Огненный лис

Глава 1 Вступительная речь

Энни проснулась среди ночи и резко села, ударившись головой о кровать сверху. Сердце колотилось. Кто-то сонно выругался.

Огромная комната была заставлена кроватями в несколько ярусов – около двадцати человек в одном помещении. Сухонький хозяйственник, распределявший поступающим места, назвал его бараком.

Это временное неудобство. Потерпеть осталось недолго – собеседование прошло, их уже распределили на группы. Завтра всех заселят в общежитие для студентов.

Временное неудобство для всех и кошмар для единственного эмпата среди них. Энни с раздражением отмахнулась от чужого беспокойства и тяжёлых снов. Ночью было проще, днём у неё не переставая болела голова.

Она снова легла, прикрыла глаза. Ухватилась за ускользающее ощущение, оставленное собственным сном. Что-то в нём было очень важное.

Энни не любила сны. Её необузданный дар приносил отголоски чужих воспоминаний, иногда – видения прошлого, иногда – будущего. Не всегда её собственного. Очень редко – радостного.

Счастье ещё, что подобное случалось нечасто. Она бы давно сошла с ума, если бы воспринимала не только эмоции людей вокруг, но и кусочки их жизней.

Но этот сон ей не хотелось забывать. В этом сне у неё не было зрения, сколько бы Энни ни вглядывалась. Она сидела на земле, руками ощупывала траву и холодную, немного влажную почву.

Там были люди, но она не могла сказать сколько. Энни могла бы прислушаться к своим ощущениям и их голосам и посчитать, но это было неважно. Значение имел только один человек, и он склонился над ней. Его ладонь сжимала её запястье – Энни поняла, что он прислушивается к её пульсу.

– Не бойся, всё будет хорошо, – уговаривал её незнакомый голос. – Ты только держись, я сам отнесу тебя, по тропе быстрее…

Энни не слушала его. Что такое слова для того, кто и без них чувствует, что у человека на душе?

Его пронзали горечь и страх – колючие эмоции, но он боялся не её, а за неё – и это ощущалось как ласковый ветер, тревожащий сердце. И самое важное – такое огромное тёплое чувство, которое Энни боялась называть. Похожее чувство было у мамы, когда она обнимала Энни. Никто больше так не умел. Кроме него.

Энни хотелось плакать оттого, что всё это тепло – ей одной. Так не бывает. О Первые, хоть бы это было правдой. Она потянулась к этому солнцу в его груди, хотелось раствориться в нём без остатка. Ничего больше не чувствовать и не слышать. Даже если это последнее, что с ней случится.

Чужой липкий испуг разбудил её.

***

Для середины осени погода выдалась на удивление тёплой и солнечной. День, когда новых студентов зачисляли в школу Рубеж, всегда был для персонала самым хлопотным и трудным – после недели хаоса нужно было совершить последний рывок и тогда спокойно… нет, не выдохнуть – начать трудовые будни. Хотя спокойно – это не про Рубеж.

Площадь перед главным корпусом была полна народу. Будущие студенты, ждущие своего распределения на группы, с нетерпением и любопытством поглядывали на помост и уже стоявшего на ней мужчину в неброской светлой одежде. Плечи его прикрывал короткий плащ с круглой брошью. Выгравированный на ней огонёк будто сиял на солнце. Девушки с интересом рассматривали рыжие волосы заместителя, собранные в низкий хвост, а парни обратили внимание на нос с характерной горбинкой. И те и другие успели оценить старый зарубцевавшийся шрам на правой щеке мужчины. То, что этот след оставило, обладало очень острыми когтями. В толпе послышались шепотки: «Мастер Тиен», «заместитель».

Заместитель директора прикрыл глаза, мысленно перечисляя весь объём проделанной работы. Это его успокаивало. «Принять студентов, расселить по баракам, выдать всё необходимое – сделано. Провести собеседование, распределить на классы и группы – сделано».

Два дня почти без сна всех преподавателей (три ментала уже отпущены в двухнедельный отпуск), но, хвала Первым, всё сделано.

«Назначить командиров – сделано. Заселить их в общежития – сделано. Провести инструктаж – почти. Уже должен закончиться, что-то мастер Айрон задерживается».

Толпа заволновалась, перешёптываясь, восклицая, привставая на цыпочки – по этому Тиен заключил, что из трёхэтажного здания позади появился директор Айрон и командиры – ровно двадцать.

Директор и следом за ним пятнадцать юношей и пять девушек поднялись на сцену. Тиен почувствовал, как ящики у них под ногами закачались. «Надо всё же построить нормальные подмостки», – мысленно добавил он в список задач. Конструкция из деревянных ящиков, в спешке составленных один на один, прикрытых досками и дырявым ковром, грозила не выдержать веса стольких людей. Но к концу приёмных дней ни у кого уже не было сил строить что-то более прочное, а с прошлого года эта задача так и осталась невыполненной.

Тиен дождался, когда последний юноша поднимется. Все они были в одинаковой форме – коричнево-серые брюки и светлые рубахи с серебряными значками. Единственное, что их различало – цветные платки, повязанные на шее: синие, алые, зелёные, голубые, оранжевые – этих было большинство. Удовлетворившись беглым осмотром, заместитель директора спустился. Он лучше постоит внизу.

Мастер Айрон, директор школы и преподаватель, оглядел новичков. Это был мужчина лет шестидесяти в отличной физической форме: невысокий, но жилистый и подтянутый. Можно было бы сказать, что это человек неприметной внешности, если бы не волосы – коротко стриженные и не просто седые, а абсолютно белые.

– Новобранцы! – гаркнул директор хорошо поставленным генеральским голосом. Гам на площади разом стих. Тиен отметил, что несколько человек выпрямилось по струнке. Заместитель директора с завистью подумал, что Айрон ведь даже не прибег к магическому усилению.

– Я не скажу, что рад вас приветствовать в Рубеже. Это неправда! Большая часть из вас жулики, ворьё и прочий базарный сброд. При этом жулики паршивые, раз вас поймали и привезли сюда. Ну а те, кто пришёл добровольно – идиоты. У тех и других выбора особо нет – отсюда уходят либо с дипломом, либо никак, потому что, если твари сожрут вас в Пустоши, никто не пойдёт подбирать ваши кости. Хотите выжить – учитесь. За моей спиной стоят ваши командиры. Мастер Тиен представит их, потом озвучит списки групп. Сегодня обживаетесь в своих казармах. Обед в два, ужин в восемь. Занятия начинаются завтра с семи утра, опоздавшие моют учебный корпус вне очереди. У меня всё.

Аплодисментов не было.

Мастер Айрон шагнул вперёд и исчез в облаке серой пыли – он никогда не заботился о зрелищности своей телепортации.

Тиен поморщился. Старый вояка явно устал и сгущал краски: в Пустоши погибали единицы, и у школы было для таких случаев своё кладбище, а по желанию родственников (и оплате соответствующих расходов на транспортировку и магическое бальзамирование) тело могли доставить в любой город или деревню.

У заместителя директора была ещё одна причина для недовольства. Подготовленная им вступительная речь завершалась изящным пассажем о том, каким важным профессиям – из школы выпускались маги, травники, лекари, специалисты в воинском деле – они обучатся за эти пять лет. Когда после получения диплома выпускникам будет позволено выйти в мир законопослушных людей, они станут очень востребованными специалистами, школа даже поможет с трудоустройством. Тиен был уверен, что после такой речи даже студенты Золотой Академии в Верхнем Полисе бросили бы свои престижные места и выстроились бы в очередь в Рубеж. И уж точно она приободрила бы этих запуганных людей, большая часть которых была ещё детьми. Здесь не было никого старше двадцати трёх. У Рубежа было не так много требований для приёма, откровенно говоря, всего два – возраст и собеседование, на котором сразу определяли в класс.

– Когда я называю имя командира, он делает шаг вперёд и озвучивает состав группы. Слышите своё имя – подходите сюда и вместе отправляетесь в общежитие, – скомандовал Тиен, усиливая голос плетением. – Командир Эрнс, группа один…

Глава 2 Группа одиннадцать

Роул стоял за спиной директора среди других командиров и слушал его приветственную речь с непроницаемым лицом. Он не относил себя ни к пойманным жуликам, выбравшим учёбу здесь как альтернативу тюрьме, ни к честным людям, добровольно пришедшим. Роул был отличным малым, молодым подмастерьем в строительной бригаде и имел все шансы стать их бригадиром – толковый парень, старательный и обучен грамоте. Вот только инженер, у которого они подвизались, допустил значительную ошибку в просчётах, заказчик понёс убытки. Проще всего оказалось обвинить самого молодого в их бригаде в халатности до того, как следствие докопалось до истины. Роул подозревал, что хозяин подкупил судью. У него самого не было денег ни на защитника в суде, ни на эксперта, как не было и нужных связей. Единственная его удача – следователь, предложивший обучение в школе как альтернативу тюрьме. Проведя здесь несколько дней, Роул убедился, что никакая это не альтернатива, а просто другая тюрьма. Неизвестно ещё, что лучше. Во всём виноваты клятые богачи, сочиняющие в белых дворцах законы, которые даже не могут защитить невиновного. Чтоб они подавились своими бумажками!

Знатные киры отгородились от всего народа высокими стенами и думают, что знают эту жизнь. Сдохнуть можно!

Роул вспомнил виденную однажды мельком сцену: какой-то богатей проезжает со своей свитой по дороге, разделяющей Верхний и Нижний Полис. Рядом с киром в повозке сидели мужчины и женщины странного вида – мягкотелые и белые, явно не работавшие и дня. Лица их были ярко и причудливо раскрашены, а на обнажённой груди у мужчин и женщин были заметны магические печати. Так Роул впервые увидел рабов – предмет особой роскоши, предназначенный исключительно для услаждения господ.

«За моей спиной стоят ваши командиры…» – голос директора вернул его к реальности. Демоны, они же даже не спросили его, хочет ли он быть командиром. В ремесленной школе это, называется «староста», и даже тот год, что Роул там учился, он никогда не рвался на эту роль. А тут на собеседовании маг-ментал с посеревшим от усталости лицом глянул на Роула своими жуткими глубокими глазами и поставил две галочки на каком-то бланке. Собеседование прошло без единого слова. Выходя из комнаты, он прочитал, куда его определили – командир группы, воинские искусства. Последнее его не удивило – если ты не маг и не имеешь хоть малейших познаний в медицине и травах, дорога только в воины. Ещё можно отказаться от учёбы и провести не пять, а семь лет работая на кухне или в хозяйственной части. Разумеется, ничего тебе за это не заплатят, будь рад, что кормят. Учёба была немного привлекательней, ведь и свободу можно получить раньше, и стипендию заработать. Она, правда, полагалась только тем, чьи группы отличалась хорошей успеваемостью и выходили на рейды за барьер.

Роул рассудил так: в конце концов, за пять лет можно и деньжат подкопить, а потом он выйдет, будет на что отстроить собственный дом, сможет жениться на Кристине – румяной дочке пекаря. Она и согласие своё дала, обещала ждать.

– Группа одиннадцать, командир Роул, – провозгласил Тиен.

Роул шагнул вперёд и начал читать с выданного ему листа имена вверенных ему людей:

– Нор Дэт…

Толпа расступалась, пропуская к помосту тех, кого уже позвали.

– Лас Дэт…

«Родственники эти, что ли?»

– Джина Шээс…

Ему даже не нужно было видеть чёрную головку в мелких кудряшках, чтобы понять по фамилии, что у него в группе будет девчонка из эшидов. Роул ненавидел эшидов. Крикливый вороватый народец, ютившийся в одном из кварталов Нижнего Полиса. В школе их было полно.

– Энни Гарет.

Выкрикнув последнее имя, Роул спустился с помоста, дождался, когда к ним подойдёт девчонка невзрачной наружности, и по кивку мастера Тиена повёл их за собой. Он спиной чувствовал, как четыре пары глаз разглядывают его. Из краткого досье на каждого, выданного директором, Роул знал, что трое были магами. Двое совсем слабенькие – первого уровня, а один – аж третьего. Это говорило не просто о природном даре, но и о том, что его обладатель получил соответствующее образование. Что нужно было натворить, чтобы с таким уровнем оказаться здесь, Роул не знал, и, кажется, знать не хотел. Магов он ненавидел почти так же, как богатеев. Деньги за свои услуги они требовали такие, каких у Роула сроду не водилось.

***

Роул провёл вверенную ему группу в третий жилой корпус – он успел получить отдельные инструкции раньше, и сам уже заселился. То, что директор по-военному окрестил казармой, на деле оказалось не таким уж плохим общежитием. Трёхэтажное здание, сложенное из крупных камней, имело два входа в просторный холл, откуда по коридорам и лестницам студенты попадали в свои комнаты. Каменные рельефные стены, такие же полы, светильники для магического огня и крупные окна – кому-то атмосфера могла показаться даже романтичной. Каждая группа заселялась в подобие квартирки: из общего коридора можно было попасть в гостиную, из которой четыре двери вели в спальни и санузел с душевой. Обстановка в общей гостиной была более чем скромная: широкий прямоугольный стол с пятью стульями, шкаф, крючки для плащей у входа. Светло-бежевые стены пахли свежей краской. Над дверью в коридор висели часы.

Светловолосый парень – Нор – открыл нараспашку окно и высунулся наружу, оценивая вид с третьего этажа. Их сторона общежития выходила на один из спортивных стадионов с дорожками для бега и снарядами в центре.

Будучи командиром, Роул ни с кем не делил свою комнату, остальным предстояло жить по двое.

– Ой-ей, одно зеркало для двух прекрасных ликов и трёх рож похуже? – воскликнула Джина, успевшая заглянуть во все комнаты (включая жилище командира!) и в ванную. Услышав характерный эшидский говор, Роул поморщился.

– Надеюсь, вторым ты посчитала меня? – ухмыльнулся Нор, только что небрежно закинувший сумку с вещами в одну из комнат. Другой парень – худой и рыжий Лас – последовал его примеру. Спальни были одинаково узкие – места хватало только для двух кроватей и крошечных шкафов, так что выбирать не приходилось. Девушки – Джина и немногословная Энни – заняли оставшуюся комнатушку.

Роул дал им время освоиться и осмотреться. Сам он дальше порога не прошёл, так и остался стоять, скрестив на груди руки. Наблюдал.

Все они – включая его самого – были одеты одинаково в выданную школой форму: свободные брюки-шаровары и рубахи. Всё из грубоватой, но добротной ткани. В качестве отличительного знака своего класса им полагались цветные платки и плащи для холодного времени года. Они уже лежали в шкафу и ждали, когда Роул их выдаст.

Школа заботилась о своих студентах, ведь многие приходили в таких лохмотьях, что переодеться им было жизненно необходимо. Но даже в одинаковой форме каждый в группе выглядел по-разному.

Нор выпустил рубаху поверх брюк, закатал рукава и застегнул лишь пару пуговиц.

Лас был застёгнут на все, даже на самую крохотную пуговку под горлом.

Джина небрежно повязала слишком длинные для неё полы рубахи узлом на бёдрах. Поверх брюк она нацепила пояс с множеством мешочков и побрякушек, а на шею – звонкое монисто. Руки её также были увешаны дешёвенькими браслетами, а пальцы унизаны кольцами. Каждый её шаг сопровождался бряцаньем и перезвоном. Двигалась она словно танцевала, покачивая полноватыми бёдрами, передёргивая плечами и встряхивая запястьями.

Энни же не имела ни одного украшения, рубаху аккуратно заправила, но при этом не подвернула манжеты рукавов, которые доставали ей до середины ладони. Она была высокой, но очень худой, и подобрать одежду по росту и размеру ей не смогли – всё на ней выглядело, как будто снятое с чужого плеча.

Когда все осмотрелись и немного обжились, Роул рассудил, что пора. Достал из шкафа четыре свёртка, положил на стол.

– Я должен выдать вам кое-какие вещи и провести инструктаж, заодно и познакомимся.

Он старался говорить спокойно и уверенно. «Ваша группа – ваша семья, демоновы вы дети. Запомните это!» – сказал им директор на собрании командиров. Сейчас задача Роула – сплотить всех, найти сильные стороны. От их совместной работы зависит всё, включая стипендию. А ещё жизни, когда они выйдут на рейд.

Роул очень хотел посмотреть на этих четверых, как на свою семью. Скажем, как на младших братьев и сестёр – а он среди них был самым старшим. Он и смотрел. Как на очень нерадивых младших, нагулянных мамашей от разных отцов. Все они ему решительно не нравились.

– Ой же ж и нам тоже дадут такие цацки? – спросила Джина, усаживаясь за стол. В пальцах она крутила блестящий значок с выгравированным кулаком. Проверила металл на зуб и уважительно изрекла. – Серебро!

Роул побагровел до кончиков ушей и выхватил у неё свой командирский значок, несколько секунд назад висевший у него на груди. Вроде бы висевший.

Джина надула пухлые губы и невинно захлопала густыми ресницами.

– Ой-эй, здоровяк, полегче, я бы вернула!

Роул пододвинул к ней её свёрток.

– Джина в классе травниц, а также она маг первого уровня, – представил он, а про себя подумал, что эта скорее отравит, чем вылечит, и решил из её рук не принимать ни одного снадобья.

Роул протянул ей листок и пояснил:

– Помимо специальности, у тебя в расписании занятия по основам плетений и первой помощи. Ты также можешь выбрать дополнительные курсы, список будет в конце этой недели.

Джина недоверчиво глянула на протянутую ей бумагу, и у Роула закрались нехорошие подозрения. Он осмотрел всех четверых, к этому моменту уже рассевшихся за столом – рядом с Джиной Нор, потом Лас и в стороне, отодвинув стул дальше, чем требовалось – Энни.

– Все умеют читать и писать? После уроков в шесть вечера в учебном корпусе занимается класс грамотности. Работать будет всего месяц, кому надо – идите учиться сразу.

Четыре пары глаз были абсолютно непроницаемы.

Джина тряхнула кудряшками и развернула тёмно-зелёный плащ и такой же платок. Она подхватила им густые непослушные волосы, завязав сверху бантиком. Роул воспользовался паузой и, пока девчонка не успела снова открыть рот, протянул второй свёрток её соседу.

– Нор со мной в классе воинских искусств, не маг. У нас общее расписание.

Светловолосый парень бросил беглый взгляд на врученный ему листок и развернул такой же оранжевый, как и у своего командира, плащ и платок. Не особо задумываясь, тоже привязал его на шею.

«Смазливый пижон», – окрестил его про себя Роул. Такие нравятся девчонкам – пшеничные волнистые волосы сейчас собраны в короткий хвост на затылке, с пухлых губ не сходит ухмылка.

В целом Нор был неплохо сложен и совсем не дохляк – Роул записал это в плюсы. Занятия по физической подготовке покажут, на что способен блондин.

– Лас в классе магов, специализация – огонь, уровень третий, – рыжий парень получил свои вещи. Он был не просто рыжим, а огненно-рыжим, и вовсе не в переносном смысле. У сильных магов стихия порой оставляла след на внешности – у этого в волосах словно искры мелькали. Даже глаза были необычного янтарного оттенка и как будто светились.

– Однофамильцы или родственники? – уточнил Роул. Не то чтобы это имело какое-то значение, но трудно было представить более непохожих людей, чем эти двое. Роул вспомнил данные из досье: Нор старше, ему восемнадцать, Ласу шестнадцать.

Под взглядом командира Лас стушевался, робко глянул на Нора, не то ища поддержки, не то спрашивая разрешения. Вместо него ответил Нор:

– Мы кузены. Его родители погибли, моя семья вырастила нас вместе.

Энни до этого не выражавшая никакого интереса, удивлённо взглянула на обоих парней.

– Где ты учился? – спросил Роул.

Лас замялся. Нор незаметно пихнул его локтем.

– Нигде, кир.

Брови Роула поползли вверх. Никто и никогда не обращался к нему как к высокородному. Никому нормальному это и в голову бы не пришло.

Нор под столом наступил кузену на ногу.

– Нигде, – спешно поправился Лас. – У меня был учитель.

– У тебя были деньги на частного учителя магии? – не поверил Роул.

– Это старый друг семьи, он помогал ему просто так, – ответил Нор вместо совсем потерявшегося родственника.

Роул сделал вид, что поверил. Как же, огневик третьего уровня, не сбежал ли из военной школы? Хотя для военного он как-то слишком напуган. А может, потому и не прижился там? В итоге поменял дохлого кота на живую крысу.

Настала очередь последней девушки. Она развернула свой тёмно-серый плащ, а платок, обернула вокруг запястья левой руки.

– Энни, – Роул набрался смелости и посмотрел в её глаза – такие тёмные, похожие на грозовую тучу. Глубокие глаза. Глаза эмпата. Роул знал это из досье и оттягивал момент напоследок.

Их группе повезло (или нет?) получить единственного на потоке мага-эмпата. На большую часть нормальных людей они наводили жуть: попробуй-ка поговорить с человеком, видящим всю твою подноготную! Эмпаты считывали эмоции, легко отличали правду ото лжи. Истинный эмпат мог развить способности и к телепатии. Роул о них слышал, но вживую не встречал ни разу. Забытые боги до сего момента его миловали.

Разглядывая Энни, Роул с горечью подумал, что будь среди следователей, которые вели его дело, эмпат, он бы здесь не оказался.

Было у этих магов одно качество, делавшее их бесценными в школе на границе с Пустошью. Они слышали тварей до того, как самые внимательные воины замечали их присутствие.

Таланту Энни Роул поставил жирный плюс. Её внешнему виду – огромный минус. Его не волновало, насколько она была привлекательна (в конце концов, его ждала невеста), но её физическая форма оставляла желать лучшего. Свободная одежда скрывала острые углы слишком худого тела, однако лицо было измождённым и болезненно бледным. Кожа имела неприятный сероватый оттенок, словно она вообще никогда не видела солнца. Под глазами залегли тёмные круги. Казалось, подует ветер, и она упадёт.

Роул вспомнил россказни о том, что маги-менталы употребляют дурманящие зелья. Правда, причины этого сильно разнились – не то, чтобы обострить свои чувства до предела, не то, чтобы не чувствовать ничего.

– Ты в классе менталов. Специализация эмпатия, – наконец, выдавил из себя Роул.

Серое лицо девчонки ничего не выражало. Роул как-то некстати вспомнил, что она самая младшая из них.

Он почувствовал, что пауза затягивается, и объявил, обратившись ко всем:

– У каждого из вас своя учебная программа, но часть занятий будет общей для всего потока. Курс по выживанию в Пустоши, практикумы, уроки истории. В первой половине дня лекции, затем физическая подготовка. Вечером работы и наказания, если вы умудрились их получить, потом время на домашние задания. Столовая и прачечная в нашем корпусе на первом этаже. Классы для занятий в учебном корпусе, там же на пятом этаже библиотека. Есть вопросы?

Нор подал голос сразу же:

– Когда мы пойдём на рейд?

Роул отметил, как азартно вспыхнули его глаза. Этот тут явно ради приключений. Остальные с опаской покосились на Роула, словно он мог отправить их туда хоть сейчас.

– Через месяц сдаём экзамен, по итогам дают допуск, – он подумал и мрачно добавил, – если дадут вообще. Учитывают всё – от успеваемости до физподготовки.

Мелодично звякнули браслеты, Джина спросила:

– И что же ж с теми, кто оказывается слишком умён для их экзаменов?

– Нет рейдов, нет стипендии, – отрезал Роул. – Разрешается одна пересдача.

Джина покачала головой, монисто печально зазвенело.

Роул вспомнил о своих командирских обязанностях и необходимости как-то сплотить команду.

– Давайте каждый расскажет о себе пару слов, – предложил он.

Ответом ему было гробовое молчание.

– Ой-эй, сладкий, хочешь погадаю? Всю правду расскажу про каждого, что было, что будет, куда жизнь заведёт? – пришла на выручку своему командиру Джина, но Роул почему-то не оценил.

Он встал с каменным лицом и ушёл к себе. Сказал напоследок:

– Изучите сегодня хорошенько территорию, чтобы потом не плутать.

Энни устало потёрла виски – слишком яркие негативные эмоции доставляли ей почти физическую боль. А негативных эмоций у Роула было с избытком.

«Дарагая Кристина, – написал Роул в своём письме к возлюбленной, – севодня я нашол настаящую семью. По крайней мере детца нам друг от друга никуда. Жду нашей встречи. Целую, твой Роул».

Он просмотрел кривоватые буквы и остался доволен написанным. Свернул конверт. Почту отправляли раз в неделю.

Глава 3 Чужие тайны

До обеда оставалось всего ничего, и группа направилась в столовую. Студенты уже собирались и рассаживались по местам.

Столовая третьего корпуса оказалась просторным помещением с широкими окнами, простыми колоннами и двумя рядами столов.

Получив поднос с обеденной порцией, Роул ушёл за командирский стол.

– Эй-ей, и этот шизрах у нас главный? – фыркнула Джина, провожая глазами широкую спину своего командира. – Нэй и не говорите мне, ей же я должна смотреть на него, как рабыня на кира.

Нор расхохотался:

– Хэй-нэй, – передразнил он эшидский говор, – этот неуважаемый шизрах сам того не хочет.

Энни слегка улыбнулась, согласно кивнула:

– Мы все ему очень сильно не нравимся.

Как и в гостиной, она села чуть поодаль от остальных. Но за нешироким прямоугольным столом оставалось не так много возможностей, чтобы остаться в стороне.

– Ой ли я не сундук с кладом моего покойного дядюшки, чтобы нравиться, – тряхнула кудряшками Джина и переключилась на Ласа. – Ей, бельчонок, у тебя проблемы с глазами или яд в тарелке? Ай же там отрава, прошу всем заметить, я же ж в этом не участвовала!

Все взгляды устремились на рыжего.

Лас, неспешно отправил в рот кусок, который он долго изучал на вилке, пожевал и проглотил целиком. Нор отыскал у себя каше такой же и тоже попробовал.

– Штранно, – произнёс он с набитым ртом и проглотил, отчаявшись прожевать, – я никогда не ел таких жилистых куриц.

Джина брякнула серёжками и причмокнула, дегустируя компот.

– Ой ли так и это не ягодная настойка моей троюродной тётки со стороны двоюродной бабки, ей и травить нас в первый же день нет резона, ай ли нэй?

– Ай ли хэй, – согласился Нор. Сперва он вытащил из каши пять камешков и семь палочек, аккуратно разложил их на столе, и теперь внимательно осматривал следующую ложку, прежде чем отправить её в рот.

Энни давно молча съела свою порцию и неодобрительно глянула на всех троих.

– Это мясо. И нормальная еда. Что вам ещё надо? – тихо сказала она.

– Соус бы не помешал, – отшутился Нор, но широкая улыбка сползла с его лица, под тяжёлым взглядом Энни. Она заедала компот куском серого хлеба, и Нор уже не решился комментировать свежесть местной выпечки.

***

Группа одиннадцать всё тем же составом бродила по выложенным брусчаткой дорожкам между корпусами. Они уже успели оценить, что здания располагаются очень продуманно: в центре главный корпус с жилыми помещениями преподавателей, медблоком, приёмной директора и большим актовым залом, а рядом с ним высокий учебный корпус. Пять общежитий студенческого городка окружали эти два здания аккуратным полукругом.

Везде на территории царили чистота и порядок, а трава имела удивительный для середины осени зелёный цвет. Нор предположил, что это объясняется близостью к барьеру, где дикая магия может творить не поддающиеся пониманию вещи. Но тайна была раскрыта, как только они свернули за угол.

Щуплый паренёк с зелёным платком, повязанным на голове, стоял на четвереньках и докрашивал траву кисточкой.

– Что уставились? Первый курс? – буркнул он, заметив внимание к своей персоне, но потом увидел среди них травницу и пояснил. – На пятом газоне сильный стихийник, чтоб его твари сожрали! Трава у них круглый год зелёная, остальные там и не напрягаются! Так они ещё и гербицидов другим подливают, гады! Вон какими проплешинами сохнет…

– Ой ли осень же, – подала голос Джина, но удостоилась такого укоризненного взгляда, что все четверо поспешили убраться.

Когда они отошли настолько, что маляр-травник их уже не мог услышать, Нор ехидно подмигнул Джине:

– Будешь хорошо учиться, и тебе дадут лужайку покрасить.

Джина только потрясённо передёрнула плечами, заставив монисто растерянно звякнуть.

Из досуга студентам предлагалось упражняться физически на небольших стадионах между корпусами. Небольших – это по сравнению с двумя огромными стадионами по другую сторону главного корпуса, предназначенных для упражнения в магических практиках.

– Громаааадный, – восхищённо протянул Нор, заглядывая внутрь через решётку ворот. Сегодня здесь никто не занимался.

– Похож на арену в Полисе, – тихо произнёс Лас.

Джина осталась равнодушна. Энни же настороженно разглядывала длинные ряды сидений и песок на стадионе.

– Что здесь делают? – спросила она. Нор отметил, что после их прогулки, занявшей не более часа, у неё уже сбилось дыхание.

– Бегают. Тренируются. Учатся сражаться, – ответил он как можно более общо, и понимающе переглянулся с Ласом. Оба подумали, что для Энни стадион станет самым сложным испытанием.

За их спинами старшекурсники разбирали помост из ящиков, с которого директор сегодня произносил речь. Кто-то попытался применить плетение для переноса тяжестей, и первые пять ящиков благополучно поднялись в воздух и опустились на приготовленную для них телегу. С шестым что-то пошло не так, и он поднялся слишком высоко, а потом слишком быстро опустился на голову одного из студентов. Щепки разлетелись, и некоторые оказались у ног Джины, стоявшей ближе всех к площади. Кто-то завизжал.

– Он… всё? – дрогнувшим голосом спросила Джина, делая опасливый шажок назад.

– Успел поставить щит, – ответил Лас, и градус напряжения немного спал.

Неудачливого рабочего подхватили двое своих и потащили в сторону медблока. Никто не торопился смывать с брусчатки дорожку из капель крови.

– Идёмте барьер смотреть! – преувеличенно бодро сказал Нор.

Энни села на скамейку, прикрыла глаза и виновато пояснила:

– Людей много вокруг. Я дух переведу.

– Ой-эй, эти нервы и мою бедную голову кружат, – поддержала её Джина и плюхнулась рядом за компанию.

***

Нор и Лас выбрали широкую дорогу от главной площади. Корпуса находились на небольшом возвышении, и, спускаясь вниз, можно было полюбоваться площадкой с фонтаном. Дальше от неё дорожка вела к лекарскому корпусу. Это было единственное здание, стоявшее особняком и примыкающее к теплицам. Со стороны фонтана было видно, что перед ним раскинулся небольшой парк.

Другая тропа уводила в сторону Пустоши и рощи у самой границы.

Стоило Ласу остаться наедине с другом, как с него мигом слетела маска отстранённости и равнодушия.

– Источник! – обрадовался Лас. Магию он ощутил ещё до того, как увидел фонтан и воду, даже в солнечный день сияющую голубоватым светом.

– Наш дома поизящнее будет, – заметил Нор, рассматривая груду камней, из которой било три слабые струи по центру и ветхий парапет небольшой чаши.

– Этот сильнее, – ответил Лас с такой счастливой предвкушающей улыбкой, с какой влюблённый обычно бежит на свидание.

Он с наслаждением сделал глубокий вдох и прибавил шагу. С точки зрения Нора в воздухе ничего не изменилось, но когда ты много лет живёшь с магом, его причуды тебя уже не удивляют.

– Не бежал бы так быстро, – шепнул он Ласу, готовому пуститься в галоп, – не привлекай лишнее внимание.

Лас послушался, хотя по нетерпеливому блеску янтарных глаз Нор прочитал, что это далось ему непросто. Но стоило дойти до фонтана, как от самообладания Ласа не осталось и следа.

Он перегнулся через бортик и погрузил руки в прозрачную воду. Зачерпнул полную пригоршню, умылся, фыркая, как довольный кот. Рукава рубахи намокли, но он этого даже не заметил.

Нор отметил, как алые искорки запрыгали по волосам друга – побочный эффект насыщения магией.

– Ты б ещё с головой нырнул, – насмешливо добавил он и развёл руками с видом «у-магов-свои-странности-что-с-них-взять», отвечая на удивлённый взгляд проходящих мимо лекарей с белыми повязками-платками на рукавах. – Стой-стой!

Нору пришлось в буквальном смысле отловить Ласа за шкирку.

– Посмотри на себя! Ты как восторженный щенок. Давай поспокойней, а? Договаривались же не выделяться, – прошипел Нор сквозь зубы.

Лас хмыкнул и стряхнул с себя руку Нора.

– Я проголодался. Последний раз я был у источника… сколько, две недели назад? Ты не пускал меня в храмы по дороге. А пока сидели в бараке и ждали собеседования, по территории ходить не разрешали.

– У тебя же был запас сушёных ифисов! – возмутился Нор, поднимаясь на ноги и разглядывая выглядывающие из-за деревьев башенки лекарского корпуса. – Пойдём глянем, что там?

– Это как тебе две недели одни сухари жевать, – Лас всё ещё был недоволен, но поднялся и побрёл следом на Нором.

Заметив, с какой тоской Лас уходит прочь от фонтана, Нор отвесил ему примирительный подзатыльник, от которого тот привычно ушёл в сторону.

– Да не дуйся ты! Сейчас хоть каждый день приходи сюда.

В ответ Лас попытался пихнуть Нора кулаком под рёбра, но друг также привычно увернулся от тычка, и спор был исчерпан.

***

От фонтана вело две дорожки – одна прямиком в лечебный корпус, другая к хозяйственным постройкам и к теплицам за ним – стеклянным домикам, растянутыми вдоль полосы белёсого тумана. И если с утра этот туман можно было принять за естественное явление, то в солнечный день его магическая природа была очевидна. За ним не проглядывалось уже ничего.

Здесь не было безлюдно. В теплицах работали в основном травники и лекари, кое-кто из других классов убирался на территории. И никого не волновал цвет желтеющей травы.

– Кажется, на рейд за барьер выходят в другом месте, – заметил Нор. Между теплиц не оставалось даже узкой полосочки земли, чтобы подойти ближе. Они прошлись немного вперёд. По левую руку чуть поодаль тянулась роща, по правую – теплицы.

– Странное расположение они выбрали. Нет чтоб всё в одну кучу поставить и не бегать туда-сюда, – проворчал Нор, которому из-за стекла и растений за ним никак не удавалось разглядеть границу.

– Они выращивают растения с Пустоши, – отозвался Лас. – Чем ближе, тем лучше. На нашей земле они не растут.

Нор удивлённо вскинул брови и с чуть большим уважением вгляделся внутрь теплицы.

– Откуда ты знаешь?

Лас неопределённо пожал плечами.

– Рубеж – единственный поставщик сырья в аптеки и больницы Полиса. У кира Риаты был договор на прямую поставку, мы ещё ждали, когда привезут свежий сбор серого многолистника, ну… тогда.

Нор ухмыльнулся:

– Договаривай уж. Когда мы немножко позаимствовали его книгу с рецептами? Я и не вдавался в детали, что там за трава была. – О, глянь, вон там теплицы закончились, можно ближе подойти.

Теплицы закончились вместе с парком. Вдалеке слева виднелся один из стадионов. По склону, на котором росли отдельные деревца и жухлые сорняки, прямо к барьеру подходили тропинки. Унылый пейзаж разнообразили груды больших валунов, разбросанные повсеместно. Где-то на горизонте маячил забор, обозначающий территорию школы.

Вокруг не было ни души.

– Прям Пустошь, – пробормотал Нор, рассматривая пейзаж и подходя ближе к туману. – Странно как-то, такая чёткая граница. Ай! Это ещё что?!

Нор протянул к белёсой полосе руку и тут же её отдёрнул, помахал обожжённой ладонью. Лас за его спиной засмеялся.

– Ты забыл, что мастер Феб учил тебя не совать руки в неизвестные магические субстанции?

– Зато тебя он слишком хорошо обучил, – буркнул Нор и сел на склон рядом с другом. – Предупредить не мог?

– Опыт – лучший учитель, – нравоучительно поднял палец Лас, и оба рассмеялись, узнав интонацию другого общего знакомого.

– Ну а серьёзно? Что это? Барьер должен быть проницаем.

– Это завеса, поставленная людьми, – пояснил Лас. Он сидел, обхватив колени руками и слегка покачиваясь.

Нор сорвал травинку, сунул в рот, но тут же выплюнул, неприятно удивлённый горечью.

– То есть даже в школе через барьер нам просто так не пройти? – подытожил Нор.

Лас отрицательно качнул лохматой головой. До этого лежавшие ровно пряди словно наэлектризовались и топорщились в разные стороны – ещё один эффект от избытка магии.

– Видимо, только сдать экзамен и войти с группой. Завесу наверняка снимают точечно, – Лас приложил руку к груди, глубоко дыша, его взгляд неподвижно замер.

Нор заметил этот жест и внутренне напрягся. Плохой знак.

Какое-то время оба молчали, потом Нор всё же спросил:

– Что-то не так?

– Пойдёт, – отозвался Лас без особого энтузиазма, – странно себя чувствую. Наверно, реагирую на магию за барьером. Напомни, зачем мы в это ввязались?

– Как обычно, ищем приключения на мою голову, – весело ответил Нор, но по настороженному взгляду Ласа понял, что провести его не удалось.

– На твою задницу и мой хвост, – проворчал он. – Притом что, когда вернёмся, ты отделаешься выговором и нотацией, а мне Ксанф уши надерёт, ещё и плетей всыпет.

«Мы не вернёмся», – чуть было не сказал Нор, но вовремя прикусил язык.

– Ты был за барьером? До того, как его закрыли? – спросил Лас, и Нор от неожиданности вздрогнул. Друг наблюдал за ним, хмуро сдвинув брови и склонив голову набок.

– Был, – согласился он и добавил, аккуратно подбирая слова, – незадолго до того, как туда запретили вход. Один раз.

– И что ты там делал?

– А сам как думаешь? Уж точно не траву собирал, – Нор крутил в пальцах подобранный с земли камушек. Ничего в нём не было примечательного, кроме того, что Нору был нужен предлог отвести глаза.

– Охотился, – утвердительно сказал Лас. – А сколько тебе было…

– Нисколько! – вспылил Нор. – Что ты привязался?

Лас проигнорировал его сердитый тон и спокойно произнёс:

– Я совсем не помню этого, поэтому и хотел узнать...

– Когда я ходил туда, ты с нами ещё не жил, – оборвал он и замолчал, давая понять, что больше на эту тему Лас не услышит от него ни слова.

Лас пожал плечами и с видом «не очень-то и надо» поднялся на ноги. Нора в таком настроении лучше оставить одного.

Эта земля странно на него действовала – запахи, просачивающиеся из Пустоши, будоражили. Магия источника была сильней, чем та, к которой он привык, и напитанное силой тело требовало движения. Но грудь неприятно сжимали тиски – не до боли, но сбивая дыхание, напоминая о себе.

– Я пройдусь?

Нор кивнул, не поднимая глаз:

– Облик не меняй.

– Не дурак, сам догадался.

Нор посмотрел ему в спину, когда Лас уже отошёл на приличное расстояние. Он ступал точно вдоль границы, как ходил по берегу моря, когда они выбирались на безлюдный пляж порыбачить и понырять. Точнее, рыбачил и нырял Нор, а Лас оставался на берегу, старательно избегая воды – маги огня не любили такое мощное присутствие враждебной им стихии.

Сейчас, когда вокруг не было чужих, и Лас дал себе волю, в его манерах явно проскальзывала звериная лёгкость и грация, заметная во всём – и в том, как он принюхивался к новым запахам, и в скользящей бесшумной походке.

Нор уткнулся лбом в ладони. Воистину, куда бы ты ни шёл, ты берёшь с собой себя. И свои воспоминая, будь они неладны.

Глава 4 Дар эмпата

Агенор был горд и счастлив. Ему исполнилось двенадцать лет, и его впервые отпустили на охоту без отца и дяди только с наставником. Теперь он мог доказать, что уже не ребёнок. Он охотник, воин! Он бесстрашен! Он всадник, ни один зверь не может бежать так быстро, как его белоснежный Эой.

Какой-то звук привлёк внимание. Агенор поудобнее перехватил копьё, готовый метнуть оружие в любой момент. Его спутник бесшумно приблизился и остановился чуть позади. Краем глаза юноша заменил, как кентавр натягивает тетиву. Ксанф всегда подстраховывал его, но не наносил удар первым. Он был хорошим наставником и знал, когда дать ученику возможность проявить себя. И как не задеть самолюбия тщеславного подопечного, если он вдруг потерпит неудачу. Три огромных серых пса глухо зарычали, почуяв добычу. Шерсть на их загривках вздыбилась, с клыков закапала слюна.

Агенор напряжённо всматривался в мутный липкий туман. Он никогда не рассеивался, всегда клубился над сухой каменистой почвой, окутывал редкие чахлые деревья. Концентрация необузданной магии в Пустоши была так высока, что порождала самые причудливые явления. Неосторожный охотник, зашедший слишком далеко, мог увидеть миражи давно погибших городов, услышать голоса никогда не живших людей, говорящих на несуществующих языках, увлечься мнимыми богатствами, потерять разум, уйти по дороге из драгоценных камней, пережить своё рождение и смерть, но при этом не заметить тварь, вцепившуюся ему в горло.

«Ну же, покажись!» – звал про себя Агенор. Вряд ли это кто-то очень опасный: ни львы, ни вепри не водились так близко от края Пустоши. Они редко выходили сюда, где почти наверняка их ждали охотники со своим зачарованным оружием.

«Иди ко мне!» – уговаривал юноша. Он знал, что кто бы сейчас не прятался от него, он услышит его мысли. Звери Пустоши отличались от обычных животных, в их жилах текла дикая магия, совсем не похожая на ту, которой владели сами люди. Но тем азартней была охота: перехитрить зверя, угадывающего твои намерения, победить его своим бесстрашием!

Каждый охотник знал, как важно сохранить ясность мысли, не показывать страх, тогда тварь почувствует твою уверенность, а это уже половина дела. Агенор никогда не общался с тварями, но старался соблюдать все правила и настроиться, как учил его Ксанф. Однако всё равно ему стало неуютно: впускать в своё сознание неукрощённый разум оказалось очень неприятно.

Агенор вновь услышал звук, похожий на хруст сухой травы. Потом ещё и ещё. Тварь уходила. Ксанф указал ученику направление. Агенор спустил псов, которые всё с тем же глухим рычанием ринулись вперёд. Охотники поспешили за ними. Скрываться больше не было смысла.

Вот что-то мелькнуло впереди! Агенора захватил азарт. Зверь был крупный, размером с его гончих псов, а они в холке доставали юноше до пояса. Тварь бежала, низко пригнувшись к земле, петляя между редкими деревьями. Ещё немного и они её настигнут! В воздухе засверкали искры, запахло горящей травой. Охотники уже могли различить ярко-алую спину, вытянутую мордочку и прижатые к голове острые уши. Перед носом у гончих то и дело мелькал пушистый хвост.

– Лис! Огненный лис! – сам себе не веря, воскликнул Агенор.

Один из псов прыгнул, но зверь оказался проворнее. Увернулся, вильнул в сторону и в два прыжка очутился возле высоких зарослей острой травы. Агенор на секунду заметил, что в зубах он что-то держал. Что-то маленькое и пушистое.

– Уходит, – процедил юноша. Они же были так близко!

– Придержи псов, – спокойно посоветовал Ксанф. – Он должен выйти. Там дальше граница Пустоши и ловушки, ни один зверь туда не сунется.

И правда, лис не уходил вглубь, бежал недалеко от края зарослей, охотники не отставали. В воздухе то и дело неподалёку появлялись всполохи пламени. Агенора захлестнула чужая отчаянная ярость, от которой захотелось выть, проклиная всё вокруг. Горло пересохло. Юноша понял, что зверь будет атаковать, глубоко вдохнул, успокаивая мысли. Не так-то это просто.

– Соберись! – гаркнул Ксанф. От внезапного окрика пелена с глаз Агенора спала, и он увидел лиса прямо напротив себя. Псы скалились, но не нападали. От твари волнами исходил жар. Юноша замахнулся, бросил копьё, но лис успел первым: ослепляющее пламя захлестнуло охотников, собаки взвыли. Агенор услышал, как метнулся в сторону Ксанф, спешно ломая в пальцах глиняный амулет, вызывая щит. Агенор не сдвинулся с места, конь его тоже не шелохнулся. В жилах юноши кровь Первых, огонь ему не страшен. На сбруе коня сработали защитные плетения. При броске копьё не попало в цель, лис набросился на ослеплённых болью ослабленных псов. Агенор вновь почувствовал ненависть обречённого: тварь понимала, что со всеми охотниками не справится, но… На этот раз юноша быстрее вернул себе ясность сознания. Стрела Ксанфа попала лису в переднюю лапу, заставив его потерять равновесие, а зачарованное копьё Агенора, само вернувшееся в его руку, вонзилось в горло. Зверь рухнул, тело его окутала алая дымка, а когда она развеялась, на земле лежала женщина. Рыжие волосы разметались, кровь заливала грудь.

– Что? – не поверил глазам Агенор.

Юноша спешился, но не мог заставить себя подойти к своей жертве.

– Иллюзия, – Ксанф галопом подбежал к ученику. – Добивай её. Ты нанёс смертельную рану, тебе и закончить эту работу.

Из янтарных глаз женщины уходил наполнявший их огонь, а вместе с ним и жизнь.

Агенор услышал её мольбу и потянулся вперёд.

Юноша едва не вскрикнул, когда в его разум ворвался огненный вихрь, голова будто раскололась на миллионы кусочков – последнее усилие лисицы. Видения промелькнули перед его глазами – он сам, только старше. Молодой, сильный, а у его ног лежат люди. Он откуда-то знал, что они мертвы. Одного взгляда на их лица хватило, чтобы понять, что это брат, мать и отец.

Собрав волю в кулак, Агенор развеял страшную картину – его не испугать так просто! – выдернул копьё из горла и нанёс удар в сердце. По телу женщины прокатилась огненная волна, меняя облик вновь на звериный.

Для лисы всё закончилось.

Агенор вздохнул. Радости он почему-то не испытывал, хотя, казалось бы, первая самостоятельная охота и так повезло.

Ксанф одобрительно кивнул.

– Знатная выйдет шкура, – он опустился на землю, согнув передние ноги, и потянулся к лисице, чтобы поднять её, но едва успел отпрянуть, когда мёртвое тело вспыхнуло и обдало его жаром, опалив густые брови.

Эой испугался и подался назад, но уверенная рука хозяина остановила его, подхватив под уздцы.

На сухой земле остались только капли крови и копьё без малейших следов огня. Ветер разносил по Пустоши пепел.

Агенор молча поднял своё оружие. Ксанф разочарованно выругался. Какой трофей пропал!

Юноша оглянулся на псов и поморщился:

– Добей этих и собирайся. Я кое-что проверю и вернусь.

Ксанф кивнул. Собакам сильно досталось, милосерднее оборвать их страдания сейчас.

Было что-то ещё, о чём Агенор забыл. Он осмотрелся и зашёл в заросли, стараясь вспомнить, где именно пробегала лиса. Юноша замер в растерянности. Захотелось спрятаться где-нибудь в тихом тёмном месте, уползти, поскуливая от страха.

Он пошёл за этим чувством и быстро нашёл, что искал. У его ног сидел ребёнок. На вид мальчик лет десяти. Он сжался в комок и боялся пошевелиться от страха. Агенор заглянул в его янтарные глаза и широко улыбнулся:

– Ух ты, щенок!

Ребёнок пискнул от ужаса, что его обман раскрыт, но сбежать не успел, сильные руки подхватили его. Через секунду Агенор держал яростно вырывающегося лисёнка. Острые зубки пытались дотянуться до его пальцев, а шёрстка стала горячей, но недостаточно, чтобы обжечь. Щенок просто не знал, что это всё равно бесполезно.

– Смотри, Ксанф, что я нашёл! Это не иллюзия, эти звери – оборотни!

Кентавр неуверенно хмыкнул.

– Детёнышей не убивают, кир. И для арены он слишком мал. Разве что циркачам продать.

– Я оставлю его и сам буду дрессировать, – глаза мальчика азартно горели.

Ксанф неодобрительно нахмурился:

– Твари – не домашние животные, кир. Ты слишком самонадеян. Впрочем, у моего брата наверняка найдётся свободный вольер для него. Складывай свой трофей. Портал готов, пора идти.

Кентавр протянул юноше небольшой холщовый мешок.

Агенор хотел поспорить и сказать, что он и так довезёт лисёнка, но щенок как раз извернулся и всё-таки укусил его.

– Паршшшивец, – юноша зашипел и бесцеремонно засунул извивающегося зверька в мешок и затянул шнурок. Стоило признать, что иногда Ксанф был прав. И им действительно было пора возвращаться.

***

Если бы сказки были правдивы, и к Нору пришёл добрый дракон с предложением исполнить любое его желание, он не сомневался бы ни минуты. Нор бы никогда не отправился на ту охоту. Он бы и близко не подошёл к Пустоши.

С тех пор как заболела мать – с тех пор как он понял, кто виноват в смерти брата, и что будет со всей его семьёй из-за него – Нор помнил постоянно о том дне, когда ему было двенадцать. Как он гордился собой! Лучше бы его сожрали твари до того, как он успел занести копьё.

Ему казалось, что если он утонет в чувстве вины, начнёт по-настоящему ненавидеть себя, проклянёт себя как убийцу, может быть, он хоть немного искупит то, что он сделал. Он мог бы даже убить себя, если бы знал наверняка, что это поможет.

Ощутив тяжёлый взгляд, Нор обернулся так внезапно, что Энни вздрогнула и зажала рот ладонью, чтобы не закричать. От этого жеста рукав её рубахи скатился и обнажил тонкое, словно кукольное запястье с синяками зеленовато-коричневого цвета.

Энни смотрела на Нора глазами, полными ужаса и понимания.

– Мысли ты тоже читаешь? – мрачно спросил он и отвернулся.

Энни так и осталась стоять, не зная, что ей делать: бежать ли со всех ног или сказать то, ради чего пришла.

– Нет, – наконец, выдавила из себя она.

Нор едва заметно выдохнул.

– Подслушивать нехорошо, тебя мама не учила? – чуть дружелюбнее сказал он.

– Отчим убил мою мать по пьяни, а потом очень искренне каялся на суде, – произнесла она и тут же пожалела о сказанном.

Нор прекрасно понял, что она имела в виду, и постарался собраться. Подумал, как сложно говорить с эмпатом – слова для неё не имели значения. Его эмоциональный ответ – досада и раздражение – говорили не в его пользу.

– Я не убивал человека, иначе ментал на собеседовании меня бы не пропустил, – сказал он, но по её глазам понял, что даже искренность и разумность этих слов не убедят её. Демоны знают, что она про него себе надумала.

Тут он сделал решающую вещь, которая окончательно утвердила Энни против него. Нор разозлился. Его гнев Энни ощутила как острую боль, от которой пелена застилает глаза. Поскольку скрывать чувства под маской вежливости не было смысла, Нор добавил ещё и на словах:

– Не надо лезть ко мне в душу! Что, хочется всё про всех знать?

Губы Энни дрогнули. Голос прозвучал на грани слышимости:

– Я не управляю своим даром, он просто есть. А ты слишком громкий, – она глубоко вдохнула и добавила, прежде чем уйти, – Роул сказал всем идти в библиотеку получать книги. Джина в очереди осталась.

Она развернулась и побежала прочь, но быстро выдохлась и перешла на шаг.

Нору стало так мучительно стыдно, что гнев тут же испарился. Он подскочил на ноги. Хотел догнать и извиниться, но понял, что сейчас это бессмысленно.

Лас, как обычно, подошёл бесшумно, но Нор всегда знал о его присутствии и не удивился. Только жестом показал ему следовать за собой, и оба направились вверх по склону в сторону корпусов. Лас, в свою очередь, безошибочно связал настроение друга и удаляющуюся фигурку Энни.

– Я её обидел. Я болван, – упавшим голосом сообщил Нор.

– Ну это не новость, – философски заметил Лас.

– Ты знал, что эмпаты не контролируют свой дар? Я думал, они как все маги – хочешь, колдуй, хочешь, нет.

Лас неопределённо пожал плечами.

– Мы с ментальными магами раньше не сталкивались. Тебя это волнует?

– А тебе нормально, что кто-то рядом у тебя в голове всё время копается? – пожалуй, Нор сказал это слишком резко. От друга он ожидал большего понимания.

– Технически не в голове, а в сердце, – педантично поправил Лас.

– Ещё хуже!

– Что ты так завёлся? – Лас являл собой образец спокойствия. – Кому ты нужен?

От удивления Нор так резко остановился, что Лас заметил это, когда уже ушёл на несколько метров вперёд.

– А куда мы идём? – спросил он как ни в чём не бывало.

Однако Нор не собирался менять тему.

– Это же как читать чужие письма! Дневники! Подглядывать в купальнях! – он аж задыхался от возмущения.

– Ну последнее тебе никогда не претило, – заметил Лас.

– Это другое!

– Ты сказал, это то же самое.

– Тебе не понять!

Нор широким шагом догнал Ласа и, насупившись, пошёл впереди.

Вспыльчивость Нора всегда уравновешивалась отходчивостью Ласа. Но некоторые вещи произносить было нельзя.

Нор остыл через десяток шагов и понял, что именно он сказал. Лас отстал, и по плотно стиснутым губам было видно, что Нор попал в самое больное место. Руку Лас опять держал на груди, сжав ткань до побелевших костяшек.

– Прости, настроение паршивое… – пробормотал Нор, нервно запуская ладонь в волосы. – Глупость сказал.

– Нет, – негромко возразил Лас, – ты сказал правду.

До учебного корпуса они дошли молча. Перед тем как войти в здание, Нор кое-что вспомнил:

– Постарайся больше никому не сказать тут «кир». Это было… странно. И кстати, ты в курсе, что можешь разговаривать с другими людьми?

Он хотел сказать это с иронией, но Лас услышал только отзвук неприятного разговора и отвечать ничего не стал. Сухо кивнул.

***

Нор и Лас в одиночку перетаскали выданные на всю группу книги. Джина символически несла иллюстрированный справочник по травам и трещала без умолку. Роул так и не появился.

«Ой ли наш бравый командир по горло в своих командирских делах и бумажках, носится по корпусам, словно его шесская пчела ужалила, сказала б я куда», – комментировала Джина, покуда парни тащили два одинаковых комплекта для Роула и Нора и, чтобы несколько раз не ходить, разобрали книги Джины на двоих. Нор пыхтел и ворчал, что три мага в группе, и ни один не может эти проклятые книги по воздуху доставить. Джина подбадривала его замечаниями о пользе физических нагрузок для воина. Им пришлось вернуться ещё раз – Лас забрал собственные учебники, а Нор – комплект для Энни, которая тоже в получении книг не участвовала. Впрочем, невелика разница, сама бы она их не донесла.

Ни в гостиной, ни в комнате Энни не оказалось, и Нор оставил учебники на тумбочке возле её кровати. Он даже был немного рад, что не встретил Энни сейчас. Хоть Нор и надеялся, что она почувствует его раскаяние, находиться в её присутствии было неуютно.

Зато за общим столом сидел Роул и писал. Джина была права – бумаг ему вручили очень много. Проходя мимо, Нор прочитал пару заголовков: «Форма № 27 О выдаче необходимых хозяйственных принадлежностей», «Журнал группы №___ Дисциплина: _______», а также мельком увидел разложенные копии расписаний на каждого члена группы.

– «Ма-ги-чес-кий», а не «мо-ги-чис-кий». Проверочное слово «магия», а не «могу», – заметил Нор, но ответа от Роула не получил, только пыхтение в ответ.

«Нужна была бы помощь – попросил бы», – рассудил Нор.

«Хотел бы помочь – сам бы вызвался, грамотей вшивый», – подумал Роул.

В этот вечер все рано разошлись спать. Все, кроме Роула. Он успел застать возвращение Энни, которая опасливо глянула на него и быстро прошмыгнула в ванну.

«Учёба ещё не началась, а она уже где-то шатается», – с раздражением отметил её приход Роул. Он бы тоже с удовольствием прогулялся вместо того, чтобы полдня заполнять эти клятые журналы.

Энни, которая специально дожидалась, когда все уснут, чтобы самой спокойно лечь, немного расстроилась, что застала Роула, но рассудила, что командир – это не так плохо, как если бы в гостиной сидела очень эмоциональная Джина или, хуже всего, Нор. Неприязнь Роула не задела её – она не была по-настоящему злой. Привычный фон для эмпата.

Она, конечно, справится и с присутствием остальных, но сегодня, когда она была расстроена, это бы её вконец измотало. А нужно было набраться сил для завтрашнего дня.

Джина в своей постели на нижнем ярусе тихонько похрапывала. Энни забралась наверх, стараясь не шуметь, укрылась колючим шерстяным одеялом, поудобнее подбила куцую подушку, покрутилась на жёстком матрасе.

О Первые, как же хорошо. Сытная еда. Постель. Тепло. Крысы не бегают. Когда все спят – такая чудесная тишина. Чужие чувства не исчезают, но притухают, и не нужно прилагать дополнительных усилий, чтобы понять, где своё. Перед тем как заснуть, её угасающее сознание зацепилось за светлую ниточку чужого сна – доброго, радостного. Она позволила себе прислушаться к ней и заснула с блаженной улыбкой.

Глава 5 Лекция

Лисёнок был счастлив как никогда. Первая взрослая охота! Ещё бы, он же старший. Ух, как он потом расскажет всё сёстрам!

Легко быть храбрым, когда идёшь с матерью, и впереди неизменно маячит кончик её хвоста. Легко быть храбрым, когда ловишь зазевавшуюся птицу и чувствуешь, как она бьётся и дрожит в твоих зубах. Когда мама рядом, можно расхрабриться и отбежать подальше. И даже не страшно выглянуть на шум чьих-то незнакомых шагов.

Конечно, он знал, какими бывают люди. Лисёнок и сам мог принимать их обличье. Правда, часто у него это получалось непроизвольно, но он ведь ещё маленький. Золотой ветер подарил лесному народу вторую шкуру много-много солнц назад.

То, что перед ним человек, лисёнок понял сразу. Ни один лис не сел бы верхом на такого странного безрогого оленя с длинным хвостом. Второе существо было человеком только наполовину, а снизу всё тот же олень. Рядом с чужаками крутились существа, похожие на волков.

Ветер задул в сторону лисёнка, настойчиво толкая его прочь отсюда и унося его запах подальше от людей и их зверей. Ветер – друг на их земле.

Ему нужно было возвращаться сразу, как только он увидел чужаков, а не рассматривать их, затаившись в траве. Тихонько пробраться к ближайшей тропе и бежать без оглядки. Мать большая и сильная, она не даст себя в обиду. Но он медлил, и ветер сердито потрепал его за хвост. Ему всё ещё не было страшно.

Собаки залаяли и бросились вперёд. Человек на своём олене и его спутник побежали. Лисёнок поспешил к деревьям. До чуткого слуха донеслись крики людей и рычание. И в этот момент ему стало страшно. Они охотятся на неё! А если мать не уйдёт? А если…?

Он не пошёл домой один. Не мог ничего сделать, но и просто так уйти без мамы казалось неправильным. Как жаль, что он ещё такой маленький и ничего не умеет. Будь он большим, он мог бы наслать на охотников морок из самых страшных зверей своей земли и обратить их бегство. Он мог бы приказать огню забрать их воздух, сжечь всех дотла. Но маленький лисёнок не умел ничего. Он мог только ждать, спрятавшись за деревом в двух прыжках от тропы. Лисёнок поменял шкуру и досадовал, что не способен обернуться назад. Стоять на двух ногах вместо четырёх так сложно, да и слух с обонянием становятся заметно хуже. Даже собственный облик был ему пока неподвластен!

Он почуял кровь и понял, что мать ранена. Но она была уже так близко, почти добралась. Ещё немного, и они уйдут отсюда вместе.

Потом лисёнок услышал мать. Они не общались голосами – только напрямую из сердца к сердцу.

«Уходи».

Тот, что слез с оленя, поднял острую палку и замахнулся.

«Пусть золотой ветер овеет тебя своим дыханием. И пусть этот зверь будет проклят».

Несколько ударов сердца. Несколько пропущенных вдохов. Ветер зашептал ему на ухо что-то тревожное и утешительное одновременно, обнял своими невесомыми руками.

В груди стало холодно, захотелось кричать, но воздуха не хватило.

Счастье обернулось кошмаром.

Здесь больше нельзя было оставаться. В полной растерянности он сделал шажок назад. Под неуклюжей ногой предательски треснула ветка, человек обернулся на звук. Прятаться не имело смысла, два прыжка – и он уже побежит по тропе, где его не догнать. Но человеческая шкура мешала, и лисёнок напряг все силы, чтобы перекинуться в нормальный облик. Сердце ликовало, когда он почувствовал, что у него получается, а чёрные лапки вот-вот коснутся сияющей дорожки. Его прыжок, как и сон, оборвался.

Лисёнок открыл глаза и зажмурился от солнца, ослепившего его, прежде чем окончательно скрыться за горизонтом. Подходил к концу второй день заточения.

Равнодушный ветер слегка взъерошил шёрстку и принёс с собой запах, заставивший ощетиниться по-настоящему. Из-за сетки ограды на него смотрел светловолосый охотник. Шагов его лисёнок не услышал, значит, стоял он здесь долго и неподвижно, прислонившись плечом к одной из опор.

***

Энни в смятении открыла глаза. Что это за существо, глазами которого она сейчас смотрела на мир? Маленький испуганный… кто? Ребёнок, пожалуй. Она смутно понимала его мысли, хоть и видела мир из его сердца. Как будто они говорили на разных языках, хоть и очень похожих. Энни слышала разговоры, о том, что близость Пустоши иногда искажает магию. Может ли такое быть, что это касается её ментальных способностей тоже? Или это просто случайная фантазия перегруженного мозга?

Энни аккуратно спустилась – Джина ещё спала. Выглянула в гостиную – до подъёма оставалось полчаса. Рассудив, что уснуть вряд ли удастся, она отправилась приводить себя в порядок.

В соседней комнате судорожно вздохнул Лас и стиснул зубы, сдерживая боль в груди. Он так привык прятать её, что даже во сне не издал ни звука.

Нор открыл глаза и лежал, разглядывая потолок. Прислушался. Друг задышал ровнее.

«Фантомные боли, – смутно пояснил мастер Феб, когда с Ласом это случилось впервые, – конфликт магии, я не смогу здесь помочь». Нор вспомнил выражение лица мага. Тогда он не понял. Наверное, не захотел понять. Укоризненный взгляд, адресованный ему.

Нор ожидал чего-то подобного здесь, вблизи Пустоши. Она уже действовала на Ласа. Боль усиливалась – это и без слов было ясно.

«Это ненадолго, – утешал себя Нор. – Скоро я всё исправлю, немного потерпеть».

Энни, уже собранная, сидела в общей гостиной, разложив перед собой книги. Письменные принадлежности лежали в простенькой сумке через плечо, также выданной школой.

В комнате мальчишек завозились, и Энни почувствовала Ласа. Он был как будто расстроен, но эта эмоция не была тяжёлой. Она с удивлением отметила, что он в целом был для её восприятия легче и приятнее. Вчера она не вслушивалась в него специально и сейчас поняла, что на фоне остальных даже не обратила на него внимания.

«Подслушивать нехорошо», – некстати вспомнились слова Нора.

Людям неприятно, когда их читают вот так, словно открытую книгу. Энни хорошо это знала, иначе какая ещё у них может быть причина её не любить и бояться? Но ведь и не её вина, что ей не нужно даже прилагать усилий, чтобы прочитать их всех.

Ей всё-таки стало немного стыдно. Одно дело, когда ты не контролируешь свой дар, другое – специально прислушиваешься. Она спешно сложила книги в сумку и вышла в коридор. Корпус просыпался.

Лучше она подождёт у входа в столовую.

***

– Рад, весьма рад приветствовать первый курс в полном составе на моей лекции, – невысокий полноватый старичок занял преподавательское место за кафедрой и оглядел битком забитую аудиторию. Ряды парт полукругом возвышались над ним, и Роулу показалось, что голубые глаза на долю секунды задержались на каждом ученике.

– Меня зовут мастер Паракс, – продолжал преподаватель, и голос его звучал мягко, несмотря на скрипучие стариковские нотки. – Вам я прочитаю общий курс «экология Пустоши». Также мы встретимся с теми из вас, кто поступил на специальности «травник» или выбрал лекарский класс. Прежде чем мы начнём лекцию, хотелось бы обратить ваше внимание на вон ту коробочку у входа, видите?

Студенты неуверенно закивали. Коробочка с прозрачными стеклянными кристаллами действительно была.

– Я сделаю слепок своей лекции на случай, если вы не успели что-то записать. Возьмите кристалл, когда будете выходить. Сможете прослушать ещё раз, если возникнет необходимость.

«Или если вы не умеете писать», – перевёл для себя Роул, приятно удивлённый такой предусмотрительностью. Ему-то, конечно, не нужно, а вот насчёт остальных в своей группе он был не уверен. Мастер Паракс тем временем вновь заговорил, и Роул спешно схватился за перо:

– Сегодня мы рассмотрим географические особенности Пустоши, а также дадим общую характеристику флоре и фауне этой земли. Начнём с определения. Под Пустошью мы будем понимать не тип рельефа местности, характеризующийся открытым участком земли и не защищённым от ветра, а общее название территории, находящейся за барьером. Вы можете со мной поспорить и сказать, что термин не совсем корректный, но так уж сложилось, что первые охотники, отправившиеся в эти земли…

«…не тип рилефа месности хороктиризующийся откр уч земнизащвет….», – спешно выводил Роул, вдруг осознав, что пока он писал начало, уже забыл конец. К середине первого предложения он сообразил, что писать слова целиком не обязательно и начал их нещадно сокращать. Пробелы тоже показались ему необязательными.

Роул недовольно уставился в свою тетрадь. Скосил глаза в сторону сидящего справа Нора – его перо ловко выводило хоть и не очень прямые, но всё же вполне читаемые буквы. В отличие от Роула, он дописал до слов «…территории за барьером. Барьер – естественная магическая граница…».

Роул вновь уткнулся в собственный неумелый конспект, когда понял, что лекция продолжается, а он пропускает что-то важное.

– …представляет из себя полосу непрозрачного воздуха, насыщенного неконтролируемыми магическими всплесками. Локально плотность барьера настолько высока, что прохождение через него для человекоподобных рас невозможна. Эти места на карте обозначены красным.

За спиной мастера Паракса возникла увеличенная карта границы, подсвеченная разными цветами. Красные полоски вспыхнули ярче.

Роул раздражённо обернулся на шушуканье позади. Как раз вовремя, чтобы заметить, как севший рядом с Джиной парень положил свою огромную ладонь на её руку и что-то шептал, склонившись над самым ухом девушки. По его голубому платку Роул опознал мага воздуха. «Ну и бычара», – с неприязнью подумал Роул и отвернулся. Недаром почти во всех анекдотах женщины эшидов – шлюхи в борделях.

Он уже не видел, как Джина, бряцнув монисто, угрожающе занесла острое перо, посадив огромную чернильную кляксу в тетрадь.

– Ай же я проткну твою поганую руку, – одними губами прошептала она. Парень хмыкнул и отодвинулся, но посмотрел ещё заинтересованнее.

Мастер Паракс тем временем продолжал, повернувшись лицом к карте, взмахом руки подсвечивая те области, о которых он говорил.

– Однако в школе настоящая Пустошь начинается дальше за барьером. Это единственное место, где мы смогли достичь значительных результатов в возделывании этой земли. Маги поставили ловушки и отпугнули самых опасных зверей, не нарушив уникальную экосистему. Это не значит, что Пустошь стала безопасной, но, по крайней мере, пригодной для использования людьми, – мастер Паракс неожиданно тепло улыбнулся, – мы называем этот участок «парк».

Послышались смешки.

– Вы сами весьма скоро увидите всё своими глазами, молодые люди, – уже серьёзнее добавил преподаватель. – Ценность Пустоши для нас представляется в удивительных эндемиках, произрастающих только по то сторону барьера. В медицине широко используются лечебные свойства трелистника жалящего, зииры обыкновенной, дельфириума ядовитого… Впрочем, про флору мы поговорим отдельно. Сейчас для нас важно отметить, что далеко не все эти удивительные растения встречаются вдоль барьера, чем и обусловлена необходимость искать их дальше в Пустоши. Есть ли у вас вопросы? Да, молодой человек?

К удивлению Роула, руку рядом с ним поднял Нор.

– Само название “барьер” предполагает ограждение, но, как вы отметили, люди свободно проходят через большинство участков. В чём же смысл?

Мастер Паракс заинтересованно побарабанил пальцами по кафедре.

– О, это на самом деле замечательный вопрос! У наших учёных есть основания предполагать, что долгое время граница была полностью непроницаема для людей. Дело в том, что магия нашей земли и магия Пустоши имеет разный состав и разную консистенцию, иначе говоря, это два несовместимых пласта, и считается, что барьер – это результат сложной многовековой реакции. Однако природа имеет свойство меняться, магические потоки смещаются, и за тысячелетия граница истончилась настолько, что для нас больше не составляет трудности преодолеть её. Однако не стоит думать, что он потерял все свои свойства. Не забывайте, что у барьера две стороны. Дикая магия Пустоши не проникает через него на нашу сторону.

– А твари? – раздался вопрос из аудитории, и студенты, уже начавшие позёвывать, разом приободрились.

Мастер Паракс поморщился.

– Твари – некорректное просторечное название. Для обозначения обитателей Пустоши мы будем использовать термин «магики» – магические звери. Они не подходят близко к границе, и не зафиксировано ни одного случая самостоятельной попытки с их стороны преодолеть барьер. Это обусловлено невозможностью для них долго продолжать жизнедеятельность по нашу сторону без специальной поддержки, – мастер Паракс нахмурился, наконец, заметив, что большая часть студентов не успевает следовать за его увлечённой речью, и пояснил примером попроще, – для магиков выйти за барьер – как рыбе выброситься на берег. Возможно, но противоречит их природе.

Аудитория удивлённо загудела.

– А как же арены? – задало сразу несколько человек очевидный вопрос.

Мастер Паракс печально взглянул на студентов:

– Сила источников и накопительных кристаллов помогает им сохранить жизнь некоторое время. Но, молодые люди, вы видели, в каком состоянии они находятся? Такая жестокость неоправданна.

Нор снова поднял руку:

– Но мастер, разве для школы добыча и промысел тва… магиков не одна из статей дохода?

Мастер Паракс внимательней всмотрелся в него.

– К сожалению, не все в этих стенах со мной согласны, – ответил преподаватель, – но основная наша задача – сбор трав и изучение их уникальных целебных свойств.

По аудитории прокатилось разочарованное бормотание. Травы – как скучно! Вот твари – другое дело.

– Впрочем, мы сильно отвлеклись. Давайте сейчас… Да, молодой человек? И не могли бы вы представиться?

К огромному раздражению Роула это снова Нор тянул руку.

– Нор Дэт, мастер, – почтительно ответил он и задал свой вопрос, – я видел вдоль барьера ещё одну магическую ограду, воздвигнутую людьми. Зачем она, если магики и так не подходят сюда?

Роул услышал, как сидящий невдалеке Лас хмуро прошептал:

– Завеса, а не ограда.

Мастер Паракс прищурил глаза, вновь постукивая костяшками пальцев по кафедре.

– Так значит вы, Нор Дэт, уже полюбовались на барьер?

Нор нисколько не смутился.

– Да, мастер. Я сходил вчера, мне было любопытно.

Преподаватель удовлетворённо кивнул, принимая его ответ:

– Такая заинтересованность делает вам честь, юноша. Как редко встречаются действительно увлечённые студенты! А что касаемо вашего вопроса, вы правы – магики не стремятся на нашу сторону. Вторая завеса воздвигнута нами от браконьеров. Возможно, вы знаете, что ещё каких-то шесть лет назад дикие земли были открыты к проходу для всех желающих. Те, кто мог себе это позволить, ездили туда на охоту, а все, кто не боялся рискнуть головой, отправлялись на поиски целебных трав. Шаткое экологическое равновесие оказалось под угрозой, к тому же было много жертв. Тогда департамент образования Полиса принял решение о создании нашей школы… Впрочем, это тема отдельной лекции. Давайте вернёмся к вопросу о ландшафте...

«В любимчики набивается», – хмыкнул про себя Роул, скосив глаза на Нора. Тот, не глядя в тетрадь, срисовывал с карты ландшафтные зоны.

***

После окончания лекции, студенты разошлись по своим классам. Роул и Нор вместе отправились сперва на теорию ориентирования, а после – на физподготовку.

Пробегая третий круг по стадиону, Роул чувствовал, как утреннее напряжение отпускает его. Слишком уж заумно рассказывал мастер Паракс, разобраться бы во всех этих сложных словах и магических понятиях. А Нор хорош, не мог сидеть и не высовываться!

Глава 6 Сомнения

Обед был съеден без нареканий. Роул со своего командирского стола заметил краем глаза, как Нор идёт за добавкой, и сам отправился к раздаче ещё раз.

– Ой-эй, славный, что они с тобой делали? – недоумённо спросила Джина, глядя, с каким энтузиазмом Нор набрасывается на склизкую кашу.

Лас рядом к еде едва притронулся.

– Шреирофка, – ответил с набитым ртом Нор и повторил, проглотив, – тренировка. Мастер Хорс зверь! Бег, прыжки, отжимания…

С каждым его словом глаза эшиды тухли.

– Нэй-нэй, я под такими издевательствами свою фамилию не писала…

Энни задумчиво рассматривала ложку.

– У магов завтра, – тихо произнесла она.

Нор сиял, как начищенный щит.

– У нас теперь послезавтра! Три раза в неделю и для желающих поплавать по выходным открывают вход на озеро.

Нор поймал удивлённый взгляд Ласа.

– Там в парке часть границы проходит по берегу, – пояснил Нор и понимающе ухмыльнулся, – огневиков в воду точно лезть не заставляют.

Лас хмыкнул и отвернулся.

– Почему? – неожиданно задала вопрос Энни, в упор глядя на Ласа и игнорируя Нора.

Тот под столом пнул друга, заставив его поднять глаза. Потребовался ещё один тычок, чтобы Лас открыл рот.

– Конфликт стихий, – пояснил он. – Напряжённость магического поля увеличивается с такой силой, что вектор энергетического поля смещается, и резерв истощается быстрее обычного.

Нор тихо застонал, уткнувшись лицом в руки. Энни неловко улыбнулась, почувствовав себя полной дурой. Ей-то было просто интересно, почему незначительное замечание о воде вызвало у Ласа такую неприязнь, какую она раньше встречала у кошек. Он, правда, и сам смутился, хоть никак себя не выдал, только бросил секундный взгляд на друга. Не нужно иметь дар эмпата, чтобы понять, как сильно эта ситуация забавляла Нора.

– Эй-ей, рыжик, на каком языке ты сейчас болтал? – подозрительно посмотрела на него Джина и повернулась к Энни. – Ей ли стихийные маги не дружат не со всеми элементами. Водные не сунутся лишний раз в пустыню под солнце, ей же огневые не пойдут гулять в дождь.

Энни благодарно кивнула. Она это запомнит. Всё, что касается магии, для неё совершенно новое.

– А ты?

– Ой ли я! – небрежно отмахнулась Джина. – Нэй же ж моя стихия едва есть, ай ли я не столкнусь с конфликтом.

– А у меня и магии почти нет, не то что стихии, – вздохнула Энни, ни к кому конкретно не обращаясь.

Она ощутила, как Ласу хочется сгладить свою неловкость и тоже поучаствовать в разговоре.

– У тебя слабый уровень интерференционной магии, а ментальной – выше стандартных показателей мага-телепата по шкале Одисса, – педантично заметил он, чем вызвал новый приступ неловкого молчания, и стушевался ещё больше.

Нор сдерживался изо всех сил, чтобы не засмеяться в голос. Энни сердито глянула на него: для неё его эмоции звучали как издевательство над другом, которому в этот момент отчаянно хотелось провалиться под землю. «Больше не скажу ни слова», – читалось в плотно сжатых губах Ласа.

Нор решительно поднялся на ноги и с грохотом отодвинув стул, Лас тенью скользнул за ним.

– Увидимся на работах, – махнул рукой Нор, лучезарно улыбаясь, – подходите к учебному корпусу, мы на вас грабли возьмём.

Они вышли из столовой, и до девушек донёсся приглушённый расстоянием хохот Нора.

– Ай же рыженький умеет делать комплименты, хэй, Эн? – многозначительно брякнула монисто Джина.

Энни непонимающе передёрнула плечами и тут же напряглась. Джина проследила за её взглядом и сникла:

– Матх, – выругалась она сквозь зубы, – опять этот шизрах.

В их сторону уже двигался воздушник, подсевший к ней на первой лекции. Он явно собирался расположиться на одном из освободившихся мест за столиком.

Роул как раз уходил, когда заметил, как к его группе подсаживается парень с голубым платком, и лишний раз убедился в правдивости народной молвы. Эшиды – испорченные люди!

Джина затравленно оглянулась, но увидела только удаляющуюся спину своего командира и промолчала. Они с Энни поднялись с мест, и, провожаемые азартной ухмылкой воздушника, ушли, не закончив обед. Из столовой как раз выходила группа других первокурсниц, к которым девушки и прибились.

У них была пара часов на отдых. Погода выдалась хоть и пасмурная, но нехолодная. Убедившись, что навязчивый поклонник их больше не преследует, Энни и Джина распрощались с сокурсницами и отправились прогуляться. После многочасовых утренних лекций хотелось разгрузить голову.

– Джина, зачем тебе за барьер? – спросила Энни, когда они проходили мимо стадиона. – С твоим даром ты могла бы стать лекарем, их бегать не заставляют.

– Ой-эй, учись формулировать, милая, – охотно отозвалась эшида, отвлекаясь от созерцания подтягивающегося на брусьях парня. Могло показаться, что она любуется им, но Энни чувствовала неприязнь, исходящую от Джины. Она думала не о голом торсе воина, а о турниках, и её отношение к спорту было однозначно. – За барьер мне незачем, но ой ли ты видела, сколько они платят за рейды? Золотой карман не тянет, нэй?

Глаза Джины влюблённо заблестели.

– Хэй, – согласилась Энни, улыбаясь уголками губ. Эшидский говорок оказался очень заразительным.

– А тебе это к чему? – спросила Джина, на ходу срывая листок с дерева. Лист в её руках из зелёного тут же превратился в жёлтый и был с презрением отброшен.

Энни заколебалась, размышляя, стоит ли отвечать. Потом решилась.

– Сила, – тихо, но твёрдо сказала она. – Я хочу стать сильной. Возьму столько, сколько смогу.

Неожиданно Джина рассмеялась, смутив Энни, но тут же успокоив своим доброжелательным настроем.

– Эй-нэй, это совсем просто, за силой тебе к источнику.

Заметив непонимающий взгляд подруги, Джина добавила:

– Ай же где маги восполняют резерв, фонтан видела? Вот где сила через край льётся!

Энни неуверенно кивнула.

– Я слышала об этом. В нашем селе источника не было, но рассказывали, что в соседнем городе был в храме.

Брови Джины картинно поползли вверх:

– Ой-эй, подожди ж, ты никогда не восполняла резерв? Ей же он у тебя бездонный?

Энни слегка качнула головой.

– Я же не колдую. Мне вроде бы не надо. А ты?

Монисто Джины удивлённо зазвенело.

– Ай же, милая, кто вас менталов знает, ой ли как вы устроены. Ей же я-то пару недель назад была, мне хватает пока. Ей же ж не трачусь. Тут скорее к лекарям с вывихом руки от этой писанины попаду, ой ли от потери сил упаду.

Джина широко зевнула, потрясла кудрявой головой.

– Ой же спать хочу, мочи нет! И нэй же старик Паракс чуть не усыпил с утра, слова у него все такие заумные, как у нашего рыжика. Нэй ли одни книжки читали. Ай же ж я бы вздремнула часок, пока время есть. Хэй ли ты со мной?

Энни спать не хотелось. Зато теперь ей стало очень любопытно дойти до фонтана.

***

– Ла-а-ас, – Нор потряс задумавшегося друга за плечо. Они вновь сидели у края барьера на том же месте, что и вчера.

Лас скосил глаза, показывая, что слушает, но не произнёс ни слова. Покрепче обхватил колени руками.

– На тебя никто не сердился. И не обижался. Ну… не поняли немного, – Нор ничего не мог с собой поделать и продолжал посмеиваться.

– Ты-то понял, – буркнул Лас, – сам сказал «разговаривай с людьми».

Нор развёл руками:

– Ну… попробуй проще выражаться. Не цитировать «Введение в основы магических техник». Своими словами объясняй!

Лас неуверенно посмотрел на друга:

– А они у меня есть?

– Кто они?

– Свои слова?

Нор закатил глаза.

– Мы же договорились!

– Я могу разговаривать с кем захочу и как захочу? – Лас вновь заговорил так раздражающим Нора педантичным тоном. И ведь не отстанет!

– Конечно.

– Ходить, куда хочу я?

– В пределах школы, да.

Лас поднялся, развернулся и пошёл в сторону теплиц.

– Эй, ты куда? – окликнул его Нор.

– Да иди ты…

– Что? Ты сбрендил?! А ну вернись! – Нор подскочил на ноги.

Лас обернулся, вгляделся в гамму чувств, отразившуюся на лице друга: удивление, непонимание, даже отблеск гнева, правда, он быстро исчез. Но Ласа-то не обмануть.

Грудь сдавило сильнее обычного. Лас прерывисто выдохнул, спросил, чуть осипшим голосом:

– Это приказ?

Нора словно ледяной водой окатило. Он даже сделал шаг назад, виновато улыбнулся, отвёл глаза, не в силах выдержать прямой открытый взгляд:

– Нет. Конечно, нет. Это я забылся.

– Мне не нравится эта игра, – с расстановкой произнёс Лас. В его янтарных глазах полыхнули сердитые искорки.

Нор сжал кулаки. Вот они снова подошли к той теме, которую он совсем не был готов обсуждать. Пока не готов.

– Это не игра, – Нор произнёс это тоном, не терпящим возражений, – так нужно, чтобы ты вёл себя, как все люди. Договор был об этом, ты обещал.

Лас ответил, чуть склонив голову:

– Но для тебя это всё развлечение.

– Так и тебе интересно, я же вижу. Просто не принимай так близко к сердцу.

Воздух вокруг Ласа заискрился от ярких сердитых вспышек, вот-вот готовых перейти в пожар.

– Ты горишь, – с усмешкой сказал Нор, поймав один такой огонёк на ладонь. Он вновь спрятался за привычной ироничной маской.

Лас по-звериному фыркнул и, развернувшись, прыгнул на тропу между деревьями. Побежал, ловко перепрыгивая через пеньки и низкий кустарник.

Нор видел, как ему трудно было удержать человеческое обличье, как всегда было трудно в моменты сильного волнения.

«Скоро всё закончится», – успокоил себя Нор и пошёл к теплицам. Лас уже скрылся за деревьями.

***

Энни стояла возле фонтана, не решаясь приблизиться ещё на полшага. Её глаза видели просто струи воды и мелкие брызги. Несколько капель попало на лицо и руки, и Энни не ощутила ничего необычного. Вода была мокрой, прозрачной и холодной.

Она не знала, как ощущают силу источника маги. Должно же быть хоть что-то! О том, что она владеет магией помимо ментальной, Энни узнала на собеседовании. Наверное, могла бы догадаться и сама – несколько раз в жизни ей удалось сделать такое, чему не было объяснения, но она не придала этому значения. Рядом никогда не было кого-то, кто мог бы помочь и направить.

Если уж её ментальный дар считали болезнью и одержимостью демонами… Энни усилием воли прогнала видения прошлого. Ни к чему это вспоминать, сейчас всё будет иначе.

На неё вдруг накатила невыразимая безысходность и в то же время злость – яркая, огненная. По позвоночнику пробежали мурашки. А следом – укол вины, гнев сделался тише – его словно заволокло пеленой, и эмоция приглушилась, на передний план вышло смущение, нерешительность и… любопытство.

Энни не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что позади, шагах в десяти от неё замер Лас, переминаясь с ноги на ногу. Стоял, сомневаясь, подходить ли ближе. Энни удивилась, не ощутив рядом уже привычной палитры запутанных эмоций Нора.

– Извини, – пробормотал Лас, нисколько не сомневаясь, что он замечен. Энни обнаружила, что он раскаивается совершенно искренне, и эта эмоция была адресована ей.

– За что? – она обернулась. Люди в её присутствии чаще сердились, чем чувствовали себя виноватыми. Лас её озадачил.

Вокруг него затухали огненные всполохи. Энни подумала, что это красиво.

– Я тебя не заметил. Тебе, должно быть, неприятно, когда кто-то злится рядом. А я очень злюсь.

– Злился, – Энни улыбнулась уголками губ. – Людей обычно не волнует, как я себя чувствую рядом с ними.

Лас рассудил, что уходить уже не нужно, и подошёл к парапету фонтана, перегнулся через него, вгляделся в своё отражение.

– Мои чувства тоже мало кого интересуют, – произнёс он, зачерпывая воду ладонями.

Энни заворожённо наблюдала, как его настроение меняется: последние нотки раздражения таяли, Лас словно сиял изнутри тёплым весёлым светом. Ей стало легко-легко, даже голова закружилась. Поймать отголосок чужого искреннего счастья – какая удача!

Лас, зажмурившись, подставив ладони под струи фонтана. Настроение его переменилось мгновенно, как и самочувствие. У Энни опять появилось ощущение, что она делает что-то неправильное, как будто и правда подслушивает. Она тихонько развернулась и пошла в сторону корпусов.

Лас заметил, что девушки нет рядом, когда её фигурка уже виднелась на значительном расстоянии. Ему захотелось окликнуть её, он даже открыл рот, но сдержал себя. Зачем? Что он скажет? Интересно, конечно, разузнать про эмпатов и их магию. Вот и Нор как раз спрашивал вчера. Интересно просто поговорить с кем-то новым. У него даже разрешение есть, никто его не контролирует, а может…

Нет. Он не может себе позволить поддаться сиюминутному порыву. Сам потом пожалеет. Потом – когда Нор наиграется.

А узнать побольше можно и в книгах. Книги во многом лучше людей. Хотя бы потому что их легче взять с собой.

Сделав небольшой круг, чтобы пробежаться по роще в своё удовольствие и насладиться шуршащими под ногами листьями, Лас добрался до библиотеки.

Несколько студентов получало учебники, и, не считая их, зал был пуст, за столами никто не занимался. Учёба только началась, и библиотека не пользовалась популярностью. Проигнорировав подозрительный взгляд старушки-библиотекаря, Лас прошёлся вдоль плотно заставленных полок. Вчитывался в названия, по некоторым корешкам провёл пальцем. Отделы были подписаны по дисциплинам: стихийная магия, бытовая магия, боевая… Наконец, нашёл то, что искал. Ментальная магия. Отдельные полки были посвящены телепатии, эмпатии, ясновиденью, прорицанию. Тут Лас задержался. Листал книги, просматривал содержание. Долго колебался между учебником «Классификация и особенности ментальной магии» и автобиографичным трудом «Дневник кира Карола Дитоса, личного придворного эмпата при последнем императоре Нектосе, да будет имя его возвеличено в веках и не сотрётся оно в памяти потомков». Дневник был такой пыльный, что Лас заподозрил – эту книгу никто не читал уже лет сто, примерно столько же, сколько не было последнего императора. Даже плетение сохранности на ней обновлялось лет тридцать назад, и книга начинала ветшать. Судя по вычурному названию, стиль написания должен был быть соответствующий.

Лас почти уже отверг труд достойного кира Карола Дитоса, но всё же в сторону отложил «Классификацию». Соблазн узнать об эмпатии из первых уст оказался выше нежелания преодолевать кучерявый слог прошлой эпохи.

Уже на выходе, Лас обратил внимание на ещё одну секцию: предания и легенды древности. Он не отказал себе в удовольствии пролистать самый толстый фолиант «Полное собрание сказаний о минувших днях настолько правдивых, насколько и сказочных». Он улыбнулся, вспомнив, как в детстве зачитывал до дыр похожую книгу. В памяти всплыли истории о великих домах, о Первых, кому была дарована магия, о приходе дриад вслед за людьми… Он раскрыл книгу на первой странице, украшенную витиеватой рамкой, пробежал глазами текст, написанный старым шрифтом:

«…И было их четыре Первых брата и две Первых сестры. Первый брат Сэй обратился к Золотому Озеру и получил силу побеждать, знание об оружии и жену-воительницу, обернувшуюся из совы женщиной. И стали дети их лучшими воинами, и не берёт их ни один лук и ни одно копьё…».

Лас удивлённо перечитал абзац. Эта версия легенды о Первых несколько отличалась от той, что преподавалась им. Но и книга была издана раньше. Ни о какой жене, а тем более сове, в современной версии не упоминалось. Видимо, здесь отразилось влияние старинных детских сказок о волшебном народе из леса.

Внезапно вспомнив о времени, Лас глянул на большие часы над выходом. Чуть не опоздал! Прихватил обе книги, записался в толстую тетрадь, и со всех ног побежал в общежитие.

***

Энни ещё долго обдумывала, как легко и непринуждённо Лас напитался магией. Она же это не столько почувствовала как маг, сколько ощутила как эмпат. Неужели и у неё так получится? Выходит, это несложно? И все так делают? И так чувствуют?

Ей было немного страшно пробовать самой. Пожалуй, она ещё понаблюдает.

Глава 7 Работа в команде

Первым на работы пришёл Нор, и сам отправился получать инвентарь на склад, но был выгнан оттуда с позором и в не самых изысканных выражениях. Хозяйственник Рэт – весьма боевой старичок, заведовавший распределением работ между студентами – выдавал вверенные ему орудия труда только командирам при предъявлении значка и под личную подпись в журнале (с указанием артикула, присвоенного каждому инструменту, разумеется).

Роул зашёл в тот момент, когда Рэт доходчиво объяснял Нору, что без значка он тут может вообще не появляться. Командиру пришлось краснеть и извиняться за своего одногруппника, но цель была достигнута: грабли и мешки они получили, а также неодобрительный взгляд старика Рэта вдогонку.

Нора это позабавило.

– Вот так прибьёшь кого-нибудь, и даже лопату взять негде, – пошутил он.

Роул, который только что предстал не в лучшем свете из-за своего же одногруппника, насупился больше обычного.

– За лопатой тебя прикопать сам схожу, – буркнул он, надеясь хоть как-то осадить наглеца, но этого пижона так легко было не пронять. Нор расхохотался.

К ним присоединилась Энни. Нор приветливо помахал ей граблями (в журнале они значились как «грабли веерные арт. №1.38.25»), но она встала ближе к командиру, показательно сжала губы и отвернулась.

Эмоции Нора для неё были как яркие вспышки молний на грозовом небе. Лёгкость, с которой он радовался, сердился и тут же отходил, Энни ужасно злила. После того, что он наговорил ей всего лишь вчера, она слышала в Норе только слабый укол вины и небольшую тревожность, в то время как на лице у него уже сияла совершенно искренняя улыбка. Кошмарный самоуверенный тип!

Роул кивнул приближающимся со стороны общежития Джине и Ласу. Отметил про себя её помятый и заспанный вид и зелёный платок, неуклюже сбившийся набок.

Приближение Джины для Энни выглядело как шелест листьев в ветреный день. В целом доброжелательная, эмоционально реагирующая на всё происходящее, в ней всего было понемногу – недовольства, задора, лукавства, решимости.

Джина что-то говорила Ласу, надув губы и укоризненно покачивая головой. Тот пожимал плечами с ничего не выражающим лицом.

Энни с удивлением отметила, что он не был похож на огонь, которым владел, скорее, на ветер. Стихающий, когда прятался за непроницаемой маской, и на общем фоне становился почти незаметным, если специально не вслушиваться. А когда забывался или считал, что его не видят, ветер его чувств словно овевал всё вокруг: любопытно, будто играючи, но в то же время осторожно и совсем ненапористо. Готовый отступить и спрятаться в любой момент. И всегда едва различимой нотой хорошо скрытая печаль.

Энни поёжилась, ощутив, что коснулась чего-то большего, но думать об этом себе запретила. «Подслушивать нехорошо, правда?» – усмехнулась она. Но легче уж птице разучиться летать, чем ей совладать со своим даром.

– Чистим рощу, – объявил Роул, когда все собрались. – Наш участок сегодня от левого края до трёх сросшихся клёнов. Завтра заканчиваем вторую половину ближе к теплицам. Участок возле лекарского корпуса не трогаем.

Роул был для Энни понятен как варёный картофель – обижен, растерян, оттого вечно недоволен. Не понимает, как себя вести, и пытается быть строже и грубее, чем он есть. Противным червяком его грызло чувство собственного превосходства, но это почему-то не отталкивало, а скорее рождало жалость. Во всей компании он был единственным, кто ощущал себя настолько не в своей тарелке.

Командир вёл группу насупившись так, что студенты, встречаемые им по пути, на всякий случай отходили в сторону и вежливо пропускали вперёд отряд, вооружённый граблями – по виду Роула можно было подумать, что они идут в Пустошь на тварей охотиться, не меньше. Вот и мешки прихватили такие огромные. И направление как раз совпадало.

Джина дула на покрасневшую руку с несколькими свежими волдырями от ожога.

– Где ты так? – спросил Нор,

– Ой-эй, спешила так, что дым валил, а дым там, где огонь, нэй ли? – отмахнулась Джина здоровой рукой и едва не стукнула Нора граблями.

– Народ говорит, вор в руках огонь не унесёт, – лукаво подмигнул он и спросил, на тон тише, – а у Ласа-то тебе что приглянулось?

Джина с праведным негодованием вскинула брови.

– Нэй-нэй, золотой, что сразу вор? Всего-то один финик сморщенный, и то не себе взяла, а так, посмотреть, да на место положить, да проверить, ой ли испортился, ей и не взяла вовсе, а едва дотронулась, да не столько дотронулась, сколько подумала, – зачастила Джина.

Нор расплылся в широченной улыбке:

– А, ифисы! Это ты на святое покусилась. У Ласа каждый фрукт под строгим учётом.

Джина вздёрнула гордый и слегка курносый нос, собираясь обидеться окончательно, когда он огорошил её предложением:

– А у меня можешь что-нибудь украсть? Вот прям сейчас!

Джина сурово посмотрела на него и вручила свои грабли.

– Ой ли, славный, что ты за слова обидные говоришь! – надула она губы. Её ладонь в это время заскользила над обожжённой рукой, направляя слабый импульс, немного ускоривший заживление. – Честной девушке уже за порог не выйти, ой ли нэй?

Джина убрала ладонь, Нор восхищённо хохотнул.

– А кто эта красотка? – кивнул он на чёрно-белый слепок-картинку в руках у Джины.

Маги не так давно создали аппарат, позволяющий переносить изображение из жизни не только в кристаллы, но на бумагу. Изобретение пользовалось популярностью у простого люда: да, не дёшево, но в целом доступно, и быстрее, чем портретик у художника ждать. И в отличие от художников, всегда похоже на оригинал. Те, кто готов был заплатить побольше, могли даже цветную картинку получить!

Джина непонимающе взглянула на Нора, словно ожидала от него иной реакции. Потом перевела взгляд на спину идущего впереди Роула. Спина напряглась, командир осторожно проверил рукой содержимое потайного кармашка на рубахе (сам пришивал в первый день, как его назначили!). Разумеется, там было пусто. Группа позади замерла и наблюдала, как уши Роула становятся пунцовыми.

Джина пискнула, сунула Нору картинку и шмыгнула за его спину как раз в тот момент, когда Роул резко остановился и обернулся.

– Это. Моя. Невеста, – отчеканил он каждое слово, пытаясь встретиться глазами с Джиной, но находил только самые объёмные части её форм, которые не удавалось полностью спрятать за Нором – копну мелких кудряшек, грудь и седалище. Бесстыжие глаза так и не показались, а Нор ненавязчиво преградил ему путь сразу двумя граблями.

– Милашка, – сказал Нор со своей вечной самоуверенной ухмылкой и протянул фото хозяину.

– Ой-ей, жить долго будете, счастье безграничное, детишек мал мала меньше… – раздалось из-за его спины.

– Она извиняется, – перевёл Нор.

– …ой ли в один день умрёте, да в землицу рядом ляжете…

Нор едва заметно шагнул назад, наступив каблуком на носок ботинка Джины. Она ойкнула, поняла намёк и замолчала.

– И больше у тебя ничего не украдёт, – подытожил Нор, – даже случайно.

Роул забрал у него картинку, выругался и пошёл дальше, бормоча под нос нечто невразумительное и, кажется, не очень цензурное. Клятые эшиды! Воры! Продажные женщины! Выставила его полным идиотом…

Джина дождалась, когда вслед за Роулом вперёд выйдут Лас и Энни, поплелась в хвосте группы рядом с Нором.

– Шизрах, – прошипела Джина, неодобрительно косясь на своего командира.

Нор миролюбиво пожал плечами, словно вся эта сценка ничего не значила для него.

– Да Роул какой-то вечно напряжённый…

Джина остановилась.

– Ты шизрах! – фыркнула она, ткнув пальцем в грудь Нора и сердито заглянув ему в лицо. – Эй-ей ты знал, что я ошиблась и ошиблась не случайно, ой ли нэй? Глаза твои честные ой как хитрят!

Лас и Энни остановились чуть поодаль, чтобы дождаться отставших. И понаблюдать за разговором, разумеется. От Ласа так фонило любопытством, что Энни тоже стало интересно.

Нор слегка растерялся от такого напора, примирительно замахал руками и едва не выронил грабли забывшись.

– Да я вовсе не…

Джина слегка прищурилась, оценивающе рассматривая его, взгляд её задумчиво задержался в районе его бёдер. Именно там под свободной рубахой на выпуск Нор прятал пояс с личными вещами.

– Отводящие чары, хэй-нэй? – изрекла Джина. – Вот только зачем я их не чувствую, эй, золотой?

Нор согласно кивнул и довольно улыбнулся, нисколько не расстроившись, что его раскрыли.

– Да всего-то простенькое плетение от чужих рук и глаз. Обычное дело!

Лас так выразительно поперхнулся, что ни у кого не осталось сомнений, кто автор этого простенького плетения и сколько сил он на него потратил.

Джина стрельнула на рыжего беглым взглядом из-под густых ресниц и, мгновенно переменив тон, вновь обратилась к Нору.

– Ай скажи мне, славный, с каким умыслом ножик с собой носишь, хэй?

Она продемонстрировала Нору тонкий кинжал длиной с ладонь в потёртых кожаных ножнах.

С Нора мгновенно слетела вся спесь, рука метнулась к левому боку, глаза округлились. Сам того не осознавая, он вопросительно взглянул на Ласа, требуя ответа.

– Какого пса драного… Как?!

Лас выглядел всё так же непроницаемо, разве только весёлые искорки в глазах и едва тронувшая губы улыбка выдавала его веселье.

– Ты просил защиту от колдовских краж. Я так и сделал.

Нор обиженно поджал губы. Ну да, неточно просьбу сформулировал. Но мог же догадаться!

Джина гордо задрала подбородок, звякнув в унисон серёжками и монисто.

– Ой-эй, милый, магия лишь подспорье для настоящего мастера! Руки – вот инструмент драгоценный, ай-нэй?

Лас кивнул со знанием дела. Джина, упиваясь моментом, крутила в руках кинжал, осторожно вытащила его из ножен.

– Ей-эй, дорогая вещица! В лавке моего дядюшки такая стоит десять золотых.

– Ха! Твой дядюшка – скупщик краденого. Двадцать у мастера, и это фам… фантастическая вещь! – выпалил Нор, в последний момент поймав себя за язык, едва не сболтнув лишнего.

Нора прошиб холодный пот от осознания, что вот сейчас Джина перевернёт нож другой стороной и заметит не только клеймо мастера, но и фамильный знак, который не узнает разве что слепой.

К счастью, Джина невероятно впечатлилась суммой, которую он озвучил, и на мгновение оторвалась от изучения кинжала, чтобы взглянуть в лицо Нора.

– Ой ли брехать!

Воспользовавшись секундной задержкой, Нор быстро перехватил её запястье, ненавязчиво забрал своё имущество вместе с ножнами и как-то очень уж поспешно вернул на пояс.

– Я не заплатил за него ни единого медяка, – рассмеялся Нор не то от облегчения, не то от того факта, что сказал правду.

Энни могла это подтвердить, хотя чувствовала – он так искусно играет со смыслами, что почти врёт.

Она уже было открыла рот, чтобы спросить, кто мог сделать Нору такой дорогой подарок, но вдруг почувствовала внезапное напряжение, а потом заметила тревожный взгляд Ласа.

Просьба, направленная ей. Едва различимый отрицательный жест головой.

Энни промолчала.

Благодарность.

Энни сделалось очень тепло в груди. Такое непривычное ощущение, как будто это был разговор без слов на уровне чувств.

Их душевную беседу прервал сердитый окрик Роула, успевшего отойти на приличное расстояние.

– Эй вы там! До ночи торчать здесь будем?!

Группа устыдилась и поспешила догнать командира. Нор всё же задал Джине мучивший его вопрос:

– Ты вообще колдовство не использовала?

Она самодовольно повела плечами, ответил Лас:

– Джина отвела тебе глаза. Магия была направлена на человека, а не на кинжал, поэтому чары не сработали.

Эшида сердито хмыкнула в сторону рыжего – мог бы и не раскрывать профессиональные секреты! – и пошла впереди рядом с Энни.

– Предатель, – прошептал Нор, оставшись один на один с Ласом. – Свои-то ифисы по полной зачаровал!

– Маги земли – лучшие воры, – произнёс Лас не то чтобы извиняясь, скорее, сглаживая ситуацию для уязвлённого самолюбия друга, – металлы, драгоценные камни, тканевые кошели, бумага для писем и картинок коррелируют с их магическим полем…

– И сами так и прыгают в руки, – оборвал Нор его речь, но уже не так сердито. Быть обворованным мастером своего дела, а не просто какой-то девчонкой, казалось приятнее. К тому же, долго злиться он всё равно не умел.

***

Группа одиннадцать дошла до края рощи. Роул коротко выдал указания, распределив всех по периметру участка. Нора и Джину отправил на самый дальний от себя конец, чтобы глаза не мозолили.

Они ещё не успели дойти, а Роул уже начал точно и размеренно сгребать листья. Простая работа успокаивала, прохладным осенним воздухом дышалось легко. Они находились достаточно далеко от корпусов и теплиц, чтобы расстояние приглушило звуки чужих разговоров и шагов.

В тишине особенно неприятно резануло слух «дзынь!», за которым последовал подозрительный хруст. Роул медленно вдохнул, прикрыв глаза, досчитал до пяти, прежде чем обернуться в ту сторону, куда ушёл Нор.

Он с растерянным видом держал в одной руке древко, в другой – железные зубья.

– Хлипкие какие-то оказались, – сообщил он, когда Роул подошёл ближе.

Роулу хватило одного взгляда на землю, чтобы понять, что произошло. Никаких ровных дорожек и аккуратно собранных вместе листьев. Почва выглядела так, как если бы в неё целенаправленно и с усилием грабли вонзали. Всё бы ничего, но на их пути не встретился довольно большой камень, заметённый листьями.

– Ты хоть раз грабли в руках держал? – рявкнул Роул, соображая, что им полагается за испорченный инвентарь – неделя дежурств на кухне или дополнительные часы работ.

Нор профессионально взвесил древко, оценивая, как оно ложится в руку.

– Я хорошо владею копьём, – ответил он и добавил, натолкнувшись на непонимающий и весьма неодобрительный взгляд своего командира, – те же грабли, только наконечник другой. А из этой деревяшки неплохой посох может выйти.

Остальная группа тоже подтянулась ближе. Джина замерла неподалёку, делая вид, что работает – она так усердно гребла по одному месту, что уже сняла часть дёрна.

– Я могу починить, – сказал Лас. – Правда, это займёт какое-то время.

Роул прикинул, что хуже он уже точно не сделает, а к Рэту они всегда успеют. Можно попробовать оттянуть неприятный разговор.

– Валяй, – согласился командир и вручил Нору грабли Ласа. – А ты встаёшь рядом со мной и повторяешь!

Лас сел на небольшой пенёк и взял в руки древко, провёл подушечками пальцев по переломанной деревяшке. Джина незаметно сместилась ему за спину, якобы невзначай заглянула через плечо.

– Помочь? – спросила она, сунув нос уже с другой стороны.

Лас неопределённо хмыкнул и отмахнулся. Прикрыл глаза. Вот сейчас он почувствует тонкие, едва заметные потоки, немного сосредоточится…

– Ой ли ты же огневик, – Джина уже без стеснения зашла спереди, только опасливо косилась на Роула вдали и показательно шуршала листьями. На её счастье, Роул был полностью занят тем, чтобы не дать Нору сломать ещё одни грабли, и на неё внимания не обращал.

– Я справлюсь, – буркнул Лас. Нотка раздражения в его голосе впечатления на Джину не произвела.

– Ай-эй, дерево – моя стихия. Разбудить?

Лас ответил, не открывая глаз:

– Листья тоже твоя стихия.

Джина обиженно отошла в сторону, но недалеко. Сломанное древко одно, а листьев много, никакого ресурса не хватит! К тому же жёлтая и сухая листва теряет связь с землёй, управлять ею труднее, особенно совсем неопытному и слабому магу. Да и не училась она никогда этой сельскохозяйственной магии, работа на земле несвойственна её народу.

Джина вздохнула и вновь взялась за дело. Но сколько же времени уйдёт на эту тупую монотонную работу! Монисто позвякивало в такт её движениям. И тут ей пришла идея… Она обернулась на командира: Роул отобрал у Нора грабли и вручил мешок, активно объясняя жестами, что он хочет, чтобы листья с земли переместились внутрь посредством его, Нора, усилий. Нор кивал, но как-то без энтузиазма.

Джина отвернулась, чтобы не привлекать лишнего внимания. Она только попробует, ничего ведь не случится? Пальцы на ощупь нашли нужную монетку в украшении. Повинуясь импульсу, нитка распустилась, Джина повернула её в руках, запуская сохранённые чары.

Глава 8 Конфликт стихий

Роул плюнул на землю, вложив в этот жест все, что думал о своей группе. Оглядел всех. Нор, уже покрытый слоем пыли, утрамбовывал собранные в кучу листья в мешке. Ценный инвентарь Роул ему точно больше не доверит! Чуть поодаль Энни вяло скребла граблями. Начинала она куда энергичнее. Вот остановилась, выдохнула, побледнела. Роул укоризненно каАчнул головой. От Энни пользы немного, и кому-то придётся работать за двоих. Лас неподвижно сидел на своём пенёчке. Пальцы его слегка шевелились, как будто ухватили тонкую невидимую нить и аккуратно завязали узел. А ведь он мог бы листья убирать, если бы не этот болван Нор! Минус один работник.

Чем была занята Джина, Роул рассмотреть не успел, потому что резкий порыв ветра с той стороны взметнул в воздух такую кучу листьев, что Роул оказался буквально осыпан ими с ног до головы. Сухая пыль и грязь забили нос и глаза. По удивлённому возгласу Нора Роул догадался, что он находится в таком же положении.

– Матх! – испуганно взвизгнула Джина, и Роул впервые с ней согласился. – А ну вернись!

С другой стороны Энни со стуком уронила грабли и упала в листья, которые только что собрала. Она непроизвольно выставила вперёд руки, и новая волна, налетевшая на неё, отразилась, как от щита.

Под возмущённые вопли Джины: «Назад! Матх! Ко мне! Ой ли!» и какие-то непонятные завывания, перемежающиеся с резким шелестом, Роул прочистил глаза и первое, что увидел – рассыпанный мешок у своих ног, а второе – резво прыгающего в сторону Нора. Вжжжжух! Мимо него всё с тем же звуком будто промчалась невидимая стрела, взметнув листья в воздух выше человеческого роста. Нужно отдать должное рефлексам Нора – они у него были отточены куда лучше, чем у Роула. Стрела развернулась и направилась в сторону командира, вновь осыпав его ворохом мусора.

– Бежим! – прокричал Нор оглушённому Роулу прямо в ухо и потащил его за собой, не дав прочистить глаза.

Стоило сделать несколько шагов, как за их спинами снова раздалось это громкое «вжжжжжух!», но они успели уклониться.

Роул не особо разбирал дорогу и прежде чем выбрался из рощи, несколько раз врезался в деревья, так некстати оказавшиеся на пути.

Первый шок прошёл, командир обернулся, вспомнив об остальных.

– Энни! – позвал он и устыдился, заметив, что к ней уже подбежал Нор. Он уводил запылённую с ног до головы девушку из опасной зоны, помогая вовремя уклониться в сторону, когда проклятое «вжжжух!» проносилось мимо.

Джина металась позади, но спасать её Роул спешить не стал, подозревая, что бы на них не напало, это дело рук эшиды. Вот пусть сама и разбирается.

Беглого взгляда на Ласа хватило, чтобы убедиться, что у него всё в порядке. Он уже соединил обе части поломанных граблей, ловкими и точными движениями связывая магические нити. Воздух вокруг него слегка подрагивал. Невидимая стрела поднимала листья вокруг, но приблизиться не могла. Лас как будто и не замечал эту мелкую неприятность.

Стоило оказаться за пределами рощи, и неведомая напасть как будто потеряла всякий интерес к троим людям, сосредоточившись на смешно прыгающей Джине. Вжжжух! Эшида упала на бок. Поднялась, сделала пас руками, безрезультатно. Вжжжух! Новая волна поднялась вокруг и толкнула её в спину.

– Что это? – хрипло спросил Роул, вглядываясь в кружащие в воздухе листья, но ничего разглядеть так и не смог.

– Как будто ветер, – пробормотал не меньше него озадаченный Нор.

Он продолжал поддерживать Энни и почувствовал, как она оседает вниз. Лицо её приобрело явственный серый оттенок, а губы – синеватый. Нора неприятно поразило, какой холодной была её рука.

Роул и сам побледнел, когда увидел её. Он знал немало – как замешивать раствор, класть кирпич и стелить крышу… но что делать, если девушка при тебе падает в обморок, в этот список не входило.

– К лекарю! – мгновенно распорядился командир.

– Ноги выше головы, расстегнуть горло, растереть запястья, – куда более уверенно заявил Нор, аккуратно укладывая Энни на землю. – Эн, ты меня слышишь? Не отключайся!

Энни едва различимо что-то пробормотала. Нор торопливо скинул плащ, скомкал и положил его Энни под ноги, затем принялся деловито расстёгивать пуговицы на одежде. Роул вместе с Нором закатал ей рукава, а пока Нор хлопал Энни по щекам, не давая окончательно потерять сознание, Роул развязал серый платок с левого запястья Энни, расстегнул манжеты, закатал рукава. Присвистнул, обнаружив уже заживающие синяки, покрывающие обе руки.

– Кто тебя так?

Нор скосил глаза, но от комментариев воздержался. Энни не ответила, но щёки её немного порозовели.

– Теперь за лекарем, – повторил Роул. Энни протестующе мотнула головой.

В роще закричала Джина. Роул взглянул на неё, и не сразу понял, что же изменилось. Потом осознал – деревья стояли голые.

В это время Лас отложил грабли – Роул специально присмотрелся – целые! – и повернулся к эшиде, оценивающе проводил взглядом очередной порыв, сотрясший деревья в роще. Опавшая листва медленно кружилась в осеннем вальсе.

Небрежный взмах рукой, и тёплый воздух, создавший непроницаемый щит вокруг Ласа, направленно отбил новое «вжжжух» в сторону. Едва Джина успела выдохнуть, как стало понятно, что невидимая стрела летит прямо на троих людей за пределами рощи.

Лас побежал, но, конечно, не обогнал ветер. Прыгнул, метнул своё защитное плетение вперёд, заставив воздушный поток пролететь по касательной, едва задев Роула по щеке.

Все пятеро замерли прислушиваясь. Энни попыталась сесть, но была уложена назад на землю сразу двумя парами рук.

Лас прислушался к ощущениям. Ему нравилось, как тёплый воздух струится под его пальцами. Свой импровизированный щит он не создавал специально – сделал первое, что пришло в голову, чтобы отгородиться от раздражающей мелочи. Он терпеть не мог, когда его чары прерывали, особенно те, которые требовали концентрации.

Лас замер, растопырив пальцы, потом аккуратно повёл рукой. Повинуясь его движению, воздух закружил вокруг него опавшую листву, высушивая ещё не потерявшие соки листья и те, что гнили на земле. У Ласа появилось впечатление, что он повелевает не своей стихией. И оно ему понравилось.

О том, что сейчас произойдёт, Нор понял за секунду до того, как в глазах рыжего вспыхнул живой интерес. Спокойный, рассудительный и благоразумный Лас терял все эти качества, когда дело касалось магии. Его магии.

– Не надо!!! – заорал Нор так, что у Роула зазвенело в ушах, а потом и вовсе слух пропал на несколько мгновений от второго вопля. – Джина, беги оттуда!!!

Джина и так уже почувствовала, что ей лучше убраться, поэтому новая ударная волна захлестнула её, когда она почти вышла на открытое пространство к остальной группе.

Воздух стал тёплым, обволакивающим. Лас, как командующий перед армией, жестом заставил подняться с земли все листья, медленно закружившиеся в воздухе по его воле, теряя последнюю влагу, становясь сухими и ломкими.

Лас тоже не любил тупую монотонную работу. Его творческая натура требовала экспериментов.

Он щёлкнул пальцами. Хватило небольшой искры, чтобы радостное пламя понеслось вперёд, оставляя за собой лишь пепел. Лас прикрыл глаза, наслаждаясь порывом родной стихии, а также сдерживая её, чтобы не спалить всё на пути – огонь аккуратно огибал стволы деревьев, кустарники, поваленные брёвна и пни, валяющиеся на земле грабли, Джину, потерявшую от ужаса голос. Не так уж долго это длилось – не больше пяти секунд.

Потом лёгкий ветерок самого естественного происхождения подхватил невесомый пепел и разнёс его по округе, покрывая бело-серой пылью людей, теплицы, стены лекарского корпуса… Роща и участок рядом с ней были абсолютно чисты.

Лас радостно улыбнулся. Энни привстала на локтях, и никто этого даже не заметил. Она восхищённо смотрела на осыпанную белым фигуру, а перед глазами у неё стояли огненные всполохи. Как же это было красиво!

«Убью, – подумал Роул, моргая и стряхивая пепел с ресниц, – нет, не убью. Отправлю всех на кухню, сковородки драить».

– Ну вот и навели порядок! И завтра день свободный! – расплылся в довольной улыбке Нор, как только убедился, что все живы и ущерба никакого не нанесено. Лас как раз взглядом потушил задымившийся клён.

Джина ойкнула, но больше не издала ни звука. В корпус они возвращались в абсолютной тишине.

Энни быстро пришла в себя, и за такими яркими впечатлениями как-то забылось, что её собирались отвести к лекарю, а она сама не спешила об этом напоминать.

Лас уходил последним – помогал Роулу собирать разбросанные грабли, а потом задержался ещё на несколько секунд, привлечённый чем-то таким знакомым, всколыхнувшим сердце. Как будто песня, которую слышал только он. Без звука, на уровне чувств.

Он напряжённо прислушивался к ощущениям, повернув голову в сторону барьера. Боль в груди вспыхнула резко и отрезвляюще. Сжав зубы, он поспешил догнать остальных.

Энни шла впереди, оперевшись на Нора, забыв, как сильно он ей не нравится – Роул своими негативными эмоциями затмил для неё всех остальных.

«Чтоб вас всех демоны сожрали, – мрачно думал Роул, сдавая инвентарь подозрительно покосившемуся на него старику Рэту и сухо отчитываясь о том, что территория очищена, включая соседний участок, который был назначен другой группе. – И это только первый день учёбы!»

***

Тиен вздрогнул в своём кабинете в главном корпусе, находившемся на последнем этаже под крышей. Точнее, Тиен вздрогнул вместе со столом и стулом, а они, в свою очередь, повторили за полом, потолком и стенами. Стёкла задрожали, но выдержали. «Вжжжжжух!!» послышалась за окном.

Заместитель директора поморщился, но от проверки очередного учебного плана не оторвался. Тут каждые полчаса что-то падает, взрывается, ломается. Защитные чары выдержали, значит, его внимания это не стоит.

Неизбежные издержки работы в школе, он привык.

***

Роул постоял на площади перед главным корпусом, собираясь с мыслями. Вот что ему с этими балбесами делать? Отчитать, в угол поставить? Его командирский статус позволял самому назначить наказание, вплоть до отстранения от учёбы по согласованию с руководством школы. Но для начала неплохо бы выяснить, что же произошло.

***

Пока Роула не было, его группа по очереди отмывала в душе пепел своей первой победы.

– Ой ли я думала, огневики не любят воду! – засмеялась Джина, наблюдая, как мокрая голова Ласа тлеет, словно затушенный костёр.

Лас укоризненно глянул на неё и спрятался в их с Нором комнате.

– Огневики уважают только водопроводную магию, – со смешком пояснил Нор, удобно расположившийся на подоконнике в гостиной.

– Ей же как это? – подозрительно сощурилась Джина.

– Очень просто! Открыл кран – течёт, закрыл – не течёт. Полная власть над стихией!

Джина засмеялась, заставив монисто звонко зазвенеть, но смех её неловко оборвался, когда Нор продолжил разговор:

– А разве маги земли используют воздух?

– Хэй-нэй, да что я… – Джина попыталась последовать примеру рыжего и тоже спрятаться, но наткнулась на Энни, только что вышедшую из душа. Вода окончательно привела её в чувство: она даже смогла стоять на ногах и не шататься.

– Это и был конфликт стихий, да? – тихо спросила Энни, но ответа не дождалась, настороженно повернулась к двери и предупредила всех. – Роул идёт.

Командир успел немного остыть, и в гостиную он зашёл уже куда более собранным.

– Сядьте, – коротко приказал он, но в то же время сам остался на ногах. Лас вышел из своего укрытия, Нор слез с подоконника, Энни села на стул в стороне ото всех, а Джина немного помучилась с выбором, но прятаться было негде, и села на своё прежнее место.

Роул решил начать с хорошего и потом перейти к важному, поэтому сперва коротко кивнул Ласу:

– Грабли целы, спасибо, – перевёл взгляд на Энни всё ещё немного землистого цвета, – что с тобой было?

Она неопределённо пожала плечами:

– Плохо пообедала, наверно, голова закружилась. Не страшно.

Роул задумчиво почесал затылок. Сам он отличался отменным здоровьем и, что делают в таких случаях, плохо себе представлял.

– Сходишь на ужин и зайдёшь к лекарям, – решил он.

Энни неопределённо кивнула. Голова ещё кружилась, а общее настроение не располагало к её душевному равновесию. Но что-то помимо трусоватой тревоги Джины не давало ей покоя. Эмоция, направленная на неё.

Энни а обернулась вправо и наткнулась на внимательный взгляд голубых глаз. Нор рассматривал её без малейшего стеснения, даже не потрудился отвернуться. Задумался о чём-то, не замечая ничего вокруг. Беспокоился.

Энни отвернулась. В его чувствах разбираться ей совершенно не хотелось.

– Лас, – голос Роула стал строгим, – какого пса драного ты устроил?

Ласу стало по-детски обидно. Он же сделал как лучше!

– Ну?! – сказал Роул громче, не дождавшись ответа.

– Я убрал листья, – нехотя ответил Лас.

– Ты мог спалить всю рощу! Кто-то из нас мог пострадать! Кто-то другой мог пострадать! Лекарский корпус мог загореться!

– Нет, – спокойно и твёрдо произнёс Лас, – не мог. Я контролирую силу. Ты сам видел. Не моё плетение вышло из-под контроля.

Крыть Роулу было нечем, и он ухватился за эту последнюю тему, которую приберёг напоследок. Джина пыталась незаметно сползти под стол.

– Кстати об этом, – в голосе командира добавилось стали, он бегло глянул на эшиду и вновь обратился к Ласу, – не объяснишь, откуда оно взялось?

– Вызвано при помощи артефакта. Полагаю, маг-воздушник прибег к связующей цепи методом спайки, чтобы поместить чары второго класса «водимый вихрь» в амулет. Активируется при помощи импульса.

По выражению лица Роула было ясно, что из сказанного он понял хорошо если половину, но главное он уяснил.

– Джина, много у тебя этих амулетов? – Роул внезапно заговорил так спокойно, что страшно стало всем. Энни, почувствовав приступ тошноты и головокружения, встала и ушла в комнату. Расстояние слегка приглушило ту бурю, в которую сейчас превратился командир.

Монисто Джины возмущённо забренчало.

– Ай-ей, драгоценный, что такое много? Много не мало, много хорошо, ой ли больше лучше…

Она продолжала говорить, но Роул её не слушал. Взгляд его оценивающе блуждал по ней. У неё не было с собой сумки, значит, амулет она носила на себе. Возможно, в одном из мешочков на поясе. А может, крупные серьги? Да нет, они на месте… Потом взгляд его остановился на груди эшиды, и он понял. Присмотрелся к украшению – каждая монетка хоть немного, но отличалась от своих соседок. Да и не монеты это вовсе, а так, металлические бляшки той же формы, на многих можно даже разглядеть надписи – не номинал, а магические символы.

Заметив его взгляд, Джина прикрылась руками, словно была нагая и только сейчас это поняла.

– Снимай, – приказал командир, – сколько там заклинаний у тебя спрятано?

– Ой ли ты, здоровяк, разденешь хрупкую девушку? – возмутилась она, и в голосе её было столько праведного гнева, что даже Роулу стало немного стыдно, хотя меньше всего ему хотелось её раздевать, да и насчёт хрупкой он бы поспорил.

– А это точно законно? – прищурившись, спросил он.

– Хэй, я слабая и беззащитная, разве я не имею право на крохотную подстраховку, ой ли нэй? – Джина осмелела ещё больше, почувствовав, что командир вот-вот даст слабину.

– У тебя там арсенала на маленький боевой отряд! – не сдавался Роул, для убедительности нависнув над ней, уперевшись руками в стол.

