Огненное плетение. Под защитой Ока

Пролог

22 марта 7239 года по календарю Единого потока. Междумирье.

В этом месте было все и ничего. Здесь не существовало жара и холода. Сложно было понять, где верх, а где низ. В Междумирье, можно было получить все, что только пожелаешь, переместиться в любую точку вселенной.

Среди бесконечного сплетения тончайших пылающих нитей то ли лежал, то ли парил мужчина в строгих черных одеяниях, которые оставляли открытыми лишь изящные кисти рук и безупречное лицо. Его кожа была белоснежной, а волосы темнее ночи. Длинная обсидиановая серьга на правом ухе разбавляла холодный, сдержанный облик.

Он спал вот уже тысячу лет.

С громким треском, перешедшим в оглушительный свист, яркая вспышка озарила пространство. Две искорки помчались к мужчине, оставляя в воздухе след из сверкающей пыли. Со звоном врезавшись в его грудь, они растворились. Неподвижное тело окружило мягкое пульсирующее сияние.

Ресницы мужчины дрогнули, но он не проснулся.

Шуу, берег реки Черная длань.

— Тише, сынок, не плачь…

Прижимая к груди большой сверток, молодая женщина бежала к реке, продираясь сквозь густой кустарник. Она плакала и в то же время смеялась, не обращая внимания на колючие ветки, рвавшие подол длинного платья и цеплявшие растрепанные волосы. Ее тело было настолько истощено, что позвоночник острым гребнем проступал сквозь тонкий шелк дорогих одежд.

У кромки воды женщина замерла. Безумный взгляд прояснился на одно мгновение, и в этой вспышке ясности горело отчаяние. Отодвинув краешек одеяла, она с любовью посмотрела на своего маленького сына, бережно его баюкая и поглаживая по мягким белоснежным волосам. Он выглядел таким спокойным, умиротворенным, словно лишь недавно заснул.

Она не верила, что мальчик больше не дышит.

— Не плачь, мой хороший, мама с тобой…

Продолжая укачивать мертвого ребенка, женщина запела колыбельную. Ту самую, которую он каждый вечер просил спеть ему перед сном.

Густая сизая дымка стелилась над темной рекой, скрывая противоположный берег. Она смешивалась с тихой песней и плеском воды. Откуда-то издалека доносился нежный мелодичный звон, словно ветер играл с маленькими серебряными колокольчиками. Все казалось каким-то странным, нереальным, потусторонним.

Это происходит не с ней, не с ее ребенком, а с кем-то другим.

Так не должно быть… Так неправильно!

Вдалеке над кустарником вспорхнула небольшая стая птиц, встревоженная чьим-то приближением, послышался исполненный тревоги зов:

— Госпожа!

Испуганно вздрогнув, женщина решительно шагнула в ледяную воду.

Никто не заберет ее сына! Они не посмеют!

Речной ил оплел тонкие щиколотки, словно пытаясь задержать беглянку. Холод пробирал до костей, но она лишь крепче прижала к груди драгоценную ношу.

— Все будет хорошо, я тебя не оставлю… Тише-тише…

Она продолжала шептать успокаивающие слова, все глубже погружаясь в свинцовые воды. Черные тени в хаотичном танце закружили у ног. Что-то выпрыгнуло из воды, невидимое за пеленой тумана, и с громким плеском нырнуло на дно. Реки Шуу опасны. Чудовища, обитавшие в них, нападали стремительно, не оставляя от жертвы даже клочка волос.

Но река Черная длань была особенной. Ходили слухи, что, переплыв с одного берега на другой, можно попасть в Царство мертвых — Заотун, а духи этой реки способны исполнить одно желание, разумеется, требуя от просителя равноценную плату.

Когда-то суеверные байки слуг казались пустой болтовней. Как давно это было…

— Ваша светлость, остановитесь! Одумайтесь! — голос фрейлины прозвучал совсем близко.

Женщина посмотрела в сторону берега. Изможденное лицо искажала смесь эмоций. Боль, страх, ненависть и робкая надежда читались в лихорадочном взгляде.

— О, духи реки, молю… Заберите меня вместо него… Плоть и кровь королевы в обмен на жизнь наследника престола — достойная цена! Услышьте же меня! Прошу! Верните моего сына! — начав с тихого шепота она закончила отчаянным криком.

