не на долго - вдоволь выдержав такую паузу, все равно начинаешь возвращаться на прежние круги. И Шакал посмотрел на экран телефона. Грубый и дерзкий хищник был от кого-то эмоционально зависим, цеплялся за каждую возможность напомнить о себе другому человеку и показать, что он чего-то стоит. По крайней мере второго шанса. Он не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии, но еще больше он хотел перестать вести себя так. Эта идиотская привязанность к страданиям убивала его целыми сутками. Даже с осознанием того, что всё кончено, себя нужно любить и уважать, он продолжал навязываться и занимался самокопанием. Глупая собачья привязанность к людям, которые вышвыривают тебя из своей жизни. Стоило ли поделиться с кем-нибудь своими переживаниями? Определенно. Но еще больше он нуждался в мотивации, а не сострадании.

Вокруг всё было тусклым и мрачным - по своему романтичным. Шакал подумал, что именно в такое время и в таких местах снимают нуарные детективы: костюм тройка, фетровая шляпа и пистолет в кармане пальто. Он восхищался минувшими эпохами. Не всеми, но этот стиль гангстерского времени, классические костюмы, классические машины и бессмертная музыка, приводящая в эйфорию без компьютерной обработки и фальшивых голосов. Когда-то и он думал посвятить себя песням - для этого ведь совсем не обязательно иметь красивый голос или богатую фантазию. Всё упирается в деньги и следование моде, которая сейчас была на порядок менее качественной, чем хотя бы десяток лет назад. Так он и шел по улице, в перерывах между самоугнетением размышляя о глупостях, мелочах - том, что явно не актуально для счастья. Когда Шакал хотел стать счастливым, он купил себе старенький мотоцикл - не спортивный байк или вычурный чоппер, а классику. То, что казалось ему наиболее простым и стильным. Он много представлял, как медленно едет по центральной полосе, в полузастегнутой косухе, с распущенными волосами и в невероятно черных солнечных очках. Привел ли он мотоцикл в рабочее состояние? Не-а. Абсолютно нет. Лень и непостоянная самооценка убили все амбиции. Он занят только нелюбимой работой, алкоголем и грубыми пошлыми шутками - вот и весь его портрет. Но не от рождения ведь человек обретает своё лицо - ему свойственно меняться, менять окружающих. Нельзя, конечно, винить окружающих в том, что Шакал испортился - он просто оказался слишком слаб, чтобы противостоять давлению со стороны. И слишком наивен. Практически как маленький мальчик из сказки, он верил во что-то высокое, в вечную взаимную любовь, отзывчивость и целесообразность открываться людям полностью. Это его и погубило, из-за чего он и метет всех под одну категорию. Все - ублюдки, черствые прогнившие души. И чтобы комфортно существовать в такой среде, нужно вести себя соответствующим образом. Но такова только его позиция, оправданная собственным опытом. Много чего он еще не понимал, от этого судил поспешно - ему стоило пережить куда больше, чем один неудачный опыт.

Улица всё не кончалась. Но становилось заметно светлее. Где-то на востоке восходящее солнце пробивалось меж серых панельных домов. И это было невероятно красиво. Как можно было прожить столько лет, не испытав на себе такое красивое событие раньше? Ведь просто нужно было в нужный час выйти на прогулку, оглянуться по сторонам и вот оно, счастье - погреться в рассветных лучах, отодвинув все проблемы в сторону. Он остановился, поднял голову и закрыл глаза, расплывшись в идиотской улыбке. Сейчас он был похож на довольного кота, который, стоит только моменту закончиться, продолжит сбрасывать любимые вещи со стола. Считал ли он себя отвратительным человеком? Нет. Не может ведь плохой человек чувствовать боль, переживать и даже сопереживать. Получается, что плохих людей вовсе не существует. Так просто легче всего делить общество на категории: добрые и злые. Тот пихнул тебя плечом, якобы случайно - говнюк, этот угостил сигаретой - неплохой парень. У каждого есть право поступать с окружающими так, как диктуют собственное мировоззрение и уровень симпатии. Мы ведь никому ничего не должны. Кроме государства, конечно, это, вроде, даже в какой-то там конституции прописано. Рядом с правом на свободу слова.

Вдоволь нагревшись, Шакал вынул руки из карманов пальто и побрел в сторону дома. Если не уснет, напишет кому-нибудь из друзей, пригласит выпить, поиграть в приставку или просто погулять по городу. Если все откажут - завалится в какое-нибудь заведение и составит компанию скучающей прекрасной даме. Он ценил одиночество, но сейчас не хотел быть одиноким - ему нужен был способ отвлечься от накопившихся унылых мыслей и открыть для себя что-то новое. Но и старое он вернуть хотел, особенно после выпитой бутылки виски.

V

Не осуждай. Не принуждай. Держи рот на замке. И вообще - иди на хуй.

В спину Шакала полетел только средний палец. Что она хотела сказать? Наверняка он думал, что это будет предложение познакомиться лучше, обсудить точки зрения. Нет. Зебра хотела обильно нассать ему в уши о том, какой он говнюк. Он ведь и правда говнюк? Некоторым людям просто необходимо об этом напоминать.

Он ушел. За столами уже обсудили всё самое интересное - так сложилось, что расходиться стали и остальные. Лев, проходящий мимо, тащил к бару пустую бутылку. Помочь убраться в зале для него было не в тягость. Он кратко кивнул и, возможно, даже улыбнулся где-то под своей слишком подходящей маской. Зебра стала натягивать на плечи свою легкую курточку, думая про себя, что в следующий раз просто влепит кому-нибудь по роже. Не случайному кому-нибудь, а тому, кто посмеет столь же грубо высказаться о ней, как Шакал. Просунув руки в рукава, она ощутила это приятное чувство приближения к дому. Всего-то немного пройтись и окажешься в уютной постели. Самом удобном месте.

- Эй. Не задержишься?

Лев уже успел разлить по глотку в пару стаканов. Ловко у него это вышло, а самое главное - он не робел.

- Что? - она обернулась. Замялась и положила руки в карманы куртки. - Зачем?

- Может, и у меня найдется интересная история. Что у вас с Шакалом?

- Ничего. Он говнюк.

Зебра пожала плечами. Вопрос зацепил её. Зацепился за то, о чем она думала. Почему он не уходил из головы? Каждая беспорядочная мысль в конечном итоге приводила к нему. К тому, какой же он ублюдок! Лев усмехнулся, помотал головой и катнул один из стаканов по стойке к ней. Зебра выдохнула и подошла ближе, не торопясь прикасаться к напитку. Царь зверей продолжил напирать.

- Ты же умная, не зацикливайся на нём. Такие приходят и уходят. И умирают как-нибудь грустно, но об этом никто не узнает. Я в школе таких гонял, обычно. Да и в колледже.