Джина возмущённо подскочила на ноги, но всё равно ей пришлось задирать голову – рослому парню она была по плечо.

– Ты используешь магию не по уровню! – Роул продолжал взывать к голосу разума. – Откуда мне знать, что там у тебя ещё спрятано?

– Ой ли всякая мелочёвка, – отмахнулась Джина, делая шаг назад, – подумаешь, немного промахнулась…

– Зачем ты вообще колдовала?! – Роул прибег к последнему аргументу – крику.

Почувствовав, что командир не ринется собственноручно снимать с неё монисто, Джина скрестила руки на груди и в упор глянула на него.

– Ей же ж хотела быстренько листики подмести, да в мешки загнать. Ай ли мои прекрасные руки не созданы для такой трудной работы, ой же они для более тонкого ремесла, – гордо заявила она.

Роул осел на стул, простонал:

– Какого? Карманы обчищать на рынке?

Джина гордо вздёрнула нос:

– Составления сборов!

Роул не сдавался и решился на последний выпад:

– Чему вас на ваших уроках магии сегодня учили?

Вместо Джины ему ответил Лас:

– На уроках мы пока не колдуем. Чары разрешат применять, когда сдадим зачёт по технике безопасности.

«Вам это не грозит», – мрачно подумал Роул.

Он поднялся на ноги, развернулся и зашагал к выходу из гостиной. Процедил сквозь зубы, перед тем как выйти в коридор:

– Ещё одна выходка, и я поднимаю вопрос об отстранении от учёбы. Посудомойка – достойное ремесло!

Дверь за ним хлопнула, группа ещё какое-то время молча сидела. Тишину нарушил скрип открываемой двери из комнаты – Энни вышла к остальным.

Нор преувеличенно бодро хлопнул в ладоши и предложил:

– Ну что, на ужин?

***

Вернувшись с ужина, Роул застал идиллическую картину: группа училась. Энни не было, зато все остальные собрались в гостиной. Нор лениво листал учебник за столом, чуть поодаль от него расположилась Джина. Сложенные стопкой книги она использовала как подставку для чашки с травяным чаем, а сама уткнулась в тетрадь и что-то бубнила под нос. На подоконнике читал Лас, недостаток света компенсируя крохотным огненным шариком.

Роул хотел сделать ему замечание об опасности такого освещения, но вспомнил виденную днём сцену и здраво рассудил, что этот с маленьким огоньком точно справится. К тому же лампы у них всё равно не было. Это напомнило командиру о своих обязанностях.

Он покопался в комнате и вышел с несколькими листами в руках. Подумал и решил, что самая подходящая кандидатура для этой задачи – Джина. Девушки всё же лучше должны разбираться в хозяйстве, чем парни.

Джина вздрогнула, когда справа от неё на стол опустилось несколько листов.

– Ой ли я никаких заявлений подписывать не стану!... – предупредительно зачастила она, но Роул её перебил.

– Это форма на выдачу необходимых бытовых принадлежностей. От лампы до мыла, – голос командира прозвучал совсем не сердито, скорее, устало. Лас с интересом взглянул на Роула, видимо, чтобы удостовериться, не подменили ли его.

– А верёвку дадут? – Нор с готовностью оторвался от учебников и вытянул шею, присматриваясь к мелким буквам.

– Заполнишь на всех? Срок неделя, – попросил Роул. – Я не очень в этом смыслю, упущу что-нибудь, потом не допросишься.

Ответа он не дождался и ушёл к себе в комнату. Находиться в одной гостиной со всеми ему было неуютно.

Джина с сомнением пробежала глазами текст на листах, проведя пальцем справа-налево по нескольким строчкам. От Нора этот жест не укрылся, он стащил себе одну форму, просмотрел её, но ничего подозрительного не увидел. Обычная таблица со списком, нужно только галочки и цифры поставить. Затем сунул нос в тетрадь Джины, но она с таким громким хлопком закрыла свои записи, что со стороны могло показаться, будто она залепила пощёчину неудачливому кавалеру, заинтересовавшимся её декольте.

– Ой ли своих лекций не написал, славный? – фыркнула Джина, сунула тетрадь в сумку и ушла. Нору показалась, что как-то уж слишком поспешно.

Посмотрел на время, понимающе улыбнулся, но вслух ничего не сказал.

***

«…Дар мой был слишком силён, чтобы я, будучи маленьким ребёнком, мог совладать с ним. И не было никого из взрослых, чтобы наставить меня на путь учения. Кругом я встречал лишь непонимание и страх – бабки твердили, что демоны дали мне в дар способность видеть пороки людей и черноту в их душах, что я причина болезней и мора среди скотины. Также меня обвиняли в засухе и чрезмерном половодье, в граде, побившим посевы, и прочих несчастьях, сыплющихся на жизнь крестьянина.

Я рано потерял отца, а мать моя хоть и любила меня, но всё же была простой женщиной, далёкой от тонкостей магической науки, пыталась лечить меня у знахарок. Всё это только вредило мне и укрепляло уверенность в собственной ненормальности и ущербности. Что могло ждать меня в будущем? Родись я в краю не столь отдалённом от Полиса – этого средоточия умнейших людей, образования, учёности! – возможно, судьба моя складывалась бы куда радужнее. Но увы, мне было уготовано лишь страдание среди тёмных людей, не понимавших и не принимавших меня. Дети, напуганные родителями, не хотели дружить со мной, и даже среди сверстников я был изгоем, каждый мой шаг сопровождался насмешками и улюлюканьем… »

Лас пробежал глазами три страницы дневника личного придворного эмпата последнего императора с подробнейшим описанием страданий кира Дитоса. Перелистнул:

«…и не было ни единой души в мире способной…»

Всё ясно. Дальше.

«Моё предельное одиночество усугублялось непониманием…»

Жизнь у эмпата в глухой деревеньке действительно не была беззаботной и радостной. Дальше.

«Но вот однажды удача улыбнулась мне, и представился шанс покинуть это безрадостное место на самом дальнем краю Ойлены. Как я был счастлив! И как глуп, что не смог предвидеть тех несчастий, которые ожидали бедного мальчишку в этом непростом путешествии…»

Лас перечитал первое предложение. Дальний край империи – это действительно… далеко. Судя по объёму книги, всё оставшееся время многострадальный кир Дитос посвятит описанию своего путешествия до Полиса.

Лас зевнул и отложил книгу.

– Разомнёмся? – с готовностью предложил Нор, давно изнывающий от скуки.

***

Ни в какой медблок Энни не пошла. Поела без аппетита и улизнула пораньше, чтобы никто не видел, как она прячется в неосвещённом углу одного из стадионов за общежитиями. Конец дня – самое сложное время. Одни только приёмы пищи среди такого количества людей чего стоят! Завтрак и обед ещё терпимо, но к вечеру её силы заканчиваются. Наверное, стоит придумать что-то и уносить еду с собой.

После разбора полётов с Роулом ей вообще не хотелось никуда идти.

Немного тишины – вот и всё, что на самом деле необходимо. Возможно, через какое-то время она привыкнет и станет легче?

В выданном ей расписании была приписка о том, что ей назначен куратор-эмпат, занятия с которым начнутся только через две недели. Ждать целую вечность! Совладать со своим даром – самая заветная мечта. Хорошо бы уметь просто выключать его и смотреть на людей вокруг глазами, а не сердцем.

А лекарь… да мало ли что он решит! Ещё отстранит от занятий, тогда пропало обучение! Небольшая слабость – ерунда. Не в первый раз.

Но хуже всего будет, если её заставят перевестись. Становиться врачевателем – не её путь. Даже представить страшно – всю жизнь слушать больных страдающих людей. Лучше уж к тварям.

«А вдруг с ними легче, чем с людьми?» – промелькнула глупая мысль.

Как будто ей жить среди них! Энни слышала, у тварей тоже есть что-то вроде ментальных способностей, которыми они пользуются, чтобы защищаться и атаковать. Вот бы и ей также… Звучит, как настоящая сила.

В общежитие всё же пришлось возвращаться. Стемнело, Энни замёрзла, да и подготовку к завтрашним лекциям никто не отменял.

Она почти добралась до выхода, когда ощутила присутствие знакомых людей.

– Огоньку бы добавить, – попросил Нор.

Лас щёлкнул пальцами, зажигая все фонари на стадионе. Энни успела шмыгнуть в густую тень и выскользнуть за ворота незамеченной.

– Защищайся! – рассмеялся Нор. Энни обернулась, чтобы увидеть, как Лас уворачивается от захвата друга, перекатывается по песку и пружинисто подпрыгивает на ноги.

Обоим было весело – не в первый раз дерутся.

«Мальчишки», – поморщилась Энни и направилась к общежитию.

В гостиной уже никого не было – теперь и она могла заняться уроками. Энни почувствовала присутствие Роула в его комнате – уставший, подавленный, но занятия помогли ей не концентрироваться на эмоциях командира.

Она проверяла себя по вопросам для повторения, выданным мастером Параксом. Кое-что нужно было уточнять в учебнике. Академический стиль давался непросто, параграфы приходилось перечитывать по два-три раза, кое-что она выписывала, дополняя лекцию.

Энни настолько увлеклась, что возвращение Джины почувствовала, когда хлопнула дверь. Вздрогнула, выронила перо – жирная капля чернил залила последнюю заметку в тетради.

Сердце бешено колотилось – застать её врасплох удавалось нечасто.

Не сказав ни слова, Джина протопала в комнату.

Энни подняла на неё глаза – растрёпанная и раскрасневшаяся, словно от бега, эшида очень сердилась. И боялась.

Понимая, что занятия на сегодня закончены, Энни сложила сумку на завтра. Выглянула в окно, отсюда как раз был хорошо виден стадион, на котором тренировались мальчишки. Хотя какой там тренировались, так, баловались. Вспомнив случайно увиденную сцену, Энни скривилась – как дети! Ладно Лас, но Нору восемнадцать, а ведёт себя как тринадцатилетний. Между ним и Энни пропасть в четыре года – в её деревне в таком возрасте уже семьи заводили, или хотя бы невесту подыскивали, хозяйничали вовсю…

На стадионе прибавилось народу. Видимо, ребята и девчонки подтянулись из других групп, заметив, что стадион освещён. Всего там было человек двадцать, и они гоняли мяч, поделившись на две команды.

С улицы донёсся магически усиленный звук свистка, предупреждающий о скором начале комендантского часа. Время близилось к десяти.

Ребята на стадионе прекратили игру. Они медленно разбредались по общежитиям, продолжая что-то весело обсуждать, и Энни больно кольнуло чувство собственного одиночества.

Отправляясь спать, она мечтала снова увидеть этот удивительный сон. Что же стало с тем существом?

Глава 9 Прошлое и настоящее

Энни не видела лица того, чьими глазами наблюдала новый сон-воспоминание, но точно знала – это мальчишка.

Он не так давно вернулся домой, лично отнёс обмякший мешок к вольеру и отправился отдыхать. День выдался тяжёлым: пришлось немало проехать в седле, и в ушах ещё звенело от нескольких переходов порталами.

И после короткого отдыха отправился проведать свой трофей. Для этого пришлось изрядно пройтись: мастер Сотер обустроил свою вотчину в стороне от хозяйского дома. Кентавры любили тишину и уединение, и дикий парк, больше похожий на лес, был идеальной преградой, отделяющей их от жилой части особняка.

Собаки в своих вольерах радостно махали хвостами, завидев знакомую фигуру, но запах незнакомого существа по соседству не давал им окончательно потерять контроль и с визгом броситься на сетку, как обычно они это делали. Животные нервно принюхивались, глухо рычали.

Лисёнок забился в дальний угол, сверкая оттуда жёлтыми глазами.

Он налил ему воды в миску и вышел из вольера, щёлкнул задвижкой. Послышались голоса, и по их тону было понятно, что кентавры ссорятся. Мастер Сотер недоволен, а значит, и его самого не похвалит. Слушать наставления не хотелось, и он скользнул за сарай, чтобы незамеченным уйти по дорожке. Даже сделал несколько шагов, как вдруг передумал и решил остаться и послушать. Интересно же!

– Ксанф, магики не приручаются, – терпеливо объяснял Сотер своим мягким глубоким голосом. Судя по тону, к этому моменту фраза прозвучала уже не единожды. – Они абсолютно дикие.

– Я не прошу тебя приручать его, – возражал Ксанф, искренне не понимая суть проблемы, – пусть тварь сидит в клетке. У мальчика первая охота, это важно! А надоест, продадим на арену.

– Меня не волнует самолюбие кира. Магики не живут в неволе, а на арене они живут ещё меньше! – братья уже стояли напротив вольера с их сегодняшней добычей. – И зачем он Агенору? Не замечал у мальчишки любви к животным. Особенно живым.

Мальчишка, ха! Сегодня он доказал, что уже взрослый. Сам загнал и убил лисицу!

– Это оборотень, должен быть забавным, – равнодушно пожал плечами Ксанф.

Он не удержался и на секундочку выглянул из своего укрытия. Мог поклясться, что Сотер поражён, потому и молчит – но полюбоваться на изумлённое лицо кентавра не смог, оба брата стояли к нему спинами. Только и видно, что гнедой круп Ксанфа, да серый Сотера. Рассерженный кентавр переминался с ноги на ногу, сердито дёргая хвостом.

Всё-таки странно, что Сотер не оценил его удачу. Дикий оборотень – это ведь что-то совершенно невероятное. В доме был один оборотень – пёс Рес. Не совсем зверь, не совсем человек. Сотер дрессировал собак в его стае – обычные животные, а вот Рес – их вожак, другое дело. Щенки оборотней воспитывались в храме, где их обучали всему, что должен знать и уметь страж. Знатные дома выкупали их за очень большие деньги. Правильное воспитание и рабская печать делали из них вернейших слуг. Оборотни становились вожаками домашней стаи и подчинялись только хозяину и начальнику стражи. Оборотень Рес из дома Элиос беспрекословно слушался Ксанфа.

Рес вызывал смешанные чувства: слишком свирепый, слишком недалёкий. Хотя и не самые плохие качества для преданного раба. И никто прежде не слышал об оборотнях-лисах!

– Ты сам видел, как он менял облик? – уточнил Сотер.

– Агенор видел. Говорит, похоже на вспышки пламени.

– Ксанф, вы привели мне ребёнка! Что я с ним делать буду?

– Попросишь Феба, нарисует ему печать. Не будет бросаться на нас и ладно, – Ксанф раздражённо перебирал ногами, будто готовясь пуститься вскачь.

Агенор понял, что ничего интересного больше не услышит, и, стараясь не шуметь, шмыгнул между деревьями по дорожке к дому.

По тому, как еле ощутимо истончался сон, и картинка стиралась, Энни поняла, что сейчас проснётся. Но её это совершенно не устраивало!

Больше всего ей хотелось снова взглянуть на мир глазами лиса – без сомнений, именно его воспоминания она подглядела вчера ночью. Быть противным мальчишкой, в чью память она заглянула сегодня, ей не нравилось даже во сне. Хотелось отвесить ему затрещину и закричать, что Сотер прав. Лучше б сам сел в клетку и понял, каково это! Но голоса у неё не было. К тому же было понимание – это всё прошлое, его не изменить.

Новая волна воспоминаний поглощала её. Энни ощутила – это по её воле. Чистый восторг затопил её сознание – она! управляет! сном! Но об этом Энни подумает потом, потому что сейчас она, нет, он бежит по каменной дорожке и жмурится от солнца, а по бедру стучит тяжёлая сумка с книгами.

«Да ну её, только мешает!»

Кожаная сумка шлёпнулась в траву, и он, не оборачиваясь, помчался вперёд, мельком обернувшись на белое двухэтажное здание справа – колонны, огромные застеклённые окна, изящные арки – всё это было привычно ему и не заслуживало внимания.

Надо торопиться, чтобы не сильно опоздать на следующий урок.

Он буквально вылетел из-за сарая, врезался в кентавра, едва устоял на ногах, но вместо извинений, выпалил:

– Как мой лис?

– Хайре, кир, – хмуро поздоровался Сотер. – Сидит.

Он прильнул к сетке, высматривая в дальнем углу свернувшийся клубочком силуэт. Кажется, спит. Потом заметил кое-что ещё.

– Это всё он устроил? – не смог сдержать восхищённый смех, когда заметил комья земли, разбросанные по всему вольеру.

– Рыл подкоп, я полагаю, – всё так же хмуро отозвался кентавр откуда-то из сарая. – Собаки всю ночь выли.

Конечно, границы вольера были зачарованы, и так просто их не преодолеть. Но как же забавно! Потом он обратил внимание на миски: вода и мясо нетронуты. Он поднял глаза и заметил несколько кристаллов-накопителей, почти разряженных. Хотел спросить, зачем, но вспомнил сам – твари не могут без магии, а по эту сторону барьера им её не хватает. Сотер предусмотрел всё.

Плохо, что лис не ест. Он решил, что сам принесёт ему разной еды – вдруг лиса заинтересует что-нибудь?

На урок, конечно, опоздал.

Потом ещё приходил в обед, лисёнок как будто и не пошевелился. Разная снедь – сыр, колбаски, картошка – не заставили пленника подойти ближе. Ему поменяли кристаллы – специально выпросил у мастера Феба несколько штук. Маг удивлялся, какая это по нынешним временам востребованная вещь, и сказал, что даст, но заряжать Агенор их будет сам. Пф, как будто это проблема! Источник вот он, далеко ходить не надо.

– Ну же, вылезай! – он позвал в надежде, что звук его голоса расшевелит лисёнка. Никакой реакции в ответ.

В следующий раз он вернулся вечером. Сотер был занят у себя в доме, скрытом за деревьями, и не заметил, как он подошёл к вольерам. Первым делом проверил – вода и еда, в том числе его обеденные подачки, всё так же нетронуты и засижены мухами. С разочарованием всё это выбросил. От протухшего мяса уже доносился слабый душок. Лисёнок никак не отреагировал, даже когда дверь вольера открылась. На мгновенье показалось, что кончики ушей шевельнулись – впрочем, действительно показалось. Больше лис никак не выдал своего внимания.

Кристаллы, принесённые в обед, почти иссякли, и пришлось потратить час, чтобы дойти до источника – изящный фонтан в ухоженной части сада перед домом, – и зарядить их самому. Он не был магом, но сильная кровь в его жилах позволяла делать простые манипуляции с энергией.

Когда вернулся, ничего не поменялось.

Он прислонился плечом к одной из опор вольера и стал ждать. Столько, сколько потребуется.

Солнце клонилось к закату, когда лисёнок поднял голову. По шкурке пробежала волна алых искорок. Он встретился взглядом со своим охотником. Лисьи глаза слегка светились. Умные глаза.

Агенор вспомнил охотничий приём – попытался почувствовать зверя. В глубине души он не верил в успех. Те трюки, которые работали в Пустоши, зачастую оказывались бесполезны за её пределами. Ощутить присутствие другого существа, понять его эмоциональное состояние изнутри, сломить чужую волю своей – в обычной жизни разве что очень сильные эмпаты так умели.

Но у него получилось даже лучше, чем вчера. Показалось на мгновенье, что маленький лис ждал этого и ответил… Такое возможно?

Всё его существо, превратившись в натянутую струну на пределе отчаянья и тоски. А потом как будто лёгкий толчок – и он летит в такую бездну страха, что лучше уж перестать дышать.

– Кир, – голос донёсся откуда-то издалека, и он не сразу понял, кто говорит. – Агенор!

«Кир – значит господин, Агенор – это я», – мысленно перевёл он. Потребовалось немалое усилие, чтобы начать думать словами.

– Не тревожь его пока, – снова раздался голос.

«Сотер», – имя голоса тоже вспомнилось не сразу.

Он отшатнулся от сетки, едва удержался на ногах.

Почти севшее солнце показалось ему нестерпимо ярким, а окружающая обстановка – незнакомой. Что за кошмарная ограда из твёрдых прутиков – разве бывают деревья с такими ветвями? Как душно, как трудно дышать и думать! Сияющие камни снаружи немного помогали, но когда они тускнели, становилось совсем невыносимо.

Его охотник смотрит! Прогнать, напугать, пусть бежит прочь. Все силы на это бросить!

Он тряхнул головой, сбрасывая с себя наваждение. Как будто прыгнул в ледяную воду и теперь даже самый жаркий день не мог согреть онемевшие чувства. Ясность сознания вернулась, но от радости не осталось и следа. В душе поселилось неприятное тягучее послевкусие.

Скорее, скорее, уйти отсюда. Бежать от невыносимого страха, комком застрявшим в горле и застилавшим глаза чем-то влажным.

Позже, когда пришёл в себя, он понял. Его лис с ним говорил! Хотел напугать – но это они ещё посмотрят, кто кого. Его вновь захватил азарт. Рано или поздно, он научит зверя есть из рук.

Он придёт к нему завтра.

***

Нор посреди ночи резко сел на кровати, не сразу понимая, где он. Чтобы прийти в себя, открыл окно. Вдыхая отрезвляющий холодный воздух, с тоской думал, как это пакостное место бередит в нём самые паршивые воспоминания. Ощущал себя так, словно нутро вывернули наизнанку.

***

В полудрёме Энни прокручивала в голове свой сон – имена и лица так быстро стирались из памяти. Наутро от яркой картинки останется лишь смутное воспоминание, но ей важно помнить. Она пока не знала, зачем, но не сомневалась в этом.

Из мыслей не выходил виденный мельком дом – всё в нём было прекрасно. А какой сад вокруг! Такой мог находиться только в Верхнем Полисе. А кентавры? Невероятно! Настоящие!

Кентавры, хоть и присоединились к империи, жили обособленно и в дела людей предпочитали не лезть. Мало кто соглашался работать в людских городах, также мало кто мог позволить себе таких работников – услуги полулюдей стоили дорого.

Но даже просто увидеть их казалось Энни чем-то волшебным.

А этот мальчишка…как его звали? Аре… Ано… Забыла… Так запросто с ними разговаривал. «Кир» – говорили они ему. Высокородный. Аристократ.

В обычной жизни, Энни разве что позволили бы посмотреть на стену, разделяющую Верхний и Нижний Полис. Но она и в столице-то не была никогда.

Снова проваливаясь в сон, она успела подумать и тут же забыть: чьи воспоминания она сейчас потревожила? Имеет ли значение расстояние, когда речь идёт о снах? В этом месте совсем близко от чужой странной магии ни в чём нельзя быть уверенной.

Ещё она успела порадоваться, что это был всего лишь сон – никто не упрекнёт её, что она подглядывает. Мало ли что кому снится!

***

Утро не задалось у всех. Нор встал непривычно хмурый. От Роула иного уже и не ждали. После вчерашней тренировки у него болела каждая мышца, и он мрачно думал, что впору благодарить Джину с Ласом, за сегодняшнюю свободу от работ.

За завтраком командир подошёл к своей группе и протянул Энни листок.

– Тебя освобождают от физподготовки на две недели, – сообщил он.

– Что это значит? – Энни пробежала глазами официальную бумагу с личной печатью и подписью директора.

Роул пожал плечами.

– Не знаю. Носи справку при себе, могут проверить, если встретят тебя не на занятиях.

Роул ушёл. Он был так же озадачен, как и остальные.

Теперь настроение испортилось у Джины:

– Ой ли можно и мою фамилию приписать? Хэй, Эн, кому ты дала взятку, есть ли рассрочка и хочет ли он процент?

– А как зачёт принимать будут? – Нор думал о чём-то своём мрачном, и Энни явственно ощутила его тревогу и злость. Обе эти эмоции были направлены на неё.

Лас промолчал, задумчиво ковыряясь в каше. Энни смутно понадеялась на его поддержку, но он опять спрятался за непроницаемой маской. С его стороны Энни уловила только лёгкое беспокойство.

От силы негативных эмоций, направленных на неё – а тут ещё полная столовая невыспавшихся недовольных студентов фоном, у Энни закружилась голова. Сжав губы, она поднялась и вышла, пока не стало хуже. Завтрак остался нетронутым.

Джина что-то говорила ей вслед, но Энни даже вслушиваться не стала.

– Ой ли как с ней быть? – тряхнула кудряшками и монисто эшида. Нор невольно вздрогнул от этого звука, припоминая, на что способна эта невинная на первый взгляд побрякушка.

Лас вспомнил особенно печальный абзац из дневника кира Дитоса:

«И не было хуже пытки, чем гнев, злоба и негодование, вызванное моим присутствием. Они пронзали моё нежное детское сердце, подобно стрелам кентавров, пропитанных ядом…».

Ласа особенно умилила фраза про кентавров. Один его знакомый кентавр не признавал оружия, а другой мастерски владел всем, что резало, кололо и било, но ему чаще доставалось просто палкой. Боевым посохом, если быть точным.

Нор отвечать не спешил, и Лас рискнул открыть рот:

– Ваши гнев, злоба и негодование причиняют ей страдания.

– Энни трудно находиться с нами, когда мы сердимся на неё или из-за неё, – перевёл Нор с книжного на человеческий.

– Ой ли я не… ну разве что совсем чуточку и ещё щепотку! Мне ж одной теперь на стадионе фигуру портить!

Нор только согласно кивнул. Мысль о зачёте до сих пор вызывала у него досаду. Но ведь и с Энни нехорошо получилось.

Нор посмотрел на нетронутую тарелку. Энни даже кусок хлеба с тончайшим ломтиком сыра с собой не прихватила. Он пододвинул бутерброд к Ласу.

– Отнеси ей поесть, а то опять в обморок упадёт.

Джина пододвинула свой бутерброд тоже.

– Ой-ей, драгоценный, скажи ей, что мы извиняемся.

Пока Лас колебался, Джина запаковала все три куска серого хлеба с сыром – её, Нора и забытый Энни – в салфетку. С завистью глянула на Ласа, спешно уплетающего свою порцию, и вздохнула: липкой каши можно было взять сколько угодно, а вот сыр почитался за деликатес и выдавался строго по одному на человека.

– Хэй, славный, а не проверить ли нам, вдруг что осталось на кухне? – предложила Джина, проводив уходящего Ласа взглядом.

– А давай, – согласился Нор, которому тоже не хотелось страдать от голода и собственного благородства.

Уже выйдя из столовой, Лас услышал со стороны раздачи грохот, подозрительно похожий на отвлекающий манёвр.

***

Стадион в это время пустовал, а Энни больше и не нужно было. Она спряталась в закуток у самого входа – так меньше продувало на холодном утреннем ветру, от которого не спасал плащ с капюшоном. Но это было даже хорошо – физический дискомфорт отвлекал лучше всего.

Она в школе меньше недели, а уже не справляется. Винить можно только себя. Она прекрасно знала, как тяжело ей среди людей. Когда Энни первый раз отправилась на ярмарку в соседнее село, то убежала, даже не дойдя до ворот – досталось же ей тогда от матери!

И всё равно Энни пошла бы в Рубеж. Других вариантов не было.

Она вспомнила удивлённое лицо мага-сопроводителя, когда закрытая на засов дверь в подвал распахнулась настежь, и она появилась на пороге. Только что он разговаривал с мелким воришкой-карманником, у которого обнаружился слабый дар земли – втолковывал ему, что от тюрьмы с его достижениями не отвертеться, а в школе он проведёт те же пять лет, получит профессию… Это был хороший человек. Слегка обиженный на свою судьбу и невысокую должность, но неравнодушный и честный. Энни такие встречались редко. Она поняла тогда: если не уйдёт с ним, то вряд ли когда-нибудь вообще покинет следовательский участок.

Энни никогда не думала раньше, как она открыла дверь – казалось, что Дэррен просто забыл закрыть её – хотя это было невозможно. Ни один богатей так не берёг золотые, как следователь Дэррен эмпата-подростка в подвале своего участка. Сейчас Энни могла поклясться – ей помогла магия. Её магия. Она и не знала, что обладает этой другой… инте… инет… как там Лас её называл?

Голова тогда кружилась просто безумно, язык еле ворочался.

– Право учиться! – выдохнула Энни. Маг-сопроводитель так и застыл с открытым ртом. Она прекрасно знала, что вряд ли производит приятное впечатление: бледная до серости, худая, в грязной и местами порванной одежде, всклокоченная, на руках саднят следы от только что сорванных верёвок – Дэррен очень хотел убедиться, что его «талисман на удачу» никому не покажется на глаза, пока сопроводитель не поговорит с мальчишкой.

– Племяшка! Не стоит беспокоить господина мага. – Дэррен расплылся в фальшивой улыбке. Энни чувствовала, как бешенство клокочет под этой лживой личиной, но следователь умел держать лицо. Повернулся к магу. – Она у нас не в себе, больной ребёнок…

Кто бы подумал, что этот статный мужчина с таким прекрасным добрым лицом может так жестоко врать? Он шагнул к ней, распахнув руки, как будто желая обнять дорогую родственницу. Энни шарахнулась от него, как загнанная мышь от кота.

– Я эмпат! Он врёт! Мы не родня! – закричала Энни, голос хрипел и срывался. Теперь-то она знала, как называется её дар, который недалёкие крестьяне принимали за одержимость. Ещё она знала, как высоко ценилась её способность среди магов. Дэррен очень хорошо объяснил ей её значимость.

Маг накинул ей на плечи свой плащ. Следователь Дэррен едва не зарычал от ярости.

– Идём, – голос у мага был мягким и спокойным, хотя в душе бушевала злость. Какое счастье, что не на неё! Он ей верит! – А Вы, господин следователь, ловите своего вора. Кажется, мальчик определился с выбором.

Мага звали Иэт. Он не задавал много вопросов. Возраст? Имя? Родители? Как давно проснулся дар?

Иэт даже не стал спрашивать её про Дэррена. Вместо этого он чуть дольше задержался за обедом – лёжа на кровати в комнате, которую занял господин сопроводитель в единственном на весь городок гостевом доме, Энни слышала всё, что происходит в обеденном зале за стеной. Иэт небрежно расспрашивал толстушку-официантку про город: нравится ли ей? Безопасно ли красивой девушке так поздно возвращаться с работы? Неужто лучшее отделение порядка в округе? Как же, следователь Дэррен, весьма наслышан. Невиновных отпускает – вон трубочиста оклеветали в краже, а вором оказался пришлый эшид! Разбойники и не суются к ним – знают, что ничего скрыть не удастся.

Порыв холодного ветра вернул её в реальность. Энни тихо вздохнула. Всё, дурные мысли – прочь! Этого с ней больше не случится.

В груди потеплело. Стало немножко неловко и непонятно, но в основном – тепло. Лас. Ей было приятно, что он перестаёт закрываться, когда они один на один. Хотя, кажется, и сам этого не осознаёт.

– Вот, – Лас заглянул к ней в закуток и протянул салфетку с завёрнутым хлебом, – Нор и Джина послали сказать, что извиняются.

Её неприятно укололо это «послали».

«А сам бы ты не пришёл?» – едва не сорвалось с языка.

«О Первые, конечно, нет, – ответила Энни на собственный вопрос, – сама же ушла, ничего не сказала. С чего бы ему вообще беспокоиться?»

– У тебя всё хорошо? – озадаченно спросил Лас, наблюдая за сменой выражений на её лице.

Энни развернула салфетку.

– Тут три порции. Ребята остались без нормального завтрака? – подозрительно спросила она.

Лас улыбнулся уголками губ:

– Эти не пропадут. Кажется, они как раз грабили кухню, когда я уходил.

Энни откусила небольшой кусочек.

– Кто-то впервые отказывается от еды из-за меня, – задумчиво произнесла она. Этот факт вызывал у неё смешанные чувства, но приятные.

Лас переминался с ноги на ногу, решая какую-то внутреннюю проблему.

– Ради, – педантично поправил он и пояснил, заметив её непонимающий взгляд, – «из-за меня» имеет негативную коннотацию, а «ради меня» – положительную. Нор и Джина были вполне искренни. Им жаль, что они расстроили тебя.

Энни сделала вид, что поняла. Не до языковых тонкостей сейчас. Она рассматривала ломтик сыра на свет. Света было больше, чем сыра, и Энни решала – съесть целиком сразу или растянуть, откусывая по крохотному кусочку. Обычно она выбирала второй вариант. Но ведь жизнь налаживается, можно и побаловать себя!

– Чем расстроили? – с усмешкой спросила она, прожевав сыр целиком. – Люди имеют полное право злиться, обижаться и завидовать. Это моя проблема, что я не могу справиться с собой.

Лас просто собирался передать Энни то, что ему поручили, и уйти. Вчера он твёрдо решил, что дружеские перепалки, ничего не значащие разговоры и уж тем более беседы по душам с людьми вокруг – не для него. С этим Нор лучше него справляется. А он просто закроется, пересидит тихо очередную его прихоть, чтобы не привязываться и не жалеть потом.

Лас сел на лавку уровнем выше.

От одного разговора ничего не случится, правда?

Как-то поздно уже уходить.

Да и не хочется.

Энни склонила голову, позволив волосам упасть на лицо и спрятать улыбку.

– Все вокруг постоянно из-за чего-то недовольны. Злятся. Беспокоятся. Просто многие не говорят об этом вслух, и всех всё устраивает, – Энни с удивлением обнаружила, как хорошо, когда кто-то слушает тебя. И можно говорить о себе, облекая собственные впечатления в слова. Себя у неё как будто было совсем мало.

– Это называется вежливость, – поддакнул Лас.

В отличие от Энни, он не прятался от ветра, а специально забрался повыше, подставив холодным порывам лицо, позволяя трепать и путать искрящиеся волосы. Огневик, насыщенный магией, не то существо, которое боится замёрзнуть. Было в этом простом удовольствии нечто тревожащее – как будто что-то пытаешься вспомнить, и воспоминание вот-вот оживёт… но нет. Укол боли равный удару сердца вернул Энни в реальность. Не её боль.

Ей пришлось призвать всё самообладание, чтобы не выдать себя. Вдруг Лас поймёт, что она его слушает и больше не станет разговаривать? Или того хуже, наговорит обидных слов, как Нор? А не наговорит, так подумает… Бывают вещи, которыми не делятся с чужими.

– Просто люди привыкли внимать словам, а ты слышишь сердца. С этим бывает трудно примириться. Но в этом нет твоей вины, как нет вины в дожде, изливающемся из тучи… – Лас и сам не заметил, как перешёл на книжный стиль, невольно процитировав мысль, почерпнутую у кира Дитоса.

Энни на секунду замерла, переводя услышанное на человеческий язык.

Лас невыносимо остро осознал, как нелепо прозвучало его высказывание. Уши у него горели. Увы, в самом буквальном смысле. «Если сейчас встать и убежать, Энни обидится?»

Совершенной неожиданностью для него стал её смех, похожий на птичий щебет. Совсем не обидный.

– Ты, наверное, много читаешь? – с непривычно лучезарной улыбкой спросила Энни.

– О да, – многозначительно протянул Лас, беря себя в руки и позволяя ветру развеять последние искры его позора.

– Знаешь, какая самая большая ложь, которую все постоянно повторяют? – заметно повеселев, спросила Энни.

Ласу понравилось, как грозовая туча в её глазах осветилась улыбкой. Он вопросительно поднял одну бровь.

– Доброе утро! – снова засмеялась Энни. Лас согласно кивнул. Утро и доброе – такого не бывает. Вот сумерки – да, его время.

Удар колокола разнёсся по территории студенческого городка, призывая учащихся отправляться на занятия.

Энни и Лас поднялись одновременно. Он легко спрыгнул вниз. Обогнав Энни на несколько шагов, взялся за железные прутья двери на воротах стадиона.

– А как ты нашёл меня? – задала Энни мучивший её вопрос. Она-то думала, что хорошо спряталась! Не то чтобы в этом была необходимость… так, по привычке.

– У тебя необычный запах, – не задумываясь произнёс Лас, и Энни невольно вслушалась в него – не шутит ведь! Впервые в жизни она усомнилась в правдивости собственных ощущений.

– Это как? – осторожно поинтересовалась она, специально обгоняя его на полшага, чтобы заглянуть в глаза. Совершенно серьёзен! Можно было бы списать его слова на духи или ароматное мыло, только вот такой роскоши у неё сроду не было.

– Полынь и яблоки, – прозвучал ответ.

«О, Первые. О чём он?»

Глава 10 Энни решается

На этот раз на лекции мастера Паракса вопросов не задавали. Пожилой преподаватель обстоятельно диктовал классификацию хищных трав, представляющих наибольшую ценность для собирателей, а также их свойства, полезные в медицине, и особенности сбора. Осень – самое время, когда трезубый краснолистник и жихора готовятся к спячке.

Студенты, не привыкшие столько писать, ворчали и разминали уставшие руки, рассматривая плавающую над их головами карту путей миграции и места вероятного нахождения каждого вида в осенний сезон. Часть этого маршрута проходила по «парку» – именно сюда ребятам предстояло отправиться в первый пробный рейд.

На вторую лекцию маги и воины разделились.

Мастер Риасса – высокая худая женщина спортивного телосложения с вызывающе короткой стрижкой – продолжила вчерашнюю лекцию по теории магии с откровенно скучающим видом. Вопросов она не задавала, непонятные слова поясняла ещё более непонятными определениями и вообще на студентов старалась не смотреть.

– Интерфереционная магия – магия прямого воздействия на предметы посредством стихии или простого направленного энергетического потока. Необходимо отличать её от ментальной магии, в основе которой лежит иной принцип работы, до конца не изученный.

– По общепринятой гипотезе, ментальная магия, к примеру, телепатия (полную классификацию смотрите в учебнике на странице двадцать пять) задействует внешние, а не внутренние ресурсы. Это не до конца изученная область науки, к которой неприменимы законы интерфереционной магии, поэтому прошу обратить особое внимание, что все понятия и расчёты мы будем проводить только для последней сферы. Ментальная магия численной характеристике не поддаётся, поскольку является областью трансцендентного знания и фокусируется на работе духа и развитие сознания, и многими серьёзными учёными к исконно магическим наукам не причисляется…

Энни мысленно усмехнулась. Похоже, серьёзные учёные просто не знают, что с этим делать. Наверняка, ещё и теории строят с обоснованием, что ментальная магия магией не является. Совещания в Полисе созывают, спорят… Как будто от их мнения истинному менталу легче!

После Риасса перешла к по-настоящему серьёзной науке. Серьёзность, видимо, определялась непонятностью предмета. Студенты застрочили определения:

– Импульс – векторная магическая величина равная произведению затраченного энергетического объёма на используемую скорость потока. Под минимальным импульсом будем понимать самое малое количество направленного энергетического всплеска…

У Энни болела голова уже через пять минут после начала урока. Она не понимала ни слова и просто срисовывала символы с доски.

– Резерв – объём импульсов, потенциально возможных к единоразовому использованию, рассчитывается индивидуально по формуле…

Джина, сидевшая со своими одноклассницами-травницами, спиной чувствовала буравящий её взгляд. Обернулась, невзначай тряхнув кудрями, встретилась глазами всё с тем же воздушником. Парень подмигнул ей. Джина отвернулась, продемонстрировав через плечо кулак с поднятым мизинцем – межнациональный символ приглашения в пешее путешествие туда, куда солнце не светит.

– Резерв требует регулярного восстановления через воду, пищу, соприкосновением с источником, последнее является ключевым для поддержания энергетических потоков в рабочем состоянии…

Лас томился. Как жаль, что приходится тратить время на элементарные вещи, а мог бы дочитать дневник! Эх, не догадался книгу с собой прихватить. Если сесть на заднюю парту, то Риасса и не заметит, чем он занят. Хотя она и на первый ряд внимания не обращает, вон ребята разлиновали страничку и в точки-галочки играют.

Преподаватель зевнула, тоскливо взглянула на часы.

Студенты повторили её жест.

Через час гулкий звон школьного колокола прекратил их страдания.

– Учите правила безопасности наизусть, приложение один в учебнике, – сообщила напоследок Риасса. – Зачёт в понедельник. Принимаю устно.

Потом она невзначай взглянула в журнал, и впервые за полтора часа в её глазах загорелся интерес.

– Первый курс? О, скоро увидимся! – пробормотала мастер себе под нос с такой хищной улыбкой, что заметившие это студенты поспешили отойти подальше.

Лас ушёл в числе первых – длинная перемена, целых полчаса! Переодеться и добежать до стадиона – это быстро, если прихватить книгу с собой, то можно успеть минут двадцать почитать прямо на улице.

Начало лекции про менталов всё же было очень любопытным. Ласу не терпелось сверить полученные знания с ощущениями кира Дитоса. О том, что можно спросить живого эмпата, он как-то не подумал.

Настроение класса резко изменилось. Сонливость как рукой сняло, ребята переговаривались-перешучивались, а Энни обнаружила, что внезапно стала едва ли не центром внимания, к счастью, пока молчаливого и очень настороженного. Она ловила на своём тёмно-сером платке неодобрительные и любопытные взгляды. Единственный ментал на весь поток – этого следовало ожидать.

Энни быстрым шагом вышла из кабинета и пошла по длинному коридору, поднялась по лестнице, свернула в просторный холл. Она шла, не задумываясь о дороге. Времени у неё полно, потом разберётся, куда забралась. Здесь было почти пусто, и это хорошо. Не так легко найти в школе уединённые места. Энни встала у огромного окна, выходящего на площадь перед главным корпусом. Студенты рассыпались по территории, медленно стекаясь к стадионам.

Энни прикрыла глаза успокаиваясь. Надо признать, что для человека, так хорошо разбирающегося в чужих чувствах, своими она владеет довольно плохо. Но как же обидно! Её дар, видите ли, не поддаётся измерениям, поэтому даже среди магов на неё смотрят как на шарлатанку! Не то чтобы она надеялась на дружбу – роль невидимки Энни более чем устраивала, но хотя бы понимание! А до занятий по её специализации ещё целых две недели, чем там её куратор занимается всё это время?!

Она открыла глаза. Прочь дурные мысли! Главное, что она здесь, а пара недель – такой небольшой срок. Странно только, что на это же время ей выписали освобождение от физподготовки. Но если эти два факта и были как-то связаны, Энни не могла понять, как. В любом случае нужно просто подождать.

Её взгляд задумчиво блуждал по площади, как вдруг Энни заметила знакомую светлую макушку, отливающую золотом на ярком солнце. А рядом другая фигурка хоть и с высоты и маленькая, но тоже весьма приметная. Нор неспешно шёл, приобняв Джину за плечи. Парочка спускалась по главной площади. Даже отсюда Энни видела, как другие девушки оборачиваются – вместе эти двое смотрелись забавно.

Энни моргнула, не веря своим глазам. Она могла поклясться, что ещё за завтраком между ними ничего не было.

Нор недвусмысленно переложил руку на крутое бедро Джины. Та и не думала его одёргивать – приобняла парня в ответ.

Энни знала, что взрослых часто связывает совсем неромантическое влечение. Но так и это чувство она считала бы даже быстрее – такое горько-сладкое, тянущее – ей самой делалось от него только противно. Вон как у того воздушника Керта, который за Джиной хвостом увивается.

Но эти двое были просто приятели. Впрочем, не её дело.

Энни намеренно отвела взгляд от непонятной парочки, невольно присмотрелась к мелькнувшей поодаль рыжей шевелюре – но не той, которую она надеялась увидеть. Огневиков всех оттенков в школе хватало, не самая редкая стихия.

И без того паршивое настроение и не думало улучшаться.

***

После лекций Роул и Нор спустились вместе с третьего этажа и с основным потоком студентов направились к выходу. Нор то и дело оглядывался – он надеялся успеть перекинуться парой слов с Ласом до того, как начнётся физподготовка. Заметив магов-первокурсников, Нор немного отстал, присматриваясь к студентам, выходящим из аудитории. Ласа здесь уже не было – его присутствие совсем не ощущалось.

Мимо пронеслась мрачная Энни.

Нор обогнул стайку хихикающих девчонок, когда заметил уже знакомую фигуру: широкую спину в голубой мантии. Даже с этого ракурса было заметно, какая у воздушника мясистая шея и огромные руки. Нору подумалось, что в этом есть какая-то ирония, когда такой бык повелевает невесомыми потоками. Хотя этот скорее торнадо вызовет.

Что-то он частенько вокруг их группы ошивается. Ага, а вот и оно…

Воздушник ускорил шаг, догоняя кого-то, скрытого от Нора в толпе. Ничего, не потеряется – квадратная голова с оттопыренными ушами – отличный ориентир.

Нор дошёл до холла на входе и обнаружил, что воздушник пропал из виду окончательно. Нор прислонился к колонне недалеко у входа. Преподаватель стратегии бы одобрил выбранный наблюдательный пункт: холл прекрасно просматривался, а колонна прятала человека в своей полутени.

Основной поток студентов схлынул, а первый курс магов давно ушёл переодеваться на физподготовку. Интуиция безошибочно подсказывала, что воздушник ещё не покинул корпус. А с ним ещё один человек.

Нор почувствовал просыпающийся азарт охотника. Выследить, нагнать, поразить – он был в своей стихии. Вдох-выдох, чтобы успокоить нарастающее возбуждение, и мыслить трезво.

Он пошёл назад по коридору. Расстояние от класса, где у магов закончилась лекция до выхода из корпуса не такое уж большое, людей почти нет – это плюс.

Ступать мягко и не производить шума в здании легче лёгкого. Отстраниться от всего и вслушаться.

«…только начали, а уже реферат на пятнадцать листов задали…»

«…завтра двадцать шестая в рейд идёт, срочный заказ на серый многолистник…».

«…ну что ты ломаешься, один поцелуй для начала, и мы…».

«…говорят, кто-то выкупил месячный запас базы для Панакеи в центральной лечебнице, наши вне очереди готовят новые поставки…».

Нор как бы невзначай остановился у окна, переключая внимание и напряжённо вслушиваясь в беседу проходящих мимо старшекурсников. Судя по платкам – воин и травник.

«…видать, кто-то там в верхах при смерти».

«…лишь бы не эпидемия, на нас-то чудо-средство тратить не станут».

«…да и вряд ли помогает, раз в таком количестве скупили. Курс лечения три пузырька максимум».

Нор вздрогнул. Он уже сталкивался с болезнью, от которой невозможно вылечиться даже самым лучшим снадобьем, исцеляющим почти все недуги. И сейчас так болеть мог только один человек – его мать. А он знает, как помочь, но времени так мало.

Стоп. Сейчас он здесь не за этим. Впрочем, кое-что важное он успел услышать. Вторая дверь от него.

– Джина! – нарочито громко позвал Нор, не обращая внимания на осуждающие взгляды старшекурсников. – Голуба моя, я заждался!

Подошёл ближе, прислушался. Вдруг ошибся? За дверью послышалась возня.

– Мы же договорились после лекции встретиться! – едва ли не прокричал Нор в замочную скважину, придав голосу намеренно обиженные нотки.

Если всё-таки он ошибся, у неё будет время прийти в себя, а он расплатится за своё чрезмерное участие надутыми губами и каким-нибудь забавным обзывательством.

Отчётливый звук удара и сдавленное мужское «ох!» подтвердило все догадки. Не ошибся.

Нор рывком распахнул дверь.

Джина влетела в его объятия со скоростью стрелы и ударной силой пушечного ядра. Хватаясь за косяк, чтобы не упасть, Нор успел заметить скорчившегося воздушника. Судя по позе, удар пришёл по самому чувствительному.

Заготовленная гневная речь о том, что на своей девушке он не потерпит ничьи руки, утонула в возгласе эшиды:

– Ой ли счастье моё, соколик ненаглядный! – она, не оглядываясь, тянула его за собой, не давая вставить ни слова. – По тебе одному сердечко моё ой тоскует, да нрава твоего свирепого ох страшусь, оставь этого презренного шизраха в живых, не стоит он твоего гневного взора…

– Да притормози ты! – прошипел Нор, чувствуя, как пятки скользят по полу без его участия.

Джина опасливо обернулась, но ход сбавила. Щёки её пылали, дыхание сбилось. Испугалась.

– Морду ему набить? – деловито уточнил Нор, как бы невзначай приобняв её.

Джина с подозрением посмотрела на его ладонь, так по-хозяйски расположившую на её плече. Позади уже слышалось, как воздушник Керт выходит из пустого кабинета.

Из двух зол Джина выбрала то, которое прямо сейчас не лезло к ней целоваться.

– Ой ли за драку зачинщика сразу исключают, – опасливо прошептала она, позволяя парню увлечь её за собой в сторону выхода.

Работа на кухне без возможности попасть за барьер Нора совершенно не устраивала.

Джина легонько дёрнула плечом, в попытке ослабить хватку.

– Расслабься, дорогая, мне твоё сердце без надобности, – усмехнулся Нор, верно истолковав её жест. – До стадиона провожу, а там сама.

– Хэй-нэй, славный, так и Керту – что б на него только худосочные жерди вешались! – не моё сердце приглянулось, – зло бросила она, но немного успокоилась. Потом вспомнила, какой сейчас урок, и сникла, – ой ли на физподготовке вместе с ним мучиться…

– Больше не полезет. Он трус, только исподтишка и подбирается, – уверенно ответил Нор и с усмешкой переложил руку ей на бедро. Натолкнувшись на возмущённый взгляд Джины, пояснил, – для конспирации, милая! Чтобы никаких сомнений не осталось.

Они как раз вышли на площадь перед главным корпусом. Джина заметила, с какой завистью на неё посматривают проходящие мимо девушки. Эх, какого парня ухватила!

Она приосанилась и обняла Нора в ответ. Пусть видят, лохудры!

– А зачем ты с ним в кабинет одна пошла? – спросил Нор.

– Эй-ей, он мне ножом угрожал…

Нор расхохотался.

– Ну и дура! Никто б тебя не порезал при людях.

Джина надула пухлые губы.

– Ой ли в тёмном переулочке нашёл бы? Я уж думала по-хорошему объяснить…

Они как раз подошли к раздевалкам. Нор убрал руку.

– Прости, дорогая, у нашей любви не было шансов, – он лучезарно улыбнулся и подмигнул, – боюсь, мой отец будет против брака с тобой.

– Ей-ей, славный, да у тебя денег на мой выкуп не хватит! – фыркнула Джина, обиженная, что её бросают, хоть и понарошку. – Мой папаша ещё подумает, сыпать ли специи под ноги твоему родителю!

– А кто твой отец? – оживился Нор.

– Ой да мало ли деловых людей в Нижнем Полисе, – отвела глаза Джина, спеша соскользнуть с неудобной темы, и перешла в наступление, – а твой?

Улыбка быстро сползла с лица Нора.

– О, вон там Лас! А я его как раз искал! Прощай, не моё счастье!

Джина усмехнулась, провожая взглядом удаляющую светловолосую фигурку.

***

Лас удобно устроился на дальнем краю площади, спеша дочитать страницу перед тем, как настанет пора торопиться на физподготовку. Он заметил Нора издалека – его присутствие ощущалось на уровне инстинктов. Виду не подал. Даже почти не удивился, когда увидел друга в обнимку с Джиной.

В любовные похождения Нора Лас без надобности не лез. А то сперва: «Откроешь вон то окно на третьем этаже?» и «Подстрахуй меня с улицы!», а потом сиди и жди его в кустах… Скука. Разве что мешок ифисов в качестве платы радует.

Справляется сам и ладно.

«…сила моя словно прорвала сдерживающую её плотину неокрепшего сознания и хлынула неудержимым потоком. Я не ведал объяснения новым открывшимся во мне талантам и блуждал во тьме незнания, принимая видения прошлого случайно встретившихся людей за яркие необычные сны, которые, впрочем, быстро стирались из памяти. Я словно блуждал по улочкам чужих жизней, в поиске кого-то. Как если бы слышал зовущий меня голос, но не знал дорогу. Однажды наступил день, когда я перешёл грань…»

«…Я встретил его лишь однажды. Мальчишка с горящими золотом глазами посмотрел на меня, и я ощутил, как чужой сон переходит в иное качество – я обретал в нём собственное тело, и волю, и голос. Он хотел говорить – ужас завладел всем моим существом, и я убежал, скрылся в другом сновидении, силясь проснуться, и не в состоянии это сделать. С превеликим трудом меня разбудили через сутки…»

– Чтобы поговорить с девушкой, не обязательно изучать литературу по теме, – ехидно заметил Нор, опускаясь рядом на деревянную лавку.

Лас отложил книгу, поднял на друга затуманенные от чтения глаза.

– Ты спрашивал меня, могут ли эмпаты контролировать свой дар.

Нор неопределённо хмыкнул: он и сам уже забыл.

– И как?

– По-разному. Ментальную магию можно частично развить и у интерференционного... ладно-ладно, обычного мага. А самые азы и немаг может освоить.

Нор рассмеялся:

– Это я и так знал. Обученный азам эмпатии маг пользуется этой способностью по необходимости. Дай-ка угадаю, а истинный урождённый эмпат силу уже не контролирует?

– Эмпат, телепат, ясновидец, провидец, – педантично перечислил Лас, чем вызвал приступ неудовольствия друга. – Но они этому учатся, если целенаправленно развивать способности. Любопытно другое. Деление на эти классификации весьма условное. Теоретически любой ментальный маг может освоить все области. Вопрос времени и тренировки. Один дар всегда основной, а другие – сопутствующие и могут также начать проявлять себя…

– Обалдеть, – подытожил Нор, осмысливая услышанное. – Что же у них в головах творится!

Лас собирался добавить ещё несколько фактов, но друг от него отмахнулся:

– Да тут и так всё понятно. Я о другом хотел спросить. Помнишь Фессу? Тебе не кажется, что она похожа на нашу Энни?

Лас нахмурился, вызывая в памяти образ десятилетней бойкой девочки со светлыми волосами, на солнце отливающими зеленовато-голубым перламутром. И по характеру не неприметный тихий ручей – море.

– Не вижу ничего общего. Сильный водный маг с поздно проснувшимся даром. У Энни первый уровень без стихии и тот с натяжкой.

– Она вчера создала щит, а потом едва не грохнулась в обморок.

Лас обдумал услышанное. Он понял, почему Нор вспомнил Фессу: семья, в которой раньше не рождалось ни одного мага, не знала о новых потребностях девочки. Мощные спонтанные всплески за считаные дни истощили ресурс, бесконтрольная магия прорвала неокрепшие потоки, пробив неприкосновенные артерии жизненных сил. Одно своевременное посещение источника – и беды бы не случилось.

Фессе повезло дважды. Ей быстро оказали помощь и сохранили жизнь. Девочку ожидало долгое восстановление в городском госпитале. И полная потеря способности колдовать. Невелика плата за сохранённую жизнь. О том, чтобы заказать единственное средство, способное восстановить магию, не шло и речи. Панакея стоила слишком дорого даже для успешного торговца Нижнего Полиса.

Вторую её удачу звали Нор. Ему тогда было лет четырнадцать, и всё своё свободное время он проводил на улицах Нижнего Полиса. Частенько крутился в лавке всяческих бытовых мелочей, быстро найдя общий язык с весельчаком-хозяином, и как-то незаметно записавшись в друзья семьи. Нор брал иногда Ласа на свои вылазки, и он хорошо знал эту простую семью. Ему и самому нравилось проводить с ними время, молча сидя в углу лавки. Нор трепал языком, а он чинил что-нибудь из скупленного подешевле для дальнейшей перепродажи. Взаимовыгодное сотрудничество.

Когда Нор узнал о болезни Фессы, его словно шесская пчела ужалила.

«Маг не должен терять силу, это как обе руки отрезать, да, Лас? Можно же что-то сделать?»

«Лас, дома должен был остаться запас основы для приготовления Панакеи, им лечили Кадма. Феб сам последний этап готовил. Посмотришь в его закромах?»

«Да что там сложного в последней стадии, просто магия и немного травы! Ты разве не можешь сам закончить? Ну хоть попробуй! Рецепт раздобудем в аптеке кира Риаты. Я всё продумал. Я его отвлеку, а ты заглянешь в его книгу. Подумаешь, защита, не в первый раз!»

«Что ещё за серый многолистник? И долго его ждать?»

Лас сам до конца не верил в их удачу, но, видимо, веры Нора хватило на двоих. Получившийся эликсир тайно подлили Фессе в чай. В её случае хватило одного бутылька. Она поправилась быстрее, чем ожидали лекари.

– Нет, – уверенно ответил Лас. – Прорыв – болезнь магов с высоким уровнем. У Энни просто не хватит сил, чтобы его спровоцировать. В её случае нормального питания и здорового образа жизни достаточно, чтобы поддерживать резерв на минимуме даже без источника.

Нор скептически хмыкнул на фразе «нормальное питание» и откровенно засмеялся на «здоровом образе жизни».

Лас, оскорблённый сомнениями друга в своих словах, веско добавил:

– Так в медицинской энциклопедии было написано. У Энни что-то другое. Не обязательно реакция на магию. И Роул ведь отправил её к лекарю.

Нор встал с лавки, недовольно покосился на друга.

– Ну да, а она так и побежала! Я бы на её месте точно не пошёл.

Лас уставился на него.

– Почему?

Нор пожал плечами. Очевидно же!

– Лекарь и от учёбы отстранить может. А она очень похожа на человека, для которого нет других вариантов.

Удар колокола подсказал им, что пора торопиться на занятия.

***

Начало нового урока вывело Энни из задумчивости. Она уже решила, на что потратить освободившиеся полтора часа. Для начала пройдётся немного по территории, приведёт голову в порядок. Потом – в библиотеку. Последняя лекция по большей части осталась для неё совершенно непонятной. Как будто мастер Риасса специально так её читала! Может быть, удастся найти более понятные справочники, потому что то, что она видела в учебнике, никакой дешифровке также не поддавалось.

Если уж она не сильна в практике, то хотя бы теорию выучит. Потому что иначе не видать ей Пустоши. А ей туда нужно… А зачем, собственно?

От неожиданной мысли Энни остановилась и замерла с одной ногой на ступеньке.

«Сила» – она сама так сказала Джине. Какая, к демонам, сила? Что за ответ пришёл ей в голову? Это точно её слова?

Снизу раздались голоса – два человека поднимались по лестнице и о чём-то спорили.

Энни действовала, не задумываясь. В её жизни всё было просто – чувствуешь кого-то очень раздражённым – прячься, пока не сорвались на тебе. Она повернула налево и прошмыгнула в плохо освещённый коридор, вжалась в косяк за дверью.

– Тиен, что это такое я тебя спрашиваю?! Что за крючкотворство?! Что этот ковыряльщик мозгов о себе возомнил? – первый голос принадлежал Риассе и звучал куда более эмоционально, чем на лекции.

– Риа, послушай… – Тиен старался сохранять спокойствие, но Энни чувствовала, как он устал и раздражён. – Это я написал освобождение.

Риасса и не думала переключаться.

– Но по его указанию! Скажешь – нет?!

– Скажу – да, – согласно кивнул Тиен. – Сегодня пришло письмо.

Риасса расхохоталась.

– Свалил на две недели и шлёт письма, ха! Пусть возвращается и сам пишет бумажки в управление образованием, а не подставляет других. Освобождение от физподготовки – это как? У меня есть только «допущен/не допущен» и «зачёт/незачёт», я что в журнале напишу? Если не допущен, то и незачёт, и никакого рейда! А «освобождение» это что такое? Эти бумагомаратели из управления к каждой закорючке придираются!

– Риа, пару недель дело терпит…

– Ты ему потакаешь! Двухнедельный отпуск в начале года сразу для троих преподавателей, когда у нас и так людей не хватает. И я опять веду не свой предмет!

– Иней наш единственный истинный ментал, на нём и его помощниках держится весь приём студентов, – в голосе Тиена послышались ледяные нотки. – К тому же у них важная миссия – проверка целостности магической границы…

– Ха! – презрительно фыркнула Риасса. – Они там охотятся и жрут мясо, я что, не знаю?

Тиен завистливо вздохнул. Он тоже знал. На утреннем письме от Инея отчётливо читались следы от жирных пальцев.

– Иней сдал отчёт за прошлый год и учебные планы по всем курсам до отъезда, – вкрадчиво произнёс он, и Энни почувствовала, как у Риассы разом поубавилось боевого запала. – Когда их ждать от тебя? Все сроки прошли!

– Эти… – Риасса ввернула такие выражения, что даже у Энни, слышавшей немало, зарделись щёки, – из управления образования опять переписали стандарты! Сидят в своём Полисе и делать им нечего!

– Риа! – укоризненно посмотрел на неё Тиен, хотя Энни чувствовала, что он с ней согласен. – Ты педагог!

– Я лучший лучник ордена Пустоши, – гордо ответила Риасса.

– Бывшего ордена.

Новая волна негодования захлестнула её.

– Да, по вине твоего, демоны его сожри, друга! Закрыл границу, лишил всех работы, а потом пришёл со своим предложением – полный соцпакет, оплачиваемый отпуск и уважаемая должность, – голос её изменился, явно передразнивая чужие интонации, – «если вы справлялись с тварями, то неужели вас пугают дети?». На слабо меня взял, пёс драный!

– Риа, – устало отозвался Тиен, – а у тебя сейчас разве не занятие по твоему предмету? Первый курс, физподготовка, я прав?

Риасса небрежно отмахнулась.

– Совместили со старшими курсами. Тем в радость новичков погонять, пока меня нет.

– Риа!! – голос Тиена опасно завибрировал. – Жду отчёт и план по третьему курсу к понедельнику!

Риасса удалилась с гордо поднятой головой. Тиен огляделся и свернул в коридор направо.

Энни ещё долго стояла, вжавшись в дверной косяк, осмысливая услышанное. Значит, её наставник – мастер Иней – в отпуске, это объясняет двухнедельную отсрочку её собственных занятий. И от него же поступило указание освободить её от физподготовки. Зачем только? Кажется, это создаёт только лишние проблемы ей самой в первую очередь. Получить допуск на рейд будет труднее. Да и отношение преподавателя к ней, похоже, испорчено даже без её участия!

У Энни стучало в висках. Опять за неё решают! Ну уж нет! Если она не учится брать под контроль ментальную магию, и с огромной вероятностью не сдаст зачёт по физподготовке, то что она может?

Ответ пришёл сам собой. У неё ведь есть способности и к другому виду магии, верно? Только вот для практики нужно сперва сдать зачёт по безопасности… Энни разозлилась.

Да вся школа колдует и ничего! Вон Лас и Джина такое вчера устроили! Роул ругался, но так ему только повод дай поворчать.

Чем она хуже? Попробовать же можно? Просто чтобы быть уверенной, что когда дело дойдёт на практических занятий, она справится. Энни решительным шагом направилась к выходу из учебного корпуса, а оттуда – в своё общежитие. До неё то и дело долетали обычные звуки школе – что-то падало, ломалось и взрывалось.

***

Энни была одна в гостиной. Пролистала конспект сегодняшней лекции и даже заглянула в раздел учебника с практическими советами. Уж импульс-то она сможет вызвать, наверняка же!

Она достала стеклянный кристалл со слепком лекции мастера Паракса. Сосредоточилась. Перечитала инструкцию ещё раз. Вновь сосредоточилась. Ничего! Ни покалывания в пальцах, ни ощущения лёгкого ветра или тепла. Просто холодное стекло и её напряжённые руки.

Энни стало до слёз обидно. Она пробовала снова и снова, но не происходило ровным счётом ничего. Вот это позор будет на практикуме…

Она не знала, сколько времени просидела так, то злясь от бессилия, то снова пытаясь.

В чувство её привёл шум с улицы – студенты выходили с занятий. Скоро все отправятся в общежитие, в столовую, к источнику…

Ну конечно же! А вдруг у неё просто пустой резерв, поэтому ничего и не выходит?

Не в силах откладывать это важное дело на потом, Энни опрометью помчалась к фонтану.

***

У воинов только что закончилось занятие по ближнему бою без оружия. Нор вышел со стадиона в приподнятом настроении. Он отлично размялся. Где-то позади плёлся Роул, на котором живого места не осталось.

Нор замешкался, раздумывая, что хорошо бы сразу добежать до душа в общежитии, но разговор с Ласом не был окончен – он всё же надеялся подговорить друга заманить Энни к лекарю. Просто чтобы быть спокойным. А может, сперва в лекарский корпус самому наведаться, порасспрашивать?

Прислушался к ощущениям и повернул к фонтану. Ну конечно, куда же ещё мог рыжий отправиться? А там, кстати, и лекари совсем близко.

Нор прибавил шагу и нагнал Ласа уже возле самого источника.

– А ты не лопнешь? – спросил с обычной ухмылкой.

– Не твоё – не жадничай, – насупился в ответ Лас.

Они заметили Энни у чаши фонтана одновременно. Она закатала рукав рубахи и поправила плащ, чтобы не замочить, когда наклонилась к воде и поймала пальцами упругую струю.

Лас буквально почуял неладное. Воздух затрепетал вокруг, у магии изменился запах.

Интуиция Нора включилась ненамного позже, а реакция и того раньше. Они подбежали к Энни одновременно, как раз чтобы успеть подхватить обмякшее тело до того, как девушка перевалилась через парапет в воду.

Нор, не церемонясь, перевернул её лицом вверх – он знал, куда смотреть. На лице Энни застыла счастливая улыбка, а открытые глаза сияли чистым белым светом.

– Прорыв! Лекаря! – закричал Нор, продолжая придерживать Энни на руках. Переносить её в таком состоянии было нельзя. Вокруг поднялась суета. – Лас, они же не успеют, давай ты!

Но Лас не ждал приглашения. Он уже легко провёл пальцем по лбу Энни – лекарский приём, выученный давным-давно – магические потоки и жизненные артерии сделались видимыми, Энни была словно опутана множеством переливающихся нитей. Лас ухватился одной рукой за едва заметную ниточку в районе сердца, а другой соединил плетение, щедро вливая собственную магию. Он сделал то, что хорошо умел – починил. Как разбитую чашку.

Глава 11 Встреча у источника

Мастер Паракс проводил занятие со старшим курсом в лекарском корпусе, но увлёкся и задержал группу. Когда ему сообщили о прорыве у источника, он немедленно отправился на помощь.

Сейчас он вышел из своей личной приёмной, которая включала в себя два кабинета. В первом у широкого окна стоял стол, несколько стульев, шкаф – в основном для бумаг, и даже удобный диванчик. Во втором было всё необходимое для осмотра пациентов: кушетка, которую сейчас занимала мирно спящая Энни, ширма, шкафчики с множеством баночек и непонятных инструментов, маленький столик и раковина.

Лас и Нор ждали в коридоре. Очень напряжённо ждали. Нор сделал попытку разговорить друга, но тот отмалчивался. Оба едва не подпрыгнули, когда дверь с лёгким скрипом приоткрылась. Обоим показалось, что это предсмертный стон.

– Не стоит так переживать, – мягко сказал лекарь, – всё будет хорошо, девушке нужен отдых.

Нор облегчённо кивнул. Лас едва заметно расслабил плечи.

Мастер Паракс внимательнее всмотрелся в лица стоящих перед ним парней.

– Вы, молодой человек, Нор Дэт, первый курс? Помню вас. А вы?

Лас ответил ему удивлённым взглядом, потом сообразил и представился:

– Лас. Тоже Дэт. Мы кузены.

Прозвучало неловко. «Никак не привыкнет, что у него спрашивают имя», – подумал Нор.

– Лас, это вы наложили плетение на сердечную артерию? – поинтересовался мастер Паракс, с нескрываемым любопытством разглядывая огневика.

Лас не знал, куда провалиться от смущения. Мог бы – сгорел и разлетелся пеплом.

– Я, – выдавил из себя он.

– Оно сработало? – влез Нор, замечая, что от друга пользы немного. А так хотелось узнать больше!

Мастер Паракс кивнул, удивлённо подняв старческие брови.

– Сработало, ещё как! Пойдёмте, молодой человек, поможете мне расплетать.

Лекарь посторонился, жестом приглашая Ласа вперёд. Тот обернулся, ища взглядом поддержки у Нора, но получил только ободряющий толчок в спину. Пришлось войти.

Лас заметно нервничал. К чему это всё, он ведь не ошибся? Раз сработало, то ругать его не будут? А вдруг всё-таки что-то не так?

Нор, хотя его и не приглашали, прошмыгнул следом в кабинет, но дальше диванчика в приёмной не пошёл. Только привстал на цыпочки, силясь разглядеть Энни. Заметил он немного – дыхание ровное, но кожа бледнее обычного – хотя куда уж больше!

Мастер Паракс провёл указательным пальцем по лбу Энни, делая видимыми энергетические потоки. Лас переминался с ноги на ногу по правую сторону от лекаря и мгновенно отыскал глазами тот самый, разорванный – тонкая нить была профессионально спаяна, едва заметно пульсировала и сияла белым. Поверх неё переливалась алая лента его собственной магии.

Лас адресовал лекарю сперва вопросительный, а потом испуганный взгляд. Не хочет же он, чтобы Лас полностью взял и расплёл всё? Прямо рядом с только что соединённым разрывом? А вдруг он что-нибудь не то заденет? Ему стало очень страшно. Разве лекарь не может сам?

Мастер Паракс ободряюще улыбнулся.

– Моя стихия – земля, огненная энергия не столь охотно подчиняется мне, – пояснил он, словно подслушав мысли, – я полагаю, безопаснее будет, если Вы, как создатель этого плетения, сами развяжете его. А я проконтролирую.

Лас подчинился. Протянул руку, ухватил пальцами и потянул за небольшую петлю. Всё бы ничего, но дрожь никак не унять! Раньше с ним такого не было. Раньше он людей не чинил…в смысле, не лечил. Лас медленно выдохнул и отвёл взгляд от лица Энни. Нужно успокоиться!

– Вы хорошо чувствуете потоки, – одобрительно кивнул мастер Паракс. – Но, должен признать, мне не знакома эта техника выполнения узлов.

– Это бытовое плетение. Я им разбитую посуду чиню, – рассеянно объяснил Лас. Всё оказалось просто – достаточно представить, что перед тобой не живой человек (особенно – не этот человек), а разбитая чашка, и пальцы сами сделают привычную работу. Он увлёкся и не слышал сдавленный смешок Нора в соседней комнатке.

– Хм… – удивлённо протянул мастер Паракс, наблюдая за тем, как пальцы Ласа ловко расплетают и гасят магию. – В целом весьма нестандартный способ направлять энергию для мага вашей стихии.

Лас закончил с последним узлом и предельно аккуратно убрал руки, чтобы ненароком не спровоцировать спонтанный импульс.

– Мой учитель был магом земли с кровью дриад, я просто повторял за ним, – будничным тоном произнёс он.

Мастер Паракс взмахом руки скрыл тёплое сияние, окутывающее Энни, и жестом пригласил Ласа присоединиться к Нору на диванчике.

– И что с ней будет? – нетерпеливо спросил Нор.

– Полчасика побудет под моим наблюдением, потом отвезём её в палату, – голос лекаря прозвучал рассеянно, он явно думал о чём-то другом. Поднял глаза на Ласа. – Юноша, а вы не желаете поменять специализацию? Переводитесь ко мне в лекарский класс, я сам стану вашим куратором.

Лас моргнул, не зная, что ответить. Хочет ли он? Пожалуй, да…

– Нет, он очень хочет попасть за барьер, – поспешно ответил за друга Нор. Лас нахмурился, но промолчал. Неуверенно кивнул. Позволил мастеру самому решать, с чем он соглашается – с предложением лекаря или со словами друга.

Мастер Паракс неодобрительно покачал головой – такой талант пропадает!

– Возьмите хоть дополнительно лекции и практикумы из лекарского курса, – вздохнул он и направился к шкафу, достал чистую тетрадь, сел за письменный стол.

Они так и остались стоять, не зная, куда себя деть.

– Мастер, – неуверенно обратился Нор, который не мог уйти, не получив ответы на все свои вопросы, – как это вообще случилось с Энни? Она же совсем слабый маг.

– Энни? – рука пожилого человека быстро строчила в открытой тетради. – А фамилия у Энни – Гарет?

– Вы всех студентов наизусть помните? – Нор плюхнулся назад на диванчик, всем видом показывая – он не собирается уходить. Лас неловко присел на самый край, то и дело заглядывая в соседнюю комнату.

Мастер Паракс улыбнулся. Он не стал говорить, что личное дело единственного истинного эмпата во всей школе прочитал весь преподавательский состав, а потом написал коллективную жалобу в управление порядком Верхнего Полиса с просьбой принять соответствующие меры по наказанию следователя Дэррена Согга из управления порядком города Латор.

– Прорыв Энни – лишнее доказательство того, что перед приёмом в школу необходимо проводить медосмотр, о чём я говорю с самого начала! – укоризненно произнёс лекарь, глядя на Нора, и адресуя укор кому-то в своих мыслях. – Такое, к сожалению, хоть и редко, но случается. Судя по состоянию её потоков, дар у девушки проснулся рано, думаю, ещё в детстве. Порой это происходит незаметно, особенно у слабых магов. Колдовство совершается как бы само собой – тут незапертая дверь, там захлопнувшееся окно… Да мало ли случаев, которые легко списать на забывчивость и сквозняк. Магия тратится, резерв не восполняется, особенно если у ребёнка проблемы с питанием, свежим воздухом, нехватка витаминов. В итоге организм перестраивается, и ресурс начинает восполняться через жизненные артерии, забирая по капле и истощая потоки. Так может происходить годами.

– Она просто не выдержала силы источника, – пробормотал Лас, осенённый внезапным пониманием.

Мастер Паракс кивнул.

– Именно. Организм не привык использовать этот ресурс, а жизненные артерии к данному моменту были слишком слабы и не выдержали перегрузки.

– Она сможет колдовать? – спросил Нор, боясь, что уже знает ответ.

– Молодой человек! – лекарь смерил нетерпеливого юношу неодобрительным взглядом. – Спросите лучше, как она сможет с этим жить. Ей нужен курс восстановления, и боюсь, что моя скромная лечебница не в силах обеспечить должный уход.

Нор был уверен, что раз уже спасли, то всё хорошо, и дело лишь в том, потеряет ли Энни способности к магии или нет, но если вопрос стоит иначе… Нор побелел. В вопросах жизни и смерти он однозначно выбирал жизнь, желательно, счастливую. Других вариантов быть не могло.

– Разве городские лечебницы лучше? – совсем тихо спросил Лас. Оба помнили, как дорого обходилось родителям лечение Фессы. И у неё сразу был благоприятный прогноз.

– Сперва дождёмся, когда Энни придёт в себя, понаблюдаем, – смягчившись, произнёс лекарь, но пальцы его легонько постукивали по столешнице, выдавая тревогу и сомнения, – Не всё с ней так просто, эта её ментальная способность… я здесь некомпетентен. В любом случае нужно услышать мнение мастера Инея.

Взгляд лекаря упал на часы над дверью.

– Молодые люди, идите обедать, вы и так опоздали, – миролюбиво, но твёрдо произнёс он. – В приёмной сможете справляться о состоянии больной.

Нор так просто уходить не планировал, как бы лекарь его не выпроваживал. Мало ли что он преподаватель, а Нор – студент! Он собирался засыпать мастера Паракса новой партией вопросов – какое именно лечение? а лекарства? а что если нет? а какие сроки – хоть приблизительно? – и неожиданно обнаружил, что Лас тянет его за рукав. Это было так неожиданно, что Нор вышел из кабинета молча.

– Успокойся. Она не умирает, я сам видел, – сказал Лас. Он-то прекрасно знал, как друг реагирует на любую болезнь. Как будто смерть – его личный враг.

Нор шумно выдохнул.

***

Энни ещё никогда не чувствовала себя такой сильной. Обрывки чужих воспоминаний мелькали перед мысленным взором, легко сменяясь по её воле. Вот она дерётся с мальчишками из соседнего дома, а теперь – чинит крышу вместе с отцом, потом – рынок, на котором пожилой эшид дарит ей горсть ярких жёлтых фруктов, а мама – такая же чёрная и кудрявая – ласково улыбается и напоминает поблагодарить, но Энни не смотрит – она уже бежит по каменной мостовой мимо ряда магазинчиков, потому что, если передаст посылку быстро, ей доплатят ещё один медяк, а вслед звенят колокольчики на дверях – игрушки ветра.

От этого звука Энни приходит в себя, череда жизней разных людей меркнет. Она точно знает, что и кого хочет увидеть.

Перед ней уже знакомый вольер, а снаружи – серый лохматый пёс. Энни обернулась – по дороге из-за деревьев приближался кентавр. Сотер – вспомнила она имя. По небу Энни поняла, что видит начало нового дня, хоть и очень пасмурного.

Лисёнок, глазами которого она смотрела сейчас это воспоминание, не прячется, но и не выходит – он мирно лежит под навесом в дальнем углу вольера. Он чувствует, что слабеет, и силы блестящих камней ему едва хватает. Он доволен, потому что этой ночью почти вырвался из этих сплетённых железных веток, но и раздосадован: если бы не пришёл этот человеческий волк, он был бы уже свободен! Надо снова попробовать другой ночью.

К Энни пришло смутное воспоминание из прошлого сна, когда она была мальчишкой киром. Этот пёс – Рес, домашний оборотень. Сейчас его тяжёлая морда лежит на лапах, зверь как будто дремлет. Лисёнок знает, что это не так. И Энни знает. Он пришёл сюда ночью и обнаружил нос рыжего нарушителя, уже высунувшийся из подкопа по другую сторону его вольера, а также брешь в магическом укреплении, которой совершенно точно раньше не было. У лисёнка до сих пор лапы дрожали от его рычания и воя зверей в соседних клетках. Там другие псы подобострастно воздавали честь своему вожаку.

Кентавр приближается – лисёнок думает о нём, как о смеси человека и оленя, и пёс поднимается на все четыре лапы, оказавшись ростом с небольшую корову. Он легко отталкивается передними лапами от земли и вытягивается в полный рост, перетекая в человеческую форму.

Лисёнок поднимает голову, навострив ушки – и это порождение гнили похоже на него? Да он даже слов сердца не слышит! Но как же легко меняет шкуру… Лисёнку обидно и чуточку завидно. Он тоже смог бы так, если бы был дома и учился. Сестра его матери хотела взять его к себе в ученики, а она сильная заклинательница, лунный ветер Ли-нан-рат дружит с ней. Лисёнок хоть и боялся строгой Ми-ат, но иногда позволял себе мечтать, как вместе они находят золотой ветер, пропавший так много солнц назад, что только деревья помнят, как он играл в их ветвях. Помнят и поют об этом по ночам, и как же хорошо засыпать под их скрипучие голоса… Было. Лисёнок прячет нос в пушистом хвосте.

Воздух постепенно наполняется неприятной влагой. Совсем недобрый ветер порывисто дует, нагоняя тяжёлые тучи.

– Пр-рекр-ращена попытка прор-рва-аться черрез огр-раду, – докладывает Рес в облике крупного сурового мужчины с такими же серыми и жёсткими короткими волосами, как и шерсть в его зверином обличье. Энни приходится делать усилие, чтобы понять его речь – её наблюдателю она неведома.

Сотер кивает. Лисёнок видит, что он осматривает прорытый под вольером ход. Рес снова оборачивается псом и в несколько прыжков оказывается за деревьями дикого парка.

– Добавил ты мне работы, паршивец, – вздыхает Сотер, притаптывая землю копытами. – А у меня ещё собаки некормлены.

Когда Сотер входит в вольер с лопатой в руках, лисёнок весь подбирается. Встаёт на лапы, готовый в любой момент отпрыгнуть. Он слишком хорошо уяснил, что кусок железа на длинной палке – это оружие. Как у сов, которые делают себе такое из костей, обмакивая их в яд.

Кентавр спокойно проходит мимо и вонзает свою грозную палку в землю, забрасывая выкопанный ночью лаз рыхлой землёй. Лисёнок ложится назад, но глаза не закрывает. Мало ли.

Рядом падает тяжёлая капля, за ней другая, и третья бьёт его прямо в лоб, заставив внезапно подскочить и закружиться от испуга.

– Харибда! – ругается Сотер, наспех заканчивая работу.

Он галопом выбегает из вольера и не замечает, что происходит.

Капли падают и падают, навес едва спасает от воды, готовящейся хлынуть сверху. Энни понимает, что он старый и весь прогнил, вероятно, поэтому этот вольер и пустовал раньше.

Огненные лисы не дружат с дождём. Родители загоняют детей глубоко в нору, куда, благодаря сети ходов и магии, не попадает ни капли даже при самом сильном ливне. Для взрослого лиса дождь – досадная неприятность. Для маленького – неприятность чуть большего масштаба. Для потерявшего много сил лисёнка на чужой земле – катастрофа.

Он находит более-менее сухой угол, но и туда просачивается вода по мере того, как дождь усиливается. Капли больно обжигают, заставляя каждый раз вздрагивать. Лисёнок сам не замечает, как меняет шкуру – иногда это происходит случайно и также внезапно проходит. Вода на коже в первые секунды холодная, а потом горячая, разве что одежда, сплетённая из лесных трав, защищает, но и это ненадолго.

Он поджимает босые ноги, стараясь оставить открытыми как можно меньше участков с голой кожей, утыкается лицом в колени. Может быть, обойдётся?

Конечно, он знает, что не выживет здесь. Но думает, что если уж умирать, то тихо засыпая, когда силы растают окончательно. И точно не от воды!

Огромные руки легко поднимают его так внезапно, что он даже не успевает удивиться. Его вытаскивают из-под навеса, и вода льётся беспрепятственно. Он испуганно пищит и дёргается, но тут же прячет лицо в мокрое и тёплое плечо кентавра.

Потом дождь перестёт хлестать, и он оказывается на полу из досок, со всех сторон окружённый стенами из сложенных вместе камней. Почти как их родные дома их деревьев рядом с норами, только небо сквозь крышу не видно.

– Располагайся, сейчас кристаллы тебе принесу, – и хотя ему непонятны слова, голос Сотера звучит приветливо, а если учесть, что здесь сухо, то смерть откладывается. Его это порадовало. Жить интереснее. К тому же он не уверен, что тот, кто умирает на земле людей, может родиться вновь у себя.

Глаза закрываются сами собой. Очень хочется спать – ночная игра в гляделки с человеческим волком даёт о себе знать. Отдохнёт, а потом осмотрится.

Видение рассеивалось, а Энни забыла, как дышать. Вот бы посмотреть на мальчика-лиса в человеческом облике!

«Я хочу знать всё», – подумала она, и перед её мысленным взором возникло видение глазами другого существа.

Он сидел в той же комнате, скрестив ноги, и с любопытством рассматривал спящего прямо на полу рыжего мальчика.

За шесть лет его черты изменились, но не так сильно, чтобы она их не узнала. Вот ты кто, Лас-лис, магик из Пустоши. Как ты выжил на этой стороне?

Лицо облепили мокрые волосы. Энни чувствует раздражение Агенора, убирающего с глаз крупные локоны цвета спелой пшеницы, с прядей капает вода. До нитки вымок и его богато украшенный золотой каймой голубой хитон, а бежевые шаровары из лёгкой льняной ткани насквозь пропитала грязь. Промокшие сандали он бросил тут же рядом.

Агенор – Нор. Как просто решалась загадка! «Нет, – поправила себя Энни, – Агенор из великого дома Элиос, потомок Первых, житель Верхнего Полиса, наглец, выскочка и врун. Как ты заставил дикого лиса служить тебе?»

Агенор слышит, как Сотер приоткрывает дверь, заглядывая в комнату, но не оборачивается сразу. Он сидит совсем близко от пленника. Только что во сне рыжий мальчишка вспыхнул и обернулся лисом – вот это чудо! Агенор одним пальцем осторожно гладит его по голове. Сзади недвусмысленно хмыкает кентавр.

– Он спит, – шепчет Агенор едва слышно.

Янтарные глаза открываются. Он так и замирает с нелепо выставленным пальцем, лисёнок тоже не шевелится.

Агенор медленно опускает руку. Зверёк поднимается на лапы.

Что он сделает? Прыгнет, укусит, убежит, спрячется? С того единственного раза лисёнок больше с ним не говорил, Агенор физически чувствовал, как он отгораживается. Ты словно стучишь в запертую дверь, слышишь, что внутри кто-то есть, но тебе не открывают.

С неудовольствием он отмечает, что его лис еле держится на лапах, а слипшаяся от воды шерсть некрасиво торчит в разные стороны.

Вдруг лисёнок прыгает яркой вспышкой в опрометчиво оставленную приоткрытой дверь, чтобы оказаться в другой комнате. Если эту Сотер использует как сарай, то та вторая – его рабочее место. Агенор бежит вслед за лисом и не сдерживает смешок, когда озадаченный зверёныш путается в ножках высокого длинного стола и прыгает в сторону от огромного шкафа.

Кентавр неодобрительно хмурится, когда рыжая молния скользит к выходу.

Под возмущённый оклик Агенора лисёнок толкает передними лапами входную дверь, но она слишком тяжёлая, чтобы он смог её открыть.

И прежде чем Агенор успевает что-либо сказать, Сотер сам распахивает дверь. С улицы веет холодом и сыростью, резким порывом ветра внутрь бросает россыпь дождевых капель.

Лисёнок с писком подаётся назад, но врезается в конские ноги и обмякает где-то под животом кентавра.

– Некуда тебе там идти, уймись, рыжий. На территории поместья – стражи-псы, вокруг – забор, – вздыхает Сотер. Он аккуратно переступает копытами, пятится назад. Лисёнок на полу тяжело вздыхает и остаётся на месте. Агенор прислушивается всё это время, и до него будто доноситься издалека эхо его желания. Уснуть навеки прямо сейчас.

Агенор хватается за смятение зверька, как за нить. Тянет это чувство на себя, как будто клубок раскручивает. Сердце стучит так, словно вот-вот пробьёт грудь. Вспышка воспоминания, и Агенор видит со стороны, как он поднимает копьё. Правая рука ощущает приятную тяжесть и гладкость древка, а мышцы едва не воспроизводят замах. «Нет! – останавливает он себя. – Я безоружен. Это не охота!»

Недоумение, слабый интерес и… равнодушие. Сил что-то чувствовать у лиса не так много. И странное для Агенора ощущение: не голод и не жажда, но очень похоже.

Он трёт глаза руками, возвращая себе способность думать и чувствовать, как человек.

– Сотер, а он с тобой говорит? – спрашивает неуверенно.

– Каким образом, кир? – бурчит кентавр, вновь вернувшийся к своим мешочкам.

Агенор мнётся, подбирая слова.

– Как будто читаешь мысли, но не как книгу. Мне кажется, и он меня слышит. Как считаешь, так бывает?

– Всякое бывает, кир, – уклончиво отвечает Сотер, снимая со стены пучок засушенных цветов. – Мой народ верит, что двое связываются долгом крови, если по вине одного пролилась хоть капля. А ты много ему задолжал.

Агенор краем глаза наблюдает за лисом, который, кажется, думает, что на него не смотрят. Он крадётся к брошенной тут же у входа сумке и суёт любопытный нос внутрь. Агенор подхватывает своё имущество. Лис клацает зубами и урчит-рычит как будто с досадой.

Агенор достаёт из сумки небольшой жёлтый фрукт, размером с половину ладони.

– Ты за этим? – хитро щурится он и опускается на корточки. Лисёнок обнаруживает перед собой открытую ладонь с такой желанной едой. Агенор уверен: сейчас он возьмёт ифис у него с руки.

Лисёнок фыркает и пятится. Агенор чувствует, что он злится.

– Ешь, ты же голодный! – подбадривает он лиса. – Хочешь, я принесу ещё? У нас три дерева с ифисами рядом с источником.

Звук, который издаёт лисёнок, напомнил Агенору закипающий чайник. Рычит? Он еле успевает отдёрнуть ладонь от хоть и маленьких, но острых зубов.

– Эй! Ты что, решил захватить его в бою? – ухмыляется, ничуть не напугавшись.

Сотер грозно разворачивается в их сторону всем корпусом.

– Кир, отойди от него, – в голосе Сотера появляются столь непривычные для него стальные нотки. Но Агенору всё ни по чём.

– Подожди, – отмахивается он от кентавра и добавляет, заметив хмуро сдвинутые брови, – пожалуйста, мастер. Я договорюсь с ним, вот увидишь.

– Прокусит руку – пойдёшь к Фебу.

Мастер Феб – личный маг его отца и семейный лекарь, конечно, поможет, но и родителям доложит. Агенор небрежно кивает, всё его внимание уже сосредоточено на ощетинившемся лисёнке. С сожалением отмечает, как потускнела огненная шерсть – уже не сияет так ярко и не искрится. Он как мог задаёт вопрос – что не так? – и вздрагивает, ошеломлённый обрушившимся на него гневом вперемешку с обидой.

Агенор отступает на полшага, чувствуя, как щёки его заливает краска. Не так часто ему становится по-настоящему стыдно. Он задумчиво смотрит на ифис, всё ещё зажатый в ладони. Медленно нагибается, глядя лису в настороженные глаза, и кладёт фрукт перед ним на пол. Зверёк не шевелится. Агенор поднимается и молча выходит под дождь. Он бежит к источнику за свежими ифисами.

Ошарашенный своим открытием, Агенор не замечает ни дождя, ни того, что бежит без обуви. Лис не просто ему ответил, он ответил так разумно и понятно… как человек. «Ты уже забрал мою свободу, охотник. Зачем тебе моя гордость?»

Лежачих не бьют, а проигравших не унижают. Агенор и сам бы взбеленился, если бы, например, проиграв партию кайши брату, он бы ещё и насмешки слушал после этого! А предложение есть с рук для лиса было сродни издевательству. Вот уж чего у зверей нет, так это понятия чести!

Значит, лесной оборотень не такой уж и зверь. Нет смысла его приручать и дрессировать, давить силой и ломать. Зато с ним можно подружиться!

Агенор вдруг спохватывается, что ему некуда будет складывать ифисы. Бежать за корзиной далеко. Он стягивает хитон, завязывает его наподобие мешка и складывает фрукты внутрь. Мама ругаться будет, что опять испачкался. Ну да пятном меньше, пятном больше…

Агенор уже собирается уходить, когда ему в голову приходит ещё одна мысль. Его лису не хватает магии. А ифисы – деревья, растущие только вблизи источников. Магия необходима им для жизни так же, как и тварям из Пустоши. Удивительное свойство этого растения – собирать в плодах часть энергии, поэтому маги особенно ценят эти фрукты.

Но зачем носить магию к лису, если можно принести его самого сюда?

С этой мыслью он мокрым ураганом врывается к Сотеру.

– Его нужно отнести к источнику! – с порога кричит Агенор, счастливый и гордый своим открытием.

Кентавр неодобрительно глядит на лужу, растекающуюся под ногами мальчика и на комья грязи, застрявшие у него между пальцами.

– Это был бы лучший вариант, – соглашается Сотер, неодобрительно глядя на его перепачканные ноги. – Но мой брат категорически против твари на территории дома, стражи не дадут мне унести его дальше псарни.

Агенор тут же прикинул: ни один пёс не нападёт на него в их доме. И мастер Ксанф так удачно уехал с отцом на несколько дней! Он оставляет ифисы и собирается уходить, когда кентавр спрашивает:

– Агенор, как Кадм? Давно его не видно.

Он лишь пожимает плечами. Брат и так нечасто заходит в эту часть поместья.

– Опять болеет. Вчера жаловался на жар, Феб прописал ему микстуры. Простыл, наверное.

Он уходит, поглощённый новой идеей. Удача определённо на его стороне – ночью дождь прекращается.

Прокрасться к сараю вечером не составляет труда. Агенор предварительно заглядывает в домик кентавров – ключ от сарая висит на крючке у входа, взять его – секундное дело, пока Сотер занят на кухне. И бежать дальше!

Собаки тихо поскуливают, приветствуя его, но Агенору не до них. Он отпирает сарай, пробегает первую комнату, входит во вторую, где Сотер оставил лиса. Света не зажигает, чтобы случайно не привлечь внимание. На мгновение пугается, не находя пленника: а что, если лис всё-таки нашёл способ улизнуть? Но тогда собаки подняли бы вой. Агенор поднимает глаза, и со шкафа на него блестят жёлтые глаза. Вот ты где! Лис не то сердито, не то приветливо (Агенору очень нравится верить в последнее) машет хвостом, и в лицо летят хлопья пыли. Пригашенная шерсть вспыхивает и освещает комнату. Агенор чихает, а потом сердито шикает:

– Тс, не так ярко, вдруг заметят?!

Радуется, что ифисы явно пошли лисёнку на пользу.

Лис никак не реагирует на его слова, а Агенор вдруг осознаёт, что совершенно не знает, как отнести зверька к источнику. Если бы он хоть ифисы прихватил с собой, то мог бы выманить его сверху… «Нет, – останавливает сам себя, – не думай о нём, как о звере». Приманка – это нечестный приём. Но со шкафа-то его как достать? Допустим, лис забрался наверх по ящикам у стены, у Сотера тут целый склад. Но Агенор сильно сомневается, что шаткая конструкция выдержит и его вес, поэтому вариант подобраться поближе и схватить тоже отметается. К тому же это тоже как-то… недостойно. Придётся договариваться.

– Иди сюда, – Агенор манит лисёнка жестом, надеясь, что если он не поймёт слова, то уж взмах руки-то сможет истолковать, – я отведу тебя к магии. Там растут ифисы.

Лисёнок слушает, навострив уши, но не двигается.

«Или не понял, или не верит». Агенор напрягает все силы, обращаясь к лису тем безмолвным способом, который сам до конца не понимает. Охотники бы его обсмеяли, если бы он сказал, что применяет уроки ментального взаимодействия, чтобы договориться с тварью, а не охотиться на неё. Он мысленно тянет лиса за собой. Представляет их фонтан, сияющую голубую воду и раскидистые деревья вокруг.

Лисёнок заинтересованно фыркает.

Агенор думает о собаках, бродящих по территории дома. Лисёнок щетинится.

Агенор представляет, как псы послушно ложатся у его ног и машут хвостами. Лисёнок прыгает на один ящик ниже и замирает.

Вдохновлённый Агенор снова думает о магии. Он понятия не имеет, как ощущают её существа, наделённые волшебной силой, но, наверно, как что-то приятное? В его сознание вторгается образ кентавра, каким-то образом неразрывно связанный с оленями. Что за глупость?!

Агенор отрицательно качает головой.

– Только ты и я. Идём же!

Лис в несколько прыжков оказывается на полу. Агенор облегчённо утирает пот со лба. Голова слегка плывёт от усталости, но он доволен. Вспомнилось, как перед охотой Ксанф заставил его неделю заниматься с магом-менталом, чтобы быть готовым к встрече с тварями и противостоять их атакам. Те занятия давались ему с трудом, но наука пригодилась не только в Пустоши. Всё же прав отец, в учении есть польза.

Известно, что все твари обладают ментальными способностями – насылают видения, страхи, заставляют бояться так, что сердце останавливается. Охотник должен уметь закрывать свой разум и держать себя в руках. Глядя в любопытные глаза лиса, Агенор думает: а может ли у них просто быть такой… язык?

Лисёнок предупредительно клацает зубами, когда мальчик протягивает к нему руки. Агенор смеётся и поднимает ладони вверх:

– Уговорил, иди сам.

Лис следует за ним на расстоянии нескольких шагов. Как Агенор и предполагал, далеко уйти им не дают. Лисёнок сперва настороженно принюхивается, потом шерсть на загривке встаёт дыбом, отмечая присутствие псов. Агенор готовится воплотить в жизнь самую сомнительную часть плана. Он присматривается – из темноты выходят четыре… нет, пять овчарок. Поджарые, резвые – отличные охранники.

Реса среди них нет. Повезло.

Лисёнок подходит ближе к Агенору, и он успокаивающе кладёт ладонь ему на голову. Тёплая шёрстка приятно скользит под пальцами, когда зверёк припадает к земле. Агенор замечает его неодобрительный настороженный взгляд и ободряюще улыбается.

Собаки рычат, медленно приближаясь. Пока они только предупреждают. Нор поднимает открытую ладонь. Псы замедляются, но не останавливаются. С каждым новым шагом круг вокруг мальчика и лиса смыкается плотнее.

На Агенора они и не смотрят.

– Стоять, – уверенно приказывает он, но удостаивается лишь беглого взгляда в свою сторону. Ксанф оставил очень чёткие указания насчёт лисёнка. Агенор догадывается, что у собак есть и личная неприязнь – запах твари им не нравится.

– Назад, – в голосе Агенора добавляется металла. Двое из пяти неуверенно замирают.

Мальчик чувствует, как лис у его ноги мелко дрожит, низко наклонив голову и приготовившись к прыжку. С его шкуры то и дело срывается сноп сердитых искорок.

Агенор неприятно удивлён тем, как повели себя собаки. Они ведь и правда бросятся на лиса и не послушают его! Выход только один.

– Прости, – небрежно говорит он лису и одним движением подхватывает зверя под грудь, легко поднимая с земли и закидывая себе на плечо. К его облегчению лисёнок понимает и не протестует. – Можешь потом меня покусать.

Псы удивлённо скулят. Ну не нападать же на хозяина!

– Прочь, – командует Агенор, и на этот раз они слушаются.

А будь с ними Рес – непременно пошёл бы с докладом хоть к тому же Сотеру. Шуму было бы!

Лисёнок уважительно тыкается носом ему в ухо. Агенор чувствует, что это именно знак признания. «Ты лучше, чем эти звери», – переводит он нахлынувшие на него смешанные чувства. Мол, ты мне не друг, но спасибо.

– Обращайся.

На руках с лисом он спешит к источнику, пока страж-оборотень действительно не явился.

Агенор чувствует, как сердце лисёнка бьётся сильнее – он чует магию ещё до того, как фонтан появляется в поле зрения. С размытой дождём тропы он переходит на чистую дорожку из плитки, ведущую прямо к источнику. Фонари с магическим огнём зажигаются, когда он проходит мимо.

Лисёнок крутится, упирается лапами и делает всё, чтобы нести на руках его стало крайне неудобно. Агенор прекрасно понимает его нетерпение, но всё равно ругается сквозь зубы, пытаясь приструнить – псы могут вернуться в любой момент.

Наконец, впереди показываются огромные мраморные статуи на высоких тумбах и фонтан, который они окружают. Струи воды, сплетаясь в причудливый узор, бьют высоко вверх, и миллионы сияющих радужных брызг оседают вокруг. Вода стекает вниз и наполняет небольшой пруд, сплошь покрытый белыми кувшинками.

Не в силах больше удерживать ёрзающего и стекающего с рук лиса, Агенор ослабляет хватку, и зверёк легко прыгает вниз. Кажется, что последние метры он не бежит – летит, с разбегу перепрыгивает высокий парапет и, подняв тучу брызг, бухается в воду.

Агенор вдруг пугается: не утонет ли? Всё-таки чаша довольно глубокая. Да ещё и вода, простого дождя-то вон как испугался… Но видимо, такое количество силы даже воду делает для лиса неопасной.

Довольно урча, лис высовывает голову, трясёт ушами и сам того не замечая, меняет шкуру. Воды мальчику почти по самый подбородок, он блаженно прикрывает глаза и ложится на спину, позволяя мягкому свечению обволакивать себя.

Агенор хмыкает, сам наклоняется и зачерпывает ладонью голубое сияние – сильная кровь позволяла видеть такое явное проявление магии.

Он не торопится – вся ночь впереди, пусть его лис берёт столько, сколько нужно. Сам садится на изящную скамейку под одним из ифисов – отец специально поставил её для мамы, она любит здесь читать. Удобное место – отсюда и мальчика-лиса видно (так и лежит в кувшинках, неужели спит?), и статуи. Их Агенор знает до последней щербинки на белом мраморе, но каждый раз всё равно любуется.

Шесть фигур, шестеро Первых. Говорят, миров множество, и люди с кентаврами и дриадами пришли сюда издалека – не то бежали от войны, не то от голода или болезней. Кентавры не пожелали жить вместе и ушли своим путём. Они договорятся позже. А маленький измождённый народ остался на незнакомой земле один. Им не повезло – они пришли зимой. Их пища заканчивалась, а новую добывать было трудно. Скорее всего, они бы не выжили, но их правители оказались мудры и удачливы.

Четыре брата и две сестры нашли Золотой Источник. Легенды до сих пор спорят, что это было – озеро, река или просто ручей – главное не это. Они нашли чистую магию, которая приняла Первых и всех людей, благословила на жизнь в новом мире. Как особый знак правители получили дары, которые неизменно из века в век передаются в крови их потомков.

Имя старшего брата носит великий дом Агис, потомки которого видят ночью, как днём, потому что от того, кто облечён верховной властью, нельзя скрыть ничего. Последний император был из этого дома, но, увы, не оставил детей с сильной кровью. Род прервался, уступив власть Совету Шести. Дом Агис вошёл в него, как покровитель законников.

Великий дом Элиос, покровительствует учению и не опаляется пламенем, потому что огонь знания не обжигает их.

Великий дом Сэй – военачальники, его детей не убить копьём.

Великий дом Клио не отравить ядом, их дети – лучшие врачеватели и покровители всех лекарей.

Потомки великого дома Дирит прекраснее всех, и мало кто устоит перед их обаянием. Их сфера влияния: удовольствия и искусства.

Детей великого дома Дитос не топит вода – они лучшие кораблестроители, путешественники и покровители иных ремёсел.

Легенда нравится Агенору ровно до того момента, пока он не вспоминает, что одному из детей дома Элиос однажды предстоит занять место руководителя управления образованием. Место архонта в Совете Шести тоже мало привлекает его. Какое счастье, что есть Кадм, он и усидчивее, и учится лучше, хоть и младше.

Туман заволакивает зрение Энни. Она понимает, что что-то тянет её вперёд, она больше не смотрит глазами Агенора. Она всё ещё там, у источника, засыпает прямо в воде. Уставшая, но сытая от магии в крови.

– Ясной луны, – лёгкий ветер шелестит в листьях, рождая слова приветствия, и игриво дует в лицо, обращаясь по имени. – Ла-ас.

«Ла» – как яркий солнечный отблеск на траве, пробившийся через плотную крону деревьев, «ас» – как ветер, уносящий прочь призрачный звук шагов любимого существа. Лисёнку нравится его имя. Его ему дала мама. Мама…

– И тихой ночи, – откликается он, открывая глаза. Бояться нечего – тот, кто знает его язык, не причинит ему вреда. – Где ты?

Он переворачивается на живот и плывёт назад к фонтану, забирается на парапет по каменным ступеням. Голубое свечение воды на его глазах сменяется сиянием солнца, садящегося за горизонт. Удивительное зрелище в середине ночи – золотой цвет. Мальчик оборачивается, но своего охотника не видит. Человеческих волков тоже.

– В мой сон они не придут, не бойся, – мелодичный переливающийся голос. Смеющийся голос.

Ла-ас поднимает глаза и видит на верхушке фонтана рысь. Шерсть кошки светится, а в глазах плещется столько солнца, что не видно зрачков.

– Ты мне снишься? – спрашивает Ла-ас, наблюдая, как рысь прыгает вниз, превращаясь в сову, делает несколько взмахов крыльями, потом змеёй скользит по воде, ныряет, садится на ступени рядом с ним выдрой, а на парапет прыгает лисом, а после человеком свешивает одну ногу на траву, а другую опускает в воду. Черты его лица как будто ускользают от взгляда, а потом обретают его собственные – худое лицо, тонкий нос, чуть выступающие скулы, всклокоченные волосы по плечи.

– Нет, – говорит мальчишка напротив так похожий на его собственную человеческую шкуру, только в глазах всё то же солнце, – это ты мне снишься. Сон мой.

Ла-ас принюхивается, наклонившись к незнакомцу так близко, что теряет равновесие и скатывается в воду с громким «плюх!». Если это и сон, то весьма натуральный, и человеческая шкура в нём такая же неудобная, как и в жизни.

Золотоглазая версия его самого смеётся сверху. Вернувшись в привычное обличье, Ла-ас выплывает на нижнюю ступеньку, покрытую водой. Шерсть намокла, а с ушей капает, но его это сейчас не волнует.

Он почтительно склоняет голову.

– Ил-тэн-си? – обращается к старшему над всем лесным народом и вожаку всех ветров. Золотой ветер с солнца.

Мальчик напротив довольно кивает.

– Поиграем? – спрашивает Ил-тэн-си, в прыжке оборачиваясь лисом и пробегая по воде мимо затаившего дыхание лисёнка. Ла-ас восхищённо наблюдает, как его лапы только для вида касаются поверхности воды. Невозможно! Но что может быть невозможно для старшего?

Сияющая молния обдаёт его брызгами, забирается на верх фонтана и оттуда прыгает вниз, в следующую секунду оказавшись на ступеньку выше заворожённого лисёнка.

– Прости, я забыл, что ты не ветер и так не умеешь. Я так давно никого не видел! Всё время сплю, – с тоской произносит Ил-тэн-си, вновь обернувшись человеком, – мне нравится эта шкура, а тебе?

Лисёнок молчит, не в силах разобраться с той бурей чувств, которая захлёстывает его. Он не помнит, сколько он точно провёл времени на земле людей, но вдруг остро и пронзительно осознаёт одиночество. Все свои далеко, его язык никто не слышит – разве что охотник Агенор, но он же убийца! Сама эта земля враждебна ему и хочет убить, отбирает силы без остатка. С первого дня он то боится, то ждёт смерти и каждое мгновение помнит, что она придёт. А умирать здесь страшно. И воспоминания, от которых ещё можно отделаться, когда не спишь, но стоит закрыть глаза… И мама. А когда он просыпается, на него снова смотрит его охотник. И смеётся.

Ла-ас не замечает, когда старший ветер превращается в большого лиса и огромным тёплым клубком сворачивается вокруг него.

– Тшш, я с тобой, я не брошу, – шепчет он ему в сердце, и Ла-асу становится тепло и спокойно.

Золотоглазый мягко сияет, превращаясь в человека и увлекая за собой. Ла-ас обнаруживает, что крепко обнимает старшего, неосознанно сжимая в руках его рубашку, сплетённую из тончайших невянущих травинок – точь-в-точь как у него. Щёки мокрые. Ла-ас слизывает каплю, стекающую вниз, и удивился, обнаруживая, что она солёная. Ил-тэн-си дует ему в лицо.

– Верь мне, – его тёплая сияющая ладонь ложится на грудь Ла-аса, – боль уйдёт, я обещаю.

Ему и правда становится легче – словно всю тяжесть мира сняли с плеч. А вместе с тем возвращается способность трезво мыслить.

– Откуда ты здесь? Ты бросил нас! Не приходил так давно, что многие уже и не верят, что ты когда-то был! – последние слова Ла-ас кричит, утопив Ил-тэн-си в своей детской обиде, глубокой, как подземные реки.

– Но ты-то веришь? – золотоглазый мальчик хитро глядит на Ла-аса.

– Тётя говорит, что ты был и есть. Она не ошибается. Но она не знает, почему ты не приходишь, когда взрослые поют для тебя. Она сама поёт!

Мальчик напротив показательно простонал:

– О, грозная Ми-ат, я слышу её голос сквозь сон, – он усмехается и доверительно шепчет, – знаешь, даже я её боюсь.

Ла-ас тоже боится Ми-ат, но эта насмешка – последняя капля.

– Ты бросил нас и ушёл к людям?! Ты молчишь столько цветений, ты… ты…

Он пытается укусить старшего, но с этим человеческим ртом ужасно неудобно. Ил-тэн-си без труда сдерживает его неумелый напор, легко толкает в воду, снова залившись своим ярким сияющим смехом.

– Успокойся, храбрый маленький лис, – он дожидается, когда Ла-ас вынырнет, и легко вытаскивает его на парапет, сажает рядом с собой. – Ты говоришь, о чём не знаешь. Это моя давняя ссора с вашими вожаками.

– Тебя нет с нами! – Ла-ас упрямо мотает головой, обдав старшего брызгами.

Ил-тэн-си пожимает плечами.

– Я не уходил к людям. Я всегда рядом, а что молчу – сами виноваты. Мои силы тают, я вынужден их беречь. Но вы не слышите меня.

Ла-ас сердито сопит, золотоглазый не торопит его. Наконец, он спрашивает:

– Ты поможешь мне вернуться домой?

Ил-тэн-си ласково треплет его по мокрой макушке.

– Давай я расскажу тебе историю о том, как всё было?

Ла-асу не нравится, что старший не отвечает прямо на вопрос. Сказки сохранили память не только о силе и доброте золотого ветра, но и о его хитрости.

– Я знаю, как всё было, – бурчит он. – Я не хочу историй, я хочу домой.

– И как же? – интересуется Ил-тэн-си, полностью проигнорировав всё остальное.

– Люди напали на нас и истребили весь род куниц, а когда лесной народ испугался и поставил преграду, ты ушёл. А мог помочь!

– Чушь, – фырчит Ил-тэн-си, и Ла-ас чувствует, как он сердится, – я не уходил, но я был против преград. А когда сказал об этом, совы попытались поймать меня и удержать в неволе. Тебе бы такое понравилось?

Ла-ас совершенно точно знает, что неволя ему не нравится.

– Ветры должны дуть свободно по всему миру, так было с начала времён, – горячо и убеждённо произносит Ил-тэн-си. – Тогда и лесной народ будет процветать. А вы поставили преграду на моём пути, заперли на клочке земли, как… как люди тебя в клетке! Я задыхаюсь без свободы, мои силы уходят. Остаётся только спать.

– Мы защищаем себя, – говорит Ла-ас уже не так уверенно.

Мальчик с золотыми глазами хохочет, запрокинув голову, и отвечает, заглянув Ла-асу прямо в душу:

– И что, помогло оно тебе?

Лисёнок обиженно отмалчивается.

– Я пытался договориться ещё несколько раз. Умолял убрать преграду и отпустить меня. Но вы не услышали, даже когда ваши силы начали гаснуть вместе со мной. Преграда ослабла, люди свободно проходят, а земля озлобилась. Мне больно видеть, во что превращается мой мир, но пока я заперт, я бессилен.

– Но сейчас-то ты по эту сторону.

Ил-тэн-си сияет ярче на этих словах.

– О, а это моя большая удача. Я пришёл вместе с тобой. Ки-сэ позвала меня, и я услышал.

Сердце мальчика бьётся чаще.

– Мама? Ты мог спасти её!

Но золотоглазый печально смотрит на него.

– Не мог. Я не всесилен, особенно сейчас. Смерть от руки человека была написана в знаках её жизни, я это ясно прочёл. Но я не отдал её им, ты же видел? Мы договорились, я взял её жизнь как плату.

Ла-ас боится дышать. Договор с ветром – как в сказках!

– Она попросила проклятье для человека и защиту для тебя, – продолжает Ил-тэн-си, не без гордости наблюдая за восхищением мальчика.

Восторг на его лице сменяется недоумением.

– И как же ты защитил меня?

Ил-тэн-си вспыхивает от гордости.

– Я пошёл с тобой, теперь ты не один по эту сторону преграды.

Ла-ас обдумывает услышанное.

– Ты мог бы сделать так, чтобы я ушёл от охотника и остался дома, – осторожно замечает он, наблюдая за реакцией ветра.

Золотоглазый не спорит, согласно кивает.

– Мог, конечно. Но, видишь ли, мне очень нужно было побывать по эту сторону преграды. Своими глазами увидеть, что произошло здесь и как изменился мир.

Ла-ас не верит своим ушам.

– Люди иногда уводят с собой вольных стражей, шёл бы с ними! – в сердце мальчика отчётливо звенит обида и злость.

– Ну что ты, волки и львы слишком быстро умирают на этой стороне, а я ещё планирую вернуться.

Ла-ас меняет шкуру, прыгает на землю и бежит вокруг фонтана.

– Куда ты? – ветер дует лисёнку в спину, неприятно взъерошив шерсть.

– Обманщик! – огрызается Ла-ас, отворачиваясь от нового порыва. От назойливого ветра скрыться некуда, поэтому в итоге он просто ложится на землю и прячет мордочку в хвост.

Ветер кружится вокруг невесомым потоком, дотрагивается до головы и спины лиса, но тот лишь раздражённо дёргает ушами.

– Знаешь, что это за место? – спрашивает Ил-тэн-си, змеёй скользя по траве. – Знаешь, почему тебе так плохо по эту сторону преграды, а свободно дышится только здесь?

Ла-ас не знает, и любопытство берёт вверх. Он приоткрывает один глаз.

– Когда лесной народ воздвиг свою преграду, мой дом остался на вашей стороне, а люди стали отрезаны от магии. Но только вы забыли, что из моего озера текут подземные ручьи, а они впадают в реки, а реки бьют ключами. Крохи магии разносятся по всей земле. Людям тоже нужна сила, они научились использовать источники. По эту сторону я могу свободно находиться только здесь.

Ла-ас открывает второй глаз.

– Ты сам подарил людям нашу магию в начале их времён, – сердито напоминает он.

Сова бесшумно вспархивает на ближайшее дерево ке-тат, жёлтые плоды которого сегодня приносил его охотник.

– Я хотел, чтобы мы подружились, – в сердце Ил-тэн-си целое море печали, – и дело не только в людях. По эту сторону преграды остались и лисы, и рыси, и совы. Не все покинули дом и ушли жить к остальным. Я надеялся узнать, что с ними стало.

Ла-ас высовывает нос из хвоста, чтобы обнаружить, что выдра сидит напротив и пристально смотрит на него.

– Я всё продумал, маленький лис. Тебе придётся дослушать меня. Если мы и вернёмся домой, то вместе. А мы вернёмся и заставим вожаков убрать преграду и отпустить меня на свободу. Смотри!

Фонтан и все окрестности вокруг заполняет мерцание тысяч и тысяч огоньков. Ла-ас присматривается – крохотные бабочки кружатся вокруг них, одна даже села ему на нос.

– Лесной народ умирает, маленький брат, – с грустью произнёс Ил-тэн-си, – ваши души почти не рождаются вновь в мире, где гаснет магия. Я могу только забирать их к себе и охранять. Немногим находится место в жизни.

Сияние вновь окутывает его, и он принимает человеческую форму. Золотоглазый мальчик протягивает лису ладонь, зажатую в кулак, и открывает ладонь, показывая ещё одного мотылька.

– Мама? – лисёнок узнаёт её по теплу, затопившему всё в груди.

– Она снова будет жить в мире, полном магии.

Ла-ас поднимается на лапы и тянется вверх, превращаясь в человека. Янтарные глаза встречаются с золотыми.

– Что я должен сделать?

Глава 12 Тот, кто показывает сны

Вечер группа провела в общей гостиной, даже Роул присоединился. Всем было тревожно и неуютно.

Нор несколько раз пересказал всё произошедшее, ответил на тонну взволнованных вопросов от Джины и несколько от Роула. Лас в разговор не вмешивался, отделавшись парой неопределённых фраз, когда Джина пыталась расспросить его подробнее о том плетении, которым он остановил прорыв. Он сидел на любимом подоконнике, уткнувшись в книгу и так плотно сжав губы, что они побелели. За час Лас не перелистнул ни одной страницы.

Роул с удивлением обнаружил, что переживает совершенно искреннее. Энни была самой младшей из них – хоть и вела себя взрослее некоторых. У него невольно появилось желание оберегать её, как младшую сестру. Роул ведь говорил ей сходить к лекарю, почему не пошла? Нет, и ничего она не взрослая, ребёнок, как есть. Наверняка испугалась или надумала себе чего-то. В следующий раз, не приведи Первые, чтобы он был, если у него возникнет хоть малейшее подозрение, что кто-то в группе нездоров, лично отведёт лечиться! Никудышный из него командир вышел…

«Нор бы справился куда лучше», – промелькнула завистливая мыслишка и так и засела в голове.

Нор был лучше него во всём. С первого дня нашёл общий язык со всеми, стал душой компании, учёба не давалась ему с трудом, преподаватели его отмечали, на стадионе у него отличные результаты. И даже сегодня в нужный момент он оказался рядом с Энни! Вот как он это делает?

Как бы Нор ни был ему неприятен, Роул не мог закрывать глаза на его несомненные достоинства. Почему же тогда на собеседовании командиром назначили его, а не блондина?

Когда события дня как тема для разговора окончательно себя исчерпала, повисло тягостное молчание. Нор сдался первым. Дёрнул Ласа:

– Разомнёмся?

Тот отрицательно качнул головой.

– Давай со мной, – Роул сперва сказал, а потом осознал, что это был его собственный голос. – Покажешь ещё раз тот приём с тренировки?

Удивление на долю секунды застыло на лице Нора – вот уж от кого не ожидал! – потом сменилось приветливой улыбкой.

– А пошли! Двигаешься ты паршиво. И вес при ударе неправильно распределяешь.

Роул сделал над собой усилие, чтобы не огрызнуться в ответ, и ещё одно, чтобы признать – Нор прав, чтоб его демоны сожрали.

Джина проводила их подозрительным взглядом и потеснила Ласа на подоконнике, просунув кудрявую голову между ним и книгой, чтобы проследить, как парни заходят на стадион.

– Ой ли не болен он? – спросила с неподдельной заботой.

– Нор здоров, он вообще никогда не болеет, – отозвался Лас, не вполне понимая, что не так.

Джина звонко тряхнула монисто.

– Хэй-эй, я про командира. Больно подозрительно добр, ей и не орёт, как баран зарезанный…

– Зарезанный баран уже не может орать, он мёртв, – педантично поправил Лас, Джина снисходительно на него посмотрела. Ну какой же зануда этот книжник! Хотя маг, конечно, превосходный.

На раскрытую книгу Ласу плюхнулось отстёгнутое монисто, Лас автоматически прикрылся щитом, заметив опасный блеск так близко от себя.

– Ай! – вскрикнула Джина, которую по ощущению больно щёлкнуло по носу чужой магией. – Ой ли ты такой дёрганый? Есть предложение, славный! Хэй же ты мне в амулеты парочку интересных заклинаний вплетаешь, нэй же и себе нервишки успокаиваешь, ей?

Лас убрал щит и не без интереса покосился на фальшивые монетки. Теоретически привязать плетения к ним было несложно, но таким ему раньше заниматься не приходилось.

– Зачем тебе столько? – спросил, уже приглядываясь ближе к парочке пустых бляшек с подходящим для огненной магии рисунком.

– Хэй, драгоценный, да разве хрупкая независимая девушка в наше не обременённое принципами время может позволить себе ходить без защиты?

Лас мысленно уже решил поставленную задачу, и пальцы сами завязали начальный узел.

– Я попробую что-нибудь несложное, – решил он.

Критерий успеха был прост – если плетение не развязалось само и выброса магии не произошло, с большой долей вероятности всё получилось.

– Вот, – Лас протянул заинтригованной Джине монисто, – проверь, здесь простой световик.

Джина прикоснулась к монетке, импульсом выпуская яркий огненный шарик. Световик рассерженной пчелой пронёсся по комнате и бесследно скрылся где-то за окном.

Весьма довольный собой Лас проводил его взглядом и нетерпеливо выхватил у Джины монисто.

– Тебе лучше вплетать сюда магию без управления, – сообщил он, в то время как в руках уже сиял с десяток волшебных ниточек.

– Ой ли любые твои магические фантазии, золотой, – согласно кивнула Джина, благоговейно отходя на шаг назад, дабы не мешать вдохновению мастера. Когда ещё такая удача подвернётся, что ей забесплатно наполнят амулеты!

***

Мастер Паракс проверил пульс, состояние разрыва, прислушался к ровному дыханию больной и не обнаружил ничего, что могло свидетельствовать о критическом состоянии.

Энни просто спала, не реагируя на голоса, физические прикосновения и капельницу.

Лекарь предпринял очередную попытку разбудить её плетением, но вновь натолкнулся на преграду, развеявшую его магию так легко, словно чья-то рука просто смахнула чары. К более сильным средствам мастер прибегать не решился.

***

Энни наблюдала, как сова с золотыми глазами взмахом крыльев сгустила сияющий туман над водой фонтана, формируя из него причудливые узоры, показавшиеся ей смутно знакомыми. Да это же…

– Это называется карта, их придумали люди. У них просто ужасная память, совсем не могут запомнить, где что находится в мире, поэтому рисуют, – объясняет Ил-тэн-си лисёнку, вновь расположившемуся на парапете фонтана и недоверчиво разглядывающего его творение. Змея ныряет в воду и высовывает плоскую голову там, где Энни предполагает Верхний Полис, – ты здесь.

Длинное изящное тело скользит по линии, видимо, обозначающей дорогу, и останавливается в другой точке.

– А здесь наша земля. Это очень далеко. Понимаешь?

Лисёнок не понимает, но молчит. Разве это далеко, когда тут расстояние с его хвост!

– Даже если ты сможешь выбраться из этого дома, ты не дойдёшь сам, не зная дороги, без источников, к которым тебя так просто не подпустят. Я думаю, тебе из города-то не выйти. У людей тут есть одна игра… – Ил-тэн-си рысью расхаживал по воде вокруг своей карты, – они ловят вольных стражей и колдовством заставляют их драться друг с другом и с людьми. Если в тебе узнают жителя с той стороны преграды, ты пропал. И я вместе с тобой.

Ла-ас прижимает уши, выражая крайнюю степень недоверия. Глупость какая, зачем им драться на глазах у людей?

– Ты-то откуда всё это знаешь? – подозрительно спрашивает он.

Выдра проплывает сквозь карту, заставляя её исчезнуть.

– Много откуда. Я вижу и слышу всё, что происходит в других источниках. Раньше много летал среди людей, я хорошо их изучил. А ещё я много спал последнее время и путешествовал сонными тропами. Чего только не узнаешь во снах!

Лисёнок всё ещё не до конца верит старшему.

– Мир изменился, а твои знания старые.

Ил-тэн-си вихрем взлетает из фонтана, окатив Ла-аса брызгами, и весело опускается на землю – уже человеком.

– Я знаю главное – как менять шкуру и говорить словами. А ты? – весело спрашивает он, довольный своей выходкой.

Лисёнок его радости не разделяет.

– А мне пока не нужно.

– Значит, не умеешь, – подводит итог золотоглазый, – жаль, сейчас бы пригодилось. Ну ничего, я помогу, и ты быстро всему научишься.

Он протягивает руку, помогая Ла-асу слезть с парапета. Человеческие ноги не слушаются, он путается и в итоге просто скатывается вниз, завалившись набок.

– Во сне легко менять шкуру, – отзывается Ла-ас снизу, не спеша вставать.

Ил-тэн-си опускается на колени и критически его оглядывает.

– Когда мы поговорим, я опять усну, – произносит он, – но с моей помощью ты быстро всё это освоишь. Придётся многому учиться: носить человеческую шкуру, говорить их словами, носить их одежду, есть их пищу, жить среди людей.

