Огненный адепт

Глава 1

Маг, боящийся собственной магии, никогда не достигнет вершин мастерства.

Мастер-маг Фринн, растерзанный созданным им големом.

Врач честен в своей ненависти. А предать может только тот, кому доверяешь.

Мудрость, о которой всегда забывают.

Тот, кто верит пророчествам – глупец. Тот, кто не верит – глупец ещё бо́льший.

Святой Генетт – мастер-маг и пророк,

утверждавший, что человек сам властелин своей судьбы.

*****

Как известно, быть магом – это почётно, престижно и прибыльно. Магов уважают и боятся – ссориться с ними захочет разве что любитель превращаться в жабоящера. Могущественные представители этой профессии сидят в своих высоких башнях и свысока – как в прямом, так и в переносном смыслах, смотрят на происходящее вне стен жилища, изредка снисходя до вмешательства в суетные мирские дела. Маги не знают недостатка в деньгах, ибо могут наколдовать себе любое количество золота. И, наконец, владеющие тайными силами живут гораздо дольше обычных людей. Вот короткий перечень причин стать магом.

Так думал и Дилль до того, как поближе познакомился с магической братией. На деле оказалось, что представители этой древней профессии не столь могущественны, как утверждает народная молва, и вовсе не каждый из них умеет превращать человека в рептилию. С золотом тоже промашка вышла: маги, как выяснилось, зарабатывают на жизнь подобно другим жителям Ситгара – обменивают результаты труда на звонкие монеты. А вот насчёт долголетия магов слухи оказались правдой: к примеру, возраст гроссмейстера Адельядо – главы Ситгарской магической Академии, перевалил за две сотни лет, и при этом почтенный мудрец выглядит далеко не дряхлым стариком. И он полон сил и деятелен. Даже чересчур деятелен.

Вспомнив про гроссмейстера, Дилль сердито засопел. Именно благодаря ему он угодил в адепты магической Академии и теперь вынужден целыми днями слушать лекции занудных наставников и тренироваться не пойми в чём.

– Дыхательными упражнениями занялся? Неужели взялся за ум?

Это – Тео, а полностью – Теовульф из клана Григот. Вампир-полукровка, обладающий склонностью к магии воздушной стихии. Уникальная личность – ведь у вампиров никогда не было магов. До недавнего времени вампиры считались нечистью и нежитью, но оказалось, что они не только живые, но и во многом похожи на людей. Настолько похожи, что у них даже могут быть общие с людьми дети. Собственно, Тео и есть такой ребёнок – правда, счастья ему от этого мало. В вампирских землях он был человеком, а здесь, его считают вампиром. Тео стал адептом Академии одновременно с Диллем. Поначалу мастера Академии набросились на диковинку, стараясь разузнать тайны присущей вампирам магии, но вскоре выяснили, что склонность к воздушной стихие у Тео такая же, как и у обычного человека, и потеряли к нему интерес. Поскольку никто из учащихся в Академии не пожелал делить комнату с вампиром, пусть и полукровкой, его поселили с Диллем. Дилль не возражал: Тео – отличный парень, хоть глаза у него как у кошки, а изо рта торчат верхние клыки. Сейчас Тео лежал на койке и с любопытством смотрел на товарища.

– Нет, просто я о гроссмейстере вспомнил, – отмахнулся Дилль.

– Лучше бы медитацией занялся. Опять мастер Китан ругаться будет.

Мастер Китан – учитель по медитативным навыкам, был подслеповатым. Иначе чем ещё можно объяснить, что небольшие молнии, которые он периодически демонстрировал, как пример накопленной магической энергии, попадали в нерадивых учеников? В Дилля, кстати, чаще других. К тому же, мастер Китан был незлобивым – ведь в противном случае вышеупомянутые молнии превратили бы Дилля в пепел, а так они просто прожигали ему мантию.

Дилль осмотрел заплаты на своей ученической мантии: штук пять – "подарки" от мастера Китана, и ещё столько же – от мастера Оквальда. Оквальд – вообще зверь! Вот уж кого в подслеповатости не заподозришь – его мелкие огненные сгустки бьют точно туда, куда он метится. Мастер Оквальд был наставником по физической подготовке. Если бы недавно Дилля спросили "занимаются ли маги физическими упражнениями?", он бы с полной уверенностью ответил "Вы что, с ума сошли? Конечно, нет!" Однако, оказалось, занимаются, и ещё как. Во всяком случае, ученики.

Диллю, не страдавшему отсутствием координации, некоторые физические упражнения с предметами давались легко. К примеру, бой с шестом мог продемонстрировать даже с закрытыми глазами. Зато всё, что касалось фехтования на мечах, бега и силовых занятий вроде отжиманий и поднятия тяжестей, приводило Дилля в уныние. Соответственно, за это он получал очередные "поощрения" мастера Оквальда, следы от которых потом штопал на своей оранжевой ученической мантии.

Дилль подошёл к небольшому зеркалу, вмурованному в стену. Да уж, до идеала красоты ему, ой как далеко! Рыжие волосы торчат во все стороны, красные от недосыпа глаза очень живописно смотрятся на худом веснушчатом лице. Если к этому добавить ещё обожжённую и всю в заплатках ярко-оранжевую мантию, то он вполне может претендовать на роль огородного пугала. А ведь он гордо именуется адептом пятой ступени[1] в Академии магии Ситгара.

Вспомнив о "ступенях", Дилль в очередной раз поморщился. Раньше он как-то не задумывался над таким немаловажным вопросом, как длительность обучения. Ему представлялось, что он по-быстрому освоит основы магии, научится нескольким заклинаниям и спустя год, ну, от силы – два, станет полноправным членом гильдии магов. Однако, действительность оказалась намного суровее.

Ученичество делилось на пять стадий, и каждая из них занимала от года до трёх лет. То есть, чтобы получить звание магистра, ему придётся провести в стенах Академии от пяти – и это самый малый срок, до пятнадцати лет. Затем, по рассказам учителей, нужно практиковаться, как минимум, ещё лет двадцать-тридцать, чтобы продвинуться в освоении полученной специальности. Заодно придётся изучать вторую, а то и третью специальность, чтобы тебя признали архимагом. Но только после того, как он освоит изученные специальности в совершенстве – а это ещё лет сорок, он станет называться мастером и получит право строить собственную башню. То есть, не раньше, чем лет через сто.

– Нет, я столько не проживу, – проворчал Дилль.

– Сколько? – осведомился Тео.

– Чтобы дожить до постройки собственной башни.

– Ну, ты размечтался! – удивился Тео. – Ты сначала освой хотя бы то, что тебе мастер Китан велел выучить. Давай, вместе, пока ещё время есть.

Они уселись на шершавый каменный пол и принялись медитировать. Вот что Диллю нравилось на занятиях по медитации – так это возможность безнаказанно вздремнуть. Садишься, закрываешь глаза и делаешь вид, будто усиленно занимаешься. Никакой накопленной энергии после этого он не чувствовал, зато хоть чуть-чуть отдыхал. Вот и сейчас Дилль, закрыв глаза, едва не уснул. Наверное, всё дело в том, что нагрузки в Академии оказались слишком большими для его организма, к тяжкому труду (чего уж скрывать) не привыкшему. Выматывающие физические упражнения, нудные уроки по основам магических дисциплин, во время которых Дилль не понимал и половины сказанного, да ещё и отработка наказаний – это кого угодно доведёт до состояния зомби.

Песочные часы уронили последнюю песчинку, и прозвучала мелодичная трель.

– Пора идти, не то мастер Китан покажет нам очередную электрическую дугу.

Тео легко, словно кузнечик, подскочил, а Дилль поднялся, кряхтя, как почтенный старец. Теовульфу хорошо: он – полувампир, и выносливостью может поспорить даже со степным волком. Да и мечом умеет махать будь здоров, хотя и прибедняется, что был последним среди воинов своего клана. Короче говоря, на занятиях мастера Оквальда у Тео никаких проблем не бывает. Правда, у него напряжённые отношения с Шетерном – преподавателем истории магии и философии, но этот вопрос уже не из области обучения.

Они вышли из своей комнаты и направились к медитативному залу. Первое время друзья плутали по Академии, но теперь они уже уверенно находили дорогу в хитросплетениях коридоров и сквозных залов. Правда, дорогу они знали только в те залы и аудитории, где проходили обучение, да ещё в столовый зал. Хотя нет, Диллю был знаком путь к котельной (да, да, Академия отапливается обычным углём и дровами), а вот Тео пока не посчастливилось там побывать. Зато вампир знал кухню, так сказать, с изнанки, как никто другой – все свои отработки он проходил там. Наверное, поварихам очень импонировало, что им помогает такой экзотичный адепт, вот они и забронировали Тео навечно.

Впервые попав внутрь Академии, Дилль долго изумлялся её размерам. Дело в том, что если смотреть на Академию со стороны города, то она кажется не такой уж и большой. Пара высоких башен и несколько трёх-четырёхэтажных зданий – и всё это обнесено солидным забором из красного кирпича. Да дворец любого герцога из Кланов Высокорожденных больше по площади в несколько раз! Но внутри Академия оказалась просто огромной. И дело даже не в том, что она уходила под землю на много этажей – длина одного только зала для физических упражнений явно была больше, чем расстояние от одной части внешнего забора до другой. А ведь кроме этого зала здесь ещё уйма других комнат, тоже немаленьких. И ещё вереницы коридоров. И, что совсем уж непонятное, в какое окно ни глянь – отовсюду видно главную площадь Тирогиса и памятник императору Гариалю. Если верить объяснениям гроссмейстера Адельядо, лично проведшего ознакомительную экскурсию с ним и с Тео, то здесь замешано заклинание преобразования и сохранения пространства, секрет которого (заклинания, а не пространства) утерян уже лет двести как.

Дилль и Тео вбежали в медитативный зал последними. Остальные ученики – публика совершенно разномастная по возрастному, половому и даже по признаку расовой принадлежности, уже сидели на маленьких ковриках и слушали учителя. Мастер Китан недовольно поморщился, указал опоздавшим на свободные места и продолжил говорить:

– Так вот, вспомните затишье перед бурей. В воздухе – гнетущая тяжесть, птицы замолкли, не ощущается даже легчайшего дуновения ветерка. Небо затянуто плотной пеленой мрачных туч. Душно и трудно дышать. Ещё немного, и начнётся буйство природы. Ещё чуть-чуть, и с небес обрушатся потоки воды, а разнузданный ветер будет хлестать поля и вырывать из земли деревья. Но сейчас, в последний миг тишины, вы можете ощутить мощь спокойствия в его последней стадии. Вы можете напитаться им и наполнить себя энергией, которая разлита в воздухе. Собирайте эту энергию по крупицам, складывайте её и стройте из неё здание своей магии, как каменщик кладёт кирпич за кирпичом, возводя дом…

Дилль, плюхнувшийся на коврик, закрыл глаза и вполуха слушал мастера Китана, честно пытаясь представить себе нарисованную им картину. Ну да, он много раз попадал в затишье перед грозой, правда никакой энергии при этом не собирал – только промокал до нитки. А однажды даже простыл – и дядька Явор потом отпаивал его крепким и душистым травяным чаем. Вот что у дядьки всегда получалось, так это чаи – он рассказывал, что этому его научила бабка, которая, кажется, была немного колдунья…

– Адепт Диллитон!

В Дилля вонзился электрический разряд, заставив судорожно сократиться мышцы. Дилль вскочил на ноги и под смешки учеников принялся сбивать искры с очередной дыры на мантии.

– Мастер, но я честно медитировал!

– В следующий раз постарайся при этом не храпеть, – невозмутимо сказал учитель. – Или во всяком случае, не так громко. После занятий пойдёшь к смотрителю Криану, отдашь ему штрафной талон.

Мастер Китан записал информацию о штрафе в амулет Дилля, и на амулете вспыхнул маленький красный огонёк. Дилль обречённо кивнул. Опять отрабатывать наказание! Смотритель Криан снова отправит его в котельную и, конечно, обязательно ночью. О, демоны побери эту Академию, он когда-нибудь сможет выспаться?!!

– Мог бы и пихнуть меня, – шёпотом возмутился Дилль на Тео.

– Я ж в трансе был, – так же шёпотом возразил вампир. – И если бы не ты, то до сих пор там и оставался. Я, между прочим, наконец-то понял, как правильно хранить собранную энергию.

– Ну-ка, ну-ка, расскажи.

– Сначала…

– Адепт Диллитон, тебе одного раза мало? Адепт Теовульф, ты тоже хочешь отнести штрафной талон смотрителю Криану? – послышался голос мастера Китана.

Дилль и Тео поспешно заткнулись.

– Продолжаем, – мастер Китан плавно повёл рукой, и зале зазвучала нежная музыка. – Закройте глаза, постарайтесь с каждым ударом тремоло-колокольчика уловить всплеск магического поля и собрать как можно больше эргов[2].

Разношёрстная компания учеников послушно закрыла глаза. Дилль тоже зажмурился. Вообще-то, звуки, которые разносились под сводами медитативного зала, музыкой можно было назвать с большой натяжкой. Невидимые инструменты звучали вразнобой, перекрывали друг друга, но если слушать их достаточно долго, то улавливалась некая закономерность. Дилль, сидя с закрытыми глазами, представил себе, что находится на опушке леса, а треньканье и гудение неведомых магических инструментов – это пение птиц, жужжание насекомых и журчание ручья. А что, похоже!

В этот момент раздался резкий удар тремоло-колокольчика, и Дилль поморщился, как от зубной боли. Колокольчик явно не вписывался в общую систему и вызывал раздражение своей несвоевременностью. Едва Дилль успокоился, как резкий удар колокольчика вновь вывел его из состояния благодушной прострации. Засопев, Дилль постарался успокоиться – ведь мастер Китан говорил, что спокойствие – это основа силы. Третий металлический удар окончательно вывел его из себя. Дилль рассерженно открыл глаза и с негодованием уставился на учителя.

Мастер Китан вопросительно поднял бровь, увидев сердитый взгляд ученика. Дилль, помня, что без разрешения тишину нарушать запрещено, активно поковырял пальцем в ухе и провёл себе ладонью по горлу, тем самым пытаясь объяснить, что у него слушать металлический звон колокольчика нет никаких сил. Мастер Китан ухмыльнулся и хлопнул в ладоши. Музыка прекратилась, ученики открыли глаза.

– Сегодняшнее занятие окончено. Все свободны.

Согласно заведённому порядку, первыми начали подниматься те, кто сидели ближе к выходу. Они кланялись мастеру и покидали зал. Когда очередь дошла до Дилля, мастер Китан сказал:

– Адепт Диллитон, а вас я попрошу остаться.

Дилль недоумённо посмотрел на мастера. Тео поклонился учителю и поспешил вслед за Реллой – адептом четвёртой ступени и ученицей водного факультета. Дилль давно заметил, что Тео сразу начинает неровно дышать, когда Релла оказывается рядом. Ну, а что тут такого? Тео – человек взрослый, и может сам решать, заглядываться ли ему на хорошенькую женщину или нет. Хотя, конечно, человек-то Тео только наполовину, поэтому ответит ли ему красавица Релла взаимностью – это вопрос. Тем более, что на Реллу засматривается ещё и Шетерн. Дамочка, безусловно, знает о чувствах своих воздыхателей и периодически ласково улыбается Тео, доводя Шетерна до бешенства. А затем меняет жертву, и тогда наступает очередь Теовульфа скрежетать зубами.

– Подходи поближе, садись, – голос мастера оторвал Дилля от вопроса взаимоотношений полов.

Он подошёл и сел на коврик напротив Китана.

– Ну, а теперь расскажи, чем ты был так недоволен, – мягко сказал мастер.

– Вы из-за этого меня оставили?

– Что за манера – отвечать вопросом на вопрос? Тем более вопросом, не относящимся к делу.

– Виноват, исправлюсь, – Дилль совсем не чувствовал себя виноватым.

– Ну так исправляйся.

– Этот ваш колокольчик – он выбивался из общего музыкального фона. И с каждым ударом я чувствовал, что злюсь всё больше и больше. И, простите, мастер, но никаких всплесков магического поля я не уловил. Если честно, я этого вашего поля вообще не ощущаю.

Мастер Китан, поджав губы, посмотрел на ученика. Дилль учится уже больше месяца, а до сих пор не умеет элементарно набрать энергию даже для минимального заклинания вспышки. Но гроссмейстер сказал, что в Неонине Дилль сжёг пятерых кочевников вместе с лошадьми. В пепел. А в королевском дворце раздробил в щепки прочный дубовый стол. И всё это без какой-либо подготовки. Значит, этот нескладный рыжий парень всё-таки может набрать энергию, нужно только понять, как именно.

Мастер так долго молчал, что Дилль уверился – Китан решает вопрос о его исключении из Академии, как совершенно бесполезного для магии человека. В общем-то, Дилль не особо и расстроится. Во всяком случае ему не нужно будет ночами швырять лопатами уголь в ненасытное жерло гигантской печи.

– Ты чувствуешь поле, просто не умеешь собирать эрги, – нарушил долгое молчание мастер Китан. – Видимо, проблема в том, что ты где-то глубоко в душе не хочешь этого делать.

– Почему? – удивился Дилль.

– Откуда мне знать причину? Может, в детстве у тебя была какая-нибудь неприятность, связанная с магией.

– Да я не про причину. Мастер, почему вы решили, что я не хочу?

– А как ещё понимать твоё поведение? На занятиях ты спишь, а в остальное время демонстративно показываешь, насколько тебе безразлично всё, что связано с магией.

Дилль умолк. Он никогда не пытался посмотреть на себя со стороны, и слова учителя медитации стали для него неприятной неожиданностью.

– Вы не правы, – осторожно сказал он – всё-таки возражать мастеру-магу, который любит швыряться маленькими молниями, нужно аккуратно. – Я никогда не имел дела с магией, поэтому не совсем понимаю, что от меня требуется. А сплю я на занятиях оттого, что просто не высыпаюсь – почему-то все отработки в котельной проходят именно по ночам.

– Если это правда, то со временем всё поправится. Было бы желание, научишься. А насчёт выспаться, – тут мастер Китан усмехнулся. – Знал бы ты, какую гору дров и угля я перекидал в эту демонову печь в бытность мою адептом! Да я в этой котельной неделями жил. А смотрителем Академии тогда был мастер Хорст – это тебе не благодушный Криан, который ныне заведует академическим хозяйством. И, кстати, работа в котельной – это ещё не самое худшее в Академии наказание, уж поверь мне.

Дилль удивлённо посмотрел на Китана – надо же, оказывается этот спокойный, как скала, человек в юности был тем ещё раздолбаем.

– Ну, ладно, оставим воспоминания. Ты заметил, что был единственным, кого удары тремоло-колокольчика вывели из себя? – получив в ответ отрицательное покачивание головой, мастер Китан продолжил: – А я заметил. К твоему сведению это упражнение выявляет тех, у кого дела с внутренней концентрацией обстоят не очень хорошо. Это значит, что ты находишься в крайне опасном состоянии.

– Да ладно! – не поверил Дилль.

– Ты слишком напряжён, даже во время упражнения релаксации, вот почему не чувствуешь окружающий мир. Ты мне напоминаешь ласку – такой же беспокойный и любопытный.

– Любопытство – не порок, – парировал Дилль народной поговоркой.

– И даже сейчас ты не можешь понять и принять мои слова, – покачал головой мастер Китан. – Ты хоть когда-нибудь бываешь не напряжённым?

– А как же! – усмехнулся Дилль. – Как выпью кружку-другую пива, так сразу чувствую такое восхитительное расслабление. Жаль в Академии пить нельзя.

Мастер Китан хмыкнул и поднялся.

– Ну, не то чтобы совсем нельзя. Пива нет, но могу предложить неплохое эштигерское.

Учитель подошёл к стене и сделал пасс рукой. Камни разъехались, и изумлённый Дилль увидел ряды тёмно-зелёных бутылок, стоящие в углублении. Забрав одну, мастер Китан протянул её Диллю.

– Пей.

– Но ведь…

– Пей.

Дилль взял бутылку, содрал сургучную печать с горлышка и сделал несколько глотков.

– Не стесняйся. Я хочу, чтобы ты сбросил напряжение.

Дилль пожал плечами и одним махом опустошил половину бутылки. В голове слегка зашумело.

– А теперь закрой глаза и представь, что ты паришь в небе. Далеко внизу под тобой земля, а вокруг пушистые белые облака. И ты покачиваешься на этих облаках, как на мягкой пуховой перине.

Наверное, это хмель сделал своё дело – Дилль действительно начал ощущать покачивание.

– … а жаркие лучи солнца дают тебе новую энергию. Она наполняет твой организм жизнью и силой, – голос мастера Китана доносился до Дилля словно издалека. – И чем дольше ты впитываешь солнечную энергию, тем сильнее себя чувствуешь. Сейчас в тебе столько сил, что ты мог бы голыми руками сразиться с саблезубым медведем. Собери эту силу, сомни её в тугой комок и держи в себе. Чувствуешь, как в нижней части живота стало тепло? Это твоя сила, твоя магия, и ты можешь высвободить её в любое время.

Да, Дилль ощущал в себе странное жжение. Оно было непохоже на жар костра – тот идёт снаружи. Тепло выпитого вина, которое согревает в холодный зимний вечер, тоже было другим. Зато это жжение очень походило на то, что он испытал в королевском дворце во время принятия в адепты Академии. Только тогда это был сжигающий всё пожар, бушевавший в нём, а сейчас внутри Дилля словно горел огонёк свечи – слабый и едва тёплый.

– А теперь подними руку и выпрями указательный палец – так ты дашь направление энергии. Перемести энергию в кончик пальца и освободи её.

Дилль послушно выставил руку, представил, как тепло из низа живота перемещается по руке и собирается на кончике указательного пальца. Наверное, энергия добралась куда надо – кончик пальца стал горячим и зачесался.

– Давай!

Ну, Дилль и дал. Он освободил собранную энергию, и раздался громкий хлопок. Дилля дёрнуло вперёд, а затем с такой силой отбросило назад, что он перевернулся через голову. Мастер Китан совершил такой же акробатический трюк и теперь лежал на каменном полу, бездумно глядя в тёмный потолок. Дилль потряс рукой – палец онемел и болел одновременно. Странное ощущение.

– Чтоб тебя!!! – мастер Китан пришёл в себя и совсем не по-академически выругался. – Ты сколько собрал, бестолочь?

– Откуда мне знать? – огрызнулся Дилль. – Сколько было, столько и собрал.

– Ладно, я сам виноват, – проворчал учитель медитации, почёсывая ушибленную спину. – В следующий раз первым делом возьмёмся за контроль. Ну что, теперь ты понял, как нужно собирать энергию?

Дилль кивнул.

– Вроде понял. Мне, что, теперь каждый раз вино пить? Вообще-то, я не возражаю.

– Ну, нет! – рассмеялся мастер Китан. – Вино тебе нужно было для расслабления. Просто вспоминай это ощущение и повторяй его. Да, кстати, я тебя награждаю ещё одним штрафным талоном.

– За что?

– За употребление хмельного.

– Да вы же сами мне это вино дали! – возмутился Дилль.

– Ты мог бы и отказаться, – спокойно ответил мастер Китан. – А теперь иди – ты и так уже опоздал на следующую лекцию.

Дилль, кипя от негодования, посмотрел на два огонька на своём медальоне и покинул медитативный зал. Выйдя в коридор, он погрозил кулаком закрывшейся за ним двери и отправился на занятия по риторике.

А мастер Китан остался сидеть на мягком коврике, размышляя о скрытых в этом тощем парне силах. Это же надо – умудриться состряпать из ничего вакуумный взрыв! При этом мастер Китан был уверен: адепт даже отдалённо не представляет, что он сейчас сотворил, ведь эту технику изучают только на третьей ступени, причём, только в теории. Хорошо ещё, что Дилль не успел собрать побольше энергии – разнёс бы в клочья и себя, и учителя. Мастер Китан покачал головой – гроссмейстер предупреждал его быть осторожнее с носителем драконьей магии, а он пропустил совет главы Академии мимо ушей. Что ж, в следующий раз надо приготовить пару-тройку щитов.

[1] Адепт пятой ступени – ученик, только начавший изучать азы основных предметов. Попросту говоря, ученик, который не знает практически ничего.

[2] Эрг – наименьшая единица измерения магической силы.

Глава 2

*****

– Разрешите?

Дилль просунул голову в щель между дверью и косяком. Архимаг Сигус – учитель риторики, бросил на опоздавшего отрешённый взгляд и кивнул. Дилль прошмыгнул к дальнему столу, разложил листы бумаги и стилус и приготовился слушать очередные занудные откровения.

– Итак, мы остановились на том, что правильное отображение слов способствует развитию правильного мышления. А от этого, в свою очередь, зависит качество заклинания. К примеру, адепт Ронхель в самостоятельной работе написал слово "металл" с одной буквой "л". Казалось бы – ерунда, обычная ошибка. Но предложение "необходимость обработки металла" приобретает абсурдный смысл, стоит убрать одну единственную букву. В вашем исполнении, адепт Ронхель, получилось, что необходимость обработки что-то куда-то метала.

Адепт Ронхель – коренастый бородатый гном, покраснел и буркнул:

– Ну, подумаешь, ошибся. Заклинание-то я всё равно наизусть знаю.

– Заклинание с ошибкой может не сработать – это в лучшем случае, либо даже привести к смерти исполняющего его мага, – учитель Сигус потряс указательным пальцем перед носом гнома. – Запомните, составление заклинаний – это дисциплина, требующая максимальной точности формулировок. Адепт Ронхель, на следующей лекции я желаю видеть вашу работу без единой ошибки и помарки.

Гном тяжко вздохнул, остальные ученики захихикали. Ронхель учился в Академии уже одиннадцатый год, был адептом второй ступени магии земли и металла, а вот премудрость написания слов на бумаге давалась ему с трудом. Несчастный не мог написать предложение, не сделав при этом пяти ошибок и десятка помарок, а потому до сих пор посещал лекции архимага Сигуса.

Дилль как-то спросил гнома, почему тот просто не откажется заниматься этим неблагодарным делом. Ронхель мрачно ответил, что король Подгорья платит Академии за его обучение, и если Ронхель не получит официальный диплом, то ему придётся лет двести отрабатывать эти деньги в шахтах. А диплом Академия не выдаст, если нет отметки об успешной сдаче экзаменов по обязательным предметам.

– Мне кувалдой проще работать, чем стилусом. Мастер Сигус, можно я вам лучше бронзовую розу откую?

– Во-первых, я ещё не мастер, а только архимаг, – учитель Сигус пригладил мышиного цвета волосы. – А во-вторых, я не женщина, чтобы дарить мне розы. Адепт Ронхель, к следующей лекции приготовьте два экземпляра вашей работы.

Гном смачно плюнул на пол и обречённо кивнул.

– И после занятий останетесь – займётесь влажной уборкой, – безжалостно закончил учитель.

Он осмотрел притихших учеников и продолжил лекцию:

– Точное и ясное изложение своих мыслей – вот предпосылка к успешному заклинанию. Вы должны понимать в мельчайших деталях, что хотите использовать и какие результаты при этом получить. Только тогда ваше заклинание будет работать так, как и задумывалось. Примеров небрежного использования семантической составляющей в истории магии очень много. Например, пятьсот лет назад магистр Эувериус, страдающий заиканием, умудрился вместо простенького заклинания уборки мелкого мусора создать пространственную дыру, уничтожающую немагическую материю. Погиб он сам, и все, кто в тот момент находился рядом. На результаты его ошибки вы сможете полюбоваться в подвалах Академии, когда вам дадут допуск к этому этажу. Дыру Эувериуса до сих пор используют для сброса в неё немагического мусора. Кстати, это экономит Академии деньги – мы ведь не платим городу за вывоз отходов.

– А если в неё бросить, к примеру, какой-нибудь замагиченный амулет? – не удержался от вопроса Дилль.

Без сомнения, архимаг умел читать мысли, иначе откуда бы он узнал, что Дилль подразумевает свой амулет мага с встроенным заклятьем подчинения?

– Ни сильные артефакты, ни обычные предметы с магическим вкраплением дыра не принимает. Так что, адепт Диллитон, не советую даже пытаться забросить в неё свой амулет. Вы попросту заработаете себе очередное наказание, как, кстати, только что это сделали. Дарю вам штрафной талон на поход к смотрителю Криану.

Дилль подавил сильное желание повторить подвиг гнома и смачно плюнуть на пол – это, как уже известно, чревато ползаньем с грязной тряпкой по полу. Вот что удивительно: в Академии, где повсюду используется магия и придумываются новые заклинания, все работы по обслуживанию производятся вручную. То есть, уборку в кабинете нужно делать обязательно руками при помощи ведра воды и старой-престарой тряпки. А в котельной строго запрещено использовать магию для подбрасывания дров и угля в печь – лопата и тачанка вам в помощь. И на кухне овощи чистят руками, а не при помощи магии земли, к примеру. На кухне Дилль пока не успел побывать, но был уверен, что всё ещё впереди – однажды смотритель Криан отправит его туда. Может быть, даже сегодня ночью.

– И, думайте, думайте, когда что-то пишете, – сухонький Сигус возмущённо взмахнул руками. – Адепт Релла, вы были голодны, когда переписывали трактат мастера Инфлюэнса "По поводу победы над старостью"?

– Почему?

– Нет? Тогда почему вы переиначили название трактата? "По поводу обеда со старостью"! Это что было?

– У адепта Теовульфа плохой почерк, а в библиотеку я не успела, – на круглом личике Реллы появилась смущённая улыбка.

– Даже если у вампира плохой почерк, то обязанность хотя бы элементарно поразмышлять над очевидной глупостью того, что вы пишете, никуда не делась. Адепт Релла, примите штрафной талон.

Затем Сигус щедрой рукой раздал штрафы Тео, который несмотря на плохой почерк даёт списывать товарищам, Элдеру, который из-за простуды говорил "в нос" и не смог членораздельно повторить длинное заклинание, и самому младшему из учеников, десятилетнему Феодосию, сделавшему из листа для записей бумажную шляпу. К счастью, большие песочные часы закончили пересыпать содержимое из одной банки в другую, и прозвучал мелодичный звонок.

– Уйдите с глаз долой, – махнул рукой Сигус. – Давно мне таких бестолковых учеников не попадалось. Адепт Ронхель, а вы куда?

Гном, не успевший улизнуть, вздохнул и поплёлся за ведром и тряпкой.

*****

После часового отдыха Дилль и Тео пошли в гимнастический зал на занятия к мастеру Оквальду. Вампиру-то хорошо – его физическая подготовка позволяла ему без труда выполнять и даже перевыполнять всё, что задавал Оквальд, а вот Дилль… Дилль здесь страдал по-настоящему.

Мастер Оквальд – надо отдать ему справедливость, делил учеников по половому и возрастному признаку. То есть, женщинам, которых в группе было две, и малолеткам, которых было пятеро, он давал более лёгкие упражнения. Остальные – это мужчины всех возрастов и рас, должны были выполнять самые разнообразные упражнения вне зависимости от того, насколько они сильны.

– Что значит "слишком стар"? – переспросил Оквальд у Кротта.

Кротт – житель какой-то глухой деревушки, попал в Академию после того, как случайно наложил заклятье на соседскую корову, отчего молоко бурёнки стало скисать, едва попав в подойник. Кротта отвезли в ближайший город и обвинили в злонамеренном колдовстве. Во время суда местный маг договорился с судьёй, и преступнику изменили наказание: вместо штрафа за незаконное использование магии отправили на принудительное обучение в Тирогис. Спустя две недели пребывания в Академии Кротт уже раскаивался в своём согласии на замену наказания.

– Мне скоро пятьдесят, и я не могу отжиматься по сто раз подряд! – возмущённо пояснил Кротт.

Честно говоря, выглядел Кротт глубоким стариком: зубы повыпали, лицо изборождено морщинами, а на голове жалкая поросль вместо волос. Дилль верил, что Кротт не может отжаться.

– А мне шестьдесят восемь, и я легко могу это сделать.

Оквальд был высоким сильным мужчиной, с густой чёрной бородой, в которой не проглядывало ни единой седой волосинки. В общем-то, ничего удивительного в этом не было: в Академии практиковались омолаживающие заклинания для своих магов. Во всяком случае те, кто представлял собой ценность для Гильдии магов, точно могли рассчитывать на периодические омолаживающие курсы лечения. Поэтому маг, возраст которого приближался к семидесяти, выглядел как тридцатилетний обычный житель Ситгара.

Мастер Оквальд легко отжался сотню раз, поднялся, отряхнул руки и сказал:

– Вот так. А теперь повторите.

– Мастер, а мне нельзя отжиматься, – Дилль решил отдохнуть и принялся вдохновенно врать. – Вчера я был у врачевателей, и они сказали, что у меня совершенно уникальное строение грудной клетки. Так и сказали, мол, никогда такого не видели. И что я представляю огромную ценность для изучения, поэтому мне запрещены всякие тяжёлые физические…

Мастер Оквальд ткнул в его сторону указательным пальцем. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться – сейчас в человека с уникальным строением грудной клетки полетит огненный шарик. Дилль моментально принял упор лёжа и честно отжался раз тридцать. Ещё столько же он сделал еле сгибая руки, а затем "сдох" и уткнулся носом в шершавый каменный пол. Вскоре все, как и Дилль, лежали на животах и имитировали нужные действия, и только неутомимый Теовульф продолжал отжиматься. По приблизительным подсчётам Дилля, вампир давно перешёл на вторую сотню и явно не собирался останавливаться.

– Адепт Диллитон, вы должны выполнять отжимания, а не упражнение "лёж лёжа". К остальным это тоже относится. – сказал Оквальд. – Адепт Теовульф, отдыхай, а с твоими товарищами мы ещё немного позанимаемся.

Тео под завистливыми взглядами товарищей сел на пол и принялся изображать медитацию, уставившись на Реллу, делавшую наклоны. Для остальных "немного позанимаемся" вылилось в череду выматывающих силовых упражнений, после которых Дилль по-настоящему понял, что значит "дрожать, как осиновый лист". Руки от усталости у него тряслись, ноги подгибались, живот и спина ныли… да в его организме сейчас не было ни одной мышцы, которая бы не болела!

– А теперь лёгкая пробежка, – скомандовал Оквальд.

Со стонами и спотыкаясь на каждом шагу, начинающие маги побежали вдоль стен огромного зала. Мастер Оквальд, стоя в центре зала, вещал:

– Маг должен находиться в отличной физической форме. Это гармонирует с его духовным состоянием.

– Зачем это магу? – пропыхтел Дилль, пробегая мимо учителя.

– Затем, что есть некоторые виды заклинаний, позволяющие трансформировать физическую энергию организма в магическую. Любая магия отбирает силы. Два мага одной квалификации по-разному отреагируют в критической ситуации. Слабый физически маг, совершив одно-два заклинания, рухнет без сил. Сильный человек сможет сделать десяток таких же заклинаний.

– Я больше не могу бежать! – гном Ронхель остановился. – Зачем мне это? Мы в шахтах не бегаем. Бегущий гном в мирное время вызывает смех, а в военное – панику.

– Преодоление себя – путь к самосовершенствованию, – назидательно сказал Оквальд.

– Всё равно не могу, – гном упрямо мотнул головой. – Это клыкастому хорошо – у него ходули длинные, а мне, чтобы за ним поспеть, нужно в три раза больше ногами шевелить.

В доказательство Ронхель показал на свои коротенькие ножки. Мастер Оквальд задумчиво кивнул.

– Да, похоже без посторонней помощи ты действительно не сможешь поспеть за остальными.

– Я же и говорю…

– Вот тебе помощник! – мастер Оквальд создал огненный сгусток, который устремился к гному и шмякнул того пониже спины.

Гном взвизгнул и помчался догонять товарищей, а огненный шарик летел ему вслед и периодически придавал ускорения. Вскоре гном обогнал всех, и остальным пришлось вдыхать дым от его тлевшей мантии.

Мастер Оквальд сегодня был добрым – он никому не назначил штрафных талонов. А Дилля против обыкновения даже не наградил огненным сгустком – видимо, истратил всё на гнома. Когда занятие закончилось, Дилль на подгибающихся ногах поплёлся в свою комнату, а Теовульф – до отвращения бодрый, умчался куда-то в сторону женских спален – не иначе решил пообщаться с Реллой.

– Ну и пусть общается, – проворчал Дилль, падая ничком на кровать. – А я помедитирую.

Уснул он раньше, чем его нос коснулся подушки.

*****

Конец зимы в Тирогисе был самым мерзким временем года. И вовсе не по причине лютых холодов, какие обычно наступают на исходе зимы. Просто в это время горожане совсем переставали видеть солнце. Нависшие свинцово-серые тучи, через которые не мог пробиться даже самый крошечный лучик светила, угнетали людей, делая их мрачными и неразговорчивыми. Все с нетерпением ожидали начала весны, когда тучи выльются на землю дождём, а в небе наконец-то засияет ласковое солнце.

Среди горожан находились даже такие, кто предлагал собрать деньги и заплатить магам из Академии, чтобы те разогнали тучи над городом, но это предложение не находило отклика в сердцах прагматичных жителей столицы. Зачем тратить деньги на то, что и так произойдёт? К тому же, через день-два после вмешательства магов тучи всё равно затянут небосвод.

Всадники, подъезжавшие к главным воротам Тирогиса, не относились к числу тех, кто печалится об отсутствии солнца. Скорее, наоборот – вампиры предпочитали жить в полумраке, хотя, закутавшись в защитные одежды до самых глаз, могли находиться и на ярком солнечном свете. Вот и сейчас, даже несмотря на плотные тучи, закрывавшие солнце, они ехали в широкополых шляпах и с дорожными платками на лицах. Впрочем, платки выполняли ещё одну функцию: скрывали от встречных людей торчащие из-под верхней губы клыки.

Сказать, что жители Ситгара – от крестьян до герцогов Кланов Высокородных, боятся вампиров – значит, не сказать ничего. Вампиры появились лет триста назад – как раз после разгрома полчищ некромагов в Величайшей битве. И с тех пор возникло множество легенд и страшилок, в которых рассказывалось о страшных кровавых монстрах, подобно теням скользивших в ночи. Вампиры, согласно молве, были восставшими мертвецами, пьющими кровь из людей, они боялись солнечного света и Единого. Укушенный вампиром человек умирал, потом превращался в упыря, который тоже пил кровь, а потом жертва нового упыря умирала и тоже превращалась в упыря, который тоже пил кровь… Ну, и так далее.

Конечно, здравомыслящий человек, немного подумав, пришёл бы к выводу, что будь на самом деле так, как говорится в легендах, люди уже давным-давно перестали бы существовать, а земли были бы населены сплошь упырями-кровососами. Ни в одной официальной летописи нет такого, чтобы мёртвый человек после укуса вампира ожил, но укушенному мертвецу всё равно вколачивали в сердце осиновый кол, отрубали голову или полностью сжигали на костре. Так сказать, во избежание.

Ещё утверждалось, что вампиры боятся серебра и запаха чеснока, а потому охотники, специализирующиеся на уничтожении всяческой нечисти, были увешаны вязанками чеснока, и обязательно имели стрелы с посеребрёнными наконечниками.

Короче говоря, узнай кто во всадниках вампиров, он сделал бы одну из двух вещей: либо с криками бросился прочь, либо напал на монстров. Нападения вампиры справедливо не опасались, а вот понапрасну пугать население Ситгара им было строжайше запрещено. Именно поэтому мастер клинка Орхам – старший отряда, и распорядился во время пути не снимать дорожные платки с лиц.

Однако когда отряд въехал в городские ворота, платки всё же пришлось снять. Стражники, с подозрением смотревшие на неизвестных военных (а кем они – увешанные оружием, ещё могли быть?), заступили им дорогу. Начальник караула – седовласый и краснолицый сержант Заднорд, которого солдаты за глаза звали просто "Зад", выступил вперёд и требовательно вскинул руку.

– Стоять! Кто такие?

– Специальный королевский отряд, – не слезая с коня, сказал Орхам. – Вот грамота, подписанная Его Величеством и скреплённая его личной печатью.

Сержант взял свернутую в трубку грамоту, долго читал её, водя заскорузлым пальцем по строкам, после чего ощутимо побледнел.

– Вы это… шутить изволите?

– Я, что, похож на шутника?

– Но если это правда… – сержант снова глянул в грамоту, отступил на несколько шагов и поправил стальной нагрудник, – то я не могу вас пропустить. Мне надо уведомить ротного – пусть он решает.

– Сержант, ты хочешь сказать, что не подчиняешься королевскому приказу? – ледяным тоном осведомился Орхам.

– А откуда я знаю, что вы те, про кого тут написано? – неуверенно спросил сержант. – Может, вы другие.

Караульные удивлённо воззрились на начальника – сержант, обычно орущий с утра до вечера и устраивающий им разносы за самые малейшие прегрешения, сейчас походил на новобранца второго дня службы.

– А ты разве до сегодняшнего дня имел счастье лицезреть вампиров? – насмешливо спросил Орхам. – И сможешь отличить воинов клана Григот от воинов клана Сталгард?

Услышав про вампиров, четвёрка караульных немедленно сообразила, отчего сержант вдруг более чем слегка побледнел.

– Но если ты настаиваешь… – Орхам сбросил дорожный платок и усмехнулся: – Ну что, теперь веришь, что я – это я?

Бледное лицо, огромные глаза с вертикальными зрачками и торчащие изо рта клыки убедили несчастного сержанта, что перед ним находится вампир. Правда, тот ли самый, о котором говорилось в грамоте, он не знал, да это никакой роли и не играло. Страх перед клыкастыми убийцами, веками бытовавший в народе, ожил и обрёл форму, а потому сержант Заднорд завопил:

– К оружию! Нападение!

А караульные… а караульные с криками "Спасайтесь, вампиры в городе!" бросились наутёк.

Люди, ещё не успевшие въехать в город и стоявшие в длинной очереди на подъездной дороге, услышали вопли пробегавших мимо стражников и ринулись прочь от ворот. Одни бросали свои телеги, другие пытались развернуть неповоротливые экипажи, третьи хлестали коней, четвёртые спасались на своих двоих… Возникла толчея, перешедшая в настоящую панику.

Сержант Заднорд понял, что остался один против целого отряда нечисти, но, будучи человеком долга, выхватил меч и приготовился дорого продать свою жизнь. Вампиры же сидели в сёдлах каменными изваяниями – ни один из них даже не сделал движения к рукоятям мечей.

– Ну, посмотри, к чему привела твоя глупость, – поморщился Орхам. – Чего ты орал, как недорезанный?

Неподвижность вампиров или спокойный тон, которым говорил Орхам, слегка ободрили сержанта. Он опустил меч, но в ножны прятать не стал. Собравшись с духом, он сделал несколько шагов вперёд и протянул вампиру грамоту.

– Извините, сударь. Испугался, был неправ.

Орхам не удержался от усмешки, при виде которой сержант снова побледнел

– Конечно неправ. Пожелай мы атаковать, и весь твой караул был бы мёртв, не успев даже сказать "ой". Ладно, нам надо ехать – нас ждут в королевском дворце.

Сержант вновь отступил на шаг и, упрямо наклонив голову, сказал:

– Простите, сударь, я не могу пропустить в город ваш отряд без команды начальства. Если вы попытаетесь проехать без разрешения, я буду вынужден применить оружие.

Орхам удивлённо посмотрел на сержанта.

– У тебя храбрости больше, чем мозгов. И как ты собираешься нас задержать?

Военный не успел ответить – один из вампиров двинул коня вперёд.

– Что с ним возиться? Снесите ему башку, мастер, и едем дальше!

– Стоять, Коэри! – рявкнул Орхам и обратился к сержанту: – Долго ждать я не намерен. Давай, получай своё разрешение и пропускай нас.

Сержант беспомощно огляделся. Караул в полном составе сбежал, и послать в казарму было некого. А уйди он, и ворота останутся вообще без охраны. К его счастью в этот момент из переулка на взмыленном коне вылетел всадник в форме курьера. Он на полном скаку приблизился к месту несостоявшейся схватки и остановил коня только тогда, когда, казалось, животное врежется в сержанта.

– Прошу прощения за опоздание, – без предисловий выпалил курьер. – Задержался – одну из улиц перекопали, пришлось ехать в объезд. Доброго дня, господин Орхам!

Орхам посмотрел на молодого человека – лицо того показалось ему знакомым. Курьер приподнял шляпу.

– Дорога в Неонин, особый полк графа Улистана. Я был вестовым графа, упокой Единый его душу.

– Помню, помню, – Орхам улыбнулся. – Вадиль, если не ошибаюсь?

– Истинно так. Я готов сопроводить вас к дворцу. Ещё раз приношу извинения за опоздание.

Сержант, слушавший обмен любезностями, напомнил о себе покашливанием.

– Э-э, господин курьер, я не могу пропустить в город этих… этих…

– Подданных Его Величества, – подсказал Вадиль. – Можете, вот личный приказ коменданта. Капитан Рибрин, как в воду глядел – велел мне заехать к коменданту за разрешением.

– Это другое дело, – сразу успокоился сержант Заднорд. – Я оставлю эту бумагу у себя. Проезжайте.

Всадники проезжали мимо него, а он считал их. Одиннадцать. Подумать только, одиннадцать вампиров приехали в Тирогис среди бела дня и даже никого не убили! Чудеса! Заднорд ухмыльнулся – когда вечером за кружкой вина он будет рассказывать это товарищам, ему никто не поверит. Кстати о товарищах, а где эти несчастные трусы, которые бросили его на растерзание кровожадным монстрам? Сержант опустил брус, перегородивший въезд в город, и принялся ждать, когда его подчинённые соизволят явиться пред грозные очи командира. А пока беглецы не объявились, он начал придумывать им такое наказание, чтобы длилось оно месяца три-четыре и происходило желательно по ночам.

Неспешной рысью отряд двигался по улицам Тирогиса. Встречные прохожие с любопытством разглядывали всадников, чьи лица были закрыты до самых глаз. Орхам, ехавший впереди колонны рядом с Вадилем, сказал:

– Как, оказывается, тесен Ситгар. Надо же было повстречать в столице именно того человека, с которым я познакомился на границе.

– Ничего удивительного, – усмехнулся Вадиль. – Вас никто из курьеров не захотел встречать. Все сразу оказались занятыми настолько важными делами, что едва пришло распоряжение, тут же разбежались по городу. Вот меня и отправили, поскольку я уже был знаком с вами.

– Понятно, – хмыкнул Орхам. – Хорошо, что ты тут оказался. Кстати, а как ты угодил на курьерскую службу? Насколько я знаю, в неё не берут рядовых солдат да ещё и из приграничных полков.

Парень только пожал плечами.

– Сам не знаю. Как-то вызвал меня полковник, спросил, правда ли я являюсь внебрачным сыном графа Улистана. Я показал ему перстень, что подарил мне граф, полковник тут же написал рекомендацию и отправил с этим письмом в Тирогис. А здесь уже меня определили в курьеры. Хорошая работа, только мотаться по всему Ситгару приходится.

– Понятно. Его Величество ценит преданность и честность, – сказал Орхам. – Долго ещё?

– Уже приехали. За поворотом – дворец.

В отличие от въездных ворот, у въезда во дворец охрана была предупреждена. Стражники в сияющих кирасах расступились, и отряд вампиров беспрепятственно въехал на территорию дворца. Их уже ждали: на усыпанной разноцветным гравием площадке стояли офицер и гражданский чиновник.

Вадиль спрыгнул с коня и, отдав честь, доложил:

– Господин капитан, отряд лиц, указанных в курьерском приказе, доставлен без происшествий.

Офицер в форме королевских гвардейцев принял доклад и неприязненно уставился на приехавших. Орхам тоже слез с коня и коротко приказал:

– Спешиться. Построиться.

Вампиры спрыгнули с коней и выстроились в шеренгу. Орхам подошёл к офицеру и сделал лёгкий поклон:

– Наставник особого отряда, мастер клинка Орхам.

Офицер несколько мгновений разглядывал его, затем представился:

– Командир дворцовой гвардии, капитан Рибрин. Вы и ваш отряд поступаете в моё подчинение. Господин Истальф – королевский суперинтендант, – капитан сделал жест в сторону стоявшего рядом с ним низенького пухлого чиновника. – Он любезно выделил для вас отдельное помещение на территории дворца. Конюшня неподалёку от этого помещения. Разместите своих людей… в смысле, подчинённых, а после я жду вас в своём кабинете. Дорогу спросите у гвардейцев – вас проводят.

Капитан Рибрин круто развернулся и ушёл. Королевский финансист посмотрел ему вслед, затем развёл руками.

– Простите его невежливость, господин Орхам, всё-таки он – военный. Пойдёмте, я покажу вам помещение.

Помещение оказалось отдельно стоящим двухэтажным домом в полусотне шагов от дворца. Конюшня, как и говорил капитан Рибрин, оказалась недалеко, что было очень удобно – в случае тревоги не нужно бежать за лошадьми в другой конец дворцового парка.

– Неплохо, – оценил Орхам.

– Надеюсь, вам тут будет удобно, – расплылся в улыбке суперинтендант. – До вас тут обитали гвардейцы, и ни на что не жаловались.

Орхам только головой покрутил – вот, оказывается, почему капитан был столь откровенно недружелюбен. Его солдат выселили, чтобы разместить тут вампиров. Кто угодно обозлится. Наверняка это решение предложил суперинтендант, а гвардии оставалось только подчиниться.

– Сегодня вы решайте вопросы с капитаном, – сказал Истальф, – а завтра приходите ко мне. Мы обговорим ваше жалование и, возможно, отдельные выплаты.

Орхам удивлённо приподнял бровь.

– Отдельные выплаты?

– Ну, бывает, что обращаются высокопоставленные лица для решения конфиденциальных задач, – суперинтендант пригладил седую бороду. – Очень высокопоставленные. И платят соответственно. А поскольку все на последнем королевском балу были свидетелями вашей великолепной манеры фехтовать, то, думаю, к вам обратятся в ближайшем времени.

– С разрешения Его Величества?

– О, не всегда, – улыбнулся Истальф. – Зачем Его Величеству знать о проблемах представителей Кланов Высокородных? Зато и оплата налогом не облагается.

– Понятно. Думаю, в ближайшее время я буду слишком занят, чтобы заниматься чем-то помимо задач, поставленных передо мной королём.

Невысокий суперинтендант выпрямился, дружелюбное выражение исчезло с его лица.

– Господин Орхам, дело ваше. Но представители Кланов бывают весьма злопамятны.

– Вы угрожаете? – нейтральным тоном спросил Орхам.

– Упаси Единый! – всплеснул руками финансист. – Просто сообщаю о возможных нежелательных последствиях.

– Думаю, Его Величество сможет найти управу на излишне назойливых просителей, – сказал Орхам, глядя в глаза суперинтенданту. – А если он не сможет, это сделаем мы сами.

– Само собой, само собой! Итак, жду вас завтра.

Господин Истальф поклонился и ушёл. Орхам смотрел ему вслед до тех пор, пока к нему не подошёл Коэри.

– Мастер, почему вы отказались? Мне кажется, этот кругляш предупреждал нас. Да и деньги лишними не бывают.

Орхам посмотрел на своего помощника.

– Мы принесли присягу королю, а не Кланам Высокорожденных. Честь не продаётся, Коэри.

– Да, мастер.

Орхам отправился на осмотр комнат, а потому не заметил недовольного выражения лица Коэри.

Глава 3

*****

– Ну-с, адепт Теовульф, ответь нам, как формулируется главный философский вопрос.

Архимаг Шетерн был высоким мужчиной лет сорока. Видимо он ещё не достиг той ступени, когда мага подвергают омолаживающим заклинаниям, а потому выглядел на свой возраст. Высокий лоб, залысины, глубоко сидящие глаза, тяжёлая квадратная челюсть – красавцем назвать его язык не повернулся бы даже у подслеповатой старой девы. Но сам Шетерн, несомненно, был о себе другого мнения, а потому не оставлял попыток произвести на адепта Реллу благоприятное впечатление. Ветреная ученица водного факультета милостиво принимала ухаживания архимага, как, впрочем, улыбалась и Теовульфу. Надо ли говорить, что эти двое просто терпеть друг друга не могли?

– Ну-у, – протянул Тео, – там что-то говорится о духе и материи.

– Не знаем, – с видимым удовольствием отметил Шетерн. – А ведь этот вопрос является краеугольным камнем во взаимоотношениях магов и церкви. Штрафной талон вам, сударь. Кто хочет ответить? Да, адепт Релла.

– Основной вопрос философии звучит так: что первично – дух или материя.

– Великолепно, адепт, – Шетерн широко улыбнулся, показав лошадиные зубы. – За превосходное знание предмета дарю вам один полный выходной день.

На амулете Реллы появился зелёный огонёк.

– Спасибо, учитель, – Релла сделала книксен и села на место, незаметно для Шетерна показав язык Теовульфу.

– Так вот, – Шетерн прошёлся вдоль стены, – основной вопрос философии важен для нас – магов, по той причине, что он позволяет противостоять нападкам церковных деятелей, утверждающих, что дух первичен. Они – то есть монахи всяких мастей, приводят в пример сверхголема, которого создали древние мастера магии во время Величайшей битвы.

– Единого? – послышался вопрос.