Какого чёрта ему вообще надо? - Зебра насторожилась. Умная? Да мы даже не знакомы. Весь из себя такой храбрый, сука, Лев. Нашёл время.

- Не хочешь сходить куда-нибудь? Я вызову такси.

Понятно. - под маской она сощурилась. Видимо, пялился на мой зад, когда я проходила мимо.

- Нет, извини. Мне пора домой. Может, в другой раз.

Она пожала плечами, жестами пыталась помочь выразить свои слова и торопливо пошла к выходу. Открывая дверь, помимо скрипа петель услышала резкое и тихое - “сука!”. Показалось, может. Или “царь зверей” на самом деле - крайне ранимое животное, не переносящее поражения.

Оказавшись на улице, она решила, что такси бы сейчас оказалось кстати. Не так уж и близок дом, около получаса пешком. Прохладно, да и мрачно на улице. Впрочем, самое оно, чтобы еще сильнее устать, хорошенько подумать над чем-нибудь и получить еще большее удовольствие от падения на кровать. Не часто приходилось гулять в этом квартале. Говорили, что он не самый опасный. Точнее, суть была в том, что в новостях, газетах и по радио говорили как раз про другие районы. А если про этот ничего, может, ничего здесь и не происходит? Бояться, видимо, нечего. Можно не прибавлять темп и спокойно идти. Уши гарнитурой затыкать она не решилась - крикнет кто, свистнет грозно, а ты не заметишь и уже будешь схвачена под руку каким-нибудь криворожим гоблином, желающим предоставить услуги затя твоей матери.

- Это у всех так заложено? Красуется, играет хвостом. Думал, вальяжно толкнет мне стакан и я соглашусь поехать куда-то там? У него, вроде, даже из штанов выпирало. Фу. Фу! Мерзость. Словно с женщиной можно только трахаться. Наверняка, Шакал такой же. Да даже евнух, наверняка, о таком постоянно думает. Как фантомные боли.

Она много думала. Для неё просто тяжело было представить, что человек может не думать. У кого-то вообще бывает момент без мыслей? Минута, несколько - чтобы абсолютная тишина. Или, хотя бы звон. Такой тихий, нарастающий. Вероятнее всего, это и есть звук тишины.

Зебра остановилась на пустом перекрестке. Перед рассветом даже в городе была своя красота: серый градиент, через который прорываются редкие яркие рекламные вывески. Легкий туман после дождя, фонарные огни в лужах на дороге. Её это завораживало. Ровно до того момента, пока она не сделала фотографию в сеть - сразу за этим всё стало обычным. Момент пойман и сохранен, показан другим.

- Зачем?.. словно это будет кому-то нравиться до того, пока не спрошу. Пролистали и забыли.

Палец Зебры несколько секунд зависал над иконкой “удалить”. Не удалила, какая уже разница. Одной фотографией больше, одной меньше - даже если эта фотография не намекнет ей через несколько месяцев на какой-то значимый период жизни. Она размеренно шла дальше, поглядывая уже на знакомые строения и билборды, прямо сквозь ту красоту города перед рассветом, которой восхитилась немного раньше. Да и если честно, сильно ли важна вся эта красота? Некоторые вовсе не имеют возможность её видеть - будь то отсутствие зрения, вкуса или желания в целом воспринимать прекрасное. А дом уже совсем рядом.

“Отвратительный кофе для чего-то важного в дешевом круглосуточном кафе”

Они запрещают нецензурную брань, замазывают сигареты и алкогольные марки. Но ранящие, как сраные ятаганы сарацинов, слова, обидные и без ругательств - в пределах нормы. Еще и вагон ебучей рекламы в придачу.

- Ты меня догнала, потому что вломить захотела? Или что?

Шакал еле оторвал голову от столика. Его лицо напоминало физиономию пойманного полицией наркомана: полная уныния гримаса, потерянные широкие глаза, красные веки и здоровенные синие мешки от недосыпа. Солнце встало не больше двадцати минут назад и роняло лучи на маску, лежащую на краю стола, сквозь грязное панорамное окно.

Зебра мялась рядом со столом. Ударить его она не хотела. Совпадение, что оба шли в одну сторону от клуба? Она убеждала себя, что да. Даже при том факте, что кафе находится на первом этаже дома, в котором расположена её квартира, своё присутствие здесь она выдавала за случайность.

- Было бы неплохо. Но нет, я против насилия над животными.

- Ой, иди в жопу.

Шакал криво улыбнулся, наиграно, а затем уронил голову обратно на свои руки, закрывая лицо от солнца. Рядом с ним остывал стакан с кофе. По запаху он напоминал старика. Кофе, не Шакал. Зебра пожала плечами, села напротив и достала из сумки полупустую бутылку воды.

- Я думала, ты страшнее под маской. Всё равно не красавец, конечно, но хоть и не самый урод.

Она широко улыбалась. Подперла голову левой рукой и таращилась на волосатую голову “собеседника”. Шакал тяжело и громко вздохнул. Из-за того, что спрятал голову в “домике”, его голос был похож на голос машиниста в колонках автобуса.

- Отъебись, пожалуйста. Я отдыхаю.

- Какие мы грубые. Что за схема? Грубит, извиняется, грубит. И кто вообще спит на столе в кафе? В таком кафе и в такое время.

- Тот, у кого устали его прекрасные ножки. Что тебе от меня надо?

- Ничего. Мне надо работать, а здесь есть вафля без пароля.

Шакал что-то промычал и замолк. Зебра достала из сумки небольшой планшет. Вряд ли перелистывание новостей в ленте было её работой, но и долго она этим не занималась.

- Так всё же, что ты тут делаешь?

В ответ на вопрос Зебры послышалось очередное мычание. Началось оно, правда, с буквы “Б” и закончилось на протяжную гласную.

- Там еще столы свободные есть. А я устал. Отдыхаю. Сказал же уже. У тебя друзей нет? Дома никто не ждет?

Для неё были странными такие резкие перемены в поведении. Буквально недавно он казался таким слабым, открытым, готовым говорить о чем-то умном. А сейчас это просто кусок грубого мяса. Зебра опустила брови и втянула щеки.

- Козлина ты. Я решила, что, может, не такая уж ты скотина и можешь вести себя не так, как там за столом. У тебя интересные мысли, но вот это всё…

- Что “вот это всё”?

Шакал поднял заспанное лицо и протёр глаза. Руки потянулись к стакану с кофе, но почуяв его аромат, говнюк в очередной раз отодвинул его от себя. Еще дальше, якобы он вообще ему не принадлежит. Зебра продолжила:

- Это кощунство. Обладать такими умом и мировоззрением, а вести себя, как мудак. Это просранный потенциал.

- Может, ты и права. А может, мне насрать? Ну вот нравится мне себя так вести: грубить, напиваться, как скотина, говорить первое, что придет к голову. Характер такой.