Ла-ас не может скрыть отвращения.

– И как это поможет вернуться домой?

– Этого я не знаю, – весело отзывается Ил-тэн-си, и яркие отблески пляшут вокруг него, откликаясь на радость, – но это поможет тебе здесь выжить. Понимать их. Будешь внимательно смотреть. Узнаешь дорогу на нашу землю и вернёшься. Там позовёшь меня, я проснусь, и мы вместе поговорим с вожаками. Покажем им всё, что узнали здесь. Как этой земле плохо. Как люди за столько солнц, что вы от них прятались, забыли, что по ту сторону есть не только звери, но и разумные жители. Я думаю, тогда все смогут договориться.

Ла-ас смотрит на старшего исподлобья и очень сомневается в его разумности. Подарить людям магию было верхом глупости, а уж договариваться с ними – просто безумие, сродни тому, что находит порой на вольных стражей весной.

– Это как-то очень… – Ла-ас борется с желанием сказать «глупо», но ограничивается очевидным, – долго.

Ил-тэн-си неожиданно сердится.

– Ты хоть представляешь, как много цветений жду я? – он показательно складывает на груди руки.

– Нет, не представляю, – огрызается Ла-ас, повторяя его жест, – мне столько не прожить.

– Выживи хотя бы сейчас, ладно? Всего-то вернуться домой, а там я проснусь и помогу!

Ла-ас упрямо сопит. Спорить со старшим бесполезно, деваться от него всё равно некуда. Но как же обидно, по его вине он тут!

– Нет, я не виноват, – Ил-тэн-си свободно читает его чувства, – быть узником написано в знаках твоей жизни.

Ла-ас оживляется.

– А там написано, как скоро я буду дома?

Ил-тэн-си неопределённо разводит руками.

– Больше я ничего не вижу. Твоя жизнь переплетается с жизнью твоего охотника. А людские пути мне неведомы.

Ла-ас рычит, но в человеческой шкуре звук получается неправильным и смешным. Он расстраивается ещё больше.

– Я не хочу с ним переплетаться! – Ла-ас не замечает, что выкрикивает последние слова. Ил-тэн-си морщится, когда его сердце проникается обидой и горечью маленького лиса. Даже его золотой магии не хватает, чтобы полностью избавить его от них.

– Выбора нет. Вас связала кровь Ки-сэ, ритуал охоты не разорвать, пока один из вас не убьёт другого, или ты его не простишь. Таково проклятие.

– Тогда я выжду и убью его! – Ла-ас для убедительности клацает зубами, но в человеческой шкуре опять получилось не очень.

– … и не вернёшься домой, – усмехается Ил-тэн-си, но как-то не очень весело.

– Вернусь, потом убью, – Ла-ас не готов так легко сдаваться.

Ил-тэн-си одобрительно кивает. Этот разговор ему больше нравился.

– Старший? – зовёт Ла-ас после небольшого молчания. – Мой охотник говорит словами сердца. Очень неумело, но это они. Это из-за проклятия? Я больше никого не слышу здесь.

Золотоглазый, казалось, очень радуется этой новости.

– А это ваша связь, маленький брат. В ней всё – его охота, твоя цель и капля лисьей крови в его жилах. Вас свела жизнь, а я немного подтолкнул. Видишь, так должно быть!

Ла-асу от этого заявления легче не становится.

– Откуда в нём наша кровь? – это его ужасно злит. Прекрасно жилось и без такого сомнительного родства!

Ил-тэн-си его реакция забавляет.

– Лесной народ и люди успели пожить рядом, кровь смешивалась. У людей есть семьи, которые до сих пор бережно хранят эту связь, хоть и не помнят, откуда она у них взялась. Твой охотник из этих людей.

Ла-ас не находит что ответить. Золотоглазый принюхивается.

– Тебе пора, маленький лис. Иди просыпайся. Твой охотник ждёт тебя.

Мальчик поднимает на него испуганные глаза.

– И что мне делать? – спрашивает он, едва не утопив старшего в своём испуге.

Ил-тэн-си оборачивается золотым вихрем и ободряюще ерошит его шёрстку.

– Поговори с ним на его языке, назови своё имя. У людей так принято.

«Издевается», – думает Ла-ас, просыпаясь и выплывая из кувшинок в фонтане. Первым делом оглядывается, не видно ли псов.

***

Роул открыл дверь в свою гостиную и тут же натолкнулся на три пары вопросительных и встревоженных глаз. Cегодня он сам отправился после занятий в лекарский корпус узнать о состоянии Энни после того, как группа вместе отмыла окна на первом этаже главного корпуса. Вопреки опасениям Роула, обошлось без магии и происшествий. Отсутствие Энни давило на всех, и задора на дурь не оставалось. Джина только заикнулась о том, что у неё тут припрятана чудесная тучка, но резкое «НЕТ!», произнесённое на три голоса, возымело эффект, и больше эшида вопрос не поднимала, вполне ловко орудуя обрывком старой простыни.

– Ещё не приходила в себя, – сухо сообщил Роул, усаживаясь на своё место за общим столом. Один пустой стул в стороне притягивал к себе взгляд.

– Ой ли больше суток прошло, – заметила Джина, глядя туда же.

– Что будет с группой? – задал Нор мучивший его вопрос. Вчера он уже спрашивал Роула, но командир конкретного ответа не знал. Его и самого это волновало, пообещал выяснить.

– Официально вопрос я пока не поднимал, расспросил старшие курсы, – сообщил Роул, перейдя на деловой тон. – Четыре человека мало для того, чтобы нас выпустили на рейд, но состав групп периодически меняется. Если Энни исключат, нас укомплектуют одним или двумя студентами из других команд, не прошедших отбор. Если ещё несколько человек не получат допуск, остальных раскидают по другим группам для рейдов.

Ответом ему стало задумчивое молчание. Надеясь немного разрядить напряжённую обстановку, Роул добавил:

– Стабильные группы формируются только ко второму курсу, подвижки сейчас – это нормально.

Нор скривился. Чтобы попасть за барьер как можно быстрее им нужен полный состав. «Если Энни исключат…» – эхом отдалось в голове. Как будто у неё есть шанс не просто продолжить учёбу, а успеть подготовиться к рейду! Или всё-таки есть? Что же она никак не очнётся?!

– Хэй-нэй, лишь бы с Эн всё в порядке было, мне к тварям не к спеху, – задумчиво отозвалась Джина.

Лас кивнул, соглашаясь с эшидой. Нора посетило неприятное чувство, что он в меньшинстве. Глядя на них, Роул подумал, что и сам бы не хотел в другую группу, да и барьер подождёт, вместе с наградой за удачные вылазки. Эти хоть и балбесы, но всё же свои. Кроме того, Нор оказался хорошим учителем.

– Разомнёмся? – предложил командир первым.

Нор задержался у выхода в коридор, как бы невзначай бросив взгляд на часы.

– Джина, а ты никуда не собираешься? Может, проводить?

Эшида напряглась, но быстро взяла себя в руки, лучезарно улыбнулась:

– Ой ли, соколик, куда мне спешить?

***

Энни открыла глаза – один из кристаллов на её тумбочке слабо засветился, фиксируя присутствие сознания и передавая сигнал парному амулету в кабинет дежурного.

Пробуждение далось ей трудно, словно мраморная плита навалилась. Энни надеялась, что плита всё же была не надгробная. Мысли походили на вязкую субстанцию, а слабость накатывала такая, что едва удалось приподнять голову, чтобы снова уронить её на жёсткую больничную подушку.

Жить и бодрствовать оказалось неимоверно трудно. Она лучше ещё поспит… Сознание легко скользнуло в сон, словно кто-то увёл за руку из мира яви.

К удивлению заглянувшего к ней дежурного кристалл не горел, а больная мирно и ровно дышала во сне. Он на всякий случай проверил и остальные показатели, особое внимание уделив заряду камней, блокирующих любые проявления обычной магии со стороны пациента, чтобы избежать спонтанных всплесков. Всё было в порядке.

Дежурный сделал соответствующую запись в журнале и ушёл.

***

Золотое сияние заполнило всё вокруг, но совершенно не слепило.

– Стой, не убегай, – попросил позади уже знакомый голос, от которого солнечные зайчики сами пускались в пляс. Энни обернулась, но никого не увидела.

Свечение меркло и принимало очертания знакомого источника в школе. Яркий вихрь закружился вокруг неё, дурашливо разметал волосы.

Вокруг неё. Энни перевела взгляд на свои руки. Прикоснулась к гранитному парапету и набрала в ладони воды из фонтана. Так странно было обнаружить во сне… себя.

– Где ты? – позвала она, пробуя голос. Сейчас он у неё совершенно точно был.

Справа золотое мерцание сложилось в человеческую фигуру. Сперва оно стало похожим на её сопроводителя Иэта, потом на неё саму, в итоге приняло вид одного рыжего огневика. Сердце у Энни ёкнуло, но она только нахмурилась.

– Ты не он, – твёрдо произнесла она, глядя в золотые глаза, – прекрати.

Золотой вихрь вздохнул, задумчиво покружился вокруг источника и слева от Энни, небрежно прислонившись к парапету, сел… мастер Тиен с глазами, полными золота.

– У тебя в голове не так много людей, которых тебе было бы приятно видеть, – сообщил он. – Но этот тебя хотя бы не пугает.

Золотоглазый широко и совершенно по-мальчишески улыбнулся. На лице мастера эта улыбка выглядела неуместно.

В его присутствии её захлестнуло теплом, наполняющим силой.

Энни улыбнулась своей призрачной улыбкой, отмечая, что ей почему-то ни капельки не страшно. Золотоглазый внимательнее всмотрелся в неё и преобразился ещё раз, превратившись в того десятилетнего рыжего мальчишку, которым он был в её последнем сне.

Энни кивнула – так было даже привычно.

– Я рад, что ты пришла и не убегаешь, – произнёс золотоглазый мальчуган, – я так давно зову хоть кого-нибудь!

– Я видела тебя во сне только что, – Энни поймала себя на чувстве, что испытывает непреодолимую приязнь к этому существу.

– Это я показал тебе сны. Какая удача, что мы рядом с моим домом! Я давно зову хоть кого-нибудь, но то попаду не в то время, то люди не хотят меня слышать. А тех, кто слышит сердцем и мыслями так мало среди вас! Тут есть один маг рядом, но он даже в сон меня не пускает. Иней. Вы, наверно, знакомы.

– Пока нет, – нахмурилась Энни, которая со своим куратором пока не встретилась.

Ей стало немного обидно. Она-то думала, что видит всё по своему желанию!

Он весело рассмеялся, пустив по воде целую стайку бликов.

– Просто наши желания совпали, – ответил, словно прочитал её сердце и мысли. – Что думаешь об этой истории?

Энни не знала, что ответить, удивлённо разглядывала его. Находиться рядом было так хорошо, словно греешься на солнце после холодов.

– Это прошлое, – осторожно сказала она.

Золотоглазый небрежно отмахнулся от неё.

– Время – тоже ветер, а ветер дует, где хочет. Для нас это неважно.

– Людям ничего не известно про вас. Мне так точно, – отчего-то захотелось извиниться за своё невежество. – И про… тех, других.

Мальчик уверенно кивнул.

– Лесной народ, мои младшие братья. Они хорошо спрятались.

– Они… – Энни замялась, испугавшись, что сейчас скажет грубость.

– Твари, – закончил за неё Ил-тэн-си. – Магики. Называй как хочешь. Среди них есть звери, которые охраняют границы. На них люди порой охотятся. А есть шесть… уже пять семей.

– Лисы?

– Лисы, совы, рыси, змеи, выдры. Когда люди пришли в мой мир, мне понравилась человеческая шкура, и я научил своих превращаться. Здорово же вышло! Я думал, все подружатся, будут играть вместе…

– Лучше бы им прятаться и дальше, – наконец, сформулировала своё мнение Энни. – Кажется, мы не готовы к такой дружбе.

Ил-тэн-си скривился.

– Мы! – сердито выдохнул он, взлетая разгневанным вихрем. – Как будто ты человек! Ты себя вообще видела?! Ты наша!

Энни смотрелась в зеркало неоднократно и ничего нечеловеческого у себя не замечала.

Перед ней вновь стоял золотоглазый мальчуган и смешно принюхивался, вытянув чуть курносый нос. А потом он поменялся – стал старше, выше. Энни невольно отпрянула – слишком уж близко он подошёл, но золотоглазый поймал её лицо своими руками, силой притянул к себе, прижимаясь лбом так, что Энни не видела ничего, кроме его сияющих глаз. Секунда, и она свободна.

– Как странно смешивается кровь в людях. У тебя зрение рыси и сердце лисицы, а упрямство, как у совы.

Он ухмыльнулся – какое непривычное выражение на этом обычно сдержанном лице!

Энни била мелкая дрожь, но пошевелиться было выше её сил. Он что, заколдовал её? Как она может не быть человеком, если мама была обычной женщиной, а отец… она его не знала.

– По эту сторону нашей преграды – барьер, как люди его зовут – осталось много оборотней из лесного народа, – он вновь ответил на её мысль, и Энни вдруг поняла, как люди ощущают себя в присутствии ментального мага. Почему, правда, большинство боятся, если общаться становится так легко?

Золотоглазый в облике Ласа продолжал:

– Судя по тому, что я вижу в тебе, кровь смешалась, иногда она просыпается вместе с ментальным даром, таких людей я могу находить во снах, потому что вы совсем немного, но мои. А жаль, что у тебя нет второй шкуры!

От последних слов в голове у Энни прояснилось, и она смогла собраться с мыслями.

– Маги-оборотни из сказок, – озвучила она свою догадку, глядя ему в лицо, – это воспоминания о вас. Люди так детей пугают.

Ил-тэн-си просиял. Он протянул руку, прикоснувшись к её сердцу, чувствуя, что оно вот-вот пробьёт грудную клетку. Ил-тэн-си помрачнел.

– Тебе тоже плохо в мире, где магия не может литься свободно, – его указательный палец вычертил сложный знак на сердце. Энни ощутила мгновенную боль, похожую на укол, потом – тепло. Как будто занозу вытащили.

– Спасибо, – пробормотала Энни, чувствуя невероятное облегчение.

Золотоглазый ласково погладил её по голове, однако в голосе его по-прежнему была печаль.

– Этого мало, но когда проснёшься, твоя рана не будет досаждать. Тебе нужно прийти в мой дом к золотому озеру. Там я смогу больше.

– В Пустошь? – язык едва слушался Энни, странные чары как будто снова завладели ею. Усталость навалилась так внезапно, что ноги стали ватными, а колени подкосились. Кто бы мог подумать, что во сне может так хотеться спать.

Он поддержал её за плечи и помог опуститься на землю. Обнял, прижимая к себе, и прошептал в самое ухо.

– Там за Пустошью – лес, а на его опушке – моё озеро. Приведи туда моего лиса, ладно? С ним случилась какая-то беда, я не могу увидеть, и заговорить с ним тоже не могу. Я заперт, как в клетке человеческими чарами. Напомни ему про наш договор.

Энни с трудом разлепила глаза.

– Я знаю слишком мало. Мне нужно… посмотреть… ещё…

Его пальцы ласково, почти нежно коснулись её щеки, вырисовывая узор. Энни хотела спросить, что это, но сил уже не было.

– Потом, – твёрдо произнёс он. – Слишком много для одного сна, тебе нужен отдых. Увидишь всё, что захочешь, но подожди пару дней, иначе сожжёшь себя. А сейчас – просто спи без снов и видений.

Лёгкий выдох ей в лицо, и она полностью растворилась в этом волшебном свете. И как же приятно было осознавать себя его частью.

Глава 13 Пробуждение

– Ой ли, рыжик, читать за едой – прямой дорожкой на кладбище уйти, – сообщила Джина после того, как Лас перевернул очередную страницу труда кира Дитоса.

Без Энни пространства за столом стало больше, чем он и воспользовался за обедом – так и для тарелки, и для книги место нашлось. И в разговорах можно не участвовать.

Он уже несколько раз пробегал глазами абзац, который беспокоил его всё сильнее.

«…я обретал в нём собственное тело, и волю, и голос. Он хотел говорить со мной – ужас завладел всем моим существом. Я убежал, скрылся в другом сновидении, силясь проснуться, и не в состоянии это сделать. С превеликим трудом меня разбудили через сутки…».

Энни не просыпалась уже третий день. По крайней мере, утром, когда он заходил в лекарский корпус перед занятиями, она ещё спала.

– Это как? – спросил Нор.

– Хэй ну как же, ей ли задумаешься, подавишься, ой ли за книгой судорог предсмертных не увидят, – мрачно пояснила Джина.

– Или ещё хуже! – подхватил Нор, которому тоже было не очень весело. – Пятно посадишь, библиотекарь заметит…

Лас укоризненно оглядел обоих поверх страниц:

– Я обновил плетение сохранности. Даже если я на неё компот специально вылью – ничего не будет, – педантично отозвался он, впрочем, без особого желания продолжать беседу. – Через три столика тоже читают.

Нор вытянул шею и обнаружил, что Лас прав. Там читали газету. Вслух и с выражением под общее хихиканье. Судя по скабрёзному выражению чтеца – пресса была жёлтая, завуалировано обсуждающая самые скандальные подробности аристократической жизни. Где они её только достали?

Нор бы и сам не отказался узнать вести из большого мира, даже такого рода.

Лас перелистнул несколько страниц вперёд. Кир Дитос как раз был представлен принцу Нектосу, будущему императору, который со всем вниманием отнёсся к рассказу подростка-эмпата, велел определить его на учёбу в Верхнем Полисе и распорядился выделить гостевые покои во дворце. Принц явно не собирался терять такой ценный кадр.

«Когда солнце зашло за горизонт, осветив последним лучом погрузившуюся во тьму землю, в дверь мою постучал слуга, лично присланный Его Высочеством, единственным и последним прямым потомком дома Агис, носителем императорской крови старшего из Первых, в дальнейшем моим лучшим другом и самым близким человеком в этом мире, полном страданий и непонимания…»

Лас пропустил три абзаца. Если кир Дитос и при жизни был так велеречив, то впору было сочувствовать императору.

«В моих руках оказалась простая деревянная коробочка, внутри которой я обнаружил фибулу, богато украшенную изумрудами и бриллиантами и изготовленную лучшими магами-ювелирами императорского дома. Но главная ценность сего дара была для меня в знаке дружбы наследного принца, а также в поистине удивительном свойстве…»

– Лас! Как насчёт небольшого фейерверка? – голос Нора отвлёк его на самом интересном месте. Кажется, он наткнулся на описание какого-то артефакта, возможно, изготовленного по индивидуальному заказу.

«…в поистине удивительном свойстве, которое проявлялось, стоило мне надеть фибулу и обратить на неё простейший импульс…»

– Эй, слышишь? Я пройдусь по этому ряду до раздачи, а ты у входа, чтобы никого не задеть…

«...чувства окружающих меня людей мгновенно скрывались от моего внутреннего взора, и благословенная тишина…»

А это интересно! Амулет, блокирующий восприятие для эмпата?

– Джина, поможешь? Я тоже хочу в ту газету заглянуть. Читать так всем вместе!

– Нэй-нэй, милый, что мне за интерес за ту бумазейку? – хитро прищурилась эшида.

– Ты мне газету, я тебе – свою котлету с ужина? – мгновенно подстроился Нор.

– И печенье!

– Это грабёж! – притворно округлил глаза Нор.

– Эй-ей, соколик, до грабежа мы ещё не сторговались. Добавь ещё компот, хэй ли нэй?

– Котлета, компот и больше ни крошки.

– Ой ли я сил потрачу больше и уйду в убыток! А добавить сверху за риск?

Нор откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки. Джина, конечно, не продешевит, но и он так легко не уступит.

– А не намекнуть ли Керту, что сердце твоё уже свободно?

Джина сердито надула губы.

– Матх, Нор, шантаж так не идёт твоим глазам, ясным как два сапфира в серьгах невинной девы!

Он усмехнулся.

– Компот и печенье – моя конечная цена!

Джина вздохнула так, словно воры унесли её последнюю нижнюю юбку.

– Чтоб тебе приснилась та свинья, потроха которой идут на котлеты, – проворчала она и уже деловито озвучила план, – зайдёшь с правого ряда, споткнёшься, мне пару секунд хватит, если рыжик ещё немного подколдует и лишние глаза отведёт.

Нор решительно поднялся.

«…я обрёл такой желанный отдых, какого не знал всю свою жизнь с самого рождения. Так я получил возможность учиться, чему и отдал все душевные порывы…»

– Лас!

Он сердито захлопнул книгу и щёлкнул пальцами. Незаметная искорка сформировалась у ближайшего к двери окна и разлетелась мельчайшей пылью. Студенты за столиками поближе заозирались, услышав треск.

Бах! Под потолком распустился цветок, и лепестки его яркими вспышками опали на кафель. Бах! Яркая птица пролетела вдоль окон. Бах! Огненный водопадик полился между рядами, являя восхищённым взорам плещущуюся в ненастоящей воде ненастоящую рыбу.

Кто-то зааплодировал.

– Ого, – уважительно произнёс сосед Роула, огневик на курс старше, – огонь и иллюзии учатся комбинировать на третьем году обучения. Это кто тут такой одарённый?

Роул догадывался, но озвучивать не стал. Критически оглядел потолок и стены на предмет копоти, но работа была аккуратной и следов не оставила.

Фейерверк погас. Кто-то разочарованно вздохнул, осознав, что продолжения не будет. Притихший обеденный зал загудел. Третий столик справа не сразу заметил, что газета пропала.

Лас молча убрал книгу в сумку и вышел из зала, пока Нор ещё что-нибудь не придумал. Сперва снова зайдёт к лекарям, может, удастся поговорить с мастером Параксом. Сейчас, когда уроки закончились, больше шансов его застать в больнице. А потом и в библиотеку можно наведаться, узнать подробнее про эти амулеты.

***

Дежурный в лекарском корпусе, погружённый в заполнение каких-то бумаг, неодобрительно посмотрел на Ласа и ответил ему ровно то же, что и утром. Ходят сюда по несколько раз в день, то этот рыжий, то командир. Эшида забегала, зубы ему заговаривала, что ж они всё не договорятся между собой?

Недовольный бубнёж дежурного Лас пропустил мимо ушей. Развернулся и прямиком направился к кабинету мастера Паракса. Где ещё искать лекаря, он не представлял, так что попробует дождаться здесь.

Ласа не успокоили стабильные сводки об относительно нормальном состоянии Энни. Она не просыпалась. Возможно, он не придавал бы этому такое значение, если бы Энни не была ментальным магом. Тело-то её здесь, но сознание?

Лас чувствовал, что больше не может просто ждать. В силах ли он помочь? Вряд ли. Но хоть поговорит с лекарем.

Как оказалось, сидеть и ждать в коридоре он тоже не мог. Как и стоять у двери кабинета. Ходить по коридору и обратно его тоже не устроило. Наконец, решился и, прихватив кем-то оставленную на вешалке белую мантию, отправился к палатам. Номер он подсмотрел в записях дежурного ещё несколько дней назад.

Палата у Энни была двухместная, но занимала её она одна. Простая обстановка – окно в центре комнаты, две кровати у каждой стены, две тумбочки.

Лас прикрыл за собой дверь и замер на пороге. От знакомого запаха сладости и терпкости потеплело в груди, от вида неподвижно лежащей Энни сердце тронул неприятный холодок. Было здесь ещё что-то… Взгляд его задержался на тумбочке с кристаллами. Вот она – нежно-голубая стекляшка, блокирующая магию. Действие направлено на Энни, но находиться рядом неприятно. Впрочем, с ним всегда так – присутствие любого артефакта подобного рода вызывает физический дискомфорт. В иной ситуации Лас бы ушёл. Сейчас же он собрался с духом и сделал шаг, два, три. Дал себе пару секунд, чтобы привыкнуть к усилившемуся головокружению. Чувство, похожее на то, когда организму перестаёт хватать воздуха. Отметил, что кристалл слабый и вряд ли причинит ему вред. На обратном пути зайдёт к источнику, восполнить потерю магии, благо он тут совсем близко.

– Энни, – тихо позвал Лас и собственный голос прозвучал в тишине так неловко, – просыпайся, слышишь?

Он опустился рядом с ней на край кровати, всмотрелся в бледное лицо, на котором застыло спокойное и как будто сосредоточенное выражение.

Лас дотронулся до её ладони, отметил, какая она прохладная. Под белой кожей просвечивали голубые жилки. Он крепко взял её руку в свою, позволил собственному теплу согреть кожу – он мог бы призвать магию, но побоялся. Нахмурился, когда длинный рукав больничной рубашки сполз, обнажив желтоватые следы на запястье. Энни казалась ему такой хрупкой, как у кого-то могла подняться рука её обидеть?

Повинуясь интуитивному порыву, он снова позвал её, на этот раз – мысленно. Лас не учился ментальной магии, но как-то с Нором этот трюк работал. Это, конечно, другое, но всё же, если подумать, в первый день их учёбы, когда друг неосмотрительно привлёк внимание к кинжалу с фамильным клеймом («Нор, ты болван», – в который раз прокомментировал про себя ту ситуацию Лас), он ясно ощутил, что Энни хотела вмешаться и отступила, потому что услышала его просьбу. Ему показалось на миг, что в тот момент между ними возникло какое-то взаимопонимание, как будто даже диалог. Ласу очень хотелось надеяться, что и сейчас она его услышит.

Ответа не было.

– Молодой человек, эта палата закрыта для посещений, – раздался позади мягкий старческий голос с лёгкой укоризненной интонацией.

Лас, погружённый в свои мысли, даже не заметил, как вошёл мастер Паракс. Он поднялся, почтительно склонив голову, собираясь извиниться. Лекарь опередил его, добавив с тёплой улыбкой:

– Но против вашего общества я возражать не стану. Удачно, что вы пришли сейчас! Проведёте осмотр вместе со мной, мне интересно узнать ваше мнение об одном любопытном явлении.

Лас ничем не выдал удивления, хотя в жизни не слышал столько уважительных слов в свой адрес. Ему казалась странной сама мысль, что опытный целитель желает знать его мнение, а он даже не студент-лекарь.

Мастер Паракс подошёл ближе, провёл ладонью над несколькими кристаллами разных цветов – Ласу они ни о чём не говорили, но, видимо, лекарь снимал показания о состоянии больной. Удовлетворённо кивнув своим мыслям, он произнёс:

– Молодой человек, могу я попросить Вас открыть потоки Энни? Взгляните на место разрыва.

Лас и сам был не против. Переливающиеся нити вокруг Энни сделались видимыми. Он поискал глазами истончённую артерию. И не нашёл. А когда понял, в чём дело, маска невозмутимости разом слетела с него. Брови непроизвольно поползли вверх. Он проверил себя ещё раз. Покосился на лекаря, кивнувшего ему с доброй улыбкой, подтверждая, что Лас не ошибся.

– Но это невозможно, – сказал он. – На полное исцеление разрыва уходят годы. Я читал.

Мастер Паракс развёл руками.

– То же сказали мои коллеги. Но тем не менее я не могу даже точно определить повреждённое место.

Сияющая белая нить струилась уверенным плотным потоком и была заметно больше той, которую Лас соединял у фонтана.

– Как Вы её вылечили?

– Никак, молодой человек. Это не моя заслуга. Я могу предполагать только чудо.

Всё ещё не веря до конца, Лас не мог оторваться от созерцания текущей энергии. На секунду ему показалось, что он даже заметил золотистый отблеск на белом фоне, но, должно быть, глаза его подводили.

– Если она здорова, то почему не приходит в себя?

***

Нор вышел из столовой и поспешил подняться в общежитие, чтобы спокойно просмотреть газету в комнате. Не стоило светить приобретённым трофеем на глазах у всех.

Первым делом Нор открыл некрологи. Фамилии Элиос в них не нашёл, и это его успокоило. Потом проверил дату выпуска, оказалось, газета была отпечатана неделю назад. Отлично, неделю назад мама была жива. О том, что могло случиться за это время или происходить прямо сейчас, Нор старался не думать. Лишь бы Панакея не потеряла свой эффект, ненадолго облегчающий симптомы болезни, как это было с Кадмом. Но Кадм был болезненным десятилетним ребёнком, а мама – взрослая сильная женщина. Нору же нужно просто немного времени и удачи. С ней, впрочем, не так всё гладко.

Он бегло пролистал остальные страницы, но ничего интересного для себя среди бесконечных рассказов о приёмах, помолвках и сплетен о чужих любовницах не нашёл. Все эти имена были знакомы с детства, но не значили ничего. Усмехнулся, натолкнувшись на заметку о том, что продолжаются поиски таинственно исчезнувшего наследника одного из великих домов. Награду за достоверные сведения о его местонахождении хотелось получить многим, поэтому и слухов плодилось немерено.

Особенно ему понравилось упоминание трёх трупов, в которых опознали Агенора из дома Элиос, но семья, увы, не подтвердила сходство. Также приводились рассказы очевидцев, регулярно видевших его в разных уголках страны. Среди предполагаемых мест пребывания наследника озвучивалась парочка борделей, несколько постоялых дворов и замок одного знатного господина, удалившегося от суеты Верхнего Полиса в фамильное имение. Журналист увлечённо врал про тайную помолвку вышеупомянутого наследника и дочери сего господина. Журналиста не смутил даже тот факт, что знатной кире было за сорок. На этом известии Нор осенил себя защитным знаком от плохой удачи и засунул газету на общую полку с учебниками в гостиной.

Дверь распахнулась, и вошёл Роул, едва не за шкирку тащивший за собой Джину.

– Хэй-эй, здоровяк, рыжик колданул, а спрос с меня? Ой ли кто-то пострадал? – верещала эшида, оскорблённо надувшись.

Роул встретился взглядом с Нором.

– Где Лас? – сурово спросил он.

Нор пожал плечами:

– У источника, в библиотеке, у лекарей… где угодно.

Джина закатила глаза.

– Ой ли, Нор, твой Лас уже тропинку вокруг лечебницы протоптал и гнездо на клёне свил. Спорим на котлету с ужина, рыжик и сейчас там?

Так бездарно проигрывать котлету Нор не собирался и предпочёл поверить Джине на слово – в конце концов, у неё в той стороне занятия в теплицах, она там чаще ходит. А Лас действительно где-то пропадает последние дни.

– И я сейчас схожу, – решил Роул, – хочу поговорить с мастером, от дежурного ничего не добиться.

Джина, забежавшая в комнату девушек, отозвалась из-за неплотно прикрытой двери:

– Ей-ей, я сейчас Эн вещи соберу, вдруг она проснулась, а у неё там даже исподнего нет?

Нор расхохотался. Роул, собрав остатки терпения, прикрыл глаза и медленно выдохнул.

– Вот бы это была у Энни сейчас самая большая проблема, – пробормотал командир, обменявшись понимающими взглядами с Нором.

Джина попыталась деловито впихнуть ему свёрток, но Роул отмахнулся от неё, представив, как идёт с женским бельём через всю школу и сдаёт его дежурному, который наверняка ещё и проверить решит, что там.

– Идёмте все вместе, – решил проблему Нор. – Я тоже хочу услышать, что мастер Паракс скажет. Из Ласа и пары слов не вытянуть.

***

– Она не потеряет способность к магии. И сможет дальше учиться! – глаза Ласа радостно горели.

– И отправится в Золотую Академию, – прервал его восторги мастер Паракс. – В Рубеже нет условий для обучения истинных менталов. Сопроводитель ошибся, когда привёл Энни сюда. Полагаю, когда вернётся мастер Иней, этим вопросом он и займётся.

– Верхний Полис? – Лас осмысливал услышанное. Не самая плохая новость, но в душе неприятно кольнуло.

– Не это сейчас важно, – старческие глаза понимающе прищурились. – Я попрошу Вас кое-что сделать. Вы ведь уже были в контакте с резервом Энни, Ваша энергия не вызвала у неё отторжения. Подпитайте её потоки, начните с боковых ответвлений.

Лас поднёс правую руку к сияющей нити, позволив собственной энергии прикоснуться к ней и плавно перетечь. Не без удовольствия отметил, как оживает и откликается теплом поток.

Головокружение резко усилилось, Ласу показалось, что тонкая энергетическая нить ускользает из его рук. Он потянулся за ней всем своим существом, поддавшись порыву, снова мысленно позвал Энни, и где-то на границе сознания услышал ответ. Перед глазами потемнело и тут же прояснилось.

Лас ошеломлённо заозирался, не понимая, в чём причина прерванной связи. Мастер Паракс стоял между ним и Энни, на его ладони переливался сгусток света. Всё ещё плохо понимая, что происходит, Лас смотрел, как энергия меняет форму, то расплываясь, то вновь соединяясь в причудливом танце разноцветных всполохов.

Лекарь жестом спрятал потоки Энни и повернулся к нему.

– Молодой человек, вы хорошо себя чувствуете? – участливо осведомился он.

– Голова закружилась, я плохо переношу артефакты, блокирующие магию, – признался Лас. Лгать под этим проницательным взглядом не имело смысла.

Лекарь кивнул, указывая на пустую кровать у противоположной стены.

– Будьте добры, присядьте.

У Ласа похолодели ладони. В глазах у мастера было столько понимания, что у Ласа не осталось сомнений – он выдал себя с головой, хотя и сам не понял как.

– Разрешите осмотреть вас? – лекарь вроде бы задавал вопрос, но тон не позволял усомниться, что отрицательного ответа он не приемлет.

Лас как раз решал, насколько подозрительно будет, если он сейчас развернётся и убежит. Дверь так удачно осталась за его спиной и была не заперта.

– Здоровье студентов – моя первоочередная обязанность, – сообщил мастер Паракс, заметив, что он колеблется, – я могу погрузить вас в сон, если вы боитесь.

Лас понял, что без осмотра ему отсюда не выйти. А раз так – лучше уж оставаться в сознании. Медленно, не переставая озираться на сияющий сгусток в ладони у мастера, он подошёл к кровати и опустился на самый край.

– Это ваша энергия, юноша, – пояснил лекарь, отпуская энергию в руки Ласа. Он не смел поднять глаза на лекаря и упёрся взглядом в сияющий комок: зрелище гипнотизировало.

Мастер Паракс спокойно и твёрдо, словно читал лекцию, продолжил объяснение:

– В любом учебнике лекарского дела вы прочтёте, что энергия, которой манипулирует маг, имеет чистое белое свечение без примесей. Должен сказать, первые сгустки, которыми Вы поделились с Энни, такими и были. Вы подключились к её потокам, попали под действие кристалла и что-то изменилось.

Лас позволил энергии впитаться в кожу. Терять уже было нечего, отрицать не имело смысла. Он взглянул на лекаря спокойно и уверенно.

– Цветные вспышки говорят о том, что в рабочий поток попадает энергия из жизненных артерий? – предположил Лас, уже зная, что прав.

Седые брови лекаря слегка приподнялись.

– Вы как будто совсем не удивлены. Я же могу предполагать только одну причину.

Лас расстегнул несколько пуговиц рубашки, открывая рисунок на худощавой груди – ряд пересекающихся красных кругов, исписанных магическими символами.

На обычно спокойном и располагающем лице пожилого лекаря застыло жёсткое выражение.

– Меня теперь отчислят? – холодно спросил Лас. При виде его печати менялись самые приветливые и добродушные люди. Это не было удивительным, но каждый раз задевало.

Лекарь перевёл глаза с рисунка на лицо Ласа, и взгляд его потеплел.

– Вы не о том думаете, юноша.

Лас думал о том, что Нор его, вероятнее всего, убьёт. Так бездарно провалить всё! Хуже, чем сцена с кинжалом.

– Вас уже приняли, молодой человек. Но знаете, вы не похожи на раба.

– Что, некрасивый? – его губы искривились в ухмылке, но в янтарных глазах не мелькнуло и капли веселья.

Палец лекаря едва коснулся лба Ласа, делая видимыми его потоки.

Лас и сам рассматривал их столько раз, что знал наизусть каждый изгиб чужеродной алой ленты, каждое её ответвление, пронизывающее все артерии.

– Непокорный, – мастер отследил несколько потоков – плотный и широкий, другой же тоньше и с рваными краями. – Кто-то с побочной ветви не гнушался командовать Вами, и судя по тому, как потрепалась эта нить, вы часто даёте отпор. Нетипично, согласитесь?

Усилием, которое потребовалось Ласу, чтобы скрыть поднявшуюся в душе волну злости, можно было сдвинуть гору. Воспоминания о Ксанфе никогда не были его любимыми.

…Лас возвращается после урока. Как всегда, в приподнятом настроении, магия – самое любимое из всех его занятий, а мастер Феб – самый понимающий учитель. Надо спешить, он задержался, а ведь обещал Сотеру успеть до ужина разобрать свежие сборы. Радость его омрачает тень, закрывшая солнце. Ксанф возникает на пути, как скала – такая же непробиваемая и бездушная.

– Что в карманах? – гремит кентавр откуда-то сверху вместо приветствия.

Лас прижимает ладонями оттопырившиеся карманы, как будто это может ему помочь.

– Кристаллы, мастер Феб разрешил.

Чистая правда, между прочим. Но Ксанфу нужна не правда, а повод выплеснуть злость. За что только этому здоровенному кентавру ненавидеть двенадцатилетнего мага, к тому же – раба? Лас был более чем уверен, что причина не требовалась. Ксанф на дух не переносит магию, Лас же словно дышит ею.

– Стащил, – без тени сомнения констатирует Ксанф, и спорить бесполезно. – Доставай.

Лас шагает назад, надеясь сбежать. Пустые кристаллы – безделица, но дело уже в принципе. То, что будет дальше, повторялось многократно и известно наперёд. Но Лас не уступит и шагу, хотя знает, что проиграет.

– СТОЙ, – это уже приказ. Печать откликается болью, мышцы едва не сводит судорогой. Лас скрежещет зубами и рычит. Это больше всего бесит Ксанфа. – ВЫВЕРНИ КАРМАНЫ.

В глазах темнеет, дрожащие руки против воли тянутся к камням.

Феб говорит, что если не бороться, то ему будет легче. Боль не должна быть такой сильной, а со временем и вообще пройдёт.

Лас видел других рабов издали – в доме Элиос их не держали. В библиотеке он прочитал всё, что смог найти про них – изнеженные создания, выращенные для утех и наслаждений хозяев. Музыканты, певцы, артисты… Просто красивые куклы для развлечения аристократии. Печать для них была скорее знаком почёта, чем бременем.

Лас не помнит, кем он родился, но точно не одним из них. И Ксанф скорее убьёт его, чем сломит.

Пальцы смыкаются на холодных гранях. Кристаллы небольшие – в ладони помещается как раз две штуки. Стоит прекратить сопротивляться и сразу становится легко-легко… в голове приятно помутилось. «Хозяин рад, слушайся хозяина», – не его мысль. Лас закусывает губу, зная, что острый клык легко прорежет кожу. Солоноватый привкус прогоняет тошнотворную радость и отрезвляет его.

Магия незаметно перетекает с ладоней в кристаллы.

Ксанф наклоняется к нему и протягивает руку, когда Лас дёргается, с размаху бросая заряженные под завязку камни под ноги кентавру.

Ослеплённый яркой вспышкой, Ксанф ругается, а Лас успевает сбежать, обернувшись лисом.

Ничего опасного он не сделал – обычный светильник, напитанный магией более необходимого. Расплата, конечно, его ещё настигнет. Но этот раз завершился в его пользу!...

– А человек, с которым вы связаны напрямую, не пользуется своей властью.

Лас сухо кивнул. Он оценил, как изящно мастер заменил слово «хозяин».

– Я полагаю, это ваш так называемый кузен? И давно вы в родстве?

– Я не хочу говорить об этом, – выдавил из себя Лас. – Я могу идти?

Мастер Паракс устало прикрыл глаза и потёр переносицу.

– Не хотите или вам запретили?

Лекарь проницательно наблюдал за ровным течением энергии.

– Не хочу.

Ничего не изменилось. Мастер Паракс едва заметно улыбнулся.

– У вас не всё так плохо. Хотя вот этот узел мне не нравится.

Он прикоснулся к тому месту, где алая лента сплеталась с голубоватым потоком. Под его пальцами расстояние между ними увеличилось. Лас вздрогнул, как от резкого удара, но не издал ни звука. Мастер прошёлся подобным образом по ещё нескольким сплетениями. Когда он закончил, Лас облегчённо выдохнул. Дышать стало легче. Боль, всё чаще напоминавшая о себе с тех пор, как он добрался до школы, ненадолго отступила.

– Спасибо, – пробормотал он.

– Кто-то регулярно помогает вам?

Лас секунду колебался, но решил, что ответ уже ничего не изменит.

– Мой учитель.

– Он хорошо следит за вами. Как его имя?

Лас выразительно промолчал. Назвать Феба сейчас – выдать Нора со всеми потрохами.

– Приходите ко мне, когда станет хуже. Меры предосторожности, полагаю, вам известны: держите резерв максимально полным, сильные эмоциональные потрясения также не принесут вам пользы… и, Лас, во имя Первых, если вам прикажут – не сопротивляйтесь. Это не в ваших интересах.

Сияющие нити исчезли.

Лас надеялся, что его сейчас отпустят и ненавязчивый допрос прекратится, но мастер жестом удержал его.

– Тот, кто сделал это с вами, понёс наказание? – строго спросил лекарь.

Лас неопределённо пожал плечами.

– Не знаю. Я не помню себя до печати, – и он с горечью бросил, – мне всё равно. Исправить это уже нельзя.

Потом Лас обернулся влево и увидел широко распахнутые серые глаза цвета грозовой тучи. Энни смотрела на него не моргая, зажав рот ладонью. Она поняла даже больше, чем Лас мог предполагать.

Это оказалось последней каплей. Не помня себя, Лас соскочил с кровати, на ходу застёгивая рубашку, и в один прыжок оказался у двери, услужливо распахнувшейся перед ним.

– Ей-ей, Эн жива! – радостно провозгласила Джина с порога. Лас сбил её с ног, выскочив в коридор, промчался по лечебному крылу, мимо дежурного, на улицу. Прочь и всё равно куда.

Роул и Нор подхватили Джину и под её возмущённое оханье поставили эшиду на ноги.

Их радость при виде очнувшейся Энни была искренней и яркой, страх Ласа – граничил с безумием. Настолько сильной эмоциональной смеси Энни выдержать была пока не готова. По её остекленевшему взгляду лекарь мгновенно определил проблему и скомандовал:

– Все вон. Дождитесь меня у кабинета. Нор знает дорогу.

Мастер Паракс тяжело вздохнул.

– Вы оба стоите друг друга. Вы всё слышали и видели?

Энни кивнула.

– Я думала, магам не ставят печати.

Мастер Паракс сел рядом с ней на кровать, проверил пульс и зрачки, попутно объясняя:

– Конечно, нет. Печать тянет из мага силы, медленно убивая его, кроме того, побочные эффекты совершенно непредсказуемы. Детей, рождёнными рабами, клеймят не раньше шести лет, предварительно проведя диагностику. Нарисовать печать магу – преступление. Если обычному человеку её можно снять, то для мага это пожизненное бремя. Плетения печати настолько плотно цепляются за жизненные артерии, что разъединить их означает смерть. А теперь о вас…

Энни выслушала краткий рассказ о том, что с ней произошло. Её воспоминания заканчивались на том, как она подошла к источнику. Надо же, прорыв! Она и не знала, что такое бывает. Позже мастер обещал зайти и снова проверить потоки. Сейчас с ней как будто всё нормально, едва ли не лучше, чем было. Энни отметила, что мастер удивлён этим фактом. Значит, Ил-тэн-си вылечил её. Как много он может! И это совершенно точно был не просто сон.

Закончив осмотр, лекарь оставил Энни одну, распорядившись, чтобы дежурные принесли в палату обед, а сам отправился к ожидавшим его Роулу, Нору и Джине.

Глава 14. Нор делает выводы

Мастер Паракс был профессионально терпеливым человеком – и как врач, и как преподаватель. Он умел принимать по нескольку раз пересдачи, вытягивать на зачёт, объяснять, почему знаки пунктуации в курсовой работе имеют значение, напоминать принимать лекарство вовремя и именно в назначенной дозировке, убеждать не вставать с постели… но все эти полезные умения не выдержали натиска Джины Шээс. Мастер Паракс потерял терпение.

– Юная особа, я вам ещё раз повторяю – нет, я не знаю, когда Энни покинет лекарский корпус. Ей требуется наблюдение, контроль, я должен быть уверен…

– Ой ли где гарантии, ей же её не скормят тварям на приманку? ай же мы придём завтра, а она – тють! – Эшида взмахнула руками, не то изображая полёт птицы, не то отход в светлые чертоги Первых.

Правый глаз лекаря дёрнулся.

– Вы мои лекции внимательно слушали? Не твари, а магики, вы в учебном заведении, выражайтесь корректно! И не говорите глупостей…

Джина подбоченилась и продолжила напор, сделав ещё один шаг в сторону стола, которым мастер пытался отгородиться от разбушевавшейся студентки.

– Хэй же моего двоюродного дядьку залечили до смерти в той живодёрне, что имеет наглость именовать себя городской больницей, ей же он пришёл всего лишь с малюсенькой царапиной и без половины ноги, ой ли мне вам верить? Эн очнулась, давайте её нам! Наслышаны мы за то кладбище, что из окна пятой аудитории просматривается!

Мастер Паракс бросил умоляющий взгляд на командира и укоризненный – на Нора.

Роул позади уже прекратил все попытки остановить Джину – всё равно что противостоять урагану, отбросит и не заметит. Нора трясло от сдерживаемого смеха.

Джина записала возникшую паузу в счёт своих успехов и поспешила укрепить отвоёванные позиции:

– Ой-эй знаю я, что в здешнем заведении люди, что мясо! Где ваш резон держать долго больных и слабых? Либо учись, либо в рейд помирать, ай ли директор брехал? Нэй? Я Эн не отдам на прокорм…

Мастер Паракс поднялся, и хоть роста он был невысокого, выглядело это угрожающе – главным образом из-за выражения лица.

Когда Джина уже почти легла грудью на стол лекаря, Нор и Роул одновременно оттащили её назад – эшида выглядела так, будто готова была пуститься врукопашную.

За суетой никто из них толком не разглядел небрежного взмаха руки. Мастер не то отогнал муху, не то поправил слишком длинный рукав белой мантии.

Джина открыла рот и не смогла издать ни звука. Сперва испуганно, потом гневно, словно мурена. Она предприняла попытку перейти на язык жестов, но Роул и Нор её удержали от этого опрометчивого шага. Джина приняла вид оскорблённой невинности и позволила усадить себя в центр диванчика напротив стола мастера. Нор и Роул остались стоять по его бокам, подобно стражам.

– Если у нас в школе такие дикие нравы, лучше бы вы заняли свою буйную голову чем-нибудь полезным, чтобы самой не оказаться по ту сторону барьера в качестве… хм, как вы выразились, прокорма. Скажем, к понедельнику выучите полный состав противоядия от укуса зеленики хрущевидной. И пожалуй, все свойства яда этого удивительного растения и области его применения. Выходного вам как раз хватит.

Джина задохнулась от возмущения и попыталась по привычке выразить словами, всё, что пришло ей в голову, но смогла только по-рыбьи открывать и закрывать рот.

– Если вас так волнует успеваемость Энни – перепишите для неё пропущенные лекции, – добавил мастер.

Роул кивнул, приняв совет к сведению. Он сам проследит, чтобы Джина про него не забыла. Сейчас ему страстно хотелось, чтобы у него тоже пробудился магический дар – наступившая тишина была прекрасна, как утро в летнем лесу. Ни одного лишнего звука.

Мастер Паракс нахмурился, вспоминая, что в словах эшиды зацепило его, ведь было же какое-то разумное зерно…

– Ах да, молодые люди, не стоит принимать слова директора Айрона так близко к сердцу. Он опытный генерал, но не знает Пустошь так хорошо, как многие из преподавателей. Он бывает чересчур резок и категоричен, говорят, на его мировоззрение сильно повлиял один случай.

«Старый вояка, сосланный в школу подальше от глаз начальников в Верхнем Полисе, к тому же тронувшийся умом», – мысленно перевёл Роул.

– Какой случай? – с жадностью откликнулся Нор. Любые сведения о Пустоши имели значение, пусть даже байки выжившего из ума старика.

Когда Мастер Паракс слышал одну из самых популярных версий, имевших хождение среди студентов, эта история включала в себя одного разбуженного дракона и целую армию оживших мертвецов. Надо ли говорить, что и то, и то было из разряда детских сказок, но близость Пустоши с её дикой магией неизменно будоражила юные умы и, кажется, активировала те доли мозга, которые отвечали за творчество. Нет, лучше уж он сам максимально достоверно просветит первокурсников. Первые знают, что ещё демоны нашепчут этой несдержанной эшиде!

– Шесть лет назад, незадолго до опечатывания границы и открытия школы, генерал Айрон во время манёвров со своим отрядом зашёл за барьер, и, с его слов, к нему вышел магик неизвестного вида. Лисица с сияющими глазами. Генерал настаивает, что это был демон, который… кхм, влез к нему в голову и требовал что-то отдать.

– Лиса? – удивился Роул. – В перечне обитателей Пустоши лис нет. Может, волк?

Мастер Паракс устало пожал плечами.

– Это история с чужих слов, юноша.

– А солдаты? Офицеры? Они тоже должны были видеть! – перебил Нор.

– Генерал отдал приказ преследовать… существо, но прочие очевидцы заметили лишь сияние, которое развеялось у них на глазах. Мастер прошёл курс восстановления, и по собственной воле ушёл в отставку, после чего принял руководство школой.

«Ой ли этот псих нас учит?» – возмущённо подумала Джина.

«Может, генерал уже в Пустоши был не совсем здоров?» – засомневался Роул. Взгляд его упал на часы.

– Работы! – спохватился Роул.

Они с Нором подхватили не слишком-то воодушевлённую Джину, извинились перед мастером Параксом, попрощались, ещё раз извинились и, к несказанному облегчению лекаря, наконец покинули его кабинет. «Ох демоны, кажется, нам с Ксанфом тогда повезло… если это можно так назвать. По крайней мере, мозги остались на месте», – мрачно размышлял Нор, подметая площадь перед главным корпусом.

Отличный план, согласно которому они с Ласом заходят за барьер и уходят вглубь Пустоши, а там он как-нибудь договаривается с местными, затрещал по швам. За этой мыслью последовала другая – если они вообще выйдут за этот проклятый барьер. Пустошь вот она – рукой подать, а толку-то? Защита такая, что без специального разрешающего амулета, настроенного на личную ауру, не пройти – это он выяснил накануне у знакомых старшекурсников. Можно попробовать выйти в дикие земли из парковой зоны сразу за барьером, но так и туда надо ещё попасть!

А группа как будто делает всё, чтобы вообще остаться без рейдов. У Энни и до болезни шансов немного было, а теперь тем более неясно, и мастер Паракс ничего конкретного не говорит. А им нужно минимум пять человек! Но Нор просто так не сдастся. Допустим, насчёт здоровья Энни у него есть кое-какие соображения. Это он обсудит с Ласом.

Учудил же он! Входя в палату к Энни, он как раз успел заметить, как меркнут потоки Ласа. Как он умудрился так спалиться перед лекарем? И где, кстати, эта рыжая бестолочь? Роул и Джина, кажется, ничего не заметили. Знают мастер Паракс и Энни… Чем это им с Ласом грозит? Вряд ли отчислят, маг-ментал на собеседовании принял без вопросов. Не убийца и ладно. С этой точки зрения мастер Паракс не должен чинить каких-либо препятствий. Энни может рассказать остальным, у Роула и Джины возникнут ненужные вопросы. Лучше бы без этого. С Энни нужно поговорить и побыстрее. Но не ему. Лас эту кашу сам заварил, сам пусть и расхлёбывает. Ему эмпат, по крайней мере, поверит.

Насчёт Джины у Нора тоже были кое-какие подозрения, но их стоило ещё проверить, желательно в ближайшее время.

Нор закашлялся от мелкой противной пыли, неожиданно окутавшей его. Это ещё что такое? Взглянуть бы, да глаза забило.

– Джина! Прекрати! – рявкнул за его спиной Роул.

***

Когда в голове прояснилось, Лас обнаружил, что ноги сами принесли его в библиотеку. Не удивительно, в его понимании это было лучшее место после источника.

Лас прошёлся вдоль книжных рядов, застыв напротив уже знакомого стеллажа, посвящённого менталам.

Что ему делать? Да он же Энни теперь в глаза смотреть не сможет! А вероятно, она и сама на него второй раз не взглянет. Зачем ему тогда это всё?

Лас снял с полки книгу и сел за стол. Но слова упорно отказывались складываться в смысл, воспоминания не давали отвлечься.

Лас сидит на парапете фонтана, свесив босые ноги прямо в воду – сколько Сотер не приучал его к сандалиям, объяснить упрямому мальчишке, зачем нужна обувь, кентавр так и не смог. Попробуй аргументировать, когда самому ботинки без надобности.

Ветер приносит знакомый запах, но сердце – или эта кошмарная штука у него на груди? – уже и так знает, что Агенор идёт сюда.

– Эй, рыжий, есть идея! – вместо приветствия говорит Нор. Сам чуть не сияет, а в руках несёт какой-то свёрток. Как только Лас слезает на землю, свёрток оказывается у него. Он вопросительно и настороженно смотрит на друга – ткань в его руках пахнет тем… другим мальчиком. Лас никогда его не видел, но помнит, что было время, когда этот запах был в доме повсюду. Нор однажды дал ему имя – Кадм. Кадма больше нет, и об этом не говорят, зачем тогда доставать то, что так явно говорит о нём?

– Переодевайся, пойдём со мной, – улыбка Нора достигает пика самодовольства.

Лас осторожно разворачивает ткань и понимает, что это зелёный детский хитон. Он хмурится, пытаясь понять, чего Нор хочет от него. Хитон – одежда для таких людей, как сам Нор и его семья. Ласу же полагается рубаха и свободные штаны, прихваченные резинкой снизу – его это вполне устраивает.

– Почему? – пытается вложить в этот вопрос всё сразу: куда мы идём? зачем переодеваться?

Как же сложно бывает правильно подобрать слова!

– Пойдём в город! Будем играть в мяч с моими друзьями, нам как раз не хватает человека в команду.

Лас наклоняет голову к плечу раздумывая. Нор всегда подтрунивает над этой лисьей манерой, но Лас не понимает, что смешного, если он действительно лис?

Лас никогда не был в городе или не помнит об этом, не всё ли равно? Запахи, которые Нор приносил оттуда, непривычные, и Ласу всегда хотелось посмотреть, что по ту сторону забора.

– Давай же! – подгоняет Нор, а Лас всё не спешит, складывая в голове слова.

– Мне не можно, – говорит он, указывая рукой себе на грудь.

– Со мной можно. Никто про тебя и не узнает! Скажем, что ты… мой кузен! Внебрачный сын. Дядя как раз приехал. Про него и не такие слухи ходят, нам поверят, – убеждает Нор, и Лас всё же решается сменить одежду. Зачем эти условности? Чем плоха его рубашка?

Так странно носить пояс. И на плечах ткань не цельная, как рукав у рубахи, а соединяется из двух частей полотна при помощи серебряных пуговиц. Пуговицы щекочут кожу.

– Отлично! – хвалит его Нор, и они уходят порталом, чтобы оказаться на большой людной площади. От такого количества незнакомых запахов и новых звуков у Ласа кружится голова, он даже толком рассмотреть ничего не может.

Лас приходит к выводу, что вряд ли он когда-то был в городе. В сердце у него есть отдельный тайник для таких выводов о себе – Лас надеется, что по этим косвенным признакам однажды вспомнит или хотя бы поймёт правду о себе. Кем он был до того, как потерял память? Где родился? Кто его семья?

Нор приводит его на большую огороженную площадку, там много мальчишек. Они радостно машут им, знакомятся. Верят в их выдумку про кузена. Много не спрашивают, они же играть пришли. Правила несложные: поймать мяч и забросить его в расчерченный на земле цветной линией круг. Кругов два – у каждой команды свой, главное – не перепутать и не бросить себе.

Игра Ласу нравится. Бегать и прыгать – это он отлично умеет. Уворачиваться от других игроков легко, когда ты маленький и юркий (легче, чем от Ксанфа, который каждый день гоняет его палкой-посохом и называет это тренировкой). Его команда рада, что Лас играет с ними, его хвалят. Лас хочет попросить Нора, чтобы брал его с собой ещё.

А потом он спотыкается. Видит, что мальчишка из другой команды ставит ему подножку, но не успевает перепрыгнуть. Больше всего беспокоится за мяч – только бы перебросить кому-то из своих! – и неловко падает, проехавшись по песку плечом. Рука сильно саднит. Морщась от боли, Лас с трудом садится.

Никто не помогает ему подняться. Не спрашивает, всё ли в порядке.

Мальчишки подходят, замирают в нескольких метрах от него… и замолкают. Те, кто только что ему улыбался и подбадривал, меняются в лице, а взгляды их стекленеют и словно перестают его замечать.

Лас запоздало понимает, что пуговицы на левом плече оторвались при падении, позволив ткани открыть часть груди и спины.

Растерянный, он продолжает сидеть на земле, не понимая, что делать. С другого конца поля к нему бежит Нор.

– Кого ты привёл? – сердито кричит ему мальчишка постарше с тёмными волосами и большим носом. Полные губы его неприятно кривятся.

– Клео, лицо попроще, – с деланно-расслабленным видом отвечает Агенор приближаясь. – Лас мой фиос.

Клео плюёт на землю, едва не задев рыжего. Лас тихо рычит, и искры пляшут вокруг него. Так открыто его ещё никто не презирал! Киры в доме не обращают внимания, слуги боятся, Ксанф ненавидит, но никто не относится, как к пустому месту. Нор на его стороне, сейчас они покажут этому мальчишке! Печать на груди ноет предупреждая. Лас понимает, что если он нападёт, то она остановит его – но на один бросок его точно хватит.

– Даже руки об него марать не хочу, – презрительно бросает Клео разворачиваясь. Он намеренно проходит мимо Ласа так близко, что едва не наступает ему на пальцы – конечно, если нос задрать ещё выше, увидеть, куда идёшь, невозможно. Как бы невзначай пинает Ласа в покрасневшее и распухшее плечо. Ослеплённый болью, Лас клацает зубами, позволив силе собраться на кончиках пальцев… Печать обожгла, словно кнутом, но магию уже было не поймать. Чья-то рука дёргает его назад и вверх, вспышка пламени гаснет, развеянная ладонью Нора. Он ставит Ласа на ноги и крепко держит за здоровое плечо.

«Не дури», – шипит Нор ему в самое ухо, и Лас замирает. Тут только он замечает, что Клео лежит на земле, а край его хитона обуглился, но не загорелся.

Остальные мальчишки удивлённо переглядываются: всё произошло так быстро, никто толком не увидел, что случилось. Клео поднимается свирепея:

– Твой раб напал на меня! Вы все свидетели! – глаза мальчишки нехорошо прищуриваются. – К закату он труп.

Нор смеётся:

– Это я толкнул тебя. Будешь чушь нести – побью. Меня тоже казнишь?

Клео оглядывается, ища поддержки, но никто не встаёт на его сторону. Драться с Нором себе дороже.

Стоявший в стороне конопатый мальчик неуверенно говорит:

– Клео, твой хитон сзади…

Все тут же обращают внимание на чёрную сгоревшую полосу.

– А когда я сержусь, я плююсь огнём, – хищно ухмыляется Нор. – Дар дома Элиос.

Никто не желает проверять, говорит ли он правду. Нор уводит Ласа, не отпуская своей крепкой хватки до тех пор, пока они вдвоём не выходят по другую сторону портала в своём доме.

Нор с облегчением выдыхает.

– Чуть не попались! Что с рукой?

Плечо покраснело и распухло, явно требуя медицинского вмешательства.

– Пойдём к Фебу, – решает Нор.

– Почему они хотели убить меня? – спрашивает Лас так буднично, словно речь идёт о лепёшке с сыром на завтрак.

– Потому что тебе нельзя с ними драться.

– А тебе можно?

– Да.

– Это и значит, знать своё место? Знать, кого можно бить?

Нор спотыкается на дорожке из плитки. Размышляет над сказанным.

– Ну, в общем-то, да.

– Ксанф говорит, я должен знать своё место, – продолжает свою мысль Лас. – А где моё место?

– Рядом со мной, – уверенно отвечает Нор. – Фиос – друг, который вырос рядом с киром, его самый надёжный соратник и помощник.

Лас обдумывает его слова – в его картину мира они вписываются. Ну почти.

– Ксанф учит меня драться. Он говорит, я должен защитить тебя, если понадобится.

– Ну… да, пожалуй, – соглашается Нор.

– Но если я буду драться из-за тебя, меня потом убьют?

Лас чувствует, что Нор тушуется под его пристальным взглядом. Почему-то в такие моменты друг чувствует себя виноватым.

– Драться буду я! – Нор преувеличенно бодро смеётся, и, забывшись, хлопает Ласа по больному плечу. – Ох, прости…

Сколько Лас тогда всего не знал о мире! Он ещё не раз увидит, как на глазах у людей превращается в пустое место, стоит им заметить его печать. Но тот случай оказался самым запоминающимся, наверное, потому что был первым.

Энни смотрела без отвращения, но это ведь ничего не значило. Шок пройдёт, и что она подумает о нём?

Тёплый огонёк, зажигающийся в груди, когда он думал об Энни, затрепетал и печально сжался. Но и расставаться с ним Лас не был готов – даже если Энни больше не улыбнётся ему. И он решил, что сохранит его во что бы то ни стало. В его сердце много места для личных секретов.

Лас сосредоточился на чтении. Книга была со схемами амулетов и рисунками плетений. Теперь-то у него был план!

Он пожалел, что не захватил с собой сумку с тетрадями. Взял со стола у библиотекаря бумагу из стопки листов для заметок, попросил перо, быстро перерисовал узор и переписал формулу. Вроде бы несложно.

Проходя мимо окна, выглянул на улицу. Сперва не понял, что это за туман затянул площадь, потом разглядел в нём три смутно знакомые фигурки.

Ласу стало стыдно – за собственными переживаниями он совсем забыл о сегодняшних работах. Одна фигурка, наконец, вышла за пределы пыли и задрала голову вверх.

Нор безошибочно нашёл взглядом окно, за которым стоял Лас, и показал кулак.

***

Джина сердилась. Самозабвенно с полным погружением костерила про себя всех – от директора до лекаря, а в особенности Роула, который уже минут пятнадцать бубнил ей статистику по несчастным случаям за прошлый год – по всему выходило, что смертельных случаев не было, зато несчастных – полно, но всё больше по неосмотрительности самих студентов при неосторожном обращении с магией и колюще-режущими предметами. Реальных травм, полученных в Пустоши, было всего три, одна включала вывих стопы.

Джина беззвучно выругалась. Никому не нравится осознавать себя полной идиоткой. «Ах ты ж шизрах вшивый! Матх!» – от невозможности высказаться вслух её буквально распирало. Метла в её руках так энергично скребла брусчатку, что имела все шансы выкопать тяжёлые толстые камни.

Джина вдруг обнаружила, что Роул вместо нотаций как-то подозрительно покашливает. Не оборачиваясь, она сделала несколько осторожных шажков в сторону, надеясь потихоньку улизнуть из-под контроля командира – всю душу, собака, вынул, а она даже слова вставить не может!

– Джина, прекрати! – рявкнул Роул.

«Ой ли я тебе сейчас покажу, зануда командирская», – она решительно развернулась всем корпусом, надеясь, осадить Роула если не словом, то хотя бы грозным взглядом. Вот бы разложить его на первоначальные элементы, да в пыль обратить. Подумаешь, ещё один неосторожный случай при обращении с магией! Говорят, архимаги так умеют.

К несказанному удивлению Джины, на том месте, где стоял Роул, кружилась пыль, пока ещё в форме человека. Пыль махала на неё руками и метлой.

Если бы у Джины не забрали голос, она бы завизжала от страха. Она взмолилась Первым, демонам, изначальным элементам, дикой магии и тварям, лишь бы Роул обратился назад в человека.

Её мольба была услышана, и в сторону от бури отбежал вполне себе материальный командир, хоть и очень грязный. Джина как раз раздумывала над тем, действительно ли она такой великий маг, или Роул и не думал менять форму, когда пыль начала оседать. На себе она не обнаружила ни былинки.

– Какого пса драного ты творишь?! – возмутился Роул, как только прокашлялся.

Джина удивлённо моргнула и развела руками.

– Я думаю, она очень расстроилась или рассердилась, – сказал Нор, подходя к ним с другого конца площади. Измазанный землёй с ног до головы, он выглядел как разведчик. Образ отлично дополняла сухая веточка, запутавшаяся в волосах.

Джина фыркнула. Расстроилась, ха! Да Роул любого из себя выведет!

Командир бросил на неё испепеляющий взгляд:

– И что с того?

– Сильные эмоции мага могут находить выход через его стихию, – пояснил Нор, более опытный в этих делах. – Лас нам однажды чуть дом не спалил!

Как бы Джине ни нравилось чувствовать себя архимагом, она была вынуждена признать, что Нор, скорее всего, прав. Земля откликнулась на её злость, и пыль улеглась, когда она успокоилась. Пыльная буря размером с небольшую площадь, не более. Мелковато для великой ведьмы. Джина печально вздохнула. А она-то мечтала расчленить Роула на элементы!

Роул решил, что это знак раскаяния. Ему и самому стало как-то неловко – она и так была взвинчена, а тут он ещё добавил.

– Джина, а может, ты всё сметёшь в сторонку… ну, магией? – предложил Нор, бросая осторожный взгляд на Роула, и усмехнулся. – Всё равно опять стираться!

Роул пожал плечами. Может, и ничего страшного, земля всё-таки стихия Джины.

Она неуверенно взмахнула ладонью, и маленький пыльный ураган вместе с несколькими листьями и ветками послушно полетел за ней. Так она свой дар ещё не применяла…

К концу уборки она поняла, что это была не милость со стороны командира, а изощрённая пытка. Подметала она быстро, эффективно, но на эту проклятую площадь ушёл весь резерв. Организм, не привыкший к подобным нагрузкам, отозвался ватными ногами и звоном в ушах.

Джина картинно пнула лежавшую на её пути метлу и, не оборачиваясь, пошла в сторону фонтана.

***

Лас понаблюдал за пыльной сценой и понял, что его участия не требуется, поэтому вернулся к книгам. Когда он вышел из библиотеки, начинало темнеть. Нор ждал его у входа. Проходящие мимо студенты подозрительно косились на его боевой раскрас, но его самого это как будто не смущало. Ласу показалось, что вид Нор имел демонический. Друг хищно ухмыльнулся, чем довершил сходство.

– Ну что, попался?

***

Энни ходила кругами по палате, уставала, садилась на кровать и снова поднималась. Мысли убегали вперёд, и усидеть на одном месте было очень трудно.

Она обещала ветру Ил-тэн-си, что приведёт лиса за барьер в его родные земли, к волшебному озеру, и такими обещаниями не разбрасываются.

У Энни по спине ползли мурашки от мысли, что озеро – тот источник, из которого Первые получили магию. А ведь золотоглазый такой не один… Ветры. Кто они? Древние духи? Боги, как те, которые привели Первых в этот мир? Или сама воплощённая магия?

И теперь жизнь Ил-тэн-си, странного вечного мальчишки, зависит от одного лиса, с которым он пробрался по эту сторону барьера… и который напрочь забыл о нём. Что будет, если золотой ветер никогда не проснётся? Как долго проживёт лесной народ без его силы? Как долго проживут люди? Ведь он ясно сказал, что и их источники питает его магия. Энни схватилась за голову. Не многовато ли ответственности на ней?

Лас сказал, что не помнит себя до печати. Что это: побочный эффект клейма или приказ? И как вернуть его память? Может, если Лас окажется в Пустоши, то сам всё вспомнит? Но если память связана с печатью, а маг не может избавиться от клейма без угрозы для жизни, что тогда? Ил-тэн-си, наверняка мог бы помочь ему. Если уж он исцелил её разорванную артерию, то и от печати Ласа избавит без труда! Только Ил-тэн-си не проснётся, если Лас не позовёт.

Энни невесело усмехнулась своим мыслям. Какая ирония, что именно Лас остановил её прорыв!

Что ей делать? Поговорить с Ласом, рассказать о своих снах, напомнить о его договоре с Ил-тэн-си? Или молчать и попробовать вместе попасть за барьер, уйти в Пустошь и отыскать озеро?

Энни без сил рухнула на жёсткую больничную подушку. Сколько вопросов, а она знает слишком мало! Чтобы что-то решить, ей нужно понять, как маленький Ла-ас заполучил свою печать. Возможно, это прояснит хоть что-то.

Энни поёжилась, вспомнив, с каким трудом она пробудилась после последних снов. Ил-тэн-си прав, нужно подождать. Она тогда словно попала в омут, со дна которого не было сил подняться. Такое кошмарное беспомощное чувство… Оказывается, даже у ментальной магии есть предел. И если Энни снова истощит себя, то лучше не станет никому.

Она вновь прошлась по палате, на третьем кругу замерла у пустой кровати. Лас сидел здесь. К горлу подкатил горький ком от воспоминаний. Сколько затаённой боли в нём в тот момент было.

Энни решительно продолжила своё шествие, но вскоре опять выдохлась и легла на живот, зарывшись лицом в подушку. Даже уши заткнула для верности – хотелось отрешиться от всего вокруг. И думать, думать… Пусть ей нельзя узнать всю правду целиком с помощью своих способностей, но ведь она и так понимает довольно много… И ещё больше видела, но не осознала. Она наблюдала за Ласом, за Нором, считывала их реакции… Нужно только собрать всю картинку воедино.

Нор – ещё одна фигура в этой игре, которую Энни до сих пор не учитывала. Зачем наследнику великого дома поступать в Рубеж? Да он с рождения записан в Золотую Академию! А Агенор Элиос пришёл сюда вместе с Ласом – это ведь уже о многом говорит. Энни вспомнилось, как в первый день встретила его у барьера, с какой дотошностью он выяснял на лекциях каждую деталь, касающуюся Пустоши, и окончательно уверилась, что единственная цель Нора – попасть за барьер. Зачем? Он не может знать про Ил-тэн-си. Но что-то терзает его. Энни сосредоточилась, перебирая в голове слова, потом назвала про себя то чувство, не дававшее Нору покоя – вина. Перед кем? Пожалуй, Энни могла с уверенностью утверждать, что иногда источником укоров его совести был Лас. Но всё же большая часть этих эмоций была про других людей… Проклятие. Золотоглазый что-то говорил про проклятие. Вот бы понять, в чём оно заключается...

Демоны! Лучше бы она родилась телепатом!

***

На улице совсем стемнело, ветер стал ещё более пронизывающим, а с нависшей над школой тучи летела мелкая морось. Лас завернулся в плащ, спрятав лицо в глубоком капюшоне. Нор тёплую одежду забыл, но от огневика расходились такие волны жара, что рядом с ним можно было греться, словно ты сидишь у камина.

Они задержались возле учебного корпуса, спрятавшись в небольшой нише, куда не доставал свет магических фонарей с главной площади.

– Вот вредный старик, прицепился же! – резюмировал Нор, выслушав покаянный рассказ Ласа.

– Он ослабил мне узлы, – укоризненно заметил друг. – И сказал, что я могу учиться дальше.

По пути сюда Лас отломал с куста тонкую веточку, и теперь, повесив над собой крошечный огонёк, крутил её в пальцах, по-разному завязывая.

Нор обдумывал услышанное. Внимание к их персонам Лас, конечно, привлёк, но, по всему выходило, что реального повода для исключения из школы нет. Вероятно, мастер Паракс не станет обсуждать этот вопрос с другими преподавателями.

– Ты же был у Феба перед отъездом? – нахмурился Нор. – Обычно у тебя больше времени, прежде чем опять становится хуже.

Прутик никак не завязывался в узел, который бы устроил Ласа, а когда огневик пустил по нему крошечный импульс, тот сгорел в его руках. Лас с досадой отряхнул ладони. Не такого эффекта он ждал.

– Обычно я пополняю резерв, а не выживаю две недели на ифисах, – сердито ответил Лас.

Нор позволил себе помучиться совестью примерно две секунды, а потом сменил тему:

– Энни тоже видела печать. Как думаешь, она поняла?

Голова в капюшоне кивнула и как будто спряталась ещё глубже.

– Поговори с ней, – Нор наблюдал, как огонёк над ними метнулся в сторону, но, словно осознал, что бежать ему некуда, замер на месте и побледнел. – Завтра выходной, зайдёшь с утра. Расскажешь о себе, попросишь никому не говорить. Я думаю, она поймёт.

«А ещё тебе она поверит», – это Нор произносить вслух не стал.

Огонёк погас.

– Лас?

– Если все узнают о моей печати, то сразу поймут, кто хозяин, – задумчиво произнёс Лас.

– Да, – осторожно согласился Нор, не вполне понимая, куда клонит друг, но его тон Нору заранее не нравился.

– И станет очевидно, что ты кир высокого рода, потому что больше ни у кого нет права иметь раба, – Лас выглянул из капюшона, чтобы посмотреть на реакцию Нора. С его лисьим зрением темнота никогда не была проблемой.

Глаза Нора уже успели привыкнуть к мраку. По едва заметным искоркам в волосах Ласа он заметил, как тот приспустил капюшон и повернулся к нему. «Высунул нос, как лис из норы». И это ему тоже не понравилось. Лас словно прощупывал почву, ища подтверждение собственному решению, которое уже принято, и менять его он не собирается. Нор хорошо знал эту его черту.

– … но это не повод исключать тебя из школы, – продолжал развивать мысль Лас.

– Дело не в том, что я и ты тоже станем сразу чёрными воронами на снегу. Обо мне во всех газетах пишут. И кто-нибудь обязательно догадается, не так уж это трудно. Доложат отцу, и нам придётся уехать. А у меня здесь дела, я не могу!

– Ты не можешь, – буркнул Лас, накидывая капюшон, – вот сам и договаривайся. С Энни, отцом, мастером Параксом, директором, хоть всеми демонами сразу.

– Предатель! Между прочим, это ты прокололся, не я! – возмущённо выдохнул Нор и потрясённо замолчал. Что-то в тоне друга ему не понравилось. Были в его голосе нотки, которые Нор раньше не слышал.

После паузы, Нор решил подойти к вопросу с другой стороны:

– Если мы уедем, ты не увидишь больше Энни.

Лас скрестил на груди руки, до боли в пальцах вцепившись в края плаща.

Нор знал, что ступает на запретную территорию, но других аргументов не нашёл. Убедить Ласа сейчас было важнее всего.

– Мы всё равно уедем. Не через неделю, так через две. Или месяц. Энни тоже не останется в школе – её переведут в Золотую Академию. Мастер Паракс сказал, что истинные менталы обучаются там независимо от рождения.

Нор не сразу нашёлся что ответить. Если Энни переведут, то в их группе не будет хватать человека для рейда. Ну почему всё должно быть так сложно? Ему нужно всего лишь раз выйти за барьер, это что, много? Впрочем, вопрос о переводе вряд ли решится быстро, Энни ещё может успеть поучаствовать. Если поправится, если ей разрешат. Демоны! Ещё эта лисья морда упрямится!

– Да, но если откроется, кто я, то мы уедем раньше, – как можно спокойнее ответил Нор. Это далось ему непросто.

– А не когда того пожелает мой фиос? – в голосе Ласа было столько горечи, что даже Нора проняло.

– Да что тебе не нравится?! – вскипел Нор и тут же осёкся.

Всё было как раз наоборот, и он, столько лет зная Ласа, мог бы догадаться раньше. Ему здесь нравилось. Нравилось ходить на лекции, разговаривать с преподавателями, учиться среди таких же студентов, быть одним из многих. Нравилось принадлежать себе. Ему нравилась Энни. И для него это было серьёзно и (демоны, почему Нор не подумал раньше?) в первый раз. Лас не позволит себе проходной интрижки. Он скорее закопает себя вместе со своими чувствами в глубокую нору, замурует её изнутри и пересидит в одиночестве, пока буря в душе не утихнет. Пока они не уедут.

Нор выдохнул, успокаивая себя. Он всего лишь хочет попасть Пустошь, а не разруливать все эти сложности! Он и сам мог бы поговорить с Энни, если бы не её проклятая эмпатия. Ну почему Лас не мог найти себе кого-нибудь попроще?

– Ты не сможешь её избегать, – Нору понадобилось немало сил, чтобы фраза прозвучала не как угроза. – Мы живём рядом. У вас лекции вместе.

Вместо ответа из-под капюшона раздалось напряжённое сопение.

– Я обещаю, что, даже если мне придётся вернуться домой, я постараюсь сделать так, чтобы ты остался в школе.

Атмосфера в нише неуловимо изменилась. Ласу очень захотелось поверить.

– Это невозможно, – разом обрубил он зародившуюся надежду. – Печать не отпустит меня далеко от тебя.

И ведь не поспоришь!

– У меня есть идея, – Нор достал из кармана белый кристаллик и протянул его Ласу. Конечно, тот сразу его узнал. – Сделаешь? Для Энни. Она быстрее восстановится, наберётся сил. И колдовать сможет, и физически в норму придёт.

«А если поторопишься, то и в рейд успеет попасть», – этого Нор, конечно, тоже не произнёс вслух.

Лас не протянул руку, чтобы взять кристалл, и Нору пришлось опустить ладонь.

– Нет, – твёрдо ответил Лас. – Я не умею готовить лекарства, и за Панакею не возьмусь даже с рецептом.

– Ты же уже делал!

Лас фыркнул:

– Последний этап, там магия. А тут нужно подбирать травы, готовить настои и, Первые знают, что ещё!

Нор чувствовал, что эту битву он проиграл по всем фронтам.

– Ты же помогал Сотеру!

Лас рассмеялся.

– Нор, ты издеваешься? Сотер – ветеринар. А я в совершенстве умею отделять соцветия от стеблей, но это не делает меня травником!

Нор устало выдохнул.

– У меня тоже есть идея, – неожиданно подал голос Лас. – Ты пишешь отцу, рассказываешь ему про Энни. Вряд ли я ошибусь, если скажу, что дом Элиос откажется от возможности взять под свой патронаж талантливого ментала. Она получит необходимое лечение и поступит в Золотую Академию намного быстрее, чем если этим вопросом будут заниматься в Рубеже. Все в выигрыше.

«Мы с тобой возвращаемся домой, а ты можешь писать ей письма и даже иногда видеться», – мысленного закончил его мысль Нор. Это был прекрасный план. Лучше, чем его сомнительная затея с приготовлением Панакеи в полевых условиях.

Всё в нём было хорошо, кроме одного – Нору во что бы то ни стало нужно попасть за барьер. И Ласу тоже, хоть он и не знает об этом.

– Тут хорошая библиотека, – сделал последнюю попытку Нор, – почитаешь про варку зелий, разберёшься и приготовишь.

Лас упрямо тряхнул головой и шагнул из ниши под мелкий дождь. Нор сразу ощутил, как в нише похолодало, и даже тёплая рабочая одежда не помогала согреться.

– Напиши отцу, – ещё раз повторил Лас.

– Трусливая лисица, – беззлобно бросил ему вслед Нор. Не оставлять же последнее слово за рыжим!

– Безрассудный эгоист, – парировал Лас, выходя на дорожку к общежитию.

– Как у тебя язык поворачивается оскорблять меня? – шутливо обиделся Нор, с облегчением отметив, как градус напряжения между ними упал.

Лас прибавил шаг под усиливающимся дождём.

– Кто тебе скажет правду, если не я? – услышал Нор от удаляющейся фигуры. Догонять друга он не стал, а свернул на стадион. С противоположного его края был закрытый тренировочный зал, и сейчас там горел свет.

Лучше всего Нору думалось, когда он колотил по чучелу.

***

Когда он вернулся в гостиную, остальная часть группы уже собралась. Лас опять засел на любимом подоконнике, крутил что-то в руках, но понять, чем конкретно он был занят, с одного взгляда Нор не смог.

Роул опять пыхтел над заполнением журналов. Джина уныло уткнулась носом в тетрадь. Переодеваясь, Нор с изумлением обнаружил, что из его вещей пропало кое-что важное. И это его изрядно озадачило.

– Ребята, нас ограбили, – трагично сообщил он.

– Ей-эй, это не я! Клянусь небом над головой нашего славного командира! – мгновенно откликнулась Джина, тут же поймав на себе укоризненный взгляд Роула.

– О, ты заговорила! – обрадовался Нор.

– Что пропало? – серьёзно спросил Роул, продолжая сверлить Джину взглядом.

– Шнурки с запасных ботинок, – Нор взъерошил мокрые волосы, и тоже задумчиво покосился на Джину.

Ко всеобщему удивлению, откликнулся Лас.

– Это я взял, – он даже не поднял головы, – ты всё равно их не носишь. Я уже отметил шнурки в списке.

Нор и Роул перевели взгляд на стопку листов, сиротливо лежащих на краю стола.

– Джина, заполнишь? – спросил Роул несколько смягчившись.

– Ой ли я! Мне ингредиенты учить надо!

– Ты же женщина, ты лучше знаешь, что в хозяйстве нужно и сколько, – рассудил Роул, – завтра доучишь, а мы ещё сегодня успеем Рэту список подать.

Командир ненавязчиво положил листы рядом с эшидой.

Джина хмуро посмотрела на них и отодвинулась.

– Ай-ай, славный, в семнадцать не женщина, в сорок не бабка! Будь у меня желание хозяйствовать, ой ли я бы тут сидела, – обиделась Джина и показательно закрылась тетрадью.

Роул посмотрел на Нора.

– Давай вместе заполним, – согласился тот, усаживаясь рядом. – Так, что тут? Иголки с нитками… прочерк…

– Ой ли а носки зашить?

– Ладно, плюс. Мыло хозяйственное… ну разве только ещё верёвку попросить, прочерк…

– А постираться, нэй? Я в прачечную бегать уже мозоли натёрла! Глянь, соколик, тазик там есть?

Нор протянул листы Джине.

– Пиши сама!

Она упрямо хлопнула тетрадью и скрестила на груди руки.

– Эй-ей буду я глаза свои ясные при таком свете портить!

Нор смерил её пристальным взглядом. Ухмыльнулся. Джине совсем не понравилась эта его улыбочка. «Вот ты и попалась», – говорила она.

– Лас, добавь нам света? – попросил он, довольный, как кот объевшийся сметаны.

Джина поняла, что её загнали в угол.

– Ты в порядке? – спросил Роул с неподдельным волнением. С некоторых пор здоровье одногруппников очень его волновало. Он уже взял себе на заметку выяснить, что Лас делал у лекаря, да и Джина переколдовала сегодня, как бы тоже в палату не угодила.

Она радостно брякнула монисто, картинно приложила руку ко лбу и закатила глаза.

– Ох, драгоценный, помру, а этот шизрах и не заметит! Хэй, прилягу, утром проверьте мой хладный труп…

До утра она, конечно, не выдержала, и, оставив дверь в комнату приоткрытой, давала указания по списку, не забывая в особо важных местах устало вздыхать. Выйти в гостиную она не решилась.

«Прячься, прячься, – думал Нор, посмеиваясь про себя, – никуда ты от меня не сбежишь».

У него только что родился новый план, как уладить все свои дела одним махом. Совершенно дурацкий. Такие обычно и срабатывают.

Лас бы не одобрил.

Глава 15 По другую сторону

Тратить единственный выходной на какой-то дурацкий сон Нор не собирался, чего нельзя было сказать об остальных. Даже Лас, засидевшийся за своим занятием до середины ночи, спал.

Нор тихо оделся и выскользнул в холод утра. Завтрак тоже должен был начаться позже, так что время у него было.

Солнце и не думало вставать на сером сумрачном небе. К барьеру Нор подошёл как раз в тот момент, когда там уже собралась группа из десяти человек. В полумраке утра ярко выделялись оранжевые плащи воинов, однако было и три студента, цвет одежды которых Нор разглядел не сразу. Издалека было неясно – не то синий, не то зелёный. Когда Нор подошёл ближе, то понял, что пред ним маги воды. У собравшихся был не слишком лучезарный вид, но несколько человек нашли в себе силы приветственно кивнуть подошедшему к ним первокурснику.

– Что, искупаться захотелось? – хитро прищурилась смуглая девушка с миндалевидными глазами. По её каштановым волосам, аккуратными локонами, обрамляющими лицо, струились голубые отблески.

Нор улыбнулся ей:

– Было бы градусов на десять потеплее, я бы подумал. А посмотреть можно?

– Тут не смотрят, тут работают, – хмуро осадил его преподаватель – коренастый мужчина, абсолютно лысый и с такими светлыми голубыми глазами, что невольно вспоминалась прозрачная вода. – Рыбачить умеешь?

Нор кивнул. Странно звучали эти разговоры на склоне холма рядом с полосой тумана.

– А вот и Радик! – воскликнул кто-то, заметив приближающуюся фигурку щуплого паренька в синем плаще.

– Простите, мастер Трасс, я проспал, – едва отдышавшись, сказал Радик, и услышал вместо приветствия недовольный ропот о том, что к четвёртому курсу уж можно научиться вставать вовремя, советы, какое заклинание для побудки лучше вкупе с угрозами высыпать на него в следующий раз ведро с песком.

Мастер Трасс только безнадёжно махнул на студента рукой и жестом приказал всем следовать за собой.

Они остановились у дальнего края – там, где граница школы обозначалась ещё одной рощей и покосившимся забором.

Мастер Трасс достал из заплечной сумки комплект браслетов и выдал их магам. Нор присмотрелся к широкому металлическому кольцу, защёлкнувшему на запястье смуглянки. Блеснула россыпь стеклянных камней и какие-то грубо вырезанные на металле знаки. Браслет оказался рабочим инструментом, а не украшением.

– Нэд, опять ты мой взял! – возмутился высокий парень с коротко стриженными русыми волосами и глазами цвета застоявшегося болота. Даже в его лице было что-то жабье.

Нэд – блондин с голубыми прядями – зевнул и протянул говорившему его браслет, всем своим видом показывая, что в такую рань от него что-то требовать бесполезно.

– По местам, – скомандовал мастер Трасс и вместе с четырьмя магами встал лицом к барьеру.

Они подняли руки, поднесли ладони к самому краю. Нор вспомнил, как его самого ударило защитной магией, и ждал чего-то подобного, но его ожидания не оправдались. Граница под ладонями магов пошла волнами, потом прогнулась, стала податливой.

– Сейчас, – сказал мастер Трасс, убедившись, что все его студенты участвуют. Они одновременно надавили ладонями на завесу, и магическая стена, бликуя голубоватым светом, откатилась назад. Она продолжала двигаться, пока мастер Трасс не скомандовал: «Достаточно!», и ребята не опустили руки. Нор отметил, как тяжело они все дышали – ерундовая с виду процедура отнимала много сил.

«Завеса снимается группой магов при помощи индивидуально настроенных артефактов», – отметил про себя Нор. Он ещё не видел, как люди выходят за барьер на рейды, но, вероятно, должно быть похоже. А значит, украсть такой браслет не выйдет, разве что вместе с магом, к которому он привязан.

Вместе со всеми Нор шагнул в туман и вышел в Пустошь. Первым делом нашёл глазами завесу – голубоватый отблеск, полусферой отмечающий открытый участок. Сдвинутая граница дугой пересекала серебристую гладь озера впереди и замыкалась справа, сливаясь с завесой.

Они прошли около десяти метров по склону, заканчивающимся песчаником, полоску которого вполне можно было назвать пляжем. Растительности здесь почти не было, и земля имела серовато-пепельный оттенок. Нор помнил эту сухую потрескавшуюся землю. «Где они тут травы ищут?» – подумал мимоходом.

Мастер Трасс зачерпнул воды у самой кромки, провёл над ними свободной рукой, перебирая пальцами, и над его ладонью закружилось с десяток крупных капель. Каждая наполнилась сиянием изнутри и взлетела в воздух. Капли хаотично покружились над студентами и разлетелись по всей площади полусферы.

– Что это? – спросил Нор у оказавшегося рядом Радика.

– Поисковое заклинание. Проверяет, нет ли тварей или опасных растений. Они сюда редко заходят, но мало ли, – пояснил маг, а сам в это время скинул плащ, снял один ботинок, второй...

Нор с удивлением обнаружил, что все водники раздевались, оставшись в обтягивающих тонких штанах и кофтах.

– Нерисса идёт первая, – скомандовал мастер Трасс, и смуглянка с разбегу прыгнула в воду, рыбкой нырнув на дно, едва всколыхнув ровную тёмную гладь. Парни одобрительно захмыкали, отдавая должное в равной степени мастерству и фигуре девушки.

Парень с жабьим лицом, неуклюже плюхнувшийся следом, вызвал только смешки. Радик просто прошёл несколько шагов, присел и опустился на дно. Нэд призвал волну, которая смыла его и утащила вниз.

Несколько мгновений ничего не происходило, и Нор даже начал беспокоиться, не утонули ли они. Потом на середине озера вода всколыхнулась, и над поверхностью показался игольчатый верхний плавник, за которым последовал длинный рыбий хвост. Справа тоже плеснуло, и слева... Водники вынырнули по одному в разных частях озера.

– Чисто! – прокричала Нерисса.

– А...? – вопросительно протянул Нор, покосившись на соседей. Крепко сложенный воин-брюнет ухмыльнулся его озадаченному виду.

– Эти не опасны, но лодку нам перевернуть могут. Ребята их шуганули, рыбки пересидят наше пришествие поглубже.

Нор кивнул. Не опасны, берём на заметку. Но до чего ж огромные!

Мастер Трасс взмахнул руками и сделал движение, как будто что-то тянет к себе. С громким "Бульк!" рядом с берегом всплыло две лодки. Ещё один пас – лодки перевернулись донышком вниз. Движение руками вверх – вода сама вылилась из них. Рядом всплыли сети.

– А это... – Нор вновь адресовал вопросительный взгляд брюнету.

– А это мы идём рыбачить. Водникам проще зачаровать и спрятать лодки тут, чем тащить их со школы, там Рэт требует их под опись сдавать. Я Лойд.

– Нор.

– Пойдём к нам в лодку?

***

Лас проснулся резко, как от толчка. Обнаружил, что солнце встало и сверкает сквозь тучи. В комнате он был один. Лас поспешил проверить время. О Первые, лекции уже начались! Почему Нор не разбудил его? Как он сам не услышал колокол? Лас не помнил, как оделся. Окончательно он проснулся уже в гостиной с сумкой в руках. Сумка была не собрана, и он никак не мог понять, почему позволил себе такую халатность вечером. Отчаянно пытался вспомнить, какой же сегодня день недели, и какие учебники брать. Да чтобы он ещё раз так засидеться допоздна! А, он же был занят чем-то важным...

Потом Лас услышал звук, который вернул его в чувство. Из-за закрытой двери командира доносился храп. Роул был в комнате. Роул спал. Медленно до паникующего сознания Ласа дошло – выходной.

Но важное дело у него всё-таки было, и встал он не зря. И учебники надо взять. Прежде чем уйти, Лас вернулся в комнату и сложил ещё один свёрток.

***

Энни открыла глаза и какое-то время лежала, разглядывая белый больничный потолок. Отметила, что в целом чувствовала себя лучше, чем вчера. Мастер Паракс на вечернем осмотре объяснил, что пока не может позволить ей пополнять резерв из источника, поэтому необходима осторожная подпитка от других магов. После этой процедуры она сразу ощутила прилив сил, сознание прояснилось. Может быть, сейчас её слабость вызвана пустым резервом? Да и раньше она особой выносливостью не отличалось, неужели теперь всё изменится? Энни поднялась на ноги и с сожалением снова опустилась на кровать. Голова кружилась. Всё-таки до полного выздоровления ей ещё далеко.

Эхом в сердце откликнулась радость вперемешку со смутной печалью. Энни даже не сразу поняла, что это не её чувства, а как будто отзвук далёкого разговора. Странное ощущение. Либо она чувствует человека рядом, либо он превращается в общий фон... Может, прорыв повлиял и на её ментальный дар? Энни вспомнилось, как остро вчера восприняла приход одногруппников, и теперь уже ей самой стало печально: если она так будет реагировать на людей, то остаётся только жить отшельницей. В идеале – за барьером.

В лицо подуло свежим утренним воздухом, сразу стало немного легче. Энни не помнила, чтобы оставляла окно открытым, подошла к подоконнику. Ручка не была повёрнута, и из неплотно прикрытой створки сквозило холодом. И было ещё кое-что. Сердце Энни удивлённо замерло. На широком подоконнике в самом углу за шторой лежали её учебники, а сверху – тканевый мешочек. Энни расшнуровала завязки, достала небольшой сушёный фрукт. Вероятно, спелым он был яркого жёлтого цвета.

Сердце пустилось в галоп.

Она никогда не пробовала ифисы – эти деревья росли только рядом с источниками, а в её краях это была редкость. И стоили дорого.

Энни широко распахнула окно, огляделась. Внизу никого не было. Клён напротив приветливо качнул ей тонкой веткой, потеряв под порывом ветра ещё один жёлтый листок.

Энни не без разочарования закрыла окно. А впрочем, третий этаж, что она ожидала увидеть?

Она села на постель и осторожно откусила кусочек фрукта. Даже в сушёном виде он имел нежный сладкий вкус, хоть шкурка с мякотью и загрубились.

Маги ценят ифисы за свойство накапливать энергию. Их используют в качестве поддержки, если нет возможности пополнить резерв, а также в лечебных целях.

Было у этого фрукта незнакомое Энни послевкусие, похожее на искренний детский смех, чистую радость. Она никогда раньше не чувствовала проявления магии, и это ощущение ей понравилось.

Ей всегда было лучше всего одной. Но отчего-то сейчас перспектива провести целый день в одиночестве навевала тоску.

***

Лас подождал, когда фигурка девушки отойдёт от окна, и осторожно спустился. Ветки и сучья как будто бы сами оказывались под его ногами в нужный момент, главное – не торопиться. Деревья осенью сонные и откликаются неохотно.

У подножия ствола он задержался, чтобы отблагодарить клён: положил руку на шершавую кору, позволил тёплой энергии стекать с пальцев, наполнить древесные сосуды светом. Клён отозвался довольным скрипом – весной он проснётся первым и поднимется ещё выше к солнцу. А пока ему нужно спать... Лас отошёл от дерева. Клён уже не раз выручал его за последнее время.

Лас дошёл до источника, никто не встретился ему по пути. Сел у фонтана, вытащил из кармана браслет из связанных шнурков. Конечно, лучшие материалы для изготовления амулетов – драгоценные металлы и камни. Такие артефакты долговечны, прекрасно проводят магию, их проще обрабатывать, чтобы добиться нужного эффекта. Но в целом амулет можно сделать из любых подручных материалов, главное, правильно распределить связи и направить энергию. Лас надеялся, что браслет прослужит хотя бы месяц.

Слабым импульсом он притушил магию, бегущую по зачарованным нитям. Лас до последнего не был уверен, что у него получилось, и не спешил передать самодельный амулет Энни, хотя в кармане уже лежала записка с объяснением, и первый импульс был пущен для активации.

А потом Лас понял, что амулет действительно работает. Он сидел совсем рядом с её окном, а она не заметила, хотя должна была сразу почувствовать его присутствие. Он спешил и не очень удачно затаился на ветке немного выше её окна, глупо было рассчитывать, на то, что изрядно поредевшие листья хорошо маскировали его. А Энни даже не подняла глаза.

Он отдаст ей амулет попозже.

Лас настороженно принюхался. Ещё по дороге сюда он почувствовал, как что-то неуловимо изменилось. Если бы не торопился к Энни, то сразу бы проверил. Пахло магией, но не источника. Совсем слабый запах, но что-то он будоражил в душе. Как будто знакомый.

Лас отправился к барьеру. Последние метры до открытого места он бежал и едва сдержался, чтобы не поменять шкуру. Безошибочно определил то место, где сдвинули ограду, не колеблясь шагнул через туманную границу. Ветер приветственно взъерошил волосы и улетел прочь, донеся до чуткого носа запах сырой рыбы.

Рыба пахла умопомрачительно вкусно. Тиной и пресной водой.

У озера стояла телега, запряжённая крепкой лошадкой, группа воинов грузила улов. Лас даже почти не удивился, заметив среди прочих студентов Нора. Тот тоже его увидел и приветственно помахал.

Лас замер поодаль, разрываемый противоречиями. Лисья ипостась, которую ему никогда в жизни не приходилось сдерживать, на голодный желудок взбунтовалась и рвалась наружу. Так легко схватить вон ту сверкающую чешуёй рыбёшку в зубы и, пока люди не опомнились, умчаться прочь. Скрыться в ближайшей роще, оттуда через Пустошь, найти тропу и уйти, махнув на прощание хвостом. Печать на груди предупредительно кольнула отрезвляя. Лас задумчиво осмотрелся, не вполне понимая, о какой тропе напомнил лис. Ему всё равно не пройти через завесу.

Вылезающие из озера водники косились на его красный платок. Счастливый Нор подбежал ближе.

– Знаешь, как они рыбачат? – глаза друга горели. – Бросают сети, а водники загоняют в них рыбу, только тяни. Лодками рулят тоже магией, красота! Кстати, высушишь меня? Рядом такая рыбина здоровенная плеснула, всех облила.

Лас позволил тёплому воздуху окутать Нора, и испаряющаяся влага на несколько секунд сделала его похожим на облако.

Лис никак не успокаивался и требовал выпустить его. Лас прикрыл глаза, вслушиваясь в ощущения. Рядом чужак.

Сияющая капля, зависшая над дальним краем полусферы, мигнула и погасла. Существо по ту сторону границы приблизилось и, почуяв магию и людей, отошло назад. Нет повода для тревоги.

Лис всё не унимался. Чужак был настроен очень недружелюбно, и сама его природа Ласу не нравилась. Не друг. Если он только пробежится рядом, сразу его опознает! Лас мотнул головой, прогоняя лисьи мысли.

Водники тоже сушились – собирали всю влагу с себя на кончиках пальцев и сбрасывали её назад в озеро.

– Нэд, давай быстрее, холодно! – пролязгала зубами Нерисса, убирая воду с волос. Нэд, вылезший первым, возился с принесёнными из леса ветками.

– Отсырели сильно из-за дождя, – сердито отозвался парень. – Иди сама дерево суши! Кто должен был взять нормальные дрова?

– Радик!!

– А что сразу Радик? Рэт мне не дал, говорит, я заявку заранее не оставил!

– А ты почему не оставил?

Телега с рыбой отъехала, управляемая хмурым пареньком. Мастер Трасс сурово осмотрел подопечных, проверил три браслета в сумке.

– Радик, ты вечером границу закрываешь. Стыки проверить не забудь.

Радик согласно застучал зубами. Мастер Трасс вышел за границу тумана, а оттуда уже телепортировался в тёплую комнату.

– Эй, огонёк! – громко позвала Нерисса, Лас осторожно обернулся, догадавшись, что она обращается к нему. – С костром не поможешь?

Лас подошёл ближе. С каждым шагом земля будто сама подталкивала его, наполняя тело приятной лёгкостью. Так хочется поддаться ей, вдохнуть поглубже воздух, насыщенный непривычной для людей магией, но отчего-то знакомой. Печать предостерегающе заныла.

Лас опустился на колени рядом с костровищем – не первый раз здесь разжигали огонь. Воздух под его ладонями мгновенно нагрелся, проникая в древесные поры, выгоняя воду. Сила радостно откликнулась на призыв – ему даже не пришлось использовать резерв – хватило того, что он смог взять прямо из воздуха, медленно прогревающегося под редкими лучами солнца. Пламя весело затрещало, собрав вокруг себя всех озябших рыбаков.

Радик выудил из своих вещей мешочек и щедро посыпал уже очищенную рыбу смесью специй и соли.

– У травников выпросил, – похвастался водник, а Лас с отвращением подумал, что портить вкус сырой рыбы – кощунство. А там дальше – высокая трава, где наверняка есть мышиные норы... Лас поднялся и побежал к барьеру. Находиться в Пустоши было выше его сил, человеческих и лисьих.

– Мне тоже пора, – с сожалением произнёс Нор, прощаясь с новыми товарищами. Очень не хотелось менять жаренную на костре рыбу на столовскую кашу, но и Ласа бросать не стоило. К тому же ему нужно поговорить с Джиной как можно быстрее. Поймать её после завтрака будет проще всего.

***

Ящерица притаилась в траве сразу за мерцающей стеной, воздвигнутой людьми. Она могла бы пройти сквозь неё, но от этой чужой магии неприятно покалывало кожу. И волновалось что-то, подвешенное сверху. Ящерицу не должны были заметить, и она прошмыгнула правее, наблюдая, как отблески от висящей наверху капли меркнут. Так-то лучше.

Раздвоенный язык рассекал воздух вновь и вновь – разведчик должен узнать как можно больше. Ветер дул в её сторону, и различать запахи было совсем нетрудно. Привычная работа – ящерица часто наблюдала за этим участком земли, куда регулярно вторгались люди. Потом они уйдут, но вновь вернуться. И это очень не нравилось тем, кто послал её шпионить.

Впрочем, её дело не думать, а собирать запахи. Эти люди были ей знакомы. Кроме одного. Странно, среди них редко появлялся кто-то новый. Впрочем, всё шло как обычно, людей интересовала только вода. А потом она почуяла огонь.

Язык недоверчиво затрепетал, но ошибиться было невозможно. Лис! Лис среди людей! Ящерка замерла раздумывая. Он ранен? Пойман? Прислушалась. Нет. Он с ними говорит. Как высший народ говорит между собой. Ртом, языком и зубами. И люди ему отвечают. Немыслимо. Он пришёл вместе с ними. Лис пришёл на их землю вместе с людьми. Лис на стороне людей.

Ящерица – вольный страж, и она служит всему лесному народу в равной степени. Но лисы и рыси были ей неприятны. Она предпочитала змей – за их родство и близкое понимание мира.

Она дождалась, когда лис ушёл – ушёл на землю людей! – и шмыгнула в ближайшую нору, а оттуда скрытыми тропами быстро добралась до леса. Об этой новости нужно доложить и побыстрее.

***

На завтрак Нор и Лас пришли с опозданием, но всё же успели. Столкнулись в дверях с растрёпанной и проспавшей Джиной. Нор щедро расточал улыбки недовольным поварихам, и ради него они даже достали уже убранный в холодильные шкафы дефицитный сыр. Под шумок Джина утащила печенье, опрометчиво оставленное недалеко от раздачи. Не рыба, но всё равно неплохо, рассудил Нор.

Роул, напротив, давно покончил с едой, но не спешил уходить. Другие командиры за его столом увлечённо беседовали, со смехом обсуждая, чья группа за первую неделю учёбы отличилась больше. Первое место по праву присудили второкурсникам из двадцать шестой, чьи стихийники земли случайно вырастили крапиву прямо перед отдельным входом в главный корпус. Этой дверью пользовался директор, чтобы попасть напрямую в свой кабинет. Всё бы ничего, но крапива оказалась очень живуча и необычайно устойчива в равной степени к магии, гербицидам и ножам – на месте выкошенной травы тут же вырастала новая, гуще и кусачее предыдущей. Когда травники поняли, что своими силами это безобразие не победить и надо идти сдаваться командиру и преподавателям, на выручку им пришла одногруппница-воздушница. Недолго думая, девушка применила недавно выученные чары и сделала крапиву невидимой. Казалось, проблема была почти решена.

Роулу подумалось, что их уборка листьев и фейерверк Ласа даже не стоят упоминания – по сравнению с невидимой крапивой особо жгучего сорта, в которую шагнул ничего не подозревающий директор, их подвиги звучали как детская забава. И хвала Первым!

Он обнаружил, что в тарелке давно пусто, а в руках скомканный лист бумаги – полученное письмо. Сегодня был день почты, и письмо ему доставили прямо в комнату.

Роулу стало совсем тоскливо. Болтовня командиров не веселила – за эту неделю близко он ни с кем не подружился, хотя со всеми был в хороших отношениях, но скорее в рабочих. А так хотелось просто поговорить.

Роул попрощался со всеми и подошёл к столу своей группы.

– Привет, – растерянно сказал он, отодвигая пустой стул, – я сяду?

Джина подняла глаза и от неожиданности выронила ложку, с громким «плюх!» упавшую в кашу, окатив брызгами весь стол. Роул сделал вид, что не заметил. Нор притворился, что не удивлён. Лас адресовал Джине укоризненный взгляд – на дневник кира Дитоса попало несколько капель. К счастью, его сохранное плетение не подвело и следов не осталось. Но книгу он на всякий случай убрал, с подозрением покосившись на командира. Тот вроде бы не спешил высказывать недовольство по поводу чтения библиотечных книг в неположенном месте, и Лас успокоился.

– Печенье будешь? – предложил Нор, приподнимая блюдце с небольшой тарелки – не оставлять же такую ценность открытой у всех на виду.

Роул к угощению не прикоснулся. Привычным жестом проверил потайной карман и поморщился. Он и сам не замечал, как пальцы нервно мнут и без того уже пострадавший листок. Сказал, чтобы как-то начать разговор:

– За главный корпус пока не ходите, там всё крапивой поросло. Невидимой.

Группа согласно кивнула, не выказав удивления. Вчера после тренировки водников один из больших стадионов затопило, на днях воздушники смерч призвали – башня заместителя директора выстояла, но немного пострадала. А тут всего лишь крапива.

Повисла неловкая пауза, которую Роул попытался заполнить своим командирским контролем:

– Джина, перепишешь лекции для Энни? Может, она хоть не сильно отстанет.

Джина неопределённо булькнула что-то в стакан с несладким чаем.

«Не сможет», – подумал Нор.

«Сам сделаю», – ревниво решил Лас.

– Ой ли, славный, тебя невеста бросила? – сочувственно спросила Джина, главным образом затем, чтобы Роул не начал задавать вопросы о её подготовке к ближайшим зачётам.

Из-под пальцев Роула вылетели клочки разорванного письма и портрета девушки. Можно было не отвечать.

– За другого вышла, – ответил Роул, сосредоточенно разглядывая куцые занавески на окнах.

– Ай ли радуйся! – посоветовала Джина, чем заслужила косой неодобрительный взгляд Роула. – Ей-эй тебе сдалась эта дура, чтоб ей гвоздей на брачное ложе накидали.

Нор задумчиво поскрёб ложкой по пустой тарелке. Спросил:

– Ты ведь тут не из-за учёбы?

Роул кивнул.

– У меня работа... была. Я бы только денег подкопил, дом бы построил, – он тоскливо вздохнул, – женился. Детей бы родили...

Роул увлёкся и рассказал всё. Про ошибку хозяина, взятку, выбор между тюрьмой и школой.

– А я уже участок присмотрел для дома, – закончил он свой рассказ, вновь возвращаясь к мыслям о несостоявшейся семье. – В окрестностях Нижнего Полиса, со стороны южных ворот. Рядом Нейские леса, озёра. Какая там рыбалка!

Нор сочувственно кивал, вполне разделяя тоску по лесам и водоёмам.

– Ай ли, Нор, а ты сам? – проницательно прищурилась Джина.

– А я больше охоту люблю, – с энтузиазмом подхватил он последнюю мысль. В Нейских лесах дичь пуганая, разве что за зайцем погоняться. За оленем или кабаном надо дальше ехать.

Джина презрительно брякнула монисто.

– Ой ли, милый, не виляй хвостом. Сам-то не от невесты сбежал, хэй? Что-то не вижу я твоего интереса за учёбу.

Нор глубокомысленно поднял палец, напустив на себя важный вид:

– Мой дядя произнёс свадебную клятву и выбросил обручальный кулон в море, и я намерен поступить подобным образом. Я не создан для семейной жизни.

– Твой дядя – пират? – изумился Роул.

– Торговец, – поправил Нор, скромно умолчав о том, что дядя – владелец крупной торговой флотилии.

В глазах Джины вспыхнул интерес:

– Ой ли ты хочешь произнести клятву в Пустоши?

Нор закашлялся, представив, как клянётся в вечной верности на берегу озера, а подброшенную побрякушку проглатывает гигантская рыба.

– Родители закрыли его кулон в шкатулке и опечатали у четырёх магов, – развеял красивые мечты Лас. – Я не смог открыть, хотя он очень просил.

Джина расхохоталась, весело забренчав монисто.

– Можно подумать, что ты тут на приданое зарабатываешь, – обиделся Нор. – Разве эшиды не заключают договора о помолвке в шестнадцать?

– Ой ли я на семейном кладбище в северном районе видела тот договор. Я в такую даль за дорогу серебром платила, чтобы учиться и на своё дело накопить.

Роул недоверчиво посмотрел на Джину.

– Женщине неприлично самой дела вести, – неодобрительно заметил он.

– Эй-ей, здоровяк, неприлично в исподнем в базарный день на площадь выходить. А я свою лавку открою, буду зельица и настойчики поваривать. Вот тогда и пошлю всю родню с их договорами проверить, ай ли солнце под коровьим хвостом не светит.

Мысль о том, что женщина владеет и управляет собственной лавкой, казалась Роулу крайне странной и никак не вязалась с его представлениями об эшидах, а представлял он исключительно воров и распутниц.

Он вдруг понял, как мало знает про этот народец. Живут в основном в северном районе, в Цветном квартале, но просачиваются везде. Между собой болтают на собственном языке, но Роул даже названия его не помнил. Живут своими общинами, чужаков в семьи берут редко. Если специально не интересоваться, то их традиции у людей не на слуху.

С завтрака они уходили вместе, и Роул с удивлением обнаружил, что уже не так больно вспоминать о неверности несостоявшейся невесты. А времени подумать о новых целях у него предостаточно. К тому же Нор сказал, что и тут можно порыбачить. Хоть какая-то отдушина!

***

Ми-ат всматривалась в переливающуюся гладь волшебного озера. Лиса подняла острую мордочку, провожая жёлтыми глазами серебрящуюся точку, на совиных крыльях облетающую озеро через центр. Ли-нан-рат возвращалась.

Сова опустилась на землю, покружила сияющей позёмкой в прибрежных травинках, и превратилась в лису, которая села рядом с Ми-ат.

– Ты не ошиблась, – Ли-нан-рат печально прикрыла серебряные глаза. – Тёмные ветры тревожатся во сне. А брата нет так давно...

Сердце Ми-ат сжалось от страха и тоски подруги. Ли-нан-рат очень скучала. Лиса оттолкнулась от земли и в вихре огненных всполохов поднялась в облике человека. Язык сердца хорош для близких бесед и секретов, но слишком неясен и многогранен для конкретных планов.

– Ил-тэн-си покинул озеро и давно, – произнесла она на лесном наречии. – Его магия ослабла, и тёмные ветры вот-вот проснутся. Без него мы их не удержим.

– Я спою им ночью, когда взойдёт луна и появятся звёзды, – предложила Ли-нан-рат.

– Они успокоятся ненадолго, – согласилась Ми-ат. – Золотой ветер ушёл за преграду, теперь я знаю. И знаю, с кем.

Серебряная змейка скользнула к стопам женщины, обвила босую ногу и, развеявшись мельчайшей пылью, поднялась выше, раздув свободную одежду всех оттенков зелёного, раскидала длинные рыжие волосы и исчезла.

Глаза Ми-ат загорелись серебром.

«Покажи мне свои сны», – голос Ли-нан-рат среди мыслей Ми-ат звучал привычно.

«Скорее, предчувствие», – подумала женщина.

«Лисёнок выжил?»

«Лисёнок вырос. И он рядом. Иногда я слышу его присутствие».

«Ты не спешишь искать его».

«Я не сразу узнала его. Ла-ас изменился. Не совсем лис. Не совсем человек».

«Мой брат с ним?»

«Теперь я так думаю».

«Ты редко ошибаешься».

«Я пошлю своего стража проверить».

Ми-ат приложила руки ко рту и протяжно завыла. Теперь – ждать.

Она шагнула на кромку воды, наслаждаясь холодными волнами, касающимися кожи. Её магия всколыхнулась. В озере ещё очень много силы. Если Ил-тэн-си не вернётся, магия иссякнет не сразу, но однажды это случится.

За её спиной раздался шорох листвы – лес за её спиной никогда не сбрасывал листья – и шелест песка под тяжёлыми волчьими лапами. Ми-ат положила ладонь на голову бурого волка и приветливо обнажила клыки.

«Иди к преграде. Туда, где люди, – произнесла она сердцем – стражи не знали иного языка, – найди там следы лиса и возвращайся. Не попадись».

Волк не отказал себе в удовольствии пробежаться по воде, шерсть его лоснилась от магии. Там, близко к людям, она ему понадобится.

Глава 16 Деловое предложение

Нор поймал Джину с группой травниц-первокурсниц в учебном корпусе по пути в библиотеку. Ненавязчиво протиснулся между девушек, приобнял за плечо и шепнул на ухо:

– У меня есть деловое предложение для твоей будущей лавки.

Джина напряглась. Нор очаровательно улыбнулся, девушки захихикали, не без зависти поглядывая на Джину.

– Ой ли, милый? – подозрительно промурлыкала она, тоже безмятежно улыбаясь в ответ. Нужно было держать марку.

– Поболтаем? – Нор кивнул на приоткрытую дверь пустой аудитории.

Под очень понимающие взгляды подруг и их томные вздохи Джина позволила себя увлечь за дверь. Нор щёлкнул замком. Джина вздрогнула, подозревая недоброе.

Нор сел на преподавательский стул и откинулся на спинку. Достал из кармана белый кристалл, положил перед собой на стол и жестом экзаменатора, предлагающего тянуть билет, подозвал Джину к себе.

Джина села напротив, ощущая себя полной двоечницей. Взяла кристалл, оценивающе присмотрелась. Простое стекло, недрагоценный. Используют для слепков документов, преподаватели дают такие же с записями лекций. Джина активировала его простейшим импульсом, кристалл загорелся, и перед ней появилась открытая тетрадь, исписанная бисерным почерком. Тетрадь выглядела настолько реальной, что Джина не удержалась и провела сквозь картинку рукой.

– Там пять страниц, можно листать, – подсказал Нор.

Взмахом ладони, Джина заставила страницу перевернуться. Всё тот же почерк и значки в столбик. Джина подняла вопросительный взгляд на Нора.

– Ты знаешь, что это?

Джина вновь взглянула на столбик условных обозначений. Этого она просто не могла не знать. Пожала плечами.

– Зелье, хэй?

– Лекарство, – поправил Нор, придвигая кристалл к себе. Теперь тетрадь лежала напротив него. – И если бы ты не пропускала классы грамотности, то прочитала бы, какое именно.

Джина вспыхнула.

– Ей-эй, не торопись с выводами!

Нор снисходительно улыбнулся:

– Я встречал слишком мало эшидов, которые умеют читать.

– Сам ты шизрах безграмотный! Чтобы тебя демоны сожрали, свет мой, если я не этими руками лекции пишу, – Джина предъявила ему вышеупомянутые конечности и пальцы со следами чернил. Нор подумал, что сладить с ней будет сложнее, чем он ожидал. Но это было даже интересно.

– О, я не сомневаюсь, что ты умеешь писать, – согласился Нор и с ехидной улыбочкой добавил, – по-шэсски. Вы записываете буквы алфавита своими символами. Такая альтернативная азбука.

– Ой ли, – возразила Джина, но уже не так уверенно.

– Тетрадь покажешь?

На это отвечать ей было нечего. Джина встала так резко, что её стул с грохотом упал.

– Моё дело, какими буквами слова рисую, хэй ли нэй?

Нор скривился:

– А какими буквами ты учебники читаешь? Какими буквами будешь через месяц письменные работы сдавать? Зачёты?

– Ой ли а тебе что за интерес за мои зачёты? Я с девочками в библиотеке штаны просиживаю, они читают, я пишу. Доволен, нэй? А как контроль сдавать, так ай ли не придумаю чего?

Нор был в шоке от такого безалаберного отношения. От этого, вообще-то, зависели допуски на рейды за барьер!

– А чем классы грамотности тебе не угодили?

– Эй-нэй, золотой, там этот презренный шизрах меня караулил, – Джине надоело стоять, и она подняла упавший стул.

– Керт? – такого ответа Нор никак не ожидал. – Не аргумент! Мы ж с ним разобрались.

– Ой ли ты мне гарантию с подпиской дашь? – сердито прищурилась Джина.

Нор совсем растерялся:

– Я предлагал тебя проводить. Хочешь, и встречать буду?

Джина гордо вздёрнула подбородок.

– Ей-ей, я взрослая девушка, ой ли я свои проблемы не решу сама?

– Ты их избегаешь, а не решаешь, – вздохнул Нор, задумчиво барабаня пальцами по столу. Он никак не предполагал, что всё будет настолько плохо. Думал, что Джина нашла какой-то другой способ учиться, может, кого-то из одноклассников попросила помочь… Не на том он планировал строить свою аргументацию. Теперь придётся не только играть на алчности, но и запугивать. Нор приободрился. Тоже, в общем-то, неплохо. Хлопот, конечно, добавится, но, может, так и надёжней выйдет?

– Если ты к концу этого месяца не научишься читать и писать, я сдам тебя Роулу, – заявил Нор и прямо посмотрел в глаза Джине.

Её передёрнуло. Командира она привыкла бояться.

– Ай ли что он мне сделает? – возразила Джина, но совсем слабо.

Нор пожал плечами.

– Что-нибудь да сделает. Подаст заявление на твой перевод в другую группу, например. Откажет в рейде, найдёт замену. Будешь сидеть с другими неучами без денег.

Джина задумалась. Она и сама уже начинала переживать из-за этой ситуации, но оставался один принципиальный момент.

– Хэй ли я как дура в класс вернусь, столько пропустив?

Нор вздохнул. Прав был классик, изрёкший, что нет порока хуже глупости в союзе с гордостью.

– Я тебя буду учить.

Монисто удивлённо звякнуло. Джина приподняла чёрную бровь.

– Ой-ей, и какова цена твоей неизречённой доброты?

Нор довольно хмыкнул.

– Приятно говорить с деловым человеком, – сказал он тоном заправского торговца и указал на кристалл. – Это – Панакея. Ты мне её приготовишь. Рецепт, разумеется, останется у тебя. Будешь потом варить и на чёрном рынке продавать.

Нор наслаждался произведённым эффектом. Джина потрясённо молчала. Открыла рот, но ничего не сказала. Осмыслила ещё раз.

– Брехаешь, – прошептала она. – Матх, Нор, ты здоров?

– Это не мне.

– Ой ли разум твой не помутился? Откуда ж у тебя рецепт?

Нор прекрасно понимал её. Патент на Панакею принадлежал великому дому Клио, лицензию не мог получить ни один аптекарь. Их просто не выдавали. Стоило готовое лекарство немыслимых денег, а производилось исключительно в Верхнем Полисе. Это делало Панакею практически недоступной для жителей нижнего города. Травники и лекари из других семей безуспешно пытались разгадать состав и понять, в чём же секрет исключительных целебных свойств препарата, но безуспешно. Готовый рецепт, по которому можно подпольно производить лекарство, – золотая жила.

– Мы с Ласом его украли.

Глаза Джины алчно зажглись, но недоверие взяло вверх.

– Ой ли как? Ай ты думаешь, другие не пытались?

Нор пожал плечами.

– Как ни странно, оказалось нетрудно.

Он и сам не понимал, почему тогда всё вышло так легко. Да и рецепт выглядел не так уж сложно. Если где-то и был подвох, то Нор его не нашёл.

– Ой ли тебя обманули, славный, – уверенно произнесла Джина.

– Рецепт настоящий, – возразил Нор. – Мы им уже пользовались. Готовится в два этапа. Первый – база на травах, второй – магическое воздействие. База у нас была, Лас сделал второй этап и всё получилось.

Джина присвистнула.

– Что ж рыжик сам не приготовит, хэй? Ой ли есть что-то, что он не умеет?

Нор нахмурился:

– Не умеет.

Джина понимающе ухмыльнулась:

– Ай ли он тебя отправил подальше, и ты пришёл ко мне?

Нор проигнорировал её замечание.

– Приготовь базу, а второй этап он нам сделает. Если всё будет правильно, Лас не откажет.

Джина с ещё большим сомнением покосилась на призрачную тетрадь.

– Драгоценный, откуда нам знать, что всё будет как надо? Ей же мне ценно твоё беспечное доверие, но хэй же ж Панакея не микстура от кашля, ой ли ошибёшься, несварением не отделаешься. Для сложных зелий свои анализаторы, ой ли их ты не прихватил с собой случаем?

– Лас лучше любых анализаторов, – уверенно заявил Нор, – он видел готовую базу. Знает её запах и магический фон. Он не ошибётся.

Джина подумала. В повисшей тишине было слышно, как она нервно постукивает тяжёлым ботинком по полу. Джине очень хотелось денег и уникальный рецепт. Но были вопросы, в которых она была весьма осмотрительна – ей совсем не хотелось кого-нибудь отравить. Это может плохо повлиять на профессиональную репутацию.

– Ай-ай какая Лас редкая умница, – дипломатично начала она, – нэй ли я! И ой ли ты так уверен, что весь состав подберёшь?

Терпение Нора заканчивалось. Сколько можно вокруг да около топтаться, всё равно же согласится!

– Мы тут сидим возле официального источника редких трав. Остальное должно быть в запасах школы, а то как вы учитесь? Рецепт подробно расписан. Каждый шаг – пропорции, консистенция, цвет, запах. Время указано до секунды. Оборудование тоже в доступе. Что мы в классах пробирок не найдём?

– Ой ли тебя послушать, мне только горелку зажечь, и оно же ж само себя сварит, – пробормотала Джина, но уже не так категорично.

Про себя она уже решила, что попробовать стоит. Даже если они случайно откроют новый яд, формулу тоже стоит сохранить. Главное, чтобы получившийся результат Нор проверял не на ком-то знакомом, а то неудобно будет.

– Ой ли, славный, а ты кого лечить собрался?

Нор непринуждённо пожал плечами:

– Энни. Это самый быстрый способ ей восстановиться. За неделю управимся?

– Матх, Нор. Нэй!

– Полторы, максимум.

– Нэй-нэй, я не участвую.

