"Огнеслава"

Глава 1 От судьбы не уйти

— Далеко-далеко, там, где сливаются вместе Белая и Черная река, рождая великую реку Зеяну, стоит Зеяжск. Город выстроен из белого камня. Дома добротные, все с резным убранством. Даже самый маленький человек, живет там, в достатке и не знает нужды. Бесчисленные торговые караваны идут через Зеяжск. Каких только диковинок не встретишь на тамошних рынках. Нет вокруг города ни крепостной стены, ни рва. Не боятся зеяжские князья никого. Ведь город их охраняет сам змей Горан. На берегу Зеяны, со стороны Белой речки стоит белокаменный дворец князя, а напротив, на том берегу, где впадают воды Черной речки, возвышается, сложенный из темного камня, дворец змея Горана. Соединяет их чудесный мост, такой высокий, что ладьи проплывают под ним, не задевая парусами. Нигде такого дива нет, а в Зеяжске есть! Змея почитают наравне с князем. Служат ему черные тени, змеиная дружина, наподобие княжеского войска. Два раза в год, горожане приносят змею в жертву юношу или девушку. И жертвой этой может стать любой, независимо от знатности. Змей же взамен прорицает будущее и служит городу. Среди князей Зеяжска есть обычай, когда рождается в их семье двойня, лишь исполнится княжичам двенадцать лет, одного из близнецов обязательно приносят в жертву змею. Вот такие кровожадные обычаи у них… — дед Деян хотел было продолжить свой рассказ, но замолчал, увидев в дверях няньку Прасковью.

— Опять ты, старый дурак, скверными своими сказками детишек пугаешь! — возмутилась нянька. — Пойди лучше конюхам подсоби, чтобы быстрее запрягали!

— Иду, иду, неугомонная ты баба! — кряхтя, поднялся с лавки Деян.

— Нянюшка Прасковья, неужели батюшка с матушкой в такую страшную страну нашу Огнеславу отдадут? – помявшись, спросила Весемира, теребя подол своего простенького тканого платья.

— Это кто же тебе такое сказал, дитя? — краснея, спросила няня.

— Сама слышала, как матушка вчера с батюшкой в светлице закрылись и спорили. Батюшка сказал, что Огнеслава станет княгиней Зеяжска, а матушка говорила, что негоже в такой скверный род её отдавать, — невинно хлопая ресницами, проговорила Весемира.

— Никто нашу Огнеславу никуда не отдаст, ясно тебе? Мы её спрячем в лесу, далеко отсюда, — успокоила маленькую Весемиру няня.

— А если змей прилетит и всех сожжет? — вдруг подал голос, сидевший до этого тихо Ратислав, самый младший из детей.

— Меньше слушайте сказки деда Деяна. Все будет хорошо. Ваш батюшка все уладит, — мягко проговорила нянька.

Велев детям одеваться в дорогу, отправилась она искать Огнеславу. Молоденькая княжна нашлась на конюшне. Огнеслава сидела средь соломы, в стойле своего любимого коня Ветерка, угрюмо уставившись в пол.

— Не любо мне, что батюшка затевает. Зачем на риск идет? На роду мне написано в Зеяжск отправиться. Как прабабкой предсказано, так и случится. Отдадут меня туда, вот увидишь, — тихо проговорила девица, когда няня подошла близко.

— Не отдадут, не бойся.

— А почему тогда сразу им не отказали? Чего ждут? — взглянула на Прасковью княжна.

— Такому знатному роду не отказывают, должна понимать, не маленькая уже, — фыркнула няня.

— Ну да, отказать нельзя, зато бежать тайком можно!

— Мы тебя спасаем, дитя ты неразумное, — ответила няня. — Через пару дней молодой княжич Зеяжска, Аскольд будет здесь. Тебя едет сватать. Отказать ему родители твои не могут, но и отдавать тебя не собираются. Батюшка и матушка придумали показать ему вместо тебя дворовую девку Удесу, ту, что рябая. Чтобы княжич сам передумал жениться. Ну же, подумай, кто в своем уме с такой страшилищей под венец пойдет!

— А если он не поверит? — вновь подняла на няню глаза Огнеслава.

— А откуда ему знать, как на самом деле выглядит княжна Огнеслава? Оденем ее в твои платья, венец побогаче, набелим, нарумяним. Поверит, куда он денется. В народе уже слух пустили, вроде как захворала княжна, подурнела лицом, — сообщила няня. — Пойдем, пора собираться, до обеда надо выехать.

— А как же потом быть, если везде разнесут, что я стала уродиной? — испугалась Огнеслава. — Меня же никто в жены не возьмет! Вековухой останусь?

— Не бойся. Скажу тебе по секрету, батюшка уже нашел тебе жениха. Как только Аскольда спровадим, приедет твой суженый свататься, - расплылась в улыбке няня.

— А кто жених? — зарумянилась Огнеслава.

— Благородного рода человек, князь Добрыня Вышатович Перелесский.

— Сын побратима батюшки, князя Вышаты?

— Он самый.

— Никогда его не видела. Каков он, что люди говорят?

— Славный воин и добрый человек. Довольно расспросов, батюшка тебе плохого не пожелает. Идем, говорю. Торопиться надо! — подхватила девицу под руки няня.

Огнеслава подчинилась. Как и младших, её одели в обычную неприметную одежду, какую носили дети ремесленников и дворовых людей. Только белая кожа да нежные руки выдавали в ней девицу знатного происхождения. Огнеслава слыла красавицей, слава о ней ходила далеко за пределами земель её отца. Сватать начали рано, но родители всякий раз отказывали женихам, не желая расставаться с любимой дочкой. Этой весной ей минул уже шестнадцатый год, отец тайно от всех сговаривался о свадьбе Огнеславы, как вдруг прибыл гонец из далекого Зеяжска.

— Какая же ты у меня пригожая! — прошептала мать, увидев дочку в простом тканом платье. — Ничем твою красу не спрятать, хоть мешком обмотай.

— Мама, не отсылайте меня, - обняла княгиню Огнеслава. Уже пару дней её мучили дурные сны, и отчаянно не хотелось никуда уезжать, поэтому она вновь предприняла попытку остаться.

— Ну, полно, полно. Все будет хорошо. - Княгиня поцеловала дочь в макушку и отпустила. — Приглядывай за младшими и слушайся няню.

На крыльцо вышел князь и тоже обнял дочку, в то время как жена прощалась с младшими детьми.

— Батюшка, и все же, если никакой опасности нет, зачем со мной едут Весемира и Ратислав? — негромко спросила Огнеслава.

— Князья Зеяжска — опасные люди. Если вас не будет в столице, мне спокойнее, — ответил отец. — Поезжай с миром, не перечь.

— Но может не надо никуда уезжать? Спрячем нас здесь, город ведь большой. А ежели случится так, что пророчество старой княгини не обойти, я буду рядом… — начала говорить княжна.

— Прикуси язык! Не смей даже поминать об этом. Чего удумала, с батюшкой спорить! — оборвала её мать и кивнула на повозку — Живо в телегу!

— Я верхом поеду. Мне батюшка разрешил! — заявила Огнеслава и направилась к лошади.

Она вскочила в седло. Спорить с родителями оказалось бесполезно. Хорошо, хоть Ветерка разрешили взять. Но тут над княжеским двором пронеслось нечто. Темная тень упала на гладкие камни брусчатки. Лошади в ужасе захрапели, а люди с воплями кинулись в рассыпную. Огнеслава подняла голову и увидела в небесах огромного крылатого змея.

Чешуя его отливала серебром, словно стальная. Чудище кружило над княжьим теремом, примеряясь, куда можно приземлиться. Ветерок испугался и всхрапывая поднялся на задние ноги. Змей тем временем вновь пронесся над двором, ближе прежнего. Конь метнулся в сторону. Огнеслава попыталась успокоить любимца. Она видела, какая паника началась среди людей. Видела, как к ней на помощь бежит отец, но сделать ничего не могла, конь под ней принялся козлить, словно дикий. Всадница потеряла повод. Пара конюхов бросилась наперерез, шарахнувшись от них, Ветерок выбежал в ворота.

С каждым скачком темп нарастал, лошадь понесла. Огнеслава, вцепившись в гриву, летела по улице. И тут темная тень закрыла собой солнце. Девица оглянулась и в ужасе поняла, что змей прямо над ними. Теперь уже она сама начала подгонять коня. Прижавшись к телу лошади и впившись побелевшими пальцами в гриву, Огнеслава пронеслась по узким улочкам города и оказалась на базарной площади. Тут змей и настиг их с Ветерком.

Пронзительный девичий вопль разнесся по улицам, когда мощные когтистые лапы схватили ее и, сдернув с седла, подняли в воздух. Несколько взмахов огромных крыльев, и перепуганная Огнеслава уже сама начала хвататься руками за державшие её цепкие лапы змея, понимая, если упадет, разобьется насмерть. Видя на какую высоту поднялось чудовище, она мысленно умоляла: «Только не отпускай меня сейчас!». Змей сделал круг над городом, ощущение полета не передать словами, страшно и волнующе одновременно. Потихонечку самообладание вернулось к княжне, и сердце начало биться медленнее. Змей кружил над княжеским теремом, не опускаясь и не поднимаясь более в небеса. Княжна взглянула вниз, двор будто на ладони. Она видела, как в ворота въехали всадники с флагом Зеяжска. Когда воины передали отцу письмо, змей начал снижаться и вдруг бросил Огнеславу на телегу с сеном. Чудище вновь устремилось в небо, а Огнеслава в каком-то оцепенении сползла с телеги, и, коснувшись земли, еле удержалась на ногах.

Отец в два прыжка оказался рядом с ней, схватил за плечи и встряхнул.

— Цела? С тобой все в порядке?

— Да, — выдавила из себя девица.

— В дом, быстро в дом! — крикнул князь. — Не успели. Поздно! Поганый предатель, вот только узнаю, кто донес, не сносить ему головы.

Огнеславу стремительно втащили в терем и захлопнули массивные двери. Было слышно, какой переполох царит во дворе. Ужас сейчас владел не только населением княжьего терема, но и всем городом. Княжна вместе с братом и сестрой спряталась в дальней светлице. Ставни были закрыты, но если подойти поближе, то в щель между рамами можно было наблюдать за тем, что происходит во дворе. Прильнув к окну, она видела, разбегавшихся в панике людей.

Огромный змей уселся на крышу княжеской конюшни. До недавнего времени Огнеслава и представить не могла, что собственными глазами увидит крылатое чудище Зеяжска. Страх камнем опустился в живот, а коленки задрожали. Конечно же, она с детства слышала сказки о нем, но чем старше становилась, тем меньше ей верилось, в их правдивость.

И вот гигантский змей со стальной чешуей и кроваво-красными глазами хищно оглядывал округу. Город словно вымер. Огнеслава с ужасом и любопытством следила за ним. Она подумала о том, что Горан не убил, не ранил, а лишь вернул её обратно. Может, змей не так страшен, как говорят?

Из казармы вышел отцовский дружинник Боян, человек великой силы и скверного характера. Он был пьян. Видимо, прогуляв по обыкновению с ночи до утра, Боян только завалился спать, но шум во дворе и на крыше разбудил его. Воин что-то крикнул в сторону змея и запустил в гадину копье. Чудовище отмахнулось, словно от лучинки. Ярость полыхнула в красных глазах змея, и в следующее мгновение столб пламени обрушился на дружинника.

Человек вспыхнул, что фитилек и сгорел заживо. Когда на мощеный камнем двор упало обуглившееся бездыханное тело, Огнеслава в ужасе отшатнулась от окна, но вид сгоревшего дружинника все еще плыл перед ее глазами. Секунда и комната закачалась, девица потеряла сознание, медленно осев на пол.

Она пришла в себя от того что мать хлестала её по щекам. Рядом стояла перепуганная нянька и младшие брат с сестрой.

— Слава богам, жива! — выдохнула няня.

— Мама, дядька Боян… он сгорел… живьем сгорел… — запинаясь, проговорила Огнеслава.

— Я же говорил, что змей всех сожжет, — пробурчал себе под нос маленький Ратислав.

— Слушайте отцов приказ, — выпрямилась княгиня. — К окнам не подходить, на улицу даже нос не высовывать, всем троим сидеть в тереме, словно мыши. Понятно?

Дети закивали в ответ.

— Как стемнеет, ты Огнеслава под покровом ночи, тайно, отправишься подальше от терема. Будешь жить у тетки, пока не уедут сваты. Княжной Огнеславой будут ныне все называть девку Удесу. Ратислав, Весемира, и вы тоже. Ясно? — княгиня сурово оглядела всех присутствующих. — И чтобы ни одна душа не проболталась! Отец уже ищет предателя, который донес княжичу, о том, что тебя хотели спрятать в лесу. И я очень его судьбе не завидую.

Мать ушла. Все разбрелись кто куда. Огнеслава слонялась по своей светелке, то и дело, поглядывая на закрытые ставнями окна. Снаружи было тихо. Интересно, улетело чудище или все еще сидит на крыше конюшни? Как бы невзначай княжна подошла к окну и, открыв раму, попыталась заглянуть в щелку меж ставнями. Нет. Ничего не видно.

Окна ее светлицы, находившейся в третьем ярусе терема, располагались менее удачно, чем у остальных членов семьи, они выходили на крышу трапезной, а двора из них вообще видно не было. Ох и любопытно было снова взглянуть на змея и страшно до одури.

Когда солнце уже начало клониться к закату, Огнеслава услышала за окном шум, а после скрежет, словно металлом скребут по стеклу. Княжна огляделась, поблизости никого не было. Тихонечко, чтобы не создавать шума, она подкралась к окну, приоткрыв ставенку. Ничего. Но стоило девице отвернуться от окна, в него снова поскреблись. Огнеслава медлила. Однако любопытство взяло верх, и она приоткрыла ставенку шире, собираясь выглянуть на улицу. Её словно мороз пробрал. По ту сторону окна на нее смотрел огромный красный глаз змея.

Чудище сидело на крыше трапезной, прямо под окном. Змей не то приглядывался, не то принюхивался. Огнеслава в ужасе отшатнулась. И как раз вовремя, потому что в следующее мгновение стена затрещала под мощным ударом, а ставни и само окно разлетелись вдребезги.

Девица вскрикнула и вжалась в противоположную от окна стену. В пустом оконном проеме показалась часть головы чудовища. Змей смотрел на нее, словно прицеливаясь. От этого взгляда сердце перестало биться, а страх сдавил грудь. Невозможно было ни вздохнуть, ни выдохнуть. Память вновь воскресила вид сгоревшего дружинника. Вздрогнув от ужаса, Огнеслава пришла в себя и бросилась бежать.

В коридоре она столкнулась с устремившимися ей на помощь дружинниками и нянькой. С разбегу угодила в нервно трясущиеся руки Прасковьи.

— Там змей, змей! — заикаясь, протараторила Огнеслава.

Дружинники бросились в светлицу, но когда они подскочили к окну, то увидели как чудовище, взмахнув огромными крыльями, поднимается в небо. Вечерело. К ночи змея и след простыл.

Глава 2 Сваты

— Едут! Едут! — неслось над улицами города.

Пестрая толпа высыпала встречать богатый поезд из повозок, сопровождаемый вооруженными всадниками. Сверкали парадной сбруей гнедые кони знаменосцев, удерживавших на длинных древках флаги Зеяжска, алые полотнища с изображением стального змея. За ними, на необыкновенной красы рослых вороных жеребцах, колонной по двое двигалась личная дружина князя. Все, как на подбор, крепкие юноши, одного роста и сложения. Можно было восхищаться их выправкой и сверкающим оружием вечно. Но взгляды народа были прикованы к молодцу в легкой кольчуге и алом плаще, красовавшемуся на белоснежном скакуне. Горячий конь танцевал под всадником, который уверенно и властно сдерживал его, собрав поводья в одной руке. Княжич Зеяжска высокомерно поглядывал на толпу, замиравшую в благоговейном ужасе. Им нельзя было не восхищаться — молодость, красота, богатство и удаль, все сложилось воедино. За княжичем ехали несколько представителей самых уважаемых родов его земли. А далее тянулся караван повозок с подарками для невесты и новой родни.

Шумная толпа горячо обсуждала будущий союз дочки своего князя, княжны Огнеславы, с одним из самых сильных и знатных княжеских родов. В это самое время две юные девицы в скромных одеждах стояли у окна, то и дело, прячась от случайных взглядов.

— Нам нельзя быть здесь, — покачала головой Огнеслава. — Если матушка узнает, гневу её не будет границ.

— Ничего она не узнает, — подмигнула двоюродная сестра Зоряница. — Трусиха! Неужели не интересно, как выглядит твой жених?

— Он мне не жених! В их роду человеческие жертвы приносят! Дикие люди с дикими нравами… — фыркнула Огнеслава, отходя в сторону.

— Ой ли! У них самое богатое княжество во всей Земле. Не такие уж и дикие я смотрю, - усмехнулась Зоряница. — Иди сюда. Взгляни. Едут!

— Нет. Не хочу даже смотреть, — упиралась Огнеслава, борясь с любопытством. — У меня все змей их страшенный перед глазами стоит.

— Глупая. Змей улетел. С того дня его никто не видел, - махнула рукой сестра. — Ох какие красавцы! Ты посмотри, какая выправка! И это только дружина!

— Мне не интересно, — показательно отвернулась Огнеслава, хотя самой тоже хотелось высунуться в окошко.

— Огнеслава! Ты должна его увидеть, — вдруг решительно заявила Зоряница и подтащила сестру к окну.

Огнеслава для приличия посопротивлялась, но после приоткрыла створку и взглянула вниз. То что она увидела, заставило щеки залиться румянцем, а сердечко дрогнуть. По улице, на белоснежном коне ехал молодой воин. Он великолепно держался в седле. Ветер раздувал светло-русые волосы, благородный лик был спокоен, а в серых глазах читалась уверенность в собственном превосходстве. Безбородое лицо его свидетельствовало о молодости, похоже, жених совсем немного старше невесты. Аскольд был крепок и отлично развит физически. При взгляде на него, любому ясно, езда верхом и упражнения с оружием, составляют значительную часть жизни молодого князя.

— Такой красавец! — озвучила общие мысли сестра — Может зря твои родители не хотят тебя отдавать?

— С лица воды не пить. — отозвалась поговоркой няни Огнеслава, но прозвучало это скорее неуверенно, чем надменно.

— Слушай, а может, покажешься ему? Ну, так, чтобы он тебя якобы случайно встретил. Ты ведь у нас первая красавица, он сразу влюбится в тебя и увезет!

— С ума сошла? Родители не хотят этого союза. Они еле уговорили нашу дворовую девку Удесу, чтобы мною притворилась.

— Вот - вот. Увидит княжич эту уродину и тут же сбежит. Без жениха останешься!

— Батюшка хочет выдать меня за княжича Добрыню, сына его друга Вышаты.

Зоряница только рассмеялась в ответ.

— Смеёшься? — презрительно взглянула на нее Огнеслава.

— Да! Ты Добрыню то видела? Вот. А я видела и даже в гостях у них была. Здоровенный, как медведь, а ум с орешек! Что думаешь, он просто так в приграничной крепости сидит, а не отцовым княжеством правит? Вон у князя мерийцев сын в соправителях ходит. А Вышата услал Добрыню в глухомань, чтобы под ногами не путался. Да и старше он тебя лет на пятнадцать. Первая жена Добрыни, наша дальняя родственница, дочка двоюродного брата жены нашего дядьки Пересвета… Впрочем, не важно. Так вот, она прошлым летом в родах скончалась. Тогда твой батюшка тебя за Добрыню выдать и задумал. Ему родственные связи с семейством Вышаты ой как важны, а от красавицы вроде тебя никто не откажется! — пояснила Зоряница. — Но сам Добрыня, так себе жених. С тем же успехом можешь за любого дружинника своего батюшки идти.

— Перестань! Признайся, ты мне это все нарочно говоришь! — вспылила Огнеслава. — Тебя за старика просватали, вот и бесишься!

— Может и нарочно, но сватал бы меня Аскольд, я бы с ним сбежала и родителей не послушала! — заявила Зоряница, глядя в спину удаляющемуся по улице княжичу.

Огнеслава тоже взглянула вслед молодому князю. После слов сестры, сомнение зародилось в ее душе.

— Послушай, Огнеслава, есть у меня одна бабка, ворожит и будущее предсказывает. Хочешь, я её сегодня к нам велю привести? Пусть она тебе на жениха погадает. - вдруг предложила Зоряница.

— Даже не знаю. Есть ли смысл, все уже решено.

— Ничего еще не решено. Вон девки в деревнях на свидания с парнями бегают. Гулять вместе ходят, а уж потом парни сватов засылают. А иные и против родительской воли с женихами сбегают. Ничего нет плохого, если мы на княжича твоего только погадаем. А вдруг он судьба твоя? — вкрадчиво проговорила Зоряница.

— Хорошо. Будь по-твоему. Давай погадаем, — подумав, согласилась Огнеслава.

***

Тем временем поезд прибыл на княжий двор. Отец Огнеславы, князь Яросвет лично вышел встречать дорогих гостей. Когда все традиции были соблюдены, княжича и сватов пригласили в трапезную. Молодой князь Аскольд говорил мало, большую активность проявлял прибывший с ним боярин Светомил.

— Ну что же вы, дорогой князь, нам все невесту не показываете. Пора бы уже и на княжну взглянуть, — подал голос Светомил, после очередной чарки.

Яросвет понимал, далее откладывать уже неприлично и послал за дочерью. Гости застыли в ожидании. Когда тяжелые двери отворились, и в зал вошла вереница девиц, все взгляды устремились к юной княжне. Она стояла, опустив глаза, в украшенной обильной вышивкой рубахе, поверх которой красовалась алая с темно-синими вставками понева. Золотое шитье украшало низ поневы и полностью покрывало завеску, придавленную к пышной груди гроздьями бус. На голове княжны сверкал золоченый венец с самоцветами, а длинная русая коса спускалась почти до пола.

Девицу прибрали и нарядили настолько хорошо, насколько это было возможно, но все равно она была страшной. Перекошенное лицо, на котором, живя своею собственной жизнью, подергивался уголок рта, крупный подбородок и грубые черты совсем не украшали её. Княжна сильно сутулилась, одно плечо было выше другого. Но особенно ужасно выглядела кожа, под обильным слоем пудры, видно было бугорки и ямки, оставшиеся от прыщей. Прибывшие гости поморщились. Боярин Светомил закашлялся и лишь спустя некоторое время решился нарушить всеобщее молчание.

— Мы были наслышаны о невероятной красоте княжны Огнеславы, — запинаясь, проговорил он. — Не думал право, что она так… э… хороша.

Княжич Аскольд ничего не сказал, но сурово свел брови, а на его красивом лице, на миг, отразилось отвращение. Однако, он быстро вернул самообладание. Постепенно гости пришли в себя и традиционный ритуал сватовства продолжился. За спиной князя Яросвета возник мальчишка, один из боярских сыновей, служивших при дворе, склонившись к уху, прошептал срочное донесение:

— Княжичу известно о подмене.

— Что? — оторопел князь.

Настало время нервничать принимающей стороне. Осознание того, что сваты знают о его хитроумном плане и всё, что сейчас происходит игра чистой воды, привело Яросвета в смятение. Мальчик исчез, а князь напряженно всматривался в лица гостей.

Тем временем сват вновь завел задушевные речи. То и дело, щелкая пальцами, он призывал дружинников вносить тяжелые сундуки.

— Прими князь в подарок от славного города Зеяжска эти сундуки с мехами. Песец, куница, лиса и бобер великолепной выделки! — Светомил поднимал расписанные узорами крышки, выставляя на всеобщее обозрение отличные шкурки. — А также личный подарок от нашего князя — этот золоченый кубок с аметистами. Пусть только во славу твою пьют из него!

Князь Яросвет становился всё мрачнее от демонстрации подарков. Его словно покупали всей этой роскошью. Тошно. А боярин не унимался.

— Ну а во дворе, ждет тебя один из лучших жеребцов конюшен княжича Аскольда. Прими его в дар от будущего зятя, — пока Светомил упражнялся в славословии, в трапезную втащили огромный украшенный чеканью ларец. Боярин поднял массивную крышку и под общий вздох устремил свой взгляд на княжну. — Сей дар, дорогой невесте от жениха.

Ларец был набит жемчугами, венцами с самоцветами, коронами, браслетами да сережками. Но, к удивлению гостей, княжна не обрадовалась, а отшатнулась, словно увидела нечто ужасное. Что за девица! Неужто золота никогда не видела!

— Я за дочкой любимой тоже хорошее приданное даю, - зацепила князя эта демонстрация богатства. — Драгоценности, два табуна лучших моих коней и остров на реке Шумихе, что княжеству нашему принадлежит.

Светомила это никак не тронуло, он довольно расплылся в улыбке, сверля окружающих пытливым взглядом.

— Иди доченька, возвращайся в светлицу. А мы далее с гостями побеседуем, — благожелательно проговорил Яросвет.

— Нет. Нет. Как же это, без невесты! — поспешил остановить его Светомил.

Яросвет занервничал, а княжна испуганно уставилась на боярина. Тот и бровью не повел.

— Давайте уж сразу у княжны и спросим, согласна ли она пойти за княжича Аскольда, — торжественно проговорил Светомил.

Возникло гнетущее молчание. Княжна побледнела под напудренными щеками. Она стояла испуганно глядя, то на князя Яросвета, то на боярина, то на гостей.

— Ну же, красавица, ответь нам, — подошел к перепуганной девице Светомил. — Согласна ли ты стать женой княжича Аскольда?

Княжна затравленно взглянула на отца.

— Что же вы дочку в такой строгости держите, она и слово молвить боится? — обернулся к Яросвету боярин.

— Говори, дочь моя, — негромко велел князь, запнувшись на последних словах.

— Как батюшка с матушкой решат, так и будет. Я подчиняюсь их воле, — кое-как промямлила девица, едва не падая в обморок.

— Ну что же, раз все согласны, скрепим наш уговор кольцами, — провозгласил Светомил.

Князь Яросвет был в ужасе. Ему не оставили возможностей для маневра. Боярин собирался немедля скрепить договор и обручить молодых. Если обман вскроется после сговора, не сносить Яросвету и всей его семье головы, отомстит ему правящий род Зеяжска, за то что их княжича с дворовой девкой обручил. В этот момент боярин Светомил уверенно поднес кольцо шарахнувшейся от него княжне. Не успел князь Яросвет даже моргнуть, как заголосила девка Удеса, что княжну изображала:

— Стойте, стойте, люди добрые! Не княжна я! Не Огнеслава я! — причитала она, падая на колени — Хоть убейте, но далее обманывать я не буду! Не княжна я!

Гости застыли, открыв рты от удивления. Боярин вцепился взглядом в князя Яросвета.

— Видят Боги, я обманывать никого не хотела. Мне приказали. Не виновата я! — всхлипывала Удеса.

— Что ты такое говоришь, красавица, — осторожно заговорил Светомил — Может ты умом от радости повредилась?

— Это правда, — подал голос князь Яросвет, опустив глаза.

Он кожей почувствовал волну ярости и негодования, накатившуюся со стороны гостей. Но в нем еще теплилась надежда разрешить ситуацию миром.

— Обмануть меня решил! — вскочил на ноги княжич Аскольд. — Я к тебе со всем уважением, дочку твою в свой род взять хотел, а ты, тварь вероломная, обманом промышляешь!

— Не гневайся, приболела Огнеслава, с кровати не встает, — попытался оправдаться отец невесты.

— Камня на камне от твоего города не останется! - рявкнул Аскольд.

— Идите. - кивнул девкам Яросвет.

Те в страхе выбежали из трапезной, волоча за собой, бьющуюся в истерике, Удесу.

— Каюсь, прискорбно поступил я. Но возможно есть что-то, что может уменьшить обиду и успокоить гнев ваш. Горе у меня, княжич, дитя родное болеет, оттого и голову я потерял и на глупость решился. Позволь загладить мне вину свою дарами. Дорогие гости, простите нас, чем только пожелаете, проступок свой искуплю... — старательно держа лицо, проговорил князь.

Боярин Светомил нашелся быстро. Хитро сверкнув очами, он проговорил:

— Есть у вас ларец рубиновый, роду князя Аскольда некогда принадлежавший. Возможно, Зеяжск согласиться принять его, как искупление вины.

— Ларец? Ларец тот проклят. Спрятали его давным-давно в одном из подземелий, а в каком и где вход туда уж позабыто, - сухо проговорил князь. — Просите, что только душа ваша пожелает, жемчуга, меха, коней. Но ларец не могу вам отдать, ибо не ведаю где он.

Глаза боярина сверкнули алчным огоньком. Он уже хотел было дополнить список пожеланий, но осел от гневного взгляда княжича Аскольда.

— Как был твой род подлецами да обманщиками, так и остался! — прошипел Аскольд надвигаясь на князя Яросвета. — Ларец рубиновый с сего дня обязательная часть приданного княжны Огнеславы, и не вздумай хитрить. Дочь твоя лично мне этот ларец принесет, когда в Зеяжск приедет. Я же, не останусь здесь и минуты. Считай, что сговорились мы! — Аскольд взял кольцо из рук боярина и швырнул его князю. Второе он демонстративно надел на свой палец. - Свадьба будет в Зеяжске. Отправляйте невесту.

— Но это противоречит традиции? — возмутился князь.

— Ты сам нарушил все традиции сегодня! Так что не тебе на них указывать, — жестко произнес Аскольд. Несмотря на молодой возраст, он выглядел сейчас слишком убедительно, чтобы кто-то посмел возразить ему. — Боярин Светомил с моей дружиной будет сопровождать невесту. И в твоих интересах, княже, чтобы ему не пришлось сообщать мне о задержках или плохом самочувствии будущей княгини Зеяжска.

Аскольд не кланяясь повернулся спиной к хозяину дома и решительно вышел в распахнувшиеся с грохотом двери. Присутствовавшие в трапезной еще не скоро пришли в себя. А молодой князь тем временем вскочил в седло и, взяв несколько дружинников, отправился восвояси.

Глава 3 Суженый-ряженый

Зоряница без конца вертелась у зеркала, примеряя на себя уборы сестры. Огнеслава весело смеялась, слушая её рассказы о поездке к родичам в Залесье. Приближался вечер и вот-вот должны были привезти гадалку, за которой послали, а пока сестры развлекали себя беседами, да примеркой нарядов.

— Так вот, и тут они мне говорят, дескать, охота не женское дело и чтобы я шла за вышивание да ткать! — примеряя украшенный речным жемчугом венец, рассказывала Зоряница. — Да мои собаки зайца на ста шагах берут! И в седле я не хуже братьев держусь!

— И как ты ответила? — любопытствовала Огнеслава.

— Взяла лук, да шапку его слуги к забору пришпилила! — гордо заявила она.

— Неужели? — ахнула княжна.

— А что мне стоит, меня отец вместе с братьями из лука стрелять учил, — самодовольно проговорила сестрица.

— Я тобой восхищаюсь! И батюшка у тебя, само великодушие, все тебе позволяет, не то что мои родители, — вздохнула Огнеслава. — Мне только и говорят, что то нельзя и это нельзя, и вообще ничего нельзя...

— Ты будущая княгиня, с тебя и спрос другой, — отмахнулась Зоряница — Зато будешь править государством. Добрыня - дурак, так что тебе править придется, коли за него пойдешь. А мне терять теперь нечего, к зиме обвенчают меня со старым боярином Златогостом. Одна надежда, если помрет скоро, то буду богатой молодой вдовой, детей у него нет, да и родственники только дальние.

— Ну что ты такое говоришь? Нельзя так! — шикнула Огнеслава.

Стук в дверь прервал разговор.

— Войди, — приказала Зоряница.

— Княгиня приехала, мрачнее тучи. Скоро будет здесь, — быстро прошептала в приоткрытую дверь молоденькая челядинка.

— Матушка твоя приехала. Что-то случилось не иначе! — сказала Зоряница, быстро снимая сестрин венец.

Сердце почуяло неладное. Мать сама велела никак не проявлять себя и уж точно не должна была приезжать так, что все увидели бы. Похоже, планы родителей изменились, либо случилось нечто нежданное. Когда княгиня появилась на пороге светлицы, Огнеслава подумала, что произошло что-то совсем страшное. На матери лица нет, а глаза заплаканы.

— Что случилось? — только и смогла вымолвить княжна.

— Зоряница, выйди, — сурово приказала княгиня и племянница повиновалась.

Некоторое время мать ходила по светлице, словно подбирая слова, но вскоре взяла себя в руки и начала разговор.

— Прости нас, милая. Не уберегли мы тебя, — сказала княгиня — Только хуже сделали. Помни, мы с отцом всегда лишь добра для тебя желали. Но должно думать и о народе, и о твоих младших брате с сестрой. Мы не можем подвергнуть опасности людей и земли княжества, даже если всей душой желаем спасти тебя.

— Мамочка, да скажи ты, наконец, что случилось? — всё больше ощущая трепет в душе, выдохнула Огнеслава.

— Свадьба с Аскольдом, молодым князем Зеяжска, будет, — дрожавшим голосом сказала княгиня — Есть и еще одна странность, нужен им ларец твоей прапрабабки, княгини Огневицы. Зачем не знаю, но это пугает меня больше всего. Ларец проклят и никому счастья не принесет.

— Это тот ларец, что по слухам хранится в подземелье, в железной комнате? Я думала это легенда.

— Нет, это не легенда, а бремя, передающееся от поколения к поколению. Скажу тебе только то, что мне рассказала твоя бабушка, когда я вошла в этот род. Княгиня Огневица завещала этот ларец своим потомкам по женской линии и велела никогда не допускать к нему мужчин. Почему, не спрашивай, я не знаю. Помнишь рассказы о войне со змеем? Так вот, по преданию, именно Огневица похитила великую силу царя змей. Она спрятала её в ларец и наложила проклятье. Никто, кроме её кровных дочерей не сможет открыть или распоряжаться им. Считается, когда откроют ларец, нарушится мировой порядок. Змеи, которые ушли после той войны, вновь вернуться в наш мир. Когда-то таких змеев, как Горан было множество, целое полчище. Представь, какая беда может случиться, если содержимое ларца попадет не в те руки. Аскольд требует, чтобы ты привезла его, как приданое. Мы не можем перечить, нет у нас такой силы, чтобы пойти против воли Зеяжска. Когда окажешься в доме мужа, надежно спрячь ларец, так, чтобы ни одна душа его не нашла. Хотя, что я говорю… В самое логово змея дитя отправляю… Пообещай мне, что будешь хранить его и сделаешь всё для защиты мира от чудовищ. Это твой долг.

— Но почему я? — с трудом вымолвила Огнеслава.

— Ты первая девочка, родившаяся в роду, со времен Огневицы. Она была искусной ворожеей, настоящей защитницей нашей земли. Думаю, имя, которое выбрано для тебя волхвами не случайно оказалось похожим. Ты следующая хозяйка ларца. Я, твоя бабушка и другие женщины семьи не были потомками княгини, мы лишь жены её сыновей. Поэтому только передавали из уст в уста завещание. К слову, я ларец даже не видела никогда, он заперт в подземелье давным-давно, — ответила мать.

— А Весемира? Она ведь тоже потомок Огневицы, как и я?

— Да. Но ты старшая сестра, поэтому именно тебе придется нести это бремя.

— А если, когда я приеду, они отберут у меня ларец и откроют его?

— Не отберут. Любой, кроме хранительницы, кто хоть дотронется до ларца с дурными мыслями, умрет в муках. А открыть ларец может только та, в чьих жилах течет кровь потомка, остальным смерть. Старая княгиня знала толк в магии.

— Что-то мне даже самой боязно, матушка.

— Не бойся. Случайно никто не погибнет, чистый душой никогда не пострадает. Ты же скорее будешь в безопасности с ларцом, чем без него.

— А что сказал княжич Аскольд?

— Когда наш подлог вскрылся, княжич разозлился. Отец предложил им дары, чтобы загладить вину. Он не ожидал, что потребуют ларец Огневицы. Попытка отказать ещё больше разозлила их. Княжич уехал в гневе. Вот так всё обернулось, придется тебе отправляться в Зеяжск одной. Свадьба будет там и нас, как позднее сообщили, на ней видеть не хотят, — смахнув слезу, проговорила княгиня.

Мать поискала что-то в сумочке, что была одета на ее поясе, и обернулась к Огнеславе. Она протянула дочке кольцо.

— На вот, надень. Теперь ты невеста, — тихо прошептала она.

Княгиня заплакала и Огнеслава, обняв мать, тоже залилась слезами. Княжич — видный жених, но из-за обмана родителей он может её возненавидеть. Как она будет жить, одна одинешенька, в чужом государстве, в чужом доме и никого из родных не будет рядом. Это лишь малая часть мрачных мыслей, что гнездились сейчас в красивой головушке Огнеславы. Они с матерью проплакали почти весь вечер, а после княгиня отправилась домой, собирать дочь в дорогу. Огнеслава же уговорила мать, что явится завтра утром, а эту ночь проведет с сестрой здесь. Ей не хотелось сейчас ехать в дом, где все будут её жалеть, хотелось побыть одной и самой пережить это неожиданно свалившееся горе. Горе или радость, попробуй, разбери…

Когда мать ушла, Огнеслава еще долго сидела одна, прежде чем в дверь тихонечко постучали.

— Войди — отозвалась княжна.