Глаза Шакала забегали. Он не мог сконцентрироваться на каком-то конкретном объекте во время своих слов, так же как и не мог смотреть в глаза Зебры. Она была красивой. Для него даже невероятно красивой. И, что более важно - она во многом была права. Девушка пожала плечами, притупила взгляд. Шакал умолк и опустил голову на стол, уставившись сквозь окно на улицу, где уже было относительно людно. Минуту, а может и две они сидели так, думая о чем-то своём. Пока Зебра бесчувственно не взглянула на собеседника:

- Хуйня это всё.

- Что “всё”?

- Твои идиотские отговорки: хара-а-актер у меня такой, нравится мне так. Как такое может нравиться? Я же вижу, как остальные на тебя смотрят и как ты реагируешь на обстановку. То ведешь себя, как дерзкий парень, то нервно оглядываешься, напоминая ребенка, который вот-вот разревется. Сам даже не знаешь, как чего хочешь и как реагировать на общество.

Шакал выпрямился и откинулся на спинку некоего подобия дивана. Интерьер в кафе был так себе: старая и грязная мебель, плохое освещение, даже сервис отвратительный.

Он убрал руки со стола и сложил их в замок на ногах. Подумав несколько секунд над сказанным, неуверенно начал говорить, пытаясь смотреть Зебре в глаза:

- Зачем ты лезешь мне в голову? Думаешь, у меня баб не было, которая бы могла устроить разнос мозга?

- Причем здесь баба, Господи? Хотя, постой. По-твоему, женщину можно только трахать? Это закоренелое мужское клише, придурок. Веселитесь, обсуждаете свои похождения, хвастаясь, кто загарпунил больше добычи. Словно компенсируете невозможность охотиться на мамонтов. Охотники, мать твою…

Кофе так и не был отпит, видимо, запах был еще более отвратительным, чем это возможно объяснить. Лучи солнца набирали угол и теряли алый оттенок. Воздух нагревался и вместе с рассветной свежестью пропадала легкость. Легкость общения в половину пятого утра, схожая с опьянением. Шакалу потребовалось время, чтобы додуматься до своей ошибки в диалоге:

- Моим лучшим другом была девушка. Со многими девушками я хорошо общался, доверяя многие свои тайны. Но… в чем-то ты права: моментами мне правда хотелось с ней переспать. Даже не так - хотелось хорошенько трахнуть. Но ведь это наша физиология, обыкновенная потребность, которая никак не мешала общению.

Шакал сутулился во время разговора, а как закончил речь - выпрямился, усердно раскрывая глаза. Усталость ежеминутно лишь усиливалась, а кофе так и стоял нетронутый. Пока Зебра щурилась, косясь на Шакала, он продолжил говорить:

- Так что, не понимаю твоих упреков. Сама, чтоль, не трахаешься? С твоей-то фигурой, Зебра!

По его жестам и мимике плохо было понятно, серьезно ли он намекает на интимную связь, или отшучивается, желая наконец закончить эту тему. Девушка, в свою очередь, повела бровями и ухмыльнулась:

- Я тоже не без греха. Сойдемся на том, что мужики - козлы, а бабы - дуры?

Шакал широко улыбнулся. Возможно, даже не смотря на постоянно межличностные упреки, споры, в некоторой степени им было комфортно сидеть в этой дыре. Впрочем, выбирай мы в спутников только тех, с кем не ругаемся, а лишь предаемся нежностям и ласкам, не кому было бы выливать накопившееся дерьмо. А избавляться от дерьма очень важно, будь то отхожее место поезда, самолета, или сокровенные уголки души.

Парень пару раз кивнул Зебре, всё еще улыбаясь. Одобрив таким образом её слова, он ответил:

- Ладно. Всё же, как по-твоему я должен себя вести? Перестать посылать людей на хуй? Пить бросить?

- Боже, да не в этом дело. Перестань теряться. Ты словно двуличный: весь веселый из себя в клубе, разговариваешь со всеми. А потом что было, помнишь? Лицо как у Чиполлино. Пахнешь ты сейчас, к слову, как луковица. У меня аж глаза искрятся.

Шакал поднял брови от удивления. Его слишком часто подкалывали в последнее время, а про перегар он совсем забыл. Да и всё равно было на него - не на вечерний бал же пришел.

- В клубе я пьяненький. - он пожал плечами, замешкавшись. - Это для меня как плацебо. Слушай, мы же, вроде, закончили. Я успешно перевел тему и ты перестала меня доставать. А тут опять? У меня свои проблемы и причины так себя вести. Сам с ними разберусь.

- Ага, как же. Твои проблемы, наверняка, неебически вселенских масштабов и решатся, только если Иисус воскреснет и похлопает тебя по плечу? Возьми себя в руки, на улице куча людей ходит с настоящими проблемами. Научись уже не ныть по каждой мелочи и не нажираться.

Парню стало неловко. Шакал оказался в самом настоящем ступоре. Это довольно необычно для него, когда большую часть времени ты ведешь себя, как козлина, в перерыве между этим ноешь о том, какой ты мудак и ни на что другое не остается времени. А тут, появляется Зебра и начинает копошиться в твоём дерьме. Стоит рассказать ей больше? Послать подальше? В любом случае, для начала было бы неплохо избавиться от этого кофе.

VII

Из нескольких столов в кафе был занят только один. От тусклых уличных фонарей, пробивающихся через панорамное стекло круглосуточного заведения, было куда больше толка, чем от желтых трескучих ламп под потолком. Филин сидел, положив голову на стекло. Его глаза смыкались от усталости и сонной дозы алкоголя. Зебра, сидевшая рядом, активно обсуждала что-то с друзьями напротив. На этом перевалочном пункте перед следующим заведением, двери которого откроются только через час, Филин должен был познакомиться с новыми людьми и попытаться сразиться со своей неуверенностью в себе. Найти эту тонкую грань, между трезвой апатией и идиотизмом в алкогольном бреду. Чтобы как-то взбодриться, он провел пальцами по векам и отпил кофе, в который ранее плеснул водку из небольшого пузырька, который с легкостью помещался во внутренний карман куртки. С глотком окружение приобрело краску. Что-то на мгновение вспыхнуло в груди и Филин стал вслушиваться в разговор.

- Нет, меня тогда с вами не было. Это, знаешь ли, обидно, что ты не помнишь!

Филин не помнил имени людей напротив него, а спросить еще раз, спустя целый час их оживленной беседы, посчитал бестактным. В любом случае, когда-нибудь имена всё равно будут названы, а пока можно использовать “ты” или еще какое-нибудь слово, намекающее на прямое обращение.

Зебра наиграно охнула от такого заявления и улыбнулась. Посмотрев на Филина, который стал заметно оживленнее, слегка толкнула его в плечо.

- Эй, чего молчишь?

- У меня закончились все интересные истории, остались только похабные.