— Нет! Госпожа, вернитесь! — в панике звала хрупкая девушка, одетая лишь в легкое муслиновое платье, подол которого пропитался грязью. Девушка упала на колени, не решаясь ступить в воду. Ее голос охрип, а прекрасные глаза покраснели от слез.

Сквозь плотную серую хмарь черты обезумевшей женщины были едва различимы, но девушка видела, как ее губы изогнулись в улыбке.

Королева не сопротивлялась, когда скользкие щупальца обвили ее ноги. Мгновение, и она скрылась под водой вместе с тельцем погибшего мальчика, завернутым в шерстяное одеяло. Что-то тянуло ее ко дну, все глубже и глубже. Сквозь мутную воду она видела пульсирующее зеленое сияние, идущее со дна. Вокруг плясали неясные тени, то приближаясь, то отплывая в сторону. Они растворялись и появлялись вновь.

Междумирье.

Мерцающий свет вокруг черноволосого духа почти угас, когда к нему подлетел невысокий старец. Лицо старца испещряли глубокие морщины, а длинной бороде не было видно конца. Под струящейся серебристой мантией нельзя было разглядеть его ног.

— Просыпайся, Дорсу, пора, — промолвил старец на удивление сильным, властным голосом. Он осторожно коснулся лба спящего мужчины тонким костлявым пальцем, похожим на сухую веточку.

— Осталось всего пять осколков, они найдут тебя сами.

Дорсу исчез.

Шуу, река Черная длань.

Внезапно с губ мальчика сорвалось облачко мелких пузырей, он резко дернулся. Еще раз. И еще!

Он жив?!

В тот же миг тонкая рука юной фрейлины ухватила запястье тонущей женщины, с удивительной силой потянув вверх. Не желавшее отпускать добычу речное чудовище, держало крепко. Королева попыталась вырваться, но тяжелые щупальца лишь сильнее сдавили слабое тело. Духи реки исполнили желание, ее черед отдавать обещанное. Вложив мальчика в руки отважной девушки, она с силой оттолкнула обоих.

Опускаясь на дно, королева улыбалась, глядя вслед девушке, которая быстро поднималась вверх вместе с ребенком. Она верила, что теперь ее сын будет жить.

Но духи реки Черная длань, если они существовали, не смогли бы вернуть жизнь человеку. Чтобы выдернуть душу погибшего из объятий смерти, не достанет сил всех заклинателей пяти миров!

Наследник умер…

Возродился тот, кого боялись и проклинали миллионы людей…

Запреты

7 лет спустя.

19 мая 7246 года по календарю Единого потока. Сона.

«Если взял на время, это не воровство», — так размышлял мальчик лет десяти, выходя за двери библиотеки и юркой тенью ускользая от внимания имперских стражей. — «Я сразу верну, как только рассмотрю! Дядя сейчас слишком занят, а про ту полку он, наверное, вообще забыл».

Мальчик ненадолго замер, прячась за статуей какого-то древнего чудовища, похожего на рогато-шипастого кота. Он прислушался, кивнув собственным мыслям. Длинные черные волосы, собранные в высокий хвост, качнулись в такт этому движению.

«Всего-то старая, никому не нужная карта! Не моя вина, что защита оказалась такой слабой».

Круглые гранитные глаза рогатого кота, смотрели на новоявленного воришку с немым укором.

Весь день юный заклинатель провозился в пыльной библиотеке ордена целителей, расставляя по местам то, что разбросал на днях, когда увлекся поисками инженерных пособий и чертежей шуунских мастеров. Мальчик совершенно случайно наткнулся на потаенную секцию за одной из книжных полок, где хранились старинные карты, магические свитки, а также непонятные артефакты, которые он благоразумно решил не трогать.

В тот момент любопытство взяло над ним верх, и, поддавшись внезапному порыву, он сунул пожелтевший от времени листок бумаги за пазуху, аккуратно сложив его вчетверо, но теперь… Теперь совесть тонкими острыми коготками мучительно скребла где-то в груди, а древняя карта Заотуна, казалось, прожигала ткань насквозь, но он отмахивался от неприятных ощущений, настойчиво бубня себе под нос очередное малоубедительное оправдание.