Нор с деланным безразличием поднялся, замер, оперевшись ладонями на стол, и навис над Джиной. Не так уж часто она чувствовала себя маленькой и беззащитной, но под его холодным властным взглядом словно превратилась в мышь. Таких перемен в обычно весёлом Норе она никак не ожидала.

– Хорошо, – с убийственным спокойствием произнёс он. – Я прямо сейчас иду к Роулу и рассказываю, что ты своей неуспеваемостью подводишь всю группу.

– Эй-нэй! Я ж пока…

– Когда ближайший зачёт?

Джина сникла.

– Завтра. По безопасности…

И как назло учить задали по книге, на лекции это даже не обсуждали! А она как раз шла с девочками готовиться, а из-за этого шизраха всё пропустила. Кого она теперь будет уговаривать ей учебник вслух почитать?

– Джина, – так проникновенно и ласково сказал Нор, что девушка задрожала, зазвенев монисто. – Ты же приехала в такую даль учиться? Учись. Я буду твоим личным куратором. Я даже найду тебе репетитора. Потом мы с тобой сядем и запишем все-все буквы. И будем читать каждый день. Писать, так и быть, пока можешь как хочешь. Потом сядем и разберём рецепт, ты запишешь его себе, подберём всё необходимое…

Джина кивала как в трансе. Ощущение было, словно он съел её с потрохами и сейчас переваривает.

– Ой ли ты вшивый шантажист и манипулятор, – наконец, выдавила она из себя, когда он закончил излагать свой план.

– О! – Нор просиял. – Тут ты ошибаешься. Я прекрасный шантажист и манипулятор. Разве нет?

– Чтоб ты лопнул от всего добра, что задумал, – вздохнула Джина, – в чём твоя выгода?

Нор продолжал источать радушие, но где-то в глубине его глаз Джина видела тот холодный отблеск металла, который не замечала раньше. Взгляд человека, который добьётся своего так или иначе.

– Общественное благо – лучшая награда для гражданина, – Нор процитировал классика философии, хотя Джина этого и не знала. – Ещё один вопрос к тебе. Вот эти значки – это что?

Джина посмотрела на повёрнутый к ней слепок тетради.

– Ей же значки для ингредиентов. Ой ли любой травник эй же лекарь знает.

Нор кивнул.

– Так я и думал. Ты их все знаешь?

Джина покачала головой. Перед ней тут же оказался вырванный листок бумаги и перо.

– Пиши все, которые тебе неизвестны или в которых сомневаешься. Должен быть какой-то справочник? Я схожу в библиотеку и поищу.

Джина перерисовала непонятные символы.

– Я тебя провожу, – Нор помог ей подняться и взял под руку.

А она то надеялась, что он от неё сейчас отстанет!

– Эй-ей далеко ли?

– Не будем терять время, тебя надо подготовить к зачёту! У нас ещё урок чтения сегодня.

Теперь, когда у Нора был план, кровь бурлила и требовала активных действий. Это чувство ему нравилось. Как он хорошо всё устроит – и Джину проконтролирует, чтобы она допуск получила, и Энни! Главное, все в плюсе. Ну а Лас… ему и так деваться некуда.

Кто бы знал, что дорога в Пустошь окажется такой тернистой.

***

Нор завёл Джину в их гостиную, как конвоир преступника.

– Лас! – обрадовался он, заметив друга за общим столом. Тот писал. – Ты знаешь, что у тебя зачёт по безопасности завтра? Ты готов?

Нор отодвинул стул рядом с Ласом и усадил на него Джину. Она поджала губы, но послушалась.

Лас не сразу оторвался от своего занятия, сперва дописал предложение. Нарочито медленно отложил перо.

– Тебя волнует моя успеваемость? – спросил с расстановкой, пристально вглядываясь в Нора.

– Её успеваемость, – Джина почувствовала, как руки Нора легли на плечи. – Подготовишь? Объяснишь, что к чему, только слова попроще выбирай.

Джина неуверенно заёрзала. Лас был не так уж страшен, но присутствие настолько решительно настроенного Нора с некоторых пор её очень нервировало.

Лас неуверенно пожал плечами. Ему несложно, но…

– Я сейчас занят.

Нор бросил взгляд на его тетради и просиял. Лас переписывал лекции для Энни. Прекрасно, тут даже его участие не требуется.

– Это немного потерпит, – решил Нор.

Лас неохотно кивнул:

– Наверно, да.

– Отлично! – совершенно довольный собой Нор потирал ладони от удовольствия, что всё так удачно складывается. – Развлекайтесь, в смысле, учитесь, а я пошёл.

– Куда? – подозрительно уточнил Лас всё ещё не до конца понимая, что задумал друг.

– Не поверишь, в библиотеку.

– Не верю, – пробормотал Лас, глядя на уже закрывшуюся за Нором дверь.

Джина нервно кашлянула. Лас перевёл на неё настороженный взгляд. Джина ответила тем же.

– Он здоров?

– Эй-ей он болен головой, – сокрушённо пожаловалась Джина. – Нор желает варить Панакею ой ли на коленке из сена и грязи.

Лас расслабился. Это уже вписывалось в его картину мира.

– У вас ничего не получится, – куда более миролюбиво сказал он, открывая учебник.

Джина и сама об этом думала, но услышать такое заявление напрямую было обидно. В ней взыграла гордость и проснулся азарт.

– Ай ли это мы ещё посмотрим!

Лас не спорил. Кто он такой, чтобы мешать людям совершать их собственные ошибки?

***

Асс-шу свернулась кольцами и неподвижно выслушала доклад ящерицы. Какая удача, что её страж оказался рядом! Лисы не жалуют приграничные зоны и лишний раз не суются туда. Они всегда были слишком трусливы. Не нападать. Продолжать прятаться. Уйти глубже. Их преграда уже давно потеряла часть силы и стала пропускать людей. И люди, конечно, стали приходить.

Правда была в том, что лесному народу было тесно.

Они никогда не были ветвями одного дерева, но всегда – множеством отдельных стволов на большой территории. Особенно раньше, когда мир принадлежал им.

Дичи становится меньше с каждым новым цветением. Их самих становится меньше. Магия тухла.

Стычки и грызня неизбежны.

Люди уже забрали часть земли за преградой себе. Если они пройдут дальше, их народам придётся селиться ещё ближе друг другу. Асс-шу едва слышно зашипела, представив, как они перегрызутся между собой, и людей уже можно будет не бояться.

Асс-шу всегда считала, что решение отгородиться было их ошибкой. Если бы они не сковали ветры, магии хватило бы на всех. Им нужно защищаться. Накопить сил и напасть. А они отсиживаются в норах и домах столько солнц подряд, что даже деревья уже не помнят.

Если бы лесной народ мог хоть раз объединиться! Если бы лисы собрали свои силы, а рыси их поддержали. А выдры… сссс, эти лучше б просто не путались под чужими лапами и хвостами.

Оставались только совы, неизменные союзники.

А теперь этот лис среди людей. Слишком мало про него известно.

Сперва нужно понять, как он выжил за преградой. Потом, вероятно, убить. А если он пойдёт вглубь по их земле, то убить сразу. Остались ещё лисьи тропы, подходящие совсем близко к преграде, нельзя, чтобы лис провёл по ним людей. Это прямой путь из пустых земель приграничья в Лес.

Сейчас важно поднять всех своих стражей, чтобы были начеку. Возможно, пожертвовать несколькими и посмотреть их глазами.

И ещё – опередить лис. Нельзя недооценивать Ми-ат, она не может не почуять своего. Ради спасения жизни лисы забывают страх. Когда их детёныш пропал, Ми-ат сама вышла к людям. Тогда пришлось призвать все голоса совета, чтобы унять лисиц. Безумие! Приграничье – земля вольных стражей, лесной народ не ходит теми дорогами. Потом, к счастью, почти все люди ушли и лисы смирились. Детёныш должен был погибнуть.

Плохо, что он жив. Но, если правильно распорядиться случаем, можно извлечь свою выгоду, и, кто знает, выгнать людей хотя бы с той части их земли, что они заняли. Показать клыки и когти.

А может, пойти ещё дальше.

Гибкое тело заскользило по засыхающей траве. Осеннее солнце уже почти не грело, и змея чувствовала сонливость. По её зову магия из земли льнула к мерцающей чешуе, придавая сил, разгоняя кровь.

Асс-шу замерла у корней деревьев, не приближаясь к берегу озера, вода которого сама сияла, как солнце. В кронах над её головой бесшумно скользил тёплый, разгорячённый полётом силуэт. Раздвоенный язык попробовал воздух на вкус. Хэ-ут! Глупый совёныш прилетел к ней.

***

По пути в библиотеку Нор размышлял о том, что, кажется, и в нём просыпаются семейные черты его дома. «Огонь знания не обжигает, но дарит свет», – не раз слышал он наставления от отца. Что ж, кир Эсгиф мог бы им гордиться. Нор и подумать не мог, что будет когда-нибудь с таким энтузиазмом насаждать просвещение. Может, это скрытый педагогический талант?

Однако когда дело коснулось его собственного образования, Нор быстро впал в меланхолию. Библиотека всегда была обителью Ласа. Сколько рыжий за него рефератов написал – не счесть! И вот когда он так нужен, пошёл на попятную. Предатель!

Нор прямиком направился к стеллажам с надписью «Приготовление лекарств, снадобий и зелий иного рода». Книг было очень много. Нор выбрал несколько, особо не вглядываясь в корешки. Надо же с чего-то начинать.

Бездумное листание всего подряд, как ни странно, принесло плоды. В конце учебника по приготовлению снадобий для первого курса обнаружился краткий справочник общепринятых условных обозначений ингредиентов. Объём у него был совсем небольшой, поэтому Нор смело пропустил инструкцию с подробным объяснением, как справочником пользоваться. И без дополнительных пояснений всё ясно – в основе каждого знака лежит геометрическая фигура, а вокруг неё или внутри рисунок из черт разных направлений. Находишь нужную фигуру в соответствующем разделе и ищешь похожий значок.

Нор потратил час на то, чтобы опознать таким образом два символа из пятнадцати. Он то и дело сбивался – все эти чёрточки были очень похожи, и от неотрывного их разглядывания рябило в глазах.

Потом он сдался и прочитал инструкцию. Помимо общей фигуры было необходимо посчитать количество вертикальных чёрточек, и в соответствии с их числом искать нужный знак в определённом столбике. Дело пошло быстрее, и Нор нашёл ещё три символа. Остальных в конце учебника не было. Стиснув зубы, Нор отправился искать другую книгу.

Из библиотеки он вышел, когда на улице уже смеркалось. Ужасно хотелось есть – Нор вдруг понял, что пропустил обед. Настроения не было совсем. Столько часов ковырялся по пыльным фолиантам, а пять символов так и не определил! Утешало одно: все они обозначали ингредиенты, необходимые ближе к концу, а приготовление базы растягивалось на несколько дней. Что ж, по крайней мере, Джина может начать сразу, как только появится время, а он будет попутно искать недостающую информацию.

***

Лас дождался, когда стемнеет, и отправился к лекарскому корпусу. Он надеялся, что темнота скроет его лучше, чем ветки с редкими листьями, и даже если Энни выглянет в окно и поднимет глаза, то не заметит его.

На улице опять моросил дождь, пришлось терпеть мокрые капли на себе, когда быстро прятал плащ в сумку у подножия клёна. У самого ствола было относительно сухо. Лас послал частичку тепла дереву и, поддавшись минутной слабости, попросил клён закрыть его от дождя. Дерево поскрипело, но согласилось.

Осторожно забираясь наверх, заглянул в окно палаты Энни – свет не горел, кровать была пуста. В голове пронёсся ряд панических мыслей прежде, чем Лас сообразил, что Энни просто вышла. Неизвестно, надолго ли, поэтому лучше поторопиться.

Открыть окно при помощи манипуляции с энергией – проще простого. Кажется, это вообще было чуть ли не первое, что ему пришлось освоить в компании Нора.

Тонкая ветка зацепилась за тетрадь и потянулась к подоконнику.

Лас едва успел влезть повыше, когда дверь в палату приоткрылась, и зажёгся свет, подсвечивая знакомую тонкую фигурку.

***

Энни вернулась с осмотра от лекаря. Результаты, с одной стороны, её успокаивали – ничего критичного, острое состояние давно прошло, а с другой – совсем не радовали. Нельзя нагружать потоки, а значит – не пополнять резерв у источника, не колдовать. Возможно, завтра её отпустят к группе и разрешат вернуться к учёбе, только вот практические занятия придётся отложить. «Будь на Вашем месте кто-то другой, я бы предложил просто перевестись к лекарям и спокойно учиться дальше, – пояснил мастер Паракс, – но в Вашем случае давайте дождёмся мастера Инея».

Больше всего Энни не нравилась неопределённость. Если всё нормально, к чему такие предосторожности? Если не всё хорошо, тогда почему ей об этом не говорят? Впрочем, она так мало знала о магии и тем более, о болезнях, которые с ней связаны, что не спорила и со всем соглашалась.

Причина плохого настроения была в другом – кажется, впервые в жизни ей стало одиноко. Удивительно, как можно за такой короткий срок привыкнуть к людям вокруг. Ей не хватало ярких эмоциональных вспышек Джины, вечного недовольства Роула. Даже Нор с его сложной палитрой настроений от внутреннего напряжения до бесшабашной весёлости так привычно дополнял эту картину, что Энни готова была смириться с его присутствием. И, конечно, Лас. Как было хорошо, когда он не прятался под маской…

Она зажгла свет и первое, что увидела – распахнутое настежь окно и школьную тетрадь на подоконнике – одну из тех, что им выдали для записи лекций в первый же день. Мелкие капли моросящего за окном дождя уже попали на обложку, и бумага потемнела.

Энни спешно подошла к окну и выглянула наружу, напряжённо вслушиваясь в свои ощущения. Холодный ветер порывисто ударил в лицо, но она не обратила на него внимание. Вот оно! Призрачное чувство – радость, беспокойство, тревога… Она даже не могла определить направление его эмоций, но не сомневалась: Лас сейчас здесь, просто каким-то образом прячется от её ментального восприятия. И если утром она не до конца разобралась в своих ощущениях, то теперь не сомневалась, что различает его присутствие, просто не так чётко.

Он не хочет, чтобы она нашла его. Он её… боится? Нет, не совсем. Не её. Что-то неприятное, больше похоже на воспоминание.

Из светлой комнаты смотреть в темноту вечера было бесполезно. Небольшой освещённый участок – вот и всё, что Энни видела перед собой, остальное глаз не различал.

– Лас? – позвала она, но не получила ответа кроме того едва заметного чувства, когда сердце внезапно ёкает. Не её чувство.

– Мы можем поговорить?

Говорить он опасался.

Энни вздохнула и высунулась ещё больше из окна:

– Если я ещё немного так постою, то простужусь и умру! Вылезай!

Тёплый поток воздуха окутал её согревая. Энни рассердилась.

Что-то мелькнуло выше её глаз. Она присмотрелась. Разбуженные магией искорки нет-нет да проскакивали по фигуре, спрятавшейся в темноте, обозначая её очертания. Фигура пошевелилась, слегка поменяв позу, и на Энни сверкнули жёлтым глаза, отразившие случайный отблеск света из её окна. Наверное, это должно было выглядеть жутко. Энни стало смешно.

– Ты похож на кота, – сообщила она, глядя на него в упор. И добавила с притворным укором, – Лас, ты что, подглядываешь? И давно?

Про себя Энни подумала, что смотреть ему было особо не на что – большую часть времени она или спала, или читала.

Смущение его было так велико, что пробилось до Энни даже сквозь его непонятную защиту.

Лас сдался и перелез на ветку пониже, оказавшись на одном уровне с ней. Опёрся спиной о ствол, оставив между ними полтора метра утончающихся ветвей.

– Я больше не буду приходить, извини, – покаянно сообщил он. – Не подумал, что это так выглядит.

Энни раскрыла обе створки окна. Лас напрягся.

– А что ты подумал? – спросила она, пряча улыбку в уголках губ.

Он неопределённо пожал плечами, не сводя с неё пристального взгляда:

– Хотел убедиться, что ты можешь проснуться сама.

Энни не сразу нашлась что ответить. Это же сколько времени он тут провёл!

– Может, зайдёшь? Там дождь.

Энни вспомнила лисёнка, мечущегося под навесом, потому что внезапный ливень мог затушить его огонь навсегда.

– Я смогу его пережить, – с лёгкой иронией ответил Лас, но напряжение из голоса никуда не ушло.

Он проследил за её приглашающим жестом, смешно наклонив голову набок. Энни как будто была всё та же. В её взгляде не было и намёка на презрение. Решение отстраниться и тайком сделать для неё всё, что было в его силах, совсем недавно казавшееся таким удачным, теперь выглядело глупо.

Дождь пошёл сильнее, на кожу неприятно попадали холодные капли. И всё-таки нужно отдать ей амулет.

– К тебе нельзя, мастер Паракс запретил, – сказал он, перехватывая ветку руками и пододвигаясь чуть ближе.

– Но ты же не всегда слушаешься старших? – глаза Энни сияли от играющих в них смешинок.

Лас пододвинулся ещё ближе, ветка настороженно скрипнула, чуть прогнувшись вниз. Дальше лезть опасно, а до подоконника всё ещё было далековато.

– Смотря как наказывают.

К изумлению Энни, дерево с натужным треском качнулось и наклонилось вперёд, позволяя Ласу, ухватившись за карниз, перелезть на подоконник.

– И что мне за это будет.

На языке у Энни так и вертелись вопросы, но она молчала, не зная, какой задать первым.

«Почему я так слабо тебя чувствую?»

«Ты что, босиком?»

«Твоя стихия точно огонь, не земля?»

«Разве лисы лазают по деревьям?»

Ей надо бы отойти на шаг, чтобы Лас мог слезть с подоконника и закрыть окно – как только он перестал греть воздух, с улицы потянуло сыростью и холодом.

Янтарные глаза оказались как раз напротив.

Энни всеми силами вслушалась в его приглушённые эмоции. Всё ещё опасается, но лисье любопытство берёт вверх.

Она чмокнула его в нос и, рассмеявшись тому, как по его взъерошенным волосам пробежала волна алых вспышек, отошла назад.

– Спасибо, – сказала Энни, – за всё.

Лас смущённо улыбнулся и протянул ей открытую ладонь. Энни взяла подарок и села на свою кровать.

– Это… шнурки? – удивилась она, рассматривая узелки.

Лас с невозмутимым видом закрыл окно.

– Я их постирал. Можно носить как браслет. Он должен скрывать от твоего восприятия эмоции окружающих. Теоретически. Если работает, ты сможешь спокойно ходить на занятия.

Лас устроился на подоконнике. Энни опять вспомнился лисёнок, наблюдающий за своим охотником из другого угла вольера, чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию между ними.

Энни задумчиво крутила в пальцах амулет.

– Работает, – вслушиваясь в ощущения, ответила она. – Не скрывает полностью, но приглушает.

Лас нахмурился. Вроде бы и получилось, но не совсем то, что он хотел. Может, всё дело в материале? Или он в схеме что-то напутал?

– Невероятно. И ты сам его сделал? – восхитилась Энни, представляя, как легко ей теперь будет ходить в столовую, писать лекции… и не нужно ждать ночи, чтобы облегчённо выдохнуть от того, что переутомлённая голова, наконец, перестаёт болеть.

Вероятно, из-за того, что Лас носил амулет с собой, она и не чувствовала его. Вспомнился Нор в первый день их знакомства.

«Не надо лезть ко мне в душу! Что, удержаться не можешь, хочется всё про всех знать?» – сказал он ей.

Энни не хотела ни к кому лезть в душу, ей дела не было до всех этих людей вокруг. И был один человек, от эмоций которого ей делалось тепло на душе. Но лучше быть честной, правда?

– Тебе неприятно, когда я тебя слушаю? – спросила Энни, глядя Ласу в глаза.

В конце концов, он ведь носил амулет при себе. Даже если и сделал для неё, то не спешил отдавать. Энни с сомнением перебирала завязки.

Лас ответил не колеблясь:

– Нет, – и добавил, верно угадав ход её мыслей. – Я не думал, что ты захочешь говорить со мной. А мне нужно было убедиться, что ты в порядке. Помочь чем смогу. От остальных-то не дождёшься.

Усмехнулся, но взгляд остался серьёзным.

Его ладонь легла на грудь – туда, где, Энни знала, была печать. Спохватившись, пальцы неловко смяли застёгнутый по самое горло воротник, как будто оправдывая желанием поправить пуговицу тот первый неосознанный жест.

Энни положила браслет на тумбочку рядом с кроватью.

– Это самый лучший подарок за всю мою жизнь, – с чувством произнесла она. – Но... можно я не буду его использовать с тобой? Ты лёгкий. Светлый. Я не хочу это терять.

Ну вот и всё, она сказала. Ладони стали ледяными от волнения.

Черты его смягчились.

– Если ты сама этого хочешь.

Энни вдохнула, позволяя себе привыкнуть к вновь обострившимся ощущениям. Ласу было радостно находиться рядом с ней. Но... почему всегда должно быть какое-то "но"?

– Энни, я плохой друг. Я не принадлежу себе.

Он произнёс это спокойно и ровно, и она вновь поразилась тому, как он владеет собой. Внутри у него словно волки выли.

– Ты для меня так много сделал, что не имеешь права так даже думать.

Она порадовалась счастливому отклику, но не смогла удержаться от ехидного замечания:

– А Нор – хороший друг?

Лас заколебался, размышляя, стоит ли говорить. Как много он имеет право рассказать Энни? Впрочем, раз она видела печать, то и сама догадалась о том, что Нор не из простых людей. Лас не сообщит ей ничего нового.

– Нор мой фиос. Он... просто Нор. Ты его не любишь, но он совсем неплохой, – Лас ухмыльнулся, – вспыльчивый, безбашенный. Невыносимый. Но он не бросит человека, которому нужна помощь. И ничего не возьмёт взамен.

«Может быть и так», – решила Энни. Лас думал о Норе очень тепло. По-братски. И это так не вязалось с тем, как он относился к своей печати. Как Нор, который фактически владел им, мог стать Ласу таким близким другом?

– Фиос это не статус для... – начала было Энни, но не смогла закончить.

– Для раба? – закончил за неё Лас. – Нет. Но Нор обещал мне никогда не приказывать. Печать не его вина, и он держит слово. Это наша договорённость. Он оставляет мне выбор там, где это возможно, а я не оставляю его один на один с его дурацкими выходками. Не самая плохая судьба.

– Но тебе она не нравится.

Лас не ответил. Зачем, если ей и без его слов всё понятно?

В повисшей тишине было слышно, как дождь стучит по карнизу.

Лас смотрел на длинные дорожки капель, стекающих серебристыми змейками вниз. За окном совсем стемнело. Золотистым пятном в стекле отражался светильник. Это напомнило ему кое о чём.

– Тебе не снился кто-нибудь с золотыми глазами?

Энни вздрогнула от неожиданности. Вот это поворот в разговоре!

Лас метнул на неё тревожный взгляд.

– Это личное, да? Просто я... слышал, что это опасно, когда эмпаты видят подобный сон. А ты так долго не просыпалась.

Энни неопределённо покачала головой.

– Иногда мои сны – это видения о прошлом, – осторожно ответила она. Нечестно было бы всё отрицать, но и говорить правду, как она есть, Энни была пока не готова.

Лас вовсе не был удивлён. Согласно кивнул, как будто это был общеизвестный факт.

– Тебе трудно просыпаться из таких снов? – с тревогой спросил он. – Может, если не снимать браслет, удастся их избежать?

«Вот ещё, – подумала Энни. – А как же тогда я узнаю, что с тобой произошло?»

– Я буду осторожна, – пообещала она и была неприятно удивлена, тем, что Лас ей не поверил. Сказывалась многолетняя тренировка общением с Нором – мастером обтекаемых формулировок. Вроде и не отказал напрямую, но и не согласился.

Сама Энни подумала, что завтра она уже должна оправиться достаточно, чтобы попробовать снова заглянуть в прошлое. К тому же она знает верный способ вернуться в мир яви.

– Если я не буду просыпаться, ты позовёшь меня снова?

Лас крайне неодобрительно хмыкнул. У Энни с Нором было кое-что общее – оба поступали по-своему и к его советам не прислушивались!

– Я зайду утром, – Лас не то что предложил – поставил перед фактом.

Энни попробовала спорить – завтра она совершенно точно намерена встать с кровати, у неё осмотр в восемь и параграф не дочитан, но Лас остался непреклонен.

– Предлагаешь в случае чего снова подождать пару дней, пока ты полежишь без сознания?

Энни смирилась. Утром так утром. Увидеть Ласа снова хоть ненадолго – звучит совсем неплохо. Очень даже хорошо звучит.

– Ты как шкатулка с сюрпризами, – Энни тепло улыбнулась. – Как так вышло, что ты один знаешь об эмпатах больше, чем люди, которых я встречала в жизни, вместе взятые?

– Просто много читаю, – беспечно ответил Лас и поменял тему, – хочешь, про ребят расскажу? Они волнуются.

Энни так ждала этого разговора, чтобы расспросить про то, что Лас помнит про печать, как она влияет на него, а теперь, когда возможность была, она решила, что не стоит. Слишком тяжёлая тема. Слишком хрупкое доверие установилось между ними, и так не хочется разрушить этот удивительный вечер, когда можно просто сидеть, и болтать, и смеяться вместе.

Потом Лас сдвинул две тумбочки, превратив их в импровизированный стол, и они смогли разложить учебники с тетрадями. Сам он сел напротив, и Энни отметила про себя, что дистанция между ними сильно сократилась.

«Не так уж трудно приручить лиса, если он сам этого хочет», – подумала она.

Лас показывал ей, что успели пройти, где искать домашнее задание, дополнительные материалы, а Энни слушала. Слушала его искренний интерес и грелась у маленького солнца, разгорающегося в груди.

Ещё ей было смешно как он, думая, что она не видит, то и дело тянулся к ней, принюхиваясь с таким видом, как будто она была букетом.

Лас вздрогнул, оторвавшись от карты в учебнике, повернул голову к окну, напряжённо вслушиваясь. Энни тоже что-то почудилось, но за стуком дождя было не разобрать.

– Колокол, – коротко пояснил Лас, не без сожаления поднимаясь.

– Тебе пора, – согласилась Энни. Через десять минут начинался комендантский час. Сколько же времени они просидели?

Лас уверенно шагнул к окну и раскрыл створки.

– Может, через дверь? – неуверенно предложила Энни, тоже подходя ближе и плотнее закутываясь в халат.

– Справлюсь.

Лас порывисто повернулся к ней и ткнулся носом куда-то в макушку.

Энни замерла, позволяя накрыть сознание волной тепла, затопившей всё его существо. Она почувствовала себя кошкой, которую впервые погладили. Дышать Энни начала, когда Лас, резко развернувшись, исчез в оконном проёме. Клён натужно заскрежетал, обещая, что это был последний раз, и больше он просыпаться не будет. Зима скоро, совесть надо иметь!

Лас достал спрятанную у корней сумку, безжалостно промоченную дождём. Пришлось надевать холодный отсыревший плащ и ботинки. При этом он не светился от счастья только потому, что мешала повышенная влажность.

Зачем ему прятаться от Энни, если может быть так хорошо от того, что она рядом? Он лучше будет собирать эти моменты, как драгоценности, и прятать в сердце. Потом (когда оно ещё наступит?) можно будет перебирать их, оживляя в памяти. Ну и дурак он был!

Нос всё ещё приятно щекотал её запах – терпкость полыни и сладость яблок. Запах с отголоском забытой радости. Конец лета, заросли полыни отбивают нюх, только у подножия дикой яблони, щедро осыпающей жёлто-красные плоды на землю, удаётся восстановить обоняние. Они специально сюда приходят – так интереснее играть в прятки, когда не чуешь, куда ушли остальные. Искать их глазами и ушами, неожиданно напрыгивать сверху или уворачиваться самому… Лас остановился у входа в общежитие, поражённый яркостью воспоминания. Почему-то никак не удавалось вспомнить, кто эти – остальные. Без сомнения, кто-то очень важный.

Глава 17 Тайна Нора

На завтрак Роул тоже присоединился к группе, только взял с командирского стола несколько приготовленных для него листов. Джина недовольно сопела, но вынуждена была признать, что ничего предосудительного Роул не делает – многие садились полным составом, были и те, кто вообще подсаживался за чужие столики к друзьям или подружкам.

– Новости? – спросил Нор, кивая на бумаги, которые просматривал командир.

– Распоряжения на день. Сегодня парты отмываем. А ты освобождён, – Роул озадаченно почесал затылок. – Ты здоров?

Нор усмехнулся завистливому взгляду Джины, обиженно поджавшей губы. Вот гад – знал, где халяву раздают, мог бы и ей прихватить!

– Мне, наверно, рыбалку засчитали, – предположил Нор, не найдя лучшего объяснения.

– Похоже на то, – согласился Роул. – У Рэта можно записаться на кое-какие работы отдельно. Преподаватели тоже иногда приглашают.

Нор покопался в памяти:

– Точно! В лекарском корпусе висит объявление о записи на дежурства в больнице.

– Ай ли хэй, травников на этой неделе звали на переработку сборов, – добавила Джина, задумчиво вглядываясь в стакан с тремя чаинками на дне в надежде увидеть там если не будущее, то хотя бы сахар. Монисто задумчиво побрякивало в её пальцах, и Нор поспешил немного отодвинуться.

Роул поморщился, но демократично промолчал.

– Старшие курсы выходят на рейды, нужно успеть к заморозкам, – пояснил командир. – А где Лас? И что слышно от Энни?

– Эти два вопроса суть один, – философски изрёк Нор, расплывшись в довольной улыбке. – Оба в больнице.

Роул поперхнулся кашей.

– А с Ласом что случилось?

Монисто весело забряцало, мелко дрожа от смеха Джины.

– У него всё хорошо и очень серьёзно, – расплывчато ответил Нор.

– Ой ли?

Нор хитро прищурился, приложил руку ко рту и сообщил, имитируя заговорщический шёпот:

– Ифисы пропали.

– Ай-яй, а мне пожадничал! – притворно обиделась Джина. – Эн, правда ж, нужнее.

Роул молча наблюдал за этой сценой, смутно подозревая, что над ним смеются.

– Энни и Лас… – задумчиво произнёс он не то растерянно, не то вопросительно, давая себе время обдумать новую информацию и прикидывая, чем им всем это грозит. По всему выходило, что ничем.

Лас был спокойный и замкнутый, Роул не очень хорошо его изучил. А кто знает, что прячется за его вечным молчанием? Об Энни Роул за последние дни привык думать, как о младшей сестре – она и выглядела младше всех, ещё эта болезнь. Более того, очень подкупала роль защитника: за девочку в случае чего и заступиться некому.

Роул подвёл итог своим размышлениям:

– Он её не обидит?

Если обидит, Роул в стороне не останется, как командир и вообще!

Он натолкнулся на два сдержанно-вопросительных взгляда.

«Ой ли ты идиот?»

«Ты точно про Ласа?»

– Ручаюсь, – серьёзно ответил Нор.

Лас влетел в столовую за пять минут до колокола, оповещающего о начале занятий. Группа уже собиралась уходить, но ради него задержалась.

Глотая кашу, Лас с удивлением поймал на себе оценивающий и чуточку неодобрительный взгляд Роула. Странно, вроде ничего же не сделал. Или это он за тот прогул работ ещё сердится?

– Хэй, славный, как Эн? – спросила Джина как бы невзначай. В глазах её плясали такие весёлые демонята, что подтекст был очевиден.

– В сознании, – озвучил Лас самое главное.

Нор фыркнул, переглянулся с эшидой, давясь беззвучным смехом.

Роул с недоумением наблюдал, как Нор уводит Джину под руку, что-то говорит в ухо. Та тряхнула кудрями, соглашаясь.

– После работ приходи в библиотеку, – тихо сказал Нор, очаровательно улыбаясь.

Джина скривилась, но кивнула. Улыбка Нора сулила многое: чтение справочника по травам («О, а тут как раз всё по алфавиту! Заодно и специальность подтянешь»), её отчёт о том, какие ингредиенты нужно раздобыть (а добывать придётся уже сегодня), к тому же они ещё не решили, где будут варить Панакею.

Но это – потом. На фоне предстоящего зачёта у мастера Риассы их занятия с Нором вполне тянут на приятное свидание, особенно после подготовки Ласа. Этот демон всю душу из неё вчера вытряс, ещё и перед сном повторять заставил. Хотя надо быть справедливой, объяснять он умел (особенно если вовремя одёргивать, рыжего так и тянуло сбиться на книжный стиль).

Джина всё гадала – он так усердствует с ней от избытка ответственности или тоже Нора боится? Вероятно, последнее. Матх, у блондина всё схвачено, ну что за невозможный тип. «Шизрах», – уважительно подумала Джина, профессионально оценивая масштаб влияния Нора. В конце концов, никто не поймёт работу художника так, как другой художник.

К Роулу в доверие втёрся, Энни сейчас подлатают – она у Нора в должниках останется (и немножко у Джины), Лас у него и так на побегушках… ну почти. Сама Джина вон как увязла. Непонятно только, зачем ему это всё?

***

Зачёт у мастера Риассы больше походил на допрос. Мастер вызывала к себе по одному, вытаскивала из студента всё, что тот знал и даже немного больше, делала отметку в журнале и отпускала. Джина напряжённо вслушивалась в робкие ответы одноклассников и отчаянно молилась, чтобы ей достался вопрос, в котором она более-менее разобралась. Некоторые пришлось просто зазубрить, но мастеру были нужны не слова, а понимание.

Ласа отпустили как-то уж слишком быстро. Нет бы побеседовали подольше (вон как складно отвечает!) пока остальные в последней надежде что-то запомнить листали учебники.

Когда Джина опустилась на стул перед мастером, преподаватель смерила её презрительным взглядом. Полненькая эшида запомнилась ей по урокам физподготовки тем, что пробежала кросс последней и уложилась в норму по нижней границе. Ещё бы пару секунд и отправилась бы на допзанятия.

Джина вежливо улыбнулась, но по выражению лица Риассы догадалась, что её улыбка вышла больше похожей на спазм лицевых мышц, и поспешила вытянуть билет.

– Конфликт стихий, – Риасса мельком глянула на листок. – Ну давайте, Джина Шээс, удивите меня.

– Ой ли я вам за такое сейчас расскажу! – просияла Джина, не веря своей удаче. Вот уж какую тему она знает не просто на «зачёт», а на «отлично». Монисто предвкушающе забренчало.

***

Утром клён остался верен своему решению и просыпаться отказался даже за двойную порцию энергии, сулившую ему самое раннее цветение и самый буйный рост за последние несколько лет. Лас попробовал ещё раз – сразу после занятий, но дерево попалось очень уж принципиальное. Скоро должны были начаться первые заморозки, клён собирался встретить их в качественной спячке. Будь Лас магом земли, может, и договорился бы… Снова пришлось пользоваться дверью.

Утром сонные дежурные в лекарском крыле на него косились, но не останавливали, а днём уже отнеслись почти как к своему – всё равно уже пустили.

Лас постучался, затаив дыхание. Ответа не последовало, он напряг слух. Из-за двери не доносилось ни звука. Лас заглянул в палату, найдя лишнее подтверждение тому, что в комнате было пусто. Не зная, куда себя деть, потоптался под дверью, а когда стоять надоело – сел на пол, скрестив ноги. Удивлённо поднятые брови проходящий мимо лекарей смутили Ласа не с первого раза, но когда он поймал уже пятый неодобрительный взгляд, то понял: надо что-то менять. Лас встал, но назойливое чувство, что он здесь не к месту, не отпускало. На дереве у него таких проблем не было.

Он спустился на первый этаж, прошёлся по коридору, раздумывая, стоит ли оставаться ждать или лучше зайти позже.

Лас сел на скамейку – на первом этаже их было достаточно. Из-за соседней двери донёсся знакомый и очень располагающий к себе голос:

– Ну что, молодые люди, а теперь давайте взглянем на схему основных жизненных артерий. Кто-нибудь подскажет их названия?

Он понял, что мастер Паракс только начал лекцию – не удивительно, у Ласа в расписании тоже были дни, когда проводилось четыре занятия подряд.

Как же жаль, что он не может перевестись к лекарям! Феб учил его азам магии, а вот целительству – нет, хоть сам и был врачевателем. Лас столько раз просил, но, кажется, это был единственный вопрос в его обучении, которого мастер Феб намеренно не касался. Рассказал общие принципы – не больше необходимого, а остальное пришлось выискивать в книгах. Специализированной литературы в библиотеке дома не было, свои книги Феб давать отказался. Кое-чему Лас смог научиться сам – делать потоки видимыми, например. Но толку с того? Разве что бесконечно рассматривать замысловатую алую ленту, запоминая каждый ненавистный изгиб. Он не просто надеялся, что Феб научит его большему – Лас был в этом уверен. Вот только подрастёт, ещё подучится...

– Нет, и не проси. Тема закрыта, – учитель стоит к нему спиной, глядя в окно. Там – сад, дурманяще пахнут розы. Лас ненавидит в этот момент все сады и цветы мира.

Лас не знал, что умеет так сердиться. До пожара в душе в масштабах стихийного бедствия. Обида сжигает изнутри – как мастер может не понимать, что Ласу жизненно важно знать всё и даже больше про потоки и эти проклятые печати?! Да, он знает, что мастер не может снять её. Но Лас хочет сам убедиться, понять, почему нельзя! А вдруг способ найдётся?

Феба всегда корёжит, когда разговор заходит об этом, и Лас от него знает – это клеймо – ошибка, мага нельзя делать рабом!

– Ты можешь наделать глупостей, – произносит Феб шелестящим шёпотом, словно ветер бежит по листве, и розы тревожно качаются, прикрывая пышные цветы. Природа всегда чутко относится к настроению Феба.

Попытка снять клеймо заканчивается либо смертью, либо безумием – Ласу не нужно лишний раз напоминать об этом.

– Лучше уж быстрая смерть, чем медленная, – Лас сам не понимает, что говорит это вслух, и учитель его слышит.

Печать как паразит тянет из него магию. Да, мастер ослабляет сжимающиеся узлы, да, если держать резерв полным – вполне можно жить.

– Нет. Иди, Лас. Хватит. Печать – ошибка, так не делай хуже.

– Но мастер...

– Уходи.

Листья на розах стремительно покрываются жёлтыми пятнами. Несколько цветов блёкнут и вянут.

Лас выходит на негнущихся ногах. Так больно даже клеймо не обжигает. Злой огонь внутри полыхает, сжигая годы дружбы. Лас отдаётся ему целиком, наслаждаясь рёвом пламени в ушах.

Когда со стороны домика тянет едким чёрным дымом, Лас понимает, что пламя трещит и ревёт не только в его воображении.

Крыша домика лекаря горит, жадный огонь перекидывается на балкон хозяйского дома, на землю, клумбы, деревья.

Всё его существо пронзает боль, печать требует прекратить, а сила всё льётся, питая беспощадное пламя, заполнившее собой всё вокруг.

Приказы Ксанфа и рядом не стояли с этими ощущениями, ха!

А может, и смерть не так далека, если безумие уже здесь?

– Хватит, Лас, – спокойный голос Агенора выдёргивает его сознание из мутной пелены. Кир не приказывает, просто говорит. До Ласа смутно доходит: Нора не обожжёт, но есть и другие люди... В доме его мама, кира Лина, её окна как раз выходят на эту сторону. Дом защищён, но долго ли продержится магия против пожара такой силы? Краем глаза Лас замечает, как Феб удерживает щит вокруг собственного дома, а меж тем зеленоватая стена уже подрагивает и пропускает самые рьяные всполохи.

Лас вдруг приходит в себя, и пламя гаснет так же внезапно, как и появляется, оставляя после себя черноту и вонючую гарь. Агенор протягивает ему руку, заставляет подняться на ноги. Тело ноет от боли, как после судороги, и ноги плохо слушаются. Понимание того, что он натворил, накатывает тошнотворной волной. Потом к Ласу приходит осознание, что это не от дыма он ничего не видит – он медленно проваливается в темноту – резерв на абсолютном нуле. Без магии печать вытягивает из него другой доступный ей ресурс – энергию из жизненной артерии. Ну и хорошо, всё-таки не безумие...

– ...тварь. Лучше б сдох! – набатом гремит за стеной голос Ксанфа. Лас ещё не пришёл до конца в себя, но уже заранее согласен с кентавром.

– Каких демонов вы его к источнику тащили?

Лас не с первой попытки открывает глаза, борясь с желанием вновь нырнуть в блаженное бесчувствие. Но Ксанф продолжает буйствовать в бессильной ярости, и это лучшее доказательство того, что жить всё-таки придётся. Да хоть бы и назло!

– Могли быть жертвы!

Лас облегчённо выдыхает. Обошлось.

Осмотрелся – он в комнатке для приёма пациентов. Это у Феба, значит, и домик устоял. Но вот запах гари ещё нескоро выветрится, даже открытые окна и развешанные всюду мешочки с душистыми травами не спасают.

– Прибить на месте!

Ничего, мастер, ещё успеешь. Не удивительно, что Феб оставил его у себя – в одном доме с Ксанфом Лас мог бы и не проснуться. Другая причина вот она – стол, заставленный снадобьями и горящими кристаллами. Лас более чем уверен, что Феб осматривал и корректировал печать, пока он был без сознания, это подтверждают и собственные ощущения.

– Мальчик сам пострадал, – с мягкой укоризной произносит Феб.

– Ксанф, всё. Крышу починили, камни отмоются, а на втором этаже всё равно сгорела только гостевая комната, – куда более раздражённо откликается Агенор. По его тону Лас понимает, что застал не начало разговора, а его кульминацию. Стальные властные нотки в голосе кира начинают звенеть, когда другие его слова не слышат.

Лас какое-то время вслушивается в удаляющийся перестук копыт.

– О, как ты? – кудрявая голова просовывается в приоткрывшуюся дверь, а за ней является и весь Агенор целиком. – Хорош спать, сутки провалялся. Ксанф уже четыре раза к тебе прорывался, но мы держимся.

Кир смеётся как ни в чём не бывало. Как будто из окна не видно выжженной земли и чёрной клумбы с торчащими обугленными палками. Всё, что осталось от роз.

Ласу невыразимо стыдно.

– Нор, я… Как будто что-то нашло, сам не понимаю… извини, – сбивчиво бормочет он, не решаясь поднять глаза. – Печать вообще не должна была такого допустить.

И правда – не должна. Оказывается, его ярость может быть сильнее даже магических оков.

– Увлёкся немного, бывает, – пожимает плечами Агенор, но Лас видит, что его беспечность напускная.

От возмущения Лас задыхается.

– А если бы я сжёг кого-нибудь заживо, ты бы тоже сказал – увлёкся?

Агенор хмуро указывает ему на дверь:

– За самобичеванием тебе к Ксанфу, он в этом поддержит.

Кир стремительно опускается на колени рядом с узкой кроватью и переходит на заговорщический шёпот:

– Пока ты полыхал от гнева, я кое-что вспом… придумал. Идея – огонь! – Агенор осуждающе смотрит на Ласа, так и не дождавшись оценки своего каламбура. – Отправимся в путешествие. Ты побываешь за пределами Полиса, а я закончу одно давно начатое дело. Давай, восстанавливайся, заполняй резерв под завязку и поедем. Никому ни слова, понял?

Лас кивает. Никому ни слова – это вообще девиз всех их совместных приключений.

Лас напряг слух, пытаясь разобрать ответы студентов-лекарей. Из коридора неважно слышно, да и схемы, которую показывает мастер Паракс не видно.

Он открыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Лекарь узнал его и кивнул на свободное место.

– А вот и вольный слушатель. На чём мы остановились?

Лас на секунду ощутил, как контрастно смотрится его красный платок среди белых повязок, но отмёл глупые мысли прочь.

***

На этот раз Энни была в палате и складывала вещи.

– Меня отпускают, – сообщила она, не скрывая радости по этому поводу. Она уже переоделась в школьную одежду, а на спинке кровати висел тёплый плащ.

Лас с одобрением отметил, что на запястье у неё его браслет.

Он подхватил сумку и взял непоместившиеся книги, досадуя, что свободных рук не осталось.

***

Энни с удовольствием вдыхала тёплый прогретый воздух. Проходящие мимо студенты с завистью косились на огневика и девушку в расстёгнутых плащах и без капюшонов. Лас не собирался мёрзнуть сам и тем более не мог допустить, чтобы от холода страдала Энни.

– И не жалко тебе магию тратить? – не столько с укоризной, сколько с любопытством спросила она.

Лас серьёзно обдумал вопрос. Ему и в голову не приходило, что «жалко» и «магия» могут стоять рядом в одном предложении.

– А на что ещё её тратить? Источник рядом.

Они как раз прошли фонтан, и Энни обернулась.

– Тебе разрешили восполнять резерв? – спросил Лас, проследив за её взглядом. Энни покачала головой.

– Я так обрадовалась, когда мне сказали при поступлении, что у меня есть и обычная магия, а не только ментальная. Немного же я поколдовала, – с грустью ответила она, заправляя за ухо выбившуюся прядь. – Теперь, наверно, и не смогу.

– Сможешь, – уверенно ответил Лас. Вот бы обнять её сейчас! Но не бросать же книги.

Энни улыбнулась, благодаря за поддержку.

– В Верхнем Полисе хорошие врачи, ты восстановишься.

Хорошее настроение Энни как ветром сдуло. Он это серьёзно?!

– Я не хочу уезжать.

– Но так будет лучше для тебя.

Энни решительно повернулась к нему. «Я сама за себя решу! Мне нужно быть здесь», – так и не сорвалось с губ.

– Я сама… – Энни больно ткнулась носом в собственные книги, которые Лас продолжал трепетно прижимать к груди. За невозможностью использовать руки, он зарылся носом в её волосы, потёрся щекой об ухо. Энни стало тепло от его дыхания, щекотно и смешно от лисьих нежностей.

А ему было так радостно, как будто на месте сердца разгорелось солнце. Энни поняла, что при близком контакте браслет теряет свою силу, но в данном случае только порадовалась этому.

– Давай не будем об этом? – она сама обняла его вместе с учебниками и двумя сумками на плече – своей и его собственной. Подумала, что странная вышла композиция.

– Давай не будем, – согласился Лас, раздувая пряди её волос и любуясь, как они медленно ложатся обратно.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты вспомнил больше про себя, – прошептала Энни, и у Ласа защемило сердце оттого, как искренне это прозвучало.

Её волосы раздувал запущенный им тёплый поток воздуха, и они напомнили ему паутинки в последние тёплые осенние дни

«На тебе паук», – говорит он сестре сердцем, рассматривая нити паутины, прицепившиеся к рыжему хвосту. Когда она бежит, паутина развивается и тянется следом.

На-ин презрительно косится на него и задирает нос, всем видом показывая, что шутка не удалась. Ла-ас чуть отстаёт и бежит следом, чтобы посмотреть, как паук, судорожно цепляясь лапками за шерсть, подпрыгивает вместе с лисицей. Четыре пары глаз блестят, как капельки росы, и умоляюще смотрят на него с дёргающегося хвоста. Паук большой, размером с его нос, но совсем неопасный, а очень даже полезный. Лесные мастера знают, как обучить их плести одежды, верёвки, мешки и прочие вещи, которыми пользуются старшие. Им, детям, это всё пока ни к чему. Сперва нужно научиться держаться во второй шкуре, потом – говорить другим языком, а не только понимать его, и уж тогда…

Сестра находит тропу по запаху, а когда прыгает на неё, то Ла-ас видит, как прямо под её чёрными лапками появляется дорожка из солнечных бликов. Раз-два-три и На-ин исчезает, напоследок хитро обернувшись и торжествующе крикнув ему в сердце: «Первая!». Он прыгает следом.

«Не-а, – думает он, – первый – я». Они родились вместе, родители говорят, что их хвосты были сплетены ещё в утробе, и это добрый знак. Но На-ин никак не смирится с тем, что брат увидел зелень деревьев первым. А сегодня у неё ещё один повод бурчать – мама берёт брата завтра на настоящую охоту, а её – в следующий раз. И это ведь нечестно!

Ла-ас выбегает по тропе на поляну, где старшие собираются для своих совещаний, а в свободное время – играют дети. Из каждого селения до поляны ведёт тропа, это – самый быстрый способ встретиться с друзьями.

Ла-ас видит, как рысь Ти-то осторожно лапой смахивает паука с хвоста подруги и помогает убрать паутину. На-ин сердито фырчит в сторону брата, но он только смеётся в ответ. Говорил же, ну ты чего?

Их внимание привлекает недовольное уханье сверху. Все трое задирают головы, приветственно скалясь сове. «Она здесь зачем?» – спрашивает Хэ-ут вместо приветствия. Брат с сестрой оборачиваются и замечают ещё совсем по-детски неловкую лисичку, прибежавшую следом за ними.

«Мелкая», – вздыхают двойняшки. Никуда от её любопытства не деться!

«Договаривались же отправиться вчетвером!» – Хэ-ут переминается с лапы на лапу, топорща перья.

«Давайте в другой раз», – робко предлагает Ти-то, дёргая ушами. Кисточки на них забавно подрагивают.

«Берём её с собой, если что – понесём», – принимает решение Ла-ас. Он же всё-таки старший.

«Ты и понесёшь», – не может удержаться от замечания На-ин. Ла-ас делает вид, что не слышит, но знает – сестра всё равно поможет. Они же семья.

Воспоминание мелькнуло, как блик от солнца, и тут же погасло, оставив радостное послевкусие. Семья. Друзья! И это не Нор и не Феб, был кто-то ещё…

– Идём? Обед уже начался, – позвала Энни. – Я такая голодная, что, кажется, свинью бы целиком съела.

– Свинью многовато, – авторитетно ответил Лас, улыбаясь своей причудливой фантазии и Энни одновременно, – курицу уже реальнее, но объешься. А вот почтовые птицы – идеально.

У Энни даже сомнений не возникло, что Лас говорит из собственного опыта.

***

Оставив вещи в общежитии, Лас, наконец, взял Энни за руку, расстраиваясь, что идти до столовой всего ничего – коридор и лестница на первый этаж. А он с самого лекарского корпуса об этом мечтал! Энни ответила ему лёгким пожатием и удивлённым взглядом:

– Что-то не так?

Лас смутился и уверенно потянул её за собой.

– Идём, тебе понравится, какие у нас перемены.

Группа встретила Энни радостными возгласами, улыбками, шутками. Джина ринулась обнимать Энни, и Лас малодушно отошёл в сторону. Когда идёт лавина, самое разумное – не оказаться у неё на пути.

Роул за обедом сидел за командирским столом, обсуждая новости, но и он подошёл к своим, чтобы поздравить Энни с возвращением. При этом смерил Ласа ещё одним суровым взглядом. Нор наблюдал за всей сценой с безмятежной улыбкой, привстав со стула, чтобы было лучше видно, и, улучив момент, украдкой показал Ласу большой палец.

Лас бы с удовольствием сейчас накинул лисью шкуру и его за этот палец укусил.

Энни не снимала браслет и не вслушивалась в настроение группы, позволяя ему слиться с общим фоном. Ей было достаточно слов, лиц и взглядов, чтобы понять, насколько ребята успели сблизиться. Даже Роул заметно потеплел, ну надо же!

С обеда командир забрал Ласа и Джину сразу на работы, объяснив это тем, что ему надо успеть на внеплановое собрание, а Нор, таинственно подмигнув Джине, пообещал встретиться позже и ушёл в библиотеку.

***

Там он зря времени не терял – выборочный поиск не принёс вчера нужных результатов, поэтому Нор просто решил листать всё подряд. Вот с нижней полки и начнёт. Занял стол в углу, укрытый от посторонних глаз стеллажами, зажёг лампу и только тут хватился, что забыл свои записи. Обругал себя за забывчивость, но делать было нечего – пришлось возвращаться.

***

Энни поднялась в гостиную одна.

Гулять без Ласа не хотелось – скучно и холодно. Она села заниматься. Риасса назначила пересдачу на завтра, она как раз успеет подготовиться. Зачем ей допуск к практическим занятиям, если лекари всё равно запрещают пользоваться магией, Энни не могла объяснить, но если она хочет остаться в школе, учёбой точно пренебрегать не стоило.

Энни подошла к общей полке с книгами, чтобы вернуть ненужные сейчас учебники на место, и заметила торчащую сбоку газету.

«Кто у нас таким интересуется?» – подумала с неприязнью, бегло просматривая заметки, пока не наткнулась на знакомое имя.

Дверь скрипнула, и герой статьи явился перед ней воочию.

Амулет Ласа был прекрасен всем, кроме одного – Энни не почувствовала заранее, кто идёт.

– Хм, – растерялся Нор, мгновенно забыв, зачем он вернулся в общежитие. Газета в руках Энни была красноречивее любых слов. Болван, совсем про неё забыл!

Энни могла притвориться, что ничего не знает, и, пожалуй, они бы мирно разошлись – каждый со своими подозрениями. Наверно, это было даже разумно, но Энни терпеть не могла недомолвки.

– Тебя семья ищет, – сказала она, обрезая им обоим пути к отступлению, и незаметно (по крайней мере, надеясь на это) сняла браслет.

Нор смутился, но не сильно. В конце концов, чего-то такого он и ожидал.

– Теперь мне придётся тебя убить, – пошутил он, надеясь разрядить атмосферу и на то, что Энни, как эмпат, не примет его слова всерьёз.

– Да, это ты можешь, – рассеянно согласилась она, и Нор понял, что знает она больше, чем он мог бы надеяться. Вот только насколько больше?

Нор ответил, медленно подбирая слова, словно ища твёрдую почву на болоте.

– Никогда в жизни я не причинил вреда человеку.

Энни бесстрашно посмотрела ему в глаза, чуть вздёрнув брови:

– А лисе? Оборотню? Магику?

Нор проверил, что дверь плотно закрыта.

– Эту историю знают три человека, – Нор понизил голос до шёпота.

– И два кентавра, – колко перебила его Энни.

– …и я понятия не имею, откуда она известна тебе, но…

– …но уж точно не от Ласа, потому ему ты сообщить не потрудился?

– …но тебя она не касается.

– Ошибаешься.

Пауза между ними натянулась, как тетива лука.

Оба сверлили друг друга взглядами, не зная, что делать и говорить друг другу дальше. Энни вообще не планировала ничего обсуждать с Нором, пока не узнает всё до конца и желательно сама.

Нор и подумать не мог, что проблема будет не только в его личности, которую он надеялся скрывать как можно дольше. Однако дела обстояли в разы хуже – и дело даже не только в том, что Энни каким-то невероятным образом всё узнала, дело было в самой Энни.

Нор прекрасно умел общаться с людьми, легко находя приятелей в любой компании, да и девичье внимание не обходило его стороной. Энни же совершенно не попадала под его обаяние. Тот первый их разговор один на один в первый же день всё испортил, и на Энни не действовали ни шутки, ни улыбки. Где та ниточка, за которую нужно потянуть, чтобы она смягчилась? Разве он так ужасен?

Пока Нор колебался, Энни решила, что терять уже нечего, и перешла в наступление:

– Откуда у Ласа печать? – требовательно спросила она, взмахнув зажатой в кулаке газетой, как мухобойкой. Нор мухой не был и ничуть не испугался.

– Спроси у него сама, – он заставил себя перейти на непринуждённый тон.

– И что он мне скажет?

– Что мы нашли мальчика-мага с незавершённой печатью, потому что те, кто пытался её ему поставить, испугались собственной ошибки и бросили ребёнка, чтобы не нести заслуженное наказание. Какая удача, что на моего отца работает талантливый маг и целитель! – с готовностью ответил Нор, сопроводив краткий рассказ сочувственными нотками в нужных местах.

Энни невольно восхитилась – ни слова неправды! Какая неподдельная искренность! Впрочем, как она спросила – так он ей и ответил.

– Но это ложь.

– Это ложь во благо, ты о такой слышала?

– Как он потерял память?

– Печать может конфликтовать с потоками мага и вызывать непредсказуемые побочные эффекты, – на одном дыхании произнёс Нор, крайне довольный заученной фразой.

И ведь опять он говорит абсолютную правду, ускользая, как рыба из рук.

– Но в случае с Ласом это не так, – Энни надеялась по реакции Нора понять, где скрывается истина. Однако его так просто не поймать на слове.

– Это тоже может быть. Ещё вопросы? – Нора захватил азарт спора. Он видел, что Энни выходит из себя, вон как щёки порозовели.

Могла бы, заставила бы его выложить всё сразу и сейчас!

У Нора ненароком мелькнула мысль: а не рассказать ли ей? Сколько можно носить в себе, раз Энни и так многое известно… Взгляд его на секунду затуманился. Это ещё что такое?!

– Твои ментальные штуки, да? – процедил он сквозь зубы, сбрасывая напускную непринуждённость. – На мне это так легко не сработает. Подучись сперва.

Ещё бы, с его-то кровью и тренировкой.

– Что? – не поняла Энни, но Нор не спешил объясняться.

Газета в её руках превратилась в смятый комок.

– Тут написано, что у тебя мать сильно болеет. И не стыдно тебе в такое время из дома сбегать? – в последней отчаянной попытке она призвала к его совести, не особо веря в успех. Уж что-что, а совесть у Нора вряд ли имелась.

Её накрыло таким эмоциональным откликом, что она едва не вскрикнула. Тоска, сожаление, вина – всё, что Энни частенько улавливала от Нора фоном, обрушилось на неё с силой шторма. Не ожидая того, она попала по больному.

– Не твоё дело, – холодно откликнулся Нор, – просто не лезь, поняла?

Его голос тоже неприятно изменился – так говорит человек, который привык, что его слушаются.

По позвоночнику Энни пробежал озноб. Так с ней уже разговаривал другой человек, требуя беспрекословного подчинения. И она слушалась, а что ещё оставалось?

Но не в этот раз.

– Это проклятие, да? – тихо спросила она, интуитивно понимая, что права. – Твои родные медленно умирают, в то время как ты здоров и вынужден просто смотреть? Жестокая плата за дружбу с лисом. А теперь ты думаешь, что если вернёшь его домой, то тебя простят?

Поражённая собственным открытием, Энни не заметила, как изменилось настроение Нора.

– Замолчи! – рявкнул он. За долю секунды Нор оказался рядом, дыша яростью ей в лицо. Он был выше, крупнее, сильнее. Прямо как тот. Энни слабо пискнула, когда его пальцы сомкнулись на её запястье, привычным движением борца выворачивая руку. Прямо как тот.

Нор почти сразу пришёл в себя и отпустил её – собственное перекошенное лицо в отражении глаз беззащитной девчонки отрезвило получше холодной воды.

– Отдай мне газету, – спокойнее произнёс он, но Энни уже не слышала его. Бросилась, как кошка.

Тренированное тело Нора среагировало быстрее, чем мозг, и свою ошибку он осознал после того, как скрутил её руки в несильном захвате, просто не давая двигаться.

У Энни потемнело в глазах от ужаса: всё это было как раньше, как тогда, с тем. Эмоций Нора и её собственных оказалось слишком много, чтобы она могла их вынести после болезни.

– Ох демоны, – выдохнул он, осторожно похлопав бесчувственную Энни по щекам. – Опять?

И совсем уж нелепая мысль: «Что я Ласу скажу?»

Глава 18 Печать

Холодное полотенце на лице вернуло Энни к реальности, заставив подскочить на постели. Кровать была не её, а Джины.

– Вот уже третий раз ты теряешь сознание у меня на руках, и опять не от восхищения моей неотразимой персоной, – засмеялся Нор, и её снова накрыло его эмоциями: облегчение, страх за неё, отвращение… к себе. Энни поражённо рассматривала его, словно впервые увидела. На щеке у него ещё кровили свежие царапины.

Тот другой никогда не чувствовал такого жгучего стыда. Демоны, да ему нравилось своё превосходство.

– Дерёшься по-девчачьи, – прокомментировал Нор, заметив её взгляд. – Но в целом неплохо. Пятёрка тебе за эффект неожиданности. И двойка за обморок. Надо было в колено бить и бежать. И лучше в глаза целиться.

И со стопроцентной искренностью добавил:

– Извини.

Энни ему поверила. Кивнула в ответ. Тот другой уж точно никогда бы не подумал просить прощения.

В дверях Нор задержался, вспомнив ещё кое-что.

– Я Агенор, Нор – для друзей, – буднично произнёс он и продолжил, дождавшись, когда Энни к нему повернётся, – но никак не Дэррен.

Энни сжалась от одного имени.

– Ты меня так назвала, когда падала, – пояснил он.

Энни не помнила.

– Что этот урод… тебе… с тобой делал? – вопрос был очень личный, и Нор не был уверен, что после всего этого имеет право его задавать, но ему очень важно было узнать ответ.

– Ничего такого, – Энни помедлила с ответом. – Бил.

Нор сжал кулаки. Энни была возраста Фессы. Только у подруги была семья и друзья, которые при малейшем намёке на несправедливость не остались бы в стороне.

Нор ненавидел беспомощность. Когда ты бьёшься, как рыба на берегу, а дышать не можешь. Не можешь спасти близких, себя…

– Я очень на него похож? – спросил как бы невзначай.

Энни задумалась. Похож ли? Пожалуй, да. Балагур, душа компании, весельчак и шутник. С ехидцей подкалывает друзей и рассыпается в комплиментах перед дамами, очаровывая их белозубой улыбкой. И будь ты хоть тысячу раз эмпат, всё равно будешь оценивать другого человека по тому, что он похож на кого-то ещё. Просто потому что других ты не видела.

Сильный тренированный воин. Жестокий, холодный и расчётливый. Ни капли сострадания.

– Нет, не очень, – ответила она.

В одном она была уверена: что бы Нор ни задумал, он действительно верит, что делает как лучше, при этом лучше – не для себя. Хоть что-то...

– А давай чай заварим? – предложил Нор, выходя в гостиную. – Мы печенек со столовой натаскали.

Энни слышала, как он достал из шкафа горелку, поставил чайник. Нетвёрдой походкой дошла до стола, приняла ароматный травяной напиток. Отношения они ещё успеют выяснить, а на сегодня ей, пожалуй, хватит впечатлений.

– Я рад, что ты жива, и прорыв тебе не повредил, – сказал Нор. – Терпеть не могу, когда умирают люди.

Энни всмотрелась в зеленовато-коричневую жидкость с нежным сладковатым запахом. Хотелось вдыхать его и ни о чём не тревожиться.

– А кто у тебя умер? – Энни сделала глоток, второй… чай приятно согревал, прогоняя остатки напряжения.

– Брат, – он помрачнел, – младший. Давно это было.

– Нор, – вяло позвала Энни, едва ворочая языком.

Он замер с чашкой у губ, так и не успев сделать глоток.

– Ты всё-таки меня решил убить, да? – пробормотала Энни. Чашка выскользнула из пальцев, недопитый чай разлился по полу и ногам. Дзынь! Ручка откололась.

– Харибда! – выругался Нор самым неприличным словом, подцепленным от Ксанфа. Энни положила голову на стол. Дыхание у неё было ровное и спокойное, Энни сонно посапывала. Нор осторожно отставил собственную чашку.

Всё-таки придётся сказать Ласу. А Джине он просто сразу голову оторвёт.

***

Ныряя в чужие воспоминания, Энни думала о том, что её сны похожи на воду, а явь – поверхность. Вот она делает глоток воздуха и погружается.

Энни снова видит во сне фонтан со статуями. Агенор сидит на траве у пруда и с усмешкой наблюдает за лисом, резвящимся в воде. После той ночной вылазки он приводит его сюда утром и вечером. Агенору нравится смотреть, как оборотень оживает. Ксанф бурчал, что не стоит отпускать тварь свободно ходить так близко к дому, но Агенор знает, что дом лиса не интересует – попробуй уведи его из источника. Утром приходится спешить, но вечером у них много времени. Рыжая голова выныривает из воды (он что дышит там, как рыба?), мальчик неуклюже вылезает на берег, но Агенор всё равно видит, что быть человеком ему легче и движения уже стали точнее.

– Что там у тебя? – громко спрашивает Агенор. Рыжий мальчишка что-то держит в зубах, но с берега не разобрать.

Когда он, чуть пошатываясь, доходит до Агенора, вода уже испарилась с волос и одежды. На колени Агенора шлёпается мокрый пищащий комок. Придушенная водяная крыса в панике дёргает лапами, но не понимает, куда бежать.

«Ешь. Вкусно», – доносится до Агенора эхо мыслей рыжего. Он так и не научился без усилий отвечать ему, но понимать уже умеет.

Агенор подхватывает крысу за длинный хвост и пересаживает её на траву. Зверёк серой тенью ускользает в сторону воды. Рыжий провожает её взглядом, полным невыразимого разочарования.

«Охотник», – слышит Агенор его презрение.

– Я не голоден, – оправдывается он, так до конца и не уверенный, насколько хорошо мальчишка-лис понимает его речь. – Хлеб хочешь?

Он на ощупь достаёт из сумки ещё тёплую булку. Мальчик берёт её двумя руками, и Агенор замечает, как вспыхивают его волосы, а по пальцам скользят яркие искорки. Мальчишка-лис радуется.

– Сам ешь, а то отберу, – поспешно добавляет Агенор, вспоминая, что обещал Сотеру хлеба больше лису не давать. Он его прячет, потом подманивает декоративных птиц, а Сотеру только остаётся находить клочки разноцветного оперения.

Мальчишка неразборчиво ворчит, но послушно кусает сладкий мякиш. Одновременно с этим он отламывает кусок и прячет его в кулаке.

– Отдай, – требует Агенор, указывая на его сжатый кулак. – Сотер тебя больше гулять не отпустит, так и будешь в сарае сидеть целый день.

Что-то из сказанного мальчишка понимает, потому что сердито глядит и сжимает пальцы сильнее.

«Нет», – слышит упрямый ответ Агенор.

– Скажи словами, – просит он.

Рыжий недовольно сопит.

– Давай, попробуй, – подначивает Агенор. – Булку тогда себе оставишь.

Булка – это аргумент, который действует на лиса безотказно.

– Н… эа..т?, – рыжий вопросительно смотрит на Агенора, но тот ответом не доволен. – Н-эээ-е?

Агенор вздыхает и согласно кивает. Иностранные языки ему тоже не очень хорошо даются. Не то что Кадму – он вон с Сотером по-кентаврийски болтает.

Агенор молча наблюдает за тем, как мальчишка рвёт хлеб и с интересом мнёт в пальцах мякиш. На нём одежда – его собственная. Он умеет говорить. Способ странный – это же даже не телепатия, но сомнений нет – вполне осмысленная речь. Он учится и учится быстро. Ксафн ошибается – не такой уж оборотень и дикий. Просто… другой. Вот бы побыстрее говорить научился, может, расскажет, как он жил в Пустоши? И много ли их там?

– Лис, – спрашивает Агенор без особой надежды услышать ответ, – а имя у тебя есть?

Мальчик отрывается от своего занятия и смотрит на Агенора, как будто размышляя, говорить или нет.

Агенор слышит его смутный ответ – в голове всплывают образы: солнечные пятна на траве, шелест ветра… И совсем не понимает, к чему это. Мальчишка разочарованно фыркает и открывает рот.

– Мм... ллл! – наконец находит он нужный звук. – Ла-а-а… ш? А-ас…

Агенор не перебивает, наблюдает с лёгким недоумением.

– Ла-а-ас, – наконец, тянет рыжий.

– Лас! – подхватывает он и, кажется, сам не верит, что получил ответ. – Лас-лис, лис-Лас, – повторяет Агенор, словно пробуя имя на языке, а сам в это время пытается представить, как живут лисы. Интересно, у них норы или дома? Как они делают свою одежду? Живут семьёй или в одиночку?

Агенор как-то некстати вспоминает обстоятельства их знакомства с лисом и спешит ухватиться за другую мысль. Надо будет к Кадму зайти, обещал ему партию в кайши.

«А у лиса есть братья? Или сёстры?»

У Агенора портится настроение.

– Пошли, – говорит он грубее и резче, чем это необходимо. Мальчишка яркой вспышкой меняет шкуру на лисью.

Энни чувствует, как что-то тянет её из сна, но усилием воли не даёт себе проснуться и ныряет глубже. Ей нужно узнать всё.

Кир Эсгиф нечасто бывает в заброшенной части собственного сада. Сотер удивлён его появлению в одноэтажном доме, сложенном из грубого необработанного бруса. Кентавры, в отличие от людей, редко думают об эстетике.

Этот дом – обязательное условие, при котором Сотер и Ксанф согласились работать на знатного господина. Кентавры предпочитают уединённые глухие места, напоминающие им родные земли. Но глушь, к сожалению, редко совместима с прибылью и шумными городами. В доме Элиос этот компромисс достигнут к взаимному удовольствию всех сторон.

Сотер видит, что не он один замечает появление хозяина на пороге. Рыжий мальчишка наблюдает, высунувшись из-за угла. Сотер приветствует кира лёгким кивком – большего уважения человек от кентавра никогда не дождётся.

– Спасибо, что подождал меня, мастер, – вместо приветствия говорит мужчина, усаживаясь на ящики с одной стороны высокого стола. Стулья кентаврам были без надобности.

– О чём Вы хотели говорить, кир? – осведомляется Сотер, сразу переходя к делу. Он знает, что хозяин вряд ли зашёл, чтобы узнать, как у него дела. Они оба слишком заняты, чтобы тратить время на ненужные любезности.

– О твоём магике. Напомни его имя?

– Лас.

Лисий нос как раз просовывается в дверь, но тут же прячется назад.

– Агенор рассказал мне о нём. Сколько он у нас, несколько месяцев?

Сотер кивает.

– Я удивлён, что он выжил.

– Агенор водит его к источнику дважды в день. Без этого лис быстро теряет силы.

Ухоженные пальцы, не знающие тяжёлой работы, задумчиво постукивают по столу.

– На днях я наблюдал за ним, – признаётся кир Эсгиф и на его тонких губах появляется усмешка, – он пробрался в сад Феба и объел все ягоды сат, наш лекарь остался без ингридиентов для своих зелий. Феб застал лиса на месте преступления и имел с нарушителем весьма любопытную беседу.

Сотер об этом не знает и принимается извиняться, но кир останавливает его.

– Это было даже забавно, а для меня ещё и познавательно. Лис на моих глазах превратился в человека и заговорил. Я слышал каждое слово – грамматика у него, конечно, страдает, но в целом – это осмысленная речь. Он не повторяет заученные фразы.

– Да, кир, – рассеянно подтверждает Сотер, не до конца понимая суть этого разговора.

Мужчина сцепляет перед собой руки в замок – точь-в-точь как на очередном совещании в департаменте образования. Говорит с иронией:

– Когда Агенор взахлёб рассказывал нам с женой про лиса, которого он принёс с Пустоши, у меня сложилось впечатление, что речь идёт просто о забавном зверьке. И мне бы очень польстила мысль, что общество моего старшего сына за короткое время сделало из дикого магика человека, но я не обольщаюсь на этот счёт, – он усмехается, – что скажешь, мастер?

Сотер пожимает плечами. Какой смысл отрицать очевидное?

– Мальчик быстро учится, кир.

Кир Эсгиф кивает своим мыслям.

– Ты слышал когда-нибудь о подобных существах?

Сотер тепло улыбается:

– Разве что в старинных сказках про лесных оборотней. Кадм их любит.

Кир Эсгиф поднимает указательный палец, подчёркивая важную мысль.

– Именно. Магик живёт у тебя в мастерской? Я хочу, чтобы ты забрал его к себе в дом.

– Я давно предлагал, – кривится Сотер, – Ксанфа не переубедить.

– Я поговорю с ним сам. Мне нужно, чтобы лис был у тебя на глазах. Наблюдай за ним. Пусть он учится. Если осилит грамоту, будет ходить на уроки с моими детьми. Я хочу знать, на что он способен. А слугам скажем, что это маг-оборотень.

– Они и без того его не жалуют.

– Тем лучше, пусть сторонятся. Не стоит разглашать эту историю.

– Зачем это, кир?

Кир Эсгиф устало трёт переносицу.

– У меня сейчас очень много работы, Сотер. Новый социальный проект – школа для не самых благополучных слоёв населения. Для учащихся это будет шанс исправиться, начать новую жизнь и получить профессию, а взамен – небольшие работы в Пустоши. Мы закрываем границу и полностью отдаём доступ в руки администрации школы.

– Они получают монополию на добычу трав?

– Именно. Фактически, монополию получает империя. Главным образом мы надеемся прервать поток контрабанды на чёрный рынок, при этом школа сможет частично покрывать свои расходы сама.

Сотер понимающе улыбается.

– Контрабандисты не обрадуются.

Кир Эсгиф смеётся, и вокруг его глаз собирается россыпь тонких морщинок:

– Контрабандисты будут работать на меня. Где ещё, по-твоему, взять достаточно квалифицированный педагогический состав?

Сотер хохочет в голос:

– Вы надеетесь перевоспитать всех сразу?

Кир Эсгиф возвращается к серьёзному тону:

– А теперь этот лис. Не знаю, как так получилось, что до этого момента нам не встретился ни один такой, но вряд ли он единственный. Я читал Кадму и подумал, что сказки про лесных жителей вполне могут иметь под собой основание, как и страшные истории про магов-оборотней.

– Вы думаете, где-то в Пустоши – целый народ?

– Я думаю, что отправляю туда детей, и о том, с чем они могут столкнуться.

– Лас не похож на чудовище, – осторожно замечает Сотер. Он уже успел привязаться к паршивцу, хоть и проблем от него немерено.

– Именно поэтому я не против того, что Агенор с ним возится. Я не ставлю целью вытащить из мальчишки информацию – я тоже не чудовище, чтобы мучить ребёнка. Лис не агрессивен? Прекрасно. Умён? Способен к магии? Наблюдений будет достаточно, чтобы понять, чего ожидать от остальных, если мы их встретим.

Сотер обдумывает услышанное. Не самое стандартное решение.

– Вы не расскажете о нём руководству школы?

– Позже. Заместитель директора мой старый друг и надёжный информатор. Думаю, ему стоит быть в курсе.

Что-то в этой логике Сотеру не нравится, как будто хозяин рассказал не обо всём.

– Вы чего-то боитесь, кир?

– Да, – Эсгиф мрачнеет, и в этот момент особенно заметно, как он устал, – людей. Они имеют склонность сперва метать копьё, а потом думать, понимаешь?

Сотер понимает. Живое доказательство тому сейчас прыгает по его двору за мышью.

Кентавру кажется, что разговор окончен, но кир Эсгиф заговорил вновь:

– Одно условие, Сотер. Феб поставит мальчишке печать.

Ну конечно, отец не может позволить сыну проводить столько времени с существом, о котором известно так мало.

Выдержав паузу и не дождавшись ответа, кир Эсгиф продолжает:

– Агенор хочет иметь друга-лиса – будет ему верный фиос, а у тебя – воспитанник.

Сотеру это не нравится.

– Феб вряд ли согласится. Я не думаю, что это правильно.

Кир Эсгиф сурово отрезает:

– Это меньшее из зол. Феб – прекрасный мастер, он сделает всё, чтобы лис пострадал наименьшим образом. Мне он не откажет.

Кир Эсгиф уходит, и Сотер решается задать последний вопрос, поймавший хозяина в дверном проёме:

– Как дела у Кадма, кир?

– Плохо, – отвечает кир Эсгиф, не оборачиваясь. Сотер понимает, как сильно необъяснимая болезнь сына измотала его.

***

Сил не хватает, как воздуха, и что-то неумолимо выталкивает Энни на поверхность. Сквозь дремоту до неё доносятся приглушённые голоса:

– Ой ли я тебя ждала, как верная голубка, а ты паршивый ястреб…

– Дура, – обрывает причитания эшиды Нор, – ты сказала – вот тут чай, можно брать!

– Эй-ей, разве ж я обманула? Открой глаза ясные, вон там у стеночки!

– А это что в банке?

– Сбор успокоительный, сделать тебе, славный? Кипяточком обдать, первую воду слить, вторую секунд пятнадцать подержать…

– Да это снотворное!

– Ой ли ты так крепко заварил?

Тёплая ладонь крепче сжимает её запястье, и Энни понимает, что это Лас. Сидит рядом, караулит, пытается выдернуть её из снов.

Хорошо, так спокойнее.

– Не убегай, лис, – бормочет Энни рыжему мальчишке, который мерещится ей на границе с явью, когда её сознание вновь ускользает в глубокий сон.

– Энни? – Лас наклоняется к ней, пристально вглядываясь в лицо. Такое хмурое и напряжённое, какого не бывает у спящих людей.

«Вот, значит, о ком твои сны», – думает он, ещё не решив, как к этому относиться. С одной стороны, можно не скрывать вторую ипостась, и не надо придумывать никаких объяснений. А с другой… лучше б он ей сам рассказал, а она не злоупотребляла этой ментальной магией, которую толком не понимает! Вот же упрямая, и всё сама. Прям как… Нор.

И если бы не Джина, со своим крепко заваренным сбором, то он бы уже разбудил Энни!

– Ай, рыжик, не волнуйся, отдохнёт – лучше прежнего будет! – заглянула в комнату эшида. Лас глянул на неё так, что мог бы прожечь пару дырок. Джина на всякий случай проверила копну подобранных в платок волос – ей показалось, что сейчас вспыхнет.

– Энни – нестабильный ментальный маг. После прорыва её потоки восстановились, и сила увеличилась, а контролировать она её не привыкла, – сделав над собой усилие, как можно терпеливее объяснил Лас. – Сон для неё – такая же сфера воздействия, как для тебя земля. Знаешь, что бывает, когда магия пробуждается?

Джина знала – неконтролируемые случайные всплески, через это все маги проходят.

Нор, тут же прислонившийся к дверному косяку, кивнул. Он вспомнил, как во время разговора с Энни что-то будто толкало его всё ей рассказать. Всё-таки ментальная магия – жуткая сила, если одного её желания достаточно, чтобы заставить человека делать то, что он не хочет. Не зря менталов не особо любят.

– Ой ли теперь ей вообще не спать? – ответила Джина, но задора в словах заметно поубавилось.

– Не погружаться в принудительный сон, спровоцированный сомнительными зельями! – прорычал Лас, и Джина, ойкнув, поспешила скрыться в гостиной, взглядом ища поддержки у Нора. Тот лишь развёл руками – довести Ласа даже у него получалось нечасто.

– Ей же ж зря ты, милый, клевещешь, добрые травки, сама готовила, – буркнула Джина напоследок шёпотом. И последнее слово за собой оставила, и Лас не услышал. Светильник над её головой сердито замигал спрятанным внутри огнём. Всё-таки услышал.

В комнату заглянул Нор.

– Мы в библиотеку, – сказал он, бросая виноватый взгляд на спящую Энни. – Честное слово, Лас, если б я знал…!

***

Почти в полдень к дому кентавров приближается посетитель. На нём одежда простого народа – штаны и рубаха, но это говорит скорее об удобстве, чем положении человека. Феб терпеть не может длинные хитоны и плащи, сковывающие движения, благо в доме Элиос не требуют соблюдения приличий больше необходимого. А перепутать мага со слугой может разве что слепой, не видящий качество добротной ткани и богатую вышивку шёлком на вороте и рукавах. Это уже дань собственным вкусам – ему нравятся хитросплетения растительного узора из стеблей и листьев. Идёт он босиком – зачем отказывать себе в удовольствии прикоснуться к родной стихии? К тому же лето.

Полуденную идиллию разрывают резкие свистящие звуки.

Вжих-вжих-вжжжих…

– Хар-рибда! – ругается Ксанф, и вновь раздаётся лязг металла.

Вжих-вжих-вжжжих…

Взгляду Феба открывается удивительная картина: всё пространство перед домом занимает оружие, разложенное на земле. Копья, топоры, короткие и длинные мечи, кинжалы, дротики, палицы, луки и стрелы. Отдельно свалены доспехи: панцири, шлемы, щиты. Впечатляющее зрелище для ценителя, но Феб далёк от воинского дела и едва ли может отличить ксифос от кописа.

Вжих-вжих-вжжих… Лязг наждака о клинок в руках Ксанфа вновь неприятно бьёт по ушам. Вид кентавр имеет такой, словно собирается вонзить только что наточенный нож в горло любому, кто ему помешает. Феб, впрочем, знает его не первый год и про себя профессионально отмечает, что вероятность получить кровоизлияние в голову с такими частыми приступами бешенства повышается в разы. Так и до своей первой сотни лет можно не дожить.

– Харибда, – вновь ругается кентавр и с такой силой ударяет копытом, что комья земли летят в стороны.

– Твои слова так же остры, как и твоё оружие, мастер, – Феб решает, что вежливое начало беседы ещё никому не вредило.

Кентавр поднимает на него налитые кровью глаза.

– Моё оружие затупилось и проржавело, – он высек наждаком очередную порцию искр и проверил остроту лезвия пальцем, – за несколько дней испортилось буквально всё. Я такого ещё не видел.

– В самом деле? – удивляется Феб, на этот раз с бОльшим интересом разглядывая окружавший его арсенал. Он наклоняется и достаёт из колчана стрелу, крутит её в руках. По древку тянется тонкая трещина. Феб возвращает стрелу на место и натыкается на укоризненный взгляд женской головы и с десяток окружающих её змей. Медуза на щите должна выглядеть грозно, но лицо её покрывают рыжие пятна, что придаёт ей скорее вид болезненный, чем устрашающий.

– Я обновлял все плетения на твоём оружии не так давно. Кажется, с полгода назад, – говорит маг, удовлетворившись коротким осмотром, – они не могли так быстро износиться. И совершенно точно не все разом.

– Знаю, – отвечает Ксанф, откладывая наточенный клинок, – брат уже неделю ловит какую-то пакость, говорит, паразиты. Жрут эти ваши магические плетения, скоро ничего целого не останется.

– И много ещё поломок в доме? – интересуется Феб.

Кентавр мрачно отвечает:

– Ночью упал светильник. Если бы кто-то сидел за столом, мог бы остаться без головы.

– Можно взглянуть? Я, собственно, искал Сотера…

– Взгляни, – Ксанф кивает в сторону двери, приглашая войти. – Брат на псарне.

Феб тянет на себя дверь, и ручка в его ладони предательски рассыпается в пыль.

Взгляду мага предстаёт просторная комната с высоким потолком, совмещавшая в себе гостиную и столовую с минимумом мебели – крепкий высокий стол, шкаф и стеллаж, столешница с раковиной и горелкой. Вместо стульев – ящики. Один из них рыжий мальчишка подтащил к шкафу и, забравшись на него, достаёт с полки тарелку.

Брямс! С громким дребезгом тарелка падает и раскалывается напополам. Горсть черепков на полу красноречиво свидетельствует о том, что это не случайность, а намеренный эксперимент.

Мальчик следит за падающей тарелкой и лезет за следующей.

– Лас, – укоризненно произносит Феб, подходя ближе. – Зачем?

Мальчишка вздрагивает и следующую миску роняет уже от неожиданности. Он так увлёкся, что не заметил вошедшего мага.

Феб отмечает, что и от этой тарелки отлетел только небольшой кусочек – значит, сохранное плетение расплелось не полностью.

– Кр-расиво, – настороженно отвечает рыжий, и «р» у него похожа на рычание.

Маг по дуге обходит стол с другой стороны, чтобы ненароком не наступить на острые осколки. Что именно лису было красиво – куски битой керамики или, может, звук, с которым она падала, он решает выяснить потом.

– Стой, где стоишь, – предупреждает Феб, – я тебя сам отсюда сниму.

Не хватает ещё, чтобы мальчишка спрыгнул на пол – он-то тоже без обуви.

Пока Феб пытается сдвинуть стол, чтобы немного освободить проход, Лас замирает прислушиваясь. Когда мужчина протягивает к нему руки, мальчик изворачивается и, в один прыжок обернувшись зверем, прыгает за спину мага. В сторону двери летит россыпь ярких всполохов. Только что вошедший Ксанф спешно жмурится, защищая глаза, и от неожиданности подаётся назад, поднявшись на дыбы, забыв, что он в помещении.

– Гадёныш! – шипит Ксанф, ощупывая надувающуюся шишку на затылке и смахивая штукатурку с густых жёстких волос. Феб не обращает на него внимание. Он смотрит на нож, воткнувшийся в противоположную стену до середины лезвия. Нож пролетел аккуратно над тем местом, где несколько секунд назад маячила рыжая макушка.

Ксанф, оторвавшийся от своей работы, тоже услышал звук бьющейся посуды, и он ему очень не понравился.

Феб осторожно поднял откатившуюся в сторону чашку, а рядом с ней нашёл отбитую ручку.

– Я починю, – как можно спокойнее говорит маг, чтобы не спровоцировать новой вспышки гнева у начальника охраны. Маг не уверен, что при себе у него нет ещё чего-нибудь колющего, режущего или метательного. – Оставь нас, мастер.

Ксанф уходит, совсем уж неприлично ругаясь. Феб видит, как лис, спрятавшийся за ящиком у стены, настороженно водит ушами.

– Не вздумай повторять, – вздыхает маг, – выходи, лисёныш. Поговорим.

Лис не спешит, и Феб усаживается за стол, положив перед собой подобранную чашку. Осторожно проводит пальцами по сколу, создавая слабо мерцающую нить.

Лис бесшумно запрыгивает на свободный ящик и смотрит за магом, положив мордочку на стол. Краем глаза Феб замечает, как зверёк принюхивается, и у него возникает вопрос: «Какой же запах у магии?»

– Ты зачем в оружейную полез? Лампу трогал? ЗамОк? Магия на этих вещах не просто так. Она помогает продлить срок службы, а ты его заметно укоротил.

Нить становится толще, к ней добавляется ещё одна, потом вторая. Ловкие пальцы мага переплетают их, завязывая узелками. Это уже требует больше внимания, Феб полностью поглощён процессом. Отколотая ручка аккуратно встаёт на место. Когда Феб поднимает взгляд, то натыкается на пару янтарных глаз, жадно ловящих каждое его движение. Феб и не заметил, когда лис снова поменял облик и стал мальчишкой.

– На стол с ногами нельзя, – говорит Феб, отставив в сторону целую чашку.

Мальчик отползает назад, свешивая ступни вниз, но по-прежнему лежит растянувшись на животе – так лучше видно.

– Не знать, – отвечает он, ничуть не раскаиваясь в содеянном. – Игра верёвка. Делай ещё?

– Это нити, а не верёвки. Потоки энергии, – Феб поднимает битую тарелку и ещё одну чашку. – Давай сам.

Лас смотрит, как вторая чашка соединяется со своей половинкой и повторяет, почти не глядя. Ставит рядом тарелку.

Феб не может поверить в увиденное. Вот так с первого раза удержать потоки нужной силы? Не зная схем и формул, просто по наитию?

Маг осторожно трогает краешек блюда. Керамика покрывается мелкими трещинами и рассыпается тысячью осколков.

С силой всё-таки не рассчитал, да и направил не в ту сторону.

– Ох-хэ, – разочарованно вздыхает мальчик.

– Давай попробуем ещё? – Феб поднимает с пола остальную посуду.

Спустя три раскрошенных блюдца, ещё две чашки и одну супницу в дом вошёл Сотер.

– Я куплю тебе новый сервиз, – говорит Феб в ответ на удивлённо поднятые брови. Брови у Сотера густые и очень выразительные. – И замОк. А ты напоишь меня чаем, потому что я нашёл твоего паразита, и он больше так не будет. Да, Лас?

Мальчик как раз вручил ему чашку. Ручка у неё перевёрнута и стоит не совсем ровно, но это неважно, потому что Феб жержит её в руках уже секунд двадцать, и посудина не собирается рассыпаться.

– Над моторикой надо поработать, – заключает Феб.

Сотер набирает воду в чайник и включает горелку.

– Харибда!

Раздаётся громкий хлопок и помещение заволакивает едким чёрным дымом.

Дом проветривают, а Феб вытаскивает лиса из-под стола за шкирку.

– Чем ещё играл, признавайся!

Лис прижимает уши, но драться и отстаивать свободу не спешит. Феб знает, что он верит ему. Прямо у него в руках он снова меняет облик на человеческий.

– А некромантией ты случайно не владеешь? – осведомляется Сотер, когда чай всё же заварен и разлит по чашкам.

– Что, Ксанф кого-то убил? – в тон ему спрашивает маг.

Сотер кивает на Ласа, стучащего пятками о ящик.

– Всех почтовых птиц передушил. Никакой управы на него нет.

– Кстати, об управе, – Феб мрачнеет. – Я по делу. Кир говорил с тобой?

Сотер кивает. Феб замечает, что мальчик вжимает голову в плечи – видимо, чувствует перемену настроения взрослых.

Ту-дум-бум-бум, ту-дум-бум-бум – в повисшей тишине слышно только глухие удары босых пяток о пустой ящик. Сотер прогоняет хулигана во двор. Феб просит подождать его там.

– И ты сделаешь это? – хмуро спрашивает Сотер, наблюдая через окно, как Лас крадётся мимо, оглядываясь на Ксанфа.

Феб встречается с укоризненным взглядом кентавра, и ему стоит огромных усилий не отвести глаза.

– Если не я, то это будут храмовые маги, которые окажутся не столь деликатны.

– А как же ваше правило? Мальчик – маг.

– Мальчик – магик. Каждой твари с Пустоши, которая попадает на арену, ставят печать.

– Недолго они после этого живут.

Феб печально усмехается:

– Они вообще у нас долго не живут.

– Но никто не узнает в нём тварь. А выглядит он как человек, это уже нарушение закона.

– Думаешь, кто-нибудь осмелится спросить у кира великого дома документ о магическом обследовании какого-то мальчишки?

Сотер слишком сильно сжимает чашку, и она вновь раскалывается напополам. Чая в ней давно нет.

Феб дотягивается до осколков и собирает их вместе. Над техникой плетений Ласу ещё работать и работать, но для того, кто первый раз взялся направлять энергию – очень хорошо.

– Я надеюсь, что смогу решить проблему с источником, чтобы Лас не терял так быстро силы.

– Когда? – спрашивает Сотер, показывая всем видом, что даже в таком случае он эту затею не одобряет.

– Необходимы расчёты, – Феб особо подчёркивает слово «расчёты», интонацией добавляя многозначительности, – очень много расчётов. Пару недель буду занят.

Сотер понимающе хмыкает, однако даже обещание мага потянуть время не добавляет ему оптимизма.

– Куда он делся? – Феб выглядывает в окно, за котором только что мелькал рыжий хвост, а теперь пропал. – Мне нужно снять слепок его потоков.

***

Энни душит чувство, как будто воздух заканчивается, и вдох не сделать, потому что кругом вода. Нужно выбираться на поверхность, но получается только проваливаться ещё глубже.

Энни выдернуло из сна, как рыбу, попавшуюся на удочку. Она судорожно закашлялась, будто и правда наглоталась воды.

– Открой глаза! – потребовал Лас, тряся её за плечи. Энни чувствует, как тревожно мерцает солнце у него в груди. Зря Лас боится, пока он рядом, она обязательно проснётся.

Энни с усилием приоткрыла тяжёлые веки. Она могла бы заставить себя проснуться окончательно, но осталось ещё кое-что, о чём нужно узнать.

Лас заставил её сесть и продолжил тормошить.

– Подожди, – прошептала Энни, утыкаясь лбом ему в плечо, – ещё немного посмотрю и всё…

Лас аккуратно уложил обмякшее тело назад на постель, сжал руку Энни, проверяя пульс.

Сердце у него колотилось и успокоилось только спустя несколько медленных выдохов. Ну как можно так рисковать собой?

Нор и Джина ушли пару часов назад. Наверняка на ужин пойдут сразу из библиотеки. Роул так и не появился.

Ещё через полчаса забежал Нор и предложил покараулить Энни самому, но Лас наотрез отказался.

***

– Нашёл! – обрадовался Нор слишком громко для библиотеки, прервав тишину, наполненную шелестом страниц и шепотками студентов. Образумившись под укоризненными взглядами, он наклонился через стол к Джине и прошептал, – ещё четыре символа. Вот, слушай. Листья подножника стелющегося, соцветие фиалы луговой, толчёная кора аффар, семя желанника… Это что-то редкое?

Джина презрительно фыркнула.

– Эй ли в любой травяной лавке и аптеке это есть. По всей Ойлене на любой полянке растут, а что не в поле, то в соседнем лесу.

– Вот старый хрыч, – выругался Нор сквозь зубы, но так, чтобы не привлечь внимание. – Знаешь, какие значки он использовал? Из устаревшей системы! Были в ходу до реформы письменности в шестисотом году от первой войны с кентаврами. И ладно бы что-то секретное, так нет же!

– Ай ли ты за того кира, у которого вы взяли рецепт и немножко забыли его об этом спросить? – любопытно брякнула монисто Джина. – Он же ж с дома Клио, хэй ли у них не всё, как у людей.

Нор кивнул, продолжая листать фолиант древний, как сам кир Риата, о котором шла речь.

– А что у них не как у людей? – уточнил он, рассматривая рисунок на инициале – дриада и человек сплелись в объятии, образуя букву «В». Нор надеялся, что художник рисовал не с натуры, потому что иначе ему пришлось бы ломать моделям позвоночник. Странное оно, это искусство.

– Ай всё! Хэй ли денег многовато, – буркнула эшида. – Да и народ всякое болтает.

Отец не раз говорил Нору, что к мнению народа надо прислушиваться. Он не преминул воспользоваться его советом:

– Например?

– Ой ли знаешь, все эти россказни про кровь великих домов. Сами не маги, но силу имеют. Кто-то там не горит, других оружие не берёт, третьих – не отравить. Хэй ли это люди?

– А кто тогда? – навострил уши Нор. Разговор становился всё интереснее.

– Оборотни, эй ли нэй? По ночам в зверей оборачиваются, младенчиков жрут, у девиц кровь пьют…

Нор понял, что рот его открылся слишком уж неприлично.

– А почему у девиц-то? – оскорбился он. Ему больше нравился совсем другой формат общения с женским полом.

Джина смерила его взглядом: «ой ли ты совсем дурак?».

– Так послаще и посильнее!

– Что – посильнее? – переспросил Нор, потеряв нить логики, если она вообще была. Вообразил себя в образе монстра и стало смешно.

– Кровь у девиц, – невозмутимо продолжила Джина, – ай ли где этим чудищам силу черпать?

Нор внимательно обдумал услышанное. Народ, который клеймит власть кровопийцами – не новая идея, но не буквально же!

– Великие дома включают в себя достаточно много семей, – осторожно заметил Нор, – а есть ещё побочные ветки. Столько же им надо крови и где они её берут?

Но смутить Джину было не так просто. Она смерила Нора снисходительным взглядом:

– Ай же ж они ото всех отгородились за стенами Верхнего Полиса, чтобы честные люди не видели. А еды у них там полно, зачем, думаешь, им рабы? Песни петь? Ой ли в поле-то они не работают, чтобы вкус не портился!

Нор сделал усилие, чтобы откровенно не заржать. Во-первых, в библиотеке неприлично, во-вторых – Джина слишком уж серьёзна.

– Столетие назад Совет принял декрет о негуманности использования рабского труда для тяжёлых работ, даровав свободу тем, кто её желал, – сообщил Нор, но Джина только понимающе кивнула, мол, вот видишь – всё в своих интересах сделали!

Нор сделал последнюю попытку призвать к голосу разума эшиды:

– Про кровь – это, надеюсь, не на лекциях тебя научили? Ты же маг и травница!

– Славный, кровь – нужный элемент многих составов, у неё своя магия. И оборотни это знают!

– Вообще-то, в сказках, оборотни – маги.

– Ой ли я говорю – в огне не горят, отрава их не берёт. Чистая кровяная магия!

Нор оставил все попытки образумить Джину.

«Безнадёжно», – подумали оба.

Каждый вернулся к своему занятию: Джина выводила в тетради буквы прописью, Нор – искал последний оставшийся символ.

– Вот демоны, нигде и близко ничего похожего нет. Сами они его, что ли, придумали? – возмутился Нор, захлопывая очередную старинную книгу.

– Ой ли что-то очень тайное, – задумчиво протянула Джина, – хэй, послушай, милый. Состав Панакеи не такой уж сложный. Ай укрепляющая травка тут, эй тонизирующий корешок там. Ой ли это всё легко доступно, даже трав с Пустоши немного. Хэй ли никто и близко не смог повторить? Ай не ври, что не пытались.

– Аналогов нет, – кивнул Нор, который и сам в своё время неприятно удивился этой новости. – Я ещё поищу завтра. Остальное у тебя есть?

Джина прошлась пальцем по списку.

– Зеленику взяла с урока, тринник у меня свой, порошок розового камня завтра позаимствую… Кой-чего придётся в хранилище брать, не то чтобы туда всех подряд пускают, ой ли подсобишь?

– Без проблем.

Грабёж школьного хранилища – это он легко организует.

– Эй, соколик, а где готовить-то будем?

– Под стадионами подвалы есть, ими почти не пользуются.

– Нэй-нэй, славный, пыль, влажность, плесень, темнота!

– В аудиторию забраться?

– Ой ли застукают?

– В комнате? – Нор хитро прищурился. – Скажем всем, что ты чай варишь, к тебе и близко никто не подойдёт!

Джина обиженно надула губы. Нор обещал ещё подумать.

***

Энни ныряет в глубокую черноту, а когда она расступается, то смотрит на мир глазами мальчишки, которого учитель вносит на руках в маленькую маленькую светлую комнату с простой обстановкой. Глаза застилает от боли и обиды, и приходится прилагать усилия, чтобы рассмотреть, куда он попал. Здесь стоит небольшая кровать, есть раковина, стол, шкаф. Энни понимает, что это не жилая комната, а скорее приёмная лекаря. В шкафу – кристаллы, бутыльки, мази. Отдельно – книги. На столе приготовлены различные лекарские инструменты, тетради с записями. Сейчас здесь беспорядок: стол заложен открытыми книгами, блокнотами с набросками и пометками на полях. В открытой тетради Энни видит зарисовку цветных переплетающихся линий.

Из окна видна клумба с совершенно восхитительными розами. Каждый цветок величиной с ладонь.

Но мальчишке некогда любоваться цветами. Феб, усаживает его на стул перед окном. Одним движением сметает в сторону всё, что лежит на столе.

– Покажи укус, – требует он.

Правая рука ближе к запястью распухла. Ало-фиолетовым полукругом в кожу впечатались следы зубов. Ла-ас закусывает губу так сильно, что по подбородку течёт красная струйка. Во рту становится солоно.

Феб быстрыми движениями достаёт из шкафа бинты, резко пахнущие мази, бутылочку с какой-то жидкостью. Он силком подводит Ла-аса к раковине – промыть рану. Всё, что хочет в этот момент мальчик – убежать и спрятаться несмотря на боль. Феб ему нравится, но и он человек. И сейчас будет ругаться. Потом, наверное, снова запрут в каменном доме с ящиками рядом с псами.

Феб усаживает его обратно на стул. Отмерив в стеклянный стакан две ложки тёмного зелья, вручает питьё и командует:

– Обезболивающее, глотай.

Ла-ас послушно берёт стакан здоровой рукой, но она так мелко дрожит, что он рискует пролить больше, чем выпить. Феб помогает ему поднести стакан к губам, строго прикрикнув, когда он кривится от горечи лекарства и пытается выплюнуть его. Лекарь заливает его рану молочно-белой пенящейся жидкостью, и Ла-ас не может сдержать сдавленного рычания.

В дверях показывается кудрявая голова его охотника.

– Мастер? – осторожно спрашивает Агенор, рассматривая открывшуюся ему картину. – Рес сказал…

– Сядь, – отрывисто бросает Феб. Ла-ас замечает, что он не добавил обычное “кир”, полагающееся его охотнику. Агенор хмурится и послушно опускается на край кровати, чтобы не мешать, и молча наблюдает, как лекарь продолжает обрабатывать рану. Феб начинает говорить, только наложив повязку. И обращается он не к Агенору.

– Каких демонов ты туда полез?

– Смотреть, – бурчит Лас, не глядя в глаза магу.

– На что?!

– Забор.

Все трое всё прекрасно понимают. Ласа, залезающего на первую ветку дерева аффар у самого забора, поймали псы. Если бы не оказавшийся рядом Феб, Лас бы сейчас разговаривал с Ксанфом. Впрочем, это у него ещё впереди.

Ему-то казалось, что стражи следят за ним не так бдительно, раз ему разрешают гулять по саду одному. Он примерно (не считая съеденных птиц) вёл себя всё это время. Ил-тэн-си говорил ждать и учиться, но сколько можно?

Он бы и не ушёл сегодня, просто хотел узнать побольше. Собаки налетели неожиданно, а хуже всех – пёс Рес, он-то и снял его с ветки. Лас злорадно подумал, что и для псов встреча с ним не прошла безболезненно – Сотеру придётся лечить им несколько сильных ожогов. Ну и пусть! Мерзкие твари, порождения гнили и болотной тины, чтоб их жуки-трупоеды живьём пожрали!

– Ты там не выживешь, лисёныш, – уже мягче говорит Феб. Ла-ас с трудом находит себе силы ответить:

– Там дом.

Картинка плывёт перед глазами Энни. Теперь она видит, как Агенор, не произнося ни слова, выходит из комнаты, закрыв за собой дверь. Он принял решение.

В небольшой гостиной он останавливается у комода и воровато оглядывается. Вдруг у Феба здесь какие-нибудь охранные плетения развешаны? Ай, плевать. Он открывает комод, где маг хранит кристаллы. Берёт несколько самых крупных камней – у них вместимость больше. Они такие же брали с собой на охоту, когда были в Пустоши с Ксанфом. Соваться туда без каких-либо запасов энергии глупо. Вдруг понадобится подать сигнал бедствия. Или довезти до Полиса пойманную тварь. Или из Полиса до Пустоши.

Ещё ему понадобятся переносные телепорты. Один – чтобы шагнуть от храмового портала до границы с пустошью. И ещё один, если он сам надеется вернуться. Так, эти амулеты у Феба во втором ящике… Нор запихивает в карманы кристаллы и пару металлических амулетов.

Феб так и не вышел из комнаты, чтобы изловить вора. Ну и хорошо.

Агенор отправляется к себе – собирать сумку в дорогу. Нападение псов на Ласа стало последней каплей, он и так тянул слишком долго. Болван!

Нужно было вернуть лиса в Пустошь сразу, как стало ясно, что это не просто зверь, способный принимать человеческий облик. Первые, да ему вообще не следовало приводить лиса сюда. И вот это всё, что было на охоте.

Но игра была интересной. Лисёнок учился, здорово было наблюдать за ним. Возиться с Ласом оказалось неожиданно весело – как с другом. Бывали моменты, когда Агенору верилось – они и есть друзья.

Если бы не было этих холодных злых взглядов. И ещё убитых птиц, сожжённых книг, уймы испорченных вещей, перерытых клумб… Лис в доме был неуместен. Сотер с самого начала оказался прав.

А теперь собаки на него напали, потому что Лас хотел сбежать. Глупо продолжать обманывать себя. Игрой всё происходящее было только для самого Агенора.

Никто не отпустит двенадцатилетнего сына великого дома одного за пределы города, уж тем более – в Пустошь, придётся выбираться тайно. Утро – самое подходящее время. Переполох, конечно, будет, но это потом. Агенор всё решил: завтра он уведёт лиса.

В дверь деликатно стучат.

– Да?

Агенор слышит голос слуги, приглашающего его к отцу.

– Сейчас? Днём? – удивляется Агенор. В это время отец работает, его и дома-то часто не бывает.

Слуга сочувственно смотрит на него. Такой странный взгляд.

– Кадм, кир. Печальные новости.

***

Агенор приходит в себя, когда солнце уже садится. Сколько времени прошло? День? Два? Какой-то дурной сон. Мама белее своего хитона. Отец с лицом, как у мраморной статуи. Прибывшие родственники, среди которых он смог усилием воли различить лишь одно лицо – дяди. Какие-то слова про сочувствие, и ощущение, что мир шатается под ногами, как палуба корабля. Агенор знает, он плавал с дядей раньше.

Так не бывает, чтобы брат был, а потом нет. Невозможно.

Агенор пропустил церемонию похорон, заперевшись в своей комнате. И вот он лежит на мягком ковре, наблюдая, как медленно движется солнце и клонится к своему закату. Он крепко сжимает в руках доску для игры в кайши. Внутри расчерченной коробки бренчат вырезанные из цветных камней фигурки и кубики с зарубками-цифрами. Острый угол коробки колет руку, и Агенор приходит в себя, фокусирует взгляд. Из угла комнаты на него укоризненно смотрит собранная сумка.

Лис! Он же забыл про него. Нужно заставить себя встать.

Агенор обходит всё поместье, но Ласа нигде нет. Проверяет источник, дом кентавров – везде пусто. Стоит, размышляя, что стоит вернуться к дому и заглянуть к Фебу – неужели лис до сих пор у него? – как вдруг слышит лай с псарни и голос Сотера, басом разносящийся по округе. Сперва спросит там.

– Хайре, – Агенор приветствует Сотера, и не дожидаясь ответа (и не приведи Первые, очередного сочувствия!), спрашивает, – где Лас?

На лице кентавра застывает непонятное Агенору выражение, но он не обращает внимания – в эти дни все знакомые лица вокруг него неуловимо меняются в скорби. Сотер молча кивает на свою мастерскую-сарай.

Это Агенору уже не нравится. Предчувствуя недоброе, он вбегает внутрь, рывком распахивая дверь в кладовку, и замирает на пороге. Его встречает мягкое свечение разбросанных по полу кристаллов и сдавленное рычание со стороны ящиков.

Вся сцена напоминет Агенору первые дни лиса в их доме, и это не нравится ему ещё больше.

Рыжий мальчишка забился в угол и сверкает оттуда янтарными глазами.

– Лас? – зовёт Агенор, медленно приближаясь.

– Ох-хотник, – шипит мальчишка из своего угла и скалит зубы.

Толчок в сердце, и на Агенора наваливается всё, что лис не может высказать словами человеческой речи – обида до помутнения разума, от который хочется выть и лезть на стену.

– Что случилось? – Агенор останавливается, не решаясь приблизиться, потом сердито кричит. – Прекрати немедленно!

И без лисьей магии тошно.

Разум мгновенно очищается, а Лас как-то странно кривится, замерев с гримасой на лице.

Позади раздаётся голос Сотера:

– Он никого к себе не подпускает. Феб хотел оставить его у себя, но Ксанф настоял, чтобы лиса спрятали здесь, в доме слишком много чужих людей. Пришлось вести с собаками.

Агенор преодолевает себя и делает шаг к рыжему. В блёклом свете ближайшего кристалла видно, как тяжело он дышит.

– Что случилось? – повторяет Агенор голосом, звенящим металлом.

– Феб поставил ему печать, – нехотя отвечает Сотер, – распоряжение кира Эсгифа. Мы пытались ещё немного потянуть время, но после того случая с псами Ксанф отказался ждать ещё.

– А хозяин…? – до конца не веря услышанному, тихо спрашивает Агенор.

– Ты, кир.

– Демоны! – доска для игры в кайши, которую Агенор, забывшись, так и принёс с собой, с глухим грохотом падает на пол. Простенькая щеколда открывается, и фигурки разлетаются по полу.

Лис не то вскрикивает, не то воет.

Злость, накатившая приливной волной, уходит, оставив после себя лишь пустоту.

Собранная сумка уже не понадобится.

– Выйди, мастер, – сухо приказывает Агенор, и Сотер слушается без пререканий.

Агенор садится рядом, оперевшись спиной на ящик таким образом, что лис оказывается по другую сторону. Так лучше. Смотреть в глаза просто невыносимо.

Агенор молчит, не находя слов.

– Я не знал, – бормочет он.

Лас с другой стороны не двигается, но Агенор чувствует, что тот внимательно слушает.

– Я этого не хотел.

Лас издаёт невнятный звук. Агенора снова накрывает его чувствами. Что ему до человека, к которому его привязали этой чужой магией, сейчас выворачивающей всё его существо наизнанку? Охотник не зря притащил его в свой дом. Теперь от одного его слова крутит так, что Лас едва не теряет сознание. Грудь невыносимо жжёт, мысли путаются. Эта дрянь хочет, чтобы он слушался. Да лучше уж умереть сразу!

– Я не буду тебе приказывать, слышишь?

Осенённый внезапной идеей, Агенор спешно добавляет:

– Только один раз, и больше никогда. Это для твоего же блага. Обещаю!

Лис за своим ящиком сжимается в комок. Отчего-то становится очень страшно.

– Ты забудешь всё до этого момента. Уснёшь, а когда проснёшься, будешь думать, что ты один из храмовых детей рабов. Ты потерял память во время процедуры печати, потому что тебя забыли проверить на магию. Наш маг Феб подправил твоё клеймо, и тебе позволили остаться в доме Элиос…

Агенор прислушивается. Он снова понимает, как обострилась его связь с лисом, когда буквально почувствовал, как дыхание Ласа из частого и прерывистого стало ровным и сонным.

Получилось.

Энни захотелось обнять их обоих. Не тех повзрослевших дураков, а этих запутавшихся детей.

Пора было просыпаться. Темнота обволакивала её и тянула ниже – в самую пучину. «Всё-таки ментальная магия не так уж безобидна», – подумала Энни и испугалась.

От страха в голове немного прояснилось, и она вложила всю себя в единственное имя, пришедшее на ум: «Лас!». Где-то там в его груди горит для неё маленькое солнце. Нужно только дотянуться.

Энни сложилась пополам от кашля. Как прекрасен воздух! Глаза открыть было нелегко, но она себя заставила. С трудом сфокусировалась на хмуром лице Ласа.

– Я больше не буду, – просипела она, не узнав собственный голос.

Смотреть было так больно, словно глаза разъела соль или ветром надуло песок. По ощущениям, целую пустыню.

Перед ней вспыхнул яркий световик, и Энни отпрянула от него, едва не свалившись с постели. Лас удержал её и взмахом руки погасил огонёк.

– Видела бы ты себя сейчас, – растерянно вздохнул он. – Пошли в лекарский корпус.

Энни почувствовала, как по переносице течёт что-то мокрое. От яркого света она что ли плачет?

– Я в порядке, – спешно отказалась от больницы Энни и почти не соврала. Руки-ноги её слушаются, голова работает, а что болит, так ерунда, у Джины какой-нибудь травки попросит… а нет, лучше потерпит. Хватит с неё эшидских рецептов. – Всё равно завтра на осмотр.

Энни смахнула слезу рукой и удивилась, что консистенция у неё какая-то слишком уж вязкая. И цвет тёмный.

– Ой…

Она достала из кармана браслет и надела на запястье. Всё, больше никакой ментальной магии.

– Не похоже, чтобы ты отдохнула, – сказал Лас, критически разглядывая Энни. Он коснулся кончиками пальцев её груди там, где билось сердце, и по его руке заструилось белое сияние.

– Спасибо, – Энни, безудержно зевая, помотала головой. – Столько сил уходит на эти видения… – пробормотала она и мгновенно взбодрилась, когда поняла, что проговорилась.

– Я и не сомневался, – откликнулся недовольный Лас, продолжая сверлить её пристальным взглядом. – Ещё один такой сон, и я договорюсь, чтобы из лекарского корпуса тебя отдали только лично в руки твоему куратору!

Энни поняла, как чувствует себя мышь перед лисицей. Можно, конечно, пищать и дёргаться, но толку?

– Ты не сможешь, – ответила она. Хотела громко и уверенно возмутиться, но вышло как-то слабо. И всё ещё хрипло.

– Я буду очень настойчив, – мрачно пообещал он, и Энни поспешила сменить тему:

– И ты не спросишь, что я видела?

Не то чтобы она готова была рассказать (по крайней мере, пока она лично не выскажет Нору, что она о нём думает), но кое-что прояснить всё равно рано или поздно придётся.

– А тебя не удивит мой хвост? – в тон ей ответил Лас.

Энни рассмеявшись обняла его, сразу почувствовав, как нервы Ласа напряжены до предела.

– Покажешь? – весело спросила она.

Лас осторожно погладил её по голове, перебирая лёгкие пряди, и так и замер.

– Что, здесь? – смутился он.

– При случае, – снисходительно разрешила Энни, радуясь, что ушла от опасной темы её заточения в больнице.

Оставался ещё один важный вопрос, который Лас не выяснил у Энни.

– А ты не считаешь меня демоном?

Энни отстранилась, чтобы окинуть его наигранно-оценивающим взглядом.

– Где твои горящие во тьме рубиновые глаза и ореол зла? – описала она одну из жутких картин, виденных в храме.

В полумраке комнаты вспыхнуло два огонька, и вокруг фигуры Ласа замерцало алое марево.

– Вот! – он выглядел крайне довольным.

– Позёр! – восхитилась Энни и немного приуныла. – Сам-то колдуешь сколько хочешь.

Слегка пошатываясь, она дошла до ванной, и, умывшись, мельком взглянула на своё отражение в зеркале.

– Лас! И кто из нас демон?!

– Теперь ты пойдёшь к лекарю? – отозвался Лас уже из гостиной, похрустывая печеньем.

– На экзорцизм? Вот ещё! Само пройдёт.

Энни достала из шкафа чашку и налила себе воды. Задумчиво провела пальцем по ручке и шероховатому стыку. Единственное, что напоминало о сколе.

– Ты починил, да? – спросила Энни, улыбаясь своим мыслям.

Дверь распахнулась и Энни встретилась взглядом с Джиной.

– Ой ли ты проснулась! – радостно воскликнула эшида, а потом она поняла. Взвизгнула на неестественно высокой ноте и подалась назад, но убежать далеко не смогла – Нор запихнул её назад в гостиную.

– Вот это да! – Нор тоже заметил перемены и бесцеремонно плюхнулся на стул рядом с Энни, ничуть не стесняясь рассматривая её глаза. – Это эффект от трав?

– Нэй-нэй! – побелевшая Джина тоже рискнула приблизиться, – Эн, это ж ты, хэй ли нэй? Ай ли нечеловеческое что-нибудь чувствуешь в себе?

Нор расхохотался – всё-таки их разговор про кровожадных монстров из великих домов не прошёл для Джины зря. Ох не туда ты смотришь, милая. Хотя… Тёмно-серые глаза Энни в обрамлении залитых кровью белков казались почти чёрными и выглядели жутко.

– Я немножко переколдовала, – нехотя призналась она, не желая усугублять вину Джины больше необходимого.

– Как это? – не отставал Нор. – Прямо во сне?

– Я могу видеть всякое… разное… воспоминания… прошлое, – туманно ответила Энни, которой надо было как-то объясниться.

– Ооо, – многозначительно протянул Нор, откидываясь на спинку стула и скрестив на груди руки. – И как тебе… прошлое?

Он сосредоточенно рассматривал Энни. Так вот откуда ей столько известно!

– Это личное, – спешно ответила она и отодвинула свой стул немного дальше.

– Чьё – личное? – вкрадчиво уточнил Нор, наклоняясь за ней, как змей за кроликом.

Между Нором и Энни на стол опустилась стопка учебников. Лас втиснул свой стул аккуратно между ними и, как ни в чём не бывало, перелез через спинку.

– Давайте вы прекратите? – попросил он, открывая книгу.

– Тебя не спросили, – буркнул Нор и отвернулся, собираясь уйти, когда вошёл Роул.

– Ой ли ты поздно, славный! – тоном заботливой жены мгновенно отреагировала Джина, спеша сработать на опережение, в надежде, что заболтает командира и её промах с успокоительным сбором быстренько забудется. Ещё бы Энни глаза закрыла!

Роул устало махнул рукой и ушёл в комнату переодеваться. Через пару минут он вышел и достал из шкафа до боли знакомую Нору баночку.

– Чай кто-нибудь ещё будет?

Если бы Роул не был так вымотан, то непременно обратил внимание, как вытянулись лица окружающих.

Джина выхватила у него из рук банку и прижала её к сердцу, скосив глаза на Нора, отчаянно мечтая, чтобы этот шизрах проглотил язык, подавился им и промолчал.

– Ой ли я сама, милый, отдыхай! – она проворно принялась хлопотать с горелкой и чайником.

Роул с наслаждением глотнул горячий напиток и благодарно кивнул. Потянулся за блюдцем с печеньем, но разочарованно убрал руку, обнаружив только крошки.

Энни доедала ифисы, но делиться не собиралась.

– Вчера к лекарям поступил студент с отравлением алкоголем, – сообщил Роул. – Он светился.

– Где-то была вечеринка, а нас не позвали? – Нор осторожно отодвинул предложенную Джиной чашку и адресовал ей укоризненный взгляд. Джина предостерегающе брякнула монисто, и он поспешил отвернуться.

– Алкоголь был магического происхождения? – первым догадался Лас.

Роул не без удивления наблюдал, как Лас принюхивается к чашке и аккуратно пробует чай языком, как кот, лакающий воду. Встретившись взглядом с командиром, Лас смутился и так энергично отхлебнул, что нырнул в чай носом.

– Да, – кивнул Роул, отворачиваясь, – тот парень в отключке. Сегодня всех командиров отправили прочёсывать территорию – искать, кто и где варит пойло в школе.

– Нашли? – Нору эта ситуация казалась забавной.

– Нет же! – Роул с досады хлопнул ладонью по столу. – Всё проверили – подвалы, пустые помещения, аудитории, чердаки. Успели осмотреть первое и второе общежития.

– Завтра придут к нам? – спросила Энни и, забывшись, впервые за всё это время прямо посмотрела на Роула. Тот вздрогнул, но, к своей чести, чашку не выронил. Нор оценил выдержку. – А что с тобой…

Энни смущённо захлопала ресницами и отвела глаза.

– Пройдёт, – пролепетала она, не желая поднимать эту тему и снова слушать нотации в свой адрес. Она вновь бегло взглянула на Роула, и у того дрогнула рука, порываясь сотворить защитный знак.

– Надеюсь, вы в комнатах ничего запретного не храните? – устало спросил Роул, оглядывая свою группу. – Если найдут – исключат.

– Ой ли, славный, плохо о нас думаешь! – всплеснула руками Джина. – Всё при себе носим!

Роулу даже в голову не пришло, что это может быть шуткой.

Глава 19 Голос за барьером

Нор проснулся, оттого что замёрз. Спросонок попытался укрыться тонким одеялом с головой, но вдохнул влажный ночной воздух и заставил себя открыть глаза. Лас, наполовину высунулся из окна и вглядывался в темноту. Он протянул руку, и на ладонь опустился крохотный сияющий мотылёк, сверкнувший напоследок алым и тут же исчезнувший. Только лёгкий дымок остался.

– З-зачем теб-бе поиск-ковик? – стуча зубами спросил Нор, свешиваясь с постели.

– Территория почти не охраняется, – Лас сжалился и закрыл окно. На Нора повеяло теплом. Себя-то морозить Лас не собирался. – Я нашёл парочку патрульных плетений, но и то только возле общежитий.

– Было б от кого охранять, – сонно буркнул Нор, блаженно утыкаясь в подушку, – кто в такой дубак на улицу пойдёт…

– Я.

Ответ выдернул Нора из накатившей дремоты эффективнее холода.

– С ума сошёл?! – зашипел он, памятуя о тонкости стен. – Зачем?

Лас насупился.

– Есть хочется.

– И ты собрался вломиться в столовую? – скептически изогнул бровь Нор. – Пошли вместе.

Лас неопределённо хмыкнул.

– Я поохочусь и вернусь.

До Нора, наконец, дошло. Янтарные глаза Ласа сверкали, отражая мерцающий свет фонаря с улицы.

– Мы же договаривались!

– Я устал сидеть в одной шкуре.

– Потерпишь! Как думаешь, что будет, если тут заметят лиса с горящим хвостом? Разбираться не станут, тебя примут за тварь.

«И будут не так уже неправы», – мысленно закончил Нор.

– Меня не заметят, – упёрся Лас.

– Шкурой не отсвечивай, – проворчал Нор, вспоминая, как по рыжей шерсти в сумерках пробегают яркие всполохи, особенно когда Лас чем-то увлечён и забывает себя контролировать. – Через окно полезешь?

– Третий этаж? Тогда я должен быть или воздушником, или смертником, – настала очередь Ласа скептически поднимать брови. – Поисковика вперёд пущу и через двери выйду.

Нор отвернулся к стенке. Пусть видит, что он не одобряет. Невольно вспомнилось, сколько раз Лас сперва отговаривал его, а потом сопровождал (ну а куда деваться-то?) на разного рода ночные приключения. Прогуляться по не самому благопристойному району нижнего города вечером и, как итог, подраться с пьянью? Сбегать в порт и едва не быть ограбленным? Заночевать на пляже и почти уйти в воду под песню сирен? Нор усмехнулся. Кажется, лисья охота в школе на фоне их прежних приключений действительно тянет на необременительную прогулку.

***

Выйти из общежития не составило труда. Осторожно принюхиваясь, Лас добрался до главного корпуса, где спрятался в уже знакомую нишу, и набросил лисью шкуру. Чувства приятно обострились – яркие запахи и звуки заполнили сознание. Лас восхищённо вспыхнул и дал себе время привыкнуть. Так человек со слабым зрением надевает очки и с восторгом рассматривает каждый лист на дереве там, где раньше видел лишь зелёное пятно.

Лас сделал усилие, чтобы обуздать магию и приглушить собственное сияние, и метнулся по краю площади, стараясь держаться в тени. Это уже было совсем легко. Возле барьера он дал себе волю и пробежался вдоль границы широкими прыжками. Забежал в рощу, оттуда снова выскочил на открытое пространство. Замер, поводя ушами. Попискивание и возня выдавали его добычу с головой, усами и тонкими мышиными хвостами.

Сухая трава возле норки начала тлеть, и зверьки, почуяв дым, ринулись наружу. Тут их уже ждал лис. Это было восхитительно.

***

Нор поворочался, но уснуть снова так и не смог, и вовсе не из-за тревоги за друга. Лас, рыжая сволочь, выстудил комнату, и согреться так и не получилось.

Нор, не особо мучаясь угрызениями совести, забрал себе одеяло Ласа и, исключительно в качестве компенсации за моральный ущерб (и немного из вредности), прихватил ещё и подушку. Жизнь сразу стала лучше, а сон крепче.