Он неуверенно улыбнулся. Это было очень даже глупой отговоркой, учитывая, что он едва ли что-то успел рассказать, находясь в компании. Как бы Филин не старался заглушить отсутствие комфорта алкоголем, его не покидало чувство, что он здесь лишний и находиться здесь не стоит.

Зебра пожала плечами и сказала что-то о том, что не может у человека в его возрасте быть так мало историй на памяти. После чего снова влилась в беседу с друзьями. Филин же опять ушел в себя. Он думал, что можно сказать. Такое, чтобы не показаться идиотом. Что-нибудь смешное, или умное - только бы хорошо показать себя и понравиться людям. “Мне же сказали быть самим собой?” - промелькнуло в его голове, за это он и зацепился. Значит, можно сказать то, что первое придет в голову вне зависимости от того, понравится ли им это. С такой позицией он стал выжидать. Хищно следить за разговором и действиями людей, ожидая удачного момента, который можно заполнить.

Рассказывая что-то подруге, Зебра двумя пальцами сжала кусок кожи на подбородке и Филин вклинился, ожидая, что это станет удачным ходом.

- Ты с таким довольным лицом трешь подбородок, словно это клитор.

Ему показалось, а может и нет, что у людей напротив промелькнули улыбки на лицах. Но запал Филина иссяк, когда он увидел совсем недружелюбное лицо Зебры.

- Боже, ну опять. У тебя всё к этому сводится?

- Это же просто шутка. Видимо, не такая уж и смешная.

Филин пожал плечами и отстраненно опустил голову. Его снова стали терзать собственные мысли. Следующую часть поучительного монолога Зебры он пропустил мимо ушей и, выждав, пока обстановка за столом устаканится, отправился на улицу. Покурить, как он сказал. На самом деле ему хотелось несколько минут постоять одному и подумать, не боясь поймать чем-то взгляд.

На улице и правда стало легче. Вот только мысль отказаться от затеи пойти куда-то с новыми знакомыми становилась сильнее. Зачем он только согласился на помощь Зебры в социализации? Так же будет лучше, от этого он выиграет.

Филин сжал губами сигарету и достал зажигалку, когда кто-то к нему обратился. От неожиданности он едва ли не выронил изо рта сигарету.

- Ну ты и ослина, конечно.

Это был Шакал. Он стоял на углу кафе, прислонившись плечом к стене. Прямо под фонарем. Нельзя было не признать, что поза и падение света от фонаря делали Шакала сейчас каким-то особенным, словно персонажем фильма, где работа оператора заслуживает Оскар. Филин поудобнее взял сигарету губами и подкурил. После первой же затяжки подошел чуть ближе к знакомому.

- Что ты здесь делаешь?

Шакал пожал плечами и тоже достал сигарету.

- Мимо проходил, решил поздороваться. Так вот, ты - идиот.

По лицу Филина скользнуло удивление, а затем и смирение. У него, в принципе, лицо всегда было не особо жизнерадостным, а сейчас вовсе становилось тоскливо от одного его взгляда. Филин затянулся еще и спросил:

- Почему? Что я на этот раз сделал не так?

- Шутка должна быть смешной, а не идиотской. На тебя смотреть противно даже мне. Заметь, мне говорили, что я ублюдок, козёл, но рот мне не затыкали. Во всяком случае, я не позорился, как ты.

- Мне посоветовали быть собой.

Филин замялся. Он ведь всё делал по совету, да и как вообще Шакал узнал о том, что происходило внутри? Он бы и дальше развивал этот вопрос у себя в голове, если бы Шакал не продолжил говорить:

- По-твоему, быть собой - говорить первое, что проскочит в твоей тупой башке? Ну, дружище, ты просто мастер портить общение.

Он мотнул головой, взглядом указывая на рекламный баннер через дорогу. Там отчетливо было видно дерзкий слоган бригады монтажников: “Быстрее. Дешевле.”

- В первую очередь: всегда думай, что ты говоришь. Быть собой - основательно подбирать слова, это и позиционирует твою личность. А не так, как ты: - “Смотрите, как я долбоеб, шучу про клитор за столом.”

Не докурив, Филин метнул сигарету в урну и скрестил руки. Ему было тяжело придумать ответ, но вывод он смог сделать быстро - он и правда оказался идиотом. Не думать - слишком легко, чтобы это было простым решением проблемы. Шакал отстранился от стены, двумя пальцами избавил губы от сигареты и начал делать шаги назад, не отнимая от Филина взгляд:

- Ты можешь остаться и попытаться подняться в их глазах, но будем честными - ты этого хочешь?

Филин стал неуверенно делать шаги за ним:

- Что ты имеешь ввиду? Я уже пообещал, что пойду с ними.

- У меня есть идея получше. Пойдем, тебе понравится.

Шакал ловко запустил окурок в сторону. Тот ударился о землю и на мгновение залился искрами. Филин пробежал несколько метров, чтобы нагнать знакомого. Он всё еще неуверенно смотрел на Шакала и думал о целесообразности идеи. Но было в этой неизвестности кое-что притягательно - ему явно не придется сейчас исправлять положение с теми людьми. Это можно сделать потом, если вообще придется. Стоило спросить о чем-то, но он не знал, как начать разговор. Можно же просто дождаться, когда Шакал сам что-то спросит? “Ему же наверняка станет интересно - не может он всё знать обо мне”. И Шакал правда начал говорить, вот только по прежнему он не задавал вопросов:

- Ты слишком замкнутый. У тебя идиотская крайность восприятия: если говорят быть собой - ты перестаешь думать, о чем говорить, если говорят думать - ты перестаешь говорить. Даже не могу подобрать оскорбительное слово, чтобы тебя описать. Может, дальше называть тебя идиотом? Хотя, это слишком унизительно для меня, относиться к этому так безыдейно. Ослина.

Филину стало страшно. Просто потому, что он не знал, как ответить. Он мог бы придумать, ведь не обделен умом, но это введет его в словесную игру с человеком, который явно к этому готов и даже ожидает этого. Единственное, что смог выдавить Филин:

- Отвали. Сам позвал меня, а теперь издеваешься?

- Я ведь тебя не заставляю. Ты можешь вернуться обратно, а то и совсем пойти домой и пускать сопли в подушку и ныть, как тебе тяжело. Ты ведь это хотел сказать - что тебе тяжело? Всем, сука, тяжело, но люди же как-то над собой работают. А ты, причем, не самый тупой из людей, даже не калека, но почему-то такого мнения о себе, словно Зебра поставила перед тобой непосильную задачу.

На улице было шумно для ночи. Филину так казалось. Он не любил, когда приходится повышать голос из-за рева машин, чьих-то криков через дорогу или громкой музыки из окон. Но Шакала он слышал отчетливо. Его слова слишком сильно ударяли по самооценке и направлении мыслей. Он был прав. Абсолютно во всём. Еще больнее было то, что жизни его учит алкоголик, без терзаний совести посылающий людей в пешее эротическое путешествие и вряд ли имеющий какие-то мечты на будущее.