– Да, так позже прозвали это существо. Оно получило имя Единый по той причине, что в нём воедино спаялись все стихийные магии. Высшие мастера, пожертвовавшие своими жизнями, вложили в Единого не только жизненные и магические силы, но и собственные души, благодаря чему Единый приобрёл некое подобие разума. Церковь же под термином "единый" подразумевает существование одного бога. Единого для всех. Так вот, после Величайшей битвы сначала стихийно, а потом вполне целенаправленно начали возникать общества поклонения Единому. Теперь, как вы знаете, они объединены под знамёнами церкви Единого. И её представители утверждают, что высшие мастера магии создали только физическую оболочку, в то время как некий высший дух проник в неё извне. То есть, Единый – это всеобщий бог, которому следует поклоняться, который любит своих "детей" и карает непослушных. В общем, логика их ущербна, и всё это неправда.

– Но Единый действительно карает нарушивших слово, – заметил Теовульф. – Даже у вампиров это известно.

– Ну да, наказывает, – нехотя согласился Шетерн. – Однако, происходит это не по его воле, а только по просьбе монахов. К примеру, два торговца заключили договор и призвали в свидетели монаха – вы, наверняка, не раз видели такое. И если один из них нарушает условия договора, то монах возносит молитву Единому с просьбой наказать преступника. Чем больше монахов молится, и чем усерднее они это делают, тем больше вероятность, что Единый выполнит их просьбу. Нарушитель договора будет наказан в одиннадцати случаях из дюжины. Таким образом, Единый признан всеми высшей судебной инстанцией. Но даже такую ситуацию опытный маг в споре со священнослужителями может обратить себе на пользу.

Дилль немедленно вспомнил про ростовщика Рикнера. Демонов ростовщик тоже ходил с монахом и обманул великое множество клиентов, за что был изгнан из гильдии. Если бы за каждый обман Единый его наказывал, то ростовщик уже должен был бы сгореть заживо раз двадцать. Чего, однако, не произошло. Выходит, не так уж и всесилен этот Единый.

– То, что Единый всего лишь выполняет волю просителей, а не сам инициирует наказание, и является доказательством отсутствия внешнего воздействия на магически созданную саморегулируемую структуру, – Шетерн на одном вздохе выпалил этот перл, достойный завзятого канцеляра, и ткнул пальцем в Тео, отвлекшегося на перешёптывание с Реллой. – Адепт Теовульф, повторите.

Дилль, к примеру, под страхом смерти не смог бы повторить этот образец бюрократического словоблудия, а Тео только развёл руками.

– Ещё один штрафной талон, адепт Теовульф, чтобы не отвлекался, – Шетерн с улыбкой послал магический импульс, и на амулете Теовульфа зажёгся второй крохотный огонёк. – Если ты не способен сконцентрироваться на учёбе, то зачем поступил в Академию?

– Но я только хотел спросить…

– Спрашивать здесь можно только у меня. Я вам дарю бесценные знания, а вы не цените этого.

– Но…

– Ещё один штрафной талон. За пререкания, – Шетерн с удовлетворением зажёг новую красную "звезду" на амулете Тео. – Больше никто не хочет со мной поспорить?

Дураков не нашлось – все молча ели глазами архимага.

– Отлично. Тогда запишите задание для самостоятельной проработки…

Остаток урока прошёл в выслушивании нудных поучительных речей Шетерна. Дилль, усыплённый монотонным голосом учителя, заработал четвёртый талон и догнал Тео по количеству штрафов.

"Ну, что ж, – философски подумал Дилль, – во всяком случае мне в компании с Тео будет на так скучно отрабатывать".

*****

– Давай посмотрим, чему ты научил его.

Мастер Китан и гроссмейстер Адельядо сидели на стульях с высокими спинками – ни дать ни взять судьи по время вынесения приговора.

– Пока ничему особенному. Он только научился собирать энергию.

– Уже неплохо для начала. Приступай, адепт.

Дилль, чувствуя себя неуютно под их строгими взглядами, уселся на коврик и скрестил ноги, а руки положил на колени ладонями вверх. Мастер Китан говорил, что такая поза лучше всего подходит для сбора эргов из пространства. Он закрыл глаза.

Итак, для начала нужно отстраниться от всяких внешних раздражителей. К примеру, от мыслей, почему он, Дилль, должен сидеть тут вместо того, чтобы использовать положенное для отдыха время по назначению – выспаться, к примеру. Завалился бы сейчас на кровать…

Стоп! Не отвлекаться! Нужно расслабиться и позволить мыслям парить в небесах. Как в прошлый раз, когда мастер Китан дал ему вино. Кстати, неплохое вино было, эштигерское, кажется. А потом за это же вино Дилль получил штраф. Зараза, всё-таки, этот мастер Китан! Сам же дал ему выпить и за это же ещё и наказал! Опять придётся ночами швырять уголь в котельной. Там душно, там из жерла печи пышет жаром, а пот градом катится по лицу… Дилль так явственно представил себе обстановку котельной, что ему и вправду стало жарко. Словно он не сидел на коврике в медитативном зале, а стоял с лопатой около раскалённой печи.

И Шетерн, морда лошадиная, вкатил штраф, а всё потому, что Дилль дружит с Тео, который заглядывается на Реллу, на которую положил глаз сам Шетерн. Жар негодования на придирчивость учителей и несправедливость судьбы захлестнул Дилля. Чтоб им пусто было! Ну, ничего, погодите, вот он выучится и покажет всем!

– Адепт Диллитон, немедленно перестань! – словно издалека послышался крик мастера Китана.

– Щит готов? – это голос гроссмейстера.

– Да.

– Дилль, открой глаза и осторожно начинай выход.

Дилль послушно открыл глаза – мастер Китан и гроссмейстер Адельядо смотрели на него будто сквозь завесу красного цвета. Какой ещё выход, о чём он? Наконец Дилль с трудом сообразил, что гроссмейстер велел ему выйти из состояния медитации. Знать бы ещё, как это сделать. До сих пор он учился только впадать в это состояние.

Словно угадав мысли Дилля, гроссмейстер начал негромко говорить:

– Представь заснеженный лес: с неба падают снежинки и опускаются на ветви елей. Из прорехи в тучах выглянуло холодное зимнее солнце, и теперь снежинки сверкают в его лучах словно крошечные алмазы. Каждый эрг, собранный тобой – это такая снежинка. Понемногу отпускай собранную энергию. Пусть она уходит, как снег из тучи.

Перед внутренним взором Дилля возникла нарисованная гроссмейстером картина, и кровавая пелена перед глазами начала исчезать. Судорожно сжатые пальцы заболели, а затылок заломило, словно его кто-то огрел дубиной по голове. Гроссмейстер Адельядо и мастер Китан бросились к Диллю и принялись поочерёдно прикладывать руки к его вискам. Лёгкие прикосновения магов снимали боль, и постепенно Дилль стал чувствовать себя почти человеком.

– Что это со мной было? – прохрипел он.

– Накопленная и неизрасходованная энергия, – пояснил мастер Китан. – Ты не выпустил её, а твой нетренированный организм отреагировал. Это называется магический откат. Не советую повторять это слишком часто – без помощи врачевателя можно запросто "перегореть".

– И не подумаю, – заверил его Дилль.

– Так-то лучше, – проворчал гроссмейстер. – У тебя ещё осталось что-нибудь?

Остатки собранной энергии ещё теплились в нижней части живота, и Дилль кивнул.

– Тогда сконцентрируй её в руке и направь вон на тот щит, – Адельядо указал на каменный щит, стоящий в дальнем конце зала. – Отпустишь по моей команде.

Щит из цельной каменной плиты был оплавлен в нескольких местах, а кое-где даже растрескан. Похоже, на нём тренировалось не одно поколение учеников. Дилль собрал остатки энергии, перекачал её в правую руку и по команде гроссмейстера выпустил в каменюку.

Бесформенный сгусток красно-зелёного цвета взорвался, едва коснувшись щита. Воздух сотряс гулкий взрыв, каменный угол плиты отвалился и с грохотом рухнул на пол. Дилль недоверчиво посмотрел на свою руку – неужели это он сумел отколоть кусок камня от плиты толщиной с локоть? С ума сойти!

– С ума сойти! – гроссмейстер Адельядо явно умел читать мысли.

Мастер Китан плюхнулся на стул и глубоко вздохнул – судя по его виду, он чем-то недоволен. Дилль понадеялся, что не его успехами. Ошибся, конечно.

– Отвратительно! Никакого самоконтроля, никакой самозащиты, никакого следования правилам безопасности! – мастер Китан вскочил и зашагал вдоль стены, периодически останавливаясь и тыча пальцем в Дилля. – Адепт Диллитон, ты о чём думал, когда собирал энергию? Разве я такому учил вас?

– Кстати, а о чём ты думал? – поинтересовался гроссмейстер.

Дилль постарался воспроизвести цепочку своих мыслей. Старшие маги переглядывались, но не прерывали его. Когда рассказ подошёл к концу, гроссмейстер задумчиво пригладил седую бороду и сказал:

– Подожди за дверью, мне нужно кое-что сказать мастеру Китану.

Дилль вышел, закрыл за собой дверь и тут же приложился к ней ухом в надежде послушать, о чём будут говорить мастера. То ли говорили они тихо, то ли гроссмейстер поставил какое-то заглушающее заклинание, но Дилль ничего не услышал. А разговор в медитативном зале был интересный.

– Да, ты прав, – сказал гроссмейстер Адельядо, когда адепт скрылся за дверью. – Молодец, что сразу позвал меня. Он опасен.

– И в первую очередь для самого себя.

– И это тоже, – гроссмейстер подошёл к каменному щиту и осмотрел отколотый осколок. – Сможешь так?

– Смогу, конечно, если подготовлюсь, – Китан поднял кусок камня и повертел его в руках. – Смотрите, мастер, никакого следа магии стихий. Удар был чистой энергией. А что было бы, используй он не остатки, а всё, что успел собрать? Всё-таки драконья магия – это страшная вещь.

– А в неопытных руках – вдвойне, – глава Академии вздохнул. – Боюсь, наш младший брат дракона использует не только драконью магию. Видел зелёные сполохи? Что это было?

Мастер Китан развёл руками.

– Вот и я не знаю. Кстати, ты заметил, что у нашего юного адепта имеется ярко выраженный антимагический талант?

– Конечно, – проворчал Китан. – Я так понимаю – это тоже проявление драконьей магии. Если бы все мои молнии доставали его, мантия Дилля уже превратилась бы в решето. Я бы сказал, что пропадает от половины до двух третей атакующих заклинаний.

– Две трети, – фыркнул Адельядо. – На королевском балу он безо всякой подготовки умудрился выстоять против Леклера. Я отлучился на время, а Леклер честно попытался выполнить свои обязанности. И, представляешь, не сумел. Мало того, что Дилль выжил, но и его магические способности не пострадали.

– Не может быть! – ахнул мастер Китан. – Но ведь против инквизитора ещё никто не смог выстоять.

– Если мы сможем развить у Дилля талант антимагии, то он сумеет ещё и не такое, – гроссмейстер нахмурился. – Вот только, чувствую, не успеем – он ведь поубивает всех пока научится себя контролировать.

– Я займусь им отдельно, – пообещал мастер Китан. – Прямо со следующего занятия.

– Само собой. Делай, что хочешь, но обучи его сдерживать энергию. Не хватало нам второго Адогорда.

Мастер Китан передёрнул плечами, словно от холодного сквозняка.

– Да уж, не хотелось бы.

– Я поставлю ему блок, – решился гроссмейстер. – Такой, чтобы мощнее десятка эргов он не мог использовать. Ничего хорошего в этом нет, но другого пути я не вижу. Уберём блок только тогда, когда будем уверены.

– Но это же не раньше, чем через несколько лет! – воскликнул Китан. – Минимум четвёртая ступень. И потом, как он будет обучаться, если его магические способности будут заблокированы?

– Я дам тебе и другим учителям ключевое заклинание. Будете снимать блок на своих занятиях, а затем снова его ставить. У тебя есть другое предложение?

Других предложений не было. Гроссмейстер Адельядо попрощался с мастером Китаном и вышел из медитативного зала в коридор, где обнаружил Дилля, со скучающим видом читавшего написанные прямо на стене "Правила самоконтроля".

– Пойдём, – буркнул гроссмейстер.

Дилль отметил, что глава Академии явно не в духе, и не решился донимать его вопросами. Они миновали несколько переходов, по крутой винтовой лестнице спустились на восемь этажей и оказались в тупике. На стене красовалась синяя табличка с надписью "Без стука не входить".

– Куда не входить-то? – вслух удивился Дилль – никаких дверей он не видел.

– Сюда, – ответил Адельядо и толкнул один из камней.

В стене образовалась узкая вертикальная щель, в которую и шагнул гроссмейстер. Дилль последовал за ним, и в этот момент в них со всех сторон с рёвом ударили струи огня. Дилль даже не успел испугаться – гроссмейстер жестом руки погасил огонь и, как ни в чём ни бывало, пошёл дальше.

– У старика особенное чувство юмора, – с раздражением бросил он. – Ты, когда будешь сюда заходить, обязательно стучи.

– А как это связано с огнём? – поинтересовался Дилль. – И зачем я буду сюда заходить?

– Сейчас всё узнаешь, – многообещающе сказал гроссмейстер. – Мастер, где вы? Я привёл к вам нового ученика.

– Чего орёшь? – послышался откуда-то сбоку надтреснутый старческий голос. – Совсем ослеп на старость лет?

– А, вот вы где, – Адельядо поклонился куда-то в сторону тёмной ниши в стене. – Как здоровье, мастер?

– Помирать собрался, да ты помешал, – послышался ответ. – Ну-ка, помоги мне встать.

Гроссмейстер Адельядо поспешил к стене, словно был не первым магом королевства и главой Академии, а обычным адептом пятой ступени.

Дилль с любопытством уставился на старичка, опиравшегося на руку гроссмейстера. Он был невысокого роста и настолько худой, что на ум сразу приходило описание "кожа да кости". Что удивительно, старик был не только абсолютно лыс, но и вообще лишён растительности на лице – ни бровей, ни ресниц, ни бороды, ни усов. Одет он был в серый балахон, который болтался на нём, словно был сшит на человека, минимум, раза в два крупнее нынешнего владельца. В целом старичок производил впечатление "дунь – рассыплется". На всякий случай Дилль решил не чихать вблизи этого древнего мага.

Старичок в свою очередь оглядел нового ученика с ног до головы, при этом Дилль отметил, что взгляд светло-голубых глаз далеко не старческий – цепкий, внимательный и пронизывающий.

– Хе-хе, совсем мальчишка, – вынес вердикт старик. – И зачем ты мне его привёл?

– Мастер, боюсь, кроме вас никто не сможет обучить его. Дело в том, что этот адепт…

– Обладает даром дракона, – прервал гроссмейстера старик. – Ты зря привёл его сюда – я слишком стар для этого. Хех.

– Откуда вы узнали? – удивился Адельядо. – Вы же ни с кем не общаетесь.

– Я ещё не окончательно ослеп в отличие от некоторых. И не потерял способности видеть ауру.

– Мастер, только вы можете…

– Адельядо, помнится, в прошлый р,аз ты, стоя вот на этом самом месте, говорил, что я выжил из ума и мне нельзя доверить даже команду уборщиков.

– Мастер, но я был расстроен гибелью вашего ученика.

Дилль навострил уши. Гибелью ученика?

– Хе-хе, он сам был виноват, и ты об этом прекрасно знаешь.

– Ваши методы, мастер…

– Ты их не одобряешь, не так ли?

– Просто я их слишком хорошо знаю, – сухо сказал гроссмейстер. – Всё-таки я и сам до сих пор официально числюсь вашим учеником.

Дилль удивлённо поднял брови. Вот как? Адельядо учился у этого старого мага. Интересно, сколько же тогда лет старичку, если самому гроссмейстеру около двухсот? Наверное, он помнит ещё Величайшую битву. Поэтому, ничего удивительного, что старый маг постоянно по-дурацки посмеивается – кто угодно за такой срок выживет из ума.

– А раз ты мой ученик, то не смей перечить наставнику. Мне лучше знать, как воспитывать боевых магов.

Боевых магов? Брови Дилля, которые до этого уже побывали в верхней точке, сейчас, наверное, уехали куда-то на макушку. Его собираются сделать боевым магом? Хе-хе, мысленно повторил он за старичком.

– Именно поэтому я и привёл к вам этого адепта, мастер Иггер.

– Вот же настырный, – проворчал старик. – Ладно, оставляй его. Но если он окажется таким же тупым, как прошлый…

– О, мастер, адепта Диллитона можно обвинить в чём угодно, только не в тупости. Он своенравен, ленив, врёт на каждом шагу, физически не подготовлен и имеет кучу других недостатков, но только не туп.

Дилль негодующе кашлянул, услышав такой сомнительный комплимент. Впрочем, оба старших мага не обратили на него ни малейшего внимания.

– Ну, хорошо, хорошо. Хе-хе, сказал же, посмотрю, – Иггер поджал тонкие губы. – Если он мне подойдёт, пусть приходит дважды в неделю.

– Мастер, я рассчитывал, что вы будете ежедневно заниматься…

– Здоровье, знаешь ли, с возрастом не прибывает, – старик кашлянул.

– Тогда почему вы отказываетесь от сеансов обновления? Наши врачеватели: что земельщики, что водники, будут рады оказать услугу самому старому магу Академии.

– Адельядо, – старичок пронзительно посмотрел на первого мага, – ты ведь лучше меня знаешь причину. Так зачем задаёшь такие дурацкие вопросы? Хе-хе.

– Простите, мастер, – высокий гроссмейстер вдруг словно стал меньше ростом.

– Ладно, чего уж.

– Спасибо. Разрешите ваш амулет, я сброшу в него ключевое заклинание.

– Ключевое? Неужели ты решил выпустить меня?

– К сожалению, это не в моих силах, мастер. Да и вы сами не захотите… Нет, ключ нужен для снятия блока на время занятий с вот этого юного господина.

Старичок перевёл взгляд на Дилля, ещё раз осмотрел его с головы до ног и снова вперился в гроссмейстера.

– Для чего блок?

– Чтобы он не убил ни себя, ни тех, кто окажется рядом, – неохотно пояснил Адельядо. – Он совсем не умеет держать контроль.

– Хе-хе, значит, он всё-таки тупой.

– Мастер Иггер, адепт только на прошлом занятии научился собирать эрги. И освоить мастерство контроля времени у него ещё не было.

– Вот даже как, – глазки старичка заинтересованно блеснули. – Значит, ты ставишь на него блок, хотя юный адепт едва начал учиться. Это из-за драконьей магии?

– Угу, – кивнул Адельядо. – По-другому нельзя. Адепт Диллитон, дай-ка мне свой амулет.

Дилль снял с шеи кожаный шнурок с зачарованным амулетом. Гроссмейстер, увидев четыре красные "награды", только хмыкнул.

– Это ты за сегодня успел заработать?

Адельядо наложил какое-то заклинание на амулет Дилля и вернул его владельцу. Мастер Иггер проводил взглядом магическую побрякушку и сказал:

– Уговорил, хех. Сначала адепт будет приходить ко мне три раза в неделю, а там посмотрим. Теперь, Адельядо, иди, а мы с моим новым учеником побеседуем. Хе-хе.

Гроссмейстер низко поклонился и ушёл. Когда за ним каменная стена схлопнулась, старичок повертел в руке свой амулет и рассмеялся.

– Хе-хе, Адельядо сам себя перехитрил. А ведь я ему тысячу раз говорил, не мудрствуй там, где всё просто.

Дилль даже не попытался состроить вежливую улыбку. Во-первых, он совершенно не понимал о чём идёт речь. А во-вторых, старичок выглядел каким-то… немного не в себе. И ещё эти постоянные идиотские подсмеивания. Он вздохнул – ну почему ему так не везёт? Отдали в ученики сумасшедшему магу.

– На факультет какой стихии тебя определили?

– На огненный.

– Хе-хе, мог бы и сам догадаться, – хмыкнул Иггер. – С такой-то рыжей шевелюрой тебе только туда и дорога. Значит, любишь устраивать пожары?

Дилль закатил глаза к низкому каменному потолку и промолчал.

– Дай свой амулет, – мастер Иггер протянул руку к Диллю. – Так-так. Хех, всё понятно. Ну-с, раз теперь ты мой ученик, давай начнём с главного: первым делом ты должен научиться снимать это дурацкое блокирующее заклинание. Иначе, что это будет за учёба?

Глаза Дилля стали круглыми. Вот так просто – взять и отключить заклинание, наложенное первым магом королевства? А ничего, что он всего лишь адепт пятой ступени, который ещё даже не умеет толком медитировать? Нет, старик точно псих! Однако свои мысли Дилль оставил при себе и лишь сказал:

– Мастер, я не знаю, как.

– А я тебя научу. Я это заклинание давно разработал, но так и не применил. Так что честь первооткрывателя, хе-хе, будет принадлежать тебе. Повторяй за мной и запоминай: я – сверхмаг…

Глава 4

*****

Дворец герцогов Фрадбургских из клана Сокола в Тирогисе мог поспорить величиной и роскошью с королевским. Дворец и прилегающие к нему постройки занимали весь Седьмой холм – а этот холм был вторым по высоте в столице. Высокая стена огораживала владения герцогов Фрадбургских от нескромных глаз любопытных, а личная гвардия следила, чтобы никто – ни нищие-попрошайки, ни торговцы, ни даже королевские чиновники не проникли внутрь иным способом, кроме как через главные ворота.

Башня Сокола была ниже королевской, зато выше, чем в магической Академии. И, конечно же, выше, чем у остальных кланов. Когда-то на неё садились драконы… в те времена, когда они ещё летали над Тирогисом. Высота башни была не просто поводом похвастаться могуществом, она лишний раз напоминала смотревшему на неё, что клан Сокола – первый претендент среди прочих кланов на королевский трон. И если ныне правящая династия вдруг по какой-то причине прервётся, то избранником от Совета кланов по всем канонам должен стать герцог Фрадбург.

Именно об этом сейчас и говорили два вельможи в личном кабинете герцога.

– Дядя, – высокий дворянин в богато расшитом золотом костюме поморщился, – тебе легко говорить "надо подождать". Это ведь не тебе придётся ехать в демоновы северные горы и страдать там от холода и ветра. И ещё общаться с немытой солдатнёй. Я не переживу этого!

– Потерпишь, – без тени сочувствия сказал возрастной герцог Фрадбург. – Если бы ты меня послушал и не поторопился довериться хиваши, то сейчас мог бы сидеть на ситгарском троне. Сам виноват.

– Но ты же одобрил мой план! – возмутился граф Бореол, который являлся племянником Фрадбурга.

– Я посчитал, что он может сработать, – пожал плечами герцог. – Но король обставил и нас, и хиваши. Хорошо хоть он не нашёл никаких доказательств твоих сношений с пустынниками.

– Да, повезло.

– Повезло, как же, – презрительно процедил герцог. – Ты оставил за собой такой хвост, что моим наёмникам пришлось по локоть в крови испачкаться, чтобы устранить возможных свидетелей. А ты должен был сам об этом позаботиться. Так что радуйся, что отделался всего лишь ссылкой в армию.

– Радуйся, – недовольная гримаса исказила породистое лицо графа. – Может, ещё и в ножки королю бухнуться?

– Понадобится – упадёшь и будешь облизывать его сапоги.

– Дядя!

– Перечить мне вздумал? – тихо спросил герцог.

– Нет, дядя, извини, – граф Бореол склонил голову. – Просто мать не передала мне мудрость, которой наш дед так щедро наградил тебя.

Герцог Фрадбург покачал головой – ну и что с ним делать? Нетерпелив, не умён, тщеславен. Но Бореол единственный, кто может реально претендовать на королевский трон от клана Сокола. У герцога две дочери, которых Совет кланов не примет даже во внимание. А сам он уже слишком стар для того, чтобы возглавить государство. Клан Сокола должен владеть Ситгаром во что бы то ни стало, значит, герцогу придётся терпеть выходки Бореола и по мере сил направлять его деятельность в нужное русло. К счастью, Бореол понимает, что без дяди он – ничто. Конечно, когда он дорвётся до королевской власти, наверняка попытается отыграться, но у герцога на этот случай уже был заготовлен план.

– Ладно, считай, я тебя простил, – буркнул герцог Фрадбург. – Сейчас наша задача – заставить короля забыть о твоём существовании. Ты уже получил ордер?

– Вот он, – граф Бореол протянул дяде пергаментный свиток с магическими печатями. – Сегодня выдали в главной королевской канцелярии.

Герцог Фрадбург пробежался взглядом по строчкам, написанным красивым почерком и усмехнулся.

– А ведь это хорошо. Как же я сразу не подумал… Бореол, король думал наказать тебя, но на самом деле он дал нам в руки оружие.

– Дядя? – граф явно не понимал о чём герцог ведёт речь.

– У тебя под началом будет полк, которым ты назначен командовать. Это и есть оружие, о котором я говорю.

– Дядя, у меня в Неонине было гораздо больше, но ты не называл те войска нашим оружием.

– В Неонине ты бездарно проводил время. Если бы ты занимался делом, то все войска, расквартированные в Неонине, принадлежали бы тебе. Поэтому теперь ты должен исправить ошибку. Конечно, вряд ли ты сумеешь заставить солдат и офицеров отказаться от Красного Льва. Пока что твоя задача: добиться, чтобы тебя, графа Бореола, эта грязная солдатня и низкородные офицеры начали уважать.

– Но как?

– Для начала сними с себя все побрякушки и украшения, – герцог брезгливо указал на расшитые золотом одежды. – Никаких драгоценностей, никакой роскоши. Оденешься, как простой офицер. Этот меч оставишь здесь, возьмёшь у моих гвардейцев обычный. Поедешь верхом, а не в карете. И там, на месте, ты будешь спать в палатках с солдатами, месить грязь вместе с солдатами, и жрать то, что готовят солдатам. Ты должен стать одним из них, а они должны принять тебя, чтобы потом по твоему приказу пойти хоть на штурм королевского дворца. Ты всё понял?

В глазах графа читалось откровенное страдание, но герцог Фрадбург был неумолим.

– У меня есть верные люди в Амиссарском полку. Если они мне донесут, что ты сделал хоть что-то не так, как я тебе велел, можешь больше не рассчитывать на помощь клана. Я лично вычеркну твоё имя из родовой Скрижали.

Граф Бореол слегка побледнел – он прекрасно понял, что означает вычёркивание имени. Его уберут по приказу дяди, а спишут всё на коня, который сорвался в пропасть, или на повара, приготовившего еду из пропавших продуктов.

– Ступай. Мне нужно подумать, что теперь предпринять, – герцог устало опустился в глубокое кресло.

Граф Бореол некоторое время стоял, затем поклонился дяде и удалился, скрипя зубами от злости. А герцог Фрадбург даже не заметил, как ушёл племянник – он погрузился в просчёт своих дальнейших действий.

Ещё вчера весь его план состоял лишь в том, чтобы заставить Бореола не высовывать носа из северной армии. А сегодня утром выяснилось, что хиваши вовсе не считают поражение у Неонина поводом, чтобы отказаться от вмешательства в дела Ситгара – так сказала посланница пустынников. Она предложила план действий, претворение в жизнь которого должно было убрать короля и возвести на трон представителя клана Сокола. Единственной загвоздкой оказались вампиры, столь неожиданно объявившиеся при королевском дворе. Их умение сражаться было весьма некстати и могло помешать исполнению намеченного переворота. Чем вампиры насолили хиваши герцог не знал, но по поведению их посланницы понял, что пустынники, мягко говоря, ненавидят клыкастых. Фрадбург пообещал устранить или, как минимум, нейтрализовать вампиров.

Герцог понимал, что хиваши действуют в своих интересах – они наверняка попытаются воспользоваться неразберихой, возникшей в столице при смене власти, чтобы оттяпать южные области Ситгара, на которые давно зарятся. Но в этой игре ставка слишком высока, чтобы отказаться от победы в пользу никчёмной щепетильности. К тому же, после восшествия на престол Бореола герцог рассчитывал направить южную армию против хиваши и вернуть всё на свои места. Таким образом, положение вещей восстановится: государство вернёт временно потерянные земли, зато на троне будет клан Сокола.

Герцог Фрадбург помассировал затылок и болевшую шею – возраст давал о себе знать. Надо бы обратиться к магам за сеансом омоложения, но он подозревал, что гроссмейстер Адельядо – тот ещё жук! – может приказать своим врачевателям применить к нему какое-нибудь заклинание правды. И выболтает герцог все свои планы, даже не узнав об этом. Другим вариантом был визит к монахам – при надлежащей оплате услуг архиепископ Одборгский выделит хоть сотню клириков, чтобы они помолились Единому о придании здоровья герцогу. Но Фрадбург не доверял архиепископу так же, как и гроссмейстеру. Нет, сейчас не время. Придётся потерпеть и отложить сеансы омолаживания до тех пор, пока трон не займёт Бореол.

Герцог достал из шкатулки письмо архиепископа Бронкурского – своего давнего приятеля, и ещё раз перечёл его. Бронкур предлагал свою всемерную поддержку в обмен на небольшую услугу. "… исчадия демонских миров, они должны быть прокляты и уничтожены. Как будет стёрт с земного лика и тот, кто им оказывает покровительство…" Это он про вампиров и короля, признавшего их вассалами. Бронкур явно хочет под личиной борьбы с нечистью подобрать под себя всю церковную власть, недаром же намекает на отлучение Ситгара от церкви. Что ж, надо этим заняться – помощь извне будет полезной, к тому же вампиры изрядно мешают исполнению задуманного переворота.

Фрадбург ударом колокольчика позвал слугу и велел пригласить архитектора Реуса, уже больше часа ожидавшего, когда герцог сможет его принять. На самом деле из этого господина Реуса такой же архитектор, как из самого герцога – юный паж. Реус был человеком, которому герцог Фрадбург доверял важные дела. К примеру, именно он со своими людьми занимался подчисткой свидетелей общения Бореола с хиваши.

Лжеархитектор вошёл в кабинет с кипой рулонов и проектов. Герцог не предложил ему сесть – не хватало ещё оказывать такую честь наёмнику! – и сразу приступил к делу:

– Реус, открой верхний ящик секретера – там кошель с четырьмя сотнями оксов, – убедившись, что наёмник взял деньги, герцог продолжил: – Мне нужен ловкий человек, умеющий молчать даже под пытками. Он должен уметь убивать, оставаясь незамеченным.

– У меня все такие, ваша светлость. Кого нужно убрать?

– Пока никого. Он мне может понадобиться недели через две-три. Срок будет зависеть от того, согласятся ли вампиры на сделанное им предложение.

*****

Орхам, закутанный в тёмный плащ, уже больше часа переминался с ноги на ногу в ожидании приёма. Королевский слуга передал вампиру повеление государя прибыть к нему на аудиенцию, и Орхам по наивности подумал, что его тотчас примут. Однако оказалось, что в приёмной своей очереди ждут не менее десятка посетителей: высокопоставленные вельможи в богатых одеждах, чиновники в буро-коричневых сюртуках, несколько военных с пустыми ножнами – ибо на приём к королю люди с оружием не допускались. Вот и пришлось Орхаму ждать своей очереди, периодически ловя на себе неприязненные взгляды.

Два молодых офицера особенно старались проявить своё неприятие вампира в приличном обществе. Они перешёптывались, бросали на Орхама презрительные взгляды и откровенно усмехались – в общем, всеми доступными способами напрашивались на неприятности. Когда, наконец, камердинер пригласил его войти, Орхам уже начал всерьёз подумывать, а не проучить ли юнцов?

Он вошёл в большой кабинет. Король сидел кресле с высокой резной спинкой, стоящем на возвышении. Рядом с королём расположились советники и министры, среди которых Орхам узнал магистра Леклера – королевского магохранителя, и суперинтенданта Истальфа. Остальные были ему незнакомы.

"Очень удобно, – подумал Орхам, – король всегда смотрит на посетителей сверху вниз."

Поклонившись, Орхам застыл в ожидании. Его Величество Юловар второй, глядя куда-то вдаль сквозь стену, произнёс:

– Оставьте нас с господином Орхамом.

– Ваше Величество, это не совсем разумно, – попробовал было протестовать Леклер, но, получив надменный взгляд короля, стушевался и поспешил вслед за советниками и министрами.

– Как добрались? – спросил король. – Неприятности были?

– Всё хорошо, Ваше Величество. Разве что на воротах сержант отказывался нас пускать.

– Да, мне докладывали. Поднялась паника, несколько крестьян пострадали. Я велел архиепископу дать задание на проповедях распространяться о вампирах, как о новоприобретённых братьях, но, господин Орхам, вы же понимаете, что многовековую неприязнь нелегко преодолеть. Поэтому готовьтесь к тому, что подобный приём вы будете встречать часто.

Орхам пожал плечами.

– Вы познакомились с капитаном Рибрином? – получив в ответ утвердительный кивок, король продолжил: – Вы и ваш отряд официально поступаете к нему в распоряжение. Будете нести караульную службу во дворце. В основном, конечно, ночью. А в оставшееся от караулов время натаскивайте моих гвардейцев в бое на мечах – только, приказываю, никого не увечить. Всё ясно?

Орхам стукнул себя кулаком в грудь. Король показал пальцем на стены, затем приложил ладонь к уху – Орхам кивнул, поняв, что разговор могут подслушивать.

– Тогда мы отпускаем вас. Выйдите через малую дверь. Мне нужно поразмышлять в одиночестве.

Вампир открыл небольшую дверь сбоку от трона, пропустил вперёд короля и вышел вслед за ним. Они прошли через комнату, заваленную книгами, картами и свитками, миновали оружейный зал, стены которого были увешаны щитами, алебардами, мечами и копьями, и оказались в спальне короля. Там их уже ждали гроссмейстер Адельядо, архиепископ Одборгский и прокуратор Крюэль.

– Ну, наконец-то, – поднимаясь, ворчливо сказал Адельядо. – Мы с Одборгом успели уже три раза поссориться и столько же помириться. А с уважаемым прокуратором Крюэлем я помирился только дважды.

– Гроссмейстер, вы поставили защиту? – король проигнорировал замечание первого мага о том, что он повздорил с прокуратором – это происходило при каждой их встрече и давно уже стало привычкой. Хорошо хоть не поубивали друг друга, пока ждали.

– Конечно, Ваше Величество. Да и архиепископ принёс освящённый полог. Будьте уверены, нас никто не подслушает. Если бы ещё и господин прокуратор был столь же полезен…

Крюэль – высокий мужчина лет около пятидесяти был явно невоздержан в пище, о чём свидетельствовали два подбородка и изрядное брюшко. Впрочем, кроме пищи он оказался невоздержанным и в речах, выплеснув на голову гроссмейстера такое количество ругательств, что их хватило бы на трёх рыночных нищих.

– Господа, – в голосе короля зазвенел металл, – меня больше не забавляют ваши пикировки.

Для опытных придворных подобные слова являлись предвестниками беды – следующей фразой могло быть известие о немилости или даже ссылке. Прокуратор и первый маг умолкли, а архиепископ тонко усмехнулся. Орхам постарался сохранить невозмутимость – не хватало ещё наживать себе врагов в лице первых людей королевства.

– Крюэль, расскажите то, о чём говорили мне вчера, – сказал Юловар.

– Мои агенты доложили, что несколько представителей кланов Высокорожденых готовятся к перевороту, – без интонаций забубнил прокуратор. – Их цель: свергнуть законного короля и установить власть кланов.

– Крюэль, да об этом каждая собака на рынке знает, – усмехнулся гроссмейстер. – Расскажите что-нибудь не столь известное.

Прокуратор громко засопел, но, памятуя о королевском недовольстве, от перебранки с магом воздержался.

– Претендентом на трон является граф Бореол из клана Сокола. Само собой, он будет лишь марионеткой в руках герцога Фрадбурга, который и есть душа заговора, – увидев движение Адельядо, Крюэль поднял руку, призывая его потерпеть с высказываниями. – Я знаю, что это тоже вам известно, гроссмейстер. Но до недавнего времени кланы действовали самостоятельно, а сейчас они вошли в плотный контакт с хиваши. Подготовка к перевороту идёт в согласии с хивашскими шпионами.

– Прокуратор, а теперь скажите нам что-нибудь по-настоящему важное, – поморщился Адельядо.

– По-настоящему важное? Хорошо. Первое: мои агенты узнали, что заговорщики планируют привлечь к делу вампиров. Как всем уже известно, вампиры – отличные бойцы, и представители кланов, думается, очень хотели бы видеть их в своих рядах.

Король, архиепископ и первый маг уставились на Орхама. Вампир только с недоумением развёл руками.

– И второе, на мой взгляд, важное известие: заговорщики планируют привлечь к делу мага. И даже не просто планируют – ходят какие-то смутные слухи о маге, который якшается с хивашскими шпионами в Тирогисе. К сожалению, о нём мы пока ничего не знаем.

Теперь взгляды присутствующих на малом королевском совете обратились на Адельядо.

– Ваше Величество, я предлагаю вам устранить от двора вампиров и магов, – закончил прокуратор. – И, само собой, усилить охрану. Кроме гвардейцев можно было бы разместить роту гномов – думаю, Его Подгорное Величество не откажет вам одолжить сотню огневиков на месяц-другой.

– Ваше Величество, – поднялся архиепископ, – со стороны Церкви могу предложить отряд боевых клириков. Они истово преданы Единому, а, значит, в случае нападения он быстро услышит их молитвы и защитит вас.

– Брось, Одборг, – махнул рукой Адельядо. – Пока твои клирики будут молиться, всех во дворце вырежут и защищать станет некого. И усиливать дворцовую охрану гномами нет смысла – заговорщики просто подождут и нападут после того, как подземельцы вернутся домой.

Архиепископ и прокуратор посмотрели на первого мага так, что будь он пучком соломы – вспыхнул бы в мгновение ока. Адельядо, однако, ничуть не обеспокоился. Король вздохнул и обратился к вампиру:

– Господин Орхам, вы со своими людьми… то есть, с вашим отрядом, непреднамеренно оказались в самой гуще заговора.

– Я всё понимаю, Ваше Величество. Клан Григот ждёт помощи от Ситгара, но сначала мы должны делом доказать преданность. Мы подчинимся любому вашему решению. Если вы сочтёте, что воины клана сейчас не нужны вам, мы уедем обратно и вернёмся в другое время, когда на нас не будет падать подозрение в измене.

– Думаю, вам нет смысла уезжать – ни из Ситгара, ни даже из дворца, – король пронзительно посмотрел на Орхама. – Единственное, о чём я прошу – сообщить, если вам поступит предложение от… кого-нибудь.

– Разумеется, Ваше Величество. Кстати, ваш суперинтендант уже подкатывался ко мне с предложением оказать кое-какие услуги неким высокородным дворянам.

– Истальф? – удивился король. – Он-то каким боком замешан? Крюэль?

Прокуратор выглядел не менее удивлённым и только развёл руками.

– Адельядо? Одборг?

Первый маг и архиепископ молча покачали головами.

– Отлично! – саркастически хмыкнул король. – Человек, ведающий всеми финансами Ситгара, работает на какой-то из кланов, а прокуратор, маги и церковь ничего об этом не знают. Гроссмейстер, и вы укоряли Крюэля в незнании. Господин прокуратор, где были ваши пташки, что чирикают вам на ухо самые потаённые секреты Тирогиса? Архиепископ, я думал, что от вас у святых отцов при кланах Высокорожденных нет тайн.

Три самых могущественных после короля человека в Ситгаре виновато склонили головы.

– Орхам, я желаю, чтобы вы вошли в контакт с Истальфом, – сказал Юловар. – Пусть он выведет вас на заказчиков, а там решим, как поступать дальше.

Орхам поклонился.

– А пока действуйте, как договаривались: натаскивайте гвардейцев и ходите в ночные патрули. И не забудьте, что архиепископ ждёт вас с товарищами в церкви святого Духа. Народ должен видеть, что вы не кровавые монстры. Архиепископ, не забудьте передать господину Орхаму даты посещений церкви и позаботьтесь, чтобы в это время туда пришло как можно больше горожан.

Архиепископ Одборгский поклонился.

– Прокуратор, я хочу, чтобы с Истальфа не спускали глаз ни днём, ни ночью. Вы должны знать о нём всё, вплоть до того, сколько и какого вина он выпил на ужин. Разумеется, это не отменяет ваших остальных обязанностей по сохранению порядка в королевстве.

Крюэль поклонился.

– Вы свободны, господа. А вы, гроссмейстер, останьтесь, я хочу поговорить с вами о таинственном маге, который работает с хиваши.

Когда архиепископ, прокуратор и вампир вышли, король коротко предложил продолжить беседу:

– Ну?

– В кои-то веки прокуратор раздобыл часть сведений, которые должны были бы составлять страшную тайну, – усмехнулся гроссмейстер. – Интересно, откуда он узнал о маге? Неужели его люди настолько втёрлись в доверие к хиваши?

– Адельядо, я же вижу, что тебе что-то известно об этом таинственном человеке.

– Ваше Величество, этот таинственный маг не столь уж неизвестен, как вам могло показаться. На самом деле, с посланницей Ковена общался я.

Объяви гроссмейстер, что он собирается провести остаток жизни в облике мухожука, и тогда король не удивился бы больше. Юловар уставился на мага, как на умалишённого.

– Как?

– Ну да. Я, – пожал плечами Адельядо. – Мне удалось войти в контакт с одной девицей – тайной посланницей Ковена. Как вы знаете, Ваше Величество, жрицы Ковена предпочитают иметь дела только с женщинами – к мужчинам они относятся лишь как к средству воспроизведения.

– Знаю, конечно.

– Я убедил хивашскую шпионку в своей тайной и давней ненависти к королю, – усмехнулся в бороду гроссмейстер. – Сказал, что хочу стать единственным властителем в Ситгаре, уничтожить институт церкви, разогнать монахов Единого, физически устранить всех высших магов, могущих составить мне конкуренцию. В общем, программа большая, хивашка разве что в ладоши не хлопала. Обещала полную поддержку и помощь со стороны не только жриц, но и местной знати.

– Занятно, – нахмурился король. – Но… зачем?

– А как ещё узнать о самом опасном заговоре последних лет? – Адельядо посмотрел на короля, как учитель на не выучившего урок ученика. – Пташки прокуратора ничего об этой девке не знают. Она уже свила в Тирогисе целый клубок из заговоров и интриг, а Крюэль только-только нащупал тонкую ниточку, которая в любой момент может оборваться.

– Перестань, – поморщился Юловар. – Крюэль исправно делает своё дело.

– Я только к тому, что он мог бы делать его лучше. Тогда мне не пришлось бы самому лезть во всё это.

– Ну, хорошо, – вздохнул король. – Ты – раскрыл заговор, а Крюэль тебе в подмётки не годится. Кто из предводителей кланов замешан на сей раз?

– Самое удивительное, что никто, – покачал головой гроссмейстер. – Нет, наверняка кланы примут участие, но, я думаю, в роли отвлекающего маневра. Хивашка обмолвилась, что Ковен хотел устранить короля при помощи подосланного убийцы. Теперь она решила воспользоваться моей помощью. Но неизвестный убийца, которого хиваши планировали подослать к вам, никуда ведь не делся.

– Скажи, Адельядо, а почему ты не приказал арестовать эту шпионку, – король пристально посмотрел на гроссмейстера. – Или сам мог бы это сделать, не привлекая людей Крюэля.

– Это просто оборвало бы нить к убийце, Ваше Величество. Во время наших недолгих свиданий я успел изучить ауру хивашки и выяснил ещё одну вещь: на шпионку установлено какое-то непонятное заклятье, которое, без сомнения, убьёт её при малейшей угрозе провала, – Адельядо вздохнул. – Вот почему я пытаюсь выведать у неё всё, что поможет выявить убийцу до того, как он приступит к делу.

– Это настолько опасно?

– Хиваши собирались устроить нападение, когда вы будете вне дворца – например, на охоте. Мне с трудом удалось убедить посланницу Ковена, что этого делать не нужно. Я обещал помочь им в устранении вас прямо во дворце. Мол, король мне доверяет, а во дворце он будет чувствовать себя защищённым – значит, лучшего места для атаки не найти.

Юловар покачал головой. Сколько всего происходит в королевстве, о чём он понятия не имеет.

– У нас есть злокозненные хиваши, есть неизвестный убийца, есть его пособник, – король косо взглянул на мага. – Ни прокуратор с его армией пташек, ни архиепископ с его сетью священников, ничего об этом не знают. Скажи, Адельядо, как я могу быть уверен в том, что ты ведёшь со мной честную игру?

Маг поднялся.

– Юл, я держал тебя на руках, когда ты был ростом с мой локоть. Я учил тебя всему, чему маг может научить человека, магическими наклонностями не обладающего. Когда умер твой отец, а кланы начали грызню, я первый встал на твою сторону. У меня нет детей, и я считаю тебя почти своим сыном. Ответь сам, какую игру я могу вести с тобой?

Король поднялся и обнял мага.

– Прости, старый друг! Кланы только и ждут, чтобы вонзить мне нож в спину, придворные дерутся меж собой за право сесть поближе к королю, но готовы предать меня в любой момент. Прости, что я усомнился в тебе!

Гроссмейстер поклонился.

– Ты правитель, Юл, и когда дело касается судьбы королевства, ты обязан сомневаться в любом, даже самом преданном человеке. Тебе не за что извиняться передо мной. А теперь я пойду – мне нужно подготовиться к очередному свиданию с хивашкой. Судя по всему сегодня мы с ней сможем разработать план нападения на королевский дворец. А пока эти подробности неизвестны, ты подумай вот над чем: почему хиваши вдруг стали так заинтересованы в твоей смерти? Раньше они промышляли в Тирогисе только шпионажем и подкупом. У меня есть кое-какие мысли, но я хочу услышать и твоё мнение.

Когда гроссмейстер ушёл, Юловар уселся в глубокое кресло и погрузился в глубокую задумчивость. И мысли его крутились не вокруг последнего высказывания Адельядо. Король думал о том, что на вопрос "какую игру ты ведёшь", гроссмейстер так и не дал чёткого и ясного ответа.

Глава 5

*****

– Ну что, как у тебя дела?

Таким вопросом встретил Дилля Тео, читавший на кровати какую-то толстенную книгу.

– Хуже, чем ты выглядишь, – буркнул Дилль.

Наивный вампир тут же побежал к зеркалу.

– А что у меня не так? Выгляжу, как обычно.

– И у меня всё как обычно: целый день мучают все, кому не лень, а потом отправляют на ночные отработки.

– Да ладно, было бы из-за чего переживать, – Тео, успокоенный, что с его внешностью всё в порядке, махнул рукой. – Зато на кухне можно подкормиться.

– Это тебя на кухню отправляют, а я в котельной лопатой машу. Кстати, куда в тебя столько лезет? Если бы я столько ел, я бы уже в дверь перестал проходить.

Действительно, Теовульф отсутствием аппетита не страдал – он съедал всё, что полагалось, и каждый раз просил добавки. А во время отработок штрафов съедал ещё два раза по столько. Видимо, вампирский организм требовал больше, чем человеческий.

– Умственная работа требует улучшенного питания, – с важным видом заявил Тео. – Тебе-то, конечно, не понять, ты этим не занимаешься.

Дилль прищурился – кажется, кое-кто нарывается. Ах так…

– Напрасно смеёшься. Гроссмейстер Адельядо только что проэкзаменовал меня и так впечатлился успехами в медитации, что разрешил мастеру Китану подарить мне сверхзаклинание.

– Какое?

– Оно повышает магические и физические силы организма. Я пожаловался гроссмейстеру на усталость после отработок штрафов, вот он и велел Китану мне помочь, – ответил Дилль и с небрежным видом добавил: – Только мастер Китан предупредил, чтобы пользовался я этим заклинанием с осторожностью, потому что у него есть одно побочное действие: оно пробуждает в существах противоположного пола природный магнетизм.

– Как это? – кошачьи глаза вампира загорелись от возбуждения.

– Что тут непонятного? – Дилль показно возмутился. – Попросту говоря, от девок отбоя не будет, потому что это заклинание основано сразу на магии земли и воды. Сам понимаешь, такое убойное сочетание не может не сработать. Я думаю, что некоторые из наших учителей – те, которых красавцами никак не назовёшь, тоже периодически используют что-то подобное. Иначе чем ещё можно объяснить интерес женщин к ним?

Такой более чем прозрачный намёк на Шетерна и Реллу подействовал на Теовульфа, как кнут на лошадь. Вампир отшвырнул книгу и немедленно начал приставать к Диллю, чтобы тот научил его новому заклинанию.

– Не могу, – с сожалением развёл руками Дилль. – Оно у меня в амулете. Но если ты как следует попросишь мастера Китана, он в порядке исключения сделает тебе такое же. Ты-то по медитации в первых рядах. Подойди к нему, скажи, так мол и так, для улучшения успехов в занятиях тебе нужно такое же заклинание, как у адепта Диллитона. Не откажет, думаю.

– А пойду-ка я прямо сейчас схожу, – решился Тео, – пока нас к смотрителю не отправили.

– Сходи, сходи, – разрешил Дилль.

Вампир умчался, хлопнув дверью, а Дилль уселся на кровать и принялся разглядывать свой амулет. За два часа занятий с мастером Иггером он так и не сумел воспроизвести заклинание, снимающее блок. То у него жесты получались расхлябанными, то интонация была не такой. Да и само заклинание звучало, как бред сумасшедшего – кстати, возможно, так оно и было на самом деле.

Дилль поморщился – за неумение он от старика выслушал великое множество едких замечаний о собственной тупости и никчёмности. А то, что он – человек, ещё недавно о магии понятия не имевший, мастер Иггер во внимание не принимал. Мало того, старик утверждал, что с него – носителя драконьей магии, и спрос вдвое больший.

– Я – сверхмаг, хе-хе! – передразнил Дилль Иггера. – С чего он решил, что я вообще сумею обезвредить заклинание, которое создал не кто-нибудь, а сам гроссмейстер? Нет, он точно сумасшедший.

Дилль всмотрелся в красный камень амулета. В глубине его кружили хоровод четыре ярких точки – это четыре бессонных ночи, которые предстояло отработать. Интересно, а не имел ли в виду мастер Иггер эти точки, когда сказал, что гроссмейстер перехитрил сам себя? Возможно, если Дилль научится снимать блок, то заодно сумеет убрать и штрафные талоны. Или Иггер на что-то другое намекал?

В Дилле проснулось любопытство, получившее дополнительный стимул в виде возможности избавления от штрафов. Он закрыл глаза и начал произносить бредовый текст, который за время занятия с Иггером успел выучить наизусть:

– Я – сверхмаг (руки расставлены в стороны ладонями вверх). Нет преграды для могущества (руки вперёд, пальцы растопырены), нет силы, могущей устоять против (большие пальцы рук к ладоням) меня. Жёсткий хребет – основа силы (указательные пальцы сгибаются и касаются кончиками больших пальцев), внутреннее ядро едино и неделимо (а теперь самое трудное – согнуть мизинцы, оставив средний и безымянный пальцы прямыми). Вижу сущность магии, ибо я магия и есть. Шиэр!

"Шиэр" было словом, означающим завершение любого заклинания. Причём, для каждого мага это кодовое слово было своим. Мастер Иггер сказал, что первым делом нужно выявить это слово, и принялся водить руками над головой Дилля. А потом неожиданно и больно треснул его по лбу. Звук, который Дилль издал, при этом пытаясь не перейти на обсценную лексику, и был кодовым словом. А мастер Иггер сказал, что теперь Дилль должен любое мало-мальски сложное заклинание завершать "шиэром", если в заклинании нет своего собственного завершающего слова. Дилль только головой повертел, вспомнив кодовое слово Эрстана – интересно, какую часть тела тому прищемили, из-за чего он и придумал своё "вергеруу"?

Похоже, на этот раз он не запинался и все жесты сделал правильно, потому что "шиэр" вызвало в голове Дилля маленький взрыв. Его слегка тряхнуло, и Дилль словно воспарил. Комната исчезла, растаяли каменные стены, пропало ощущение своего тела. Зато перед Диллем зажёгся огонёк амулета, внутри которого виднелись светящиеся линии, лабиринтом уходившие друг за друга. По сравнению с ними запутанные нитки из шерстяного клубка, который котёнок гонял по полу, показались бы идеально прямыми.

Что каждая линия означает, Дилль понятия не имел – скорее всего, линия – это заклинание. Четыре красных маленьких точки – похоже, штрафные заклинания. Кроме них имелась бордово-красная спираль, коричневый шар, хаотичные синие росчерки, зеленоватые плоские круги… и всё это переливалось, проникало друг в друга и перемешивалось. Дилль попробовал потянуться к красным точкам, но достать до них не смог – мешала сетка салатового цвета, окутывающая амулет. Наверное, это блок, и, если его убрать, то он сможет удалить штрафные заклинания. А, заодно, и запрет использовать магическую энергию. Кстати, а чем тогда он пользуется сейчас?

Дилль попытался найти начало сетки, но быстро убедился, что ни начала, ни конца не видно. Сплошной шар. Тогда Дилль попробовал порвать сетку, но его бесплотные пальцы не сумели не то что разрушить, но даже хотя бы слегка изменить форму защитного заклинания. Перепробовав все способы, какие только пришли ему в голову, Дилль был вынужден признать своё поражение и снова мысленно произнёс ключевое "шиэр".