В комнату проскользнула Зоряница.

— Ты как? — поинтересовалась сестра.

— Лучше не спрашивать, — ответила Огнеслава и продемонстрировала колечко на своей руке — Видишь, всё решилось само, теперь я невеста Аскольда. Если по чести ответить, мне ужасно страшно. Это постыдно да?

— Нет. Люди всегда боятся того, о чем не ведают, — пожала плечами Зоряница.

— Скажи, а эта гадалка, о которой ты говорила, она здесь?

— Её отвезли домой. Я думала ты уедешь с матерью.

— Далеко она живет? — подняв на Зоряницу горящий взгляд, поинтересовалась Огнеслава.

— Да не так уж и далеко, если верхом, только ночь на дворе…

— Поедем! — взяв сестру за руку, пылко произнесла княжна. — Поедем к ней сами, прошу.

— Огнеслава, как ты это себе представляешь? — удивилась Зоряница.

— Давай что-то придумаем. Давай тайком, — умоляла Огнеслава. — Хоть малость о грядущем узнать, хоть что-то да расскажет…

— Ладно. Жди здесь. Я постараюсь устроить, — сказала Зоряница и вышла за дверь.

Она вернулась спустя почти час, но с довольным лицом. Подав Огнеславе в руки длинный плотный плащ, просияла довольной улыбкой.

— Я все сделала. Едем, — заговорщицки сообщила она.

— Ты самая лучшая! Благодарю! — воодушевилась княжна, облачаясь в неприметные одежды.

В дверном проеме показалось круглое личико всё той же челядинки.

— Никого? — кивнула ей Зоряница.

— Да. Можно идти, — прошептала в ответ девчушка.

Сестры покинули светлицу и темными коридорами, да переходами добрались до конюшни. Молодой парнишка-конюх воровато озираясь вывел им подседланных лошадей. Обе девицы отлично ездили верхом, поэтому тут же оказались в седлах. Вдруг со стороны амбаров раздалось мерное постукивание подков еще двух лошадей, княжна испуганно обернулась.

— Успокойся, это с нами, — пояснила Зоряница. — Люди брата будут нас сопровождать.

— Им можно доверять? — шепотом спросила Огнеслава, поглядывая на хмурых молчаливых мужиков.

— Этим можно, — подмигнула сестрица — Я и письмо выпросила, чтобы нас на заставе не задержали. За братиком должок, вот и расстарался. Только он не знает, что со мной ты, а не прислуга поехала, поэтому помалкивай.

Спустя некоторое время, четыре всадника, выехав из города, уже мчались по пыльной дороге, освещаемые полной луной. Синяя ночь окутывала тишиной округу. Проехали засыпающую деревню, где в приземистых окнах тускло мерцал свет от лучин. Несколько дворовых псов возвестили о всадниках, но никто не вышел на их зов. Деревенские ложились рано, в ночи лишний раз за околицу не ходили. Опасно.

Вот и маленькая избушка на самой окраине деревни. Зоряница дала знак охране ожидать у забора, а сама спешилась и привязала лошадь. Огнеслава последовала её примеру. Мимо пролетела сова. Княжна охнула, отскочив. Зоряница приложила палец к губам, призывая молчать. Сестры поднялись на крылечко. Постучали. Дверь отворилась.

— Входите, — услышали они голос старой ведьмы.

Следом за Зоряницей Огнеслава робко переступила порог. Старуха сидела на лавке, поглаживая лежавшего на коленях черного кота.

— Здравствуй, бабушка. Уж прости, что беспокоим тебя сегодня. Мы пришли… - начала говорить Зоряница.

— Знаю я зачем вы пришли, — проворчала старуха. — Точнее она пришла, а ты подожди за дверью.

Зоряница глянула на Огнеславу, та кивнула. Сестра вышла вон. Княжна осталась одна.

— Ну, говори, княгиня, так не терпится будущее знать, что тайком ночью в лес сбежала? — спросила старуха.

— Я ещё не княгиня, — оробела Огнеслава.

— Вскорости будешь, какая разница, — буркнула ведьма. — Зачем тебе знать будущее?

— Чтобы сердце успокоить? — ответила девица.

— Успокоить? А почему ты думаешь, что успокоишь его? — засмеялась старуха и в её глазах сверкнули устрашающие зеленые искорки — Знание будущего скорее омрачает жизнь, чем приносит спокойствие. Живи тем, что у тебя есть.

— Не могу я. Боюсь, что стану причиной большой беды, — простонала Огнеслава.

— Станешь. И что? Это судьба, деточка, — усмехнулась ведьма.

— Но как, как мне спасти себя и других? — дрожащим голосом спросила княжна.

— Глупое дитя, кого ты собралась спасать? Ты сначала определись, кого спасать будешь, потом вопросы задавай, — отмахнулась от нее ведьма.

— Ты не хочешь отвечать мне?

— Чтобы получить ответы, научись задавать вопросы, — прошипела старуха.

— Хорошо. Как сложится моя жизнь с Аскольдом? — взяв себя в руки, уверенно произнесла Огнеслава.

— Никак. С Аскольдом ты жить не будешь, — зевнула ведьма — Я думала, тебя что другое интересует. А ты как все девицы!

— Никак? Но я ведь должна выйти за него замуж.

— И выйдешь. Но настоящим мужем тебе он так и не станет, — скривилась ведьма. — Предашь ты его и погубишь в итоге! Может, у тебя есть действительно важный вопрос?

— Какой?

— Ну я не знаю, вопросы ты должна задавать, — весело оскалилась бабка. — Говори, чем томишься.

Огнеслава стояла посреди избы, судорожно пытаясь сформулировать свои страхи, но молодой княжич никак не шел у нее из головы.

— Деточка, мне надоело ждать. Спрашивай или уходи, — вывела её из оцепенения ведьма.

— Будет ли в моей жизни любовь? — Огнеслава хотела спросить что-то про ларец и проклятье, но вылетело из уст то, что было на уме.

— Будет. И из-за нее, из-за любви, будут все твои терзания и страдания.

— Как это?

— Станешь ты причиной большой беды, много жизней погубишь.

— Я не понимаю. Причем здесь любовь и беда?

— Выбор. Все мы делаем выбор. Раз ты пришла сегодня сюда с вопросом, значит, хочешь иметь возможность выбирать. Ты в шаге от выбора, который запустит тот ход событий, который тебе предначертан. Скажи мне, что ты хочешь в будущем, а я подскажу тебе дорогу.

— Я хочу, чтобы в моей жизни была любовь, семья, дети. Хочу, чтобы был мир, и все были счастливы.

— Чтобы все были счастливы, о Боги, какую чушь ты несешь! Это невозможно! Ибо счастье одних, зачастую оборачивается несчастьем для других.

— Хорошо, скажи мне тогда, как избежать большой беды, причиной которой по твоим словам я буду?

— Вот это уже больше походит на правильный вопрос! Слушай меня внимательно. Сейчас ты ещё можешь изменить судьбу. Можешь спасти много людей, можешь избавить себя от страданий. Возьми этот клинок — ведьма говорила медленно, чтобы смысл каждого слова дошел до девицы, неспешно доставая из-под лавки миниатюрный кинжал в изысканных ножнах. — Когда ты встретишь человека с кольцом в виде стальной змеи, не говори с ним, не смотри в глаза, а сразу вонзи ему в сердце кинжал. В сердце, это вот сюда.

Ведьма показала на себе нужное место, а Огнеслава вздрогнула.

— Я должна убить незнакомого мне человека просто так? — ужаснулась девица.

— Да. Иначе судьбу не изменить. Для большого дела нужна большая жертва.

— Я не смогу, — проговорила Огнеслава. — Скажи мне, в чем вина этого человека, чем он мне угрожает?

— Ты действительно хочешь знать это?

— Да.

— Этот человек неестественное создание, он результат извращенной магии и жажды власти. Он причина страха, в котором живут сотни людей. Он и сам это понимает, а значит, его душа не будет мстить тебе. Считай, что избавишь калеку от страданий, а мир от страха. Сделаешь это, ине придется ехать в Зеяжск. Останешься дома, выйдешь замуж за княжича Добрыню, и жизнь твоя пройдет тихо без потрясений. Всё сложится, так как хочешь, до конца дней проживешь в достатке и уважении, рядом с любящим супругом и толпой ребятишек. Просто вонзи клинок и измени будущее, пока оно не стало неизбежным, либо прими свою судьбу, и более роптать на нее не смей.

Огнеслава с ужасом смотрела на кинжал. Все, что происходило, казалось дурным сном.

— Что окаменела? — рявкнула на нее бабка — Бери и уходи. Ничего тебе больше не скажу.

Огнеслава как завороженная взяла клинок и вышла за дверь. Она очнулась только возле лошади, когда к ней подбежала Зоряница.

— Ну что? Что она сказала? — с блеском в глазах поинтересовалась сестра. — О Боги, что за несчастный вид? Неужто горе какое предсказала?

— Потом, — тихо проговорила Огнеслава, забираясь в седло.

— Эй, едем домой! — скомандовала Зоряница.

Лошади устремились в обратный путь. Дорога назад, казалось, заняла меньше времени. По возвращении, Зоряница выдала мужикам увесистые кошели, после чего деловито отправилась на конюшню. Видимо, сестра собиралась вознаградить всех, кто прикрывал их ночную прогулку.

Огнеслава же, чтобы не привлекать лишнего внимания, осталась ждать её во дворе. Погруженная в свои мысли, брела куда глаза глядят и оказалась в саду. В руке она сжимала тот самый кинжал, что дала ей ведьма. Тишина теткиного сада, всегда успокаивала её. Сад был большим и тенистым, он тянулся до самого берега реки, откуда были сделаны водоотводы в небольшие пруды для выращивания рыбы. Помимо плодовых деревьев, здесь было много кустарников и цветов. Огромная полная луна освещала землю. Вокруг терема и вдоль главной аллеи сада, ведущей к прудам, стояли небольшие чаши с горючей жидкостью. Когда-то кто-то из колдунов сказал тетке, что они отпугивают нечистую силу. С тех пор их всегда поджигали вечерами. Княжна побрела по аллее и тут в тени дерева она заметила человека. В саду не могло быть посторонних, поэтому девица насторожилась. Он стоял не двигаясь, то ли в надежде, что его не заметят, то ли ожидая ее реакции.

— Кто бы ты ни был, покажись, — громко сказала она, судорожно сжимая рукоятку кинжала, спрятанного в складках одежды.

Человек подчинился. Когда он вышел на дорожку, девица оторопела. Она увидела своего жениха. Что княжич Аскольд делает здесь в такое время? Да и вообще, что он тут делает? Все говорили, будто в Зеяжск уехал. Он не должен быть здесь сейчас. Как неловко, одна без сопровождения! Боги пресветлые, он ведь не знает, что она и есть княжна Огнеслава. Стоит ли назваться кем то еще?

— Прошу прощения за грубость. Вы меня напугали, — проговорила Огнеслава, пытаясь вернуть самообладание.

— Княжна Огнеслава Яросветовна? — подходя ближе и внимательно всматриваясь в ее лицо, проговорил княжич.

— Да. Но откуда… — удивилась она.

Он не ответил, а лишь поднял руку, показав на тот палец, на котором красовалось подаренное колечко.

— Ах, да, — смутилась девица и покорно склонила голову — Аскольд Буеславович, примите мои искренние сожаления, прошу прощения за мою родню. Поверьте, они не со зла, — осторожно подняв глаза, увидела улыбку. Осмелев, увереннее взглянула на жениха и с подозрением спросила — Как вы здесь оказались? Магия? Вы колдун?

— Немного, — уклончиво ответил княжич и подошел совсем близко. — Хотелось всё же увидеть вас настоящую, перед тем, как вернусь домой.

Мысли путались. Кровь бурлила от волнения. Чтобы успокоиться, Огнеслава снова опустила взгляд. И тут она отчетливо увидела на его пальце то самое кольцо, что ей описала ведьма. Холодок пробежал по спине, а в ушах зашумело. Ей, казалось, она слышит удары собственного сердца. Что за наваждение! Неужели это он? Но это не может быть он! Или может? Пальцы крепче сжали рукоятку. Второй рукой она схватилась за ножны. Нужно было решаться. Послушать старуху и изменить судьбу или оставить все как есть?

«Ударить прямо в сердце. Вот сюда» — повторила она про себя слова ведьмы и подняла на князя лицо полное решимости. Но что-то сломалось в ней, когда она взглянула на него. Он не ждал сейчас такой подлости. Не злился, а рассматривал её с восторгом и любопытством. Огнеслава прокляла себя за малодушие. Спрятав кинжал в ножны, она решила уйти. Спасаться бегством, единственное, что приходило сейчас в голову. Не разговаривать. Все обдумать и, возможно, потом она сможет… или не сможет сделать этого никогда. Но потом, не сейчас! Девица стремительно сделала шаг назад.

— Прошу прощения. Мне пора.

— Не уходите. Вам не за что извиняться, вы у себя дома, — проговорил княжич, его голос показался добрым и, наверное, даже ласковым. — Это я нарушил ваш покой. Тайком пробрался за чужой забор.

— Вы хотите, чтобы я осталась? — замерла на месте Огнеслава, хорошо, что неясный свет скрывает вспыхнувшие алым цветом щеки.

Глаза княжича завораживали, страх исчез, тревога таяла, всё происходящее казалось сном.

— Да, хочу, — проговорил он, подходя ближе — Прогуляетесь со мной?

— Мне нельзя, если родители или тетя узнают, они будут гневаться, — честно призналась девица, но не поверила сама себе.

— У вас весь плащ и подол в грязи, вы только что вышли из конюшни, явно вернулись с ночной прогулки верхом, однако ваши родичи ничего не имеют против. Что же плохого, чтобы погулять в саду? — оглядев её, лукаво проговорил молодец.

— Осуждаете? — тихо спросила девица.

— Отчего же? — немного поклонился князь, становясь рядом.

— Девице моего возраста и положения полагается сидеть в тереме и гулять только с подругами, — ответила Огнеслава.

— Так и есть, но тогда мы бы с вами не встретились сейчас.

— И то правда, — улыбнулась себе под нос княжна.

Они неторопливо пошли по тропинке. Огнеслава боялась поднять глаза. Одно только присутствие молодого князя рядом, заставляло её сердце биться чаще. Он был высок и строен. Она не могла не признаться себе, что никогда ранее не встречала более красивого юноши. Зоряница сказала, что он самый лучший из всех женихов, что к ней сватались. Что же, сейчас она охотно в это верила.

— Скажите, почему вы выбрали именно меня? Ведь есть красавицы, чей род и знатнее, и богаче? — решилась спросить Огнеслава.

— Какой ответ вы бы желали получить? — искоса взглянул он.

— Честный.

— Лично я вас не выбирал. Это не моя воля, — внимательно следя за выражением её лица, произнес князь.

— Конечно же, выбирали ваши родители, как я могла не подумать, — пристыженно проговорила княжна. — Простите. Пожалуй, мне все же пора идти. Нарушены уже все мыслимые запреты и правила. Не стоит усугублять.

— Нет. Не извиняйтесь, — сказал князь и взял за руку, она вздрогнула от прикосновения, — Красавиц много, согласен, но скажу вам не тая, вы прекраснейшая из них.

— Благодарю, — смутилась Огнеслава. Ей хотелось выглядеть безучастной, но осознание, что жених не только не злится, а еще и очарован ею, заставляло улыбаться.

— Прекрасный выбор моих родителей! — улыбнувшись в ответ, проговорил он — А вы сами, вы рады этому выбору?

— Я? — Огнеслава не знала, как ответить на подобный вопрос.

Она остановилась в замешательстве и взглянула на суженого. В этот момент сзади раздались торопливые шаги. Пара обернулась. Из-за густых кустов вышла Зоряница.

— О боги! Огнеслава, смерти моей хочешь! Я тебя везде ищу... — гневно прошептала девица, но увидев рядом с сестрой княжича, испуганно сглотнула и быстро поклонившись проговорила — Если вас увидят, быть беде. Немедленно уходите!

Сестра права, это безрассудство. Почему она потеряла всякое благоразумие при появлении Аскольда? Бежать, срочно бежать прочь, чтобы сохранить хоть часть достоинства! Она не знала, как поступить, её накрыло сильное, доселе неведомое ей чувство. Разум отказывался служить, зато сердце стучало, как сумасшедшее. Хотелось, чтобы её суженый узнал об этом, но и откровенно сказать, даже намекнуть, язык не поворачивался.

Что же ей было делать?! В следующий раз они увидятся нескоро, скорее всего, уже в Зеяжске. Согласно церемониалу, встреч наедине не будет до самой свадьбы. Пора прощаться, но глаз оторвать она не в силах. Словно под дурманом, княжна приподнялась на цыпочки и быстро коснулась губами губ жениха. Мгновение. Глаза Зоряницы широко раскрылись. Не давая ей сказать ни слова, Огнеслава отскочила от князя и, схватив сестру за руку, побежала прочь.

Княжич проводил их изумленным взглядом. Когда сестры скрылись из виду, он неосознанно коснулся своих губ рукой и задумчиво свел брови. Он так и стоял глядя им вслед, пока легкие шаги девиц не стихли совсем. Вскоре стало тихо. Словно приходя в себя, он потряс головой и сказал сам себе: «Видимо, я перестарался!»

Молодец огляделся, собираясь идти, как вдруг неестественный блеск, в траве у дорожки, привлек его внимание. Он присел, чтобы лучше рассмотреть источник холодного голубого мерцания. Перед его ногами валялся маленький женский кинжал. Когда Огнеслава убегала, она обронила его, даже не заметив потери. Княжич нагнулся. Хотел было поднять клинок, но тут же отдернул руку, прикосновение к кинжалу обожгло его пальцы. Немного подумав, он достал из-за пазухи платок, аккуратно завернув в него находку, поднялся. С лица молодца исчезло изумление и улыбка, губы его плотно сжались, брови напряженно сошлись друг к другу, а глаза сверкнули опасным огнем.

Девицы тем временем уже вбежали в светлицу и закрыли за собой дверь.

— Что ты себе позволяешь? Ума лишилась? — гневно отчитывала сестру Зоряница — Я лишь хотела помочь тебе узнать судьбу, а не губить свою честь!

— Перестань. Я ничего такого не сделала! — торопливо меряя покои шагами, оправдывалась Огнеслава.

Сейчас у нее в голове будто бы туман рассеялся. Отвечая сестре, на деле, она пыталась осознать, как подобное могло случиться с ней. Почему она поступила так, словно это и не она вовсе?

— Ты его поцеловала! — не унималась Зоряница.

— Я поцеловала своего жениха. Что здесь такого? Не ты ли мне рассказывала, как в деревнях девки на свидания бегают?

— Но ты не девка, Огнеслава, ты будущая княгиня.

Да! Тысячу раз, да! Сестра права! Но что это было? Наваждение? Воля богов? Любовь?

Что бы ни было, назад не воротишь. Огнеслава знала, что Зоряница скорее умрет, чем проболтается, поэтому решила завершить разговор.

— Он мой будущий муж. Значит, ничего плохого я не сделала, — выдохнула она — Не кори меня, самой стыдно.

Зоряница только головой покачала.

Глава 4 Невеста

В декорированном темным деревом, малом зале белокаменного дворца Зеяжска было неспокойно. Тревожно дрожало пламя многочисленных свечей. Несмотря на поздний час, здесь шел ожесточенный спор. За плотно закрытыми дверями, князь Зеяжска Буеслав спорил с сыном. Княгиня Верея сидела в кресле, словно статуя, и молча слушала перепалку своих любимых мужчин.

— Они должны заплатить за нанесенное мне оскорбление! — упорствовал Аскольд. — Тебя там не было, отец, поэтому ты и строишь из себя добродетель!

— Нравится тебе то или нет, но князь Яросвет теперь нам родня. Нельзя взять женщину из чужого рода и вести себя так, словно эти люди тебе никто, — неуклонно отстаивал свою позицию князь Буеслав. — Что скажет народ, если ты будешь мстить собственному тестю? Род силен, когда он един, как кулак, и поддерживает связь с родственными семьями.

— Это не наш род! Да и если припомнить то, что сделала княгиня Огневица, к слову это её потомков ты сейчас защищаешь, то они нам скорее враги, чем друзья, — вскричал княжич.

— Не упоминай при мне имя этой вероломной колдуньи, — осадил сына Буеслав.

— Вот-вот! И твоими стараниями, скоро еще одна гадина из этого семейства станет моей женой. С чего ты вообще решил, что она добровольно отдаст нам содержимое ларца?

— Не отдаст, сами заберем, — уверенно заявил отец.

— Какой ты скорый, батюшка! Заберет он! — фыркнул Аскольд. — Только женщина, кровная родственница, прости отец, Огневицы, может открыть ларец. Любой другой обречен на мучительную смерть.

— Аскольд, если твоя жена, не отдаст тебе содержимое ларца, значит, ты должен очень постараться, чтобы у тебя быстрее родилась дочь. Ты должен быть хорошим отцом, чтобы твоя дочь, сделала все, что ты скажешь, даже против воли матери. Удивительно, что такая простая мысль не приходила в твою буйную голову, — вдруг вступила в разговор княгиня.

Верея не любила споров, но оставаться в стороне уже не могла. Она величаво встала и медленно прошла меж мужем и сыном.

— Мы слишком долго ждали, дорогой мой, пока в этом роду появится девочка. Сто лет немаленький срок, — все ещё красивое, с едва заметными морщинками, лицо княгини было спокойно, как гладь горного озера. — И послушайся, наконец, отца, снеси молча оскорбление князя Яросвета. Им движет животный страх, будь выше этого.

Легкое шуршание нарушило тишину, все трое обернулись. Одна из ниш в стене сдвигалась, открывая взору черную зияющую пустоту тайного коридора. В проеме стоял юноша как зеркальное отражение похожий на княжича Аскольда. Разница была лишь в одежде, если княжич предпочитал белое и алое, то его близнец обычно был облачен в синее и черное.

— Доброго вечера, — произнесла точная копия княжича Аскольда.

— Горан, сынок, ты опоздал. Смею заметить, опять, — недовольно проговорила Верея.

— Полно, матушка, — подмигнул гостю Аскольд, — он ничего не пропустил. Проходи, братец, понаблюдаешь, как собственные родители отравляют мне жизнь.

Горан приблизился и занял место в одном из кресел. Он молча созерцал окружающих, внимательным взглядом, серых, как и у брата, глаз.

— Не томи, я вижу, тебе есть что сказать, — свела изящные брови Верея.

— Есть, — отозвался он. — Но сначала я хочу услышать, что вы решили по поводу княжны Огнеславы.

— А что тут решать? — приподнял бровь отец. — Аскольд женится на ней, если не она, значит их дочь, вернет в нашу семью украденное.

— План отличный, с той лишь мелочью, что я не хочу брать в жены вероломную лживую тварь, — отозвался на заявление отца Аскольд.

— Никто не спрашивает, чего ты хочешь, — шикнул на него отец.

— Я бы на твоем месте так не противился, — улыбнулся брат. — Огнеслава очень красивая девица.

— Ты ее видел? — заинтересовался Аскольд.

— Я всё вижу, ты же знаешь. Огнеслава - это угроза, которая выглядит, как невинный цветок, — загадочно произнес Горан.

— К чему ты ведешь? — неожиданно забеспокоилась княгиня.

— К нам едет очень опасное дитя, — вновь заговорил он. — Даже не знаю, какое слово подобрать для нее. Она юна и очень красива. Сначала, кажется, что это милый наивный ребенок, но потом оказывается, что ребенок прячет за спиной вот это.

Он осторожно достал из-за пазухи нечто завернутое в платок и, взявшись за кончик, встряхнул ткань. На пол со звоном упал клинок, тонкий, сделанный для женской руки, кинжал. Аскольд наклонился и, подняв оружие, повертел его в руке.

— И что? Я бы тоже достал оружие, появись ты внезапно, — пожал плечами княжич. — А я не сомневаюсь, что ты не лишил себя возможности произвести впечатление.

Горан встал и подошел к брату. Немного помедлив, он обхватил ладонью лезвие и тут же отдернул руку, демонстрируя семье ожог. Кожа на его руке дымилась, мерцая синими искрами.

— Что это? — испуганно проговорила княгиня.

— Не думал, что в мире есть клинок способный тебя ранить, — задумчиво произнес Аскольд.

— Не только ранить, но и убить, — поправил его брат и снова сел в кресло.

— Нужно выяснить, откуда такое оружие и сколько его, — сурово проговорил князь. — Что за семейство, одни проблемы от них!

— Я хочу забрать её себе, — подождав пока семья переварит новость, заявил Горан.

— Кого? — не поняла его слов Верея.

— Огнеславу. Я хочу забрать ее себе, — совершенно спокойно и даже буднично повторил он.

— Забирай! — развеселился Аскольд, но быстро замолк под тяжелым взглядом отца.

— Вы оба что, специально разум за дверями оставили! — разозлился князь. — Горан, что за глупость ты сейчас сказал?

— Тише. Ты ведь знаешь, такая свадьба невозможна, — вступила в разговор мать, усаживаясь в кресло напротив.

— Почему? — продолжая злить отца, весело заговорил Аскольд. — Обвенчаем змею со змеем! Отличная будет пара! И родят они вам кучу маленьких змеенышей!

— Замолчи! Твои шутки сейчас не уместны! — шикнула на Аскольда мать.

— Мне было видение, — не обращая внимания на брата, произнес Горан. — Огнеслава отдаст ларец и даже проведет обряд. Но чтобы так случилось, она должна быть со мной.

Отец, мать и брат быстро переглянулись и застыли в молчании. Их явно будоражила эта мысль, но высказать свое мнение вслух они отчего-то не решались.

— Можно обставить все, как жертвоприношение, отдадим её змею. Людям это понятно. Отомстишь заодно её отцу, ведь все решат, что княжна растерзана чудовищем. Она будет жить в моем дворце, среди теней. Я найду к ней подход, узнаю ее слабые места. Так или иначе, но я взращу в ней желание отдать артефакт. А когда осуществится неизбежное, и она откроет ларец, вручив мне власть над всеми змеями земли, тогда необходимость в потомке Огневицы для нашего рода отпадет, — завершив мысль, он обвел взглядом семейство. — Нет смысла делать её княгиней.

— Горан, сын… — подбирая слова начал свою речь отец. — Женщина из семейства Огневицы должна отдать власть над змеями не тебе, а Аскольду. Он будущий князь, он есть власть и закон. Твой долг охранять нашу землю и подчиняться брату, власть же, его бремя и обязанность.

— Значит, вы уже все решили? — угрожающе сказал Горан. — По-вашему, я не заслужил право даже змеями править?

— Змей не будет стоять выше князя. Это закон, — сурово проговорил Буеслав. — Змей уже однажды захватил власть, ни к чему хорошему это не привело. Власть над всеми змеями и над тобой будет у Аскольда, иначе не бывать. Править будет человек.

— А я, по-твоему, не человек? — начиная злиться, спросил Горан.

— Милый, ты же знаешь, что отец имел в виду. Конечно же, ты человек, но ты всегда будешь предвзят, твоя жизнь это вечная борьба со змеем и постоянное его укрощение. Это жертва, которую приносит каждый второй из близнецов.

— Но я не второй. Я был первым. Меня растили, как первого, меня с детства учили править. Я лучше многих, кто был до меня на этом посту! — огрызнулся он.

— Мы не будем ныне это обсуждать! — прохрипел Буеслав. — Хватит. Смирись! Мы не могли поступить иначе. Нам нужны вы оба. Государству нужны вы оба. Ни ты, ни Аскольд не имеете права на собственные желания! Ваша жизнь это служба. Аскольд будет служить государству, будучи мудрым князем. Ты будешь хранить наше княжество от бед и войны. И чтобы более, эта тема не поднималась. Сейчас я князь и вы сделаете то, что я прикажу.

Слова отца явно злили Горана, он отвел взгляд и, сжимая кулаки, уставился в стену.

— Все должно сделать тихо. Ни единая душа не должна прознать, что Зеяжск близок к возврату былого могущества, — уже спокойно продолжил Буеслав. — Пока мы не вернули власть над змеями, каждый из вас должен хранить тайну. Я отправлю лазутчиков в земли Яросвета, они перероют каждый дом, если понадобится, но найдут, откуда взялся этот кинжал. Как только мы узнаем его происхождение, тени должны уничтожить и оружие, и тех, кто его создал.

Княгиня, тем временем, не отрывая глаз, следила за клинком, который Аскольд играючи вертел в руках.

— Не могу вспомнить, где я видела этот знак… — задумчиво проговорила она.

Мужчины, все кроме Горана, дружно взглянули на нее, а после на рукоятку кинжала. Там действительно был выгравирован какой-то значок.

— Может это просто узор? — пожал плечами Аскольд.

— Нет, я видела этот знак прежде. Но не могу вспомнить где, — проговорила мать.

— Ты видела его в рукописи нашего предка, одного из тех, кто был един со змеем, приняв Черный дворец после безумного князя. Огневица сожгла рукописи змеев, до нас дошли только те, что написаны позже. Однако и в них несколько раз упоминается Братство змееборцев. Этот знак принадлежит им. Тайное общество, в которое вошли колдуны-фанатики из разных княжеств. Собственно именно при их поддержке Огневица и смогла осуществить задуманное.

— Никогда об этом не слышал, — заметил Аскольд.

— Больше надо было книжек читать, а не на охоту ездить, — едко ответил ему брат.

— Колдуны, чернокнижники и прочая нечисть не моя забота. Магия – твое дело, вот ты с ними и борись, — высокомерно взглянул на него Аскольд. — Я люблю честный бой.

Горан неожиданно для всех встал и с грохотом отбросил массивное кресло.

— Что за… — начал было отец, но осекся.

— Довольно! — резко заявил он, обводя всех недобрым взглядом. — Мне надоело выслушивать ваши пустые планы и версии. Вы и малой части от того, что является мне в видениях, не знаете! Вы не ведаете, что грядет! Змей не игрушка и не просто рабочая лошадка! Грязная работа опять достанется мне и моим людям! Однако вы хотите получить всё и понукать мной при этом!

— Твои тени, они не люди более, — фыркнул Аскольд. — Они созданы не как твоя личная армия, а чтобы беречь обычных солдат. Похоже, братец опять теряет контроль!

— Не смей говорить со мной в подобном тоне!

— Смею и буду. Я твой государь! — Выпрямился, взглянув в лицо брату Аскольд.

Они стояли друг напротив друга. Горан сделал шаг вперед, пламя свечей вспыхнуло вдруг в несколько раз сильнее, превращаясь в столбы огня. Княгиня вжалась в кресло. Князь хранил молчание и только хмурился. Гнев исказил лицо Горана, а глаза поменяли свой цвет. Аскольд же, оставаясь совершенно спокойным, начал тихонечко что-то шептать себе под нос. Уколов палец о кинжал, он размазывал каплю крови по ладоням. Огонь в комнате вернулся в привычное состояние, постепенно утихая.

Горан же схватился за голову. Словно теряя силы, он опустился на колени. Спустя мгновение глаза из красных вновь превратились в серые.

— Куда тебе власть над всеми змеями земли, когда ты одного в узде держать не можешь? — высокомерно спросил Аскольд.

Брат гневно взглянул на него и, ничего не говоря, стремительно поднялся, чтобы скрыться в темном проеме потайного хода.

В гневе Горан вернулся в Черный дворец, который был ему домом последние шесть лет. Быстрым шагом он прошел сквозь аркаду открытой галереи внутреннего двора. В пролеты было хорошо видно, как во дворе, одетые в черную форму без кольчуги, тренировались войны. Они были совершенно не похожи на традиционную армию Зеяжска. Молодые юноши и девушки обладали необыкновенной силой, скоростью и гибкостью. Одни тренировались в стрельбе из луков и арбалетов, другие упражнялись в поединках на мечах, метали ножи. Каждым из воинов можно было залюбоваться. Однако хозяин дворца даже не глянул в их сторону.

Он устремился вглубь переходов, вскоре оказавшись в библиотеке. Войдя, схватил с подставки короткий меч и с силой метнул его, да так, что тот воткнулся в один из больших старинных стеллажей, хранивших древние рукописи. Только потом он заметил невысокого человека в черной форме, который почтительно склонился в поклоне.

— Отправь десяток наших лучших воинов охранять княжну Огнеславу в дороге. Никто, в Белом дворце, не должен знать об этом. Приглядывайте за ней тайно, — отдал приказ князь Черного дворца.

Воин обратился тенью. Сгусток тьмы сложился в поклоне.

— Постой, — остановил его хозяин. — Пусть рядом с ней постоянно будет одна, нет, двое, двое из наших женщин.

Тень растаяла, словно её и не было. Горан остался один.

— Знаю, знаю, что она выглядит в точности, как Огневица. Не злись, твой гнев только создал проблем сегодня! Подчиняйся, и я верну тебе ту, по которой тоскуешь, — прошептал будто бы сам себе юноша. — Как только я заполучу артефакт, они тут же избавятся от княжны, отправив её в Черный дворец, а значит, каждый из нас получит, что желает.

Глава 5 Путь

Ранним утром последнего дня лета свадебный поезд в сопровождении конных воинов двинулся в путь. Расстояние до города Зеяжска, когда открыты дороги, всадник на добром коне преодолевал примерно за десять дней, но повозки не могли похвастаться такой скоростью. Прибытие Огнеславы планировалось не ранее, чем через две недели. Лесные дороги на юг не безопасны, поэтому княжну ждало утомительное путешествие на восток через топи да болота, до портового города Пенькова, там поезд будут ожидать корабли, которые спустившись вниз по течению реки Белой доставят невесту в Зеяжск.

Получив родительское благословение и навсегда простившись с родными под причитания плакальщиц, княжна отправилась в путь. Ей разрешено было взять с собой только одну помощницу, остальная прислуга была из людей жениха. Нянька Прасковья порывалась поехать с воспитанницей, но княгиня уговорила её остаться. Ведь если Прасковье, в силу возраста, будет нездоровиться в путешествии, она станет обузой, а не поддержкой. Поразмыслив, решено было отправить с княжной племянницу Прасковьи, девицу Забаву. Забава была сиротой, воспитывалась при княжьем дворе. Девка она была послушная и сообразительная, да еще и одногодка княжны. Огнеслава знала ее с детства. Лучшей напарницы не сыскать.

После отъезда княжича Аскольда прошла неделя, которая ушла на сборы и подготовку к путешествию. Родня старалась поддерживать в Огнеславе хорошее настроение и высокий, почти боевой, дух. Но в действительности все пребывали в унынии и печали. Положенное по традиции оплакивание невесты, как никогда прежде, походило на похороны. Поэтому покинув, наконец, отчий дом княжна испытала некое подобие облегчения. Да, возможно, впереди ее ждет много испытаний, но жизнь, замершая с прибытием сватов, снова двинулась вперед в своем течении.

Девицы ехали в самой удобной, обитой внутри красным бархатом повозке. Когда родной город скрылся из виду, Огнеслава прикрыла глаза и погрузилась в дрему. За окошком тянулась бесконечная вереница деревьев и кустов. Вдалеке постукивал о стволы дятел. Мерно скрипели колеса. После встречи с княжичем, новая жизнь уже не казалась ей чем-то ужасным. Ведьма предрекла большую любовь и большую беду. Но если подумать, беду в своей жизни познал любой человек, и у каждого поколения была своя война, уносившая сотни жизней. У войны множество причин, чаще всего, это власть и ресурсы, а не какая-то юная девчонка. Размышляя об этом, удалось справиться со страхами «большой беды». Что значили слова, что Аскольд никогда не станет ей мужем, Огнеслава не вполне понимала, так как та же ведьма заявила, что замуж за него она выйдет. Может старуха что-то напутала, а может умышленно хотела напугать? Теперь это было уже не важно, ибо выбор сделан. Княжич, как показалось, человек добрый и приятный в беседе, девица была уверена, что они найдут взаимопонимание. Только слова о предательстве никак не шли из головы. Чтобы успокоить сердце, Огнеслава поклялась себе, что всегда будет честна с Аскольдом и не сделает ничего, что навредит лично ему. Она постарается не разочаровывать новых родичей. Единственное в чем она им откажет, это ларец.

Ох уж этот ларец! И зачем только старая княгиня оставила его потомкам, лучше бы закопала где-нибудь или утопила, раз он настолько опасен. Вспомнился день, когда мать повела её в подземелье. Дверь долго не поддавалась, замки и засовы проржавели. Но когда мужикам все же удалось открыть тяжелые створки, необычное чувство охватило душу девицы. Оказывается, однажды она уже видела это место во сне, а теперь вошла в железную комнату наяву. Всё внутри трепетало. Так волнительно было встретить свои видения в реальности. Ларец оказался не рубиновым, как гласила легенда, а довольно большим сундуком, обитым металлом и подвешенным на цепях в центре комнаты.

— Во сне он был совсем другой, — прошептала тогда Огнеслава.

— Другой? – услышав обрывок фразы, повторила мать.

— Он не похож на «рубиновый», — громко ответила княжна, — скорее железный или дубовый.

— Да, я тоже думала, что увижу нечто иное, — согласилась княгиня.

Подойдя ближе, Огнеслава попыталась открыть крышку сундука, но та не поддалась.

— Не открывается!

— Не трогай, похоже, колдовство, — предостерегла мать. – Здесь нет ни замков, ни задвижек, как же мы снимем его с цепей? Эй, кто-нибудь, подите сюда!