***

Как бы Ласу ни хотелось продлить удовольствие, нужно было возвращаться. Назад он трусцой бежал вдоль барьера, заодно и рассмотрел его получше. Глаза человека так видеть не умеют. Завеса, воздвигнутая людьми, отливала слабым голубым сиянием, из-за чего туман за ней тоже казался голубым и слегка светился. Только в одном месте почти у самой земли приобрёл свой естественный плотный белый цвет. Лис видел, как клубы магической субстанции движутся, перетекают, меняют форму. Зрелище гипнотизировало и немного пугало.

Он сел напротив зазора в завесе, осторожно потрогал туман лапой. Лапа не встретила сопротивления, и следующим в щель Лас сунул нос. Ноздри защекотало от магического раздражения, исходящего от барьера. Целиком в щель лису было не пролезть – завеса не пускала. А вот голову просунуть – вполне. Лас так и сделал. Увидеть ничего не увидел, но учуял. Слабый запах, неуловимо отдающий магией. Земляной, тяжёлой, маслянистой. Так пахло что-то живое и скользкое, но лис не мог вспомнить – печать тут же давила и настойчиво тянула обернуться человеком, в ту форму, где власть клейма больше.

Лас поднял морду, задумчиво почесал задней лапой за ухом, огляделся. Если он правильно помнил, зазор образовался как раз там, откуда водники двигали и расширяли завесу, открывая доступ к озеру.

Лас уткнулся носом в землю и засеменил по следу, тянувшемуся вдоль границы. В одном месте он вильнул в рощу неподалёку, но быстро вернулся к барьеру. Лас почти дошёл до теплиц, когда след резко свернул влево. Лис забылся и со всего маху налетел на завесу, сердито зашипел и отполз назад. Мотнул головой, приводя мысли в порядок.

Как что-то могло пройти здесь? Лис наклонил морду, проверяя, нет ли ещё одного зазора. Но нет, завеса стояла крепко.

Значит, существо шло в обратном направлении. Оно вышло с той стороны – мастер Паракс говорил, что барьер свободно пропускает тварей, а завеса закрывает доступ только со стороны школы, чтобы студенты самовольно не уходили на опасные земли.

Тратить силы на двустороннюю завесу маги не стали – эту бы обслужить.

… и если оно вышло с той стороны, то зайти назад уже не могло. Если бы не найденный Ласом зазор.

Кто-то из водников невнимательно возвращал границу на место. Да и какой вред от крохотного разрыва? Человек туда не пройдёт, а твари за барьер не заходят, даже не приближаются к нему.

«Магикам не выжить по эту сторону барьера, им не хватает магического фона. Они не пересекают границу и первыми не нападают, – вспоминал Лас лекцию. Потом сам себя поправил, – раньше не пересекали».

«Что же изменилось?» – думал лис, возвращаясь в приглянувшуюся ему нишу. Лас в человеческом облике потянулся, привыкая к другой форме, размял пальцы. Выпустил огненного мотылька вперёд.

«Может быть, это и неважно. Тварь, если это была она, всё-таки ушла назад и вряд ли придёт снова. Да и размеры у неё совсем уж небольшие», – рассудил Лас.

Что-то этот запах ему напоминал. Вспомнить бы, что.

***

Утром Нор обнаружил, что Лас, тихо прокравшийся назад, своё постельное имущество обратно не потребовал, а по-тихому компенсировал его плащом в качестве одеяла и свёрнутой рубашкой под голову. Нор не мог судить о его удобстве, но вид Лас имел до того довольный даже во сне, что он без зазрения совести растолкал друга к завтраку (хотя вряд ли ему надо было после такой-то ночи), а потом и вовсе спихнул с постели, обнаружив, что плащ был его собственный, да и рубашка оказалась его же, причём единственной чистой, оставленной на сегодня. А теперь она была ещё и измята так, словно Лас на ней не спал, а жевал её.

Лас не сказал ни слова, хитро щурясь на свет и сыто потягиваясь сидя на полу. Нор молча отвесил ему подзатыльник.

День обещал быть насыщенным.

***

Тиен редко спускался в столовую для преподавателей. У заместителя директора, по сути выполняющего всю руководящую работу в школе, было слишком много обязанностей, чтобы тратить драгоценное время ещё и на отдельные приёмы пищи.

Он просматривал несколько отчётов за прошлый день, которые он оставил на утро. Нужно было решить, что с ними делать и назначить исполнителей.

Проклятую крапиву никак не изведут. Травники разводят руками и по-тихому на ощупь выкапывают растения «на рассаду». Мастер Паракс прислал официальное прошение на изучение «удивительных свойств».

Список проштрафившихся студентов – группа пять устроила набег на столовую под покровом темноты. Балбесы. Не удосужились проверить защитные плетения на холодильных шкафах. И это маги!

Распоряжение директора – обновить траву перед главным корпусом, упорно не желающую оставаться зелёной в преддверии холодов. Тиен поморщился, как от зубной боли. Военные замашки бывшего генерала, который все шесть лет существования школы пытался превратить её не то в военное училище, не то в штрафбат, доставляли массу неудобств.

И вот опять – вместо того, чтобы спешить закрыть бюджет продажей ценных трав и бросить все силы на их сбор, директор Айрон тратит ресурсы на какой-то газон. А холода не за горами.

Ага, вот и прогноз от воздушников. Похоже, у них есть пара тёплых недель, и осень закончится. Зима в этом году ранняя – температура скоро опустится до небольших минусов, рейды придётся прекратить – растения впадут в гибернацию и уйдут глубже в землю или дальше в Пустошь, куда студентов уже не отправить.

Тиен задумчиво поскрёб утреннюю щетину (бороду, что ли, отрастить? Сколько времени сэкономит!) и перевёл взгляд на другой листок, исписанный размашистым почерком Риассы.

Сощурился, разбирая неровные каракули, потянулся за кружкой с уже остывшим бодрящим напитком. Рука мастера так и замерла в воздухе, потом пальцы дёрнулись, складываясь в привычном знаке, и с его ладони слетела огненная птичка, легко скользнувшая в приоткрытую дверь.

– Звал? – Риасса появилась на пороге так быстро, словно всё это время ждала в коридоре. Тиен бы, пожалуй, даже этомуи не удивился.

Риасса буквально излучала бодрость каждым своим движением. Её глаза азартно сияли. Она приветливо оскалилась, как пантера, загнавшая дичь в угол, и готовая немного с ней поиграть.

Вместо обычной школьной одежды на ней был костюм для рейдов – высокие сапоги, тёмные плотные штаны, лёгкие, но тёплые – такие выдержат укус особо ретивой травы, кофта с воротом под горло – на этой земле лучше закрыть как можно больше участков кожи, небрежно перекинутый через руку плащ.

Какой контраст с раздражённой и скучающей на лекциях преподавательницей!

– Одобришь мне вылазку? Я соберу своих охотниц, – сказала она, пока Тиен разглядывал её наряд, неодобрительно поджав губы.

– Нет, – коротко бросил Тиен, пристально глядя ей в лицо.

Риасса выругалась.

– Зачем звал тогда?

– Посмотреть в твои трезвые глаза, – Тиен кивнул на стул напротив, – по твоему отчёту я решил, что ты вчера нашла этих новых энтузиастов и самолично конфисковала у них весь алкоголь.

Риасса хмыкнула. Тиену на секунду показалось, что она чуточку разочарована.

– Детишки балуются. Не в первый раз. Но ты решил, что я подделала отчёт, чтобы получить разрешение на охоту?! – Риасса приняла вид оскорблённой невинности, полыхающей благородным гневом.

– Не в первый раз, – отзеркалил её Тиен.

Риасса цокнула языком и покачала головой:

– Не сейчас.

Тиен скосил глаза на отчёт.

– Вчера работало пять групп, – заговорила Риасса, не дожидаясь дальнейших вопросов, – три доложили о мраморных полозах, две видели ещё и трескунов.

Оба вида – ядовитые змеи, вдвойне опасные, потому что размеры имеют небольшие, заметить их приближение трудно. Твари ловко прячутся в земле, магией открывая перед собой проходы и выныривая на поверхность, словно из воды, перед самым носом у жертвы. Вдобавок к этому, трескуны гипнотизируют пощёлкиваниями хвоста, усыпляя бдительность. Самое паршивое, что поисковики их часто пропускают. Другое дело, что и защищаться от них раньше не было необходимости, ведь на территорию парка они не заходили.

– Редкие виды, – заметил Тиен. Он, наконец, дотянулся до своей чашки. Холодный чай под его взглядом булькнул и закипел. – Как близко их видели?

Риасса провела рукой перед лицом.

– Твари просто вылезали из земли.

– Паршиво. Что там про волка?

Риасса отмахнулась, как будто это было сущей ерундой.

– Одна из групп его вспугнула. Тварь убежала быстрее, чем дети успели запаниковать и наделать глупостей. Нам нужна охота, – уверенно заявила Риасса.

– По-хорошему нам нужно срочно свернуть все работы в этом сезоне, – мрачно откликнулся Тиен. – Твари так себя не ведут.

– Ха! Скажи это нашему счетоводу!

И это было проблемой. Государство финансировало школу лишь частично, остальные расходы приходилось покрывать самостоятельно. Доход получали с продажи ценных лекарственных растений и отловом тварей для арен в Полисе. Сезон охоты был в основном летом, когда нагрузка на преподавателей меньше. Это лето вышло совсем уж неудачное. План по сбору трав тоже закрыть не успели, а теперь ещё и ранние заморозки.

Государство, конечно, поддержит в трудное время, но сперва нужно будет написать такое количество прошений, что когда помощь придёт, они уже точно начнут голодать.

Риасса это тоже знала. Она нетерпеливо покачивала закинутой на колено ногой, выжидающе улыбаясь. Ещё она знала, что один пойманный волк закроет половину дыры в бюджете.

– Собирай своих охотников и всех более-менее опытных старшекурсников, особенно земляных магов, – принял нелёгкое решение Тиен, – будете охранять парк, пока остальные работают. И никакой охоты!

Неизвестно, поймают ли они того волка, а время потеряют точно.

– Так мы не уложимся, – разочарованно протянула Риасса, – толковых собирателей и так немного, если их ещё и на охрану поставить…

Это Тиен тоже прекрасно понимал.

– Привлечём с первого курса группы посильнее. В качестве исключения пойдут без зачётов.

Риасса скривилась.

– Ты этот набор видел? Дохляки!

Тиен пожал плечами.

– Ещё нет. Сегодня первая практика у моих огневиков, вот и посмотрю. Всё, сгинь! Урок через пять минут!

Ему тоже было пора, но на глаза снова попались отчёты. Решение пришло само: пятой группе выдать краску и пусть идут разрисовывать крапиву. Отличный выйдет газон… И директору не к чему будет придраться!

Он уже вышел из кабинета, потом вернулся и быстро написал короткое письмо, для пущей важности скрепив его собственной печатью. Бросил на поднос для корреспонденции. Отправил ещё одну птичку, чтобы у него унесли и срочно отправили почту.

Менталы, конечно, будут не рады, что их возвращают раньше срока, но здесь они нужны больше, когда в Пустоши творится что-то неладное.

***

Энни с детства любила сказки про могущественных колдунов и волшебство. Магия – это рутина, а вот волшебство – другое дело. Топнет такой колдун ногой – враги падают, рукой махнёт – улетают выше облаков, взглянет – разбегаются в ужасе. Энни всегда хотелось так же.

Кажется, мечты начали сбываться. Одноклассники-маги, и без того державшие с ней вежливую дистанцию, сегодня поспешно стремились её невежливо увеличить, стоило им ненароком встретиться с Энни глазами.

На этом её успехи заканчивались. Ни в одной сказке не говорилось, как могущественные колдуны часами тренировались правильно складывать пальцы, чтобы сотворить магический знак, или зубрили формулы для расчёта плетений. И уж тем более не делали пальчиковую гимнастику.

– Раз, два, три, четыре, пять! Вышли пальчики гулять! – бодро командовала мастер Ирида, расхаживая между рядами с поднятыми руками, демонстрируя движения.

Ошалелые взгляды студентов, равно как и хихиканье, её не смущали. Мастер Ирида была полненькой невысокой старушкой с добрым лицом. В Рубеж она попала как изготовитель защитных артефактов, у которого обслуживались все контрабандисты, объединившиеся в группу под гордым названием «орден Пустоши». Но это было всего лишь хобби, а истинным призванием мастера Ириды были дети.

Энни она напоминала её первую учительницу. Это было близко к истине – мастер Ирида всю жизнь проработала с магической школе для детей с рано проснувшимся даром. Порой дети были такие маленькие, что на школу это заведение совсем не походило. За шесть лет в Рубеже мастер Ирида так и не увидела принципиальной разницы.

– Этот пальчик хочет спать, этот пальчик – прыг в кровать, этот пальчик прикорнул, этот пальчик уж заснул, – мастер Ирида с нежностью бабушки, к которой привезли любимых внуков на каникулы, следила за студентами. – Зайчик, расслабь кисть. Вот так. Судорога? Сейчас, милый, помогу. Ох, цветочек, плавнее движения…

Джина, зарделась и запыхтела в попытке правильно повторить упражнение. Магию она себе тоже не так представляла. Половина группы пришла на практику вообще без допуска колдовать, но, как им сообщили вначале, на первых занятиях они прекрасно обойдутся без этого. Сперва нужно подготовить пальчики.

Их класс был самым слабым и начинал с азов. Вот научатся худо-бедно направлять энергию в простейших знаках, тогда и стихийную магию можно изучать. А плетения – это вообще старшие курсы.

Энни послушно сводила подушечки пальцев в «бутончик», сжимала кулак «тучкой» и шевелила фалангами, изображая «дождик».

В какой-то момент приятный холодок пробежал по коже, но тут же исчез. Энни списала эти ощущения на покалывания затёкших рук.

За спиной что-то затрещало, кто-то вскрикнул. Все взгляды устремились туда.

– Ничего, рыбка, это бывает, – мастер Ирида лёгким взмахом ладони растопила корку льда, покрывшую парту, и обратила воду в пар. – Постарайтесь не выпускать импульс, котики, я скажу, когда можно будет.

Энни тихо завидовала Ласу, которого сразу отправили на практикум с другими более опытными первокурсниками-огневиками. Там-то у них настоящая магия!

Сквозняк, залетевший в аудиторию, бросил Энни на лицо прядь волос. Она сбилась, в каком порядке ставила пальцы, вздохнула и начала заново.

– Детка, сложи мне красивый домик, вот умница!

Энни старательно свела пальцы двух рук, пытаясь выдержать правильный угол «крыши», чем заслужила одобрительную улыбку.

***

«Негусто», – прокомментировал про себя Тиен, рассматривая своих студентов. Двое были ярко-рыжие, один русый с медным отливом, ещё двое светловолосые с алыми прядями. Три парня, две девчонки. Одному лет двадцать, остальные ещё подростки.

Первым делом он удостоверился, что стадион подготовили к занятию – защитное поле посередине поставлено (на второй половине занимаются маги земли), мишени на высоких железных прутах установлены, бочки с водой наполнены. Можно начинать.

– Многие твари боятся огня, – Тиен поставил своих студентов спиной к защитному полю, лицом к мишеням и трибунам. Развёл каждого на дистанцию в два метра, сам встал с краю так, чтобы всех видеть и не оказаться под прямым ударом, – поэтому будьте готовы к тому, чтобы отпугнуть их от своей группы, когда будете на рейде. Первое и самое важное для вас умение – щит.

Пара человек скривилась.

– Кто умеет – повторит, кто не знает, научится! – Тиен одним суровым взглядом смёл с лиц ребят недовольные гримасы. – Сперва тренируем движения без импульса.

Полыхнуло. Парень и девчонка, ближе всех стоящие к высокому рыжему красавчику, отшатнулись. Мальчишка с лицом усыпанным веснушками так вообще неловко опустился на зад, чем вызвал смешки.

Тиен отметил про себя каждого. Одного – усмирить, других – подтянуть. Двое проявили выдержку, молодцы.

– Ким! – рявкнул он, одним движением сметая щит перед высоким парнем. – Без импульса! Ещё одна такая выходка, и ты идёшь дежурить на кухню!

Высокий плечистый парень пожал плечами, всем видом показывая, что он ничуть не жалеет.

Дальше занятие пошло по обычной схеме. Движения поставлены, сложный поворот ладонью проверен, каждый студент создал собственный щит под контролем преподавателя, после – индивидуальная отработка. Трое уже умели, двое – научились.

Вот этот момент, когда у юного балбеса только искры с пальцев сыпятся, а потом он правильно направляет магический поток – лучшее в работе. Ради этого, пожалуй, стоит тянуть всю школу на себе. И, Первые знают, наверно нужно было носиться по Пустоши за тварями, чтобы оказаться здесь. Что-то такое его друг Эсгиф разглядел в нём, чего Тиен сам о себе не знал.

Пора было переходить к следующему упражнению. По его итогу Тиен решит, что делать с тремя умельцами – переводить в классы посильнее, или оставить тут. А тех, кто лучше контролирует стихию, можно и на рейд отправить.

– Ваша задача – попасть в мишень. Сила потока – средняя, цель – задеть круг, а не спалить школу. Начинаем по одному. Тэд!

Веснушчатый паренёк заметно тушевался, но стоило мастеру поправить его стойку, положение руки, скорректировать поток – и на ладони вспыхнул огонёк, размером с небольшой мяч. Тэд размахнулся, но огненный мячик не долетел, потухнув на полпути. С третьей попытки он почти достал мишень.

Они все пробовали один за одним, а потом разошлись каждый к своей мишени.

Тиен наблюдал, оценивал, делал выводы. У Тэда хороший потенциал, но совершенно не поставлена техника. Мира – слабовата, но быстро схватывает. Рит училась у кого-то сама – движения резкие и рваные, как у новичка – из мышечной памяти придётся долго выбивать эту привычку. Ким из военной школы, чувствовался их стиль. Лас двигался свободно и непринуждённо, словно вовсе не задумываясь о том, что он делает. Тиен с лёгкой завистью улыбнулся – про таких говорили «магия вместо крови». Интуитивные маги, редкие везунчики. Самому Тиену в своё время азы дались трудно.

Развитое с годами чутьё заставило его вскинуть руку быстрее, чем он понял, что происходит.

– Ким! – взвизгнула Рит, падая на землю и закрывая голову руками. Огонь, сорвавшийся с рук недоучки-военного, закрутился спиралью, взмыл в воздух, потерял контроль и уже приближался к магам, обдавая их жаром.

Ким махал руками, отчаянно пытаясь поймать собственное творение, но оно его уже не слушалось.

Тиен потянул пламя на себя, усмиряя его, как разъярённого тигра. Сейчас он соберёт перенасыщенную энергией субстанцию и разрядит её в мишень.

Но что-то пошло не так. Тиен почувствовал, что за секунду до него колдовать начал ещё кто-то, но он и подумать не мог, что у студента действительно получился вмешаться.

Порой магия сама решает, кому пойти в руки, и она выбрала желтоглазого мальчишку. Огненная спираль прильнула к нему, как котёнок, и послушно взвилась в воздух, взорвавшись там тысячами сверкающих звёзд.

– Щит! – скомандовал Тиен, выставляя собственную защиту и первым делом проверяя, что слабые новички тоже справились и не пострадают под сыплющимися на них искрами, оставляющими в сухой утоптанной земле чёрные следы.

С другой стороны стадиона послышались возмущённые возгласы. Тиен только усмехнулся – ничего, пусть тоже реакцию и щиты тренируют, всем полезно. Основной поток всё равно попал на их половину.

Он окинул беглым взглядом своих студентов. Все целы, прекрасно.

– Ким, неделю посуду моешь во второй столовой, – холодно отчеканил Тиен, не давая даже возможности оправдаться. И так ясно, что парень решил прихвастнуть перед девчонками и пустить кручёный шар. Умения не хватило, с силой переборщил, форма тоже не сложилась, удержать не смог. Почти устроил взрыв. Вообще-то, обычное дело на их тренировках, но не спускать же такое с рук. Из парня вполне может выйти толк, если вовремя выбить из рыжей башки дурь.

– Извините, – ответил совсем не тот студент, которому стоило раскаиваться. Желтоглазый втянул голову в плечи, словно опасаясь, что его сейчас ударят, – я подхватил… а потом увлёкся.

Тиен поднял указательный палец вверх:

– Вот это было зря. Энергию надо сбрасывать в мишень. Понял?

Желтоглазый – Лас, припомнил Тиен – кивнул. Ким сердито поглядывал на него исподлобья, но молчал.

– Продолжаем! – скомандовал Тиен, отходя в сторону.

Смысла наказывать второго мастер не видел – ясно же, что тот инстинктивно защищался. На момент потери контроля Лас стоял к Киму ближе всех. Реакция у всех разная. Кто-то закрывается, кто-то перехватывает инициативу. А вот фейерверк, конечно, лишний.

Опыт подсказывал, что Лас усвоит урок с первого раза.

И всё-таки было в этой ситуации что-то, что не давало мастеру покоя. Та лёгкость, с которой магия пошла в руки мальчишке, что-то напоминала. Лицо Ласа Тиен вспомнить не мог, зато у него было чувство, что такую магию – или очень похожую, он уже видел. Может, кто-то из родственников у него уже учился?

Перегруженная списком школьных задач голова отказывалась выдавать нужное воспоминание.

Ну и ладно. Главное, не забыть проверить группу Ласа. Или он запишет их в рейд всех, или, изменит правилам и возьмёт его одного. Можно поставить на охрану вторым рядом.

***

Роул поднял взгляд в небо, за что немедленно поплатился пропущенным ударом шеста по голове.

– Ты чего? – Нор тоже посмотрел на свинцовые облака. Что-то знакомо сверкнуло.

– В укрытие! – скомандовал мастер Никос, и студенты-воины бросились под навес у края стадиона. Они как раз успели спрятаться, когда первые огненные всполохи коснулись земли. Один попал Роулу на рукав и прожёг его.

Послышалось недовольное роптание.

– Какого пса драного?! – Роул присоединил свой голос к общему гулу.

– Огневики тренируются на соседнем стадионе, – спокойно и даже с ленцой ответил мастер. – Следят, чтобы мы не расслаблялись. Что, думаете в Пустоши спокойнее? Вернулись на позиции!

Нор усмехнулся.

– Кажется, я узнаю этот романтический стиль.

***

Нор бродил по первому этажу лекарского корпуса, прислушиваясь к голосам за дверями в тщетной попытке найти кабинет, в котором сидел Лас. Нужно было поговорить с ним один на один, а другого времени у него не будет. После обеда опять бежать на работы, потом – успеть в библиотеку. Проклятый символ, зачем вообще так мудрить!

А Лас ещё и взялся за дополнительные уроки. Сегодня пропустил и с общего занятия сразу поспешил узнавать пройденный материал. Нашёл время!

Проходя мимо лестницы на второй этаж, Нор закашлялся от едкого противного запаха. Отдавало чем-то тухлым. На лестничном пролёте хлопнула дверь, и оттуда выбежала фигурка в клубах зеленоватого дыма. Закрыв лицо руками и безудержно кашляя, она едва не свалилась со ступенек.

– Под ноги смотри, – укоризненно сказал Нор, поймав её уже на первом этаже.

Энни протёрла слезящиеся глаза и вздрогнула:

– Ты?!

Сверху донёсся топот, гул голосов, сердитые окрики, дверь открылась, выпуская наружу запах, людей и дым.

Нор потянул Энни за собой:

– Пошли на улицу. Что там случилось?

Плечи Энни напряглись, и Нор запоздало сообразил, что руки уже пора убрать. Девушка не его, да и вообще, кажется, падать в обмороки при нём у неё уже вошло в привычку. Царапина на щеке, опять же, ещё долго проходить будет.

– Что-то в лаборатории не то смешали, у лекарей практика, – ответила Энни, вдыхая полной грудью свежий воздух и заметно расслабившись.

– А ты…?

– Я с осмотра, – она уже взяла себя в руки и устремила на Нора взгляд, полный негодования, – ты меня караулил?!

– Вообще-то, Ласа, но ты тоже сгодишься, – усмехнулся Нор, но как-то дежурно и без задора, а слегка рассеянный взгляд выдал усердную работу мысли.

– Лаборатория, говоришь? – переспросил Нор.

– Да.

– В лекарском крыле, где ты лежала?

– Почти. Я лежала на третьем этаже, а лаборатория на втором, где кафедра.

– Они там лекарства готовят?

– Вроде бы.

Нор имел вид человека, только что сложившего сложную головоломку.

– За Ласом я ещё вернусь. Тебе не кажется, что нам есть что сказать друг другу?

Энни тоже так думала, только людей вокруг было многовато для их разговора. Не обсуждать же семейные тайны великого дома на виду у всей школы.

– Не здесь. Это же слишком…

– Интимное? – Нор расплылся в хитрой улыбочке. Забавно было поддевать её, Энни краснела и сердито трясла головой, отчего она напоминала нахохлившегося воробья.

– Личное! – Энни ускорила шаг, показательно отвернувшись.

– И как далеко ты готова со мной зайти? – засмеялся Нор, легко нагоняя её.

– Не дальше вон той аллеи, – решила Энни.

– Так что там с твоими видениями? Тебе говорили, что подсматривать нехорошо? – Нор поздно спохватился, что беседа принимает тот же опасный оборот, что и при их первом разговоре. – Демоны, я не это имел в виду. Я знаю, что ты не управляешь даром.

Энни не стала его разубеждать. Она остановилась в нескольких шагах от него и повернулась лицом. Нор с облегчением увидел, что она улыбается.

– Тебе стыдно, – произнесла она с чувством глубочайшего удовлетворения, – вот чего я в тебе не ожидала!

– Неправда, – смутился Нор и задрал нос повыше, – мне неведомы стыд, совесть и альтруизм.

– Ври больше, – Энни не стала признаваться, что она тоже не знает, что такое «альтруизм», но потом уточнит в библиотеке. Звучало это как редкий вид магии.

Нор сменил дурашливый тон на серьёзный.

– Что бы ты там ни увидела – не вмешивайся, – сказал он, очень стараясь, чтобы слова прозвучали как дружеский совет, а не угроза. – Лас должен вернуться в Пустошь. На кону жизни дорогих мне людей, и тебе придётся смириться, что он уйдёт.

– Что? – Энни ожидала услышать совсем не это, но потом поняла. – Ты думаешь, я захочу тебе помешать?

Она смущённо потупилась, а Нору стало смешно от того, как ярко вспыхнули её щёки.

– Времени у вас с ним – пока мы не получим разрешение на рейд. В моих интересах, чтобы это случилось побыстрее, а в твоих – просто не путаться под ногами, – слова прозвучали жёстче, чем бы Нору того хотелось. Энни не Джина, запугивать её – всё равно что издеваться над ребёнком.

Нор занервничал: вот сейчас она поймёт, как сильно он зависит от того, чтобы все они получили допуск, и если решит вставлять ему палки в колёса, то вполне может в этом преуспеть. В таком случае вся его затея с Панакеей для Энни полетит прахом.

Последнюю мысль Нор раздражённо отбросил – Панакея ей в любом случае нужна, от этого зависит то, как сложится её жизнь. Он сделает всё возможное, чтобы помочь, независимо от того, чем закончится их разговор.

– Лас должен вернуться, – эхом откликнулась Энни. – Там его дом. И я вам помогу.

– Тогда учись, сдавай зачёты и начинай бегать после уроков – ты же физподготовку не сдашь! – спешно протараторил Нор. Ему с трудом верилось в то, что он услышал, но упускать удачу было никак нельзя.

Энни надоело стоять, и она села на ближайшую лавку, сбросив на землю несколько сухих листов.

– Мне запретили физические нагрузки и даже от работ освободили.

Нор окончательно уверился, что Панакея ей нужна срочно, а лучше – вчера.

Он сел на другой конец доски, намеренно оставив дистанцию между ними побольше.

Не успел Нор порадоваться, что нашёл союзника там, где меньше всего ожидал, как Энни огорошила его следующим вопросом:

– Почему ты не говоришь Ласу, зачем вы приехали сюда? Не рассказываешь правду о нём?

Нор невесело усмехнулся.

– Сама не догадываешься? Стать врагами мы ещё успеем, а по ту сторону барьера мне нужен друг, хотя бы поначалу. Я разрешу ему вспомнить позже. К тому же ему самому так лучше.

– Это предательство, – тихо сказала она, и Нора передёрнуло. – За шесть лет ты не нашёл времени объясниться с ним?

– А что я скажу? – огрызнулся Нор, запуская пальцы в волосы и пряча глаза за ладонями.

– Извинишься? Ты вроде как за тем и идёшь, – если бы Нор услышал в её голосе колкость, то ушёл бы, не раздумывая. Но Энни говорила с участием, словно и правда переживала. Повезло Ласу.

– И что ему с моих извинений? – пробурчал Нор. Энни вытащила из него всё самое неприятное, что он много лет старательно распихивал по самых дальним уголкам души, а теперь казалось, что весь этот мрак засасывает его всё глубже. – Я не так давно понял, что брат умер из-за меня, а сейчас болеет мама. Что тут решишь разговорами?

Энни и саму накрыло от его эмоций так, что голова поплыла, но надевать браслет она не спешила. Слишком важный разговор, чтобы упускать в нём хоть какую-то деталь. Должен же быть толк от её дара!

Плеча Нора осторожно коснулись тонкие пальцы. Он так и сидел, уперевшись локтями в колени и спрятав лицо. Нор посмотрел на Энни через просвет между пальцами: такая она маленькая, но где-то внутри в ней сила и напор, о которых она ещё сама толком не знает. Так ветер несильно, но настойчиво уносит листву туда, куда сам желает. Как-то некстати отметил, что красноту с глаз ей сняли. И уж совсем не к месту была мысль о том, что девушка, пожалуй, была симпатичной. Не выделялась броской сражающей красотой лица, но подкупала тембром голоса, ненавязчивым мягким присутствием – совсем не его тип (да и маловата ещё!), но, кажется, Нор понял, чем она цепляла Ласа. Этот тоже был спокойный, а на деле, чуть не сжёг им дом. Нор и не подозревал в нём такой накал чувств. Интуитивно он ощущал в Энни ту же глубину, и ещё непонятно, какие демоны там прячутся.

Энни нахмурилась, уловив перемену в его настроении, но не смогла понять её природу.

– Лас может рассказать тебе об этом проклятии, если ты вернёшь ему память, – произнесла она, возвращая Нора в реальность.

Что-то ведь говорил об этом Ил-тэн-си, только она не запомнила.

Перед глазами Нора вновь промелькнули отблески пожара в их доме.

– Для всех будет лучше, если я ещё отложу этот разговор, – туманно ответил он, наконец, убрав руки от лица. Он уже совладал с собой.

Не на такой ответ Энни надеялась.

– Лас всё время борется с твоим дурацким приказом, я чувствую это, – сердито ответила она, сцепляя руки в замок и недовольно поджав губы. – И здесь, так близко от Пустоши, он рано или поздно победит. На что ты надеешься?

– Что это случится скорее поздно, чем рано, а лучше – никогда, – искренне ответил Нор и поднялся, полагая, что разговор окончен, когда до него донёсся её шёпот, будто Энни говорила сама с собой:

– Я могу ему рассказать.

Нор натолкнулся на испытующий взгляд исподлобья и по позвоночнику пробежал холодок. Не так уж много людей способны его испугать, хоть и на долю секунды.

– Тогда ты вызовешь конфликт памяти и печати. Я не могу сказать, какие будут последствия, но если Лас тебе дорог, ты не станешь это проверять, – Нор ответил и пошёл в сторону лекарского корпуса.

– Какой ты всё-таки эгоист, – с горечью бросила ему вслед Энни. Нор пожал плечами не оборачиваясь.

Он мог напускать на себя сколь угодно равнодушный вид или надевать маску холодного расчёта, но она-то знала, что главная причина всегда будет в том, что Агенор за последние шесть лет так и не нашёл в себе силы открыто посмотреть в глаза лисёнка, забившегося в угол сарая.

Энни сжала кулаки. Пусть Нор не думает, что так легко от неё отделался! Когда придёт время, она отправится в Пустошь вместе с ними, а там будь что будет.

***

Асс-шу обвилась вокруг самой толстой ветви дерева Хаат, скрыв своё зелёное тело в его широких листьях. Змея уже чувствовала дыхание зимы, но этот сезон она не будет спать. Ей хватает сил поддержать маленький кусочек лета на своей территории, поэтому пусть широкие листья остаются зелёными, а внутри шершавого ствола текут живительные соки.

Мысли её были далеко – она отправила младших сестёр, змеек без второй шкуры, на границу к людям и сейчас принюхивалась десятком маленьких язычков, впитывала колебания воздуха каждой чешуйкой. Людей было много – люди пугались, когда змеи выныривали рядом из-под земли и тут же прятались вновь. Приятное чувство – страх чужих. Пусть боятся.

Она искала уже второй день, но так и не нашла лиса. На свою землю он не заходил.

«Ищи», – Асс-шу направила серую змейку со светлым пятнышком на лбу прямо в туман – проползти по самому краю. Однажды она уже выбралась на ту сторону, но у крохотного существа быстро заканчивались силы. Асс-шу тогда попрощалась с сестрой, но змейка обнаружила щель в человеческой преграде и скользнула внутрь едва ли не в последний момент. Как лис так долго остаётся на той земле?

Асс-шу отвлеклась и вернулась в своё тело, когда птица, обманутая её неподвижностью, беспечно села на ветку неподалёку. Один молниеносный бросок и лёгкое тельце парализовано ядом. Ненужные трепыхания не помешают проглотить добычу.

Асс-шу как раз сползла на землю, поудобнее устроилась на мху у корней дерева и приготовилась к приятному перевариванию, когда младшая позвала её. Та, что ползла в тумане, почуяла след – совсем рядом. Лис подходил к преграде. След был не так уж свеж, прошло много времени.

«Жди».

Рано или поздно лис вернётся.

«Затаись».

И она будет прятаться здесь, пока он не подойдёт слишком близко.

Асс-шу не давало покоя зудящее чувство присутствия другого существа, слушающего её разговор с младшей. Кто посмел?

«Покажись!»

Тонкий язычок затрепетал, но не почувствовал никого, кроме людей вокруг. Один стоял совсем близко, однако змеиные глаза плохо видят, тем более через туман.

Асс-шу сердито хлопнула кончиком хвоста по земле, и змейка в тумане напряглась для броска.

Человек убежал. Человек был напуган. «Тсс, – успокоила Асс-шу сестру. – Ты ждёшь лиса».

Асс-шу покинула её. Ей нужно было подумать одной.

Она никогда не слышала о том, чтобы люди понимали язык сердца.

Ил-тэн-си однажды подарил людям магию. Мог ли он научить кого-то их языку сердца? Очень в его духе! Мог ли он уйти с их земли? Тёмные ветра беспокоятся – верный признак, что их стража нет. Мог ли он выжить с той стороны? Пока их магия заточена за преградой, нет. Значит, он нашёл того, кто будет хранить его сон по ту сторону. Человек? Возможно ли такое? Асс-шу не знала. Однако золотой ветер давно не веял в листве их леса, его возвращения даже почти не ждали. И лично для Асс-шу будет очень некстати, если он придёт сейчас потому что нынешняя заклинательница так некстати родилась среди лис. Если Ми-ат станет помогать не только серебряная Ли-нан-рат, но и золотой Ил-тэн-си, планам Асс-шу точно не сбыться.

Она будет внимательна и посмотрит ещё.

Это даже удачно. Если Ил-тэн-си спит в человеке, всё становится в разы проще. Человеческую кожу так легко прокусить, и яд на них действует быстро. Впрочем, нет. Если она права, то убить человека мало, чтобы победить старшего. Для этой задачи ей понадобится другой старший.

Она как раз знает того, кто разбудит для неё один из ветров, скованных в озере. Так будет надёжнее.

А если она ошиблась? Если Ил-тэн-си вообще ни при чём? Что ж, в мире станет одним тёплым человеком меньше. Не самый плохой исход.

Она подумает ещё.

***

Обед должен был вот-вот начаться, но Энни решила, что немного опоздает. Ей требовалось время, чтобы успокоиться после непростого разговора.

Она брела по аллее. Перед мысленным взором так и стоял Лас, отчаянно мечтающий о свободе, и абсолютно доверяющий другу. И Нор, который этим доверием так беззастенчиво пользуется. Энни не верила в ложь во благо. Нора хотелось стукнуть чем-нибудь и посильнее.

Энни запахнула поплотнее плащ, когда на неё повеяло холодом со стороны Пустоши. Аллея закончилась, начались теплицы.

От прогулки и одиночества отчего-то становилось не легче, а только ещё тревожнее. Сердце бешено заколотилось от внезапного испуга, потом страх отступил. Азарт, любопытство, недовольство… Энни огляделась – вокруг ни души. В обеденное время тут тем более никого. Кого она слышит?

Быстрым шагом, почти бегом добралась до края теплиц, заглянула в каждую – никого. Странным образом восприятие усилилось. Энни подошла к завесе вплотную, осторожно протянула руку и сразу же отдёрнула, ощутив лёгкий укол магии.

Вспомнились разговоры за завтраком – Роул рассказывал, что несколько групп отправляют на рейды, они теперь каждый день будут, потом настанет зимняя пауза.

Из-за тумана ничего не видно, он странным образом глушил все звуки – всё говорило о том, что Энни здесь одна, однако её чувства эмпата утверждали обратное. Буквально в нескольких метрах от неё по ту сторону находились люди.

Энни выдохнула, разгадав эту маленькую загадку. Теперь можно и на обед.

Она потянулась за браслетом, но помедлила. Что-то выбивалось из общей картины, чьё-то присутствие, непохожее на то, как обычно она ощущала людей. Острый холодный разум, держащий все чувства в узде. Он как будто бы был здесь рядом и очень далеко.

«Ищи», – услышала Энни, но не голос, а как будто порыв, нацеленный прямиком в сердце.

«Жди», – она вспомнила, как мальчишка Агенор пытался говорить с лисом. Язык сердца.

«Затаись», – она и сама однажды так говорила с Ласом – во время той глупой сцены с украденным кинжалом.

«Покажись!» – приказ напрямую ей.

Энни отшатнулась от барьера и помчалась прочь. Силы закончились быстро, и она села отдышаться на скамейку.

Подслушать невидимое существо ещё куда ни шло, но быть замеченной – это уже перебор. Настойчиво лезли в голову мысли о двух взглядах, встретившихся в замочной скважине.

***

Когда Энни добралась до столовой, группа была уже в сборе.

– Кажется, я слышала магика за барьером, – первым делом сообщила она, опускаясь на стул рядом с Ласом.

Группа переглянулась.

– Он со мной говорил, – продолжила Энни, не дождавшись какой-либо реакции.

Лас взял её за руку, и она с благодарностью сжала его ладонь, напитываясь его теплом и радостью от того, что она рядом. Ещё было что-то, из-за чего он был недоволен… Но это она выяснит позже.

Как ни странно, ответил Роул:

– Ты испугалась? – участливо спросил он.

Энни кивнула. Не без этого. Однако новость как будто никого не удивила.

– Ой ли Роул как раз говорил, что твари из-под земли вылезают, как грибы, и жрут всех и каждого…

– НЕТ! – в один голос оборвали Джину Роул и Нор.

– Никого они не жрут, – спокойнее добавил Нор. – Если их не трогать, уходят назад. Вчера один мой знакомый был на рейде и видел.

– У всех тварей есть ментальные способности, – добавил Роул, – поэтому в школе несколько ментальных магов, и все студенты проходят специальную подготовку, чтобы уметь противостоять при встрече.

– Твари запугивают охотников, отвлекают, а потом нападают, – сказал Нор, разглядывая макаронину на вилке, и, наконец, отправив её в рот, преувеличенно бодро закончил. – Но мы-то не охотники, а мирные собиратели!

То, как небрежно они говорили «твари» резало ей слух. Лас хоть и молчал, но сидел рядом. «Всё хорошо», – донеслись до неё его успокаивающие мысли.

«А ещё они так общаются, – подумала Энни – и уж кому об этом знать, как не тебе, Агенор!»

Энни поспешила закончить этот разговор. Зря она вообще его начала.

– Я помню, об этом было на лекции… Наверно, зря перепугалась.

Она понуро склонилась над супом.

Её сердца как будто коснулся радостный солнечный луч. «Не расстраивайся».

Энни захотелось разрыдаться прямо тут. Первые, да он же даже не замечает, что говорит с ней так.

А Нор – упрямый болван!

Глава 20 Ночное дежурство

Роул был неприятно удивлён, когда Джина ушла с обеда первая, сообщив, что отправляется спать, и посоветовав то же сделать и Ласу. Но прежде чем командир успел возмутиться такому бессовестному отлыниванию от своих обязанностей, Лас пояснил:

– Мы записаны на ночное дежурство в лекарском крыле.

– Вы же не лекари, – возмутился Роул. – Ладно Джина, но ты тут причём?

Лас метнул на Нора вопросительный взгляд, который не укрылся от Энни.

– Ночью среди недели мало желающих бодрствовать, они всех берут, – Нор выглядел крайне довольным собой (самолично Джину с Ласом записывал), – с ними будет один лекарь-старшекурсник, так что справятся.

– И если вы не будете спать ночами, то когда учиться? – строго спросил Роул, которого не столько волновали последствия для больных, сколько успеваемость группы.

– Это на пару ночей, – пробормотал Лас, и Энни почувствовала, что он и сам не в восторге.

– Но зачем?! – продолжал допытываться Роул. Энни тоже хотела бы знать ответ.

– Интересно, что из этого получится, – буркнул Лас и встал из-за стола, чтобы уйти с допроса. Нор его в это втянул, вот пусть сам Роулу и объясняет!

Энни успела удивиться, что Лас говорил чистую правду. Вот только что должно было получиться?

***

Лас поймал её на выходе из столовой.

– Можно я тебя куда-нибудь приглашу? – спросил он, и Энни не смогла сдержать счастливую улыбку, когда он аккуратно обнял её за плечи.

– Куда?

Лас таинственно шепнул ей на ухо:

– В библиотеку?

Энни захихикала, а у Ласа в груди разгорелось яркое солнце, оттого что она снова улыбалась.

Проходящий мимо Роул смерил их хмурым взглядом, а Нор рядом с ним одобрительно кивнул. Лас сделал вид, что не заметил ни того ни другого.

***

Хорошо было сидеть рядом, обложившись книгами. Одно плохо – расчёты по теории магии никак не давались Энни. Все эти формулы упорно не запоминались, а по учебнику разобраться не выходило.

Лас объяснял, а она заворожённо следила, как его рука выводит аккуратные маленькие значки.

– Ты не слушаешь, – укоризненно произнёс он, когда Энни окончательно сдалась и положила голову ему на плечо.

– Слушаю, – отозвалась она, – тебя слушаю. Иногда быть эмпатом не так уж плохо.

Она всё же нашла в себе силы собраться и вчитаться в текст. В библиотеке было тепло, а по окну начал барабанить дождь. От светильника над их столом разливались уютные жёлто-оранжевые отблески.

Когда Энни вновь взглянула на Ласа, то обнаружила, что он дремлет перед раскрытой книгой по лекарскому делу, удобно пристроив голову на сложенных руках.

Она осторожно потрясла его за плечо, но ответа не получила. Прислушалась к его ровным и спокойным эмоциям. Похоже, и правда уснул. Протянула руку и сделала то, что давно хотелось – провела ладонью по рыжей голове, проверяя пряди на ощупь. Лас недавно побывал у источника, и по волосам то и дело пробегали алые искорки. Жёлтый всполох коснулся её пальцев, и Энни от неожиданности отдёрнула руку.

– Верни как было, – попросил Лас, не поднимая головы.

– Не обожгусь? – смущённо спросила Энни. А этот хитрец улыбался!

– Ты – нет.

Энни шутливо взъерошила ему волосы.

Лас подумал, что если сейчас придёт Нор и скажет, что они возвращаются домой, он, наверно, его убьёт, невзирая на печать.

– Ты злишься? – Энни замерла с протянутой рукой.

Лас сел ровно, мотнул головой, прогоняя из мыслей всякие глупости.

– Не на тебя. Так, думаю разное, извини.

– У тебя на щеке чернила, – Энни перевела взгляд на тетрадь, на которой он до этого лежал. Целая страница была изрисована схемами, изогнутыми линиями… Лас проворно закрыл картинки ладонью.

– Красная – это печать? – Энни успела увидеть главное. – Нашёл что-то в книгах?

Лас нехотя убрал руку. Прятать от неё что-то не имело смысла.

– Нет. В наших учебниках такого не будет. Лицензию на печати выдают после специального обучения при храме. А для этого надо уже быть дипломированным магом, да и к обучению допускают только после подробного рассмотрения личного дела каждого мага, подавшего заявку, – Лас невесело усмехнулся, – я надеялся, что если узнаю больше о том, как целители взаимодействуют с потоками, хотя бы по косвенным признакам пойму, как работает печать.

– И как? – спросила Энни, чувствуя, что он сказал не всё.

– Я смог найти только пример упрощённой схемы. И то, что нарисовано у меня, сильно отличается. Но мою печать правили, может быть, поэтому.

– Как это – правили? – нахмурилась Энни.

Лас и так говорил негромко, а сейчас голос его вообще звучал на грани слышимости.

– Я не помню, но Нор рассказывал, что меня нашли в городе с незавершённой печатью. Наверняка тот, кто поставил её, не проверил меня на магию, и ошибку заметил слишком поздно. Легче избавиться от такого раба, не оставив следов, чтобы потом не сесть в тюрьму. Долго с открытыми потоками не протянешь, так что мне повезло, что в доме Нора работает искусный маг, который смог исправить и завершить начатое. Ещё и помогал мне столько лет. Ты мне не веришь?

Энни только сейчас поняла, с каким перекошенным лицом слушала его рассказ.

– А если всё было не так? – вопрос вырвался сам собой.

– Так говорит Нор и мой учитель. Они бы не стали меня обманывать, – произнёс Лас с такой убеждённостью, что у Энни всё сжалось внутри.

– Спроси мастера Паракса, – предложила она, внезапно осенённая идеей, – он же уже видел тебя.

Заметив, что он колеблется, она лукаво улыбнулась:

– Теперь моя очередь вести тебя к лекарю!

– В другой раз, – осторожно ответил Лас. Энни подумалось, что будь он сейчас лисом, наверняка прижал бы уши и спрятался от неё под стол. Лас-человек отлично держался и всего лишь отгородился учебником.

– Ты держишь его наоборот, – заметила Энни.

***

За час до комендантского свистка по пустой дорожке к лекарскому корпусу шли две фигуры. В свете фонарей можно было различить один силуэт пониже и пошире, другой повыше и потоньше.

Джина сердито шлёпала по лужам и бурчала себе под нос ругательства. Лас тенью скользил рядом, и вполне чётко различил выражения вроде «презренный шизрах Нор», «чтоб ему всю ночь икалось и не спалось». Лас согласно кивал.

– Ой ли ты-то на это подписался? – Джина внезапно вспомнила, что она тут не одна. – Нор же ж говорил, ты ему не помогаешь, хэй ли нэй?

– С Панакеей не помогаю, – согласился Лас.

– Ай-эй, зачем я тут, как думаешь? – усмехнулась Джина.

– Вот именно. Вы же всё равно этим занимаетесь.

– Ой ли ты мне помочь идёшь? – приятно удивилась Джина. Ай же ж она в рыжике не сомневалась, славный парнишка.

– Проследить, – оборвал её надежды Лас. – Нор сам попросил.

– Эй-ей, он мне не верит?!

– И я не верю, – Лас был само спокойствие. Джина вздрогнула, когда его глаза по-звериному блеснули жёлтым.

«Ой ли чего не привидится», – рассудила она.

– Ты что-нибудь сваришь, потом выдашь это за Панакею, и Энни подсунешь, – озвучил Лас главную мысль, тревожащую его.

– Ей-ей, слова обидные! Ай же ж без тебя всё равно не закончить, – надулась Джина.

– Я хочу посмотреть, как далеко вы с Нором сможете зайти, – неожиданно усмехнулся Лас. – И когда ещё я увижу его в библиотеке?

– Ой же ты за тот последний ингредиент?

Голова в капюшоне кивнула, сбросив вниз несколько капель.

– Славный, ты же его знаешь? – догадалась Джина. – Что ж не назовёшь?

Лас пожал плечами.

– Вам это ничего не даст. В школе его нет.

– Ой ли Нор знает?!

– Нора учит только личный опыт, и то не всегда.

Уверенность в его голосе заметно пошатнула её собственную, но Джина предпочла отбросить сомнения. Не попробуешь – не узнаешь! А где она ещё рецепт опробует? Да и рыжик явно темнит. К тому же что-то у неё непременно получится, потому что не бывает так, чтобы у Джины, да и не получилось. А что именно это будет – она разберётся по обстоятельствам.

Пора было заходить внутрь. На третьем этаже их уже ждал старшекурсник-лекарь. Лас внимательно выслушал инструкции, Джина рассеянно кивала, оглядываясь по сторонам. Кажется, во всём здании кроме них и больных в палатах (и тех-то было человек десять) никого не осталось. Со слов старшекурсника выходило, что ночь предстояла скучная, а единственное, что с них спросят утром – это заполненные истории болезней. Всё, что лекари не успевали должным образом вписать в журналы днём, оставлялось на ночь.

– Ой ли печенюшки! – обрадовалась Джина, заглянув в комнату для дежурных. Обстановка была более чем скромная: пара протёртых диванчиков, стулья, стол, заложенный больничными листами и журналами, кристаллы с подписанными палатами, горелка с чайником… вазочка с печеньем.

– …но сами не лечим, с этой стороны лежат кристаллы для вызова лекарей, – закончил высокий парень, поправляя очки.

– Ай чайку заварим, ночка незаметно пройдёт, – самым своим елейным голоском пропела Джина, зажигая горелку.

Лас бы на такое не купился, но старшекурсник видел Джину в первый раз и должного опыта ещё не приобрёл.

– Ей-ей, славно заварился, попробуй, милый, – Джина протянула парню кружку первому и мило улыбнулась, позвякивая монисто. Старшекурсник её очарованию не поддался, но отказаться постеснялся и сделал вежливый глоток. Удивлённо отметил, что вкус отличается от их обычной заварки.

Джина бдительно поймала кружку, не дав ей упасть, а напитку пролиться.

Оттаскивать обмякшее спящее тело до дивана пришлось Ласу.

Джина критически оценила лежащего дежурного, со вздохом подогнула парню свисающие ноги и прикрыла его покрывалом со спинки дивана. Получившаяся композиция выглядела вполне естественно, и Джина приступила к следующему пункту плана. Небрежно накинув на плечи белую лекарскую мантию, она направилась к выходу:

– Хэй, славный, садись за журналы, а я прогуляюсь до хранилища, поразведаю да по списку себе травок наберу.

Лас преградил ей дорогу, требовательно протянул руку:

– Давай список, я сам.

– Ой ли! – Джина сердито свела чёрные брови, а монисто угрожающе звякнуло.

– Я разбираюсь в травах, и если там будут охранные плетения, смогу их обойти, – терпеливо пояснил Лас.

– Ай же есть ли что, в чём ты не разбираешься? – вздохнула Джина и, хитро прищурившись, протянула Ласу сложенный вдвое листок.

– В зельях. Меня этому не учили, – Лас пробежал глазами лист, исписанный кружочками и чёрточками. Обречённо признался, – и шэсский я не знаю.

Довольная собой Джина выхватила свой список из его руки и, гордо покачивая бёдрами, поплыла по коридору.

В том, что она переиграла рыжего в этом маленьком противостоянии, Джина была уверена секунд пять, пока справа от неё не мелькнул алый мотылёк. Поисковик покружился рядом и улетел вперёд, скрывшись на лестнице. Джина обернулась, уже зная, что увидит позади себя. Лас шёл в двух шагах от неё. Демоны, да как он так тихо двигается?

– Ты вся бренчишь. Если рядом будет ещё кто-то, тебя услышат за километр.

Монисто самодовольно зазвенело.

– Ой ли пусть трепещут, хэй ли я не при исполнении? – Джина показательно одёрнула мантию.

Лас смирился с раздражающим его чуткий слух звуком, Джина – с бесшумным, но оттого не менее раздражающим присутствием рыжего.

Для переработки и хранения собранных трав использовали небольшую двухэтажную пристройку позади лекарского корпуса. Судя по всему, сперва был построен первый этаж, который соединили с главным зданием небольшим коридором, а уже потом – второй, когда потребовалось больше места.

Джина разочарованно подёргала закрытую дверь. Ладно с улицы вход запереть, но тут-то зачем? Только работы ей добавит!

Она покосилась на мотылька и на его хозяина. Лас отрицательно качнул головой: никакой магии.

Джина сотворила простейший знак – быстро хлопнула указательным и большим пальцами левой руки друг о друга, вызывая световик. Крохотный шарик озарил её лицо и замочную скважину инфернальным зеленоватым сиянием, и Джина заглянула внутрь, оценивая замок. На ощупь вытащила из набедренной сумки небольшой металлический предмет, тихо поскрежетала в замочной скважине, но отмычка не подошла. Джина вытащила другую.

– Ой ли с такой честной жизнью я останусь без навыков к пропитанию, – сокрушённо вздохнула она после пятой неудачной попытки.

– Попробуй вот это, – предложил Лас, и Джина не глядя протянула руку через плечо. Она зашипела от негодования, спиной ощущая, как эта наглая рыжая физиономия беззвучно смеётся сзади:

– Ой ли всё это время у тебя был ключ?!

– Я взял его в дежурной. Там в шкафу висели.

Замок тихо щёлкнул и открылся.

– Я ещё плетение знаю, чтобы отмычки не носить с собой, – как бы невзначай заметил Лас, пропуская вперёд поисковик.

– Ай же ты хитромордая ... лисица! – шёпотом негодовала Джина, но Ласа этим было не пронять. Он лишь философски пожал плечами.

Джина дала себе зарок высказать Нору всю свою благодарность за такого напарника. Может, даже что-нибудь подсыпать не сильнодействующее. Чтобы в дальнейшем неповадно было.

– Дверь и окна не трогай, – предупредил Лас, отправив поисковик вверх по лесенке в углу – проверить второй этаж.

Джина хмыкнула, покосившись на тяжёлую деревянную дверь, ведущую наружу. Такую можно даже не зачаровывать.

Густой запах трав пропитал всё помещение, въелся в широкие деревянные столы и стены.

– Ей же здесь свежий сбор обрабатывают, – пояснила Джина, заметив, что Лас осматривает развешенные по стенам пучки и разложенные на столах оборванные листья. Она бодро пробежалась между рядами, то тут, то там отщипывая себе по пучку от разных веников и раскладывая их по заранее приготовленным мешочками. Лас едва успевал следить, как она прячет их назад в сумку на поясе.

Управившись здесь, Джина огляделась и обнаружила напарника у входа на второй этаж. Потянулась, чтобы вставить ключ в замок, но Лас придержал её руку, жестом попросив молчать. Приложил ухо к двери, напряжённо вслушиваясь.

Джина сердито дёрнула его за рукав. Лас неуверенно развёл руками.

– Там окно открыто, – едва слышно ответил он. – И что-то ещё, что я не могу разобрать.

– Ай же ж трава фонит, – буркнула Джина, недовольная, что он медлит из-за какой-то ерунды, и открыла дверь ключом.

Световик, бледной мухой летевший за Джиной, засиял чуть ярче. Здесь находилось основное хранилище – целая комната, заставленная стеллажами с ящиками, коробками, мешками… Джина бродила между ними, вчитываясь в названия, доставала и складывала себе нужные ингредиенты. Ласу подумалось, что они тут надолго. Неприятно кольнула мысль о том, что там наверху кому-то может понадобиться помощь. Впрочем, в тяжёлом состоянии никого не было, наверняка обойдётся.

Здесь тоже пахло травами, но уже не так ярко. Забитое обоняние ещё не восстановилось после первой комнаты и приходилось усиленно принюхиваться, чтобы различить хоть что-то.

– Чего ты там сопишь? Ой ли насморк? Я знаю один дивный рецептик…

Лас не ответил – он осматривал ряды между стеллажами. Нос его подвёл, мотылёк вернулся, никого не обнаружив… но поисковики легко обмануть, если ждёшь слежки, а Ласа не отпускало чувство чужого присутствия. Очень тихого присутствия. Джина, как назло, звякала, шуршала и бормотала себе под нос.

Она вздрогнула, когда мимо прошмыгнула тень и скрылась за другим шкафом.

– Лас! – зашипела она. – Ай же спокойно постой, хэй?

– Окно открыто, – напомнил он с другой стороны.

– Ой ли забыли закрыть?

– Плетения нет.

– Эй же второй этаж, оно надо?

– Или его сняли.

Лас осторожно, выглянул наружу. Поисковика можно было не пускать – он и так прекрасно видел, что внизу под окнами кто-то прошёл.

Закрывать окно, чтобы не привлекать лишнее внимание к движению, он не стал.

Лучше бы Джине поторопиться.

Аккуратно вдоль стены, опасаясь ненароком мелькнуть в открытом проёме, Лас отошёл в сторону, когда его взгляд зацепился за интересную деталь. По полу, усыпанному мелкой пылью, сухими ломаными листами и веточками, кружилась лёгкая позёмка. Завихрения воздуха подхватывали мусор, отпускали, перетекали дальше.

Магия.

Лас шагнул к стеллажу недалеко от окна и сделал вид, что рассматривает подписи на полках, а сам скосил глаза.

Воздушники умеют окружать себя коконом из потоков воздуха, создавая иллюзию невидимости. Но это сложная многоступенчатая техника, а тот, кто прячется в этой комнате, явно не полностью контролирует себя. Маг послабее и понеопытнее может отвести глаза случайному прохожему, но если всмотреться пристальнее, то нетрудно различить силуэт. Крепкая мужская фигура.

Слабое место у этой техники – свет. Под прямыми лучами прятаться сложнее. Однако в тёмном помещении воздушнику его умения хватало с лихвой.

Лас отвернулся и пошёл в обратную сторону. Не хватало ещё, чтобы один вор начал ловить другого.

– Идём, славный, я закончила, – Джина заглянула в тот проход, откуда вынырнул Лас, и её световик окрасил зеленоватым цветом ближайшую коробку. – Эй, глянь-ка! Корень зеленики!

Джина потянула на себя коробку и поставила на пол.

– Он есть в твоём списке? – насторожился Лас.

– Он же ж незаменим в приворотах! – Джина смахнула пыль с крышки и подняла её. – И при недержании тоже хорошо.

– Словесном? – съязвил Лас, прикидывая, как бы побыстрее увести Джину с этого ряда. – Тебе не поможет.

– Кишечном! Ой ли как ты запел, милый. Ай же у Нора нахватался? – с достоинством профессионала, который выше низких шуточек в свой адрес, ответила Джина, придирчиво выбирая корешки потолще.

– Пойдём отсюда. Там на улице внизу кто-то есть, – обречённо сказал Лас, понимая, что мародёрство эшиды не остановить.

– Так то на улице, а мы через здание пришли. Ой же мы разве какие воры по темноте шастать?

Ласу померещился какой-то новый звук, но из-за шуршания Джины точнее он не разобрал. После непродолжительной борьбы с собой он решился на несколько шагов в сторону двери, больше надеясь на осторожность и благоразумие засевшего на другом конце ряда воздушника, чем на Джину.

Снизу донёсся хоть и приглушённый, но всё же весьма характерный звук отодвигаемого засова, лязг задвижки. Шаги. Лас запоздало вспомнил, что ведь была там ещё и вторая дверь, которая вела на улицу.

В подступающей панике Лас покосился на окно. Либо прятаться, либо бежать... Лестницу они с собой не захватили.

Джина уже закрывала коробку, когда услышала шорох перед собой.

– Лас? – позвала она, подозрительно вглядываясь в темноту. Она точно знала, что рыжий был с другой стороны.

– Прячься. Там внизу люди, – коротко бросил Лас, и Джина ясно услышала его голос позади. Сказанное им ещё не дошло до её сознания, потому что оно было занято другим. Световик мигнул, разгораясь ярче. Смутная фигура, словно опутанная небольшим торнадо, поднялась перед ней в полный рост.

– Матх! – взвизгнула Джина, забыв о конспирации. Со стороны лестницы раздался топот, и теперь его различили уже все нарушители.

Зажатый в угол воздушник решил, что терять ему уже нечего, и пошёл на прорыв к окну. Упругая холодная волна ударила Джину в живот, оттесняя в сторону. Смутная фигура побежала, но эшида себя в обиду давать не собиралась. Монетка молниеносно оказалась в её ладони, а небольшого импульса было достаточно, чтобы выпустить спрятанное плетение. Воздушник инстинктивно закрылся руками, и огненный шарик ударил его по ладони. Джина заорала, когда прямо из воздуха рядом материализовалась вполне себе живая конечность, покрывшаяся волдырями от ожога. Запахло палёным мясом.

Дверь с грохотом отворилась, разбуженный огонь в светильниках зажёгся на полную мощность.

Ослеплённый Лас почувствовал, как чья-то рука приподнимает его над полом, будто котёнка, и гневно трясёт. «Ксанф!» – мелькнула совсем уж нелепая мысль. Он заставил себя открыть ещё слезящиеся глаза, чтобы увидеть незнакомого громилу с командирским значком на красном плаще.

– Это что, поджог?! – рявкнул незнакомый огневик, движением руки гася быстро загорающийся мешок.

– Ой ли жихора! – горестно схватилась за голову Джина, ринувшись перетряхивать почерневшие и рассыпающиеся стебельки.

– Каких демонов вы тут делаете? – незнакомец оглядел обоих.

Лас решил, что всё, что бы он ни сказал, в любом случае будет истолковано не в его пользу, и отмалчивался, ещё больше усугубляя ситуацию.

Зато Джина ничуть не смутилась. Уверенно повернулась к парню:

– Ой ли вы упустили вора?

– Чего? – опешил огневик.

Послышались смешки. Ещё четыре человека вошли в комнату и деловито осмотрели место преступления.

Джина выставила вперёд грудь и, заметно округлившийся от спрятанных под белой мантией мешочков, живот.

– Ай же мы на дежурстве, славный, ой ли ты ослеп? Зашли по поручению за травками, – она тряхнула перед лицом парня своим списком и тут же сунула его в карман, но от спешки скомканная бумажка выскользнула и улетела под стеллаж.

– Огневик – дежурный лекарь? Тогда я директор! И зачем вам на ночь глядя травы? – командир, наконец, опустил Ласа на ноги. – Сами вы, поди, переоделись, вломились, на вас охранное плетение и сработало.

– Ха! Это – видал? – Джина сунула ему под нос ключ.

– Хорошо подготовилась, – хмыкнул огневик, перехватывая её за запястье.

– Нет, Алек, не сходится, – в разговор вмешался другой командир в голубом плаще, – если эти зашли через дверь, то в плетение на окне залез кто-то другой.

С другого конца комнаты раздался знакомый голос:

– К тому же они правда дежурные.

– Тебе-то откуда знать?

– Это мои, – вздохнул Роул. – Отпусти её. Лас, кто ещё здесь был?

Группа командиров как раз заканчивала осмотр общежитий, когда получила вызов от сработавшего охранного плетения в хранилище. Ещё немного и все спокойно бы разошлись по своим комнатам, а нарушитель стал бы проблемой коменданта. Но пришлось идти на вызов на другой конец школы.

Ласа и Джину расспросили и отпустили, а хранители порядка поспешили, наконец, разойтись. Усталым и злым командирам, просто так пробежавшимся под дождём, задерживаться в хранилище не хотелось.

– Твои балбесы, тебе и отчёт писать, – рассудил Алек, обращаясь к Роулу. Роул кивнул, но решил, что самое время воспользоваться положением и ограничиться упоминанием только неизвестного воздушника. А то иди потом объясняй, что дежурные делали на два этажа ниже и в другом крыле. Поджог, опять же… Нет уж, с этими он сам сперва поговорит.

Роул пошарил под стеллажом и достал из пыли сложенный листок, исписанный неизвестными ему символами. Что это могло бы означать, он не понял, но листок на всякий случай припрятал. Сегодня от слишком устал, чтобы думать, и мечтал только об одном – быстрее добраться до постели.

***

– Скажи же ж, отличненько управились? – Джина повесила ключ в шкаф и взяла оттуда другой – от лаборатории.

Лас проверил кристаллы и убедился, что состояние больных за время их отсутствия не ухудшилось. Дежурный старшекурсник мирно посапывал на диванчике. Лас ему даже немного завидовал.

Хотелось очень многое высказать Джине, но для неё все упрёки – напрасные колебания воздуха, поэтому Лас сразу перешёл к главному:

– А ты знаешь, как готовят магический алкоголь?

– Ой ли там не знать, – отвернувшись к стене, Джина проверила содержимое мешочков на поясе и заглянула в принесённую с собой сумку, – настоечка, реактивчики всякие, пара знаков.

По волосам Ласа заскользили жёлтые всполохи, выдавая интерес.

– А реактивы – комбинация трав?

– Эй же и мне думается, что тот шизрах за тем и приходил, – поддакнула Джина. – Но и на нашу долю хватило, хвала Первым! Что только он не ушёл сразу?

На этот вопрос Лас знал ответ:

– Он заметил одного из командиров под окнами и выжидал. А тут мы.

– Ой ли думаешь это кто-то из старших?

Лас неопределённо пожал плечами. С одной стороны воздушник применял плетения и сложные магические техники, но как-то слишком уж топорно. Охранное плетение зацепил, иллюзию невидимости не закончил, себя выдал.

– Скорее, кто-то, кто привык использовать свою магию для подобных целей, может, самоучка. Уровень у него невысокий. По меркам школы – на первый-второй курс.

– Ха, любитель! – самодовольно похлопала себя по набедренной сумке Джина. – Ой ли мы!

Лас мог бы возразить, что поджог хранилища при ограблении тоже выглядит не слишком профессионально, но опять промолчал.

Собравшись, Джина жестом пригласила Ласа за собой. После пережитого приключения она даже готова была признать, что у рыжего были некоторые достоинства и задатки хорошего домушника, так может, и в зельеварении от него какой прок будет?

Лас прихватил кристаллы с собой и направился за Джиной на второй этаж.

***

Джина деловито осмотрела лабораторию, главным элементом которой был широкий длинный стол буквой "П", придирчиво повела носом.

– Ой ли тут кто стух? – удивилась она, но выбирать не приходилось.

Не зная, куда себя деть, Лас подтянул один из стульев к столешнице и принялся наблюдать за Джиной.

Она по-хозяйски доставала из шкафчиков необходимые ей принадлежности, и перед Ласом уверенно росла гора ступок, досточек, ножиков, мисочек. Джина разложила свои записи, и в последнюю очередь достала пять горелок и столько же керамических горшочков объёмом не больше чашки.

– Это кастрюли? – Лас сунул любопытный нос под крышку одной посудины, за что немедленно получил по рукам. – Такие маленькие?

– Ой же ж ты предлагаешь полный казанок сварганить? – усмехнулась Джина, наблюдая, как Лас извлекает из кармана и активирует кристалл с уже знакомым ей слепком тетради с рецептом.

Она подвязала волосы платком так, чтобы ни одна кудряшка не оказалась на лице.

Лас откинул с глаз непослушную прядь. Джина очень саркастически изогнула бровь. Чувствуя себя как-то по-идиотски, Лас снял платок с шеи и попробовал повторить её конструкцию у себя на голове.

Джина разложила по мискам и досточкам заготовленные ингредиенты. Нож, ступка, ложечки проворно мелькали в её руках.

– Ты до школы уже училась этому? – спросил Лас, и его удивлённая интонация польстила Джине.

Не поднимая глаз, чтобы не начать неуместно хихикать, она ответила:

– Хэй, славный. На подхвате у дядьки в аптеке была, – самодовольная улыбка расплылась по лицу Джины, – ой ли ты б попробовал, какие зельица для языков у меня выходили!

– Каких языков? – Лас попытался представить ту неведомую болезнь, при которой может понадобиться подобное снадобье.

– Ай же ж тех, которые надо немного разболтать, – снисходительно пояснила Джина, – ой же и капельки для панических атак – загляденье!

– От панических атак? – Лас списал неурядицу с предлогами на странную манеру выражаться, но поймал на себе её многозначительный взгляд и порадовался, что он не имел счастья ознакомиться с ассортиментом той аптеки. За Энни в этот момент стало особенно тревожно. Лас решил следить за Джиной ещё бдительнее, чем собирался. Специально она, может, и не станет делать ничего противозаконного, но руки-то помнят.

Закончив приготовления с сухими ингредиентами, Джина зажгла горелки и поставила белые горшочки на огонь.

– Зачем тебе столько ёмкостей? По рецепту всё в одной делается, – спросил Лас, которому подозрительным теперь казалось каждое движение эшиды.

– Ой же ж сложный многоступеньчатый процесс, – Джина забросила первую смесь в закипающую воду и присыпала её серым порошком. – Эй ли ошибусь, начну не с начала.

Первый котелок булькнул и пыхнул зелёным дымом.

Джина недовольно свела брови.

– Хэй ли пересыпала? Слушай, милый, принеси ещё три таких же. И горелки.

Лас послушался, хоть и поднялся со стула с таким напряжённым лицом, словно в любой момент ожидал взрыва. За его спиной один из горшочков забурлил и выплюнул чёрную слизь, посадив пятно на столешницу. Джина безрезультатно потёрла его и прикрыла пиалой, пока Лас не заметил и снова не начал задавать неудобные вопросы.

Усаживаясь назад, Лас с несвойственным ему злорадством подумал о том, как хорошо, что у Джины ничего не выйдет. А Нора пора выгнать из библиотеки (хоть это зрелище и радует глаз) и посадить на его место, чтобы лично убедился, с кем связался и ни одно снадобье из рук Джины не принимал.

А всё-таки интересный процесс! Одни листочки Джина ошпарила кипятком и взяла несколько горячих капель, другие раскрошила в ступке и растёрла в кашицу, на четвёртой ступени один горшок загорелся, когда Джина, забывшись, не отследила точное время по песочным часам – с этого момента Лас особенно бдительно смотрел за ними и заранее напоминал, где секунды истекают первыми.

К трём часам ночи у них осталось два горшочка с наполнением, соответствующему шестой ступени – чуть загустевшая тёмно-зелёная жидкость.

Джина отчаянно зевнула.

– Ой ли последний на сегодня – и на боковую, – вынесла она вердикт, тщательно отмерив нужное количество толчёной травы мерной ложечкой.

Лас, усиленно боровшийся с дремотой и прикорнувший на собственном кулаке, потянул носом и внезапно встрепенулся.

– Стой!

Рука Джины замерла в миллиметре от того, чтобы опрокинуть последний ингредиент в первый котелок.

– По рецепту здесь трелистник.

– Ой ли я что…

– А у тебя кресс.

Джина подозрительно покосилась на Ласа и перевела взгляд на свои котелки. Очень хотелось заупрямиться, но цена ошибки – труд половины ночи. Если рыжий прав, будет полной дурой. Она аккуратно убрала ложку назад, достала маленький мешочек, но доказательств найти не удалось – она измельчила весь запас.

– Хэй ли, славный, их внешне легко спутать, эй же в заготовке я могла не рассмотреть, – Джина рассуждала вслух, пристально всматриваясь в парня, – ой ли у меня здесь уже крошка, с чего ты решил?

– У кресса горько-кислый запах, а трелистник пахнет слаще, – ответил Лас без запинки. Джина принюхалась к миске, из которой брала ингредиент. Ну если только совсем чуть-чуть кислит, или ей мерещится…

Джина отложила свою заготовку и порылась в шкафчике, где лекари хранили в небольшом количестве часто используемые ингредиенты.

Они закончили седьмую ступень, и Джина разлила по бутылёчкам готовый состав. Остальное – завтра. Осталось прибраться за собой.

Лас принюхался к остаткам в одном из горшков и попробовал каплю на язык. По внешнему описанию, вкусовым качествам, запаху и магическому фону получившийся результат вполне соответствовал записям кира Риаты. Внутреннее чутьё тоже было с этим согласно. Жаль, что все эти усилия напрасны.

Оставив Джину убираться, Лас ушёл наверх. Хорошо бы лечь спать, но ведь журналы сами себя не заполнят.

Пару часов сна им всё же удалось выкроить.

Лас и не думал, что сможет заснуть сидя за столом – второй свободный диванчик заняла Джина, но накопленная усталость сделала своё дело.

Проваливаясь в сон, он вспоминал Энни. Руки у неё вечно холодные, и радостно их греть, чувствовать кожу. Он помнил её касание в его волосах – как смешливый ветер, налетевший с воды, когда лес расступился. Запах трав ещё щекотал нос…

…а лапы ловко перескакивали через крупные корни.

Хэ-ут бесшумно скользит сверху, всё ещё ворча на них за мелкую, увязавшуюся следом. На полшага впереди бежит На-ин. Пятнистая спинка Ти-то мелькает справа. Ходить к озеру не запрещено, и для всей компании это не первая такая вылазка. Вот только они задумали такую шалость, что – ух! – шерсть встаёт на загривке, а шкура пылает.

Они заходят в воду с левой стороны, там, где мелководье заканчивается обрывом.

«Ил-тэн-си – это сказка, – бурчит Хэ-ут с берега. – И тёмные ветра – сказка, чтобы пугать неразумных детёнышей».

Ти-то замирает у самой кромки воды, едва намочив лапы. Кисточки на её ушах опасливо подрагивают.

Ла-ас и На-ин стоят в воде по грудь.

«Тогда не трусь и позови их!» – Ла-ас опускает голову под воду. Здесь столько магии, что она не навредит ему. Он видит, как золотые потоки закручиваются под водой, и разноцветные рыбы презрительно косятся на него, открывая свои немые рты.

«Доброй охоты и ясного дня тёмным ветрам!» – кричит Ла-ас всем сердцем, и рыбы шарахаются от него.

На-ин рядом подскакивает от его вопля, шерсть на загривке стоит дыбом. Хэ-ут с берега ухает-смеётся.

«Дурачьё, – фырчит На-ин и гордо разворачивается. Намокшая слипшаяся шерсть слегка портит впечатление. – Ты с ними поздоровался?! И зачем так вопить?»

«Давай ты», – смеётся в ответ Ла-ас. Он видит, что сестра боится. Они все боятся, но ведь в этом-то и смысл!

«Не буду, – На-ин уже вышла из воды. – Ничего же не происходит. Как мы и думали. Всё сказки!»

«Идёмте?» – Ти-то опасливо прижимает уши. Она так и не решилась сделать несколько шагов от берега.

«Вы трусливые мыши», – Ла-ас сияет, переполненный магией и самодовольством до кончиков ушей.

Хэ-ут не отвечает, но бесшумно срывается с места, чтобы пролететь над самой водой. А то потом этот лис совсем зазнается!

Они слышат его едва различимый шёпот, и на несколько секунд природа замирает – даже волны перестают плескаться. Ти-то прижимается к земле и закрывает лапами глаза. Золотое мерцание над водой как будто меркнет.

«Его услышали?» – шепчет На-Ин, и в её медовых глазах плещется страх.

Рядом вновь запела птица, и на детёнышей веет свежим ветром. Мир ожил, словно ничего и не было.

«Показалось, – заверяет её Ла-ас. – Это же всё сказки. Где Нэ-ру?»

«Мелкая!» – На-ин озирается и принюхивается. Младшая лисичка играла с пушистыми стеблями на берегу, и они совсем забыли про неё.

Лисы слышат шипение одновременно, но Ти-то замечает змею раньше.

«Там», – брат с сестрой следят за её взглядом. У края леса зелёная змея, обернувшись в три кольца вокруг лисёнка, рассматривает замершего в её объятиях детёныша. Асс-шу поворачивает плоскую голову, и На-ин не может пошевелиться под её взглядом.

Ла-ас рычит и бежит к сестре. Смех Асс-шу в его сердце похож на иней, покрывающий зелёную траву в первую ночь заморозков.

«Ты забыл с-сестру, маленький лис-с, – змея распустила кольца, и Ла-ас подхватывает за загривок трясущуюся Нэ-ру. – Яс-сного дня с-мелым охотникам».

Прижав уши, Ла-ас возвращается к перепуганным друзьям.

Разве бы Асс-шу напала на них? Закон запрещает ей убивать тех, у кого есть вторая шкура. Но этот голос в сердце – жуть! Тёмные ветра по сравнению с ней не так страшны. Да что там, тётя Ми-ат не так страшна!

Асс-шу уже и не смотрит на них, её плоская голова неотрывно следит за полётом совы.

– С-слиш-шком маленький птенец-с, – Ла-ас слышит её вкрадчивый шёпот, обращённый к Хэ-уту, – прих-ходи ко мне поз-сже. Мы раз-с-будим их вмес-сте.

Хэ-ут делает вид, что не слышит.

– Хэ-ут, – повторил Лас удивительное имя, казавшееся смутно знакомым. Память вновь унесла сон, как воду, осталось только это слово.

Глава 21 Секрет Панакеи

Возвращаясь в общежитие на завтрак, Лас разминал шею, затёкшую от неудобного сна за столом дежурного. Джине хоть и достался второй свободный диванчик, но её настроение это не улучшило.

– А трелистник входит в число тех реагентов для алкоголя? – спросил Лас, стоило им обоим выйти на улицу.

Джина поёжилась от холода и вдруг обнаружила, что её накрыло тёплой волной. Воздух вокруг слегка подрагивал, словно она была под куполом.

– Ой же ж! – подпрыгнула она от изумления.

Лас скромно потупился.

– Входит, – подтвердила Джина, – эй ли кресс – сорняк, его тут по границе много. Хэй ли думаешь, тот воздушник подменил всё в хранилище?

Лас кивнул.

– Он забрал весь трелистник и положил вместо нужной травы похожую. Обработанные стебли отличить ещё труднее. Иначе ты бы не ошиблась.

– Ой ли кто тут ошибся! – надулась Джина и выудила из сумки несколько холщовых мешочков, лукаво покосилась на рыжего. – Ну-ка стой!

Лас замер, настороженно поглядывая на эшиду. С хихиканьем она потянулась к платку, который Лас так и не снял с головы, и стянула его рыжему на глаза, затем сунула под нос один из мешочков.

– Ей же это что?

– Горица.

– Ой ли а тут?

– Вёх.

Джина на всякий заглянула внутрь. Угадал, паршивец. А она-то специально выбирала семена и корни без резкого специфического аромата!

– А это ж?!

Лас ненадолго задумался.

– Зеленика, кишица, кора аффар, желанник, – Лас одёрнул платок с лица на шею, – это и есть твоё снотворное?

– Ей же успокоительное, – растерянно пробормотала эшида. – Ой ли ты либо пёс, либо демон!

Она вспомнила, как сверкали ночью янтарные глаза рыжего, и решила, что всё же демон.

– В хранилище лежит кресс вместо трелистника, – сказал Лас, – и кто-нибудь возьмёт его для лекарств.

– Нэй-нэй, славный, мы не можем об этом докладывать! – Джина сделала страшные глаза, осознав, куда клонит Лас. – Ой ли как мы наш интерес за то хранилище объясним?

– Нас там уже видели, – скептически напомнил Лас.

– Так же ж мы отбрехались, может, на том и отстанут! – не сдавалась Джина, и Лас не стал спорить с ней. Надо будет посоветоваться с Нором.

Джина же с сомнением подумала, что для демона Лас слишком уж совестливый.

Пятый стул Роула за их столом как-то незаметно стал смотреться очень органично, как и сам Роул. За обедом командир оглядел свою группу и пришёл к выводу, что более унылого зрелища ему давно не приходилось видеть.

Джина и Лас откровенно клевали носами. То же было за завтраком и на общей лекции. Роул планировал самолично их расспросить о вечернем инциденте, но сперва пришлось бы их разбудить. Единственный комментарий он получил от Ласа утром, и то в ответ на вопрос Нора о том, как прошла ночь. «Без особых происшествий», – ответил тогда Лас и опасливо покосился на Роула. Без особых, ну надо же. То есть пожары устраивать – это у него в порядке вещей?

Нор задумчиво набирал на ложку суп и тут же сливал его в тарелку, наблюдая за тонкой прозрачной струйкой. «Никак не могу одно задание выполнить», – сказал он, когда Роул спросил, всё ли в порядке.

Но мрачнее всех была Энни. От её тяжёлого взгляда у Роула мурашки бегали и живот скручивало. Он с сомнением ковырнул кусок мяса на тарелке – может, в проблемах с животом девушку винить и не стоит.

– Тебя кто-то обидел? – осторожно поинтересовался командир, и по коже пробежал холодок, когда Энни повернулась к нему.

– Жизнь, – вздохнула она, – и магия. Больше всего – магия!

Энни с досадой воткнула вилку в мясо так решительно, словно собиралась убить его второй раз. Мясо легко сдаваться не собиралось и спружинило. Энни угрюмо проводила улетевшую в сторону вилку взглядом, но вставать за ней не стала. Если подумать, не такая уж она и голодная...

– У тебя же уже началась практика? – смелее спросил Роул. Отчего-то ему стало легче, когда в её руках уже не было ничего колющего.

Энни кивнула, помрачнев ещё больше. Роулу захотелось плакать от накатившей безнадёги. Джина тихонько всхлипнула над тарелкой.

– Энни, прекращай! – возмутился Нор.

– Я ничего не делаю!

– Ты делаешь нам всем трагедию! – Нор обвёл рукой их стол, указывая на её масштаб. – Эта твоя ментальная магия…

– Я её не контролирую, – огрызнулась Энни. Не в первый раз Нор намекал ей, что её собственное настроение и желания внезапно начали влиять на окружающих, но она-то для этого ровным счётом ничего не делала!

Раньше с ней такого не случалось. Раньше у неё были очень хрупкие потоки. Теперь они целые, и это могло повлиять на её ментальные способности тоже. А лучше б на что-нибудь другое! Энни вспомнила о сегодняшнем визите в лекарский корпус, и ей стало ещё хуже.

Нор вздохнул и вышел из-за стола.

Роул мужественно остался и даже нашёл в себе силы ободряюще похлопать Энни по плечу.

– Не переживай так, вернётся твой куратор, научишься справляться и с этим.

Сегодня на практике, когда весь класс тренировался складывать простейшие знаки с импульсом, Энни по-прежнему просто складывала пальцы. Зачёт по безопасности был сдан, но без лекарского разрешения мастер Ирида применять магию ей не разрешила. Первым делом после занятий Энии отправилась к мастеру Параксу и долго уговаривала его позволить ей создать хоть крохотный импульс. Исключительно в его присутствии и под его личным контролем. Ведь всё же в порядке!

– Я ничего не могу, – севшим голосом сказала Энни, складывая пальцы в заученных жестах, – импульс просто не проходит. И вроде бы всё делаю правильно, но даже кристалл не могу зажечь. Наверно, мне придётся отказаться от практической магии.

Лас разлепил глаза, чтобы увидеть перед собой по-прежнему полную тарелку.

– Времени после лечения мало прошло, – пробормотал он, отправил в рот суп и попал со второго раза. Не так-то легко есть с закрытыми глазами.

– Мастер Паракс говорит, что я должна переводиться, потому что здесь нет условий для лечения. Нужны какие-то сложные снадобья, процедуры, обследования, – Энни вздохнула.

Стакан из рук Джины выскользнул и опрокинулся, заливая стол компотом. Роул только и успел подхватить стопку своих листов.

– Идите-ка вы оба спать. Держур-рные!

***

Лас проснулся от грома. Рассматривая серость за окном, он вяло размышлял о том, бывает ли гром осенью. И без дождя. И даже без молний. Гром повторился у него над ухом, и Лас понял, что явление это вполне человеческого происхождения – кто-то колотил в дверь их с Нором комнаты.

На пороге обнаружилась Джина.

– Ой ли проснулся, соколик! – обрадовалась она. – Бодрящей настоечки хочешь?

Лас мотнул головой. Даже огненные искры в волосах мерцали как-то вяло и тускло. Джина потянула его за собой, он особо и не сопротивлялся.

– Где Энни? – спросил он, очнувшись у выхода в коридор.

– Её же ж на занятия позвали.

Лас посмотрел на часы. Время близилось к ужину.

– Вечером?

Джина пожала плечами. Сейчас у неё была совсем другая забота.

На улице Лас немного взбодрился, и до его сознания, наконец, дошёл тот факт, что его куда-то ведут. На лестнице в учебном корпусе стало понятно, что в библиотеку. За дальним столом, зарывшись в книгах, страдал Нор.

– Ой ли первый этап готов, – Джина уселась напротив и раздвинула пару стопок, чтобы добраться до Нора.

Он поднял на неё красные от чтения глаза.

– И всё получилось?

За Джину ответил Лас:

– Получилось.

Лас с любопытством открыл ближайший к нему фолиант – старинная книга в кожаном переплёте с металлическими бляшками. Не без удовольствия вдохнул аромат старой бумаги и расчихался от пыли.

– А у меня ничего не получается, – Нор пододвинул к Джине раскрытую книгу, – всё, что удалось найти.

Джина ради приличия заглянула внутрь и пожала плечами.

– Славный, ой же ты или скажи, или я до ночи разбирать эти буквицы буду.

Лас вытащил книгу у неё из-под носа.

– Это наш рецепт, – заключил он, пробежавшись глазами по тексту, – без последней составляющей. Даже связующее плетение то же.

Нор устало кивнул, потёр уставшие глаза.

– Дом Клио не изобрёл ничего нового. Они взяли готовый рецепт снадобья для восстановления утраченной магии и что-то в него добавили. Общая фигура символа – круг, означает жидкость. А вот этот зигзаг внутри вообще ни на что не похож. Я сдаюсь, – Нор лёг лбом на стол и постучал головой о столешницу. – Или доваривайте что есть, или всё зря.

– Если бы Энни было нужно всего лишь одно лекарство, мастер Паракс бы его ей уже сделал, – задумчиво произнёс Лас, ласково проводя пальцами по корешкам книг.

Нор застонал. Его план – и с таким треском провалился. Быть такого не может!

– Ей ли, рыжик, признавайся, – сладко произнесла Джина, – ой же что там за кружок с зигзагом?

– Ты знаешь? – встрепенулся Нор. – И молчал всё это время, пока я тут…

Он с отвращением оглядел книги.

– Кто я такой, чтобы мешать тебе наслаждаться светом приобретённого знания? – Лас не смог сдержать улыбку в уголках губ, а Нор едва не запустил в него фолиантом потяжелее. – И ты меня не спрашивал.

– Ой ли славный, или ты скажешь сейчас, или я тебе таких травок подсыплю, что сам соловьём запоёшь! – промурлыкала Джина, но на Ласа это впечатления не произвело.

– Кровь, – будничным тоном произнёс он.

Нор с ужасом вспомнил, что в одной из древних книг ему попалось зелье с кровью сирен. А точнее – свежая кровь сирены после первой линьки, собранная на второй день новолуния. Такого он тут точно не добудет.

– Ей же чья? – деловито уточнила Джина.

– Зигзаг – условное обозначение змеи, а змея…

– …символ дома Клио, – закончил за него Нор и потрясённо замолчал. – Ты понял это, когда был в лаборатории кира Риаты?

Лас кивнул. Джина застонала.

– Ой же Нор, ты презренный шизрах! Ай ли я собиралась это варево в своей будущей лавке готовить! А где ж я раздобуду себе знатного кира на это зелье? Ой ли какого бастардика на себе женить…

Нор переварил услышанное, но посочувствовать Джине в себе сил не нашёл. Её трагедия по сравнению с его собственной меркла.

– Клио – Великий дом с самой чистой и сильной кровью. У них не бывает бастардов. Их сыновья женятся только на своих же троюродных и двоюродных. Девочки ещё могут уйти в другой род, но толку с них…

– Ой ли за языком последи! – мгновенно ощетинилась Джина.

– Нор говорит о том, что дар крови великих домов передаётся по мужской линии. Женщины только носители, но дети всё равно получают дар отца, – объяснил ей Лас.

– Так что тебя замуж не позовут, – усмехнулся Нор.

Джина разочарованно надула губы.

– Хэй ли донора найду! – решила она. Не сдаваться же из-за такой мелочи.

Нор откинулся на стуле, разглядывая потолок.

– Понятно, почему они так трясутся над своим родом. Кровь дома врачевателей, устойчивых к любым ядам… За века они только усилили её свойства.

– И почему только они имеют право на Панакею, – поддакнул Лас.

– И держат это в секрете, – скривился Нор.

– Я же говорил, что вы не найдёте этот последний ингредиент в школе, – Лас поднялся со своего стула. – И тебя, Нор, я тоже предупреждал!

Нор смерил его упрямым взглядом:

– Знаешь, как бесит это твоё «я же говорил»?!

Лас ушёл, и Джина совсем сникла.

– Ой ли зря ночку не спали…

Перед ней плюхнулся справочник по травам.

– У тебя уроки не сделаны. Мы остановились на пятой странице, почитай пока.

Глаза у него подозрительно азартно блестели.

– Ай же ты что удумал?

Нор неопределённо качнул головой.

– Есть одна мысль. Эту ночь доваришь второй этап, а я попробую что-нибудь придумать. Проверим мою идею… Только ещё в одну книгу загляну.

Нор оглядел свой стол и с досадой подумал, что ему совсем не были нужны эти древние учебники по зельеварению, справочники по травам, лекарские труды…Ответ мог быть только в одной книге, и она хранилась в совсем другой секции библиотеки.

Нор рассматривал линии – ветви раскидистого древа, некоторые так переплетались, что приходилось проводить пальцем, чтобы разобраться в сложных связях. Фоном слышался бубнёж Джины, сражающейся с алфавитом:

– Ас…ф…асфит…матх! Это же асфиделис! – она вздохнула. – Ой ли денег за него как за Панакею дают…

***

Мастер Иней с другими магами-менталами вернулся днём, переместившись прямиком в кабинет заместителя директора, чтобы получить от него целый ворох задач и с ходу утонуть в рабочей рутине.

Но он был даже рад этому, потому что знал, что его ждёт ещё одно дело, за которое он бы предпочёл вообще не браться. Но так уж сложилось, что заняться решением судьбы истинного ментала, случайно попавшего в школу, мог только он.

Иней решил, что тянуть не стоит, и лучше разобраться во всём сразу, хоть уже и вечер. Вызвал девчонку к себе – по-простому, передал приглашение в свой кабинет через посыльного-студента. У Инея не было своей стихии, и даже несложные манипуляции с энергией давались ему с трудом.

Он пролистал её дело и медицинскую карту и пришёл к очевидному выводу – от него потребуется диагностика, а потом он напишет декану факультета ментальной магии в Золотую Академию.

Это хорошо. Всё это можно сделать за этот вечер, и случайно попавший в Рубеж истинный ментал уже не будет его головной болью.

И вот Энни сидела перед ним с другой стороны рабочего стола, держала в руках небольшую стеклянную сферу, сияющую чистым белым светом так ярко, что девочке пришлось зажмуриться.

Где-то в глубине души Иней всё же надеялся на ошибку, но индикатор точно указывал на высокий уровень ментальных способностей. У двух других его коллег-преподавателей, обученных менталов, шар едва светился.

Иней забрал у Энни сферу и достал письменные принадлежности.

«…прошу принять в Ваше распоряжение истинного ментала с явно проявленной эмпатией…, – Иней сверился с датой рождения в личном деле. Сколько ей, четырнадцать? Нет, вот на прошлой неделе был день рождения, – … пятнадцати лет от роду…»

– Мастер? – тихий, но настойчивый голос. Он и забыл, что не отпустил её.

– Идите, Энни. Я подготовлю документы на перевод. Вам сообщат, когда собирать вещи.

Он всем говорил «вы». Так лучше держится дистанция.

– Я никуда не поеду! – быстро выпалила девчонка, заставив его поморщиться. Хорошо, что амулет, полностью закрывающий его от восприятия чужих мыслей, сейчас активирован. Впрочем, для того, чтобы прочитать Энни, дар не требовался – все эмоции и мысли у неё были на лице. Слишком живая мимика.

«Нет, нормальная мимика для человека, – поправил себя Иней, – слишком живая для ментального мага». Для него самого полный контроль над мышцами лица давно стал привычкой, которую он не замечал. Ко второму году обучения в Золотой Академии этого добивались все студенты их факультета. Среди тех, кто может одним взглядом вывернуть душу наизнанку, первое, чему ты учишься – прятаться.

– Поедете, – голос, как и лицо, ничего не выражал. – Там получите необходимое лечение. Кроме того, Академия предоставит вам обучение с полным обеспечением: отдельная комната в общежитии, питание и всё необходимое.

– Но меня и тут кормят!

– И как? Нравится? – холодно осведомился Иней. Вот уж чего он не собирался, так это спорить со студенткой. – Мастер Паракс уверил меня, что ваше здоровье требует внимания специалистов. Вашим обучением тоже должны заниматься профессионалы. Я такими компетенциями не владею.

– К демонам компе… профессионалов! – рассердилась Энни, и он впервые по-настоящему посмотрел на неё. В глубоких глазах – таких же, как у него – испуг, но губы упрямо сжаты. Девчонка не привыкла спорить, тем более – со старшими, и сама боится своей резкости. Но на попятную не пойдёт.

Ещё она боится его. Это даже правильно. Нормальные люди страшатся истинных менталов, для них они и не люди вовсе – равнодушные судьи, читающие души, как книги. Энни поедет в Полис и станет такой же. И никто не спросит, хочет она того или нет.

Только вот возраст не совсем подходящий. Лучше бы хоть на пару лет помладше, когда дети ещё посговорчивей. Идеально – пять-шесть лет. Тогда мастера, как гончары, лепят из податливой глины их сознания нужный характер. Подросток подобен горшку, прошедшему обжиг, и сосуд его души теряет пластичность. Но и его можно переделать, расколов на черепки и вылепив новую форму.

В душе Инея шевельнулось любопытство. Он секунду колебался и разрешил себе поддаться этому пороку.

– Золотая Академия – престижное место учёбы, – тон его голоса оставался таким же ровным и отстранённым. – Только там ваш дар разовьют и найдут ему наилучшее применение. Вы войдёте в высокие круги, получите почёт, влияние, деньги.

Все они приходят туда за чем-то из этого. Если не сам ребёнок, то его родители. На памяти Инея уговаривать ещё никого не приходилось. Энни родом из нищей деревеньки, так может, богатство прельстит её? Или власть? А если вспомнить ту историю со следователем, возможно, она захочет мести?

– Мне и тут хорошо, – ответила Энни без колебаний.

Иней незаметно погасил амулет-кольцо, пустив малый импульс в камень. Что же так держит её здесь?

Он был немного разочарован. Поверхностно пробежался по образам мыслей и отголоскам памяти – ничего выдающегося. Её расстраивают неудачи. Разочаровывают люди. Она прячет поглубже в себе память о прошлом. Борется с собой. Влюблена… куда же без этого! Неужели это то, почему она так отчаянно не хочет уезжать? Нет… Не только. Держит обещание. Чтобы увидеть больше и точнее, нужно копнуть чуть глубже. Ничего сложного – у Энни даже защиты никакой нет, она и не заметит его вторжение.

Многолетняя привычка держать под контролем своё тело не позволила Инею вскрикнуть от изумления, когда его внутренний взор внезапно ослеп от яркой золотой вспышки. Он спешно активировал амулет закрываясь.

– Ой! – пискнула Энни, схватившись за щёку, и смущённо улыбнулась. – Как будто укололась. Извините.

Иней медленно кивнул, не сводя взгляда с сияющей спирали на её лице. Энни и не знает о том, что защита у неё всё-таки есть. А он никогда такого не видел.

Там в Академии её проверят от и до, докопаются до истины, разложат сознание на элементы… и соберут назад в том виде, в каком она принесёт наибольшую пользу Полису, своему патрону из какого-нибудь великого дома или декану лично.

– А можно мою эмпатию как-нибудь выключить насовсем? – спросила Энни, набравшись смелости.

Иней мог бы грустно улыбнуться – какой истинный ментал о таком не мечтает!

– Только обучиться справляться своими силами и носить амулеты. Хороший амулет делается индивидуально. Академия закажет для вас личный амулет, когда вы прибудете.

Энни вновь удивила его – достала из кармана фенечку.

– Это мой друг сделал.

Иней прикоснулся подушечкой указательного пальца к шнурку. Грубая непрофессиональная работа, но какой-то толк от такого амулета есть.

От него не укрылось, как бережно она взяла браслет и как тепло улыбнулась при этом. Значит, друг…

Какая глупая, самоуверенная девчонка. Какая живая.

– Вы не видите всю ситуацию целиком, – произнёс он после недолгого раздумья. – Золотая Академия – единственное место во всей Ойлене, где обучают подобных нам с вами. Там есть специалисты и инструменты, которые помогут вам совладать с собственным даром и расширить его. Вы овладеете также и телепатией. Сможете воздействовать на сознание других людей.

Глаза Энни расширились:

– Зачем это?!

– Лечить душевнобольных. Складывать истину из воспоминаний и раскрывать преступления, – от Инея не укрылось, как она при последних словах поморщилась, – сможете пойти по дипломатической стезе, сглаживать конфликты. Достойных профессий больше, чем истинных менталов в стране.

Энни обняла сама себя, как будто ей стало холодно.

– Я не хочу ни на кого воздействовать, – произнесла она тихо.

– Разве вы уже этого не делаете?

Энни обречённо вздохнула.

Иней снова погасил амулет. Самый удачный момент закончить этот разговор. Сознание, заполненное сомнениями и неуверенностью похоже на удобную податливую массу. Его нужно слегка направить, и оно само примет требуемую форму.

«Уезжай», – смутный образ, подброшенный ей в мысли.

Она оттолкнула его грубо, неосознанно.

Мужчина прикрыл глаза, устало потёр переносицу – высшее проявление эмоций, которое он себе позволял. Мысль, яркой вспышкой промелькнувшая в голове Энни, покачнула чашу весов, на которой он тщательно выверял свои решения.

«Он-то сам сейчас здесь, а не в своей хвалёной Академии».

Иней выхватил из вихря в её голове имя – Лас. Она ни в коем случае не может оставить его одного тут, потому что... ещё одно имя – Нор. Нор натворит каких-то дел, сделает всё ещё хуже…

Иней мысленно отстранился от неё. Слишком много хаоса за один раз. У этих подростков всегда всё слишком сложно и запутано. Вечно они бунтуют – друг против друга, себя, всех вокруг. Как это глупо и хаотично! Ему так и не дали стать таким же. Не потому ли он при первой удобной возможности вырвался из-под опеки факультета?

– Я объясню вам азы, – Иней поймал на себе её взгляд, в котором перемешалось слишком много: от надежды до непонимания и страха, – у нас обоих есть время подумать и принять решение позже.

Факультет ментальной магии при Золотой Академии не был лучшим местом для обучения истинных менталов. Он был единственным. На целых три секунды мастер позволил себе надежду, что для кого-то может существовать иной путь. Иней поднялся, приглашая Энни сделать то же и следовать за собой.

***

– Ваш путь в магии всегда будет путём духовного совершенствования. Знаки и плетения ментальному магу не требуются – это возможно, но вторично. Ваша цель – обретение полного контроля над своими страстями, пороками, эмоциями, – говорил Иней, спускаясь по лестнице в холл главного корпуса. – Пока вы не совладаете с собой, не сможете разделить свой разум и чужое сознание...

Энни слушала и понимала в лучшем случае половину. «Духовное совершенствование» отдавалось в её голове эхом от проповедей служителей храма. И был тут один вопрос, который её особенно беспокоил.

– Нет, – мастер бросил на неё равнодушный взгляд, – пост держать необязательно, а для вас даже вредно. Это стезя для высших уровней постигающих себя.

Он, разумеется, не сказал ей, что это ещё одна причина, почему он в Рубеже, а не в Полисе. Карман приятно отягощал кулёк с леденцами.

Они вышли на улицу. Энни смущённо улыбнулась. Ей стало так неловко сейчас, как будто это она сама бесцеремонно влезла в чужую голову. «Вот пусть ему и будет стыдно», – подумала Энни и впервые в жизни поняла, как в её присутствии чувствуют себя люди. Нор был прав!

– Мы пришли на стадион? – удивилась Энни и уточнила, – духовно совершенствоваться?

– Почти, – Иней пропустил её вперёд, приоткрыв железные ворота, и повёл по краю к навесу, в глубине которого скрывалась ещё одна дверь.

Он коснулся ладонью знака на стене, разбудив огонь в светильниках рядом с дверью.

– Первый шаг, с которого начинается путь обучения истинного ментала – встреча с самим собой, – мастер повернулся к Энни спиной, чтобы вставить ключ в замок, и не заметил, как краска медленно сходит с её лица. К тому моменту, когда дверь отворилась, и Энни увидела лестницу вниз, она стала похожей на привидение.

– Остаться наедине со своим сознанием я и вы можем только в специальных помещениях, блокирующих магию. В Академии для этих целей зачаровано несколько комфортабельных комнат и залов, в Рубеже есть подвал, куда помещают пойманных тварей, – Иней спустился по каменным ступеням и указал на дальнюю стену, участок возле которой был очерчен выдолбленными в камне символами, – видите тот полукруг? К нему ведёт также обозначенная дорожка вдоль стены. Это единственное место, куда проникает внешняя магия. В эти полости устанавливают кристаллы, зверь сидит внутри, и это сдерживает его лучше любой клетки. Всё остальное пространство – абсолютный магический ноль. Чувствуете?

Энни чувствовала только ватные ноги, колотящееся сердце и недостаток воздуха.

– Ваша задача...

В руку Инея вцепились тонкие холодные пальцы. От внезапности этого прикосновения мастер не сдержал невольную дрожь – такого с ним не случалось много лет. Он вообще не помнил, когда кто-то последний раз к нему прикасался, тем более добровольно. Ему понадобилась вторая рука, чтобы удержать на ногах оседающую Энни.

Она не помнила, как её вывели из подвала. В себя она пришла уже за воротами стадиона и поняла, что мастер несколько раз тряхнул её за плечи, но, видимо, безрезультатно, потому что в сознании вспыхнула молнией его мысль: «Где твоё общежитие?» Энни нашла в себе силы глубоко вдохнуть и ткнуть пальцем в нужную сторону и даже сделать пару шагов в том направлении.

На голову ей опустилась тяжёлая рука.

«Не сопротивляйся».

Если хотела бы, всё равно б не смогла. Безнадёжно перепутанный клубок из образов, страхов, накатившего ужаса и, Первые знают, чего ещё, словно сам собой распутался, и паника отступила. Руки мастера на её макушке уже не было. Энни ощутила ветер в волосах и натянула капюшон, потому что ушам стало холодно.

– Победить собственных демонов – вот ваша первая задача, – произнёс Иней.

«Это не человек, а статуя», – мелькнула у Энни мысль. У входа в общежитие он вручил ей небольшой скомканный свёрток и ключ.

– А мне можно хранить его у себя? – Энни вспомнила, что у Рэта каждая лопата под учётом, что уж говорить о ключах.

– Это мой личный. Я прихожу в подвал отдыхать. Спуститесь, когда наберётесь смелости, но не тяните. И ещё. Мастер Ирида позже сделает вам амулет, пока пользуйтесь своим.

Он ушёл, не попрощавшись. Из головы никак не удавалось прогнать не вовремя всплывшее воспоминание о том, что для этой же тренировки Академия предоставила ему очень удобную комнату, полностью экранированную от любой магии. Там была мягкая кровать, стол, шкаф с книгами, окно с видом на ухоженный парк. Три раза в день бесстрастный слуга молча приносил ему сытную еду и также молча уходил. Он просидел неделю наедине с самим собой, и, когда его выпустили, рядом не было друзей, которым он мог бы рассказать о тех страхах, которые неотступно следовали за ним по пятам всё это время. И уж точно никто не угощал его конфетами.

Для Энни ему их было даже почти не жалко. Усилие тренированной годами воли – и разум его очистился от лишних мыслей, а чувства обрели необходимую тишину.

***

Когда Энни вошла в столовую, группа уже собралась. Она так и держала в одной руке ключ, в другой – кулёк с леденцами.

– Из тебя вышла бы отличная скульптура. И лицо такое одухотворённо-страдальческое, – съехидничал Нор. – Конфеты как символ плотских удовольствий и низменных страстей, а ключ – метафора духовного выбора. Хоть сейчас в главный храм!

– Ой ли не знала, что ты и за искусство разбираешься, – удивилась Джина и не таясь стащила у Энни один леденец. Собственный выбор она явно уже сделала.

Энни прижала своё имущество поближе к сердцу, а Джина вдруг обнаружила, что сахар тает и течёт по пальцам, обжигая кожу.

– Лас! – зашипела она, пытаясь соскрести липкую массу вилкой, но только ещё больше размазывая её по руке.

– Душа твоя увязла в страстях, и вот она расплата за неверные решения, о заблудшее во тьме дитя. Подумай ещё раз! – тоном главного служителя ответил за друга Нор.

Лас хмыкнул и отвернулся. Карамель застыла на пальцах у Джины, и, наконец, позволила себя отковырять. Эшида захрустела сладким кусочком, но тут же досадливо сплюнула – сахар перегорел.

Роул не сказал им ничего. Смерил неодобрительным взглядом как Джину, так и Ласа.

– Что ты там делала на своих занятиях? – спросил он Энни.

Она, наконец, убрала ключ в карман, а конфеты поближе к Ласу.

– Шла по духовному пути, – туманно сформулировала Энни. – Сражалась с собственными демонами.

– Ой ли у тебя такой вид, будто они тебя сожрали!

Энни согласно кивнула. Встреча с другим ментальным магом оставила неизгладимое впечатление в её душе. Какой же он жуткий! И вся эта магия тоже…

– Ребята, – она подняла на всю компанию растерянные глаза, – как вы меня терпите?

Повисла неловкая тишина.

Лас удивлённо поднял брови, вообще не замечая проблемы.

Нор хрюкнул в кулак, но и он не скрыл растянувшуюся на пол-лица улыбку.

Роул закашлялся, неловко хватаясь за ложку. Ему опять стало стыдно за своё первое впечатление об Энни. Вот демоны, и не солгать же!

– Ай же ж мы привыкли, – отмахнулась Джина, которой всё было нипочём, – командира и его вечный бубнёж труднее вынести.

– Хм! – Роулу стало особенно обидно, что никто ей не возразил, и он поспешил сменить тему. – А ключ-то от чего?

Энни показалось, что холодный тяжёлый металл прожигает ей карман.

– От подвала под стадионом, – пробормотала она, потупив глаза в кашу, – там есть помещение полностью без магии. У меня там… занятие.

Роул понимающе кивнул. Он-то теперь знал все подвалы в школе.

– А, который для тварей, – заметив, что Энни как-то подозрительно белеет, не нашёл ничего лучше, чем неловко добавить, – нормальный подвал. Сухой.

– Ой ли без хорошего подвала никак, – подтвердила Джина, – хэй ли труп припрятать, нэй ли соленья убрать.

– Главное, чтоб не вместе, – авторитетно подтвердил Нор.

Энни судорожно вцепилась в Ласа.

– Рассказывай давай, – вздохнул Роул, уже ощущая, как атмосфера за столом мрачнеет – Джину вон как перекосило.

Энни рассказала. Про отчима, убившего по пьяни маму. Про следователя, который должен был отвезти девочку без родственников в дом сирот, но вместо этого предложил работу. И он не обманул её – ложь она бы почувствовала. Но ничего не сказал об условиях.

– Ты слушала всех этих подонков и определяла врут они или нет, а этот Дэррен раскрывал преступления? – мрачно спросил Нор, а Роул думал о том, как ему мечталось, чтобы его дело проверил ментальный маг. Больше ему этого не хотелось.

– Не все были подонками, – заметила Энни, только сейчас решившись поднять глаза от размазанной по дну тарелки каши. – Кого-то обвиняли ложно. Их отпускали.

– Ай же ж какой справедливый урод, – подвела итог за всех Джина. – Что б ему в том подвале гнить, а крысам поплясать на его костях!

– Хватит, – Лас, кажется, впервые за весь ужин подал голос. Поднялся, увлекая за собой Энни. Они шли к выходу, и он в одной руке сжимал её ледяную ладонь, в другой – конфеты, и даже Нор не решился прокомментировать эту композицию.

Лас поднялся с ней на третий этаж, но прошёл мимо входа в их гостиную и увёл Энни в конец коридора – туда, где за железной решёткой на засове находилась лестница на чердак.

– Но он же закрыт, значит, туда нельзя, – заметила Энни, наблюдая, как Лас пальцами одной руки переплетает сияющую нить и направляет её в замок.

– Ну не зачарован же, – пожал плечами он, – а это уже почти что приглашение.

– А нам туда зачем?

Лас улыбнулся:

– Поднимемся повыше от всех твоих подвалов.

Когда они оказались по ту сторону решётки, Лас просунул руку наружу и защёлкнул замок, чтобы не вызывать подозрений.

Чердак оказался на удивление непыльным, как будто тут регулярно прибирались. На полу грудами лежали старые матрасы, какие-то ящики. По стенам были развешаны пучки трав, видимо, от насекомых. Сладковатый запах приятно щекотал нос. Энни бы даже сказала, что тут было уютно. Лас повёл её дальше и открыл люк наверх.

Овеваемая теплом огненной магии, прижавшись своей спиной к груди Ласа, Энни сидела на крыше и улыбалась.

– Почему нельзя идти духовными путями под звёздами и в приятной компании? – спросил Лас, зарывшись носом в её волосы. Энни зажмурилась, как кошка, когда он легко коснулся губами её виска и обнял крепче.

Между ними опустилось лёгкое трепетное молчание.

– Я бы хотел тебе что-нибудь пообещать, – нарушил тишину Лас, – Не оставлять тебя. Или всегда быть рядом. Но я не могу даже такую малость.

– Пообещай мне… – задумчиво произнесла Энни, наслаждаясь тем, как его ладонь греет её пальцы, – пообещай сделать то, что я попрошу.

– Если это не будет противоречить печати, – грустно добавил Лас.

– Если это не будет противоречить печати, – согласилась Энни.

– Обещаю. А что ты попросишь?

Энни засмеялась, и шаловливый ветер взъерошил их волосы, переплетая пряди.

– Не знаю. Ещё не придумала. Но ты обещал!

***

По пути назад Лас задержался на чердаке, неожиданно заинтересовавшись висящим сушёным пучком травы.

Сорвал один листок, растёр в пальцах. Принюхался и даже попробовал на язык. Опасливо огляделся.

– Ты не против, если я превращусь ненадолго в лиса?

Глаза у Энни восторженно загорелись, но благоразумие победило:

– Прямо в школе? – с сомнением спросила она.

– Я запер дверь сюда. Хочу кое-что проверить.

Вихрь огненных вспышек осветил чердак, и лис уже сунул свой нос к одному из матрасов, прошёлся, принюхиваясь к дощатому полу.

Он замер и насторожил уши, когда показалось, что пыль на полу закружилась позёмкой. Проклятая трава опять перебила чутьё, а тут ещё Энни обвила руками его за шею. Искры счастья запрыгали по шерсти.

– Ты огромный, – засмеялась она ему в ухо. Лас в лисьем облике в холке доставал ей почти по пояс. – И тё-ёплый.

Он ткнулся носом ей в щёку. Энни зажмурилась, хихикая и упустила момент, когда оказалось, что её руки лежат на плечах человека, а они оба сидят на полу чердака.

«Если это моя ментальная магия, то она не так уж и плоха», – подумала Энни, когда он подался ей навстречу, и сделал вдох, словно готовясь нырнуть. Его жёлтые глаза оказались так близко, что Энни видела каждый трепещущий всполох на радужке.

Налетевший из дальнего угла ветер окатил их волной ледяного воздуха, хлопнула дверь.

Лас взвился на ноги быстрее, чем Энни моргнула. Потянуло сладковатым дымом.

– Горит! – она ткнула пальцем ему за спину – Туда, где полыхал пучок сушёных трав.

Лас выругался сквозь зубы и взял себя в руки. Чёрный пепел осыпался на пол, в то время как Лас уже проверял лестницу. Решётчатая дверь была открыта, замок валялся рядом. Лас попытался различить и запомнить запах человека, но в человечьем обличье это всегда было труднее, а тут ещё и палёная трава перебила обоняние.

– Он меня видел, – произнёс Лас, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

– Кто? – Энни подошла ближе и взяла его за руку.

– Воздушник. Наверное, пришёл, когда мы были на крыше. Не один я умею открывать замки, – он совсем сник. – Надо позвать Роула. Я нашёл тайник тех зельеваров, которых они ловят. Сходишь?

Когда Энни ушла, Лас провёл ладонью над одной доской, прощупывая плетение – одно отводящее глаза, другое охранное. Можно было бы аккуратно снять их так, чтобы хозяин даже не почувствовал, что его тайник нашли, но, кажется, смысла в этом уже не было.

Лас с досадой саданул кулаком по полу. Воздух над доской вспыхнул, грубо выжигая магию. Он очень надеялся, что обеспечил неизвестному магу парочку неприятных ощущений. Надо же такой момент испортить!

«Найду – покусаю», – решил он, пытаясь подцепить пальцем доску. Та скрипнула, но не поддалась. Наверняка хозяин тайника хранит здесь какой-нибудь ломик, но искать его Лас не собирался. Дерево вспыхнуло, и потребовалось немало сил, чтобы не дать пламени распространиться дальше необходимого. Ласу очень хотелось сжечь здесь к демонам всё.

– В помещении костры разводить небезопасно, – прокомментировал поднявшийся на чердак Роул.

– Туши быстро, надымишь на весь этаж! – закашлялся ему в тон Нор. Ожидаемо за командиром увязалась вся группа.

Осознав свою ошибку, Лас потушил обуглившуюся доску. Стыдно ему не стало, а вот легче – да.

Энни за его спиной открыла дверь на крышу, впуская свежий воздух.

На этот раз тайник открылся без проблем, и первой туда запустила руки Джина. Достала и по очереди открыла крохотные мешочки. Последним она извлекла бутылёк, размером с пол-ладони, открыла крышку и, причмокнув, слизнула каплю.

– Ай же славный концентратик!

Роул поспешил забрать у неё вещественное доказательство, пока она не отхлебнула из маленького горлышка – командир по глазам видел, что она собиралась!

– И из этого действительно можно сделать алкоголь?

Джина пожала плечами.

– Ой ли, драгоценный, подумай светлой головой, разве ж много надо? Щепотку тут, капельку там, водичкой разбавить, пару плетений сверху. На чашечку чего покрепче довольно будет. Хэй ли вы что искали? Самогонный заводик?

Роул не стал признаваться, что командиры рассчитывали на масштаб побольше.

– Осторожный, собака, – прокомментировал он.

– Может, их несколько, – встрял Нор, – и тайников может быть больше, чем один. И где-то же ещё должна быть посуда.

– Вон в том матрасе, – кивнул в сторону Лас.

– Как ты всё это нашёл? – проворчал Роул, выуживая из распоротого снизу матраса горелку и керамический горшочек. В тоне его явно читался другой вопрос: «А не сам ли прятал?».

Лас указал на сухие веники на стенах.

– Это трелистник, один из реактивов. Вчера его забрали из хранилища, заменив на похожий кресс. Я сперва не обратил внимание, потом понял и всё тут проверил.

Джина согласно кивнула, ковырнула обуглившуюся ветку и адресовала Ласу укоризненный взгляд.

– Лучше б засаду устроили и с поличным поймали. Наверняка в ближайшее время мы об этом воздушнике ничего не услышим, – Роул поднялся и критически осмотрел место преступления. – А вы-то сами что тут забыли? Чердак, между прочим, закрыт!

Уши Энни предательски заалели. Лас едва слышно зарычал.

– Ой ли милый, что ж теперь двоим сладким наедине не угоститься? – закатила глаза Джина.

– Что-то конфет не видно, – осуждающе буркнул Роул.

Энни вытащила из кармана леденцы и захрустела карамелькой.

– Хотите? – со вздохом спросила она.

– Подавишься, – прошипел Лас в сторону командира на грани слышимости и спустился по лестнице в коридор. Нор, скользнувший следом, очень понимающе хмыкнул, отвесив другу одобряющий подзатыльник. Лас привычно уклонился, не забыв продемонстрировать зубы, хоть в человеческом облике этот жест так не впечатлял.

Смешливое настроение Нора мгновенно испарилось, когда Лас прошептал:

– Он видел, как я меняю шкуру.

Нор сперва плотно закрыл дверь в их комнату, и только потом с чувством произнёс:

– Ты идиот.

– Я вынюхивал тайник, – Лас вжал голову в плечи.

– Оно того не стоило, – Нор поразмыслил, – но вряд ли этот воздушник побежит рассказывать всем и каждому, что в школе водится оборотень неизвестной породы.

Лас виновато качнул головой. Осторожно спросил:

– За кого он мог меня принять?

Дома прислуге объяснили, что у рыжего мага редкий дар, но простые люди считали его не то демоном, не то проклятым, и держались в стороне.

В школе дела могли обстоять намного хуже. Каков шанс, что студент, которого каждый день натаскивают распознавать обитателей Пустоши, ошибётся? Нор надеялся только на то, что про лис, тем более принимающих человеческий облик, в учебниках не писали. Вот только одного взгляда на лиса с пылающей шкурой было достаточно, чтобы сделать выводы о его магическом происхождении. И было только одно место, откуда подобное существо могло прийти.

– Неважно, – отмахнулся Нор. Его мысли уже переключились на другое, – иди на дежурство собирайся. Я к вам в лабораторию позже приду.

Лас подозрительно покосился на друга:

– Зачем?

Нор подмигнул:

– Последний ингредиент принесу, зачем же ещё?

***

Нор дождался, когда Джина и Лас уйдут. Посидел ещё в комнате, прислушиваясь, чтобы убедиться, что Роул ушёл спать. Энни давно закрылась у себя.

Как можно тише пробрался к двери, повернул ручку.

– Ты куда? – спросил Роул сзади. Нор скривился – видимо, он шёл недостаточно тихо.

– Живот болит, – Нор добавил голосу страдания, а лицу драматизма. – К лекарям схожу.

– Там же наши сегодня, – скептически заметил командир.

– Что же теперь, тут помирать? – Нор согнулся пополам, изображая спазм. – Есть же у них и нормальные лекари!

– Проводить? – смягчившись, предложил Роул, вспоминая мясо в обед. Но Нор только отмахнулся и спешно скрылся за дверью. Вон как припекло!

Нор мог бы передать бутылёк сразу, но у него было несколько причин посмотреть за приготовлением последнего этапа самому. Во-первых, свежесть последнего ингредиента – вдруг за пару часов кровь теряет свои свойства? Во-вторых, он не был уверен, что подействует. То, что он собирался использовать, не совсем соответствовало рецепту, поэтому хотелось поприсутствовать лично.

Дверь в лекарский корпус на ночь не запиралась, найти лабораторию тоже не составило труда.

Джина аккуратно помешивала ложечкой варево в горшочке, Лас считал обороты вслух.

Когда появился Нор, Джина сделала страшные глаза:

– Ой ли, славный, а раздеться? Ей же разуйся по ту сторону!

– Готово?

– Почти, – ответил за Джину Лас. – Ещё одна ступень, и дать остыть.

***

Прошло полчаса, как Нор ушёл, а Роул так и не смог уснуть. Собственное бурление в животе тоже начало казаться ему подозрительным, и он всерьёз задумался, не составить ли Нору компанию в лекарском корпусе. Если дело в мясе, то там уже должна быть очередь, а значит, тем более нужно поторопиться.

Роул постучал в комнату девочек.

– Энни, ты нормально себя чувствуешь?

Дверь открылась:

– Нор врал, – сказала она, выглядывая наружу.

Роул провёл инспекцию собственных ощущений и пришёл к выводу, что мясо всё же не виновато.

– Да что они все там забыли на ночь глядя? – задумчиво протянул он, вглядываясь в темноту за окном. – Пойду проверю.

Если свои в неприятности попадут, нужно быть в курсе. А если они их сами себе организуют – тем более!

– Я с тобой, – Энни уже натягивала тёплую кофту. Ей тоже не давала покоя мысль о том, что Нор что-то задумал, ещё и втянул в это Ласа.

***

Джина благоговейно осмотрела протянутый ей крошечный бутылёк с несколькими каплями тёмной красной жидкости на дне.

– Ой же признавайся, драгоценный, кого ты уколол?

– Это тайна, покрытая тремя океанами и заметённая песками четырёх пустынь на их дне, – засмеялся Нор, перебрасывая кинжал из руки в руку. – Смешивай!

Лас был настроен более скептически:

– Это единственная порция, которая у нас осталась.

Нор пожал плечами. Других вариантов всё равно не было.

Джина осторожно вылила содержимое бутылька в горшочек и перемешала. Казалось, что все присутствующие в комнате забыли, как дышать, и наблюдали за мутной жёлтой жидкостью, медленно меняющей цвет сперва на чёрный, затем очищающейся до прозрачности.

– Демоны, – прошептал Нор.

Дверь в лабораторию скрипнула, но никто даже не обернулся.

Джина молча протянула Ласу измельчённый реактив.

– Кхм, – раздалось за их спинами, но никто и не подумал оборачиваться, отметив звук, как несущественный.

– Вот, – Нор подсунул Ласу клочок бумаги с кривым рисунком, – сперва это плетение, потом связующее.

Лас изучил протянутую ему бумагу и ладонь, её держащую. Брови его поползли вверх.

– Ай же, милый, такого в ваших записульках не водится! – возмутилась Джина, переживающая за свой труд.

Нор снисходительно улыбнулся.

– Я за эти несколько дней столько прочитал по практическому зельеварению высших уровней, что могу сам лекции читать. Плети!

– Что вы творите? – вновь попытался обратить на себя внимание Роул, но тут уже Энни одёрнула его за рукав – не стоило мешать колдующему Ласу, а вопросы задать можно и потом.

– Вы забыли раздеться, – бросил через плечо Нор, – тут в лаборатории ботинкам не место!

– По ним-то мы тебя и нашли, – пробурчал Роул, но подчинился и даже плащ снял.

Пальцы Ласа быстро и уверенно переплетали тонкий поток. Первое плетение заставило содержимое котелка несколько раз булькнуть, второе – вскипеть тысячами крохотных пузырьков, обдав его белым едким паром. Когда реакция завершилась, на самом дне горшочка осталась белая жидкость объёмом в пару столовых ложек. Большая часть испарилась.

Три лба столкнулись над горшочком. Энни просунула голову между Ласом и Джиной.