- Так… куда мы идем? - Филин неуверенно начал. - Может, скажешь всё-таки?

- В твой любимый бар. Хотя, вряд ли он твой любимый, просто тебя туда водили. А ведь в городе их куча, явно больше одного блядушника. В общем, там сегодня твои друзья, помнишь? Тебя позвали, а ты отказался в пользу Зебры.

“Откуда он знает?” - промелькнуло в голове Филина. Он вполне мог выпалить это, изрядно напившись. Скорее всего, так и было.

- И зачем? Они меня не ждут.

- Друзья всегда ждут, разве нет? Если они правда друзья.

Шакал пожал плечами. Сегодня он казался себе особенно умным, от чего с лица не пропадала улыбка. Он продолжил:

- Попробуй вести себя иначе с ними. В знакомом кругу тебе будет комфортнее и не так страшно обосраться. Я прав?

- Прав… а каким образом ты с ними знаком?

- Косвенно. - Шакал через плечо глянул на Филина и ухмыльнулся. - Ты нажрался и рассказал о них. Не помнишь? Впрочем, не удивительно. Не переживай, я не буду сидеть с ними и рассказывать, какой ты мудак - это они и без меня знают. Мне просто по пути.

Филин вздохнул с облегчением. Не решаясь продолжать эту беседу, он уже по известному пути шел рядом с Шакалом, заостряя внимание на рекламных вывесках, ярких неоновых табличках и лицах людей, проходящих мимо. Постепенно тревога отступала, пустоту заполняла мысль, что не так уж и сложно работать над собой - создавать себе новую личность. Тогда он и правда сможет стать Филином, а не просто ссыкуном, носящим эту маску по вечерам в клубе только потому, что такую выдали. Сейчас он решил для себя, что осилит это. Филин и раньше убеждал себя в этом, выслушивая упреки от знакомых и друзей, но Шакал зацепил какую-то особую струну в голове, словно сам через это прошел.

IIX

На пороге бара снова нахлынули дурные мысли. Стоит ли идти туда сейчас, если изначально этого не хотелось? Филин знал, что здесь его примут с радостью вне зависимости от того, продолжит ли он выпаливать свои глупые шутки, решит заговорить о чем-то высоком или молча напьется. Он был уверен в своих друзьях, которые всегда всё понимали. Но еще с большей уверенностью он начал думать о себе. Да, идея Шакала хороша, но пора бы начинать делать так, как хочется самому. Филин не был обязан заходить внутрь, как и не должен был возвращаться в кафе к Зебре. Он бросил последний взгляд на вывеску над входом, припомнил пару забавных случаев и с легкой улыбкой пошел прочь.

Рядом располагался круглосуточный магазин - наливайка, рюмочная и еще много других синонимов можно было для него припомнить. Окунувшись в знакомый аромат, букет из пива и вызывающих боли в желудке закусок, Филин почувствовал облегчение. Сейчас он купит то, что захочет, и пойдет туда, куда захочет. Сам. Без следования за чьей-то волей, пусть и в одиночестве. Сейчас это не было печально - одиночество полезно, когда необходимо время о чем-то подумать.

- Привет. Тебе как всегда?

Филин отрицательно мотнул головой и положил руки на стойку.

- Привет. Нет, только бутылку темного и что-нибудь пожевать… гренки. Да, бутылку темного и гренки.

Он утвердительно мотнул головой и стал доставать бумажник. Мужчина за стойкой добродушно улыбнулся постоянному гостю и полез в холодильник, продолжая беседу:

- Всего одну? Ты даешь слабину или встаешь на путь истинный?

Филин с удивлением приподнял брови:

- Путь истинный? Каково быть трезвенником и продавать из-под прилавка ночью бухло?

Продавец завернул бутылку в бумажный пакет, достал упаковку гренок и положил на стойку перед Филином:

- Прибыльно, а остальное не важно. Во всяком случае, я уверен, что от отсутствия покупателей я не просру товар.

Филин заулыбался и положил деньги. Он отсчитал практически точную сумму и оставил немного на чай - всё-таки, частенько в этом магазине его выручали в не самых приятных ситуациях. Забрав заказ, он направился к выходу и бросил последнее “Счастливо”. Улица сейчас казалась особенно приятной: легкая прохлада, отсутствие ветра и этот чудесный запах - помесь выхлопных газов, заводских отходов и легкий аромат цветов с маленькой клумбы перед магазином.

Ноги несли его к набережной - он знал место, откуда открывается замечательный вид на восходящее солнце. Вряд ли ему удастся высидеть всю ночь всего лишь с одной бутылкой пива, но сам факт такой романтики согревал душу. Город опустел еще больше: когда переваливает за полночь, мало кто торопится по делам. Ночью всё ощущалось по другому, особенно в безлюдье - чувствовалась недоступная днём раскрепощенность. Не только в поведении, но и в мыслях.

Набережная встретила Филина прохладой. Расположившись на скамье он ощутил боль в висках - слишком давно он подливал водку в кофе, похмелье наступило неожиданно. Прямо как сраный нацист осенью 39-ого.

Филин поднял воротник джинсовки, чтобы не простудить шею, и с неимоверно приятным хлопком открыл бутылку. Этот момент снятия крышки с бутылки всегда впечатлял его, особенно, если из горлышка шел холодок. Сделав глоток, он откинул голову назад: как же хорошо сейчас было, даже без звезд на небе. Мельком ему вспомнились времена, когда с друзьями удавалось выехать за город - там ночное небо было куда более красочным, усыпанное множеством звезд.

Пока он находился в замешательстве и не мог зацепиться, какую именно идею развивать в своей голове, послышались шаги. Подошва тяжелых ботинок била по асфальту. Город был не вымершим, потому Филин не обратил особого внимания на это, лишь еще больше прильнул к бутылке. Через спинку скамьи перепрыгнул Шакал и уселся рядом.

- У меня просто нет слов, как еще тебя можно обозвать. Помочь ему пытаешься, а он всё равно по-своему делает.

Филин вздрогнул, но потом облегченно вздохнул, отвечая на заявление знакомого:

- Как хочу, так и делаю. Не в этом смысл, разве? Я ведь никому ничего не должен. И вообще, ты что, следишь за мной?

Шакал пожал плечами и достал из внутреннего кармана пальто пачку сигарет:

- Это просто удачное стечение обстоятельств. Люблю ночью по городу гулять, знаешь ли. Хорошо, конечно, что ты у нас такой самостоятельный, но чтобы чему-то научиться, тебе придется покинуть зону комфорта. Это вообще странная человеческая особенность - осознавать что-то важное лишь тогда, когда наступает пиздец. Не научишься контактировать с обществом - такое обязательно произойдет. Ну, или будешь жить, как затворник. Одуреешь со скуки и повесишься, обосравшись прямо в петле. Хотя, до этого дела уже никому не будет - друзей-то не останется.