— Не губи, княгиня! – взмолилась челядь, что ждала за дверью, и в ужасе пала на колени.

— А ну ка! – взревел стоявший поодаль дружинник.

Мать посмотрела на онемевших от страха мужиков и тяжело вздохнула.

— Оставь их.

Огнеслава же тем временем, вновь протянула руку к сундуку, пытаясь вспомнить свой сон.

— Здесь что-то не так, — с сомнение проговорила она, — не могла же старая княгиня принести сюда такой здоровенный сундук одна.

— О чем ты?

— Ай! – вскрикнула Огнеслава.

— Что случилось? — бросилась к ней мать.

Отдернув руку, девица зажала палец, с которого капала кровь.

— Похоже, порезалась, — пояснила она. — Я нажала вон туда, а из отверстия у крышки появилось лезвие.

— Это может быть яд! — испугалась княгиня. — Идем! Говорила же, не трогай! Быстрее к лекарю.

Но только женщины повернулись к двери, как за их спинами раздался скрежет. Какие-то неведомые механизмы пришли в движение, освобождая тяжелые цепи. Обернувшись, Огнеслава увидела, как массивный сундук с грохотом опускается на пол. Стоило ему коснуться железных плит, как крышка сама отщелкнулась и открылась. Коридор, ведущий в подземелье, наполнился криками убегающих людей. Похоже, лишь княжна с матерью остались на месте. Боязливо оглядываясь, они подошли к сундуку. Внутри на истлевшей красной материи стоял небольшой серебряный ларец, обильно инкрустированный рубинами.

— Это он! – ахнула Огнеслава.

Княгиня только покивала ей в ответ. Все произошедшее странным образом взволновало и без того полную впечатлений княжну. Теперь ей стало казаться, что путь в Зеяжск действительно её судьба.

Огнеслава открыла глаза, за окошком всё такой же густой лес, а напротив уснувшая Забава. Опустив руку под сиденье, девица нащупала небольшой сундучок, в котором был спрятан ларец старой княгини. «На месте» — подумала она и, расслабившись, откинулась на подушку.

Второй день оказался самым неудачным из всего путешествия. С утра лил сильный дождь. Дорога раскисла. Кругом болота и непроходимые леса. Сырая серость гнетущими тисками сжимала процессию. Ехали и так медленно, а тут еще молния, ударив в придорожный дуб, завалила его поперек дороги.

— Что там? — поинтересовалась Огнеслава, когда, вымокшая под ливнем, Забава вернулась в повозку.

— Дерево упало. Пока не уберут, не поедем, — ответила девица. — Ох, неспроста это! Не благоволят нам Боги, похоже.

— Не говори ерунды, — отмахнулась княжна.

Снаружи послышались крики и шум, а следом воздух прорезал свист стрел. Гул толпы, лязг оружия, приказ обороняться - не заставили себя ждать.

— Разбойники! — пропищала Забава. — Что же делать?

— Ничего, — ответила Огнеслава, усилием воли сохраняя спокойствие. — Сиди тихо. Снаружи полно воинов, твое дело не мешать.

— Мне страшно, княгинюшка! — дрожащим голосом заныла Забава.

— Не бойся, нас хорошо охраняют. Просто помолись за упокоение душ тех лихих людей, что посягнули на княжеский поезд, — успокаивала помощницу Огнеслава.

«Нельзя проявлять слабость на глазах у тех, кто тебе служит!» - вспоминала она наставления матери, стараясь быть примером для перепуганной напарницы. В тот самый момент, когда Забава почти восстановила самообладание, дверца с хлопком отворилась, и в повозку заскочил странно одетый мужчина. Под накинутыми на плечи лохмотьями виднелась добротная одежда, а на тыльной стороне ладони был нанесен какой-то знак, который он тут же продемонстрировал. Девицы с визгом вжались в стену.

— Княжна, — прокричал мужчина, указывая на рисунок, — я пришел за вами. Не бойтесь, мы спасем вас!

Огнеслава не знала, что это за символ и почему, вдруг, его демонстрация должна что-то значить. Взгляд неосознанно опустился на лезвие меча незнакомца, по которому стекали алые капли. Выглядеть невозмутимой больше не получалось.

— Кто вы? — испуганно спросила Огнеслава – Почему вы решили, что меня спасать нужно?

— Мы братство з… — не успел незнакомец договорить, как из его живота показалось лезвие чужого меча. Остаток слова он уже не сказал, а выплюнул кровью прямо на подол Забавы. Та завизжала.

Двое воинов быстро выволокли непрошеного гостя на улицу. В открытую дверцу стало видно идущее под дождем сражение. Но тут распахнулась противоположная дверь и чьи-то руки, схватив Забаву, потащили ее на улицу. Девица кричала и сопротивлялась. Огнеслава, вспомнив о ларце, быстро достала его из-под сиденья и прижала к груди. Громыхнул гром. Последовавшая вспышка молнии оказалась настолько яркой, что княжна зажмурилась. Когда открыла глаза, оказалось, она сидит не в повозке, а на пне среди заливаемого дождем леса.

— Что за наваждение? — с трудом промолвила, оглядываясь.

— Приветствую тебя, внучка, потомок премудрой Огневицы Велимировны! — произнес, вышедший из-за могучего дуба, старик.

— Здравия вам, старче, — поднялась и поклонилась княжна.

Дождь был сильным, но одежда на теле Огнеславы и белоснежные одежды старца оставались сухими. Казалось, над ними, падающие с неба капли просто растворяются в пространстве.

— Ты уж прости нас, княжна, что явились только сейчас. Но была надежда, что сама изменишь свою судьбу, и нам не придется вмешиваться, — поклонился ей в ответ старик.

— Значит эта ведьма… — не закончила свой вопрос Огнеслава, когда увидела кивок согласия.

— Да, она говорила с тобой по моему настоянию.

— Вы хотите, чтобы я отказалась от свадьбы? — сообразила девица.

— Это будет лучшим решением.

— Но я сделала свой выбор! Я не пожалею! — поторопилась ответить Огнеслава. — Если откажусь от свадьбы и не привезу ларец Аскольду, нарушу договор, пострадает весь мой род! Никого не пощадят!

— И все же это лучше, чем вернуть ларец его хозяину.

— Значит все дело в ларце? — осторожно начала расспросы княжна.

— Не только в нем, но он главная причина, — подтвердил её мысли старец.

— Скажите, старче, а это, правда, что только кристальной чистоты человек не умрет, коснувшись ларца? Что любой, кто не потомок княгини, если его мысли недостаточно чисты, обречен на мучительную смерть? — невинно поинтересовалась Огнеслава.

— Правда, — вновь утвердительно кивнул он.

— Тогда возьмите его! — оторвав от груди ларец, княжна протянула его к рукам старика.

— Зачем? — не то удивился, не то испугался тот.

— Затем, что если ваши помыслы чисты, вам нечего бояться, а я с легким сердцем последую за вами, — объяснила девица.

Старик с сомнением смотрел на ларец. Он протянул было руку, но та вдруг задрожала и опустилась. Воспользовавшись возникшим замешательством, княжна снова огляделась и вдруг увидела, что стоят они в центре отсыпанного мелкой белой крошкой круга. И именно внутри этого круга стихия не бушует. Остальной же лес заливает, как из ведра.

— Вот видите, старче, я не могу вам доверять, — медленно говорила Огнеслава, начав пятиться назад.

— Не дури, дитя, — попытался остановить её незнакомец — Тебе не убежать.

Заветная черта, была уже близко, ещё шаг и она окажется вне заговоренного места.

— Стой, где стоишь, — велел ей старик — Я всё тебе расскажу, ты многого не знаешь. Змей не отпустит тебя, пока не вернет артефакт! Стоит тебе попасть в Зеяжск, станешь пленницей, назад дороги не будет!

Каждое слово знаменовалось маленьким шагом назад. И вот, последний шаг и княжна оказалась под проливным дождем. Одежда промокла в мгновение ока, по лицу и волосам стекают капли воды.

— Глупое дитя! — гневно вскричал старец. — Схватить её!

Из-за ближайших кустов вышли воины, одетые в зеленые плащи, и поспешили к девице. Огнеслава вновь прижала ларец к груди и приготовилась, что сейчас ее окружат. Раскаты грома опять прокатились по небу, а вспышка молнии поделила окружающее пространство на свет и тень.

Будто бы из ниоткуда, словно отделяясь от теней вокруг княжны возникли люди, одетые в черное с ног до головы. Уверенными ударами мечей, они встретили бежавших к Огнеславе воинов. Те, один за другим, оседали на залитую водой землю. Кровь смешивалась с водой и растекалась в лужах. «Кто они?» - испуганно думала княжна. Она перевела взгляд туда, где только что стоял старец, но его как не бывало, остался только след в виде белесого круга на зеленой траве. Когда враги были повержены, неожиданные спасители княжны выстроились напротив неё строем и склонились в почтительном поклоне. Испуганными глазами девица смотрела на них, не до конца понимая, что происходит.

— Хозяйка, позвольте проводить вас обратно к поезду, — уважительно произнес один из склонившихся.

— Да, — дрожащим голосом ответила девица, — пожалуйста.

Они довели её почти до самой повозки, но когда до дверцы осталось лишь протянуть руку, исчезли без следа. Напоследок один из её спасителей сказал:

— Хозяйка, не рассказывайте о том, что произошло в лесу, для вашего же блага. И о нас лучше забудьте. Отныне у вас много врагов, будьте осторожны.

Дождь закончился. Промокшая, напуганная Огнеслава почти упала в объятия Забавы. Радость от собственного спасения и от того, что помощница жива и невредима, заставила расплакаться. Забава тоже ревела в три ручья. Так они и успокаивали друг дружку, пока не явился боярин Светомил. Прежде уверенный и самодовольный, он выглядел растерянным. Увидев Огнеславу целехонькой, аж дара речи лишился. А как отпустило, засуетился, захлопотал. Удостоверившись, что с невестой все в порядке, глава процессии воздал хвалу богам.

Глава 6 Новая семья

После всех трудностей и опасностей, пережитых в дороге, Огнеслава была рада, что путешествие их заканчивается. Конечно же, еще в Пенькове, после смены повозок на корабли, стало спокойнее. Однако теперь, когда прибыли в Зеяжск и швартовались у пристани, она словно вздохнула после пребывания под водой и поняла насколько устала. Не терпелось сойти на берег, вымыться в бане и сладко уснуть в обычной, а не походной постели. Но до этого еще далеко, а сейчас наряженная в богатые одежды девица стояла на палубе, созерцая пристань будущей своей столицы.

По сравнению с родным городом, Зеяжск был огромен. Глаз не хватало, чтобы увидеть его границы. Пристани полны людей, её ждали с нетерпением. Теперь понятно, почему, сегодня было уделено столько внимания внешнему виду. Присланные специально мастерицы сделали все, чтобы Огнеслава явила людям свою красу во всем великолепии. Длинная светлая коса, как и положено просватанной девице, была украшена лентами. На голове красовался золотой венец с самоцветами. Одежды, подобранные княгиней Вереей, сидели изумительно, подчеркивая стройный стан и красоту фигуры. Забава стояла подле княжны и, нервно кусая губы, постоянно поглядывала на злополучный ларец, который Огнеслава теперь всюду носила с собой.

— Прекрати трястись, — не оборачиваясь к помощнице, прошептала Огнеслава.

— Легко вам говорить, а мне боязно до смерти, — зашептала в ответ Забава.

— Я тоже боюсь, но виду подавать нельзя. Никто не должен видеть наш страх.

— А вдруг на нас опять нападут? — не унималась Забава.

— Мы уже в столице, здесь безопасно. Успокойся, — специально улыбнулась Огнеслава, взглянув на помощницу — Ну же. По нам двоим будут судить о всем нашем народе.

Забава натужно улыбнулась в ответ, и княжна довольно кивнула. Корабли стояли у пристани. Народ собирался поглазеть на невесту. Действо превратилось в настоящий праздник.

Когда Огнеслава сошла по сходням, она сразу поймала на себе взгляд княжича. Аскольд встречал её вместе с отцом и матерью. Большая честь, что все правящее семейство появилось здесь сегодня поприветствовать её. Под пристальным взглядом жениха Огнеслава смутилась. Сейчас ей было неловко вспоминать свой безрассудный поцелуй, поэтому она покорно склонилась в поклоне, лишь бы не смотреть на него. Княгиня Верея, посчитав такое поведение демонстрацией кроткого нрава, довольно улыбнулась. Её очень порадовало, что невеста не только хороша собой, но скромна.

— Приветствуем тебя, дочка, на нашей земле, — проговорил князь Буеслав. — Добрая ли была дорога?

Огнеслава непонимающе подняла глаза. Неужели им не сообщили о нападении? Но столкнувшись с серьезным взглядом свекра, сообразила, что это игра на публику. Князь, конечно же, знает, но хочет, чтобы все выглядело безмятежно.

— Да. Благодарю. Наш путь ничто не омрачало, — еще раз поклонившись, ответила она.

— Рад, наконец, видеть свою невесту, — надменно заявил Аскольд и, взглянув на ларец в руках девицы, добавил. — Вижу вы, не в пример своему батюшке, выполняете обязательства. Похвально.

Огнеслава вопросительно взглянула на княжича. Она не ожидала такой отчужденности. Всякий раз, пытаясь представить, как они встретятся в Зеяжске, с надеждой думала, что он хоть и проявит сдержанность, но будет ласков или смущен. Никогда она не представляла, что молодой князь предпочтет сделать вид, будто зол и ни чуточку не очарован невестой. Хотя, наверное, он прав, так будет проще для всех.

— Рада видеть вас в добром расположении духа, — тепло улыбнулась Огнеслава, внимательно взглянув в холодные глаза жениха. Этой улыбкой она постаралась дать понять ему, что понимает и принимает правила игры.

Вопреки её ожиданиям, Аскольд никак не отреагировал на ласковый взгляд. Напротив он выглядел настолько отрешенно, что Огнеслава внутренне сжалась и пристыженно потупилась.

Тем временем тень уже около часа скользившая по городу начала расти. И вскоре пронеслась, затмевая солнце по набережной. Люди вскидывали головы и, увидев над собой серебряное тело змея, почтительно кланялись. Огнеслава всеми силами пыталась сохранить самообладание, но инстинктивно попятилась. Забава же с писком спряталась за спину своей княгинюшки. Аскольд наоборот повеселел и со смехом глядя на испуганное лицо невесты заявил:

— Привыкайте, дорогая, вы отныне живете в Зеяжске и скоро станете княгиней. А в нашем роду змеев бояться не принято!

Чудище пронеслось над головами прибывших и вновь поднялось высоко в небо. Стараясь выглядеть величаво, Огнеслава с Забавой проследовали в повозку. Спрятавшись за шторками, княжна и её спутница смогли немного расслабиться.

— Ой, княгинюшка, не слишком-то ваша новая родня нам рада, — заметила Забава.

— С чего ты решила? — поинтересовалась Огнеслава, ставя рядом с собой ларец, когда повозка двинулась.

— Княгиня смотрела на нас, как на девок дворовых, такая высокомерная женщина. А жених ваш, тоже хорош, змеем напугать придумал. Только князь вроде с добром отнесся, — пояснила Забава.

— Это только видимость, показное для людей. Как они на самом деле к нам относятся, мы узнаем через день, другой, пожив под их крышей, — не отрывая глаз от двух величественных дворцов, ответила Огнеслава.

Один дворец был из белого камня, другой - из черного. Они стояли, как два близнеца, а разделяла их лишь река, над которой протянулся высокий, исполинских размеров, мост. Над обоими дворцами гордо реяли флаги с изображением серебряного змея.

Хотя они и ехали быстро по улицам Зеяжска, от глаз Огнеславы не укрылось насколько ухоженными и чистыми были улочки, насколько витиевато, со вкусом, выполнена резьба на домах. В столице её отца такие дома могли себе позволить только зажиточные купцы, а здесь каждый домик, как диковинная игрушка. Люди тоже выглядели состоятельными, хорошая одежда и довольные лица. Не заметно было ни нищих, ни замученных работой невольников.

Когда повозки миновали ворота дворца, княжна обнаружила, что у входа её встречает целая толпа. Стоило выйти, как рядом неожиданно оказался княжич Аскольд. Он подал ей в руку кончик платка, за который Огнеслава по традиции взялась. Согласно древнему обычаю, нельзя касаться невесты до свадьбы. Эту традицию уже почти нигде не соблюдали, но видимо в Зеяжске она все еще была жива. Взяв ларец под мышку, Огнеслава побрела следом за женихом. Аскольд вывел её на середину двора, туда, где стояли старцы, хранители святилищ.

— Благословите, отче, — поклонился княжич служителям Богов. — Это невеста моя, княжна Огнеслава, дочь князя Яросвета.

Огнеслава также склонилась в поклоне перед старцами. Старший из волхвов воздел руки к небу и, произнеся обращение к Роду, Сварогу и Ладе, пожелал молодым:

— Да будет на вас благословение Богов.

Их окурили можжевеловым дымом, осыпали травами, изгоняющими зло. Поклонившись святыням, знаменовавшим присутствие богов-покровителей, жених и невеста раскланялись на четыре стороны. После молодой князь повел избранницу под резную арку ворот, отделявших двор от сада.

Как только они миновали ворота, подошла княгиня Верея с десятком женщин. Молодые поклонились княгине, и Аскольд отошел в сторону. Женщины обступили Огнеславу.

— Идем с нами, дочка, мы проводим тебя туда, где будешь жить до свадьбы, — бескомпромиссно проговорила свекровь.

Огнеслава повиновалась. Забава мелкими шажками семенила следом, боясь отстать. Женщины прошли по небольшой дорожке, которая вывела их прямиком к реке. У берега был выстроен маленький причал, где на воде качались три лодочки с молчаливыми гребцами. В отдалении Огнеслава увидела живописный островок, посреди которого возвышался терем. «О Боги, её хотят запереть на острове? Не дом, а настоящая тюрьма! Настолько красивая тюрьма, насколько только можно представить, но суть от этого не меняется…» - подумала Огнеслава, ступая на борт лодки. Как только все разместились, лодочки украшенные цветами и лентами двинулись к острову. Вскоре они причалили к такой же маленькой живописной пристани, как и на покинутом берегу.

Женщины во главе с княгиней Вереей повели девиц по белокаменной лестнице, петляющей меж желтеющих раскидистых деревьев. Все это действо происходило в полном молчании. У главного входа их встретили шесть пожилых челядинок в одинаковой одежде.

— Вот, дочка, это твоя личная прислуга. Повелевай ими, как пожелаешь, — властно, но с теплотой проговорила Верея. — Помощницы мои верные. Берегите нашу будущую невестку, как зеницу ока. Заботьтесь и возлюбите, будто собственную дочь. Следите внимательно, чтобы все было благополучно, и каждый день докладывайте мне о здоровье и чаяниях будущей княгини Зеяжска.

Слова «следите», «докладывайте» заставили Огнеславу вздрогнуть. Мало того, что её поселили вдали от людей и двора, так еще и прямо заявляют, что свекровь будет знать о каждом её шаге здесь. Гнетущее чувство появилось в душе девицы, вспомнились мрачные слова старца, дескать, быть ей пленницей по приезде. Тем временем помощницы дружно поклонились, вновь замерев, словно статуи. Они явно не были простолюдинками, слишком уж белы лица и одежда из дорогих тканей.

— Идем, дитя, я покажу тебе твои хоромы, — величаво произнесла Верея.

Огнеслава уныло побрела следом, так и не выпуская из рук проклятый ларец своей прапрабабки.

Они вошли в терем и поднялись по лестнице на второй уровень. Здесь во весь этаж были помещения, отведенные для княжны. Надо признать, Огнеслава еще никогда в жизни не жила в столь просторных и красивых покоях. Стены обтянуты тканью, мебель резная, со вставками из различных пород древесины, а окна открывались великолепным видом на реку. Свежий ветерок гулял по комнатам, неся прохладу и запах осеннего сада.

— Ты довольна? Все ли тебе по нраву, дитя? — сверху вниз взглянула на Огнеславу княгиня.

— Да, благодарю вас за заботу, — сдержанно ответила та.

— Вот и прекрасно, — довольно улыбнулась свекровь. — Свадьба будет через десять дней. Нам нужно успеть все подготовить. Завтра с утра к тебе явятся швеи, они должны пошить тебе подвенечное платье и одежды на последующие за свадьбой дни. Днем прибудет лекарь, проверить здоровье. Потом тебя посетят служительницы Лады для обряда благословения Великой Матери. К закату управимся, поэтому вечер можешь провести, как твоей душе угодно. Сегодня же, отдыхай.

— Но у меня есть платья. Матушка собрала мне хорошее приданое. И подвенечное платье у меня есть, я и мама сами его вышивали, — попыталась возразить Огнеслава.

— Глупое дитя. Возможно твои платья и подошли бы для того места где ты жила, но боюсь они недостаточно хороши для Зеяжска, — пренебрежительно заявила княгиня. — Ты можешь оставить приданое себе на память, но чтобы отныне я тебя видела только в том, что тебе сошьют здесь.

Огнеслава вспыхнула от гнева, но промолчала. Княгиня довольно улыбнулась и вышла прочь. Прислуга последовала за ней. Дверь с грохотом захлопнулась. Юная княжна шумно вздохнула, пытаясь вернуть самообладание. Не так она представляла себе свой первый день в Зеяжске и уж точно не так видела знакомство со своей новой семьей! Хотя, чего она желала после того представления, которое устроили её родители. Скорее всего, семья Аскольда оскорбилась и теперь отыгрывалась на ней за унижение. Она должна стерпеть, ведь Аскольд тоже не наказал её отца за проступок, хотя мог. Довольно! Сначала отдохнуть, а уж после обдумать, как лучше вести себя с новоиспечёнными родственниками.

Пока никого нет, стоит найти место ларцу. Сперва она водрузила его на небольшой сундук, стоявший у изголовья кровати. Однако, немного подумав, переставила под кровать. Вскоре в комнату вошла Забава, широко распахнутыми глазами она оглядывала богатое убранство их нового жилища.

— Какая роскошь, княгинюшка! Никогда бы не подумала, что люди могут так жить! — поделилась впечатлениями Забава.

— Я тоже не думала, что буду жить вот так… — мрачно ответила Огнеслава.

Переодетая в свежее платье после бани, княжна сидела у воды на мостках. Здесь было тихо и спокойно. Достаточно далеко от назойливых помощниц, хотя знала, что за ней приглядывают, даже не будучи на глазах. Она разулась и, обнажив красивые белые ноги, коснулась пальцами прохладной воды. Легкие прибрежные волны, захлестывая, оставляли брызги почти до колен. Кроме женщин-помощниц на острове была охрана. Но до следующего обхода еще пара часов, поэтому можно расслабиться, немного забыв о приличиях. Золотистые лучики заходящего солнца нежно согревали обнаженную кожу ног, рук, лица и шеи. Маленькие рыбки стайками кружили около мостков, и девица задумчиво следила за их маневрами. Вокруг, что хватало глаз, отделенный водной преградой, простирался город Зеяжск. Весь правый берег Зеяны был занят им. На левом же берегу шумел лес и черной скалой одиноко возвышался дворец змея Горана.

Княжна всмотрелась в собственное отражение, которое то появлялось, то пропадало на темной воде. Отражаясь в водной глади, на нее смотрела красивая девица с длинной золотистой косой, украшенной лентами. Правильные черты лица, светлая кожа, тонкие нежные руки и длинные крепкие ноги — все в ней было прекрасно. Огнеслава не была настолько застенчивой, чтобы не понимать собственной красоты. Мужчины всегда смотрели на нее с восхищением, а юноши терялись в ее присутствии. Почему же княжич Аскольд настолько холоден? Что же ему могло не понравиться? Привыкшая к всеобщему восхищению, она чувствовала себя обиженной.

Вечерело. Солнце село за горизонт, уступая место молодой луне. Стремительно темнело, вот уже и не видно города на реке, только уходящие во мрак волны. Сзади подошла Забава и, поставив рядом с Огнеславой два фонаря, проговорила:

— Там тетушки волнуются, ночь надвигается, а вы все здесь сидите, не простудились бы после бани. Зачем запретили им следом пойти? Разве пристало доброй хозяйке над прислугой глумиться? Знаете же, ваш приказ противоречит указаниям свекрови.

— Передай, пусть не тревожатся, скоро приду, — не поворачиваясь, ответила Огнеслава — Я еще немножко посижу здесь и спать, уговори их меня не трогать.

— Я постараюсь, но и вы помните, у них приказ следить во все глаза, — пояснила Забава. — И так насилу упросила издалека приглядывать, сказав, что сама буду рядом.

— Забава, пожалуйста, я хочу просто посидеть здесь без чужих глаз. Разве тебя не достаточно? Куда я денусь! — обернулась на спутницу княжна.

— Хорошо. Сделаю все что смогу, — кивнула Забава. — Пойду, принесу вам платок на плечи, а то действительно, как бы не захворали.

— Благодарю. Ступай, — вновь уставилась в темные воды реки Огнеслава.

Только княжна погрузилась в свои мысли, созерцая желтые отблески пламени фонарей на голых коленках, как за спиной опять зашуршали шаги. Видимо Забава вернулась быстрее, чем она рассчитывала.

— Как думаешь, я нравлюсь Аскольду или нет? Он сегодня вообще не смотрел на меня. Хороша ли я собой по местным меркам? — задумчиво спросила помощницу Огнеслава.

— Думаю, да, — прозвучал за спиной ответ, заставивший девицу с визгом подскочить.

Голос принадлежал не Забаве. Огнеслава уже слышала этот голос, но испугалась, не поверив собственным ушам. Вскочив, она увидела шагнувшего к ней Аскольда. Не удержавшись на скользком краешке доски, девица сорвалась с мостков. Прохлада реки окутала тело, она с головой ушла под воду. Путаясь в юбках, начала грести, чтобы выплыть. Тут её поймали чьи-то руки и вытащили наверх. Оказавшись на поверхности воды, поняла, что княжич, видимо, прыгнул следом и в данный момент, обхватив её одной рукой, пытается грести к берегу.

— Я не хотел тебя пугать, — сплюнув захлестнувшую воду, проговорил он.

— Отпустите меня! — оттолкнула его Огнеслава. — Я хорошо плаваю.

Он отпустил и она, отплыв на расстояние вытянутой руки, гневно взглянула ему в лицо. Стоявшие на причале фонари, достаточно освещали обоих, чтобы заметить, Аскольд сейчас смотрит на нее совсем иначе, чем днем.

— Что вы здесь делаете? — сердито выдохнула, краснея от одной мысли, что он мог случайно увидеть её голые ноги. Какой стыд, если так!

— Хотел навестить, красавицу-невесту, — сменив серьезное лицо на улыбку, ответил княжич, — Я очень ждал новой встречи с тобой…

— Простите, конечно, но днем мне так не показалось, — свела брови Огнеслава. — Я понимаю, что нужно держать лицо перед народом, но … — волна захлестнула её и княжна на миг замолчала, а после продолжила. — Вы сегодня очень дотошно соблюдали все традиции, так давайте соблюдать их и дальше. Ваша матушка не одобрит такого поведения!

Высказав эту гневную тираду, она поплыла к берегу. Княжич догнал ее и, поймав за талию, вернул обратно. Схватившись за один из столбиков державших мостки, он подтянул к себе сопротивлявшуюся княжну, так, что они оказались нос к носу, прямо под деревянным настилом.

— Да что вы себе позволяете. Я сейчас закричу! — отбиваясь, прошипела Огнеслава.

— Не кричи. Послушай, — тихо проговорил он и чуть громче добавил, перехватывая крепче. — Да, послушай же! — он продолжил, когда тело девицы стало податливым. — В нашем роду множество старых, изживших себя, традиций, но их принято соблюдать. Глупо на это обижаться.

— Я не обиделась, — встряхнула головой Огнеслава. — Мне вообще все равно.

— Не ври. Я вижу, что обиделась, — вновь хитро улыбнулся Аскольд. — Не принимай за правду то, что я буду делать на людях. Ты ведь не в крестьянской семье росла, все же понимаешь?

— Понимаю, — хмуро отозвалась она.

Эти слова заставили смягчиться. Наверное, именно их её уязвленное самолюбие и желало услышать. Вроде ничего особенного не происходило, но просто тот факт, что они находятся сейчас очень близко, вызывал одновременно смущение и взрыв эмоций. Похоже, она влюбляется в своего жениха. Ей безумно хотелось верить всему, что он скажет. Сердечко так и выпрыгивало из груди. Над головами раздались легкие шаги, вернулась Забава.

— Княгинюшка! Огнеслава! — позвала она, но, не найдя княжны, уже более испуганно добавила. — Ох Божечки! Куда же делась!

Огнеслава хотела было крикнуть в ответ, но Аскольд показал ей знаком молчать. Торопливыми шагами Забава убежала к терему. Княжна взглянула на жениха. Его лицо было совсем близко.

— Хочу вернуть тебе кое-что, — прошептал он.

Не успела она сообразить, о чем речь, как суженый вновь крепче обнял её и поцеловал. Это был отнюдь не робкий поцелуй, которым наградила его Огнеслава тогда в саду. Этот поцелуй был другим, страстным и настойчивым. Когда все закончилось, она сама себя не помнила. Княжич отпустил её и подтолкнул на свет из-под мостков.

— Я снова приду к тебе завтра ночью. Жди меня, — сказал он. — А теперь плыви.

Только Огнеслава оказалась на освещенной фонарями воде, как услышала топот нескольких пар ног. Тетушки-помощницы во главе с Забавой уже неслись по мосткам.

— Княгинюшка! Как же так! Жива, слава Богам! — причитали они на разные голоса, выуживая Огнеславу из воды. — Что случилось? Мы уж боялись, что не сносить нам головы!

— Я поскользнулась и упала. Простите, я не специально, — объясняла им Огнеслава.

— Да как же так, как же так? Не простыть бы вам! — кудахтали женщины.

— Все хорошо. Просто немного испугалась, — пролепетала Огнеслава, думая только о том, как сильно горят её губы и щеки. — Я цела. Давайте не будем никому рассказывать, зачем княгиню тревожить, да и вас за то, что не уследили, отругать могут.

Все еще находившийся под мостками княжич, самодовольно усмехнулся.

— Конечно, конечно, — закудахтали помощницы переглянувшись, никому не хотелось гневить ни старую, ни молодую хозяйку. — Не губи нас, милая, не говори государыне.

— Я не скажу, но и вы молчите, — кивнула княжна.

Тетушки закутали Огнеславу в платки и увели в терем.

Глава 7 Свидание

День прошел, как пустой сон. До самого обеда княжну изводили снятием мерок, выбором тканей и узоров. Стоило уйти швеям, на пороге появилась знахарка в сопровождении княгини Вереи. Огнеслава чувствовала себя лошадью на продажу, настолько тщательно врачевательница осматривала её. Это было унизительно и мерзко, но возражать княгине девица не решилась. Подтвердив идеальное здоровье и невинность невесты, старуха ушла. Огнеслава одевалась, чуть не плача от обиды.

— Не злись дитя, мне нужно было убедиться, что достойную девицу в свой род берем, — проговорила княгиня, стоя к ней спиной и глядя в приоткрытое окошко. — Ты вероятная мать моих внуков, а значит должна быть идеальна во всех отношениях.

— Если я вам нужна только, как мать ваших внуков, не все ли равно девица я или нет? Сомневаюсь, что кто-то проверял вас подобным образом, — обиженно заявила Огнеслава.

— Мне поверили на слово, — гордо заявила княгиня, повернувшись к невестке и смерив её оценивающим взглядом. — Но я пришла сюда из другого рода.

— Если вам не нравится мой род, зачем меня взяли? — с вызовом взглянула ей в глаза княжна.

— Я не совру, если скажу, что нам нужна твоя кровь, — холодно проговорила Верея. — Твоя прапрабабка была лживой вероломной женщиной. Её взяли в Зеяжск невестой, польстившись на внешнюю красоту. Родня соврала, будто бы Огневица - девица. Однако у неё уже был муж и сын, как оказалось позднее. Она обманула наших предков и украла артефакт, который был очень важен. Как видишь, у меня нет цели, сделать неприятно лично тебе, но я не могу рисковать.

— Ларец! — догадалась Огнеслава. — Вам нужен ларец, а не я.

— Сам ларец без тебя бесполезен. Кроме тебя, пока никто не может его открыть, — ответила княгиня.

— Тогда вам нужно быть со мной поласковее, вдруг я не снесу унижений и с горя, скажем, утоплюсь, — скрывая угрозу за нарочитой мягкостью голоса, проговорила Огнеслава.

— Ты должна быть очень, очень осторожна и беречь свою жизнь. Тебе нельзя заболеть или умереть, — предостерегающе взглянула на нее Верея. — Иначе я сильно расстроюсь и превращу жизнь твоей сестренки Весемиры, которой придется занять твое место, в пытку. Ты поняла меня?

— Да! — злобно ответила Огнеслава. — Раз уж вы говорите честно, то я тоже скажу вам по совести. Пока я жива, я не открою ларца, и никогда не верну вам то, что заперто там внутри.

— Я и не сомневалась, — ответила Верея. — Я разбираюсь в людях и уже успела понять, что ты такое. Когда на вас напали, ты бросилась спасать ларец, а не подругу. Первая реакция в момент опасности – многое говорит о человеке.

— Нападение. Так это были вы? — испуганно отступила назад княжна.

— Не я, но я знаю, что там случилось. У меня везде есть уши и глаза, деточка, — продолжила Верея — Думаешь, мне неизвестно, что ты вчера упала в реку и помощницы всячески пытаются это скрыть? Ты хорошо придумала, напугать их моим гневом, но ни они одни наблюдают за тобой. Надеюсь, ты не пыталась утопиться и это действительно случайность.

Княгиня не упомянула об Аскольде. Значит либо её соглядатай доложил с чужих слов, либо… княжич сам рассказал матери? Нет, такого не может быть! Никто не будет рассказывать родителям о том, как пробрался к невесте ради поцелуя. Значит, мать и сын действуют порознь. Скорее всего, свекровь ведет свою собственную игру, а Аскольд даже не знает о тех унижениях, которые приходиться терпеть его нареченной. Что же, в таком случае, лучше смолчать и усыпить бдительность княгини.

— Это случайность, — покорно повторила Огнеслава.

— Вот и славно, — кивнула Верея. — Пойми, все в твоих руках. Скоро ты станешь частью нашего рода. Ни я, ни мой муж или сын, не желаем тебе зла, напротив. Стань достойной супругой и матерью, тогда у тебя будет все, что ты только пожелаешь. Даже если не отдашь артефакт, но будешь хорошей женой моему сыну, я буду любить тебя, как дочь. В любом случае, нам всем спокойнее от того, что ларец вернулся домой и теперь храниться здесь. Однако, — княгиня сделала значительную паузу, — даже Боги не спасут тебя, и ты пожалеешь, что родилась, если вдруг задумала предательство.

— Но какой вам прок, если я никогда не открою ларец? — уже гораздо спокойнее произнесла Огнеслава.

— Наше достояние, в ларце или без, теперь у нас, — ответила свекровь.

— Постойте, но ведь когда меня не станет, он … — начала Огнеслава.

— Он перейдет к твоей дочери, — закончила за нее Верея, с удовольствием наблюдая, как осознание безысходности отражается на лице будущей невестки. — Поэтому важно, чтобы у тебя вдруг не оказалось внебрачных детей, и я очень хочу, чтобы внуков у меня было много. Видишь, милая, мы уже получили, что хотели, остальное всего лишь вопрос времени. Просто прими это. В любом случае, ты будешь любимой невесткой, если станешь вести себя хорошо. Ну а если, решишь не изводить нас длительным ожиданием, а сама откроешь ларец и отдашь Аскольду наследие его предков, то окажешься одной из самых почитаемых женщин княжеского рода Зеяжска. Я уйду, много дел ещё требуют моего участия, а ты подумай.

Княгиня величаво покинула светлицу. Огнеслава же, обессилев, опустилась на лавку. Терзаемая мыслями и опасениями она и не заметила, как прошел остаток дня. Принесли всевозможные яства отобедать, но девица почти не притронулась к еде. После ее переодели для встречи с ведуньями. Все время, пока служительницы Лады, возносили мольбы Великой Матери о здоровье и плодовитости будущей княгини, Огнеслава находилась в каком-то полусне. Вроде и слышала все, и принимала участие в обряде, но мысли её были не здесь.

Она постоянно думала о том, что сказала княгиня, о своих чувствах к Аскольду, о том, как он ведет себя с ней. Княгиня сегодня довольно грубо предложила ей играть роль идеальной невестки, взамен на очевидные выгоды. В другой ситуации Огнеслава обязательно пошла бы ей наперекор и начала войну со свекровью. Но как быть с чувствами к Аскольду? Когда она думала о женихе, ей искренне хотелось стать ему хорошей женой и жить счастливо, ведь, похоже, её чувства взаимны.

Незаметно опустился вечер. Солнце село за горизонт. Тьма окутала терем. Огнеслава сидела одна в своих покоях. Она помнила, об обещании Аскольда явиться к ней сегодня. Выпроводив вон помощниц, села у зеркала. Объятая сердечным томлением, княжна постаралась выглядеть особенно привлекательно. Достав из сундука с приданым лучшие одежды, выбрала самую красивую ленту и накосник, почти час прихорашивалась. Ей очень хотелось выглядеть изыскано, но так, чтобы сразу не бросалось в глаза, будто она долго наряжалась. Пламя свечей подрагивало от ветерка, гулявшего меж двух открытых окон. Ночь вступила в свои права. Тишина царила вокруг, видимо прислуга уже улеглась спать. Но никто не появлялся.