Он вернулся в реальность. Вокруг опять была комната, над головой нависал каменный потолок, а перед ним стоял разозлённый вампир.

– Ты обманул меня! – Тео ткнул пальцем в Дилля. – Из-за тебя я впустую сбегал на другой конец Академии, а мог бы спокойно читать книгу.

– Сам виноват, – ничуть не устыдился Дилль. – Тео, нельзя быть таким легковерным.

Тео задохнулся от возмущения.

– Это я ещё и виноват?

– Ну, а кто же? Разве это я захотел получить заклинание, которое влюбит в меня Реллу? А ты не подумал, что это будет не совсем правильно по отношению к ней? Или у вампиров так принято?

– Нет, конечно. У нас вообще мало женщин, и относятся к ним очень уважительно, – Тео опустил голову. – Вообще-то, попытайся я сделать подобное дома, меня просто лишили бы имени. Лучше сразу умереть, чем стать безымянным.

Дилль шмыгнул носом – своей дурацкой шуткой он заставил друга нарушить какой-то вампирский закон.

– Тео, извини! Действительно, я виноват.

– Ладно, я ж ничего не успел натворить, – вампир вздохнул. – Просто, понимаешь, Релла…

– Понимаю. Тео, по-моему в этом вопросе магия тебе не поможет. Нет, ты, конечно, можешь состряпать какое-нибудь привораживающее заклинание, но будешь ли ты счастлив? Ты должен сам разобраться со своей женщиной, не прибегая к помощи колдунов и знахарок.

– Если бы со своей…

– Сразу ничего не бывает, – авторитетно заявил Дилль. – Ей нужно время, чтобы привыкнуть к твоим клыкам.

– Думаешь, в них дело? – встрепенулся вампир.

Дилля подмывало сказать, что клыки наверняка мешают целоваться, но он вовремя заткнулся – чего доброго, легковерный вампир побежит спиливать свои зубы. А что это будет за вампир без клыков? Надо бы перевести разговор на другую – менее травмоопасную тему.

– Я думаю, что ты Релле нравишься – иначе эта красотка на тебя бы и не поглядела. Скажи лучше, что за книгу читаешь?

– Чего? – Дилль настолько "мастерски" перевёл разговор на другую тему, что Тео не сразу понял, о чём его спрашивают. – А, книга… Это трактат мастера Грошша "О воздушных элементалях". Тебе не пригодится – ты же с другой стихией работать должен. Кстати, о других стихиях: Релла ведь на водном факультете. Как думаешь, она применяет водные чары на себя? Уж очень она красивая.

– Тьфу! – Дилль сделал вид, что в рот ему что-то попало. – Слушай, нам не пора идти? На ужин опоздаем.

Тео посмотрел на песочные часы – в верхней колбе песка было примерно на треть.

– Время ещё есть. Так что ты думаешь о Релле?

– На меня наложили блокирующее заклинание, у меня штрафов накопилось больше, чем блох у собаки на хвосте, а ведь ещё и самостоятельные задания нужно когда-то делать! Тео, веришь, мне сейчас не до твоей Реллы! – не выдержал Дилль.

Похоже, на этот раз Дилль перевёл разговор на другую тему удачно – вампир с отвисшей челюстью изумлённо посмотрел на друга, затем усмехнулся.

– Вот оно что. А я-то не мог понять, почему мастер Китан так смеялся, когда я его попросил сделать мне такое же заклинание, как у тебя.

Дилль широко улыбнулся, представив, как Тео просит учителя установить ему блокирующее заклинание, и какая физиономия была у мастера. Жаль он этого не видел.

– Ладно, пойдём на ужин, – хмыкнул Тео. – А потом к смотрителю.

– Лучше бы наоборот – может, он сразу определит нас на кухню, тогда никуда идти не нужно будет, – проворчал Дилль.

День сегодня для Дилля явно не задался. В довесок ко всем предыдущим неприятностям на подходе к столовому залу они встретили Мейса и Галла. Мейс был адептом второй ступени на водном факультете, числился одним из лучших учеников Академии, и ему пророчили роль будущего светила магии личин и врачевания. А заодно он был младшим отпрыском главы клана Вепря. И хотя в Академии происхождение и титулы не играли никакой роли, Мейс по любому поводу напоминал всем и каждому о том, что принадлежит к одному из самых могущественных кланов Ситгара. Галл – подпевала Мейса, был попроще как родом, так и в успехах на магическом поприще. Мейс – атлетичный блондин с правильными чертами лица, и Галл, напоминающий взлохмаченную крысу, составляли неразлучную пару, которая с недавних пор считала самым лучшим развлечением доставать Дилля и Тео. Одного за то, что он вампир, другого – за громкую славу драконоборца.

– Смотрите, кто пожаловал! – широко улыбнулся Мейс, загораживая проход. – Недочеловек и выскочка.

Кошачьи глаза Тео нехорошо прищурились, и вампир шагнул вперёд, явно намереваясь вступить с Мейсом в драку. Дилль схватил его под локоть и дёрнул обратно.

– Привет, Мейс! – как ни в чём ни бывало ответил он. – Вот не думал, что ты такой самокритичный.

– Что ты несёшь? – нахмурился красавчик, подозревая за елейным тоном Дилля какой-то подвох.

– То, что твой дружок недочеловек – это всем известно. А признание, что ты выскочка – это меня потрясло по-настоящему. Не ожидал.

Теперь уже глаза Мейса сверкнули льдом.

– Как ты смеешь в таком тоне разговаривать с потомком клана Вепря, мерзавец?!! – взвизгнул Галл.

– Фу, Галл, отступи на шаг – ты так брызжешь слюной, что до нас долетает, – Дилль демонстративно стряхнул с мантии воображаемые капли. – Сразу видно, что ты с водного факультета.

– Я знаю ещё одну особу с водного факультета. Она каждый вечер мне жалуется, что терпеть не может некоторых недочеловеков, которые пристают к ней, – Мейс гадко улыбнулся. – Я утешаю Реллу, как могу. Слышь, вампир, если хочешь, я проведу над тобой операцию по укорачиванию клыков – может, хоть тогда женщины на тебя посмотрят без отвращения.

Диллю стоило большого труда удержать Теовульфа. Он потащил вампира в столовый зал мимо ухмыляющихся водников.

– Идите, идите, вас уже заждалась грязная посуда и нечищеные овощи, – напутствовал их Мейс.

В столовом зале было немноголюдно. Несколько архимагов и мастеров сидели в центре за длинным столом для преподавательского состава и что-то оживлённо обсуждали. Оранжевые мантии адептов словно гроздья рябины скучковались в углу. Дилль и Тео наполнили тарелки овощами и странным белым мясом, происхождение которого для них до сих пор оставалось загадкой, и уселись подальше от всех.

– Что ты как маленький? – поддевая на вилку варёную морковь, спросил Дилль. – Этот Мейс специально достаёт тебя, а ты ведёшься, как телёнок.

– Он – урод! – с чувством сказал Тео, вонзая вилку в мясо.

– Как раз наоборот. Мейс весьма смазлив и знает это. Ты же видел, как он улыбается поварихам – они прямо-таки млеют. А насчёт Реллы он просто нагло врал – станет она плакаться этому высокомерному болвану.

– Я его убью! – Тео свирепо порвал кусок мяса на мелкие кусочки.

– Убить не убьёшь, а за такое тебя вышвырнут из Академии, – заметил Дилль. – Мейс будет рад, я думаю. Помнишь, что говорил гроссмейстер Адельядо?

Гроссмейстер в первый же день сказал, что в Академии любые дуэли запрещены. Как физические, так и магические. Только в особых случаях разрешалось выяснить отношения и только под надзором квалифицированных магов-врачевателей. Но для получения разрешения на поединок требовалось решение Совета мастеров Академии в полном составе, а высшие мастера бывают слишком заняты своими высшими делами, чтобы тратить время на пустые разбирательства. Опять же, во всех общественных помещениях Академии стояли специальные ограничители магии, не позволяющие создавать мощные заклинания. Для тех же, кто решит пренебречь правилами и устроить магическую дуэль в одном из тренировочных залов, существовали наказания разной степени тяжести: от штрафов на работы до смертной казни. В общем, официальных магических дуэлей в Академии не было уже больше века. Другое дело, дуэль где-нибудь вне её стен…

– Тогда я подкараулю его в городе и выпущу ему кишки! – мелкие кусочки мяса постепенно превращались в пыль на тарелке вампира – так яростно он их кромсал.

– Но тебя всё равно вышибут. А клан Вепря начнёт за тобой охоту. Нет, Тео, надо придумать что-нибудь другое.

– Что? – Тео с изумлением посмотрел на плоды своей деятельности в тарелке. – Пойду, ещё возьму – мясо какое-то странное сегодня. Вроде как и не мясо, а рыба.

– Ешь, что дали, не то вообще без ужина останешься. Нам ещё к смотрителю Криану нужно успеть, а он опозданий терпеть не может.

– Это потому что он полжизни прослужил в армии полковым магом, – с набитым ртом промычал Тео. – Мне мастер Китан сказал. Говорит, Криан дисциплину любит, как никто в Академии.

– Что ж ты раньше про армию молчал? – возмутился Дилль. – Теперь-то я знаю, где искать слабинку Криана. Может, он сделает мне какую-нибудь скидку.

– Давай, давай – он любит, когда всё по-военному чётко. И, главное, громко.

Они прикончили ужин и поспешили в комнату смотрителя Академии. Дорогу туда Дилль уже знал лучше, чем в спальню – подняться на два этажа, свернуть направо и идти до конца коридора. Там за добротной дубовой дверью восседал смотритель Криан – хозяин половых тряпок, владетель веников, надзиратель за чистотой и гроза нарушителей порядка.

– Разрешите? – Дилль распахнул дверь, вошёл в кабинет и стукнул себя кулаком в грудь. – Господин смотритель, адепт Диллитон и адепт Теовульф для отработки наказания прибыли.

– О, похвально, – Криан оторвался от бумаг на столе. – Вижу, ты уже освоился.

– Так точно, господин смотритель! – гаркнул Дилль.

– Будешь так орать – удвою штрафы, – поднял бровь Криан.

– Я думал, мы как в армии… – растеряно пробормотал Дилль.

– Терпеть не могу армейские замашки, – поморщился смотритель. – Так, поглядим, что у нас на сегодня.

Он углубился в изучение какой-то таблицы. Тео беззвучно давился хохотом, а Дилль показал ему кулак и поклялся страшно отомстить за такую подставу.

– Та-ак, адепт Теовульф пойдёт на кухню, – Криан чиркнул в таблице. – Поварихи говорят, что никто из адептов не умеет так быстро чистить овощи. А не будь адепт Теовульф ещё таким прожорливым, ему бы вообще цены не было.

Тео подмигнул Диллю – мол, я же говорил.

– Котельная сегодня уже занята, – палец смотрителя пополз вниз. – Поэтому, адепт Диллитон, отправлю-ка я тебя в сборник.

– Куда? – Дилль насторожился – ни про какой сборник он ещё не слышал.

– Сборник отходов магических заклинаний, – пояснил смотритель. – Он, конечно, называется так, однако туда не только магические отходы стекают, но и обычные фекалии.

– Фекалии? Это… – Дилль такого слова не знал, но чувствовал, что ничего приятного оно не означает.

– Это научное название дерьма, – дружелюбно пояснил смотритель. – В Академии, знаешь ли, не всё уходит в дыру Эувериуса. Часть идёт в городскую канализацию через сборник. Находится сборник на самом низшем этаже, поэтому дорогу я тебе на первый раз сам покажу.

Ну вот оно и случилось – теперь Дилль узнает, где хуже, чем в котельной.

Глава 6

*****

Спускаясь по изогнутым лестницам вслед за смотрителем, Дилль запоминал дорогу – наверняка ему придётся сюда ходить не один раз.

– Мастер Криан, у меня допуска на нижние этажи нет, – вспомнил вдруг он и порадовался небольшой отсрочке. – Придётся возвращаться.

– Гроссмейстер Адельядо уже записал в твой амулет допуск, – не оборачиваясь, сказал смотритель. – В сборник разрешено ходить только тем, кто прошёл определённый этап обучения.

– Интересно, и какой же этап я прошёл? – озадачился Дилль. – Что-то я за собой никаких особых успехов не заметил.

– Не знаю. Но блокирующее заклинание я вижу второй раз в жизни, а это уже показатель.

– А первый раз когда вы увидели? – полюбопытствовал Дилль.

– Когда мага наказывают запретом использовать магию. Пренеприятнейшая штука! Магия – она же как член организма. Представь себе, что руки у тебя есть, но пользоваться ими ты не можешь.

Дилль немедленно вспомнил, как он оказался в подобном положении после того, как вытащил из пасти Тринн шаманский посох. Да, ощущение не из приятных.

– Подождите, получается, гроссмейстер меня тоже наказал?

– Нет, в твоём случае есть ключевое заклинание, позволяющее на время снять блок. Да ты не переживай – всё равно там, в сборнике, магия тебе не пригодится. Скажем так: она не запрещена, но нежелательна от слова "совсем", если ты дорожишь своей жизнью. Так, мы пришли. Приложи свой амулет к считывающему кристаллу.

Дилль послушно поднёс амулет к прозрачному кристаллу, вмурованному в стену. Послышалось мелодичное "дзынь", и камни разъехались в стороны, открывая проход.

В нос Диллю тут же ударила волна запахов. Самым узнаваемым был, конечно, "аромат" фекалий – теперь-то он запомнил это слово. А ещё воздух был насыщен тёплым затхлым паром с примесью незнакомого пряного аромата. Странное сочетание. И место странное.

Глазам Дилля предстал огромный зал с высоким потолком. Стены зала состояли из каменных плит – в некоторые из них были вмонтированы магические светильники, но в большинстве своём пространство освещали обычные масляные лампы. Несколько ходов тёмными провалами зияли в дальнем конце зала – лёгкий сквозняк именно оттуда и приносил странные запахи. Вдоль стен стояли огромные чаны с крышками, а посередине зала находились несколько столов с лавками. Столы и лавки напоминали обычный обеденный зал в каком-нибудь трактире, хотя, конечно, ни в каком трактире не увидишь на столах вместо кувшинов с пивом груды оружия и горы сетей.

– Эй, Согвин! – крикнул смотритель Криан. – Принимай пополнение!

Дилль с недоумением размышлял, для чего здесь столько разнообразного колюще-режущего оружия, а потому не заметил людей, стоящих около одного из коридоров. Они глянули на вошедших, но не сдвинулись с места, продолжая вслушиваться во что-то. Смотритель подошёл к ним, прислушался и спросил:

– Нерест?

– Похоже, – прогудел рыжебородый здоровяк. – Вовремя ты нам помощь привёл. Сам не пойдёшь?

– Если много будет – помогу, – ответил смотритель.

– Конечно, много, – усмехнулся в бороду Согвин. – Последний нерест был в позапрошлом месяце.

– Тогда я с вами, – сказал Криан и повернулся к Диллю. – Ну, адепт, принимай боевое крещение прямо сейчас. В том шкафу подбери себе робу по размеру и переодевайся побыстрее – слиззы ждать не будут.

Дилль послушно облачился в кожаную робу и высокие сапоги, размышляя, кто такие слиззы. Смотритель Криан тоже успел переодеться, и теперь все четверо выглядели одинаково.

– Надень перчатки и завяжи капюшон, – скомандовал Диллю Согвин. – Чем меньше на тебя попадёт слизи со слизза, тем здоровее останешься. Запомни: от меня не отставать! Если вдруг заблудишься, вот формула для возвращения сюда: от любого перекрёстка два поворота налево, один пропускаешь, один направо. Если не собьёшься, то в итоге когда-нибудь выйдешь в этот зал. Всё понял?

– Всё, – пожал плечами Дилль. – Кроме одного: что тут вообще происходит?

– Потом объясню. Новенький, ты в темноте видишь? Почему очки не надел?

Дилль только сейчас заметил, что все надели огромные на пол-лица очки. Сбегав к ближайшему столу, он разжился такими же и, едва надев, восхищённо охнул – темнота в коридорах сменилась яркой зеленью. Видимо, на очки было наложено заклинание ночного зрения. Интересно, а вампиры тоже так в темноте видят? Надо у Тео спросить.

– Всё, выходим. Сети брать не будем – только время терять. Новенький, ты идёшь последним – будешь таскать слиззов сюда в зал и складывать их в чаны.

Первым в коридор ушёл Согвин, за ним смотритель Криан, третьим был незнакомый Диллю молчаливый худощавый мужчина. Замыкал шествие сам Дилль. Едва он переступил порог коридора, как запах фекалий (какое утончённое слово он теперь знает) увеличился многократно. Дилль поморщился, но вскоре притерпелся и перестал обращать на это внимание.

Темп, заданный Согвином, был быстрым и скорее походил на бег. Пытаясь запомнить дорогу, Дилль споткнулся о выпавший из стены камень и едва не полетел носом в канавку, которая шла прямо посередине коридора. По канавке текла маслянистая тёмная жидкость, своим внешним видом никакого желания познакомиться с ней поближе не вызывавшая.

– Постарайся не наступать в ОМЗ, – на ходу бросил Согвин, услышавший за спиной шум падения, – если не хочешь превратиться в мухожука.

– Что такое ОМЗ? – прокричал Дилль.

– Отходы магических заклинаний. Вот они, текут вперемешку с дерьмом.

Теперь Дилль старался идти так, чтобы не наступать в канавку с неприятной жидкостью. Еле слышный поначалу шум, походивший на шум падавшей воды, с каждым шагом усиливался, и вскоре Дилль уже различал отдельные всплески, словно где-то впереди резвились здоровенные рыбины. Миновав очередное разветвление коридора, он увидел источник шума и плеска.

По каменному полу ползли белёсые монстры. Они напоминали обычных слизняков, только раз в сто увеличенных. Или в двести. В общем, это были здоровенные бесформенные туши, высотой доходившие Диллю до колен. Они с чавкающими звуками ползли по коридору, оставляя за собой блестящие дорожки. Иногда какой-нибудь монстр останавливался, и тогда остальные переползали через него и с хлюпающими звуками падали на пол – вот откуда раздавались всплески.

– Хороший урожай! – прокричал смотритель. – Их здесь не меньше сотни.

– Начинайте таскать, я покараулю! – проорал в ответ здоровяк и выхватил два коротких меча. Или два длинных кинжала – Дилль толком не успел разобрать. Интересно, от кого он собрался обороняться, ведь слизняки выглядели хоть и неприятно, но совсем не угрожающе?

Смотритель Криан схватил в охапку ближайшего слизза и потащил его в ту сторону, где должен был находиться зал с чанами. Дилль последовал его примеру. Белёсый слизняк оказался мягким и вовсе не таким тяжёлым, как могло показаться. Дилль словно нёс скомканную перину – правда, перину шевелившуюся и норовившую выскользнуть из рук. Пока он добрался до зала, слизз едва несколько раз не вывернулся.

– Бросай его в чан и бегом за следующей порцией, – скомандовал смотритель и скрылся в коридоре.

Дилль забросил мягкую тушу в чан и побежал за смотрителем. За то время, пока они ходили в зал, слиззы успели уползти на приличное расстояние, но их путь прослеживался по слою слизи на полу. Дилль отнёс вторую добычу, потом третью… после этого он уже не считал добытых слиззов. С каждым разом расстояние до зала увеличивалось, путь становился всё более запутанным, и в один прекрасный момент Дилль, отставший от Криана, едва не заблудился, перепутав повороты. К счастью, мимо проходил тот самый угрюмый мужчина, что с момента появления Дилля не проронил ни слова. Дилль пристроился за ним и благополучно добрался до зала с чанами.

Охота или сбор урожая – что именно они делают, Дилль пока не смог понять, продолжалась довольно долго. Наконец здоровяк Согвин, всё ещё державший в руках оружие, дал команду "стоп".

– Всё, хватит, дальше не пойдём, – пробасил он. – Сборник слишком близко.

– Что такое сборник? – тут же поинтересовался Дилль.

– Это место, куда стекают ОМЗ а, заодно, и всё остальное дерьмо из Академии, – охотно пояснил Согвин. – На будущее, адепт, постарайся держаться от него подальше. Мягко говоря, там небезопасно.

Вернувшись в зал, все принялись сдирать с себя кожаные робы. Дилль последовал примеру старших товарищей.

– Ну, а теперь, когда спешить некуда, давай знакомиться, – здоровяк плюхнулся на скамью и приложился к фляжке в металлической оплётке. – Меня зовут Согвин, как ты уже мог заметить. Я – старший сборщик. А некоторые – особо остроумные, – тут он покосился на смотрителя Криана, – называют меня главнюком.

Дилль фыркнул, а смотритель принял невинный вид. Согвин побуравил Криана взглядом и продолжил:

– Это – Ильминг. В прошлом – мастер, ныне – адепт третьей ступени. Помогает мне ловить слиззов. Вот, собственно, и весь наш отряд. Ну ещё иногда – очень редко, к нам в помощь отправляют штрафников вроде тебя. Так что, добро пожаловать в нашу тесную семью – чувствую, теперь Криан будет присылать тебя к нам, а не куда-нибудь ещё.

Дилль удивлённо посмотрел на Ильминга – щуплого и довольно возрастного мужчину. Надо же, в прошлом мастер, а теперь адепт всего лишь третьей ступени. Это как понимать?

– Наш небольшой отряд занимается поиском и заготовкой слиззов, – продолжал Согвин. – Сегодня был богатый улов – у них нерест. Такое бывает нечасто – раз примерно в пару месяцев. Остальное время нам приходится шастать по коридорам сборника в поисках слиззов.

– Да, я всё хотел спросить про эти коридоры и повороты…

– Коридоры и повороты – это одна большая сеть под Академией. В центре её – сборник, куда стекают ОМЗ. Туда лучше не соваться, потому что магические отходы могут сделать с человеком что угодно. Растворить, сжечь, превратить в жабоящера или в кусок слизи. В общем, ничего хорошего там нет.

– Ясно, – протянул Дилль. – Значит, это от них такой ужасный запах?

– Не только. В сборник стекаются и всякие другие отходы из Академии, которые тоже не благоухают, – подмигнул Согвин. – Но вообще-то запах идёт из городской канализации – коридоры сборника соединены с ней. Вот куда тебе точно соваться не нужно, если жизнь дорога. Там обитают муары. И вторая наша задача – уничтожать эту заразу, если она вдруг появляется в коридорах сборника. Но эту страшилку я тебе расскажу в следующий раз. Пока что ты будешь заниматься поиском слиззов поблизости от главного зала. Кстати, обычная наша дневная добыча – это один-два слизза. Так что после сегодняшнего улова пару дней можно не напрягаться.

– Я извиняюсь, но зачем ловить этих слиззов? – решился задать вопрос Дилль.

– Как это зачем? – удивился Согвин. – А чем тогда маги в Академии питаться будут?

– Ты хочешь сказать, что я ел этих… это… – Дилль вспомнил куски белого мяса, которые с таким аппетитом уплетал не далее, как пару часов назад и содрогнулся. – А я-то думал, нас то индейками, то рыбой кормят. Бэ-э-э!

Смотритель Криан, Согвин и даже угрюмый Ильминг рассмеялись, глядя на ошарашенную физиономию Дилля.

– А что, разве было невкусно? – утирая выступившие слёзы, спросил Криан.

Дилль поморщился, но был вынужден признать, что мясо слиззов на вкус было приятным. В общем-то, чего он так запривиредничал? Ну слиззы и слиззы, подумаешь!

– Это ты ещё не пробовал маринованную слиззятину, – продолжал доставать новичка смотритель Криан. – Сог, у тебя ничего не осталось с прошлой гулянки? Дай человеку попробовать.

– Не откажусь, – Дилль уже справился с собой. – Надеюсь, в маринованном виде это мясо не расползается, а то наши повара его делают слишком мягким. Я думал, что индейки у них сначала разлагаются, а только потом их готовят.

Криан и Согвин переглянулись.

– Нет, ну так уже неинтересно, – хмыкнул Согвин. – Дай ему, он ведь и в самом деле сожрёт.

– Чтоб ты знал, – смотритель Криан посмотрел на Дилля, – мясо слиззов ядовито. И только после специальной готовки его можно есть. Никакой маринад яд не отбивает.

– Шутники, – проворчал Дилль.

– Не тушуйся, новичок, – пробасил Согвин. – Освоишься. Кстати, тебя как звать-то?

– Адепт Диллитон.

– Тот самый, который победил Неонинского дракона? – Согвин почему-то нахмурился и бросил странный взгляд на смотрителя Криана.

– Да, – коротко ответил Дилль.

– Поня-ятно, – протянул Согвин. – Криан, можно тебя на пару слов?

Они отошли в дальний угол, где принялись что-то горячо обсуждать и активно жестикулировать. А Дилль поймал колючий и неприязненный взгляд Ильминга. Он удивлённо приподнял бровь и спросил:

– Что-то не так? Или ты просто не веришь, что я одолел Великого дракона?

– Верю, – медленно сказал Ильминг. – Я был мастером-магом в Неонине. Когда дракон пришёл к городу, я вместе со своей командой был спешно отозван в Тирогис. А после твоего рассказа о причине нашествия дракона, меня навечно разжаловали в адепты третьей ступени с запретом пользоваться магической энергией.

Вот тут Дилль и понял, когда смотритель Криан увидел первое блокирующее заклинание.

*****

Орхам прошёлся перед строем вампиров.

– Ещё раз напоминаю: мы здесь с важнейшей миссией, которую возложили на нас старейшины Клана. От нас будет зависеть, окажет ли король Ситгара помощь Клану, и как скоро он это сделает. Мы – представители клана в Ситгаре, его лицо, если хотите. Поэтому повторяю в последний раз: никаких убийств, никаких увечий, никаких драк. Коэри, тебя это касается в первую очередь.

Старший помощник Орхама коротко поклонился.

– Ослушники будут наказаны вплоть до первой степени. Илонна, не смотри на меня – я предупреждал, что в этом походе понадобятся не только отличное знание ситгарского языка, но и выдержка.

Юная вампирша Илонна – ей всего-то исполнилось что-то около двадцати, продолжала умоляюще смотреть на Орхама.

– Но, мастер, неужели совсем-совсем нельзя подраться? Даже если кто-нибудь начнёт ко мне приставать?

– Постарайся не попадать в такие ситуации, – сухо ответил Орхам. – Сегодня мы приступаем к несению службы во дворце. Вы должны подчиняться только приказам короля, меня или капитана Рибрина. Больше никто не имеет права командовать особым взводом нечисти – так нас уже успели назвать. На оскорбления не реагировать, на провокации не поддаваться, нарушителей порядка задерживать без внимания на его должность или принадлежность к кланам Высокорожденных. Всё ясно?

Десять вампиров одновременно стукнули себя правыми кулаками в грудь. Орхам не смог взять всех желающих, чтобы не оставлять патрули без воинов, но отобрал лучших из своих учеников.

– Капитан Рибрин попросил показать ему ваше искусство. Пока время ночной стражи не наступило, мы можем провести показательный урок.

В просторном манеже их уже ждал капитан Рибрин с десятком гвардейцев. Орхам сделал знак вампирам остаться, а сам приблизился к командиру дворцовой гвардии.

– Господин капитан! – поклонился он.

– Мастер клинка! – Рибрин вернул поклон. – Вы готовы показать искусство ваших воинов?

– Да. К сожалению, я не смогу присутствовать – господин суперинтендант назначил мне встречу. Но мой помощник окажет вам любое содействие. Коэри!

Вампир подошёл и ледяным изваянием застыл около Орхама.

– Старший полумастер клинка Коэри.

Брови Рибрина удивлённо поднялись.

– Какое странное наименование должности.

– Оно означает, что Коэри находится в одном шаге от звания мастера, – пояснил Орхам. – У нас так принято.

– Мне безразлично, что у вас было принято, – грубо сказал Рибрин. – Теперь вы приписаны к дворцовой гвардии, значит, отныне ваш помощник будет десятником. Вы же, господин Орхам, будете занимать должность командира сотни, хотя под началом у вас будут только ваши… воины. Будь моя воля, я бы и вас десятником назначил.

На бледном лице Коэри заиграл лёгкий румянец гнева, Орхам же остался невозмутим.

– Как пожелаете. С вашего разрешения я удаляюсь. А перед первым патрулированием я бы хотел ещё раз переговорить с вами.

– Хорошо, – коротко согласился капитан Рибрин и повернулся к Коэри. – Десятник, прикажите своим людям взять тренировочное оружие. Разобьёмся на пары и начнём.

Орхам вздохнул – как бы вспыльчивый Коэри не наломал дров. Если бы не эта его несдержанность, Коэри уже был бы мастером клинка. Войдя в раж, он ведь и тренировочным мечом может покалечить напарника – такое прежде случалось. Орхам понадеялся, что разум и ответственность за судьбу клана Григот всё-таки возобладают над несдержанностью, и Коэри сумеет удержать себя в рамках тренировочного поединка.

После первых же секунд боя половина гвардейцев оказалась обезоруженной, в том числе и сам капитан Рибрин, явно недооценивший скорость ударов Илонны, попавшей к нему в пару. Поглядев на багровое от негодования лицо Рибрина, Орхам поспешил покинуть манеж и отправился на поиски здания казначейства. Ему, конечно, объяснили дорогу, но, выйдя из королевского дворца, Орхам, видимо, свернул не на ту улицу и заблудился. Проплутав с полчаса, он вернулся к дворцовой площади и решил спросить путь у патрульных, подпиравших стену какого-то трёхэтажного здания.

– Господа, не подскажете ли дорогу к королевскому казначейству?

Солдаты уставились на незнакомца в широкополой шляпе и с платком на лице.

– Чего закутался, родной? – хрипло поинтересовался сержант. – Болеешь что ли? А ты, часом, не прокажённый?

– А, может, он с каторги сбежал? – предположил один из солдат. – Держу пари – у него носа нет[1].

– Я спросил у вас дорогу к казначейству, – вежливо напомнил о своей просьбе Орхам.

– А я спросил тебя, на месте ли твой шнобель, – сказал сержант, а патрульные рассмеялись. – Ну-ка, снимай эту дурацкую повязку! Если твоя рожа мне не понравится, отправим тебя в приют для прокажённых.

Орхам отстранённо подумал, что если он сейчас снимет дорожный платок, то история у въездных ворот повторится. Всех горожан Тирогиса, конечно, должны были оповестить о том, что королевская власть приняла присягу одного из вампирских кланов, но страх-то никуда не делся. Возможно, потом они привыкнут, но не сейчас. И патрульные ничем от прочих жителей Тирогиса не отличаются.

Орхам вздохнул – судя по грозному виду сержанта, отступать тот не намерен и хочет довести дело до конца. Похоже, придётся немного вразумить его.

– Уважаемый, я в последний раз спрашиваю: как мне добраться до казначейства?

– Ах ты, наглец! – возмутился сержант. – Ты каким тоном разговариваешь с королевским солдатом при исполнении? Ребята, давайте-ка вобьём немного уважения в голову этого дурня.

Однако задумать это было легче, чем исполнить. Не успели патрульные поднять свои алебарды, не успел сержант замахнуться, как Орхам пришёл в движение. Удар – и сержант полетел спиной вперёд. Ещё удар, и солдат рухнул в грязный истоптанный снег, держась за окровавленное лицо. Трое патрульных схватились за алебарды, но Орхам, выхватив меч, в три взмаха превратил их оружие в ручки для мётел.

– Ну? Теперь скажете мне, где казначейство? – продемонстрировав своё подавляющее преимущество, Орхам спрятал меч в ножны.

Солдаты, оставшиеся на ногах, переглянулись, и один из них ткнул пальцем себе за спину.

– Вот же оно. Вход с другой стороны.

Орхам пожал плечами – ну, и кто после этого дурень? Что им стоило ответить сразу?

Он обошёл здание – действительно, там обнаружились широкие двустворчатые двери. На высоком крыльце что-то обсуждали несколько чиновников в фиолетовых мантиях. Из дверей поминутно выбегали посыльные и курьеры – первые бежали по делам на своих двоих, курьеры же направлялись к коновязи у стены казначейства, брали лошадей и мчались отвозить донесения и приказы.

Не успел Орхам ступить на крыльцо, как из дверей появился военный отряд из шести человек: солдаты держали мечи наголо, а в середине двое гражданских несли кованый сундук. Солдаты заорали "С дороги!", и чиновники, стоявшие на крыльце, мигом очистили путь. Орхам тоже отступил, и вооружённая охрана с угрожающим видом протопала мимо него. Казначеи сели в карету с зарешёченными окнами, солдаты повскакивали на лошадей, и кортеж уехал.

Жизнь кипела не только около казначейства – внутри оказалось ещё оживлённее. Просители стояли в очередях, а чиновники носились по коридорам с бумагами. Где в этом бедламе искать суперинтенданта, Орхам понятия не имел, а потому пошёл по пути наименьшего сопротивления. Он схватил пробегавшего мимо служащего и, подтянув его к себе, прорычал:

– Веди меня к Истальфу.

– Но у меня дела, – щуплый мужчина попытался вырваться.

– Дело королевской важности, – снова рыкнул Орхам.

Чиновник столкнулся с взглядом нечеловеческих глаз и обмяк.

– Да, да, конечно, – пролепетал он. – Тут недалеко.

Чиновник не соврал – поднявшись за ним на второй этаж и пройдя до конца коридора, Орхам оказался в приёмной. Секретарь суперинтенданта – молодой мужчина в светлом парике, завитом по последней моде, едва взглянул на вошедшего и снова уткнулся в писанину.

– Меня ждёт Истальф, – прогромыхал вампир, понявший, что вежливостью достичь удастся немногого.

– Господин суперинтендант сейчас занят, – не поднимая головы, бросил секретарь. – Ожидайте.

Перевёрнутая чернильница, оказывается, придаёт живости. Секретарь вскочил, когда лужица чернил запачкала бумагу, на которой он так старательно выводил буквы.

– Да что вы себе…

Обратным взмахом меча Орхам превратил длинное перо в руке секретаря в жалкий огрызок.

– Я сейчас охрану позову, – не сводя глаз с оружия и отступая к стене, сказал секретарь.

– Позови, – согласился Орхам. – Только сначала доложи о моём приходе, или мне придётся зайти без доклада.

Секретарь одним прыжком скрылся за дверьми кабинета, а спустя несколько секунд оттуда послышалась громкая ругань. Секретарь вывалился в приёмную и выдохнул:

– Господин суперинтендант ждёт вас.

Орхам снял дорожный платок и широко улыбнулся. Секретарь, увидев перед собой настоящего вампира, приобрёл красивый синеватый оттенок лица и ещё долго стоял не двигаясь, даже тогда, когда страшный посетитель уже скрылся за дверьми кабинета начальства.

– Господин Орхам, прошу прощения! – суперинтендант с сокрушённой миной поднялся навстречу вошедшему. – Моя вина – я забыл предупредить секретаря о вашем приходе.

Орхам, конечно, ни на секунду не поверил сказанному – скорее всего, главный финансист хотел показать свою власть, заставив военного маяться в приёмной в томительном ожидании. Но немного просчитался.

– Пустое, господин Истальф, – Орхам сдвинул полы длинного плаща и без приглашения уселся в кресло. – Не стоит беспокойства.

– Сейчас я вам зачитаю списки привилегий, которые Его Величество… – Истальф принялся рыться среди бумаг. – Где же они?

– Господин Истальф, давайте со списками позже, – остановил его Орхам. – Королевские привилегии никуда не денутся. Я на досуге подумал над вашим последним предложением и решил, что несколько дополнительных монет моему отряду не помешают.

– О! – суперинтендант улыбнулся. – Просто замечательно. А у меня как раз есть срочное задание, не оплачиваемое из средств казны. Но, сами понимаете, подобное дело не терпит разглашения, потому что здесь замешаны высокопоставленные лица.

Орхам подумал, что заговорщик из этого пухлого финансиста никакой – сейчас он сам всё разболтает, и королевскому прокуратору останется только арестовать его и его высокопоставленных нанимателей по обвинению в заговоре и государственной измене. А потому вампир очень удивился, когда суперинтендант сказал:

– Дело в том, что герцогиню Готано обокрали. Ничего страшного – такое бывает с каждым обеспеченным семейством. Но кроме драгоценностей вор украл также и записку, находившуюся в шкатулке. И герцогиня очень желала бы вернуть эту писульку, пока она не попала на глаза её жениху графу Хельмигердскому.

– А мы-то чем можем помочь? – Орхам пожал плечами. – В моём отряде нет ни сыщиков, ни магов.

– О, искать вора нет нужды, – замахал пухлыми руками Истальф. – Это был обычный обитатель Клятого рынка, хотя и довольно дерзкий. Говорят, он уже погиб во время очередной поножовщины. Ваша задача: добыть записку, а она сейчас находится на самом дне Клятого рынка – у одного из скупщиков краденого по кличке Филяй. Этот негодяй вздумал угрожать герцогине, когда заполучил роковую записку.

– До этой минуты я не знал даже названия этого рынка, не говоря о том, где он находится, – хмыкнул Орхам. – И, тем более, понятия не имею, где живёт этот ваш скупщик.

– Он не мой, – поправил его суперинтендант. – Филяй – один из главарей гильдии воров, и даже при помощи роты королевских гвардейцев его не удастся выкурить со дна Клятого рынка. Здесь нельзя действовать грубой силой – тут нужен тонкий расчёт, ловкость и, конечно, умение убивать. Кроме того, говорят, вампиры хорошо видят в темноте, значит, у вас будет преимущество.

Орхам задумался. Главный финансист предлагал грязное дело. Но в их прошлый разговор он имел в виду явно нечто другое – в этом вампир был уверен. Значит, придётся соглашаться, чтобы войти в доверие к Истальфу – возможно, после этого он выведет Орхама на настоящих заговорщиков.

– Какая оплата?

– Триста золотых за записку и ещё столько же за мёртвого Филяя.

– Когда?

– Времени у вас до приезда графа Хельмигердского – то есть, три дня. Или, вернее, ночи.

– Мне будет нужен провожатый и описание, где искать скупщика.

– О, провожатый вам не нужен. В нижней части Тирогиса вам любой укажет, где находится Клятый рынок. Да вы и сами увидите, когда доберётесь. Филяя искать надо в кабаке "Мёртвая голова" – он его содержит для официального прикрытия. А уж как вы будете выбивать из него записку, не знаю. Вам видней.

– Хорошо, до встречи.

Орхам отправился в королевский дворец, размышляя, стоит ли брать с собой кого-нибудь из товарищей или отправиться в одиночку. Не об убийстве гражданских он думал, когда брал своих воспитанников в Тирогис, но соваться одному в осиное гнездо было верхом неблагоразумия.

[1] Преступнику, осуждённому на пожизненную каторгу, в Ситгаре отрезают нос, чтобы в случае его побега добропорядочные граждане знали, с кем имеют дело и держались от него подальше.

Глава 7

*****

– Счисление – это важнейшая часть магии любого направления и принадлежности, – монотонно говорила мастер Мариэлла. – Оно применяется в изготовлении артефактов, в инженерных работах, во врачевании, в перемещении облачных масс и левитации. И даже в самой низменной области – такой, как боевая магия, счисление обязательно.

Дилль – не выспавшийся и периодически клюющий носом, при последних словах учителя встрепенулся. И гроссмейстер, и старик Иггер утверждали, что быть ему боевым магом. А мастер Мариэлла отзывается о боевой магии, мягко говоря, пренебрежительно.

– Мастер, а почему вы называете боевую магию низменной? – поднял руку Дилль.

– Потому что, адепт Диллитон, эта область применения магических талантов самая простейшая. Она практически не требует умственных затрат – вся премудрость, это набрать побольше энергии и швырнуть её куда-нибудь, произведя при этом как можно больше разрушений. В ней отсутствуют точный расчёт и утончённая логика, присущие, например, артефакторике.

Поначалу Дилль недоумевал, почему на счисление приходят адепты всех ступеней и со всех факультетов. Остальные предметы преподавались либо для начинающих, либо для тех, кто специализируется в какой-нибудь конкретной области магии. Хотя, к примеру, гном Ронхель до сих ходил на риторику, но только по причине собственного неумения правильно отобразить заклинание на бумаге, в то время как прочие старшие адепты, сдавшие этот экзамен, уже давно не посещали занятий архимага Сигуса. Кстати, бедному гному по этой же причине приходилось бывать и на занятиях мастера Оквальда – ну не мог Ронхель просто физически сделать те упражнения, которые требовались для сдачи последнего экзамена по физподготовке.

Потом Диллю разъяснили, что счисление является обязательнейшим из обязательных предметов. И что он будет складывать цифры и считать до умопомрачения магические потоки, пока мастер Мариэлла не сочтёт, что адепт хотя бы приблизительно готов к получению звания магистра. А чтобы заслужить у неё похвалу, нужно было не просто уметь считать, но ещё и применять знания на практике. Ни с первым, ни со вторым у Дилля пока особых успехов не имелось.

– Первая группа – ваше задание написано на зелёной доске. К концу занятий вы должны предоставить мне решение. Вторая группа – ваша доска красная…

Дальше Дилль не слушал. Первая группа – это адепты начальных ступеней, и он в том числе. Их задания самые лёгкие. Ну как, самые лёгкие? Для старших, разумеется. Ну и для некоторых, особо продвинутых, как Тео, например. Он счисление прямо-таки обожал и был готов целыми днями что-то чиркать стилусом. Правда, до практического применения вампир пока не добрался, а потому до сих пор похвалы от мастера Мариэллы ещё не услышал.

Сам-то Дилль с трудом решал простейшие задачи, складывая в уме цифры и перенося результат на бумагу. И почему-то частенько получал неверный ответ. Наверное, потому что не всегда понимал, о чём идёт речь. Вот и сейчас, прочтя задание, он впал в лёгкий ступор.

– Дверь открывается воздушным заклинанием мощностью в тридцать эргов. Сколько понадобится адептов для открытия двери, если известно, что один адепт способен призвать только младшего полупримуса?

Дилль огляделся – у кого бы спросить? Малолетки пыхтели, старательно выводя что-то на бумаге, Кротт беспомощно глядел на доску, и в глазах у него не читалось даже подобия мысли, а Тео пялился в сторону среднего ряда, где сидела Релла.

– Пст, Тео! – свирепым шёпотом сказал Дилль. – Ты уже решил? Дай списать.

– Нет ещё, – Тео вздохнул, по-прежнему не сводя взгляда с пухленькой водницы.

Дилль с раздражением подумал, что у вампира мозги стали совсем набекрень, если он даже своё любимое счисление забросил.

– Тео, да очнись ты! – он пихнул друга ногой под лавкой. – Ты знаешь, что такое младший полупримус?

– Самый низший элементаль. Мощность всего один эрг. На вызов прибывают стаями по двенадцать.

Дилль мысленно погрозил кулаком чопорной Мариэлле – нельзя было сразу написать по-человечески? Откуда ему знать про какие-то полупримусы, которые всегда ходят дюжинами? Так, двенадцать, двенадцать и ещё половина. Он быстро подсчитал, что для открытия двери нужно ровно два с половиной адепта, с довольным видом откинулся к стене и принялся ковырять в зубах кончиком стилуса. Зоркий глаз мастера Мариэллы тут же отметил столь вольное поведение одного из младших учеников.

– Адепт Диллитон, исправьте осанку! – мастер Мариэлла никогда не обращалась к ученикам на "ты", даже к десятилетнему Феодосию. – Вы уже решили задачу?

Дилль с гордостью продемонстрировал решение. И без того тонкие губы мастера Мариэллы превратились в еле заметную линию – обычно такое случалось, когда она была чем-то недовольна.

– Скажите, адепт Диллитон, у вас мозги есть? Вы уверены? Тогда ответьте, как вы представляете себе компанию из двух с половиной адептов. И, уж если вы так решили задание, как бы вы продемонстрировали его на практике? Уверена, роль половины адепта вам подошла бы.

Присутствующие ученики захихикали – особенно выделялись Мейс и Галл.

– Но ведь младшие полупримусы всегда ходят дюжинами, – попытался оправдаться Дилль, – значит, решение верное.

– Оно было бы верное, если бы в условии стояло "стая полупримусов", – ледяным тоном сказала она. – Адепт Диллитон, чтобы в следующий раз вы хоть немного использовали мозги, которые, как вы утверждаете, у вас есть, я назначаю вам два похода к смотрителю Криану.

– Было четыре, один сняли, два прибавили – итого пять. Ну чем не урок счисления? – проворчал Дилль, глядя на пять красных огоньков. – Так у меня скоро места на амулете не останется.

*****

– Значит, говоришь, мяско любишь?

Тео вопросительно посмотрел на Дилля, подозревая за елейным тоном какой-то подвох. Вампир поковырял в тарелке белое мягкое мясо и кивнул.

– Угу. Не знаю, что за зверь или птица, но вкусно. Особенно с подливой из трюфелей. А что?

– Да, ничего. Ты кушай, кушай, – и Дилль принялся жевать белое мясо. Сегодня оно было на вкус, как свинина.

Теовульф поддел кусочек, но до рта не донёс.

– Ты узнал, что мы едим? – догадался он. – Только не говори, что это змея. С детства змей не люблю.

– Ну что ты, откуда в Тирогисе столько змей! Нет, дружище, это всего лишь гигантский слизняк.

– Врёшь! Откуда бы в Тирогисе взяться такому количеству гигантских слизняков?

– Смотритель Криан мне рассказал, что слиззы появились в результате… – Дилль запнулся, вспоминая слово, – мутаций. То есть, когда-то давно эти слизняки были с полпальца размером, а потом, наверное, они макнулись в сборник магических отходов, а, может, попили из него. В общем, они стали здоровенными и ядовитыми. А маги научились их готовить, убирая из мяса яд. Вот этих самых слиззов мы с тобой и едим. Они вот такие здоровенные, – Дилль расставил руки во всю ширь, – а высотой мне до колена. Я их таскать замучился.

– Врёшь, – повторил Тео, отодвигая тарелку. – По глазам вижу.

– Где справедливость в этом мире? – вопросил в никуда Дилль. – Врёшь – верят, а скажешь правду – тут же обвиняют во лжи. Я вспомнил, как Эрстан рассказывал о своих кулинарных заклинаниях. Ешь ты кусок тухлой щуки, а на вкус он – как запечённая осетрина. Сдаётся мне, заклинание Эрстана или что-то похожее наши повара и применяют – вот почему у мяса всё время разный вкус. Да и соус, наверное, сделали из желудей, хотя пахнет он трюфелями.

– Признайся, ты просто хочешь, чтобы я голодным ходил? – на лице Теовульфа появилось жалобное выражение.

– А какая тебе разница, что ты ешь? Мясо вкусное? Вкусное. Не ядовитое? Не ядовитое. И соус неплох. Какого демона тебе ещё надо?

Вампир некоторое время молчал, потом придвинул тарелку и взял кусочек мяса с таким видом, словно на вилке у него сидел живой жабоящер.

– А что это за сборник такой? – спросил он, всё ещё не решаясь съесть мясо.

– Сборник магических отходов. Представляешь, туда стекается всякая пакость с Академии. Всё, что не пригодилось для заклинаний и осталось лишним, сливается вниз. А, заодно, и фекалии.

– Фекалии? – Тео тоже не знал этого слова.

– По-умному, это отходы человеческой жизнедеятельности, – блеснул эрудицией Дилль. – А по-простому – дерьмо. Так вот, всё это течёт по коридорам сборника, а потом смешивается в одном месте. Сам понимаешь, запах там…

– Что-то мне есть совсем расхотелось, – Тео вновь отодвинул тарелку. – Короче говоря, твой сборник – место не из приятных. Надеюсь, меня туда не пошлют.

– Не пошлют. Потому что туда посылают только особо выдержанных и умелых адептов. Таких, как я, например.

– Лучше уж я останусь глупым и несдержанным, – проворчал Тео.

Они покинули столовый зал и разошлись в разные стороны: Тео отправился к своему наставнику, а Дилль – к своему.

Дилль добрался до нужного тупика и озадаченно почесал затылок – куда стучать-то? Гроссмейстер Адельядо сказал, что перед тем, как войти, нужно постучать. Вопрос: куда? Стена всюду была одинаково-каменной.

Он несколько раз бухнул кулаком по стене, в ответ на это действие камни разъехались в стороны, открывая узкий проход. Дилль опасливо шагнул в полутьму, вспомнив, как в прошлый раз со всех сторон ударили огненные сполохи. К счастью, на сей раз ничего подобного не произошло.

– Мастер, я пришёл.

В ответ ни звука. Дилль вошёл в полутёмную комнату, освещавшуюся обычной масляной лампой. С момента прошлого визита комната неуловимо изменилась. Скудная обстановка из двух медитативных ковриков осталась прежней, а вот каменный потолок словно стал ниже. Дилль огляделся – никого. Куда старик мог подеваться, ведь в этой комнате даже кошке не спрятаться?

– Мастер! – заорал он. – Где вы?

– Чего голосишь? – послышался недовольный голос. – Раз пришёл, садись.

Прямо из стены появился мастер Иггер собственной персоной – всё такой же лысый, тщедушный и худой. По сравнению с ним тощий Дилль выглядел едва ли не богатырём.

– А как вы?..

– Потом, – оборвал его старик. – Сегодня у нас мало времени. И, кстати, следующее занятие пропустим – придёшь послезавтра. На чём мы в прошлый раз остановились?

– Вы ругали меня за то, что я не мог сотворить заклинание снятия блока, – напомнил Дилль.

– Я не ругаю, а учу, – сварливо сказал Иггер. – Ну, начинай.

– А потом мне что делать?

– Что значит "потом"?

– Ну, потом, когда я увижу сетку заклинания, наложенного гроссмейстером Адельядо. У меня не получилось её снять.

Старик вперил в Дилля пронзительный взгляд.

– Ты хочешь сказать, что сумел довести заклинание до исполнения?

– Наверное, нет, потому что я всего лишь увидел какие-то разноцветные фигуры, которые постоянно шевелились, огоньки штрафных заклинаний и зелёную сетку, которая окутывала всё это безобразие. Но почему-то блок не исчез, хотя вы и говорили…

– То есть, ты хочешь сказать, – повторил Иггер, – что увидел в астрале магические плетения?

– О, так это было в астрале? – изумился Дилль. – Увидел, только не смог их порвать.

– Понятно, – проворчал старик. – Ну-ка, расскажи мне подробно, что ты делал и что испытывал при этом.

Дилль рассказал, как он пытался порвать магическую сеть. Мастер Иггер, слушая его, задумчиво вертел в руке стилус. Деревянная палочка при этом словно жила своей жизнью – она крутилась, скользила между пальцев и даже на некоторое время зависала в воздухе. "С такими пальцами ему бы шулером на рынке подрабатывать, – подумал Дилль. – Или карманником."

– Я, кажется, понял, – наконец сказал Иггер и протянул Диллю стилус. – Попробуй повторить то, что делал я.

Конечно, у Дилля ничего не вышло. Деревянная палочка при любом движении упорно застревала между пальцев после чего выскальзывала из руки.

– Не будь ты таким задохликом, я бы подумал, что раньше ты был кузнецом, – саркастически сказал старик. – Ты прикладываешь к стилусу столько усилий, будто кувалдой жонглируешь. И в магическом плане происходит то же самое. Вместо филигранного использования энергии ты пытаешься задействовать всю имеющуюся силу. А это неправильно. Значит, что?

– Что?

– Значит, ты будешь тренироваться работе с мелкими предметами. И для начала сделай вот что: возьми два мелких камня и крути их в ладони – это разминает и тренирует пальцы. Это физическая составляющая заклинания, и она важна так же, как и семантическая. Я сейчас дам тебе текст заклинания для перемещения песчинок – будешь тренироваться перебирать горки песка каждую свободную минуту. Заклинание настолько простое, что для его применения не нужны даже пассы, а блок Адельядо ему не помеха. Твоя задача: проникнуться заклинанием.

– Но…

– Всё потом!

Мастер Иггер забрал у Дилля стилус и начал что-то торопливо писать на клочке толстой жёлтой бумаги.

– Держи, – он протянул ему бумажку. – А теперь уходи.

– В смысле, занятие уже закончилось? – не поверил Дилль.

– Уходи! – надтреснутый голос мастера Иггера вдруг стал басовитым и гулко отразился от стен и потолка.

Дилль каким-то шестым чувством понял, что надо уносить отсюда ноги – и чем скорее, тем лучше. Исказившееся лицо мастера Иггера только подтверждало эту мудрую мысль. Дилль даже не понял, как оказался вне комнаты – видимо, ноги его соображали быстрее головы. Последнее, что он успел заметить, перед тем, как узкий каменный проход схлопнулся, был Иггер, стоявший с раскинутыми в стороны руками. А вокруг старичка клубилось ядовито-жёлтое пламя.

– Неудивительно, что у мастера в комнате нет никакой обстановки, а голова у него лысая, как булыжник, – попытался подбодрить себя шуткой Дилль. – С такими-то замашками никаких волос не напасёшься.