Шакал ухмыльнулся. В каждой его лицевой мышце читалось презрение. Филин нахмурил брови, несколько секунд таращился на водную гладь реки и, наконец, сделал еще глоток из бутылки:

- Ты слишком обо мне печешься. Почему?

- Больно смотреть на тебя, дружище. Видно же, что ты не глупый. Во всяком случае - не самый глупый. Может, мы даже сможем стать друзьями - если, конечно, ты наконец перестанешь быть ослиной.

Лицо Филина перекосилось в попытке подобрать уместное выражение в ответ на такое заявление:

- Ты тоже хороший парень. Твоё здоровье.

Филин приподнял бутылку, якобы чокаясь с собеседником, и сделал еще пару глотков. Шакал усмехнулся:

- Не хороший. И мы с тобой совсем не родственные души, если подумал об этом. Но из такого общения мы оба получим практическую пользу. Я покажу тебе, как покорять общество, а ты покажешь мне, как себя вести точно не стоит.

Шакал пожал плечами и расплылся с насмешливой улыбке. Он не упускал ни одного шанса подколоть знакомого. Филин и сам заулыбался, оценив комичность предложения, а затем протянул бутылку. Шакал отказался:

- Нет. Мне через несколько часов на работу. Тебе, кстати, тоже.

Филин посмотрел на часы и устало вздохнул:

- Не через несколько, но выспаться явно не смогу. Может, взять отгул?

Он посмотрел на Шакала с надеждой, что тот даст единственно верный ответ. Но тот промолчал, устремив взгляд к реке. Филин продолжил говорить сам с собой:

- Да, так и сделаю. Знаешь, последний раз я брал отгул, когда у меня было дичайшее похмелье. А при болезни всегда выходил на смену. Как-то так и выходит.

Шакал встал, закурил следующую сигарету и внимательно посмотрел на собеседника. Заглянул прямо в глаза:

- Я пойду, у меня еще дела. А ты поступай, как знаешь.

Филин скорчил рожу и согласно кивнул. Сейчас он почувствовал себя странно - то говорят делать так, то бросают с лодки в реку. Шакал в это мгновение показался каким-то разбитым, словно припомнил что-то из не особо приятного. С опущенной головой и сигаретой во рту он зашагал прочь, пока темный силуэт в ночи вовсе не перестал быть виден.

Становилось прохладнее. Небо затягивали тучи, нагоняя жуть и принуждая Филина быстрее пить своё пиво - уж ему точно не хотелось вымокнуть и простыть. Когда пустая бутылка оказалась в урне, в кармане завибрировал телефон. На экране ясно было видно имя - “Зебра”.

- Это было некрасиво.

Филин протёр глаза и кивнул на фразу знакомой:

- Знаю. Так нужно.

- Ты согласился пойти с нами, а потом молча слился.

Филин снова сел на скамью и закинул голову назад, держа телефон у уха:

- Прости. В другой раз. Мне нужно идти и я позже всё объясню.

Он подождал, пока Зебра ответит что-то в духе - “Ладно. Пока. Хорошо”. Но ничего из этого не было. Они оба помолчали пару секунд, пока она не сбросила звонок. Филин устало вздохнул, пялясь на экран телефона. Только он собрался вставать, как на экране высветилось сообщение - “Козёл”. Его это позабавило. Филин не посчитал нужным принять это близко к сердцу, потому лишь улыбнулся и встал, намереваясь прогуляться до дома пешком.

Начал капать мелкий дождь, где-то далеко послышался гром. Совсем скоро здесь может начаться ливень, а потому Филин немного ускорился. Чтобы добраться домой быстрее, он решил срезать дворами. Не самыми приятными - этот район он знал довольно хорошо, ведь прожил здесь последние несколько лет. Не то, чтобы ему было страшно проходить здесь ночью - при иных обстоятельствах предпочел бы пойти более длинным путем, по более освещенной улице.

Городские дворы на окраине выглядели совсем иначе, нежели исторический центр: неблагоустроенные, грязные, с особым колоритом обитателей. Нельзя однозначно утверждать, что здесь сплошь и рядом бродят маргиналы - положительные личности присутствуют, но в куда меньшем числе. Обветшалые стены домов были неумело изрисованы, покрыты слоями грязи и, местами, даже старыми пятнами крови. Привлекало здесь только одно - низкие цены на жилье. Если дом тебе нужен лишь для того, чтобы спать, есть пару раз в день или просто таращиться в неровный потолок, валяясь на скрипучем диване - это идеальный вариант. Гостей Филин не принимал и был неприхотлив в быту.

Обогнув очередной дом, Филин услышал шаги в закутке по левую руку от себя. Расправив плечи и подняв воротник куртки, он даже не думал останавливаться и оглядываться.

- Эй, тощий! Стой!

И он остановился. Страх это был, или любопытство - сам он понять не смог. Из темноты под фонарный свет к нему вышел представитель местной фауны: слегка сутулый, помятый молодой человек с размашистой походкой. Филин вытащил правую руку из кармана и сощурился, чтобы разглядеть лицо человек - им вполне мог оказаться кто-то знакомый, что сбило бы дурные мысли о драке.

- А, это ты. Есть закурить?

Филин облегченно вздохнул и потянулся в карман за сигаретами. Это и правда оказался его знакомый. Точнее, просто знакомое лицо, с которым он толком никогда не говорил и периодически подкармливал табаком. Это обеспечивало ему безопасный проход по району.

- Благодарствую.

Сутулый наигранно развел руки, кивнул и взял сигарету. Ни у кого из них не было нужды что-то обсуждать друг с другом, поэтому знакомый протянул руку Филину, чтобы пожать, и спешно удалился куда-то, пропав в темноте ночи.

Расслабившись, Филин закинул голову назад и некоторое время таращился на Луну. Опасности нет, остался цел и утром можно не выходить на работу - идиллия. Он ощутил что-то влажное на правой руке и, взглянув, увидел кровь. Липкую, размазанную по ладони кровь. Медленно повернув голову в закуток, откуда вышел “сутулый”, непонятно зачем Филин начал делать медленные шаги. В нём проснулось небывалое ранее любопытство, подогретое к тому же страхом. Упади сейчас рядом с ним камень - он не задумываясь рванет прочь, не оглядываясь назад.

Прислонившись к стене дома лежал человек, сдавливая руками живот. Он лежал в луже. Кровь - подумал Филин. Много крови. Тяжело было разглядеть, жив ли он и шевелится ли вообще. Филин стал тяжело дышать, а на лице проступил пот. Явно стоило позвонить в скорую, в полицию, сообщить об этом хоть кому-нибудь. Рука уже потянулась за телефоном, как он замер.