В десятый раз убедившись, что выглядит безупречно, встала. Снова подошла к окну, выглядывая наружу. С того времени, как она поселилась здесь, её не покидало ощущение, что за ней постоянно наблюдают. Скорее всего, это следствие общей тревоги, которую она все еще испытывала после нападения. Да и слова княгини подлили масла в огонь. За окном тихо, слышно, как плещутся речные волны о каменистый берег, и никого.

Огнеслава печально вздохнула и вновь обернулась к зеркалам. В её кресле сидел Аскольд и, чуть прищурившись, смотрел на нее. От неожиданности девица шарахнулась в сторону. Но, осознав кто перед ней, выдохнула и постаралась успокоиться.

— Почему ты постоянно меня пугаешь? — еще немного подрагивающим голосом проговорила она. — Неужели нельзя приходить менее неожиданно?

— Постараюсь. Ты такая милая, когда растеряна, — заулыбался княжич, поднимаясь на ноги — И так приятно видеть, что ты ждала меня.

Он встал и подошел к Огнеславе. Взяв её руку, Аскольд медленно дотронулся до нее губами, не сводя глаз с лица невесты. Как и хотел, смутилась, густо заливаясь краской. Ему нравилось, как она нервно кусает губы и боится взглянуть в ответ.

— Ты боишься? — издевательски проговорил княжич, выпуская её руку.

— Отчего же, — отступила назад Огнеслава, потирая место поцелуя другой рукой. — Просто я не привыкла к такому обращению. Я не знаю, как мне вести себя с вами… с тобой.

— Не переживай за условности сейчас, их и так слишком много днем, когда ты на виду, — отошел от нее суженый. — Я просто хочу узнать тебя ближе.

— Тогда не надо так делать, — ответила княжна.

— Как?

— Так, что я места себе найти не могу и теряюсь в догадках, — честно призналась она. — Ваша матушка, сегодня довольно откровенно со мной говорила и, кажется, я начинаю понимать, что к чему.

— Что она сказала? — тон его голоса из беззаботного превратился в настороженный, даже суровый.

— Она уведомила меня насколько для вас важно содержимое ларца, что выбора у меня особенно нет, вы уже получили что хотели, и если я буду вести себя хорошо, то буду жить в почете и уважении. Это если коротко, — ответила Огнеслава.

— Это правда, но матушка всегда несколько сгущает краски, — немного расслабился Аскольд. — Не переживай, я не дам тебя в обиду.

— Не знаю. Как я могу доверять, если не понимаю, что движет тобой? Враг ты мне или друг?

— А ты? Ты сама? Враг ты мне или друг? — явно что-то задумав, проговорил он.

Огнеслава удивленно смотрела на жениха. Почему он назвал её своим возможным врагом?

— Иди сюда, — сказал он, достав что-то из-за голенища.

Подойдя, Огнеслава увидела в его руках нож. В сознании вновь мелькнули воспоминания первой встречи. Хотя это был совсем другой клинок, девица очень хорошо помнила слова ведьмы «прямо в сердце, это вот сюда».

— Тебе ведь не впервой, так? — проговорил он, вкладывая в её ладонь нож и упирая лезвие себе в шею. — Ты ведь уже собиралась однажды сделать нечто подобное, но передумала? Мне интересно, почему ты передумала. Как видишь, я тоже не могу пока полностью доверять тебе.

Огнеслава, глазами полными ужаса, смотрела перед собой. Нет, она не собиралась его убивать. О Боги, неужели он думает, что она бы смогла? Её взгляд встретился с серыми глазами княжича, внимательный и холодный взгляд, почти, как вчера днем. Так вот в чем дело! Она и думать забыла о разговоре с ведьмой. Но если он узнал, то, скорее всего, могут знать и его родители. Поэтому княгиня так вела себя? Наверняка, она действительно думает, что Огнеслава, собиралась убить её сына. Откуда им стало известно? Хотя не важно. Важно, что её считают лицемерной, способной на убийство, женщиной. Руки у девицы дрожали, она судорожно соображала, как ей поступить и что сказать.

— Если я тебе враг, то решись уже. Сейчас, у тебя еще есть шанс, — нарочно провоцируя, шептал княжич.

Огнеслава стояла, держа клинок у его подбородка, и медлила.

— Ну же! — решительно скомандовал Аскольд. Трясущаяся от нервного напряжения рука дернулась, на белой коже образовался малюсенький порез. Лезвие оказалось очень острым.

— Нет! Ой! — жалобно простонала княжна и бросила оружие, словно обожглась об него.

Все было понятно без слов. Княжич обнял невесту, чтобы успокоить. Наклонившись, он медленно поцеловал её в макушку. Огнеслава боролась со слезами. Да что это за место такое? Почему её постоянно испытывают на прочность?

— Я бы не смогла, — почти всхлипнула она.

— Я вижу, — отозвался княжич, теперь уже ласково. — Скажи, ведь тебя кто-то надоумил? Кто дал тебе тогда оружие?

— Ведьма, — выдохнула Огнеслава, его руки перестали баюкать, они обнимали теперь совсем иначе, вызывая волнение и трепет, она совершенно перестала соображать и говорила все как на духу. — Я хотела, чтобы она предсказала мне судьбу. Она сказала, что случится большая беда, но я могу все изменить, если убью человека с перстнем, а потом я увидела его у тебя...

— И передумала? — говоря это, он заглянул в ее глаза.

— Да, — подтвердила Огнеслава.

Снова это странное ощущение, будто хмельное вино ударило в голову. Не сознавая, что делает, она схватилась за плечи юноши, ибо боялась не устоять на ногах.

— Ведьма дала тебе кинжал? — вновь задал вопрос княжич, оставляя поцелуй на её губах.

— Да… — ответила Огнеслава, отвечая на поцелуй

— Кто эта ведьма? Возможно, ты знаешь ее имя? — голос стал еще более вкрадчивым.

— Она подослана братством… те люди, что напали на нас в дороге… они хотели, забрать меня… старец побоялся коснуться ларца, старый лжец… — в промежутке между поцелуями, слова сами лились с её губ, какой-то странной околесицей. — Но я не причиню тебе вреда. Никогда. Я не смогу... — отстранившись и собравшись с мыслями, она взглянула в лицо Аскольда, — Обещаю, что никогда не пойду против тебя.

Странная улыбка мелькнула на лице жениха. Эта улыбка скорее выражала довольство собой, нежели удовлетворение словами любимой. Находясь в плену страсти, Огнеслава даже не обратила на нее внимание. Тем более, что дальше вопросов уже не звучало. Молодой князь крепче обнял невесту и долго целовал. Она очнулась от наваждения, когда почувствовала, как его пальцы потянули за ленту, чтобы расплести косу.

— Постой. Это не правильно! — попыталась освободиться она, но он не слышал её слов. — Аскольд! — почти вскричав, окликнула княжна.

Прозвучавшее имя заставило остановиться. Он отступил назад, успокаивая взыгравшую кровь. Возможно, полумрак комнаты обманывал, но на миг показалось, будто глаза Аскольда отливали жутковатым красным огнем.

— Что с твоими глазами? — испуганным шепотом спросила она.

Княжич в тот же миг закрыл их и, схватившись за переносицу, встряхнул головой. Когда же вновь взглянул на невесту, то его глаза были сталисто-серыми, как всегда.

— Мне показалось видимо, — с сомнением проговорила Огнеслава, пытаясь понять, что это было. — У тебя в глазах будто играло пламя.

— Отблеск свечей, — успокоил он. – Померещилось.

— Да, похоже, померещилось, — согласилась девица.

Нельзя более позволять себе вольностей. Она совершенно не умеет контролировать подобные ситуации. «Впредь буду держать дистанцию, — пообещала себе Огнеслава, — по крайней мере, до свадьбы».

— Нам стоит быть сдержаннее и пока воздержаться от крепких объятий, – вслух произнесла она.

— Хорошо. Если нельзя тебя обнимать, то чем хочешь заняться? — беззаботно проговорил Аскольд.

Огнеслава повеселела. Такой он ей нравился гораздо больше.

— Я бы с радостью сбежала отсюда, но, к сожалению, это невозможно, — вздохнула девица. — Поэтому, будем играть!

— Играть? — с сомнением взглянул на неё княжич. — Что за детские забавы?

— Ничего не детские, — хитро улыбнулась ему Огнеслава. — Дома я видела, как дворовая молодежь играла в одну игру. Думаю, тебе понравится.

Взяв за руки, она усадила его напротив. Юноша с интересом наблюдал, как Огнеслава вынула из сундука разноцветные бусы. Сравнив на глаз несколько ниток, она выбрала две самые похожие по размеру и форме бусин. Различался только цвет, на одной нитке бусины были из бирюзы, а на другой из красноватой яшмы. Разорвав нитки, девица ссыпала бирюзу и яшму в мешочек.

— Что ты задумала? — поинтересовался Аскольд, наблюдая, как она трясет мешочек, чтобы перемешать бусины.

— Мы будем тянуть из мешочка бусины по очереди. Кому досталась яшма, тот выиграл и может задать любой вопрос, на который другой обязан ответить, — объяснила Огнеслава.

— А кому досталась бирюза?

— Тот проиграл.

— И что?

— Ничего. Тянем заново.

— Хорошо, а что предусматривают правила игры, если проигравший не может или не хочет отвечать на вопрос? — вспоминая, что видел что-то подобное, спросил княжич.

— Ну… — замялась девица.

— Вспомнил! Если не можешь ответить на вопрос, то должен поцеловать победившего! — сам ответил он.

— … или исполнить его желание, — добавила Огнеслава. — И откуда молодой князь так осведомлен о забавах простых людей?

Юноша только задорно улыбнулся в ответ, и эта улыбка ей тоже очень нравилась.

— Я согласен! Давай играть!

— Чур, я первая тяну! — с каким-то детским энтузиазмом заявила княжна.

— Тяни! — негромко засмеялся в ответ Аскольд.

Они просидели почти до третьих петухов. За веселой игрой время прошло незаметно. Сегодня хозяин Черного дворца узнал о княжне Огнеславе больше, чем ему могли бы рассказать самые искусные шпионы. Скоро рассвет. Нужно вернуться домой до первых солнечных лучей. Стоя на мосту, меж двух дворцов, он смотрел туда, где темнота скрывала небольшой островок с теремом. Теплое и сладкое чувство обволакивало сердце. Змей был доволен и безмятежен. Очевидно, общество Огнеславы пошло на пользу им обоим.

Оказалось её несложно очаровать и без магии, достаточно проявить немного искренности. Если не останавливаться, продолжая в том же духе, скоро она не сможет отказать ему. Юные девы наивны, любовь кружит им голову сильнее любых заклинаний. Однажды она откроет ларец, сомнений нет, вопрос лишь, кто окажется рядом в этот момент, он или Аскольд. Переведя взгляд на руку, где поблескивал перстень с изображением змеи, подумал, что эта мелочь может подтолкнуть её к тому, чтобы начать замечать различия. Быстрым движением Горан сдернул кольцо с пальца и зашвырнул его в реку. Пора. Пора возвращаться. Ещё раз глянув в направлении островка, он, наконец, отправился домой.

Глава 8 Встреча со змеем

— Ох, не нравится мне, княгинюшка, что с вами происходит? — вздыхала Забава, заплетая косу Огнеславы. — Как сюда приехали, вы сама не своя. То плачете, то без причины смеетесь. Так недолго и ума лишиться…

— Я же невеста. Печалюсь о доме, что оставила, и радуюсь предстоящей свадьбе. Разве удивительно? — говоря это, Огнеслава улыбнулась шире, чем следовало, и Забава еще сильнее нахмурилась.

— Красив княжич, — негромко проговорила напарница.

— Красив, — согласилась княжна, заливаясь румянцем.

— И речи его для вас, что мед, — продолжила Забава.

— Слаще меда, — согласилась Огнеслава.

— И сердце то ваше томится в тоске по нем, ждете, не дождетесь, когда увидите снова?

— Откуда знаешь? — попыталась обернуться княжна, но Забава не дала ей этого сделать, потянув за косу.

— Колдовство! — заключила Забава. — Очаровал вас княжич, приворожил! Нехорошо это!

Огнеслава на миг задумалась. А ведь и правда, то, что испытывает она при виде молодого князя сродни наваждению. Но тут вспомнилось ей, как весело было вчера с ним игрой забавляться, как легко было на душе и спокойно. Нет! Глупости Забава говорит! Темные суеверия!

— Приворот нужен тому, по кому сердце не пылает! — фыркнула Огнеслава.

— Сердце пылает! — покачала головой Забава. — Супруги должны уважать друг друга и жалеть, тогда брак будет долгим, а семья крепкой. Чувства должны расти постепенно, и крепнуть, как могучие деревья. А у вас, княгинюшка, словно ветром буйным страсть надуло, в одно мгновение пожар вспыхнул! Один раз княжича увидели и сразу влюбились? Колдовство это! Магия черная! Боязно мне за вас. Как бы не случилось чего недоброго. Не пришлось бы вам пла…

— Прикуси язык! — резко остановила княжна, мороз пробежал по коже от одного предчувствия, что Забава собралась пророчить ей беду.

— Простите, не хотела гневить. Я же только о вас думаю, чтобы были здоровы, чтобы ладно всё складывалось, — начала оправдываться помощница.

Огнеслава слушала причитания Забавы молча. Ну не может она рассказать напарнице, что уж не раз и не два с княжичем виделась. Конечно же, в глазах помощницы, не ведающей о тайных свиданиях, она выглядит, как одурманенная. «Бедная Забава, — подумала Огнеслава, — любой бы, на ее месте, думал о колдовстве».

— Ворчишь, как тетка Прасковья! — огрызнулась княжна.

— Приходится. Должен же кто-то благоразумие проявлять. Вот, например, третьего дня, зачем в воду полезли? Я никогда не поверю, что вы туда случайно упали. На вас не похоже! — насупилась девка.

Видя, что Огнеслава опять посмеивается над её словами, Забава, якобы случайно дернула, её за косу.

— Ай! — взвизгнула княжна. — Совсем страх потеряла?

— Случайно, княгинюшка! — с деланным раскаянием проговорила Забава.

— Ну, полно, полно, не злись. Обещаю, впредь, буду осторожнее, — успокоила её Огнеслава.

Да уж, будет она! Как тут быть осторожной, когда влюблена по уши. Молодой князь нравился ей все больше и больше. Оказалось, он может быть беззаботным и милым, как в последнюю встречу. Вчера ей было действительно весело.

Память тут же воспроизвела недавние события. Огнеслава сидела в этом самом кресле, только развернутом наоборот, а напротив, хитро улыбаясь и не отрывая от неё глаз, сидел княжич. Мягкий свет огня, поблескивал на ресницах, отражался в глазах, золотил белую кожу. Каждый его вопрос говорил Огнеславе, что ему действительно важно, как она росла, с кем дружила, что любит, а что ненавидит. Она с упоением рассказывала о своей семье, о тихой жизни в родительском тереме, о родичах. Княжич расспросил даже о её любимце, Ветерке. Он был так мил и заботлив, его глаза горели неподдельным интересом.

Огнеслава тоже задавала свои вопросы и узнала, что её будущий супруг любит охоту и поединки на мечах. Узнала она и о том, что княжич умеет договариваться со змеем. Он сказал, что змей скорее почитаемое, равное человеку по уму, существо, нежели необузданное чудовище. Как она для себя определила, змей для него был таким же товарищем, как для неё Ветерок, только куда более разумным. Оказывается, легенды не врали, змей Горан и вправду прорицает будущее. Словом, многое из своих догадок она вчера прояснила.

А когда княжич спросил, нравится ли он ей, Огнеслава никак не могла произнести ответ, поэтому пришлось откупаться поцелуем. От одного воспоминания, как сама целовала жениха, стало жарко, сердце забилось быстрее, и девица спешно опустила глаза, чтобы скрыть смущение. Забава недовольно покосилась на неё, но уже ничего говорить не стала. Огнеслава призвала всё своё самообладание, чтобы обрести холодный и сосредоточенный вид. Как раз вовремя, так как вошла одна из тетушек, извещая о прибытии княгини Вереи.

— Поздно встаешь, милая! — колко заметила свекровь, увидев, что Огнеслава заканчивает утренний туалет — Полдень на дворе, а ты только косу заплетаешь?

Огнеслава промолчала. Как крепла день ото дня любовь к княжичу, также росло и неприятие к свекрови. Княгиня Верея, казалось, делала всё, чтобы её ненавидели. Боги - свидетели, княжна хотела добрых отношений и даже чувствовала некоторую вину перед ней. Но если та пришла лишь, чтобы вновь унизить, больше терпеть не собиралась.

Верея оглядела невестку и стиснула зубы. Та, похоже, игнорировала её приказ, продолжая носить одежды из своего приданого. На Огнеславе была надета вышитая рубаха и богато украшенная орнаментом понева. Тканый пояс стягивал талию, а поверх всего завеска, сплошь в золотых узорах и жемчуге. В косу, как и положено, вплетена лента. Вышивка на рукавах была особенно обильной и витиеватой. Но в замысловатых узорах рода княгиня отчетливо видела того самого пикирующего сокола, которого не так давно разглядывала на рукоятке кинжала, предназначенного для убийства её сына. Если княжна сама вышивала себе приданое, могла ли она не знать значение орнаментов? Маловероятно. Верея читала по узорам и всё отчетливее ощущала, что перед ней потомок рода угрожающего её семье.

— Переоденьте княжну. Несите одежды из парчи и венец на голову, что я прислала вчера, — распорядилась княгиня.

— Зачем? — удивленно спросила Огнеслава, насколько она помнила, сегодня ей весь день в тереме сидеть, посетителей тоже не планировалось.

— Я уже говорила, что не желаю видеть свою невестку в этих убогих обносках! — раздраженно произнесла Верея. — Однако, ты игнорируешь мой приказ.

— Это не обноски! — Огнеслава выдернула заплетенную косу из рук Забавы, которая, казалось, окаменела от страха перед княгиней, и поднялась на ноги. — Это одеяние просватанной девицы, которое принято носить в моей земле. Я сама его вышивала. Уважайте мой труд, пожалуйста, когда говорите о нем.

Жесткий взгляд Огнеславы заставил Верею неосознанно сделать шаг назад и это княгине очень не понравилось. Девчонка стояла перед ней, гордо подняв голову, не отводя глаз. Она еще так юна, а потому, кажется мягкой и ранимой, но то, что сверкнуло в этом взгляде, настораживало. «Эта девочка, со временем, может стать для меня большой проблемой, — подумалось княгине. – Лучше сломать её сейчас, не дожидаясь, когда она обретет силу и обзаведется преданными людьми».

— В моем доме, ты будешь делать так, как тебе велено, — голос Вереи зазвенел металлом. — Невестка должна подчиняться свекрови.

— Я пока ещё вам не невестка, — Огнеслава сжала кулаки, чтобы произнести эти слова, как можно мягче, но всё равно вышло вызывающе.

— Дерзишь? Я думала, что доступно объяснила суть происходящего. Жаль, что ты приняла неверное решение. Тебе не по силам затевать со мной войну, дорогая, — усмехнулась княгиня. — Я обещала, что буду относиться к тебе, как к дочери. Что же, раз родители тебя не воспитали, придется мне сделать это.

Огнеслава буквально кожей почувствовала угрозу, прозвучавшую в голосе свекрови. Девица поняла, сейчас она совершила ошибку, за которую придется заплатить. Не стоило проявлять характер в нынешних обстоятельствах, но слова уже сказаны, назад не воротишь.

— Эй, все кто есть, явитесь сюда! — крикнула княгиня.

На её зов тут же вбежали около двух десятков женщин. Среди них были и служанки княжны, и те, что пришли с княгиней. Каждая была готова без промедления исполнить приказ хозяйки Белого дворца. Огнеслава, как никогда чувствовала, что одна одинешенька. Она могла положиться только на Забаву, которая сама чуть что пряталась за ней.

— Девочка, как тебя… Забава, — обратилась Верея к стоящей за спиной княжны помощнице, — подойди.

Огнеслава беспомощно наблюдала, как её напарница, уважительно склонив голову, вышла вперед.

— Покажи остальным сундуки с приданым. Проследи, чтобы всю одежду, что привезла княжна, вынесли во двор и сожгли. Это мой приказ, — мягко, но без шансов на возражения, произнесла княгиня.

— Забава - моя помощница! Вы не можете приказывать ей! — возразила Огнеслава, стараясь предотвратить неизбежное.

— Слушаюсь. Всё исполню, — поклонилась Забава, заставив княжну растерянно замолчать.

— Вот и умница. Ступай, — кивнула Верея, довольная улыбка сверкнула на её лице.

— Забава! — попыталась остановить Огнеслава.

— Вы двое, — указала Верея стоявшим неподалеку женщинам, — переоденьте княжну. Платье её на костер. Откажется надевать, что велено, пусть нагая ходит.

Тетушки подхватили Огнеславу под руки и поволокли сопротивляющуюся девицу в сторону. Тем временем, Забава решительно открывала сундук за сундуком, выкидывая оттуда вещи, которые прислуга сгребала в охапки и уносили во двор.

— Как вы посмели… — всхлипывала Огнеслава, которую переодевали, словно малого ребенка, не обращая внимания на капризы. — Вы же сказали, что оставите их мне, как память…

— Оставить их тебе, как память - было моей милостью, — пояснила Верея, выглядывая в окно и наблюдая, как разгорается костер из выброшенных одеяний. — Хорошо горит!

Огнеслава пыталась сдержать слезы, но они предательски щипали глаза. «Нельзя проявлять слабость… - твердила про себя она. – Нельзя…» Однако, как это сделать? Там, под окнами горели не просто куски материи, которые она усердно вышивала. Вместе с вышивками сгорали её наивные мечты о счастье, вплетенные в полотно стежками и узелочками.

— Ты мою милость не оценила, за что наказана, — закончила свою мысль княгиня. — Не волнуйся, я хорошо выучу тебя.

Последнее скорее пугало, чем успокаивало. Закончив с одеждами, тетушки расступились. Огнеслава отвернулась.

— Говорят, характер девиц портится от безделья. Это мое упущение, но я его исправлю. Раз ты такая искусная мастерица, любишь вышивать одежды, я обязана проявить заботу, — заявила Верея. — После обеда, тебе принесут ткани, нитки и пяльцы. Чтобы не маяться от скуки, пока мы готовимся к свадьбе, займешься делом.

Княгиня внимательно посмотрела на невестку. Она пришла сегодня, чтобы рассказать княжне последовательность свадебных ритуалов, чтобы готовить невесту показаться народу, как должно. Но эта выходка с платьем, это детское упрямство так разозлило её. Верея понимала, она не сможет сейчас выполнить задуманное, ей нужно остыть. Лучше уйти, а княжна пусть осознает своё место и подумает над поведением.

Огнеслава стояла к ней спиной. По тому, как опустились и сжались плечи, как поникла гордая голова, было ясно, наказание достаточно сильное. Верея на миг попыталась представить, что бы она чувствовала, сотвори кто-то с ней нечто подобное. Нет, пожалуй, она слишком долго была княгиней Зеяжска, даже сама мысль показалась нелепицей.

— Сейчас я оставлю тебя, — громко произнесла она. — Но завтра приду рано утром, будь готова.

Огнеслава повернулась и, не поднимая головы, поклонилась.

— Пытается скрыть слезы, — подумала свекровь. — Ну что же, похвально.

Довольная собой, Верея покинула светлицу. Огнеслава дождалась пока та уйдет. Ей очень хотелось поплакать. Даже не просто плакать, а рыдать навзрыд. Но здесь, на глазах у людей, она этого делать не станет.

Княжна медленно подошла к окну. Перед крыльцом копной обуглившихся лоскутов догорали одежды. Эти платья вышивались и ткались не один год. Мать помогала ей, но большую часть вышивок она делала собственными руками. Особенно красивыми были свадебный наряд и платье на второй день после свадьбы. Сколько труда, сколько сил она потратила, мечтая, как когда-нибудь наденет их, представ перед восхищенными взглядами родни и гостей.

Что так злило княгиню? Огнеслава не понимала причины, и от этого было в сотню раз больнее. Она утверждалась в мысли, что сделано всё это из прихоти, из одного лишь желания продемонстрировать свою власть. Хотя, возможно это месть за кинжал… Если так, то, как долго свекровь решила изводить её? Терем вдруг показался ей душным. Богатое убранство комнат и изысканные резные украшения снаружи не могли скрыть сути. Первое впечатление не обмануло – это тюрьма. Она накинула на голову платок и выбежала вон.

— Княгинюшка! Куда же вы! — услышала она за спиной возглас Забавы.

Обернувшись, Огнеслава увидела толпу прислуги с Забавой во главе.

— Не смейте ходить за мной, — угрожающе проговорила княжна. — Особенно ты, — указала она пальцем Забаве.

— Но как же! — забеспокоились женщины, а напарница потупила взор.

— Куда я денусь с острова? Никуда! — повысила голос Огнеслава. — Мой приказ вам, не ходить за мной сейчас!

Сказано было резко, в голосе чувствовались едва сдерживаемые рыдания, которые вот-вот прорвутся. Никто не решился последовать за ней, по крайней мере сразу. Огнеслава пошла, а потом побежала прочь. Сперва она петляла вдоль небольшой рощицы, шумевшей с северной стороны острова. А после выбежала на берег. Волны выкатывались на песок стальными языками. Река была неспокойна сегодня. Огнеслава понимала, у неё мало времени. Тяжелые серые тучи затягивали небо. Едва польет дождь, её начнут искать, а скорее всего, уже ищут. Хотелось только одного, чтобы её искали, как можно дольше. Спрятавшись за большим, торчащим на берегу камнем, она села на холодный песок и подобрав коленки к подбородку, замерла.

Как странно, когда она убегала из терема, ей казалось, что она еле сдерживает слезы. Но сейчас, они горьким комком застряли в груди и никак не хотели выплеснуться наружу. Громыхнуло, и молния вдалеке высветила небо ломаными переливами. Ветер дунул сильнее, обдав сорванными с поверхности реки брызгами. Неосознанно она задрала голову и посмотрела ввысь. Дождь хлынет с минуты на минуту. Тучи клубились, затягивая остатки просветов. И тут небольшая точка привлекла внимание княжны. Что за глупая птица решилась на полет в такую погоду? Точка увеличивалась, приближалась, и стало понятно, что это вовсе не птица, а змей Зеяжска.

Огнеслава сжалась в комочек, словно могла слиться с камнем, о который опиралась спиной. Возможно, чудовище пролетит мимо, даже не обратив внимания на нее. Змей стремительно приближался. Вскоре стало понятно, что он вот-вот приземлится на тот самый берег, где она пряталась. Хоть княжич и говорил, будто бы змей существо разумное, страх перед ним был сильнее слов. За то время, что чудище опускалось с небес, Огнеслава успела помянуть всех богов и предков, мысленно прося у них защиты.

Мощные взмахи крыльев подняли в воздух песок, подхваченный ветром, он ударил в лицо. Княжна закрылась руками и опустила голову. Снова раскат грома прокатился по небу. Первые тяжелые капли надвигающегося ливня упали на берег. Огнеслава опасливо взглянула вперед и увидела змея. Он был совсем близко. Огромное туловище, покрытое стальной чешуей, приводило в ужас. Челюсти поблескивали клыками толщиной в руку. Казалось, он мог проглотить быка целиком и даже не заметить. Но страшнее всего были его глаза, красно-золотые, словно в них постоянно играло пламя. Змей будто бы принюхивался, озираясь вокруг. Огнеслава затаила дыхание. Величественно подняв голову, чудовище повернулось. Он заметил её. Огненно-красные глаза внимательно изучали дрожащее у камня человеческое тело. Дождь начал усиливаться и миллионы капель прорезали воздух в своем падении. Змей шагнул. Бежать поздно. Перед глазами снова промелькнуло заживо горящее тело дядьки Бояна.

— Пожалуйста… пожалуйста… — шептала девица, наблюдая, как чудовище стремительно направляется к ней. — Не убивай меня! Ты же разумное животное! Пожалуйста!

Когда змей был уже совсем близко, она зажмурилась, готовясь принять смерть.

— Княгинюшка! — раздался отдаленный крик.

Звала одна из женщин, приставленных служить ей. Этот зов заставил Огнеславу открыть глаза. На самом краю рощи, там, где строй длинноствольных сосен упирался своими корнями в прибрежный песок, выстроилась её прислуга. Женщины согнулись, словно кланялись. Дождь хлестал промокшие насквозь тела, но они не сдвигались с места, замерев в жесте уважения. Княжна вдруг осознала, что её одежда почти сухая. Всё внутри сдавило от напряжения. Словно не веря своей догадке, она подняла глаза. Огромное перепончатое крыло скрывало её от непогоды. Как птенец прячется под крылом матери, так и она сейчас была спрятана от холодного ветра и пролившейся с небес влаги.

— Княгинюшка, сделайте милость, вернитесь в терем, — закричали хором женщины.

В другой ситуации её бы уволокли силой, даже не спросив. А сейчас же они почтительно просят. «Они боятся, — подумала Огнеслава, — боятся змея». Взгляд вновь упал на стальное тело. Змей склонил голову и с ожиданием посмотрел в её глаза. Снова и снова вспоминая сказанное княжичем, она потихоньку избавлялась от страха. Дождь полил сильнее. Змей опустился на песок, устраиваясь рядом.

— Уходите, — крикнула Огнеслава, обретая уверенность.

— Без вас не уйдем, княгинюшка! — прокричали в ответ женщины.

— Уходите. Я сама вернусь, — повторила свой приказ княжна.

— Княгинюшка… — зарыдали в ответ помощницы, попытаясь подойти ближе.

Стоило им сделать несколько шагов, как заклокотало внутри змея дыхание и на берег обрушилось пламя. Тетушки с воплями отскочили, падая на колени. Подавив волнение, сковавшее грудь, Огнеслава отважилась снова повторить свой приказ, но уже гораздо увереннее.

— Немедленно уходите в терем и ждите меня там. Кто не подчинится, пожалеет, — крикнула она.

Подобрав, промокшие подолы, прислуга спешно поднималась на ноги и торопливо покидала берег. Скоро на мокром песке остался лишь змей да укрываемая им Огнеслава. Чудище пошевелилось, укладываясь удобнее и пряча голову под другим крылом.

— Спасибо тебе, — прошептала княжна.

Змей громко вздохнул и затих. Его дыхание было ровным, словно во сне. Как странно, здесь под крылом чудовища ей дышалось гораздо легче, чем в стенах роскошного терема. Осознав, что змей отнесся к ней лучше, чем княгиня и все эти многочисленные помощницы, Огнеслава не смогла сдержать слез. Всё пережитое за последнее время, все обиды и страхи вдруг прорвались безудержным плачем. Сотрясаясь от рыданий, она освобождалась от накопившихся в душе терзаний.

Глава 9 Грядет беда

Белобородый старик в светлых одеждах и мужчина средних лет с окладистой рыжеватой бородой сидели под огромным дубом. Перед ними стояли десять ларцов, в которые мужчина аккуратно раскладывал скрученные в миниатюрные свитки листки пергамента.

— Ваш план идеален, отче! Если мы сами не будем знать, какой из возможных вариантов выберем, значит, будущее ещё не определено, и змей не сможет предугадать его! — восхищался задумкой старца ученик.

— Главное объясни братьям, что их разум должен быть чист, а сердце оставаться холодным, — вещал старец. — Ни единой мыслью своей, они не должны склоняться к какому бы то ни было варианту, да и вообще думать о них.

— Я понял. Всё исполним, как велите, — почтительно склонил голову ученик.

— Впервые, со времен Огневицы у нас появилась реальная возможность покончить со змеем Зеяжска, — вздохнул старец. — Явный мир не место для таких чудовищ. Надеюсь, в этот раз Боги на нашей стороне.

— Надо было сразу схватить Огнеславу, пока она еще ничего не знала. Когда она жила у родителей, мы могли легко выкрасть ее, теперь же к ней приставлены тени. До сих пор не могу понять, почему вы были против похищения её в детстве, — сокрушенно заметил ученик.

— До определенного момента нельзя менять естественный ход вещей. Мы допустили эту ошибку с Огневицей. Возможно, поэтому, она провалила задание. Её судьба была иной, но я вмешался, желая спасти жизнь дочери. Это изменило реальность. Она должна была быть похищена змеем, а после умереть в Зеяжске. Знаешь, почему она умудрилась прожить так долго? – спросил старец, теребя белоснежную бороду.

— Она была могущественной ведьмой, по-моему сильнее её тогда ворожеи на свете не было, — объяснил ученик.

— Отговорка для зеленых юнцов! Да, дочь моя была сильна. Но не настолько, насколько ты думаешь. Правда в том, что череда событий изменилась, и змей из похитителя превратился в её защитника, — покачал головой старик. — Ей дали задание, она не попала туда волею судьбы, а пришла сама. С задачей Огневица почти справилась. По рукописям, что она выкрала, устроив пожар в библиотеке, изготовлена зачарованная сталь. Мы получили множество книг с тайными знаниями. Но потом она предала нас.

— Предала? Вы слишком строги. Она выкрала артефакт, лишив безумного князя власти над змеями. Разве это не великий подвиг?

— Артефакт! — ухмыльнулся белобородый. — Всего-то сто лет прошло, а никто из вас уже и не понимает, что представляет собой этот артефакт.

— Ну почему же? «Он похож на венец, но при этом и не венец вовсе. Он может выглядеть, как корона, обруч, узор или же змея», — процитировал ученик одну из летописей Братства.

— Во времена Огневицы, князь носил его, как венец. Венец змеиного царя! Змей не просто чувствует его, венец - часть самого змея. Думаешь, возможно просто снять его с головы властителя и унести за пазухой, — засмеялся старец. — Только в одном случае, она могла забрать венец. Догадался в каком?

— Нет, отче, — замотал головой мужчина.

— Змей сам отдал его.

— Но… как?

— Я не знаю. Женская хитрость или коварство. Не знаю. Важно другое. Эта тварь послушалась Огневицу. Было что-то, что заставило змея поступить именно так. Теперь же, наконец, родилась Огнеслава. Именно она – «та, что дарует жизнь и смерть». На наше счастье, никто об этом не знает, даже князья Зеяжска. Змей ждал её появления веками. Он должен был увидеть её, почувствовать, что почти получил и вот тогда…

— Тогда она станет его слабым местом, — закончил ученик.

— Верно. Именно поэтому, мы таились, ожидая, когда предначертанное начнет исполняться. Я надеялся, старуха окажется убедительной, и княжна убьет Горана при первой встрече, тогда наши братья не погибли бы в том лесу. Никто бы не погиб. Она спасла бы множество жизней. Но, видимо, не судьба… Огнеслава не Огневица, к сожалению. Дочь моя росла, как воин, была тверда, что камень и то сдалась, а княжна с пеленок в любви и заботе, не будет с неё толку для великого дела.

— Полагаться на женщин опасно, они слишком мягкосердечны, — поддержал ученик.

— Медлить нельзя. Если Горан вернет себе венец, мы не сможем его одолеть. Жертвы, что приносили наши братья, во имя светлой цели, станут напрасными, — произнес старец. — День свадьбы - наилучшее время для нападения, город погружен в праздник, множество гостей, толпа и шум. Это один из тех редких моментов, когда вся княжеская семья находится на виду в одном месте, а змей слаб, как никогда. Не важно, каким планом вы воспользуетесь, каждый из них хорош по-своему. О, великие Боги, пусть как можно меньше жизней унесет задуманное.

— Мы изготовили достаточно клинков из зачарованной стали, чтобы вооружить всех братьев. В этот раз ни тени, ни сам змей не смогут помешать нам, — произнес ученик и, помедлив, воскликнул — Победа будет за нами, убьем чудовище!

— Оставь это для братьев, меня воодушевлять не надо, — устало вздохнул старик — Когда с Гораном будет покончено, вы должны будете убить и княжну.

— Отче, она ваша родная кровь. Уверены, что это нужно? — голос ученика дрогнул.

— Не должно остаться ни единой возможности вернуть змея к жизни.

Яркая вспышка света и видение померкло. Вдох, выдох. Каменные плиты пола впились в кожу. Тело ломит. Легкая боль в переносице и снова вспышка.

Солнце поднимается по небосводу. Знакомый женский голос надрывно кричит, переходя в плач: «Улетай! Улетай! Нееет…» Могучее тело змея несется с небес к земле. Горы. Это происходит в горах. Змей спускается в ущелье. В воздухе буквально пахнет опасностью. Западня! Синие вспышки мерцают в глубоких тенях. Неожиданный свист. Гарпун сверкнул синевой, прорезая воздух. Он впился в тело, следующий пронзил крыло. Чудовище взвыло, и грохочущее эхо рокотом прокатилось по горам. Еще гарпун, и еще. Стальной змей Зеяжска повержен, распластан по колючим камням. Подбегающие люди, вонзают в него крючья, обездвиживают цепями. Кровь сочится из ран, закипая от соприкосновения с голубоватой сталью.

Вновь вспышка. Вдох, выдох, снова вдох. Тело почти не ощущается. Кажется уже всё, но следующее видение налетает, словно вихрь, и захватывает сознание.