Из-за краткости сегодняшнего урока у Дилля оказалось свободное время. До обеда ещё долго, Тео пропадает у своего наставника, заняться Диллю было нечем. Он решил изучить заклинание, составленное Иггером, но все мысли Дилля крутились вокруг сегодняшнего поведения старика. Похоже, мастер окончательно сошёл с ума – разве будет человек в здравом уме вызывать огромное огненное облако в столь тесной комнатушке? Видимо, вот так и погибли его прошлые ученики – просто не успели поставить щит.

Дилль прочёл заклинание передвижения песчинок и отложил его в сторону. Нет, это может и подождать. Если он в следующий раз не успеет сбежать, перемещать песчинки будет уже некому. Поэтому первым делом нужно научиться ставить щит против огня. И Дилль отправился на поиски мастера Китана.

Мастер Китан нашёлся в зале для медитаций. Он сидел на полу, скрестив ноги, и занимался каким-то странным делом: рисовал в воздухе светящиеся шары, нанизывал их на лучи света и объединял всё это в одну большую пирамиду. Периодически шары лопались, и маг добавлял на их место новые, но пока он занимался латанием дыр, приходила очередь следующих шаров. В общем, Дилль так и не увидел завершённой пирамиды.

– Мастер Китан, – негромко позвал он.

Пирамида рассыпалась, шары с чпокающими звуками полопались, а учитель медитации вздохнул.

– Это называется закон подлости в магии: в самый ответственный момент заклинания обязательно произойдёт что-нибудь, что нарушит вашу концентрацию.

– Вы нам про этот закон не рассказывали, – на всякий случай Дилль не спешил подходить поближе – вдруг Китану вздумается опять швырнуть в него молнией. – К тому же, я не заметил никакого ответственного момента – вы только и делали, что заменяли шары, а пирамида так и не стала законченной.

– Умник, – проворчал Китан. – Но вообще-то ты прав. Видимо, пирамида с основанием в четыре шара – это предел моих способностей. Пятый ряд, увы, я уже не могу контролировать.

– Это так сложно?

– Да, конечно же нет! – мастер Китан патетически взмахнул руками. – Подумаешь, ерунда какая: ты всего лишь должен одновременно контролировать положение пятидесяти пяти шаров!

– Разве их было так много? – изумился Дилль.

– Считай сам: на вершине один, второй ряд – четыре, третий ряд – девять, четвёртый – шестнадцать. Счисление изучаешь? Сколько получится?

– Тридцать, – после недолгих подсчётов выдал Дилль.

– Вот с тридцатью я справляюсь легко. А ещё двадцать пять – это уже для меня перебор. Вижу, что ты хочешь спросить, для чего всё это. Это обычная тренировка, которая усиливает способности к единовременному решению многих задач. Вещь, необходимая каждому магу.

– И где её применять? – Дилль, видя, что мастер Китан не злится, подошёл и уселся на соседний коврик.

– Да везде. К примеру, маг-артефактор может одним заклинанием удерживать кинжал, другим – нагревать его, третьим – использовать нужный инструмент. Или, например, боевой маг может применять атакующее заклинание, одновременно с этим удерживая защитный полог.

– Очень нужная вещь! – согласился Дилль. – Кстати, мастер Китан, научите меня создавать защитные пологи. Желательно от огня.

– Кстати, – саркастически усмехнулся тот. – Я, знаешь ли, учитель медитации, а не наставник огненной стихии. Я знаю принципы построения универсальных щитов, но практически, увы, я тебе помочь не смогу. Видишь ли, по неписанным законам Академии этим должен заниматься наставник, и переходить ему дорогу означает нарваться на настоящую магическую дуэль. А тебе зачем, собственно? Защитные чары адепты начинают проходить с началом специализации, то есть, только на третьей ступени.

Дилль тяжко вздохнул и рассказал о том, что произошло в комнате мастера Иггера. Глаза Китана стали круглыми, как два новеньких серебряных окса.

– Так гроссмейстер тебя отдал в ученики к полоумному Иггеру? – переспросил он. – Да уж, не повезло тебе, парень. Говоришь, он окутался огнём?

– Ага. С головы до ног.

– Ну, на самом деле, ничего страшного не произошло. На старика Иггера, чтоб ты знал, такие приступы периодически накатывают, и тогда он начинает крушить всё вокруг. С ним такое последние лет тридцать постоянно происходит. Всё-таки прожить четыреста лет – это слишком много для человека. Но потом он приходит в разум, и снова становится безобиден. Так что твоя задача: просто не попадаться Иггеру на глаза, когда он буйствует.

– Ничего страшного, ага, – проворчал Дилль. – Знать бы ещё, когда на него накатит.

– Иногда он чувствует приближение приступа, а иногда нет. Самым верным признаком будет то, что Иггер перестаёт по-дурацки хихикать. Если ты увидишь, что он заговорил по-человечески – беги, не раздумывая. Не пытайся привести старика в чувство, не пытайся поставить защиту – просто беги. Потому что против Иггерова огня щитов нет. Во всяком случае, до сих пор только мастер Леклер – королевский магохранитель, сумел отразить атаку Иггера.

– Очень обнадёживающе, – буркнул Дилль. – Так всё-таки, мастер Китан, расскажите мне про щиты.

– И как ты собираешься их использовать, если доступ к энергии тебе закрыт? Лучше бы тебе обратиться с этим вопросом к гроссмейстеру Адельядо. Но общую теорию защиты я тебе могу дать – это неписаные законы не воспрещают.

– Давайте, – и Дилль приготовился слушать.

Глава 8

*****

Само собой, вечером смотритель в очередной раз отправил Дилля в сборник – кто бы сомневался! Спускаясь по крутым изогнутым лестницам, Дилль размышлял, что обычная отработка штрафа превращается в настоящее мучение. И дело было вовсе не в вонючем воздухе сборника – через некоторое время его просто перестаёшь замечать, а в Ильминге. Том самом бывшем маге Неонина, которого разжаловали в адепты и сослали навечно на работы в вонючий подвал Академии.

Дилль, конечно, никакой вины перед бывшим мастером-магом не испытывал – тот был сам виноват, сбежав из Неонина. Если бы Ильминг остался и выяснил, зачем Тринн пришла к ситгарскому городу, то сам Дилль, к примеру, не подвергал бы свою жизнь опасности и не появился бы в Академии. А сидел бы сейчас в таверне мамочки Августины и рассказывал присутствующим историю эпической битвы с драконом.

Вспомнив слова Эрстана, сказанные на королевском балу, Дилль поморщился. Рассуждая здраво, Эрстан был прав – слушателям вскоре надоела бы его героическая эпопея, и при любой попытке рассказать про битву с драконом в Дилля летели бы мочёные яблоки и гнилая репа. Или что-нибудь потяжелее – народ-то в Тригороде простой и в выражении чувств себя ничем не ограничивает. Так что даже неплохо, что Дилль теперь стал магом и живёт в Академии на полном обеспечении – крыша над головой есть, кормят, как на убой, да к тому же король ещё и стипендию платит. Правда, денег Дилль пока не видел, но не мог же король врать.

К тому же, ему всегда нравилось чувствовать себя победителем. А здесь, в магической Академии, он постоянно испытывал это ощущение – удачно исполнив заклинание или просто решив счислительную задачу. Это чувство победы – пусть и маленькой, придавало уверенности и разжигало желание отыскать новые вершины, которые он мог бы покорить. Вот если бы не наставники, которые так и норовят влепить штраф за малейший промах, да не Мейс со своим крысоподобным дружком, вечно достающие Дилля и Тео, жизнь в Академии была бы совсем прекрасной.

А теперь к Мейсу и Галлу прибавился Ильминг. В отличие от этих болванов, он не доставал Дилля дурацкими насмешками – наоборот, делал вид, что вообще не видит адепта. Однако Дилль не раз ловил на себе неприязненный взгляд бывшего мастера-мага. И вообще: этот Ильминг какой-то неприятный. Молчит всё время. Вот Согвин – тот совсем другой. Простой, открытый, жизнерадостный и любит поболтать в свободное от охоты на слиззов время.

Уже на второе дежурство Дилль узнал, как Согвин – человек без малейшего признака магического дара, оказался в Академии. Он был разведчиком в полку графа Богороста на границе с Тилисом, где проходил службу полковым магом и Криан. Во время одной из стычек с дозором тилисцев Криан был ранен вражеской стрелой и свалился с коня. Как минимум, маг просидел бы лет двадцать в тилисской тюрьме, а как максимум – погиб бы, не помоги ему Согвин. Разведчик подхватил раненого мага, из-за чего отстал от своих, потом после потери коня он на спине притащил Криана в расположение полка. Криан отбыл воинскую повинность и уехал в Академию, а когда Согвин был списан после очередного ранения, предложил ему непыльное место главного сборщика. "Главнюка", как любил подначивать Согвина Криан.

Вот и сейчас, едва увидев Дилля, Согвин жизнерадостно улыбнулся и предложил ему хлебнуть из фляжки. Дилль благоразумно отказался – хватило и прошлого раза, когда он опрометчиво приложился к оплетённой металлом посудине. Наверное Согвин делал свою настойку из той субстанции, что текла в канавках по коридорам, потому что вкус и запах у напитка были ужасными, а крепость превосходила всё опробованное Диллем ранее.

– Ну, как знаешь, – сказал Согвин. – Потом не проси. Сегодня отдых закончился – пора выходить на охоту. Задача проста, как полено: ты идёшь по коридору и слышишь или видишь слизза. Накидываешь на него сеть и тащишь сюда.

– Несложно, – кивнул Дилль, подозревая, что инструктаж на этом не закончится. Как в воду глядел…

– Но это ещё не всё. Слиззы – существа безобидные, если не считать их ядовитую слизь. В коридорах есть другие опасности. Во-первых, ты можешь заблудиться. На этот случай я тебе уже говорил, как нужно выбираться. Повтори.

– Отсчитать от любого перекрёстка два поворота налево, один пропустить, затем свернуть направо. И так далее до тех пор, пока я не вернусь в зал, – отчеканил Дилль, зазубривший нехитрую формулу пути наизусть.

– Молодец! Теперь насчёт городской канализации: сам понимаешь, ни в коем случае туда не суйся.

– Почему? – удивился Дилль.

– Что значит "почему"? – в свою очередь удивился Согвин. – Там смертельно опасно – это любой младенец знает. Ах, да, ты же не местный. Там обитают муары, и встреча с ними опасна для жизни. Иногда муары пробираются в сборник, но такое бывает редко. Так вот, если ты встретишь муара…

– А как он выглядит?

– А я разве не сказал? – нахмурился Согвин. – Увидишь, ни с чем не спутаешь. Это светло-серые шары высотой обычно примерно до колена – хотя бывают и больше, и меньше. Так вот, если ты встретишь муара – ни в коем случае, запомни это! – не используй магию. Никакую. Ни атакующую, ни защитную, ни магию иллюзий. И даже световые шары рекомендуется сразу же гасить, если издали увидишь муара.

– А если увижу его вблизи?

– Тогда гасить магический свет поздно – ты станешь трупом. Вот почему во время охоты мы используем только обычные масляные лампы. Очки, помогающие видеть в темноте, тоже содержат магию и привлекут к тебе внимание муара. Поэтому мы носим их редко – только когда заходить далеко не нужно. Итак, главное правило: во время похода никакой магии не применять и никаких замагиченных предметов с собой не брать. Если лампа погаснет – обычное огниво тебе в помощь. Понял? – получив утвердительный кивок, Согвин продолжил: – Бороться с муарами легко – достаточно просто разрубить их на куски. Они, конечно, пытаются сбить с ног, – Согвин взглянул на Ильминга, сидевшего с непроницаемым видом. – Один-два большого вреда не причинят, а вот если их будет хотя бы трое – тогда тебе конец. Чем их больше, тем больше возрастает их сила. Короче говоря: увидел муара или двух – руби мечом. Увидел больше – беги изо всех сил. Всё, инструктаж закончен. Выбери оружие по руке, бери сеть и отправляемся.

Дилль порылся в горе мечей и выбрал себе один, скорее похожий на кинжал-переросток, чем на меч.

– Через два часа встречаемся здесь, – напутствовал его Согвин и шагнул в темноту.

Следом за ним ушёл молчаливый Ильминг. Дилль смотал в тугой комок сеть, повесил её на пояс, взял в одну руку лампу, в другую меч и отправился на первую в своей жизни охоту на здоровенных белых ядовитых слизняков. Шагая по каменному тоннелю, он вдруг вспомнил, что так и не спросил Согвина, а чем, собственно, так опасно применение магии при встрече с муарами. Не то чтобы его очень волновал этот вопрос – блок, наложенный гроссмейстером Адельядо никуда не делся, но лучше бы знать всё о противнике.

– Надеюсь, я не встречу этих ужастиков, – буркнул Дилль, – и моя охота на слиззов пройдёт спокойно. Чума на мою голову, чем мне приходится заниматься! Если бы Герон знал, что вместо изучения магии я охочусь на слизняков в вонючем сборнике, вот бы он посмеялся.

Герон, как и прочие монахи, недолюбливал магическую братию, и искренне порадовался бы тому, что маги не только охотятся на слизняков, но ещё и едят их. Кстати, о слизняках, а что это за шум впереди? Уж не слиззы ли там хлюпают?

По коридору разносились треск и бульканье. Дилль дошёл до разветвления и в удивлении застыл. Там, где соединились два коридора, и две канавки с магическими отходами слились в одну, в воздух бил разноцветный фонтан, из которого периодически с треском выскакивали искры.

– Красиво-то как, – Дилль застыл, любуясь бесплатным световым представлением. – Интересно, кто это устроил?

Может, Согвин? Предполагалось, что после наложения блока магических навыков у него должно было остаться ноль целых ноль десятых. Тут Дилль усмехнулся: уроки счисления даром не проходят – он сам не заметил, как применил один из терминов мастера Мариэллы. Но Ильминг как-то обмолвился, что несмотря на блок ему по-прежнему доступны начальные заклинания. Значит, этот фонтан устроил он – больше некому.

– Ильминг, ты где?

Голос Дилля гулким эхом отразился от каменных стен. В ответ – молчание. То ли кроме Дилля тут никого нет, то ли Ильминг по какой-то причине не желает показываться. Треск искр и хлюпанье жидких магических отходов по-прежнему раздавались под сводами коридора, но теперь они стали казаться какими-то зловещими. А вдруг этот Ильминг устроил ловушку, а он стоит, как последний болван?

Кроме того, эта штука может быть опасной и без всякого замысла со стороны Ильминга. Когда до Дилля это дошло, он поспешил отступить на несколько шагов. Очень вовремя – новая порция магических отходов ярко-зелёного цвета добралась до места слияния, и световой фонтан превратился в источающий лютый холод столб света. Кроме света, фонтан исторг в воздух клуб смрадного дыма. Дилль, закашлявшись и прикрыв глаза руками, отступил ещё.

Всё понятно. Результаты опытов каких-то мастеров попали в сборник и смешались – эффект получился впечатляющий. Интересно, часто такое бывает? Согвин почему-то ни о чём подобном не рассказывал.

– Похоже, тут делать нечего – все слиззы наверняка расползлись подальше от такого шума, света и холода, – проворчал Дилль.

Он собрался уходить, но в этот момент его внимание привлекло неясное движение. Что-то двигалось с противоположного конца коридора. Секунда, и взгляду Дилля предстал небольшой шар, бесшумно выкатившийся на освещённое пространство. Ничем, кроме муара, это существо быть не могло.

Серый шар застыл, словно присматриваясь к столбу пламени. А, может, и к самому Диллю – кто его знает, этого муара, у него же глаз не видно. Дилль покрепче сжал рукоять своего короткого меча, приготовившись рубить монстра, если тот атакует. Однако муар не двигался, а просто вырастил несколько коротких щупалец и протянул их в сторону ледяного огня. Воздух завибрировал, отдаваясь мерзким звуком от каменных стен, а холодное пламя задрожало и исчезло, словно его задул какой-то великан.

Что бы там ни делал муар, но это заставило весь организм Дилля содрогнуться. Внезапно от макушки до пяток заболело всё, и так же внезапно боль прошла. Что-то подобное Дилль уже испытывал – в тот раз некий господин Леклер пытался вытрясти из него не только магию, но и саму жизнь. Получается, этот муар тоже инквизитор?

Магическое пламя погасло, и Дилль на некоторое время перестал видеть окружающее – после ослепительного фонтана свет масляной лампы казался тусклым и почти ничего не освещал. Дилль проморгался и начал различать в полутьме серое пятно муара. Тот двигался рывками вперёд-назад, потом начинал вращаться, после чего снова пытался двинуться в сторону Дилля и снова отступал.

– Похоже, дружище, ты нарываешься на неприятности, – Дилль совершенно не испытывал страха перед этим существом – магию он не использовал, а меч в руке придавал уверенности. – Придётся прикончить тебя, раз уж мы повстречались.

Собственно, никакого желания убивать этого монстра Дилль не испытывал, но военное правило "нельзя оставлять врагов за спиной" было известно и ему. Он вздохнул и, в одной руке держа лампу, а другую с мечом выставив в сторону муара, сделал несколько шагов вперёд. Серый шар снова качнулся к Диллю, затем крутанулся вокруг себя, с размаху врезался в каменную стену коридора и замер в неподвижности.

– Тьфу, пропасть! – ругнулся Дилль, глядя на подземного жителя. – Да ты никак пьян!

Действительно, муар вёл себя словно упившийся в зюзю завсегдатай кабака – иначе чем ещё можно объяснить его странные манёвры? Может, магия влияет на этих муаров, как вино на людей? Выпил заклинание – и гуляй душа! А обидеть пьяного – пусть это и не человек вовсе, Дилль не мог – он и сам иной раз надирался до состояния нестояния.

– Иди отсюда, пьянь несчастная! – Дилль провёл лезвием меча по камню стены, и металлический звон разнёсся под сводами коридора. – Давай, давай, катись в свою канализацию. Кыш, кому говорят! Не то сейчас сетку на тебя наброшу и отволоку в зал. Вот Согвин удивится…

А что, идея хорошая. Наверное никто ещё муаров не ловил – он будет первым. Дилль уже начал всерьёз прикидывать, как бы половчее накинуть сеть на серый шар, когда тот, словно поняв, что ему говорят, резво укатился в темноту. Дилль только головой покачал – надо же, какой быстрый! Может, напрасно он отпустил монстра? Если в следующий раз муар появится из темноты с такой же скоростью, то шансов удачно отбить нападение мало. Отсюда вывод: меч нужно всегда держать наготове. Недаром Согвин во время нереста слиззов стоял с обнажёнными мечами.

Дилль счёл, что для первой охоты впечатлений у него более, чем достаточно, и решил вернуться в главный зал. Он прошёл несколько десятков шагов и в задумчивости остановился около разветвления коридора. Откуда он пришёл – справа или слева? Из-за приключения с муаром Дилль теперь запутался в коридорах. Все ходы сборника выглядели совершенно одинаково: пол из каменных плит с обязательной канавкой посередине, стены из неровно обработанных камней и такой же потолок. Коридоры периодически делились, пересекались и ничем не отличались друг от друга. Хотя нет, иногда выпавший из стены камень создавал дополнительный ориентир, как, например, тот, о который только что споткнулся Дилль. Он пнул камень, и тот с бульканьем исчез в мутном содержимом канавки. Волноваться не о чем – формулу нахождения главного зала Дилль запомнил накрепко, а Согвин утверждал, что с ней заблудиться просто невозможно.

Опять же, руководствуясь здравым смыслом, можно найти выход и без формулы – достаточно понаблюдать, куда идёт уклон коридора. Как известно, жидкость течёт с верхней точки в нижнюю, значит, магические отходы текут откуда-то с верхних этажей в центральный сборник. Получается…

Ничего не получается. Дилль вдруг понял, что никакого уклона в коридоре нет. Но ведь густая жидкость течёт. Хотя, возможно, магические отходы ведут себя не так, как обычная вода.

– Ладно, вариант с уклоном отпадает, – буркнул Дилль. – Опять же, идя наверх, я мог бы и не попасть в зал, а добрался бы до какой-нибудь трубы с нечистотами. Ладно, посчитаем по формуле.

Он принялся считать и пропускать повороты, но вскоре сбился, забыв, сколько раз свернул направо. Дилль решил начать всё сначала, но опять сбился, несколько раз поскользнувшись и едва не рухнув в мутные магические отходы.

– Что-то моя охота на слиззов затянулась, – проворчал Дилль, пытаясь унять начинающуюся панику. – Надо успокоиться.

Он уселся прямо на каменный пол, сделал несколько глубоких вдохов и прочитал мантру спокойствия, которую так любил применять мастер Китан.

– Ну вот, теперь я готов, – Дилль, чувствуя в себе заряд новых сил, поднялся и с энтузиазмом зашагал по коридору. – Итак, два раза направо, один пропустить, затем налево. Что может быть проще?

Кто его знает, что может быть проще, но только Дилль в третий раз умудрился сбиться с пути. Во всяком случае, там, куда он пришёл, коридор обрывался, а дальше через изломанную железную решётку зиял чернотой провал.

– Я что, к сборнику добрался? – удивился он. – Нет, там тоже какой-то ход.

Этот коридор был другим – стены покрыты грязным мхом, кладка кое-где растрескалась настолько, что камни вывалились, с потолка свисали не то корни, не то верёвки. И уровень этого коридора был существенно ниже – вода и грязь, покрывавшие почти весь пол тоннеля, находились примерно на глубине в два роста Дилля. То есть, если бы он туда слез, то обратно взобраться без помощи лестницы не смог бы.

– И не собираюсь туда слезать, – запротестовал Дилль, словно кто-то его уговаривал. – Что я там забыл? С крысами пообщаться? Да они же размером с хорошую собаку! Нет уж, нет уж, я лучше обратно пойду.

Действительно, там внизу в отсветах диллевой лампы среди комков грязи мелькали серые горбатые тени – крысы. И размером они были куда больше чем все те, которых раньше доводилось видеть Диллю.

– Здоровенные какие, – Дилль подошёл поближе и заглянул вниз. – А здесь вообще крыс нет – ни больших, ни маленьких. Интересно, почему…

Додумать эту мысль он не успел. Позади раздался шорох, Дилль вдруг почувствовал толчок в спину и полетел вперёд. Наверное, со стороны этот полёт выглядел красиво – Дилль взлетел и на какую-то секунду даже завис в воздухе. А потом совершил зубодробительное приземление, разбрызгав вокруг себя грязь. Меч, булькнув, утонул где-то рядом, лампа погасла, хотя Дилль умудрился не только не выпустить её из рук, но и даже не разбить. Крысы, испуганные его падением, с громким писком разбежались по сторонам.

– Какого демона?!! – взревел он, отплёвываясь и размазывая по лицу липкую грязь. – Что за дурацкие шутки?!! Поймаю – прибью!

Воздух был пропитан жуткой вонью: если смешать кучу дерьма с горой сгнившего и год назад протухшего мяса, то получится слабое подобие того, что сейчас мучило обоняние Дилля. Он даже попытался зажать нос, но лишь добавил на лицо новую порцию вонючей грязи.

Попадись ему тот, кто его толкнул, точно прибил бы. Закавыка была в том, что Дилль никого и ничего не видел – он-то не вампир, и в кромешной темноте беспомощен, как слепой котёнок. Он вытер ладонь и принялся шарить по внутренним карманам мантии в поисках огнива и кресала, при этом ругаясь так, что если бы стены могли слышать, то из них камни сами собой повыпадали бы.

Едва Дилль обнаружил искомые предметы, как над его головой появился крохотный магический шар. Сощурившись от яркого света, Дилль посмотрел вверх – шар как шар, обычный, магический. Такими шарами маги подсвечивают себе дорогу. И о нём кто-то позаботился.

Дилль завертел головой – благодетеля не видно.

– Спасибо, конечно, – проворчал он. – Но лампу, думаю, всё-таки лучше зажечь.

При свете магического шара он принялся чиркать кресалом, раздул искру и благополучно зажёг лампу. Оглядев себя, поморщился – хорош охотничек на слиззов, нечего сказать! Заблудился, свалился в какую-то помойку, потерял оружие, да ещё в грязи вывалялся, как заправский хряк. Кстати, об оружии…

Дилль, морщась от отвращения, принялся шарить в мутной вонючей жиже в поисках утонувшего меча. Во время поисков что-то пару раз задело его по руке – не то змея, не то какой червяк. Наконец он нащупал рукоять меча и поспешно выпрямился – угощать местную подводную фауну своими пальцами не входило в его намерения.

Магический шар продолжал исправно работать, и при его свете Дилль отчётливо видел ржавую сломанную решётку и тёмное пространство коридора, откуда он выпал. Вот только добраться до него не было никакой возможности, если, конечно, ты не кузнечик и не умеешь прыгать выше своего роста. Значит, нужно идти по залитому водой и грязью тоннелю. Куда – направо или налево? А какая, собственно, разница? Этот тоннель – дело рук человеческих, значит, куда-нибудь да выведет. Лишь бы это произошло быстрее, чем кончится масло в лампе, потому что на магический шар, созданный непонятно кем, надежды мало – вскоре заклинание истощится, и шар погаснет.

Это называется "накаркал"! Не успел он подумать об этом, как магический шар с громким хлопком лопнул, а тело Дилля окатила волна боли и тут же пропала. Нет, только не это…

Свет лампы был тусклым по сравнению с магическим, но его хватило для того, чтобы осветить штук двадцать серых шаров, совершенно беззвучно появившихся в нескольких шагах от Дилля. Дилль вздрогнул от неожиданности и собрался рвануть прочь, когда ещё с десяток муаров выкатились из темноты с другой стороны. Окружили! И обратно в коридор сборника не вернуться – слишком высоко.

Дилль вжался спиной в грязную стену, выставив перед собой коротенький меч. Эх, напрасно он отпустил того поддатого кругляша – теперь муар вернулся и прихватил товарищей.

– Учтите, жизнь я продам дорого! – срывающимся голосом воскликнул Дилль.

Муары странно закудахтали – смеются над ним, что ли? Ах вы, заразы круглые!..

Внутри Дилля словно взорвался вулкан – это слепая ярость, однажды спасшая ему жизнь, проснулась и требовала выхода. Но в отличие от прошлого раза сейчас Дилль не мог пустить её в ход, потому что гроссмейстер Адельядо заблокировал ему использование магической энергии. Жар ярости разрастался в груди, но применить её не было никакой возможности. И словно в завершение всех издевательств со стороны злодейки-судьбы, Дилль почувствовал магический откат – голова загудела, как церковный колокол, виски заломило от дикой боли, пальцы рук свело, а ноги подкосились. Полуослепший от боли Дилль, увидел, как несколько муаров стремительно двинулись к нему.

Глава 9

*****

Малый совет на сей раз проходил в королевской опочивальне. Орхам с удивлением отметил, что места для ведения переговоров выбираются странные, но промолчал – видимо, так надо. Гроссмейстер Адельядо что-то бормотал и делал плавные пассы руками, вызывая к жизни тусклые облака, серым туманом заполнявшие пространство. Архиепископ Одборгский развесил по углам опочивальни блестящие ленты с выбитыми на них крестами – когда он закончил, между лентами проявилась отчётливо видимая световая связь, словно клетка охватившая присутствующих. Король, прокуратор Крюэль и Орхам молча ждали, пока маг и церковник завершат устанавливать противоподслушивающие пологи.

– Готово, – гроссмейстер взмахнул кистями рук, словно стряхивая с них воду. – Теперь если кто-то попробует нас подслушать при помощи магии, лишится сознания.

– У меня тоже всё, – подтвердил архиепископ.

– Господин Орхам, – король повернулся к вампиру.

Орхам коротко доложил, как он выполнил первое задание суперинтенданта.

– Мы наведались в нижний город. Нашли кабак, нашли скупщика. Филяй убит – его голову я отнёс Истальфу, как доказательство. Записка герцогини Готано также отдана ему. Если честно, не понимаю, из-за чего было поднимать шум – в записке нет ровным счётом ничего, что могло бы скомпрометировать герцогиню. От суперинтенданта получены деньги в размере шести сотен оксов. Ваше Величество, куда мне их сдать?

– Оставьте себе, – король отмахнулся. – То есть, вы просто наведались?

– Не понимаю смысла вопроса, – нахмурился вампир. – Да, сходили, выполнили задание и ушли.

– И все ваши люди постоянно находились под вашим надзором?

– Да.

– И из казармы после этого никто не отлучался?

– Нет. А что случилось, Ваше Величество?

– Прокуратор, – обратился король к Крюэлю, – поведайте нам последние новости.

Прокуратор мрачно посмотрел на Орхама и проговорил:

– После того, как вы посетили клоаку, на Клятом рынке были обнаружены несколько мертвецов. Никто бы не обратил на это внимания – там каждую ночь кого-то убивают, но на шеях этих мертвецов были найдены следы укусов. Как если бы перед смертью их укусил… какой-то хищник.

Все прекрасно поняли заминку в последних словах прокуратора. "Какой-то хищник" следовало подразумевать, как вампир. Орхам совсем помрачнел и поднялся.

– Ваше Величество, не в традициях клана Григот пить кровь гражданских. Только воины, сражавшиеся с нами, могли бы быть удостоены такой чести. Кроме того, ещё раз подтверждаю, что никто из моих подопечных ни на мгновение не отходил от меня. И не покидал казарму.

– Свидетелей, конечно, нет? – спросил гроссмейстер Адельядо у Крюэля.

– Конечно, – кивнул прокуратор. – Только трупы. Но и это ещё не всё: сегодня ночью целая семья была найдена мертвой в верхней части города. Район вполне благополучный – вокруг дома купцов и зажиточных горожан. В том доме охраны не было. Убиты глава семейства, его жена и двое детей. И у каждого на шее был укус.

– Скажите, мастер, – медленно проговорил Юловар, – а не могли ли в Тирогис проникнуть те, для кого выпить кровь гражданского не является зазорным?

– Другие кланы? – Орхам пожал плечами. – Ничего невозможного нет. Но зачем? Рейд молодых воинов по приграничным ситгарским поселениям – это ещё куда ни шло. А забираться в середину страны и бездумно рисковать жизнью? Только сверхважное дело могло бы подвигнуть старейшин других кланов на то, чтобы послать разведчиков в Тирогис. Нет, не думаю.

– Сядьте, мастер, – король указал на банкетку. – Итак, мы оказались в очень неприятной ситуации. Либо в столицу проникли враждебные нам силы из вампирских кланов, либо кто-то убивает мирных граждан, маскируясь под вампиров. И в том, и в другом случае недовольство знати и простого народа ударит по короне.

– Ваше Величество, а вы не допускаете, что мастер Орхам… может несколько заблуждаться? – спросил прокуратор. – Всё-таки одному трудно уследить за десятком подчинённых, и вполне вероятно, что…

Орхам поднялся, а на его бледном лице заиграл лёгкий румянец – явный признак гнева. Но сказать он ничего не успел – король поморщился и покачал головой.

– Крюэль, что за глупость? Я верю мастеру Орхаму.

Прокуратор поклонился и умолк. Юловар посмотрел на Адельядо.

– Гроссмейстер?

– Я склоняюсь ко второй вашей версии. Похоже, наши вампиры перешли кому-то дорогу. Одборг наверняка лучше моего об этом знает.

Взгляды присутствующих обратились на архиепископа. Тот бросил недовольный взгляд на мага и сказал:

– Не знаю, откуда уважаемому гроссмейстеру стало известно. Да, сегодня прибыл курьер из Мироттии и передал не совсем вежливое письмо за личной подписью архиепископа Бронкурского. Я бы сказал, совсем невежливое письмо. В общих чертах, архиепископ интересуется, какого демона мы начали привечать врагов церкви и настоятельно рекомендует в ближайшее время показательно казнить вампиров. В случае отказа он грозится собрать всемирный конклав, на котором всему Ситгару может быть объявлен интердикт[1].

– Ого! – не удержался прокуратор. – Старый пень Бронкур всё ещё мечтает возглавить всемирный конклав?

– Под предлогом борьбы с нечистью – извините, мастер Орхам, он действительно имеет шансы, – хмыкнул Адельядо. – Надо бы как-нибудь намекнуть королю Мироттии, что его церковники ведут себя слишком независимо.

Архиепископ Одборгский недовольно поморщился – со слов гроссмейстера получалось, что он находится в полной зависимости от короны Ситгара. Хотя, на самом деле так оно и было.

– Ваше Величество, гроссмейстер прав, – подал голос прокуратор. – К примеру, мы могли бы принять прошение незаконнорожденного наследника Лориссо.

– Да, пожалуй, – задумчиво сказал Юловар. – Король Ниал взбесится. А во время переговоров ему можно бы и намекнуть на слишком деятельного Бронкура. Хорошо, Крюэль, займись этим.

Орхам слушал, не понимая, о чём они говорят. Король, заметив это, пояснил:

– Когда старый король Мироттии умер, претендентов на трон было двое: Лориссо – незаконнорожденный принц Мироттии, и Ниал – ставленник клана Кровавой Выдры. Несмотря на то, что на стороне Лориссо были некоторые кланы, победил Ниал. И после коронации он совершил ошибку – попытался отправить Лориссо к праотцам. Если бы у него это получилось, никто бы и слова не сказал, но покушение не удалось, и Лориссо сбежал сначала в Эштигер, затем в Гридех. Не так давно он присылал мне прошение поселиться в Ситгаре.

Орхам кивнул – теперь всё понятно. Обратись Юловар к королю Ниалу с просьбой утихомирить пыл своего архиепископа, и пришлось бы идти на какие-нибудь уступки. Теперь же, когда этот Лориссо появится при дворе Юловара, посол Мироттии непременно доложит своему королю о заговоре против короны. Согласие приютить беглого мироттийского претендента на престол означает если не войну между Ситгаром и Мироттией, то обострение дипотношений, как минимум. В итоге переговоров Юловар согласится лишить убежища беглеца, взамен на успокоение архиепископа Бронкура. Обе стороны будут довольны, обе ничего не потеряют. Хотя, кто знает, возможно Юловар и не станет изгонять Лориссо, а поддержит его притязания на престол Мироттии. Такое бывало, и не единожды.

Король с усталым видом потёр щёку.

– Вопрос с убийствами горожан крайне важен. Мастер Орхам, с завтрашнего дня вы и ваши люди выходить в город будете только днём и только в сопровождении десятка гвардейцев. Если будут провокации – пусть разбираются подчинённые капитана Рибрина. Вы не должны даже обнажать мечей, не говоря уже о том, чтобы пускать их в ход. А вообще, лучше бы вам в городе не показываться до тех пор, пока мы не поймаем исполнителей и заказчиков этих странных убийств. Архиепископ, усильте работу с населением. В каждой церкви должны вестись проповеди о том, что вампиры такие же верующие, как и прочее население Ситгара, и что сам Единый освятил их. Недовольных и смутьянов выявлять, но никаких мер к ним не принимать – это дело прокуратора. Крюэль, даю вам неделю на расследование. И останьтесь, мне нужно сказать вам ещё пару слов.

Приказ прокуратору остаться для остальных означал, что совещание окончено. Гроссмейстер и архиепископ сняли магические и освящённые пологи и, поклонившись королю, удалились. Орхам, тоже совершив церемониальный поклон, покинул королевскую опочивальню и поспешил догнать ушедших.

– Господин гроссмейстер! – окликнул он Адельядо. – Не уделите ли мне пару минут?

– Разумеется, – маг остановился. – Если это не связано с предыдущим разговором.

– Нет. Я всего лишь хотел узнать у вас, как поживает мой бывший воспитанник, если, конечно, это не тайна гильдии магов.

– Пойдёмте, мастер, поговорим по пути. Тео нормально поживает, как и прочие начальные адепты. Учится с утра до вечера, а в перерывах отрабатывает различные наказания.

– Наказания? – нахмурился Орхам. – Он, что, плохо себя ведёт?

– Вовсе нет, – Адельядо усмехнулся. – Просто программа обучения в Академии построена так, что адепты, особенно начальных ступеней, должны быть загружены по уши. Чем угодно: учёбой, полезной работой или даже бестолковой деятельностью. Но у них должно быть минимум свободного времени.

– Зачем? – на лице вампира читалось откровенное изумление.

– Потому что, дорогой друг, если у адепта будет свободное время, он начнёт думать. А если адепт начинает думать, то обязательно придумывает какую-нибудь пакость. Поскольку начальные адепты в большинстве своём люди молодые и даже совсем юные, то сочетание молодости и магии даёт потрясающие по своей разрушительности результаты. Это истина, проверенная веками.

– Понятно, – с облегчением вздохнул Орхам. – Я уже начал опасаться, что Тео опять что-нибудь взорвал. Он, знаете ли, часто хочет сделать одно, а получается нечто другое. В своё время я ему из-за этого запретил заниматься любой магией.

– Да, его наставник уже заметил явную нестабильность заклинаний Теовульфа, – кивнул гроссмейстер. – Но не переживайте, мастер, мы приложим все усилия, и он станет потрясающим магом. Просто для этого нужно время.

– Я уверен в вашем искусстве преподавания, как и в вашем магическом мастерстве, – Орхам церемонно поклонился. – Дозволено ли мне будет посетить Тео в Академии?

– Не думаю, что это хорошая идея, – нахмурился гроссмейстер и выразительно указал глазами в сторону королевской опочивальни. – В свете того, что говорилось ранее. Но если вы желаете пообщаться со своим бывшим учеником, я могу прислать его в вашу казарму. Адептам положен один выходной день в месяц, а наши новички, насколько мне известно, ещё ни разу им не воспользовались.

– А будет ли это… безопасно для него? В свете прошлых разговоров. Может, дать ему охрану?

– Младшим адептам охрана не полагается. Не переживайте, магов в Тирогисе никто не осмеливается трогать, даже адептов в оранжевых мантиях. Тео накинет капюшон, никто и не узнает, что мимо прошёл вампир, – пожал плечами Адельядо. – Я с ним отправлю его рыжего дружка. Господин Диллитон – тот ещё пройдоха, и ежели что своим языком сможет вытащить их из любой неприятности. Но если вы опасаетесь…

– Нет, я доверяю вам.

– Когда вам будет удобно?

– В любое время, удобное для вас. Но лучше через неделю-другую, не раньше.

– Само собой. Тогда решено…

Так, обмениваясь любезностями, они прошли мимо двух гвардейцев, охранявших боковой вход во дворец, и уже на улице расстались. Гроссмейстер направился к позолоченной карете, а Орхам удалился в казарму, готовиться к ночному дежурству.

За ними из неосвещённого окна наблюдали король и прокуратор.

– Ну, и что ты думаешь, Крюэль?

– Мастер Орхам или величайший лицедей, или ни в чём не виноват. Когда я предположил, что он не может уследить за своими подчинёнными, вампир всего лишь разгневался.

– Да, я тоже видел. Думаю, те, кто у меня во дворце, непричастны к убийствам.

– Скорее всего. Зато гроссмейстер вполне может оказаться…

– Давай без инсинуаций, – поморщился Юловар.

– Как прикажете. Но только почему уважаемый гроссмейстер никак не упомянул ещё одного вампира, который находится в Тирогисе? И который вполне может покидать пределы магической Академии по ночам, ведь за Академией нет такого надзора, как за вашим дворцом. А даже и был бы – всё равно любого человека можно обмануть магией. Адельядо, я уверен, подумал об этом, и всё-таки постарался замять любую попытку заговорить о новом воспитаннике Академии.

– Да никаких попыток и не было, – удивился король. – Никто и не поднимал разговора о юном Теовульфе.

– Именно, – прокуратор многозначительно приподнял брови.

Король долго молчал, потом вздохнул.

– Я хочу поговорить с этим полувампиром. Но не в Академии, конечно. Пусть приедет сюда, к примеру, повидаться с родственниками.

– Разумно ли будет...

– Крюэль, займись этим. Передашь гроссмейстеру моё приглашение Теовульфу. А чтобы Адельядо не подумал ничего такого, пригласи, заодно, и сэра Диллитона. Они ведь оба мои подопечные, вот пусть и придут отчитаться об успехах.

Крюэль поклонился, скрывая торжествующую улыбку. То, что король избрал прокуратора для передачи своей воли означало, что он "на коне", а Адельядо близок в опале.

*****

Меч выпал из скрюченных пальцев и, глухо звякнув, утонул в зловонной жиже. Секунду спустя туда же последовала и масляная лампа. Дилль, совершенно обессиленный борьбой с магической яростью, съехал по грязной заплесневелой стене. Муары, слабо светящиеся в темноте, ринулись к нему, словно калеки к святому исцелителю – толкаясь и спеша опередить друг друга.

"Всё, мне конец, – подумал Дилль. – Сейчас разорвут."

Два самых здоровенных шара, растолкав товарищей, в мгновение ока преодолели тот десяток шагов, что разделяли Дилля и муаров. Один прижал Дилля с левой стороны, другой с правой – эдакие мягкие тиски, не позволявшие не то что вырваться, но даже пошевелиться. Третий муар, размером не уступавший первым двум, остановился на расстоянии вытянутой руки, вырастил три щупальца и протянул их к Диллю.

Дилль даже успел приготовиться к страшным мучениям – а как ещё может умереть маг, из которого вытягивают не только магию, но и жизнь? Однако всё случилось с точностью до наоборот – Дилль почувствовал, как уходит боль, вызванная нерастраченной энергией. Жжение в груди начало затихать, мышцы, сведённые судорогой, расслабились, а звон в голове пропал. И только сердце продолжало колотиться обезумевшей птицей.

Муар убрал щупальца – они просто бесследно исчезли в его теле, и откатился на несколько шагов назад. Державшие Дилля мягкие шары освободили его, а остальные, оставшиеся зрителями, продолжали подталкивать друг друга, не приближаясь к человеку. Дилль судорожно вздохнул, и его затрясло – то ли нервы не выдержали, то ли грязь, в которой он продолжал сидеть, оказалась слишком холодной.

– И-и, что дальше? – стуча зубами, выдавил он из себя, на ответ, впрочем, не надеясь.

– Мы рады тебе служить, мастер, – раздался бесплотный голос.

Дилль так изумился, что его даже колотить перестало. Оказывается, муары умеют говорить!

– Вы меня понимаете? – на всякий случай уточнил он.

– Да, мастер.

Действительно, говорят. Да ещё и мастером его называют. Перепутали, должно быть, с кем-то. Разумеется, Дилль не собирался переубеждать их – во всяком случае, не сейчас, когда забрезжил шанс на спасение.

– Кто вы т-такие? – едва схлынуло первое удивление, как Дилль вновь застучал зубами.

– Хранители, – голос муара – ни мужской, ни женский, не выражал никаких эмоций.

Хранители? Драконы тоже Хранители, и эти круглые туда же.

– И что вы храните, если не секрет?

– Мы охраняем эти подземелья по завету создавшего нас мастера.

[1] Интердикт – временное запрещение всех церковных действ. Может налагаться как на человека, так и на целую страну.

Глава 10

Дилль озадаченно почесал затылок и поморщился – только лишний раз запачкал голову липкой грязью. Получается, эти шары искусственного происхождения, и вывели их для охоты на магов – ведь мастер Криан говорил, что в подземелье магия запрещена. Недаром контингент тут подобрался соответствующий: Согвин – обычный отставной вояка, а Ильминг хоть и бывший мастер-маг, но с заблокированными способностями. Самого Дилля Криан отправил в сборник только после того, как гроссмейстер наложил блокирующее заклинание. Странно всё это.

– Ничего, если я встану? – спросил он и, не дожидаясь ответа, поднялся.

– Ты волен поступать, как пожелаешь, мастер, – сказал ближайший к нему муар.

– Угу, – промычал Дилль. – Слушай… кстати, тебя как зовут?

– У нас нет имён.

– Да? А как вас различать тогда? Ну, ладно. Слушай, друг, а почему ты меня мастером величаешь? – не удержался Дилль.

Наверное, лучше бы ему промолчать, но клятое любопытство, постоянно вовлекавшее его в неприятности, проснулось и не желало униматься. В этот раз, однако, ничего страшного не случилось.

– В тебе есть драконья магия, и ты не использовал её против нас. Два основных условия выполнены, значит, ты – тот, кому разрешено здесь находиться. В противном случае ты был бы уничтожен.

Дилль в последний момент проглотил фразу почему он не смог использовать бушующую в нём энергию – всё-таки, он ещё не окончательно сошёл с ума. Хотя, разве нормальный человек будет беседовать о магии с обитателями вонючей канализации? Кстати…

– Кстати, раз уж я ваш мастер, подскажите, как мне отсюда выбраться, – нахально предложил он муарам.

– Куда ты желаешь идти?

– Да всё равно, лишь бы побыстрее оказаться наверху, где чистый воздух.

– Следуй за нами, мастер.

У Дилля мелькнула мысль попробовать вернуться в коридор сборника, но от неё пришлось отказаться: во-первых, он там уже заблудился, а во-вторых, всё равно забраться так высоко вверх не смог бы. Ну не городить же из муаров лестницу.

Слабого света, который исходил от муаров оказалось явно недостаточно для комфортного путешествия. Не успел Дилль сделать двух шагов, как наступил в невидимую под слоем мутной жижи яму и снова распластался в грязи. Ругаясь на чём свет стоит, Дилль принялся шарить в поисках упавшей лампы, а когда нашёл, усилил ругательства стократно: стекло разбилось, а масло вытекло. Да и разжечь её всё равно было нечем – незамагиченное огниво промокло и не дало бы самой мельчайшей искры.

– Мы можем помочь, мастер?

Дилль поглядел на окруживших его муаров – будь у них глаза, он бы сказал, что они с любопытством на него уставились.

– Лампу новую мне раздобудьте, – буркнул он. – Темно тут, как в душе хивашского шамана, так недолго и шею сломать.

– Лампы нет, но мы можем дать больше света.

Бледное свечение круглых тел усилилось, и вскоре Дилль с удовлетворением отметил, что вполне может разобрать, что находится перед ним на расстоянии нескольких шагов. Стены и потолок покрыты бородавчатыми наростами грязи и плесени, под ногами месиво из грязи, тины и мутной воды. Картина, мягко говоря, не воодушевляющая.

– Вот спасибо! – от души поблагодарил он муаров и после некоторого колебания спросил: – А если бы я зажёг магический шар?

– Ты волен делать, что считаешь нужным, – повторил самый крупный муар.

– Замечательно, жаль что я этот самый шар зажигать не умею, – проворчал Дилль и скомандовал: – Ну, ведите!

Путь наверх оказался не очень долгим, зато исключительно неприятным. В испещрённых трещинами стенах блестели бусины крысиных глаз, из вертикальных шахт периодически лились потоки нечистот, а однажды Дилль наступил на гору мусора, под которой оказался полуразложившийся труп мужчины. Муары легко, как мячики прыгали по канализационным тоннелям, а к их светящимся телам не прилипало даже частички грязи. Зато Дилль собрал на себя столько, что к концу пути еле ноги передвигал.

Муары вывели его к вертикальной шахте, по стенам которой лилась мутная вода вперемешку с мелким мусором. Сквозь поломанную железную решётку сверху дул холодный воздух – свобода рядом, надо только выбраться из вонючих катакомб. А вот и путь наверх – деревянная лестница, перекладины которой были покрыты слоем грязи.

– Надеюсь, она не сломается подо мной, – проворчал Дилль, с сомнением глядя на крупные трещины в деревянной лестнице.

– Ты можешь взлететь, мастер, – посоветовал ближайший к нему муар.

– Мог бы – взлетел, – хмыкнул Дилль. – Ну, ладно, прощайте, круглые братья.

– Мы будем ждать тебя, мастер, – послышался многоголосый хор.

Ждите, как же! Да он в вашу вонючую дыру больше ни ногой! Дилль поспешил вскарабкаться по лестнице и вскоре оказался в крохотной комнате, вся обстановка которой состояла из дыры в полу – именно оттуда Дилль только что и вылез. Сквозь забранное железной решёткой окно дул холодный воздух и слабо светило восходящее солнце. Дверь также имелась в наличии и, кто бы сомневался, оказалась запертой.

Через решётку на окне мог бы пролезть разве что хомяк, да и то не сильно откормленный. Около пола в стенах также имелись щели, сквозь которые лилась мутная вода, но и через них путь к свободе заказан – слишком они узкие. Оставалась дверь. Дилль несколько раз толкнул её, а потом с разбега врезался в неё плечом.

– Эх, Гунвальда нет – он бы сейчас одним ударом открыл, – посетовал Дилль, потирая ушибленное плечо.

Однако и без помощи каршарца Диллю удалось выбраться – к счастью дерево оказалось настолько старым и сгнившим, что дверь не выдержала напора его тощего тела и сломалась около верхней петли. Воодушевлённый успехом, Дилль выломал остатки двери и выбрался наружу.

– Чтоб меня! – Дилль обозрел окрестности. – Похоже, я оказался в каком-то из домов Кланов. Интересно, лёд меня выдержит?

Каменная башенка, из которой он вылез, стояла посреди небольшого заледенелого пруда. За голыми ветвями деревьев виднелся трёхэтажный дом и ещё какие-то пристройки – скорее всего, в них жила прислуга. Догадка Дилля оказалась правильной – из крайней хибары вышел мужчина с метлой – то ли сторож, то ли садовник, и с удивлением уставился на непрошенного гостя.

– Любезный, не подскажете, как мне выбраться… – крикнул Дилль, но окончить фразу не успел.

Мужчина заорал "Стой на месте, я сейчас собак спущу!" и скрылся за углом дома. Ага, нашёл дурака! Дилль рванул в противоположную сторону. Заледенелый пруд он пролетел, даже не заметив как, затем пометался между деревьев, увидел высокий каменный забор и в мгновение ока вскарабкался на него. Наверное, это басовитый собачий лай за спиной придал ему сил, потому что в другое время Дилль ни за что не сумел бы повторить этот подвиг.

Спрыгнув с высокого забора, он поскользнулся и плюхнулся в холодную лужу – ну да мокрому дождь не страшен. Мантия Дилля настолько пропиталась грязью и канализационной тиной, что несколько новых капель воды уже не могли испортить его внешний вид. Прихрамывая, он бросился подальше от негостеприимного дома, оставив немаленьких собачек бесноваться по ту сторону забора.

Дилль вскоре сориентировался, где он находится – буквально в паре кварталов от Академии. Он помчался по узким улочкам, не обращая внимания на лужи и слякоть. Добравшись до главного входа в Академию, Дилль с великим трудом сумел приложить свой амулет к считывающему кристаллу – так его трясло от холода. Охранник, похоже, спал в столь ранний час – во всяком случае, Дилль его не заметил. Да и хорошо, а то начал бы задавать вопросы, откуда он такой грязный взялся, да ещё в такую рань…

Но, конечно, закон подлости, о котором поведал Диллю мастер Китан, не мог не сработать. Едва Дилль вбежал во внутренний двор Академии, как наткнулся на будущую звезду врачевания и надежду водного факультета. Иначе говоря – на Мейса. Тот, несмотря на холод, раздевшись до пояса, делал гимнастические упражнения. Увидев перемазанного с ног до головы Дилля, Мейс в изумлении замер посередине движения – совсем как натурщик, позирующий скульптору для статуи героя. Сравнение это было вполне заслуженным – при всей своей антипатии к Мейсу Дилль должен был признать, что тот сложен атлетически – ишь, мышц понаотращивал, словно каршарец какой-нибудь.

– Ба! – пришёл в себя Мейс и широко ухмыльнулся. – Похоже наш знаменитый драконоборец только что вылез из выгребной ямы. Ну и как у тебя дома дела?

– Ты не поверишь, Мейс, я действительно из дома – вот только не моего, а твоего, – парировал Дилль. – Видишь, пообщался с твоими родственничками.

– Вижу, – ещё шире усмехнулся красавчик. – Значит, они по делу тебя встретили и угостили, как следует.

– Само собой, – согласился Дилль, – ведь всегда угощают тем, чего много. От твоих родственников больше ничего и не дождёшься, как, впрочем, и от тебя.

– Ну ты, наглец! – покачал головой Мейс. – Попадись ты мне в городе, я бы велел дворовым дать тебе палок.

– Между прочим, за заслуги перед Ситгаром я получил звание рыцаря лично от Его Величества, – напомнил Дилль. – А кое-кто кичится своим происхождением, не сделав в своей жизни ничего полезного.

– Ах, да, я и забыл, что ты выскочка. Ну, значит, я сам тебя отделаю, когда попадёшься мне вне Академии.

– Неизвестно ещё, чем кончится наша встреча в городе, если таковая состоится. Так что тренируйся – пригодится.

И Дилль поспешил уйти со двора, полного пронизывающего ветра. В такую рань бани ещё не работают, поэтому отмыться можно только в одном месте – в котельной, где всегда есть горячая вода. Туда Дилль и помчался, оставляя за собой грязные следы и молясь, чтобы смотритель Криан не узнал, кто так испакостил священные коридоры Академии. Узнает, придётся Диллю целый месяц драить каменные полы днями и ночами.

В течение получаса он отмывал с себя липкую и вонючую грязь, затем ещё столько же отстирывал мантию. Повесив мантию сушиться на горячий бок водяного котла, Дилль наконец смог спокойно порассуждать о том, что с ним произошло.

В том, что он опять вляпался в историю, ничего удивительного не было – это происходило с ним постоянно, и Дилль давно привык к различным неприятностям. Другое дело, что раньше он всегда попадал в них из-за собственных проделок, а сейчас его нагло втянули. Знать бы ещё кто!