- Он меня видел. Если приедет полиция и начнет разбираться, они могут порезать меня так же, как этого бедолагу. Чёрт. Блять. Я к такому не готов.

Филин стал думать о себе, в первую очередь. Мораль и добродеятельность отошли на второй план, если не третий. Он спрятал телефон в карман и зашагал спиной вперед, пока силуэт не пропал из виду.

Дворы тянулись невероятно долго, словно понадобился целый час, чтобы добраться домой. Дождь, ранее лишь моросивший, заметно усилился. Филин постоянно оглядывался, то и дело протирая лицо, уже измазав его в крови. Вдруг, за ним следили? Шли, чтобы убить случайного свидетеля. Он ускорился, а оказавшись на лестничной клетке вовсе побежал вверх, к своей двери. Попав внутрь, Филин прислонился спиной к двери и медленно опустился вниз, смотря буквально сквозь всё. По полу стала растекаться лужа с одежды. Он не мог сконцентрировать зрение на чем-то конкретном, был полностью занят мыслями о своей безопасности. Дом не казался надежным убежищем - бетонные стены и прочная дверь совсем не внушали ему доверия. Ведь если один человек захочет убить другого, такие преграды преодолеть будет по силам. Прошло несколько минут. Час. Полтора. Два. В окна били лучи рассвета. Филин не успокаивался и ходил по квартире, копаясь руками в своих волосах и часто поглядывая на улицу. Он не мог есть, спать - лишь думать о случившимся. Страх медленно, очень медленно отпускал, но взамен накатывало чувство вины. Из-за бездействия Филина умер человек и возможно, он виновен даже больше убийцы.

IX

Отвратительный звук автомобильной сигнализации разбудил Филина. Веки болели, а еще мокрая одежда сковывала его движения - встать было тяжело. Его бросило в холодный пот, как только нахлынули воспоминания о вчерашнем. Осмотрев всю квартиру и подозрительно заглянув в окна, Филин решил переодеться в сухую одежду. Сейчас он не сомневался в правильности своего бездействия, а боялся последствий. Из-за этого не мог есть, пить, даже отвлечься на привычное утреннее чтение новостей и сообщений.

Раздался дверной звонок. Филин едва не перестал дышать от испуга и не решался подходить. Пауза. Удар по двери и привычный грубый голос Шакала с той стороны:

- Ты там сдох? Открывай уже!

И Филин встал, чтобы открыть дверь. Сейчас было не важно, как здесь оказался Шакал и зачем. Оказавшись в квартире, Шакал едва не поскользнулся на мокром полу, после чего бросил на Филина неодобрительный взгляд и еще менее одобрительную реплику:

- Боже, ты обоссался прямо перед моим приходом? Развел тут срач.

Филин ходил по коридору, кивая. Он не мог спокойно встать и положить руки по швам - нужно было что-то делать, держать, вертеть - только бы не замирать. Шакал продолжил:

- Принимал что-то? Видок у тебя обеспокоенный. Затарился у местных?

Филин остановился, сощурился, косясь на знакомого и пару секунд переваривал вопрос:

- Что? Черт, нет. У меня… проблемы. Впрочем, это неважно. Что… что ты хотел?

- Зебра хотела встретиться вечером. Решил, что тебе будет полезно присоединиться.

Шакал скрестил руки на груди и прошел в квартиру. Филин следом за ним:

- Нет. Сегодня я не могу.

- Наверняка, у тебя более важные дела, учитывая отгул?

Филин с хлопком приложил руки к лицу и выругался, посмотрел в потолок и быстро пошагал в комнату, где лежал телефон:

- Я забыл предупредить на работе, что меня не будет.

- Ну вот. Позвонишь и свободен. Отказ крайне нежелателен, учитывая, как ты оплошал вчера.

Пока Филин искал телефон, Шакал подошел к окну. На улице была привычная картина: грязный двор, мелкие компании людей, серость панельных домов и выделяющаяся из остальных авто - полицейская. Они частенько сюда заезжали, учитывая колорит обитателей. На неё Шакал и уставился, а после - заулыбался. Когда Филин закончил и подошел к нему, тот заговорил:

- Смотри. Наглядный пример правосудия.

Из парадной вывели паренька с не особо приятным лицом, заломив руки. Шакал продолжил:

- Порезал ночью какого-то бедолагу и даже не “прибрался”. Прятаться, естественно, тоже ума не хватило.

Филин замер. Его глаза расширились, как у испуганного котенка. Друзья того ублюдка теперь могут наведаться к нему домой, подловить на улице и точно так же прирезать - видели ведь только его. Шакал звонко влепил пощечину Филину:

- Что с тобой? Не забудь: вечером мы встречаемся с Зеброй. И поешь - вид у тебя тот еще. Хотя, ты и сытый-мытый не особо красивый.

Филин кивнул и что-то пробормотал вслед Шакалу. Он снова остался один в квартире.

- Нужно было спросить, как он меня нашел.

Сложившаяся ситуация не давала ему покоя. В какой-то степени Филину стало легче, ведь он до сих пор оставался безучастным. Но всё еще он считал себя замеченным свидетелем преступления, который может пострадать лишь из-за того, что оказался не в том месте не в то время.

Время тянулось медленно - Филин слонялся по квартире, не находя себе дела. Он умылся, пару раз перекусил и выпил около литра чая. Было бы в доме что покрепче - наверняка бы напился в сопли. Не получалось остаться на месте: полежать, посмотреть телевизор и даже поиграть в приставку, что обычно позволяло забыть про все беды. Любая мысль в конечном итоге приводила к вспышкам ярких картин прошедшей ночи: мертвец, лужа крови, кровь на руке, кровь на лице. Дождь из крови - абсолютно всё пространство, залитое алой жидкостью. Такое уже давно принято именовать “флешбеками”, а Филин и вовсе ощущал их, словно вернулся с многолетней войны, ужасы которой будут преследовать его до конца жизни.

Филин стал одеваться, прикинув список покупок - желание напиться оказалось сильнее страха. Он увидел в высокоградусном напитке шанс полностью забыться и расслабиться. Единственный шанс. За порогом квартиры всё казалось враждебным и темным. Серые стены подъезда, грязь, отвратительные запахи животного происхождения и желтый свет ламп накаливания пугали его, хотя раньше лишь вызывали отвращение. Оказавшись под громадой пасмурного неба, Филин направился в ближайший магазин. “Быстрее взять что-нибудь и вернуться. Закрыться и никому не отвечать.” - думал он. Идея затворничества частенько посещала его, даже до недавних событий. Филин не мог определиться, чего хочет больше: иногда хотелось остаться одному, подальше от чужих взглядов, слов, а иногда - в небольшой уютной компании. Чтобы хоть один человек был рядом и делал что угодно, но отгонял своим присутствием тоску. Но этим двум вариантам он всегда предпочитает бутылку.