Огнеслава? Да, это Огнеслава. Она стоит на краю обрыва. Платье её изодрано, лицо перепачкано кровью. Кто-то толкает её в спину, и девица срывается в пропасть. Она разобьется! Она непременно разобьется, упав с такой высоты!

Мгла. Черная пустота поглотила всё. Никаких больше вспышек или видений. Только пульсирующая боль в висках и постепенно приходящее ощущение собственного тела. Горан открыл глаза. Он лежал на каменных плитах внутреннего двора. Видимо долго был без сознания, так как кто-то из теней накрыл его покрывалом. Сегодня было особенно ветрено и дождливо. К ночи погода совсем испортилась. Пламя в расставленных по двору чашах рвалось и плясало в порывах ветра. Такое яркое видение! Змей предупреждал его о грядущей опасности… или… о смерти… Будущее изменилось, произошло что-то, что поменяло ход событий. Он никогда не узнает причину, да и не о ней теперь нужно думать.

— Эй! Кто-нибудь! — охрипшим голосом позвал он, приподнимаясь.

Не успел подняться на ноги, прикрывая свою наготу покрывалом, как возле него уже склонились в поклоне двое в черных одеждах.

— Передайте отцу и брату, пусть соберутся в малом зале, — откашлявшись, приказал он. — Скажите им, что это очень важно.

Тени исчезли, а сам хозяин Черного дворца отправился подготовиться к встрече с семьей. Поднимаясь по каменным ступеням, что вели в его палаты, он вновь и вновь вспоминал видение и, пожалуй, впервые ощущал горечь от возможности предвидеть грядущее. Совсем недавно его сердце успокоилось, казалось, он полностью владеет ситуацией. Жаль, что это сладкое чувство не продлилось долго.

Спустя некоторое время вся княжеская семья вновь собралась в малом зале Белого дворца. Князь Буеслав был мрачнее тучи. Княгиня взволнованно ходила от стены к стене. И только у неунывающего Аскольда еще оставалось желание шутить.

— Смотрю, все собрались, чтобы оплакать мою уходящую холостяцкую жизнь! На вас лица нет, дорогое семейство, — задорно заявил он, переступая порог и закрывая за собой двери.

— Оставь свои шуточки и послушай брата, — метнула в него гневный взгляд мать.

— Я весь внимание, — продолжая улыбаться, низко поклонился Аскольд.

— Братство нападет в день свадьбы, — коротко сказал Горан.

— Разумно. Лучший день, не поспоришь, — согласился Аскольд. — Чую, нас ждет настоящее веселье!

— Отмените свадьбу, — не сумев скрыть беспокойство, продолжил Горан, обращаясь к матери. – Это единственный путь сорвать их планы.

— Невозможно! — возразила Верея. — Осталось семь дней. Большинство гостей уже в пути.

— Какая разница! Просто отмени или перенеси на месяц. Равноденствие – время обряда. В дни свадьбы змей будет наиболее уязвим, — он повысил голос. — Я не смогу вас защитить!

Повисло молчание. Горан видел сомнения на лицах, но в тоже время осознавал, дату венчания выбрали не случайно. Мать слишком хорошо знает его характер и устремления. Стоило лишь выразить желание забрать Огнеславу, она тут же назначила свадьбу на время, когда он не сможет ничего предпринять. Неужели даже сейчас, они не уступят ему? Быстрее всех сориентировался Аскольд.

— Достаточно того, что мы знаем день нападения. Следующего появления Братства возможно придется ждать долго, а тут хорошая возможность, наконец нанести им ощутимый удар, — заявил брат. — Мы устроим засаду.

— Аскольд прав, — поддержал отец. — Мы можем заранее подготовить ловушку.

— Вы подвергнете опасности княжну и поставите под удар весь план, касающийся ларца, — возразил Горан.

— Сынок, она не откроет ларец. Эта девица только кажется покладистой, — заявила Верея. — Я вижу, каких усилий ей стоит вести себя смирно при мне. Не обманывайся, она не пойдет нам на встречу, напрасная трата сил.

— Её могут убить! — попытался возразить он. — Что тогда будете делать?

— Женюсь на её младшей сестре, — отозвался Аскольд. — По мне так всё одно. А вот почему ты так волнуешься?

Слова брата кольнули иголкой. Ещё совсем недавно, Горан рассуждал бы точно также, но прошлая ночь что-то изменила. Сам не понимал, почему больше не может думать о княжне отстраненно. Наверняка всё дело в видениях, он видел её возможную смерть, такое не может оставить равнодушным.

— Хорошо, княжну тебе не жаль. А если это буду я? — резко произнес он. — Змееборцы вооружили каждого члена братства клинком, сделанным из того же металла, что и кинжал Огнеславы. Это оружие смертоносно и для теней, и… — он помедлил, — и для меня.

Родители взволнованно переглянулись.

— Значит, тебя там быть не должно, — ответил за всех Аскольд. — Я справлюсь с ними сам.

Горан только вздохнул в ответ. Он прекрасно понимал, змееборцы готовят ловушку ему, а не брату. Похоже, мятежные колдуны знают о змее больше чем он, это пугало. Не может быть, чтобы не была предусмотрена вероятность, что о готовящемся нападении станет известно. Если его не будет рядом, значит, главной мишенью станет Огнеслава? Сердце предательски ёкнуло. Но он держал себя в руках и ни единым движением старался более не выдать возникший внутри трепет.

— Расскажи нам всё, что знаешь, тогда мы с отцом сможем подготовиться к нападению, — уверенно проговорил Аскольд.

— В том и проблема. Я не знаю, как произойдет нападение и что они задумали, потому, что они сами еще этого не знают, — постарался объяснить Горан.

— Как такое возможно? — удивился отец.

— Они продумали десять вариантов нападения. И готовят одновременно все десять. Решение о том, по какому плану действовать будет приниматься в последний момент случайным жребием.

— Хитро, — согласился князь Буеслав.

— Я видел лишь то, что им удастся похитить княжну, — Горан решил не рассказывать всего. — И они попытаются убить змея заговоренной сталью.

— Обряд через пять дней, — решительно заключил Аскольд. — После обряда не позволяй змею покидать Черный дворец. Приставь к Огнеславе теней, а я удвою её обычную охрану.

Горан кивнул и криво улыбнулся, братец до сих пор не прознал, что тени ходят за княжной по пятам. Это хорошо.

— Не может быть, чтобы они планировали нападение, не имея своих людей в городе. Пожалуй, стоит пристальнее приглядывать за чужаками, прибывающими в Зеяжск, — задумчиво проговорил князь. — Я займусь этим. Похоже, глава сыскной службы расслабился, раз готовится нападение, а в бумагах, что он подает сплошное благолепие.

— Ты прав отец, но я бы и за местными присмотрел, нет ли предателей в славном Зеяжске, — заметил Аскольд. — Ну а план ловушки, продумаем, как закончим проверку.

— Верно говоришь, — согласился Буеслав. — Но ежели опять решишь напраслину на уважаемых людей возводить, то сперва отыщи достаточно доказательств.

— Слушаюсь, — вздохнул Аскольд.

Горан бросил на брата быстрый, полный сомнения взгляд. Княгиня же не сводила глаз с него самого. Она ловила малейшие изменения в лице старшего сына и все больше хмурилась.

— Послушай, братец, давно мы с тобой тренировочных поединков не устраивали. Может сегодня? — благодушно предложил Аскольд.

Видимо, брат желает поговорить наедине, Горан решил принять приглашение.

— Отличная мысль. Предлагаю у меня. Черный дворец больше располагает к воинским забавам, — демонстрируя участие, согласился он.

— Батюшка. Матушка, — поклонился Аскольд.

— Идите, — отпустил их князь, зевая и потирая усталые глаза. — А я пожалуй отправлюсь в опочивальню, и так дел немало, а теперь еще прибавится, нужно лечь пораньше.

— Постойте, — остановила их Верея. — Горан, останься ненадолго, у меня есть вопрос к тебе.

Кивнув матери, он остановился.

— Сильно не задерживайся, — подмигнул брату Аскольд.

Когда за Буеславом с Аскольдом закрылись двери, Верея еще пристальнее взглянула на старшего сына. Она сидела в кресле величественная и холодная, словно ледяная скала. Горан прекрасно знал причину её недовольства.

— Что ты себе позволяешь? — гневно прошептала мать.

— Не понравилось? — одними губами улыбнулся он, от взгляда же мороз бежал по коже.

— Ты не должен позволять змею угрожать людям. Почему он вообще оказался на острове? — попыталась отчитать его Верея.

— Он всего лишь хотел заступиться за девочку, которую ты и твои люди незаслуженно обидели, — изобразил невинное лицо сын. — Видишь ли, по некоторым причинам, он считает, что место княжны в Черном дворце.

— Горан! — крикнула княгиня, поднявшись. — Он контролирует тебя или ты его? Кому какое дело, что он считает!

— Не смей повышать на меня голос, мама, — он особенно выделил последнее слово, а его глаза на секунду сверкнули красным огнем. — До обряда считанные дни, сейчас сила змея особенно велика, держи себя в руках.

— Почему ты позволяешь ему это? — нервно сглотнув, отступила назад княгиня.

— Потому, что он поступил правильно, — взгляд сына вновь прояснился, но голос не стал мягче. — Не смей больше нарочно причинять ей боль, поняла меня?

— Что? Не ты ли заявлял, будто она опасна, и на этом самом месте демонстрировал смертоносное оружие, которое обронила княжна Огнеслава? — пытаясь справиться с удивлением, сменившимся гневом, потребовала объяснений мать.

— Я всё сказал, — холодно отрезал Горан и, поклонившись, учтиво добавил. — Доброй ночи, матушка.

Глава 10 После грозы

Дождь прекратился, тучи рассеялись, открывая высокое ночное небо, усыпанное бесчисленным количеством звезд. Пронизывающий осенний ветер гнал волны по реке. Воздух был холоден и свеж. Широкий внутренний двор Черного дворца хорошо осветили в ожидании гостя. Два молодых воина, похожие, как две капли воды, вели бой на мечах. На юношах были лишь сапоги, штаны, пояса, да нижние рубахи. На одном была шелковая белая рубашка, с искусным узором, выполненным красной и золотой нитью. Темный вишневый цвет штанов и сафьяновые сапоги, алые, как маков цвет, прекрасно дополняли её. Взгляд любого наблюдающего невольно останавливался на этом молодце, как останавливается он на ярком пламени, горящем во мраке. Движения его были быстрыми и напористыми. Глаза сверкали азартом, а губы изогнулись в довольной ухмылке.

Другой же, тот, что носил одежды из черного шелка, двигался спокойно и уверенно, мало атаковал, занимая в основном оборонительную позицию. Его выход в атаку был редким, но не будь противник искусным мечником, непременно заканчивался бы ранением последнего.

Когда очередная серия ударов провалилась, Аскольд чуть отступил, вызывая атаку на себя. Но стоило противнику двинуться вперед, он закрылся, приняв удар на гарду. Молниеносно присел вниз и попытался уколоть открывшийся бок. Не вышло, Горан уклонился, и в последнее мгновение меч скользнул мимо. Аскольд вновь перешел в наступление, он беспощадно наносил удар, за ударом, вынуждая отступать и закрываться. Горан выжидал, когда брат начнет уставать, теряя бдительность. Он последовательно отходил, заставляя Аскольда поверить в своё превосходство. В нужный момент он принял удар по касательной, мечнападающего со скрежетом скользнул вдоль основания его меча. В этот момент он крепко ухватил брата за рукав и, переворачивая, опрокинул на пол. Его клинок уже устремился к груди, когда Аскольд вывернулся и точным движением направил острие своего меча в плечо противника. Холодная сталь вошла в мягкую плоть. Горан поморщился и замер. Аскольд аккуратно вынул оружие.

— Мелкий стервец! — выдохнул раненый, хватаясь за плечо.

— У тебя отличная техника, но совершенно отсутствует чувство опасности, поэтому ты и пропускаешь удары, — назидательно произнес Аскольд, довольно посмеиваясь.

Горан отошел в сторону и, отдав меч одному из наблюдавших за поединком воинов в черном, сдернул с себя рубашку. Аскольд поднялся на ноги, взглянув на брата. Ранение на его теле затягивалось, словно по волшебству. Пока он рассматривал испорченную одежду, образовался рубец, который стремительно исчезал, заменяясь здоровой кожей. Вскоре от раны не осталось и следа.

— Зря испортил рубашку, — покачал головой Горан. — Стоило быть сдержаннее.

— Не могу, — подмигнул Аскольд. — Всегда дерусь с полной отдачей, ведь моё тело уязвимо, в отличие от твоего. Мне бы пришлось проходить с повязкой не меньше месяца, пропусти я последний удар.

Я не собирался его наносить, что за глупости, — отмахнулся брат, отворачиваясь.

В дрожащем свете зажжённых огней, на его спине хорошо было видно изображение летящего змея, татуировка, нанесенная в день первого обряда. Горан поднял, лежавшие поблизости одежды. Надел верхнюю рубаху на голое тело и накинул плащ. Испачканное кровью исподнее отправилось в огонь, пылавший в ближайшей чаше.

Аскольд убрал свой меч в ножны и тоже накинул плащ, ветер сегодня был на редкость пронизывающим.

— Я следил за Светомилом, как ты просил, но ничего. Либо он слишком хитер, либо змей ошибся, и дядька не посвящён в нашу тайну, — Проговорил Аскольд, скрепляя плащ фибулой.

— Змей не может ошибаться, он просто видит то, что свершится или свершилось, — подошел к нему Горан.

— Ну, тогда может он увидит ещё что-то. Нужны доказательства, ты же слышал отца. Если я снова заговорю об измене, он точно сошлет меня куда подальше, — присел на ступеньки Аскольд. — Светомил – его двоюродный брат. Если он знает тайну обрядов, это значит только одно, сестра дедов нарушила обет молчания. Наказание за такое – смерть.

— Нам не обязательно казнить всех родичей Светомила, достаточно только тех, кто знает правду. Таких не может быть много, — присел рядом Горан.

— Они – ближайшая родня. Род Всеволодовичей уже давно стал родственной с нами ветвью. За последние два века, три княжеские сестры были отданы им в жены. Если правящий род прервется, они первые, кто будет претендовать на престол Зеяжска, — разумно напомнил Аскольд. — Кровная месть превратится в борьбу за престол до полного уничтожения. Поэтому решать нужно сразу, либо мы держим их при себе, либо придется вырезать всех до единого.

Горан потупился. Аскольд прав, если разворошить это гнездо, без крови родичей на руках не обойтись. Видимо поэтому отец не хотел верить и даже, как казалось, боялся затрагивать тему возможной измены. Но видения еще ни разу не оказывались ложью. Беда в том, что они коротки и хаотичны, произойдут в будущем или уже свершились в прошлом понять подчас невозможно, а трактовать их приходится исходя из того, что знаешь наверняка.

— Я уже думал бросить слежку за Светомилом, если по чести, — задумчиво признался Аскольд. — Но мне сегодня донесли занятную весть.

Брат вопросительно взглянул на него.

— В народе распространяется слух, что княжна Огнеслава – ведьма.

— Ведьма?

— Угу. Припоминают ей родство с Огневицей. Дескать, уже была невеста из этого рода, что чуть не погубила Зеяжск. Ну и как обычно, приукрасы разные, что ворожит она по ночам, порчу наводит, демонов призывает и строит планы извести князя, а княжича одурманить. Я сам не в восторге от этого брака, но распускать грязные слухи о той, кто скоро станет частью семьи, позволять нельзя, — Аскольд недовольно свел брови. — А разносят этот сор, угадай, по чьему приказу?

— Светомил.

— Да. Если бы я за ним не следил, то и не понял бы, откуда ветер дует. Дядька очень осторожен.

— Светомил никогда не скрывал, что хотел выдать за тебя свою племянницу. Поэтому, даже если и раскроется его причастность к слухам, выйдет сухим из воды. Скажет, будто от обиды накуролесил, что раскаивается, и отец его простит, как обычно, — подтвердил их общие мысли Горан. — Но я сильно сомневаюсь, что Всеволодовичи настолько мелочны, чтобы просто мстить неугодной им невесте. Не похоже это на них, да и зачем так все усложнять. Если бы хотели избавиться от Огнеславы, сделали бы это тихо. Слухи же, совсем другое дело. Это подготовка почвы на будущее.

— Вопрос - что именно они задумали? — поддержал Аскольд.

— Вот это мы и должны выяснить, прежде чем пойдем с разговором к отцу, — Горан смотрел перед собой, словно задумавшись. — Братство нападет в день свадьбы...

— Это я помню, — беззаботно кивнул Аскольд, а после внимательно взглянул на брата, он уловил ход его мыслей. – Неужели ты допускаешь возможность…?

— Пока просто размышляю.

— Их цели расходятся, но одни могут пытаться использовать других, если, конечно же, знают друг о друге.

— Подозреваю я, дядька знает о Братстве. Он отвечал за поезд невесты. Напали на них именно колдуны-змееборцы, однако по приезде он сообщил о простых разбойниках. Тебе не кажется странным, что никого из знатных бояр даже не ранили, пострадали исключительно простые дружинники и прислуга?

— Я попробую проверить это.

— Хорошо, – кивнул Горан, взгляд его вновь сфокусировался на окружающих предметах.

— Иногда я думаю, — негромко произнес Аскольд, когда пауза затянулась, — Что ты был бы лучшим князем, а я бы гораздо успешнее управлялся со змеем.

— Этого уже не изменить, — вздохнул Горан и повернулся к брату. — Я принимаю тебя государем, но скажи честно, ты никогда даже не рассматривал вариант, если бы артефакт получил я? Действительно думаешь, что не справлюсь и повторю судьбу безумного князя?

— Ты слишком мягок, — похлопал его по плечу Аскольд. — Я верю тебе, но не могу довериться змею, который последнее время всё чаще подавляет твою волю.

— Уверен, что сумею с ним договориться, — отозвался Горан. — Подумай только, диалог вместо принуждения. Сколько полезного можно извлечь из такого союза!

— И сколько проблем, если твой план не сработает, — осадил его Аскольд, поднимаясь с холодных ступеней. — Гораздо надежнее действовать, как завещали предки.

Горан молча последовал его примеру. Где-то далеко кричали первые петухи. Половина ночи осталась позади.

— Пожалуй, мне пора, — плотнее завернулся в плащ Аскольд. — Не провожай, я отлично знаю дорогу.

— Доброй ночи, — попрощался Горан, слегка кланяясь.

— Доброй, — ответил брат, кивнув в ответ, и чуть громче добавив. — Отлично размялись!

— Всегда, пожалуйста.

Когда Аскольд ушел, Горан отправился в библиотеку. До рассвета не так много времени, чтобы начинать большое дело. Поразмышлять в тишине будет полезно. Последнее видение оставило много вопросов. Возможно, стоит вновь перечитать старые летописи и те книги, что остались от библиотеки змея. План был прекрасный, но оказалось ему не суждено сбыться. Не успел он и нескольких шагов сделать, как яркая вспышка ослепила глаза. Видения возникло настолько неожиданно, что пришлось опереться о ближайшую стену, дабы не потерять равновесие.

Он отчетливо увидел Огнеславу, входящую в свою светлицу. Платье было то же, что и на берегу днем, слегка испачканное по подолу. Служанки жались вдоль стен, не зная стоит ли подойти. Большинство из них кланялись, замирая в нерешительности. Княжна выгнала всех, захлопнув двери. Потухшим взглядом она окинула опустевшие сундуки. Скрипнула одна из боковых дверей, впуская молоденькую помощницу. Девица остановилась, будто бы опасаясь обратить на себя внимание.

— Уходи, Забава, — холодно приказала Огнеслава.

— Я уйду,— тихо произнесла девица, — но, в знак былой дружбы, окажите мне услугу.

— Услугу? — гневно подошла к ней княжна. — Да тебя выпороть мало! Предательница!

— И всё же… Для вас это мелочь, — еще тише сказала Забава.

— Что ты хочешь? — Огнеслава злилась, но одновременно и жалела помощницу, ей тоже несладко на чужбине.

— Подарите мне на память ленту, — уверенно проговорила та.

— Подарок просишь? После того, что сделала? — в голосе так и сквозило негодование.

— Пожалуйста, если после этого велите пойти утопиться, я так и сделаю, — заплакала Забава, упав на колени.

Сердце Огнеславы сжалось. Забава выглядела такой замученной и жалкой.

— Хорошо. Где лежат ленты? — стараясь не выдать сострадания, резко спросила княжна.

— Вон в том сундуке, что в дальнем углу, — не поднимаясь с колен и склонив голову, ответила помощница.

Огнеслава вздохнула и раздраженно подошла к указанному сундуку. Она дернула вверх тяжелую крышку и замерла в изумлении. Несколько мгновений она стояла без движения, созерцая содержимое. Ни словечка произнести не получалось, а уже давно высохшие глаза вновь наполнились слезами. Придя в себя, оглянулась на Забаву.

— Только скажите, и я тут же брошусь в реку, княгинюшка, — проскулила Забава, поднимая лицо от пола.

Огнеслава вновь взглянула на наполнявшие сундук вещи, там лежал её подвенечный наряд, целый и невредимый. С грохотом захлопнулась крышка, княжна бросилась к помощнице. Она обняла её, как когда-то обнимала младшую сестренку.

— Милая моя, дорогая, прости, — прошептала она. — Нет мне оправдания.

— За вами следят, — зашептала ей на ухо Забава, голос которой, не смотря на изображаемые рыдания, звучал вполне уверенно и спокойно.

В этот момент Огнеслава осознала, насколько отважной и умной девицей оказалась ее Забава. В тот момент, когда она, поддавшись эмоциям, проявила слабость перед княгиней, помощница действовала. Сообразив, что спасти приданое не получится, она, изображая покорность, умудрилась сохранить самое ценное. На лице княжны отразилась вся гамма чувств, что она сейчас испытывала.

— Прости меня! — как можно громче заголосила Огнеслава, а шепотом добавила. — Кто следит? Сколько их?

— Да разве я могу обижаться на вас! — вопила в ответ Забава, утыкаясь носом в плечо княжны и переходя на шепот. — Слева от входа, рядом с печкой есть отверстие. Там, за стенкой, тайная каморка. С сегодняшнего дня княгиня заставила нас по очереди следить за вами днем и ночью.

Продолжая изображать сцену прощения, Огнеслава раздумывала, как же теперь быть. Сможет ли она сообщить жениху о соглядатаях и не попасться? Что делать, если он вдруг явится сегодня ночью? Её лицо выглядело испуганным и растерянным.

Видение пропало. Перед Гораном вновь простирался двор Черного дворца с десятками горящих чаш и факелов. Он передумал идти в библиотеку, развернулся на месте и шагнул в противоположную сторону.

— Дорогая матушка, ты настолько меня недооцениваешь? — мысленно задал вопрос, а глаза в этот момент сверкнули недобрым огоньком.

Эта примитивная слежка не могла вызвать ничего кроме смеха. Он уже не тот мало понимающий в магии, мальчишка, что принял Черный дворец от деда. За прошедшие годы змей многому научил его. Заставить крепко уснуть всех, кто находился на острове, кроме Огнеславы, не составило труда.

Он убеждал себя, что явился сюда из прихоти, только потому, что его злило, как мать пытается исключить даже возможность их встреч с княжной. Но было и ещё что-то, порождавшее непонятную боль и тоску в душе. По какой-то неведомой причине, он не мог более смотреть на неё исключительно, как на средство достижения цели. Да, её чувства должны были послужить намеченным планам. Но разве она лишена возможности выбора? Нет. Он ведь никогда не принуждал Огнеславу. Ну, разве совсем немного, когда пытался вызнать о кинжале, и в тот первый раз, когда встретил её в саду. Хотя, если быть до конца честным, их первый поцелуй был неожиданностью и для него. Кто мог знать, что она именно так отреагирует, на невинный заговор.

Когда Горан появился в её светлице, девица сидела возле того самого сундука, что показал змей. Напротив неё стояли большие напольные пяльцы. Княжна склонилась над вышиванием. Горящие лампады освещали лишь часть помещения. Он затаился во мраке, и некоторое время просто наблюдал. Работала она ладно. Иголка ходила туда-сюда, нитка аккуратно ложилась по полотну, стежок за стежком.

Видимо, почувствовав взгляд, Огнеслава подняла глаза и дернулась, прикусив губу. Заметила. Однако, боялась показать это. Оставив вышивку, она встала и с опаской оглянулась на печку. Подумав пару мгновений, демонстративно зевнула, прошла и задула огоньки всюду, словно собираясь спать. В кромешной тьме девица двинулась в ту сторону, где видела силуэт. Горан не мог сдержать улыбку, наблюдая, как она старается. Челядь, приставленная следить этой ночью за Огнеславой, сейчас спала настолько глубоким сном, что не пробудилась бы даже от сильного шума. Но княжна об этом пока не знает. Тем временем, она оказалась уже совсем близко. Скользнув ладонями по талии, он подтянул её биже, поставив перед собой. Огнеслава затаила дыхание. Когда оказалась в объятьях вздрогнула, но не издала ни звука. Не сумев различить лицо в темноте, подняла руку. Горан почувствовал, как её пальцы дотронулись до губ, призывая молчать. Наклонившись к его уху, прошептала:

— За мной теперь следят. Тебе лучше уйти.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — также шепотом ответил он, склоняясь пока кончик носа не коснулся волос на виске.

— Нет, — прошептала Огнеслава. — Но боюсь, навредишь себе, если о нас доложат княгине.

Стоит так близко. Её дыхание щекочет кожу на шее, а значит губы совсем рядом. Сами собой вдруг вспомнились вчерашние поцелуи и объятья, которые свели с ума. Тело обдало жаром. Проделки змея, не иначе! Если не прекратить немедленно, можно снова потерять голову. Нельзя. Никому от этого лучше не станет.

— Она спит, — резко произнес Горан, все лампады и свечи в светлице вспыхнули одновременно, княжна встрепенулась. — Не бойся.

— Она? — спросила Огнеслава, понимая вдруг, что стоит непозволительно близко.

— Служанка, которая следит за тобой, — пояснил он, чувствуя, как девица высвобождается из рук и отступает назад.

Оказавшись на почтительном расстоянии, Огнеславе казалось, что она всё ещё чувствует прикосновения на своих плечах. Волнение никак не унималось, и она не придумала ничего лучше, как вернуться к вышиванию. Сердце стучало, едва не выпрыгивая из груди. Что же делать? Ну почему, ей так сложно сохранять хотя бы внешнее спокойствие в присутствии княжича?

— Магия? — тихо спросила княжна, усаживаясь перед пяльцами.

Горан кивнул и подошел ближе. На льняном полотне красовались переплетенные вместе ветви дуба и калины.

— Что это? — спросил он.

— Рушник, — негромко ответила она. — Сегодня сгорело всё мое приданое. Одежда, рушники, платки – сожгли всё. Неужели в Зеяжске не принято, чтобы невеста сама ткала и вышивала вещи для обрядов?

— Для тебя это важно? — присел рядом с ней Горан.

— Конечно. В моей земле считают, что от того с какими мыслями и какой узор вышит на свадебных одеждах зависит счастье молодых, — было видно, что Огнеслава от всего сердца переживает и верит в свои слова. — Разве неважно кто вышил рушник, которым свяжут руки жениха и невесты? У нас к свадебным приготовлениям допускают только самых близких, а если приглашают помощниц со стороны, то только тех, кто счастлив в браке.

Эта искренняя забота о будущем обезоруживала. «Жаль, что тебе не суждено познать счастье семейной жизни, — подумал Горан, испытывая непривычную тяжесть внутри. Что это? Чувство вины или сострадание? — Аскольд не любит тебя и, вероятнее всего, не полюбит никогда. Возможно, если ты умрешь до того, как узнаешь правду, останешься счастливой в своём неведении».

— Ты всё вышивала сама? — чтобы не продолжать тему, спросил он.

— Да. Горько, что я так и не надела эти платья, — вздохнула Огнеслава.

— Уверен, они были прекрасны. Жаль, что мне не посчастливилось их увидеть, — высказав ничего не значащее сожаление, он собирался завершить разговор.

Но от этих слов Огнеслава встрепенулась. Видно было, что она сомневается, но очень хочет что-то сказать.

— Хочешь, я покажу тебе? — наконец, решилась она. — Одно платье уцелело.

Горан кивнул и заставил себя улыбнуться. Княжна поднялась. Распахнув сундук, она вынула оттуда свадебные наряды. Вышивка покрывала их почти полностью. Сложно представить, сколько времени ушло, чтобы так искусно украсить все детали одежд. Нельзя сказать, что он знал толк в женских ремеслах, но был приятно удивлен той красотой, которую сотворила Огнеслава.

— Я мечтала, что надену его для тебя. Представляла, как буду идти в нем с тобой рука об руку, бросая подношения Богам в жертвенные костры, — краснея, произнесла она. — Этой мечте не суждено исполнится. Пусть теперь оно храниться, как память о моей прошлой жизни в родительском доме.

Сказав это, княжна спрятала наряд обратно, опустила крышку сундука и перевела взволнованный взгляд на жениха.

— Не говори никому, что эти одежды сохранились, — попросила она. — Особенно не говори своей матушке.

«Она совершенно потеряна. Чувствует себя одинокой и подавленной — думал Горан — Я могу воспользоваться моментом и начать разговор о ларце. Но разве это не будет подлостью и имеет ли смысл теперь?» Перед глазами снова возникла картинка из видения, как Огнеславу сталкивают с обрыва. Если ничего не изменится, её ждет скорая смерть, хотя он не видел конца падения и не мог быть уверен, верно ли понял грядущее. В любом случае, эти испытания выпадут на долю княжны из-за него и змея Зеяжска. Горан с надеждой ждал новые видения, которые бы определили будущее, но пока, видел лишь время до похищения.

— Чего бы тебе хотелось? — произнес он вслух.

— Хотелось? — подняла пустой взгляд Огнеслава. — Не знаю. Наверное, того, что и всем… Счастья.

— Это очень туманный ответ, — словно размышляя, проговорил молодой князь. — Если представить, что ты умерла, о чем бы ты сожалела в первую очередь?

— Хм… — задумалась Огнеслава. — Наверное, о своем заточении здесь, о том, что не попрощалась с мамой и … о том, что так ни разу и не надела это платье, — завершая фразу, она смутилась, подумав какой глупой, должно быть, выглядит в глазах жениха. Но он даже не нахмурился, выслушал, как должное.

Горан молчал. Его взгляд был устремлен в пустоту. Огнеслава не сводила с него глаз, пытаясь разгадать ход мыслей.

— Я подарю тебе три счастливых ночи, — наконец, произнес он. — Но попрошу кое-что взамен.

— Взамен? — улыбнулась Огнеслава. Она подумала, что он затевает какую-то новую игру и, решив подыграть, задорно поинтересовалась. — Что ты хочешь взамен?

— Ты простишь меня, если однажды я попрошу тебя об этом, — княжич странно посмотрел на неё, взгляд был серьезным и полным сомнения.

Улыбка медленно исчезла с её лица. Огнеслава подумала, что это самый необычный договор, который она когда-либо заключала.

— Хорошо, — кивнула она, — обещаю, я прощу тебя, что бы ты ни натворил.

Глава 11 Беляна

Земли рода Всеволодовичей начинались сразу за южной оконечностью Зеяжска. Деревянный дворец боярина Светомила Годиновича легко можно было рассмотреть с крыши Белого дворца. Сооружение воистину масштабное, даже у правящей семьи не было ни одной подобной постройки из дерева. Прибедняясь, боярин частенько говорил, что по скромности своей живет в деревянном тереме, ибо только князю прилично иметь белокаменные палаты. Но любой, кто хоть раз бывал в жилище Светомила, отмечал изысканное убранство и роскошную обстановку. Боярин не только не бедствовал, но даже мог поспорить с князьями соседних земель, у кого больше богатства и влияния.

Сам Светомил Годинович не обладал яркой внешностью. Среднего сложения и невысокого роста, русый и сероглазый, с заурядными чертами лица, он был бы неприметным среди представителей других знатных родов. Но дорогие одежды и особая страсть к украшениям всегда выделяли его. Вот и сейчас, находясь дома, сидя в приемной горнице, он не отказал себе в желании нарядиться. Парчовый кафтан, червленые сапоги, перстни с самоцветами, по-видимому, должны были произвести впечатление на стоявшего перед Светомилом человека. Однако, лицо гостя оставалось неподвижным, словно камень. На мужчине был старый потертый плащ и одежды тусклых землистых цветов. Единственной интересной деталью была подвеска с золотым пикирующим соколом, которую посланец продемонстрировал при встрече и тут же спрятал. Гость не говорил, почтительным жестом он подал боярину письмо, следя за ним в ожидании.

— Ну что же, передай, что мы свою часть договора исполним, но если хоть волосок упадет с головы княжича Аскольда, ваши люди домой не вернутся, — произнес Светомил, прочитав написанное.

Посланник поклонился, продолжая хранить молчание. Боярин встал и, подойдя к ближайшей свече, предал письмо огню.

— Ещё кое-что, — многозначительно взглянул он, — вы должны войти в город безоружными. Князь, почуял опасность. Охрану велено усилить и тщательно проверять любого пришлого. Я не собираюсь принимать наказание за то, что мои люди проглядели вооруженных убийц.

Гость поднял обеспокоенное лицо и вопросительно посмотрел на хозяина дома.

— Не переживайте. Мы сами ввезем оружие и спрячем его в тайниках, — пояснил Светомил, возвращаясь на свое место. — Доставьте все необходимое в деревню Порожки, что у Звенящего ручья. Тамошний староста – мой человек. Остальное – не ваши заботы.

Посланник вновь ответил поклоном.

— Можешь идти, — указал в сторону двери Светомил.

Когда гость откланялся и скрылся за дверью, молодой человек, стоявший все время разговора у стены, подал голос.

— Отец, почему в Порожки, это же так далеко? — поинтересовался юноша.

— Замолчи, — сухо остановил его боярин. — Идем к Беляне.

Мужчины вышли из горницы и длинными переходами отправились на женскую половину, оказавшись вскорости перед небольшой узорчатой дверью в девичью светелку. Стоило им подойти, как та отворилась, на пороге появилась личная рабыня боярышни.

— Хозяйка ждет вас, — поклонилась женщина, отворяя дверь шире.

Боярин одарил чернявую служанку племянницы брезгливым взглядом и вошел внутрь. Сын последовал за ним. Стоя посреди светлицы, их поклоном встречала Беляна. Ростом она была невысока. Бела лицом, как первый снег и стройна, что березка. Несмотря на юный возраст, её по-женски привлекательное тело, даже сквозь многочисленные одежды, говорило о том, что девица созрела для замужества. Глаза голубые, будто озера, а волосы, словно выбеленный лен – не зря её назвали Беляна. Оглядевшись, вошедшие увидели, что по полу отсыпан ровный круг. В центре круга стояла чаша, из которой поднимался терпко пахнущий дымок. Беляна, стоя внутри круга, поманила мужчин последовать её примеру. Светомил смело шагнул вовнутрь, сын же его на мгновение замешкался.

— Елизар, шустрее, — поторопил отец и тот подчинился.

— Доброго дня, дядя, братец, — снова поклонилась девица.

— Мне всегда нехорошо от твоего колдовства, Беляна, — вздохнул парень.

— Не удивительно. Здесь пространство и время изменено, — улыбнулась юная колдунья. — А ты у нас такой неженка.

— Лучше бы молчала, — огрызнулся парень.

— Нечего сказать, молчи сам.

— Полно. Позже будете препираться, — остановил их Светомил. — Беляна, змей точно не прознает о наших планах?

— Если и дальше будете следовать моим наставлениям, то нет, — мягко ответила девица. — А вот Братству доверять не стоит, обманут они вас, дядюшка, и глазом не моргнут.

— Это я и без тебя знаю, — нахмурился боярин. — Но другого выхода избавиться от Буеслава и этой девки, что выбрали Аскольду в жены, у нас нет. Не хочу, чтобы на моих руках была их кровь.

— Почему бы не использовать яд? — робко произнес Елизар. — Подкупить слуг во дворце было бы безопаснее, чем вступать в сговор с колдунами Братства.

— Зар, ты всё же дурак, видят боги! — разозлился Сверомил. — Змей вычислит нас, не сразу, так потом. Как, по-твоему, Беляна станет княгиней, если Аскольд узнает, что её род повинен в смерти князя? Мы не должны быть причастны, никоим образом.

— Но ты же пообещал, что провезешь для них оружие? — не унимался Елизар. — Разве одно это не делает нас причастными?

— Пообещать не значит исполнить, — лукаво пояснил отец. — Братство змееборцев – наши враги, а обмануть врага не преступление. Их цель – змей Зеяжска. Именно его они хотят уничтожить. Но нам это не выгодно. Зачем нам лишать себя такого преимущества перед соседями. Зеяжск богат благодаря покровительству змея. У нас даже оборонительных укреплений нет, да и армия не так уж и велика, но никому и в голову не придет нападать. Мы можем жить мирно и сытно, не тратя серебра на оборону. Другие князья сами платят нам дань. Но убери змея и всё рухнет. Сейчас нужно избавиться от старого князя, чтобы на престол взошел Аскольд. Заодно уберем с дороги и низкородную невесту. Княжич горяч и молод, неужто, не прельстится такой красавицей, как наша Беляна?