Дилль свалился в тоннель городской канализации не по своей воле – кто-то помог ему. Этим "кто-то" мог быть подкравшийся муар – к примеру тот самый, которого Дилль, сочтя пьяным, отпустил восвояси. Или какой другой. Непонятно только, зачем это муарам? Если они хотели бы его убить, то вполне могли это сделать позже, когда собрались немаленькой толпой. Но ведь не убили – напротив, помогли избавиться от последствий магического отката. И даже признали, что он имеет право находиться в их вонючих владениях. Да ещё и мастером прозвали. Значит, версия про муаров отпадает.

Получается, что толкнул Дилля кто-то из Академии. Подкрался и спихнул вниз. А поскольку в сборнике кроме Согвина и Ильминга никого не было, идентификация "доброжелателя" не составила труда. Бывший мастер-маг, и никто другой. К тому же, магический шар, зажёгшийся над головой Дилля, мог создать только маг, а Согвин им не был – это ещё один довод в пользу того, что на жизнь Дилля покушался именно Ильминг.

– Всё правильно, – Дилль задумчиво пожевал нижнюю губу. – Сначала он меня столкнул туда, где обитают муары, а затем привлёк их внимание шаром, рассчитывая, что кругляши сбегутся уничтожать магию и, заодно, прикончат меня.

По-другому и быть не могло. Дилль конечно знал о неприязни к себе со стороны бывшего мага Неонина, но никак не думал, что тот решится на убийство. А как ещё назвать такой поступок?

Надев сырую мантию, Дилль отправился сразу в столовый зал – всё равно поспать уже не получится. Несмотря на всё его старания, мантия издавала "изысканный аромат" подземелья. Что не преминул отметить Теовульф, появившийся у входа в столовый зал одновременно с Диллем.

– О, привет! Ты что, всю ночь отрабатывал наказание? А что это за запах? Только не говори, что это от тебя.

– Не от меня, а от одежды, – буркнул Дилль. – И нечего нос воротить – уже почти не пахнет. Видел бы ты меня час назад.

– Ты в выгребной яме плавал что ли? – поморщился вампир.

– И ты туда же! – возмутился Дилль. – Да вы с Мейсом одного поля ягоды. Вместо сочувствия я слышу одни оскорбления.

Тео не имел никакого желания быть "одного поля ягодой" с Мейсом, а потому извинился и тут же возобновил град расспросов.

– Фух, Тео, уймись. Сейчас я тебе всё расскажу. Может, ты придумаешь, как мне в следующий раз не сдохнуть в этом ужасном сборнике.

Лицо вампира стало серьёзным.

– Я готов слушать. Но только лучше будет, если ты переоденешься. На тебя и так уже ползала косится.

Дилль убедился, что Тео прав – сидящие в столовом зале, недовольно смотрели на адепта, одежда которого источала "ароматы", никак не способствующие пищеварению.

– Тогда я пошёл. А ты ешь, после завтрака встретимся.

– Я с тобой. Потом времени не будет.

Эк Тео заинтересовался – даже завтрак готов пропустить! Они направились в свою комнату, а по пути Дилль принялся рассказывать другу о том, что произошло сначала в сборнике, а потом в тоннеле городской канализации.

– … я оказался в каком-то имении, перебрался через забор и бегом сюда, – закончил свой рассказ Дилль, переодевшийся в запасную мантию. – Проклятье, у нас мыши водятся что ли? Дыр, по-моему, больше стало! Буду теперь задом светить.

Запасная мантия насчитывала штук десять дыр от молний мастера Китана и огненных шаров мастера Оквальда. В своё время Дилль поленился штопать дырки и предпочёл забросить вторую мантию в шкаф, за что теперь должен был поплатиться, ведь в районе пятой точки зияло не меньше четырёх обожжённых прорех.

– Да ладно, кому твоя задница интересна? – отмахнулся Тео. – Ну-ка, расскажи ещё раз про этих муаров.

– Всё, что знал, уже рассказал, – проворчал Дилль. – Они круглые, грязь к ним не липнет, руки… то есть, щупальца прямо из тела выращивают. Один из них сказал, что их создал какой-то мастер-маг для охраны подземелья.

– Что за маг?

– Откуда я знаю? Не спросил.

– Как так можно? – Тео вскочил с кровати. – Я ж теперь от любопытства изведусь! Тебе представился шанс приоткрыть завесу…

– Мне представился шанс сломать себе шею, рухнув с высоты, – возмутился Дилль. – Потом мне представился шанс помереть от лап муаров, которые уничтожают магию и тех, кто её производит. И когда оказалось, что вместо казни меня сняли с эшафота, имя этого мага меня интересовало в последнюю очередь. Я только и думал, как бы побыстрее сбежать из этих вонючих тоннелей.

– Ничего страшного, ты потом вернёшься туда и расспросишь муаров, – невозмутимо сказал Тео.

– Я? Да никогда в жизни! – воскликнул Дилль и тут же осознал – да, вернётся. – Хотя ты прав. Вернусь и узнаю, кто был этот маг и для чего он создал муаров. Но вопрос не в них, а в том, как мне быть с Ильмингом. Он ведь опять устроит какую-нибудь подлость, а я ему даже ответить не смогу. Во-первых, на мне блок, а во-вторых, попросту не знаю, как. В моём арсенале числится ноль боевых заклинаний.

– По уму надо бы рассказать обо всём гроссмейстеру – пусть он сам разбирается с ним, – рассудительно сказал Тео.

– И что я ему скажу? Я ведь не видел, что это был именно Ильминг.

Друзья некоторое время молчали, затем Теовульф развёл руками, признавая, что у него нет дельных мыслей.

– Сдаюсь. Разве что ты можешь попросить смотрителя больше не отправлять тебя в сборник.

– И мы никогда не узнаем тайну муаров, потому что мне запретят доступ на нижний этаж.

– Значит действуй, как вампир, – Тео хищно усмехнулся, что с его зубастой физиономией было незатруднительно. – Враг должен быть мёртвым. Устрой этому недоноску то же самое, что он устроил тебе. Замани его в канализацию и натрави на него муаров – пусть они высосут из него остатки магии и жизнь.

– Хорошая идея, но… – Дилль покачал головой. – Нужно сделать это так, чтобы никто не узнал, что это я затащил Ильминга на казнь. А он теперь добровольно со мной не пойдёт. Надо придумать, как заставить Ильминга отправиться к канализации. И для этого мне явно понадобится магия.

– Не думаю, что гроссмейстер снимет с тебя блок, – усомнился Тео.

– Значит, самое время заняться песчинками, – и Дилль усмехнулся, увидев озадаченное выражение лица вампира. – Помнится, ты говорил, что понял, как правильно удерживать собранную энергию? Ну-ка, расскажи.

– Как сказал мастер Китан, самое главное – это убедить себя, что заклинание работает …

Глава 11

*****

– Ещё одна такая выходка, и я попрошу Криана, чтобы он удвоил твои штрафы, – недовольно сказал Согвин. – Мы с Ильмингом до утра искали тебя по всему лабиринту. Даже к сборнику ходили – думали найти твои бренные останки. А ты, оказывается, просто сдёрнул раньше времени.

Дилль придал физиономии самое виноватое выражение, какое только смог изобразить. Согвин решил, что Дилль закончил охоту на слиззов и, никого не предупредив, ушёл. Само собой, Ильминг не рассказал Согвину о том, что искать пропавшего нужно в городской канализации. Точнее, не пропавшего, а его труп. Дилль не стал говорить Согвину о том, что с ним приключилось.

– Согвин, я, конечно, виноват, но у меня есть два оправдания. Во-первых, я заблудился. Твоя формула нахождения пути не работает. Сколько я ни пытался найти дорогу к главному залу, но в итоге оказывался не пойми где.

– Не может быть! – нахмурился Согвин. – Лабиринт сборника построен так, что по этой формуле ты из любого места можешь добраться до центра. Если, конечно, ты не полный болван, умеешь считать до двух и отличать право от лево.

– Умею, представь себе. Я раз десять делал два поворота направо, один пропускал и сворачивал налево. Короче говоря, ерунда это, а не формула.

– Куда-куда ты поворачивал? – Согвин прищурился. – Ну-ка, повтори.

И тут Дилль понял, какого дурака он свалял. О, демоны, он перепутал клятую формулу, и вместо двух поворотов налево делал два направо. Теперь понятно, почему он плутал, а в итоге вышел не к залу, а к краю лабиринта. Ну, сам виноват.

– Я сразу сказал, что формула великолепная, – нахально сказал он. – Просто столько новых впечатлений, что я её слегка подзабыл.

– Выпороть бы тебя, – беззлобно проворчал Согвин. – Запиши её себе на лбу, если не можешь запомнить. А второе оправдание?

– Я встретил фекального ящера.

– Кого-о? – глаза Согвина стали круглыми, а челюсть Ильминга отвалилась книзу.

– Фекальный ящер, – повторил Дилль название придуманного только что монстра. – Мог бы заранее предупредить меня, что в этих коридорах водятся такие чудовища.

– Фек… ты, что, издеваешься?

– Я? – возмутился Дилль. – Да я чуть со страху не помер, когда эта зверюга выползла на меня из-за угла. Пасть у неё – во! Зубищи – во! Сама низенькая, лапы кривые, а когти больше, чем у дракона. И ко всему прочему она ещё и дерьмом плюётся.

– Адепт, сдаётся мне, что ты нагло врёшь, – прищурился Согвин. – Я за восемь лет работы ни разу не встречал здесь ничего подобного.

– Значит, теперь встретишь, – уверенно заявил Дилль. – Наверное, он из сборника приполз.

– Ну-у, – протянул Согвин, – может и так. Из сборника каких только тварей не появлялось. Но чтобы они дерьмом плевались…

– А эта тварь плюётся, поэтому я её и прозвал фекальным ящером. Хотя, это мог быть и одиночный дерьмодемон. Я его как увидел, сразу бежать бросился. Но этот монстр мне успел всю спину испачкать. Еле мантию отстирал. И как из вашего лабиринта выбрался – вообще не помню.

– Что-то темнишь ты, братец, – Согвин недоверчиво прищурился. – Ладно, на первый раз я тебя прощаю, но теперь покидать этот зал будешь только тогда, когда я отпущу. Всё понял?

– Так точно, господин главный сборщик! – Дилль стукнул себя кулаком в грудь.

– Тьфу на тебя, шут! Сегодня ты никуда не пойдёшь. Сиди в зале и жди нашего возвращения.

Лицо Дилля, рассчитывавшего сегодня добраться до муаров, вытянулось.

– И чем мне заниматься?

– Чем пожелаешь. Хочешь – спи, хочешь – наблюдай за слиззами в чанах. Но чтобы к моему возвращению твоя драгоценная персона была здесь. Исчезнешь – не обижайся.

Дилль, конечно, согласился – надо быть полным безумцем, чтобы нарываться на удвоение штрафов, которым Согвин пригрозил в самом начале разговора.

Когда Согвин и Ильминг ушли на охоту за слиззами, Дилль освободил место на одном из столов, собираясь вздремнуть, раз уж представилась такая возможность. Но едва он взгромоздился на стол, как понял, что спать совершенно не хочет, хотя до этого провёл бессонную ночь. Он побродил по круглому залу, понаблюдал за копошащимися в чане слиззами и решил, что совершенно незачем понапрасну тратить время.

– Займусь-ка я заданием мастера Иггера. Вот только где здесь взять песок?

После недолгого колебания Дилль решил заменить песок пылью, горку которой он обнаружил между чанами. Достав бумажку с заклинанием, Дилль погрузился в разбор каракуль, которые даже с натяжкой трудно было назвать почерком.

– Как он там говорил? Проникнуться заклинанием? Да как же я им проникнусь, если я половины написанного разобрать не могу? Ну и почерк… Жизнь человека – это энергия в коконе плоти. Плоть – лишь скелет основы и подчинена высшей магии, что внутри разума. Что за идиотские выражения? Да если я проникнусь этой бредятиной, я стану таким же сумасшедшим, как старик Иггер! И, возможно, таким же лысым.

Дилль с трудом разобрал всю писанину, после чего принялся заучивать заклинание, каким бы странным оно ни было. Раз Иггер его дал, значит, оно должно сработать. Ведь заклинание снятия блока почти заработало.

Повторив текст раз двадцать, Дилль почувствовал, что морально готов – ещё немного, и он точно начнёт сходить с ума. Он уставился на горку пыли, в которой виднелись крупинки соли и несколько деревянных щепок, и принялся декламировать заклинание, пытаясь представить, как горка разваливается. Дилль изо всех сил пожелал, чтобы произнесённое им воплотилось в действительность – как это рекомендовал делать мастер Китан.

Ни с первого, ни со второго раза у Дилля ничего не получилось – горка пыли лежала нетронутая. После, наверное, седьмого прочтения заклинания, Дилль почувствовал, как в нём просыпается слабое тепло – ещё не накопленная энергия, но её предвестник. Воодушевлённый, он забубнил текст, одновременно пытаясь раздуть внутри себя искру магии. Тепло превратилось в лёгкое жжение, и Дилль с изумлением увидел, как горка пыли зашевелилась под его взглядом.

Дилль, конечно, понимал, что это работает магический дар, но в голове у него пока не укладывались две такие несовместимые вещи, как магия и он. До встречи с драконицей он был обычным человеком, а теперь стал повелителем неведомых и непонятных сил. Что это за силы, как они работают и что с ними делать, он понятия не имел. И даже сейчас, когда горка пыли рассыпалась по полу без всякого физического контакта с его стороны, Дилль по-прежнему изумлялся тому, что он может совершать такие чудеса – пусть и мелкие, зато самые настоящие.

– А теперь попробуем собрать пыль обратно, – Дилль сосредоточенно уставился на пол, представляя, как он собирает пыль совком и ссыпает в одно место. – Та-ак, устанавливаем связь между энергией и объектом… Ой, кажется, я что-то не то сделал.

То ли Дилль слишком рьяно представлял себе процесс, то ли чересчур много вложил в заклинание энергии, но только пыль, секунду назад мирно лежавшая на полу, взмыла в воздух. Над полом закружился невидимый смерч, вобравший в себя пыль и мелкие щепочки, а вскоре под ним начала образовываться горка мусора. Крошечный смерчик оказался достаточно сильным, чтобы втянуть в себя весь мелкий мусор в радиусе трёх шагов, а потому горка пыли, щепок и крупинок каменной соли, в изобилии рассыпанной около чанов, получилась гораздо больше первоначальной.

– Так, всё, хватит, – пробормотал Дилль, с тревогой глядя на разрастающийся воздуховорот. – Эй, прекрати! Тпру! Стой! Шиэр! Чума на мою голову!

Мелкий мусор, лежащий около соседних чанов тоже пришёл в движение. Смерч разрастался, куча мусора под ним становилась всё больше, а Дилль всё никак не мог понять, что ему нужно сделать, чтобы прекратить действие заклинания. Если так пойдёт и дальше, то вскоре магический смерч всосёт в зал пыль и мусор со всех коридоров сборника, и тогда…

– И тогда Согвин точно убьёт меня, – простонал Дилль.

Подавив приступ начинающейся паники, он попытался трезво осмыслить ситуацию. В тексте мастера Иггера не было никаких указаний на начало или окончание заклинания. Значит, текст горю не поможет.

– Нужно просто отобрать у смерча энергию, – осенило Дилля. – Но как?

При создании этого пылесоса Дилль установил связь между ним и самим собой, то есть, заклинание питалось энергией Дилля. И чтобы прекратить это пылевое безобразие, ему придётся оставить себя без накопленной энергии. А лишиться её можно только выпустив наружу – другого способа он пока не знал. Но закавыка состояла в том, что выпускать энергию он не мог из-за блока гроссмейстера. Замкнутый круг какой-то! Караул!

– Так, стоп! – скомандовал сам себе Дилль. – Что там гроссмейстер Адельядо вещал про снег и белые поля? Не помню. Что ж, придётся импровизировать.

Дилль уселся на холодный каменный пол, закрыл глаза и принялся активно представлять заснеженный лес, свинцово-сизые тучи, нависшие над самыми верхушками деревьев, и медленно падающие хлопья снега. Дилль настолько проникся придуманной картиной, что на какое-то мгновение ему показалось будто воздух в зале действительно стал холодным. Собранная энергия таяла, а жжение в низу живота сменилось прохладной пустотой. Он прислушался к внутренним ощущениям и удовлетворённо вздохнул. Порядок! Энергия рассеялась, никакого магического отката он не испытал, а смерч… Открыв глаза, Дилль так и замер.

Смерч, собиравший мусор, исчез, как и предполагалось. Но также произошло то, что совсем не предполагалось: два огромных чана со слиззами, между которых сидел Дилль, исходили дымом. Со стороны можно было подумать, что рядом с чанами кто-то разжёг здоровущий костёр, тепло от которого…

– Чтоб меня! – Дилль вскарабкался по дымящейся стенке чана и заглянул внутрь. – Мне конец!

Слиззы, покрытые тонким слоем пепла и ставшие бурыми, не шевелились. Сварились, наверное. В двух чанах слиззов было штук двадцать – это если считать по два за ночь, то ему придётся как минимум десять ночей восполнять потери сборщиков. Дилль со стоном сполз на пол.

– Это я их… того? – вопросил он в никуда. – Но как?

Действительно, как? Его способности к высвобождению энергии заблокированы самим гроссмейстером, а в мастерстве главы Академии он не сомневался. И всё же каким-то образом сумел преодолеть этот запрет, да ещё как успешно, чтоб его!

Размышляющего на эту тему Дилля и обнаружил Согвин, вернувшийся со слиззом в сетке.

– Что тут произошло? – спросил он, с подозрением нюхая воздух. – Костёр что ли пытался развести?

– Нет, я прибраться немного решил, – ответил Дилль, почти не кривя душой. – Вот какую гору мусора намёл.

Гора мусора выглядела впечатляюще – высотой по пояс здоровяку Согвину. В остальных местах каменный пол зала сиял первозданной чистотой.

– Убрался? Это хорошо… – тут Согвин замер на полушаге, как гончая, учуявшая добычу. – А что это с чанами?

– Ну-у, издержки уборки. Случайно получилось.

– Мать, мать, мать… – прошелестело негромкое эхо под сводами зала, когда главный сборщик заглянул в один из чанов.

Дилль поспешно отступил к выходу – кто его этого Согвина знает, вдруг он буйный?

– Стоять! – рявкнул Согвин. – Ты куда?

– Так ведь моё дежурство кончилось.

– Ты сейчас сам кончишься! – прорычал Согвин. – Как ты умудрился зажарить два чана слиззов, нетопырь мелкий?!! Куда пошёл? Стой на месте, я тебя сейчас убивать буду!

Когда в зал пришёл Ильминг, он с изумлением увидел, как вокруг столов бегают Согвин и Дилль. Главный сборщик был, конечно, сильнее, зато Дилль – шустрее.

– Развлекаетесь? – осведомился Ильминг. – Детство вспомнили?

– Ты сейчас тоже присоединишься, – пообещал Согвин, пыхтя, как котёл из котельной. – Этот гадёныш изжарил штук двадцать слиззов! Месяц работы псу под хвост!

– Изжарил? – на сухоньком лице бывшего мастера-мага отобразилось недоумение. – Но ведь здесь в зале нельзя разводить огонь больший, чем в лампе. Иначе слиззы сдыхали бы быстрее, чем их засовывали бы в чаны.

Согвин остановился и, тяжело дыша, посмотрел сначала на Ильминга, затем на Дилля.

– Действительно. Здесь установлен запрет на разведение огня. Признавайся, заморыш, как ты его обошёл?

Дилль, в отличие от Согвина ничуть не запыхавшийся, шмыгнул носом.

– Я прибраться решил, ну и… заклинание у меня из-под контроля вышло. Тогда я убрал от него энергию, представляя, что она покидает меня. Вихрь-пылесос исчез, а вот с чанами что-то случилось. Наверное, это накопленная энергия виновата, но как она изжарила слиззов – понятия не имею.

– То есть, костра ты не разводил? – переспросил Согвин. – И всё-таки загубил двадцать слиззов. Ничего не понимаю! У тебя же установлен запрет на использование магии.

– Установлен, – сказал Дилль, изобразив раскаяние. – Наверное, всё дело в заклинании мастера Иггера. Оно и помогло обойти блок.

Согвин уселся на скамью и махнул рукой.

– Ладно, раз не поймал – живи. Но теперь ты будешь целыми ночами бродить по коридорам, пока не возместишь потерю. И знай: если повара затребуют мясо, которого не окажется, я отправлю им тебя.

Дилль тоже сел, но с другой стороны стола – просто на всякий случай. Ильминг, не спускавший глаз с Дилля, спросил:

– Что это за заклинание, которое тебе дал сумасшедший Иггер? Могу я взглянуть?

Дилль внимательно посмотрел на Ильминга. Вот ведь нахал – сначала отправил его на верную смерть, а теперь имеет наглость просить заклинание. Видимо, тоже хочет попробовать преодолеть свой запрет. Тогда Диллю совсем несдобровать.

– Тебе оно не поможет – Иггер написал его для того, кто владеет драконьей магией, – соврал он. – Если бы кое кто не сбежал из Неонина…

Ильминг поморщился, словно Дилль ткнул ему пальцем в открытую рану.

– Знаешь, адепт, не дорос ты ещё говорить мне такие слова, – наконец сказал он.

– Не дорос? – взорвался Дилль. – А как насчёт канализации и муаров?

Согвин выпрямился и вопросительно взглянул на Ильминга. Тот пожал плечами и сказал:

– Не понимаю, о чём он говорит.

– Ах, не понимаешь? – Дилль от негодования вскочил со скамьи и обвиняюще ткнул в Ильминга пальцем. – А по чьей милости я оказался в канализации?

– Ты был в городской канализации? – Согвин нахмурился. – Я же тебе велел держаться от неё подальше.

– Был! – рассерженный Дилль совсем забыл, что собирался утаить этот факт. – Меня туда Ильминг столкнул.

– Ильминг? – Согвин помрачнел.

– Я? – его помощник недоумённо развёл руками. – Но я ничего не делал. Я этого адепта не видел с тех пор, как он ушёл из зала. Не понимаю, почему он решил, что я его куда-то толкал?

– А кто это ещё мог быть? – запальчиво воскликнул Дилль. – Сначала ты меня толкнул, когда я смотрел вниз, а потом зажёг надо мной магический световой шар, чтобы побольше муаров набежало. Кто бы это ещё мог сделать, кроме тебя? Уж всяко не Согвин – он-то не маг. А больше никого тут и не было.

Согвин и Ильминг переглянулись, и главный сборщик с озадаченным видом почесал за ухом.

– Вообще-то прошлой ночью сюда приходил мастер Гвинард с инспекцией. Говорил, что после очередного эксперимента в сборник ушли особо ядовитые отходы, и он хочет лично убедиться, что никакой реакции не случилось. Убедился, что всё нормально, и ушёл.

Теперь уже Дилль озадаченно принялся чесать голову. Мастер Гвинард? Тот самый "маг-одуванчик", который накладывал заклинания боевой ярости на драконоборцев. Мастер водной и воздушной стихий, а также мастер магии металла. И кроме всего прочего, наставник Теовульфа, который все уши Диллю прожужжал о том, какой мастер Гвинард замечательный. Вот так дела!

У Ильминга хотя бы мотив есть – он ведь считает Дилля виновником своей беды. Это если предположить, что бывший мастер-маг пытался укокошить непревзойдённого и неподражаемого победителя дракона. А вот чем он мог насолить мастеру Гвинарду – второму человеку в Академии после гроссмейстера Адельядо, Дилль так и не смог придумать.

Глава 12

*****

Наутро Дилль почувствовал себя плохо. Голова раскалывалась, в горле першило, глаза слезились, а из носа текло, как с крыши в оттепель. Ночное путешествие по холодной вонючей жиже и последующая прогулка по заледенелому городу сделали своё дело – Дилль простыл.

Само собой, немедленным результатом явился очередной поход к смотрителю Криану – это постарался архимаг Сигус. Наставник по риторике, как уже выше упоминалось, терпеть не мог нечленораздельного бурчания, а именно такие звуки издавало простуженное горло Дилля, когда он попытался повторить сказанное учителем.

– У бедя дасборг, – объяснил Дилль Сигусу.

– Тогда что ты здесь делаешь со своим насморком? – хмуро поинтересовался наставник. – С таким произношением ты только что вместо правила постановки слов едва не произнёс команду на расстановку столов. Ну-ка, марш отсюда!

– Гуда?

– Дуда, – передразнил его Сигус. – Не умеешь сам лечится – дуй к врачевателям. Земельщики сегодня всем факультетом на полевых испытаниях, поэтому иди к водникам – там тебя живо на ноги поставят. А чтобы в следующий раз в таком виде на моих занятиях не появлялся, вот тебе талон к смотрителю.

На амулете Дилля зажёгся очередной красный огонёк, после чего он отправился на поиски врачевателей. Поплутав по коридорам и спросив дорогу у незнакомого магистра, он добрался до высокой деревянной двери с вырезанными на ней волнами и надписью "Лаборатория водной магии". Буквы красиво переливались всеми оттенками синего цвета, поэтому Дилль не сразу обратил внимания на другую надпись – "Вход разрешён только адептам водного факультета".

Пока он раздумывал, стучать или нет, дверь распахнулась, и перед Диллем оказался не кто иной, как мастер Гвинард собственной персоной. Тот самый, который, возможно, пытался прикончить его в лабиринте сборника. Высший маг уставился на незваного гостя в оранжевой мантии, ничем не показав, что знает его.

– Ты ошибся, огненный факультет в другой стороне.

– Я бростыл, г вам бослали.

– Но ты же с огненного факультета, – недоумённо сказал Гвинард.

– Да. Архимаг Сигус г вам бослал, – повторил Дилль.

– Ничего не понимаю! – раздражённо проговорил старый маг. – Мейс! Ну-ка, иди сюда.

О, нет, только не это! Не хватало ещё попасть в лапы к Мейсу! Дилль буркнул "Бростите, я ожибся" и совсем уже собрался удрать, когда за спиной мастера Гвинарда замаячил красавчик Мейс.

– Что желаете, мастер? О, какая встреча! – породистое лицо Мейса расплылось в фальшивой улыбке. – Сам великий драконоборец к нам пожаловал.

– Мейс, он утверждает, что простыл, и его послали к нам.

– Замечательно, мастер. Разрешите, я им займусь? Вы же говорили, что мне нужно больше практики.

– Да? Ну, займись.

– Пройдёмте, пациент, – с преувеличенной вежливостью сказал Мейс, освобождая проход, а мастер Гвинард с недовольным видом указал Диллю, куда идти.

Деваться было некуда, и Дилль переступил порог. Оказалось, лаборатория водного факультета занимала огромную площадь. Зал с высокими потолками, вдоль стен заставленный шкафами с книгами, свитками и какими-то механическими приборами. Великое множество столов наводило на мысль об общем зале столовой, но в отличие от академического храма чревоугодия, здесь на столах было всё, кроме еды. И повсюду – и на столах, и на полу стояли разнообразные сосуды с жидкостями: в одних жидкость бурлила, в других колыхалась, словно живая, хотя никто её не тревожил. Несколько адептов и магистров о чём-то совещались над немаленьким чаном, исходившим паром, и на Дилля не обратили никакого внимания.

– Нам сюда, – Мейс открыл дверь, почти невидимую меж двух высоченных шкафов. – Проходи, снимай мантию и ложись на кушетку. Сейчас я принесу лекарство и начнём.

Дилль, понимая, что напрасно пришёл сюда, попытался сказать, что у него уже всё хорошо, но его ноги сами собой зашагали в сторону кушетки, обитой ярко-красной кожей. Проклятье, опять кто-то пытается управлять им через этот демонов амулет! Конечно, этим "кто-то" оказался клятый "одуванчик" мастер Гвинард, с безмятежной улыбкой смотревший на Дилля.

– Иди, иди, адепт. Сейчас Мейс тебя подлатает, а потом, раз уж ты сам сюда пришёл, нам нужно будет поговорить.

Невидимые нити, управлявшие им исчезли, и Дилль вновь стал хозяином своего тела. Сердито сопя, он стянул с себя мантию и улёгся на холодную кожу кушетки. Появился Мейс с двумя высокими бутылками, в которых плескались какие-то подозрительного вида маслянистые жидкости. На лице Мейса застыла многозначительная улыбка, явно не сулившая пациенту ничего хорошего. Дилль хотел спросить, чем это его собираются пичкать, но его опередил мастер Гвинард.

– Что это ты принёс?

– Освободительное зелье мастера Этелье, – Мейс потряс бутылкой с жёлтой жидкостью. – У пациентов с простудой скапливается слишком много вредных веществ в организме, надо вывести излишек. А здесь, микстура, которую архимаг Фруазе недавно воспроизвёл по древнему рецепту из трактата мастера Артра.

На сухом лице мастера Гвинарда не отразилось никаких мыслей, и Дилль так и не понял – правильно ли собирается его лечить этот Мейс.

– Артра? Ну-у, ладно, думаю, особого вреда не будет, – наконец проговорил старый маг. – А зелье Этелье убери, мне с этим юным господином ещё поговорить нужно. Я не желаю, чтобы он заблевал пол в моём кабинете.

Дилль в негодовании подпрыгнул на кушетке – так и есть, этот прощелыга Мейс собирался попотчевать его какой-то гадостью. Мейс с огорчённым видом отставил в сторону бутылку с жёлтым содержимым, а вторую протянул Диллю.

– Пей.

– Сгольго? – прогнусавил Дилль – бутыль была пугающе объёмной.

– Сколько осилишь. Но чем больше, тем лучше.

Дилль с опаской понюхал – буро-зелёная жидкость пахла травами. Он сделал глоток, прислушиваясь к своим ощущениям – слегка горчит, но пить можно. Отпив ещё пару глотков, он отставил бутыль в сторону и вопросительно уставился на мастера Гвинарда. Тот с непроницаемым видом кивнул, дескать, довольно.

– А теперь ляг на спину, – скомандовал Мейс и, дождавшись, когда Дилль выполнит сказанное, начал водить над ним руками.

Дилль почувствовал, как от ладоней водяного адепта по его телу прошла горячая волна, изгоняя усталость и боль в мышцах. Свербеть в носу тут же перестало, постоянно набегавшие на глаза слёзы пропали, как и хрипы в горле. Не прошло и пары минут, как Дилль почувствовал себя заново родившимся.

– Вот это да! – не удержался он. – Действительно, помогло.

– Ну, как-то так, – небрежно сказал Мейс, встряхивая руками. – Свободен, пациент. Заболеешь снова – приходи.

– Спасибо, – выдавил из себя Дилль.

Хотя он чувствовал себя замечательно, но его не оставляло ощущение, что Мейс всё равно сыграл над ним какую-то шутку. От этой мысли его оторвал мастер Гвинард.

– Иди за мной, адепт.

И неспешным шагом вышел из комнаты, даже не удосужившись убедиться, что Дилль следует за ним. Дилль мысленно погрозил кулаком "одуванчику", но поспешил догнать старого мага, потому что лишний раз не хотел давать ему повод использовать амулет. Мастер Гвинард вышел в длинный коридор, миновал череду дверей и вошёл в самый дальний кабинет. Дилль потоптался на пороге, раздумывая, заходить или сбежать? Всё-таки, не далее, как вчера этот самый мастер Гвинард пытался прикончить его при помощи муаров. Или, не он, а Ильминг?

– Чего встал? Проходи. Раз уж ты оказался здесь, надо воспользоваться этим и поговорить. Я собирался вызвать тебя, да всё никак. Дела, знаешь ли, дела… – старый маг говорил так, словно был знаком с Диллем уже лет сто. – Адельядо рассказывал мне о твоих приключениях. Ты вёл себя достойно и получил соответствующую награду – магический дар.

Дилль слегка поклонился, не понимая, чего от него хотят.

– Драконья магия – это редчайшее явление. Мастера былых времён, конечно, кое-что написали на эту тему, но одно дело читать, а другое – изучать самому. Раньше исследовать подобное явление не представлялось возможным по вполне понятным причинам – драконов у нас уже нет, как нет и людей, которые владели бы такой магией, недоступной обычным магам. Так что мне будет весьма любопытно исследовать тебя и твой дар.

Дилля покоробило – этот мастер Гвинард говорит о нём, как о бутылке с зельем. Однако он сохранил непроницаемое выражение лица и кивнул, как бы соглашаясь со сказанным.

– Но это попозже. А пока меня заинтересовала одна вещица, которую я так и не смог… – мастер Гвинард начал хлопать ладонями по заваленному всякой ерундой столу. – Где же он?

Старый маг принялся переворачивать на столе листы толстой бумаги с рисунками и схемами. На пол полетели несколько рулонов с картами, пара сушёных звериных лап и хрустальный шар, который со звоном ударился о каменный пол и укатился в угол. На краю стола само собой вспыхнуло содержимое блюда для сожжения трав, а в воздух взлетели две крысиных тушки, за какой-то надобностью также лежавших на столе. Дилль на всякий случай отошёл на пару шагов назад – похоже, старый маг в пылу поисков применяет магию, причём, совсем не ту, которая этим самым поискам может помочь.

Пока мастер Гвинард изощрялся в ругательствах по поводу самопропадающих вещей, Дилль с интересом осмотрелся. И пришёл к выводу, что мастер Гвинард явно того… готов свихнуться. Если уже не сделал этого. Потому что какой нормальный человек будет держать у себя в кабинете части человеческих тел? Вон на полке стоит человеческая голова – засушенная и сморщенная. А рядом в банке с желтоватой жидкостью – ещё одна. В углу кабинета целый шкаф завален отрубленными кистями человеческих рук, причём, – а вот тут Дилля проняло, – некоторые из них слабо шевелили пальцами. Жуть какая! А вот высокая квадратная банка, наполненная глазами…

– Ах ты мерзкое создание! – вскричал мастер Гвинард, грозя кулаком куда-то вверх. – Отдай немедленно, не то развоплощу!

Бархатная малиновая штора зашевелилась, и из-за неё появилась жутковатая пародия на человека: тело, поросшее тёмной шерстью, длинные руки и короткие кривые ноги, сморщенное лицо с гротескно огромными губами и крохотными глазками. Ростом лопоухая пародия едва доставала Диллю до колена.

– Дай сюда! – маг протянул руку, в которую существо положило какой-то предмет, завёрнутый в полосатую тряпку. – Ещё раз…

Существо оскалилось и, в притворном ужасе закрыв глаза ладонью, вновь скрылось за шторой. Мастер Гвинард повернулся к Диллю.

– Один мой должник – владелец торгового каравана, мне как-то обезьяну подарил. А я из неё фамильяра сделал. Удобно очень – руки у него ловкие, совсем человеческие. Хотя, как видишь, характер у него получился пакостный – дня не проходит, чтобы Нигр чего-нибудь не спрятал.

Маг развернул тряпку, и глазам Дилля предстал тот самый обломок посоха хивашского шамана, что он выдернул из десны Тринн.

– Вот эта вещь меня и интересует, – сказал мастер Гвинард. – В ней смешаны несколько видов магии, причём настолько, что определить исходные стихии возможным не представляется. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Дилль. – Только не понимаю, о чём вы говорите, мастер.

– Что тут непонятного? – Гвинард взмахнул посохом, и в воздухе слабо заискрился светящийся след. – Видишь? Вот и всё, что я смог выжать из него. А я, не забывай, высший маг трёх стихий. Между тем Адельядо говорил, что ты будто смог при помощи этого посоха одолеть каршарца. Как такое случилось, что необученный и даже неинициированный человек сумел использовать силу артефакта?

Дилль мысленно выругал себя – ну кто его просил распускать язык и рассказывать гроссмейстеру о том случае в неонинских степях, когда он умудрился при помощи посоха развалить шалаш и едва не поубивать всех троих победителей дракона? Оправдывайся теперь…

– Я не знаю, как это получилось, мастер. Каршарец разозлил меня, я всего лишь хотел швырнуть в него этим обломком. Вдруг раздался громкий хлопок, и мы разлетелись в разные стороны.

– И ты тоже?

– И я.

– Странно. Расскажи мне, как всё происходило.

Дилль постарался вспомнить все подробности того утра, а старый маг слушал его и в задумчивости поглаживал резной посох.

– Возьми, – Гвинард протянул ему обломок посоха. – Нигр, принеси мне зелёный список.

Из-за шторы вновь появилась обезьяна, одним прыжком вскочила на самый верх одного из шкафов и спрыгнула, держа в лапах истрёпанный свиток. Маг забрал у фамильяра свиток, развернул его, поводил пальцами по строчкам и сказал:

– Вот, читай.

Дилль склонился над свитком, пробежал глазами по буквам и развёл руками.

– Мастер, я не понимаю, что тут написано.

– А тебе и не нужно ничего понимать, – с недовольным видом сказал старый маг. – Твоё дело: озвучить это короткое заклятье, причём, после вот этого слова нужно левой рукой сделать круговой жест. Вот такой. После чего направить посох на ту кисть руки, что лежит на углу стола и сказать завершающее слово заклинания.

Гвинард показал Диллю, что он должен сделать. Дилль пожал плечами и приступил к чтению. Едва не сломав язык, он выговорил абракадабру, написанную на толстой бумаге, и послушно сделал круговой жест левой рукой и взмахнул огрызком посоха. Как он и ожидал, ничего не случилось.

– Отвратительно! – вынес вердикт Гвинард. – Ты запинаешься на каждом слове и делаешь ударения не в тех местах, где нужно. Повторяй ещё раз.

Дилль повторил. Потом ещё и ещё. Результатов по-прежнему видно не было, хотя, честно говоря, он и не представлял, что в итоге должно получиться.

– Мастер, если бы вы мне пояснили, что я делаю, может дело пошло бы лучше? – осмелился он подать голос.

Гвинард зло посмотрел на Дилля и нехотя сказал:

– Это заклятье частичного возобновления жизнедеятельности мёртвых тканей. Если бы у тебя была способность к водной магии, думаю, ты бы смог временно повлиять на мёртвую органику. Я думал, что при помощи этого посоха ты сможешь повторить то, что умеют делать адепты водного факультета. Похоже, я ошибся.

Дилль ошарашенно посмотрел на старичка: разве подобное занятие не граничит с некромагией? Некромагия официально запрещена уже несколько веков, а, оказывается, второй человек в Ситгарской Академии магии вовсю ей промышляет. Да и остальные водники, судя по всему, тоже.

– А разве это не противозаконно? В смысле, оживлять мёртвую плоть?

– Молодой человек, – Гвинард снисходительно посмотрел на Дилля, – я понимаю, о чём ты подумал. Но как, скажи, ты будешь лечить людей, если не сумеешь возродить исходные функции тканей? Или ты думаешь, что процедуры обновления возникли на ровном месте? Нет! Чтобы вернуть работоспособность оторванной руке солдата, маг должен знать устройство человеческой руки. Улучшение внешнего вида, возобновление обмена веществ, возвращение работоспособности мышцам – всё это результаты долгих опытов над умершими, после которых мастера врачевания пробуют свои силы на живых людях. Поэтому чтобы я больше не слышал даже намёка на противозаконность подобных экспериментов. Понял?

– Понял, – сказал Дилль.

Он действительно понял. Но подозрения остались, хотя он предпочёл больше их не озвучивать. В конце концов, в Академии есть гроссмейстер, который, наверняка, в курсе того, чем занимаются водники и их глава.

– А если понял, то давай, пробуй опять. Или ты боишься, что эту кисть руки я добыл противозаконным способом? Не беспокойся, просто какого-то вора лишили конечности, чтобы не обкрадывал честных граждан, а Академия выкупила материал для опытов. Читай заклятье и желай, чтобы пальцы этого обрубка зашевелились.

Честно говоря, Дилль совершенно не желал, чтобы пальцы отрубленной кисти начали шевелиться. Чтобы ни говорил мастер Гвинард – это изрядно попахивало некромагией. Но деваться было некуда, и Дилль в очередной раз принялся за чтение странных слов, при этом постоянно ошибаясь и запинаясь. Старый маг слушал это, а лицо его приобретало отчётливый багровый оттенок.

– Ты тупица, каких свет не видывал! – не выдержал он. – Неужели трудно прочитать слово "эйшвергхиум" с ударением на "е"? Это ведь контрольное слово – его надо произносить без искажений и запинок.

Дилль почувствовал, как в нём закипает злость. Чего этот "одуванчик" орёт на него? Разве он его наставник?

– Эйшвергхиум! – заорал Дилль, взмахнув обломком посоха. – Эйшвергхиум! Эйшвергхиум! Так лучше?

Хивашский посох в руке Дилля слегка завибрировал, и край стола, на котором лежала отрубленная кисть вора, окутался лёгкой сиреневой дымкой. Спустя несколько секунд дымка исчезла, а мёртвая засушенная кисть слабо шевельнула указательным пальцем. Дилль оторопело смотрел на сгибающийся палец, а Гвинард подпрыгнул, словно был не почтенным магом, а адептом Феодосием десяти лет от роду.

– Получилось! Восхитительно! Ошеломительно! Поразительно! – вскричал Гвинард. – Ай да молодец! Отлично! Ну, теперь-то мы развернёмся в полную силу! Замечательно!

Гвинард небрежным движением заставил замереть шевелящийся палец мёртвой руки и обратился к Диллю:

– Вот что, юный адепт. Ты должен поступить ко мне в ученики.

– Но я ведь к водной стихии никакого отношения не имею.

– Неважно! – отмахнулся Гвинард. – Как я и предполагал, этот посох завязан именно на тебя, а, значит, ты необходим мне. Я не могу упустить такой материал. Я должен изучить всё досконально.

– Но у меня уже есть наставник – мастер Иггер.

Гвинард застыл, поморщившись, словно съел горькую ягоду.

– Иггер? Значит, Адельядо всё-таки… Ну, ладно, я сам поговорю с гроссмейстером. А ты пока ступай, но имей в виду, что можешь понадобиться мне в любое время.

Дилль положил обломок посоха на стол и удалился из неприятного кабинета. Магистры и адепты, возившиеся около котла, оторвались от своего увлекательного занятия и не спускали с Дилля глаз до тех пор, пока он не покинул лаборатории водного факультета. Возможно ему показалось, но едва он вышел, как из-за закрывшейся двери послышался дружный смех.

Дилль на всякий случай проверил, не надел ли он мантию задом наперёд. Нет, всё нормально. Он отправился к мастеру Иггеру – сейчас по расписанию занятия по специальности. Он поспешил к лестнице на нижние этажи, обгоняя тех, кто шёл в попутном направлении, и периодически наталкиваясь на встречных. И почему-то все – от адептов до солидных магов бросали на Дилля странные взгляды.

Торопливо постучав по камням, Дилль буквально влетел в покои мастера Иггера.

– Мастер, я не опоздал?

Сухонький старичок сидел на коврике спиной к входу. Услышав вопрос, он с кряхтением повернулся и замер, вытаращив глаза на Дилля.

– Ученик, ты что, решил в веганы податься? Должен сказать, для огненного мага это не лучшая идея, хе-хе.

Дилль, конечно, слышал, что так за глаза зовут ортодоксальных друидов, питающихся только овощами, травой и прочим подножным кормом и не пьющих даже коровье молоко. Но каким боком это может относиться к нему – большому любителю мяса, колбас, копчёных бараньих рёбрышек и прочих удовольствий?

– Почему?

– Потому что если питаться только листьями и травой, то сил не останется на магию. Тем более, хе-хе, боевую.

– Да я не про это! Почему вы решили, что я стал веганом?

– А как ещё понимать твою выходку?

До Дилля стало доходить, что он чего-то не знает.

– Вы о чём, мастер?

Иггер усмехнулся.

– А-а, понятно. Значит, просто удружил кто-то. Хех. Тогда перейдём к занятиям. Садись.

Если старый хрыч что-то и сообразил, то Дилль совсем перестал что-либо понимать. Или у мастера мозги окончательно набекрень съехали?

– А в чём дело?

– Всё, не отвлекайся. Итак, хе-хе, расскажи мне о своих успехах с песчинками.

– Я попробовал, – Дилль начал придумывать, как бы потактичнее сообщить мастеру о неудаче с горкой пыли. – Песка под рукой не оказалось, я потренировался с тем, что нашлось.

– И что нашлось?

– Ну-у, пыль, мусор всякий.

– И ты, глупый ученик, применил моё заклинание? – похоже, мастер Иггер уже догадался о результатах эксперимента. – А понять, что оно сделано только для однородного вещества не сумел? Там ведь ясно сказано "подобное к подобному". Хех! И что получилось в итоге?

– Воздушный пылесос. Вихрь собрал весь мусор из зала в здоровенную кучу. Я его не сумел остановить и решил лишить энергетической подпитки. Начал представлять, как от меня уходит собранная энергия, а в результате изжарил два чана слиззов. Главный сборщик едва не прибил меня после этого.

Старик рассмеялся дробным смехом.

– Ну ты и болван, хе-хе! В моё время за такое нарушителя самого сунули бы в чан. Ладно, оставим это. Смотри, в чём была твоя ошибка.

Дилль внимательно слушал объяснение и смотрел, как мастер Иггер чертит на ровном слое песка схемы.

– Вроде бы всё понятно, – кивнул он.

– Тогда показывай.

Дилль собрал горку песка, глубоко вздохнул и принялся вполголоса декламировать заклинание, но старик его тут же оборвал. Вернее, оборвал его маленький, но весьма жгучий огненный шар.

– Мау! – совсем по-кошачьи вскрикнул Дилль, стряхивая с груди ошмётки горящей ткани. – За что?

– Нечего всем и каждому рассказывать секретные заклятья, – поучительно сказал Иггер. – Учись всё делать молча.

– Но архимаг Сигус говорит, что каждое заклинание нужно произносить чётко и…

– Когда архимаг Сигус, – старичок едва ли не с презрением выделил слово "архимаг", – будет твоим наставником, тогда и будешь слушаться его советов. Делай, как я велю.

Дилль заткнулся и воспроизвёл в голове нужные слова, попутно представляя, как песчинки, послушные его воле, начинают перемещение. То ли подействовал огненный шар, то ли мастер на самом деле объяснил ему все ошибки, но только заклинание получилось у Дилля с первого же раза. Послушные его взгляду коричневые зёрнышки начали движение, подобно муравьям перемещаясь тонкой цепочкой и постепенно образуя вторую кучку песка. Вскоре от собранной Диллем горки не осталось и следа – она вся переместилась в другое место.

– Ладно, хех, для начала сойдёт, – буркнул Иггер. – И запомни: в любое время я могу потребовать от тебя переместить песок, и ты должен сделать это. Без ошибок и с первого раза. Иначе не обижайся, хе-хе.

– Мастер, но зачем мне это? Это ведь не боевая магия.

– Адепт! – взгляд Иггера стал строгим. – Не тебе решать, что нужно и когда нужно. Запомни, в ученичестве есть три стадии: слепое подражание, понимание и творчество. Ты, хех, стоишь в самом начале первой стадии. Ты знаешь слишком мало, чтобы осознать истинные причины и побуждения. Если я говорю, что ты должен читать, к примеру, заклинание кровавого салюта с поднятой рукой, это не значит, что я издеваюсь над тобой. Это значит, что такое заклинание невозможно выполнить корректно без поднятой руки. Хе-хе. И на первой стадии обучения ты должен просто делать так, как делает или говорит мастер. Не раздумывать, не рассуждать. Просто делать. Когда ты дорастёшь до второй стадии, ты узнаешь, что поднятая рука в заклинании кровавого салюта имитирует магический жезл и придаёт энергии направление. А салют кровавый потому, что для создания огненных сгустков маг использует собственную кровь – он смешивает её с магическим огнём. На третьей, хех, стадии, когда ты овладеешь кровавым салютом в совершенстве, ты можешь пытаться видоизменить заклинание, внести в него что-то своё, но для этого ты должен пройти первые две стадии.

– Я всё понял, мастер. Но всё-таки, для чего мне перемещать песок?

– Вот же настырный! Ты просто учишься ювелирно работать. Ты же, как саблезубый медведь – пытаешься взять силой. Даже там, где нужна абсолютная точность. Именно поэтому ты и не можешь снять блок со своего амулета – вместо того, хех, чтобы проникнуть между ячейками защитной сети, ты пытаешься смахнуть её полностью. Думаю, и в сборнике ты применил свой драконий дар от души, потому что никакой воздушный смерч моим заклинанием не предусмотрен. Запомни, излишняя энергия вредна и зачастую губительна. Просто представь, хех, что ты вложишь слишком много сил в создание обычного светового шарика: ослепнешь сам и ослепишь других. Поэтому тебе и нужно сначала овладеть техникой миниатюры.

– Ясно, – кивнул Дилль.

Да, выходит, не так уж и выжил из ума старый маг, заставляя его заниматься очевидной глупостью.

– А раз тебе ясно, тогда… – Иггер не пошевелился, но песок, на котором он чертил схемы, быстро собрался в одну кучу. – Раздели его на три равные части. Времени тебе – пока я буду считать до десяти дюжин. Но учти – я тебе буду слегка мешать. Один, хе-хе, два…

В этот раз, когда мастер включился в игру, всё пошло не так. Как Дилль не старался, песчинки упорно не желали двигаться, а потому горка стояла нерушимой.

– Ты слишком напряжён. Сорок три. Думай о решении, а не о задаче. Сорок четыре.

Ага, "думай о решении"! Попробуй, подумай, когда времени остаётся всё меньше. Дилль постарался прогнать посторонние мысли и сосредоточиться на песке. Но несмотря на все его усилия, горка по-прежнему не потеряла ни единой песчинки. А ведь совсем недавно эти самые песчинки ползли, словно живые.

Тут Диллю пришла в голову мысль. Дурацкая, конечно, но, учитывая, что мастер Иггер говорил уже "сто двенадцать", терять было нечего. Дилль вспомнил заковыристое слово, которое раз тридцать произносил в кабинете мастера Гвинарда, взмахнул рукой, представляя, что в ней зажат шаманский жезл, и гаркнул "Эйшвергхиум". Песчинки, конечно, не ожили, но зато мастер Иггер сбился со счёт и удивлённо уставился на Дилля.

– Что ты сказал?

– Эйшвергхиум, – повторил Дилль. – Я подумал, что это придаст песчинкам энергии, а то они замерли, словно мёртвые.

– И откуда ты узнал это слово?

– Мастер Гвинард заставил выучить. Я у водников в лаборатории только что был, а он повёл меня к себе – хотел испробовать шаманский жезл, который я выдернул из десны драконицы. А что?

Сухонькое лицо Иггера приобрело странное выражение: нечто среднее между недоумением и брезгливостью.

– Ничего. Хех. Значит, этот сопляк Гвин продолжает свои безумные поиски. Ох, наплачется Адельядо.

Дилль только хмыкнул – маг, которому почти две сотни лет, сопляк! Хотя, для Иггера, которому около четырёхсот, наверное, да.

– А чего тебя к водникам понесло? – ворчливо спросил старик.

– Да я тут простыл. Нос заложило так, что внятно говорить не мог, вот архимаг Сигус и отправил меня к водникам. Сказал, они подлечат.

– Простыл? – глаза старичка стали раза в два больше обычного. – Огненный адепт простыл?

Он вдруг рассмеялся, да так заразительно, что Дилль тоже начал улыбаться, хотя и не понимая, чему.

– Ой, насмешил! – сказал мастер Иггер, вытирая выступившие на глазах слёзы. – Это же надо такой анекдот придумать.

– А что не так?

– Ну как же может простыть маг, внутри которого живёт огонь? – тут наставник посмотрел на озадаченную физиономию ученика. – Погоди. Так ты действительно простыл и побежал к врачевателям-водникам, вместо того, чтобы самому вылечить простуду? Тьфу, бестолочь! Правильно водники тебе удружили, чтобы в следующий раз не лез, куда не надо. Опарыш глупый, хех!

Вот Диллю стало обидно. Ни за что, ни про что обзывают, будто он магию учит уже лет пятьдесят.

– Мастер, легко ругать за то, чего ученик не знает. Вот если бы кое-кто вместо издевательств научил меня самолечению, а я этого не сделал, тогда дело другое.

– Ты смотри, зубы прорезаются. Хе! – удивлённо протянул старичок. – Лечиться просто: вызываешь в себе ненаправленный огонь и распространяешь его по всему организму вместе с кровью. Через пару минут вспотеешь, как ишак на мельнице, а ещё минут через пять ты здоров. И никакой простуды. И к водникам нет нужды идти. Кстати, а где ты умудрился простыть? В Академии температура везде одинаковая, а в город Адельядо тебя ещё долго выпускать не собирается.

– В сборнике продуло, – не моргнув глазом соврал Дилль. – Там такой сквозняк. А что такое ненаправленный огонь?

– Это заклинание схоже с заклинанием светового шара, только не сконцентрированное в точке, а распылённое по определённому, хех, пространству. Оно также активируется малой энергией, иначе у тебя получится боевой огненный шар. А вызывать в своём организме огненный шар категорически не рекомендуется – сгоришь, как береста.

– Понятно. Но я не умею вызывать световой шар, не говоря уже о боевом огненном.