Пол литра дешевого, наверняка палёного пойла было приобретено. Не раздумывая, Филин сделал пару глотков сразу за порогом магазина и сморщился, а затем и кашлянул. Оно было отвратительным, но крепким и дешевым. Зазвонил телефон:

- Да?

Меньше всего Филин ожидал услышать голос своего начальника и приглашение поработать в выходные, раз уж пришлось взять отгул. Размякнув от общения с тем, кто имел над ним власть, пусть и ограниченную, Филин согласился. Сбросив звонок, единственное, что он подумал и произнес:

- Сука…

Он не любил, когда его к чему-то принуждали. Но еще больше не любил себя. За то, что оказывался слабым и соглашался. Посмотрев на телефон еще несколько секунд он вспомнил про приглашение Шакала. Возвращаться домой уже не хотелось - столь маленький пятиминутный путь казался опасным. А вот пьяная прогулка через пару микрорайонов до паба масочников - вполне себе безопасно и весело. Или, алкоголь крайне внезапно ударил в голову.

* * *

Шакал откинул голову назад, вытянув под столом скрещенные ноги. Рядом с пустым стаканом в пепельнице дымился окурок. Филин сразу приметил своего знакомого и уселся напротив. Разглядывая маску Шакала, он пощупал своё лицо и, закатив глаза, хлопнул по столу. Шакал усмехнулся:

- Словно без маски не видел. От тебя, кстати, неприятно попахивает - это даже хуже, чем видеть твоё тупое лицо.

Филин поставил на стол бутылку, завернутую в бумагу:

- Не нашел ничего лучше. Где Зебра?

- А ты на время смотрел, пьянь?

Филин нахмурил брови и положил локти на стол, косясь на стакан Шакала:

- Ты упрекаешь меня в пьянстве?

- Я, в отличии от тебя, не разгуливаю днём по улице с бутылкой. С очень дешевым пойлом, точнее. Алкоголизм - это искусство. Умение пить и выбирать место для распития. И, что не менее важно - выбирать компанию.

Шакал заулыбался пуще прежнего, это было видно даже под маской. Филин же наоборот особым весельем не отличался, потому сидел с кислой миной и ответил, слегка заплетаясь:

- Значит, у меня какой-то другой алкоголизм.

- Выше нос, говнюк, этого не стоит стыдиться. Почему тебе должно быть стыдно за то, что не касается других?

Шакал положил руки на стол и сощурился. Филин сощурился в ответ, заглянув в глаза Шакала:

- Мне и не стыдно. Не всегда. Но алкоголь - не самое лучшее пристрастие.

- Хочешь - пей. Стакан, бутылку, хоть ящик того дерьма, что ты умудрился купить сегодня. Не хочешь - не пей. Всё упирается только в то, нравится ли тебе это. Если не нравится и ты пьешь - сам понимаешь, как я тебя могу назвать.

Филин согласно кивнул, глянул на торчащее из бумажного свертка горлышко:

- Для ублюдка, который всех бесит, ты слишком умён.

- Еще бы. Поэтому я всех и бешу. И, кстати, научись замечать, когда твои действия начинают касаться других. Чтобы не быть совсем мудаком.

Раздался грохот входной двери. Филин инстинктивно обернулся и увидел Зебру, идущую к его столу. Выдохнул, он стал шариться по карманам в поисках жвачки - тщетно. Хотел было спросить у Шакала, но тот прихватил со стола бутылку палёного виски и направился в другую часть паба.

Зебра провела рукой по плечу Филина и уселась на место Шакала. Она была в маске, но Филин смотрел на неё так, словно и без лица она невероятно красива. Но вот она этот щенячий взгляд или не замечала, или не хотела замечать:

- Привет. Думала, ты опоздаешь.

- Привет. Я, вообще-то, очень пунктуален.

Филин расправил плечи и попытался скорчить карикатурную физиономию мачо: хитрая ухмылка и приподнятая бровь. Зебра усмехнулась и пару секунд таращилась в глаза Филина, затем сняла маску:

- Всё равно мы уже знакомы, чего скрываться? Свою потерял?

- Забыл дома. Торопился и забыл.

- Торопился ко мне? О-о-оу, это мило.

Зебра смущенно улыбнулась, а лицо Филина было похоже на экранизацию фразы “ну ладно”. Пока он смотрел сквозь стол и думал спросить, присоединится ли кто-нибудь еще, Зебра откуда-то достала колоду карт клуба и положила ровно на середину:

- Начнем?

Филин кивнул и она стянула верхнюю карту:

- Отношения. Я считаю, что мы никому ничего не должны. Личность никому ничего не должна. Ни чувств, ни вежливости, ни каких-то уступок. Это воспринимается не так грубо, как звучит - мы можем поступать и реагировать на других так, как сочтем правильным. Не делать что-то ради чужих интересов, забывая свои. Только если сам искренне этого не хочешь.

Зебра пожала плечами. Филин, пребывая в некотором ступоре, провел рукой по лицу, растягивая кожу:

- Сначала я решил, что мы будем про романтические отношения говорить. Ты довольно широко мыслишь.

- Раз решил, то говори - о чем думаешь. Давай.

Филин пару секунд таращился на разные предметы интерьера. Взглянул на Зебру и, тяжело вздохнув, начал:

- По-моему, отношения должны идти на пользу. Не примитивную, а личностную. Учить чему-то, учиться самому, смотреть ради партнера на вещи под другим углом и существовать даже при разных убеждениях, мировоззрении. Да и доверие играет огромную, если не главную роль - ведь нет смысла считать близким человека, которому не доверяешь. Или, который не доверяет тебе. Жаль, конечно, что я дошел до такой точки зрения только сейчас.

Шакал уселся недалеко от прежнего места. Рядом с ним сидела Крыса и они, медленно потягивая дешевый виски, следили за Филином и Зеброй. Словно родители любуются детьми, разыгрывающими роман. Крыса повернулась к Шакалу:

- Она ему нравится. Ты посмотри, какая у него морда блаженная.

- Тебе не кажется, что он из тех, кому симпатичен любой проявляющий к нему внимание? Хотел бы назвать его законченным интровертом, но он, всё-таки, в компании людей. И это странно - какая-то середина, между экстравертом и интровертом.

Крыса допила из стакана:

- Нет в нем ничего от экстраверта. Во всяком случае - сейчас. Милый мальчик, скромный, рот не откроет, пока не спросишь. Конченый интроверт.

- Уверена? Я видел людей куда более зажатых.

- Это называется амбиверт, если настаиваешь.

Шакал пожал плечами, не отводя взгляд от пары, и спросил:

- Думаешь, она знает, что нравится ему?

- Это очень по-женски - не видеть, что в тебя влюблены.

На столе завибрировал телефон, Шакал подвинул его к себе и разблокировал. Единственное оповещение на экране - “Вы не можете отправлять сообщения этому пользователю”.