— Ты уже пытался устроить их брак. Ничего не вышло! — недовольно отозвался Елизар.

— То упертость старого князя. Буеслав боится нашего усиления, — ответил отец. — Когда же Аскольд окажется князем, создастся ситуация в которой он будет нуждаться в этом союзе. Беляна станет княгиней, и тогда мы, объединив силы, уничтожим Братство.

— Столько трудов, чтобы сделать Беляну княгиней. Стоит ли оно того? Ты и так второй после князя человек в государстве, — упорствовал Елизар. — Я не хочу рисковать. По мне так лучше довольствоваться тем, что имеешь. Может, откажешься от своей затеи, батюшка, пока не поздно.

— Трус!— резко оборвала его Беляна. — Боишься взять власть в свои руки? Когда стану княгиней, я узнаю, как Аскольд управляет змеем. И тогда...

Она прикусила язык, взглянув на Светомила. Боярин снисходительно улыбнулся.

— Тогда править будем мы, сынок, — закончил он за племянницу.

Елизар замолчал. Он понял, что не сможет отговорить этих двоих. Слишком решительно и алчно сейчас горят глаза его отца. Переведя взгляд на сестрицу, еще больше ужаснулся, ни капли сомнения не было на её прекрасном лице, а на губах играла злобная улыбка, наводившая ужас. Он как никто знал, насколько решительной и жестокой могла быть его троюродная сестра.

В детстве её отдали на обучение ведьме скалистых гор. Но когда Беляне было четырнадцать, ведьма померла, и девица вернулась домой. По слухам, своим колдовством она запугала и слуг, и родную семью. Единственный, кого не только не пугали, но и восхищали способности Беляны, был отец Елизара. В пятнадцать он забрал её из отчего дома и перевез сюда. За те два года, что они прожили под одной крышей, Беляна уморила и покалечила немало челяди. Разозлившись из-за любой мелочи, она могла лично высечь виновного розгами, отходить плетью. Однажды столкнула служанку в прорубь за неосторожное слово. На другую помощницу вылила целый чугунок кипятка, та случайно обожгла её в бане. Благодаря особому расположению со стороны отца, ей все сходило с рук. Казалось, не будет конца её выходкам, но однажды Беляна купила пленницу по имени Маиса. Эта чужестранка предана ей, как собака, исполняет любые прихоти и во всем потакает хозяйке. Но на удивление умудряется избегать вспышек гнева. Вскоре Маиса негласно стала главной над прислугой в тереме. Женщины безропотно приняли её главенство лишь бы только избегать общения с Беляной напрямую.

Сам же Елизар начал побаиваться сестры после охоты. Однажды Беляна напросилась с ним на охоту. Погода в тот день не баловала. Они сбились с пути и заехали в глухую чащу. Там и встретился огромный кабан. Но юная сестрица не только не испугалась. Беляна бросилась на зверя с азартом. Не будь она колдуньей, тот день был бы последним в её жизни. Девица убила зверя. Точнее, она долго убивала его, нанося рану за раной. И только когда кабан, потеряв слишком много крови, совсем обессилел, нанесла смертельный удар. Елизар до сих пор с ужасом вспоминал её искаженное злобой лицо и крики огромного вепря, похожие на визг поросенка.

— Я буду поступать так, как прикажешь, отец, — сдался он. — Но знай, что по доброй воле, я бы не стал этого делать.

— Не пытайся выглядеть лучше, чем ты есть на самом деле, и не перекладывай ответственность на других, — пренебрежительно ответила на его слова Беляна. — Мы сейчас все в одной лодке.

Они одарили друг друга гневными взглядами.

— Беляна, скоро равноденствие. Хорошо бы, чтоб слухи о колдовстве княжеской невесты подтвердились в следующие дни после обряда, пока змей слаб и не прорицает. Это будет как раз перед свадьбой. Люди не примут её после такого, — вновь заговорил Светомил.

— Дядя, конечно же, я все сделаю, — заботливо проворковала Беляна. — Более того, я хочу немного помочь в правильной трактовке, благосклонности высших сил. Пусть все увидят, что брак Аскольда и Огнеславы противен богам.

— Что ты задумала? — поинтересовался Светомил.

— Пусть пока это останется тайной, — хитро улыбнулась племянница. — Обещаю, вам понравится.

— Будешь колдовать? — спросил Елизар.

— Конечно.

— Не боишься, что Аскольд поймает тебя за этим делом? — с вызовом отозвался брат. — Вдруг ты ошибаешься, и его возможности в магии гораздо шире твоих?

— Дядя, он опять сомневается во мне! — капризно взвизгнула Беляна.

— И всё же, Елизар прав. Нельзя, чтобы тебя заподозрили. Твоя репутация должна быть кристальной, — покачал головой Светомил.

— Я вам обещаю, что никто не догадается. Ну, пожалуйста, позвольте мне,— упрашивала девица.

— Ладно. Но только не подведи, — согласился Светомил.

— Отец! — возмутился Елизар.

— Полно тебе, Зар. Пусть девчонка покуражится, — отмахнулся боярин. — Всё на пользу делу!

Елизар сник. Отец совершенно не слушает его. Зачем вообще посвятил его в их с Беляной планы?

В дверь постучали. Заглянула Маиса.

— Хозяин, за вами прислали, с визитом высокородный гость прибыл, — тихим голосом известила рабыня.

— Скажи, иду, — бросил через плечо Светомил и продолжил, когда Маиса скрылась за дверью. — Наверняка глава сыскной службы пожаловал. Нельзя заставлять его долго ждать.

— Конечно, дядя, — поклонилась Беляна. — Главное, запомните, сталь, что отливает голубым светом нанесет змею такие же раны, как обычная сталь наносит простому человеку. Её нужно надежно спрятать подальше от Зеяжска. Но чтобы змееборцы ничего не заподозрили и выполнили свою часть договора, протрите оружие, что оставите для них, вот этим.

Она подала боярину пузырек с искрящейся темно-синей жидкостью. Светомил встряхнул пузырек, всматриваясь в содержимое.

— Что это?

— Пришлось потрудиться, — сверкнула глазами Беляна. — Этот полирующий состав придаст обычным клинкам вид заговоренной стали. Если что-то пойдет не так и вас схватят люди князя, то всегда сможете оправдаться. Предъявив этот состав, скажете, будто готовили Братству засаду. Но только в самом крайнем случае. Лучше если Аскольд не узнает, что нам известно о тайне обряда и о существовании Братства.

— Какая ты умница, Беляна! — хмыкнул боярин. — От тебя одной больше пользы, чем от трех моих сыновей.

Елизар раздраженно покосился на сестру. Всякий раз, когда отец начинал сравнивать его и племянницу, сравнение выходило в её пользу. Что уж говорить о двух младших братьях, которые еще только грамоте учились. Заискивающе улыбаясь, Беляна проводила дядю и брата. Как только за ними захлопнулась дверь, улыбка исчезла с ее лица. Залив курильницу водой, и произнося слова заклинания, она разрушила ногой непрерывность круга. Будто бы обессилев, девица упала на лавку перед зеркалом. Уронив лицо в ладошки, тяжело вздохнула.

— Как же я вас всех ненавижу… — прошептала она. — Ненавижу…

Потерев лицо, подняла его и взглянула в зеркала. Полированная поверхность не могла вздрогнуть и ужаснуться, она беспристрастно отразила мертвенно белый лик. Со щек исчез румянец. Брови, ресницы, губы совсем не имели цвета. Они были белыми, как у привидения. И только глаза выдавали, что девица живая. Один глаз был голубым, а другой коричневым. Без магических уловок, внешность Беляны скорее пугала, чем очаровывала. В дверь постучали. Она спешно провела ладонью по лицу, и оно снова засияло жизнью и красотой.

— Войди, — разрешила боярышня.

Дверь отворилась, впуская Маису.

— Убери здесь всё, — коротко кивнув в сторону оставшегося на полу круга и залитой чаши, приказала девица.

Рабыня безмолвно склонилась. Беляна поднялась на ноги и покинула светлицу.

Глава 12 Дары ночей

Верея уже в сотый раз за день внимательно присмотрелась к невестке. Что за странная перемена? Когда она сегодня явилась на остров ни свет ни заря, то ожидала противостояния. Немного узнав характер Огнеславы, княгиня решила, что девчонка обязательно затаит обиду, а после вчерашнего заступничества со стороны змея, может вообще натворить дел. Каково же было удивление, когда её встретило тихое и покорное существо. Девица даже глаз не поднимала. А это постоянное «да, матушка», уже злило.

— Огнеслава! — раздраженно произнесла Верея. — Ты вообще слушаешь, что я говорю?

— Да, матушка, — покорно проговорила княжна. — После подношений, следует поклониться на четыре стороны. Дальше через коридор, идти к ладье, которая повезет нас на пир.

Она слово в слово повторила сказанное княгиней.

— Посмотри на меня, — приказала Верея.

Огнеслава подняла на неё немного бледное лицо. Верея хотела бы увидеть на нем ухмылку или ненависть, но нет. Лицо невестки не выражало ничего. Совсем ничего!

— Оттаскать бы тебя за косу, да не за что! — подумала княгиня, а вслух произнесла. — Ты видимо устала, закончим на сегодня.

— Да, матушка, — наверное, уже в тысячный раз повторила Огнеслава, заставив Верею нервно сжать зубы и закатить глаза.

— Княжне нужно отдохнуть, — голос свекрови прозвучал громко и несколько надрывно для уверенной в себе хозяйки дворца.

Женщины, которых сегодня собралось в тереме, как никогда много, поднялись с лавок, собираясь покинуть светлицу.

— Матушка, позвольте просьбу, — подала голос Огнеслава. — Не могли бы вы прислать мне летописи Зеяжска. Потомкам должно знать свершения предков.

Верея с сомнением приподняла бровь, но немного подумав, решила проявить благодушие. В конце концов, смирение должно быть чем-то вознаграждено.

— Хорошо, — небрежно ответила она и степенно отправилась восвояси.

Неспешно ступая, княгиня покинула терем. За ней потянулась вереница знатных жен, которые, сопровождая мужей, уже начали съезжаться в столицу, чтобы поздравить молодую чету. Сегодня Верея впервые явилась на остров с кем-то помимо ближнего круга. Сообразив, что свекровь собралась выставить их отношения напоказ, Огнеслава быстро сориентировалась. Чем ближе к свадьбе, тем больше гостей прибывает в Зеяжск. Сейчас она никто, но мнение уже составляют те, кто будет ей служить в дальнейшем. Один неверный шаг и можно поставить своё будущее положение под угрозу. «Княгиня с радостью насладится любой моей оплошностью — решила Огнеслава. — Ну уж нет, после того, что она сделала, я этого не позволю!»

Сохранять спокойствие было несложно. Она слушала свекровь вполуха, не обращая внимания на оценивающие взгляды и странную нервозность, ибо мысли княжны были совсем о другом.

Необычное сновидение, занимало её гораздо больше, чем последовательность грядущей церемонии. Прошлой ночью княжич ушел быстро, однако она долго не могла уснуть. Загадочное обещание, данное им, породило смуту внутри. Никак не получалось успокоить волнение души и ум, порождавший беспорядочные догадки. Сон сморил девицу уже перед рассветом. Пришел словно и не сон вовсе. Это было одно из тех странных сновидений, которые иногда посещали её раньше. Огнеслава вдруг оказалась у реки, через которую перекинут хрустальный мост. Она знала, что это за место – дорога в иной мир. Здесь всегда светит яркое солнце, но туман, поднимающийся над водами священной реки, скрывает от живых другой берег. По мосту к ней шла женщина. Княжна откуда-то знала, что эта женщина красива и молода, хотя не могла рассмотреть её лица. Белые одежды и тело гостьи, как будто сами излучали свет. Женщина остановилась на мосту и поманила к себе.

— Мне нельзя на ту сторону, — ответила ей Огнеслава.

— Я знаю, — очень тихо отозвалась она. — Сделай лишь несколько шагов, чтобы я могла говорить с тобой.

Огнеслава послушно шагнула на мост, но оказавшись над водой, остановилась, чтобы не потерять свою сторону из вида. Женщина же ещё приблизилась, оказавшись совсем рядом.

— Я твоя праматерь, не бойся меня, — сообщила ей гостья, теперь её слова звучали достаточно ясно и громко.

Уж не та ли самая прапрабабка, которая предсказала ей жизнь в Зеяжске, явилась. Огнеслава старательно пыталась рассмотреть её лицо, но не могла. Иногда ей казалось, что она видит свое отражение, иногда кого-то другого, словно у этой женщины было несколько лиц одновременно.

— Зачем ты пришла ко мне? — спросила Огнеслава.

— Потому что ты можешь скоро отправиться сюда, — произнесла прародительница. — А я этого не хочу.

— Я умру? — испугалась Огнеслава.

— Нет. Я не позволю. Я буду оберегать тебя, — сказала женщина. — Но он тоже не позволит.

— Кто?

— Скоро сама узнаешь. Сейчас не это важно, — заторопилась прамать. — Запомни то, что я тебе скажу. Не верь никому, всё ложь. Доверяй только своему сердцу. Поступай так, как чувствуешь, даже если по уму иначе.

— Всё ложь? — повторила Огнеслава. — Но почему?

— Одни обманывают умышленно, другие вынужденно, третьи верят, что ложь это правда, — торопливо объясняла она. — Открой ларец, тогда я смогу помочь тебе.

— Мне нельзя открывать ларец! — отпрянула девица, вспоминая наставления матери.

— Для тебя я оставила его. Именно ты и должна его открыть, — словно успокаивая, звучал ласковый голос.

— Кто ты? — собравшись с силами, спросила Огнеслава. Ни дух, ни демон не может не ответить на этот вопрос.

— Сейчас я говорю с тобой, как твоя праматерь. Когда она ещё не покинула мир живых, её звали Огневица.

Туман вокруг начал клубиться сильнее. Огнеслава неосознанно шагнула навстречу.

— Нет! — остановил голос. — Возвращайся. Ни шагу больше.

— Старая княгиня-колдунья… прапрабабушка Огневица? — княжна пыталась получше рассмотреть её. — Дедушка, когда был жив, говорил, что я похожа на тебя.

— Не верь никому! Кровинушка моя, это я была похожа на тебя, — вздохнула душа. — А теперь иди. Иди и не оборачивайся.

Огнеслава повернула назад и вдруг увидела, что стоит посередине реки. Её сторона почти скрылась в туманной дымке. Что есть силы, она побежала обратно, а когда мост почти кончился под ногами, проснулась.

Сон был таким ярким, он казался настолько реальным, что забыть его невозможно. Верилось, будто с ней действительно говорил дух старой княгини Огневицы. Но если так, то почему она велела ей открыть ларец?

Огнеслава поднялась с кровати. Присев на корточки она вытащила из-под нее главную часть своего приданного. Рубины мрачно чернели на серебряной поверхности, напоминая крупные капли крови. Рассвет только занимался, однако в дверь постучали, а следом в светлицу вбежала, заплетающая косу на ходу, Забава.

— Княгиня направляется сюда. Уже отплыли от Белого дворца, — спешно сообщила она. — Быстрее!

Княжна сунула ларец под подушку и побежала умываться.

Так в спешке и суете началось сегодняшнее утро. Помощницы метались по терему, словно стая рыбок в водной пучине. В итоге, к приходу княгини со свитой, и терем, и сама Огнеслава выглядели наилучшим образом.

Теперь же, когда княжна, наконец, осталась одна, мысли об утреннем сновидении не просто вновь и вновь возникали в её голове, они казались навязчивыми и жуткими.

— Забава! — позвала она.

Помощница впорхнула в светлицу, будто бы только этого и ждала, притаившись за дверью.

— Я здесь. Чего желаете? — улыбнулась девица.

— Хочу развеяться. Пойдем, погуляем по берегу, — предложила княжна.

Когда в сопровождении ещё четырех помощниц, они спускались с крыльца, Огнеслава услышала чей-то плач и голоса. Обогнув угол постройки, увидела несколько женщин из обслуги терема. Одна рыдала, сидя на ступеньках перед кладовыми, остальные же пытались успокоить её.

— Пойдемте, — торопливо подхватила княжну под локоть Забава.

— Разве я не должна узнать, что случилось? — заупрямилась юная хозяйка.

— Не стоит, — поддержала Забаву ближайшая из тетушек. — Её сын расшибся вчера, упав с крыши. Ни ногой, ни рукой пошевелить не может, того и гляди помрет. Вы ей ничем помочь не сможете.

— Так может лекаря к ним домой отправить? — поинтересовалась княжна, позволяя себя увести.

— Четыре дня до обряда. Конечно же, лекарь уже был у неё, причем самый лучший, из Белого дворца! — ответила другая из сопровождавших.

— Обряда? Что за обряд? И как с этим связан лекарь?

— Ну как же, княгинюшка! Весной и осенью, во время, когда день равен ночи, проходит обряд жертвоприношения. Неужели вы никогда не слышали об этом? — удивились женщины.

— Жертвоприношение? — оторопела Огнеслава. — Вы хотите сказать, что змею Зеяжска действительно приносят человеческие жертвы? Я думала это страшные сказки для детей.

— Сказки? — вопросительно взметнулись брови тетушек — Как невеста князя может говорить подобное! Не сказки, а один из главных праздников Зеяжска. Змей покровительствует нашему народу сотни лет. За это время он не съел ни одной коровы, да, что коровы, даже ни единого кролика! А такая большая тварь должна же чем-то питаться.

— И что? Вы празднуете день, в который он съедает кого-то из вас? — Огнеслава испытывала ужас, произнося эти слова, она никак не могла понять, почему местные настолько спокойно говорят о столь жутких вещах.

— Княгинюшка, посуди сама, змей – наше благословение. Он силен настолько, что мог бы убить любого и сжечь до тла десяток городов, однако не спалил ни одного дома, кроме того защищает наше государство от недругов и прорицает будущее. А ещё, может вызвать дождь в засуху и погасить большой пожар. От неурожаев, войн и пожаров в других княжествах погибает гораздо больше, чем мы отдаем змею.

— Два раза в год наш народ приносит жертву, юношу или девушку, — подключилась к рассказу еще одна. — Змей не требует только красивых и здоровых, как болтают в других землях. На деле, важен лишь возраст жертвы и чистая кровь.

— Кровь?

— Да. Кровь должна быть здоровой, без заразы. Поэтому, каждый раз перед обрядом, лучшие лекари Белого дворца объезжают все дома, где молодежь покалечилась. Для обряда отбирают двоих или троих самых подходящих, а дальше уже они меж собой решают, кто станет жертвой. Весной, например, девчонка сама вызвалась. Она из семьи погорельцев, пожар потушили, но её огнем так пожгло, что смотреть страшно было. Калека на всю жизнь, ни то, что замуж никто не возьмет, даже по хозяйству помочь не могла. Горлица, кажется, звали. Красивая была девка, а стала страшилище убогое. Так её родичи сами к воротам дворца принесли.

— Разве это не жестоко?

— Не знаю. Но жизнь её была бы хуже, чем у собаки, останься она среди живых. А так почитаемая дева, о которой только доброе скажут. Да и о семье её князь не забыл, подарками одарил, новый дом им за счет казны справили. Своим выбором, она обеспечила ладную жизнь и родителям, и братьям с сестрами.

— Наши предки заключили договор со змеем. Благодаря ему, земли Зеяжска процветают. Договор усмирил чудовище, заставив его служить людям. Разве это не повод для праздника? — попытались успокоить Огнеславу тетушки, видя, что девица все ещё смотрит на них с недоумением.

— А не может разве так случиться, что родня сама покалечит парня или девицу, чтобы змею отдать и дары от князя получить? — вдруг подала голос Забава.

Взоры всех присутствовавших тут же устремились к лицу молоденькой помощницы.

— Что? Вы никогда об этом не думали? — покачала головой она. — Если князь щедро одаривает семью жертвы, думаете, не найдется корыстных людей, готовых обогатиться. Человеческая жадность подчас не знает границ! Хорошо же ваши князья устроились! Ни о неурожаях, ни о войнах печься не надо, как другим. Корми только чудище низкородными людишками. Они богаты, могут любому денег дать, чтобы вызвался жертвой для змея стать, а князья, благодаря этому, ещё богаче будут.

— Замолчи! Как можешь такое говорить, мерзавка! — взвились женщины. — Князья наши, также жертву приносят, как и все мы! Не знаешь, не говори! Хорошо княгиня не слышит, иначе быть бы тебе поротой!

— Тише, тише, — постаралась успокоить всех Огнеслава. — Она по незнанию. Простите её. Не со зла. Не докладывайте княгине Верее, пожалуйста.

— Не скажем, только потому, что ты просишь, княгинюшка. Добрая ты девица, — сказала старшая их женщин. — Но запомните, при княгине даже не упоминайте о жертвоприношении. Вы не знаете верно, но в свое время, княгиня Верея родила близнецов…

— У княжича Аскольда есть брат? — удивилась Огнеслава.

— Был… — многозначительно произнесла старшая из женщин и все замолчали.

Огнеслава вмиг вспомнила сказки деда Деяна, что не раз слышала в детстве. Неужели и то правда, что одного из княжеских близнецов приносят в жертву змею? Сейчас злобное поведение свекрови не казалось ей таким уж мерзким. Подумать только, что пережила эта женщина! Как она справилась и не лишилась рассудка? А скоро и сама Огнеслава войдет в этот род. Словно тяжелый камень лег на грудь. Стало тяжело дышать. Она подумала о змее. Вчера он заступился за неё, княжич назвал его своим другом, но всё же это чудовище, которое пожирает людей.

С другой стороны, змей — всего лишь зверь, как медведь или волк. Зверь утоляет свой голод, чтобы жить. Люди, которых приносят в жертву, для змея просто пища, пища, которую ему добровольно отдают. Разве можно винить змея? Нет. Вина лежит на людях, которые готовы так жить. Вот цена богатства Зеяжска! Княжна мотнула головой, стараясь прогнать недобрые мысли и быстро зашагала в сторону берега. Стоял погожий осенний денек. Солнце ласкало по-летнему, но холодный ветер с реки пробирал до костей.

Вечер наступил быстро. Служанки разошлись, лишь Забава осталась, чтобы составить компанию за вышиванием. Ровно горели лампады. В открытое окошко сквозняком тянуло запахи сырости и тины.

— Душечка, закрой окно. Что-то совсем холодно стало, — не отрываясь от работы, попросила Огнеслава.

Никто не ответил, она взглянула на Забаву. Помощница крепко спала, растянувшись на лавке. Чудно. Вот только вроде вышивала, даже иголку из руки не выпустила, а спит так крепко. Уже зная, на что способен жених, княжна не сомневалась, это его рук дело.

— Аскольд… — поднявшись из-за пяльцев, тихо позвала она.

Никого. В открытое окно снова повеяло холодом, и княжна решила сама закрыть его. Стоило ей подойти ближе, как вместе с ветром в светлицу ворвалось облачко из нежно-розовых лепестков шиповника. Осыпав девицу с ног до головы, лепестки осели на дощатый пол. Только сейчас Огнеслава заметила, что на подоконнике лежит сверток из ткани. На всякий случай она выглянула на улицу, но ничего не увидела. Закрыв створку, развернула сверток. В узелке нашла простые девичьи одежды, наподобие тех, что носили крестьянки в праздничные дни, и записку.

«Надень это и иди за огнем» — говорилось в записке.

Почему-то она ни на минуту не сомневалась от кого это письмо и следует ли ей сделать так, как написано. Быстро переодевшись, она выскользнула за дверь. Все в тереме спали. Кругом темнота, хоть глаз выколи. С трудом добравшись до выхода, девица уже начала сомневаться, верно ли поступает. Но как только она оказалась на крыльце, сразу увидела огонек, мерцающий у дорожки.

Стоило подойти к огоньку, он потух, но дальше вспыхнул другой. Огнеслава улыбнулась. Она добежала до огонька, и тот снова потух, сменяемый следующим, горевшим теперь на берегу. Спустя некоторое время она уже ступала по плотному песку, на который робко выкатывались речные волны. Ветер стих, огонек, к которому она шла, горел ярко. Как только княжна поравнялась с ним, пламя угасло. Девица оказалась в кромешной темноте. Она оглядывалась по сторонам, ища следующий маячок, но ничего не видела. И вот, когда она уже отчаялась хоть что-то рассмотреть, пламя вспыхнуло совсем близко. Оно пылало в нескольких шагах, меж двух ладоней. Огнеслава подняла изумленный взгляд и увидела знакомые черты лица, освещенные теплым светом.

— Как ты это делаешь? — шепотом спросила она.

— Колдовство, — улыбнулся ей в ответ княжич и, сомкнув ладони, погасил огонек. — Идем!

Он взял её за руку, уводя в темноту. Оказалось, что рядом находится лодка. Молодой князь посадил невесту в лодку, сам же, оттолкнув её от берега, прыгнул следом. Юноша сел на весла, и вскоре лодочка заскользила по реке, все дальше отдаляясь от острова.

Нос лодки мягко резал зеркало воды. Звезды отражались в темных омутах Черной речки. Прохладный ветерок ласкал кожу. Сырой воздух проникал в нос, наполнял грудь и, казалось, пропитывал тело.

— Похоже на побег, — улыбнулась Огнеслава, умиротворение окутывало её душу, прогоняя тревоги дня. Стоило княжичу появиться, как все дурные мысли и опасения исчезли без следа.

— Сегодня будет первая из трех ночей, — улыбнулся в ответ Горан.

Самое начало осени. На реке тихо. Огромная луна, вдруг выкатилась из-за туч, посеребрив округу своим светом. Терем, с вечно следящей за каждым шагом прислугой, остался далеко позади. Они одни, вдвоем, больше никого. «Как прекрасно начинается эта ночь!» — подумала Огнеслава.

Причалили в тихой заводи, окруженной зарослями вербы. Княжич выпрыгнул на берег и, подтащив лодку, выволок её на песок. Огнеслава поднялась, взявшись за предложенную руку.

— Прогулка по берегу? — всматриваясь в темноту прибрежных кустов, спросила она.

— Намного лучше, – ответил он. — Поспешим.

Раздвинув ветви и пробравшись через кустарник, они оказались на освещённой луной луговине. Их ждали две отличные лошади, уже подседланные для ночной прогулки. Настоящий подарок! Огнеслава так давно не сидела в седле! Обрадовавшись, девица взглянула на своего спутника, одарив счастливой улыбкой.

— Справишься? — подначивая, поинтересовался Горан, подсаживая её в седло.

— Конечно! — кивнула Огнеслава, набирая повод.

Вдоль реки тянулась пустынная дорога, хорошо освещенная полной луной. По этой дороге они и отправились в путь. Сперва легкой рысью, а после стремительным галопом. Размеренные удары копыт о песчаный грунт, ветер в лицо и продолжительная скачка сделали своё благотворное дело. Печаль покинула сердце княжны. Хотелось решительно идти вперед, сражаясь за своё будущее. Она обернулась к скачущему рядом с ней жениху.

«Доверяй только своему сердцу. Поступай так, как чувствуешь, даже если по уму иначе» — вспомнились слова, которыми напутствовала её старая княгиня во сне. Кивнув сама себе, девица крепче сдавила пятками бока лошади, ускоряя её бег. Юноша последовал её примеру.

Они стремительно пронеслись мимо пары спящих деревень. Когда же лошади утомились, их пустили шагом. Миновав небольшой лес, выехали к высокому холму, поросшему соснами с одной стороны, а с другой совершенно лысому. На вершине холма была большая площадка, где горели костры, и резвилась молодежь. Дорога огибала холм по низу, но песни звучали так громко, что буквально заставляли остановиться.

— Приехали, — осадил свою лошадь молодой князь.

— Приехали? Мы пойдем туда? — теряясь, переспросила Огнеслава. Хотелось пойти, но она робела. Никогда раньше княжна не бывала на гуляниях обычного люда.

— Конечно, пойдем! Думаешь, зачем я раздобыл тебе платье простолюдинки, — подтвердил княжич, привязывая лошадей.

Только сейчас Огнеслава заметила, что он тоже одет в простые одежды, какие носят зажиточные крестьяне. Спрыгнув с лошади, она нерешительно покосилась на вершину холма. Горан схватил её за руку и стремительно увлек за собой. Он был уверен, веселые гуляния с песнями и плясками порадуют любую девицу, даже княжну.

— Бежим!

Огнеславе ничего не оставалось, как последовать за ним. Вскоре они оказались в толпе молодых людей. Шумный хоровод поглотил их, вплетая в общий узор танца. Первое смущение быстро прошло, и княжна позволила себе расслабиться. Здесь, среди ночного мрака и отблесков костров, никто, кроме жениха, даже не смотрел на неё. Всеобщее веселье, словно хмель, вскружило голову.

— Тебе нравится? — шепнул княжич, когда вместе с другой парой они встали на качели и он оказался за её спиной.

— Да! — ответила Огнеслава, которой от восторга не хватало дыхания, чтобы говорить.

Парни раскачивали качели все сильнее. Девчонка напротив верещала, изображая, что ей очень страшно. Огнеславе же казалось, что она летит. Когда качели срывались с высоты вниз, будто проваливаясь в пропасть, она лишь сильнее прижималась спиной к груди своего избранника, да со всей силы сжимала побелевшими пальцами веревки. Наверное, так чувствуют себя птицы, попавшие в сильный воздушный поток в небесах.

Разрумянившись от стремительных хороводов и игр, они сели на траву у костра. Здесь собрались любители песен. Девицы затянули что-то о любви и страданиях, парни подхватили. Сердце сжималось от грусти, которой была наполнена песня. Огнеслава, не задумываясь, обхватила пальцами ладонь суженого и вдруг почувствовала, что он обнял её, осторожно прижимая к себе. Щеки вспыхнули пуще прежнего, дыхание перехватило, но она не отстранилась. Вместе с песней она сидела и слушала, как постепенно успокаивается её сердце, привыкая к его рукам.

За пару часов до рассвета, когда пары начали расходиться, княжич с Огнеславой тоже покинули холм. Вопреки ожиданиям, они не сели вновь на лошадей, а направились к реке. В затишке их ждала лодка.

— Еще одна лодка? — удивилась княжна.

— Да. Верхом мы не успеем вернуться в срок. Течение реки доставит нас домой гораздо быстрее, — пояснил он.

Как только Огнеслава устроилась в лодке, Горан оттолкнул их от берега. Дальше река сама делала всю работу. К утру похолодало. От воды поднимался густой туман. Девица куталась в предложенный ей плащ, но никак не могла согреться.

— Замерзла? Иди сюда, — проговорил суженый и, не дожидаясь ответа, взял её за запястье, заставляя пересесть рядом.

Не спрашивая разрешения, он обнял её за плечи, пододвигаясь, как можно ближе. Огнеслава хотела было отодвинуться, но действительно стало гораздо теплее. Они сидели совсем близко, соприкасаясь всем телом. Вокруг ни души, только мгла предрассветных туманов. Княжна напряглась, не слишком ли вольно так вести себя для незамужней девицы. Но чем больше согревалась, тем более податливой и расслабленной становилась. Лодочка тихо плыла по волнам, качая, убаюкивая. Вскоре глаза девицы начали закрываться сами собой. В полудреме, чтобы не потерять равновесие, она сильнее прижалась к жениху, обвив его руками. Постепенно погружаясь в сон, Огнеслава не могла видеть, как вспыхнули ярким пламенем его глаза, как он в кровь кусает губу, чтобы не потерять самообладание, как маленькая капелька крови выступает из ранки, которая тут же затягивается, исчезая словно и не было.

Она засыпала всё крепче, в его же крови страсть разгоралась всё жарче. Нет, не одно лишь сострадание двигало им, но признаться себе в чем-то ещё он пока готов не был.

Лодка причалила к острову незадолго до рассвета. Солнце обещало вот-вот показаться над горизонтом, окрашивая небо алым заревом. Убедившись, что Огнеслава спит глубоким сном, он передал её на попечение теней и поспешил вернуться в Черный дворец. Когда пара девиц, одетых с ног до головы в темные одежды, укладывали княжну в постель, та вдруг встрепенулась и распахнула глаза.

— Спи, спи, тшшш… — тут же уложила её обратно одна из девиц.

Огнеслава обвела их затуманенными глазами и вновь уснула. Вторая тут же протянула руку ко лбу княжны, но напарница остановила её.

— Горлица, не смей.

— Я сотру лишь воспоминания последних мгновений, — попыталась оправдаться красавица с золотистыми глазами. — Вдруг она вспомнит нас, что тогда делать?

— Если хозяин узнает, что ты касалась её воспоминаний, вот тогда и будешь переживать, что тебе делать! — пригрозила напарница, сверкая горящими огнем очами. — Она спит. Утром если и вспомнит, подумает, что приснилось.

— Жалко мне её, — тихо проговорила Горлица. — И хозяина жалко…

Напарница лишь покачала головой в ответ. Отойдя к стене в глухую тень, девицы растаяли в воздухе. А над Зеяжском тем временем поднималось красное солнце нового дня.

Глава 13 Проклятие ларца

Сладко потянувшись в постели, Огнеслава открыла глаза. Золотой лучик солнца падал ей на лицо. Похоже, она долго спала сегодня. Тишина. Никто не будит... Подняв ладонь, посмотрела на обручальное кольцо в плотном потоке солнечного света. Колечко искрилось, напоминая об искрах костров, средь которых они с Аскольдом пробегали в хороводе. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. Внутри словно билась стая плененных птиц. Хотелось закричать от радости.

Свернувшись калачиком, Огнеслава уткнулась носом в кончик одеяла. Ворот рубашки на спине чуть опал, обнажая основание шеи. Прохладный поток воздуха скользнул по коже. Вспомнилась предрассветная прохлада тумана и объятия, что согрели. Щеки обжег румянец. «Похоже, я уснула на пути домой» - подумала княжна – «Интересно, это он принес меня сюда?» Распрямившись, она ощутила скольжение ткани по нагому телу. Испуганно схватив себя за плечи, поняла, что на ней лишь тонкая нижняя рубашка. «Кто?» - судорожно сглотнув, подумала княжна.

— Если проснулись, вставайте уже! — услышала недовольный голос Забавы. — Неужели не могли меня разбудить, когда ложились? Разве можно спать одетой?

— Одетой?

— А то вы не помните! Завалились спать в чем были! — фыркнула помощница. — Это я вас уже раздела, когда проснулась на заре.

— Я спала одетой во вчерашнее платье? — не то, спрашивая у Забавы, не то у себя, произнесла Огнеслава.

Как такое может быть? Неужели это был сон? Нет, она точно помнит, как переоделась, как покинула терем и, как встретила княжича на берегу. Все события прошедшей ночи были реальны, она могла бы поклясться. Но как? Опять колдовство?

— В платье, в платье, — подтвердила Забава. — Ой, как же спина болит теперь после лавки этой! Надо же было за работой заснуть. Видимо не заметили и долго просидели, странно только, что так мало вышили.

— Сколько времени?

— Полдень.

— От княгини никто не приходил?

— Приходили, я сказала, что вы до зорьки вышивали и сейчас отдыхаете.

— И что ответили?

— Сказали, что княгиня сегодня не планирует вас навещать, занята приемом гостей.

Огнеслава облегченно вздохнула. Забава усмехнулась, видя, как возникшее вдруг напряжение, отпускает княжну.

— Не бойтесь вы ее так, — решила успокоить Забава, готовя воду для умывания. — Не самая страшная она свекровь, уж поверьте. Бывают такие, что поедом невесток едят, почем зря обижают. Княгиня же просто хочет от вас послушания.

— Говоришь так, словно что-то понимаешь! — поднялась с кровати Огнеслава. — Сама то давно поневу носишь?

— Мы с вами одногодки, княгинюшка, — обиделась Забава. — А понимаю я побольше вашего. Пока меня тетка ко двору княжескому не забрала я у родни жила, там семья большая, всякое видела.

— Хорошо, хорошо, как скажешь, — согласилась Огнеслава, мысли её сейчас витали далеко отсюда.

Всё время пока Забава приводила её в порядок, улыбка не покидала губ княжны. Аскольд сказал, что это первая ночь из трех обещанных. Неужели он собирается сбежать на гуляния и сегодня?

— Ой, забыла совсем. Княгиня книги прислала, старинные, — вторглась в её размышления Забава.

— Где они?

— В приемной горнице оставили. Они тяжеленные, я бы их сюда не дотащила.

После трапезы Огнеслава отправилась смотреть то, что прислала княгиня. Книги действительно оказались огромных размеров. Вдоль стены, на резных деревянных подставках, покоились три толстенных рукописи. Обложки, покрытые тонкими пластинами золота, украшали изображения змея Зеяжска, инкрустированные драгоценными камнями. Таких роскошных книг Огнеслава не видела никогда. У её батюшки, конечно же, имелись книги, правда самая дорогая из них была размером в четверть от этих с деревянной обтянутой кожей обложкой.

— Красота какая, правда же? — выдохнула Забава, стоя за спиной.

Огнеслава лишь кивнула, подходя к первой подставке. Подрагивающими руками княжна отперла замки на боковом срезе и подняла тяжелую обложку. Заглавие, выделенное орнаментальной рамкой, сообщало, что книга повествует о днях основания славного города Зеяжска. Осторожно перевернув пергаментную страницу, девица погрузилась в чтение. Её глаза пробегали по изящно выписанным буквам строчку за строчкой. Неведомый автор сообщал, что народ его пришел на земли вдоль реки Зеяны с севера. Спустившись на лодках вниз по Белой реке, они попали в благодатный край. Зимы в нем мягче, а земля родит обильнее. Одна беда – чудовище, что дышит пламенем. Даже торговые караваны вынуждены были обходить эти места, делая большой крюк, а уж о том, чтобы поселиться здесь и речи не шло.