Старик страдальчески вздохнул и принялся объяснять принципы создания световых и огненных шаров. Час спустя Дилль к своему изумлению сумел создать крохотный огненный шарик, который появился перед ним, затем взвился вверх и громко взорвался, ударившись о потолок и оставив на нём видимую вмятину. На Дилля и Иггера посыпались жгучие капли расплавленного камня… точнее, посыпались они только на Дилля, а вот Иггер явно поставил какой-то щит, потому что серая бесформенная тряпка, заменявшая ему мантию, осталась невредимой. В отличие от диллевой.

– Вот об этом я тебе и говорил, – проворчал мастер. – Ты вкачал в заклинание такую уйму энергии, что вместо светового шара получил настоящий огненный. Был бы шар побольше размером – спалил бы себя к псам.

– Потому что мне нужен щит, а делать его я не умею. Вот если бы кто-то научил меня щиту от огня, я бы был более спокоен за свою жизнь, – нахально заявил Дилль.

– Слушай, юнец, ты собрался за день пройти программу двух ступеней? – возмутился мастер Иггер. – Я и так сегодня преподал тебе больше, чем могут переварить твои мозги. Всё, иди, тренируйся на песчинках.

Иггер вернул блок на амулет Дилля и указал в сторону выхода. Дилль, у которого всё занятие язык чесался спросить мастера о муарах, уже подошёл к разъехавшимся в стороны камням, но в последний момент всё же решился. Он обернулся и спросил:

– Мастер, а вы что-нибудь знаете о муарах? И о природе их способностей.

На лице старика появилось задумчивое выражение. Он так долго молчал, что Дилль усомнился – слышал ли он вопрос. Наконец мастер Иггер вздохнул и сказал:

– Они обитают в канализации Тирогиса уже больше шести сотен лет. Не советую встречаться с этой нежитью. Муары опасны для обычных людей и смертельно опасны для магов. Только не говори, что ты решил сунуться в клоаку Тирогиса.

– Вообще-то, я уже там побывал. И обнаружил, что способности муаров весьма схожи с талантом инквизитора мастера Леклера.

Мастер Иггер закатил глаза к потолку.

– Нет, ты точно тупой! Не вздумай больше лезть туда, если хочешь жить! Что до их способностей… Никто толком не изучал этих тварей, потому что все исследователи погибли в канализации Тирогиса. Единственно, что приходит мне на память, это книга некоего Лейва "Слава и позор". Там что-то было про муаров. А теперь ступай, я устал.

Старик закрыл глаза, и Дилль неслышно выскользнул в коридор.

Глава 13

*****

– Разрешите войти, Ваше Величество? Позвольте пожелать вам доброго утра.

Гроссмейстер вошёл в рабочий кабинет короля и поклонился. Его Величество выглядел совсем не по-королевски: волосы взъерошены, под глазами залегли тени, а одежда измята – король явно не спал всю ночь.

– Ничего доброго в этом утре нет, Адельядо, – буркнул Юловар. – И не спрашивай меня почему.

– Видимо, это как-то связано с известием о прибытии герцога Роони, – предположил гроссмейстер.

Вчера маги дальней связи получили известие, что тилисский герцог Роони пересёк границу Ситгара и едет с внушительным кортежем в Тирогис. Разумеется, Адельядо об этом узнал. И даже раньше короля. Вот только не знал, зачем герцог так спешно покинул Тилис. Если бы у магов был доступ к соколиной почте – способу, которым общались меж собой сильные мира сего, он бы знал цель приезда тилисского герцога. Но чего нет, того нет: клан Сокола тщательно хранит свои тайны – как в Ситгаре, так и в других королевствах.

– А с чем же ещё?!! – вскричал король. – Проклятье, я всю ночь не спал!

– Думаю, ваши придворные врачеватели справились бы с обычной бессонницей, возникни такая необходимость.

– Бессонница у меня необычная, – буркнул король, пиная бархатную подушку, валявшуюся на полу. – Ну, и где эти бездельники?

Адельядо догадался, что под "бездельниками" Юловар подразумевает обычных членов малого королевского совета: архиепископа Одборгского и прокуратора Крюэля. Гроссмейстер положил свою широкополую шляпу на ажурный столик и, не дожидаясь королевского разрешения, с удобством устроился в одном из кресел. Король бросил на мага косой взгляд и продолжал бродить по кабинету до тех пор, пока в дверях не появились архиепископ и прокуратор, сопровождаемые главным церемониймейстером Луавилем.

– Ваше Величество, прибыли господа… – начал церемониймейстер, но король оборвал его:

– Перестань, Луавиль. Я разрешаю вам сесть.

Когда трое вновь прибывших расселись, Юловар, сердито сопя, сказал:

– Я созвал вас, чтобы услышать ваше мнение о сложившейся обстановке. Как вы уже, возможно, знаете, в Тирогис едет герцог Роони – правая рука короля Энмунда. Он прибывает с чрезвычайной миссией и везёт официальные документы. А неофициально: вчера вечером прибыл сокол с личным посланием от Энмунда. Мой дорогой троюродный дядя рассыпается в любезностях, желает мне благополучия и долгих лет жизни, а также уведомляет, что согласен выдать за меня замуж принцессу дома Гариалей – Лорну Арнгальскую. Разумеется, с приданным в виде двух провинций, которые присоединятся к Ситгару после свадьбы.

Прокуратор Крюэль – человек простой, при этом известии присвистнул. Архиепископ Одборгский и гроссмейстер Адельядо сумели сдержать эмоции и только озадаченно нахмурились, а на каменном лице Луавиля вообще не отразилось никаких чувств.

– Какая бешеная муха укусила Энмунда? – спросил Крюэль. – Руку Лорны ведь пытались получить не менее десятка Высокорожденных семейств, и всем было отказано.

– Видимо потому, что все эти семейства имеют весьма призрачные шансы на королевский трон, – сказал архиепископ. – Или я ошибаюсь, господин Луавиль?

– Нет, вы правы, – ответил знаток геральдики. – Зато, насколько я помню, три умерших мужа принцессы Лорны скончались при обстоятельствах, которые человек подозрительный мог бы назвать весьма странными.

– Скажи уж прямо, Луавиль – она их траванула, – процедил король. – А потом прибрала к рукам их имения, оставив ни с чем других наследников. И теперь Энмунд и Лорна нацелились на Ситгар.

– Аппетит приходит во время еды, – глубокомысленно сказал архиепископ. – Ваше Величество, но ведь можно составить такой брачный договор, в котором будет указано, что супруга не имеет никаких прав на наследование трона.

– Одборг, – гроссмейстер Адельядо постарался придать голосу возможно едкий оттенок, – думать тебе нечем, но ты постарайся понять одну простую вещь: Его Величеству будет всё равно, кто останется на троне после того, как блистательная Лорна отправит его на тот свет. А Ситгар останется без правителя, что Энмунду и требуется. Думаю, едва он получит известия о первых признаках смертельной болезни Его Величества, как тилисские войска тут же вторгнутся в Ситгар.

Архиепископ побагровел и начал набирать дыхания для возмущённого вопля, но Юловар лёгким движением руки остановил его.

– Спасибо, гроссмейстер, вы очень чётко обрисовали положение, – сказал король. – Я вообще не желаю видеть эту… гм, принцессу, хотя и говорят, что она весьма недурна собой. Уж слишком опасный мёд приносит эта пчела.

– Ваше Величество, но тогда в чём вопрос? – подал голос прокуратор. – Никто не может заставить короля вступить в брак.

– Отказать? Да нет ничего легче, – саркастически усмехнулся Юловар. – Луавиль, проясни ситуацию господину прокуратору.

– Принцесса Лорна – потомок императора Гариаля по материнской линии. Согласно уложениям генеалогической Скрижали Империи, от которой произошли Скрижали ныне существующих государств, отказ в сочетании браком с представителем императорского дома является преступлением с последующей конфискацией всех земель, лишением титулов, наград, а после и самой жизни преступника. Подобные поправки в имперскую скрижаль были внесены потомком Гариаля – императором Дениссом, который возжелал дочь одного из своих сподвижников – герцога Алистера. Получив отказ, император Денисс пришёл в гнев, внёс новое уложение в Скрижаль, после чего отобрал земли и титулы у герцога и лишил его жизни через отрубание головы. Дочь герцога – Юлия, стала женой императора, – главный церемониймейстер прервался, помолчал немного и закончил: – А потом император Денисс стал сохнуть и чахнуть, пока не умер. Летописцы того времени писали, что вселенская магия не оставила его проступок без наказания. А некоторые из них утверждали, что у этой вселенской магии есть определённое имя – леди Юлия, у которой имелись некие магические таланты. Как бы то ни было, но это уложение осталось в Скрижали, хотя с тех пор применялось редко – всего дважды. И оба раза оно служило поводом для войны.

Прокуратор снова присвистнул и потёр мясистый нос.

– То есть, господин Луавиль, вы хотите сказать, что таким образом Тилис пытается объявить Ситгару войну? – переспросил он. – Но это же нелепость! Кто мешает королю Энмунду просто сказать "Давайте драться"? Для чего эти сложности?

– Крюэль, не будь тупицей! – не выдержал Адельядо. – В ситгарской Скрижали есть те же уложения, что и в древней имперской. А это означает, что король Ситгара в глазах кланов станет если не преступником, то, как минимумом, сюзереном, которому помогать войсками в войне не обязательно. Как ты думаешь, сколько в этом случае глав кланов встанут под знамёна Красного Льва после объявления Тилисом войны? Учитывая, что предлог более, чем убедительный.

– Ни одного, – не замедлил с ответом прокуратор. – Тут и гадать не надо.

– Отрадно видеть, что твои мозги не окончательно усохли, – проворчал Адельядо.

– Главное, что моя преданность королю не усохла, в отличие от некоторых.

– Ты на что это намекаешь?!! – нехорошо прищурился гроссмейстер.

– Господа, вы не забыли, что находитесь перед королём? – вмешался в ссору Луавиль.

Прокуратор и маг тут же умолкли. Юловар покачал головой.

– Спасибо вам за помощь и ценные советы, – едко сказал он. – Чувствую, я напрасно понадеялся на ваши мудрость и жизненный опыт.

– Простите их, Ваше Величество, – степенно сказал архиепископ, – как и подобает всем последователям Единого.

– Ситгар находится в сложном положении, – сказал король. – Я принял присягу у вампирского клана, и, как вам известно, это было воспринято негативно некоторыми правителями и церковными деятелями других государств. Я обещал выслать в помощь клану Григот войска, но не могу это сделать до тех пор, пока не буду уверен в том, что прочие государства не объявят мне за это войну. Сейчас Ситгар и без того все, кому не лень, обвиняют в связях с нечистью. И, словно всего этого мало, теперь на горизонте нарисовалась принцесса Лорна.

– Господин Луавиль, нельзя ли внести изменения в Скрижаль? – вернулся в деловое русло Адельядо.

– Для отмены одного из основных уложений потребуется сбор глав кланов Высокорожденных. Пока они обсудят, пока утвердят изменение… на это уйдёт не меньше недели в самом лучшем случае. Герцог доберётся сюда дней через пять, значит, до его приезда нам не успеть.

– Если маги обеспечат мне связь, я распоряжусь задержать его в любом городе, – сказал прокуратор. – К примеру, он нарушит какой-нибудь местный закон. Потом извинимся за досадную ошибку, но выиграем время.

– Само собой, Академия обеспечит. Мы могли бы задержать его в пути и по-другому, – задумчиво проговорил гроссмейстер. – К примеру, устроить небольшую бурю, после которой дорога придёт в негодность. Это выиграет ещё день-другой.

– Мы можем вознести Единому молитву, чтобы после бури какая-нибудь река вышла из берегов и снесла мост, – дополнил архиепископ. – Надеюсь, Единый прислушается к важности просьбы – тогда в нашем распоряжении будет ещё несколько дней.

Король обвёл взглядом всех четверых.

– Решено. Определите, где лучше задержать герцога Роони со свитой, и немедленно приступайте. Крюэль подбирает город, в котором герцог застрянет из-за неувязок с местным законом, Адельядо обеспечивает разрушение дорог, а вы, Одборг, ставьте под ружьё всех монахов и просите Единого наслать крепкую непогоду на пути тилисского посла. Луавиль, вы – общепризнанный хранитель традиций, и на вас ложится самое тяжёлое – оповестите глав кланов о Сборе. Делайте, что хотите: уговаривайте, угрожайте, но они должны собраться не позже, чем через неделю и сразу же утвердить изменения в ситгарской Скрижали. Если кто-нибудь из вас не справится, нам придётся сражаться с Тилисом и забыть о походе на хивашский каганат. Причём, силами, в которых не будут принимать участие войска кланов.

Высшие сановники раскланялись с королём и удалились. Его Величество Юловар второй остался в кабинете и, склонившись над картой, в очередной раз принялся подсчитывать количество имеющихся у него регулярных войск, которые можно перебросить к тилисской границе. Получалось, что этого количества едва-едва хватит, чтобы остановить тилисцев, если Энмунд начнёт военные действия.

Юловар предпочитал не рисковать, а потому просчитывал самый худший вариант, который подразумевал, что ситгарские кланы не только не пришлют своих воинов на помощь сюзерену, но и обратят против него оружие. Король двигал по карте туда-сюда фишки с обозначениями полков, что-то записывал и перечёркивал. Наконец он выпрямился и устало потёр виски.

– Если я дождусь подхода южной армии – Ситгар спасён. А вампирам придётся ещё подождать. В конце концов, посланник архиепископа до сих пор молчит. Может, вампиры его уже давно сожрали …

*****

– Я его убью! – свирепо вращая глазами рычал Дилль. – Выпотрошу и съем!

Тео, давящийся смехом, только кудахтал что-то неразборчивое. Дилль, конечно, понимал причину его веселья, однако ему самому было совсем не до смеха.

Дело в том, что он попался на подлую и гнусную уловку этого недоноска Мейса. И результаты были, так сказать, налицо. Точнее, на голове.

Дилль опять посмотрел на себя в зеркало, в очередной раз издав непроизвольное рычание. Его огненно-рыжая голова сейчас выглядела как кочан капусты – такая же зелёная. Да-да, этот скотина Мейс напоил величайшего в мире драконоборца какой-то гадостью, от которой у Дилля волосы, брови и ресницы стали девственно зелёными, аки молодая листва в начале весны. Теперь-то понятно, чего ржали за дверью лаборатории водники, все встречные странно смотрели на Дилля, а старик Иггер заподозрил его в веганстве.

– Всё, ему конец! Я его, я ему… – Дилль даже задохнулся от избытка эмоций.

– Да, ладно, ничего особо страшного не случилось, – попытался успокоить его вампир. – И вообще, тебя этот цвет освежает.

– Освежает?!! – взбеленился Дилль. – Я, что, дама, чтобы меня освежать?

– Я только хотел сказать, – сквозь смех, сказал Тео, – что теперь у тебя волосы, брови и ресницы одного цвета с твоими зелёными глазами. Это называется гармония…

Эта попытка Тео успокоить Дилля оказалась ещё хуже предыдущей. Дилль взревел таким басом, которого вампир никогда бы не заподозрил в этом худосочном теле, и бросился на друга. Несмотря на то, что Тео был на полголовы выше, сильнее физически и быстрее, победа легко досталась Диллю. Когда хохочущий вампир был завязан узлом в собственном одеяле, Дилль уселся на него сверху и страдальчески сказал:

– И как я теперь людям на глаза покажусь?

– Нормально покажешься, – булькнул из-под одеяла Тео. – Скажешь, мода теперь такая.

Дилль вновь посмотрелся в зеркало и тяжко вздохнул.

– И этот твой "одуванчик" с ним заодно. Ведь знал же, что за зелье Мейс мне хочет подсунуть, но промолчал. Фигу ему, а не посох шаманский!

– А что "посох"? – вампир высунул голову и с любопытством уставился на друга. – Не тот ли, который ты выдернул из пасти драконицы?

– Он самый. Мастер Гвинард, оказывается, изучает его, но добиться ничего не сумел. Говорит, мол, этот посох почему-то связан со мной. Заставил меня раз тридцать повторить какое-то непроизносимое заклятье. Я чуть язык не сломал, пока палец у отрубленной руки не зашевелился. Только после этого он от меня отстал.

– Чего-о? – большие глаза вампира стали огромными от изумления. – Что ты сделал?

– То и сделал, – проворчал Дилль. – Некромагией занимался. У твоего наставника полный кабинет рук, ног и отрубленных человеческих голов.

– Но ведь некромагия запрещена.

– Мастер Гвинард сказал, что это необходимо для изучения, иначе водники лечить не смогут. Не знаю, пусть гроссмейстер с ним разбирается. Как по мне – лучше бы он меня в покое оставил. А то вознамерился в свои ученики записать.

– Вообще-то, мастер Гвинард – замечательный учитель, – сказал Тео, освобождаясь от оков одеяла. – Он меня, к примеру, научил летать всего за пару занятий. Когда я сказал, что уже умею создавать вертикальный воздушный щит, он пояснил, что полёт – это то же самое, только развёрнутое вдоль поверхности земли. И энергией регулируется высота полёта.

– Ого! – изумился Дилль. – То есть, ты теперь можешь через любой забор перемахнуть?

– В теории – да, – вампир поморщился. – На практике – я могу свернуть себе шею, перемахивая через любой забор. Если ты не забыл, у меня до сих пор имеется некоторая нестабильность в накоплении и распределении энергии.

– Нечего скромничать, – ухмыльнулся Дилль. – Некоторая – это мягко сказано. Помнится, ты три раза подряд не мог одно и то же заклинание воплотить. Недаром Орхам запрещал тебе магией заниматься.

– В отличие от некоторых, я не стою на месте, – важно заявил Тео. – И из пяти попыток полёта четыре мне уже удаются.

– Кто это "некоторые"? Да я, между прочим, такой огненный шар сделал… весь потолок у мастера Иггера оплавил. Мы с ним еле живы остались.

– Шар, – сплюнул Тео. – Это кто угодно может – вон хоть тот же Оквальд шарами швыряется почём зря. А вот летать дано не всем.

– Ну-ка, покажи.

– Здесь не получится, – развёл руками вампир. – Если ты не забыл, заклинания с большой энергией можно использовать только в аудиториях и только под присмотром наставников. Да и потолки здесь низкие.

– Тогда пойдём в гимнастический зал, – предложил Дилль. – Там сейчас никого нет, а высота потолков вполне приличная.

– Ты не слышал? Под присмотром наставников.

– Ой, да ладно! – отмахнулся Дилль. – Мы же не собираемся дуэль устраивать. Полетаешь слегка.

Видимо, Тео самому не терпелось похвастаться новыми способностями, потому что он первым выскочил из комнаты. Друзья дошли до пустующего гимнастического зала, Тео вышел на середину площадки для единоборств и уселся на жёлтый песок.

– Сейчас я соберу энергию…

Дилль сел на лавочку у стены, вытянув ноги. Судя по всему, полёт требовал изрядного количества собранных эргов, значит, ждать придётся долго. Чтобы не терять времени понапрасну, он принялся тренироваться передвигать песок площадки для единоборств. Это заклинание мастера Иггера требовало всего несколько эргов энергии и применять его можно было где угодно. Песчинки, послушные его воле, легко перемещались с места на место. Вот это дело – не то, что у мастера Иггера на занятиях. И никаких некромагических слов произносить не надо. Дилль принялся изобретать новые способы перемещения – теперь песчинки двигались сразу небольшой кучкой, а не текли одна за одной. Если так пойдёт и дальше, из Дилля получится отличный строительный маг.

От этого занятия его оторвал голос Тео.

– Смотри и учись у мастера, салага.

Вампир встал, закрыл глаза, развёл руки в стороны и забормотал какое-то заклятье. Дилль почувствовал, как неподвижный воздух в зале с лёгким завыванием пришёл в движение. Волосы на голове Дилля зашевелились (зелёные волосы, чтоб этот Мейс захлебнулся своими эликсирами!) от ветра, а вампир начал медленно подниматься вверх. Мантия Тео трепетала от магического ветра, глаза оставались закрытыми, голова слегка откинута назад, руки раскинуты в стороны… Дилль ухмыльнулся – с вампира можно картину писать "Вознесение святого Уиннарда", именем которого назвали в Тригороде церковь. А что, возможно именно какой-нибудь воздушный маг и послужил художнику образцом для написания здоровенной иконы, где святой Уиннард улетает в небо…

Тем временем Тео поднялся уже до самого потолка. Ещё чуть-чуть, и он ударится головой о камень.

– Тео, глаза-то открой, не то башкой потолок разобьёшь.

Вампир открыл глаза. Наверное, у него нарушилась концентрация, потому что вампира развернуло горизонтально и прижало к потолку.

– Демоны меня раздери! – прорычал он. – Опять…

Что "опять" Дилль понял сразу – заклинание вышло у Тео из-под контроля. Ох, напрасно он уговорил его полетать.

Видимо, в очередной раз проявилась присущая вампиру нестабильность, потому что тихое завывание ветра прекратилось, а Тео камнем рухнул вниз. Послышался тяжкий удар, и Тео замер сломанной куклой на жёлтом песке. Дилль бросился к другу.

– Тео, ты как?

И без того бледное лицо вампира стало совсем белым. Он попытался приподняться, но от боли прокусил губу.

– Не могу встать, – простонал он. – Рука… и грудь болит.

Левая рука Тео была неестественно изогнута. Сломана – не нужно обладать навыками врачевания, чтобы определить это. Возможно, он ещё и пару рёбер сломал.

– Так, ты лежи, не шевелись. Я сейчас позову кого-нибудь на помощь.

Дилль выбежал из зала со скоростью собаки, к хвосту которой привязали горящую тряпку. Он мчался по коридорам, но, как назло ни магистров, ни мастеров, ни даже адептов не увидел. Куда все подевались? Ага, вон из-за поворота вышли двое… О, нет, только не эта парочка!

Навстречу Диллю шли Мейс и Галл. При виде Дилля крысиное личико Галла засияло отвратительно радостной ухмылкой, зато аристократическая физиономия Мейса осталась неподражаемо бесстрастной.

– Ой, а кто это такой зелёненький? – осведомился Галл. – Не иначе в нашу Академию эльфы проникли.

– Про эльфов не знаю, зато одного гоблина перед собой вижу, – парировал Дилль. – Уши торчат в стороны, зубы кривые, а морда лица выглядит так, словно по ней телега проехала. Догадайся, Галл, кто это?

– Не трогай его, – Мейс схватил за ворот своего покрасневшего от злости дружка, намерившегося ринуться на обидчика. – Видишь, заплесневел слегка наш драконоборец. Вдруг и ты заразишься какой-нибудь гадостью.

Дилль уже приготовился высказать нахальному воднику всё, что он о нём думает, но вспомнил про Тео. Пока он тут изощряется в изобретении эпитетов, его раненый друг ждёт помощи.

– Ладно, Мейс, я с тобой после поговорю, – буркнул он. – Скажи лучше, куда все подевались?

– Гроссмейстер Адельядо собирает всех в большом зале. Тебя, как я вижу, не позвали. Да и то – зачем? Всё равно от тебя толку никакого нет.

Галл гадко хихикнул, но Дилль решил не обращать на него внимания.

– Мейс, ты же врачеватель. Тео нужна твоя помощь. Он сломал руку и, возможно, несколько рёбер.

– Ну-у? – искренне удивился водник. – И ты всерьёз думаешь, что я буду помогать этому недочеловеку?

– Думаю, будешь, – твёрдо ответил Дилль. – Потому что Тео находится под покровительством короля, и гроссмейстеру достанется, если с вампиром случится что-то серьёзное. Как думаешь, кто будет крайним, когда гроссмейстер узнает, что ты отказал в помощи вампиру?

– Да кому интересен этот вампир? – Галл патетически всплеснул руками. – Пойдём, дружище, не то на собрание опоздаем.

– Нет, погоди, – Мейс не сдвинулся с места. – Наш зеленоволосый приятель прав – я должен оказать помощь пострадавшему даже если не желаю этого. Где это существо?

Последний вопрос Мейс задал Диллю. Дилль проигнорировал неприкрытую брезгливость в голосе водника и, сказав "иди за мной", поспешил в гимнастический зал. Мейс неспешно последовал за ним, а Галл, постояв в нерешительности, тоже поплёлся вслед.

Когда они добрались до места, Тео с искажённым от боли лицом уже умудрился принять сидячее положение. Увидев Мейса, он скривился ещё больше. Водник без разговоров подошёл к вампиру, быстро осмотрел его руку, сделал несколько лёгких постукиваний по плечам и спине, после чего спросил:

– Что случилось?

– Он упал, – пояснил Дилль. – Взлетел, а потом рухнул. Видимо, мастерства не хватило.

– Почему-то я и не сомневался, – проворчал Мейс. – Надо отвести его к нам в лабораторию – только там можно оказать квалифицированную помощь. Идти сможешь?

– Я попробую, – прохрипел Тео.

Дилль помог ему подняться, и вампир повис на нём – ноги его почти не держали. Мейс поморщился.

– Дохляк. Ладно, попробуем по-другому. Ты, зелёный, клади его на эту лавку. Галл, поможешь ему тащить, я возьмусь с другого конца.

Дилль уложил Тео на широкую лавку. Мейс поднял один конец лавки, Дилль и Галл взялись за другой, после чего процессия с импровизированными носилками двинулась в сторону лаборатории водного факультета. Тео был достаточно крупным, да и прочная лавка весила немало. Всю дорогу Галл только изображал, что помогает нести, отчего лавка кренилась на одну сторону. Дилль, сцепив зубы, держался за шершавое дерево, стараясь за двоих. Мейс, которому, похоже, это надоело, рявкнул на дружка. Галл обиженно проворчал что-то неразборчивое, но лавка перестала крениться в его сторону.

Мейс пинком распахнул дверь лаборатории, приказным тоном велел вампиру перелечь на кушетку, после чего принялся рыться среди склянок и непонятного назначения механизмов. Галл демонстративно помассировал кисти рук, всем своим видом показывая, как он устал.

– Чего стоишь? – рявкнул на него Мейс. – Принеси мне вон ту деревяшку – лубок надо сделать! А ты выметайся отсюда вместе с лавкой. Через полчаса вернёшься и заберёшь своего дружка.

– Я могу помочь…

– Без тебя обойдёмся. Тащи мебель обратно.

Дилль посмотрел, как водник водит руками над местом перелома, а с лица Тео постепенно исчезает гримаса боли. Похоже, Мейса недаром зовут светилом врачевания. Немного успокоившись насчёт руки Тео, Дилль схватился за лавку и выволок её из лаборатории. Нести одному такую тяжесть сил у него не было, а потому Дилль просто поволок лавку по каменному полу. Грохот, издаваемый при этом, непременно вызвал бы к жизни ругательные рефлексы у всех преподавателей, но, к счастью, никто Диллю не встретился. Видимо, Мейс сказал правду, и вся Академия сейчас находится на общем собрании.

Когда Дилль, взмокший и уставший, вернулся к лаборатории водников, его уже ждал Галл. Как всегда, с мерзкой улыбочкой.

– Проходи, забирай своего братца.

Дилль вошёл и замер на пороге. Мейс стоял около вампира и говорил:

– Так, хорошо, а теперь пошевели пальцами. Отлично. Заживление прошло успешно. Хоть ты и недочеловек, но лечение на тебя действует, как на всех нормальных людей. Теперь пару дней не давай нагрузку на руку – пусть она остаётся в лубке, чтобы кость лучше укрепилась. Всё, свободен!

Тео, на лице которого читалась гамма чувств от благодарности за лечение до злости на обращение, буркнул что-то похожее на "спасибо".

– Пойдём, Дилль. Ты чего застыл?

А Дилль стоял, не в силах разрешить вопрос: смеяться ему или ругаться. Потому что волосы, брови и ресницы вампира были изумрудно-зелёными – совсем, как первая весенняя листва.

Глава 14

*****

– Я его убью! – свирепо вращая глазами рычал Тео. – Выпотрошу и съем!

– Да, ладно, ничего особо страшного не случилось, – ухмыляясь до ушей, сказал Дилль. – И вообще, тебя этот цвет освежает.

Роли поменялись, и теперь вампир брызгал слюной от злости и грозился освежевать "поганца", как суслика, а Дилль хихикал и пытался утихомирить друга.

– Но что я Релле скажу? – жалобно простонал Тео, взлохмачивая свои изумрудные космы. – Она же смеяться будет.

– Скажешь, что мода теперь такая, – посоветовал Дилль.

Вампир бросил косой взгляд на насмешника.

– Ладно, в конце концов можно и сбрить всё это безобразие, – вздохнул он. – Но каков прохиндей!

– Мы ему отомстим, – пообещал Дилль. – А пока…

– Что?

– Пойдём на ужин.

Что-что, а ужин для Тео – это святое. Вампир немедленно собрался, ещё раз страдальчески вздохнул, глянув на своё отражение в зеркале и, громко выдохнув, словно ныряя в ледяную воду, вышел из комнаты.

Надо ли говорить, что два адепта, одномоментно окрасившиеся в зелёный цвет, стали главной темой для разговоров и шуток в столовом зале? Дилль и Тео удостоились десятка изумлённых взглядов магистров и даже нескольких мастеров, пары сочувственных вопросов от поварих "не заболел ли часом кошачеглазик", а также несметного количества шуток разной степени злобности. Особенно старались представители водного факультета.

– Что это с вами? В друиды подались?

– Да какие друиды? Они русалками решили стать.

– Эй, парни, вы совсем заплесневели. Хоть иногда мыться надо.

Тео смотрелся очень живописно – с красным лицом и зелёными волосами. Дилль, в противоположность другу, был спокоен, как слизз после готовки. Он проигнорировал злобные шуточки, сыпавшиеся на него со всех сторон, взял порцию тушёной слиззятины с овощами и направился к свободному столу. Конечно, по закону вселенской подлости за соседним столом оказались Мейс и Галл.

– Просто красавчик, – констатировал Мейс. – Да и второй не хуже получился.

– Мейс, бросай врачевание, – огрызнулся Дилль. – Займись перекрашиванием – это у тебя получается гораздо лучше.

– Значит в следующий раз не суйся со своими болячками, – пожал плечами Мейс. – А как линять начнёшь, приходи, я тебя фиолетовым сделаю.

– Я сейчас твою физиономию фиолетовой сделаю! – прорычал подошедший Тео.

– О, ещё одна зеленушка. Галл, а ты ещё утверждал, что к нам эльф прокрался. Да их тут двое, как минимум.

– Сам ты эльф пустоголовый! – рассерженный Тео даже не нашёл подходящего ругательства.

А Диллю на глаза вдруг попала солонка, стоящая на столе перед Мейсом. Соль – это тот же песок. Она однообразна по составу и размеру зёрен, а, значит, вполне подходит для заклинания перемещения песчинок. Само же заклинание ввиду его малого энергопотребления можно применять везде, и оно не попадает под запрет – Дилль уже это проверил. Что ж, самое время потренироваться в исполнении задания мастера Иггера.

Дилль еле заметно зашевелил губами, произнося текст заклинания и пожелал, чтобы соль в солонке пришла в движение. Очень сильно пожелал. Повинуясь его воле, крупные соляные зёрнышки разом покинули солонку и, разделившись на две кучки, нырнули в тарелки к Мейсу и Галлу. Ни окружающие, ни сами жертвы этого не заметили – все были поглощены разговором на повышенных тонах между Тео и Мейсом.

– Сядь и успокойся, – Дилль дёрнул Тео, и тот плюхнулся на лавку рядом с ним. – Оставь его – он недостоин твоего внимания.

Мейс ещё прошёлся насчёт внешнего вида вампира, но, поскольку тот не отвечал, вернулся к прерванному ужину. Галл уже успел отправить в рот солидный кусок белого мяса и теперь сидел сморщившись и зажав рот рукой. Не прошло и пары секунд, как Мейс повторил его пантомиму: выплюнуть усыпанное солью мясо не позволяло воспитание, а проглотить это он тоже не мог.

Дилль пихнул Тео ногой под столом и взглядом показал на застывших водников. Тео обернулся, бросил взгляд на окаменевшие физиономии недругов и вопросительно посмотрел на Дилля.

– Соль, – беззвучно ответил Дилль, постучав пальцем по солонке.

Тео, конечно, видел, как Дилль упорно тренируется перемещать песок, о чём не раз едко высказывался. Сложив два и два, Тео расплылся в широкой улыбке.

– Напомни мне после ужина принести тебе извинения насчёт бесполезности того заклинания, – сказал вампир, с удовольствием слушая сдавленные вздохи за спиной.

– Можешь начинать прямо сейчас.

– Сейчас мне некогда – я наслаждаюсь зрелищем.

Мейс и Галл умчались из столового зала и вскоре вернулись обратно. Поворошив мясо, усыпанное соляными крупинками, они отправились к поварихам, донести до них свои претензии. Уж чего они донесли, неизвестно, но только еды им больше не дали. Рассерженный Мейс рявкнул на ноющего Галла, и парочка водников покинула столовую.

– Ты – молодец! – с чувством сказал Тео.

– Я послушаю, что ты завтра скажешь, когда и завтрак у них окажется слегка несъедобным. Как думаешь, сколько Мейс протянет голодным?

*****

– Обожаю завтраки! – громко воскликнул Тео. – Они придают столько сил с утра!

Сидящие за столами маги недоумённо уставились на вампира – с чего это он принялся ораторствовать в столовой? Шедшие мимо с подносами Галл и Мейс не замедлили остановиться.

– Мейс, дружище, ты случайно ему мозги не вскипятил, когда волосы перекрашивал? – так же громко спросил у приятеля Галл. – Что-то этот вампир глупеет день ото дня.

– Клянусь, не прикасался. Он такой сразу был, – немедленно включился Мейс.

– Овсяная каша – источник здоровья! – провозгласил Тео, сел и принялся как ни в чём ни бывало уплетать кашу.

Магистры пожали плечами и вернулись к прерванному занятию – поглощению пищи. Самый юный из адептов – мальчишка Феодосий покрутил пальцем у виска, на что Тео только улыбнулся. Мейс и Галл обменялись недоумёнными взглядами и, выбрав свободный стол, принялись расставлять на нём тарелки. Они, разумеется, не поняли, что странное поведение вампира было призвано отвлечь их внимание от процесса перемещения соли из солонки в их тарелки.

Дилль и Тео с любопытством ждали, как на сей раз отреагируют их жертвы. Тео склонялся к тому, что они всё-таки съедят пересоленную еду, а Дилль был уверен, что они опять побегут выяснять отношения с дородными поварихами. Никто не угадал. Мейс углядел в своей тарелке явный избыток соли, поковырял ложкой кашу, вскинул голову, увидел зубастую ухмылку Тео и всё понял.

– Ах ты, нежить, издеваться вздумал?!! – похоже, Мейс рассердился не на шутку. – Встань, когда с тобой разговаривает дворянин из клана Вепря!

От мощного удара Тео с разбитой губой свалился с лавки. Впрочем, он тут же вскочил на ноги и отплатил Мейсу той же монетой. Водник рухнул на стол, стоявший позади него, с проклятьями поднялся и бросился на обидчика. Мейс обладал атлетическим телосложением, он каждый день занимался с мастером Оквальдом боевыми искусствами, а потому Тео, хотя и бывшему наполовину вампиром, пришлось туго.

Они сцепились и покатились по полу. Дилль попытался разнять их, но быстро понял всю никчёмность своей затеи, едва не получив сапогом по носу. В общем, пусть это пробует тот, кто умеет разнимать дерущихся котов. Галл тоже не принадлежал к числу укротителей разъярённых кошек, а потому издали принялся тыкать в дерущихся вилкой, стараясь попасть в вампира. Дилль счёл несправедливым, когда двое водников против одного Тео, и от души съездил в ухо Галлу. Дилль даже близко не был каршарцем, но, видимо, попал очень удачно, потому что пакостник, схватившись за ухо, с завываниями рухнул на пол.

– Что тут происходит?

К месту кулачных забав подошёл мастер Гвинард. Не получив ответа на свой вопрос (честно говоря, довольно бессмысленный), старый маг взмахнул руками. Воздух вокруг него моментально стал ледяным, а дерущихся окутало облако морозного огня. Дилль отступил, закрывая лицо от жгучего холода, Галл поспешил откатиться прочь, сразу забыв про болевшее ухо. Тео и Мейс прекратили колошматить друг друга и уставились на старого мага. Покрытые инеем, с сосульками, свисавшими с волос и бровей, они сейчас напоминали двух снеговиков. Правда, снеговиков с окровавленными лицами и разбитыми носами…

Мастер Гвинард пригладил свои пушистые волосы, вставшие дыбом от избытка магии в воздухе, и елейным тоном сказал:

– Каждому по двадцать полных ночных отработок. Ты! – Гвинард повернулся к Диллю. – Десять полных ночных отработок. – Ты! – теперь очередь Галла. – Семь полных ночных отработок. И это вам только от меня. Посмотрим, сколько ещё назначит гроссмейстер, когда узнает об этом безобразии.

Дилль поморщился. Полная ночная отработка означала, что нарушитель обязан отбыть трудовую повинность без перерыва на сон, то есть, с вечера и до самого утра. А потом заниматься вместе со всеми, посещать тренировки, ходить на специализацию, выполнять домашние задания… А потом снова с вечера до утра работать там, куда пошлют. А пошлют, Дилль в этом был уверен, в какое-нибудь такое место, где вздремнуть не удастся. И так десять суток подряд. А бедолаге Тео – все двадцать. Как Мейс и Галл будут отрабатывать своё наказание, Дилля не волновало.

– Вон отсюда! – рявкнул мастер Гвинард. – Вы все останетесь без завтрака. Мейс, я с тобой отдельно поговорю. А ты, Теовульф, иди за мной.

Вся провинившаяся четвёрка покинула столовую, сопровождаемая перешёптываниями. Дилль жестом показал Тео, что тот держался молодцом, и отправился в гимнастический зал.

Сегодня мастер Оквальд был добрым – наверное, просто не выспался. Он, отчаянно зевая, пробежался вместе со всеми вокруг зала, затем махнул рукой и объявил, что сегодня будут теоретические занятия. Отпустив адептов старших курсов, мастер Оквальд рассадил оставшихся по лавкам и принялся рассказывать, как правильно работать с мантией.

Услышав словосочетание "работать с мантией", Дилль решил, что Оквальд не просто не выспался, но и не протрезвел до конца. Как можно работать с куском тряпки, пусть и жаропрочной и водостойкой? Оказалось, Дилль поторопился в суждениях. Мастер Оквальд достал из шкафа обычную на первый взгляд мантию, вывернул её наизнанку, и Дилль с изумлением обнаружил множество карманов и потайных отделений на внутренней поверхности мантии.

– Вот примерно так выглядит полевая мантия мага. Не знаю, задумывались ли вы когда-нибудь, почему маги носят столь неудобную одежду…

Со всех сторон послышались возгласы "да", "задумывались" и "почему".

– А между тем, всё просто. Длинные полы мантии скрывают от противника движения ног. То есть, он не знает, куда будет перемещаться маг, а это уже хорошее преимущество. Длинная мантия даёт нам несколько лишних мгновений, что в некоторых случаях означает вопрос жизни или смерти. Например, удара ногой противник не увидит до последнего момента.

Дилль видел, как мастер Оквальд может махать ногами – не хуже, чем руками. Вот только незадача – сам Дилль не умеет так. Да и остальные тоже. В общем, остаётся надеяться, что мастер Оквальд знает, о чём говорит.

– … в эти карманы и потайные отделения можно прятать пакеты с порошками, бутылочки с зельями и просто деньги. Так что под одеждой вы сможете хранить целый арсенал, и никто об этом не догадается.

– Сначала только нужно запомнить, в каком кармане что находится, – не удержался от критики Дилль.

Против обыкновения, мастер Оквальд не рассердился, а только усмехнулся.

– Адепт Диллитон прав. Это важно. Всегда нужно помнить, что и где находится. Иначе вместо дымного порошка вы достанете какое-нибудь слабительное заклятье. Теперь рукава: они, как видите, довольно широкие и длинные. Во-первых, это помогает согреваться в холода – всегда можно сунуть правую руку в левый рукав, а левую – в правый. Вид у вас будет, как у мирного монаха, и никто не станет ожидать, что вы в любой момент можете вытащить из рукава… – мастер Оквальд сделал неуловимо быстрое движение, и в его руках засверкали лезвия ножей, – что-нибудь вроде этого. В рукавах для оружия есть специальные крепления. Ну вот, а теперь, когда мы ознакомились с устройством мантии, займёмся практикой.

В течение всего занятия адепты по очереди надевали тренировочную мантию и пытались незаметно вытащить из неё пакеты с песком, мешочки с опилками и металлические заготовки, имитирующие ножи. Получалось, скажем так, не очень впечатляюще, о чём мастер Оквальд громогласно объявлял, не жалея эпитетов. Дилль, к примеру, попытавшись извлечь мешок с опилками и уронив его на пол, удостоился звания "криворукого". Остальным повезло не больше.

– В общем, всё плохо, – закончил занятие Оквальд. – Где лежит эта мантия, вам известно, приходите и тренируйтесь. Кто знает, может, когда-нибудь подобное умение спасёт вам жизнь.

Адепты потянулись к выходу. Дилль подошёл к Оквальду:

– Мастер, я хотел спросить… А как насчёт монахов? У них ведь тоже рясы длинные и рукава широкие. Получается…

– Ты правильно мыслишь, адепт, – усмехнулся маг. – Монашеские рясы сделаны по образцу и подобию наших мантий. Так что, если увидишь монаха с руками, спрятанными в рукава, не обольщайся его мирным видом. В любой момент этот скромный служитель Единого может воткнуть тебе в брюхо полторы ладони доброй стали.

– Что и требовалось доказать, – хмыкнул Дилль и поспешил на занятия по медитации.

Мастер Китан сразу же дал остальным задание, а сам принялся измываться над Диллем, которому велел сесть в сторонке от прочих. Наверное, он заранее знал, что у Дилля "бахнет". Почему-то именно на занятиях по медитации у Дилля получались особо мощные заклятья, которые, честно говоря, он не только не планировал воплощать в жизнь, но иногда даже не подозревал об их существовании.

Сегодня получилось как всегда – то есть, непредсказуемо. Сначала всё шло хорошо: по заданию мастера Дилль набрал энергию и попытался сформировать из неё "пирамиду силы", которая позволяет магу набрать энергию в десятки раз быстрее. Он уже сделал основание вокруг себя любимого и принялся "лепить" вершину на головой, когда понял, что недостроенная пирамида уже работает – его начало захлёстывать потоками энергии. Чтобы не получить магический откат, Дилль принялся выпускать энергию, но, видимо, сделал это слишком быстро, потому что воздух вокруг него затрещал от жара, а жёлтый песок начал слегка чернеть.

Мастер Китан был начеку и вовремя свёл к минимуму последствия неосторожной магии. Полыхнул яркий свет, морозный воздух сбил жаркую волну, и никто из остальных учеников не пострадал. Ну, конечно, если не считать самого Дилля, который сначала почти изжарился, а затем едва не заледенел.

– А всё потому, что ты не слушаешь меня, – недовольно поморщился мастер Китан. – Где был твой контроль?

– Я делал всё, как вы говорили, мастер. Но пирамида заработала раньше, чем я её достроил. И в меня влилось столько энергии, что пришлось её выпускать.

Мастер Китан недоверчиво приподнял одну бровь.

– Заработала? Опиши конструкцию.

Дилль затараторил текст создания конструкции, который вызубрил… как выяснилось, вызубрил не до конца.

– Ай, мастер! За что? – он вскочил, потирая руку, в которую ударила крохотная молния.

– За то, что ты не установил затвор, после создания основания, бестолочь! Где затвор, который блокирует потоки до тех пор, пока не будет закончена вершина?

Дилль с сокрушённым видом покаялся, не спуская глаз с мастера Китана, чтобы в любой момент броситься бежать от его мелких молний.

– Начинай сначала!

– Сейчас, только энергию соберу.

Мастер Китан вздохнул.

– Пока ты для каждого заклинания будешь собирать энергию, тебя убьют тридцать раз. Ты всегда должен держать в себе минимальный запас, чтобы пустить его в дело в любой момент.

– А это сколько? В эргах.

– У каждого мага запас свой – у кого больше, у кого меньше, – пожал плечами мастер Китан. – Это зависит от организма и тренированности. У такого, как ты – то есть тощего и неопытного адепта, запас должен составлять десять-пятнадцать эргов. У такого же тощего, но уже магистра, запас будет в районе полутора сотен. Но это, так сказать, в общем. Ты у нас выбиваешься из всех правил со своей драконьей магией, а потому я тебе настоятельно советую самому ограничить свой запас десятком-другим эргов.

Глава 15

Мастер Китан ещё долго растолковывал Диллю, как сохранить собранные эрги и не дать им улетучиться прочь. Но к тому времени, когда прозвучала трель окончания занятия, Дилль не сумел удержать в себе собранную энергию дольше нескольких минут.

– Тренируйся, – возвращая в его амулет блок, сказал мастер Китан. – Пока ты у меня не получишь допуска, ни о каких серьёзных заклинаниях даже не думай. Сам сгоришь и других покалечишь.

Клятвенно пообещав заниматься, Дилль помчался догонять остальных, ушедших на счисление. Тео как ушёл на экзекуцию к мастеру Гвинарду, так ещё и не появился, а потому списать Диллю было решительно не у кого.

По сложившейся традиции, мастер Мариэлла дала всем самостоятельную работу, после чего бегло проверив решение Дилля, раскритиковала его.

– Адепт Диллитон, с таким подходом к счислению вы никогда не подниметесь в иерархии Академии выше четвёртой ступени по специальности "сбор мусора в малых объёмах". Судя по вашему решению, малое снежное заклинание должно превратиться в огненный шар при увеличении его энергии. Вас ничего не смущает?

– Но ведь при увеличении температуры лёд плавится? – попробовал защищаться Дилль.

– А кто говорил об увеличении температуры? По условию задачи возрастает энергия, значит, малое снежное заклинание перейдёт в стадию большого снежного, а затем в состояние малого ледяного. А вот температура среды в районе действия заклинания, уменьшится.

– Но как же так? – недоумевал Дилль. – Энергия больше, а температура меньше?

Мастер Мариэлла нарисовала на доске горизонтальную черту и начала объяснять:

– Это – точка замерзания воды. Малое снежное заклинание охлаждает воздух вот досюда, – она провела черту выше первой. – Чем больше энергии вы вкачиваете в заклинание, тем ниже будет опускаться результирующая черта. Для малого ледяного заклинания эта черта будет практически равна исходной, а большое ледяное заклинание превратит в ледышку всё, к чему прикоснётся. И его черта будет вот здесь.

Она провела последнюю линию гораздо ниже той, которую нарисовала первой. Дилль только головой помотал – он так ничего и не понял.

– Но как же так? – повторил он. – Мастер Иггер говорил мне, что если вкачать побольше энергии в световой шар, то он превратится в огненный.

– Всё правильно вам говорил мастер Иггер, – чопорно кивнула Мариэлла. – Учитывайте область действия при решении задачи. Огненная магия оперирует с температурами гораздо выше комфортного для человека диапазонов. И, увеличив энергию, вы переведёте заклинание на следующий уровень, то есть вверх. А магия льда, которая является симбиозом водной и воздушной стихий, работает в обратном направлении. На этой шкале температур: высоко вверху – огненные заклинания, а ниже основной черты – ледяные.

– Получается, вы про этот случай говорили, что минус на минус даёт плюс? – вспомнил один из предыдущих уроков Дилль. – Ну-у, то есть, это если рассматривать ледяную энергию, как отрицательную…

Мастер Мариэлла сжала тонкие губы в линию, и Дилль тяжко вздохнул. Опять он сказал что-то не то.

– Не совсем верное применение положения "минус на минус", но… неплохо, адепт Диллитон. Вы начинаете хоть что-то улавливать. Вот и займитесь подсчётом количества эргов, необходимых для создания световых шаров первой, второй и третьей степеней. Исходные данные возьмите в справочнике по основам счисления стихийных элементов. Это вам ближе, чем ледяная магия, – и мастер Мариэлла склонилась над работой другого ученика.

Ошарашенный Дилль ушам не поверил, впервые услышав от "грымзы" что-то похожее на похвалу. Однако, это было приятно – он словно сумел преодолеть некий барьер, который ему никак не давался. Воодушевлённый своей маленькой победой Дилль до конца занятий честно складывал и умножал эрги, которые он должен затратить на создание самого крохотного светового шара первой степени. И когда прозвучала мелодичная трель, он с трудом оторвался от подсчётов – настолько увлекло его это занятие. Если он всё правильно посчитал, то на шар первой степени требуется не меньше сорока эргов, на второй уже около ста пятидесяти, а на третий вообще пятьсот. Интересно, сколько же эргов он вкачал в своё заклинание на уроке у мастера Иггера, если его световой шар превратился хоть и в крошечный, но огненный?

Теперь понятно, как действует блок гроссмейстера Адельядо – он просто ограничивает энергию, которую маг может выпустить. То есть, заклинание перемещения песчинок проходит сквозь сеть гроссмейстера, потому что расходует всего лишь эрг-другой, а вот для создания светового шара уже требуется снять блок. И ещё Дилль понял, почему он не смог зажечь световой шар в своей комнате – Тео говорил, что любые заклятья с энергией выше десяти, блокируются во всей Академии, кроме тренировочных залов. Стоп, а как же сегодняшнее представление, которое устроил в столовой мастер Гвинард? Дилль точно не знал, было ли это малое снежное заклинание или большое, но энергии в нём явно было больше десятка эргов… раз эдак в двадцать. А то и в сто двадцать.

Всё ещё размышляя на эту тему, Дилль подошёл к тупику, за которым находились покои мастера Иггера. Стукнув по камню, Дилль вошёл внутрь и едва успел выскочить обратно – вокруг него, как и в первое посещение, заплясали огненные языки. Вот только сейчас рядом с ним не было гроссмейстера, который небрежным движением мог бы убрать всё это огненное безобразие.

– Мастер, я пришёл! – заорал он. – Уберите огонь.

– А-а, это ты, – послышался старческий голос. – Я думал, это мне еду принесли. Хех. Входи.

Жёлто-красные языки исчезли, но едва Дилль сделал шаг, появились вновь.

– Вот пердун старый, – шёпотом выругался Дилль, вспомнив высказывание гроссмейстера про особое чувство юмора у мастера Иггера.

– Я всё слышу, – донёсся до него голос старика. – Ещё одно непочтительное слово, и я выжгу тебе язык.

Дилль поспешно закрыл рот, словно это могло помочь сохранить ему столь нужный для жизни орган. Но как войти и не сгореть? Убрать огонь он не может, щит против огня создавать не умеет. А ведь старый хрыч обещал научить… Дилль прихлопнул рот ладонью – вдруг мастер умеет и мысли читать?

– Мастер, вы обещали научить меня щиту против огня, – напомнил он, глядя сквозь колышущееся марево в комнату.

– А я что делаю, хе-хе? – удивился старик. – Вот тебе задание: сделай щит против этого огня.

– Тьфу! – от души плюнул в огонь Дилль.

Плевок с лёгким шипением испарился. Да, огонь настоящий.

– Мастер, но как?

– Подобное борется с подобным, – послышалось туманное объяснение.

Дилль проглотил все эпитеты, которыми хотел бы назвать старого мага, и принялся размышлять. Подобное борется с подобным – это значит, что огонь борется с огнём. То есть, чтобы убрать пламя, загораживающее ему проход, он должен сделать огненный кокон вокруг себя.

– И самоизжариться, – закончил он мысль вслух.

– Боязнь собственных творений, хех, смерть несёт, – раздался голос мастера. – Твой огонь – часть тебя. Опасайся чужого огня, не своего.

Проклятье, может, он всё-таки умеет читать мысли? Или по одному лишь слову догадался, о чём думает ученик?

– Мастер, но я не смогу создать ничего, пока вы не снимете блок с моего амулета, – предпринял последнюю попытку Дилль.

– Он уже снят. Делай шар или убирайся к демонам!

Ага, значит, всё-таки кокон не нужен, можно обойтись и шаром. Ну, раз так… Дилль уселся на холодный каменный пол и принялся собирать энергию. То ли он уже достиг определённого мастерства в этом деле, то ли покои мастера Иггера находились в особом месте, наполненном эргами, но только вскоре Дилль почувствовал, что может создать огненный шар. Единственное, что его смущало – это размер. Пламя занимало весь проход, а его шар получится в лучшем случае величиной с ноготь мизинца. Разве сможет такой шарик одолеть творение мастера Иггера?

– Не попробуешь, не узнаешь, – проворчал Дилль и, сконцентрировавшись, начал плетение шара из собранной энергии.

Когда плетение было завершено, он перекачал в него остатки эргов и активировал заклинание контрольным "шиэр". Перед Диллем в воздухе возник источающий яркий свет настоящий огненный шар. Крохотный, но настоящий – красно-жёлтый и с пламенными всполохами.

– Двигай его.

Дилль потянулся пальцем в сторону шара, но тут же отдёрнул руку. Жжётся! Проклятье, он слишком настоящий! Хорошо хоть не успел прикоснуться – вообще без пальца остался бы.

– Дурень, магией двигай! Укажи ему вектор и придай силу.

– Чего указать?