– Ой ли? – монисто заинтриговано звякнуло.

Лас повернул горшочек на свет. Жидкость отливала золотом.

– Цвет должен быть более насыщенным, – с сомнением произнёс он, осторожно принюхиваясь и пробуя на язык крошечную каплю.

– Так оно или нет? – не выдержал Нор.

– Вроде бы…

– Энни! – Нор засиял как новенький золотой.

Столько искренней радости от её присутствия он ещё никогда не испытывал, и Энни отшатнулась к Роулу.

– Так что вы… – снова начал было командир, но на него вновь не обратили внимания.

– Ты колдовать хочешь? – вкрадчиво спросил Нор.

Энни опасливо кивнула.

– А в Полисе лечиться?

Энни отрицательно тряхнула головой, переводя настороженный взгляд со счастливого Нора на напряжённого Ласа.

– Это не ядовито? – уточнил Нор у друга.

– Нет, но соответствие неполное…

– Тогда пей! – Нор сунул горшочек Энни под нос.

Энни осторожно взяла в руки посудину.

– Не надо! – запаниковал за её спиной Роул.

Энни колебалась недолго – ровно столько, сколько потребовалось, чтобы убедиться – Нор абсолютно уверен в себе и непонятной жидкости.

– И если я умру, пусть тебе будет стыдно, – пробормотала она и выпила всё разом.

За дверью послышалось деликатное покашливание. Роул посторонился, впуская пожилого лекаря.

– Молодые люди, и что вы забыли здесь в столь поздний час? – мастер Паракс проницательно оглядел всех пятерых, задержавшись взглядом на Норе, безошибочно определяя зачинщика.

Тот огляделся, но поддержки среди друзей не нашёл.

– Можно, я расскажу вам наедине? – обречённо спросил Нор. – Боюсь, если я объявлю это во всеуслышание, меня сразу отправят в тюрьму. И их всех, как сообщников.

Нору показалось, что никто не шелохнулся, но расстояние между ним и одногруппниками как-то сразу увеличилось.

– Дежурные – на этаж, – холодно распорядился лекарь, – Энни – вы это выпили? Дождитесь меня в больничном крыле. А вы, молодой человек, здоровы? Идите к себе в корпус.

***

Нор возвращался в общежитие, а в кармане у него лежала записка от мастера Паракса на случай, если он наткнётся на патрульный поисковик и придётся объяснять, что он делает на улице в комендантский час.

Нор успел сделать несколько шагов по дорожке от лекарского корпуса, когда спиной почувствовал движение позади.

– Ты долго, – заметил Лас, карауливший друга у входа.

– Два умных человека всегда найдут о чём поговорить за чашечкой бодрящего сбора, – пожал плечами Нор. – Как Энни?

Лас улыбнулся. Энни хоть и уверяла, что никаких перемен в себе не чувствует, но смогла зажечь несколько кристаллов. На самом деле только этим она с ними в кабинете дежурных и занималась, пока несколько камней не треснуло.

– Колдует.

– Вот видишь! – Нор был донельзя доволен. – Я же говорил!

– Я не думаю, что наша Панакея обладает полной характеристикой оригинала, – осторожно заметил Лас.

Нор отмахнулся от него.

– Ну так Энни хватило.

Лас предъявил ему бутылёк.

– С каких пор твоя кровь обладает свойствами другого дома?

– Не сомневался, что ты учуешь, – ухмыльнулся Нор. – Видишь ли, моя прабабушка по материнской линии была из дома Клио. И я подумал, что Джина права – женщины не так уж и бесполезны. Кровь-то одна!

– А это плетение? – Лас становился всё более подозрительным.

Нор прислонился к холодной стене, скрестив на груди руки. Разговор предстоял долгим.

– Ты знаешь про скрытые свойства материалов?

Лас покачал головой. Нор самодовольно задрал нос:

– А я знаю!

– Удиви меня.

– У каждого материала – травы, камней и всего вот этого, чем вы, маги, пользуетесь, есть проявленные свойства – они универсальны и хорошо изучены. А есть свойства скрытые…

– Они, конечно, разнятся, нестабильны и дают непредсказуемый эффект? – закончил за него Лас. – И это плетение…

– …высвобождает именно скрытые свойства, – подтвердил Нор. – Я предположил, что у женщин рода Клио целебные свойства их крови ушли в эту вторую категорию, потому и не проявляются. А значит, и у их родственников они могут быть.

– Нор!! – Лас едва не задохнулся от возмущения. – Ты ткнул пальцем в небо и случайно попал в солнце! Это ненаучно! Твоя кровь могла проявиться как-нибудь иначе и вообще…

Нор лучезарно улыбнулся:

– Вот и мастер Паракс мне так сказал. И кристалл с рецептом забрал.

Нор почувствовал, как исходящее от Ласа тепло превращается в жар, смахнул капли пота со лба.

– Да что тебе не нравится? Получилось же!

– Тебе повезло!

– Везение у меня в крови, – засмеялся Нор.

Лас зарычал, оскалив зубы. Когда он так делал в человеческом облике, Нору всегда становилось смешно.

– Не смей больше проверять свои дурацкие идеи на Энни! – вокруг Ласа заплясали сердитые всполохи.

– А то что? – ухмыльнулся Нор, хорошее настроение которого не так-то просто было испортить. Но Ласу это удалось:

– Я расскажу всё Джине, и она разберёт тебя на ингредиенты, – прошипел он, спрыгивая на крыльцо. Добавил, уже стоя в дверях, – может, ещё какие свойства обнаружит.

– Да иди ты… – Нор показал ему в спину кулак с поднятым мизинцем, – на дежурство!

Вот неблагодарный – мог бы и спасибо сказать!

***

Роул так и не понял, что варила вся компания, но, кажется, Энни это пошло на пользу. Над их столом за завтраком кружились, неровно мерцая, созданные ею световики голубоватого оттенка.

Для командира также осталось загадкой, каким образом наказали самовольных зельеваров. Мастер Паракс запретил им ночные дежурства и отправил на работы в теплице. Лас и Джина от этой новости, кажется, выдохнули с облегчением. Насколько эта мера была карательной, Роул не мог судить – оба выглядели весьма довольными, особенно Джина.

Кроме того, в табеле Джины по специальности нарисовался сданный на «отлично» экзамен в этом семестре, и все зачёты проставились автоматически.

– Он же не видел, что ты там наварила! – возмутился Роул.

– Мастер видел эффект, полагаю, этого достаточно, – ответил за Джину довольный Нор. Он тоже чувствовал себя причастным.

Крыть Роулу было нечем.

– Ай же мне только за одно интересно – как он узнал, что мы там?

Это командир как раз знал.

– Проверял после вчерашнего инцидента хранилище. Похоже, вашу траву и правда подменили. Заодно и в список дежурных заглянул, – Роул укоризненно добавил. – И твоё имя выглядело там очень подозрительно!

Он достал из кармана смятый листок, подобранный вчера, ткнул им Джине под нос:

– Это ты как объяснишь? Что за тайнопись?

Роула не покидало чувство, что где-то должен быть подвох. Честные намерения и Джина в его понимании совмещались плохо.

– Ой ли разве я виновата, что ты, шизрах безграмотный, читать не умеешь? – оскорбилась Джина.

– Это я безграмотный?! – возмутился Роул, у которого за плечами было целых пять классов общей школы и один – ремесленной.

– Это по-шэсски, – заметил Нор, пытаясь разрулить начинающийся конфликт. – Язык эшидов. Они своим алфавитом для записей пользуются.

– А по-нормальному писать нельзя? – Роул почувствовал себя совсем глупо.

Лас внимательно наблюдал за всей сценой. Вспомнил Джину в библиотеке…

– Ты не умеешь, да? – спросил он тихо.

Джина густо покраснела.

– Хэй ли я твой язык…

Но Нор резко прервал её.

– Она учится, – смотрел он в упор на Роула.

– А читать – тоже нет? Как вообще этого можно не уметь? Школы работают во всех районах Полиса! – голос Роула звенел от осуждения.

Джина попыталась что-то булькнуть, но получила чувствительный тычок от Нора под столом и закрыла рот.

– Общественные школы не принимают эшидов, – сказал Нор так холодно, что у Роула мурашки по спине побежали. – А Рубеж берёт всех.

– Что же ты на уроки грамотности не ходишь? – не унимался командир, хотя половину пыла уже растерял. Нор смотрел на него так, словно главным тут был он, и стоило Роулу сказать лишнее слово – он об этом пожалеет.

– Нэй же ж был там один шизрах…ай! – Джина снова замолчала на полуслове, когда Нор предупредительно ткнул её под столом вилкой.

– Керт не давал ей проходу, из-за этого она пропустила несколько занятий и не захотела возвращаться. Мы уже разобрались. И я сам с ней занимаюсь. Доволен?

Роул сухо кивнул. На лице у него застыло выражение полного смятения.

– То есть ты правда приехала сюда учиться? – спросил он подозрительно севшим голосом.

– Эй ли хэй, драгоценный, не у всех тут проблемы с законом! – гордо тряхнула кудряшками Джина.

– Да, – согласился Роул и поднялся, оставив почти нетронутый завтрак. – Похоже, только у меня. Извините.

Сказал так, будто слова жгли ему горло, и вышел.

Джина проводила его недоверчивым взглядом:

– Ой ли он здоров? Ей же ему какую настоечку приготовить?

Роул вышел на улицу и остановился, не зная, куда себя деть. На занятия вроде бы рано идти…

Такого жгучего стыда Роул не испытывал никогда в жизни. А он, дурак, столько всего напридумывал про продажных женщин, про дурные наклонности. Столько всего не замечал прямо у себя под носом.

А Нор замечал. Помогал, поддерживал. Нор опять оказался лучше него. Роул выдохнул. И хорошо.

Энни вышла вслед за ним, осторожно коснулась его рукава.

– Всё нормально, – сказала она, – Джина не обижается. Её вообще сложно обидеть. Но про грамотность ей больше не говори, ладно?

Роул кивнул. Был бы совсем дураком, если б не понял.

Глава 22 Нападение

Редкие снежинки, как разведчики наступающей зимы, медленно и осторожно спускались на землю, чтобы тут же на ней растаять. Одна не долетела и окончила свой путь в белом облачке пара. Нор покрутил головой, намечая следующую жертву.

Мимо пробежал одноклассник-воин и адресовал Нору укоризненный взгляд. Он хотел отпустить какую-нибудь обидную шутку, но зубы не вовремя клацнули от холода, и воин добавил шагу. Нор безмятежно улыбнулся ему в спину. Они с Роулом как раз получили тёплую одежду на всю группу и первым делом сами надели шапки, перчатки и утеплённые плащи.

Ночью ударил первый заморозок, покрыв инеем остатки листвы и травы. Зима такая и будет – ветреная, с редким снегом и голой серой землёй, которая вновь оживёт через пару месяцев.

– А в горах, говорят, снегопады такие, что человек идёт и по макушку проваливается, – мечтательно изрёк Нор, расправившись с ещё одной снежинкой.

Роул неодобрительно фыркнул. От одной мысли о зиме ему становилось зябко.

– Говорят, из-за раннего заморозка школа не успевает план по сбору выполнить, и первый курс выпустят на рейды раньше и без обычной волокиты с зачётами.

Нор встрепенулся.

– Правда? А списки есть?

Роул покачал головой, поморщившись от уколовшей нос льдинки.

– Понятно теперь, почему расписание поменяли и сегодня поставили ментальные практики, – Нор спрыгнул с мощёной дорожки на газон, сделал шаг в сторону и полюбовался на получившийся след.

Роул помрачнел.

– Я ни шиша не понял с этой практики. Какие демоны знают, как достигнуть этого «кристально ясного состояния разума»? И как этот шарик поможет мне абст… абсрагррр… закрыться от атак тварей?

Каждый студент получил небольшую сферу с клубящейся внутри дымной серой субстанцией. У тех, кто смог выполнить задание правильно, цвет менялся. Чем светлее становился оттенок, тем выше балл получал учащийся. У Роула шар почернел, у Нора стал на пару тонов светлее. От одного взгляда Джины внутри разразился шторм. У Энни шар треснул, и новый ей не дали. Лучше всех с заданием справился Лас, и почти получил свой высокий балл. К разочарованию рыжего, ментал, проводивший занятие, почувствовал ложь и выяснил, что Лас работает со светом, как отдельным элементом своей стихии, но никак не с собственным сознанием. Учитель похвалил его за находчивость и поставил в журнал жирный ноль.

– Никак, – пожал плечами Нор, – если ты сейчас увидишь тварь, то сможешь думать только о ней. Эти занятия – чистая формальность.

– У тебя-то получилось, – как бы невзначай заметил Роул, но от Нора не ускользнула нотка обиды в его голосе.

– Да случайно, об обеде думал и замечтался, – не признаваться же командиру, что подобное обучение прошёл ещё в двенадцать лет.

Группа встретила их в общей гостиной бурным восторгом, в одно мгновение расхватала свои свёртки.

– Ой ли вязать могли же ж и поаккуратнее, – Джина придирчиво пропустила пальцы через особенно крупные дырки в петлях шапки.

– А у меня перчаток ещё никогда не было, – глаза Энни сияли от восторга.

– Хэй ли я скажу тебе, что ту тряпицу, из которой их шили, уже кто-то носил да ни по разу!

Лас натянул шапку на уши и протянул Энни руку.

– Пошли к источнику?

Роул смерил их спины строгим взглядом.

– Обед не пропустите!

Плечи Ласа сердито дёрнулись, но он нашёл в себе силы промолчать. А Джина – нет:

– Эй-ей, драгоценный, нэй же им до твоей заботы?

Дверь закрылась, и что было дальше, Лас не услышал. Энни хихикнула куда-то ему под руку.

Теперь и она ощущала магию в фонтане. Пальцы слегка покалывало, а голова кружилась – не то от счастья, не то от чувства сродни опьянению.

– Хватит, – Лас отвёл её руку от воды.

– А мне так хорошо! – Энни засмеялась, широко улыбнувшись. Последнее время она всё чаще улыбалась не таясь – Ласу это нравилось.

Тело наполняла чудесная лёгкость, хотелось бежать, а лучше – лететь.

– Пройдёмся? – Лас потянул её в сторону теплиц, и Энни слегка пружинящей походкой последовала за ним.

По пути им встретилось лишь несколько человек – в обеденное время школа пустела, и у барьера они оказались только вдвоём.

– Смотри! – с рук Ласа сорвались алые всполохи, закружились по земле, принимая форму лисёнка. Лас в полной мере разделял смешливое настроение Энни после источника, и лисёнок запрыгал вокруг неё.

– Ой! – она вздрогнула от неожиданности, когда иллюзорный зверёк оказался у неё на руках, потом махнул хвостом и вновь спрыгнул на землю, где к нему уже присоединилась маленькие рысь и сова.

Энни замерла там, где стояла.

– Лас, это… – голос её как-то резко осип.

– Мои сны, – ответил он, с теплотой глядя на сову, севшую ему на плечо. – Может быть, кусочки памяти. Они просыпаются рядом с тобой.

Энни присела на корточки и потянула руку к рысёнку, но зверёк поджал короткий хвост и отпрыгнул назад.

– Она трусит, – прокомментировал Лас. – Зато лиса очень любопытная.

Лиса прикусила указательный палец Энни и навострила острые ушки. Энни ничего не почувствовала и потянулась, чтобы провести рукой по огненной шёрстке. Разочарованно выдохнула, когда её ладонь прошла насквозь.

– Это иллюзии. Прикоснуться к ним нельзя, зато и не обожгут, – в голосе Ласа добавилось грусти, – такие же ненастоящие, как и сами воспоминания.

Энни поднялась на ноги:

– Очень даже настоящие! – возмутилась она.

– Это ты их будишь. Ты неосознанно воздействуешь на людей вокруг своими ментальными способностями. Передаёшь своё настроение. Тебе хочется, чтобы я вспомнил, верно?

Энни кивнула. Лас продолжил, глядя куда-то вдаль.

– Но ты эмпат и действуешь через чувства. Я вспоминаю ощущения – дом, радость, счастье. Очень детское счастье. Очень полное. Я ничего подобного не испытывал в доме Нора. А эти образы... семья, может быть, друзья. Уверен, что друзья. Почему-то представляю их именно так. Может, рысь, сова, лиса – это прозвища? Или какая-то сказка?

Энни подошла к нему и обняла.

– Хочешь, я...

– Нет! – перебил её Лас. – Не хочу, чтобы ты опять ныряла в свои видения.

«Вообще-то, я уже», – чуть было не сказала Энни, но следующие слова Ласа заставили забыть обо всём.

– К тому же они могут быть неточными. Ты же эмпат...

– Что? – Энни пристально вгляделась в его янтарные глаза и затараторила. – Да я всё про тебя видела. Твоего учителя магии зовут Феб, а наставника – Сотер, он кентавр, его брат – начальник охраны в доме Элиос, Ксанф, ещё...

Лас скривился.

– Только здесь про Ксанфа не напоминай.

– Ты мне веришь? – требовательно спросила Энни и вдруг обнаружила, что трясёт его за ворот плаща.

Лас аккуратно взял её руки в свои.

– Верю. И тем более не хочу ничего знать.

– Надо же тебе выяснить, где ещё живут такие же рыжие и хвостатые, – Энни попыталась развеять возникшее напряжение шуткой, но в серьёзных глазах Ласа не промелькнуло даже крошечной искорки смеха.

– Я привык думать, что я такой уникальный случайно получился.

– Ну а если...

– Если – что?

Энни растерялась.

– Если ты найдёшь семью, дом, – пробормотала она. Разве можно этого не хотеть?

– Я столько об этом мечтал, – в каждом слове Ласа сквозила горечь. – Но стоило обрести хотя бы эхо воспоминаний, и теперь я боюсь. Я уже однажды всё это потерял. И потеряю опять, потому что печать не отпустит меня от Нора. Я и тебя потеряю.

Энни привстала на цыпочки.

– Я точно не собираюсь теряться! – уверенно заявила где-то на уровне его губ. Потому что надо выдернуть его из этой пропасти, в которую он падает, да и зачем ждать каких-то удачных моментов...

Энни оттолкнула его так резко, как сама от себя не ожидала. Под пальцами словно возникли упругие сгустки, добавившие проворства. Не иначе обретённая магия обострила её реакции.

Лас отреагировал так же быстро – на землю он опустился уже на четыре лапы, ещё доля секунды потребовалось, чтобы рвануть что есть сил вперёд.

Голос, который она услышала, был совсем не тот, что в прошлый раз. Этот голос принадлежал существу со слабым сознанием и потому был едва различим. У этого голоса была одна цель, прямая и резкая, как бросок змеи. Одно верное движение... Змея, стрелой выскользнув из тумана барьера, не могла видеть, что промахнулась.

Лис в прыжке перехватил её за горло, но дёрнувшийся кончик хвоста больно хлестнул его, задев глаз. Лас невольно разжал челюсти, выпуская придушенную, но не убитую змею. Метко брошенный нож пригвоздил её к земле, проткнув голову.

На краю затухающего сознания Энни вновь почувствовала тот сильный холодный разум, напоследок прикоснувшийся к ней и к подбежавшему Нору.

– Весело тут у вас, – преувеличенно бодро сказал он, пнув носком чешуйчатый хвост, – могли бы сразу позвать.

Энни моргнула, пытаясь собрать разбегающиеся во все стороны мысли и осознать, что произошло. Взгляд её задержался на серебристом кинжале, на рукояти которого явственно был выгравирован факел. Некстати вспомнился урок истории из её деревенской школы, на котором пожилой учитель сухо твердил: «... символ великого дома Элиос, означает свет знания, который рассеивает тьму неведения». Вот уж не думала, что это знание ей пригодится!

Лис задумчиво обнюхал змею и облизнулся.

– Сейчас же обернись назад, – зашипел на него Нор. – И не вздумай её есть!

Лас послушался, хоть и без особого желания.

– Мясо пропадает, – проворчал он, поднимаясь на ноги – подальше от соблазна.

– Балда. Вот найдут потом обглоданный скелет и решат, что на территории школы две твари, вместо одной. И ловить же пойдут, – Нор адресовал другу многозначительный взгляд, – и поймают! А про эту надо доложить. Не помню, чтобы они раньше на людей бросались, да ещё и за барьером.

Нор вытащил кинжал и обтёр его о сухую траву, только потом очистил лезвие полой собственного плаща.

Энни наблюдала за происходящим, и оно казалось ей фарсом.

– Ты что тут делаешь? – наконец, отмерла она.

Нор повернулся к ней с привычной улыбкой:

– Тебя ищу. И Роул ищет – он в лекарский корпус пошёл проверить. Поручение от твоего куратора – мастер Иней просит тебя прийти к нему в кабинет для занятия.

Энни не нашла ничего умнее, кроме как недоверчиво спросить:

– Что, в обед?

Нор развёл руками. Жест получился красивый – в правой ладони кинжал, в левой – поверженная змея.

– Ты, может, не знаешь, но твоему учителю не так просто отказать! – Нор вдруг заметил, какая она бледная, и добавил мягче. – Но ты б сперва поела.

Энни шла в столовую на ватных ногах, поддерживаемая Ласом. А этим двоим всё нипочём – полдороги обсуждали гастрономические достоинства змеиного мяса и какие специи лучше подойдут. Хотя она чувствовала, как испугался Лас, но почему-то не за себя. А зря.

Роул уже возвращался из лекарского корпуса и встретился им у источника.

– Мраморный полоз, – решил он, осматривая змею. – Яд убивает человека за десять минут.

Нор уважительно цокнул и удивлённо взглянул на Роула.

– Что? – довольно ухмыльнулся командир. – Не одна Джина справочники читает на досуге. Надо же знать, к чему готовиться.

Роул и Нор вместе отправились к мастеру Тиену. Энни мутило от мысли о еде, но Лас настоял и отвёл её в столовую. Она не особо сопротивлялась. До мастера Инея он тоже её проводил, и Энни жалела, что ему нельзя с ней остаться на занятие. Абсолютно непроницаемый ментал напоминал ей тот голос из Пустоши, который говорил с ней в прошлый раз.

***

Асс-шу наблюдала, как сова в сумерках спускается к сияющей глади озера, бесшумно кружит, всматриваясь в золотые отблески воды.

Она уже всё решила. Её младшая сестра сегодня отдала жизнь не напрасно, хотя и не выполнила того, что должна была. Лис оставался проблемой, которую нужно решить.

Асс-шу окончательно уверилась, что пускать в лес его нельзя. Лисы, вновь обретя потерянного детёныша, не встанут на её сторону. Они должны думать, что он мёртв и давно. Пусть верят, что человек убил его, тогда лисье племя поднимется мстить, особенно если предъявить им убийцу. Не живого, конечно – хватит и памяти. Как удачно она встретила сегодня того, кто проклят лесом! Асс-шу должна добраться до проклятого человека первой. Лисы не простят убийцу Ки-сэ.

Было в нём ещё кое-что ценное, что делало проклятого лесом человека важной частью её плана. Умирающая сестра попробовала на язык его запах – достаточно, чтобы Асс-шу почувствовала в нём сильную кровь. Почти такую же сильную, как у лесного народа. Это хорошо – ей нужна будет жертва, но убивать кого-то из своих не хотелось. Есть черта, которую нельзя переступать.

С каждым кругом сова опускалась всё ниже к воде, Асс-шу одобрительно зашипела. Лети, Хэ-ут, ищи свою силу.

Тёмные ветра благоволят ей, всё сложилось как нельзя лучше. Убийца Ки-сэ и молодой заклинатель ветров из семьи сов. Второй в лесу после Ми-ат, но нашла его она, Асс-шу!

Кроме лиса была ещё одна помеха – человеческая девочка, слышащая её голос. Сегодня Асс-шу окончательно уверилась, что она тот сосуд, который выбрал для своего сна золотой ветер. Как иначе человек может сопротивляться яду её сестры? Асс-шу запомнила её кровь с привкусом целительной магии.

Если сейчас у совы получится призвать хоть один ветер, проблему с девочкой решить будет просто, и Ил-тэн-си не успеет проснуться, а тем более – вмешаться. Время его светлых братьев и сестёр подходит к концу.

Зов Хэ-ута был робким и неумелым, но много ли надо тому, кто давно ждёт?

Тёмная рыбка с чешуёй всех цветов ночи выпрыгнула из воды прямо в лапы сове, тут же обернувшись тёмным облаком, спрятавшимся в мягком оперении. Когда Хэ-ут опустился рядом со змеёй, Асс-шу отметила, что оранжевые глаза совы потемнели до черноты.

Тело птицы потеряло свои очертания, и на землю без сил рухнул паренёк, недавно вышедший из детского возраста. На бледной коже выступила испарина, а тело била крупная дрожь. Хэ-ут стиснул зубы до скрежета.

Новая сила, терзающая его изнутри, успокоилась, услышав властный приказ змеи, а его собственное сознание окрепло, почувствовав её поддержку.

Хэ-ут благодарно выдохнул.

Асс-шу с материнской нежностью провела тонкими длинными пальцами по пёстрым перьям на его голове.

– Будь сильным, Хэ-ут, – произнесла она на лесном наречии.

Глава 23 Лучший момент

Энни возвращалась после занятия с мастером Инеем уже под светом зажёгшихся вдоль дорожек фонарей. Любоваться их тёплыми огнями ей было недосуг – она подошла поближе к одному из светильников и внимательно рассматривала в отблесках магического огня две едва заметные точки на запястье. Последний час они ужасно зудели, но в свинарнике было плохо с освещением, и она не могла разобрать, в чём же дело.

«Такое могло случиться только со мной, – думала Энни, не зная, куда бежать теперь в первую очередь, – меня укусила змея, а я заметила это только спустя несколько часов».

Вдогонку пришла мысль о том, что практика на свиньях тоже досталась со всего потока ей одной. Вряд ли кого-то ещё из студентов вообще пускают в хозяйственную часть школы – ту, что отгорожена отдельным забором, и которую они видели лишь мельком, когда заходили через ворота.

«Яд убивает человека за десять минут», – сказал про змею Роул. Энни посчитала – прошло около пяти часов. Как раз был обед, а скоро ужин.

«И что же я теперь – не человек?» – Энни стало даже обидно, как будто змея её оскорбила.

Она поразмыслила и пришла к выводу, что если до сих пор не умерла, то всяко поживёт ещё немного. Важнее найти Нора и поговорить с ним наедине.

Где только его искать?

Она сняла браслет и пошла в сторону общежития, но далеко идти ей не пришлось. Вечер выдался на удивление ясный и сухой, студенты коротали время на стадионах. Нор гонял мяч со старшими курсами и не сразу услышал её оклик.

– Ты странно пахнешь, – сообщил он ей с ходу.

– Ты тоже не фиалками, – закатила глаза Энни. Запах хлева ассоциировался у неё исключительно с достатком и честным трудом. А она честно потрудилась! – Ты должен поговорить с Ласом. Сегодня. Сейчас! Сними запрет.

Нор отшатнулся от неё, и дело было вовсе не в запахе навоза.

– Ты не понял? – напирала Энни. – Магик не просто напал на человека. Змея ждала Ласа. Я это услышала! Кто-то ментально управлял ею…

– Ты их правда понимаешь? – восхитился Нор. Энни передёрнула плечами – как будто это сейчас важно.

– Это похоже на эмпатию и, наверно, обмен мыслями. Всё сразу. Лас также умеет, но не замечает за собой.

Нор согласно кивнул. Это он и сам знал.

– Ну? – потребовала ответа Энни. Нор растерянно снял шапку и взъерошил вспотевшие от бега волосы.

– Похоже, Ласа дома не очень рады видеть.

– Дай ему шанс самому разобраться. Он в опасности!

Нор будто и не услышал её.

– …но змеи. Она тоже была оборотнем? Я думал, там только лисы… Ты знаешь про них? Расскажи!

– Вернёшь Ласу память – расскажу, – Энни разочарованно следила за тем, как разгоревшееся любопытство Нора тухнет под трусливой волной стыда.

– Ты неисправим, – вздохнула она и отвернулась, не дождавшись ответа.

– Когда пойдём за барьер, он вспомнит, – пообещал Нор ей вслед, но как-то неуверенно.

«Конечно, вспомнит, – мысленно ответила Энни, – и я ему в этом помогу».

Как она и ожидала, Лас обнаружился в гостиной. Джина с выражением читала справочник по травам, и Энни мимоходом отметила, что она уже добралась до буквы «Б». Лас, заткнув уши руками, пытался повторять лекцию.

Когда Энни вошла, он подозрительно принюхался, но спросить ничего не успел.

– Вот, – Энни спешно предъявила ему запястье. Пожалуй, даже слишком спешно – даже Джина не успела отпустить никакого комментария, – она меня укусила. Было почти не больно, и столько всего происходило, что я забыла. Сходи со мной к мастеру Параксу? Очень уж чешется.

До лекарского корпуса Лас тащил за собой Энни бегом, и она бы с радостью сказала ему, что повода так спешить нет (уже нет), но когда он ещё так рьяно будет торопиться на осмотр? На мастера Паракса и его знание печатей у неё были большие планы.

***

– Всё, хватит, – сказал Роул, выслушав рассказ Джины об укусе, – сколько можно пытаться убиться?

Он решительно направился к выходу.

– Ой ли соколик, далеко стопы направил? – спросила Джина, почуяв, что командир собирается наделать глупостей.

– Для начала хочу убедиться, что Энни ещё жива. А потом договорюсь, чтобы её в палате закрыли и не выпускали! – сердито пропыхтел Роул, надевая плащ.

Джина тоже потянулась за одеждой.

– Так же ж с ней Лас.

– Вот именно! Каждый раз, когда что-то происходит, он рядом. И это, кажется, становится вредно для её здоровья!

– Ой ли?

Роул широким шагом пересёк коридор и спустился на лестницу. Джина семенила следом.

– После этой змеи вся школа на ушах стоит. У барьера ставят ловушки и сети, территорию прочёсывают. Какие демоны знают, кто ещё с той стороны выпрыгнет.

– Хэй ли ты теперь всех нас в палате закроешь? – проворковала Джина. – Ей же забота твоя, что целебная настойка на сердце!

– Не закрою, – буркнул Роул, признавая, что несколько преувеличил. – Но хоть пойду проверю!

Не возвращаться же назад.

***

Пожилой лекарь сделал Энни укол в руку, который она мужественно перенесла, зажмурив глаза.

– Ваша способность попадать в неприятности может сравниться только с вашей удачей, – вздохнул мастер Паракс, отпуская Энни. – Зелье, которым вас напоили вчера друзья, имеет продолжительный целительный эффект.

Энни адресовала Ласу вопросительный взгляд, и он скромно потупился, неожиданно заинтересовавшись собственными ботинками.

– Но я бы на него больше не рассчитывал! – строго закончил лекарь.

Энни согласно закивала, проворно скользнув за спину Ласа, преградив ему дорогу к отступлению.

– Мастер, у него к вам тоже есть вопросы, – быстро проговорила она и добавила, пока Лас не опомнился, – про печать. Посмотрите?

Лас оглянулся, но осознал, что пути назад нет, и зацепился взглядом за окно, всерьёз рассматривая его как возможность покинуть кабинет. Энни взяла его за плечи и выглянула из-за спины.

– Правда? – вежливо приподнял брови лекарь, обратив своё внимание полностью на Ласа. – И что же вы, молодой человек, хотели спросить?

Лас застыл, втайне надеясь, что если не отвечать, то кто-нибудь из этих двоих от него точно отстанет. Энни требовательно тряхнула его сзади. Мастер Паракс ободряюще улыбнулся. Лас сдался.

– Я видел общую схему в учебнике, – он сделал паузу, решаясь на следующую фразу, – и форма основных линий сильно отличается от того, что нарисовано у меня.

Лекарь жестом предложил Ласу занять место на кушетке.

– Интересный вопрос, молодой человек. Полагаю, вам досталась индивидуальная работа. Очень тонкая, насколько я могу судить.

Его палец легко прикоснулся ко лбу Ласа. Он вздрогнул, хотя и знал, что за этим последует – сияющие потоки вокруг него стали видимыми. Лекарь указал на хитросплетённый завиток алой линии, пронзающей свет артерий.

– Вот этот элемент вызвал у меня вопросы ещё в первый раз, – мастер Паракс потянулся к одному узелку и ослабил его. Лас до белизны в костяшках вцепился в кушетку.

– Ага! – глаза лекаря озарились такой искренней радостью, что Энни показалось, будто бы он нашёл клад. – Вот здесь. Видите? Вам создали дополнительный резерв. Для вас он неприкосновенен, к нему привязана сама печать. Сперва она расходует энергию из него, потом уже черпает из остальных потоков. Разумно, когда опечатываешь мага, очень изящный ход.

Мастер Паракс аккуратно поправил потревоженные им линии. Лас смог выдохнуть. Сияние вокруг него потухло, и Энни не стесняясь взяла его за руку.

Она ощутила, как он изо всех сил борется с желанием убежать и спрятаться. Лучше в какую-нибудь нору поглубже. И совершенно не в состоянии осмыслить услышанное. Ничего, она поможет.

– Эту часть с резервом могли добавить позже? – спросила она.

– Исключено. Это видно и по характеру соединения с общей схемой, и по косвенным признакам, проистекающим из общей формы печати. Её целиком создавал один маг.

До Ласа начало доходить сказанное.

– Но учитель не мог так поступить со мной, – сказал он, и Энни почувствовала, что он не верит, несмотря на все доводы лекаря. Печать заныла в ответ на его сомнения.

– Спасибо, мастер, – поблагодарила за двоих Энни, уводя Ласа из кабинета.

***

– Вообще-то, я на тебя обиделся, – сообщил Лас, крепко держа Энни за руку, – но уже простил.

– Стыдно такому большому лису бояться лекарей, – шутливо пожурила его Энни, но улыбка вышла натянутой.

В ней было столько решимости, когда она заставляла его пройти этот осмотр, но стоило прикоснуться к той буре, которая всколыхнулась в душе Ласа, и она пожалела о сделанном. Секунды три она раскаивалась, потом успокоила себя тем, что от того, как быстро Лас вспомнит себя до встречи с Нором, может зависеть его жизнь.

Им нужно было торопиться на ужин, но спешить не хотелось. Со стороны теплиц доносились воодушевлённые голоса, однако у обоих были слишком свежи воспоминания о дневном нападении, и они пошли в сторону фонтана.

Энни прислушивалась, пытаясь разобраться в его сложных чувствах, и не могла понять, как Лас отнёсся к тому, что рассказал ему мастер Паракс.

Лас винил себя. Злился на себя. Самозабвенно и с полной самоотдачей отчаивался.

Энни не могла понять, что творилось у него в голове. Тем большей неожиданностью для неё стало то, как внезапно он сгрёб её в охапку и прижал к себе так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть.

– Я такой идиот, – сокрушённо произнёс Лас ей в шапку, и солнце в его груди потянулось к Энни.

– Рёбра мне сломаешь, – сипло отозвалась она и строго добавила, когда он, внезапно опомнившись, ослабил объятия, но не отпустил. – Я предлагала сходить раньше, сам не хотел!

– Я ведь даже не спросил тебя, всё ли в порядке, а если бы не Панакея… знаешь, потерять тебя из-за того, что придётся уехать, уже кажется мне отличной идеей. Лучше, чем хоронить!

Энни обняла его в ответ.

– Ты не о том думаешь, – мягко произнесла она.

– Ни одной твари не позволю причинить тебе вред, обещаю, – серьёзно сказал он, – и ни одному человеку. Никому.

Тяжёлые мысли сгорели в жаре полыхающего в его груди огня.

– Лас, тебе очень надо вспомнить. Очень-очень, – настаивала Энни, чувствуя, что начинает сердиться. Она ему о важных вещах говорит, а он переживает о том, что уже не имеет никакого значения. А теперь ещё и улыбается, совсем её не слушает!

– Не лучший момент, чтобы напоминать мне про память, – Лас усилием отогнал от себя мысли об учителе.

– Но это важно! – не сдавалась Энни. – Лучший момент всегда сейчас!

В этом Лас был с ней полностью согласен.

Фонари вокруг моргнули, приглушив свет.

***

Джина первая заметила две фигуры в полумраке и остановилась, разворачивая Роула в обратную сторону.

– С Эн всё в порядке, – сказала она и потащила командира назад.

– Но… – Роул обернулся через плечо и прищурился. – Тут что-то со светом.

Первым делом в глаза ему бросилась шапка, через которую пробивались яркие весёлые отблески. Эффект это давало потрясающий.

– Это Лас? – удивился Роул, который никогда не видел, чтобы огневик горел так ярко. – А Энни…

– Ой ли, милый, с этой напастью она без нас разберётся, – улыбнулась Джина и прибавила шагу, пока командир не натворил чего-нибудь неуместного.

***

Когда Энни и Лас пришли на ужин, группа увлечённо спорила.

– Ей-эй кто угодно в наш чердак мог залезть, хэй ли кто следит?

Нор отрицательно покачал головой.

– Кого-то с другого корпуса бы заметили, тут уже все примелькались друг к другу.

– И я думаю, что это кто-то наш, – поддержал его Роул, – если только он действительно всего один. Да и тайников может быть несколько.

Командир смерил севшего за стол Ласа и тарелку супа у него на подносе крайне неодобрительным взглядом.

– И это мы уже вряд ли узнаем, – веско закончил Роул, но Лас никак не отреагировал – вот уж в чём он не был виноват, так это в том, что тот воздушник так не вовремя заявился к своему тайнику.

Энни проглотила свой суп залпом, как чашку чая (по густоте он не сильно отличался), и с интересом ковырнула вилкой кашу.

– Свинина! – обрадовалась она. – А я с ней почти знакома. Мастер Иней показывал мне на свинках азы взаимодействия с чужим сознанием.

– А когда ты перейдёшь на людей? – настороженно уточнил Нор.

Джина поперхнулась компотом, а на лице Энни улыбка, вызванная приятным воспоминанием, сменилась растерянным и немного печальным выражением.

– Это ещё рано. Мне бы пока сознание попримитивнее. А людей опасно, покалечить могу.

– Знаешь, некоторые представители людской расы недалеко от тех свиней ушли, – философски заметил Роул, хотя и его заявление Энни насторожило. А ещё больше ему не понравился блеск в её глазах.

Она сама не ожидала, что урок окажется таким захватывающим. Мастер Иней предложил ей выполнить простую, по его словам, задачу – внушить одному поросёнку на её выбор чувство голода. Энни хватило минуты, чтобы налюбоваться на животных и признать своё поражение. Мастер Иней снова положил ей свою ладонь на макушку – как тогда, когда увёл её из подвала – и она почувствовала всё, что он делал. Разум животных ощущался как вязкая субстанция под плотной оболочкой, которую учитель преодолел без труда. Немного сосредоточился и вложил в податливое сознание воспоминание о голоде. Поросёнок смешно взвизгнул и побежал к материнскому брюху.

У самой Энни всё шло совсем не так гладко. Большая часть времени ушла на то, чтобы хотя бы научиться видеть внутренним зрением контуры чужого разума. Энни отвлекали эмоции животных (особенно огромной матки, сердито косящейся на двух незнакомых людей), собственные впечатления – стоило потерять контроль хоть на секунду и позволить лишней мысли проскользнуть в голове, как нужно было начинать всё сначала. Энни была уверена, что все поросята проголодались сами и её заслуги в этом не было.

«Вам мешает собственный разум, вы не чувствуете границ, – единственный бесстрастный комментарий, отпущенный ей учителем, – не забывайте про ключ».

Энни не забывала. Покрепче сжав ладонь Ласа для храбрости, после ужина она сразу отправилась к стадиону.

– Я подожду тебя у входа и прослежу, чтобы дверь не закрывалась, – сказал он и виновато добавил, – мне внутрь нельзя. Я плохо переношу немагические пространства. И печать...

– ...вытянет оба твоих резерва, я знаю, – Энни благодарно чмокнула его в щёку, – вряд ли я зайду дальше пары ступенек. Но хоть попробую.

Энни медленно спустилась, прислушиваясь к собственным ощущениям. Полная тишина и свобода от чужих эмоций оглушала и вызывала желание непрестанно оглядываться. Она и оглянулась – Лас, как и обещал, держал дверь открытой. Это дало ей ровно столько уверенности, сколько потребовалось, чтобы дойти до последней ступеньки. Идти дальше – туда, где в отблесках огня из тусклых светильников виднелся полукруг, в котором снова можно было почувствовать магию, она не планировала.

«Магическая клетка», – с отвращением подумала Энни и прислушалась – с улицы доносились голоса. Слов она не разобрала, но по интонации поняла, что ничего страшного не происходит – видимо, Лас говорит с теми ребятами, которые играли на стадионе.

«Это другой подвал», – сказала она себе как можно увереннее.

«Почему обязательно должно происходить что-то страшное?» – мысленно сказала она себе в укор, но колотящееся сердце было с ней не согласно. Сегодня полной тишины и спокойствия разума она уже не достигнет.

Энни развернулась и пошла назад. С жадностью ухватилась за тепло солнца, горевшего в груди Ласа исключительно для неё.

– Что-то не так? – спросила она, уловив тревожную ноту в его настроении. – Здесь кто-то был?

Мяч упал недалеко от них, и один из игроков подбежал забрать его.

Лас неопределённо кивнул, напряжённо принюхиваясь.

– Просто звали в команду.

– И?

– Показалось кое-что, – он увильнул от ответа, не желая тревожить Энни ещё больше.

– Завтра сходишь со мной снова? – спросила она, радуясь, что он рядом.

– Конечно, – Лас улыбнулся. – Буду охранять тебя от призраков прошлого!

Он не стал говорить ей, что ветер донёс запах человека, показавшийся ему знакомым по чердаку. Но сколько тут было этих запахов, и как понять, где чей?

Со стадиона Лас всё равно поспешил убраться побыстрее. Его не отпускало чувство чужого взгляда, прожигающего спину.

«Это всего лишь игра, что тут страшного? – подумал Лас, отметая неприятные мысли. – Просто дело в моих воспоминаниях. Это совсем другой стадион, и другие люди».

Ярким контрастом его мыслям слышались весёлые крики:

– Мне! Бросай мне!

– Ты промазал! Рику мяч не давать!

– Попал! Молодчина!

– Керт опять жульничал, нечестно!

***

Мёртвая змея занимала почётное место посередине рабочего стола Тиена. Голова её торжественно покоилась на стопке личных дел студентов, а хвост – на учебных планах.

– Трасс со своими водниками проверил завесу и нашёл щель, – отчитывалась Риасса, вольготно расположившись в стуле напротив. – Тварь могла и раньше приходить на нашу сторону и возвращаться в Пустошь. Вдоль завесы территорию укрепили, патрули расставили…

– Зачем нам патрули, Риа? – устало потёр виски Тиен. – Это студенты, пусть уроки учат! Вы там столько плетений навесили, что мышь не проскочит!

– Когда к нам заявится новая тварь, мы её сразу поймаем. Живой! И продадим, – Риасса адресовала Тиену снисходительный взгляд и забросила ноги на стол. – Личное распоряжение директора, между прочим!

Тиену захотелось побиться головой об стену. Бывший генерал Айрон всей душой ненавидел тварей, словно те были его личными врагами. Поговаривали, что бравый вояка тронулся умом после встречи с одной из них. Тиен подозревал, что раньше. Генерар Айрон ушёл на последнюю войну и так на ней и остался, только враги поменялись.

А те, кто распорядился поставить его директором школы, явно искали удобный способ избавиться от неудобного военного на пенсии. Тут ему и личная армия, и враг всегда под боком. И всё это на благо Ойлены и Полиса. Изящный ход, ничего не скажешь.

Тиен ничего бы не имел против, если б не приходилось лично бороться с военными замашками директора каждый день, будь он благословенен Первыми.

– Лучше б траву продолжали красить, – вздохнул он. – И ты мне ещё отчёт не сдала! А вдруг проверка?

Риасса только хмыкнула и ушла в приподнятом настроении. Ещё бы – Тиен охоту ей не санкционировал, а сейчас даже идти в Пустошь не нужно.

Тиен вернулся к созерцанию змеиной головы. На секунду ему даже показалось, что в пустых остекленевших глазах твари промелькнул отблеск понимания.

– Не повезло тебе, – посочувствовал Тиен, но ответа ожидаемо не последовало. Какой уж тут ответ с такой дыркой в голове.

Волновало его другое. Он аккуратно повернул мёртвую голову так, чтобы больше света попало на шейный отдел – туда, где виднелись следы от зубов.

Если бы зубы были человеческие, Тиен, пожалуй, удивился бы, но не сильно. В школе он навидался всякого. Хуже было другое – следы определённо принадлежали другому зверю. Что ж, возможно, Риасса права, и они смогут поймать ещё одну тварь. К тому же, те змеи, что вчера так яростно буквально лезли под ноги незадачливых собирателей, сегодня будто испарились.

За окном уже давно стемнело, принесённый ужин успел остыть, а Тиен так и не покинул свой кабинет. Сегодня он получил личные рекомендации преподавателей на каждого первокурсника, и теперь решал, каких студентов можно отправить за барьер в ближайшее время.

От учебных табелей рябило в глазах, и разрешение огневику-интуиту он подписал, не глядя на оценки. Просмотрел бегло его группу и выдал допуск всем. Травница с такой превосходной характеристикой по учёбе и весьма нелестным отзывом о личностных качествах – ну так в Пустоши это и неважно, пусть идёт, два воина с весьма приличной успеваемостью, ментал... не о её ли переводе недавно шёл разговор? Надо будет уточнить у Инея. Но пока она здесь – пусть участвует, может, встанет среди стражей. Она-то любую тварь услышит раньше, чем другие увидят.

Взгляд зацепился за одинаковые фамилии. Лас и Нор Дэт – родственники? Это последнее имя как будто о чём-то напоминало, но Тиен не дал себе труда задержаться на этой мысли – работы было невпроворот.

Закончил он уже глубокой ночью. Устало переглянулся со змеёй и вновь осмотрел следы от зубов. До него уже дошли толки о том, что по школе разгуливает огромная тварь – студенты так истолковали всю эту бурную деятельность, которую развели директор Айрон и Риасса, а слухи рождаются быстро. Что ж, по крайней мере, будут начеку.

«Хороший бросок, меткий», – подумал Тиен, рассматривая запёкшуюся кровь на лбу твари. С докладом и убитой змеёй днём к нему пришли двое – командир и его одногруппник. Роул и Нор... Нор Дэт, точно. Значит, они в одной группе с его огневиком.

Тиен вспомнил светловолосую кудрявую голову и рыжую пылающую огненными всполохами шевелюру рядом. И тогда-то он понял, где уже видел эту огненную магию.

С балкона открывался прекрасный вид не только на макушки двух мальчишек, но и на сад в доме главы департамента образования и по совместительству, его давнего друга. Спустя год после открытия школы кир Эсгиф пригласил его к себе обсудить дела за бокалом лёгкого вина и в неформальной обстановке.

Тиен был завален работой и отправлялся в дорогу неохотно. Чтобы не терять время, добрался за день, но порталами, и по прибытии сразу свалился спать.

– Считай, это командировкой, – посочувствовал ему кир Эсгиф, но от встречного приглашения навестить друга в школе самому почему-то отказался. – Что у вас происходит?

Тиен невежливо зевнул и пожал плечами.

– Ничего такого, о чём я не сообщаю тебе в письмах. Наконец, уговорил Айрона отменить ежедневные марши на плацу, – хозяин дома тихо засмеялся и отсалютовал Тиену бокалом. Тиен холодно добавил, – строевая подготовка осталась в выходные. И одним демонам известно, что он там ещё устроит, пока меня нет.

– Ты же знаешь, его назначение на должность директора не зависело от меня. Совету встала поперёк горла мысль о том, что моих ставленников в школе и без того слишком много, я не мог отказать.

– Как ты сам? Как семья? – спросил Тиен, провожая взглядом золотую макушку, обладатель которой как раз перемахнул через клумбу, примял пяткой пару цветов и помчался дальше. Его манёвр тут же повторил второй мальчишка. Оба держали в руках палки, что свидетельствовало об одном: бой затевался нешуточный.

Тиен нахмурился, силясь вспомнить имя. Аретор? Анекор?

– Сносно, – сухо ответил Эсгиф. – Жена так и не оправилась до конца.

Тиен сочувственно кивнул. Друг похоронил младшего сына в прошлом году.

Хозяин дома поспешил сменить тему, да и гость был только рад этому. Кивнул на рыжего мальчика:

– Твой коллега, между прочим, смотри.

Тиен и сам видел. Светловолосый мальчик вдруг развернулся и перешёл в нападение, а рыжий от неожиданности отбросил свою палку и закрылся рукой, с которой сорвалось яркое пламя. Да что оно сделает сыну дома Элиос? Рыжий и сам это знал, но ему хватило секундной задержки, чтоб скользнуть в сторону и уйти из-под удара. Сын Эсгифа с досадой отбросил горящую палку. Рыжий бдительно потушил её, прежде чем пуститься наутёк.

Тиен был удивлён, и друг это заметил.

– Сколько ему? Так свободно распоряжаться стихией в столь юном возрасте… Откуда он у тебя? Сын кого-то из слуг?

Эсгиф ухмыльнулся уголком рта и кивком предложил понаблюдать дальше. В саду творилось что-то невообразимое. Рыжий на бегу вспыхнул, и вот по траве бежал уже не мальчишка, а лис, и шкура его пылала, как факел. Тиен подался вперёд за перила балкона.

Самое странное было в том, что никто не удивился: ни второй мальчик, ни сам Эсгиф.

– И такое у тебя в доме в порядке вещей? – Тиен залпом осушил свой бокал, к которому до этого момента едва ли притронулся.

– Что скажешь про него?

Тиен бросил ещё один взгляд на улепётывающего со всех лап лиса.

– Я скажу, что у тебя живёт тварь.

– Ты встречал таких раньше?

– Нет, но ошибиться невозможно! Если бы не…

– …нечеловеческий облик? Понимаю.

Эсгиф рассказал ему про пойманного на охоте лиса, Тиен слушал и не верил. Дети давно скрылись где-то в деревьях дикой части сада, а он всё смотрел им вслед.

– Ты затем позвал меня к себе? Похвастаться? И много кто знает о твоей находке?

Хозяин дома отрицательно качнул головой.

– Предупредить. Школа сейчас единственное место, откуда можно попасть в Пустошь.

– Хочешь, чтобы я отправил экспедицию? – скептически уточнил Тиен. – Не дождёшься, у меня учебный план горит.

– Хочу, чтобы ты помнил – там в Пустоши живут люди.

– Оборотни.

– Мальчишке около десяти лет. На нём была одежда, он быстро освоил речь, у него были свои понятия о счёте и времени. Не так уж он отличается от нас.

Тиен саркастически изогнул бровь.

– И это всё, что ты узнал? Много их там? Где конкретно? Какое у них оружие?

В ответ ему был тяжёлый взгляд.

– Общество Айрона плохо на тебе сказывается, – холодно отозвался Эсгиф, – мальчик потерял память.

– Так отведи его к менталам. Эти быстро достанут из его головы всё, что требуется.

Кир Эсгиф молчал, постукивая подушечками пальцев по белоснежным перилам.

– Хочешь поговорить с ним? – неожиданно спросил он, и Тиен увидел, как в уголках его прищуренных глаз появляются морщинки.

– О чём мне говорить с тварью? – опешил Тиен, чувствуя, что друг толкает его в какую-то ловушку.

Эсгиф небрежно пожал плечами:

– О географии. Об истории. Немного о поэзии, хотя, по отзывам учителей, Лас не очень её любит. Ему ближе точные науки. Потом сам отведи его к твоему знакомому менталу и поприсутствуй при извлечении его памяти. То, что останется от мальчика, можешь не возвращать.

Тиен скривился.

– Зачем ты так?

– А ты зачем предлагаешь мне меру, применимую только к преступникам? Это ребёнок, Тиен. Просто ребёнок. Если бы у тебя были собственные дети, ты бы меня понял.

Тиен дерзко и неприкрыто расхохотался.

– У меня там целая школа, ты сам мне их вручил! И к вопросу о детях. Ты вот так просто позволяешь своему сыну находиться в обществе этой… этого, не зная, что от него можно ожидать?

– У него печать.

Тиен понимающе кивнул.

– То есть как в память лезть, он просто ребёнок, а в остальных случаях – опасная тварь?

– Это золотая середина.

– Это двуличие, друг мой.

Эсгиф не ответил.

Тиен покинул особняк дома Элиос в тот же день.

«Вот мы с тобой и познакомились, лис», – подумал мастер, доставая письменные принадлежности и чистый лист бумаги.

Пусть Эсгиф сам со своими детьми разбирается.

Тиен набросал короткое письмо, потом подумал, и добавил ещё абзац, в котором просил сумму, назначенную за находку живого и невредимого сына великого дома Элиос, отправить в школу как частное пожертвование.

Волевым усилием Тиен заставил себя подняться со стула и телепортироваться в спальню. Глаза слипались так, что он уже всерьёз думал о том, не заночевать ли за рабочим столом. Сколько времени утром сэкономит…

***

Ласа одолевали тяжёлые мысли. Вряд ли мастер Паракс стал бы его обманывать, но ведь тогда выходит, что лгал учитель и… Нор? Печать нещадно ныла, а голова болела. Чтобы отвлечься, Лас вытянул с полки книгу, которую он взял в библиотеке в первый же день, но так ни разу и не открыл. Привычно устроился на любимом подоконнике, провёл пальцами по тиснению на обложке. Когда-то буквы были золотыми, теперь же название едва различимо: «Полное собрание сказаний о минувших днях настолько правдивых, насколько и сказочных».

Отвлечься не получилось. На первых же страницах сердце Ласа забыло, что нужно биться, и ухнуло куда-то в желудок.

История о Первых оказалась не совсем той, к которой он привык. Эта версия соединила в себе легенду о Первых братьях и сёстрах и сказки о лесном народе. Когда Лас прочитал про сову, обернувшуюся женой-воительницей, в горле у него пересохло. Когда он увидел упоминание про рысь, смастерившую дому Агис волшебный плащ, и ставшей женой старшего брата, пальцы Ласа едва не смяли страницу. После рассказа о деве с волосами из чистого огня, соблазнившей брата Элиос, и в брачную ночь обернувшуюся лисицей, Лас захлопнул книгу.

Джина подпрыгнула на своём стуле и перестала читать вслух по слогам. Роул благодарно взглянул на Ласа.

«Всего лишь сказки», – солгал себе Лас и сам же не поверил.

На долю секунды ему показалось, что он почти достал из памяти забытые образы – деревья, сплетающие кроны у него над головой, озеро, сияющее золотом…

Печать резанула по груди острой болью, от которой потемнело в глазах.

Энни оторвалась от учебника и тревожно взглянула на него.

Лас отправился спать, не сказав ни слова. Из-за закрытой двери слышался бубнёж Джины:

– Басит серый – три медяшки, боир – полсеребряного, бяз – вообще сорняк…

– А какая трава самая дорогая? – заинтересовался Нор.

– Ей же асфиделис! От любого яда помогает, кровь чистит волшебно…

– И что, редкий?

– О! – томно протянула Джина. – Нэй же многие в него и не верят вовсе. Ой же за барьером не разводится, а по ту сторону редко кому везёт найти.

Она печально вздохнула. На чёрном рынке за него такую сумму можно выручить, что хватит на лавку с полной обстановкой, квартирку на втором этаже, и ещё сверху останется. Мечта!

Глава 24 Подвал

Ти-то не стала ни охотницей, ни врачевательницей. Её даже в стражи селения не брали. Она присматривала за малышнёй и вполне была довольна своей участью. Никто как она не умел рассказывать сказки и петь, в то время как руки сами выплетали одежды, украшенные с таким мастерством, что любая охотница бы укусила себя за хвост от зависти.

Даже храбрый охотник На-ри улыбался ей на тех редких встречах на общей поляне, которые она посещала. Пушистые ресницы Ти-то при виде его нежно трепетали, а в голове роились мысли об общем доме на дереве. Когда-нибудь...

Одно её печалило – с друзьями она теперь виделась редко. Хэ-ут пропадал на границах совиного селения со стражами и заглядывал к ней всё реже, а На-ин училась у Ми-ат врачеванию и была постоянно занята.

Ти-то смотрела на своих подопечных и грустила о днях, когда они сами были детёнышами. До тех пор, пока не пропал Ла-ас. Тогда всё пошло наперекосяк. Хэ-ут стал приходить к ним нечасто – не хотел водиться с девчонками, а На-ин растеряла половину своей весёлости и тоскливо смотрела куда-то вдаль.

Ла-ас превратился в страшную историю, которой пугали детей: «Не будешь слушаться и убежишь – люди убьют тебя, как того лисёнка».

Ти-то это не нравилось, и она сочинила сказку, в которой смелого лисёнка и его маму спасает сияющий Ил-тэн-си и в последний момент превращает их в ветер, веющий над их землёй.

Детёнышам эта версия нравилась больше. На-ин она заставила улыбнуться. А Хэ-ут в последний раз, когда залетал к ней восемь солнц назад, послушал и сказал, что Ла-ас был храбрым, но теперь он мёртвый, поэтому он лично лучше будет сильным и живым. И больше не появлялся.

– Он слишком хмурый последнее время, – посетовала Ти-то, когда На-ин пришла на её поляну в свой свободный день. – Холода портят его характер.

Ти-то с наслаждением расчёсывала густые волосы подруги – везёт же лисам, огненный водопад до пояса! У рысей в человеческом облике волос мягкий, волнистый, но короткий и ниже плеч не отрастает. На причёску не хватает!

– Его характер портят змеи, – фыркнула На-ин, а ловкие пальцы Ти-то уже вплетали в её косы поздние цветы, от прикосновений мастерицы распускающиеся вновь. – Слишком уж часто он летает вблизи их границ. Я видела, как он говорил с Асс-шу. Аи-е!

От испуга Ти-то слишком сильно дёрнула одну прядь и поспешила извиниться. О чём Хэ-ут может говорить со змеёй, ещё и с этой? Ти-то боялась многих вещей, но змеи были в первых рядах наравне с людьми и грозой. Пожалуй, змеи были даже первыми, когда не было грозы – где они, те люди, а змеи вот они, соседи. Холодные, жестокие даже со своими. Фррр, лучше не вспоминать!

***

Перед столом Тиена воздух предупредительно замерцал зелёными искрами, обозначившими край открывающегося портала. Человек, явившийся из него, с трудом сфокусировал взгляд на лице заместителя ректора и едва не промахнулся мимо стула. – И тебе день добрый, Феб, – скептически осмотрев едва дышащего визитёра, произнёс Тиен не без издёвки. – Что, неблизкий путь в нашу провинцию? Перед Тиеном плюхнулся свиток сопроводительного письма с личной печатью великого дома. Он разломил изображение факела напополам и пробежал глазами текст. – Это не провинция, а край мира, – отдышавшись, ответил Феб, не без труда тепло улыбнувшись. – Давно не виделись. Тиен нахмурился. – Я думал, ты заберёшь своих и уберёшься отсюда поскорее. Какая к демонам проверка?! – Кир не хочет афишировать местоположение сына. Это просто повод, – сонно пробормотал Феб. Тиен со вздохом поднялся и перенёсся с ним в одну из гостевых комнат. Хуже внезапного проверяющего только проверяющий, спящий в его кабинете. Оставив ещё что-то вежливо бормочущего, но уже почти уснувшего Феба на незастеленной постели, Тиен вернулся к себе. Довольно усмехнулся, представив, как очнувшийся маг плутает по коридорам главного корпуса. Тут ему не Полис! Прежде чем вернуться к делам, послал огненную птицу Риассе – проверка, хоть и фиктивная, всё равно отличный повод сдать, наконец, отчёт. Мастер материализовалась в его кабинете, кажется, даже раньше, чем послание до неё дошло. – Они издеваются? – спросила она, потрясая копьём. Риасса как раз инструктировала своих патрульных. – Почему сейчас? Тиен копья не устрашился и коварно ухмыльнулся. – Инспектор прибыл инкогнито лично от дома Элиос. Докладывает напрямую главе департамента! Отчётность проверит в первую очередь. Риасса заковыристо выругалась, помянув проверяющего, тварей и всех демонов, не забыв упомянуть, чем они могут все вместе заняться, пока она спешно подбивает хвосты. Она испарилась, оставив после себя едва уловимый запах озона и приятное послевкусие победы за чужой счёт.

***

Роул сам вызвался починить один из покосившихся сараев возле теплиц. С шатающейся стремянки ему открывался прекрасный вид на Джину, суетящуюся возле барьера и отходящую всё дальше. – Куфа эфо она? – спросил он, шепелявя оттого, что совершенно небезопасно держал в зубах гвозди. Молоток приятно отягощал руки, а ровное постукивание ласкало слух. Лас и Джина уже закончили со своей работой, но Лас задержался с важным поручением – кто-то должен был подавать Роулу доски. – Травники говорят, вчера был какой-то магический всплеск возле барьера, – пояснил Лас, и, заметив непонимание во взгляде командира, добавил, – на поверхность вышли уже уснувшие виды. Даже что-то редкое приползло. Джина надеется, что и на эту сторону что-нибудь прорастёт. Она мечтает об асфиделисе. Роул скептически фыркнул, и гвозди попадали вниз. – С-собака, – выругался он. Лас собрал всё назад, но несколько штук как сквозь землю провалились. Впрочем, Роулу и того количества бы не хватило – Рэт пожадничал. Он с сожалением слез со стремянки – придётся снова идти к хозяйственнику. – Подождёшь? – сурово спросил командир, и Лас, который лучше бы ушёл посидеть в библиотеке с Энни, не нашёл в себе сил спорить и ответил без энтузиазма: – С тобой схожу. У Рэта пришлось задержаться – старик долго не выходил из своей каморки, потом ещё дольше ворчал по поводу того, что гвозди он только что пересчитал и точное количество внёс в каталог, а из-за них теперь будет помарка, и если проверяющий обвинит его в воровстве, Роул ни одной булавки до самого выпуска не увидит... – Проверяющий? – удивился Лас вслух. – С Полиса сегодня прибыл. Болтают, что департамент заслал, но Риасса говорит, что враки – этот лично от дома Элиос, маг при кире Эсгифе служит. – Так может проверка неофициальная? – спросил Роул, надеявшийся ещё и на пару досок. – Хуже! – Рэт сделал страшные глаза, и челюсть его затряслась. – Она тайная! – Так все же знают, – скептически скривился командир. – Знают, но рот на замке держат! – со знанием дела ответил Рэт. Роул обернулся, ощутив, как от Ласа пышет жаром. Ему даже послышался треск пламени, но что горело, Роул не понял.

Но рыжего рядом уже не было, только дверь хлопнула. Рэт укоризненно посмотрел на забытые у входа красный плащ огневика и шапку, и Роул поспешил их забрать – поди потом допросись у старика одежду на всю группу, запомнит и в последнюю очередь выдаст. Роул направился к выходу, когда Рэт окликнул его: – Стоять! Командир непроизвольно вытянулся по струнке. – Группа? – Одиннадцать, – Роул едва удержался, чтобы не отдать честь. Рэт сверился со списком, приколотому к стене, и что-то прошамкал про себя. Бегающий взгляд с листа на Роула и назад выдавал нешуточную внутреннюю борьбу. Наконец, старик разрешил свою проблему и выдал Роулу потрёпанную деревянную коробочку. – На вас уже готово, а я сразу в ведомости отмечу, – туманно пояснил он. – Всё, топай отсюдова! Работы и без тебя хватает. Дверь за Роулом захлопнулась, и он услышал, как щёлкнул замок. Хозяйственник начал полную инвентаризацию. Доделывать сарай Роул отправился в одиночку, про себя ругаясь на Ласа. Нашёл удачный момент, чтобы смыться!

***

Лас знал это чувство, когда глаза застилает алая пелена, а по жилам будто разливается жидкий огонь. Весь его контроль потребовался на то, чтобы не позволить пламени вырваться из души – в прошлый раз он едва не спалил целый особняк. Феб, наверно, так и не вырастил новые розы.

В голове сложилась ясная и совершенно логичная картина. Феб ничего не рассказывал ему про потоки и печати исключительно по той причине, что боялся – Лас поймёт, что учитель сам нарисовал его печать. Печать – магу. Как будто закон не касается Ласа. Как будто Лас не совсем человек... Как много вопросов нужно задать Нору. Услышит ли он в ответ правду?

Лас бежал, не разбирая дороги, не замечая холода.

Всё это потом. Сперва – взять себя в руки, ничего не сжечь, никого не убить и остаться в человеческом облике. Лис рвался наружу, но менять шкуру было нельзя.

Лас очнулся, наткнувшись на зябко греющийся у костра окоченевший патруль. К барьеру путь был закрыт. Слишком людно тут стало последнее время.

Лас развернулся и быстрым шагом направился к площади. Лишь бы куда-нибудь и одному.

Внутри у него всё клокотало. Теперь Феб здесь! Проверка – просто предлог. Кто-то узнал Нора, и личный маг дома Элиос прибыл, чтобы вернуть наследника домой. И его тоже, потому что куда Нор, туда и он.

Лас повторял себе, что знал – так и будет. Он предупреждал Нора. Он старался ни на что не надеяться.

Вчера в тёмных глазах Энни так красиво отражались блики от тусклого фонаря. Вчера она была так близко... и он не был готов уходить. Печать сжимала грудь, и воздуха едва хватало.

Приложив последние усилия, чтобы не шататься, он вбежал в учебный корпус и закрылся в пустой аудитории. Там позволил себе без сил опуститься на пол.

И пусть его теперь ищут – Феб, Нор и все демоны с ними. Он чувствовал себя словно переполненный сосуд, в который по капле вливалась ярость. Всё, что происходило с ним последнее время, подтачивало стенки памяти, и он продолжал давить на них, не волей, так чувствами. Раз – в школе ему нравилось, тут он был не хуже других, и уезжать отсюда он не хотел. Два – обида на Феба, его открывшийся обман, а значит, и обман Нора. Три – книга сказок и смутные образы из детства. Четыре – Энни. Она каким-то невероятным образом связала всё это воедино. «Вспоминай, пожалуйста, вспоминай», – настойчиво шептал её голос в голове. И Лас знал, что голос ненастоящий, что он сам его придумал, но с ним было легче. Почему-то казалось – если вспомнит, то не нужно будет уезжать из школы и от Энни.

Печать рвала его изнутри. В ушах шумело, словно он был в центре пожара. Где-то на границе сознания и обморока он позволил рвущемуся наружу огню жечь – пусть он превратит его самого в угли, может, станет легче? Не в первый раз он борется со своим клеймом.

Когда Лас очнулся, за окном уже стемнело. Он сделал вдох, и печать тоскливой болью напомнила о себе.

Лас не помнил, что происходило с ним. Спал ли он и видел сны? Или просто сидел с закрытыми глазами, позволяя памяти возвращать на место утраченное?

Пол и стена вокруг него обуглились, но больше следов огня в кабинете не было.

В глазах двоилось. Когда он поднялся, его повело в сторону. Резерв почти исчерпался.

Что-то привело его в чувство. Что-то важное.

Энни! Вечер... он же обещал!

Сердце кольнуло от тревожного предчувствия. Он не просто проснулся – его разбудили. Тихий, едва слышный голос в сердце. Как будто она звала его.

Лас выбрал кратчайший путь. И если окно открывали человеческие руки, то по прямой дороге к стадиону его уже несли лисьи лапы.

***

Мелкая морось и слякоть от растаявшего снега быстро разогнала со стадиона всех, кто там собрался, и когда Энни подошла к двери своего подвала, рядом не было ни души. Окоченевшие пальцы нервно теребили завязки браслета, оттягивая момент, когда нужно будет доставать из кармана ключ.

Весь день она была занята так, что даже на ужин едва успела – группа уже ушла, когда она села за стол. Сперва готовилась к лекциям в библиотеке, потом затянувшееся занятие у мастера Инея... Она надеялась, что Лас дождётся её и проводит, как договаривались, но он почему-то не пришёл. В гостиной его тоже не было, и Энни отправилась в подвал одна. Было по-детски обидно и заранее страшно, но она заставила себя успокоиться. Мечущееся сердце её почти послушалось.

Разве она маленькая, чтобы её за ручку водили? Наверняка у Ласа какое-то важное дело, сам потом расскажет. И вообще, в том подвале самое жуткое существо – она сама. Пусть пауки по углам трепещут!

Набравшись смелости, она повернула ключ и положила его назад в карман. Дверь упорно отказывалась оставаться открытой, а подпереть её было нечем, и Энни смирилась – зато дуть не будет. Её храбрости хватило ровно до последней ступеньки, на которую она и села. Браслет сняла за ненадобностью.

Время словно остановило свой ход, Энни наблюдала за пляской огня в неярком светильнике на стене, а разум её заполняли видения прошлого. Зажившие синяки и ссадины от верёвок на запястьях снова заныли, голову заполнили воспоминания, которые она не могла прогнать, как ни пыталась. Лица тех людей, которых она слушала – пьяницы, воры, убийцы, их эмоции, от которых тошнота подкатывала к горлу. Сам Дэррен – его обманчиво-приятная улыбка и шаги, от которых у неё всё сжималось внутри.

Энни ущипнула себя за руку, надеясь, прогнать дурные воспоминания как плохой сон. В конце концов, она здесь, чтобы от них избавиться, а не воскрешать. Разум ей нужен чистым, как лист бумаги или голова нерадивого студента перед экзаменом.

Нехитрая уловка немного помогла вернуться в настоящее, в котором вдруг оказалось, что шаги на лестнице были реальными. Нехорошие, вкрадчивые шаги. Люди с добрыми намерениями так не ступают. Энни привычно сперва обратилась к собственным ощущениям, но с ужасом вспомнила, что подвал блокирует её восприятие эмпата.

От паники застучало в висках. Энни подскочила на ноги, словно напуганный заяц. Сильная рука поймала её за шиворот, горло кольнуло лезвие ножа, мгновенно отбивая всякую охоту сопротивляться. Энни и не пыталась бы – все её усилия ушли на то, чтобы не потерять сознание от ужаса.

– Где твой лис? – она даже не сразу поняла, что голос, вкрадчиво шепчущий в ухо, принадлежит не Дэррену.

– Он человек, – пролепетала она ещё до того, как поняла, что этот чужак её спрашивает. А потом до её сознания, превратившегося в кисель, дошло, что она ответила.

Незнакомец тихо засмеялся.

– Это он на арене объяснит. Вся школа ловит какую-то тварь, не его ли?

– Он не придёт, – Энни сделала огромное усилие, чтобы собраться и выдать осмысленный ответ.

Парень подтолкнул её вперёд, заставляя сделать шаг, второй, третий... пока щека Энни не упёрлась в холодную стену. Голова закружилась от заполнивших её эмоций: Первые, сколько злобы!

Руки начали неметь от потока холодного воздуха, окутавшего их со всех сторон. Она и пальцем пошевелить не могла. Незнакомец был магом воздуха, и сейчас они оба находились в полукруге, где их магия вернулась.

Воздушник убрал руку с ножом, разворачивая Энни к себе лицом. Мельком она заметила, что его правая ладонь перемотана бинтом.

Он был невысоким и широким в плечах, с крупными чертами лица. Энни узнала его – были вместе на общих лекциях. Что-то такое ещё с ним было связано, чего она сразу не вспомнила.

– Видишь ли, у меня было своё маленькое дело, – заговорил он притворно доброжелательным тоном, в то время как его ладонь легла на шею Энни. Воздух резко закончился, – а твой парень зачем-то вмешался.

Она не понимала, о чём он говорит. Кому Лас мог помешать?

– Я просто хочу небольшую компенсацию за понесённый ущерб, – полные губы сложились в вежливую улыбку, но светло-голубые глаза оставались холодными. – А за поимку лиса мне ещё и доплатят, как за редкий вид. Я слышал, он обещал прийти сегодня. Давай, ты его позовёшь?

– Там на чердаке... – едва слышно прошептала Энни, осенённая догадкой.

– Зови! Ментал ты или кто? – рявкнул он ей в лицо, и неожиданно для себя, Энни не испугалась (сильнее бояться было уже некуда), а собралась.

Энни о таком слышала от мастера Инея – мысленный зов через пространство, доступный ментальным магам.

– Я не умею, – прохрипела она, потому что ладонь сжалась сильнее.

Как там Нор учил? Для того чтобы пнуть по колену, ей не хватило дистанции. Куда попала, туда попала...

Воздушник согнулся пополам. Энни воспользовалась этой секундой, чтобы рвануть вперёд, но из полукруга выбежать не успела, когда порыв ветра отбросил её назад к стене, больно приложив затылком. Перед глазами заплясали звёзды, и Энни бы сползла вниз, если бы его рука не удержала её. Нож чувствительно ткнулся под рёбра.

– Ну так учись, крыса, – прошипел он ей в ухо, и вся её решимость испарилась.

Разумом она знала, что Ласа звать нельзя. Сердце было иного мнения.

*** Полчаса назад

После ужина на выходе из столовой Нор столкнулся с Энни. Ласа с ней не было. Полдня он где-то пропадал, и Нор был уверен, что знает, с кем он. Но Энни была одна, а Роул только что жаловался, как Лас от него бессовестно сбежал. Позже, когда Энни заглянула в гостиную, он заметил, с каким разочарованным взглядом она ушла.

Где же его демоны носят?

За окном начал накрапывать дождь, а Лас и не думал возвращаться. В такую погоду он точно гулять не пойдёт. Игнорировать дурное предчувствие стало невозможно.

– Лас куда-то запропастился, – сказал он небрежно, – проверю, вдруг он решил заночевать в библиотеке.

Роул удивлённо посмотрел на него, оторвавшись от чтения:

– Так рано ещё.

– Ой же, я там была, и рыжика не видела, – заметила Джина из своей части общего шкафа, где она сворачивала одежду.

Внезапно Роул осознал кое-что другое:

– Так Энни ушла одна? Так поздно?!

Джина фыркнула, но Роул уже поднялся. Темно, а по территории непойманные нарушители-зельевары бродят и твари разгуливают.

Из общежития Нор и Роул вышли вместе. Командир прямым ходом направился к подвалу – Энни предупреждала, что будет заниматься там каждый вечер. Связь, позволявшая Нору определить, в какой стороне находится Лас, вела его в ту же сторону.

***

«Ну вот Лас не придёт, и что он будет делать? – промелькнула в ватном сознании Энни здравая мысль. – Не убьёт же он меня. Закапывать придётся, холмик свежий опять же заметят...». Удар под дых вышиб из неё дух и напрочь отбил желание рассуждать. Энни захотелось в обморок, но, как назло, не получалось. Алые круги заплясали перед глазами, и ей снова показалось, что никакой школы нет и не было, а есть только этот ужас после смерти мамы, ареста отчима, и снова Дэррен с белозубой улыбкой спускается по ступеням.

– Плохо стараешься, – насмешливый голос сверху вернул в реальность, – но я подожду.

Его рука – нет, лапа, мерзкая огромная лапа, – шарила у неё под кофтой, а к горлу Энни неумолимо подступал наспех проглоченный ужин.

Она даже не заметила, когда Лас появился. Дверь ещё не успела закрыться, а рыжий вихрь с утробным рычанием уже вцепился в ногу её обидчика. Энни сползла на пол, и когда зрение к ней вернулось, она увидела на полу две сцепившиеся фигуры – лис и человек, сплетённые настолько, что не разобрать, что происходит.

Лис кусался, парень закрывал лицо и одновременно пытался подмять зверя под себя. Оба не могли пользоваться магией, оставалась только физическая сила и клыки.

Энни сделала попытку встать, но руки всё ещё были обездвижены, а ноги разъезжались в разные стороны.

«Ему же сюда нельзя», – с ужасом подумала она, внезапно осознав, почему атаки лиса становятся всё слабее. Противник навалился на него всем своим весом, придушив локтем и ругаясь в голос – челюсти зверя намертво сомкнулись на его запястье. Глаза лиса затуманились, но даже теряя сознание, врага он не отпустил.

Резкая боль в плече заставила зверя открыть окровавленную пасть. Он не заметил, что в свободной руке воздушник держал нож, и сейчас он ткнул им наугад, лишь бы избавиться от прицепившейся твари.

***

Роул замер напротив железной двери в нерешительности. Дождь усиливался, звонко барабаня по крыше навеса, перекрывая собой все звуки.

– Если они там вместе, это будет неловко, – озвучил он тревожащую его мысль. Джина ему ещё в прошлый раз в самых красочных выражениях объяснила, какой он идиот, и почему не стоит лезть туда, куда не просят. Сейчас окажется, что он опять вмешивается не в своё дело в совсем уж неудачный момент, и от бдительной эшиды потом будет не отделаться. И Нор засмеёт.

Чутьё Нора буквально вопило о том, что Лас там, и думает он совсем не о том, как поцеловать девчонку.

Басовитый вопль из-за двери перекрыл даже стук капель по железу.

– Нет, нормально, – Нор решительно открыл дверь, – они там как минимум втроём. Пошли!

Глава 25 Не надо сердить ментала

Открывшаяся картина ввела Роула в ступор: орущий на полу незнакомый человек душил огромную собаку, оба были в крови, кровь была на полу... в стену вжималась Энни, и вид имела такой, словно она умерла и ожила, но как-то не полностью.

Роулу было абсолютно ясно – каким бы образом этот пёс тут ни оказался, незнакомец успел первым и спас Энни. Нужно поскорее увести её отсюда!

Нор, как всегда, был проворнее. В один прыжок оказался рядом с дерущимися. Прежде чем воздушник понял, что происходит, его кулак опустился ему на затылок. Нор пихнул обмякшее тело в сторону, не позволяя ему раздавить собой неподвижного зверя.

– Как же ты, Керт, меня достал, – слова Нора вывели Роула из ступора.

Он присмотрелся и понял, что ошибся – не пёс, а лис. Нор уже пыхтел, пытаясь поудобней ухватить его, но выходило плохо – за шкуру взять не так-то просто, а размазанная кровь делала её ещё более скользкой.

Роул в несколько шагов оказался рядом с Энни. Магия, державшая ей руки, развеялась, и она встала, вцепившись в командира так, что содрала ему ногтями кожу.

– Что здесь происходит? Нор! Тварь может быть опасна! – воззвал к голосу разума командир, но одногруппник его проигнорировал.

– В этом я не сомневаюсь, – Нор понял, что далеко он обмякшего лиса не унесёт, да и от Роула уже прятаться бесполезно. – Лас, оборачивайся сейчас же!

Роул озадаченно огляделся, не понимая, где прячется Лас.

– Если я потащу твою лисью тушу через всю школу, к нам будет очень много вопросов, – продолжал увещевать Нор, безжалостно тряся зверя.

Уверенно-насмешливый голос Нора помог Энни собраться и даже оформить мечущуюся в голове мысль в слова:

– Он не может. Его нужно или за эту черту, или на улицу.

Нор выругался и подтащил лиса в полукруг, но и это не возымело нужного эффекта. Лис даже не открывал глаза.

К изумлению Роула, Энни отпустила его и бросилась к зверю.

– Я тебе приказываю... – холодно отчеканил Нор. Время безжалостно уходило, нужно было как можно скорее отвести Ласа к источнику.

– Он тебя не слышит, – оборвала его Энни. В голове у неё прояснилось, и, кажется, она поняла, что хотел от неё мастер Иней. Она увидела мир вокруг себя таким, каким он был, когда учитель показывал ей упражнения через своё восприятие. Спутанное сознание Роула, ясный и решительный разум Нора и слабая искра Ласа. Она положила ладонь ему на голову, ничуть не смущаясь окровавленной морды. Нужно быть очень-очень аккуратной... Энни слегка коснулась его сознания, вкладывая единственную мысль: стань человеком. Очертания его фигуры слабо замерцали, принимая иную форму.

Роул так и сел. Он бы и отполз подальше, но, к сожалению, не умел проходить сквозь стены.

Нор снял плащ, накинул его на бесчувственное тело и надвинул капюшон на голову Ласа – так и помятый вид удастся скрыть, и от дождя огневика закрыть. Лас тихо застонал, когда Нор забросил его руку себе на плечо и поднялся.

– Он ранен, – сказала Энни, но Нору было не до того.

– Это потом, – в голосе его слышалось напряжение. – Он ещё и тяжёлый, а сам не стоит! Роул, помоги! Его надо к фонтану, срочно!

– Какого пса драного...

– Роул, я потом объясню!

Командир мотнул головой, сбрасывая с себя оцепенение. Взгляд его задержался на втором теле.

– А с этим что?

– Пусть тут тухнет, – вынес вердикт Нор, направляясь к лестнице. – Дверь закройте и делов-то.

– Ты его убил?!

Энни поняла, что так они нескоро договорятся.

– Он жив, – вмешалась она. Керт постепенно возвращался в сознание, ей это было хорошо видно.

Имя Керта Роулу о чём-то напоминало, но о чём – он с ходу не вспомнил. В любом случае воздушник был чужим, а Нор, Энни и эта невиданная тварь, оказавшаяся Ласом – своими. А своих сначала надо спасать, а потом разбираться. Роул принял решение.

– Его нельзя тут оставлять. Найдут – к Энни будут вопросы.

– Предлагаешь его лекарям самим сдать? – Нор вложил в голос как можно больше сарказма. Он уже штурмовал ступеньки и очень старался не упасть вместе с Ласом.

Роул подхватил рыжего и понёс его сам – командир был крупнее и физически сильнее, ему эта ноша далась куда легче.

– Керта на стадион оттащи. Под дождём очухается, сам уйдёт. Ласа я к источнику отведу. Энни дверь закроет! В общежитии встретимся, – отдал распоряжения Роул и сам удивлялся тому, как легко он переметнулся на сторону преступников.

Уходя, Роул услышал, как Нор, ухватив Керта подмышки, спрашивает:

– А что он хотел-то?

Голос Энни звучал спокойно и отстранённо:

– Это его тайник нашёл Лас. И Керт видел, как Лас обернулся, – ответила она. – Хотел поймать лиса и сдать охотникам.

– Отлично, – усмехнулся в ответ Нор, – то есть жаловаться он на нас вряд ли побежит.

– Твой Лас его чуть не загрыз! – возмутился Роул сверху.

– Так за дело же! И ранам никто не удивится – они же хотят тварь на территории школы, – Нор напрягся и потащил Керта по ступенькам, не особо переживая об удобстве последнего.

Бесчувственное тело плюхнулось в грязную лужу, и Нор с облегчением выдохнул – тащил этого кабана и чуть спину не сорвал.

– Всё, идём отсюда, пока нас кто-нибудь не увидел, – Нор внимательно посмотрел на Энни. Когда они с Роулом зашли в подвал, она была в состоянии шока, сейчас же... В неверном свете фонарей вокруг стадиона её глаза казались настолько тёмными, что даже зрачков не было видно – две глубокие бездны. На лице застыло равнодушное пустое выражение. Он поспешил отвести взгляд. Жуть какая!

Энни бросила на Керта холодный взгляд.

– Свинья, – одними губами прошептала она, и сама удивилась, как её слова, подкреплённые злостью, вошли в его сознание как нож в масло. Об аккуратности она уже не заботилась.

Роул никогда не интересовался, как маги взаимодействуют с источником и, оценив состояние Ласа, пришёл к выводу, что самое логичное – просто макнуть его туда головой. Пьяных это обычно приводило в себя, глядишь, и на истощённом маге сработает.

Роул слегка прополоскал макушку Ласа в фонтане – заодно и кровь с лица смоется, а то видок у него кошмарный.

Лас вяло шевельнулся, Роул вытащил его из воды, придирчиво оглядел: глаза слегка приоткрылись, по волосам запрыгали искры – хорошо, потому что пока шли сюда, он совсем потух. Командир осмотрелся, не понимая, что за странный стук донёсся до его слуха, потом понял – у Ласа стучали зубы. Растеряв свою магию, огневик нещадно мёрз.

Роул надвинул капюшон ему на лицо, отмечая, что волосы уже высохли.

– Ногами двигать не забывай, – пробурчал он, закидывая здоровую руку Ласа себе на плечо.

Лас невнятно забормотал в ответ. В прошлый раз, когда он настолько сильно исчерпал резерв и восстановил его, он отсыпался сутки. Оставаться на грани сознания стоило немалых усилий.

***

Джина с порога оценила вид Нора – посиневший от холода, без плаща, с намокшей кофтой, прилипшей к телу, и, как завершающий штрих образа – кровь на руках и одежде. Она поискала глазами следы земли и пришла к единственному выводу: если Нор кого и убил, то не закопал.

– Ей же славный, где труп спрятал? Хэй ли помочь?

– Лучше спроси, чей он!

Джина вопросительно тряхнула кудрями. Её всё же удалось заинтриговать.

– Твой Керт вряд ли доставит неприятности ещё кому-то в ближайшее время, – Нор сбросил ботинки и принялся снимать грязную одежду тут же у порога, чтобы не тащить грязь в общую гостиную.

– Энни! – взгляд Джины тревожно метнулся к тихо снявшей плащ подруге.

– Я в порядке, – ответила она всё тем же ровным голосом, от которого у Нора по спине бегали мурашки.

Нор расстёгивал ремень на штанах, на полу уже лежала перепачканная кофта и рубашка.

– Кхм! – выразительно напомнила о себе Джина, намекая, что при девушках можно бы быть и поскромнее. От созерцания рельефной спины Нора, щёки её предательски порозовели.

Штаны беззастенчиво опустились на пол в кучу к остальной одежде. Нахал подмигнул ей и таинственно прошептал:

– Это ты ещё Ласа не видела! – Нор перешёл на серьёзный тон. – Ты шить умеешь?

– Ой ли сам свои порты штопай! – по лицу Джины разлился такой прекрасный румянец, что любой поэт, не задумываясь, сравнил бы её ланиты с розами. Говорить с полуобнажённым Нором, торс которого был ничуть не хуже спины, было трудно.

– Помнишь, ты нитки заказывала? Неси!

– Ей же, славный, а цвет? – Джина совсем стушевалась под его напором.

Нор задумался и ухмыльнулся.

– Жёлтый, под цвет глаз! Ещё нам понадобится стол – тут свет лучше. Джина, тащи аптечку, я знаю, у тебя есть. Всё, что нужно для обработки ран.

Нор как раз переоделся в сухое, когда пришёл Роул. Лас, опираясь на него, почти стоял на ногах.

Джина лишних вопросов не задавала. Когда с рыжего сняли верхнюю одежду и уложили на общий стол, Нор указал ей на его плечо. Ткань рубашки пропиталась кровью.

– Вот это должно быть хуже всего.

Джина согласно кивнула. Лас в целом выглядел не очень – лицо в розовых разводах и, демоны знают, что там ещё под одеждой, но рана от ножа бросалась в глаза первой.

– Нэй-нэй, славные, одевайте его назад, – вынесла вердикт Джина. – И несите к лекарям. Ой ли не мой профиль.

– Нет, – отрезал Нор, – нам туда нельзя. Ты всё-таки попробуй.

Лас слабо застонал. Роул отметил, что зубы у него стучать перестали – магия возвращалась.

Спорить над раненым Ласом Джине стало стыдно.

– Хэй, милые, снимайте с него рубаху. Роул, таз тёплой воды, – распорядилась она, а сама порылась в своей набедренной сумке, с которой, кажется, даже спала и извлекла оттуда аккуратно завёрнутую в футляр изогнутую иголку.

Работа в аптеке многому научила Джину. Тот факт, что аптека находилась в весьма специфичном районе города, позволил ей набраться опыта и не по своему профилю тоже.

На столе рядом с Ласом уже появился бутылёк с прозрачной жидкостью, пара мисок, пинцет. Нор пожертвовал чистую рубашку на лоскуты.

Единственного, чего у Джины не оказалось – ножниц. Она повздыхала, но так и не вспомнила, где их оставила. Недолго думая, Нор достал кинжал и аккуратно поддел им ткань рядом с запёкшейся кровью. Лас зашипел и дёрнулся, пришлось призвать Роула, чтобы его держать, пока Джина возилась с раной.

– Каких демонов...? – изумлённо прошептал командир, глядя на алые линии на груди у рыжего.

– Потом, – прожестикулировал Нор, помогавший Джине.

– Ей ли у меня нет обезболивающего, – как бы между прочим сообщила она, вдевая нитку в иголку. – Держи крепче.

Энни положила ладони Ласу на виски:

– Я помогу.

«Боль – это просто сон, – она легко прикоснулась к его сознанию. – Спи».

Глава 26 Правда открывается

– Ой ли всё! – довольная Джина сполоснула руки чистой водой. Хорошо сделанная работа не могла не радовать. Плечо забинтовали лоскутами, Лас мерно дышал во сне.

Кристально ясное состояние сознания покинуло Энни так же внезапно, как и пришло. На неё разом навалилась тревожность, витающая в воздухе, и усталость после всего пережитого. Она опустилась на один из стульев, отодвинутых к стене. Руки её дрожали, а ноги вновь стали ватными.

Джина осмотрела пару гематом на руках и на боку у Ласа.

Нор оказался прав – обнажённая грудь Ласа произвела на неё куда большее впечатление.

– Раб, нэй ли? – Джина безошибочно повернулась к единственному человеку, который мог претендовать на роль хозяина. – Твой?

Роул, внимательно рассматривавший кинжал, показал Джине эмблему:

– Дом Элиос?

Два пристальных взгляда обратились к Нору.

– Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, – сказал Роул.

Энни подала голос со своего стула:

– Вовсе нет. Он просто врёт.

Нор затравленно огляделся на всех троих. Скосил глаза на Ласа, но от того помощи ждать не приходилось.

– Давайте мы его хоть в комнату отнесём, – обречённо произнёс он. – И я расскажу.

– Хэй ли, нам всем не повредит чашечка чая, – согласилась Джина и включила горелку.

***

Роул слушал Нора и думал о том, что он терпеть не мог магов, не переносил эшидов и презирал паршивых аристократов. Каким образом все они оказались в его группе, он понятия не имел, но почему-то судьба бонусом накинула ему ещё и неизвестную тварь, которую он лично сейчас вытаскивал из неприятностей. В компании двух магов, эшиды и паршивого аристократа...

Нор ограничился краткой версией событий. Да, он из дома Элиос. Нет, не бастард, настоящий кир. Да, Лас раб. Да, маг. Так получилось. Что он делает в школе? Так интересно же! Какое приключение вышло!

– Врёт, – сказала Энни, – но уже меньше.

Роул слушал молча – ждал, когда Нор дойдёт до объяснения превращения Ласа, но он замолчал, опасливо косясь на командира.

– Ой же ж Нор – не твоё имя? – Джина хитро прищурилась.

– Сокращённое, – пришлось признаться. – Для друзей.

– А! – Джина торжествующе всплеснула ладонями, – две тысячи золотых! Агенор из дома Элиос, нэй ли хэй?

Роул тоже слышал эту историю про поиск сбежавшего наследника великого дома, которого ловили по всей Ойлене.

Заметив алчный блеск в глазах Джины, Нор поспешил добавить:

– Это за живого!

Побитое тело ломило, а боль в плече не давала Ласу крепко заснуть. Из гостиной до него доносилась дружеская перепалка – громче всего звучали голоса Джины и Роула – оба о чём-то спорили, Нор как будто оправдывался.

Голоса Энни не было. Где Энни? Лас заставил себя открыть глаза и сполз с постели на пол.

– Мы не будем его продавать, – возмущался Роул. – Это не по-человечески!

– Хэй ли, милый, я поделюсь. Мне семьдесят процентов, тебе – тридцать!

Роул задохнулся от возмущения:

– Почему это мне всего тридцать?

Джина хмыкнула так, что стало ясно – она будет торговаться насмерть.

Дверь скрипнула и явила их взорам белого как полотно Ласа, вцепившегося в косяк. Янтарные глаза напряжённо всматривались в заинтересованные лица. Потом Лас заметил Энни с чашкой в руках и облегчённо выдохнул.

– Ой ли, драгоценный, а ты дорого стоишь? – деловито уточнила Джина.

Голова Нора обречённо упала на руки.

– Этот вообще бесценный! – простонал он.

– Ты б сел, упадёшь, – смягчился Роул и кивнул на свободный стул.

Лас послушно опустился на пол там, где стоял. Тут спокойнее – если что, сможет спрятаться в комнате. Людям, которые видели его печать, верить нельзя.

Джина поморщилась.

– Ей же ж раз ты служишь натуральному киру, так и за один стол с нами не сядешь? – возмутилась Джина и кивнула на Нора. – Ой ли он вот сам не брезгует!

Лас понял, что самое время прятаться, и шмыгнул назад за дверь.

– Что это с ним? – нахмурился Роул.

Нор метнул на Джину сердитый взгляд:

– Кое-кто мог бы помолчать!

Он поднялся и заглянул в комнату.

– Всё в порядке, вылезай. Это нормальные люди, честное слово. Ты же их знаешь! Всё, как раньше, ничего не поменялось.

Шёпот в сердце от Энни почти успокоил Ласа. И раз Нор так говорил, то, наверно, можно притвориться, что ничего не произошло. По привычке Нору хотелось верить.

– Отойди от меня, охотник, – прошипел Лас, и дверь захлопнулась, едва не прищемив Нору пальцы. Светильник в гостиной яростно заполыхал.

Нор так и замер на пороге.

– Демоны, – прошептал он, чувствуя, как сердце падает в пятки напрямую через скрутившийся в тугой узел желудок.

– Нэй ли ты сам что не так сказал? – не удержалась от ехидцы Джина.

Едва передвигая ногами, Нор вернулся на своё место и отхлебнул остывший чай, отмечая знакомый травянистый привкус. Он был не против – успокоиться сейчас просто необходимо.

– К вопросу о деньгах, – подал голос Роул, наблюдая за странно побледневшим Нором, – почём нынче школа тварей на арену продаёт?

Нор упал лбом на столешницу.

Энни поднялась со стула.

– Я тебе говорила, – тихо сказала она.

Она зашла в комнату к Ласу, и Джина вжала голову в плечи, вероятно, ожидая взрыва. Было тихо.

– Итак? – вернулся к прерванной теме Роул. – Я слышал про оборотней. Это псы. Тупые и послушные. А Лас?

Джина навострила уши. Нор вздохнул.

– А Лас – лис. Он не совсем человек.

Роул кивнул. Это он и так уже уяснил.

Понимая, что отделаться от расспросов не удастся, Нор продолжил рассказ.

***

– Ты знала, – прошептал Лас, когда Энни опустилась рядом.

– Ты не хотел слушать.

Пришлось согласиться. К тому же как можно обижаться на Энни, если есть Нор?

– Ты должен вернуться домой, и я пойду с тобой, – она тепло улыбнулась, – Ил-тэн-си ждёт.

***

Роул почесал макушку. То, что говорил Нор, звучало очень уж фантастически.

– На кой ты вообще потащил домой лисёнка?

Нор пожал плечами, отвёл глаза.

– Забавный был.

– Молодняк обычно отпускают, – укоризненно произнёс Роул.

Дверь в комнату снова открылась, и Лас под изумлёнными взглядами одногруппников пробрался к любимому подоконнику. Энни села рядом.

– Нор забыл упомянуть, что сперва он убил мою мать, – сказал Лас вроде бы спокойно, и только Энни чувствовала, как внутри у него всё клокочет.

– Ай же ты чудовище! – Джина отшатнулась от сидящего рядом Нора и едва не упала со стула.

– Я просто охотился! – Нор затравленно оглянулся, ища поддержку хоть в ком-то. – Я был мальчишкой и убил лисицу, я не знал!

– Она поменяла шкуру перед тобой, – Лас был неумолим.

– Я думал, это уловки твари, – Нор постучал пальцем по лбу, – вы же умеете в голову влезать!

Лас зарычал.

– Извини, – Нор, наконец, нашёл в себе силы посмотреть в жёлтые глаза, – мне правда жаль.

Джина с открытым ртом смотрела то на Нора, то на Ласа. Прошептала Роулу так, что слышали все:

– Ой ли он разговаривает! А точно ли тварь?

У командира перед глазами стоял покусанный Керт, и Роул никак не мог прогнать мысль о том, что лисы частенько болеют бешенством.

– Нет! – крикнул Лас, и группа вздрогнула – никто ещё не слышал, чтобы он повышал голос. Лас и сам стушевался от произведённого эффекта. – Тварь – мне не нравится. В сказках вы зовёте нас лесным народом. Пусть так и будет.

Лас поборол в себе новый порыв сбежать и спрятаться понадёжнее. Никогда в жизни он не говорил столько правды о себе вслух.

Роул всё же решил, что Лас не бешеный, а просто злой. И уставший. Да и тварь действительно как-то обидно звучит.

– Они не все оборотни, – добавила Энни. – Магики, которых мы встречаем, – звери. Они им служат.

Роул вздохнул:

– Я даже спрашивать не буду, откуда тебе это известно, – он повернулся к Ласу. – Как оно там вообще... ну... всё?

Сложно было сформулировать в одном вопросе все мысли, заполнившие голову.

– Без людей просто отлично, – Лас ушёл в глухую оборону. Роул понял, что не добьётся от рыжего больше ничего, и вернулся к сникшему Нору.

– Ты здесь из-за него, – командир не спрашивал.

Нор вяло кивнул.

– Нам нужно попасть за барьер. Ласа вернуть домой...

Лас на подоконнике хмыкнул, показательно ткнув себя в не прикрытую одеждой печать.

– Я надеялся, что у вас есть какая-нибудь магия, которая сможет её снять, – признался Нор, адресовав другу вопросительный взгляд.

– Не знаю, – пробурчал Лас и добавил с нескрываемой обидой, – какой ты благородный, кир. Столько лет ждал, забрал мою память, чтобы лишний раз не напоминал, а теперь что?

Роул поднялся со своего места и достал с верхней полки в шкафу небольшую коробочку.

– Из-за проверки в школе Рэт выдал мне амулеты для прохода через барьер раньше срока. Знаешь, Нор, я ещё никогда не встречал таких везучих людей, – сказал он.

Лас язвительно хмыкнул:

– Лисья удача, – и замолчал.

– Объясни, – потребовал Роул.

Непонимание, повисшее в воздухе, заставило Ласа снова открыть рот.

– За всё это время он не подхватил ни одной простуды. Если в город придёт смертельное поветрие, он будет единственным, кто не заболеет. Ему в сердце воткнут нож, а попадут в рёбра, – Лас не сдержал усмешку, – это единственное объяснение, как Нор дожил до своих восемнадцати.

Джина присвистнула.

– Ой же отсыпь мне чуток!

Нору было не до смеха:

– Забирай вместе с проклятием.

Джина ойкнула и придвинулась ближе к Роулу. А ну как оно заразно?!

– Это как? – не понял Роул.

– Это оно и есть, – Нор умоляюще посмотрел на Ласа, – та лиса меня прокляла. Мои близкие болеют и умирают, а я остаюсь здоров. Очевидно, я должен пережить весь свой род.

Лас коротко кивнул.

– Ой же ужас! – Джина схватилась за голову. – Ей же, рыжик, а что с этим делать?

Лас обнаружил, что на него опять все смотрят. А он сидит тут без рубашки с обнажённой печатью. Про неё, правда, уже и не вспоминают. И рука болит. Глаза закрывались сами, с накатывающей дремотой стало бороться всё труднее.

– Не скажу, – буркнул он, зевая и поджимая колени к груди, – пусть сначала меня домой вернёт.

Пальцы Роула уже легли на крышку ящика, но новые обстоятельства заставили усомниться, правильно ли он собирается поступить.

Энни с интересом прислушивалась к его эмоциям, соскользнула на пол и подошла ближе к столу. Джина тоже посматривала на ящик. Взгляд её метался между Ласом, Нором и новой вещицей.

– Лас, – Роул выждал, пока тот поднимет опустившуюся на колени голову и не без труда разлепит глаза, – каковы шансы, что Нор вернётся с Пустоши?

Лас вновь встретился взглядом с Нором, которого тоже интересовал этот вопрос.

– С Пустоши он, может, и вернётся, – Лас подавил зевоту, – а вот с моего леса вряд ли.

Роул уже собирался убрать коробку, когда Нор тихо ответил:

– Я всё равно пойду. Моя семья уже потеряла одного сына, сейчас болеет мама. Я должен хотя бы попытаться.

– Ну и наворотили вы дел, – вздохнул Роул и открыл крышку, под которой обнаружилось пять металлических браслетов с бумажными бирками – на каждой написано имя.

Энни схватила браслет первой. Роул возмутился, но она упрямо прижала его к груди.

– Завтра всё равно дашь, – сказала она, от всей души надеясь, что командир не станет настаивать.

Нор взял два браслета и как заворожённый крутил их в пальцах, рассматривая дешёвые стеклянные камни и грубо вырезанные на металле знаки.

Джина тоже потянулась, но Роул бдительно захлопнул крышку.

– Завтра! – он сурово сдвинул брови.

Энни спешно сунула свой допуск поглубже в карман.

Роул с сомнением оглядел Нора:

– Всё же сейчас не лучшее время соваться в Пустошь. Школа патрули поставила, эти нападения опять же, – он обратился к Ласу, – это ваши лесные люди... нелюди... тва... ваши устроили? Тебя там точно ждут?

Лас даже глаза открывать не стал.

– Мои на меня не нападали, – пробормотал сонно.

– У меня больше нет времени ждать, – заполучив браслет, Нор заметно приободрился.

Впервые за вечер Лас с ним согласился.

– Надо идти сегодня же, Феб в школе, – сказал он, окончательно и беспробудно засыпая.

– Что?! – Нор подскочил на ноги, уронив стул.

Джина мелодично брякнула монисто и проворковала:

– Ой ли, славные, надо бы его примеру последовать!

Нор и сам был не прочь отдохнуть. Потом растолкает Ласа под утро и отправятся.

Роул проснулся в три часа ночи с острым чувством чего-то неправильного. Ему снились воры, вкрадчиво ступающие в ночной темноте нижнего Полиса, ножи у горла, срезанные кошельки, зловеще скрипящие двери.

Ещё не до конца проснувшись, первым делом проверил самую большую ценность, которой на данный момент обладал – потрёпанную шкатулку, для надёжности припрятанную у себя в комнате.

Открыл крышку, и дрёму как рукой сняло. Ножи и кошельки оказались сном, а тихие шаги и скрип двери – вполне настоящими.

Роул постучал в комнату девушек, а когда дверь открыла ничего не понимающая Энни, глянул ей через плечо, чтобы убедиться: вторая постель пуста.

Зажёг свет в гостиной и вздрогнул, заметив фигуру на подоконнике, потом вспомнил, что Ласа там так и оставили – добудиться его уже не смогли. Проще оказалось принести на подоконник подушку и одеяло.

Роул поднял всех.

– Какие демоны погнали Джину ночью за барьер? Ну дура, нет? – ругался Нор, слегка взбодрившись после умывания холодной водой.

Энни задумчиво листала забытый на столе справочник по травам. Кажется, она знала ответ на этот вопрос. Имя первого демона – жажда наживы, а второго – излишняя самоуверенность.

Лас с полузакрытыми глазами шарил в шкафу, принюхиваясь к каждой бутылочке.

– Надо её вернуть, пока она глупостей не наделала, – рассудил Роул.

– Поздно, она уже, – пожал плечами Нор. – Джину надо вернуть, пока её не съели.

Три пары глаз уставились на Ласа, как раз отхлебнувшего из горлышка какую-то тёмную жидкость. В волосах заискрились огненные всполохи.

– Да кто её там съест, – Лас выглядел уже не таким сонным и потрёпанным, – сюда никто по-настоящему опасный и не заходит.

– Ну да, всего-то волки и змеи, – вздохнул Роул, понимая, что у них с Ласом могут быть очень даже разные понятия о «по-настоящему опасном». Разница культур, чтоб её! – Значит так, проберёмся до барьера вместе. Вы двое поможете мне по-быстрому найти Джину и провести её до территории школы, а потом идите, куда собирались.

Нор ничего против не имел.

В ответ на вопросительный взгляд командира Лас вежливо протянул ему свою бутылочку:

– Бодрящая настойка. Хочешь? Это из запасов Джины.

Роул отказался и пошёл одеваться. Лас допил содержимое бутылька одним махом.

Глава 27 Возвращение домой

Роул пытался возмутиться, когда Энни стала собираться вместе с ними, но группа отреагировала странно. Нор, и так не слишком разговорчивый после вечерних откровений, покосился на Энни и ничего не сказал. Роулу даже показалось, что Нор её боится. Что за глупость?

– Я иду с Ласом, – Энни твёрдо стояла на своём.

– На кой тебе его лес?

Она упрямо поджала губы, Роул обратился к рыжему:

– Ты-то ей хоть скажи!

Лас втайне радовался, что момент расставания с Энни удастся оттянуть. И кто он такой, чтобы спорить с волей Ил-тэн-си?

– Ты же разумный человек, подумай сам! – настаивал Роул.

– Я не человек, – ответил он, и Роул прекратил спор. Может, лис и разумным только притворяется?

По школе их вёл Лас, пустивший вперёд своего поисковика. Ему было бы в разы проще, если бы он поменял шкуру, но не стал, опасаясь потревожить свежую рану.

К барьеру они подходили по краю рощи. Роул что-то бубнил про то, что Джина дальше патруля уйти не могла никак, но что помешало ей вернуться в комнату?

– Она ушла, – ответил ему Лас, принюхиваясь. Ветер как раз дул со стороны границы с Пустошью, и он вышел из тени на открытое освещённое луной пространство, не таясь зашагал вперёд. – Я узнаю почерк.

Нор, нагнавший его у самой границы рощи, присвистнул, оглядывая тела, свалившиеся в кучу вокруг догорающего костра.

– Точно Джина, – согласился он, приближаясь и снимая котелок. Содержимое он вылил под ближайший куст.

– Всего пять человек, – посчитала Энни, – почему их так мало?

– Охранные плетения развешаны вдоль всей завесы. Пяти магов достаточно, чтобы следить за ними и, в случае опасности, предупредить школу, – ответил Лас.

Роул для верности попинал одно тело, потом проверил пульс.

«Допустим, она пришла, заболтала парней, травы своей дурной насыпала в чай...», – подумал Роул и закончил вслух:

– Но как она мимо этих плетений прошла?

Роул подкинул в костёр дров, чтобы спящий патруль не замёрз.

– Плетения настроены замечать всё, что приходит со стороны барьера, – объяснил Лас.

Через завесу Лас и Энни прошли, взявшись за руки. Голубая рябь пробежала там, где они пересекли границу, и их силуэты поглотил непроницаемый туман. Нор бесстрашно последовал за ними. Роул обнаружил, что остался один и, самое неприятное, был единственным, кому от всего этого было не по себе. Бросив прощальный взгляд на школу (Роул очень надеялся, что не последний), он пошёл за остальными.

Казалось, что в тумане он бродит целую вечность, на деле же – несколько секунд. Роул с размаху налетел на Нора – сам не заметил, как перешёл на бег.

Осмотрелся. Сквозь клочья побледневшего тумана, да ещё и в темноте разглядеть можно было немного. Под ногами – твёрдая земля, а сверху – небо. Роул решил, что для начала уже неплохо и спасибо, что не наоборот.

Лас водил носом и вглядывался в темноту, но следов Джины не замечал. С сожалением решил, что без лисьего обоняния не обойтись, когда Энни указала левее от них:

– Там, я её слышу!

Они прошли ещё немного вперёд, оставив туман позади, и Роул смог, наконец, оглядеться. Не то чтобы было на что смотреть – ровная земля насколько хватало видимости. Ни дерева, ни холма, за которые мог бы зацепиться глаз. Размытая дождём земля чавкала под ногами. Порой им попадались клочки растительности – Роул не понял, какой именно, что-то стелющееся. Лас легко шёл через эти незначительные препятствия, Роулу даже показалось, что одно растение почтительно приподняло листья, пропуская его и Энни. Нор двигался вслед за ними и без видимых усилий перешагивал и огибал разбросанные камни. Роул позади тихо ругался сквозь зубы, то и дело спотыкаясь на ровном месте. Он мог поклясться, что-то пыталось попробовать на вкус его ботинки, а вот этого холмика тут только что не было, и откуда взялся этот толстенный корень, если в округе ни одного дерева?

Голая земля неожиданно закончилась густыми низкими зарослями – всё вокруг устилали тонкие ветви с узкими листьями, сплошь закрывая свободное пространство, словно ковёр.

У Роула волосы на голове встали дыбом, когда он понял, что оно ещё и непрестанно шевелилось, а ветра не было.

– Вон там! – Энни указала на ветви по уровню немного выше остальных. Листья приветливо затряслись в ответ.

Огонь сорвался с пальцев Ласа, закружился над растением. Ни одна ветка не загорелась – все они спешно втянулись под землю так быстро, что через несколько секунд остался только куст, плотно связавший Джину и абсолютно чистая земля вокруг. О том, что девушка была внутри, свидетельствовала красноречиво торчащая наружу рука с зажатым садовым совком.

Роулу послышались приглушённые ругательства и он с облегчением выдохнул.

– А этот куст почему не ушёл? – спросил Нор, предусмотрительно отдёргивая ногу от коварно потянувшегося к нему стебля.

– Он добычу уже поймал, – отозвался Лас, обходя раскинувшееся растение по кругу. – Поджечь?

Изнутри донеслись сдавленные вопли.

Энни изловчилась и оторвала один листок, рассмотрела его со всех сторон.

– Краснолистник? Почему такой огромный?

Ответил ей Лас:

– Да он такой и есть. Оленя съест запросто.

Три пары недоверчивых глаз уставились на рыжего.

– В учебнике он маленький! – возмутилась Энни.

– Ему тут магии не хватает, – рассудил Лас, – а недавно был всплеск, видимо, поэтому и разросся.

Джина под ветками что-то захрипела.

– Это оно своих жертв живыми поедает? – уточнил Нор, вытаскивая кинжал. Роул вырвал из судорожно сжавшейся руки Джины совок, и оба принялись подрубать толстый стебель.

– Охотится ночью, а ест днём. До утра Джина точно дотянет, – подтвердил Лас.

Нор не удержался от ехидного замечания:

– Может, оставим её тут? Утром пойдут на рейды и найдут.

Звуки, доносившиеся изнутри, мало походили на согласие.

Растение, почувствовавшее опасность, свернуло листья в трубочку и с такой скоростью рвануло под землю, что Роул не удержал равновесие и упал на бок, Нор успел отпрыгнуть. Лас сунул руку к последнему уползающему стеблю и что-то схватил.

Живая и невредимая – разве что слегка помятая и перепачканная – Джина села и судорожно вдохнула полной грудью.

– Ей же оно меня душило, а вы глумились, демоны! – возмутилась она, едва обретя дар речи.

Роул ухватил её за плечо и одним движением поставил на ноги.

– Что ты тут делала? – рыкнул он.

Джина с готовностью предъявила ему туго набитый мешок.

– Хэй ли как ещё мне бедной на жизнь заработать?

Роул не нашёлся что возразить. Энни осторожно уточнила:

– Но ведь ты за пределы школы всё равно не выйдешь, и ничего не продашь.

Джина смерила её снисходительным взглядом:

– Эй-ей, обработать и правильно сохранить – и ничего не сделается. Моя лавка сама на себя золотишко не скопит!

– Поэтому надо идти ночью одной в Пустошь? – бровь Нора скептически поднялась вверх.

– Ой ли завтра днём всех так перетряхнут, что ни былинки себе не оставить, – горестно возвела глаза к звёздам Джина и перешла в наступление, – нэй же сам мне денег должен, хэй бы помолчал!

– Я?! – удивился Нор.

– Эй ли кто ещё мне рецепт Панакеи обещал!

– У тебя есть рецепт, ты его переписала, со всем ингредиентами!

– Ой же ж с тех ингредиентов пользы, как с кота сметаны! Ай ли где я кровь возьму?

Роул с трудом понимал, о чём они говорят, к тому же внимание его привлекло тихое попискивание. В представлении Роула бояться следовало всего, и этот звук вполне мог принадлежать чему-то не слишком дружелюбному. Он заозирался, и не без удивления заметил, что пищит мышь, которую Лас держит за хвост. Придушенное краснолистником животное пришло в себя и отчаянно требовало свободы, а у Ласа был такой заинтересованный и голодный взгляд...

Нор тоже это заметил.

– Ты же в человеческом виде не ешь сырое мясо. Пусти, – сказал он.

– А я поджарю, – отозвался Лас, по-прежнему не глядя на Нора.

Джина, ощущавшая с этой мышью духовное родство, с ужасом выдохнула:

– Ой же говорю, демоны! Оба!

Лас не без сожаления выбросил мышь. Не успела она пробежать и метра, как что-то шипастое проворно утащило её в неожиданно открывшуюся в земле лунку. Раздавшийся хруст заставил вздрогнуть всех, кроме Ласа.

– Лучше б я съел, – обиженно засопел он. Энни сочувственно взяла его за руку.

– Кстати о демонах, – Нор приобнял Джину за плечи и таинственно понизил голос до громкого шёпота, – дашь мне пару литров своей девичьей крови?

Визг Джины ласкал слух, но был оборван строгим окриком Роула. Как ни радостно ему было видеть приободрившегося Нора, но балаган пора уже прекращать и возвращаться побыстрее. Особенно Роула тревожил тот факт, что в Пустошь они пришли с одним кинжалом и совком на четверых. Ласа с его клыками он посчитал отдельно. Старик Рэт не зря безбоязненно выдал ему браслеты, потому что ну какой идиот отправится через барьер без спецодежды, аптечки и оружия, которые выдадут им только перед самым рейдом?

«Какие идиоты», – мысленно поправил себя Роул.

– Мы возвращаемся. Энни, ты тоже! – скомандовал он, потом он понял, что чуть не упустил кое-что важное, и обратился к Ласу. – Ты сказал, патрульные плетения настроены на всё, что приходит со стороны барьера. На людей тоже?

Лас кивнул.

– Да что ж ты сразу не предупредил! И как только мы пройдём завесу, об этом узнает вся школа?! – вскипел Роул.

Темнота вокруг них стала гуще, словно отражая его настроение.

– Ты не спросил. А я возвращаться не собирался, – резонно заметил Лас. У Роула не нашлось аргументов, чтобы возразить, и он с досады зарычал. Лас уважительно отметил, что рык получился что надо. Почти как рысь.

Роул поймал странное ощущение – как будто ему чего-то не хватает. Он вгляделся в помрачневшие лица и вдруг понял – луна больше не светит. Поднял глаза – луна и звёзды остались на месте, просто их заслоняли макушки деревьев, взметнувшиеся так высоко, словно проросли в небо, и оттого казавшиеся призрачными. Ещё и неизвестно откуда налетевший туман, только не белёсый, как у барьера, а синий.

Дружеская перепалка сама собой стихла.

– Мне кажется, вам больше некуда возвращаться, – сказала Энни. Роул так возмутился этому «вам», когда должно было быть «нам», что не сразу понял суть сказанного. И почему-то же вся группа подозрительно смотрела за его спину. Роул обернулся, чтобы увидеть всё те же деревья вокруг. Деревья вместо белой полосы барьера.

Деревья.

– Матх, – прошептала Джина, и, кажется, перестала дышать.

– Лас, – осторожно позвал Нор. – Объяснишь?

Не то чтобы Роул боялся. В конце концов, они же не выходили за пределы относительно безопасной зоны так называемого «парка». Даже тот куст, напавший на Джину, не убил бы её сразу.

Роул не боялся, пока не увидел растерянное выражение на лице рыжего. Сердце командира пропустило несколько ударов.

– Блуждающий лес, – ответил Лас, и брови его хмуро сошлись на переносице.

Пауза затягивалась.

– И? – не выдержал Роул.

– Я слышал о нём, – подал голос Нор. – Думал, это байки. Охотники, забиравшиеся глубоко в Пустошь, рассказывали. Всегда считал, что они просто заблудились.

– Ой ли он ходит сам? – уточнила Джина, пододвигаясь поближе к Нору. Он, может, и кровожадный демон, зато свой.

– Но это лес! – Роулу захотелось прикоснуться к ближайшему дереву, но он поборол это желание – кто знает, чем это чревато. – А лес это деревья. Они не могут блуждать! У них корни.

Командиру очень хотелось верить, что странное явление согласится с его логикой и развеется, притворившись качественной иллюзией. Деревья остались на своих местах, разве что стали отчётливее.

– Он просто появляется в разных местах, – объяснение Ласа конкретики не добавило, и Роул потребовал:

– Ты можешь рассказать больше?!

Лас замялся, но ответил, вызвав нервный смешок у Джины:

– Детям сюда нельзя, – потом подумал и почти шёпотом добавил, – я один раз на спор с сестрой по краю пробежал, так тётя мне чуть хвост не оторвала, но маме не рассказала.

Нор обнаружил, что слышать от Ласа самые простые слова вроде «тётя», «сестра» и особенно «мама» ему странно, и при этом что-то колет в груди. Возможно, совесть.

Он ответил за Ласа:

– Как я понял, это магическое пространство, оно перемещается целиком. Накладывается сверху, находит щели, раздвигает границы.

– Оно живое! – лицо Энни озарила восхищённая улыбка. – У него есть сознание, не как у человека, но я его слышу! А ты?

– Я не слышу, но знаю, – отозвался Лас. – Лес живой.

Роул выругался сквозь зубы.

– Почему здесь всё такое... ненормальное? – простонал он. – Кусты и трава должны сидеть на одном месте и не бросаться на людей. Деревья – расти и никуда не уходить. Есть тут хоть что-то постоянное?!

Вопрос был скорее риторическим, но Лас ответил:

– Конечно. Тропы. Дороги, которыми мы ходим. Рядом есть одна, она никуда не делась.

Роул подозрительно на него посмотрел:

– В школу она нас привести может?

Лас фыркнул в ответ:

– Конечно, нет. Она ведёт прямиком в мой дом. Туда вам точно не надо.

Роул вздохнул и, теряя остатки надежды, задал последний вопрос, указав пальцем в ту сторону, откуда по его мнению они пришли:

– Школа – там? Если мы пройдём лес насквозь, мы к ней выйдем?

Лас совсем не выглядел уверенным.

– Это возможно, – осторожно ответил он, и глаза его сверкнули жёлтым, поймав случайный отблеск луны. – Но маловероятно.

Роул тщательно готовился к своему первому рейду в Пустошь. Внимательно слушал лекции, запоминал, читал отчёты других групп, расспрашивал знакомых. Такого не упоминалось нигде.

– Знаешь, его как будто заставили, – Энни покрепче вцепилась в ладонь Ласа, глаза её затуманились, – ему здесь не нравится. Неприятно. Он хочет уйти.

– Кто, лес? – уточнил Роул.

– Ой же ж передай ему, что нас может вернуть туда, где были и проваливать, – Джина от страха даже голос не повысила, почти шептала.

Энни продолжала допытываться у молчащего Ласа:

– Так бывает? Кто-то может приказать лесу?

– Может быть... – Лас совсем не выглядел уверенным, – может быть, змеи. – Но сил на это уйдёт немерено! Тогда этот всплеск...

Лас начал догадываться. Змеи намеренно собирали магию в одном месте, повышали уровень рядом с барьером, и всё ради того, чтобы привести сюда блуждающий лес и...

По позвоночнику побежали мурашки.

– Поздравляю, тебя ждали, – сказал Нор, догадавшийся раньше, но Лас ему не ответил – он вспыхнул, меняя шкуру, невзирая на боль потревоженной раны.

Из-за него они все оказались в опасности. Обострившийся слух тут же сообщил, откуда ждать нападения. Он даже чувствовал, как земля подрагивает под лапами.

– Не понимаю, – пробормотала Энни, не замечая, что задумавшись гладит лиса по спине, как собаку. От Нора этот жест не ускользнул. А ему Лас за такое если и не отгрыз бы руку (печать не позволит рабу причинить вред хозяину), но уж попытался бы точно!

– Я слышу других существ. Не понимаю, кто. Их много... Но тут же никого нет!

Лас тихо зарычал, и от его лап во все стороны по земле начал расходиться огонь, аккуратно огибая людей.

Нор зачерпнул его ладонью, словно воду, и на руке заплясал алый всполох. Энни обнаружила, что почти не чувствует исходящего от огня жара и, сперва осторожно, потом осмелев, поднесла ладонь к танцующим языкам. Огонь приятно щекотал кожу. Этого с ней раньше не случалось!

Джина захотела повторить за ней и едва не обожглась, вовремя отдёрнув руку.

– Мы с тобой теперь почти родственники, – ухмыльнулся Нор, но Энни не поняла, откуда взяться этому внезапному родству.

Огонь заполыхал у Нора и Энни под ногами, не причиняя вреда.

– Это змеи, нас окружают, – Энни озвучила безмолвные слова Ласа.

В лесной тени казалось, что сама земля вокруг очерченного огненной магией круга ожила и вздымалась, перекатывалась, скользила, меняла форму. Стало заметно, как со всех сторон к ним стекаются длинные тела, и чешуйки их поблёскивают, отражая пробившиеся до земли лунные лучи. Осталось только два звука – ровный треск огня и тихое шипение, похожее на шёпот сотен голосов.

***

Асс-шу терпеливо ждала. Из того, что она увидела глазами своей младшей перед её смертью от руки проклятого человека, Асс-шу поняла: эти люди и лис вместе. И на их землю они придут вместе. Её это полностью устраивало.

Змеиный народ поддержал её, одна она бы не справилась с задуманным. Они собрали силу, много силы. Она призвала всех своих слуг и велела им спрятаться. И в нужный час, когда её верная ящерка сообщила ей о том, что лис со своими людьми пришёл – она позвала блуждающий лес. Трудная задача, но ей помогал её народ.

Одно плохо – она так и не смогла избавиться от волка. Слуга Ми-ат не подходил близко, но всё время наблюдал издалека. А значит, времени у Асс-шу немного.

Но она успеет взять то, что хочет, и уведёт блуждающий лес подальше, скрыв все следы. Ми-ат ничего не докажет. Но нужно спешить – змеиная тропа проходила в стороне от того места, где расположился лес, зато совиная – как раз там, где стоят люди.

Хэ-ут уже расправил свои бесшумные крылья. Совёныш эти дни учился и почти мог удержать свой ветер – его выдавала только тень, окутаввшая каждое перо, делая Хэ-ута похожим на бесплотное ночное создание.