Змей, живущий в пещере у реки, сжигал любого, посмевшего вторгнуться в его владения. Но нашелся среди прибывшего племени смельчак, что отправился к чудищу без оружия. Три дня и три ночи говорил он со змеем и тот не убил его. Вернувшись, герой принес жертвы Богам и созвал совет родов. Совет принял условия змея и избрал смельчака князем. Вскоре в княжеской семье родились близнецы, наделенные невиданной магической силой. Каждый день змей прилетал и учил мальчиков разным премудростям. Когда же исполнилось княжичам по двенадцать лет, в день весеннего равноденствия свершилось то, о чем племя договорилось со змеем, был проведен обряд жертвоприношения. Старший из близнецов, познав великую мудрость змея, и получив от него в дар знак власти, начал править. Младшего же никто и никогда более не видел, змей поглотил его. С того самого дня, весной и осенью начали приноситься жертвы. Змей позволил людям селиться на своей земле, строить дома, возделывать землю. С тех самых пор змей больше не убивал ни человека, ни животное, довольствуясь лишь подношениями. Вокруг входа в пещеру змея, выстроили дворец из черного камня, где поселились змеиные слуги. Напротив же, появился Белый дворец князя. Так был основан Зеяжск. Вскоре, прознав о том, что теперь ходить по реке Зеяне безопасно, потянулись через город бесчисленные торговые караваны. Зеяжск рос и богател…

Истошный женский крик отвлек Огнеславу от чтения. Даже не закрыв книгу, княжна, а с нею и другие женщины, бросились на вопль, переходивший постепенно в вой. Оказавшись у себя в светлице, она потеряла дар речи от увиденного. На полу, корчась от боли, лежала одна из помощниц, а рядом с нею валялся рубиновый ларец. Кожа на руках у женщины покрылась пятнами, которые быстро сменились открытыми ранами. Кожа буквально сползала с костей. Несчастная ещё пыталась кричать, но вместо звука из её рта извергалась кровь. Тело задергалось в судорогах, наступила смерть. Глаза потухли. То, что осталось от женщины обмякло и замерло навсегда.

Окаменев от ужаса, Огнеслава перевела взгляд на ларец. Так вот что значит проклятие старой княгини, любой, кто, замыслив худое, прикоснется к ларцу, погибнет в муках. Лишь потомок по женской линии или человек, что чист в своих помыслах, избежит смерти. На негнущихся ногах она добрела до ларца и подняла его с пола.

— Никогда! Никогда не трогайте это! — дрожащим голосом, с трудом выговаривая слова, произнесла княжна. — Этот ларец проклят.

Огнеслава старалась не смотреть на погибшую женщину. Её мучило чувство вины. Вчера поутру, она легкомысленно оставила ларец под подушкой, убежав собираться. День сменился ночью и снова днем, а княжна так и не вспомнила о проклятье. Боги всемилостивые, мать ведь предупреждала, что ларец нужно спрятать, как только доберется до Зеяжска. А она? Наивная пустоголовая девчонка! Как она могла забыть о безопасности людей! Эта смерть полностью её вина.

Еле разбирая дорогу из-за слез, что стояли в глазах, Огнеслава поспешила уйти из светлицы. Злополучный ларец, она унесла с собой. До конца дня, княжна не могла прийти в себя. Даже когда тело служанки убрали, ей страшно было возвращаться. Она слышала, как прислуга шепотом переговаривается за её спиной. «Обвиняют, — думала Огнеслава. — Ну что же, имеют право… Их напарница погибла по моей вине, по сути, я источник их ужаса». Она смогла заставить себя переступить порог и вернуться в опочивальню только на закате.

Горан нашел княжну в одиночестве сидящей у окна. На подоконнике перед ней стоял ларец, украшенный огромными рубинами. Что это за ларец, сомнений не было, хотя он и видел его так близко первый раз в жизни. Лицо девицы было заплаканным. О причине Горану доложили тени. Она сидела, словно окаменев, её взгляд был устремлен внутрь неё самой. Княжна вроде бы смотрела на ларец, но совершенно точно не видела его. Размышляя, как окликнуть её, Горан достал из кармана небольшой мешочек и вытряхнул на ладонь лепестки шиповника. Ему казалось, что эти нежные цветы больше других, цветущих по осени, подходят для нежных чувств. Поэтому, он и придумал собрать лепестки, чтобы каждый раз перед появлением подавать ей знак. Возможно, что и сейчас они заставят её улыбнуться, хотя бы немного. Он дунул на лепестки, те поплыв в воздухе, оказались над Огнеславой и осыпались сверху.

Девица не сразу сообразила, что происходит. Взгляд прояснился, однако она еще некоторое время рассматривала лепестки, прежде чем обернуться и увидеть молодого князя. Юное прекрасное девичье лицо выражало глубокую скорбь. Не говоря ни слова, она встала, а после бросилась к нему, обхватив руками. Этот необдуманный поступок заставил сердце сжаться.

— Я виновата, — шептала княжна. — Я так виновата… Но ничего уже не могу исправить!

Горан обнял её. Сейчас она напоминала ему ребенка, впервые в жизни сотворившего непреднамеренное зло. Чистое и искреннее сердце. Таким сердцам сложно принимать объективную реальность, ибо принять её, значит обречь себя на страдание.

— Помоги мне, — Огнеслава подняла к нему полный надежды взгляд.

— Как я могу помочь?

— Помоги мне спрятать ларец там, где нет людей, — взмолилась девица. — Не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал из-за него.

— Ты хочешь его спрятать с моей помощью? Знаешь же, что именно ларец более всего желает получить от тебя моя семья, — осторожно проговорил молодой князь.

— Никто кроме меня пока не может открыть его верно? И… — она помолчала, подбирая слова, — я доверяю только тебе.

— Доверяешь мне? — взгляд Горана стал пронзительным, но быстро смягчился, засверкав лукавством. — Разве можно доверять добычу главному охотнику за ней?

Он сказал не всерьез, думая, что она улыбнется, но Огнеслава отстранилась и отошла в сторону. Плечи её опустились, девица думала в этот момент о чем-то мрачном, судя по выражению лица. Взглянув на жениха спустя некоторое время, она тихо проговорила:

— Если не доверять тебе, то больше некому. Я здесь совсем одна.

Лицо Горана стало серьезным. Раздумывал он недолго.

— Хорошо, — ответил княжич. — Место, где нет случайных людей, это Черный дворец. Я тайно проведу тебя туда, а ты оставишь ларец под охраной змея. Согласна?

— Змей же не может открыть ларец? — ответ на свой вопрос Огнеслава знала, но хотела еще раз услышать.

— Нет.

— Тогда согласна, — кивнула она.

Он огляделся, словно подыскивая подходящее место. Взгляд остановился на дверном проеме между опочивальней и горницей.

— Принеси немного воды.

Огнеслава подчинилась. Взяв серебряный ковш, что использовали во время умывания, она, набрав воды, поспешила к суженому. Внутри нее зародилось любопытство. Возможно, сейчас она узнает тайну его неожиданных появлений.

Горан достал из-за голенища нож и уколол палец. Несколько капель крови упало на поверхность воды. Убрав клинок, принял ковш в руки. Он что-то шептал над водой, слов было не разобрать, а после подул на неё, и вода заискрилась. Не прерывая шепота, окунул пальцы в воду, провел ими по косякам двери и порогу. Дверь засветилась тусклым, едва различимым светом. Закончив говорить, молодой князь выплеснул содержимое ковша в дверной проем. Вода, вопреки ожиданиям Огнеславы не пролилась на пол, она лужицей растеклась по воздуху внутри дверного проема, засветилась и образовала некое подобие двери. Дверь эта была прозрачной, она мерцала словно поверхность реки на солнце. За светящейся рябью было отчетливо видно просторный зал с расписным сводчатым потолком.

— Готово, — оглянулся Горан.

Изумление, с которым девица смотрела в проем, заставило непроизвольно улыбнуться.

— Таким образом у тебя получается пробираться сюда незамеченным? — оторвав взгляд от двери, проговорила она.

— Нет. Перенести свое тело в пространстве мне гораздо проще. Достаточно хорошо знать место, в которое нужно попасть, — пояснил он. — А вот если требуется перенести другое живое существо, приходится прибегнуть к заклинаниям и потратить немало сил. Довольно разговоров. Идем.

— Туда?

— Да. Бери ларец и иди сквозь дверь.

Огнеслава сделала, как велено, но остановилась перед светящейся рябью в самый последний момент.

— А ты? — неуверенно спросила она.

— Я буду следом. Иди.

Вздохнув полной грудью и зажмурившись, она шагнула в неизвестность. Казалось, ничего не произошло, только водная дымка осела влагой на коже. Осторожно открыв глаза, Огнеслава обнаружила себя стоящей в совершенно незнакомом для нее помещении. Скорее всего, это была трапезная дворца. Зал был огромным, рассчитанным на множество людей. Сводчатые потолки были искусно расписаны стилизованными изображениями цветов и птиц. Стены тоже украшала богатая роспись, похожая на переплетенные стволы деревьев и ветви кустарника. На полу узорчатые плиты. За спиной девицы находилась маленькая дверь, ведущая куда-то в хозяйственные помещения. Проемы же главных дверей выделяла изысканная резьба. И всё то здесь было дивно, да богато, только мрачно и безрадостно в тоже самое время. Красками росписей были цвета ночи. Золото и серебро, перемежаясь с пурпурным, синим и малахитовым создавали невиданную атмосферу волшебного ночного леса. Свечи, горевшие повсюду, хоть и дарили свет, но не могли наполнить пространство тем теплом, которое буквально исходило от обстановки терема на острове. Почувствовав чье-то присутствие, она обернулась и встретилась глазами с молодым князем.

— Следуй за мной, — сказал он, выходя вперед.

Они шли довольно долго сквозь вереницу залов. Свечи и факелы на их пути вспыхивали сами собой. Каждое новое помещение ублажало глаз изумительной красоты убранством. Сочетания цветов менялись, но суть оставалась прежней. Черный дворец внутри был прекрасен и холоден, будто морозная ночь. «Возможно, похожим образом выглядит нижний мир, где живут духи и демоны» — вдруг подумалось Огнеславе, но она тут же прогнала эту мысль.

Спустились по лестнице, миновав узкий коридор, оказались в огромном зале. Помещений такого размера княжна не видела никогда. Стены уходили куда-то во мрак, потолка не было видно. Богатое убранство здесь отсутствовало. Лишь обильная резьба по камню напоминала, что это часть дворца, а не горное ущелье. В полу, занимая добрую половину зала, зияла пропасть.

— Что это? — тихо спросила девица.

— Вход в пещеру змея, — ответил княжич. — Не бойся, туда мы не пойдем.

Огнеслава прерывисто вздохнула. Юноша отошел к одной из скалистых стен. Нащупав незаметный проем, он погрузил туда руку. Рельеф с изображением мирового древа, украшавший стену, пришел в движение. За ним оказалась комната разделенная решеткой пополам.

— Это тюрьма? — подошла ближе девица.

— Скорее место для особых ценностей, — объяснил Горан. — Здесь ты можешь запереть ларец. Никто не найдет его.

Огнеслава вошла в клетку. В нишах стен хранилось редкое оружие, диковинные предметы, назначение которых она не знала, и сундуки, наполненные, по-видимому, драгоценностями. Одна из ниш пустовала, туда девица и поставила проклятый ларец. Как только она вышла наружу, решетка со скрежетом перегородила проход.

— А если я захочу забрать его? Смогу я попасть туда без тебя? — взглянула она на жениха.

— Ты легко сможешь открыть хранилище, если только сумеешь оказаться в Черном дворце, — улыбнулся княжич. — Я коварен, как видишь!

Горан вдруг подумал, что произнося все эти шутливые и насмешливые фразы, на самом деле пытается не соврать. Она растеряно взглянула в серые глаза, но после, заметив кривую ухмылку на губах, выдохнула. Странно, ему вдруг отчаянно захотелось рассказать правду. Что за блажь? Правда только напугает её. Не стоит…

— Вот, возьми. Это ключ. Замок находится в том проеме, — он протянул ей маленькую золотую фигурку змеи. — На это место наложено заклятье, оно невидимо ни ведьмам, ни колдунам, ни демонам, ни духам. Здесь ларец будет в безопасности до того времени, когда ты, наконец, решишься его открыть. А про себя добавил: «Если мы оба доживем до этого времени».

— Ты так уверен, что я открою его? — гневно сверкнула очами княжна.

— Это было предначертано, — коснувшись её плеча, но в следующее мгновение торопливо убрав руку, ласково произнес Горан. — Змей предсказывает будущее, не забывай.

Княжна недовольно передернула плечами, ей не нравилась его уверенность. Даже если такое и случится, то совсем не потому, что что-то там предначертано. Она не представляла, что должно произойти, чтобы изменить её решение.

— Ты бы хотела вернуться на остров или я могу подарить тебе подарок, который приготовил для второй ночи? — переменившись в лице, спросил молодой князь.

— Подарок? Сегодня? — удивилась Огнеслава. — Не думаю, что смогу сейчас веселиться, но и на остров возвращаться не хочу.

— Тогда тебе точно понравится подарок, — уверил её княжич.

Взяв руку девицы в свою, он повел её обратно. Выйдя из коридора, они свернули в боковой проход и оказались в библиотеке. Здесь, под пристальным взглядом княжны, Горан снова проделал всё то, что позволило Огнеславе оказаться в Черном дворце. Однако за рябившим всполохами света проемом, девица не видела ничего.

— Смелее. Шагай вперед, — подбодрил он, стоя за спиной.

Набравшись смелости, Огнеслава сделала шаг и оказалась… дома. Привычно скрипнули половицы. Проход из кладовки в основное помещение стал ей дверью. Лунный свет лился тонкой струйкой меж закрытых ставень. Даже в кромешной тьме, она бы узнала свою светлицу, в которой выросла, а сейчас и подавно. Княжича не было рядом. Не появился он и через время. Тихонько пройдя вдоль стен, Огнеслава оказалась у входной двери. Выглянула в коридор. Все спят. Лишь в самом конце перехода, там, где опочивальня матушки, все еще горит свет.

Ступая, словно мышь, княжна прокралась к дверям матери. Постояла у порога, прислушалась. Тишина. Нерешительно положила руку на деревянную поверхность. Пока она думала, толкнуть ли, заскрипели петли, и дверь отворилась сама. Мать ахнула, увидев её, и едва не лишилась чувств.

— Тише, мамочка, это я, не пугайся, — торопливо заговорила Огнеслава, двинувшись навстречу.

Мать попятилась. Схватив со стола свечу, она пыталась лучше рассмотреть девицу. Княжна закрыла за собой дверь и когда снова попыталась взглянуть на матушку, её хлестнул веник из крапивы.

— Пойди прочь, нечисть! — воинственно командовала княгиня, охаживая дочку веником.

— Мам, мама… — пищала Огнеслава, присев и закрываясь руками. — Это я, я не оборотень, это я Огнеслава…

— Не ври мне, демон. Дочка моя далеко отсюда! — не унималась княгиня. — Поди прочь!

— Мамочка, это Аскольд меня сюда отправил, с тобой повидаться на кануне свадьбы, — попыталась объяснить девица.

— Аскольд? Княжич Аскольд тебя отправил повидаться? — княгиня замерла в нерешительности. — Огнеслава?

— Да, мамочка. Я это! — распрямилась княжна.

Княгиня протянула руку и потрогала дочь, словно не веря, что та из плоти и крови. Убедившись, она выронила веник.

— Доченька! — бросилась она к девице, обнимая и целуя её. — Родненькая моя! Да как же так?

Огнеслава обняла мать и тихо всхлипывала, уткнувшись ей в плечо. Кода первые эмоции улеглись, княгиня усадила дочку на лавку и долго расспрашивала. Девица не таилась, честно рассказала, что княжич колдун, что это его подарок и до рассвета ей нужно вернуться назад. Мать старалась разузнать побольше, и как дочке новые родичи, и хорошо ли живется, сыта ли, не притесняют ли. Княжна рассказывала всё, что могло порадовать матушку, но про змея и жертвоприношения умолчала.

Время пролетело незаметно. Пришла пора расставаться. Еще раз обнявшись, Огнеслава выскользнула за дверь, не позволяя себя проводить. Тот же дверной проем, что привел её домой, переместил обратно. Пройдя сквозь него, девица вновь оказалась в тереме на острове.

Сердце, согретое материнским теплом, билось ровно. На душе полегчало. За окнами занималась заря. Огнеслава знала, что суженый уже покинул её, вернувшись во дворец.

— Солнышко красное, беги быстрее по небу, чтобы скорее наступила ночь, чтобы снова увидеть его, — обратилась она к восходящему светилу.

Глава 14 Нарок

Ночь. Миллионы ярких звезд усыпали небеса. Ветер стих. Реки беззвучно несли свои воды мимо одинокого островка, мимо Черного и Белого дворцов Зеяжска. Весь день стояла теплая осенняя погода и сейчас, когда солнце закончило свой путь, погрузив землю во мрак, это тепло всё еще ощущалось.

Горан поправил пояс и взглянул на свое отражение. Этой ночью он сделает Огнеславе последний подарок и, возможно, тогда сможет успокоить совесть. На сердце тяжело и волнительно. Еще вчера он мучился неопределенностью. Однако сегодня перед рассветом видения будущего, наконец, посетили его. Он увидел не так много, как ему хотелось бы, но все же достаточно. Видение было подобно сну. Оно не налетело на него, как это бывало обычно, не навалилось ноющей болью, а пришло легкой дремой. Он думал о княжне и тут вдруг увидел её прекрасной зрелой женщиной. Огнеслава стояла в приемном зале Белого дворца. Величественная и невообразимо красивая, она придерживала за руку маленького мальчика, одетого в парчу и меха. В принадлежности ребенка к их роду сомнений не было, слишком уж он был похож на… на Аскольда, конечно же. На шее, теперь уже княгини Огнеславы, сверкала подвеска с рубином в форме слезы. Этот рубин он знал очень хорошо. Без сомнений, на её груди лежала одна из реликвий их семьи, рубин «Кровь змея», в котором действительно была заключена чистая кровь змея Зеяжска. Даже капля чистой крови могла вернуть к жизни умирающего, а там было гораздо больше одной капли. Неужели, змей нашел ответ в бесконечных вариантах грядущего. Горан до сих пор не знал, погибнет ли змей, погибнет ли он сам, но осознание того, что Огнеслава останется среди живых почему-то принесло покой.

Скрипнувшая дверь, заставила оглянуться. Обернулся и увидел тень. Чаяна, одна из старейших жителей Черного дворца. Она оказалась среди теней задолго до их с Аскольдом рождения, став незаменимой помощницей, а в чем-то и наставницей для новеньких во дворце. Поставив на стол шкатулку, она очень странно посмотрела на Горана.

— Что-то не так? — немного неуверенно спросил хозяин Черного дворца, оглядывая себя.

— Нет. Все хорошо, — тихо проговорила тень. — Вам очень идет этот цвет.

— Это для нее, — мрачно ответил Горан, отрывая взгляд от своих черно-алых одежд, покрытых золотой свадебной вышивкой. — Всего лишь подарок, который я пообещал. Понарошку.

— Простите за дерзость, — ответила тень, — но мне кажется, что вы делаете это не только для княжны. Не стоит обманывать себя.

— Действительно дерзость! — сверкнул очами Горан. — Всё готово?

— Готово, ждут только приказа начинать, — тая улыбку, опустила золотые глаза Чаяна.

Она открыла шкатулку. На синем бархате сверкала подвеска с огромным рубином в виде слезы.

— Один в один, — вздохнул Горан, дотронувшись до украшения. — Отблагодарите ювелира за работу, как следует.

Вошел юноша в черном, принес чаши для питья и мешочки с порошками. Воздух наполнил легкий аромат трав. Горан принялся смешивать порошки, отмеряя каждый в нужной пропорции. Он быстро и умело управлялся с серебряными весами, что стояли тут же на столе. Лишь один раз задумался, когда отмерял тягучую бурую жидкость.

— Не много ли яда в зелье? Вы будете восстанавливаться пару дней после такого. Глядишь только к обряду в себя придете, — осторожно проговорил юноша.

— Так и должно быть. Сейчас змей особенно силен и чем ближе день обряда, тем сложнее мне будет контролировать его, — ответил князь.

— Вы хорошо справляетесь в этот раз. Яр прав, не стоит травить себя ядом, если нет повода, — обеспокоенно поддержала Чаяна.

— Я обещал змею кое-что, поэтому он подчинялся, но сейчас собираюсь пойти наперекор.

Сегодня он простится с девицей Огнеславой. Горан решил отказаться от первоначального плана. У нее должен быть шанс на счастье. Видение же лишь утвердило его в этой мысли. В следующий раз они встретятся, когда она станет женой брата и тогда всё будет уже совсем иначе. Если боги позволят ему выжить, возможно, он продолжит борьбу за содержимое ларца, но не сейчас. Ибо если им со змеем предопределено погибнуть, артефакт бесполезен. Мир изменится, перед его семьей и народом возникнут совсем другие задачи. Если остановиться сейчас, то Огнеслава станет хорошей женой Аскольду и поможет ему в нелегком деле управления государством. Даже если между ними не будет тепла, у неё останутся эти воспоминания. Многие семейные пары живут лишь воспоминаниями о любви в юности, находя отдушину в детях и взаимной поддержке. Коли Горану со змеем суждено сгинуть, то кроме Аскольда и родителей никто не уронит слезы. Для мира людей, брат молодого князя умер в день жертвоприношения шесть лет назад. «Она даже не будет знать, что это я останусь в её памяти…» - подумал он. Горько поморщившись, взглянул на Чаяну и выпил зелье.

— Давайте начинать.

***

Огнеслава с недоумением и интересом рассматривала девушек в необычных черных одеждах, что помогали ей наряжаться. Еще в сумерках, когда Забава вышла ненадолго, в светлицу вошла молоденькая девица с необычными золотисто-желтыми глазами. Она была одета, как и другие помощницы, но никогда раньше княжна её здесь не видела. Девица передала Огнеславе записку. Уже знакомым подчерком было написано следующее: «Отправь слуг спать пораньше. Надень то платье, что показывала мне, и следуй за женщинами в черном. Сегодня третья ночь». Как только княжна прочла записку, девица сожгла её. Следом незнакомка попросила у Огнеславы дать ей те рушники, которые она недавно вышила и исчезла за дверью. Любопытство не давало княжне покоя, она пыталась угадать, что задумал Аскольд и зачем ему рушники, но так ничего и не придумала. Когда же на небо взошла луна, к ней явились четыре юные красавицы с одинаковыми золотыми глазами. Одежды девиц были совершенно черными, без узоров или вышивки. Ни украшений, ни румян, ни разноцветных лент – ничего, что так любят их ровесницы, не было. Зато у каждой на поясе имелся небольшой клинок и кожаная поясная сумка. Войдя, девицы поклонились и сообщили, что их прислал молодой князь в помощь «хозяйке».

— В помощь? — удивилась Огнеслава.

— Вы мечтали пойти в вышитом вами платье под венец. Сегодня у вас будет свадьба понарошку.

— Свадьба понарошку? — удивилась княжна, и волнение тут же охватило её.

— Да. Мы будем вашими подружками, если позволите, — опустив глаза, заулыбались девицы.

Огнеслава тут же вспомнила, как княжич спрашивал её, чего бы ей более всего хотелось. Тогда она ответила, что мечтает сбежать с острова, увидеть маму и одеть своё свадебное платье…

«Он хочет исполнить всё?! Всё, что я тогда пожелала!» — догадалась она, и сердце забилось как сумасшедшее.

— Хорошо, — смущенно произнесла Огнеслава. — Я согласна.

Все приготовления к одеванию невесты прошли в безмолвии. Лишь когда со столика случайно упала склянка с румянами, а княжна испуганно уставилась на место возле печки, одна из девушек заговорила, объяснив, что беспокоиться не о чем, все люди на острове уснули глубоким сном.

Венчальное платье село идеально. Не зря Огнеслава с матерью потратили на него столько труда. Алое, словно маки, оно было покрыто вышивкой золотого, зеленого и черного цвета. Белоснежную нижнюю рубашку под ним тоже испещряла обильная обережная вышивка, но уже красными нитками. Негромко напевая, девицы расчесали княжне волосы и разделили их на пробор. Отчего-то в этот момент Огнеслава вздрогнула и затаила дыхание. Песня напополам с причитаниями разливалась по светлице. Две плотные косы легли на грудь. По шее пробежал холодок. «Подружки» уже собирались накрыть невесту платком, когда княжна остановила их.

Стойте. Мы забыли важное! — сказала она, поднимаясь и открывая одну из шкатулок.

— Так свадьба же не настоящая, мы можем не соблюдать все традиции, — скромно подала голос одна из красавиц.

— Будем соблюдать всё, что в наших силах. И почему ты говоришь, что свадьба не настоящая? Для меня она будет такой же настоящей, как и та, что готовит княгиня Верея.

— Но… — девица хотела, что-то возразить, однако осеклась под взглядом напарницы. — Как пожелаете.

— Вот, держите. Иголки! — счастливо улыбаясь, Огнеслава подала помощницам золотые иглы, которые ещё дома приготовила для свадебных ритуалов.

Девицы покорно склонились, воткнув иголки с внутренней стороны подола. Когда дело было сделано, на Огнеславу сверху опустили огромный венчальный платок, который скрыл княжну до колен. Девицы подхватили её под локти и повели вперед.

Платок почти полностью закрывал обзор. Видно было лишь пространство под ногами. Но по тому, как сменялась поверхность, как ей помогали подниматься и спускаться, невеста прекрасно понимала, что происходит. Они покинули остров и на лодке отправились куда-то вверх по течению.

Вскоре лодка пристала к берегу. Причал был большим, хорошо освещенным из широченных, но очень старых дубовых досок. Значит, место, в прошлом, часто посещали высокие гости. От причала каменные ступени вели наверх. Подниматься пришлось довольно долго, но вот подъем закончился, остановились.

Оказывается, вокруг стояли люди, потому что целый хор голосов вдруг запел ритуальную песню. Огнеслава под платком дрожала, словно осенний листочек на ветру, еще никогда в жизни она так не нервничала. Она помнила, что согласно традиции, должна сейчас поклониться родне и гостям, но тело не слушалось. Девицы, что держали её под локти пришли на помощь и всё получилось. Её повели дальше и вот ноги ступили на рушник. Знакомые переплетения калины и дуба, знаки рода – это был её рушник. Комок подступил к горлу, дыхание сбивалось. Она повернулась лицом к жениху. Песня стихла. Было слышно, как потрескивают поленья в кострах, как дышит жизнью ночной лес. Судя по прохладе и звукам вокруг, они точно находятся в лесу. Ещё мгновение и жених поднимет платок, обнажая лицо невесты. Сердце остановилось.

Горан медлил, сам не зная почему. Свадьба понарошку - что-то вроде детской игры. Разве можно относиться к происходящему серьезно? Почему же руки дрожат, а в груди горит, словно огнем жжет. Он медленно выдохнул и поднял платок. Когда молодой князь увидел лицо невесты, его волнение испарилось, а губы невольно выгнулись в улыбке. Она стояла, зажмурившись, и тряслась не то от страха, не то от избытка чувств. Медленно подняв веки, княжна огляделась.

Окружал их действительно лес. Молодые стояли на рушнике под раскидистым дубом, а вокруг горели семь костров, по числу самых почитаемых богов Зеяжска. Перед ними, на украшенном резьбой камне находились венки и три чаши, в двух из которых пылали угли. Дорогу, которая привела сюда Огнеславу, обступали молодые люди в черных одеждах.

Улыбающееся лицо жениха придало сил, и девица решительно взяла в руки венок. Горан сделал то же самое. Обычно ритуалом руководил служитель богов или старший в роду, но здесь их быть не могло. Княжич склонил голову, предлагая невесте первой возложить венец. Как только Огнеслава сделала это, он надел венок и на неё. Взяв в руки чаши с горящими углями, они ссыпали их содержимое в третью. Смешавшись, угольки занялись ласковым пламенем. Теперь огонь их жизни един.

Девица в черном поднесла хлеб на рушнике с изображением мирового древа и подала его жениху. Снова княжна узнала один из своих рушников, но только из тех, что оставила дома. «Неужели даже такую мелочь не забыл, нашел именно тот узор, который нужен…» - подумала она, в глазах защипало.

Горан не думал, что княжна настолько близко к сердцу воспримет происходящее. Грудь сдавило от одного взгляда в её прекрасное лицо, светившееся искренней радостью. Он поднял хлеб повыше, чтобы она откусила кусочек, как полагалось. Дальше Огнеслава приняла хлеб в свои руки и предложила его жениху. Он тоже откусил от каравая. Теперь им предстояло всё в жизни делить пополам.

После хлеба подали воду в одном на двоих сосуде. Оставалось лишь связать руки рушником, но сделать это было некому. Поднесли третий рушник, однако вместо того, чтобы передать его служителю богов, его просто положили у чаши с огнем. Повернувшись к алтарю, Горан уже хотел было вести невесту вдоль жертвенных костров, но Огнеслава остановила его, сжав ладонь пальцами.

— Не для того я старательно вышивала этот рушник, чтобы мы пропустили самую главную часть обряда! — недовольно проговорила она.

Видя растерянность на лице жениха, сама взяла рушник и, накинув его на их сомкнутые руки, подала конец суженому. Он испытывающе посмотрел ей в глаза. Взгляд Огнеславы не дрогнул. Её рука обхватила противоположенный край материи. Вместе они сплели и затянули узел, связав свои руки воедино.

После он повел её вдоль костров, в которые они бросали подношения богам. Стоило сладкому меду выплеснуться в огонь, как тот вспыхивал пуще прежнего, с удовольствием пожирая следовавшие дальше зерно, ягоды и травы. Огнеслава улыбалась, поглядывая на своего избранника, боги благоволили их союзу. Завершив круг, молодые остановились перед гостями. Узел из рушника, что связал их, сняли не потревожив и отправили в огонь общей чаши. Чтобы никто и никогда не смог развязать его. Ткань вспыхнула, обратившись в пепел.

Ритуал был завершен. Поклонившись на четыре стороны, они двинулись по дороге сквозь живой коридор. Безмолвная толпа взорвалась криками, а после грянула веселую свадебную песню. На головы жениха и невесты сыпалось зерно да монеты. Безграничное счастье поглотило в этот момент сердце Огнеславы.

Спустившись к реке, сели в лодку, украшенную дубовыми ветками, последними осенними цветами и лентами. Внутри всё было выстелено шкурами, и горела пара лампад. Лодочка устремилась вниз по реке, оставив молодых наедине. Не смущаясь более, княжна сама прильнула к жениху.

— Благодарю тебя… сильно, сильно! — спрятав лицо на его плече, заговорила она.

— Это еще не всё, — он аккуратно разомкнул её руки. — У меня есть вещь, которую я хочу отдать тебе, чтобы ты всегда носила её у сердца.

Огнеслава заинтересованно взглянула на княжича, а тот протянул ей подвеску с огромным рубином. Девица смутилась и замерла в нерешительности. Чтобы не терять время, Горан сам надел ей подвеску на шею.

— Спрячь под одеждой и никому не показывай.

— Какой смысл носить такие роскошные украшения под одеждой? — удивилась она.

— Это очень ценная вещь. Рубин полый. В нем находится чистая кровь змея, — улыбнувшись, пояснил Горан. — Если когда-то твоя жизнь окажется под угрозой, рубин спасет тебя. Хватит одной капли крови, чтобы залечить любую рану. Просто вскрой сосуд, повернув место крепления оправы к ожерелью несколько раз, и проглоти содержимое. Но помни, не более одной капли. И ни в коем случае не допускай, чтобы кровь змея попала в твою кровь.

— А что произойдет, если в мою кровь попадет кровь змея?

— Тебя, той, какая ты есть, не станет. Ты исчезнешь для мира людей.

— Я умру?

— Нет. Но ты перестанешь быть человеком.

— Если кровь змея так опасна, разве можно глотать её? — испугалась княжна.

— Можно, если другого выхода нет. Попав в тело с питьем, она излечит его и покинет через сутки.

— И что же, она может вылечить что угодно? — Огнеслава восхищенно взглянула на подвеску.

— Любое ранение и любую заразу, — подтвердил Горан. — Но я отдал тебе почти всё, что осталось. Поэтому, береги и не трать понапрасну.

— Пожалуй, ты прав, такие вещи лучше прятать от посторонних глаз, — согласилась она, заправляя подвеску в ворот рубашки. — Княгиня Верея ведь не знает об этом, верно?

— Верно, — кивнул он.

Их взгляды пересеклись и остановились. Горан постоянно напоминал себе, что сегодня стоит быть особенно осторожным, но когда княжна сама подставила губы и подалась вперед, он не смог отстраниться. Уста встретились, а руки сомкнулись в объятьях. Невозможно было оторваться, тем более, что сейчас девица сама желала близости. Его план неотвратимо привел к задуманному изначально результату, она открыла своё сердце. Он получил неоспоримое преимущество в борьбе за власть над змеиным племенем. Мысль об этом оставила горьковатый привкус, но его тут же смыло страстью и заглушило сладостью поцелуев.

Он практически потерял контроль, его глаза под прикрытыми веками уже вспыхнули огнем, но тут в руку, что скользила вдоль её тела, воткнулось что-то острое. Боль вернула ясность ума и Горан быстро отодвинулся от ничего не понимающей Огнеславы. Прерывисто дыша, он смотрел на ладонь, в которую воткнулась небольшая золотая игла. По мере того, как дыхание успокаивалось, самообладание возвращалось. Увидев, что произошло, девица бросилась к милому.

— Ой! Прости, пожалуйста. Это оберег, в народе говорят, что даже самое лютое колдовство не сможет навредить, если по подолу воткнуть несколько иголок. Я подколола и совсем забыла про них, — объяснила княжна, тихонечко вытаскивая иглу из ладони.

— Оберег сработал, — согласился Горан, смотря в её широко раскрытые глаза.

— Я, правда, не хотела, — с сожалением, пролепетала княжна.

Она отложила иглу. Выпрямилась. Посмотрела на него. Течение реки несло лодку. Вокруг лишь тишина водной глади. В свете лампад лица еле различимы. Они не отрываясь смотрели друг на друга. Горан заметил, как меняется её взгляд, теряя ясность. Огнеслава моргнула, пытаясь прогнать морок. Её тело расслаблялось, разум туманился.

— Я.. — она мотнула головой и качнулась, хватаясь рукой за шкуры, — … люблю тебя! — слабея, прошептала Огнеслава и упала.

Горан еле успел подхватить обмякшее тело, чтобы она не ударилась головой о борт лодки. Добавленное в воду, что пригубили на свадьбе, усыпляющее снадобье, наконец, подействовало. Он сам лишь смочил губы, а вот княжна, похоже, сделала хороший глоток, раз так быстро потеряла сознание. Всё к лучшему! Боги сегодня на его стороне, видимо. Уложив девицу на дно лодки, и прикрыв теплым мехом, Горан коснулся её щеки. Такая нежная! «Чаяна права, — подумал он, — кого я обманываю?» А вслух произнес:

— Ты прекрасна, душа моя. Я так старался получить власть над твоим сердцем, что не заметил, как потерял своё, — безрадостно усмехнулся, отстраняясь. — Поверь, отказаться от тебя сейчас будет лучшим проявлением моей нечаянной любви к тебе.

Горан почувствовал, как восстаёт против него змей. Как закипает кровь. Но лишь криво улыбнулся. Глаза вспыхнули неистовым огнем, а рука непроизвольно потянулась к девице, стаскивая с её плеча пушистый мех. Но в это же самое время жгучая боль резанула внутри.

— Поздно. Я победил, — прокашлял он, сплевывая кровь.

Глава 15 Змея подколодная

Холодный ветер швырнул в окно охапку жухлых листьев. Ударившись об слюдяные стеклышки, они понеслись дальше, кувыркаясь и падая на широкий боярский двор. Буйный внук Стрибога явился еще утром, напоминая жителям Зеяжска о приближении холодов. Тепло предшествующего дня, последний подарок лета, растаяло, как сон на рассвете. К полудню небо заволокло серостью. Того и гляди начнет срываться дождь.

Беляна плотнее завернулась в платок, нетерпеливо фыркнув. Её милое личико выражало недовольство, губы сжались в ниточку, а меж аккуратных бровей легла едва заметная морщинка. Но тут в дверь постучали и девица повеселела.

— Входи, — словно предвкушая нечто занимательное, велела она.

Маиса проскользнула в дверь и, торопливо заперев её, опустилась на колени. В руках у женщины была корзина с плотной крышкой, которую рабыня осторожно поставила перед собой. Беляна приблизилась. Она погладила крышку корзины, широко улыбаясь, обнажая чуть выступающие клычки белоснежных зубов.

— Каковы вести с острова? — поинтересовалась девица, усаживаясь на лавку поблизости.

— Я так и не смогла туда попасть, хозяйка, — склонилась ещё ниже Маиса. — Остров словно стеной невидимой обнесен.