– Вас что, на счислении ничему не учат, хех? Направление укажи и толкни несильно, не то твой шар мимо цели пролетит.

А, теперь понятно. Дилль мысленно потянулся к своему жгучему творению и двинул его в сторону пламенной стены. Пламя опало в том месте, где появился шар, но и только – остальная часть прохода между камнями продолжала гореть магическим огнём.

– И?

– Взорви его, – в надтреснутом голосе мастера Диллю почудилась насмешка.

Ах, так? Взорвать? Нет ничего легче. Дилль уже знал, что нарушение плетения заклинания приведёт к выбросу энергии. Он потянулся к крошечному шару и убрал основной стержень заклятья. Раздался громкий хлопок, в лицо Диллю пахнула жаркая волна воздуха, а пламя в проходе исчезло.

– Входи, – мастер Иггер с невозмутимым видом сидел на коврике. – Надеюсь, ты понял, что выброс энергии привёл к разрушению моего заклинания. Но запомни: этот способ хорош только для такой безобидной вещи, как огненный полог.

– Однако, безобидной! – не удержался Дилль. – А что тогда "обидное"?

– К примеру, огненная стена, хех. Это большее по площади и концентрации заклинание. Чтобы разрушить его плетение, тебе понадобится создать штук двести шаров. Не думаю, что это будет продуктивно, даже если ты сумеешь сделать столько и не перегореть.

– А как тогда быть?

– Надо знать, где разрушать, – старик поднял кверху указательный палец. – В этом и заключается истинное мастерство. Я тренировочный полог сделал с неустойчивой сеткой, когда любое повреждение разрушает заклинание, что ты и сделал. Запомни, если ты видишь чужую сетку плетения, значит, хех, сможешь разрушить её. Каждое боевое заклятье имеет свою стандартную сетку – и это очень упрощает жизнь.

– Всё понятно, – облегчённо выдохнул Дилль. – Значит, когда вы мне растолкуете, как что устроено, я смогу противостоять любым огненным заклинаниям?

– В теории – да. На практике – категорически нет. Потому что любой мало-мальски уважающий себя маг старается видоизменить и, хе-хе, спрятать созданную сетку. И пока будешь разбираться в хитросплетениях чужого заклинания, ты сгоришь.

Дилль сразу погрустнел. Оказывается, не всё так просто.

– Оставим пока это, – мастер Иггер взял горсть песка. – Ты выполнил задание?

– Да, я… – Дилль заколебался – рассказывать ли о своей проделке с солью. – Я подумал, что соль – это тот же песок. У меня уже получается перемещать её не по одной песчинке, а сразу горками.

Старик так пристально уставился на него, что Дилль поёжился. Словно решает, каким именно способом наказывать. Но за что?

– Неплохо, значит, твоё восприятие уже позволяет тебе оперировать с малыми объектами, – кивнул мастер. – Что ж, тогда вернёмся к твоему амулету. Давай, начинай. Я последую за тобой.

Дилль несколько раз глубоко вздохнул и начал:

– Я – сверхмаг… Ай, чтоб тебя! – он стряхнул тлеющие клочки мантии с колена.

– Молча, – напомнил старик.

Прокрутив в голове заклинание, Дилль произнёс его, делая нужные жесты, и завершил контрольным "шиэр". Как и в прошлый раз его тряхнуло, и он погрузился во тьму. Исчезло ощущение тела, зато стали видны магические плетения. Ну и дела! Кроме своего амулета Дилль увидел огромное количество ярких магических линий. Они окружали его со всех сторон, пересекались, переплетались и выглядело это… ну, как магическая клетка. А в самом центре находились он и Иггер, превратившийся в яркое жёлтое пятно.

– Давай посмотрим, что тут у тебя.

Жёлтое пятно мастера Иггера потянулось к плетениям амулета.

– Да, ученик, ты был прав: зелёная сетка – это и есть блок Адельядо. Теперь пробуй раздвинуть ячейки сети.

– Как?

– Ты что, тупой? – в нематериальном голосе старика отчётливо послышалось раздражение. – Ты для чего тренировался перемещать песчинки?

Вот хрыч старый, не может по-человечески объяснить что ли!

– Вернёмся в материальный мир, я тебе покажу "хрыча"! – пригрозил мастер. – Давай, начинай вкачивать энергию между ячейками сети. Только вместо песчинки используй эрг энергии.

Дилль понял так, что здесь, в астрале мысли материализуются.

– Правильно понимаешь, иначе как бы мы с тобой разговаривали, – хмыкнул старик. – Ну, долго мне ждать?

Действительно, чего ждать-то? Дилль мысленно (а по-другому всё равно не получится) произнёс формулу перемещения песчинок, точнее, эргов. Когда первый эрг проник между ячейками защитной сетки, произошла крохотная вспышка. Дилль повторил опыт – снова вспышка, но сеть осталась всё такой же прочной на вид. Тогда Дилль отправил в поход целую вереницу эргов, но в результате добился лишь долгого салюта.

– Давай, давай, продолжай, – подбодрил его мастер Иггер. – У тебя неплохо получается, может, станешь мастером иллюминации. Эй, не вздумай…

Поздно! Дилль, решив покончить с этим нудным делом, воспользовался наработкой, благодаря которой он так удачно накормил Мейса солью. Как утром он переправлял в тарелку к высокомерному воднику горсть соли, так и сейчас он отправил между ячейками салатовой сети целый рой эргов…

Ослепительная вспышка вышвырнула его в материальный мир, а тело пронзила острая боль, впрочем, тут же прошедшая. Дилль открыл глаза и обнаружил, что лежит на боку, уткнувшись носом в холодный камень пола.

– Да-а, – послышался рядом ворчливый голос старика. – Хуже дурака – только дурак одарённый. Тебя кто просил уничтожать заклятье?

– Какое? – Дилль оторвал нос от пола и с трудом сфокусировал разъезжающиеся глаза на учителе.

– Любое. Поздравляю, ты только что удалил со своего амулета все заклинания.

– Да-а? – Дилль приосанился, услышав похвалу. – И все мои штрафы тоже?

– И штрафы.

Он поглядел на свой амулет – камень в середине, ещё недавно бывший красным, сейчас сверкал первозданной белизной. И, конечно, никаких штрафных огоньков в нём не было. Ну и дела!

– То есть, и заклятье подчинения я тоже того… удалил? – спросил Дилль, прислушиваясь к своим ощущениям. – Да, точно, я не чувствую амулета. Ура-а!

Он вскочил на ноги и на радостях собрался отбить дикую джигу, которую, говорят, умеют плясать пьяные каршарцы, когда резкий воздушный удар опрокинул его на спину.

– Успокойся, болван! – тон старика был каким-то странным.

Дилль с недоумением посмотрел на учителя. Разве он не выполнил задание? Да он его перевыполнил! А старый… э-э-э, мастер, опять чем-то недоволен.

– Во-первых, ты только что едва не убил себя, – Иггер покачал головой. – Заклятье подчинения – вещь ужасная, и при попытке несанкционированно снять его, в ста случаях из ста происходит смерть подопытного. Почему ты до сих пор жив, не понимаю. Возможно, всё дело в драконьем даре, который каким-то образом тебе помог.

Дилля пробрала дрожь. Демоны, а ведь он про это даже не подумал!

– А второе, что я тебе скажу, – флегматично продолжил мастер Иггер, – ты всё-таки добился своего, и вскоре умрёшь.

Вопрос, написанный на веснушчатой физиономии ученика был настолько красноречив, что старик невесело усмехнулся. Дилль нахмурился.

– Вы о чём, мастер? Если это была шутка, то неудачная.

– Ты сумел удалить все заклятья со своего амулета. Теперь, конечно, тебя никто не сможет принудить сделать что-либо против твоего желания. Но ведь и ты больше не можешь пользоваться своим амулетом, который, кроме всего прочего, был и твоим пропуском в мои покои. Я-то здесь заперт уже лет тридцать как, и выйти наружу могу только вместе с кем-нибудь из высших магов. Соответственно, без амулета и ты не сможешь выйти отсюда. Во всяком случае до тех пор, пока мне не принесут ужин – а это случится только часа через четыре.

– Ничего страшного, посижу здесь больше положенного, – пожал плечами Дилль, не видя в этом проблемы.

– Примерно через полчаса у меня случится очередной приступ, – тихо сказал старик. – В это время я ничего не осознаю. Мой прошлый ученик – твой предшественник, однажды решил испытать своё мастерство в защитных чарах, и сунулся сюда во время такого приступа. То, что от него осталось, можно было собрать в маленький совок.

Дилль только сейчас сообразил, что мастер Иггер больше не издаёт своих обычных дурацких смешков. А ведь его предупреждали, чтобы он бежал, как только старик начинает разговаривать по-человечески.

– Твой драконий дар вернул мне вкус к жизни, – голос старика стал почти неслышным. – С тобой было интересно заниматься. Мне искренне жаль, малыш, что ты погибнешь. Хотя, у тебя есть один способ спастись.

– Какой? – живо спросил Дилль.

– Убить меня прямо сейчас.

Глава 16

*****

В просторном кабинете гроссмейстера были огромные – от пола до потолка, окна, за которыми проплывали лохматые подушки облаков. Гвинарду, хоть он и являлся мастером воздушной стихии, никогда не нравилась эта картина – он чувствовал себя ничтожным карликом на фоне бескрайнего неба. А гроссмейстеру, напротив, зрелище плывущих под ногами облаков доставляло искреннюю радость – частенько Гвинард видел Адельядо застывшим около окна с дурацкой улыбкой на лице.

Вот и сейчас глава Академии стоял у окна. Мастер Гвинард не стал его тревожить, подошёл к столу и, плеснув в высокий хрустальный бокал немного вина из графина, с удобством устроился в широком кресле. Адельядо шумно вздохнул и отвернулся от окна.

– Какая жалость, что люди не умеют летать, – на лице гроссмейстера ещё блуждала та самая улыбка, которую мастер Гвинард про себя звал "немного слабоумной".

– Ади, ты хотел сказать обычные люди. Маги умеют, и мы с тобой об этом знаем лучше других.

– Брось, Гвин! – Адельядо поморщился. – Это птицы летают. И драконы. И даже горгульи, которые иногда совершают налёты на южные страны, тоже летают. А мы – перемещаемся по воздуху. Даже не так – хромаем потихоньку на небольшие расстояния. Воздух – не наша родная стихия.

– Странное дело, и огонь тоже не наша родная стихия, – язвительно ответил Гвинард.

– И вода тоже.

– Удивительно тонкое замечание.

– Человек вообще не принадлежит ни к одной из стихий.

– Вот никогда бы не поверил!

– И принадлежит сразу всем.

Подобный разговор между старыми друзьями происходил не в первый и даже не в сто первый раз. Гвинард пригладил свои торчащие в стороны седые волосы и хмыкнул:

– Вот же любитель говорить парадоксами. Ади, иди, производи впечатление на юных адептов, а я тебя знаю уже больше полутора веков.

– Кстати, о юных адептах, – гроссмейстер кинул вопросительный взгляд на Гвинарда. – Что произошло сегодня утром?

Гвинард не сомневался, что Адельядо уже знает о ссоре его учеников в мельчайших подробностях, но рассказал обо всём, стараясь не упустить ни одной детали. Гроссмейстер покачал головой.

– Ну, почему: чем одарённее адепт, тем труднее ему поладить с остальными? Чего Мейс въелся на Тео?

– Тот вампир. У Теовульфа хорошие физические данные, он быстр и силён, у него необычная внешность, что делает первенство Мейса в глазах прочих не столь очевидным. Кстати, возвращаясь к началу нашего разговора – у вампира какая-то особая способность работать с воздушной стихией. Видимо, это связано с его происхождением. Я пока не успел изучить эту его особенность, но думаю, что наш зубастый адепт через пару лет будет летать не хуже дракона. Если, конечно, не разобьётся раньше. Что, кстати, и произошло вчера. Кошачеглазый решил полетать в гимнастическом зале, свалился, сломал руку, три ребра и получил сотрясение мозга. Хорошо, что Мейс оказался неподалёку и сумел всё исправить.

– Странные у них отношения: вчера Мейс вылечил вампира, а сегодня они подрались, как нищие из-за подаяния.

– Мейс мне сказал, что ни за что не стал бы лечить вампира, если бы не моя заинтересованность в Теовульфе. Да и юный Диллитон, который и позвал Мейса на помощь, умеет уговаривать. Кстати, – Гвинард вскинулся, – а почему ты мне не сказал, что отдал этого адепта в ученики к сумасшедшему Иггеру?

– А что, надо было? – на лице гроссмейстера мелькнуло что-то похожее на раздражение.

– Я рассчитывал, что получу его в ученики, – проворчал Гвинард. – Помнишь, я предположил, что драконья квинтэссенция каким-то образом спаяла магию обломка посоха с Диллитоном? Так вот, я выяснил, что это действительно так. Теперь в этом посохе совместилась магия хивашских шаманов и ещё демоны знают что. Этот парень приходил к нам в лабораторию, я воспользовался случаем, вручил ему обломок и велел читать заклятье. Ты только представь, всего лишь после двадцатого или тридцатого раза у него получилось передать энергию! Без подготовки, без детального изучения частей заклинания, ничего не зная о физиологии и строении человеческого тела. А ведь мои ученики-водники подобную передачу энергии научились осуществлять только на третьей ступени, проучившись больше десятка лет!

– Ничего ты не рассчитывал, Гвин, – поморщился Адельядо. – Уж мне-то не ври. Я ж тебя, как облупленного знаю. Ты хотел сам расковырять этот посох, чтобы добраться до истоков магии хивашских шаманов, но ничего не сумел сделать. Скорее всего, для работы с посохом требуется драконья магия, а её у тебя нет. Когда же оказалось, что посох спаян с Диллитоном, ты вдруг загорелся желанием получить его в ученики. А тебя не смущает, что он огневик, а не водник?

– Ни в малейшей степени. К тому же, у меня он будет жив и здоров, чего нельзя сказать про Иггера.

Гроссмейстер нахмурился, покрутил на пальце перстень с большим камнем, и сказал:

– Нет. Он останется у мастера Иггера. В конце концов, только он когда-то общался с теми, кто знал Адогорда. Если кто и сумеет облечь драконий дар этого парня в рамки приличной магии, то только Иггер. У него огромный опыт.

– Похоже, сумасшедший старик уже научил его кое-чему, – буркнул недовольный Гвинард. – Мейс мне рассказал, из-за чего возникла ссора. Оказалось, что кто-то умудрился насыпать ему полную тарелку соли, причём, дважды. И при этом, никто к столу Мейса не приближался. Мейс сначала решил, что это сделал Теовульф – уж очень тот злорадно улыбался, но потом он переменил мнение. Говорит, что это дело рук рыжего Дилля. То есть, уже зелёного.

– Ты тоже хорош – не мог предотвратить ссору? Не позволил бы Мейсу подсунуть зелье Диллю, ничего бы не случилось.

– Да ладно, пусть молодёжь развлекается, – отмахнулся Гвинард. – Ты лучше подумай, чем снабдил Иггер своего ученика, что тот сумел переместить немалое количество физического вещества. На такой перенос нужно истратить не меньше полутысячи эргов, чего адепты делать категорически не должны в зале, где установлен ограничитель магии.

– Понятия не имею, – пожал плечами гроссмейстер. – Иггер всегда был любителем низкопробных шуток, чего я, сам знаешь, не одобряю. Но я зайду к нему, поинтересуюсь. Попозже. Сейчас важно другое. Сам я не могу покинуть Тирогис, поэтому старшим в поездке назначаю тебя.

– Нет.

– Ты должен будешь… То есть, как это "нет?

– Я не поеду, Ади. Я слишком стар, чтобы неделю болтаться в тряской карете по раскисшим дорогам.

– Чушь! Ты младше меня на двадцать восемь лет, а я чувствую себя отлично. Но если ты расклеился, давай я распоряжусь устроить тебе массированный курс врачевания.

– Я и сам могу распорядиться, – буркнул Гвинард. – Не знаю, как ты, но я начал ощущать тяжесть прожитых лет. И, знаешь, я начинаю понимать мастера Иггера, который не желает обновлять свой организм. Когда-нибудь наступает предел…

– Гвин, да что с тобой? – недоумённо нахмурился гроссмейстер. – Неужели ты не понимаешь, что от результатов этой поездки зависит судьба не только короля, но и всего Ситгара? Твоё мастерство при работе с водной и воздушной стихиями нужно Академии, как никогда. Я рассчитывал на тебя.

– Прости, но нет, – покачал головой Гвинард, отчего его пушистые волосы заколыхались, словно от сквозняка. – Я… мне нужно отдохнуть.

– Гвин, я прошу тебя, а не приказываю, хотя и мог бы.

– Я слишком устал, Ади.

– Как знаешь, – с металлическим оттенком в голосе сказал гроссмейстер и встал. – Что ж, иди, отдыхай, не смею тебя задерживать.

Мастер Гвинард понял, что его выпроваживают, поднялся и, шаркая ногами по гладкому полу, отправился к двери.

– Да, Гвин, – окликнул его Адельядо. – Раз уж ты настолько устал, я сам займусь обломком хивашского посоха. Отдай его магистру Марзану – он зайдёт к тебе через десять минут.

Гвинард сердито прищурился. Он отлично знал, что Адельядо злопамятен и не упустит шанса отомстить, но не ожидал, что случится это так быстро и столь открыто. Однако не подчиниться приказу он не мог, кивнул и покинул кабинет гроссмейстера, громко хлопнув дверью на прощание.

– Он, видите ли, устал, – поражённо проворчал Адельядо, оставшись один. – Значит, придётся формировать другую команду.

А мастер Гвинард, швырнув обломок посоха пришедшему ученику гроссмейстера, в ярости покинул пределы Академии. Подол его длинной мантии периодически попадал в воду уличных луж, но маг не обращал на это внимания. Он быстрым шагом прошёл несколько кварталов, ничем не напоминая того согбенного старца, четверть часа назад жаловавшегося на усталость и прожитые годы. Гвинард свернул в переулок, застроенный добротными двухэтажными домами, и подошёл к наименее богатому. Пнув дверь, он вошёл внутрь и сбросил с себя мантию, по которой горожане могли определить в нём мага. Порывшись в шкафу, Гвинард накинул короткий тёмный плащ, а на голову надел широкополую шляпу с длинным жёлтым пером.

– Кто здесь? – послышался шамкающий голос, и в прихожей появился старик, держащий в трясущихся руках взведённый арбалет.

– Это я, Оскар, – проворчал Гвинард. – Иди спать, старина.

"Старине" Оскару было всего около шестидесяти, но выглядел он полной развалиной: практически лысый, без зубов, с ввалившимися щеками, и с морщинистым, как прошлогодняя репа, лицом. Гвинард ценил старого слугу за собачью преданность – Оскар вот уже больше пятидесяти лет прислуживал ему, исполняя любые поручения и не думая о том, что за некоторые из них его могут вздёрнуть на дыбе. Когда старый слуга стал совсем немощным и уже не мог с прежней резвостью выполнять поручения хозяина, Гвинард поселил его в этом доме, который купил для собственных нужд.

– А-а, это вы, хозяин. Я подумал, воры забрались. Шастали тут вчера какие-то, так я в них стрельнул.

Глядя на трясущиеся руки старого слуги, Гвинард в очередной раз подумал, что надо бы провести над ним сеанс обновления. Но просить других об этом он не смел – слишком много мог выболтать Оскар во время процедуры, а самому Гвинарду постоянно было то некогда, то требовались силы для очередной магической сверхоперации. Как, например, сейчас.

– Оскар, я запрещаю тебе влезать в драку с кем бы то ни было. Ты уже слишком стар для этого. Просто запомни наглецов, я сам потом их найду и разберусь. Ты понял меня?

Старик уклончиво шамкнул.

– Ну, хорошо, – вздохнул Гвинард. – Сам с ними разберёшься после того, как я тебя подлатаю. Но это случится не сейчас – в ближайшее время мне будет важен каждый эрг водной стихии. Сам понимаешь – высшая водная магия отбирает все силы.

– Да я ведь…

– Знаю, знаю. Подожди ещё немного, старина, и, быть может, я верну не просто силу в твои дряхлые мышцы, но и самую настоящую молодость. Поэтому я и не хочу, чтобы ты рисковал собой. Пообещай мне.

Оскар упал на колени, а по его щекам покатились слёзы.

– Хозяин…

– Вот и хорошо. Иди спать, а у меня ещё много дел.

Закутавшись в плащ и надвинув широкополую шляпу до самых глаз, мастер Гвинард вышел из дома и зашагал к мосту самоубийц – одному из восьми мостов, соединявших верхний Тирогис с нижним. Официально этот мост назывался Вторым Гранитным, но из-за того, что безответно влюблённые просто обожали сигать с него в воду по причине несчастной любви, он был больше известен, как мост самоубийц.

Ближе к реке нижняя часть города почти не отличалась от верхней – такие же крепкие дома, обнесённые высокими заборами, улицы, замощённые булыжником, и относительная чистота. Но чем дальше Гвинард уходил от реки, тем грязнее становились улицы и обшарпаннее дома. Маг недовольно поморщился, проходя мимо огромной зловонной кучи мусора, на верхушке которой лежал труп облезлой собаки.

Когда он добрался до нужной улицы, уже начало темнеть. Гвинард отыскал вывеску трактира "Ячмень и хмель" и перешёл на другую сторону. Рядом с трактиром стоял покосившийся одноэтажный дом – он-то и был нужен магу. Но не успел Гвинард подойти к двери, как из-за угла трактира выскочила парочка оборванцев. В руках у них тускло поблёскивала сталь, а намерения не вызывали сомнений.

– Эй, дед, – окликнул его один из бродяг, – давай сюда кошель, не то мы сейчас твою бороду на кулак намотаем.

– Вас не учили, что просить нужно вежливо? – сохраняя ледяное спокойствие, спросил маг.

– Тебе чё, жить надоело? – хрипло прорычал второй оборванец. – Снимай шмотки, мне твой плащ понравился.

– Шека, кончай его, чё с ним трепаться!

Оборванец одним прыжком приблизился к магу и ударил его ножом в живот. Старичок с длинной седой бородой не стал отклоняться от удара – он просто схватился за лезвие ножа. Секунда, и не успел нападающий опомниться, как от его оружия осталась только рукоять. В грязь упало несколько капель расплавленного металла, в которые превратилось лезвие ножа. В следующее мгновение незадачливый грабитель рухнул, обильно орошая землю своей кровью – удар старичка был настолько быстрым, что он его попросту не заметил. Второй оборванец, уже приготовившийся резануть жертву по горлу, замер, поняв, что имел несчастье напасть на мага.

– Прощенья просим, ваше магство, обознались, – прохрипел он, осторожно отступая. – Виноваты, больше не повторится.

– Пшли вон! – брезгливо стряхивая с рукава кровь нападавшего, сказал Гвинард.

Едва оборванцы скрылись, как за спиной мага послышался насмешливый голос:

– Браво! А почему вы их отпустили?

Гвинард обернулся у покосившегося дома стояла посланница хиваши. Не иначе опять пришла в своём плаще невидимости и наблюдала за скоротечной схваткой.

– Не твоё дело, – буркнул он. – Ты что, не могла для встречи найти место получше? Кругом ворьё и пьянь.

– Зато здесь вряд ли окажутся королевские соглядатаи, – промурлыкала посланница. – Заходите, господин маг, и чувствуйте себя, как дома.

– Нет уж, в такой дыре сама чувствуй себя дома, – поморщился Гвинард и вошёл в дом.

Внутри оказалось на удивление опрятно. Обстановка была небогатой, но вполне уютной. Гвинард сбросил плащ на резную спинку стула, положил шляпу на стол, а сам сел на диван, обивка которого пестрела безвкусными разноцветными квадратами. Девушка в тёмной обтягивающей одежде плавно переместилась на другой конец комнаты, и Гвинард поймал себя на мысли, что её движения очень напоминают кошачьи – такие же на первый взгляд неспешные, даже тягучие, но готовые взорваться убийственно быстрой атакой. Такие навыки плюс плащ невидимости, и вот перед тобой стоит идеальная убийца. Опасная штучка, ничего не скажешь.

– Мои хозяйки интересуются, когда ты пустишь в ход камень Ильма, – сказала девушка.

– Скоро. Даже быстрее, чем предполагалось.

– Надо это сделать в ближайшие дни, до приезда посла из Тилиса.

Гвинард удивлённо приподнял бровь. Смотри-ка, хиваши знают о тилисском после! Тут ему в голову пришло, что не иначе они и затеяли эту аферу с женитьбой Юловара на леди Лорне. Он с невольным уважением посмотрел на девушку со шрамом – это какими же связями и ресурсами надо обладать, чтобы подбить короля Тилиса на такой шаг?

– В ближайшие дни не стоит ждать прибытия Роони. В лучшем случае, он доберётся до Тирогиса через неделю.

Девушка молча и красноречиво изобразила удивление. Гвинард пояснил:

– Адельядо рассказал о планах короля задержать герцога Роони. Начнёт это действо прокуратор Крюэль, затем подключатся лучшие маги Академии, а после них к делу приступят церковники. Король хочет успеть внести в Скрижаль изменения. В общем, у нас есть время – около недели. Я только не понимаю, каким образом приезд герцога влияет на наши планы.

Девушка нахмурилась.

– Не строй из себя дурачка, старик. Когда на приём к королю придёт тилисский посланец, Юловар должен будет согласиться на его предложение. Находясь в здравом уме, он никогда этого не сделает. Вот почему нужно успеть подсунуть королю камень Ильма.

Гвинард несколько секунд боролся с искушением оторвать наглой девчонке голову.

– Я вижу, ты забыла прошлый урок вежливости, милочка.

– Извини, я была слишком резка, – без интонации принесла она извинения.

Нет, урок она не забыла. Уже хорошо.

– А даже если король и откажется, разве это плохо? Тилис объявит войну Ситгару, ситгарской армии станет не до южных границ, твои хозяйки смогут проворачивать свои делишки без страха быть застуканными ситгарской конницей.

– На этот счёт я ничего не могу сказать, – развела она руками. – Мне были даны чёткие распоряжения, и я действую, как указано. Задержат герцога Роони или нет, неважно – ты должен скормить королю камень Ильма.

– У меня есть лучший план, – Гвинард пригладил свою длинную бороду. – При помощи водной магии я сделаю двойника Юловара и скормлю камень ему. Для надёжности.

– Разве такое возможно? – усомнилась посланница. – Даже если ты и сделаешь двойника, то куда денется настоящий король?

– А куда в таких случаях исчезают монархи-неудачники? – хмыкнул Гвинард.

– Но как? Ведь в прошлую нашу встречу ты не знал, сумеешь ли вообще подобраться к королю, а сейчас заявляешь, что готов не просто убить его, но и водворить на его место двойника. И потом: любой более-менее сильный маг сможет разглядеть подделку. Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, старик.

Резкий удар сжатого воздуха отбросил девушку в угол комнаты. Когда она поднялась на ноги, вытирая бегущую из носа кровь, второй удар с такой силой впечатал её в стену, что деревянная перегородка затрещала. А, может, это её кости хрустнули… Гвинарду на это было наплевать. Он без выражения смотрел на женскую фигуру, распластанную на стене, борясь с желанием превратить эту наглую хивашку в кровавый фарш. Наконец маг глубоко вздохнул и ослабил магические путы. Девушка рухнула на пол, хватая раскрытым ртом воздух.

– Если набор дерзостей, которые я здесь выслушал, это всё, что ты хотела сказать, то я ухожу.

Гвинард поднялся и уже накинул на плечи плащ, когда хивашская посланница прохрипела:

– Король будет ждать покушения.

Маг, уже намеревавшийся надеть шляпу, замер, затем неспешно обернулся.

– Почему?

– Потому что его предупредит гроссмейстер Адельядо.

Меньше всего Гвинард сейчас ожидал услышать это имя.

– А что может знать гроссмейстер о наших планах? – ровным голосом спросил он.

– Я вместе с ним разрабатывала план убийства короля.

Гвинард почувствовал, как земля уходит из-под ног. Адельядо участвует вместе с хиваши в заговоре против короля? Мир перевернулся с ног на голову.

– Ты серьёзно?

– Да. Гроссмейстер знает, что скоро в королевский дворец будет отправлен убийца, – девушка попыталась вытереть кровь, но только размазала её по лицу. – Думаю, он не пройдёт дальше первой линии охраны и умрёт ещё на подступах к дворцу. Скорее всего, его остановят вампиры. Ненавижу этих выродков – они не только не поддаются некромагии, но и видят нас даже под плащами невидимости. Но, как бы то ни было, мы сумели обратить себе на пользу то, что вампиры оказались при дворе.

Гвинард отметил сказанное колдуньей – вот, оказывается, почему хиваши так взъелись на вампиров. Он тут же подумал, что у него есть прекрасный материал для исследований – ученик Теовульф. Нужно будет поэкспериментировать с ним как на предмет обнаружения плащей невидимости, так и на сопротивляемость некромагическим ритуалам. Потому что против таких союзничков, как хиваши, всегда нужно иметь несколько кинжалов в рукаве. Но… это всё потом. Если в свете сказанного выше, какое-то "потом" будет вообще – Адельядо слишком хитёр и наверняка что-то заподозрил.

– Ну-ка, давай, рассказывай, – Гвинард сбросил плащ и приготовился слушать.

Девица, поумерившая пыл после наказания, посвятила мастера Гвинарда во все подробности задуманного плана. Он слушал рассказ, мысленно приходя в ужас от того, что Адельядо в любой момент мог схватить эту хивашку и выпытать у неё всё – в том числе и то, что его старейший друг и наперсник состоит в заговоре против короля.

– …хозяйки так решили. Он, по-видимому, счёл, что обвёл меня вокруг пальца, когда договорился о совместном покушении на короля. Конечно, он и не подозревает, что это – всего лишь отвлекающий манёвр, и на самом деле удар будет нанесён в другое время.

– Ты – тупоголовая овца! – взорвался Гвинард. – Своей самонадеянностью ты погубила всё! И гроссмейстер, и король, и вся королевская стража теперь будут настороже.

– Не нужно меня оскорблять, мастер Гвинард, – ледяным тоном заявила девушка. – Если вы успокоитесь и поразмышляете, то поймёте, что я права. Да, все будут настороже, но только мы нанесём удар на день раньше, когда они ещё будут считать себя в полной безопасности.

Гвинард несколько раз глубоко вздохнул, прочёл короткую мантру успокоения и сказал:

– Ты хоть понимаешь, что если бы Адельядо схватил тебя, то ты запела бы, как птичка. И рассказала бы ему всё, что знаешь и даже то, что не знаешь.

– Не волнуйтесь, мастер, – насмешливо улыбнулась девица и показала себе на висок. – У меня вот тут есть одна небольшая штучка, которая в нужный момент превратит меня в полного безумца.

– Мне кажется, тебе давно пора пустить в дело эту "штучку", – проворчал Гвинард. – Ну, хорошо, допустим, всё произойдёт так, как ты говоришь. Значит, твои хозяйки решили пожертвовать плащ невидимости гроссмейстеру?

– Вовсе нет, – усмехнулась посланница. – Убийца, как только его обнаружат, уничтожится. Сгорит, если угодно. Разумеется, вместе с плащом. Он – одержимый, и сделает всё, что я ему прикажу. Не волнуйтесь, мастер, всё продумано до мелочей. А теперь ваша очередь посвятить меня в ваши планы. К примеру, как вы собираетесь противостоять этой нежити с кошачьими глазами? Они ведь вас порубают в капусту.

– Слишком много чести, всё тебе рассказывать, – Гвинард бросил на девушку надменный взгляд. – Скажу лишь то, что с вампирами вопрос решён.

– Как именно?

– Узнаешь позже. Доступ к королю мы получим без проблем, и произведём замену. После чего на троне будет сидеть марионетка, послушно выполняющая всё, что ей скажут.

– Вы должны сделать так, чтобы ваш двойник согласился на брак с принцессой Лорной, – быстро сказала девушка.

Гвинард кивнул. На самом деле он не думал, что герцог Фрадбург – его сообщник, согласится на это – у герцога имеются собственные виды на ситгарский трон, и передавать его принцессе Лорне в его планы явно не входит. Ну, да пусть он сам думает…

– Сделаем, конечно, – солгал он, не дёрнув ни единым мускулом лица.

– Хотите, я дам вам одержимого – он сделает всё, что прикажут даже без камня Ильма.

– Не нужно, заклинание личины отбирает слишком много сил. На родственника накладывать личину гораздо легче, и держится она лучше, поэтому пусть останется наш кандидат. Он вполне безобиден, и проблем с ним не будет. Единственное, что нас всё ещё сдерживает – это гроссмейстер. Другие мастера вряд ли попадут в королевский дворец, а вот Адельядо туда имеет доступ в любое время суток и в первое же мгновение различит подделку на троне. Если напасть именно тогда, когда он окажется рядом с королём – в этом случае мы не только подменили бы короля, но и обвинили бы Адельядо в государственной измене, тем самым убрав его.

– Вы смелый человек, мастер, – криво усмехнулась хивашка, отчего шрам на её лице уродливо изогнулся. – А вы не боитесь, что гроссмейстер сожжёт вас и ваших людей прежде, чем вы успеете сделать хотя бы шаг к королю?

– Не волнуйся, милочка, всё продумано до мелочей, – вернул ей кривую усмешку и её же слова Гвинард. – У нас есть то, чего не было у наших предшественников.

– Если вы настолько уверены… – задумчиво сказала посланница. – Пожалуй, я могу вам устроить присутствие гроссмейстера около короля.

– Ты? – Гвинард удивлённо поднял бровь.

– К примеру, можно сказать гроссмейстеру, что в последний момент хозяйки настояли на отправке двух убийц. И один из них – бывший мастер-маг из Мироттии, который точно сумеет пройти незамеченным всю дворцовую охрану. Думаю, после этого гроссмейстер обязательно останется около короля, чтобы нейтрализовать этого мага. Правда, есть ещё королевский магохранитель…

– Да, это может сработать, – задумчиво сказал Гвинард. – А насчёт Леклера не волнуйся, мы его нейтрализуем. Хорошо. Давай прикинем, как в этом случае будут действовать король и гроссмейстер, и что мы должны предпринять…

Гвинард принялся рисовать светящиеся линии прямо на столешнице, а девушка внимательно смотрела и вносила правки. Заговор, который должен был перевернуть с ног на голову весь Ситгар, близился к завершающей точке.

Глава 17

*****

Сначала прорезался слух – в голове Дилля появился неясный шум. "Бу-бу-бу" – это было самым понятным, что он смог разобрать. Затем вернулось зрение – из тьмы начала проявляться какая-то фигура. Кто это может быть? Вроде как, девушка. И похожа на ту симпатичную белокурую служаночку из "Стойла ржавого дракона", как там её звали…

– Эй, красотка! – проскрежетал он. – Я забыл, как тебя звать.

"Бу-бу-бу" постепенно превращались в голоса.

– …вроде очухался.

– Мне кажется, не совсем. Он ведь красоткой тебя величает.

– Хватит ржать!

– А твой дружок хорош: не успели его с того света вытащить, а он уже по девкам собрался.

Резкость в глазах постепенно настраивалась, и вот Дилль сумел разглядеть… О, нет, только не это! Белокурая девушка на поверку оказалась Мейсом, с недовольной физиономией склонившимся над ним. Рядом стоял незнакомый мужчина, судя по мантии – магистр-земельщик.

– Эй, ты как? – Мейс провёл ладонью над лицом Дилля, прогнав горячую волну ото лба к подбородку.

– Линда, – хриплым шёпотом сказал Дилль. – Я вспомнил, как её зовут.

Мейс и второй мужчина озадаченно переглянулись.

– О чём это он?

– Адепт, ты помнишь, что произошло? – теперь над Диллем нависло и второе лицо.

Дилль, конечно, помнил.

…когда старик предложил убить его, Дилль, разумеется, отказался. За что и поплатился уже через пару минут, когда мозги мастера Иггера переклинило не на шутку. Вспомнив, как по худому телу старика начали гулять огоньки, постепенно превратившиеся в ревущее пламя, Дилль содрогнулся – зрелище было не для слабонервных. Мастер Иггер в мгновение ока стал живым костром – он даже выдыхал огонь. А глаза… глаза мастера были ядовито-жёлтыми от плещущегося в них магического пламени. И ни следа искры мысли. Старик превратился в огненную статую. Да что там – он стал огнём!

До этого момента Дилль воспринимал происходящее, как сон – вроде бы всё по-настоящему, но если проснуться, то окажется, что ничего и не случилось. Однако когда первая волна жаркого воздуха ударила его в лицо, Дилль понял, что в ближайшее время он превратится в жареного кабанчика. Тощего, правда, кабанчика.

На вопли ученика образумиться старый мастер обратил столько же внимания, сколько и на несгораемый коврик, который Дилль швырнул в него – то есть, нисколько. Коврик остался лежать под ногами старика, а огонь вокруг него начал приобретать желтоватый оттенок.

Дилль бросился спасаться в той норе, где любил проводить время мастер Иггер. И первые несколько минут магический огонь туда не добирался. А потом раздался гортанный вопль обезумевшего мага, и облако пламени почти ворвалось в узкую комнатку, где в углу в позе зародыша прятался Дилль. Надежды на то, что старый маг придёт в сознательное состояние Дилль уже не питал, а, значит, вскоре помещение будет заполнено огненной стихией, превращающей всё живое в пепел. И Дилль повторит судьбу своего предшественника, и соберут его останки в совок, и выбросят в мусор…

Скорее от отчаяния, чем осознанно, Дилль призвал собственный огонь. Воздействовать на подобное подобным, ведь так говорил мастер? Крохотный огненный шар завис перед входом в комнатку, и когда в поле зрения начали появляться языки магического пламени Иггера, Дилль взорвал свой шар. Последовал еле слышный хлопок, на некоторое время пламя исчезло. Но не прошло и пары секунд, как появилось новое облако огня. Дилль исчерпал весь свой запас эргов на первый шар, а потому второй создать уже не мог.

Воздух стал обжигающе горячим, а по лицу Дилля градом катился пот. Огонь мастера Иггера, словно живое существо, клубился и разрастался и очень походил на то пламя, что выдыхала Тринн… Вспомнив про драконицу, Дилль почувствовал, как в нём начал разгораться жар драконьей магии. Возможно, ему помог раскалённый воздух, а, может, просто подстегнуло ощущение смертельной опасности, но только Дилль моментально собрал столько энергии, что ему хватило на создание огненного шара. Да не крошечного, с ноготь мизинца, а размером с кулак.

Взрыв этого шара уничтожил огонь мастера Иггера. Из большой комнаты сквозь рёв пламени послышался вопль обезумевшего мага. Не теряя времени, Дилль создал ещё один шар, и новая атака не замедлила себя ждать. Опять взрыв, опять волна удушливого воздуха, опять вопль разгневанного старика, и ещё несколько секунд жизни выиграно.

Сколько так продолжалось, Дилль не помнил. При помощи проснувшегося драконьего дара он сумел сделать несколько десятков шаров, успешно отражавших атаки мастера Иггера, а потом понял – происходит что-то странное. Сосредоточенность, с которой он орудовал до сей поры, сменилась лихорадочным возбуждением, а затем и чувством всепоглощающей ярости. И с каждым новым созданным шаром Дилль всё больше погружался в пучину яростного безумия.

Магия переполняла его, а сдерживающего блока больше не было. Дилль вышел из укрытия и уже швырял шары не только с целью отбить нападение. Он начал переносить их ближе к центру – туда, где огненным столбом стоял старый маг, окружённый стеной ревущего пламени.

К тому моменту, когда ярость достигла предела, Дилль уже успел отвоевать половину большого зала. Теперь он создавал сразу по два, а то и три шара, и они явно теснили магический огонь мастера Иггера. Боевая ярость захлёстывала его, и даже создание трёх огненных шаров за раз не уменьшало клокочущей в нём энергии. С безумным злорадством Дилль отметил, что ещё немного, и он сомнёт посмевшего покуситься на его жизнь старикашку, когда перед глазами всё потемнело. Пару секунд Дилль стоял, а потом что-то пребольно ударило его по затылку, и сознание растворилось в кромешной тьме…

– …кажется, не понимает, что мы говорим.

– Эй, адепт, ты меня слышишь? – незнакомый земельщик помахал рукой перед лицом Дилля.

– Слышу, – прохрипел Дилль.

– Сколько пальцев? – маг показал ему три пальца.

– Восемь, – фыркнул Дилль. – Ты меня за тупицу держишь?

Врачеватели переглянулись.

– По-моему, он в норме, – вынес вердикт Мейс.

– Тогда пусть отлежится. Присматривай за ним, а я пошёл собираться в дорогу.

Земельщик удалился, зато сразу же пришёл не кто иной, как сам гроссмейстер. Глава Академии подошёл к Диллю и сердито уставился на него.

– Ну, и что там произошло?

Дилль испытывал большое желание спросить "где", но гроссмейстер явно находился не в настроении шутить.

– На мастера Иггера накатило, а я не успел убежать.

– Это я понял. Меня интересует, как ты сумел выжить?

– Мастер показывал мне, как бороться огнём с огнём, вот я и…

Гроссмейстер задумчиво хмыкнул.

– Удивительно, раньше никто, кроме Леклера, не мог отразить атаки мастера. А сам Леклер после этого навечно облысел. Не иначе драконий дар тебе помог.

Дилль промолчал – чего говорить, и так всё ясно.

– А что случилось с твоим амулетом? – продолжил допрос Адельядо.

Дилль понял: рассказывать о том, что он снял блок, нельзя. Кто знает, вдруг после этого гроссмейстер сделает такой, что снять его уже будет невозможно. Да и мастеру Иггеру достанется за то, что научил адепта недозволенному заклинанию.

– Не помню, – соврал он. – А что с ним случилось?

– Он деактивирован. Заклятье подчинения уничтожено, как и вся прочая информация, записанная на кристалл Руадо.

Мейс заинтересованно таращился на Дилля, периодически трогая собственный амулет.

– Понятия не имею, – пожал плечами Дилль. – Наверное, огонь мастера Иггера нарушил что-то, вот заклятья и рассосались.

– Адепт, заклятье подчинения нельзя убрать никаким огнём, – с подозрением сказал Адельядо. – Сдаётся мне, ты что-то недоговариваешь.

– Вы неправы, ваша премудрость. Когда драконица дыхнула огнём на мой прежний амулет, он испарился вместе с заклятьем подчинения, – привёл контрдовод Дилль.

– А-а, да, – протянул Адельядо. – Возможно, так оно и произошло. Твой драконий дар в совокупности с магией старика мог и разрушить Руадо. Знаешь, господин Диллитон, тебе крупно повезло. Даже дважды. Во-первых, ты не превратился в головёшку, а во-вторых, тебя не убило заклятье подчинения. Везунчик, что и говорить.

Дилль не возражал. Хотя тон гроссмейстера как-то прозрачно намекал на поговорку "дуракам везёт".

– Скажите, гроссмейстер, с мастером Иггером всё в порядке?

– Если ты намекаешь, что едва не отправил старика на тот свет, то да, в порядке. Он жив, хотя и истощён больше обычного. Судя по внешнему виду покоев Иггера, внутри царил огненный ад – прежде никогда такого не было. Все стены оплавлены, а на полу выбоины, словно после огневых испытаний.

Мейс слегка вздрогнул при этих словах, что не ускользнуло от Дилля.

– Да, я разгонял огонь мастера огненными шарами, а потом и на меня накатило – я впал в безумную ярость и начал создавать шары один за другим, – Дилль нахмурился, вспоминая. – И если бы не внезапная потеря сознания, боюсь, я бы прикончил мастера. Остановиться я не мог.

– А ведь Китан тебе сто раз говорил, что контроль – основа силы. Не потеряй ты сознание, ты бы благополучно умер от истощения. А так ты всего лишь перегорел, – поведал Адельядо и, посмотрев на озадаченную физиономию Дилля, пояснил: – Ты пропустил через себя слишком большие потоки энергии, поэтому твой организм ещё некоторое время не сможет повторить подобный подвиг. Думаешь, для чего маги ежедневно тренируются медитации и концентрации? Это тренировка, которая позволяет не просто искать и копить эрги. Она увеличивает объём твоего эргохранилища. И расширяет пропускную способность. И увеличивает выносливость. И ещё много чего делает, о чём подробно тебе должен был бы рассказать мастер Китан.

Дилль шмыгнул носом и спросил:

– То есть, я теперь не смогу использовать магию?

– Возможно, несколько недель или даже пару месяцев ты сможешь оперировать только малыми энергиями.

– А насколько малыми?

– Для перенесения горсти соли в тарелку товарища тебе хватит, – хмыкнул Адельядо.

Тут Мейс как-то громко задышал и спросил разрешения уйти.

– Конечно иди, – добродушно сказал Адельядо. И, дождавшись, когда водник дойдёт до двери, добавил: – Подожди, Мейс. Вы с магистром Сеуром неплохо подлатали нашего огненного дуэлянта, но за ним пока нужен присмотр. Сеур уезжает и вернётся только дней через десять. Давай-ка я назначу тебя ответственным врачевателем над адептом Диллитоном. Тут тебе и практика, и возможность поработать без надзора старших.

– Конечно, гроссмейстер! – на лице Мейса сверкнула быстрая улыбка. – Спасибо, ваша премудрость!

Дилль с тревогой посмотрел на сияющую физиономию водника. Интересно, что значит "без надзора старших"?

– Э-э, ваша премудрость, а что значит "без присмотра старших"? – подал он голос. – Что-то Мейс слишком уж обрадовался.

– Опасаешься, что твои волосы снова изменят окраску? – ухмыльнулся Адельядо. – Не бойся, Мейс вряд ли повторит подобный эксперимент, ведь теперь он отвечает за твоё здоровье и внешний вид. Мало того, ответственный врачеватель обязан по первому же зову пациента приходить на помощь. А насчёт "без присмотра"… Это означает, что адепт Мейс будет руководствоваться только собственными соображениями, не ожидая приказа наставника. Это существенное повышение статуса.

Тут гроссмейстер примолк, задумавшись, как это известие разозлит Гвинарда. Мейс – его ученик, и повышение статуса без дозволения наставника лишний раз покажет Гвинарду, что не нужно вступать в споры с гроссмейстером.

– Что же касается радостного вида нашего юного врачевателя, – продолжил Адельядо, – то, думаю, Мейс решил, что благодаря этому назначению он избежит отработки наказания, которое назначил мастер Гвинард. Однако, он ошибся. Полная отработка должна быть осуществлена в обязательном порядке, вне зависимости от графика учёбы и состояния здоровья адепта.

Дилль бросил косой взгляд на гроссмейстера. Последние слова явно предназначались ему. Ну, что ж, не привыкать. Кстати…

– Кстати, а как теперь быть с моим амулетом?

– Тебе сюда принесут новый, капнешь кровью на Руадо, и вновь станешь полноправным членом Академии. И, разумеется, данные о твоих штрафах будут восстановлены, – тут гроссмейстер пристально посмотрел на Дилля и добавил: – Я уверен, что в истории с твоим амулетом наверняка замешан мастер Иггер, хоть он и не сознаётся.

Дилль недовольно скривился и решился задать вопрос, который давно его мучил:

– А зачем вообще эти амулеты? Вы не находите, что они прямо-таки напичканы некромагией?

Гроссмейстер пожал плечами.

– Наверное, что-то от некромагии в них есть. Мастер Гвинард, который и разработал это заклинание лет сорок назад, весьма увлечён этим направлением.

Брови Дилля поднялись от удивления. Вот это да! Гроссмейстер открыто признаётся, что один из высших мастеров Академии занимается некромагией, которая уже много веков запрещена.

– И нечего демонстрировать шевеление своих зелёных бровей, – раздражённо проговорил Адельядо. – Я же не сказал, что Гвинард занимается некромагией и поднятием мертвецов. Он изучает элементы этого направления магии – они необходимы для врачевания. Или ты думаешь, что наша Ситгарская Академия просто так стала лучшей по профилю врачевания из всех магических учебных заведений?

– Я об этом даже не знал.

– Теперь знаешь. А амулеты, в которых присутствует элемент некромагии, явились побочным продуктом исследований мастера Гвинарда. И оказались весьма полезной штукой.

– Ну да, когда надо заставить кого-нибудь сделать что-то, то амулет – вещь незаменимая, – проворчал Дилль. – Вы-то сами, ваша премудрость, испытывали на себе такое воздействие? Это, как минимум, неприятно.

– Хотел бы я посмотреть на того мага, который сможет воздействовать на мастера через амулет, – усмехнулся Адельядо. – Нет, конечно, я даже в экспериментальных целях никому не позволял. Но амулеты нужны не только для воздействия. Они являются пропуском в Академию, с их помощью старшие мастера определяют, куда можно ходить адептам, а куда нельзя. Сам понимаешь, безопасность от этого только повышается – наличие амулета гарантирует, что никакой шпион или просто чужак не проникнет к нам. А даже если проникнет, то дальше входной двери не пройдёт.

Дилль про это как-то не думал. Да, определённый смысл в этом есть.

– Кроме того, не забывай, что в Академии не принято воздействовать на амулет другого мага. Не запрещено, но это считается дурным тоном.

Дилль вспомнил, как мастер Гвинард заставил его войти в водную лабораторию – ага, как же, не принято! Но промолчал.

Гроссмейстер поднялся и сказал:

– Всё, мне нужно идти. Хочу дать тебе один совет: не пытайся больше играть с заклятьем подчинения. Эта штука – смертельно опасная. И то, что дважды удалось, на третий раз может не сработать. А я не желаю лишать Академию перспективного адепта из-за чьей-то глупости.

– Подумаешь, одним адептом больше, одним меньше, – проворчал Дилль, не оставлявший намерений снова повторить процедуру снятия штрафов. – Академия не обеднеет.

– Мальчишка! Сопляк зелёный! – вдруг разъярился гроссмейстер. – А ты знаешь, что в бытность мою адептом в Ситгарскую Академию брали только мужчин, доказавших свой яркий магический дар? Здесь училось несколько тысяч адептов, не считая магистров и архимагов, повышавших квалификацию. А ты знаешь, что в столовом зале в то время трапезы проходили в два или даже в три этапа, потому что мест не хватало? Лекционные и тренировочные залы работали даже ночью, потому что дневное расписание было заполнено до отказа. А потом, когда Единый окончательно прибрал всю магическую энергию нашего мира, приток новых магов стал уменьшаться, пока не превратился в жидкий ручеёк, который вот-вот пересохнет совсем. Маги – хоть и могущественные, но всё-таки люди, которые болеют, стареют или гибнут в войнах. Или ты думаешь я от хорошей жизни разрешил поступать в Академию женщинам? Да хивашский Ковен только и думает, как переманить к себе обладательниц магического дара. А другие расы, вроде гномов – в прочих академиях их категорически не желают обучать, и только здесь, в Ситгаре, мы пытаемся не дать умереть магии. Как думаешь, приняли бы твоего Теовульфа в Мироттийскую Академию? Можешь голову на плаху положить, что нет.

Дилль с удивлением смотрел на разбушевавшегося старого мага. Оказывается, гроссмейстер способен и на обычные человеческие чувства. Похоже, он по-настоящему переживает наступающую гибель магии.

– Магия умирает, Дилль, – неожиданно тихо сказал Адельядо. – Раньше группы новых адептов формировали по возрасту, по силе и направленности дара. А сейчас… Да что тут говорить, ты же сам видишь. Ну, вот с вами учится Кротт. Раньше его бы на лигу не подпустили к Академии – магические способности у него минимально низкие, к тому же ещё и нестабильные. А сегодня мы возимся с ним, пытаемся развить хотя бы то, что у него есть. Потому что даже этот крошечный магический талант – уже редкость.

Гроссмейстер выпрямился, расправил плечи и сверху вниз посмотрел на Дилля.

– Поэтому, чтобы я от тебя не слышал глупости "одним больше, одним меньше". Нам дорог каждый адепт. Магия должна жить и развиваться.

– Я понял, гроссмейстер, – серьёзно сказал Дилль, но тут же хитро прищурился. – Только зачем тогда вы изо всех сил пытаетесь уморить адептов нескончаемой учёбой и непрерывными наказаниями? Как-то это не вяжется с заботой о новом поколении магов.

Адельядо, поджав губы, помолчал, затем вздохнул:

– Когда-нибудь твой пытливый ум приведёт тебя к беде. Прими то, что есть, понимание придёт позже. Если, конечно, доживешь до этого времени. Сейчас тебе принесут новый амулет, а потом поспи. Твои десять полных отработок никто не отменял, так что отдохни, пока есть возможность.

Вот те раз – Дилль озадаченно почесал затылок. Вместо ответа на прямой вопрос – какие-то непонятные угрозы. Или гроссмейстер знает что-то такое, о чём сам Дилль не подозревает?

Глава 18

*****

Герцог Фрадбург отложил в сторону список дел и прикрыл его толстой папкой в богатом кожаном переплёте, чтобы посторонний, вошедший в кабинет герцога, не смог увидеть ничего важного. И хотя вошедший человек был далеко не посторонним, но привычка взяла своё.

– Ваша светлость, я пришёл, – с порога начал раскланиваться "архитектор".

– Вижу, не слепой, – проворчал Фрадбург. – Я недоволен твоей работой, Реус.