***

Ночью в лекарский корпус срочно доставили нового пациента. Парня обнаружил на стадионе поисковик, патрулирующий территорию школы ночью. Дежурные без промедления вызвали мастера Паракса. Лекарю давно не доставались пациенты в настолько плохом состоянии. По первому взгляду было неясно, что с ним – переохлаждение, конечно, кажется, побит – из-за дождя непонятно, что это за тёмные пятна на голубом плаще – кровь, грязь или всё вперемешку. Парень сидел в общем коридоре на выданном ему стуле и безразлично смотрел в одну точку. Дежурные трусливо держались подальше.

Такое отношение возмутило пожилого лекаря больше всего.

– Сперва помогите ему раздеться и отмыться. Что вы ждёте, молодые люди? – строго спросил он, но, к его удивлению, дежурные не бросились исполнять указания.

Курносый худой паренёк с опаской покосился на с виду безобидного воздушника.

– Мастер, мы пытались, – подала голос девушка, тоже не отличавшаяся физической силой. – Но он...

– Он хрюкает, – закончил за неё парень.

– Он – что? – мастер Паракс подумал, что ослышался.

– Хрюкает, – повторил дежурный. – По-настоящему. Очень натурально!

– А вдруг в нём демон? – вновь подала голос девушка.

В демонов мастер Паракс не верил, но и своих дежурных понимал – им даже вдвоём к такому силачу подходить страшно.

Он погрузил парня в принудительный сон и послал ребят разбудить парочку парней покрепче. Надо же этого пациента как-то до палаты донести.

Ещё мастер Паракс знал, какими могут быть ментальные вмешательства, и тут без мастера Инея уже не обойтись.

***

Змеи клубились вокруг, но за огненную черту не заходили. Джина одной рукой покрепче сжала совок, другой потянулась к монисто. Роул перехватил её запястье.

– Не смей! Ты всех нас прикончить хочешь?

Джина обиженно надула губы:

– Нэй же подождём, когда это сделают они?

Первая змея прыгнула в огонь, но пламя поймало её быстрее, чем она настигла кого-то внутри круга.

Роулу уже стало жарко. С мрачным пессимизмом он отметил, что, кажется, подошва у ботинок скоро обуглится – так раскалилась земля под ногами.

– Лас! Может притушишь свой костёр? – попросил Роул. – Какой смысл полностью жечь всю землю?

Лис не обернулся, только раздражённо дёрнул ухом. В сознании Роула вспыхнула яркая картинка – земля разверзается у него перед ногами, а оттуда вылезают трескуны, мраморные полозы и, Первые знают, какая ещё пакость. Страх заполнил его сердце до помутнения перед глазами, Роул качнулся и упал бы в огонь, если бы его не поддержала Джина. Теперь он понял, о чём им рассказывали на уроках ментальной защиты и как магики общаются между собой.

Энни подумалось, что она должна была уже испугаться. Но страха не было – только та удивительная ясность в голове, когда сознание каждого существа рядом становится открытым для неё. Присмотревшись внутренним зрением к змеям, Энни обнаружила, что у всех только одна цель, навязанная им чужой волей и связавшая их сияющей нитью воедино.

– Лас, они все пришли за тобой.

Энни попробовала сделать им внушение, но голову пронзила острая боль – этот неизвестный ей разум был сильнее во много раз и просто так уступать не собирался.

Лас отпрыгнул в сторону, очищая себе путь огнём. Змеи последовали за ним.

Энни обернулась на друзей, даже пересчитала их для верности. Трое, как и должно было быть. Только вот рядом незримо был кто-то четвёртый.

Пламя вокруг них погасло – Лас призвал всю свою магию, силы и без того слишком быстро заканчивались.

– Бегите к выходу из леса. Если повезёт, выберетесь, – скомандовал Нор, обращаясь и к Энни тоже.

Лес был недоволен, лес сердился на пламя... а теперь ещё и она появилась. Она, которая заставила прийти его в это плохое место...

– Ой ли вас бросить?! – Джина даже не заметила, что голос Нора прозвучал странно отстранённо, а глаза остекленели.

Энни не успела понять, что с ним случилось, потому что воздух заколебался, а потом резкий порыв поднял с земли пепел и засыпал им глаза. Она заметила краем глаза серую тень, надвигающуюся на неё. Энни услышала его настроение ровно в тот момент, когда существо появилось: решимость, ненависть, желание мстить. Она отпрянула назад, и Джина неловко метнула свой совок. Разумеется, не попала, но заставила летающую тварь уклониться и потерять равновесие.

Существо замедлилась, перевернулась в воздухе – Энни поняла, что это птица, на лету превратилась в тёмный вихрь, молниеносно переместившийся в другую сторону, откуда на остолбеневших людей уже прыгнул человек. Роула и Джину отбросило назад порывом ветра. Джина не удержалась и повалилась на землю, шипя от боли и досады. Роул едва успел подскочить, чтобы увидеть, как незнакомец протягивает к Энни руку, а в ладони у него клубится такая чернота, какой не бывает даже в самую тёмную ночь.

Нор видел, как из воздуха материализовалась фигура птицы и понеслась прямиком на Энни. Он бы успел оттолкнуть её, он почти сдвинулся с места, но только дёрнулся и замер, остановленный чужой волей.

«С-стоять», – прошелестело в сердце эхо чужого голоса, и Нор обнаружил, что не может пошевелиться. Земля под его правой ногой завибрировала, и он смог опустить глаза, чтобы увидеть, как возле его стопы открывается яма тоннеля, из которого поднимается голова змеи размером с его ладонь. Что происходило с друзьями он уже не видел.

Нор сконцентрировался. Он же учился сопротивляться влиянию тварей! Нор смог моргнуть и на это ушли все его силы. Голос издевательски зашипел. Нор чувствовал, как тяжёлое и гибкое тело скользит по его ноге, оплетает живот, поднимается выше. Острая боль в шее заставила запаниковать. «Не умрёш-шь, – успокоил его голос, – будешь послуш-шным. Пойдёшь с-со мной».

Энни инстинктивно выставила руки вперёд, защищаясь от нападавшего. Она чувствовала – он метит в сердце.

Он поднял над ней руку – не кулак, просто ладонь. Чернота, кружившаяся вокруг пальцев, была жуткой. Энни очень не хотелось, чтобы она к ней прикоснулась. Она вдруг совершенно ясно почувствовала – эта тьма тоже живая. И не просто кружит вокруг этого парня – она в нём. Два сознания в одном теле.

Джина закричала так, что у всех заложило уши, а от огненных вихрей, которые она выпустила в воздух сразу с нескольких своих монеток, зарябило в глазах.

Незнакомец опешил на секунду. Этого мгновения Энни хватило, чтобы перехватить его руку. Парень зло зашипел, и сорвавшийся с пальцев тёмный всполох обжёг Энни лицо.

Она больше ничего не видела.

Асс-шу почувствовала приближение лис. Как досадно, что она не успела уйти раньше и увести лес! Да и лисёныш оказался слишком уж проворным. Пришлось отпускать слуг и уходить самой. Она открыла короткую дорогу до своей тропы и забрала пойманного человека с собой.

Роулу показалось, что Нор провалился в огромную яму, и командир почти добежал до её края, но огонь вокруг яростно взметнулся выше его роста, и он со всех ног помчался в обратную сторону, краем глаза заметив, что Джина следует за ним.

Лас не стал разбираться, откуда пришла помощь. Пронёсся по обугленным змеиным телам прямиком к Энни. Огненная волна поглотила и её, но не причинила вреда. Лас подумал, что всё же стоит поблагодарить Нора за Панакею с его кровью.

Человек рядом с Энни едва успел накинуть совиные перья и взмыть в воздух.

Лас узнал его и так и замер с открытой пастью. Хэ-ут тоже понял, кто перед ним.

Лас поменял облик. Он должен проверить, что с Энни.

«Предатель!» – прокричал Хэ-ут ему в сердце прежде чем уйти своей тропой.

На щеке Энни золотом горел знак Ил-тэн-си, глаза заволокло чёрным туманом.

– Не бойся, всё будет хорошо, – сказал Лас, мучаясь от того, как глупо это звучит. Да и не до разговоров сейчас. – Ты только держись, я сам отнесу тебя, по тропе это быстрее…

Энни попыталась возразить, что всё с ней нормально, только эту непроглядную черноту вокруг никак не прогнать, и от этого так невыразимо страшно, но слова застряли у неё в горле. А потом она ухватилась за единственный свет, который существовал для неё сейчас – за солнце у него в груди, и не хотелось чувствовать ничего, кроме его тепла.

Лас поднял её на руки, не замечая ни тяжести, ни боли в плече. Он вообще ничего не замечал вокруг. Из глубины леса к нему подошли двое: мужчина и женщина. Такие же рыжие и желтоглазые, как он сам.

– Отец, тётя, – одними губами произнёс он, и слова лесного наречия непривычно ложились на язык. Он ведь так и не научился говорить, как взрослый, мог только слушать и понимать, а отвечал сердцем, как любой детёныш.

Огонь погас разом, и если бы не оставшееся пепелище и вонь гари, могло бы показаться, что это была иллюзия.

По лесу прокатился облегчённый вздох. Наконец, его оставили в покое.

Роул ошалело озирался.

– Ой ли, славный, мы одни, – подвела итог Джина.

Роул кивнул. Осторожно подошёл к тому месту, где исчез Нор. Он точно видел яму, но земля была ровной и обгоревшей, как и везде. Что-то блеснуло в пепле. Роул поднял кинжал с выгравированным факелом. На ноже не осталось ни малейшего следа от огня – видимо, его защищали плетения.

Джина нашла свой совок, хоть и почерневший, но вполне пригодный. Лас и Энни будто испарились. Тел не было – уже хорошо.

Роул мысленно подвёл итог: совок и кинжал на двоих. На четверых ему всё же нравилось больше. И клыки в придачу к рыжему.

– Ей же и куда мы теперь? – растерянно спросила Джина.

Роул не знал ответа.

***

Несмотря на очень поздний час, в небольшой палате собралось слишком много народу, и мастер Паракс рад был бы выгнать всех и обеспечить пациенту необходимый покой, но спорить с заместителем директора было решительно невозможно, а мастер Иней ещё не закончил проверять память парня. Третий маг был представлен как проверяющий из Полиса.

Все ждали, что скажет Иней, но ментал не спешил.

– Керт, – сообщил он вытянутое из памяти имя, – первый курс, воздушник.

И вновь прикрыл глаза, погрузившись в работу. Его ладонь лежала на лбу у пациента, но даже тактильный контакт ненамного облегчал поставленную задачу.

Сознание человека – сложный клубок из переплетения его личности, мыслей, воспоминаний. Память же подобна слоёному пирогу, где верхний слой – посыпка. Считать его легко, и для самого человека это проходит незаметно. Чем глубже вмешивается ментал, тем больше риск нарушить хрупкую структуру и нанести вред.

Керт подвергся внушению – грубому и неумелому, что выдавало новичка. По его личности словно прошёлся ураган – это плохо, собирать воедино всё будет куда труднее. Но перемены были поверхностные – это хорошо, глубинные слои памяти не тронуты.

Лечить мастер будет потом, сейчас им нужна информация.

Иней аккурутно открыл первый слой – пронизывающий насквозь взгляд девушки.

– Ему сделали внушение, – сообщил он, – Энни Гарет.

Тиен нахмурился:

– Твоя студентка?

И лучше бы Иней умолчал об этом и обсудил с ним наедине, потому что от ушей Феба их короткий диалог, разумеется, не укрылся.

– Ментальный маг? – уточнил он, хотя это и так было понятно. – Телепат?

– Эмпат, – нехотя поправил Тиен.

Феб озадаченно разглядывал спящего на постели Керта.

– Эмпат делает внушение такой силы? – потом он догадался. – Истинный? Что истинный эмпат делает у тебя в школе? Почему вы не отправили её в Полис? Кир Эсгиф знает?

Заместитель директора сделал невероятное усилие, чтобы не скривить лицо. Как бы Феб не уверял его, что инспекторские обязанности лишь прикрытие, чтобы без шумихи увезти из школы Агенора, но вопросы он задавал, как настоящий проверяющий! И угораздило же его телепортироваться к нему в кабинет равно в тот момент, когда засидевшийся допоздна Тиен получил тревожное послание из лекарского корпуса.

– Мы не успели, – ответил заместитель директора, почти не покривив душой. И почему он пошёл на поводу у Инея, просившего за девочку? Но Иней так редко о чём-то просил, и Тиен не нашёл аргументов, чтобы возразить. Ментал утверждал, что сила Энни стабильна и он лично наблюдает за ней.

А теперь небольшое отступление от регламента привело к серьёзному происшествию – перепахать чужое сознание, это не случайно обжечь одногруппника! Департамент школе утаённого истинного ментала не простит. Вероятно, будет ещё одна проверка, и на этот раз настоящая. Вот демоны!

Иней полностью отстранился от окружающего мира и не слышал, что говорят его коллеги. То, что он увидел в памяти Керта, заставило его пренебречь осторожностью и копнуть ещё глубже, потом ещё и ещё, отматывая воспоминания назад, складывая из них полную картину произошедшего.

Расстановка приоритетов всегда давалась Инею с трудом. История выходила многогранной, особенно сложно менталу становилось, когда нужно было разобраться в личных мотивах – все эти чувства, подростковые эмоции, замешанные девушки. Начать он решил с того, в чём был более-менее уверен.

– Это нарушитель, торговавший алкоголем, – сообщил мастер Иней своим обычным равнодушным тоном.

– Что тут у вас творится? – брови Феба удивлённо поползли вверх.

– Можно подумать, ты студентом не был! Обычный учебный процесс, – сквозь зубы процедил Тиен, раздумывая, насколько противозаконно сейчас скрутить Феба и закрыть, скажем, в чулане, а выпустить, когда они с Инеем поговорят один на один?

Телепат никак не реагировал на знаки, посылаемые ему заместителем директора и совсем уж возмутительно игнорировал его мысленные призывы. Продолжал с безжалостной беспристрастностью:

– В школе оборотень. Лис, превращается в человека, владеет огненной магией. Он напал на этого воздушника.

– Лас просто так напал ещё и в лисьем обличье? – брови Феба удивлённо поднялись. Верилось в это с трудом, но повязки на ранах Керта говорили сами за себя. – Может, он защищался?

Тиен вспомнил своего огневика-интуита и был склонен согласиться с Фебом.

– Нет, – Иней убрал руку со лба пациента и дал себе секунду, чтобы привести в порядок собственные чувства и мысли.

– Он мог защищать Агенора, – не сдавался Феб.

– Керт напал на Энни, – добавил Иней очень сомневаясь, что внёс хоть какую-то ясность.

– Это та, что убедила вашего нарушителя в его свинской природе? – Феб окончательно перестал понимать, что происходит. – Агенор и Лас в порядке?

Заместитель директора устало вздохнул. Ему очень хотелось спать, а не разбираться, кто кого покусал и кто виноват больше.

Но выбора не было – пришлось вернуться в кабинет и проверить по документации, в каком общежитии поселили сына кира Эсгифа и его оборотня.

Просматривая толстые папки, Тиен вдруг понял – он же подписал разрешение на рейд обоим. Как хорошо, что выход в Пустошь только завтра и эти двое не успели наделать ещё больше глупостей. Сейчас поднимут всех с постели, расспросят, и Феб уведёт мальчишек с территории школы. Может, и девушку-ментала с собой заберёт, тогда им только с Кертом разобраться. Иней ему мозги вправит, а работы на кухне поспособствуют улучшению морального облика.

Проблема решится к взаимному удовольствию обеих сторон.

Даже пользу удастся извлечь – вон на столе отчёт Риассы лежит.

Глава 28 Лес

Дом Ми-ат находился в стороне от лисьего селения: заклинательница любила тишину. Тишину от чужих мыслей и чувств в первую очередь.

Сегодня в её доме из деревьев огонь горел ночь напролёт. На-ин и маленькая Нэ-ру дремали у костра, дожидаясь возвращения своих. Вошедших встретили две пары недоверчивых глаз. Стоило Нэ-ру заметить человека, как она в испуге метнулась вон из дома. Мужчина отправился за ней.

На-ин не нашлась что сказать. Ла-ас вернулся! Однако он лишь скользнул по сестре каким-то чужим безумным взглядом. На руках он нёс человеческую девушку, и чужеродный запах ударил На-ин в нос, заставив сморщиться.

Ми-ат коротко распорядилась уложить девушку на шкуры, и Ли-нан-рат заскользила вокруг неё серебристой змейкой, рысью запрыгнула ей на грудь и приложила ухо к сердцу.

– Это был Хэ-ут! Он напал на нас вместе со змеями! – прорычал Ла-ас и обратился к ветру. – Ты вылечишь её? Что это за магия?

Слова лесного наречия, произносимые им, звучали странно неправильно, но смысл Ми-ат поняла. Ла-ас сидел рядом с человеком, продолжая сжимать её руку, а весь он был полон страхом.

– Тьма тёмного ветра задела её, а знак Ил-тэн-си не позволил проникнуть глубоко, – произнесла Ли-нан-рат, обратившись к Ласу.

– Тёмный ветер... – прошептала На-ин, недоверчиво переводя взгляд с человека на брата. Хэ-ут напал на него? Что за глупость! И откуда взяться тёмному ветру?

На-ин осторожно подошла ближе. Теперь и ей было видно, как в открытых глазах человека клубится тьма, да и Ли-нан-рат, как и любой ветер, не умеет лгать. Но это же просто человек! Разве велика потеря? В На-ин начало подниматься возмущение.

Она встретилась взглядом с братом, и он обжёгся о её гнев, но упрямо не отвёл глаза. Он весь подобрался, будто готовясь к прыжку, чтобы защитить дорогого ему человека. Человека! На-ин уже собиралась высказать ему это, но тётя не дала ей и рта раскрыть.

У Ла-аса на плече кровоточила рана, Ми-ат приказала принести для него снадобье. Пока На-ин доставала всё необходимое, Ла-ас разделся по пояс, и На-ин так и замерла, пока тётя сердито не окликнула её.

Ми-ат и сама была поражена, но ответы на вопросы следовало давать по очереди. Убедившись, что На-ин принялась за дело, она обратила свой взгляд на девушку. Ил-тэн-си так давно не проявлял себя, а теперь к ним приходит человек с его знаком. Немыслимо!

Ми-ат посмотрела на Ла-аса, устало прислонившегося к стволам деревьев, образующих стену её дома.

– Кого я впустила в наш лес?

– Энни слышит сердца, как и ты, а во снах она видит истину, – произнёс он, морщась от того, что На-ин не слишком аккуратно возилась с его плечом.

Ми-ат глубоко вдохнула. В доме пахло травами, дымом от костра и тревогой. Вошёл Ка-йе. Он принёс с собой еду и свою потревоженную боль.

Ни один целитель не возьмётся лечить в такой атмосфере. А Ми-ат придётся, потому как то, что было у Ла-аса на груди, ей очень не нравилось. Оно тянуло из него силы, которые и без того медленно возвращались в измученное тело. Но хуже всего была разрастающаяся трещина в душе.

Ми-ат захотелось выгнать На-ин прочь, но лучше бы уже не стало.

«Твой сын вернулся, – сказала она Ка-йе в сердце, – встань рядом с ним и будь ему опорой».

«Но не вернулась моя Ки-сэ. Кто будет опорой мне?» – спросил её мужчина, но всё же сел рядом со своими детьми.

Ми-ат нечего было ответить. Она не могла исцелить душу того, кто не хотел этого.

Ли-нан-рат змейкой заскользила между ними и облетела жилище по кругу на совиных крыльях – что ветрам трудно, так это усидеть на месте.

Лас жадно ловил каждое её движение.

– Энни спит, – голос Ли-нан-рат был похож на щебет птиц на заре, – я прогнала тьму, вот только глаза...

– Я отнесу её на озеро, сейчас. Я разбужу Ил-тэн-си, он сможет вернуть Энни зрение, – он попытался подняться, мгновенно забыв, что На-ин ещё не закончила с перевязкой, за что и получил чувствительный тычок по больному.

Лас с надеждой обратился к Ли-нан-рат, выдрой прыгающей вокруг огня.

– Он сможет?

Выдра превратилась в рысь и прижала уши.

– Вы оба остаётесь здесь, – отрезала Ми-ат. – Мы едва увели вас из одной драки, ты хочешь попасть в другую? Порог этого дома ни одна змея не преступит.

Ми-ат слышала возражения в его сердце, и прежде чем он успел что-либо сказать, спросила:

– Так Ил-тэн-си ушёл с тобой?

Он будто и не заметил её вопроса, внезапно вспомнив кое-что важное.

– Там в блуждающем лесу остались люди, трое!

Ми-ат напрягла память. Там она была в ярости от змеиной наглости, ещё и этот глупец Хэ-ут творил что-то немыслимое. Она и внимания не обратила на ещё каких-то людей.

– Двое, – раздражённо поправил Ка-йе, – одного живьём забрала Асс-шу.

– Их надо найти. Они пришли не на охоту, – Ла-ас с тревогой заглядывал в глаза отца и тёти.

Что-то в его словах насторожило Ми-ат. Мальчишка не лгал, но умалчивал о чём-то важном.

– Я не могу привести их в селение, – ответила Ми-ат.

– Выведи их к границе с землёй людей, – сказал Ла-ас, и в сердце его было столько тревоги, что Ми-ат согласилась. Она позовёт своих стражей позже и отправит их на поиски. Лучше действительно убедиться, что все люди ушли с их земли. Опять же, змеи ведут себя слишком вызывающе. Зачем им человек? Если они прячут его у себя, там Ми-ат его не найти, но она всё равно проверит.

Слишком многого она не понимала, и Ми-ат это злило.

В руках у Ласа оказалась глиняная миска.

– Ешь, – скомандовала Ми-ат, впрочем, отдельный приказ ему не требовался, – потом будешь говорить.

Ми-ат задумчиво рассматривала лицо спящей девушки и золотой знак на её щеке.

Что задумала Асс-шу? Почему она пыталась убить потерянного много лет назад лисёнка, но оставила в живых человека? Да и Хэ-ут вряд ли случайно напал на отмеченную золотым ветром девушку. На человека с даром, как у самой Ми-ат... Это что-то да значило. Когда Ла-ас насытился, Ми-ат вновь вернулась к тому, с чего начала.

– Ил-тэн-си ушёл с тобой? Ты его слышишь?

– Да, но...

Ми-ат видела: Ла-ас растерялся. Прислушался к ощущениям, прикрыл глаза, неуверенно потёр свой странный рисунок, и заклинательница услышала его боль вместе с ним.

– Я не знаю, – ответил он. – Может быть, у озера я смогу разбудить его?

Чем больше Ми-ат смотрела на линии у него на груди, тем лучше видела, что они были подобны змеям, вонзившим свои ядовитые зубы в саму его суть.

Его телу и разуму требовался покой, а душе – тепло. Жаль, что семья не может Ла-асу дать сейчас ничего из этого.

– Рассказывай всё, – велела Ми-ат. Заглянуть в его память было бы быстрее, но Ла-ас был не в том состоянии, чтобы тревожить его сознание ещё больше.

Он говорил сбивчиво, бестолково переходил с лесного наречия на язык сердца и обратно, путал слова, оттого ещё больше запутывал смыслы.

Ми-ат, Ка-йе и На-ин молча слушали. Ми-ат всё же не удержалась и посмотрел в его памяти в глаза охотника, убившего Ки-сэ.

Ка-йе полыхал ненавистью к людям. На-ин горела от возмущения, что брат жил среди них, забыв свой дом. Ла-ас сжимал кулаки до побелевших костяшек, отчаянно цепляясь взглядом за лица тех, кто был ему когда-то родными, и по растущему в его душе тёмному пятну Ми-ат видела, что он не находил то, что так искал. Он всегда был чутким лисёнком, и сейчас ей было жаль его.

Она положила ладонь ему на грудь туда, где было сердце.

– Тебе будет больно, – мягко предупредила Ми-ат. – Но я должна попытаться убрать это с тебя. Сейчас.

– Я потерплю, – Лас усмехнулся, – не в первый раз.

***

«Я побуду с тобой».

У этого голоса был цвет – серебро лунного света, отражённое в водной глади.

«Тебе повезло, что мой брат оставил тебе свой знак. Тьма не проникла глубоко».

Чернота, поглотившая её, боялась этого голоса и отступала. К Энни возвращались чувства. Первым стало осязание. Её щека лежала на чём-то мягком и тёплом, а воздух справа был горячее, чем слева.

«Ты его видела? – в голосе было столько надежды. – Он пропал так давно! Ми-ат думала, он ушёл с Ла-асом, но Ла-ас здесь, а Ил-тэн-си нет!»

Энни показалось, что голос сейчас заплачет.

«Ты ветер?» – догадалась она.

«Ли-нан-рат», – представился голос.

Слух вернулся следующим. Рядом с собой Энни услышала треск огня, приглушавший тихое пение. Стон нарушил эту убаюкивающую атмосферу.

Энни рывком села. Лас!

Она не увидела ничего. Осторожно прикоснулась пальцами к глазам, с облегчением обнаружила их на месте и с ужасом убедилась, что они действительно открыты. Энни запаниковала.

«Я могу быть твоими глазами».

Первое, что увидела Энни, это искры, пробегающие по длинным рыжим волосам. Прежде чем она сказала хоть слово, девушка округлила глаза и приложила ладонь к губам, жестом прося тишины. Сходство во внешности было столь очевидно, что не узнать сестру Ласа было невозможно.

Энни огляделась. Сперва ей показалось, что это пещера, но она присмотрелась и поняла, что ошиблась. Стены были не из камня, а из дерева. Точнее, из деревьев, которые росли из земли, смыкаясь в плотный круг. Их стволы изогнулись, чтобы образовать дверной проём и несколько окон, а макушки переплелись ветвями, образуя подобие крыши, пропускавшей дым от огня. Через просвет между прутиками Энни заметила, что небо приобрело сероватый оттенок – близилось утро.

«Настоящий дом лесной ведьмы», – решила про себя Энни, присматриваясь к множеству пучков трав, камней, корений, деревянных и глиняных мисок, заполняющих пространство вокруг неё. Всем этим были увешаны стены и заставлены толстые ветки, удобно расположенные, как полки в шкафу.

Пол был устлан ковром, а вдоль стен разложены шкуры, по центру жилища горел огонь.

Энни с удовольствием рассмотрела бы все эти удивительные детали поближе, но взгляд её был прикован к людям по другую сторону от костра.

Двое – мужчина и женщина – сидели на коленях рядом с третьей фигурой, распластавшейся на полу перед ними. Лас, обнажённый по пояс, побелевший и весь покрытый испариной, изгибался, когда женщина, не прекращая своей тихой песни, водила пальцами по его печати, вычерчивая одной ей видимые знаки. Руки мужчины крепко держали Ласа за плечи. Глаза мужчины были прикрыты, и лицо могло бы показаться спокойным, если бы не гуляющие желваки.

Энни чувствовала каждого из них. Девушка рядом с ней встревожена и очень сердита, и эти чувства почти приглушили радость, от которой остался совсем слабый след в её душе. Женщина сосредоточена и не позволяет себе лишних чувств, мужчина из последних сил держит в узде гнев и тоску, похожую на зарубцевавшуюся и вновь потревоженную рану. Лас так поглощён своей болью, что не чувствует кроме неё ничего. По тому, как закатились его глаза, Энни поняла, что это истязание продолжалось долго.

«Ли-нан-рат?» – позвола Энни, и звонкий серебристый голос в её голове с готовностью откликнулся.

«Ми-ат пытается исцелить его от человеческой магии, – Ли-нан-рат ответила на незаданный вопрос. – У неё не выходит».

В сердце Энни толкнул адресованный ей укор. Она обернулась к На-ин. Энни захотелось ответить ей, но что сказать?

Лас вновь застонал, и мужчина бросил короткую фразу. Женщина прекратила пение.

«О чём они говорят?» – Энни вновь обратилась к ветру, и смысл слов стал ей понятен.

«Хватит. Это бесполезно», – сказал мужчина. Энни теперь знала его имя – Ка-йе, отец Ла-аса, сидящей рядом На-ин и маленькой Нэ-ру, которой здесь не было.

Ми-ат тряхнула разметавшимися по плечам волосами, вспыхнувшими ярче костра в её жилище.

«Будь по-твоему», – согласилась она.

Ми-ат поднялась и кивком указала На-ин на брата. Девушка подскочила так проворно, словно только этого и ждала. Энни с тревогой наблюдала, как она обтирает лоб Ласа, а отец держит его голову, чтобы На-ин могла влить ему в рот густой отвар.

Женщина опустилась рядом с Энни и села, скрестив ноги. Энни отметила, что она одета в длинную свободную рубаху без пуговиц и штаны из той же лёгкой тёмной материи. Как и все остальные, Ми-ат ходила босиком, и Энни не увидела здесь ничего, что могло бы быть обувью.

– Человек с благословением Ил-тэн-си, – произнесла она, прикоснувшись пальцем к щеке Энни. – Я хочу знать всё, что сказал тебе золотой ветер.

«Покажи ей, – подсказал голос Ли-нан-рат и прежде чем Энни возразила, прошептал, – я помогу».

Сперва Энни решила, что это нетрудная задача – воспоминания сами поднимались из её памяти. Ми-ат так и сидела со скрещенными ногами и идеально ровной спиной, только веки прикрыла.

Однако скоро к Энни пришло чувство лёгкой слабости, а потом навалилась усталость и головокружение. Энни была вымотана, но продолжала отвечать на вопросы, всплывающие у неё в голове. Они уже давно не касались ни Ласа, ни Нора. Лису интересовало всё: школа, люди, быт.

Ми-ат не двигалась, хотя всё, что хотела, она уже увидела. Краем глаза Энни заметила, что по ту сторону костра Ка-йе и На-ин тоже замерли, стараясь не нарушить сосредоточенного молчания.

«Достаточно, – приказал голос лисы у неё в голове, – этот ветер слишком тяжёл для тебя».

Ли-нан-рат покинула её сознание, и Энни вновь погрузилась в темноту. Значит, зрения у неё больше нет.

Она сунула руку в карман и с досадой обнаружила, что браслет остался в школе. Энни подумалось, что из всего произошедшего сегодня, это – худшее. Она могла бы пережить и подвал, и Пустошь, и блуждающий лес со змеями, и даже потерю зрения... но после всего этого оказаться среди лис и ощущать их тревоги, страхи и ненависть было уже слишком.

«Я сейчас разревусь, – подумала она, безуспешно пытаясь справиться с противным пощипыванием в носу, – а плакать красиво я не умею. И хорошее впечатление уже точно не произведу...». Ей бы очень хотелось познакомиться с родными Ласа как-нибудь иначе.

Сочувственный толчок в сердце от Ми-ат стал для Энни такой неожиданностью, что даже расхотелось плакать.

«В конце концов, без глаз вполне можно жить, – рассудила она, – вот когда мозгов нет, это куда хуже». Совсем некстати вспомнился Керт. Энни подумала, что если слепота – это цена, которую судьба потребовала за её самоуправство, то она, пожалуй, даже возражать не станет.

«Ты гостья в моём доме, но за его порогом для остальных ты враг», – услышала Энни мысли лисы, и по шороху поняла, что женщина ушла. Среди окружающей её темноты серебристой дымкой мелькнула Ли-нан-рат и тоже исчезла.

Энни выдохнула, осознав, что чувствует сейчас только Ласа и На-ин. Значит, их отец тоже ушёл.

*** Ми-ат в лисьем обличье бежала по родному лесу – так легче думалось. Рассказ Ла-аса и память девочки открыли для неё удивительную истину: люди ужасны. Они жадные, лживые, жестокие. Совсем как дети лесного народа.

Ей было больно от смерти сестры, но глаза охотника сказали ей многое. Они не были злыми. Кошмарный охотник, которого все ненавидели, оказался ребёнком, допустившим ошибку.

Таким же, как На-ин, которая сердится на брата, оттого что не знает, как с ним таким быть, и жестокость её не от чёрного сердца, а от глупости.

Таким же, как Хэ-ут, призвавший древнюю силу, не иначе как возомнив себя великим мстителем и жутким колдуном. Глупый, едва оперившийся птенец.

Просто дети.

Ми-ат покинула пределы леса и забралась на холм, радуясь такому желанному одиночеству и отблескам звёзд на шкуре.

Мысли лисы ушли в другом направлении. Задуманное Асс-шу по-прежнему было скрыто от её понимания, но в чём убедилась Ми-ат, так это в том, что змея ошиблась. Она думала, что Ил-тэн-си слился с человеком, и этим человеком была Энни. Знак, её способность понимать их речь и слышать души – многое говорило об этом. И если Асс-шу прибегает к помощи тёмных ветров, то возвращение золотого ветра в её планы не входит. Это объясняет, почему Хэ-ут напал на Энни, а Ла-асу достались всего лишь змеи. Молодого лиса Асс-шу собиралась смахнуть как досадную помеху, но чем он может ей помешать? Что он такого знает, о чём может рассказать лесному народу?

Ми-ат решила, что не будет спешить. Ла-асу и Энни пока лучше не показываться всему лесу.

***

Энни не понимала, что ей делать. Можно ли вообще привыкнуть обходиться без глаз? Без привычных зрительных опор её мозг не мог ориентироваться в пространстве и времени. Ей то казалось, что пол в доме начинает качаться, то чудилось, будто это всего лишь сон, и нужно лишь небольшое усилие, чтобы проснуться. Всё было так... невероятно. И сложно, но голова отказывалась даже пытаться осмысливать хоть что-то.

На-ин ушла и вернулась, чтобы сунуть Энни в руки глиняную миску. «Мясо, – она удивлённо попробовала жареный кусок, пахнущий костром, – и какие-то клубни».

– Спасибо, – ответила Энни, забыв, что Ли-нан-рат больше не помогает ей с речью, потом опомнилась и обратилась к девушке сердцем. Ответом ей стало сердитое бурчание.

Энни услышала, как Лас тяжело поднимается, обращаясь к сестре на лесном наречии. На-ин в ответ напевно повторила его же фразу и ушла в дальний угол дома. Лас замолчал обиду, ответив с таким же издевательским смешком.

«Она его передразнивает?» – Энни, конечно, догадывалась, что между братьями и сёстрами бывают весьма своеобразные отношения, но нельзя же вот так начинать, едва встретившись после многолетней разлуки!

– Не обращай на неё внимания, она всегда была вредина, – тихо сказал Лас, усаживаясь рядом.

– Ты, вообще-то, должен спать, – фыркнула Энни для порядка, хотя и была рада услышать его голос рядом, а ещё больше почувствовать, как он обнимает её, будто удерживает в этом новом зыбком пространстве. Вот она спиной чувствует его тепло, а макушкой – сбивчивое дыхание. Руки крепко сомкнулись вокруг неё, обозначая границы маленького мира, в котором Энни уже могла существовать.

– Ты обещал никому не давать меня в обиду, – она улыбнулась ему в сердце, понимая, что это далеко не самые лучшие слова, которые она может найти сейчас, но других не было.

– Я за тобой не успеваю, – отозвался Лас с нервным смешком, – за последние сутки ты собрала их слишком много. Пожалей меня!

– Тебе нужно поговорить с сестрой, – устало сказала Энни. – Идите куда-нибудь, где будете наедине. Я отсюда никуда не денусь, честное слово.

Энни почувствовала, как недовольство эхом отозвалось в его и без того не слишком радужном настроении.

– Успеем, – уклончиво ответил Лас. – Совсем ничего не видишь?

– Зрение – это полбеды, – философски заметила Энни. – Хуже, что я ничего не понимаю! Почему на нас напали? Где ребята? Что дальше будет?

Лас и сам бы не отказался узнать ответы.

– Мне тоже многое неясно, – его ладонь, скользнула по её волосам вниз к щеке, – Ил-тэн-си отметил тебя. Как ты с ним встретилась? Где?

– Он мне приснился. Не смог почувствовать тебя и искал кого-то, кто проверил бы, что с тобой и помог вернуться.

– Мальчик с золотыми глазами, – задумчиво проговорил Лас, продолжая гладить её словно котёнка. – Я читал о нём. Он снился и другому менталу, которого уже давно нет в живых. Наверно, ещё кому-то.

Энни опешила.

– Как это возможно?

– Он же ветер. Время для него ничего не значит, тем более во снах. Есть такое место – дом ветров. Там заперты тёмные ветра, там живут нерождённые лесные души и туда же возвращаются. В сказках оттуда начинаются дороги в мир снов.

Энни прислушалась к треску костра. На-ин чем-то шуршала в углу, по звуку было похоже на сухие листья.

– Ты так говоришь, как будто оно реально.

– В сказках всё реально. Но если Ил-тэн-си был заперт по ту сторону барьера, он уснул и не смог вернуться. А единственные существа, которые могут его услышать – вы, менталы. Он искал тех, кто окажется ближе всех ко мне.

Лас потянулся, отпуская Энни, и ей вновь показалось, что мир стал ужасно огромным и пустым.

– Верни как было! – испуганно потребовала она. – Я уже несколько часов как ужасно боюсь темноты.

– Я думал, ты боишься подвалов, – хмыкнул Лас, облокотившись спиной на стену и совсем не возражая против того, чтобы Энни прижалась щекой к его груди.

– С этим, я, кажется, уже справилась, – пробормотала она, прислушиваясь к стуку его сердца.

Возмущение На-ин больно кольнуло её, но сохранить разум и самообладание Энни было важнее, чем соблюсти приличия. О хорошем впечатлении вообще уже можно забыть.

Дыхание Ласа выровнялась, а стук сердца замедлился. Энни ущипнула его за руку.

– Лис! Где мои объяснения? Если ты сейчас уснёшь и ничего мне не расскажешь, я обижусь!

Лас серьёзно обдумал грозящие ему перспективы и решил, что одна обиженная девушка у него уже есть, без второй он как-нибудь обойдётся. Хватит ему и того, что сестра никак не может разобраться, что это за существо явилось к ним под видом её брата.

– Что тебе рассказать? – со вздохом спросил он, понимая, что не отвертится.

– Всё и с начала! – потребовала Энни.

Лас мечтательно улыбнулся.

– Давным-давно, когда магия была юна, а великий лес не так давно пробился из-под земли, в тёмную безлунную ночь пришла большая тьма и накрыла собой мир...

– Лас? Это что?!

– Ты хотела про начало, вот тебе наша история о начале времён. Слушай, человек, и не перебивай!

Энни не видела, как из огня костра складывались образы деревьев и неба над ними, появлялось солнце и луна, с которых слетели светлые ветра Ил-тэн-си и Ли-нан-рат.

Зато видела На-ин. Она уже думала, не уйти ли ей спать в нору, как нормальной лисе, и не уподобляться этим двоим, как ни в чём не бывало изображающими пару. Но образы в костре там много значили для неё... И Ла-ас не забыл их. Сейчас ей показалось, что пришедший в их дом чужак и правда был тем её братом, пропавшим так давно. Она осталась, даже села ближе к огню.

Энни слушала про дружбу ветров и лесного народа, про заклинателей, которые могут совладать с силой ветра и объединить её со своей, про магию, наполняющую жизнью весь мир, а огненные образы продолжали сменять друг друга, оживляя историю.

***

Тяжесть разливалась по венам, сковывала тело. Сопротивляться не было сил, но хуже всего – не хотелось.

«Будь с-смирным», – говорил Нору голос в сердце. И Нор послушно наблюдал, как чужое сознание врывается в его собственное, достаёт оттуда всё, что сам хотел бы забыть, заставляет снова и снова проживать тот проклятый день, когда его копьё настигло лису, до мельчайших деталей напоминает о единственном разе, когда он пошёл на арену посмотреть бои с тварями. Он мысленно переносил его в школу и рассматривал подвал, оружие, с которым они тренировались, их бои друг с другом, патрули у завесы...

Когда чужой голос оставил его одного, Нор дышал. И это было уже хорошо. Мысли его блуждали по воспоминаниям, и Нор не мог понять, где он: дома, в школе, в зрительном ряду на арене? Чтобы узнать, нужно открыть глаза, но парализованное тело не слушалось.

***

Асс-шу была довольна. Времени ушло много – солнце давно встало и прошло половину пути к тому, чтобы встать точно над макушками деревьев, и сил змея потратила немало, но результат того стоил. Она не ошиблась с этим человеком.

У неё была готова прекрасная история о людях, убивающих лесной народ, о людях, собирающих силы и оружие, чтобы напасть, о людях, уже созывающих своих воинов у общей границы. Совет ей поверит.

Память этого человека была полезна, но ещё больше пользы было в его крови. Старые истории правдивы – среди людей остались те, в ком хранилась искра силы золотого ветра, подаренного им в начале их времён.

Более удачного стечения обстоятельств трудно было придумать – Ил-тэн-си нет, и даже крошечной его искорки заклинателю хватит, чтобы поднять тёмные ветра, пусть и не все. Лесному народу не хватает силы, чтобы вернуть своё – Асс-шу даст им её. Она вернёт им землю, прогонит людей, сломает ненавистные границы. Время светлых ветров прошло, и она будет той, кто возьмёт власть в новом мире, который сама создаст для себя и своих детей. Разве кто-то посмеет возразить ей, если тёмные ветра будут слушать её?

***

Хэ-ут сидел на ветке в совином обличье и сверху вниз смотрел на человека у корней дерева. Человек не двигался – яд змеи обездвижил тело и покорил волю.

И чем дольше он смотрел на него, тем больше сомнений коварно заползало в мысли. Асс-шу сказала, что Ла-ас мёртв. Асс-шу сказала, что он может отомстить за него. Асс-шу говорила про людей, которые скоро нападут на них, и поэтому он, Хэ-ут, должен помочь ей поднять ту силу, что спит в озере с начала времён, потому что силы Ил-тэн-си не хватит, чтобы защитить лесной народ. Хэ-ут поверил ей, но теперь он узнал, что Ла-ас жив. Асс-шу обманула его. Может ли быть, что и остальное – ложь?

Ветер, спрятанный в его груди, вновь поднял бунт, застилая глаза тьмой, пытаясь вырваться наружу. Хэ-уту понадобилась вся воля, чтобы укротить его. Он даже почти привык к боли, разрывающей душу. Скоро эта пытка закончится. И как Ми-ат справляется со своим светлым ветром?

По знаку Асс-шу из-за деревьев к ней вышли другие змеи. В человеческом обличье они были высокие и тонкие, все как один с вытянутыми лицами и узкими щёлочками неморгающих глаз. Мужчины и женщины так похожи друг на друга, что практически невозможно их различить. Чешуя их одежд переливалась, отражая утреннее солнце, пробившееся через зелёные листья – змеи продлили лето на своей земле.

Двое подняли человека с земли, и довольная собой Асс-шу кивнула сове.

– Иди с ними, с-совёныш-шь и с-сделай, что должен.

Хэ-ут заскользил между стволами. Он пролетит своей тропой, змеи пройдут своей.

***

Асс-шу прикоснулась к стволу ближайшего к ней дерева, нежно провела длинными пальцами по коре. Пора созывать большой совет.

Перед тем как уйти змеиной тропой на поляну для общих собраний, она взглянула на границу с людьми глазами младшей, отправив её в туман, разделяющий их земли. Её слуги были готовы, а люди жгли костры и несли оружие. На лучшее она и надеяться не могла.

***

Роул отпрыгнул в сторону, но всё равно оказался слишком медленным. Проверил саднящую царапину на щиколотке.

– Она меня укусила! – нога начала неметь.

– Ой ли, милый, что так долго стоял на одном месте?

Роул сел на ствол поваленного дерева и растёр ногу, но слишком поздно спохватился, что делает хуже и сам же разгоняет яд по венам. Нога вроде бы слушалась, но как будто с опозданием.

Джина порылась в набедренной сумке и протянула ему бутылёк из тёмного стекла, рассчитанный ровно на один глоток.

Роул не без подозрения взял его, но принимать снадобье не спешил, да и нога вроде бы выше колена ещё чувствовалась. Может, само пройдёт?

– Ей же пей быстрее, пока до сердца не дошло!

Роул колебался.

– Что это было?

– Хэй ли я скажу, что жихора, так оно тебе важно? – Джина закатила глаза.

– И у тебя есть противоядие?

– Нэй ли я знала, куда шла! – оскорбилась Джина, пиная по потянувшемуся к ней бутону.

Роул покопался в памяти.

– Укус жихоры не смертелен и вызывает лёгкое онемение и дезориентацию, – он протянул бутылёк назад Джине, – само пройдёт.

С одной стороны, пить непонятное лекарство с большой долей вероятности приготовленное самой Джиной Роул опасался. С другой – жалко переводить снадобье на что-то пустяковое. Неизвестно, что и когда им ещё пригодится.

Джина забрала бутылёк молча – это насторожило Роула, а в следующую секунду зажатая болевая точка на плече дезориентировала его сильнее, чем это успел сделать яд в крови. Роул предсказуемо и позорно завопил, тут же ощутив на языке приторно-горьковатый вкус. Джина профессионально зажала ему челюсть и не отпустила, пока он не проглотил.

– Ой ли, милый, потом будешь благородничать, – одобрительно кивнула она, заметив, как он скривился, – это рядом со школой жихора не смертельна, нэй же хэй как тут, я проверять не буду!

И прежде чем Роул успел что-то ответить, подхватила кинжал Нора и нырнула куда-то вниз. Ему очень не хотелось проверять, что так противно хлюпнуло, но он заставил себя опустить глаза. Джина перерезала толстый стебель и сцеживала сочащийся из него сок в освободившийся бутылёк. Рядом шевелилось ещё отрезанное соцветие-колосок, каждое зёрнышко которого тщетно выпускало мелкие щетинки, подозрительно похожие на зубы.

– Почему они такие активные? Почти зима! – Роул обнаружил, что к нему возвращается чувствительность, а вместе с ней начинается зуд.

– Хэй ли поэтому они такие вялые, – Джина припрятала бутылёк назад в сумку.

Роул осмотрелся. Он не мог сказать точно, сколько они бродили по лесу, но судя по светлеющему небу уже несколько часов. Выхода как будто и не было вовсе. Джина полагала, что они ходят по кругу, потому что уже третий раз им встречается одно и то же кривое дерево, но Роул обернулся и увидел позади точно такое же. Посмотрел вперёд – и там оно тоже было. Попробовал их сосчитать и после пятого бросил это дело – изогнутые стволы возникали там, откуда он отворачивался, будто насмешка. Они поспешили уйти с этого места, и дальше все деревья были исключительно ровными, но выход из леса так и не нашёлся.

И сейчас ему показалось, что он видит просвет там, где минуту назад были только кусты.

Роул подскочил, уже не думая, что там с ногой.

Это действительно был выход на местность совершенно им незнакомую.

Под ногами хрустела сухая растрескавшаяся земля. Справа звеняще перешёптывались заросли высокой пожелтевшей травы, прямо и по левую сторону – пустошь с редкими одинокими мёртвыми деревьями. Их побелевшие от времени стволы наводили на мысли об обглоданных костях.

Роул сделал неуверенный шаг вперёд.

– Ой ли? – усомнилась Джина, замерев на границе и боязливо ухватившись за ближайший ствол. Лес стал уже почти родным.

Роул прислушивался к собственным ощущениям, пытаясь понять, где находиться сейчас безопаснее. Они оба замёрзли, вымотались, хотели есть. Неплохо бы найти воду. Или хотя бы место, где никто на них не нападёт.

Эта земля казалась вполне безопасной. С открытого пространства можно бы и уйти, а заросли слева могли стать неплохим укрытием. Роул направился прямиком туда. Джина что-то говорила, но разве это важно? Наконец, он отдохнёт...

Всё более настойчивые окрики Джины не возымели эффекта, Роул уверенно оставил лес по левую руку и зашагал прямиком в траву. Джина кинула в него веткой, но он даже не обернулся.

На него ласково смотрели песочные глаза, приглашали подойти ближе, прикоснуться к мягкой гриве, позволить огромным лапам лечь на плечи, а клыкам вонзиться в тёплую плоть. Так безопасно, так спокойно...

Треск фейерверка привёл его в чувство и слегка ошеломил льва, глядящего на Роула из зарослей.

– Матх, Лас, что за шутки! – ругалась позади Джина, выпуская ещё один красочный взрыв. Мимо изумлённо осклабившейся морды прогарцевал совершенно безобидный конь, сплошь состоящий из жёлтых и алых искр.

Роул развернулся и побежал со всех ног, но тут его настигла новая напасть – страх такой силы, что легче лечь и умереть, чем сопротивляться ему. «Кристально ясное сознание», – вспомнил он урок ментальной защиты, но это знание оказалось бесполезным, когда перед тобой не стеклянный шар, а настоящая тварь, и она уже выпустила когти, чтобы тебя порвать. Следующая разряженная монетка оказалась с сюрпризом – никаких фейерверков, только свет такой яркий, что всё вокруг утонуло в чистом белом сиянии.

Роул понял, что всё-таки добрался до леса, когда об него споткнулся.

Проморгавшись, он обнаружил, что лежит на земле, а вокруг всё те же деревья и никаких следов диких животных. Сердитая Джина возмущённо трясла монисто и костерила рыжего такими словами, что у Роула порозовели кончики ушей, когда он вслушался в её пожелания.

– Лас здесь? – спросил командир, понимая, как глупо звучит его вопрос.

– Нэй же нэй! – Джина топнула ногой. – Хэй ли в школе я попросила его вплести мне парочку огненных заклинаний, ой же кто знал, что он так смухлюет!

Роул, наконец, догадался, кто автор красочного представления, устроенного для льва. Роул подозревал, что Лас побоялся вручать Джине что-то опаснее салюта, и в другое время он бы его в этом полностью поддержал (а то и вовсе изловчился и конфисковал опасный амулет). Но сейчас командир не отказался бы от огненных залпов помощнее. И парочки бомб. Роул вспомнил про зверя и боязливо оглянулся, но Джина его заверила:

– Ай же в лес он не сунулся, ой ли и фокусы с мозгами тут не подействовали.

Роулу подумалось, что и лес этих тварей, вероятно, не очень жалует. И чтобы Лас не говорил, это была настоящая тварь во всех смыслах!

Роул поднялся на ноги – рядом что-то подозрительно хрустело, и ждать, пока оно подберётся к нему, он не имел никакого желания.

– Пошли, – вздохнул Роул, – поищем другой выход.

***

Энни проснулась и обнаружила, что лежит, уткнувшись лбом в грудь Ласу, а он мирно дышит в её макушку, перебирая пряди волос в пальцах. Кроме них в доме никого не было.

– Уже утро? – сонно спросила она и по привычке попыталась оглядеться, но быстро вспомнила, что даже такая мелочь, как солнечный свет ей теперь недоступна.

– Утро, – отозвался Лас, – не знаю, доброе или нет. Но утро.

– Пока что доброе, – рассудила Энни, обнимая его крепче, а про себя думая, что плохим оно стать ещё успеет. И надо спешно забирать всё хорошее, пока дают. – О ребятах есть новости?

Молчание Ласа было красноречивее любых слов.

– Ми-ат обещала помочь, отправить волка на их поиски, – сказал он. – Но пока тихо.

На солнце в груди Ласа неумолимо наползали тучи.

– Хочу, чтобы было вот так, и никаких сложностей, – он легко прикоснулся губами к её виску.

– Ты дома. Разберёшься с печатью, и всё станет просто!

Если бы она сама в это верила, если бы знать, как оно – просто. Энни так и подмывало спросить, что будет с ней, с ними, но она удержалась. Ласу есть о чём беспокоиться помимо того что его семья не слишком радостно её встретила. Да и это ли сейчас важно...

– Я больше не знаю, где мой дом, – прошептал Лас, и Энни затопило его горечью. – Раньше он был здесь. А теперь...

– Дай им время, – перебила его Энни. – Ещё вчера утром ты был для них мёртвым. Нормальные лисы так внезапно не воскресают!

Лас вспомнил про мать.

– А жаль, – вздохнул он, и Энни почувствовала, как его настроение внезапно поменялось. Удивление, тревога, непонимание.

– Что такое? Что ты увидел? –

Она не могла заметить, как стволы, образующие стены дома, покрывались россыпью мелких белых цветов.

– Созывают совет, – озадаченно ответил он.

***

На-ин проснулась от того, что всё тело ломило, а шея затекла. Это же надо было остаться в доме наверху и заснуть во второй шкуре! Она и собиралась уйти в нору, но Ла-ас оживил костёр, и это было так похоже на то, когда они были маленькие, и мама рассказывала истории, а отец заставлял пламя изображать всё, о чём она говорила и пела. На-ин даже было неважно, что говорил брат на чужом языке, она знала все сказки наизусть.

Когда мама ушла, отец больше никогда так не делал, а тётя не любила болтать просто так.

На-ин почти поверила, что Ла-ас прежний, пока не увидела, как он обнимает во сне человека. Лиса зарычала и вышла, на ходу меняя шкуру. Лапы сами несли её на ту тропу, что выходила ближе всех к селению рысей. Дом семьи Ти-то находился ближе к краю, и На-ин не пришлось далеко бежать. Она приняла человеческий облик и постучала по стволу. Задрала голову, высматривая дом, спрятанный в переплетённых ветвях и так искусно замаскированный сухими листьями, травой и шкурами, что с земли его было и не разглядеть, если не знать, что он там.

Заспанная Ти-то раздвинула ветви и поморщилась от утренней прохлады. Ей было холодно от одного вида босой На-ин. Стволы и ветви деревьев её дома были сплошь покрыты грибами, излучающими тепло, и так не хотелось покидать родное дерево, тем более что родители ещё спали после ночной охоты.

На-ин постучала настойчивей и крикнула что-то про новости. Ти-то вздохнула и поспешила завернуться в тёплую одежду. Рысь проворно спустилась по стволу и вернула себе человеческий облик на земле.

– Ла-ас вернулся, – с ходу сообщила На-ин, когда они отошли в сторону от границы селения.

Ти-то изумлённо ахнула, На-ин шикнула на неё.

– Только это пока тайна. Всё так сложно! Он весь опутан их магией, и она не пускала его в лес раньше, пока охотник сам не пришёл с ним...

На-ин говорила, Ти-то не перебивала, хотя не понимала, почему подруга рассержена, словно рой потревоженных пчёл.

– ...он коверкает лесное наречие и говорит хуже детёныша! – возмущалась На-ин.

– Если он жил с людьми, то некому было учить его говорить нашей речью, – осторожно заметила рысь.

– ...и он носит их одежду и обувь! – возмущалась На-ин.

Ти-то скромно потупилась на собственные сапожки из тёплой мягкой шкуры, обвязанные вокруг щиколотки верёвкой с украшениями из речных ракушек.

– Ла-ас вернулся, это же хорошо? – осторожно уточнила она, а у самой в душе запели птицы. Может быть, всё теперь будет если не по-прежнему, то как-нибудь по-другому и даже лучше?

– ...и он привёл с собой человека! На ней знак Ил-тэн-си, она умеет говорить сердцем, и тётя слушает её, и верит ей, и, кажется, собирается вести их обоих к озеру, – на одном дыхании выпалила На-ин. Вокруг неё становилось всё жарче и Ти-то пришлось расстегнуть свою накидку.

– Ил-тэн-си вернётся! – обрадовалась рысь, и На-ин ужасно злило, что подруга как будто и не слышит самого важного, что она ей говорит.

– И Ла-ас ведёт себя с ней так, будто она его пара! – привела На-ин самый весомый свой аргумент.

Ресницы Ти-то дрогнули. Присутствие человека на их землях пугало, но ведь Ла-ас не позволил бы никому плохому приблизиться к их жилищам, верно? И раз уж на ней знак золотого ветра, то бояться нечего.

– А почему у него не может быть пары? – щёки Ти-то порозовели, когда она вспомнила про охотника На-ри. – Ла-ас жил среди людей, где бы ему тогда встретить лису?

На-ин вспыхнула, словно огонь, раздутый порывом ветра. Ти-то едва успела отшатнуться, чтобы не опалить пушистые волосы.

– Как он мог жить с ними? Я бы лучше прыгнула в реку и потухла навсегда, чем есть их пищу и поганить свой язык словами их речи!

Ти-то не пугала горячность подруги. Она знала, что первые эмоции схлынут, и На-ин сможет рассуждать здраво.

– Его лапы шли тропой отличной от нашей, – рассудила она, – но вчера у тебя не было брата, и ты горевала. Почему сегодня, когда он есть, ты не радуешься?

На-ин знала, что в чём-то Ти-то права, но признать это было слишком трудно. Ещё труднее было согласиться с мыслью о том, что все эти годы она горевала о маленьком брате, ближе которого у неё никого не было, а теперь он большой и совсем чужой.

Мелкие цветы усеяли деревья вокруг.

– Собрание, – удивлённо отметила Ти-то.

– Мне надо домой, – решила На-ин. Тётя и отец отправятся на большую поляну, а она должна будет остаться с сестрой, да и за братом с его человеком тоже неплохо бы присмотреть, пока никого не будет.

– А можно мне с тобой? – в голубых глазах Ти-то было столько мольбы, а у На-ин так мало времени, что лиса согласилась. Да, тётя будет ругаться, что рассказала секрет. Но это же Ти-то! Они все вместе детёнышами из дома сбегали, что тут такого? Пусть накажет её, если хочет!

***

Ми-ат ждала у входа в дом. На Ти-то она едва взглянула, уже по одному этому На-ин поняла, что что-то не так.

– Сестра не с тобой? – спросила Ми-ат, одним взглядом пронизывая На-ин насквозь.

Девушка отрицательно тряхнула головой. Нэ-ру она не видела с ночи.

– Она ночевала в норе, но рано ушла. Найди её, и сидите все здесь, – сказала Ми-ат. Ти-то настороженно прижала уши – по тону женщины было ясно, что ничего хорошего она от собрания не ждала. Неужели это как-то связано с возвращением Ла-аса? Но На-ин сказала, что об этом никто не знает.

Ти-то заметила, что за спиной Ми-ат слегка приоткрылась штора, закрывающая вход. Ровно настолько, чтобы увидеть один любопытный жёлтый глаз.

Ми-ат зарычала.

– Чтобы ни одна твоя лапа из дома не высунулась! – рявкнула она колышущейся ткани, за которой уже никого не было.

Ми-ат ушла, и Ти-то осторожно зашла в дом. Как она боялась в этот момент – не передать ни сердцем, ни словами. А потом увидела парня – взрослого, с непонятным рисунком на груди, растрёпанного со сна, совершенно незнакомого. И глаза у него были такие потерянные – Ти-то стало ужасно жаль его. И в этот момент она ясно увидела в нём своего друга-лисёнка. Удивительно, почему На-ин этого не замечает?

***

Лас едва не упал, когда на него налетела и стиснула в объятиях невысокая девушка.

– Ти-то? – прохрипел он, потому что она больно сжала его раненое плечо. Силы у неё было немало.

Она и сама заметила свою оплошность, и адресовала Ласу виноватый взгляд голубых, как весеннее небо, глаз. Ти-то, как и все рыси, в человеческом облике была невысокого роста, с круглым почти детским лицом.

– Надо рассказать Хэ-уту! Вот он обрадуется! – выдохнула она и увидела человека в тени за спиной друга.

Ти-то опасливо шагнула назад ближе к выходу из дома, где ждала На-ин.

В душе лисы разыгралась нешуточная борьба. Подруга так искренне обрадовалась её брату, что На-ин особенно остро ощутила – она сама за всё это время и доброго слова ему не сказала. На-ин смотрела, как светлеет его хмурое лицо, и ей хотелось отгрызть собственный хвост от злости на себя, потому что перед ней и правда был Ла-ас. И какая к тёмным ветрам разница, во что он одет и на каком языке говорит?

– Это вряд ли, – ответил брат, исковеркав половину звуков и неправильно поставив ударение. – Мы с ним уже виделись.

На-ин ужасно захотелось тоже обнять его. И поговорить. Рассказать про лес, расспросить про людей. Но почему-то нестерпимо щипало глаза, а этот дурак всё испортил, когда подвёл к Ти-то за руку человека.

– Это Энни, – представил её Лас, и, кажется, не сразу сообразил, что сказать про неё ещё, – она лучшая из людей. Ил-тэн-си позвал её.

Ти-то обнаружила, что ужасный человек – девушка внешне не похожая ни на кого из лесного народа со страшно тёмными глазами. «Слепая», – озадаченно подумала Ти-то и ей стало очень жаль её.

– Эн-ни, – пропела рысь имя на манер лесного наречия и была приятно удивлена, как легко оно легло на язык. Хороший знак!

«Ясного неба и доброй охоты!» – поздоровалась Ти-то, вспомнив, что девушка умеет говорить сердцем. Ответное пожелание доброго утра её озадачило – разве утро может быть злым, если ты уже проснулся в новом дне?

На-ин наблюдала за этой сценой и не могла заставить себя сказать хоть что-то. Она наткнулась на тёплую улыбку Энни. И это было выше её сил, потому что человек улыбался с пониманием и сочувствием прямо ей в сердце. Она читала душу лисы также, как это делала Ми-ат. Вот это было просто кошмарно!

И ещё она поняла – Ми-ат оставила их одних не просто так. Тётя никогда не говорила прямо, но ставила в такие ситуации, чтобы ты понял, где неправ.

И вот она дала ей, На-ин, время. Время побыть вместе с братом и время унять штормовой ветер в душе, всколыхнувший всё так, что весь пепел, гарь и противный вонючий дым заполнили собой всё вокруг. Всё это осядет – и останется чистый огонь.

– Нужно найти Нэ-ру, – На-ин не без труда преодолела внезапную немоту. – Ти-то, поможешь?

На-ин дала себе ещё немного времени. Потом она найдёт для Ла-аса самые горячие слова на всех языках.

***

– А нам что делать? – спросила озадаченная Энни, когда все ушли.

Лас решительно пододвинул к себе оставленный для них завтрак и вручил одну миску ей. Не без любопытства осмотрел очищенные стебли, орехи, мясо. А когда-то он мечтал побыстрее вырасти, чтобы пробовать и взрослую еду тоже! Всё гадал, какое мясо вкуснее – сырое или жареное. Ответы на свои вопросы он давно получил, а как готовят собственном доме так и не узнал.

– Ждать, – ответил он с набитым ртом. – И есть!

Глава 29 Совет

Нэ-ру убежала на рассвете. Улизнула из норы, пока отец спал, а тёти не было рядом. Когда оба старших ушли ночью, а потом вернулись с этим странным лисом, да ещё и человека с собой привели, она позорно сбежала. Отец сказал, что это её брат. Нэ-ру плохо помнила Ла-аса, и это никак не мог быть он! Она сбежала и спряталась дома, и никто не пошёл успокаивать её, даже На-ин не сказала ни слова.

Что-то происходило вокруг, что-то плохое. Нэ-ру не понимала, но очень боялась.

Утром она не стала ждать, когда все проснутся, и отправилась в самое безопасное место во всём лесу – к золотому озеру. Одной, конечно, нельзя, но кто увидит?

***

Тиен знал Феба достаточно давно, чтобы обращаться к коллеге-магу на «ты», и достаточно близко, чтобы между ними легла тень неприязни. Избежать знакомства с личным магом своего друга было невозможно, так же как и его общества. Они могли бы быть друзьями – не такая уж и большая разница в возрасте, Феб поступил в Золотую Академию в тот год, как Тиен из неё выпустился. Оба увлечены магией, оба выходцы из не слишком состоятельных побочных ветвей великих домов. Нескольких неодобрительных фраз от Феба в сторону его, Тиена, деятельности ещё в те времена, когда он промышлял в Пустоши, загубили саму возможность хотя бы приятельского общения.

Терпеть Феба на нейтральной территории Тиен ещё мог, в школе – нет. Приходилось постоянно напоминать себе, что у Феба есть ещё и полномочия проверяющего, так что ничего не остаётся, кроме как собрать волю в кулак и засунуть своё раздражение поглубже.

Особенно неприятно было то, что в присутствии Феба всплывали всё новые и новые подробности бардака, который творился у Тиена под носом.

Как, о Первые, могла пропасть целая группа в пять человек?!

– Они ушли в Пустошь, – произнёс Феб, осматривая пятна крови у порога комнаты группы одиннадцать. – Агенор мог привести Ласа сюда только за этим.

– Это невозможно, у нас строгая система допуска, – отрезал Тиен. После трёх чашек бодрящего сбора у него слегка дрожали руки, и с трудом фокусировался взгляд. Феб то отлично выспался за день, а он весь день носился по делам школы, да ещё и ночь подкидывала одну задачу за другой.

– В самом деле? Какая? – подчёркнуто вежливо на грани сарказма осведомился Феб.

– Во-первых, через завесу можно пройти только с помощью индивидуально настроенного амулета, который выдаётся непосредственно перед рейдом, – заместитель директора заглянул в комнату командира и первое, что он увидел – потрёпанная деревянная коробочка, небрежно брошенная на кровати с открытой крышкой.

Сохранять самообладание становилось всё труднее. Срочно поднять старика Рэта и лишить его премии на весь учебный год!

– Зачем твоему Агенору в Пустошь? – спросил Тиен, спешно прикидывая, сколько времени уйдёт на то, чтобы подготовить амулет для Феба и подобрать ему снаряжение по размеру. И можно ли обойтись небольшой поисковой группой, чтобы не поднимать шумихи.

Феб как будто и сам не был уверен до конца. Прислонился к подоконнику, задумчиво посмотрел на собственное отражение в черноте за окном.

– Полагаю, – медленно произнёс маг, тщательно формулируя слова, – он хочет отвести Ласа домой.

Смысл его слов дошёл до Тиена не сразу. Он не удержался от смешка. Феб про Пустошь только в книгах читал, а он-то знает её не понаслышке. И этот книжный червяк будет ему рассказывать про дом неведомого народа?

– Это выдумки, Феб. Эсгиф ошибся. Не знаю, как ваш оборотень стал таким разумным, но нет там никаких селений и городов, нет волшебного народа из сказок. Я много лет топчу Пустошь, и даже близко не видел ничего подобного. Там только твари.

Феб не обиделся на его колкий выпад.

– Но у тебя никогда не было в проводниках кого-то из местных, – произнёс он с грустной улыбкой, и Тиен с ужасом осознал: если мальчишка мыслит также, то вряд ли он задержится в безопасном парке. Он пойдёт дальше.

Но какие демоны понесли туда остальную часть группы?

– Что мешало ему просто позволить лису уйти, а самому вернуться? – спросил Тиен, скорее размышляя вслух, чем ожидая ответа. От него не укрылось, как напряглись плечи Феба, стоявшего к нему спиной.

– Печать, – ответил Тиен сам себе, – она не отпустит оборотня далеко от мальчишки, верно? И на что он надеется?

Тиен не смог удержаться от того, чтобы не добавить в голос желчи. Вероятно, сказывалась усталость.

– Я никогда не одобрял этого, – сухо отозвался Феб не оборачиваясь.

– Но всё же сделал.

– Моя работа – служить киру.

Тиен нашёл в себе силы не продолжать спор, потому что поругаться они ещё успеют, а время дорого. Его работа теперь вернуть Эсгифу сына, а школе – трёх балбесов. Лис, так и быть, может уходить на все четыре стороны. «Три, – подумал Тиен, телепортируясь на склад, – от школы можно уйти только на три стороны, потому что позади всегда будет завеса». И то хорошо – территория поисков немного сужалась, но всё равно оставалась критично огромной.

Огненная птица полетела к Инею. Тиен понадеялся, что ментал сможет оставить своего пациента и не станет задерживаться.

Старик Рэт едва не получил инфаркт, когда увидел ночью на своём складе заместителя директора и проверяющего, облачающегося в форму для рейдов. Но по-настоящему плохо ему стало, когда на пороге возник невозмутимый Иней.

Феб усадил старика на стул, быстро сплёл одной рукой рисунок из сияющих нитей и приложил его к груди Рэта.

– У Вас слабое сердце, Вам стоит его поберечь, – сказал он ошеломлённому хозяйственнику.

– Он боится, что у него слишком большой расход гвоздей, – Иней считал единственную мечущуюся в голове у старика мысль.

Рэт открыл рот, но ничего сказать не смог.

– Какие, к демонам, гвозди? – Тиен сжал зубы до скрипа, чтобы не сорваться на крик. – Чтобы никому до моего возвращения не выдавал браслеты, понял?!

Спящий у барьера патруль Тиена доконал.

– Вашу мать, – сказал он и добавил пару слов покрепче из тех, что использовала обычно Риасса.

– Я могу не говорить об этом киру, – Феб спрятал смешок под приступом кашля.

Иней остался равнодушен к происходящему. В присутствие Тиена он предпочитал собственных выводов не делать. Сейчас ментала больше волновало то, что сделала Энни с Кертом. В тот момент, когда она вмешалась в его сознание, опасности для неё уже не было, а значит, и необходимости защищаться. Намеренное причинение вреда – серьёзный проступок, Золотая Академия сурово карала за такое. Иней искал в себе осуждение и не находил ни грамма. Он знал, что так делать нельзя, но его собственное сердце уверенно заявляло, что оно на стороне девушки. Иней не привык руководствоваться его выводами, но сердце не унималось. Примет ли этот аргумент Тиен, когда будет решать судьбу его ученицы?

– Скоро придёт смена, – рассудил Тиен после того, как Феб осмотрел патруль и ещё раз убедился, что ребята просто спят. – Пойдёмте так, не будем терять время.

Иней рассудил, что найти Энни живой сейчас важнее, а вынести вердикт о её поступке можно и позже.

Пустошь встретила их предрассветными сумерками и исчезающим миражом. Тиен удивлённо провёл рукой через прозрачный ствол, но заметив испытующий взгляд Феба, нацепил маску бывалого охотника и знатока этой земли.

– Случайные всплески магии иногда порождают иллюзии, – снисходительно пояснил он.

Видение леса растворялось на их глазах.

Когда-то во времена их юности Тиен принял Инея в группу охотников, гордо именующих себя «орденом Пустоши», а позже Иней пошёл за ним без лишних вопросов и в школу. Если бы ментал мог допустить мысль о том, что у него могут быть друзья, он назвал бы Тиена другом. А кем ещё был человек, который его не боялся?

Сейчас, когда Тиен забыл по какой-то причине упомянуть, что иллюзий у барьера не бывает в связи со слишком низким уровнем магии, Иней сперва убедился – он сделал это намеренно. Иней тоже не стал вмешиваться.

– Людей здесь нет, – сказал он, даже не давая себе труда осмотреться. – В парковой зоне пусто.

Феб неуверенно переводил взгляд с Инея на Тиена.

– Можете сказать, в какую сторону они ушли? Вряд ли далеко.

Иней прислушался к ощущениям. Когда вокруг кроме них не было ни одной человеческой души, это было нетрудно и даже приятно.

– Их нет нигде.

По тому, что Иней моргнул за это время целых три раза, Тиен понял, что он растерян.

Иней задумчиво рассматривал грязь под носками своих ботинок.

– Под землёй змеи, – он перепроверил свои чувства. – Много змей.

– Спят? – с надеждой спросил Тиен, опускаясь на корточки и ощупывая землю. Эти твари вообще непонятно, откуда берутся, они давно должны быть в спячке. Земля под ладонью была слишком тёплая для этой погоды. Плохо.

– Уже нет.

Тиену показалось, что комья спереди подозрительно шевелятся. Высунувшаяся на поверхность из открывшегося тоннеля плоская голова убедила его, что ему не показалось.

– Возвращаемся, – скомандовал он, стараясь ступать как можно тише.

Когда они пересекли завесу в обратную сторону, вся приграничная земля осветилась голубым светом сработавших патрульных плетений.

Тиен выразился совсем уж непедагогично, когда через долю секунды рядом материализовалась Риасса, а следом за ней директор Айрон. Оба, кажется, спали в форме охотников и только и ждали сигнала.

Пришлось объясниться, умолчав о некоторых деталях. Такие мелочи, как личность одного из пропавших студентов и происхождение другого, Тиен не счёл необходимым упомянуть.

– Рейды на сегодня отменяются, парк кишит змеями, – подвёл он итог.

Директор совершенно не выглядел расстроенным, и Тиену очень не нравилось, как воодушевлённо заблестели его глаза.

– Переходим на военное положение! Собираем и вооружаем группы, – распорядился мастер Айрон. – Зачистим парк от тварей. Дезертиров не ищем.

Тиен даже с некоторым облегчением подумал, что от него больше ничего не зависит, и он, наконец, поспит. Осталось объяснить это Фебу.

Они вернулись в его кабинет в башне.

– Что творит Айрон? – возмутился Феб, когда убедился, что они с Тиеном действительно одни.

Тиен устало потёр глаза.

– То, что всегда творил. Войну. Он считает, что школа – это его армия.

– Но школа – это дети!

Тиен растёкся по собственному креслу, и оно показалось ему мягче матраса.

– Многие из них совершеннолетние и обучены выживать в Пустоши. И Феб, там твари. Они заняли землю, на которой мы работаем. Какая-то аномальная активность, такого ещё не было. Мы освобождаем нашу же территорию от расплодившихся змей, уже были случаи нападения на людей. Не возводи это до геноцида!

– А как же пропавшая группа?

Тиен оценил, что Феб спросил не только про Агенора.

– Пять человек – стандартная группа охотников, если не разделятся, вполне могут продержаться, – уклончиво ответил он.

– Человек там четверо! Сколько из них охотники?

Тиену пришлось выдержать тяжёлый взгляд зелёных глаз.

– Я не могу здесь больше ничего предпринять. Ты видел, в Пустошь не пройти. Потом будем думать.

На том и расстались.

***

Роул не мог сказать точно, чего ему хотелось больше – спать или есть. Жажду смогли утолить, напившись из ручья, который они бы и не заметили, если бы он в него не наступил, набрав полные ботинки воды.

Джина же мечтала об одном – умереть своей смертью. Лучше от старости в обнимку с подушкой, жёсткой от набитых в неё драгоценностей, и ключом от сундука с золотом в дрожащей руке.

Остаток ночи они провели на ногах, бесцельно скитаясь по лесу. Посидеть дольше минуты не удавалось: что-нибудь непременно пыталось попробовать их на вкус, оплести гибкими стеблями, овеять облаком спор или закидать колючками. Отдыхали по очереди – один сидел, другой охранял.

Когда между стволами вновь забрезжил просвет и путники увидели восходящее солнце, Роул сперва решил, что у него галлюцинация от усталости, но Джина таким бодрым галопом ринулась туда, словно не она только что едва переставляла ноги, что Роул поверил – лес отпускал их.

– Хэй же это уже ближе к школе, – авторитетно заявила Джина, осматривая открывшееся им голое безграничное пространство.

Роул кивнул. Оба понятия не имели, где они оказались, но пейзаж уже больше походил на тот, что описывался в учебниках. К тому же им больше ничего не оставалось, кроме как выдать желаемое за действительное.

Оба пошли вперёд с единственной целью – отойти подальше от проклятого леса.

Вой разорвал утреннюю тишину.

– Волки, – пробормотал Роул, нервно озираясь. Всё же видно как на ладони, где же твари?

Массивная бурая зверюга выскочила перед ними будто из воздуха. Волк задумчиво потянул носом, низко пригнув голову.

– Ай же славная собачка, добрая собачка... – бормотала Джина, пока они с Роулом пятились назад.

Волк удивлённо склонил голову, будто раздумывая, оскорбиться ли на столь нелестное сравнение с презренными прихвостнями рода человеческого или нет. Глухо порыкивая, он потрусил вслед за людьми. Роул ощутил небывалый прилив сил. Обернулся, чтобы заметить, как лес тускнеет и уже становится прозрачным.

Джина со всех ног кинулась к спасительным деревьям, Роул за ней.

Он чувствовал, как тварь зовёт его, желание остановиться и пойти следом за зверем было почти непреодолимым, но, к счастью, они успели забежать в лес, а тварь разочарованно завыла им вслед.

– Ха! Съел? – Джина показала кулак с оттопыренным мизинцем вслед лобастой морде, тающей в синей дымке.

Волк выглядел озадаченным и разочарованным.

Памятуя о том, что если она сядет, то может уже и не встать, Джина навалилась на ближайшее дерево и обняла ствол, будто роднее него у неё сейчас никого не было.

«Ой ли, милый лесочек, отнеси нас куда-нибудь, где нас никто не сожрёт», – мысленно взмолилась она.

Дерево по-отечески положило ей на голову ближайшую ветку, как родитель, принимающий непутёвую дочь назад в свои всепрощающие объятия.

– У меня такое чувство, будто он и не собирался нас есть, – Роул озвучил не странную его мысль, – он тебя тоже звал за собой?

– Ей-эй, драгоценный, заманивал ближе к стае, чтобы там выпотрошить!

***

Ми-ат пришла на совет, когда поляна уже была полна. Вместе лесной народ представлял из себя пёстрое зрелище: кто-то в звериной шкуре, кто-то в человеческой. Смешались вместе шерсть, перья, одежды из тканей, шкур и чешуи. Совы заняли кроны деревьев вокруг, рыси – нижние ветви, лисы сели у подножия, выдры расположились вдоль протекающего по краю поляны ручья. Змей, обычно занимающих не прикрытые тенью пространства, было мало. Это Ми-ат не понравилось сразу.

Ещё больше ей не понравился надменный вид Асс-шу на месте в центре. Змея готовилась говорить.

Ми-ат могла бы сесть ближе к поляне, но предпочла остаться скрытой тенью леса. Она и отсюда услышит и увидит, а шум чужих сердец и без того звенит у неё в голове, будто рой мух.

Ми-ат сделала вдох и обратилась к лесу, с радостью принявшему её сознание. Суета вокруг перестала быть значимой – остались только важные вещи: ветер в голых ветвях и шорох опавших листьев. Успокоившись, Ми-ат обратила свой взор на Асс-шу и заставила себя вернуться к лисьим чувствам.

– Ясного неба лесному народу, – начала свою речь змея, – моя охота этой ночью была доброй, хотя она и принесла дурные вести. Охотник, проклятый лисами, посмел ступить на нашу землю и стал моей добычей!

Рычание, уханье, возгласы слились в изумлённый рокот.

Руки Асс-шу коснулись земли, вызывая к жизни тонкие стебли, усеянные плотными бутонами.

– Его память хранит каждое мгновение содеянного им злодеяния, и как ни больно моему сердцу, я зову вас разделить последние мгновения жизни огненной Ки-сэ, и достойно почтить её память, – бутоны разом распахнулись, выпуская в воздух густую маслянистую пыльцу, окутавшую поляну и окружающий её лес перламутровой дымкой. И каждый вдох открывал внутреннему взору присутствующих видения, собранные Асс-шу.

Сердца лесных жителей наполнились скорбью как одно.

– Люди приходят на наши земли и ведут охоту на наших стражей, уводят их на гибель, – шипела Асс-шу, и все присутствующие видели человека, забивающего волка под радостный крик тысяч зрителей, собранных вокруг поля боя.

Сердца лесных жителей заполыхали гневом как одно.

Ми-ат обратилась к лесу, вырываясь из липкой ядовитой паутины, которой змея оплетала их души.

– И люди берут в руки оружие на границе с нашей землёй, готовятся истребить моих младших сестёр. Разве не пойдут они потом дальше? И не разумнее ли остановить их до того, как они сделают первый шаг? Не пора ли нам вернуть себе приграничье и оживить эту землю? Селение людей на границе с нами – дом для охотников, где они обучают новых убийц... Если не разорить гнездо, осы продолжат кружить по округе! Обнажим наши клыки и когти, а ветра помогут нам открыть дорогу в людской дом!

Ми-ат увидела, что задумала Асс-шу так ясно, будто туман, застилавший её глаза, развеялся под солнцем истины. Она поняла почти всё. Ла-аса пытались убить, потому что он жил среди людей и знал о них больше любого из лесных жителей. Лгать против его свидетельств Асс-шу было бы трудно. Неопытный заклинатель Хэ-ут призвал тёмный ветер, и с его помощью Асс-шу надеется развеять преграду и пройти в земли людей. Но разве хватит ей силы одного ветра? Не для того ли ей нужен человек, чтобы разбудить ещё? Но как? У Ми-ат было только одно объяснение, но она боялась в него поверить. Сперва выяснит кое-что у Ла-аса.

Ми-ат могла бы открыть правду лесному народу. Она могла бы привести сюда Ла-аса, чтобы засвидетельствовать её слова, но разве станут они её слушать? Ненависть застилала им глаза.

Пока Ми-ат сомневалась, змея собирала лесной народ на общую охоту и призывала тёмные ветра. С каждой секундой промедления времени становилось безнадёжно мало.

Голоса лесных жителей перестали звучать для неё, зато стал очевидным звук, который её лисьи чувства из-за поднятого шума не различили: плеск воды. Выдры отфыркивались, смывая с себя пыльцу, и ныряли одна за другой ко дну. Там, Ми-ат знала, начиналась тропа до их селения. Она тоже ушла.

Появление лисы на берегу реки, из которой то тут, то там возвышались хатки выдр, не осталось незамеченным. Нечасто огненный народ заходил сюда. Ми-ат села на песок так, чтобы волны не коснулись её босых ног.

Из тёмной непрозрачной воды к ней вышла уже немолодая полная женщина. Если бы Ми-ат встала, то она была бы ей всего по пояс. Короткие густые волосы намокли и топорщились. Тело её едва прикрывала одежда из переплетённых водорослей и круглых листьев кувшинок, шлейфом следующих за карлицей в воде. Тёмные, почти чёрные глаза встретились с янтарными.

Ми-ат почтительно склонила голову. За спиной выдры из-под воды показалось несколько любопытных мордочек.

– Скажи мне, лисья ведьма, правду ли говорила Асс-шу?

– Асс-шу показала правду, но сказала ложь.

– Змеи затеяли безумие. Одна война уже стоила нам целого рода, она хочет истребления всех? Пока есть рыба в нашей реке, мои дети не последуют к преграде.

Ми-ат понимала её. Тем, кто охотится на суше, не хватает дичи и земли, но какое выдре до этого дело?

– Старшая мать Ба-ри, людей у границы немного, в основном глупый молодняк. Если лес нападёт сейчас, наши клыки и когти окажутся сильнее. Но людей в мире больше, чем муравьёв на нашей земле. Если мы потревожим один муравейник, другие придут разом, и что остановит их от того, чтобы не дойти до леса прямой тропой? Твоим детям не избежать войны, если вы спрячетесь сейчас.

Выдра обдумала её слова.

– Если змеям мало земли, почему они не идут туда, где у преграды нет человеческого рода?

– Сердце Асс-шу хочет крови и торжества. Она провоцирует людей и собирает лесной народ с тем, чтобы общей песней снять нашу преграду и разделённые земли сделать целыми.

– А! – старшая мать снисходительно улыбнулась. – У неё не выйдет, нас слишком мало.

– Она призывает тёмные ветра.

Волосы на голове старшей матери встали дыбом, когда она зло зашипела.

– Нам уже не остановить лесной народ от того, чтобы явиться людям, – говорила Ми-ат, – но если мы остановим охоту, исход встречи решит тот ветер, что подует с озера первым. И я знаю, как пробудить Ил-тэн-си. Ты поможешь мне?

Старшая мать согласно хлопнула руками по воде. И хотя лиса знала больше, чем говорила, выдра поверила ей. Детали она узнает после.

***

Ми-ат перепрыгнула через порог своего дома, на бегу накидывая человеческую шкуру.

– Тот человек, которого забрали змеи, – сказала она Ла-асу, – в нём есть искра, дарованная Ил-тэн-си людям? Остались ещё те, кто сохранил её?

Ла-ас задумался, не сразу догадавшись, о чём она говорит. Внезапно лицо его просветлело. Ну конечно, Нор – потомок Первых. Ему не требовалось произносить что-то вслух, чтобы она поняла его.

– Ты помнишь тропу до озера? На-ин не вернулась? Иди один и, чего бы тебе это ни стоило, буди Ил-тэн-си. И если ты не справишься, крови прольётся столько, что хватит на новую реку. Беги! Ли-нан-рат поможет тебе.

«Не верь змеям, – сказала она ему в сердце, и Лас только фыркнул в ответ. – Если я права, Хэ-ут помогает им открыть дорогу тёмным ветрам в наш мир. Змеи снесут преграду и начнут охоту в земле людей».

«Войну», – подумал Лас, но не смог перевести человеческое слово на лесное наречие.

Ми-ат повернулась к Энни.

«Ты идёшь со мной, – женщина обернулась лисой, – садись. Кто-то должен будет говорить с людьми».

Энни с тревогой взяла Ласа за руку.

– Разбужу Ил-тэн-си, и всё будет хорошо, – прошептал он ей, словно речь шла о какой-то мелочи, – делов-то!

Энни сделала вид, что поверила его небрежному тону.

«Живо!» – рыкнула на обоих Ми-ат. Лас исчез из дома быстрее молнии, Энни только и оставалось, что забраться на спину лисе. Не то чтобы это было удобно им обеим – Энни чувствовала, как напряжена и раздражена Ми-ат, но пришлось смириться.

***

Маленькая лиса Нэ-ру играла на берегу. Ужасно обидно было то, что прошло так много времени, а никто её так и не хватился! Если придёт тётя, то, конечно, ничего хорошего, но вряд ли Ми-ат или отец отправятся на её поиски сами, пошлют старшую сестру. На-ин поворчит ей в сердце, а потом возьмёт с собой искать голубые цветы для того снадобья, что восстанавливает силы быстрее сна.

Она так ушла в свои мысли, что услышала шаги, когда они были уже очень близко. Ничего плохого в том, чтобы жители леса приходили к озеру, не было, но внутреннее чутьё заставило лисичку шмыгнуть в прибрежные заросли камыша. Её предупредила какая-то неправильность в ритме движений тех, кто приближался к ней.

Нэ-ру повела ушами, пытаясь понять, что ей не понравилось. «Шурх-шурх-вшшшу, шурх-шурх-вшшшу...» Вот это «вшшшу» звучало так, будто те, кто шёл сюда, тащили что-то тяжёлое.

Нэ-ру пригнулась к самой воде и выглянула из камышей. Змеи! Ох-хэ, хорошо, что спряталась. Змей она боялась до гаснущих на шерсти искр. Двое несли под руки кого-то, кого Нэ-ру не знала. Руки его были связаны за спиной. Лицо рассмотреть не удавалось. Лисичка заворожённо наблюдала за безвольно качающейся в такт шагов кудрявой макушкой цвета жёлтых яблок. Таких волос она ещё ни у кого не видела. Ветер подул в её сторону, и по тому, как чуждо пах незнакомец, она поняла, что он человек. О том же говорила его странная одежда.

Нэ-ру как раз думала, сможет ли она незаметно пробраться краем озера так, чтобы шмыгнуть в лес у другого края, но поняла, что звонкий шелест и колыхание сухого камыша выдаст её быстрее, чем писк мышь. Лучше сидеть тихо.

На мгновенье тень закрыла солнце, и сова бесшумно заскользила прямо у неё над головой, сделала небольшой круг над берегом и опустилась рядом со змеями.

Сова сменила перья на человеческий облик. Это был парень, и он показался Нэ-ру знакомым, но он встал к ней спиной, и она не смогла рассмотреть лицо.

С каких пор сова дружит со змеями?

Все трое зашли в воду почти по колено, и все они оказались чуть дальше, чем пряталась Нэ-ру, но всё равно слишком близко, чтобы она могла уйти незамеченной. Один из змей – Нэ-ру решила, что это мужчина, снял с пояса узкий каменный нож и протянул его парню-сове. Теперь уже солнце мешало рассмотреть ей его лицо, и ветер как будто специально поменялся. Нэ-ру не могла отвести взгляда от блестящего зелёного камня, из которого было выточено лезвие.

Змеи запели свою тихую шипящую песню, в то время как парень-сова одним движением своего ножа освободил руки человека и тоже запел так, как обычно поют совы – гортанно, но в то же время ломко оттого, что голос его ещё был юн и не вошёл в полную силу.

Всё это выглядело странно, страшно и неправильно. У Нэ-ру мелькнула совсем уж глупая мысль – может быть, это целители и они пришли лечить? Но зачем бы кому-то вообще лечить человека?

Парень-сова вывернул освободившуюся руку человека так, чтобы каменное лезвие легко скользнуло по венам на запястье, и тёплая струйка потекла в золотую воду, заставив её вспениться и потемнеть.

Пение стало громче. Вода вокруг приобрела багряно-чёрный оттенок, хотя крови пролилось не так много. Пятно разрасталось и становилось больше.

Нэ-ру с ужасом поняла, что если так продолжится, оно дойдёт и до неё. Она попятилась, уже не особо задумываясь о том, заметят её или нет. Огненные искры плясали по шерсти.

Человек застонал и дёрнулся. Боль привела его в чувство, но тело не слушалось. Всё, что он смог – неуклюже завалиться на бок и увлечь за собой одного из тех, кто держал его.

Когда человек упал в сторону Нэ-ру, огонь неконтролируемо окутал её, поджигая камыш. Она споткнулась о камень в воде и улетела мордочкой вниз, а когда поднялась, то увидела напротив чёрные глаза, и это было страшнее всего, потому что она узнала сову. Хэ-ут, друг На-ин, и глаза у него всегда были нормального оранжевого цвета.

Змеи тоже заметили её, но в первую очередь подняли из воды слабо брыкающегося человека.

«Беги», – прошептал ей в сердце Хэ-ут, и она услышала в его душе ровно столько же страха, сколько было и в ней самой.

Нэ-ру побежала так быстро, как никогда в жизни. Ветер донёс до неё возмущённый оклик одного из змей, а трава по его воле попыталась ухватить её за лапы. Но дым от горящего камыша закрыл её, и змеи остановили свои чары.

Второй мужчина указал кивком на синие макушки деревьев, поднявшиеся в той стороне, куда убежала лиса.

– Ос-с-ставь её, – сказал он своему собрату, – оттуда она не с-с-скоро выйдет.

Второй развернулся к Хэ-уту и встал так, чтобы закрыть ему дорогу к берегу.

Хэ-ут горько подумал, что это напрасная мера. После всего, что он уже успел сделать, никуда ему не деться. Он запел вновь, и человек поднял на него глаза, с трудом фокусируя взгляд.

Хэ-ут ему даже завидовал. По крайней мере, светловолосого не разрывала изнутри боль от силы, которую Хэ-ут едва сдерживал. Его ветер рвался наружу, но время ещё не пришло.

Проще было бы перерезать человеку горло и отдать озеру всю его кровь разом, но Асс-шу предупредила, что тогда пробудившиеся ветра быстрее сведут Хэ-ута с ума, чем он успеет приказать им, куда лететь.

Нож в его руке почти не дрожал, когда он сделал второй надрез на другом запястье человека.

Взгляд голубых глаз стал осмысленнее, и светловолосый снова попытался вырваться, но держащий его змей был готов и не пустил.

Змеи всегда были физически сильнее остальных народов леса.

До чуткого слуха Хэ-ута донёсся крик, но он уже не стал отвлекаться. Он слышал шёпот ветров на дне, звал их к себе, в то время как они жадно вбирали крохи той силы, что заключила их в плен. Она же сейчас ослабляла их путы.

Хэ-ут, кажется, только сейчас понял, что всё на самом деле, и он делает страшную сказку реальной. Ему бы остановиться, да поздно. Тёмным ветрам пришлась по вкусу жертва.

Глава 30 Озеро

На-ин не сомневалась, что Нэ-ру у озера. Сколько раз она уже находила там младшую, не сосчитать. Лиса почти выпрыгнула из леса на берег, когда Ти-то остановила её.

«Смотри, мы не одни, – сказала подруга ей в сердце, – видишь змей?»

На-ин застыла, когда поняла, что происходит, и кто в этом участвует. Хэ-ут льёт кровь человека на золотом озере! Кровь человека! Жертвенная кровь на озере!

«Надо сказать Ми-ат».

На-ин готова была согласиться с рысью, когда увидела огонь и дым из камышей. Присмотревшись, заметила улепётывающую со всех лап маленькую лису. Змеи, кажется, не стали её преследовать. На-ин уже собиралась обойти этот участок озера окольной тропинкой через лес, когда вдруг заметила, как мерцают в синем тумане призрачные силуэты деревьев. Нэ-ру бежала прямо в блуждающий лес.

На-ин сорвалась с места и опрометью кинулась кратчайшим путём по берегу за сестрой. На бегу она пыталась докричаться до сердца Нэ-ру, но мелкая её или уже не слышала, или с перепугу не обращала внимания.

Лапы зацепились за внезапно возникший перед лисой корень, и На-ин пролетела вперёд, едва не вспахав носом землю. Попыталась подняться и обнаружила, что толстые корни уже оплели её и крепко держали на одном месте. Обернувшись, На-ин встретилась с холодным немигающим взглядом одного из тех, кто был в озере. Змей в человеческой шкуре приближался к ней.

На-ин поменяла шкуру, в надежде, что так будет легче выскользнуть из крепкой хватки, но корни плотнее сжали её, что-то хрустнуло. На-ин надеялась, что всего лишь рёбра.

– Да чтоб ты сгнил! – прохрипела она, бросая сердитый взгляд на своего обидчика. – Мне сестру из леса вытащить надо, пусти!

На-ин отчаянно жалела, что у неё никогда не было столько огня, как у брата. Тот, что она призывала к себе сейчас, едва обуглил плотную древесину.

– Нет мне до вас дела, – выдавила На-ин, надеясь хотя бы словами достучаться до змеи, уже возвышавшейся над ней.

Корень оплёл её горло, и На-ин закашлялась, не в состоянии выдавить больше ни звука.

«Хэ-ут!» – крикнула она ему в сердце в слабой надежде, что хотя бы он остановит это безумие. Со своего места На-ин видела, как его тело била крупная дрожь, и он неуклюже упал на колени, подняв тучу брызг. На миг Хэ-ут остановил свою песню. По тому, как другой змей, крепко державший человека, властно окликнул его, На-ин сделала вывод: совёныш в происходящем такая же жертва, как и человек, по обеим рукам которого стекали струйки крови. Во что же ты ввязался, глупый птенец?

«Хорошо бы Ти-то быстрее нашла тётю», – подумала На-ин, но надежда на скорое спасение умерла, не успев родиться: с грозным рыком Ти-то выскочила из кустов.

Змей от неожиданности отшатнулся, и корни ослабили давление. Достаточно, чтобы На-ин полноценно вздохнула, но слишком мало, чтобы высвободиться.

На-ин слишком хорошо знала: единственное, на что была способна Ти-то – это устрашающе рычать. Светлые ветра, да на своей единственной охоте она улепётывала быстрее того зайца, за которым погналась!

Змей набросил чешую, и Ти-то с писком прижалась к земле, заворожённая движением колец. Корни, послушные воле змеи, оплели рысь, которая в отличие от подруги и не сопротивлялась.

На-ин только подивилась, откуда Ти-то вообще нашла в себе смелость на этот прыжок. Кажется, она израсходовала весь запас храбрости. На-ин надеялась только на то, чтобы рысь не упала в обморок.

По-настоящему страшно На-ин стало, когда она вновь взглянула на озеро. Где-то вдали оно ещё сияло, здесь же у берега почернело, а сам Хэ-ут был окутан клубящейся вокруг него бесформенной дымкой. Даже солнце как будто потемнело. На-ин не понимала, отчего у неё такое чувство, словно в уши налили воды — то ли она оглохла, то ли тишина накрыла мир.

Треск над их головами, подобный тому звуку, с которым дерево в бурю ломается пополам, заставил вздрогнуть всех, даже невозмутимых змей. А потом сияние озарило небо. На-ин показалось, что это взорвалось солнце, и теперь оно осыпается на землю искрящимися звёздами и цветами, превращается в странных огненных зверей, подобных безрогим оленям...

Ветер задул со всех сторон разом, овевая их холодными и тёплыми потоками одновременно. Над Хэ-утом и его жертвой сгустилась туча и пролилась щедрым дождём. Больше На-ин ничего не видела, потому что поднявшаяся пыль забила ей рот, нос и глаза. Судя по сдавленному возгласу рядом и внезапной свободе, змею, поймавшему их с Ти-то, пришлось несладко. На-ин на ощупь нашла подругу и потащила её туда, где должен был начинаться лес. Не так далеко с грохотом упало дерево.

«Магия обезумела», – решила На-ин.

***

Шорохи леса стали уже привычным фоном для двух блуждающих человек, и новый звук привлёк внимание незамедлительно. Кусты трещали так, словно кто-то ломился через них напрямую.

– Ей же кабан, не меньше! – схватилась за сердце Джина. Роул поудобнее перехватил кинжал и напомнил себе, что умереть в неравном сражении всё же лучше, чем в трусливом бегстве.

Он никак не мог понять, откуда идёт зверь – звук разносился по лесу, отражался от деревьев и доходил до Роула со всех сторон одновременно.

Что-то тяжёлое влетело ему в спину и сбило с ног. Джина заголосила раньше, чем разобралась, что происходит – никогда не лишнее психологически атаковать первой.

Роул не стал дожидаться, когда тварь вцепится в него, подскочил на ноги — откуда только силы взялись? – и развернулся, выставив вперёд кинжал.

За его спиной уже пряталась Джина с совком.

Выискивая глазами ужасное чудовище, Роул не сразу увидел того, кто в него врезался.

– Ой же лиса? – не поверила Джина.

– Лисёнок, – Роул смотрел в испуганные янтарные глаза и думал о том, что уже где-то их видел. Шёрстка зверька искрилась.

Лисичка ошарашенно оглядела людей и лес вокруг. До Нэ-ру дошло две ужасные истины: она в блуждающем лесу и перед ней люди. Змеи в этот момент показались ей близкими родственниками, и если и нужно было выбирать между двух чудовищ, то лучше уж свои. Может, тогда и тётя будет не так ругаться... Она пружинисто подскочила и помчалась в ту сторону, откуда только что прибежала.

– За ней! – скомандовал Роул, рассудив, что всегда лучше следовать за местными.

Открывшаяся их взглядам картина у озера ввергла в ступор всех троих. До смерти перепуганная Нэ-ру больше не знала, куда ей бежать, и есть ли в этом смысл. Люди из леса догнали её, а она не могла оторвать взгляда от сестры, оплетённой корнями, и змеи рядом. И эта жуткая чёрная дымка, закрывающая озеро... Тело перестало повиноваться Нэ-ру, и она неконтролируемо поменяла шкуру. Она бы непременно упала на землю, если бы человек не поймал её и не усадил в тени деревьев. Нэ-ру на всякий случай удостоверилась – обычные деревья, которые не имели свойства уходить по своему желанию.

– Ой же что тут творится? – прошептала Джина, которой не нравилась ни змея, ни чёрная фигура в воде. – Ей ли кто здесь наш?

– Наш здесь только Нор, – ответил Роул, пристально вглядываясь в лица, смазанные расстоянием.

Джина, наконец, разобралась, что происходило в озере, и едва удержалась от того, чтобы не вскрикнуть.

– Ой ли прирежь меня, если это не выгляди, как жертвоприношение, – руки её сами потянулись к монеткам на шее.

Роул кивнул. Нор не был похож на человека, согласившегося на кровопускание добровольно.

– Выпускай всё разом, – Роул и подумать не мог, что однажды сам попросит Джину использовать монисто, – отвлечёшь их, а я за Нором.

– Ей же всё? – Джина вспомнила, сколько в общей сумме заплатила за плетения на каждой монетке и поняла, что не готова растратить всё за один раз. – Хэй ли я на чёрный день берегла!

– Всё, – Роул был неумолим. – И если это не чёрный день, то что?

– Ей же ж запишу это на счёт Нора, – Джина, наконец, примирила жадность с совестью.

Магия неожиданно легко пошла к ней в руки.

*** Его ветер не хотел сидеть внутри. И быть смирным тоже не хотел – прямо как сам Хэ-ут.

Он должен был поднять со дна озера те ветра, что сможет вытащить своими слабыми силами и приказать им сломать барьер. Асс-шу и лесной народ уже будут ждать там.

Теперь Хэ-ут понял, что вряд ли сможет сделать после этого ещё хоть что-то. План казался не таким сложным, пока он не взялся претворять его в жизнь.

Магия в озере обладала собственной волей и просто так отпускать своих пленников не собиралась. Кровь жертвы лилась, и Хэ-ут буквально по капле вытаскивал силу ветров, собиравшуюся вокруг него чёрным пятном. Но этого недостаточно, ещё!

Дождь плотным потоком хлынул ему на голову, нещадно смяв нежные перья и в одно мгновение промочив Хэ-ута до нитки. Парень прекратил свою песню и огляделся, чтобы заметить, как второй змей схватил На-ин и Ти-то и держит их своей земляной магией.

Нож выпал из его руки.

Разбираться, откуда здесь взялись друзья, было некогда. Хэ-ут понимал только одно: причинять вред своим он никогда не хотел. Змеи обманули его. Что ж, тогда и ему не обязательно соблюдать их договор, верно?

Его ветер со злорадной радостью откликнулся на веление сердца хозяина и ударил того, кто уже в змеином обличье навис над Ти-то. Гибкое змеиное тело тяжело бухнулось на землю, чтобы уже не встать.

Моргая от заливающего глаза дождя, Хэ-ут повернулся ко второму мужчине, чтобы увидеть, как тот подобрал нож, прибитый к его ноге чёрной волной — озеро не желало хранить его у себя, и уже занёс руку. Сейчас он разрежет человеку горло и закончит ритуал разом.

Жизнь жертвы для парня ценности не имела, но по тому, как уже поднятая сила рвала его тело, Хэ-ут понимал – он не удержит столько. Он не сможет им приказать, и освободившийся неуправляемый ветер сметёт всё в округе. На-ин и Ти-то не убежать.

Тьма, сорвавшаяся с кончиков пальцев Хэ-ута, ударила мужчину, но долей секунды раньше он всё же успел нанести удар. Из-за дождя и крупной дрожи, колотившей его, Хэ-ут не разглядел, почему кровь человека не полилась. Как будто рука с ножом дрогнула и лишь чиркнула по горлу вниз, а лезвие упёрлось в ребро.

Мёртвый змей и человек повалились в воду одновременно. Накатившая волна выплюнула с отвращением его тело на берег.

Дождь прекратился, и Хэ-ут осел в воду, не в силах больше держаться на ногах. Зубы его стучали, а тьма вокруг становилась плотнее. Ритуал не окончен, ветра зовут его, тянут к нему свою чёрную волю... Они вот-вот вырвутся сами. Между заклинателем и поднятой им силой осталось не так много — всего лишь его воля, а она слаба. Если ветра получат ещё крови, он уже не справится.

У него хватило сил, чтобы удивиться, когда рядом с ним в воду вбежал человек – ещё один?! – и нырнул туда, где только что в волнах скрылась светлая кудрявая прядь.

Роул прекрасно плавал, но понятия не имел, как будет искать Нора в незнакомой воде такой тёмной, что даже тени под ней не разглядеть.

Он надеялся, что Нор потерял сознание и упал на мелководье, поэтому без страха шагнул вперёд, прощупывая воду. Руки не находили тело, которое по всем признакам должно быть где-то здесь. А потом дно под его ногами оборвалось, и Роул провалился, чувствуя, как что-то безжалостно утягивает его вниз.

Роул открыл глаза и первое, что понял: он не тонет. Он должен был нахлебаться воды, но этого не произошло. Кажется, он даже не дышал, и это как будто не требовалось. «Возможно, я умер», – подумал он, гребя наверх, но выплыть у него не получилось.

Вода была тёмной лишь сверху. Сейчас Роула окружало едва заметное светлое свечение, пронизанное чёрными потоками-течениями. Один такой поток держал его, другой ухватил бесчувственного Нора.

Серебристая выдра проплыла мимо, и Роул почувствовал, что свободен. Она превратилась в точную копию его самого и скользнула к Нору. «Это не смерть, а какое-то сумасшествие», – решил Роул.

Он наблюдал со стороны, как он сам подхватывает Нора, в то время как свечение становилось сильнее и сложилось в плотный поток. Неведомая сила вытолкнула обоих людей на поверхность. Роул подхватил Нора и погрёб к берегу, а мимо него проплыла серебристая змейка, взметнувшаяся в небо совой и опустившаяся рядом с тем парнем со смешными перьями вместо волос. Дальше Роул не смотрел, потому что их обоих накрыло волной и выбросило на песок.

Нор пошевелил правой ногой. Добавил к этому левую руку и оценил своё состояние как «странно, что живой».

Купание определённо пошло ему на пользу. Тяжёлый туман, обволакивающий мысли, рассеялся, паралич отпустил мышцы, как будто весь яд разом ушёл из крови. «Демоны, да у меня даже голова не кружится», – не без удивления отметил он.

Нор убрал с лица прилипшие волосы и сел, изумлённо разглядывая свои руки. Роул смотрел туда же.

– Мне почудилось, или вены были порезаны? – спросил Нор у Роула, доверяя его мнению больше, чем собственному восприятию.

Роул растерянно кивнул. К ним подошла Джина.

– Хэй ли целёхонек, соколик! – она устало села на землю по другую сторону от Нора. Наконец-то отдых, и никто не пытается её съесть или укусить!

Лицо Нора озарила счастливая улыбка.

– Вы меня искали! И вытащили. Ох. Спасибо.

– Нэй-нэй, – нежно улыбнулась в ответ Джина, – мы искали выход из проклятущего леса, а ты сам нашёлся.

– А за твоё спасение она выставит счёт позже, – ухмыльнулся Роул. – И кстати. Кто-нибудь понимает, что тут происходит?

Джина кивнула куда-то им за спины.

– Ай же ж спросим у местного?

Нор со смешанными чувствами наблюдал за приближающимся Ласом.

Глава 31 Охота

Тиену удалось урвать всего пару часов сна. Когда пришлось проснуться от того, что кто-то настойчиво дёргал его за ногу, он готов был убивать.

– Риа, ты тварь, – пробормотал он, пытаясь уснуть снова.

– Тебя ждут в штабе, – Риасса по старой дружбе ещё и чувствительно ткнула его коленом в бок.

Тиен сел, ошарашенно глядя перед собой. Слова Риассы разбудили его лучше, чем ведро холодной воды на голову.

– Каком штабе?!

Масштаб деятельности, развёрнутой директором, поразил его заместителя. Граница Пустоши кишела студентами, многие были вооружены. Как будто они военную операцию будут проводить, не меньше! А уроки? Целый учебный день пропадает!

Тиен увернулся от небрежно отставленного в сторону копья, проводил взглядом студента-четверокурсника, повторяющего боевые плетения по учебнику, и с тяжёлым сердцем вошёл в шатёр штаба.

Внутри разместилось несколько сдвинутых вместе парт, стулья, горелка с чайником, а также директор, весь педагогический состав и Феб.

– Последний инструктаж перед началом операции! – гаркнул директор Айрон, и мастер Ирида едва не упала вместе со своим стулом. Она единственная из всех сидела. Мастер Паракс галантно поддержал её и шёпотом предложил успокаивающих капель.

– Водники сдвигают завесу дальше в Пустошь и открывают нам парк. Огневики выходят первыми и выкуривают тварей из-под земли. Маги земли следят, сколько единиц врага остаётся в почве, в это время вооружённый строй готовится наступать. Выданы ли копья?

– После всего этого парк уже не будет пригоден для работы, корни и семена в земле выгорят, – сказал Тиен и поймал на себе усталые взгляды других преподавателей.

«Мы говорили», – читалось в них.

– Освобождение захваченной врагом территории приоритетнее нужд гражданского населения! – отрезал мастер Айрон, и Тиен понял, что говорить что-либо бесполезно.

Начались приготовления, и Тиен вышел наружу вместе с Фебом. Тиен прихлёбывал бодрящий напиток, Феб сетовал на непробиваемость директора, оба наблюдали за мастером Трассом с группой студентов, сдвигающих завесу за туман. Это было проще и быстрее, чем готовить всем задействованным людям соответствующие амулеты.

До их слуха донеслись удивлённые возгласы:

– Озеро! Озеро вышло из берегов!

***

Пару раз в жизни Энни довелось проехать верхом на настоящей лошади. Не то чтобы ей понравилось – высоко, неудобно, животное под тобой недовольно фырчит, а зубы то у него ого-го-го какие... Верхом на лисе было куда хуже.

Ми-ат мчалась так, что у Энни свистело в ушах, а на каждом повороте и прыжке её подкидывало. Недостаток зрения с лихвой компенсировало воображение, с готовностью представившее картину её бездыханного тела со свёрнутой шеей в ворохе опавшей листвы под голым кустом. Энни сильнее цеплялась за гладкую шерсть и упиралась коленями в поджарые бока. Ми-ат на это возмущённо рычала, и Энни не требовался переводчик, чтобы понять, что лесная ведьма думает о ездовых лисах. А зубы у неё поострее лошадиных!

Лиса заложила особенно крутой вираж, и Энни по лицу хлестнули ветки. В окружающей её темноте она вдруг увидела сияющую дорожку. Три больших прыжка по прямой, и чудесное видение рассеялось. А может, и не было его? Дальше лиса бежала ровно, и Энни поняла, что лес закончился.

Ми-ат остановилась и раздражённо стряхнула Энни с себя. Та не спешила подниматься на ноги. Она пока дух переведёт, землю вокруг ощупает, послушает.

А прислушаться было к чему. Энни не сразу разобралась в заполнившей её сознание какофонии. Без зрения её чувства ментала обострились, но в голове образовалась полная каша. Она не видела, какому существу принадлежит тот или иной замеченный ею разум, и это ужасно сбивало с толку. А ещё звуки. Как она раньше не замечала, что их так много?

«Впереди змеи», – определила Энни самое простое и сама удивилась, как обыденно она восприняла этот факт.

Повернула голову, пытаясь определить источник второго звука. Как будто позади слышалось тихая несмело напеваемая мелодия... Голоса сливались воедино. Очень много голосов. У Энни закружилась голова, и она порадовалась, что не успела встать на ноги.

«Асс-шу призвала лесной народ, чтобы снять преграду и войти на землю людей. Они ослабят магию тумана песней, а тёмные ветра разрушат её», – услышала она в голове ответ Ми-ат.

Энни поняла не всё и очень старалась не думать о том, с чем может сейчас столкнуться Лас.

Она уже почти привыкла, что лиса присутствует в её разуме, отвечая на вопросы ещё до того, как Энни успевала их сформулировать. Этот бессловесный диалог на уровне душ и мыслей действовал успокаивающе. Чувство было такое, будто кто-то большой и сильный вёл её за руку.

«Люди уже берут в руки оружие. Наши матери и отцы слишком долго взращивали ненависть, чтобы мы простили людям ещё одну кровь».

«Но это провокация!» – Ми-ат ответила на возмущение Энни сочувственным смешком в сердце.

«А люди всегда честны?»

Крепкая женская рука ухватила Энни за плечо и потянула наверх, помогая подняться.

«Мы пойдём вместе и будем говорить».

Энни уже было собиралась спросить, как они пройдут, когда смогла определить ещё один звук, уже давно тревожащий её. Журчание и плеск воды.

Она слышала, как змеи в панике мечутся, и звук их голосов стал совсем тихим, а сознание – сонным.

«Это друзья, – туманно объяснила Ми-ат, отступая вместе с Энни назад. – Теперь пошли».

Энни ожидала, что сейчас у неё под ногами захлюпает (а ещё зашипит и начнёт жалить), но вместо этого раздался звонкий хруст. «Кости!» – испугалась Энни.

«Лёд», – развеселилась Ми-ат.

Энни и сама уже чувствовала, что шагает по застывшей грязи вперемешку с ледяными лужицами. Ей стало стыдно. Да даже если бы и кости, что их бояться? Особенно сейчас, когда она идёт с оборотнем из не слишком дружелюбного к людям народа между вооружённой школой и приближающимися магиками?

И что она должна сделать – выйти и вежливо попросить всех отойти подальше? Понять бы, что там происходит... Тут она обнаружила, что слышит и людей тоже. Как их много рядом с границей!

Энни и Ми-ат замерли.

– Ох, – только и смогла произнести Энни, с трудом обрисовав в голове приблизительную картину и масштаб разворачивающегося мероприятия.

«Люди тоже готовятся к охоте. Но не все хотят её», – заметила лиса.

«Мастер Тиен», – определила Энни человека, находившегося неподалёку.

Рука Ми-ат легла Энни на макушку.

«Позови его сюда. Я не могу пойти на вашу землю».

Энни послушалась. Но даже с поддержкой Ми-ат сделать то, что у неё получилось лишь однажды и то на эмоциях, было непросто. Хвала Первым, её всё же услышали. Хотя это был совсем не тот человек, к которому она обратилась.

***

Тиен наблюдал, как вода прибывает с левой для него стороны по границе тумана и шагнул ближе. У его ног плеснула рыбёшка.

– Озеро вышло из берегов осенью? – поразился Феб.

Прямо на их глазах вода превратилась в лёд.

– Кажется, генералу нужен новый план, – с чувством глубочайшего удовлетворения произнёс Тиен. И если преподаватели не могут образумить мастера Айрона, то, может, хоть сама Пустошь сможет?

Мимо них прошёл невозмутимый Иней, погружённый в свои мысли настолько, что не замечал ни странного природного явления, ни поднятой вокруг него суматохи. Вода не ушла далеко, но несколько человек всё равно примёрзли и как-то очень уж крепко. Вокруг них быстро собралась толпа. Водники объединили усилия с огневиками, пытались растопить лёд и осушить хотя бы часть земли, но поделать ничего не могли. Один из примёрзших студентов снял ботинки и под общий гогот поковылял прочь.

Засмотревшийся Тиен не сразу услышал, что к нему обращается Феб. На него он обратил внимание, только когда его ладонь оказалась прямо под носом у Тиена. На ладони лежал выломанный из лужи плоский кусочек льда.

Тиен моргнул.

– Он не тает, – подсказал Феб мягко и добавил будто ребёнку, ещё не до конца понимающему, как всё устроено в мире, – а должен.

Тиен взял ледышку и покрутил её в пальцах. Холодная, крошится... Позволил руке стать теплее, на его ладони зажёгся огненный лепесток. Льду не делалось ничего, маг даже чувствовал исходящий от него холод.

– Я бы сказал, что это похоже на магическое сопротивление... – осторожно подбирая слова, заговорил Тиен.

Феб изобразил вежливое удивление.

– Но не скажешь?

– Нет. Магики на такое неспособны. По ту сторону нет ничего, обладающего подобной силой.

– Просто оно раньше к вам не приходило, – Феб добавил многозначительности в голос.

Тиен выбросил льдинку и раскрошил её каблуком ботинка, наслаждаясь получившимся звуком.

– Если, заметь, если! ваша с Эсгифом теория про народ оборотней верна, то зачем бы им являться сейчас, когда они успешно скрывались веками? К тому же мальчишка ушёл.

Тиен говорил, но уверенности в голосе становилось всё меньше. До его измотанного недосыпом мозга начали доходить факты, которые невозможно было игнорировать дальше.

Змея напала не на людей. Она напала на лиса, и на шее у неё были следы от его зубов. Внезапный магический всплеск у барьера. Повышенная активность тварей последние дни, опять же, по большей части, змей. И сейчас вот это.

Феб с интересом следил за сменой выражений на лице коллеги.

– Нет, – мотнул головой Тиен, – рано делать выводы.

Только сейчас он заметил, что туман становится реже. Показалось? Тиен присмотрелся и понял, что видит, как через полупрозрачные белые клубы порой просвечивает земля. Нет, это не игра воображения.

Айрон за их спинами выкрикивал команды. Задумавшийся Тиен не сразу вслушался в его голос, а когда обернулся, то понял, что директор пытается построить студентов и негодует, что согласился отменить с этого года всеобщую строевую подготовку. Студенты неловко толпились и спотыкались друг о друга. Кого-то уже вели к палатке лекарей с ожогом от случайно сработавшего амулета. Тиен сделал в голове пометку тщательнее проверять студентов, а заодно провести разъяснительные беседы о безопасности.

Тиен с усмешкой прислушался к возмущённому возгласу и последовавшими за ним ругательствами, из которых следовало, что один не слишком умелый воин должен лучше следить за своим копьём, потому как если по его вине одна весьма талантливая водница останется без глаза, она не станет думать долго, какую его часть заморозить первой.

Тиен с тоской подумал, что этот балаган неплохо бы распустить, а всех их вернуть туда, где им и полагается быть: преподавателей со студентами – в кабинеты, а директора – в армию.

Сборы в Пустоши в этом сезоне точно закончены, и пора уже начинать писать письма в Полис с просьбой о дополнительных средствах.

Увы, остановить мастера Айрона сейчас могла разве что переехавшая его боевая колесница.

И всё же надо попробовать директора если не отговорить, то хотя бы отвлечь. Скрепя сердце, Тиен повернулся к Фебу, чтобы (никогда бы не подумал, что решится на такое) попросить помощи, но тот предостерегающе поднёс палец к губам, а сам подошёл вплотную к редеющему туману. Тиен прислушался. Уверенность, что студентов школы вовсе не нужно вести в Пустошь, окрепла, а интуиция забила тревогу во все колокола.

И куда, чтоб его демоны сожрали, делся Иней?

Тиен поискал глазами и увидел удаляющуюся в тумане фигуру. Нет, две фигуры... Или даже три?

– Никто из людей сегодня на ту сторону не выходил, – произнёс Феб. – Кроме одиннадцатой группы.

Тиен не успел ничего ответить – Иней на его глазах уверенно шагнул за границу прямо с того места, на котором стоял, и скрылся в белых клубах. Феб нырнул за ним.

– Да чтоб вас, – процедил сквозь зубы Тиен. – Подождите!

И шагнул следом, никем не замеченный среди всеобщей суеты.

Иней будто растворился, хотя Тиен полагал, что это они с Фебом заблудились. Во всяком случае, оба были уверены, что идут вдоль границы, но внезапно вышли прямо в Пустошь.

– Удивительно! – прокомментировал Феб, разглядывая застывшую грязь, из которой местами поблёскивала чешуя.

– Ты говоришь, как наш лекарь, – хмыкнул Тиен и поднял глаза, присматриваясь к горизонту, который был уже далеко не безжизненный. – Харибда!

– А ты как наш начальник охраны, – в тон ему отозвался Феб. – Ты всё ещё не веришь в сказки?

Пение стало громче и отчётливей.

Тиен видел в Пустоши многое, но такое количество тварей в одном месте – впервые.

Волки, львы, вепри – это те, кого он уже встречал. Лисы и рыси – те, кто, по его мнению, вообще не водился здесь. Даже на расстоянии размеры этих зверей поражали. В небе будто из пустоты возникали тёмные фигуры, по их силуэтам Тиен определил птиц – вороны, соколы, совы... слишком большие совы. Птицы кружились и опускались на землю.

Твари не приближались и не уходили. Они ждали. Они пели.

Феб, в котором проснулся энтузиазм учёного, кажется, забыл, что нормальные люди в такой ситуации пугаются.

– Это просто невозможно, – восхитился он, – ты видишь хоть одного человека? Их гортань не приспособлена под такие звуки.

Тиен заткнул уши руками, проверяя догадку. Феб последовал его примеру и столкнулся с новой загадкой – звук не исчез. Это вообще был не звук.

– Ты воспринимаешь их ментально, – пояснил он. Чувство, что он понимает в происходящем больше своего неожиданного союзника, придало Тиену уверенности. Он всё ещё был склонен полагать, что творилось какое-то невообразимое безумие, но теперь оно приобретало вполне различимые очертания шизофрении. Из опыта общения с мастером Параксом Тиен знал, что правильно поставленный диагноз – это уже полпути к исцелению.

Кстати, о менталах. Тиен огляделся и заметил, как из тумана по левой стороне от него вынырнуло три человеческих фигуры – Иней, девочка-подросток в сером плаще студента-ментала и женщина. При виде неё у Тиена перехватило дыхание: высокая, гибкая и такая рыжая, что, кажется, огонь танцует в прядях её волос.

– И как ей не холодно, – пробормотал Феб, которого незнакомка поразила не меньше: слишком легко одетая, ещё и босая.

– Что всё это значит? – строго спросил Тиен, обращаясь сразу ко всем. Он приосанился, вспомнив, что по эту сторону барьера он сейчас единственный официальный представитель школы. И, вообще, опытный охотник, и Пустошь ему не страшна.

Ни на кого из троих его тон впечатления не произвёл.

От Инея особых эмоций ждать и не приходилось, а девушка смотрела куда-то мимо, и лицо её оставалось таким же бесстрастным, как и у старшего ментала. Тиен не мог заставить себя отвести взгляд от её, судя по всему, невидящих глаз, настолько тёмных, что не было видно белков. И что за странное изображение на щеке... Рыжая незнакомка презрительно скривилась, а в сияющих янтарных глазах заплясали такие злые искры, что Тиен как-то разом забыл о своём высоком положении в школе и вспомнил, как первоклассником трепетал перед директором, пока тот отчитывал его за случайно разбитую амфору.

– Тиен, – произнёс Иней, и в его голосе появились едва заметные укоризненные нотки. Тиен и не знал, что Иней так может. – Она оборотень. И ментал.

Первое его уже не удивило, зато второе... А он, идиот, вспоминал, какой он грозный охотник. В глазах женщины авторитета ему это не добавило.

Утешало то, что в сторону Феба с её стороны разве что молнии не летели, хотя тот и слова не сказал.

– И что она хочет? – спросил Тиен максимально вежливым тоном, на который был способен. Он уже поймал у себя в голове то свербящее чувство, возникающее, когда ментальный маг небрежно копается в твоих мыслях и памяти. Обычный человек может этого вообще не заметить, но Тиен был натренирован многолетним общением с Инеем.

– Чтобы мы ушли, – ответил Иней в своей обычной манере подавать информацию сухо, конкретно и при этом не внося ни капли ясности.

Тиен рассердился. Перед ним стояло три ментала. Три! Как минимум два из них уже прошлись по его мыслям. Никаких сомнений, что между собой они объяснились и теперь ждали от него какого-то решения. Так почему не могут просто, чтоб их демоны сожрали и не поперхнулись, рассказать? К чему это явление дикой природы у их границ? Какую магию они сейчас творят? Откуда они все вообще взялись?

Тиен сдавленно охнул, когда в его сознание возникли ответы на все вопросы одновременно и сразу с двух точек зрения.

Феб поддержал коллегу, вовремя заметив, что Тиен побледнел и как-то подозрительно качается. По профессиональной привычке проверил пульс и прощупал жизненные артерии.