— Как же они её защищают! Даже завидно! — рассмеялась Беляна. — Не будь дурой, никто не рассчитывал, что ты сможешь туда пробраться, даже я ничего не могу увидеть. Скажи, что служанки говорят, о чем судачат?

— Княжна явно колдует. На днях одна из женщин погибла, дотронувшись до какой-то вещи из приданого невесты, — осторожно подняв глаза, заговорила Маиса. — А княгиня Верея велела сжечь всё, что Огнеслава привезла из дома.

— Любопытно… — пуще прежнего заулыбалась юная хозяйка. — Интересно, она также сильна, как её прамать?

— Сие мне не ведомо, — продолжила рабыня. — Но сегодня утром прислуга нашла её с распущенными волосами без сознания. Долго не могли разбудить. Не иначе душа её по мирам странствовала после какого-то ритуала.

— Как на это отреагировала княгиня Верея?

— Никак. Приказала всем молчать под страхом смерти.

— Она разозлилась или испугалась?

— Я… — замялась рабыня, — я не знаю.

— А твое мастерство растет, я посмотрю! — злобно хихикнула Беляна. — Надобно будет тебя наградить.

— Нет, хозяйка, мне ничего не надо, только не гневайтесь, — испуганно затараторила Маиса.

— Может тебя в змею обратить? Или лучше в крысу, чтобы больше могла услышать и увидеть? — угрожающе произнесла девица.

— Нет. Великая! Могущественная! Не надо. Оставьте меня в человеческом обличье, молю. Пожалуйста, не злитесь, всесильная, — приложилась лбом к полу рабыня. — Есть еще кое-что, что вас заинтересует…

— Что же это? — прищурилась Беляна.

— Ваш брат, царь сакетский…

— Забыла кто я теперь? — глаза Беляны похолодели.

— Простите, хозяйка… — распластавшись на полу, простонала Маиса.

— Не смей называть эту падаль моим братом. Я ныне боярская дочь, Беляна Мстиславовна, запомни также, как дышать! — говоря, Беляна наступила каблуком на ладонь рабыни. — Так кто я?

— Моя хозяйка, Беляна Мстиславовна, дочь славного рода Всеволодовичей… — проскулила Маиса, жмурясь от боли.

— Хорошо… Так что там царь сакетский? — как ни в чем не бывало поинтересовалась красавица, убирая ножку в сафьяновом сапожке с дрожащей руки.

— Царь сакетский собрался жениться на царь-девице Маре Мериновне, — сообщила Маиса.

— Мара Мериновна? — Беляна задумалась, что-то вспоминая.

— Мара, — младшая из двенадцати сестер, дочерей царицы Мерины, — подала голос рабыня. — Сейчас она правительница царства Идунн.

— Постой, а её сестры?

— Пропали, — пояснила Маиса. — За прошедший год неизвестно куда исчезли все одиннадцать царственных дочерей Идунн. Мара последняя из них.

— Шэхриэр! Ненасытный выродок!

— Думаете это дело рук правителя Сакетского царства?

— Не надо быть провидицей, чтобы догадаться! Получая один дар, Шэхриэр тут же начинает желать другой. Став царем, завоевав половину мира, обретя вечную жизнь, он неизбежно возжелает возвращения молодости, в лице той, что может даровать её, — со скучающим видом, объясняла Беляна. — Царь обрел вечную жизнь, но не вечную юность, к тому же он совсем не бессмертен. Дочери Идунн искусны во врачевании и магии, а если верить легендам, умеют воскрешать мертвых, способны обратить время жизни вспять, превратив старика в юношу. Думаю, это его основная цель сейчас! К тому же, он боится моего возвращения.

— Но зачем похищать всех сестер кроме младшей?

— Очень просто, чтобы принудить её к браку, — ответила Беляна. — Царственные дочери Идунн сами выбирают себе мужей и никогда не уходят в дом супруга. Брак для них лишь повод зачать благородное потомство, царевны всегда живут в своей столице. Если рождается мальчик, его отправляют к отцу, а если девочка, то оставляют во дворце. Царевна может встречаться со своим мужем временами, но не станет жить при нем, как покорная жена. Шэхриэр же хочет заполучить одну из ведьм Идунн в свое полное распоряжение.

— Он хочет выменять жизнь сестер Мары на её покорность? — догадавшись, спросила Маиса.

— Думаю, да. Если Мара самая младшая, то ей сейчас около семнадцати. Представь, в какой растерянности находится девочка, потерявшая сразу всех сестер и вынужденная встать во главе государства. Шэхриэр заставит её принести клятву верности, заплатив своею жизнью за свободу родных, а потом вернет старших дочерей Идунн домой, в обмен на младшую. Нет более преданных рабов, чем те, что пошли в услужение добровольно! Ведь так?

Вместо ответа служанка снова склонилась, касаясь лбом пола. Боярышня самодовольно ухмыльнулась.

— Если план этого ублюдка выгорит, уничтожить его потом будет гораздо сложнее, — продолжила она. — Призови своих братьев, пусть найдут место, где спрятаны царевны.

— Будет исполнено, — покорно выдохнула рабыня.

— Ну что же, посмотрим теперь, что ты принесла, — задорно проговорила Беляна, переведя взгляд на корзину.

— Только не здесь, хозяйка, — остановила её Маиса. — Смердит страшно.

***

Аскольд хмурился и уже вполуха слушал разговор отца и матери. Всё его существо пронизывало ожидание беды. Он ругал себя за то, что отнесся легкомысленно к словам брата. Снова взглянув на отца, он вдруг подумал, что при этом освещении лицо князя выглядит неестественно, словно у покойника. Княжич с ужасом погнал от себя эту мысль.

— В городе невесть что творится, о каком свадебном торжестве ты вообще говоришь! — гремел голос Буеслава.

— Хорошо, отменим пир, но венчание проведем, как предполагалось, — спорила с ним княгиня.

— По округе скотина мрет! Народ думает, будто порчу навела молодая княжна. Ходят слухи, Огнеслава по ночам ворожит, силы тьмы призывает. Что люди скажут, как отнесутся, если мы устроим пышную свадьбу именно сейчас? — сопротивлялся князь. — А вдруг она действительно окажется виновата в происходящем?

— Княжна здесь ни при чем! Это глупые сплетни! — возмутилась Верея. — За ней следят сутки напролет, она шагу без моего ведома сделать не может. Сын, вот скажи, как по твоему, Огнеслава способна к колдовству? Чувствуешь ли ты за ней магические силы?

Аскольд встрепенулся, непонимающе глядя на мать.

— Я спрашиваю, Огнеслава может быть ведьмой? — повторила Верея.

— Нет, — мотнул головой Аскольд. — Она обычная. В смысле на ней нет и следа магии.

— Постойте, — поднял руку отец. — Княжна потомок легендарной колдуньи и именно у неё обнаружился магический клинок. Вы что уже забыли об этом?

— Либо её магические силы крепко спят, либо она вообще ничего не унаследовала от своей праматери, кроме возможности открыть ларец, — остановила его напористую речь княгиня. — У неё скверный характер, она упряма и своенравна, но по своей сути, пока еще, это глупый ребенок! Я больше вас всех с ней нахожусь и могу судить о таких вещах.

— Но клинок… — не соглашаясь, пробурчал Буеслав.

— Что клинок? Твои люди, к слову, так и не нашли ничего в землях её отца, — фыркнула Верея. — А ведьма, на которую указал Горан, мертва. Неужели не понятно, что братство подсунуло княжне клинок в надежде на наивность девчонки!

— Мор не может быть происками Братства, — размышляя, начал князь. — Для них, наоборот, выгодно, если в городе будет тихо, и празднества начнутся, как положено. Кто тогда навел порчу, по-твоему?

— Пожалуй, я отправлюсь отдыхать, — вклинился в их разговор Аскольд.

— Правильно сынок, иди, — поддержала его мать. — У тебя завтра свадьба, ты должен хорошенько отдохнуть, а не споры наши слушать.

— Но… — Буеслав хотел возразить, однако засомневался и сдался. — Ладно. Иди. Я проверю готовность воинов сам.

— Все готовы, отец, — отозвался Аскольд. — Если только ты не решишь все же отменить церемонию.

— Нет, — хмурясь и поглядывая на жену, ответил Буеслав. — Раз мы не можем прийти к общему мнению, будем придерживаться первоначального плана. По своей сути он хорош, только нужно учесть волнения в народе и выставить дополнительный караул. Вели теням из личной охраны семьи завтра присоединиться к тем, что будут ждать в засаде, тогда можно усилить посты у дворца и по пути следования процессии.

— Хорошо, — кивнул сын, откланиваясь.

Княгиня довольно улыбнулась. Князь тяжело вздохнул и опустился в кресло. Аскольд оставил их, но и не думал спать. Он миновал свою опочивальню, не останавливаясь. Через некоторое время ноги его уже ступали по мозаичным плиткам, устилавшим коридоры Черного дворца. Вскоре молодой князь оказался в том самом зале, где мрачной бездной зиял вход в пещеру змея.

Гигантское помещение освещали необыкновенно большие лампады. Потрескивая горели промасленные фитили. Лампады перемежались с курильницами, наполнявшими воздух запахом можжевелового дыма. В центре зала находилось ложе из еловых и можжевеловых веток, выстеленное шкурами. Аскольд подошел ближе и всмотрелся в лицо брата. Горан лежал укутанный в меха. Можно было бы подумать, что он просто спит, если бы не легкая бледность кожи и оставшиеся на ней после обряда следы рисунков. Услышав шаги, юноша открыл глаза. Взгляд всё еще был мутным.

— Ты как? — негромко спросил Аскольд.

— Как всегда, — облизнул сухие губы Горан. — Зря волнуешься.

— Объясни, какого лешего, ты выпил такое количество яда перед обрядом? — сурово проговорил Аскольд, усаживаясь рядом.

— Оставь. Так было надо, — вновь закрыл глаза брат.

— Для кого надо? — свел брови княжич. — Пока ты тут валялся в беспамятстве, Светомил подложил нам хорошую свинью. По деревням скотина мрет, а обвиняют во всем княжескую невесту. Сомнений нет, хитрый боярин свою линию гнет, кому ещё эта свадьба могла помешать. Вот же змея подколодная! Хочешь ты своего добиться, добивайся, но зачем же народу вредить!

— Давно началось? — Горан снова открыл глаза.

— Сразу после обряда.

— Я помогу. Мне надо только посмотреть… — попытался подняться брат, но сил явно не хватало.

— Лежи уже! Потерпят еще денек, пока в себя придешь, — уложил его обратно Аскольд. — Лучше бы в сознании был накануне, не проглядели бы диверсию.

Горан ничего не ответил, только прерывисто вздохнул.

— У тебя были видения? Чего ждать завтра?

— Не знаю. Я не вижу завтрашний день, — последовал честный ответ.

— У меня дурное предчувствие. Не могу от него избавиться и не знаю, что должно сделать, — признался Аскольд.

— Если завтра что-то пойдет не так, призови змея. Обязательно. Понял меня?

— Змей слаб сейчас, как и ты. Кроме того, мы так и не нашли оружие которое они подготовили. Если змееборцам по силам убить змея, то лучше ему оставаться здесь.

— Они попытаются схватить Огнеславу. Не допусти этого.

— Да кому она нужна без ларца, — отмахнулся Аскольд, но тут же почувствовал, как брат сжал его руку.

— Слушай меня внимательно, — торопливо заговорил Горан. — У змея особая тяга к этой девице. Пока я не могу понять, почему так, — он лукавил, ибо сказать брату правду не мог. — Но если, братство захватит её, может так случиться, что я не смогу удержать змея в Зеяжске.

— Ты что-то не договариваешь, — засомневался молодой князь Белого дворца. — Что-то видел, но не хочешь говорить!

— Самое важное я тебе сказал, — глаза при этих словах выдавали не то страх, не то досаду.

— Что ты видел? — Аскольд отступать не собирался, пытливо всматриваясь в бледное лицо.

— Они её украдут. Заманят змея в ловушку и попытаются убить. Я уже рассказывал, — Горан сказал это нехотя, и особенно подбирая слова.

Возможно, будь он сейчас в силах, сумел бы обмануть брата. Если бы иметь чуть больше самообладания, чуть лучше держать лицо…

— Врешь! Ты видел смерть змея! — догадавшись произнес Аскольд. – Я прав?

— Не совсем, нет… — будто испугавшись, проговорил брат.

— Я прав! Дурак! Сколько ты собирался молчать?! — вскричал княжич, поднимаясь на ноги.

— Успокойся и послушай … — пытался поспорить с ним Горан, но тело все еще сковывала слабость.

— Ты не в себе. Я не буду тебя слушать! — решительно заявил Аскольд. — Змей есть опора нашего государства, а ты – мой единокровный брат! Я не могу тебя потерять из-за какой-то девчонки! Гори оно пламенем, и эта Огнеслава, и ларец этот клятый! Эй, тени, быстро сюда все кто есть.

— Аскольд! — попытался подняться Горан.

Но его никто не слушал. Прибывшие на зов воины-тени выстроились в ряд перед братьями.

— Поднимайте его и несите в пещеру, — скомандовал Аскольд.

— Нет! — угроза в голосе Горана смешивалась с осознанием собственной беспомощности. — Не смей запирать меня!

— Мой долг защитить твою жизнь и жизнь змея. Поднимайте.

Горан попытался помешать им, но ладонь брата мягко и неотвратимо коснулась его лба. Глаза юноши, начавшие было разгораться алыми искрами, закрылись, тело погрузилось в дрему.

Молодые люди в черных одеждах обступили ложе, и, подсунув под ветки широкие брусья, подняли его. Возглавляемые Аскольдом, они направились в логово змея. Сырые каменные ступени уводили их глубоко под землю, туда, где во тьме подземелья скрывалась пещера. Просторный лаз со ступенями, сменился каменным коридором, перегороженным массивной решеткой. Аскольд нащупал нишу и, найдя в ней рычаг, со всей силы потянул его вниз. Раздался глухой скрежет. Железные прутья пришли в движение, освобождая проход. Процессия двинулась дальше. Каменный коридор быстро закончился, открывшись для вошедших черной пустотой.

Сложив ладони вместе, Аскольд прошептал заклятье. Стоило ему развести руки, меж них засияло зеленоватое пламя. Миллионами светлячков, этот огонь разлетелся по сторонам, осветив пространство пещеры. Словно маленькие насекомые, крохотные вспышки находили во мраке дорогу к старинным лампадам, а завершая свой путь, вспыхивали в них, разжигая настоящие огоньки. Вскоре можно было хорошо рассмотреть и далекий свод, что заканчивался узкой расщелиной, и ровное, как блюдце, возвышение, где собирались поместить ложе Горана. С правой же стороны, рубленные выходы горной породы, словно колонны отделяли другой зал, где на обитом золотыми пластинами постаменте, возвышался огромный саркофаг с изображениями крылатого змея. Рядом находились сосуды выше человеческого роста и грандиозный жертвенник.

Когда Горана уложили, оставив рядом пищу и питье, Аскольд потребовал, чтобы все тени покинули пещеру. Закрыв решетку, он лично наложил заклинание, ни единая душа, кроме него самого не сможет проникнуть сюда. Пещера уже давно была не просто обиталищем змея, со времен безумного князя, она стала еще и его тюрьмой. Змей не мог покинуть её без помощи из вне. Аскольд подумал, что хоть заточение брата и выглядит жестоко, но так он сможет спасти его. Теперь его сердце успокоилось, и появилась уверенность, что завтра он готов справиться с любым врагом.

Глава 16 Свадьба

Церемония началась накануне вечером и продолжилась с раннего утра. Поспать дали совсем немного, однако от волнения сон всё равно не был крепким. За окнами похолодало, на траве и опавших листьях искрился иней. Мороз пробегал по молочно-белой коже невесты не то от сквозняка, не то от душевного трепета. В светлице собралось небывалое количество женщин: помощницы княжны, плакальщицы, боярыни со своими служанками, личная прислуга княгини Вереи и, конечно же, сама хозяйка Белого дворца.

Огнеслава решила, в этот день она будет безропотно следовать всему, что велено княгиней. Свадьба, о которой она мечтала, у неё уже была, а сегодня будет церемония для народа Зеяжска. Бесспорно, что свекровь лучше разбирается в традициях и чаяниях своего народа.

Одежды для невесты являли воплощение роскоши и богатства. Рубашка из тончайшего алого шелка. К ней в комплекте запястья шитые золотом. От верхнего же платья с длинными и широкими рукавами буквально слепило глаза, настолько обильно его украсили золотой вышивкой, жемчугами да самоцветами. Необыкновенно красивое и тяжелое облачение совсем не походило на то венчальное одеяние, что Огнеслава привезла с собой.

Как предписывала традиция, ей торжественно расплели девичью косу и расчесали волосы. Причитания да ритуальные песни обязательным фоном сопровождали каждое действие. Когда на голове девицы появился пробор, и помощницы начали заплетать две косы, знак замужней женщины, княжна не могла не вспомнить, как это было четыре дня назад. Так же, как тогда, она невольно вздрогнула, едва шея обнажилась. Девица потупилась и улыбнулась, вспоминая свою ночную свадьбу. Голову покрыли тонким платком. Надели венец, что сиял подобно звездам. Нити жемчуга обрамляли прекрасное юное лицо.

«Чего не отнять, того не отнять! Хороша девка! В этих одеждах просто загляденье! — подумала Верея, удовлетворенно рассматривая результаты своего труда. — Что бы там ни было, а внуки красивые будут…»

Чтобы невеста не окоченела в шелках на холодном осеннем ветру, ей на плечи накинули шубу и только потом сверху опустили венчальный платок, что скрыл девицу от глаз окружающих. В этот раз Огнеслава с опаской наблюдала, когда в подол платья воткнули пару иголок, слишком уж неприятно было вспоминать, как Аскольд загнал одну из них в руку. На ней и так полно оберегов. Одним больше, одним меньше – ситуация сильно не изменится. Женщины затянули песню. Невесту подхватили под локти и повели, наконец, навстречу новой жизни.

В это самое время её жених, молодой князь Аскольд ступил с ладьи на деревянную пристань островка, где жила Огнеслава. В сопровождении друзей и представителей знатных родов, он направился к терему. На крыльце их уже ждали. Вереница женщин, заменявших сегодня родню невесты, принялась обмениваться обязательными в таком случае репликами с окружением жениха.

Огнеслава стояла и слушала, как совершенно чужие люди, произносят слова, что должны были сказать её матушка, тетки, сестры и подруги. Стало грустно и горестно, её семье не позволено исполнить свою часть обряда. Говорят, невесте положено плакать, чтобы не гневить предков, когда она покидает свой род. Но что-то слишком уж плаксивой княжна становится, не в её характере это было раньше. Огнеслава решительно запретила себе печалиться. «Я ведь уже вышла за Аскольда, мы связали наши руки, объединили огонь жизни и сделали подношения богам. Я уже принадлежу его роду, у нас одна судьба на двоих теперь, так отчего же мне грустно!? — говорила сама себе княжна. — Эти люди моя семья и мой народ. Я должна радоваться и улыбаться, принять их нравы… отныне, я одна из них». Отвлеченная мыслями, она не заметила момент, когда стороны сговорились, передав невесту жениху. Лишь почувствовала, что её повели дальше, подняли на корабль, усадили посреди палубы на украшенный изображениями лебедей трон и отправились в путь.

Если бы не покрывало, то княжна увидела бы, сколь грандиозным и величественным было движение её свадебного каравана из больших и маленьких судов. Народ собрался по берегам, чтобы наблюдать, как подняв паруса с изображением змея, украшенные ветвями и лентами ладьи величественно идут по реке. Музыка и пение далеко разносились над водой. Утренний туман рассеялся, воздух был холоден и прозрачен. Корабли спустились вниз по Зеяне к главному святилищу богов-покровителей. Один за другим они приставали к широкой пристани, соединившей поверхность воды и сверкающий мрамором берег.

Мраморные скалы здесь образовали нечто похожее на плато. Каменистые плиты берега лишь изредка пересекались полосками невысокой травы. Посреди плато, окруженного лесом, возвышался гигантских размеров камень, на вершине которого и находилось святилище. Рубленные в скальной породе ступени вели наверх, туда, где каким-то непостижимым образом, не иначе волею богов, росли семь молодых дубов. Дубочки были юными. Крепкими корнями они обвивали камни, вгрызались в трещины гигантского валуна и цеплялись за те пространства почвы, что частично покрывали его. Места для всех многочисленных гостей на вершине священной скалы не хватило бы. Поэтому большинство остались внизу. Жениха и невесту сопровождали только ближайшие родичи и самые уважаемые главы родов.

Всё было готово к венчанию. Аскольд заметил, как стараясь сильно не обращать на себя внимание, сквозь толпу гостей к нему пробирается один из дружинников. Короткий взгляд в лицо юноши и молодой князь понял, случилось что-то недоброе. Тем временем гости выстроились коридором. Женщины, что вели невесту, почти поднялись на вершину. Волхвы зажгли семь костров во славу богов.

— Вода в реке стала красной, — прошептал на ухо Аскольду дружинник. — Те, кто остался на берегу, говорят, что сие дурной знак, невеста проклята.

— Следить за порядком, никого сюда не пускать, — отдал приказ княжич и, взглянув на отца, понял, что тот тоже чует неладное.

— Что случилось? — одними губами спросила мать, перехватит взгляд сына.

— Продолжайте, — кивнул ей Аскольд.

Невеста в сопровождении знатных женщин в это время совершала обязательный поклон, приветствуя гостей и родню жениха. Песня гремела над святилищем. Боярин Светомил, стоя поодаль от княжеского семейства с интересом наблюдал за происходящим.

Огнеславу подвели к алтарю, где ждал жених. Под ногами она увидела полотнище, на котором змеи переплетались со знаками солнца и огня. Опустив голову, невеста ждала, когда княжич поднимет платок. Как же было волнительно в прошлый раз, а сейчас сердце замерло и похолодело.

Аскольд окинул цепким взглядом всех собравшихся. Не заметив опасности, он перевел взгляд на невесту. Взявшись за край платка, поднял его, открывая лицо будущей княгини. Огнеслава встретила его взгляд широко раскрытыми глазами, едва заметно улыбнувшись. К её разочарованию, лицо милого было хмурым и настороженным. «Что-то случилось…» — подумала она.

Небо над ними стремительно хмурилось, откуда ни возьмись, появились тяжелые тучи. Пение стихло. Служитель богов произнес хвалебную речь, а после велел жениху венчать невесту. Девица покорно склонила голову. Венок из переплетений дуба и рябины лег поверх сверкающего венца. Далее было велено невесте возложить свой венок на голову жениха. Огнеслава подняла было руки, но тут словно неведомая сила толкнула её в спину, девица покачнулась, едва не выпустив венок. Гости начали шептаться. Гневно взглянув на присутствующих, Аскольд взял своими ладонями запястья невесты и таким образом возложил венок на свою голову. Молодым поднесли чаши с горящими углями. Приблизившись к алтарю, они ссыпали их воедино. Угли вспыхнули ярким пламенем и тут же погасли. Огнеслава заметила, как лицо супруга дернулось, а челюсти сжались. Кроме княжны и служителя богов никто не увидел сорвавшуюся с пальцев молодого князя вспышку, от которой угольки в чаше снова запылали ярким и чистым огнем.

Княгиня Верея поднесла молодым хлеб, чтобы они впервые разделили трапезу. Князь налил им воды, испить из одного сосуда. Волхв вновь вознес хвалу богам и призвал благословить союз молодых. Взяв рушник, он связал руки жениха и невесты, объявив их отныне мужем и женой. Небо свинцовыми тучами скрыло солнечный свет. Подул холодный ветер.

Князь Буеслав с подозрением оглядывал собравшихся. Княгиня старалась не показать, что злится. Аскольд, на секунду обернувшись, сжал ладонь молодой жены и повел её вдоль жертвенных костров. Первые тяжелые капли дождя оставили мокрые следы на камнях. Молодые совершили подношение Сварогу. Дождь усилился. После подношения Ладе, ветер подул крепче. И с каждым новым подношением погода портилась всё сильнее. Гости уже не просто перешептывались, в их глазах отпечатался ужас. Когда Аскольд с Огнеславой завершили круг вдоль костров, дождь полил с удвоенной силой. Жертвенный огонь того и гляди потухнет. Волхв аккуратно снял рушник с рук юного князя и княгини, бросил его на угли, которые вода залила почти полностью. Мокрая ткань задымилась, начав тлеть.

Холодная стена воды обрушилась с небес, заставив княжеское семейство и немногочисленное сопровождение спешно покидать святилище. Спустившись вниз, Аскольд увидел, что, не смотря на дождь, ожидавшие их гости не торопились подниматься на борт. На пристани что-то происходило. Вода в реке действительно была красно-бурой.

Из-за дождя сперва было сложно разобрать, кто где, и что за толчея у ладьи, приготовленной для молодых. Только приблизившись, стало ясно, возле кораблей идет бой. Бояре, дружинники и люди в зеленых плащах резали друг друга. Передав руку Огнеславы отцу, молодой князь подался вперед. «Это Братство! Они пытаются привлечь внимание и спровоцировать появление змея!» — подумал Аскольд. Однако гости на свадьбе вооружены, численный перевес на стороне правителей Зеяжска, а змей не прилетит.

— Защищайте женщин! — крикнул он оставшимся и поспешил к кораблям.

Мгновенно оценив ситуацию, поняв, что не сможет разить врагов выборочно, молодой князь замер у входа на пристань. Держа руки перед собой, Аскольд заговаривал воздух. Пространство перед ладонями исказилось, будто бы собираясь в сгусток. Как только он двинул руки вперед, этот сгусток образовал что-то вроде волны. Прокатившись по дерущимся, волна повалила людей наземь, одного за другим. На камнях распластались и нападавшие, и защитники. В это самое время раздался женский крик.

Обернувшись, увидел, что на родителей и их окружение тоже напали. Мужчины, и стар и млад, обнажив оружие, приняли бой. Женщины жались друг к другу за их спинами. Аскольд с отцом предвидели и такой вариант развития событий. Княжич подал условный сигнал и, словно возникая из воздуха, на священных камнях появилась рать в черных одеждах.

Следуя приказу, все до единого, воины Черного дворца обнажили свои мечи против Братства. Колдуны, видимо, не ожидали такого «подарка». Из ближайшего леса тут же явилось подкрепление змееборцев. Но, даже привлекая все свои силы, они отступали, не имея возможности совладать с тенями, которых было явно больше. Мечи братства хоть и светились невообразимым синим светом, не наносили ран обладателям черных одежд. А вот тени рубили без промаха, не медля.

Дождь начал стихать также стремительно, как и начался.«Колдовство! Проклятые любители сырости!» — промелькнуло в голове у Аскольда, пока он бежал на помощь к отцу. Потратив слишком много сил, чтобы лишить сознания тех, кто сражался на берегу, ему предстояло взяться за оружие. По крайней мере, пока снова не почувствует в себе достаточно энергии для использования магии. Перехватив меч у одного из оказавшихся рядом дружинников, он бросился на врага.

Камни под ногами окрасились кровью. Змееборцы были стремительно оттеснены в сторону и, поняв, что проигрывают, обратились в бегство. То тут, то там их настигали тени и, беспощадно рубя, отправляли к праотцам. Вскоре берег опустел, на нем остались лишь люди Аскольда, гости, да порубленные тела. Дождь закончился. Тучи рассеялись, и показалось золотое осеннее солнце.

— Что дочка, напугалась? — похлопал по руке побледневшую Огнеславу князь Буеслав.

Аскольд вытер с лица чужую кровь и усмехнулся, глядя, как потерявшая дар речи девица судорожно кивает. Гости неспешно брели к кораблям, то и дело оглядываясь. Княгиня Верея командовала женщинами, что от пережитого ужаса никак не могли прийти в себя. С неба опустился орел, видимо узрев возможность поживиться. Буеслав, по отечески, обнял Огнеславу и повел её в сторону пристани. Аскольд на миг отвернулся, осматриваясь и тут же, вздрогнув, взглянул обратно, услышав хрип отца.

Рядом с князем, оскалившись, стоял колдун с рыжеватой бородой и татуировкой пикирующего сокола на голом теле. Орел?! По горлу старого князя пролегла черно-красная полоса. Огнеслава с криком отпрянула, закрывая лицо руками, но тут же была схвачена костлявыми пальцами и резким движением отброшена назад, в заранее вычерченный кем-то на камнях круг. Аскольд хотел было наброситься на убийцу, но боярин Светмил опередил его, уверенным взмахом меча, отрубив колдуну голову. Взметнулись рядом силуэты теней. Прибежала княгиня Верея, схватила упавшее тело мужа за одежды, трясла и звала его. Но было поздно. Колдун перерезал шею Буеслава почти полностью, князь скончался мгновенно. Аскольд стоял в оцепенении. Он просто смотрел пустыми глазами, пытаясь осознать тот факт, что только что потерял отца. Потерял не в бою и не после долгой болезни, а по глупости, потому, что расслабился и не проявил достаточной бдительности. Они вместе просчитали все возможные варианты битвы, но даже не думали, что целью может стать кто-то из них двоих. Все еще не веря в произошедшее, юноша начал оглядываться, чувствуя, что кого-то не хватает. Огнеславы нигде не было.

— Огнеслава? — словно спрашивая сам себя, произнес Аскольд.

— Прости, князь, — услышал он рядом голос боярина Светомила. — Не уберегли мы, видать, твою жену. Пропала она, как сквозь землю провалилась.

Огнеслава очнулась посреди прекрасного летнего леса. Неподалеку журчал ручей. Пели птицы. Было тепло. Воздух наполняли ароматы цветов. Девица огляделась, пытаясь понять, как же она здесь оказалась и почему её одежда вновь чистая и сухая. Вспомнила, как её, будто щенка, отшвырнули в сторону. Последнее, что она смогла увидеть – это намокшие белые камни, с вычерченным по ним кругом. Круг. Видимо, именно с ним связано её перемещение в пространстве.

— Старец, — произнесла вслух Огнеслава.

— Быстро догадалась. Сообразительная! — похвалил кто-то рядом.

Обернувшись, девица увидела уже знакомого белобородого старика в белоснежных одеждах. Он сидел неподалеку на огромном пне.

— Я же предупреждал, что тебе не убежать, дитя, — улыбнулся старик.

— Убийцы! — почти выплюнула это слово юная княгиня.

— Да что ты! — хмыкнул старец. — Мои люди скорее жертвами оказались! Боярин Светомил вокруг пальца обвел их, подменил оружие. Тени резали нас словно скот!

— Верните меня в Зеяжск, — хмуро заявила девица. — Я ларца не открою, вам не о чем беспокоиться. Живите с миром.

— С миром уже не получится, слишком много людей отдало свои жизни ради великой цели, — вздохнул он. — Веками наше Братство противостоит змею, разве можем мы примириться? Примирение значило бы, предательство самих себя.

— Противостоите змею? Змей никого не трогает, со времен основания Зеяжска, он довольствуется только теми жертвами, что ему приносит народ. Какое вам дело до их жизни, если они делают это добровольно?

— Говоришь, как настоящая княгиня Зеяжска, — засмеялся старый колдун. — А как же те люди, что погибли в войнах, те, которых змей испепелил огнем, как врагов своего князя и его народа? Разве справедливо такое превосходство?

— Теперь это и мой народ тоже, — огрызнулась Огнеслава. — Их враги – мои враги.

— Да? Давно ли ты стала одной из них? — ехидно поинтересовался старец. — Уверена, что всё знаешь о семье Аскольда и их народе? А что если ты, всего лишь вещь необходимая для возвращения могущества.

— Зря стараетесь. Вы меня против мужа не настроите, — отвернулась Огнеслава. — Лучше верните обратно.

— Глупая девчонка! — фыркнул старик. — Послушай меня внимательно. Твоя судьба - умереть со дня на день. Но… я могу спасти твою жизнь и вернуть родителям, если согласишься добровольно помочь в осуществлении нашей цели.

— Цели? И какова ваша цель?

— Избавить землю от змея Зеяжска, — помедлив, произнес старец.

— А Аскольд? — недоверчиво спросила княгиня.

— Если ты поможешь убить змея, мы не тронем Аскольда. Согласна? — старец, выжидая, посмотрел ей в глаза.

Было в его лице какое-то скрытое коварство. Все чувства Огнеславы словно натянутые струны звенели, предупреждая об опасности. Девица молчала. Колдуну надоело ждать.

— И? — нетерпеливо спросил он.

— Нет! — ответила Огнеслава.

— Тогда мы убьем тебя, — словно издеваясь, произнес он.

— Не убьете. Я вам зачем-то нужна. Иначе бы убили еще там, на берегу, — смело взглянула ему в глаза юная княгиня.

— Мы используем тебя, как приманку для змея, а после убьем.

— Приманку для змея? — вымучено рассмеялась девица. — Как будто я ему нужна!

— Если не боишься правды, то скажу тебе, что только змею ты и нужна по-настоящему. Остальные легко найдут тебе замену. Думаешь, Аскольд будет искать тебя? Нет. Очень скоро он женится на другой, а о тебе забудет!

От этих слов стало больно. Старик посмел тронуть сокровенное. Разозлившись, княгиня стиснула зубы. Ноздри её прерывисто вдыхали воздух, а взгляд наполнился презрением.

— С чего вы решили, будто пустые речи заставят меня пойти на предательство? — вызывающе спросила Огнеслава.

— Что? — глаза старца вспыхнули возмущением.

— Я княгиня Зеяжска! — заявила она высокомерно. — Змей – защитник моего народа. Змей – залог мира и богатства на землях моей страны. Он – основа власти моей семьи.

— А ты алчна! Думаешь о власти, а не о судьбах людей? — скривился старец.

— Нет, это называется иначе.

— Иначе? Как?

— Верность! Перед богами и людьми, отныне я принадлежу роду Аскольда и останусь верна им, что бы ни случилось!

— Красивые, но наивные слова! Думаешь, они относятся к тебе также?

— Князь Буеслав погиб, спасая меня!

— Чушь! Удар предназначался ему, а не тебе!

— Возможно! Однако он об этом не знал! — голос Огнеславы задрожал, срываясь на крик. — Я стояла меж ним и убийцей. Он мог пожертвовать мной, но не сделал этого!

Колдун промолчал. Юной княгине показалось, что последние слова задели старика.

— Только тот достоин преданности, кто сам не предает! Поэтому я выбираю верность, — уже спокойнее завершила она свою речь.

Испытав внутреннее удовлетворение от собственных слов, Огнеслава гордо вскинула подбородок, но столкнувшись взглядом с похитителем дрогнула. Старец покраснел и нервно стукнул посохом о землю. Он злился, ненависть кипела в нем, подобно раскаленному маслу, горела, как буйное пламя, угрожая опалить любого, кто приблизится.

— Поганая девка! Даришь свою верность чудовищу, а не ро… роду человеческому! — запнувшись, вскричал старик. — Верность! Дура набитая! Тебя используют, а ты…

— А вы? Разве вы не хотите меня использовать? — поднялась навстречу старцу девица. — Чем вы лучше?

— Исчезни с глаз моих! — отвернулся он.

В то же мгновение лес вокруг Огнеславы померк. Боль пронзила мышцы, словно они затекли от долгого сидения в неудобной позе. Девица зажмурилась, пытаясь расслабиться, растерая конечности, которые сводила судорога. Потихоньку удалось выпрямить ноги, и стало гораздо легче. Когда же княжна вновь открыла глаза, то оказалось, что она находится в узком каменном пространстве наподобие колодца. Руки и платье её перепачканы. Подол промок. И только благодаря шубе, что велела надеть на неё княгиня Верея, она до сих пор не замерзла. Сверху, сквозь прутья решетки виднелось чистое голубое небо.

Столь же чистое и яркое небо стояло весь остаток этого дня над Зеяжском. Воды реки вновь приняли свой естественный цвет. Золотая листва, играя в желтых солнечных лучах, дрожала на деревьях и летела по ветру. Птицы пели прощальные песни о теплых летних деньках. Город вернулся к рутине, не смотря ни на что. Бабы стирали на мостках да управлялись по хозяйству, мужики занимались привычной работой, детвора сновала то там то тут. Лодочки колыхались на реке, величественные корабли неспешно следовали своим курсом. Купеческие караваны прибывали с товарами. Жизнь шла своим чередом. Пережив княжескую свадьбу, народ вернулся к обычным делам. И лишь болтовня и пересуды не смолкали. Вместе со странными слухами о «проклятой невесте» разнеслась и весть, что «враги Зеяжска» убили старого князя и похитили молодую княгиню.

Святилище семи богов к вечеру опустело. Ладьи уплыли, тела убитых убрали с места побоища. Лишь бурые пятна на камнях свидетельствовали о случившемся. Одинокая женская фигурка отделилась от леса и неторопливым шагом направилась к камню-исполину. Смеркалось. От реки начинал подниматься туман. Воронье слетевшееся терзать трупы еще днем, теперь недовольно каркало, рассевшись по деревьям. Женщина, с ног до головы завернутая в серые неприметные одежды, поднялась на вершину валуна. Подойдя к алтарю, она сверкнула белыми зубами в злой самодовольной улыбке. В большой чаше, стоявшей посреди алтаря, все еще тлел рушник, связавший руки Аскольда и Огнеславы. Беляна вынула ткань и быстро развязала затянутый на ней узел.

— Не быть вам вместе! — прошептала она.