– Почему, ваша светлость?

– Потому что твои ребята, умениями которых ты так хвастался, не смогли поднять чернь на мятеж. Или ты забыл, что обещал мне поджечь нижний Тирогис, как смоляной факел?

– Ваша светлость, народ уже почти бунтует, – осторожно сказал Реус.

– Расскажи это кому-нибудь другому! – разозлился герцог. – Да, какая-то пьянь вышла на улицы и даже разгромила несколько лавок. А потом пришли усиленные патрули городской стражи, и все эти так называемые бунтовщики разбежались по норам. Мне, если ты помнишь, нужно было полноценное восстание против власти, которая приютила у себя кровососов.

– Но, ваша светлость, если кто-нибудь из вампиров появится в городе, восстание тут же начнётся, потому что мои ребята только и ждут повода, чтобы затеять потасовку с ними, – попробовал защищаться Реус. – Горожане напуганы и злы. Но вампиры в город выходят в сопровождении патруля и только для посещения церковных служб, а потом сразу же уходят обратно в королевский дворец. Вы же понимаете, что после того, как эта кровавая нежить прилюдно молится Единому, очень тяжело настроить народ…

– Я тебе за что плачу деньги? – зло прищурился герцог. – Мне неинтересны твои оправдания! Мне нужны результаты.

– Я…

– Ладно, твоё счастье, что я уже решил вопрос с вампирами, – герцог брезгливо поморщился. – У меня для тебя новое задание. И смотри, если провалишь, лучше сразу беги из Ситгара.

– Ваша светлость, я приложу все усилия, – Реус низко поклонился.

– Приложи. Слушай меня внимательно: нужно совершить нападение на нескольких высокопоставленных вельмож.

– Нападём.

– Не перебивай! Соберёшь отряд, который поедет в деревню Ольховую, что находится в двух лигах от моего замка Крэсси. Там нужно найти Рингуда. Он даст твоим людям одежду. Они будут изображать королевских солдат. Старшим поставь толкового человека. Твои люди должны напасть на графа Эльдо – главу клана Цапли. Он будет ехать на Сбор кланов в Тирогис по Арьенскому тракту. Никто, повторяю, никто не должен догадаться, что нападение совершили не королевские солдаты. Если из твоего отряда кто-то будет ранен – добить на месте, чтобы ни слова из него не вытянули.

– Пожалуй, ваша светлость, я сам возглавлю этот отряд.

– Да, так будет лучше. Затем, вы переберётесь на другую дорогу – туда, где проедет герцог Витри – глава клана Вепря. Повторите нападение, после чего сожжёте королевскую форму и вернётесь в Тирогис. Всё понятно?

– Да, ваша светлость, – поклонился Реус. – Нужно ли постараться кого-нибудь убить, или будет достаточно, чтобы противники уверились в нападении на них королевских солдат?

– Было бы замечательно, если бы вы прикончили Витри – он надоел мне хуже горькой редьки. Но вряд ли это вам удастся – воины клана Вепря не даром едят свой хлеб. Пусть твои парни во время атаки поорут "слава королю" и "смерть кланам". Или ещё что-нибудь в этом роде. Возьми, – с этими словами герцог Фрадбург пододвинул в сторону лжеархитектора увесистый мешочек. – Это на расходы. Вернёшься, будет двойная оплата.

Реус сгрёб со стола мешок и, раскланявшись, удалился. Герцог Фрадбург вновь открыл список и принялся водить пальцем по строчкам, периодически что-то записывая.

*****

– Благодарю вас, капитан! – Орхам поклонился Рибрину, с которым только что завершил поединок.

Поединок, конечно, был тренировочным – будь бой реальным, и Рибрин уже был бы покойником. Каждая тренировка заканчивалась тем, что вампиры изрядно дубасили королевских гвардейцев тупыми тренировочными мечами. Особенно доставалось противникам Коэри. Впрочем, тем, кто попадал в пару с Илонной, приходилось ещё хуже – сражаться с женщиной, пусть и вампиршей, дворцовая стража считала ниже своего достоинства. Открытое пренебрежение приводило Илонну в бешенство, в результате чего тренировочный поединок с её участием неизменно превращался в избиение гвардейцев. Всё это, разумеется, не добавляло вампирам популярности среди гвардии.

Капитан – вспотевший и с красным лицом, сердито кивнул.

– Взаимно. Разрешите откланяться.

– Я бы хотел поговорить с вами, – Орхам плавно переместился, перекрывая дорогу командиру дворцовой стражи.

– О чём?

– О том, что ваше владение мечом улучшается день ото дня.

– Издеваетесь, сударь? – красное лицо Рибрина стало багровым. – Я же вижу, что вы даже не напрягаетесь.

– Я – мастер клинка. Да и вампиры просто более быстры и выносливы.

– Это заметно, – буркнул Рибрин. – Простите, должен вас покинуть.

– Я провожу вас, – любезно сказал Орхам.

Капитан был вынужден согласиться – неприкрытая грубость может привести к дуэли, а окончание её вполне предсказуемо.

– О чём вы хотели поговорить?

– О том, что ваше отношение к нашему маленькому отряду у вас несколько… предвзятое, – нашёл наиболее мягкий вариант Орхам.

Капитан остановился и уставился на вампира неприязненным взглядом.

– Я получил приказ Его Величества и выполняю его. Предвзятость или непредвзятость с моей стороны к вашему отряду на выполнение приказа никак не влияет.

– Очень жаль. Я думал, что отношения между нами могли бы быть более дружескими.

– С чего бы это? – капитан Рибрин нахлобучил форменную шляпу, тем самым показывая, что время беседы истекло.

– С того, что мы несём одну и ту же службу – охраняем Его Величество.

– Знаете что, господин вампир? – капитан ощутимо рассердился. – Я не знаю, с чего это Его Величество так расположился к вам, что доверил охранять ночной дворец, но лично у меня нет никаких оснований безоглядно доверяться вам и вашим сородичам.

– И поэтому ваши гвардейцы по ночам пытаются следить за нами? – усмехнулся Орхам. – А вам не приходило в голову, что мы в темноте видим лучше, чем люди?

– Приходило, – на лице капитана Рибрина появилось упрямое выражение. – И даже приходило, что при желании вы можете скрыться от моих солдат так, что они ничего не заметят. Но мои люди будут настороже. Всегда!

Орхам только руками развёл.

– Господин капитан, я могу убедить вас в своей преданности королю?

– Можете, – кивнул Рибрин. – Когда умрёте за Его Величество.

Командир королевских гвардейцев круто развернулся и зашагал прочь от павильона, где проходили фехтовальные тренировки. К Орхаму подошёл Коэри и спросил:

– О чём можно говорить с этим напыщенным болваном, мастер?

– Капитан Рибрин нас терпеть не может и наверняка ежедневно капает королю на мозги. Возможно, это одна из причин, почему король до сих пор не выделил в помощь нашему клану войска. Я хотел поговорить с Рибрином, прояснить ситуацию, но, как видишь, разговор не получился.

Коэри пренебрежительно передёрнул плечами:

– Мастер, почему вы не разрешаете мне вызвать его на дуэль?

– Потому что мы здесь не для сведения личных счётов, Коэри. Ты убьёшь капитана, начнётся разбирательство. На нас и без того косятся – что в городе, что здесь во дворце. Или ты хочешь оставить клан без помощи Ситгара? Хочешь, чтобы хиваши нас затоптали ордами поднятых, а оставшихся вырезали?

– Нет, конечно, мастер, – вздохнул Коэри. – Клан пожертвовал свободой ради помощи Ситгара, и я готов жизнь отдать…

– Я знаю, Коэри, – мягко сказал Орхам. – Будем надеяться, что этого не понадобится. Король обещал послать войска в ближайшее время.

– А если?..

Орхам долго молчал, затем тихо сказал:

– Если помощи не будет, мы вернёмся домой, чтобы умереть вместе с кланом.

*****

Как это ни странно, но Дилль, лишившись возможности использовать магию, почувствовал себя обделённым. Нет, он по-прежнему оставался самим собой, руки-ноги никуда не делись, но теперь Дилля одолевало чувство, что какая-то часть его организма исчезла. Тео, узнав об этом, попытался утешить – мол, у него ведь и раньше был блок, который не давал пользоваться магией. Но Дилль-то знал, что это совершенно другое. Раньше он чувствовал магическую энергию, мог её накапливать, мог играть с ней, выстраивая из неё магические формулы, а теперь он её практически не ощущал. Он вернулся в те времена, когда Тринн его ещё не осчастливила драконьим даром. И это Диллю категорически не нравилось. Вот так: он даже не заметил, как за несколько месяцев стал настоящим магом. Правда понял это только тогда, когда потерял способности.

Само собой, ни о каких практических занятиях теперь и речи не было. Мастер Китан обследовал Дилля, озадаченно хмыкнул несколько раз и сказал, что ему до полного восстановления способностей у него на занятиях делать нечего. Зато Шетерн, фальшиво улыбнувшись, посочувствовал пострадавшему и задал двойную домашнюю работу, мотивируя это тем, что свободного времени у Дилля теперь гораздо больше. Мастер Оквальд заставил Дилля произнести несколько простых заклинаний, убедился, что адепт говорит правду, и принялся гонять его пуще прежнего. Если верить его словам, то физические нагрузки быстрее восстанавливают магические возможности организма. Так ли это, Дилль не знал, зато из гимнастического зала он выполз еле живой. И только мастер Мариэлла, узнав о несчастье, постигшем адепта Диллитона, с присущей ей обычной чопорной холодностью сказала, что способность логически мыслить не зависит от магии. И что, мол, человек может быть могущественным глупцом. Дилль так и не понял, она его пыталась утешить или наоборот, обозвала безнадёжным тупицей?

В чём Шетерн оказался прав – так это в том, что свободного времени у Дилля теперь стало существенно больше. Особенно после того, как лично гроссмейстер запретил ему ходить к мастеру Иггеру. Так и сказал, мол, нечего без магических способностей ошиваться около старого безумца. Дилль, конечно, понимал тревогу гроссмейстера – без магии он не сможет защититься, если на старика опять накатит… Или он ещё что-то знает, о чём Дилль пока даже не догадывается? Как бы то ни было, на нижние этажи ему доступ закрыли. Причём, не только к покоям Иггера, но и в сборник.

Когда Дилль в очередной раз пришёл к смотрителю Криану, тот отправил его в ненавистную котельную. Дилль, не оставлявший мысли вновь проникнуть в городскую канализацию, решил напроситься в сборник, но Криан только головой покачал.

– Нет, дружище, вход тебе туда заказан.

– Согвин наябедничал?

– Согвин? – Криан удивился. – Нет. Гроссмейстер лично распорядился больше тебя туда не пускать.

– Но ведь я самая лучшая кандидатура из всех адептов! У меня магии вообще нет, мне даже муары не страшны. И работу я знаю.

– Адепт! – в голосе смотрителя зазвенел металл. – Будешь пререкаться, я удвою твои штрафы. Марш в котельную!

И Дилль всю ночь швырял лопатой уголь в раскалённое жерло печи, ругая непреклонного смотрителя Криана, предусмотрительного гроссмейстера Адельядо и "щедрого" мастера Гвинарда. Рядом мохнатым рассерженным шмелём крутился гном Ронхель, испортивший какую-то ценнейшую заготовку и наказанный за это двумя штрафными талонами.

– Зачем, спрашивается, я должен бросать уголь в эту печь? – гном орудовал лопатой с азартом каменного голема – то есть, едва ею шевеля. – Мне нужно горн разогревать с трёх ночи, а я здесь ерундой занимаюсь. Слушай, Дилль, может, ты один поработаешь? Тебе-то спешить всё равно некуда.

Дилль хотел было возмутиться, но передумал – действительно, ему всё равно отрабатывать целую ночь, а у гнома дело важное.

– Иди, – махнул он рукой. – А если тебя старший истопник хватится?

Старшим истопником при котельной работал молчаливый мрачный тип по имени Лобус. Судя по всему, смысл его жизни сводился к двум вещам: чтобы печь всегда была растоплена, и чтобы около неё постоянно находился какой-нибудь адепт, которого можно ругать за что-нибудь. Во всяком случае, у Лобуса было две любимые фразы: "добавь угля" и "работать, бездельник". Сам Лобус при этом махать лопатой не спешил.

– Хватится – скажешь ему, что меня срочно вызвали на приём золотой плавки, и я сейчас вернусь.

Гном умчался, оставив Дилля в одиночестве орудовать лопатой. Не прошло и пяти минут, как заявился Лобус собственной персоной. Откинув длинные светлые волосы со лба, он обвёл взглядом котельную и, разумеется, обнаружил недостачу одного адепта. Недовольно поморщившись, Лобус подошёл к печи, плюнул на её раскалённый бок, подождал, пока плевок с шипением испарится, и кивнул.

– Неплохо, на пару часов хватит.

– Господин Лобус, – Дилль до сих пор не знал, какой у того магический ранг, а потому обращался нейтрально. – Можно задать дурацкий вопрос?

– Дурацкий? Можно.

– Зачем без конца топить эту печь? Ведь в банях ночью никого не бывает, а горячая вода…

– Так ты думаешь, что мы тут воду кипятим? – усмехнулся Лобус. – Нет, эта печь – обиталище огненных элементалей, которые обеспечивают Академию горячей водой и согревают воздух. Ну и заодно, служат для экспериментов магам огненного факультета. Чтобы элементали хорошо себя чувствовали, печь должна быть растоплена. Всегда. Я понятно объяснил?

Дилль кивнул. О как! Оказывается, он занимался не презренным швырянием угля в печь, а жизнеобеспечением огненных элементалей. Существенное повышение статуса, что и говорить. Надо будет Тео рассказать…

– Иди в мою комнату. Там топчан есть, поспи. Я позову, когда понадобишься. Без отдыха десять полных отработок ты не выдержишь.

Дилль оторопело поблагодарил старшего истопника – вот тебе и мрачный тип! По виду Лобус – самый настоящий человеконенавистник, для которого любимое дело – это поиздеваться над адептами. А оказалось, что истопник куда человечнее того же мастера Гвинарда, который улыбается в глаза и тут же назначает суровый штраф. Уходя, Дилль оглянулся – Лобус несколькими пассами создал тонкую светящуюся линию на боку печи и теперь что-то внимательно на ней разглядывал. Наверное, следит за температурой, решил Дилль и, воспользовавшись разрешением, рухнул спать.

За час до рассвета Лобус, снова превратившийся в мрачного типа, разбудил его и буркнул "вставай, бездельник, добавь угля". Дилль расправился с порцией чёрного горючего камня, после чего пошёл на завтрак. В столовом зале народу было меньше обычного – говорили, что гроссмейстер услал куда-то целую команду магов. Дилль без труда обнаружил вампира, клевавшего носом над тарелкой.

– Похоже, поварихи тебе не дали выспаться, – вместо приветствия сказал он.

– Это не поварихи, – Тео поднял на Дилля красные от недосыпа глаза. – Это старший кладовщик, чтоб его порвало! Заставил меня целую ночь перебирать чеснок. Сорок три огромных вязанки. Я чесноком насквозь пропах.

– Наверное, он думал, что ты чеснока боишься, – хмыкнул Дилль, вспомнив распространённое суеверие.

– Наверное, – согласился вампир. – Уж очень он злорадно улыбался, когда давал задание.

– А мне даже поспать удалось, – похвастался Дилль. – Оказалось, что Лобус не такой уж и тиран.

– Тебе повезло, в отличие от меня и нашего общего дружка, – Тео взглядом показал куда-то за спину Диллю.

Дилль обернулся – через два стола от них сидел Мейс, вяло ковырявший вилкой белое мясо. Судя по взъерошенному виду, он тоже всю ночь не спал.

– Между прочим, ты знаешь, что гроссмейстер назначил его ответственным за моё здоровье? – поинтересовался Дилль.

– Не знаю. И что?

– А то, – Дилль радостно ухмыльнулся. – Меня когда вышвырнули из комнаты врачевания, дали одну занятную штуку.

Он показал Тео браслет из серого металла. Вампир безразлично глянул на руку Дилля и сказал:

– Сомнительное украшение. Любой кузнец сделает тебе такой. И даже лучше.

– Ты не понял, дружище. Когда мне понадобится помощь врачевателя, я должен нажать вот на это звено. И врачеватель обязан прибыть к пациенту в любое время дня и ночи. А поскольку ответственный надо мной Мейс, то…

– О-о, – протянул, оживляясь, Тео. – Ты хочешь сказать…

– Не только сказать, но и опробовать его в деле, – усмехнулся Дилль. – Сегодня же. Чувствую, у меня будут проблемы со здоровьем, причём, не реже трёх раз за ночь. В общем, наш общий друг может окончательно забыть про отдых.

– Ради такого зрелища я готов променять кухню на котельную, – заявил вампир.

– Ну, это уже как мастер Криан решит. А пока пошли на историю магии. Опоздаем, Шетерн только рад будет.

Дилль как в воду глядел. Они опоздали всего на минуту, но этого хватило, чтобы Шетерн прочитал им целую лекцию о недопустимости вольного поведения, после чего наградил их штрафными талонами. Амулеты Дилля и Тео уже и без того были напичканы красными огоньками – ими можно в темноте пользоваться вместо фонарей, а потому они отнеслись к очередной пакости Шетерна вполне по-философски – подумаешь, одним штрафом больше, одним меньше.

– … Итак, вспомним тему, которую проходили на прошлом занятии, – вещал между тем Шетерн. – Основное различие в подходах магических академий и церковных институтов. В чём оно? Да, адепт Релла.

Релла поднялась и затараторила:

– Основное отличие магического подхода от церковного заключается в отношении к исполнению задуманного. Магический подход подразумевает наработку опыта и применение его на практике, в то время как церковники всего лишь пользуются дарами Единого, не прикладывая к решению задач никаких личных усилий.

– Блестяще, адепт, – широко улыбнулся Шетерн. – Скоро вы сможете закончить мой курс с отличной оценкой. Поверьте, я буду очень несчастлив.

– Как? – круглое личико Реллы вытянулось.

– Ну, конечно! Ведь после сдачи экзамена я больше не смогу лицезреть вас на своих занятиях. А мне доставляет истинное удовольствие слушать ваши ответы.

– Спасибо, наставник, – Релла слегка покраснела. – Мне тоже очень приятно посещать ваши занятия.

– Гад какой, пользуется служебным положением и не стесняется, – прошептал Тео Диллю.

Глава 19

Дилль хотел было сказать, что Релла, по-видимому, не прочь принять ухаживания Шетерна, но оставил эту мудрую мысль при себе. Нечего сыпать соль на рану другу – у Тео своя голова на плечах, разберётся и без его советов.

Шетерн ещё раз остановился на том, что многие признанными церковью святые, на самом деле были всего лишь магами, перебежавшими в неприятельский стан.

– Нет, разумеется, нельзя отрицать и того, что Единый изредка действительно совершает великие вещи. Например, после молитв двух монастырей он призвал недельный дождь на виноградники провинции Арнио, что находится в Гридехе. Благодаря этому урожай вина был спасён от длительной засухи. Есть и другие примеры, я не буду тратить на это время – вы и без того их знаете, – Шетерн ходил вдоль проходов между столами, внимательно наблюдая за тем, чтобы ученики не задремали во время столь увлекательной лекции. – Но в большинстве своём все чудеса, приписываемые так называемым святым, это не что иное, как проявление магии. Например, исцеление барона Кадьяка, командовавшего заградительным отрядом и смертельно раненого в битве при Пуато. Монах Пирр, позднее ставший известным целителем, но в то время ещё не причисленный к лику святых, не просто вернул к жизни барона. Он исцелил его до такой степени, что барон вновь бросился в битву. Случившееся сочли чудом, враги поняли, что Единый поддерживает малочисленный отряд барона и пустились в бегство. С тех пор гербом Кадьяков стал красный крест с перекрещёнными мечами, как символ воинской доблести и покровительства Единого. Этот случай хорошо описан в книге мастера Георгиуса "Славная и святая магия". А всё дело в том, что монах Пирр был выпускником магической Академии Мироттии, ударившимся в поклонение Единому. Вполне возможно, что сверхголем придал ему сил для исцеления барона, так как до той поры Пирр не блистал на ниве врачевания. Но не стоит забывать, что если бы не магические способности, то Пирр не сумел бы залечить простой порез, не говоря уже о полном восстановлении…

Шетерн остановился около Тео, не нашёл к чему придраться и продолжил:

– Или, к примеру, возьмём святого Генетта. Безусловно, каждый из вас слышал о нём – этот человек был известнейшим прорицателем. Его пророчества – даже самые незначительные, исполнялись всегда. Пророческий дар Генетт, бывший к тому времени одним из лучших магов той эпохи, получил, когда принял решение уйти в монастырь от… Адепт Феодосий!

Раздался громкий щелчок, и задремавший мальчишка подпрыгнул, получив крохотную электрическую искру. Остальные ученики сразу же взбодрились и начали истово есть глазами преподавателя.

– Штрафной талон. Я вижу, вам неинтересно слушать меня. Тогда к домашнему заданию добавьте краткий конспект по книге "Славная и святая магия". На следующем занятии я проверю. Все свободны, а вы, адепт Релла, останьтесь, я хотел бы сказать вам кое-что.

Релла с улыбкой кивнула. Дилль пихнул в бок Тео.

– Пойдём же.

– Но ведь… она… он… – вампир, хищно раздувая ноздри, смотрел то на Шетерна, то на круглолицую Реллу.

– Пойдём, я тебе скажу одну умную вещь, – Дилль вытащил Тео в коридор. – Только ты не обижайся. Она недостойна тебя.

– Да как ты смеешь?!! – Тео оттолкнул руку Дилля. – Да она…

– Тео, Релле нравится изводить тебя и Шетерна. Она играет с вами, как с котятами.

– Нет, – вампир упрямо помотал головой. – Я же чувствую, что Релла относится ко мне лучше, чем к этому… этому…

Пока Тео подбирал эпитет, Дилль от души треснул его в лоб. Изумлённый вампир замолк, чем Дилль и воспользовался.

– Просто подумай над моими словами и её поведением, – веско сказал он. – Не выясняй отношения с Реллой, не задирайся к Шетерну, не изображай из себя горестный пенёк, размышляя, как несправедлив мир. Просто подумай. Не знаю, как у вампиров, но у людей есть такие женщины, которые воротят нос от ухажёров. А стоит перестать обращать на них внимание, как потом не будешь знать, куда деться от их навязчивости.

– Ты хочешь сказать… Но ведь тогда она и Шетерн…

– Тогда ты убедишься, что она не стоит твоего внимания, если не смогла разглядеть всех твоих достоинств, – повторил Дилль.

Страдающий вампир тяжко вздохнул и побрёл по коридору.

– Ты куда?

– Мне надо подумать.

Дилль не стал больше надоедать Тео со своими нравоучениями. Конечно, ему хорошо говорить, ведь это не он влюблён по уши. Понадеявшись, что Тео сумеет разобраться в своих чувствах, Дилль отправился в библиотеку. В отличие от Тео, не вылезавшего из пыльного книгохранилища и постоянно бравшего книги в свою комнату, Дилль в библиотеке за всё время учёбы не побывал ни разу. Однажды он даже дошёл до двери, но передумал, а во второй раз повернул на полпути. Но сейчас из-за клятого Шетерна Дилль был вынужден потерять в библиотеке время, которое мог бы провести с большей пользой. Например, поспать.

Библиотекарь Изольда – женщина преклонных лет, оторвалась от записей и посмотрела на вошедшего. Она до ужаса напоминала Диллю мастера Мариэллу, разве только чуть постарше и попышнее в формах. Но взгляд у неё был такой же: строгий и заранее обвиняющий.

– Подскажите, где мне найти книгу мастера… – Дилль запнулся, поскольку забыл, что Шетерн им задал конспектировать. – Что-то там про славу.

Библиотекарь сурово уставилась на Дилля.

– Адепт, уточните.

Дилль шмыгнул носом, лихорадочно вспоминая название книги. Ну что ему стоило записать? Мучайся теперь перед этой чопорной дамой. Что же там было про эту славу?

– Слава и позор! – вспомнил он.

Правда, вспомнил он название книги, которую ему рекомендовал прочесть мастер Иггер, а не Шетерн. Брови мадам Изольды удивлённо поднялись.

– Вы уверены? Эту книгу уже лет тридцать никто не брал.

– А вы каждую книгу помните? – не удержался от каверзного вопроса Дилль.

– Разумеется, – с достоинством ответила библиотекарь. – Потому я и работаю здесь, что у меня феноменальная память. Так вы уверены?

– Да.

– Тогда ждите.

Она, шурша пышной юбкой, скрылась за дверью в хранилище, а Дилль уселся на неудобный стул с высокой прямой спинкой и приготовился к долгому ожиданию. Вскоре сидеть ему надоело, и он принялся разглядывать стеллажи с книгами.

– О составе рудных тел. Физиология огнеящеров. Основы артефакторики для начинающих. Розыгрыши и шутки при помощи водной магии, – читал он вслух названия. – Счисление траектории боевых зарядов для всех видов стихий. Правила жизни друидов. Перечень элементалей и сорок три способа их вызова. Чтоб меня, сколько же здесь всего!

– Здесь только то, что адепты берут наиболее часто, – послышался голос мадам Изольды. – Основная масса книг находится в хранилище.

Дилль невольно присвистнул. Стеллажи, заполненные книгами от пола до потолка – это только малая часть. Сколько же всего умудрились написать маги, ведь и в других академиях наверняка есть библиотеки. И каждая книга – это результат работы многих лет. Ему вдруг стало не по себе. Перед ним стояли сотни книг, которые он за всю жизнь не сможет перечитать. И это не считая хранилища. Придя сюда, он получил наглядное представление о том, как ничтожно мало он ещё знает.

То ли библиотекарь кроме феноменальной памяти обладала ещё и мыслечтением, то ли по расстроенной физиономии Дилля догадалась, что творится у него на душе, но только суровая дама вдруг улыбнулась и сказала:

– Не тушуйся. Даже гроссмейстер Адельядо не прочёл и сотой доли всех этих книг. Да это никому и не нужно. Каждый приходит сюда только за тем, что может пригодиться в его специальности. Вот ты, судя по мантии, приписан к огненному факультету. Значит, нужные тебе учебники на втором стеллаже на третьей сверху полке. На время учёбы можешь смело исключить все книги из области других стихий, артефакторику, врачевание, магию металлов, работу с живыми существами, травоведение и прочее. Потом, когда возьмёшься за изучение второй специальности, будешь брать и другие книги.

Дилль приободрился. Действительно, чего это он? Ведь никто же не заставляет его день и ночь сидеть тут, изучая труды давно умерших магов.

– А та книга, которую я у вас попросил? Она к какой специальности относится?

– Ни к какой конкретно, – сказала библиотекарь, выкладывая на стол книгу с ветхой и растрескавшейся обложкой. – Это жизнеописание.

– О-о, – озадаченно протянул Дилль. С чего это мастер Иггер решил, что чьё-то жизнеописание поможет ему узнать больше о муарах? – Я могу её взять с собой?

– Нет, она доступна только для чтения в библиотеке, – покачала головой мадам Изольда. – Она – в единственном экземпляре, и копий с книги не делали, поскольку берут её редко.

Дилль уселся за свободный стол. Книга была настолько потрёпанной, что Дилль с превеликой осторожностью открыл первую страницу, опасаясь, как бы она не рассыпалась у него в руках.

"Слава и позор. Жизнеописание величайшего мастера Адогорда Ситгарского, составленное магистром истории Лейвом Ломондским в 430 году эры просвещения".

Адогород? Это имя ни о чём Диллю не говорило. Он начал читать, приготовившись к скучному изложению фактов биографии этого Адогорда. Однако, речь в книге пошла не о давно скончавшемся маге, а о драконах. До этого момента Дилль знал о драконах лишь то, что они когда-то давно жили сами по себе, потом почему-то договорились с людьми, служили им воздушным транспортом и участвовали во всех войнах Империи Гариаль. А после Величайшей битвы вдруг все словно сошли с ума, в один момент разорвали с людьми договор и напали на Империю. И вот уже около трёхсот лет драконы живут где-то около Запретного предела, никого внутрь не пуская… и, видимо, оттуда никого не выпуская. Собственно, это было всё, что простой народ знал о драконах.

Во взятой Диллем книге сведений явно было больше. Так как его жизнь круто переменилась после встречи с одним из легендарных крылатых ящеров, то он с живейшим интересом погрузился в чтение и вскоре забыл обо всём на свете. Например о том, что после обеда у него занятия по риторике. Когда час спустя мелодичная короткая трель возвестила о наступлении обеденного перерыва, мадам Изольда подошла к столу Дилля и спросила, не желает ли адепт сделать перерыв.

– Я… да… нет… потом… спасибо! – пробурчал Дилль, полностью поглощённый чтением.

Библиотекарь усмехнулась и оставила его в покое.

Дилль водил пальцем по строчкам, впитывая информацию и одновременно пытаясь осмыслить её. То, что он слышал раньше, расходилось с тем, что он прочитал сейчас. Если верить автору книги, то драконы не просто заключили с людьми невыгодный для себя договор. Они были вынуждены это сделать. И заставил могучих властителей неба подчиниться не кто иной, как третьесортный маг Адогорд, до той поры никому не известный.

Вопрос верности договору таких могучих существ был жизненно важен для Империи. С драконами Империя подчинила всех соседей и стала самой большой и могущественной страной цивилизованного мира. Но никто не мог сказать, как долго продолжится служение драконов людям. Что именно сделал Адогорд для драконьего племени, он так и не сказал, как молчали на этот счёт и сами крылатые ящеры. Единственно, что было более менее достоверно известно – Адогорд присутствовал при смерти драконьей королевы и даже пытался оказать ей помощь. Помочь он не сумел, получил смертельную для человека дозу драконьей магической квинтэссенции, но непостижимым образом выжил и стал обладателем драконьей магии.

В конце концов гроссмейстеры имперских Академий решились на отчаянный шаг и попытались подчинить волю Адогорда, чтобы узнать у него тайну, связавшую драконов цепями верности. Но эта попытка потерпела неудачу – благодаря драконьему дару Адогорд сумел отразить их атаку. А потом… а потом Адогорд решил, что правила, существовавшие для магов, для него – обладателя драконьего дара, не подходят. И начал жить по собственным законам.

Драконья магия сделала Адогорда величайшим магом – он совершал такие вещи, которые были не под силу даже гроссмейстерам. К примеру, во время южных военных походов Адогорд в одиночку атаковал и рассеял отряд неприятеля, численностью более двух тысяч человек, на что обычно требовалась команда сработавшихся магов-боевиков. Имея мага такой мощи, имперская армия должна была бы радоваться, но… и солдаты, и военачальники, и военные маги боялись Адогорда. Виной всему была его непредсказуемость. Он мог впасть в ярость из-за малейшего пустяка, круша и сжигая всё вокруг. Однажды Адогорд, находясь в таком состоянии, сжёг полевой лагерь, в котором находилось около шестисот солдат Империи. После этого его отозвали из действующей армии и предписали прибыть в Мироттию на суд высших магов. Адогорд покинул армию, но в Мироттию не приехал – он надолго исчез, а затем объявился в родном Ситгаре, бывшим в то время одной из провинций Империи. И объявился он не просто так – Адогорд изгнал наместника императора из города и заявил, что отныне будет сам править в Ситгаре. А Ситгар объявил вольным государством.

Мастер Лейв, написавший эту книжицу, излагал несколько версий, почему вдруг Адогорд решил противопоставить себя магическому и гражданскому обществу. Согласно одной, на Адогорда повлияли гроссмейстеры – хотя он и не дал им поработить себя, но разум у него после этого начал периодически просто пропадать. По второй версии, на Адогорда повлияла драконья магия – к этому склонялись ведущие маги-целители. По их мнению человеческий организм попросту не выдержал такой мощной магии. Но большинство – и маги, и гражданские, и военные люди – все придерживалось самой простой и понятной версии: Адогорд, получив невероятную силу, возомнил себя сверхчеловеком.

На Адогорда периодически накатывали приступы безумия – во время первого он дотла сжёг небольшой городок в имперской провинции Тилис – ныне это королевство Тилис. Тогда император Хельм и высшие маги предпочли замять этот инцидент, но приступы повторялись снова и снова, мирные граждане гибли, а о беспомощности главы Империи шептались даже придворные, не говоря уже о простом народе. Когда же Адогорд захватил Тирогис, чаша терпения императора Хельма переполнилась. Он отдал приказ об аресте захватчика города и повелел, чтобы бунтовщика привезли в Мироттию для публичной казни.

Мастер Лейв описал взятие Тирогиса как-то вяло, словно к этому моменту ему надоело рассказывать о деяниях Адогорда. Когда императорская пехота проникла в столицу провинции, те из горожан, кто ещё не убежал из города, рассказали, что Адогорд укрылся в магической Академии, предварительно изгнав оттуда всех магов. Генерал Лорран, командовавший операцией, приказал начать атаку драконами, для которых магия Адогорда не была смертельна. Но крылатые ящеры отказались, сославшись на кровный договор с бунтующим магом. Штурмовать Академию означало просто погубить солдат. Тогда генерал обратился к магам – кто, как не они, должны знать все тайные ходы? После недолгой консультации маги сошлись во мнении, что самым безопасным и действенным способом проникнуть внутрь Академии будет путь через городскую канализацию.

Дочитав до этого момента, Дилль решил, что сейчас он узнает, на что намекал ему старик Иггер, порекомендовав эту книгу. Однако, к великому его сожалению мастер Лейв ограничился несколькими короткими абзацами, описывая дальнейшие события.

Два штурмовых отряда, в которые входили и маги, отправленные в канализацию, пропали. Обратно выбрались три израненных человека, сообщившие, что под землёй на них напали какие-то монстры. Маги умерли мгновенно, а солдаты были растерзаны этими монстрами. Ни маги, ни военные раньше ни о чём подобном не слышали. Неизвестно, как бы поступил генерал Лорран – повторил бы попытку проникнуть в Академию через сеть подземных ходов или начал лобовую атаку, потому что вскоре из ворот Академии появился сам Адогорд. Маг-бунтовщик позволил наложить на себя магические оковы, после чего под конвоем был отправлен в Мироттию. А по пути исчез. Часовые утверждали, что Адогорду помогли бежать драконы – дескать, они слышали хлопанье крыльев перед тем, как обнаружилось исчезновение пленника. Драконьи старейшины на расспросы комиссии дознавателей ответили только то, что никто из драконьего племени не помогал Адогорду. Комиссии пришлось смириться с тем, что крылатые ящеры не пожелали сказать правду, а император Хельм особым указом запретил упоминать имя Адогорда во всех деяниях магов. И об Адогорде забыли.

Короткое заключение повествовало, что мастер магической истории Лейв Ломондский потратил немало сил на то, чтобы получить разрешение у Совета магов и лично императора на написание данной книги. Конец.

Дилль потянулся, разминая затёкшую спину. История, конечно, интересная, но что она ему даёт? Про муаров тут только и сказано, что они перебили кучу солдат и магов, и что до этого момента никто подобных монстров не видел. Может, старик Иггер посредством книги и истории про Адогорда намекал ему об опасности драконьей магии? Так он и сам это прекрасно знает – одно только воспоминание о неуправляемой ярости заставляет Дилля содрогаться. И вообще, мастер мог бы и просто сказать, а не гонять его в библиотеку.

Посидев ещё немного, Дилль сдал книгу мадам Изольде, посмотрел на песочные часы, мерно пересыпающие содержимое из одной колбы в другую, и только тут понял, что пропустил занятия по риторике. Ну что же ему так не везёт? За пропуск занятия полагался штраф, а их у Дилля и без того целая вереница.

– Сплошной вред от этого чтения, – проворчал Дилль, покидая библиотеку. – В следующий раз надо будет брать книгу с собой, как это делают умные люди в лице Тео.

Глава 20

*****

– Ваше Величество, покушение назначено на послезавтра.

Юловар посмотрел на гроссмейстера и вернулся к рисованию кленовых листьев на листе рифлёной бумаги. Карандаш с магическим наконечником выводил на бумаге тонкие светящиеся линии, которые спустя некоторое время гасли, оставляя королю простор для воплощения новых творческих задумок.

– Хивашская шпионка сообщила мне, что её Хозяйки в последнюю минуту несколько изменили план действий, – Адельядо раздражённо подёргал себя за ус, недовольный тем, что король не уделяет такому важному известию достаточно внимания. – Они усомнились, что обычный наёмник даже при моей поддержке сумеет пробраться в ваши покои, а потому решили послать сюда ещё и мага. Кто он и как попытается пройти охрану, мне неизвестно. Возможно он будет действовать в паре с убийцей, а, может, и самостоятельно.

Вот теперь король заинтересовался. Он отшвырнул прочь карандаш и поднялся.

– Адельядо, мне кажется, ваша игра зашла слишком далеко. Теперь ещё и маг!

– Моя игра? – гроссмейстер сделал ударение на слове "моя". – Но разве это не обязанность прокуратора следить за подобными вещами? Насколько я помню, он ни словом не обмолвился, что знает о созревшем заговоре против вас. Будь Крюэль порасторопнее, это игра была бы его. А он только и может приходить ко мне и с важным видом вещать, что король решил пригласить для встречи двух адептов Академии. Надутый болван!

Юловар побуравил мага сердитым взглядом.

– Как он может знать, если с хивашскими шпионами общается сам первый маг королевства? Думаю, у вас достаточно сил и средств, чтобы скрыть от его подручных свою деятельность.

– Разумеется, – кивнул гроссмейстер. – Именно поэтому мне и внушает тревогу, сказанное шпионкой. То, что хиваши сумели найти мага-ренегата, готового служить им – это само по себе плохо. Но гораздо хуже, что они уговорили его пойти на откровенное самоубийство.

– Да, против Леклера никакой маг не устоит, если вы имеет в виду это.

– Никакой, если только он не из высших мастеров, – поправил короля Адельядо. – К примеру, со мной Леклеру придётся изрядно повозиться.

– Вы думаете, что маг, нанятый хиваши, столь могущественен?

– Ваше Величество, – тихо сказал гроссмейстер, – я не исключаю ничего. В том числе, что этот маг может быть не чужак, а из нашей Академии. Поверьте, у нас есть несколько мастеров, которые заставят попотеть Леклера, попробуй он напасть на них.

Юловар раздражённо встал и прошёлся по кабинету.

– Другими словами, вы уже не уверены в моей защите? Гвардия, отряд вампиров, Леклер и ловушки, установленные лично вами – этого всего недостаточно, чтобы нейтрализовать убийцу?

– Ваше Величество, я думаю, что в момент покушения мне нужно быть с вами. Это, конечно, сразу раскроет все наши карты, и больше мне не удастся встретиться с хивашской шпионкой. Да и пёс с ним с этим планом вскрытия хивашской сети. Ваша жизнь дороже.

– Адельядо, а не вы ли пару недель назад убеждали меня, что нужно заставить хиваши поверить, будто вы с ними заодно? Что хивашская шпионка умрёт, стоит попытаться её арестовать? И что только так можно обнаружить всех вражеских пособников в моём королевстве?

– Тогда речь не шла о неизвестном маге. А хивашских сообщников мы всё равно вычислим, пусть это и займёт больше времени.

Юловар внимательно посмотрел на гроссмейстера. Иной раз он не понимал его. Нет, Адельядо безусловно предан Ситгару, и если вёл переговоры с хиваши, то только для пользы государства. Вот только предан ли он лично Юловару? Или у гроссмейстера на уме ещё что-то? К примеру, посадить на трон кого-нибудь из других Кланов. Сейчас он круто изменил план действий, до того обсуждённый и согласованный до мелочей, но только ли по прихоти хивашских колдуний? Может, никакого наёмного мага и нет… Король вздохнул.

– Хорошо. Приходите, так мне будет спокойнее. Вот только осмелится ли этот маг прийти сюда, если узнает, что вы здесь?

– Я уже всё продумал, Ваше Величество. Я не исключаю, что в вашем дворце есть пособник хиваши. или просто человек, с таким пособником знакомый. Поэтому завтра я приведу к вам на встречу адептов, которых вы хотели видеть, устрою какой-нибудь громкий скандал и удалюсь. Пусть все видят, что гроссмейстер в ссоре с королём. Это также хорошо согласуется с теми планами, которыми я делился с хивашской посланницей – я ведь должен быть вне подозрений, когда покушение свершится. А после я вернусь по тайному ходу и останусь у вас вплоть до завтрашнего вечера.

Король согласно кивнул и жестом отпустил мага. Когда гроссмейстер покинул королевский кабинет, Юловар встал и проверил исправность двери тайного хода. Гвардия, вампиры и маги – это, конечно, хорошо, но путь к отступлению никогда не помешает.

*****

– Месть маленькая, но весьма сладкая, – проворчал Дилль, нажимая на звено браслета. – А нечего было красить меня в травяной цвет.

Он забросил ещё несколько лопат угля в огненное жерло, полюбовался на светящуюся полосу, оставленную старшим истопником на горячем металлическом боку печи, и уселся на складной табурет, вытянув ноги. В этой позе и застал его Мейс.

– Что случилось? – Мейс запыхался – видимо, всю дорогу бежал. – Вид у тебя нормальный…

– А какой у меня должен быть вид? – Дилль изобразил удивление. – Разве что, устал я изрядно – эта демонова печь требует постоянной заправки. А что?

– Ты зачем меня вызвал, спрашиваю? – рявкнул Мейс. – Помощь нужна?

– Помощь? А-а, ты тоже хочешь поработать истопником? Тогда бери лопату – вон ту, что побольше…

– Я этой лопатой сейчас тебя огрею, – прорычал Мейс. – Последний раз спрашиваю, тебе помощь врачевателя нужна или нет?

– Нет.

– Тогда зачем вызывал?

– Я не вызывал. Случайно, наверное, получилось.

Проворчав на прощание что-то нелестное о криворуких болванах, Мейс удалился. Дилль посмотрел ему вслед.

– Погоди, дружок, сегодня ты пожалеешь, что посмел шутить над великим и ужасным драконоборцем сэром Диллитоном Победоносным.

Весьма довольный собой, Дилль час спустя опять нажал на сигнальный браслет. Мейс примчался, обласкал его всеми доступными видами ругательств и пригрозил, что если ложный вызов снова повторится, то он, как ответственный врачеватель, назначит опекаемому мощную клизму из настойки ядовитого плюща. И сам же приведёт приговор в исполнение, а потом соберёт его выпавшие кишки и бросит в печь.

Чтобы не подвергать свою… свой организм жестокому испытанию, к следующему вызову Дилль приготовил настоящую травму. Он приложил палец к раскалённой заслонке и с проклятьями запрыгал по котельной. Получилось даже слишком правдоподобно – кожа на кончике пальца побелела, а сам палец тут же покраснел и сильно заныл. Ругаясь, Дилль сунул его в ведро с водой, чтобы немного унять боль.

– Ну, и где больной?

Дилль обернулся и обмер. На пороге в котельный зал стоял гроссмейстер Адельядо собственной персоной, а позади него маячил Мейс с неприятной улыбочкой на лице.

– Значит, говоришь, уже третий вызов? – не оборачиваясь, спросил гроссмейстер. Мейс буркнул что-то утвердительное. – Адепт Диллитон, что случилось?

– Вот, – он выставил перед собой пострадавший палец. – Сильный ожог, болит ужасно, работать не могу. А мне ведь ещё всю ночь лопатой орудовать.

– Сейчас у тебя будет болеть всё, а не только палец! – разозлился гроссмейстер. – Тебе браслет вызова дали не для игр!

– Но я и не играю.

– Нет, конечно, ты просто дурака валяешь! Ты зачем заставил Мейса всю ночь носиться туда-сюда?

– А что ему ещё делать? – нахально спросил Дилль. – Побегал, размялся. Он же любит физические нагрузки.

Лицо гроссмейстера побагровело от негодования. Наконец Адельядо взял себя в руки и сказал:

– Снимай браслет. К тому, что тебе назначил мастер Гвинард, я добавляю ещё десять полных отработок, чтобы в следующий раз ты хорошенько подумал, прежде чем издеваться над товарищами.

– Жабоящер ему товарищ, – проворчал Дилль, отдавая браслет.

– Иди, Мейс, – отпустил водника гроссмейстер.

Мейс издевательски ухмыльнулся Диллю и удалился, насвистывая какую-то весёлую мелодию.

– А ты ступай в свою комнату. И не шляйся попусту по коридорам, а сразу ложись спать.

Если бы после всего сказанного гроссмейстер превратил его в кулёк с пирожками, Дилль бы не удивился. Но отправить спать после объявления десяти полных отработок – это было за гранью разумного. Дилль выпучился на Адельядо, подозревая, что тот не совсем трезв.

– Чего уставился, как элементаль на пентаграмму? – проворчал гроссмейстер. – Я неясно выразился?

– Но… почему?

– Потому что завтра вечером ты и Теовульф пойдёте в королевский дворец. Я не желаю, чтобы вы зевали королю в лицо. Всё понял? А теперь БЕГОМ СПАТЬ!

Два последних слова сопровождались электрическим разрядом такой силы, что Дилль стрелой вылетел из котельной, на бегу почёсывая пятую точку. А спустя несколько минут он уже лежал в кровати. Рядом тоненько похрапывал Тео, которого гроссмейстер тоже освободил от отработки повинности в честь посещения королевского дворца.

– Надо будет попросить короля, чтобы он нас почаще звал, – проваливаясь в сон, сказал Дилль. – Глядишь, так начальство и про отработки забудет.

*****

За завтраком к их с Тео столу подошла Релла.

– Вы не против, если я присоединюсь к вам?

Тео поперхнулся и промычал что-то неразборчивое. Дилль молча показал на свободный стул. Релла поставила на стол тарелки и, не успев сесть, спросила:

– Ты ведь не сердишься на меня?

Бледное лицо вампира ощутимо покраснело. Дилль демонстративно вздохнул, с сожалением посмотрел на недоеденную порцию и поднялся.

– Пожалуй, я уже наелся. Тео, не опаздывай, нам ещё принарядиться нужно, – уловив молчаливый вопрос Реллы, Дилль пояснил: – Мы с ним сегодня к королю идём. Его Величество слёзно просил нас прибыть, а то он, бедолага, совсем запутался в государственных делах. Говорит, замучался управлять страной без толковых советников…

– Иди уже, балаболка! – в Тео наконец-то проснулся дар речи.

Уходя, Дилль услышал вопрос Реллы "неужели вы действительно идёте в королевский дворец?", и усмехнулся. Это должно придать значимости вампиру в глазах привлекательной водницы, или он не знает женщин.

Личным распоряжением гроссмейстера Адельядо их освободили от учёбы, чтобы у Дилля и Тео было время привести себя в надлежащий для посещения государя вид. Всё бы ничего, но вот только мантии Дилля – что одна, что вторая, представляли собой жалкое зрелище: все в дырах, заплатах и мятые донельзя. Чтобы привести хотя бы одну в более менее приличное состояние нужен как минимум магистр-бытовик. Вопрос: где такого взять и сколько он сдерёт с него за работу?

Дилль хмуро вертел в руках свою мантию, когда в комнату завалился Тео. Судя по улыбке до ушей, он в очередной раз помирился с Реллой.

– Ты представляешь, она вчера чуть не дала Шетерну по физиономии, когда он принялся лапы распускать. Я его в порошок сотру и по ветру развею!

Дилль – закоренелый циник, подумал, что раз пощёчину она Шетерну не влепила, значит, не так уж и рассердилась. Но промолчал, продолжая прикидывать объём предстоящей работы по приведению в порядок мантии.

– Ты чего молчишь?

– А ты чего тараторишь, как сорока? Не видишь, я делом занят.

– Дыры считаешь?

– И это тоже. А заодно прикидываю, сколько ещё влепит штрафов гроссмейстер, когда увидит меня в таком виде. Кстати, твоя мантия не лучше.

– Ты что, думаешь идти в этом рванье на королевский приём? – изумился Тео. – С ума сошёл?

– А в чём мне идти? – огрызнулся Дилль. – В одних подштанниках?

– Для выхода в город есть специальные мантии. Нам их ещё не выдавали, потому что мы с тобой ни разу в город не выходили.

Мигом повеселев, Дилль зашвырнул запасную мантию в шкаф.

– Так чего мы тут сидим? Пошли.

– Я встретил помощника гроссмейстера, – Тео уселся на кровать. – Он сказал, чтобы мы его подождали, иначе кастелян нам ничего не выдаст.

– Тогда я посплю, а когда твой помощник придёт, разбуди.

– Не мой, а гроссмейстера Адельядо. Можешь вставать, он уже подходит.

Сквозь приоткрытую дверь Дилль увидел, как к их комнате приближается молодой человек в синей мантии.

– Здравствуйте! – входя, громко поздоровался он. – Я – магистр Марзан, личный помощник гроссмейстера Адельядо. С адептом Теовульфом я уже знаком. Ты, насколько я понимаю, адепт Диллитон? Очень приятно.

Дилль кивнул.

– Времени у нас мало, – Марзан достал небольшой бумажный свиток и пробежался глазами по строчкам. – Так… так… первым делом, баня, затем умащивание маслами и благовониями. На всё это вам час времени. После…

– Это обязательно? – Дилль ничего не имел против бани, но к маслам и благовониям как-то не привык.

– Да, это приказ гроссмейстера. Он сказал, что вы должны быть чистыми и благоухающими. После этого мы пройдём к кастеляну, он выдаст вам парадные мантии и, если нужно, подгонит их по размеру. Затем посещение интенданта для получения выходного пособия. Собственно, всё.

– Пособия? – оживился Тео. – Что за пособие?

– Деньги. В количестве шести сребреников. Принято выдавать тем, кто идёт в город.

– Негусто.

– Если выдавать больше, то адепты надираются в кабаках до абсолютно свинского состояния. Проверено многолетним опытом, – с улыбкой пояснил магистр. – Сумма в половину золотого окса позволяет хотя бы надеяться, что адепт сумеет вернуться на своих двоих.

– Я знаю места, где на шесть сребреников можно утонуть в вине, – ухмыльнулся Дилль.

– Я тоже знаю, – подмигнул Марзан. – Но упиваться дрянным вином, когда есть возможность выпить хорошего, пусть оно и дороже… Нет уж! Так что, советую всё же посещать более-менее пристойные заведения.

– Но нам-то не светит ни хорошее, ни дрянное вино, – кисло сказал Тео. – Мы идём в королевский дворец, а не по кабакам.

– А, ну да, – опомнился магистр. – Но деньги вам всё равно полагаются, так что к интенданту придётся сходить.

– Да мы и не против.

– Вот и отлично. Тогда приступаем к пункту первому – банному комплексу. Зелень из ваших волос мы не смоем, зато к королю чистыми пойдёте.

Магистр Марзан воспользовался служебным положением и отдохнул вместе с ними на нагретых мраморных полках в бане. Затем в зале отдыха их попытались умастить благовониями, но Дилль воспротивился – не хватало ещё ходить надушенному, словно придворная барышня! Тео, поколебавшись, тоже отказался, а вот Марзан с удовольствием намазался огромным количеством пахучих масел и специальных притирок. В итоге они отстали от графика, проторчав в банях два часа.

Поход к кастеляну Академии тоже растянулся, но на сей раз уже не по вине Марзана. Парадные мантии кастелян – пожилой седоусый архимаг Кестиус, подобрал им довольно быстро, а вот с обувью пришлось повозиться. Пока нашли подходящие ботинки, пока подогнали их по размеру – архимаг Кестиус оказался ко всему прочему ещё и бытовиком, и сам всё сделал, время подошло к обеду.

Сидя в столовом зале, Дилль ловил на себе взгляды. Ещё бы, на нём была не обычная оранжево-дырявая одежда, а шикарная светло-бежевая мантия с красно-чёрной оторочкой! Тео тоже красовался в новой одежде, только его мантия была небесно-голубой. Адепты начальных ступеней, которым ещё не посчастливилось получить выходной в город, смотрели с любопытством и недоумением, а старшие адепты понимающе усмехались, явно представляя, в каком виде вернутся обратно эти два наряженных франта. Релла просто ела глазами Тео, но подойти к их столу не рискнула – рядом с Диллем и Тео восседал магистр Марзан.

После обеда наступил черёд похода к интенданту. По пути Марзан инструктировал их:

– Я с вами не пойду – я недавно поговорил с мастером Харнором на повышенных тонах. Поэтому меня в интендантстве, мягко говоря, не рады видеть. Мастер Харнор – самый главный там. Запомните, он – сквалыга, каких поискать. У него зимой снега не выпросишь. Поэтому, как вы будете выбивать из него свои кровные ползолотых, я не знаю. Вот вам записка от гроссмейстера, но обычно она на Харнора не действует. Хорошо, если он выдаст по сребренику на брата. Ну, дерзайте, а я вас тут подожду.

Дилль повертел в руках записку гроссмейстера – там говорилось, что сегодня адепты Диллитон и Теовульф направляются в королевский дворец. И ничего про какие-нибудь деньги.

– Понятно, почему такие записки не действуют, – буркнул Дилль. – Где это видано, чтобы интендант отдал то, что ему не приказали?

– И-эх! – присвистнул Тео, когда открыл дверь в интендантское управление. – Куда это мы попали?