«Вон с нашей земли! Забейтесь в свои каменные норы и не высовывайтесь!» – подвела итог Ми-ат, и Тиен с удивлением отметил, что она умудрилась зарычать даже в его голове.

«Надо увести Айрона и студентов», – добавил Иней куда спокойнее.

– Они уничтожат барьер, – пояснила Энни для Феба, по прежнему не понимающему ничего, – и нападут на школу. Змеи убедили лесной народ, что люди собираются идти на них войной. Они пришли защищать свою землю.

– Да люди по ту сторону про вас ничего и не слышали! – простонал Тиен, с трудом фокусируя взгляд на женщине.

«Я бы хотела не слышать о вас и дальше».

– Там просто дети!

«В их руках нет острого металла?»

Голова нещадно болела.

Топот со стороны школы известил их о том, что директор и его маленькая армия, наконец, перешла к более решительным действиям.

И звери вдалеке это тоже заметили.

У Тиена не возникло никаких сомнений, что если Айрон и идёт сейчас бороться со змеиным выводком, то новый враг его воодушевит ещё больше.

– А вы не можете объяснить лесному народу, что мы не хотим этой войны? – уточнил Феб.

«Пыльца тэс разбудила в них всю ненависть, что взращивалась нашими отцами и матерями, и отцами и матерями их отцов и матерей. Они одумаются позже. Вы должны уйти первыми», – в мыслях Ми-ат Фебу послышалась горечь. В конце концов, в их домах (или какие там у них жилища) тоже остались дети. И Лас, наверняка тоже. И что с остальной группой? И Агенором?

Но времени отвечать на эти вопросы у Ми-ат не было.

Тиен лихорадочно думал. Его мозг просчитывал возможности с той и другой стороны. Магиков больше, а их армия является таковой только в воображении бывшего генерала. Но если они подойдут достаточно близко, то пройдут через завесу и не смогут вернуться на свою землю. Но пока барьер цел, на территорию людей тоже зайти не смогут и окажутся запертыми на территории парка. Людям нужно отступить, грамотно распределить собственные силы, и они без особого труда перебьют значительную часть запертых врагов.

«Я не хочу этой войны», – виновато подумал он, когда голова зазвенела так, будто его по ней ударили чем-то тяжёлым, хотя никто его и пальцем не тронул. Рычание женщины подсказало, кого благодарить за эти ощущения. Тиен и представить не мог, что человеческое горло так умеет.

– Почему нельзя просто всем договориться? – тихо спросила Энни. Тиен подумал, что такое мог сказать только подросток-идеалист плохо знающий жизнь.

Феб положил руку ей на плечо.

– Я тоже так считаю. Давайте попробуем?

Магики приближались, и небольшой группе, зажатой между двух враждебных сил, стало особенно неуютно.

Из тумана вынырнул мастер Айрон и первые ряды построенных им студентов.

Тиен, задумчиво разглядывающий Энни, понял, что они и вправду могут договориться. Он, Иней, Феб, эта лиса... а также мастер Паракс, мастер Ирида, водник Трасс, даже Риасса. И только одному человеку абсолютно всё равно с кем драться. Тиен посмотрел в глаза Инею.

– Сделаешь?

Ментал ошеломлённо моргнул три раза.

– Это противозаконно, – озвучил он вслух, чтобы убедиться, что Тиен его точно понял.

«Я сделаю всё, чтобы в Полисе не узнали».

Вместо ответа Иней быстрым шагом направился к директору, окликая его на ходу.

– Что ты задумал? – тихо спросил Феб.

Тиен направился следом.

– Несчастный случай. Нам может понадобиться лекарь, идём!

– Прочь с линии обороны! – сильный голос генерала разносился далеко. Копьё в его руке поднялось. – Враг на горизонте! Приготовить метательные плетения!

Пение стало громче, как и рычание сотен зверей, слившееся воедино.

Мастер Айрон, вспомнив моменты былой славы, храбро устремился вперёд, не замечая, что его армия вовсе не горит таким же энтузиазмом. Среди студентов и нескольких присутствующих преподавателей разнёсся шёпот, послышались возгласы – сперва удивления, после ужаса, когда пришло понимание.

Мастер Айрон сам не заметил, как споткнулся, но тренированное тело знало, что делать и метнуло копьё уже в падении, другая его рука уже творила воздушное плетение для атаки. Но чтобы упасть перед подчинёнными и не от удара врага, а оттого, что собственные ноги его подвели – такого позора с ним ещё не случалось.

Рядом с директором уже оказался Иней. Он легко и мимоходом коснулся виска Айрона до того, как он успел подняться и сказать хоть слово. Глаза директора изумлённо закатились.

«Предательство! Диверсия!» – кричало его сознание, уплывая в небытие.

Феб помог Инею поднять тело.

На них никто не смотрел. Все взгляды приковала к себе босая рыжеволосая женщина, охваченная пламенем целиком и превратившаяся в лису. На спину к ней забралась девушка в форме школы, и обе в несколько лисьих прыжков оказались перед приближающимися магиками.

– Все назад! – послышался магически усиленный голос Тиена. – За барьер!

Дважды повторять не пришлось.

Копьё не имело шансов промахнуться – оно летело в самую гущу зверей и непременно нашло бы себе жертву, если бы его не сбил одновременно огненный вихрь и ледяной шар. Копьё упало на землю, не долетев до одного из волков какой-то метр. Половина его сгорела, другая рассыпалась мелкой ледяной крошкой. Уходящие последними студенты успели заметить карлицу, неспешно шагающую со стороны озера.

Ми-ат приняла человеческий облик перед своими.

Волки озадаченно замерли. Львы предусмотрительно остались в стороне и заинтересованно водили носами. Вепри в их рядах держались кучно и недвусмысленно качали головами, демонстрируя, как именно их бивни вспорют брюхо того хищника, который рискнёт позариться на полтонны ещё живого мяса. Ми-ат усмехнулась. Их стражи уже разбежались бы в разные стороны или перегрызли друг друга, если бы не приказ старших.

К ней вышли вожди каждого племени из их народа: крупный лис, обернувшийся высоким крепким мужчиной, коренастый и всклокоченный охотник из рысей, Асс-шу тоже переменила облик, но не спешила приближаться.

– Люди ушли и бросили оружие, – произнесла Ми-ат.

Возле границы действительно валялось несколько копий, короткий меч и колчан со стрелами. Через туман, ставший почти прозрачным, было заметно, что люди не спешат расходиться, но и на разъярённых охотников, приготовившихся истреблять лесной народ, эта растерянная толпа совсем не походила.

– Умойте глаза свои, храбрые охотники, – укоризненно произнесла подошедшая выдра, – разве не видят они, что перед вами неразумные детёныши?

Ми-ат чувствовала, как тает уверенность её соплеменников. Пыльца тэс действует не так уж и долго.

– Змея обманула вас. Она призвала своих младших, чтобы вынудить людей взять оружие в руки. Люди не знают, где наши дома, а сейчас вы сами выдали себя. И ещё, – она крепко сжала плечо Энни, подводя девушку ближе, – смотрите все! Ил-тэн-си отметил человека! Человека со смешанной лесной кровью. Разве мы пойдём охотиться на собственных детей?

По нестройным рядам зверей прокатилось рычание на разные голоса и крики птиц. Лесной народ оборачивался людьми и спешил подойти ближе, чтобы взглянуть на едва держащуюся на ногах Энни.

Последние свои слова Ми-ат прокричала так, чтобы наверняка быть услышанной всеми:

– Спросите змей, какие ветра призвали они на помощь!

Недоверчивые и сердитые взгляды обратились к Асс-шу. Она зашипела, растягивая тонкие губы в издевательской улыбке.

– Поз-здно, лис-са. Они с-сейчас-с придут!

***

Энни хотелось, чтобы всё это побыстрее закончилось, и её отпустили отдохнуть в тишине одной. Сперва ей пришлось вновь показывать свою память мастеру Инею и быть между ним и Ми-ат кем-то вроде посредника. Сколько сил ушло только на то, чтобы убедить лису, что этот могучий человеческий колдун со змеиным даром в школе имеет совсем небольшую власть, и нужно обращаться к тому презренному охотнику, который сейчас идёт к ним вместе с колдуном, сотворившим Ласу печать. И фоном люди и магики, звучащие в её сознании. Слишком много чувств для и без того трещащей головы.

Когда она стояла перед лесным народом и всем своим существом ощущала их взгляды на себе, Энни чувствовала, сколько поддержки Ми-ат вливает в её сердце, но всё равно стало почти невыносимо. С другой стороны маленькая ладонь нежно погладила её по руке, и было в этом жесте что-то материнское.

А потом она увидела прежде всех остальных, как золото заполнило собой мир. Будто бы просыпающееся солнце сперва робко прикоснулось к земле первыми лучами, а после разлилось радостным сиянием. Её глаза не могли различать ничего, а этот свет – видели, и от этого стало так тепло. Если чувствами можно оглохнуть, то с Энни это случилось. Слишком много радости и ликования. Ми-ат поддержала её, хотя и сама была в ненамного лучшем состоянии.

Энни ухватилась за собственное счастье. Значит, Лас справился! Лас теперь свободен! Пусть взрослые сами договариваются, ей больше нет дела до этой кутерьмы. Побыстрее бы просто обнять его... И ребята. Роул и Джина где-то бродят в Пустоши. И что с Нором? Потом они соберутся все вместе и...

Дальше она придумать не смогла, потому что воздух вокруг ощутимо завибрировал, и общее настроение восторга сменилось паникой.

«Он ломает преграду, – объяснила ей Ми-ат, – все преграды».

Золото смешалось с серебром, и Энни обрадовалась, что Ли-нан-рат тоже пришла.

До Энни долетали возгласы на разных языках, слившиеся в один неразборчивый крик, земля задрожала от топота ног и лап.

Кто-то подхватил её и потащил за собой.

***

Небо над Пустошью горело так, будто там взорвалось солнце. Туман, ранее составлявший барьер, стал полупрозрачным, но до конца не рассеялся. А потом Тиен увидел, как сияющие лучи прожигают его насквозь, и каждым сантиметром своего привыкшего воспринимать магию тела почуял, какая сила рвётся наружу. Тиен с трудом заставил себя оторвать взгляд от барьера и всмотрелся в голубую рябь завесы, простирающуюся дальше вдоль границы. Она стала видимой и шла такими волнами, что сомнений не оставалось – эта преграда тоже просуществует недолго. Завеса протянута вдоль всей границы с Пустошью, а это огромное расстояние. Благо, что вблизи нет человеческих селений кроме школы. Потому что предсказать, куда направится вся эта освобождённая энергия невозможно.

И все они находятся сейчас слишком близко от опасного места.

«А те, кто стоит между сдвинутой завесой и барьером, окажутся в эпицентре», – понял Тиен. Ещё он понял, что грозные магики уже бегут назад в Пустошь, а люди продолжают стоять на месте.

– Всем отойти от барьера, лечь и поставить щиты, – скомандовал он, передавая бесчувственное тело директора в заботливые руки лекарей и попутно отмечая, что Иней как-то странно выглядит.

– Тебе плохо? – спросил он, а сам нашёл сквозь почти уже невидимый туман взглядом двух других менталов, оказавшихся как раз возле границы завесы. Студентка и женщина с огненными волосами. Крошечная третья фигурка была ему незнакома, но, кажется, это уже не имело значения.

– Перегрузка, – коротко ответил Иней, прикрывая глаза.

Тиен направился за барьер, и Феб понял его без слов. Оба перешли на бег одновременно.

– Быстрее! – крикнул Тиен и магически усиленный голос разнёсся по Пустоши, но те трое его как будто не слышали. Когда они к ним приблизились, стало ясно, что Энни и Ми-ат были в полубессознательном состоянии. Феб повёл за собой Энни, уговаривая её бежать, а Тиен потащил прочь рыжую женщину. По её полуприкрытым глазам он понял, что она едва ли долго продержится в сознании. Карлица обернулась выдрой и побежала впереди них. Только бы успеть выйти из этой промежуточной зоны до того как...

Риасса убрала свой участок общего щита, которым накрылись люди, как куполом, и впустила Тиена с его разношёрстной (в буквальном смысле) компанией внутрь.

Туман барьера последний раз дрогнул и растаял, пропуская на человеческие земли магию, которой они были лишены веками.

Завеса замерцала и стала красной. Тиен закрыл глаза, понимая – их щит перед этой силой, что песчаная стена перед приливной волной.

А потом ничего не было.

Тиен открыл глаза. Энергия завесы, направляемая золотыми потоками, уходила в небо и горела, как жертвенная свеча в храме.

– Ох ты ж демон! – охарактеризовала происходящее Риасса. Больше никто не произнёс ни звука.

Ошеломлённым людям не было дела до того, что под одним щитом с ними сидела карлица, превратившаяся в человека из выдры, и желтоглазая женщина. Тиен только сейчас заметил, что слишком уж крепко обнимает её за плечи, а нос ему забил резкий запах трав, исходящий от тревожно полыхающих волос. Он прислушался к ощущениям и понял, что в его голове, кроме него самого, никого нет, и решил пока оставить всё как есть. Краем глаза он заметил, что студентка-ментал дремлет на плече у Феба, а Иней сидит, скрестив ноги, и смотрит в одну точку перед собой. «Когда всё закончится, надо бы этих троих увести отсюда куда-то в безлюдное место», – подумал Тиен и уже прикидывал, нужна ли им одна палата в лекарском корпусе или три разных, когда с неба посыпались звёзды.

Часть энергии, которая уже не могла удержаться в едином потоке, огненными шарами осыпалась вниз. Мир заполнили звуки, резавшие сердце Тиена на мелкие части: дребезг бьющегося стекла и грохот рушащихся стен. С тоской он следил, как один такой шар сносит башенку с его кабинетом.

Риасса рядом застонала. Тиен вспомнил, что так и не успел прочитать её отчёт. Впрочем, в ближайшее время им будет не до того.

Но главное, на территории школы остались люди. Обслуживающий персонал, рабочие, больные в лекарском корпусе, кое-кто из студентов... Насколько Тиен мог видеть отсюда, здания всё же уцелели. А без кабинета он вполне обойдётся. Подумаешь, вся документация... хоть бы счетоводы на первом этаже не пострадали!

На периферии зрения мелькнул неумолимо приближающийся к людям алый метеор. «Зато мне уже не придётся всё это разгребать», – отстранённо подумал Тиен.

Красный взрыв утонул в серебре, поглотившем их полностью, и единственный существовавший в этот момент звук был звонкий задорный смех.

– Ли-нан-рат, – прошептала Ми-ат, и Тиен не знал, что это за слово – заклинание или ругательство, но облегчение в её голосе внушало ему оптимизм. Женщина обмякла, как будто уснула, и Тиен неосознанно прижал её крепче к себе.

Карлица адресовала Тиену осуждающий взгляд, но он сделал вид, что не понял. Выдра укоризненно качнула головой и положила свои мягкие пухлые ладони на голову женщины. Тиен с каким-то детским восторгом наблюдал, как голубое сияние целительной магии возникает под её пальцами. Вот так просто без плетений и сложных схем, как в сказках. Он указал вопросительным взглядом на Энни и Инея. Карлица подошла и к ним.

«Если твоя рука, охотник, опустится ниже, я тебе её отгрызу», – пообещал в его голове слабый голос. Тиен отчего-то был очень рад его слышать, хотя от ментальной перегрузки у самого ужасно болела голова.

«Нам всем нужно поговорить. Потом», – подумал он.

«Если люди не станут охотиться на нас», – был ему ответ.

«Я не обещаю за всё человечество, но здесь в школе тебе ничего не грозит».

«Когда всё закончится, я уйду, – ответил голос, покидая его создание и угрожающе добавив вместо прощания, – но потом вернусь».

Глава 32 Магия сердца

Лас бежал через лес, а рядом серебряной лисой мчалась Ли-нан-рат. Он позволил себе на несколько секунд поверить, что это они с На-ин маленькие скачут наперегонки, и ничего ещё не случилось. Ли-нан-рат превратилась в стремительный сияющий поток и исчезла впереди.

Мысли лиса ушли в другую сторону – нужно торопиться, чтобы всё исправить. К Ли-нан-рат вернётся брат, лес вновь обретёт свой ветер и магию, а сам ветер получит долгожданную свободу. Он вернёт Энни зрение! Потом разыщет Роула, Джину и так и быть, Нора. Пусть все вернутся в школу невредимыми. Лас даже освободит охотника от проклятия – лишь бы убрался с глаз подальше.

А потом... потом... потом всё будет хорошо. Ещё непонятно, как именно, но хорошо. Он покажет Энни лес и его окрестности. Всё самое красивое. Водопады, долину, рассветы в озёрном краю. Главное, чтобы она смогла это увидеть.

Лас выскочил к озеру и затормозил всеми четырьмя лапами. Хэ-ут в воде! И два тела, одно на берегу, другое почти у леса.

Он опоздал?

Лис в несколько прыжков оказался в воде и поменял шкуру. Хэ-ут сидел на мелководье такой мокрый, словно успел окунуться с головой. Он весь трясся, а Ли-нан-рат, обернувшись его точной копией, обнимала совёныша за плечи.

Вода у ног Ласа расходилась светлыми кругами. Тьма не смела к нему прикоснуться.

– Я усыпила его силу, – пропела Ли-нан-рат, окутывая Хэ-ута серебристой дымкой и осыпаясь блестящей пылью на воду, – но это ненадолго. Тёмные ветра почуяли кровь и хотят ещё, они не отпустят своего заклинателя.

Сияющая выдра обернулась, и Лас заметил троих людей на берегу. Их удивлённые лица были бесценны. Нор жив и, кажется, вполне здоров. Что-то помешало Хэ-уту закончить ритуал призыва?

Лас приветственно махнул друзьям рукой. Он бегло оглядел развороченную землю позади них, вопросительно поднял брови. Роул указал взглядом на Джину. Эшида сделала самые невинные глаза, на которые повёлся бы разве что слепой.

Слепой. Слепая. Быстрее всё закончить и мчаться к Энни.

– Хэ-ут? – позвал Лас, осторожно приближаясь.

– Ли-нан-рат расск-казала про т-тебя, – ответил Хэ-ут, стуча зубами. Светлые ветра, какой же он идиот, как можно было поверить змее! Из-за него друзья оказались в опасности, а одного друга он, кажется, потерял навсегда, потому что Ла-ас никогда его не простит. Он сам бы никогда не простил.

Лас помог ему встать и вывел на берег. Тепло, исходящее от него, немного согрело Хэ-ута, но дрожь до конца унять не получалось.

Лас остался стоять у кромки воды. Зашёл глубже, зачерпнул ладонью воды, похожей на жидкое золото, умылся.

«Ил-тэн-си?»

Чувства молчали, печать ныла.

Хэ-ут обхватил руками колени и раскачивался назад и вперёд, продолжая бормотать извинения и ещё какую-то чушь. Голоса тёмных ветров становились настойчивее, голоса просили ещё крови, ещё хоть каплю силы. Они заставят его закончить, даже если Хэ-ут не согласится добровольно. Но разве может он выпустить их? Раньше он самонадеянно верил, что ветра послушаются своего заклинателя. Дурак...

Ил-тэн-си не откликался. Лас обратился мысленно к Ли-нан-рат, потому что вслух такие вещи произносить страшно, но в сердце вместо ответа была лишь растерянность. Она тоже не знала, что делать. Нужно было что-то решать и побыстрее. У него совсем нет времени на долгие раздумья.

Лас ещё раз посмотрел на Хэ-ута и встретился с оранжевыми глазами. Решение пришло само. Отличное, нужно сказать, решение. У него печать, которую не может расплести ни одна из известных ему сил. У Хэ-ута сила, которая уничтожает всё, к чему прикасается.

– Ты сможешь призвать свой тёмный ветер ещё раз? – спросил Лас.

– Зачем? Я не буду! – Хэ-ут замер на месте. Лас смотрел на него спокойно и мягко.

– Так нужно, – ответил он тоном, которым взрослые уговаривают неразумного детёныша потерпеть, пока у него из лапы вытаскивают занозу. – Тогда мы закончим всё разом, и ты будешь свободен.

В глазах Хэ-ута промелькнула надежда. Ла-ас правда избавит его от тёмного ветра и разорвёт его связь с теми, кого он почти поднял?

– Продержишься ещё немного?

Хэ-ут кивнул, бессильно уткнувшись лбом в колени. На краю леса показалось две фигуры. Лас обрадовался, когда узнал Ти-то и На-ин. А на руках у На-ин сидела Нэ-ру. Вот куда она подевалась!

Он подошёл к людям прямо по воде.

– Вы должны уйти, – произнёс он вместо приветствия, обращаясь к Роулу и тщательно следя за тем, чтобы не встретиться с Нором глазами.

Джина застонала и упала спиной на песок, картинно раскинув руки в стороны.

– Ай же, славный, мы только пришли, ой ли дух перевести...

– Здесь будет опасно, – оборвал её Лас, и Роул поразился, как решительно и строго он говорит. – Там идёт моя сестра. Я попрошу, чтобы она отвела вас в дом. Не вздумайте отходить от неё, сидите тихо. Лучше будет, если вас никто не увидит. Дождётесь возвращения тёти, она отведёт к границе со школой. С ней Энни.

С точки зрения Роула, это был прекрасный план. Любой план, который вернул бы их к людям безопасной дорогой, был просто великолепным. Если бы не одно «но».

– А ты где будешь всё это время?

– У меня важное дело, – Лас кивком указал на парня-сову, – Хэ-ут мне поможет. Возможно, придётся задержаться.

Роул согласился, но подниматься на ноги не спешил – экономил силы. Пока ещё сестра Ласа до них дойдёт.

– Ой ли нас точно никто не прирежет? – подозрительно уточнила Джина и выразительно посмотрела на Нора. – Ей же видели мы, как у вас тут встречают!

– Если в твоей крови нет силы Первых, тебе ничего не грозит, – серьёзно заверил её Лас, и его взгляд всё-таки задержался на хмуром лице Нора.

– Сколько ещё крови я должен отдать, чтобы снять проклятье? – спросил он, иронично подняв бровь, но дрогнувший голос выдал волнение.

Лас ответил не сразу. Стоял, перебирая мокрый песок пальцами ног.

– Одной смерти достаточно, – ответил он, собравшись с мыслями. Улыбнулся приблизившимся девчонкам. На-ин и Ти-то подошли к Хэ-уту и тревожно поглядывали на Ласа и людей рядом с ним. Нэ-ру в лисьей шкуре перебралась к Ти-то на руки, обе дрожали.

– Хэй ли чьей? – мгновенно отреагировала Джина. – Ей же Нора, то подожди. Ой ли долг мне сперва отдаст...

– Джина! – зашипел Роул, призывая эшиду к молчанию. Они и так стали свидетелями разговора, для их ушей не предназначенного.

Губы Нора сжались в тонкую линию.

– У каждого проклятия есть хозяин, – продолжил Лас тихо, – если тот, кто наложил чары, погиб, то власть переходит по старшинству крови. Я первый ребёнок своей матери, поэтому... всё это время тебе было достаточно убить меня. Я не творил твоё проклятье, и с моей смертью оно развеется.

Пальцы Нора глубоко вошли в прибрежный песок. Кожа царапалась, песчинки забивались глубоко под ногти, но он не чувствовал.

– Но это плохой выход, – продолжил Лас, криво усмехнувшись, – вместе со мной погибнет ветер, запертый во мне твоей печатью, а от этого плохо будет всем: и лесному народу, и людям.

– Как будто бы я могу! – лицо Нора перекосилось гримасой отвращения. – А ещё варианты?

Он изо всех сил пытался удержать этот ироничный тон, как будто они обсуждают, какой дорогой быстрее добраться до рынка.

– Твоя смерть тоже подойдёт, – с готовностью отозвался Лас. – Если я тебя убью, то проклятье потеряет смысл. Но я не могу. И печать не позволит причинить мне вред своему хозяину.

– Чушь собачья твои варианты! А нормального выхода нет?

Лас обернулся на сестру, посмотрел на Хэ-ута.

Глаза совы опять заволокла чернота. Время уходило... Магия в озере волновалась, и Лас чувствовал, что ещё немного, и тёмные ветра возьмут вверх над Хэ-утом и вырвутся на свободу. Пора было быстрее заканчивать с личными делами. Но если не сейчас, то, может, уже никогда. Проклятье засчитает его смерть только от руки Нора. Глупо будет, если человек сейчас уйдёт и так и останется со своей бедой.

– Есть, самый трудный, – Лас глубоко вдохнул и прикрыл глаза, как будто набираясь решимости, – я прощаю тебя, Агенор из дома Элиос. Твоей семье и тебе больше ничего не грозит. Уходи с моей земли и больше здесь не появляйся.

Повисла тишина. Нор озадаченно рассматривал Ласа, будто бы смысл сказанного не доходил до него.

– И это всё? – недоверчиво уточнил он. – Так просто?

– Просто? – эхом отозвался Лас. – Магия сердца не требует красивых эффектов, Нор. Только искренности. Но если ты хочешь ещё и кровавый ритуал в придачу, отойди подальше от озера, потому что здесь твоя кровь поднимет такую тьму, о которой вы, люди, даже не подозреваете.

– Этого с меня хватит, – растерянно отозвался Нор.

Кто бы мог подумать, что всё обернётся так... странно. Один короткий разговор, одна фраза...

– А с тобой что? Печать можно снять?

Лас метнул ещё один быстрый взгляд на Хэ-ута.

– Кажется, я придумал, как это сделать.

С души Нора свалилась целая гора камней, и за тем грохотом, который она подняла, он не сразу различил тихое рычание.

– На-ин! – Лас повернулся к своим. – Уходите все отсюда. Уведите людей.

Сестра не слышала его. Она не сводила разъярённых жёлтых глаз с охотника. Она видела, как лисьи чары – проклятье их матери, улетучиваются словно дым.

Что делает Ла-ас, он потерял разум? В огненном прыжке она накинула лисью шкуру и с рычанием придавила охотника к земле.

Джина и Роул малодушно отшатнулись назад, в то время как Нор уже представлял себя с разодранным горлом.

– На-ин! – закричал Лас, но сестра только возмущённо клацнула на него зубами. – Отпусти его!

Магия в воде сообщила ему, как заволновались тёмные ветра. Они получат ещё крови, ещё капля до желанной свободы...

Хэ-ут захрипел и с помощью Ти-то поднялся на ноги. Давление стало невыносимым. Что творит подруга?

– Не здесь, На-ин, убивай его в другом месте, – отозвался совёныш, чувствуя, как ладошка Ти-то в ужасе сжимает его запястье.

– Не надо, – взмолилась рысь, – разве мы не забираем жизни только ради еды и шкур?

Нор не понял ничего, но слова друзей подействовали на лису, и она отступила, обернулась человеком. Он увидел девушку очень похожую на Ласа. Злые слёзы текли по её лицу, а руки сжимались в кулаки.

– Ты! – зашипела она, бросившись на брата, ловко поймавшего его руки, прежде чем она начала колотить его. – Ты отпускаешь убийцу мамы, как ты можешь?!

Лас не без труда держал извивающуюся На-ин.

– Он уже заплатил жизнью дорогого ему человека, довольно смертей, – Лас старался говорить спокойно. У него почти получалось.

– Я ему сердце вырву! И тебе! Прощаешь охотника, приводишь к нам людей! – рычала На-ин ещё более разъярённая оттого, что физических сил у неё было явно меньше.

Лас почувствовал, что сопротивление ослабло, взял На-ин за плечи и наклонился к её лицу так близко, что оба видели отражение друг друга в одинаково янтарных глазах.

– Это мои друзья, – с расстановкой произнёс он, – и они все уйдут отсюда живыми, ты поняла?

Нор на всякий случай отполз поближе к своим. Слова Ласа на незнакомом языке не имели для него смысла, но в голосе было столько металла, что у Нора мороз побежал по коже. Это казалось чем-то особенно неправильным. Спокойный Лас, никогда не повышающий голос, просто не мог так говорить.

– И охотник твой друг? – каждое слово На-ин хрустело, как лёд.

Усмешка Ласа сбила её с толку.

– Хуже. Он как брат. Бесит ужасно, но никуда от него не деться.

На-ин завыла и попыталась его укусить. Сзади на ней повисла Ти-то.

«Уйдём отсюда, пожалуйста, уйдём», – шептала рысь ей в сердце.

– Успокойся, – Лас сделал шаг назад и встретился взглядом с Хэ-утом. Ли-нан-рат снова обнимала его, но унять просыпающийся ветер уже не могла. – Там у границы начнётся грызня, если мы протянем ещё время. Впрочем, если сейчас поднимутся тёмные ветра, нам всем уже будет всё равно.

На-ин судорожно выдохнула. Эти слова немного привели её в чувство.

– Сделай, как я говорю, и пусть Ми-ат решает их судьбу, – отрезал Лас.

На-ин медленно кивнула.

«Возвращайся к людям, если они твоя семья и друзья», – бросила она ему в сердце уходя.

– Проследи, чтобы она довела их невредимыми, – попросил Лас Ти-то. Подруга растерянно вглядывалась в него. Её друг лис весь поник и выглядел очень уставшим.

– Идите с ними, – сказал он людям.

– Ой ли?

– Идите!!

Джина больше не посмела возражать и трусцой побежала за удаляющимися оборотнями. Роул махнул на прощание рукой и ускорил шаг. Нор задержался на берегу.

– Лас. Спасибо.

– Проваливай, – глухо отозвался тот. К нему уже подошёл качающийся Хэ-ут.

– Что ты задумал? – не отставал Нор.

– Потом расскажу.

Этот его отчаянный тон не давал Нору покоя.

– Ты врёшь. Никакого потом не будет.

Лас выдавил невесёлую улыбку.

– Я просто не знаю, каким именно оно окажется. Уходи!

Нор послушался, но кому бы рассказать, с каким трудом ему дались эти шаги.

– И знаешь что, – донеслось вслед тихое, как эхо, – скажи Энни...а впрочем, соври ей что-нибудь. У тебя хорошо получается.

Нор обернулся.

– Её не обмануть.

– Тогда иди быстрее и не смотри.

Перед тем как шагнуть в лес, Нор обернулся ещё раз.

Хэ-ут положил руку Ласу на грудь, и чёрный поток заструился по его пальцам. А потом было столько света, что Нор зажмурился и уже ничего не видел. А когда зрение немного прояснилось, побежал вперёд – догонять Роула и Джину.

Глава 33 Жить по-новому

Огненные метеоры перестали сыпаться через пару часов, сама завеса догорела только к вечеру.

Тиен приступил к работе. Думать и принимать судьбоносные решения он будет позже, сперва следовало оценить ущерб и позаботиться о людях. Оборотней он отправил в лекарский корпус вместе с Инеем и Энни. Тиен рассчитывал, что рядом с мастером Параксом для чужаков в школе сейчас было самое безопасное место.

Примерно половина палат осталась с целыми окнами. То же было и в остальных корпусах.

Частично обрушилась крыша в котельной и повредился насос, так что накрылась система водоснабжения и отопления, и это было самое паршивое. Тиен воздал хвалу всем забытым богам, что уцелел котёл.

Пошёл снег с дождём. Работа не прекращалась до ночи. Оказывали первую помощь пострадавшим, расселяли студентов по уцелевшим комнатам, наспех закрывали крышу в котельной.

Тиен впервые пожалел, что у него в штате такие прекрасные охотники и знатоки Пустоши. Чему они учили студентов? Разбираться в травах, распознавать тварей, метать копья, творить бытовую магию... Чушь это всё. Почему у них нет ни одной ремесленной специальности? Им нужны строители, сантехники, разнорабочие... Вот приведут всё в порядок, обязательно добавит в программу факультативы.

Ночью, когда всё более-менее улеглось, едва стоящего на ногах Тиена подхватил мастер Паракс и перенёсся вместе с ним в медблок главного корпуса. Помещение было совсем уж символическим – настойку от головной боли выдать да случайный ожог обработать. Один пациент на койке, два лекаря, один ментал и заместитель директора уже создавали толпу и помещались здесь с трудом.

Тиен взглянул в лицо мирно спящего пациента и захлопнул не слишком надёжную дверь. В здании никого не осталось, но заговоры лучше творились за закрытыми дверями.

Обратился ко всем сразу осипшим голосом:

– Что с Айроном? Почему он тут?

– Директор в полном порядке, – ответил мастер Паракс, предлагая Тиену занять место за столом и тем самым возглавить их импровизированное собрание. – Крепкий здоровый сон весьма положительно влияет на нервную систему.

Тиен Айрону безумно сейчас завидовал. Его собственная нервная система тоже настоятельно требовала сна. И он слишком устал, чтобы думать о том, послышалась ли ему лёгкая ирония в голосе лекаря или всё же нет.

Феб, прислонившийся к стене между раковиной и шкафом, пояснил, плохо скрывая смущение:

– Это я... хм... предложил отнести его сюда. Чтобы не попадался лишний раз людям на глаза. Возникнут вопросы...

– Ага, – устало кивнул Тиен, – например, почему директору внезапно стало плохо во время атаки, и способен ли он и дальше управлять школой после пережитого.

Он вопросительно посмотрел на Инея по правую сторону от себя у койки для пациентов.

– Как вы решите, – ответил ментал.

Тиен вздохнул. Иней, кажется, физически не был способен говорить уклончиво.

– А как мы решим? – переспросил Тиен, нарушая повисшее напряжённое молчание. Он столько всего уже нарешал за этот день, что с него, пожалуй, хватит. Пусть другие тоже участвуют.

– Для меня приемлемо всё, что не причиняет вред здоровью, – первым внёс свою лепту мастер Паракс.

– Я не хочу делать то, за что меня лишат этой работы и вызовут назад в Полис, – признался Иней.

«Вообще-то, за намеренное изменение личности тебе грозит тюрьма», – подумал Тиен, оценив, как ментал расставил приоритеты.

«Хорошо, что ты это понимаешь», – был ему ответ.

– Я не думаю, что директор будет придерживаться мирной стратегии отношений с нашими соседями, – задумчиво произнёс Феб, взвешивая каждое слово. – Но можно ли позволить ему покинуть пределы школы?

Тиен хорошо понимал, к чему он клонит. Полис тоже вряд ли станет придерживаться мирной стратегии. Земля, на которую теперь можно беспрепятственно пройти, ресурсы, необходимые людям – это не так уж сложно забрать, если у тебя есть армия и вековая привычка воевать. Вся Ойлена принадлежала людям. Царство Лит на востоке пало столетие назад, а регулярно вспыхивающие там мятежи жестоко подавлялись. Кентавры кровью выбили себе автономию, но всё равно вошли в состав империи. Дриады не пострадали только потому, что для борьбы с ними пришлось бы вырубить все деревья. Что противопоставят им магики?

Тиену не хотелось, чтобы школа превратилась в новый форпост.

Эсгиф этого тоже не хотел, потому и позвал пять лет назад к себе, чтобы поделиться догадками и показать ему своего лиса.

«А кто обещал тебе мирные намерения с их стороны? – разум, привыкший анализировать ситуации с разных точек зрения, уже безжалостно подкидывал разные варианты развития событий. – Одна женщина. Но ты видел остальных. Они почти набросились на нас».

Всё же оставалось это «почти», и оно давало надежду.

Никто из присутствующих не торопил его, давая время подумать.

– Где наши гости? – спросил Тиен, осматриваясь, будто надеялся увидеть лису где-нибудь под столом.

– Они ушли несколько часов назад, – ответил мастер Паракс. – Энни Гарет с ними.

Этого Тиен не ожидал.

– Зачем? – он озадаченно переводил взгляд с лекаря на Инея. – Кто отпустил?

– Я, – признался Феб.

– Мы, – педантично поправил Иней.

И как это понимать? Зачем магикам его студентка? Тиен мог придумать только вариант с заложником.

– В Пустоши осталась наша группа. Лиса обещала найти ребят, Энни ей поможет, – объяснил Феб. – Кроме того, с учётом её состояния, в школе девушке пока делать нечего. Ей лучше под присмотром. Энни сама этого хотела.

Тиен нахмурился. И они все поверили незнакомке так просто?

– Лиса не лгала, – заметил Иней, и Тиен понял, что этот аргумент стал решающим.

Факты собирались в голове воедино, как пёстрая мозаика. Возможно, его обещание безопасности для лисы на территории школы было ошибкой. Возможно, отпустив её и вторую женщину, он совершил ещё большую ошибку. Судя по тому, что остальные магики прислушались к её словам и остановились, она играла важную роль и могла бы стать ценным заложником сама. К тому же лиса была менталом и беспрепятственно считывала настроение и мысли. Она провела в школе достаточно времени и вряд ли от неё укрылось то, что сейчас они ослаблены: защитные плетения уничтожены, все амулеты разряжены, кругом хаос, а люди – по большей части дети, устали после дня тяжёлой работы. Помощи им ждать неоткуда.

И то, что вырвалось с той стороны Пустоши, дало возможность магикам находиться на земле людей без вреда для себя. Если они собираются нападать, то лучшего момента не найти.

Дребезг стекла вывел Тиена из задумчивости.

– Там ждут трое наших студентов, – объяснил Иней, не покидая своего места.

«И тут достали, – раздражённо подумал Тиен, – уже должны все отдыхать».

Феб отдёрнул штору и, открывая окно, расплылся в радостной улыбке.

– Агенор!

За его спиной переглядывались ещё двое.

– Привет. У вас тут у единственных свет горит, – ответил светловолосый парень без тени улыбки. Эта серьёзность вместо обычного насмешливого выражения смутила Феба.

– Группа одиннадцать, – на всякий случай добавил подошедший ближе высокий, широкоплечий командир. – В неполном составе. Энни осталась в лесу.

«Каком лесу?» – удивился Тиен.

«В моём лесу, – ответил ему знакомый голос в голове. – Спи эту ночь мирно, охотник».

Тиен нашёл глазами удаляющуюся в темноте женскую фигуру. Огненные всполохи слетали с её волос и окружали мягким сиянием. Лиса не обманула.

– Не ранены? Идите в общежитие, мастер Хорс найдёт вам места, – распорядился Тиен. Расспрашивать ребят будет утром. – И окно закройте, холодно!

Феб не спешил выполнять распоряжение. Очень хотелось узнать побольше, но Тиен, конечно, прав. К тому же на койке всё ещё спит бесчувственный директор, а они так и не приняли никакого решения. Но один вопрос он всё же задал:

– Лас нашёл семью? Он дома?

Нор окинул его взглядом затравленной собаки, и это уже было совсем дико.

– Он сломал печать, – невпопад ответил он и ушёл.

Тиен решил: если эту ночь они переживут, то лисе можно верить, и они попробуют договориться сперва сами. Без Полиса.

– Я думаю, – медленно произнёс он, обводя взглядом всех присутствующих, – мастер Айрон уже немолод, и, конечно, такая ответственная и нервная должность подрывает его здоровье. Не удивительно, если у него возникнет желание уйти на место поспокойнее, скажем, в отдел снабжения. Они вечно воюют с финансовым отделом в департаменте образования.

Иней положил ладонь на лоб директора. Хорошо, что личность менять не нужно – на это и сил меньше потребуется. ***

Завеса догорела к вечеру, и Ми-ат забрала Энни с собой в лес. Что ей слепой делать в полуразрушенной школе? Её помощь может понадобиться, когда найдутся остальные люди.

Ил-тэн-си умчался в открытый для него мир, Ли-нан-рат ушла следом. Ми-ат напомнит Ил-тэн-си о его долгах позже.

В доме их ждали На-ин, Ти-то и Нэ-ру, а вместе с ними – три человека. Ми-ат едва скользнула по ним взглядом – не ранены и ничего не украли, и то хорошо, хотя атмосфера была такая, как будто кого-то всё же убили. На-ин вся сочилась злобой, и Ми-ат тихо рыкнула на неё, чтобы уходила – голова болела ужасно. Ми-ат чуть пристальнее вгляделась в охотника – на нём не осталось ни следа от лисьих чар. Что ж, Ла-ас сам так решил, не ей судить. Если Ка-йе увидит мальчишку, то не узнает, и охотник вернётся живым и невредимым.

– Где Лас? – спросила Энни первым делом, не обнаружив рядом солнца, к которому стремилась. Ми-ат не требовался перевод, чтобы понять речь девочки, сама думала о том же.

Ответом им стал удивлённый возглас На-ин с улицы. Ми-ат выглянула, чтобы заметить, как к дому бредёт, еле волоча ноги, совёныш в человеческом обличье. Всклокоченный, помятый и весь какой-то посеревший Хэ-ут повис на руках у молодой лисы, когда она подбежала к нему, чтобы помочь.

– Почему ты так долго? Почему один? – трясла его На-ин, не давая закрыть оранжевые глаза.

– Я сжёг магию в его груди... было так светло, я ослеп на время, – несвязно бормотал Хэ-ут, пока Ми-ат и На-ин заносили его в дом. – Мой ветер исчез... вся тьма исчезла...

– А Ла-ас? – потребовала ответа На-ин, пока тётя укладывала его на шкуры. Тёмный ветер сильно истощил его и выжег магию. Дураку повезло, что он вообще остался жив.

– Я искал, – ответил Хэ-ут, адресуя виноватый взгляд Ми-ат, – думал, он в воде. Не нашёл...

В душе у На-ин завыла целая стая волков. Потерять брата, едва он вернулся – это уж слишком. А она наговорила ему таких глупостей, за которые уже стало стыдно. Не может он умереть снова, тем более она хотела извиниться!

На-ин огненным вихрем помчалась к той тропе, что вела к озеру. А Хэ-ут хорош, мог бы вернуться за ними и позвать, искали бы вместе.

Она не слышала, как он шёпотом говорил Ми-ат:

– Я не смог накинуть перья и долететь до тропы. Что с моими крыльями?

Ми-ат погладила его по голове утешая.

– Тёмный ветер забрал их, глупый совёныш. Радуйся, что дышишь.

Энни настороженно слушала их настроение. На-ин наполнилась страхом, виной и отрицанием. Энни всё поняла. Молодая лиса убежала, и Энни сама бы последовала за ней, но даже зрячей она бы не нашла дорогу.

Горе запустило свои жестокие когти в сердце Ми-ат, но она усмирила их. Она даст волю своей печали, когда на это будет время. Энни так не умела.

– Что у тебя опять с глазами? – услышала она тихий вопрос Роула. Говорить громко в этой обстановке ему казалось святотатством.

– Ой ли что происходит? – поддержала его Джина.

Энни обнаружила, что её глаза больше не могут рождать слёзы. Может и хорошо, иначе она бы уже плакала навзрыд.

– Нор, что там произошло? – спросила она, равнодушно отмечая, как чувства окружающих блёкнут и скрываются от её восприятия.

– Я... я не видел, – ответил Нор. Сам не знал, почему солгал. Сейчас Энни поймёт это, будет ругаться. Но пусть лучше кричит на него, чем этот безжизненный тон в её голосе.

Энни протянула ему руку, и он взял её холодную ладонь. Джина помогла ей сесть, обняла за плечи.

Энни было знакомо это состояние абсолютного одиночества в мыслях по школьному подвалу. Как сильно она хотела избавиться от своего дара! Наверно, можно теперь этому порадоваться. Но в её мире уже не было места для каких-либо чувств, только темнота и холод. А что ещё остаётся, когда солнце гаснет?

Ми-ат разрывалась. Вновь собирался совет, но она не сразу пошла на него. Сперва отвела людей на их землю и утащила за шкирку скулящую На-ин от озера. Под страхом всех возможных кар девчонка осталась в доме с дремлющим Хэ-утом и словно обледеневшей изнутри Энни. Ти-то тихо напевала и гладила их обоих.

На совете много спорили, грызлись и, впервые на памяти Ми-ат, едва не подрались. Асс-шу и её ближайшее окружение отправили в изгнание в горы за лесом и водопадами. Туда, где нет ни одной тропы в их земли и до озера Ил-тэн-си.

Совет выслушал всё, что Ми-ат знала о людях на границе, но к единому мнению не пришёл.

– Усилим охрану и не станем выходить за пределы леса, – предложили рыси.

– Нападём ночью, пока люди слабы и не ждут атаки, – ответили совы.

– Позже я пойду говорить к ним сама, – сказала за лис Ми-ат, – если меня убьют, решите сами, прятаться или охотиться.

Она устало махнула хвостом и отправилась спать.

Ти-то помогла Хэ-уту уйти в своё селение, когда он пришёл в себя. На-ин осталась наедине с дырой в сердце и онемевшей Энни. Сейчас, когда у них на двоих была общая пустота, На-ин даже не вспомнила, что перед ней человек. Она попыталась заговорить с девушкой, но та не откликалась ни на слова сердца, ни на голос. Трудно было даже сказать, спит она или бодрствует. На-ин запаниковала и принялась тормошить Энни.

Вернулась Ми-ат и отправила всхлипывающую На-ин спать, а сама осталась в доме.

Утро Ми-ат провела сидя на берегу озера, вновь сияющего золотом. Глаза её были прикрыты, и она едва ли шелохнулась за несколько часов. Когда лиса вернулась домой, она запела, зовя Ил-тэн-си. Он явился только к вечеру следующего дня.

– Мир прекрасен! – возвестил он, золотой рысью вторгаясь в мрачное жилище.

– Ты забываешь свои долги, – рявкнула на него Ми-ат. Маленькая змейка юркнула от её гневного взгляда в костёр и подняла там тучу искр, сложившихся в точную копию самой Ми-ат и тут же осевших назад в огонь.

– Я тебе ничего не должен, – засмеялся он ей в лицо и кивнул на Энни, – а она не звала.

– Лечи, – зарычала Ми-ат, – голос её сердца гаснет.

– Она сама лишает себя дара. Я потрачу силы напрасно. Нельзя принудить радоваться того, кто не хочет, – он укоризненно взглянул на Ми-ат.

– Я заставлю, – ответила Ми-ат и на миг перестала дышать, когда Ил-тэн-си вновь поменял форму.

Глаза Энни не видели, даже если были открыты. Чувства эмпата пропали, и она была бы этому рада, но что такое радость она забыла. Что такое горе она тоже не помнила. Ей было всё равно. Энни казалось, что она сидит на дне глубокой пропасти, куда не достают солнечные лучи. Слух и осязание тоже притупились, даже голод не приходил.

Из этой благостной тишины, где и её самой-то уже почти не было, её выдернули такие знакомые черты, разом наполнившие голову воспоминаниями.

Лицо Энни озарилось надеждой, потом пришло понимание. Она ведь могла видеть только ветра, и это сияние золота в глазах вместо янтаря не могло её обмануть.

– Ты жестокий, – сказала она, – ты не он.

Ветер обнял её, окутывая золотым светом как коконом.

Чувства обрушились на Энни с сокрушающей силой. Жить оказалась ужасно больно. Огонь в доме горел для неё слишком жарко, от стен тянуло невыносимым холодом, одеяла из шкур и лёгких тканей, в которые её закутали, были такими тяжёлыми, что не подняться. Её бил озноб, как будто от обледеневшей души может замёрзнуть тело. Энни захотелось назад на дно своей бесчувственной пропасти.

– А глаза? – спросила Ми-ат, когда Ил-тэн-си отпустил Энни.

– Я не могу их вернуть, – золотая сова взмахнула крыльями у них над головами.

«А Ласа ты можешь вернуть?» – подумала Энни, зная, что ветер всё равно её услышит.

Перед ней села на задние лапы маленькая куница и отрицательно качнула головой. Зверёк вспыхнул, и Ил-тэн-си вновь обернулся человеком. Энни жадно всматривалась в каждую чёрточку знакомого лица.

– Он остался у меня. Я не могу вернуть того, кто этого не хочет, – он скосил глаза на Ми-ат, – и тем более не могу его заставить. Ты, заклинательница, можешь позвать его.

Энни с надеждой заглянула в сердце Ми-ат. Ледяная корка, покрывшая её внутренний взор, растаяла, Энни снова слышала окружающих её существ.

– Ла-ас не желает меня видеть, – ответила Ми-ат.

Ил-тэн-си улыбнулся Энни.

– Тогда ты попробуй увидеть дорогу.

Он развеялся, а его задорный смех ещё долго мерещился Энни. Ветер исчез, и стало темно, но в сердце у Энни уже тлел робкий огонёк надежды.

«Как?»

«Я научу».

Энни стало так легко, как будто её обняли и понесли на руках. Мир постепенно обретал очертания, но не такие, как она привыкла. Осеннее солнце ласково касалось пожухлой травы, но не грело – она ощущала это кожей. Ветер играл в салки в облетевших макушках деревьев с последними листьями, и Энни чудилось, что тонкие ветви – это её волосы. Напуганный оленёнок пробежал вдали, и стук земли под его копытами отозвался у Энни ударами сердца. Река с тихим плеском мерно несла свои воды вперёд, и для Энни это движение было подобно току крови по венам. Она сама одновременно была и солнцем, и ветром, и тем оленёнком, и птицами, и каждой каплей воды в реке... Энни ещё никогда не была такой остро живой.

«Красиво, правда? И ты правда хочешь от этого отказаться?» – Ми-ат улыбалась ей в сердце. Её сознание незримо поддерживало Энни, не давало раствориться полностью в этом новом прекрасном состоянии. Энни сейчас ничего не хотелось, кроме как забыться и остаться так навсегда.

«А я сама смогу?»

«Пока нет. Но смотреть глазами птиц тебе вполне по силам».

И Энни увидела. Она была юркой синичкой, склёвывающей дикие яблоки, проворной сорокой, ухватившей мясо из-под носа у зазевавшегося волка, стаей лесных голубей, взмывших ввысь. У Энни кружилась голова, но оторвать взгляда она не могла – так было хорошо просто видеть. Она разочарованно вздохнула, когда Ми-ат вернула её сознание в тело.

Сердца скольких существ она услышала за это время, но Ласа среди них не было. Где же он?

Прятаться за равнодушием больше не хотелось, а собственный дар стал чем-то, что впервые дарило надежду. Ни за что она бы от него больше не отказалась. Ил-тэн-си сказал, что она может найти Ласа. Как только?

Долго думать ей не дали. Ми-ат сунула в руки глиняную миску с деревянной ступкой. Энни провела пальцами по шероховатому прохладному боку посуды, ощутила ладонью округлость ручки у ступки.

«Растирай», – приказала Ми-ат, насыпав внутрь каких-то листьев.

С этого момента лиса не давала ей покоя. Она занимала руки Энни несложной работой, и вскоре она обнаружила, что прикосновения, звуки и запахи наполнились для неё смыслами, о которых она раньше и не подозревала. На-ин учила её передвигаться в пределах дома и рядом с ним, и Энни узнала, что расстояние исчисляется количеством шагов и движением воздуха вокруг предметов.

Она безошибочно чувствовала всех птиц в округе и уже узнавала их по песням и голосам. Каждый день под присмотром Ми-ат она смотрела на лес птичьими глазами. Вот бы какая-нибудь из них послушалась её и подлетела ближе, села на плечо... тогда, наверно, было бы совсем хорошо.

«Рано», – ответила на это Ми-ат и вернула Энни в привычную черноту.

Ми-ат училась у неё языку людей и до того измотала уроками, что Энни порой не понимала, какое сейчас время суток, потому что проваливалась в сон по нескольку раз в день. Ми-ат училась быстро, с любопытством и лёгким пренебрежением пробовала на язык непривычные звуки, а смысл непонятных фраз вытаскивала напрямую из памяти Энни. Постоянный ментальный контакт забирал все силы, но зато не оставалось даже возможности думать о чём-то другом. И видеть сны – тоже.

«Она меня тут специально держит, чтобы выпотрошить мне всю голову», – с благодарностью подумала Энни в момент короткого перерыва. Порой пустота в душе снова разрасталась, и Энни оказывалась на самом краю пропасти, готовая потерять равновесие от любой неосторожной мысли или воспоминания. В такие моменты лиса требовала от неё решения особенно сложных задач: объяснения, что такое выходные, деньги или насос.

– Насос? – впала в ступор Энни. – Зачем тебе это знать?

В языке лесного народа не было этого человеческого деления на «ты» и «вы».

– Ти-йен говорит, он был сломан, – пояснила Ми-ат.

– Мастер Тиен? – удивилась Энни.

– Да, охотник, – подтвердила Ми-ат, и Энни не поняла, откуда в сердце лисы столько смятения.

Глава 34 Лиса и охотник

Ми-ат не всегда была рядом. Часто Энни оставалась одна с На-ин и Нэ-ру. Тогда к ним заходила Ти-то. Энни слушала, как они переговариваются между собой, и вдруг обнаружила, что понимает их. Не всё и не полностью, но слышит знакомые слова. «Научите меня вашей речи», – попросила она, и ей не отказали.

Треск костра и тихие голоса напомнили ей о разговоре, которому она не придала значения. Тогда были важны не слова. Память всколыхнула воспоминания о том, как солнце в груди Ласа грело её, а мир смыкался по границе его рук. Энни поёжилась от озноба.

«Отведёшь меня к озеру?» – попросила Энни На-ин. От простого вопроса молодая лиса вздрогнула, будто её ударили. Бурное пламя в её груди давно унялось, а гнев сменился чувством вины.

Люди перестали ей казаться ужасными чудовищами. Даже Нэ-ру перестала бояться, а ей тем более стыдно упорствовать.

«Может быть, я увижу дорогу в дом ветров».

На-ин обдумала эту мысль. Ми-ат не смогла, а Энни такая слабая, хоть и видит сердцем. На-ин не хотела давать себе ложную надежду. Но вдруг?

Озеро сияло перед взглядом Энни.

«Просто большая волшебная лужа», – с горечью решила она спустя несколько часов созерцания.

В день, когда мир покрылся лёгким пухом снега, Ми-ат вновь не было в доме.

«Лас, Ла-ас, – привычно звала Энни и также привычно не получала ответа, – где ты, лис?»

Ти-то принесла Энни тёплую накидку, и, греясь у огня, она задремала оттого, что было так уютно. Сознание скользнуло к стайке нахохлившихся пичуг неподалёку. От них – к бойкой сороке чуть дальше, потом к синице, и вот Энни уже летит на крыльях дикой утки к тому озеру в крае выдр, вода в котором даже зимой хранит тепло. Энни захотелось узнать – как это лететь?

Завладеть телом птицы оказалось на удивление просто. Вот только управлять чужими мышцами Энни не умела, и она камнем полетела вниз вместе с бесчувственной уткой. За секунду до того, как птица ударилась о воду, сознание Энни грубо вернулось в её собственное тело. Ми-ат встряхнула её за плечи и с чувством отвесила затрещину.

«Хочешь умереть – придумай что-нибудь получше», – предупредила её наставница.

Энни чувствовала, что она сердится не только из-за неё.

И всё-таки повезло, что Ми-ат вернулась раньше.

«Он спрятал свои мысли за оберегом. Как будто охотнику есть что скрывать! – ярилась лиса. – В следующий раз идёшь со мной».

Ми-ат немного успокоилась, и принялась терзать Энни разговорами на человеческом языке.

Мышь прыгнула Энни прямо в руки. Такой маленький дрожащий комочек. Сердце Энни наполнилось нежностью.

– Нэ-ру! – возмутилась Ми-ат. – С едой играть на улице!

Маленькая лиса забрала свою добычу и ушла за пределы дома. Там мышь пискнула, а Нэ-ру возмущённо тявкнула – наглая серая ворона утащила добычу прямо у неё из-под носа.

Энни взглянула на Нэ-ру глазами вороны: смешная лисичка. И от себя добавила: того же возраста, что и Лас, когда он встретил Нора.

– Кар! – скрипуче возвестила птица, отмечая присутствие Энни у себя в голове.

«Ясного неба и доброй охоты», – поздоровалась сбитая с толку Энни. Ещё никогда птицы ей не отвечали, но на всякий случай лучше быть вежливой.

– Кар? – заинтересовалась ворона, поглядывая блестящим глазом на Нэ-ру.

«Мышей больше нет, – ответила Энни, удивляясь, что понимает птичьи мысли, – но я могу попросить её поймать ещё».

Ворона одобрила эту идею, а Ми-ат – дружбу вороны и Энни и оставила сушёных ягод для птицы. Ягоды пришлись той по вкусу, и она стала прилетать каждый день.

***

На следующее утро после погрома Тиен вспомнил, что так и не взял на работу нормального ремонтника. У Рэта молоток дрожал в руках и стремянка под ним дребезжала, резонируя с трясущимися коленями. Парни, которых привлекли к починке разрушенной крыши, творили наверху такое мракобесие, что кочегар, пострадавший при ударе, готов был лезть наверх со сломанной рукой.

– Давайте лучше я. Я строитель, – произнёс подошедший к ним парень в форме воина и со значком командира. Тиен узнал в нём вчерашнего позднего визитёра из группы одиннадцать.

Крышу починили. За пару дней под руководством кочегара они управились и с насосом. В корпусах заметно потеплело, а из кранов потекла вода. Тиен решил, что старику Рэту давно требовалась смена.

Он не стал откладывать дело на потом и немедленно направился в свой новый кабинет, чтобы подготовить бумаги, необходимые для перевода Роула в штат школы. Кабинетом он назначил всю ту же комнатушку бывшего медблока на первом этаже главного корпуса – вся мебель уже стоит, далеко ходить не нужно, а места ему много никогда не требовалось. Тиен вывел размашистую подпись на готовой бумаге и отложил документ, давая чернилам просохнуть. Потянулся за забытым с завтрака куском сыра – как раз и пообедать хватит. В этот момент окно отворилось, и в его жизнь вошла желтоглазая женщина.

Она оставила след от босой ноги на припорошенном снегом карнизе и мокрые разводы на и без того не слишком чистом полу.

– А... – Тиен так и замер с сыром в руке. Лиса с интересом принюхалась.

«Ты хотел говорить, охотник», – раздался у него в голове её голос.

Тиен опомнился и предложил гостье стул. Женщина брезгливо оглядела странный предмет. Видимо, решила, что это орудие пыток, и села на узкий подоконник.

Вряд ли ей было удобно, но Тиен одобрил эту позицию – он бы тоже на месте лисы держался ближе к выходу.

«Вылезай из моей головы, – подумал он, откладывая бумаги и выпуская огненную птицу с ладони, – я позову переводчика». После нескольких бессонных ночей и беспокойных дней Тиен был не в состоянии снова терпеть это ментальное издевательство.

Женщина, как показалось Тиену, опасливо проследила за исчезающей за стеклом иллюзией и охватила цепким взглядом всю обстановку в комнате, напоследок задержавшись на человеке, в особенности на его правой щеке с давним шрамом.

Вошёл Иней. Коротко кивнул лисе, будто они были давними коллегами и привыкли работать вместе.

Такого странного диалога у Тиена ещё не было. Он говорил. Ми-ат молчала, комментируя каждую его реплику выразительными взглядами, пока Иней переводил с мысленного на человеческий и обратно.

Они согласились, что оба хотят мира. Ми-ат первым делом потребовала прекратить охоту и на их стражей и не топтать своими погаными ногами их землю. Мысленно попрощавшись с жирной частью школьной прибыли и ещё понятия не имея, какой ветошью заткнуть эту их финансовую брешь, Тиен согласился на прекращение охотничьих рейдов.

– Оставьте нам территорию для добычи трав, – попросил он. – Наши теплицы разрушены и растения в них погибли. К тому же у нас росла лишь малая часть необходимого.

Ми-ат презрительно фыркнула, и Иней вывалил на Тиена целую кучу вопросов:

– Лиса спрашивает: разве не хватает нам того, что есть у нас под ногами. Лиса удивляется человеческой жадности и говорит, что даже для лечения такого количества людей, как в школе, мы берём слишком много. Лиса поражена...

– Объясни лисе, что такое деньги! Мы продаём лекарственные травы и покупаем на эти средства еду и одежду! – вскипел Тиен. В голове засвербело, когда она заинтересованно залезла в его память. Тиен раздражённо хлопнул ладонью по столу. – Спрашивай через него!

Ми-ат недовольно скривилась.

– Лиса недоумевает, неужели наши взрослые детёныши не могут самостоятельно прокормить себя охотой на человеческой земле и позаботиться о немощных, – монотонно бубнил Иней. – Лиса любопытствует, какая дичь водится по нашу сторону границы.

И, о Первые, в её медовых глазах действительно светился неподдельный интерес.

«Как только магия восстановится, в первую очередь оплету охранной сетью курятник», – подумал Тиен, и не задумываясь, что он делает, небрежным жестом зажёг горелку на тумбочке позади своего кресла. Пламя взметнулось до потолка, сбивая чайник. Крышечка со звоном откатилась к ногам женщины. Ми-ат проворно поджала ноги, настороженно проводив её взглядом.

– Демоны! – Тиен бросился тушить внезапный пожар под заливистый смех.

После того как исчез барьер, с магией то и дело творилось что-то неладное. Плетения или не срабатывали, или срабатывали не так, как было задумано. В школе не осталось ни одного целого прибора для измерения уровня магической активности, но на общем совете преподаватели пришли к выводу, что всплеск такой огромной силы ещё долго будет фонить, и, возможно, не только у бывшей границы. Про телепорты тоже пришлось забыть.

Огонь успокоился и Тиен понял, что его усилия не имели к этому никакого отношения.

«Спасибо», – подумал он. Всё равно опять мысли читает. Искренняя улыбка в сердце была ему наградой.

– Можешь ты мне объяснить, – спросил он, когда они всё же вскипятили воду и заварили чай, – правильно я понимаю, что все травы, за которыми мы ходили за барьер, теперь будут расти у нас? И по всему континенту?

«И не сожрут ли они школу весной», – мрачно подумал Тиен.

Иней замер, выслушивая ответ.

– Лиса говорит, что земля озлобилась, потому что ей не хватало любви, – Иней запнулся, но продолжил. – Теперь она станет добрее, потому что ветер свободен.

Женщина тем временем заинтересовалась чашкой больше, чем предложенным напитком, который она осторожно попробовала кончиком языка и не то чтобы осталась довольна.

– Что? – не понял Тиен и озадаченно переводил взгляд с ментала на Ми-ат.

«Вас не сожрут. Они к вам сами не полезут», – пояснила она с лёгким смешком.

– Что пришло с вашей стороны? – подозрительно уточнил он.

Иней удивлённо моргнул.

– Говори, – потребовал Тиен.

– Добрая сила. Живая магия, – монотонно отчеканил Иней и скосил глаза на женщину. Тиен ещё никогда не видел на его лице такой бури эмоций. Левая бровь ментала слегка дрогнула. – Лиса говорит, что может нас познакомить, если мы хотим.

С Тиена было достаточно экзотических знакомств. Если добрая – ну и ладно. Его так и подмывало уточнить, не припрятано ли у них там какой-нибудь злой магии, но не стал. А то лиса ведь и правда ответит.

«Ты прав», – ответила она, и Тиен не стал уточнять, в чём именно. Понятно было одно: человеческий мир, пожалуй, к таким откровениям не готов. Благо, что и оборотни дальше границы, по которой проходил барьер, выходить не собирались. Пока не собирались.

– Лиса говорит, что целебные свойства трав зависят от их земли и близостью к озеру, – прервал ход его мыслей Иней.

– А что такого в нашем озере? – не понял Тиен.

Лиса вздохнула, устав объяснять очевидные вещи, известные любому лисёнку.

– Она говорит про их озеро, – пояснил Иней, – там дом ветра.

– Понятно, – пробормотал Тиен, изрядно покривив душой, чем заслужил ещё один насмешливый взгляд. Он потянулся к своей чашке и случайно смахнул со стола исписанный мелким почерком листок.

Когда он плавно полетел в сторону окна, лиса вся подобралась, зашипела, и бумага пеплом осыпалась на пол. Тиен с удовольствием бы сжёг все свои бумаги и, наконец, отдохнул, но знал, что это не поможет – ему всё равно напишут и принесут новые.

«Ах ты грозная лесная ведьма», – усмехнулся про себя Тиен, наблюдая, как заполыхали её волосы, живым огнём струящиеся по плечам, и ему ужасно захотелось к ним прикоснуться.

– Лиса говорит, что если ты её тронешь... – начал Иней, но Тиен только махнул на него рукой.

– Она отгрызёт мне руку, я помню, – ответил он, замечая, что зрачки в её жёлтых глазах сузились до тонкой вертикальной полоски.

– Обе руки, – педантично поправил Иней.

Лиса показала клыки. Возможно, просто улыбнулась, Тиен не понял.

– Как тебя зовут? – спросил он, вдруг осознав, что так и не узнал.

В голове у Инея возник образ урагана, выворачивающего деревья с корнем, но он не нашёл слов, чтобы описать эту картину.

– Ми-ат, – произнесла лиса вкрадчиво, и от звука её имени Тиену в лицо будто прилетела горсть сухой земли и листьев, поднятая первым сильным порывом начинающейся бури.

Ему мимолётом подумалось, что если школа и устояла после взрыва завесы, то это новое бедствие она вряд ли переживёт. Но он ещё посмотрит, кто кого. В нём уже просыпался азарт охотника.

Он даже не заметил, как она открыла окно.

– Стой! – крикнул Тиен вслед рыжему хвосту. – У тебя так и осталась моя студентка! Она что, заложница?

Лиса остановилась, повернула голову туда, где из окна на первом этаже высунулся Тиен, выдыхая белый пар и опасность.

– Лиса не знает, что такое заложница, – пояснил из комнаты Иней, и Ми-ат согласно склонила острую мордочку. Уши её настороженно подрагивали, ловя каждый звук. – Но она не верит, что мы умеем лечить онемение сердца.

Тиен обернулся к менталу:

– А мы умеем?

Иней пожал плечами. Он даже не знал, что это.

«А твоё имя Ти-йен – наглый волк», – произнесла она ему вместо прощания.

***

Нерешённых вопросов оставалось всё ещё слишком много. Лиса приходила через день-два, как ей вздумается, и любые попытки договориться о времени для беседы провалились. К диалогу по долгу службы пытался подключиться Феб, но Ми-ат категорично отказалась обсуждать в его присутствии что-либо, да и сам маг с видимым облегчением отстранился от неприятной обязанности. В лекарском корпусе ему было куда комфортнее и привычнее.

С лисой удалось договориться на кусок земли для людей, а также доступ к озеру для рыбалки. Правда, пришлось дать согласие на беспрепятственный вход оборотней на территорию школы. Тиен подозревал подвох, но рыба была важнее.

Люди сперва на лису косились с подозрением, через несколько визитов – с интересом. Через неделю преподавательский состав школы ей вежливо кивал, а студенты уступали дорогу. И то ли дело было в обворожительной улыбке женщины, деликатно приоткрывающей острые клычки, то ли в Тиене, бросавшим из-за её плеча грозные взгляды, но никто и не подумал возмущаться.

Потом стали появляться остальные.

В одно утро обитатели школы обнаружили, что в озере плещутся выдры. По территории то тут, то там шмыгали карлики ростом людям по пояс, а дети их были так вообще по колено. Приходилось всё время смотреть под ноги, чтобы ненароком не споткнуться о представителей дружественной (Тиен хотел в это верить) расы. Карлики бодро щебетали на собственном наречии, приветливо скалились на робкие улыбки в свой адрес и играли в салки на газоне под окнами кабинета Тиена.

Он довольно быстро в нём обжился. Особенно радовала кушетка, оставшаяся от бывшего здесь медблока – того самого, в котором творился творился заговор над Айроном. На кушетке Тиен уже пару раз заночевал. Риасса однажды застала его за тем, как он прятал подушку в шкаф, и с ехидной улыбочкой предложила отрядить ему в помощь парочку парней покрепче, чтобы перенести кровать с третьего жилого этажа сюда, заодно и матрас захватят. Тиен с достоинством ответил, что мягкость ложа волнует его в последнюю очередь (а вот санузел и душевая поближе были бы очень кстати).

Он отдёрнул неплотную штору и натолкнулся на две пары оранжевых глаз. Одна из сов смущённо ухнула и перелетела на ветку повыше. Другую окутало плотное облако. Оно легко скользнуло на землю, где по чистому утреннему снегу уже тянулись следы от кожаных сапожек без колодок. Следы вместе с их обладательницей – девочкой лет двенадцати, застенчиво выглядывали из-за неширокого кленового ствола.

– Доброе утро, – вздохнул Тиен и совсем не удивился.

Как не удивился, когда мастер Хорс привёл ему в кабинет двух парней – первокурсника и рысь. У обоих обнаружилось по фингалу, ни один не сознался, из-за чего случилась драка.

Они с Ми-ат и Параксом как раз составляли список необходимых людям трав, и стол Тиена был весь заложен листьями-образцами – иного способа объяснить лисе, что им нужно, придумать не удалось.

Ми-ат сверкнула глазами на упрямо поджавшего губы взъерошенного оборотня и так строго протараторила целую тираду, что Тиен заслушался и оценил хорошо поставленный голос опытного педагога.

– Иди корпуса отмывать, – распорядился Тиен напоследок.

– Вме-сте, – певуче отозвалась лиса на человеческом языке, и Тиен сделал вид, что ничего необычного не произошло. Не перед студентами же удивляться!

– Идите вместе, – согласился Тиен, и оба парня послушались.

Тем же вечером он застал обоих гоняющих мяч на стадионе. Тиен задержался, чтобы понаблюдать за игрой и убедиться: и рысь, и его студент были в одной команде. Ещё он заметил там же сову и лиса.

Через неделю ремонт почти закончился, и школа возвращалась к привычному распорядку. От практики пока пришлось отказаться, да и часть предметов потеряла актуальность, но совет преподавателей решил сделать упор на теоретические дисциплины, пока магический фон не успокоится. Как раз успеют подумать, как изменить учебную программу в связи с новыми условиями.

Возвращаясь с собственного урока, Тиен замер у двери одного кабинета, привлечённый гомоном голосов на лесном наречии. Осторожно заглянул внутрь, увидел мастера Ириду, демонстрирующую в своей руке ложку, и закрыл дверь.

Он её об этом не просил, но, по крайней мере, теперь этот лесной сброд не шатается по всей школе без дела.

– Ты это подстроила, – сказал он Ми-ат.

Женщина вспыхнула от самодовольства, и у Тиена не осталось ни малейших сомнений, что в том и была её задумка.

– Лиса говорит, что ещё не пробудилась та сила, которая убережёт молодняк от необдуманных поступков, она лишь взяла на себя смелость направить этот поток в полезное русло, – ответил Иней. – Лиса спрашивает, сколько детёнышей вы помещаете в один класс.

Тиен ответил и снова не удивился, когда она привела ему ещё пятерых. Он уже ко всему был готов.

Должен был догадаться ещё в тот момент, когда Ми-ат подробнейшим образом выясняла у него, как работает школа. Лиса пришла в восторг от идеи собрать весь молодняк в одном месте и не выпускать их, пока не наберутся разума.

– Ми, у тебя есть дети? – спросил он её, пока они ждали Инея. И хотя знал, что от их диалога его голова снова разболится, а Ми-ат будет ворчать из-за того, что наглый волк ленится полностью выговаривать её имя, всё равно не удержался от вопроса.

Она кивнула, ничуть не смущённая, а Тиену стало как-то не по себе. Может, у неё и муж есть?

– Мою сестру убил охотник, – ответила она, старательно подбирая слова из его головы, отчего у Тиена замелькали красные точки перед глазами. – Я воспитываю её лисят, потому что их отец решил потушить себя в прошлом.

Фраза вышла сложной, и Ми-ат попутно объяснила её ментально. В ушах у Тиена застучало.

– И много их у тебя? – осторожно уточнил он.

Ми-ат задумалась.

– Двое, может, трое.

– Может? – Тиен решил, что опять что-то не понял.

– Третий заблудился по пути домой. Ла-ас, он был у тебя здесь. Ещё сейчас есть Эн-ни, твоя.

– А, конечно, – вспомнил Тиен и усмехнулся. – Тогда этих двоих можем считать общими.

Пришёл Иней, и личные вопросы пришлось отложить. Знаний Ми-ат не хватало, чтобы обсуждать более сложные вещи, а голова у Тиена была не железная. Иней в их переговорах оказался незаменим.

Феб заглянул к нему вечером, чтобы передать снадобье от головной боли и узнать, как продвигаются дела с оборотнями. Тиен кивнул, принимая пузырёк.

– Ты знаешь, это не поможет, если спать по четыре часа в сутки, – скептически заметил лекарь. – И нагрузка на твоё сознание слишком большая.

Тиен пожал плечами. Какой у него был выбор? Он протянул Фебу несколько исписанных листов. Тот пробежался глазами по строчкам и задумчиво произнёс:

– Ты хочешь предложить магикам официальный договор... Не слишком ли много полномочий для школы?

– Это ты покажешь Эсгифу, пока я буду оформлять бумаги. Если он согласится поставить свою печать, мы уже будем называться посольством.

Ирония в его голосе не ускользнула от Феба.

– Полис говорит на языке бюрократии, – Тиен презрительно скривил губы, – и я не знаю, как долго мы сможем молчать о новых соседях. Барьера больше нет, это скоро откроется. Придут охотники и собиратели, чёрный рынок встретит их с распростёртыми объятиями. А наша славная военными достижениями Ойлена вряд ли откажется ещё немного расширить свою территорию. И если что-то и сможет этот процесс задержать, так эта какая-нибудь клятая бумажка. Пока юристы будут выяснять правомерность нашего договора, мы успеем придумать что-нибудь ещё.

Феб согласился.

– Я оформлю твои заметки. Всё равно, пока телепорты не заработают, из школы не уедем.

На следующее утро Тиена настигла такая мигрень, что он не смог встать с кушетки. На его счастье, он опять ночевал в кабинете, и там его быстро обнаружили. На выручку пришли сразу оба лекаря.

– Нет от вас спасения, – благодарно проворчал он, предусмотрительно отвернувшись от света, пробивающегося через полупрозрачную штору.

– Сегодня только постельный режим, молодой человек! – отчитал его мастер Паракс.

– У вас есть свой толковый артефактор? – спросил Феб.

Тиена проводили в его же спальню на третьем этаже.

По пути к нему пытались пристать с чрезвычайно срочными вопросами, но Феб всех разогнал.

Сквозь сон Тиен смутно понял, что к нему заходила мастер Ирида и долго что-то обсуждала с Фебом. На следующий день он проснулся необычайно бодрым. Тиен и не помнил, когда его голова так ясно работала последний раз. На тумбочке лежала круглая брошь-фибула со сложным рисунком из мелкой россыпи разноцветных камней. Присмотревшись, Тиен понял, что это не те стекляшки, которые покупает школа, а настоящие драгоценные камни. Значит, Ирида достала свои личные запасы.

Под брошью обнаружилась короткая записка с объяснением, как действует его индивидуальный ментальный артефакт.

Ми-ат пришла ближе к обеду, когда Тиен просмотрел жалобу Роула о количестве пропавших вёдер (в качестве хозяйственника этот парень оказался хуже Рэта, но за быстро отремонтированный насос Тиен был готов простить ему всё). Окно скрипнуло как раз в тот момент, когда он приступил к чтению очередного письма в департамент образования, в котором Айрон в самых изысканных бюрократических формулировках требовал выделить дополнительный бюджет на закупку оконных стёкол. Тиен решил, что отправит его вместе с собственным докладом об аномальном магическом всплеске, уничтожившем завесу и с подробным перечнем всех причинённых школе разрушений.

Заметив женщину, Тиен приветливо махнул ей рукой и сразу отправил птицу за Инеем. Ми-ат так и замерла возле подоконника. Он залюбовался хитрым узором тонких кос с вплетёнными в них сухими цветами и не сразу заметил, как озадаченно приподнялись её брови, после хмуро сошлись на переносице, а ноздри гневно затрепетали. Запахло палёным.

– Моя голова больше не выдерживает ментальной перегрузки, – сказал он, касаясь фибулы и надеясь, что Иней сможет объяснить, если Ми-ат не поймёт его слов.

Скосив глаза на жалобу Роула, Тиен добавил:

– А нельзя сделать так, чтобы выдры не тащили у нас всё, что не прибито? Или хотя бы возвращали.

Ми-ат бросала на него гневные взгляды, и радужное настроение Тиена постепенно испарялось. Разговор не заладился с самого начала и продлился недолго.

Тиен с Инеем пробовали объяснить лисе идею с договором, но они не дошли даже до чтения первых пунктов. Едва услышав, что на листах в руках Тиена написано что-то касаемо лесного народа, а в итоге ещё потребуется поставить знак от неё и каждого вождя, лиса заискрилась, и в кабинете стало заметно жарче.

– Подпись – это просто подтверждение того, что это действительно вы, и вы ознакомились с содержанием... – объяснял Тиен уже в третий раз и ощущая, что терпение его заканчивается. Но то ли дело было в переводе Инея, то ли амулет мешал пониманию, Ми-ат упёрлась всеми лапами и наотрез отказалась обсуждать что-либо на эту тему дальше. Иней пытался объяснить её позицию, но сам не понимал и нёс с точки зрения Тиена абсолютную ахинею про ветра, чёрные знаки и какую-то особую силу Ми-ат.

Тиен выдохнул и сделал четвёртую попытку. «Для тебя же стараюсь, дикая!» – сердито подумал он. По тому, как побледнел Иней, он понял, что мысленная борьба развернулась нешуточная.

Ментал поднялся, коротко мотнул головой.

– Я устал, – сообщил он и вышел из кабинета. Оставшись один на один с разъярённой Ми-ат, Тиен порадовался, что у него теперь есть амулет.

Она указала ему взглядом на брошь, приколотую под ворот рубахи. Тиен отрицательно качнул головой – впечатлений от вчерашней мигрени ему хватило.

Бумага вспыхнула и осыпалась пеплом.

– Ми, ты демон, – произнёс он, отряхивая пальцы, и на лице у него на секунду отразилось подступившее бешенство – несколько ночей писал! Потом вспомнил, как она иногда выражалась, и зло добавил. – Ты сама этот твой тёмный ветер!

Она зарычала, что-то прокричала на своём языке, и из всего высказывания он понял только своё имя, которое она так странно коверкала, обзывая его наглым волком. Ми-ат скрылась в проёме окна, оставив створку открытой настежь.

Тиен сидел в быстро остывающем кабинете. От лисы у него остался упавший на стол сухоцвет, терпкий травянистый аромат и острое чувство, что он где-то крепко просчитался.

Дверь осторожно приоткрылась, и Тиену явилась голова Риассы.

– Звучало так, будто тебя угрожают убить, – сообщила она, пристально вглядываясь в хмурое лицо друга. – Ты бы хоть копьё под рукой держал.

На следующий день под дверью кабинета его ожидало десять вёдер с рыбой (Тиен сверился со списком – ещё три они ему должны), несколько мокрых мотков верёвки и целая куча прочей мелочёвки, в которой он совершенно не хотел копаться отчасти из-за того, что всё это было покрыто водорослями.

Ми-ат пропала на неделю. И он бы изгрыз себя, если бы было меньше работы.

***

Когда Ми-ат позвала Энни с собой, ворона полетела следом, соблазнившись заманчивым воспоминанием девушки о помойке в хозяйственной части. «Много еды и её не надо ловить», – подумала Энни, и птицу не потребовалось просить дважды.

Энни пыталась посчитать, сколько прошло времени с того дня, когда они расстались с Ласом на пороге лесного дома, но не смогла. Жизнь до этого момента казалась придуманной. Настоящими были только деревья под крыльями птиц, голоса Ми-ат и На-ин, да карканье её вороны.

Роул, Джина и Нор остались в прошлой жизни. Школа тоже. И хотя Энни знала, что Ми-ат там бывает, она ни разу не дала себе труда задуматься о том, что лиса делает среди людей.

– Зачем мы идём? – спросила Энни.

– Говорить, – ответила лиса.

***

Ворона была в отличном расположении духа и согласилась пролететь разок по школе. Энни смотрела во все птичьи глаза и не узнавала это место: стадионы разворочены, в теплицах выбиты стёкла, в зданиях тоже, но не везде. Кругом заметны следы погрома и спешного ремонта: часть окон заколочено, фасады побиты, но в большинстве своём корпуса устояли. В главном корпусе не хватало башни и часов. Груда камней на площади однозначно свидетельствовала о том, куда она пропала.

По ощущениям Энни, уроки уже должны были быть в разгаре, но школа бурлила: на площади краем глаза она заметила Роула. Он показывал что-то группе весьма скептически настроенных студентов. Ворона села на перевёрнутую скамейку, и Энни поняла, что в огромной лохани замешивают строительный раствор.

– ...только вручную... – донёсся до слуха вороны голос Роула. Энни понаблюдала, как Роул на секунду отвернулся, и этим не преминул воспользоваться курносый воздушник. Он с отвращением вытащил палку, которой мешал получившуюся смесь, и незаметно сотворил плетение. Будет он, маг, руки пачкать!

Роул повернулся как раз в тот момент, когда всех, кто стоял рядом с лоханью, обдало серой и мокрой массой. Воздушник среагировал вовремя и закрылся щитом.

– Пёс драный! – гаркнул Роул, вытирая рукавом с лица стремительно высыхающий раствор. – Подметать с девчонками отправлю, там свои таланты применишь!

Ворона скрипуче каркнула и взлетела. Роул сплюнул, сердито глядя вслед птице. Ему показалось, что она над ним смеялась.

Ворона сделала круг над стадионом, позволяя Энни рассмотреть другую картину: мастер Никос вместе со своими студентами-воинами разбирал завал из поломанного ограждения.

Улыбаясь и отшучиваясь, Нор придирчиво выбирал доски поменьше и полегче, незаметно подбрасывая товарищу в тачку куски дерева потяжелее.

Когда ворона пролетела мимо лекарского корпуса, Энни успела заметить в окне лаборатории копну мелких чёрных кудряшек. Ворона опустилась на карниз, заглянула внутрь через тонкую сетку трещин на стекле. Джина тыкала пальцем в белую мисочку, что-то доказывая лекарю-старшекурснику.

Съедобного здесь ничего не было, и ворона с раздражённым «кхаа!» вновь поднялась в воздух. Где обещанные ей горы дармовой еды?

Энни почувствовала, как её сознание выдернули из птичьего тела. Спиной оперлась на спинку не слишком удобного стула. Она не сразу вспомнила, где находится. Одна мысль не давала ей покоя: «Лесной народ в школе!». Их было не так много, но они были, и, кажется, чувствовали себя тут почти как дома.

Ми-ат недовольно заворчала ей в сердце.

Голос мастера Тиена раздался совсем близко:

– Студентка Гарет! Энни! Ты в порядке?

Кажется, он давно её звал. Она сделала глубокий вдох и вернула себе контроль над собственным телом.

– Извините, я засмотрелась, – виновато призналась она.

Энни чувствовала, что он напряжённо вглядывается в её лицо.

«Чем засмотрелась?» – едва не сорвалось с губ Тиена, но он удержался от бестактного вопроса. Он был абсолютно нечитаем для её восприятия, и Энни догадалась, что мастер использует какой-то ментальный артефакт наподобие того, что сделал для неё Лас, только сильнее.

Она вспомнила про свой забытый браслет, и пропасть снова разверзлась у её ног.

На краю её удержал терпеливый голос мастера:

– ...понимаешь, им нужен какой-то правовой статус. С этой стороны у Ойлены нет чёткой границы просто потому, что в ней не было необходимости из-за барьера. Сможешь ей это объяснить?

– Нет, – Энни вздохнула, – я не знаю, что такое правовой статус.

Тиен вспомнил, что перед ним необразованный подросток и оборотень из леса, и ему захотелось вернуть Инея, который наотрез отказался и дальше говорить с Ми-ат. Тиен даже не знал, что Иней умеет обижаться. Сама лиса с момента своего возвращения не произнесла ни слова по-человечески.

– Но я понимаю, почему Ми-ат не хочет ставить подпись и боится документов, – обрадовала его Энни.

– Потому что она не умеет писать? – Тиен не удержался от скептического замечания.

***

Ми-ат вслушивалась в голоса людей, расхаживая по кабинету. Тиен украдкой следил за тем, как она принюхивается к содержимому шкафов, открывает и закрывает кран... неделю назад река в жилище, повинующаяся воле человека, привела её в неподдельное изумление. Каждая мелочь воспринималась ею с недоверием, но любопытство всегда побеждало.

Так и её отношение к Тиену. Он чувствовал, что лиса его боится, и это было понятно: человек, чужак, охотник в прошлом. Но когда Ми-ат забывалась, увлекаясь какой-нибудь безделушкой, или жадно вслушивалась в его пояснения, тогда между ними будто и не лежало этой мёртвой пустоши, за которой она пряталась, стоило ему допустить одну неосторожную мысль. Он всегда был честен, хотя и не вся правда нравилась лисе, но, кажется, его искренность была тем, на чём держались их отношения. Амулет всё испортил. Как ей теперь понимать, что у него в голове и сердце?

Говорить в присутствие Энни оказалось на удивление просто. Она объяснила ему то, что не мог понять Иней.

Ветра – живая магия этого мира, и их дом – источник силы, тот самый из легенд о Первых, находится на земле магиков.

Ми-ат – заклинательница, пока единственная во всём лесном народе, их никогда не бывает много. Она может призывать ветра и договариваться с ними.

На этом моменте Тиену стало не по себе. То, о чём говорила Энни, не было похоже на ту магию, к которой привыкли люди. Эта сила была способна проникать в саму суть их мира, даже менять его... что, собственно, и произошло.

– Она приказывает самой магии? – потрясённо переспросил он.

– Это больше похоже на дружбу, – уклончиво ответила Энни.

У оборотней не было письменности, но были знаки – символы, наполненные магией. Ми-ат боялась, что, не зная человеческих знаков, она своей силой заклинателя может призвать и без того уже потревоженную тьму. Тем более человек предлагал писать свои чёрные знаки про весь лесной народ! Он хочет истребить их одним лёгким движением своего письменного пера?

Тиен с облегчением засмеялся. И из-за этой ерунды она не появлялась неделю?

– Буквы не имеют такой магии, – произнёс он и наткнулся на подозрительный взгляд лисы. – Тебе нечего бояться. Люди столько всего написали, что давно бы истребили сами себя, если бы даже и половина этого имела силу.

Энни заговорила на лесном наречии, чем заслужила уважительный взгляд мастера.

– Есть одно место, его очень любит Ла-ас, – сказала она, – сходи туда, и сама убедишься. Люди не знают магии символов. Это просто большой склад, как у вас в селении с зимними запасами.

– И что хранят люди с помощью своих пустых знаков? – спросила Ми-ат, всё ещё настороженно косясь на Тиена, но он уже заметил искры любопытства в жёлтых глазах.

– Знания, – ответила Энни и добавила на языке людей, – покажите ей библиотеку, мастер.

Тиен подумал, что они с Инеем никогда бы до такого не додумались.

– Можно я подожду вас здесь? – попросила Энни. Тиен не возражал.

***

Библиотеку ещё не открыли для посещений, и сейчас здесь было пусто как никогда. Звук шагов глухо отражался от стен и стеллажей с книгами, а в воздухе витал запах старой бумаги и пыли – сохранные плетения тоже исчезли. Во всём помещении невозможно было найти ни капли магии.

– Пожалуйста, не сожги здесь ничего. Новые учебники мы закупим нескоро, – попросил Тиен и предоставил Ми-ат полную свободу, а сам сел за один из дальних столов. Время будто остановилось. Сейчас и здесь он на секунду позволил себе поверить, что не нужно никуда спешить и нет неразрешимых без его участия вопросов. Что останется, если всё это исчезнет? Из бледного отражения в стекле окна на Тиена смотрел он сам. Мужчина средних лет с низким хвостом, который он носил по привычке, оставшейся со своей охотничьей юности, глубокой складкой на лбу и давним шрамом, перечеркнувшим глаз и правую щёку.

Краем глаза он наблюдал, как лиса осторожно обошла зал библиотеки по кругу, прошлась мимо стеллажей и замерла напротив одной из полок.

Тиен подошёл ближе и достал первую попавшуюся книгу.

– Это география, – прокомментировал он, перелистывая страницы, – о том, где что находится в мире. Вот здесь Полис, столица Ойлены. Здесь проходил ваш барьер...

Тиен увлёкся, и на ближайшем столе быстро выросла гора книг. Он показывал всё: учебники со схемами плетений, старые издания сказок, медицинские справочники. Задумался: когда в последний раз читал что-то, что было интересно ему самому?

– У людей такая короткая память, – произнесла лиса с непередаваемым акцентом.

– А! – Тиен выразил удивление чуть приподнятой бровью. – Ты снова говоришь.

Лиса стояла близко, и Тиен вспомнил, как важно не выдать себя раньше времени случайным хрустом ветки под неосторожным шагом, когда выслеживаешь зверя. Приходится замирать на месте в неудобной позе, выжидать, прежде чем сделать следующий шаг. И чем ты ближе к нему, тем сложнее.

Ми-ат была поглощена созерцанием рисунка пустынного льва, и Тиен осторожно протянул руку. Колючие лепестки сухоцвета тихо зашелестели под его пальцами. Она оказалась в метре от него в один прыжок.

– Потеряешь, – он протянул ей цветок, но Ми-ат не шелохнулась. Её глаза превратились в узкие щёлочки.

Оба остро ощутили давящую тишину стен.

– Ты зря боишься меня, – сказал он, пряча цветок в карман.

– Ты закрылся, чтобы замыслить обман?

Тиен задумчиво коснулся драгоценной фибулы.

– Прости, но с тобой очень тяжело говорить. А голова мне ещё нужна, чтобы работать.

Она небрежно пододвинула в его сторону книгу.

«Типология магических животных, по-иному именуемых тварями», – гласило название, а на обложке красовалось тиснение с изображением волка, пронзённого копьём.

– Вы забираете свободу моих друзей-стражей, а потом их жизни, чтобы было весело, – медленно произнесла лиса, в то время как её пальцы уже двигали новую книгу по столешнице.

«Основы воинских искусств», – прочитал Тиен обложку. С подробными иллюстрациями различных типов оружия, разумеется.

– Моя сестра потеряла жизнь, когда встретила охотника.

Последняя книга оказалась лекарским учебником, и Ми-ат с отвращением швырнула её уже открытой.

Тиен внимательно посмотрел на рисунок магической печати.

– Я не смогла снять эту сеть, и Ла-ас не вернулся, – она зло глянула на него.

– Разве я обманул тебя хоть раз за всё это время? – спросил Тиен. Неприятно было осознавать, что ему досталась роль того, кто должен извиняться за всё человечество.

Она резко качнула головой.

– Поэтому я не выгнала отсюда детей леса. Но ты смотришь на меня, как на дичь!

Тиен искал в её глазах хоть отблеск понимания:

– Я смотрю на тебя как на женщину, которая мне нравится. Всё остальное придумала ты сама. А это, – он указал на книги, – доказательство того, что вам нужен договор.

Она отвернулась от него.

– Веди назад, Эн-ни ждёт, – приказала коротко и сама направилась к двери. – И я хочу сама узнать каждый ваш знак, потом буду говорить.

С помощью Энни объясняться стало проще. Но понимать друг друга ничуть не легче.

Когда Ми-ат собралась уходить, и Энни вместе с ней, Тиен спросил её:

– Ты не останешься в школе? Занятия уже начались. Я подумаю, как лучше тебя разместить, чтобы было удобно, – он устало добавил, – нам тут очень нужен ещё один переводчик.

– Спасибо, мастер, – Энни улыбнулась. – Значит, меня не отправят в Полис?

– Нет, – Тиен на секунду задумался, – если того, что произошло с Кертом, не повторится, то нет.

Энни замялась.

– Мастер, а он...

– Вполне здоров и лучше всех ладит со свиньями. Там со скотиной и останется, – хмыкнул Тиен, и по его голосу Энни поняла, что он очень хотел сдержать улыбку, но не смог.

– У меня осталось одно важное дело, – сказала она, позволяя взять себя под руку, чтобы проводить к выходу. – Потом наверстаю пропуски по учёбе.

Энни шла через школу, полную людей, и улыбалась окружающей её жизни. Люди радовались, ссорились, смеялись, сердились, любили. Люди были людьми, и их эмоции складывались в общую мелодию для обострённого восприятия Энни. Отсутствие зрения помогло лучше овладеть своим ментальным даром, а Ми-ат научила её не принимать все эти голоса в сердце. Энни о таком и мечтать не могла.

Дар больше не тревожил её. Теперь он стал тем, что позволяло ей видеть даже больше, чем раньше, хотя это и был не совсем привычный способ.

Ворону дозваться не удалось, и Энни разглядывала школу глазами стайки воробьёв, перелетающей с места на место. Несколько птиц нахохлилось на клёне напротив лекарского корпуса. Энни даже смогла мельком заметить окно той палаты, в которой лежала.

Она вспомнила, как Лас прятался от неё на этом дереве, наблюдая из темноты.

Она вновь позвала его сердцем, и вновь вместо ответа была лишь пустота.

Правда была в том, что Лас ужасно боялся перемен. Один охотник научил храброго лисёнка, что если боишься, лучше спрятаться. Слишком хорошо научил.

«И где та нора, в которой ты затаился?» – сердито подумала Энни. Злость прогнала вновь разверзающуюся в душе пропасть.

Она чувствовала себя сильной. И очень-очень решительной.

Глава 35 Тропа над озером

Ми-ат было неспокойно. Она ушла, чтобы пробежаться по лесу в одиночестве, как только довела Энни до своего дома.

Проклятый волк влез в её сердце, не имея ни крупицы ментальных сил!

А ей ещё объяснять совету про то соглашение, которое он хочет записать человеческими знаками. Ми-ат решила, что этот разговор отложит, когда сама разберётся, какие смыслы он вложит в них. Люди были странные. Разве они уже не договорились о многом, так почему им недостаточно простых слов?

Но это было даже интересно. К тому же Эн-ни сказала, что буквы не опасны. Ми-ат было ужасно стыдно, что она так резко повела себя не разобравшись. Когда она сжигала исписанные Ти-йеном листы, в его глазах ясно читалась обида, а сегодня он не сказал ей об этом ни слова. Терпения у этого человека, как у дерева.

У неё самой столько никогда не было.

***

Ми-ат ушла на целый день, и голова Энни впервые не была утомлена бесконечными языковыми занятиями с лисой. Она не провалилась в беспамятство, как обычно, а почувствовала, когда оказалась на тонкой грани сна и бодрствования.

Раньше у неё получалось находить во снах ответы на свои вопросы. Может быть, она и сейчас сможет?

«Лас!» – позвала Энни во всю силу сердца.

Золотая тропа возникла под ногами сама собой, а на другом конце слабо сияло солнце. Она, не задумываясь, побежала и стремительно полетела вниз в ту пропасть, что ждала её всё это время. Мир опять заполнила тьма, такая густая, что забивала лёгкие и забирала воздух.

Ми-ат снова вытащила её на поверхность в привычную темноту слепоты. Жадно вдыхая запахи костра, жареного мяса и душистых трав, Энни позвала, впрочем, без особой надежды:

– Лас?

– Я понимаю, ты не хотела сейчас умирать? – уточнила Ми-ат, и Энни разрыдалась от отчаянья впервые за всё время.

Ми-ат не торопила её. Гладила по голове, мягко касалась сердца, разрешая выплеснуть всю накопившуюся пустоту.

– Хорошо, когда больно, – сказала она, – хуже быть как тот калека Ин-йей. Он учил тебя ходить сонными тропами?

– Мастер Иней? – от удивления Энни перестала всхлипывать. – Я как-то сама...

– Сонные тропы слишком близко проходят от оков тёмных ветров. Разве ты не видела раньше?

Энни никогда не задумывалась, как назвать ту черноту, от которой ей всегда удавалось сбежать. «Лас вытаскивал меня», – подумала она и позволила тоске поглотить себя.

– Ил-тэн-си забрал свой знак, а ты отмечена тёмным ветром. Они найдут тебя быстрее, чем успеешь сделать шаг. Эти дороги от тебя закрыты. Слишком плохая смерть. Придумай что-нибудь другое.

– Лас был там! Я чувствовала его! – воскликнула она, сжимая кулаки.

Ми-ат согласилась.

– Я знаю. Я тоже видела. И тоже не могу пройти этой тропой, потому что он не пускает меня.

– Глупый лис! – прокричала Энни, вытирая злые слёзы. – Дурак!

Утром Энни решила, что не будет вставать, не будет есть, даже шевелиться не будет, но пришла Ти-то, и на пару с На-ин они заставили её сесть.

На пороге робко переминался Хэ-ут. Вот уж кого она хотела видеть меньше всего!

– Эн-ни, – позвал он её с опаской. – Я больше не хочу тебя убивать. Можно войти и говорить с тобой?

– Это не моё жилище, чтобы я тебя не пустила, – ответила она, усмехаясь тому, как он извинился за её глаза. – Зачем тебе я?

– На-ин сказала, ты видишь дороги ветров и ищешь путь в их дом, – произнёс он, с опаской усаживаясь напротив. – Я тоже видел их тропы, когда у меня был ветер.

Энни вся превратилась в слух. Хэ-ут зашептал:

– Посмотри над озером Ил-тэн-си. Если Ла-ас в его доме, ты найдёшь его.

Энни нахмурилась.

– Ми-ат ничего не сказала об этой тропе.

– У Ми-ат никогда не было крыльев, чтобы её увидеть, – отозвался Хэ-ут и ушёл.

Нэ-ру с энтузиазмом отправилась на охоту за мышами, а ворона с готовностью расправила крылья по первому зову Энни.

Ворона сделала круг над озером, и Энни действительно увидела тонкую нитку сияющей тропы.

«Лас!» – позвала она, и сознание легко скользнуло к солнцу на другом конце. Ворона радостно каркнула ей вслед и махнула на прощание серым крылом. Энни нырнула в свет, как в лёгкий радостный сон. Да это и был сон, только не её: перед ней мелькали образы и дыхание захватило оттого, что она снова видела. Вот лес с просто гигантскими деревьями, и маленькая лиса мчится с ней наперегонки. Вот водопады, где она бесстрашно прыгает по скользким камням, но одно неосторожное движение, и она чуть не падает в воду, но отец вовремя ловит её за холку. «Его», – поправила себя Энни, осознавая, что видит воспоминания Ласа.

Она сделала усилие и толкнула себя вперёд, хотя так хотелось посмотреть эти моменты поближе. Новый образ: едко пахнет солью. По правую руку страшное море, по левую – горячий жёлтый песок. Энни знает, что Нор плещется где-то там в воде, но он сам не полезет, а останется на тонкой грани посередине, чтобы пробежать, ловко отпрыгивая от набегающих волн, и, в конце концов, с хохотом бухнуться в приятно обжигающий песок и почти поверить, что обманул эту чужую силу, себя, судьбу.

«Дальше», – говорит себе Энни, хотя очень хочется протянуть руку и почувствовать, как песчинки убегают сквозь пальцы.

Снова мельтешение картинок перед её глазами, но она заставляет себя отвести глаза. Чувствует – если засмотрится, увязнет и не оторвётся. Внимание цепляется за знакомые очертания школы. Окно её палаты, крыша, фонарь... Так странно видеть со стороны себя.

«Хватит! – она кричит, хотя не слышит своего голоса. – Где ты сам?!»

Свет бьёт ей в глаза, и она пугается, что ничего и никогда больше не увидит. Нос забивает дурманящий аромат полыни, перебиваемый благоуханием спелых яблок. Здесь тепло и так по-особенному солнечно, как бывает в последние летние дни, когда солнце уже поворачивается к осени. Энни окружали дикие яблони, и она не сразу заметила лиса, свернувшегося в клубок под одной из них.

– Лас! – снова позвала она, боясь поверить, что, наконец, нашла его. От звука её голоса из травы взмыли в воздух сотни бабочек, заполнив собой пространство.

Она села рядом, осторожно положила руку ему на голову, провела ладонью по мягкой тёплой шерсти, в которой было слишком мало огня. Лис вздохнул во сне.

Она прижалась щекой к его спине и выдохнула. Нашла.

Почувствовала, как он меняется, обняла крепче. Вдруг возьмёт, и не человеком обернётся, а исчезнет!

Не исчез. Энни отпустила его, когда он попытался сесть, повернулся к ней. Она ещё не видела его таким безмятежным, сонно улыбающимся после радостного сна. Ей стало не по себе.

Он сморгнул остатки сонливости и вгляделся в её лицо. Осторожно, как будто не до конца веря в происходящее, прикоснулся к щеке.

– Твой знак исчез. И ты настоящая, – удивился Лас. – И плачешь. Почему ты плачешь?

Энни не замечала тихих слёз, без её ведома сбегавших по щекам.

– Месяц! – прошептала она, бессильно опираясь на ствол яблони. – Я звала тебя целый месяц! Что с тобой случилось?

Лас помрачнел. Нахмурился, огляделся вокруг. Энни чувствовала, как трудно ему вспоминать. Трудно и больно.

– Хэ-ут сломал мою печать и выпустил Ил-тэн-си, – осторожно произнёс он, – потом я оказался здесь, в доме ветров. Я бы не выжил по-другому. Он так сказал.

– И что, Ил-тэн-си запер тебя? – подозрительно уточнила Энни.

Лас засмеялся.

– Конечно нет. Я мог вернуться в любой момент.

– Но не вернулся, – сказала Энни, не обращая внимание на то, как дрожит её голос.

– Я... – Лас сорвал травинку, задумчиво пожевал её. – Я сделал то, что должен был. Освободил Ил-тэн-си и его магию. Он ведь убрал барьер? Хэ-ут должен был освободиться тоже. А Ми-ат с поддержкой ветра не позволит случиться новой войне, я точно знаю. И Нору ничего не угрожает. А я хотел побыть один. Совсем один. Ил-тэн-си сказал, что я могу остаться здесь, сколько захочу.

Энни поймала его настороженный взгляд, спрашивающий – поймёт она его или нет? Он продолжил:

– Я хотел разобраться. Кто я. Какой я. У меня даже нет имени! То, которым меня назвали родители, больше не кажется мне моим. Другое дал мне человек, убивший маму.

– Разница в одну букву! – не выдержала Энни, хотя и знала, что не стоит прерывать его.

– И ударение, – уточнил Лас насупившись.

– Конечно, – согласилась Энни. Если для него это важно – пусть будет ударение.

Лас заговорил не сразу. Протянул руку, позволяя крохотному мотыльку опуститься на ладонь, бережно поднёс бабочку к глазам, рассматривая блестящие прожилки на белых крыльях.

– Мне нет нигде места, – сказал он, и Энни как будто проткнули сердце. Она даже не сразу поняла, что это была его боль. – Я не могу жить среди людей. А мой дом давно перестал им быть. Мама, отец, сёстры... друзья. Всё было так здорово. И ничего не осталось. На-ин хорошо мне это объяснила.

Бабочка вспорхнула с его ладони, когда Энни обняла его, неловко ткнувшись под руку.

– Что бы она тебе ни сказала, ей жаль, – прошептала она, особенно остро ощущая, что он не обнял её в ответ.

– Но она ведь права, – глухо откликнулся Лас, – и я понял, что всё хорошее, что могло, со мной уже случилось. А это место, оно...

Он запнулся, не в силах подобрать слова.

– Оно воскрешает воспоминания, – подсказала Энни.

Лас кивнул.

– Хорошие воспоминания. Самые лучшие. И я уснул в них.

– А дальше что?

Лас пожал плечами:

– Мне кажется, я бы просто растаял. Видишь бабочек? Это души. Все мы возвращаемся сюда, чтобы снова родиться в лесу. Память рано или поздно бы стёрлась. Это даже не смерть.

Энни потрясённо отстранилась.

– А Ми-ат ты почему не пускал к себе?

На миг ей показалось, что перед ней напуганный десятилетний мальчишка.

– Тётя всегда была строгой. Знаешь, она так смотрит... Я бы послушался её. По привычке. А я хотел решить сам.

– Не знаю, – сердито пробормотала Энни, – я не знаю, как она так особенно смотрит. Я видела Ми-ат только в первый день, когда встретилась с ней, и то благодаря Ли-нан-рат. А сейчас я живу в её доме и могу только слышать.

Лас весь подобрался и впервые за этот разговор стал похож на самого себя.

– Ты не видишь? Ил-тэн-си не исцелил тебя?

Энни развела руками.

– Это невозможно. Зато я подружилась с вороной, и она делится со мной глазами. С помощью Ли-нан-рат было лучше, но с ветром мне тяжело. И она всё равно улетела вслед за Ил-тэн-си. И странно, что я вижу тебя сейчас.

Лас подумал.

– Наверно, потому что это место сейчас такое, как хочу я, – ответил он, касаясь подушечками пальцев её затрепетавших ресниц, – а я хочу, чтобы ты видела.

Энни убрала руку Ласа, чтобы отодвинуть ворот его рубахи и убедиться – печать исчезла.

– Ты ведь свободен, – её ладонь легла на его бешено колотящееся сердце. – Разве ты не этого хотел?

– Я хотел домой, – он не выдержал её прямого взгляда. – А дом остался только в моей памяти.

– А я? – Энни сердито стукнула его кулаком в плечо, и Лас, не ожидая удара, упал на спину. – Я не хочу быть всего лишь воспоминанием! К тому же один поцелуй – это ужасно мало!

Энни, кажется, никогда не была в такой ярости.

Лас растерянно смотрел на неё.

– Ты жила этот месяц без меня, – ответил он мягко, – я не нужен тебе. Ты поймёшь это позже.

Она задохнулась от возмущения.

– Но с тобой-то лучше! – Энни сжала кулаки, – без тебя идёт целая жизнь. Магики и люди учатся жить вместе. Ми-ат ждёт твоего возвращения. И На-ин выспросила у меня всё, что я знала про тебя. У неё какая-то жуткая склонность к самобичеванию! Хэ-ут приходил извиняться. А ты даже не даёшь им шанса. Лас, между миром людей и лесом есть школа. Там тебе точно найдётся место. Имя тебе не нравится? Я зову тебя этим именем, этого разве мало?

Она тяжело дышала, как после бега.

– Я... – начал было Лас, но Энни не дала ему возразить.

– Ты тёти боишься? Так вот, она меня учит. И знаешь что? Я намного хуже. Я не прошу, я требую, чтобы ты возвращался! Ты обещал, помнишь?

Лас робко улыбнулся.

– Дай мне ещё один день.

– Ну уж нет! – возмутилась она. – Чтобы ты успел ещё какую-нибудь ерунду придумать?

Лас засмеялся и поднялся на ноги, чтобы прижать к себе Энни.

– Один день, – твёрдо сказал он, – и я вернусь. Обещаю.

***

Он пришёл тропой с озера. Сердце Энни пело, когда На-ин с визгом повисла на шее брата. Ми-ат смеялась. Ещё Энни слышала, как со стороны за ними наблюдал Ка-йе. Отблеск радости в его душе дал ей надежду. А потом она ощутила ещё одно существо совсем близко. Прислушалась. Не оборотень, не человек, не зверь...

– Это маленький ветер, – сказал Лас, когда её руки коснулись чего-то мягкого, тёплого и едва осязаемого. – Ил-тэн-си разрешил забрать одну лесную душу и дал ей тело... не совсем настоящее. Это очень плотная иллюзия. Смотри сама!

Существо потянулось к ней, и Энни впустила его в своё сознание. Первое, что она увидела – огненный лисёнок, таящий в её руках.

– О! – Лас расплылся в довольной улыбке. – У тебя глаза светятся. Как у Ми-ат, когда она вместе с Ли-нан-рат. Всё-таки хорошо, что ты ментал!

– Ро, – сказала Энни, прислушиваясь к голосу существа в сердце. – Его зовут Ро.

– Вы подружитесь, – пообещал Лас.

Мир снова обрёл цвет и радость.

Они вернулись в школу вместе с Ми-ат.

***

Тиен неспешно разбирал скопившиеся за день бумаги. Мог бы закончить и быстрее, но его лиса сидела напротив и увлечённо раскручивала пустые бутыльки из-под настоек, и он намеренно давал ей время, а себе возможность наблюдать исподтишка. Ми-ат хмурилась, изящно склоняла голову, принюхивалась, поднимала брови, улыбалась.

Он не мог точно сказать, когда она стала «его» лиса. Может быть, когда с яростным упорством сжимала в кулаке перо, ставила кляксы и выводила кривые буквы, перед этим несколько часов штудируя справочник по травам? Тиен не смог найти более нейтральной книги для обучения чтению. Или когда он вытащил её перепуганную до смерти из оружейной, куда она сунулась без его ведома? Или в тот момент, когда Ми-ат первый раз сама зажгла горелку и бросила в чайник собственные травы, а Тиен решил, что после этого напитка он больше не сможет пить чай из своих запасов? Или, может быть, в тот день, когда она впервые засиделась дольше обычного, заигравшись всякой любопытной мелочью, которую он намеренно собирал для неё?

Крышечка выскользнула из пальцев Ми-ат и покатилась по столу. Лиса потянулась за ней одним порывистым движением, но реакция Тиена оказалась быстрее: ещё немного и она опрокинула бы ему чернильницу.

Он некрепко держал её запястье, и лиса не спешила вырываться. Тиен видел, как пламя светильника трепещет в напряжённых жёлтых глазах.

Охотник, таившийся всё это время, приготовился. Когда ты так близко подошёл к зверю, уже нет смысла скрываться. Одно из двух: или ты поймаешь его, или он тебя.

– Окно не заперто, – спокойно произнёс он, – и дверь, если ты соблаговолишь ею воспользоваться хоть раз. Твоей свободе не угрожает ничего.

Её запястье легко выскользнуло из мужских пальцев, и рука поднялась, чтобы почти коснуться линии шрама на щеке.

– Кто это был?

– Лев, – честно ответил Тиен. – Я его убил и продал. Их кровь раньше использовалась для зелий, пока не нашли аналог травы.

Ми-ат замерла с поднятой рукой, не решаясь ни опустить её, ни коснуться человека. Её взгляд остановился на бликах, отбрасываемых драгоценными камнями.

Брошь легко отстегнулась от ворота, и Тиен погасил амулет одним импульсом.

Ми-ат оскалилась и наклонилась к нему первой. В конце концов, она тоже умела охотиться.

Сухоцветы кололи пальцы и сыпались на пол из расплетающихся кос.

***

Риасса возвращалась поздно вечером в свою спальню, когда заметила Инея на первом этаже главного корпуса, замершего посреди коридора.

– Ты в порядке? – спросила она, подходя ближе.

Ментал посмотрел на дверь бывшего медблока, который теперь занимал Тиен.

– Он снял амулет, – сказал он, и Риассе послышались нотки неуверенности в его голосе. Впрочем, она списала их на собственную усталость.

– И?

– И там лиса.

Риасса удивлённо хмыкнула. Что-то Ми-ат припозднилась.

– Они очень громко думают, – признался Иней, озадаченно моргая. – И собираются убить друг друга. Начали охоту.

Дело было серьёзное, и Риасса заглянула в замочную скважину, а после взяла Инея под руку и повела за собой.

– Они договорятся, – сказала она, едва сдерживая смех, – но непременно убьют тебя, если решишь помочь.

«Ты хороший друг», – подумала она ему в утешение.

Эпилог

На первом этаже хранилища уже не пахло свежими травами, здесь было сухо и тепло. И очень тихо. Из всех звуков — шелест страниц и скрип пера. Широкий стол был заставлен ящиками с землёй, из которой пробивались крохотные ростки.

Петли протяжно пропели. Мужчина не сразу оторвался от своих записей.

– Вы ко мне? – спросил Феб, дописывая строчку, и поднял глаза на неловко замявшегося на пороге парня. Доброжелательная улыбка осветила лицо мага. – Лисёныш!

Лас сел на грубо сколоченную скамейку по другую сторону стола, оставив между собой и Фебом ящики с рассадой. Так себе укрытие, конечно, но другого не было. В руках Лас держал горшок, укутанный в плотную ткань, который он трепетно прижимал к груди.

– Я хотел извиниться, – сказал Лас после паузы. – За розы. Я не знал, а Вы не могли мне рассказать.

Феб кивнул.

– Печать была ошибкой. Моей ошибкой, лисёныш. Я рад, что ты сумел всё исправить.

Лас сделал вид, что увлечённо разглядывает маленький побег с круглыми листьями.

– Польза всё же была. Дополнительный резерв сильно облегчил мне жизнь, – Лас поставил свой горшок на стол и аккуратно размотал ткань. – Это не розы, но в чём-то даже лучше.

– Это...

В зелёных глазах Феба смешалось недоверие с изумлением.

– Асфиделис, – Лас пододвинул к учителю росток, мелко усеянный голубыми цветами. – Он растёт у меня дома. Барьера больше нет, и школе нужно будет что-то недоступное остальным собирателями. Я принёс семена мастеру Параксу. А этот куст выкопал для Вас.

– Откуда зимой цветы, Лас? – выдохнул Феб, бережно принимая дар.

– В золотом озере столько жизни, что зима туда не добирается, – улыбнулся он.

***

Роул заканчивал наводить порядок на полке с инструментами, когда до его слуха донёсся подозрительный дребезг.

– Джина!

– Ой ли, славный? – ответ пришёл из его подсобки, а не со стороны склада, как ожидал Роул.

Смех и бряцанье посуды послужило лучшим доказательством того, что Джина действительно заваривает чай, как и собиралась, а не проводит ревизию школьного имущества, за чем Роул уже не раз её заставал.

Новый школьный хозяйственник решительно направился в темноту между стеллажами и споткнулся обо что-то очень громкое. О том, что Роул думает о тех, кто сделал выключатель освещения так далеко, группа, уже захрустевшая в его подсобке печеньем, узнала довольно много. Над ним вспыхнуло сразу три световика: зелёный, голубой и красный. Помещение заиграло весёлыми праздничными красками. Всё-таки дружить с магами бывает весьма полезно!

Роул посмотрел на своё разноцветное отражение в валяющемся посреди прохода ведре. Аккуратно поднял его, сверился с артикулом на днище и вернул на место. Осмотрелся, но никого больше не увидел. Между его ног проскочил огненный лисёнок и шмыгнул куда-то под стеллаж. Роул едва успел отскочить, чтобы пропустить выпрыгнувшую на него оттуда выдру, наперегонки с лисом мчащуюся к выходу.

– Спасибо, – сказал Роул, заходя в небольшую комнату без окон с весьма небогатой обстановкой: старые бумажные обои в пятнах, шатающийся стол, стулья без спинок, и кресло с вышарканной обивкой. Нор, Джина, Энни и Лас заняли стулья, кресло по праву хозяина принадлежало ему. Он ещё успеет привести тут всё в приличный вид, но и так тоже хорошо.

– Паразиты! Они мне половину склада растащили, – проворчал Роул, пододвигая свою любимую чашку с отбитой ручкой и блюдце с печеньем.

Лас на соседнем стуле пожал плечами.

– Они не вредят намеренно. Просто играют. У них всё общее, и раз их пустили в школу, то теперь выдрам кажется, что это тоже принадлежит им.

– Им кажется! – с нажимом произнёс Роул, всем своим видом показывая, что эта война только началась.

– Эй! Здесь стояло печенье! — Энни слепо шарила рукой по столу.

Роул устыдился и вернул блюдце на место, чем не преминула воспользоваться Джина, на всякий случай отгребая себе половину угощения – кто знает, когда щедрость Роула иссякнет.

– А с твоими глазами точно ничего нельзя сделать? – уточнил он у Энни. – Они опять сбежали!

Энни пожала плечами.

– Ро просто ещё маленький и любопытный ветерок.

– Но это же невозможно! Ты опять ничего не видишь! – Роул старался не смотреть на черноту в глазах Энни, которую она пыталась скрыть под отросшей чёлкой, но всё равно выходило не очень.

Энни напустила на себя оскорблённый вид:

– Вообще-то, я вижу больше, чем ты!

Лас согласно кивнул:

– Самые сильные менталы были слепыми. Аэрлис Илийский, например. А Кит Эсдеш был ещё и глухо-немым, – Лас смутился под несколькими укоризненными взглядами и осторожно добавил, – я читал.

Энни задумалась, прислушиваясь к ощущениям.

– У тебя там в мешке с ветошью мышиное гнездо, – сообщила она.

Роул подскочил так, что едва не опрокинул стол, но под общий хохот сел назад.

– Лас, поможешь потом?

– И мне оставь, – встряла Энни. – Мне ворону кормить.

Лас серьёзно кивнул.

Джина отсыпала от своей кучки с печеньем крохотную горсть и пододвинула её к Нору, так и не прикоснувшемуся к чаю.

– Ай же ты, соколик, такой тихий?

– Магия восстановилась до нормального уровня, – ответил Нор, качнувшись на стуле, и замер, поймав хрупкий баланс на двух ножках.

– И что? – не понял Роул.

– Снова можно пользоваться порталами, – объяснил Лас. – Нор и мастер Феб завтра вернутся в Полис.

Джина всплеснула руками.

– Нэй же, драгоценный, а мой долг?

– Воображаемый долг! – рассмеялся Нор, но не слишком весело. – К тому же у меня всё равно нет с собой денег. Хочешь, крови тебе своей налью? Панакеи наваришь.

К его изумлению, Джина нисколько не воодушевилась. Печально вздохнула, адресовав Ласу укоризненный взгляд:

– Ой же ты не слышал, что Паракс с твоим Фебом сварили аналог? Хэй ли к ним какая-то лесная волшебная трава попала в руки. Я вчера слышала, ой ли они испытания проводят.

Лас просиял.

– Если школа наладит поставки, то решатся проблемы с финансированием! Здорово!

Энни понимающе улыбнулась:

– Асфиделис?

Лас просиял, а Джина аккуратно подобрала неприлично отвисшую челюсть. Обиженно надула губы.

– Ой ли, славный, а мне не мог достать?

– Весной он будет во всех теплицах, – успокоил её Лас. – Сама нарвёшь.

Джина тяжело вздохнула. Богатство опять ушло у неё из рук.

Роул подозрительно посмотрел на Нора и проявил чудеса эмпатии:

– Ты как будто не слишком доволен, что возвращаешься.

Нор вяло пожал плечами.

– Там скучно.

Джина подавилась печеньем.

– Ей же сытая жизнь — скучно?

– Семья, – напомнила Энни. – Мама поправилась?

Нор ответил задумчивым кивком. Он уже успел получить несколько писем из дома, одно радостнее другого. В последнем мама уже рассуждала о некой благородной кире семнадцати лет от роду, с которой она познакомилась на приёме у кира Архилла. Девушка была умна, скромна, хороша собой и обладала рядом других достоинств, которые только убедили Нора: она ему не подходит. Осталось объяснить это маме, потому что его обручальный кулон в руках родителей был серьёзным аргументом с их стороны.

– У него там учёба на дипломатическом факультете Золотой Академии, – со смешком сообщил Лас остальным другой повод для печали Нора. – И некому теперь писать за него рефераты.

– Предатель, – вздохнул Нор, возвращая стул на четыре ноги. – Пойду вещи собирать.

Лас догнал его на улице.

– Нор?

– М?

Лас как будто тушевался, и это было теперь странно.

– Оставишь мне доску для игры в кайши?

Нор фыркнул.

– Уже выложил. Зачем ты её притащил, вообще непонятно.

Нор терпеть не мог кайши, и ужасно бесило то, что Лас её любил.

Лас мечтательно улыбался, уже представляя, как научит Энни. И Джину с Роулом. Интереснее, когда игроков больше.

***

Нор тихо поскрёбся в комнату девушек в ночь перед отъездом. Когда на пороге появилась растрёпанная Джина, по его довольному лицу можно было заключить, что именно её он и ждал.

– В счёт долга за твоё монисто, – сказал он тихим голосом, чтобы не разбудить Энни, и вручил кинжал. – Ты на моё спасение сильно потратилась. И пусть останется у тебя на память.

Сон у Джины как рукой сняло.

– Ей же как бы я тебе должна не осталась, – прошептала она, принимая подарок.

Джина аккуратно вытащила кинжал из потрёпанных ножен – полюбоваться, хотя разглядеть в темноте можно было немного.

– Глупости, – засмеялся Нор и наклонился так близко, что её щекотнула выпавшая из-за его уха светлая прядь.

Звук пощёчины прозвучал неожиданно звонко.

– Эй, – растерялся Нор. Недоверчиво ощупал пострадавшую щёку. Кинжал, решительно уколовший в грудь, объяснил, что его действительно отвергли.

– Ой ли где ты раньше был, – прошипела оскорблённая Джина.

– Я думал о других вещах, – честно признал Нор. – Ну знаешь, проклятие, Лас, печать, Пустошь. Ты наверняка заметила.

– Хэй же ты сейчас вспомнил?

Нор обезоруживающе улыбнулся.

– Я пришёл попрощаться. Останемся друзьями?

Джина на всякий случай спрятала кинжал в ножны, во избежание соблазна уколоть им Нора посильнее. Это же надо, дать девушке в руки холодное оружие и ляпнуть такое!

Нор уехал на следующее утро. Столько тоски было на его лице! Джине стало ужасно жаль всех упущенных возможностей и несовершённых глупостей, и в то же время она нашла в себе силы порадоваться собственному благоразумию. Какое счастье, что Нор не пришёл к ней с поцелуями раньше, когда она ещё не знала, что он кир. Страшно подумать, что она была бы не против!

***

Энни проснулась оттого, что Лас тормошил её за плечо. Даже звать свой ветер не стала – Ро ловил на школьном дворе падающие снежинки. Просто взглянула его глазами. Было темно.

– Ещё ночь! – возмутилась она.

– Раннее утро, – педантично поправил Лас. – Если соберёшься сейчас, успеем к рассвету на водопады. Вставай!

Энни со стоном бухнулась назад на подушку.

– Единственный выходной, Лас! Имей совесть!

Он невозмутимо сдёрнул с неё одеяло.

– Именно! Тебя всё равно ждёт сегодня Ми-ат.

Энни зажала уши руками.

– Не напоминай!

Шесть дней она училась и работала в школе, а седьмой проводила в лесу, и за день занятий с лисой уставала больше, чем за всю неделю.

– Не пойдёшь сейчас, будешь жалеть, – предупредил Лас, сунув ей в руки ворох одежды.

– Брысь отсюда, – строго сказала Энни. – Я оденусь.

Конечно, она пойдёт с ним. К водопадам, в озёрный край, в долину. Куда угодно.

***

Хэй ли, славные! У этой истории есть продолжение "Экзамен для эмпата" https://author.today/work/307367

Это заключительная часть дилогии.

Если вам понравилась книга, пожалуйста, поставьте сердечко и напишите комментарий, это важно для автора и даёт возможность книге находить новых читателей. Вам нетрудно, а мне счастье!