Солнце скрылось за горизонтом, в небе зажглись первые звезды. Ветер с ласковым шелестом шевелил молодую листву плодовых деревьев и срывал нежные лепестки цветущих слив, разнося их по садовым дорожкам и наполняя воздух тонким сладким ароматом. Неподалеку тихо шумела река.

В Зимней резиденции императора Соны в это время года оставалось мало жильцов. Немногочисленные слуги уже отошли ко сну, последний свет в окнах погас, когда шорох легких шагов затих под одним из балконов двухэтажного павильона в дальнем конце сада, там, где у живописного пруда располагалась небольшая тренировочная площадка.

— Тотт! Ты не спишь? — прозвучал осторожный шепот.

В комнате что-то громыхнуло, а затем из-за высоких каменных перил под низко свисающими ветвями клена показалась светлая макушка и два искрящихся синих глаза.

— Айч… Нет, — послышался тихий угрюмый ответ.

— Отойди подальше, я сейчас к тебе заберусь.

Черноволосый мальчик в легком воинском костюме, сделал пару шагов назад, резко подпрыгнул в воздух и плавно опустился на перила. Шагнув на балкон, он нерешительно прошел внутрь комнаты, в которой скрылся его друг, внимательно прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Он привык, что рядом с принцем нередко что-то ломается, падает и взрывается, поэтому двигался осторожно, стараясь ничего не задеть.

Тотт в бледно-голубом халате, расшитом серебряными нитями и жемчугом, с рассыпавшимися по плечам чуть всклокоченными золотыми волосами, стоял у письменного стола в дальней части просторной комнаты, где только что установил несколько магических артефактов в виде мутных синих шаров на устойчивых невысоких золотых подставках, заменяющих мальчику подсвечники. Свет таких артефактов был холодным и тусклым, но в комнате принца запрещалось использовать настоящие свечи. Любой источник открытого огня неминуемо приводил к пожару.

— Фер, проходи, — принц махнул маленькой ладонью в центр комнаты, где на мягком ковре грудой были свалены книги рядом с перевернутым мраморным столиком.

Тотту совсем недавно исполнилось восемь лет, он был сыном императора и величайшего мага Соны, но до крайности невезучим, болезненным ребенком — он часто простужался и падал, все острые предметы улетали в его сторону, стеклянные — разбивались, раня его осколками, открытый огонь вспыхивал и разносился искрами, обжигая кожу мальчика. Все, что могло сломаться, ломалось, что могло упасть — падало в присутствии принца. Кроме того, он родился с двумя противоположными видами энергии, хаотично двигавшимися внутри еще неразвитых духовных каналов, поэтому ему запрещалось изучать магию и думать о формировании сферы духа — основы сил для любого заклинателя. Все магические предметы в его комнате были напитаны чужой энергией. Здесь не было бьющихся или острых предметов, немногочисленная мебель была прочная и устойчивая, на стенах висели талисманы, привлекающие удачу. Но даже со всеми мерами предосторожности синяки и ссадины на теле ребенка не успевали заживать до появления новых. Вот и сейчас кисть его правой руки была туго перебинтована.

— Порезался?

— Да… — смущенно протянул принц. — Новая служанка принесла чай в фарфоровой чашке…

— О… — Фер понимающе кивнул, поднял опрокинутый столик и присел на ковер рядом с разбросанными книгами. Он поднимал книги, вчитываясь в названия на обложках, и складывал их на стол аккуратными стопками. Внезапно одна из книг привлекла его внимание, он помахал ею в воздухе и строго произнес:

— Тотт, тебе запрещено изучать магию!

— А тебе запрещено искать информацию о Шуу, но тебя ведь это не останавливает! — Тотт хмуро взглянул на черноволосого мальчишку, выдергивая книгу из его рук и с размаху ударяя ее корешком по собственному носу.

— Ай!

Он помотал головой, потирая ушибленную переносицу.

Ферелл недовольно покачал головой и вздохнул, опуская плечи. Он опасался за здоровье этого ребенка, но понимал его чувства. Пусть родители его очень любили и оберегали, но жизнь мальчика превратилась в золотую клетку, где нельзя было и шагу ступить без чужого контроля.

Даже уроки фехтования или стрельбы из лука были под строжайшим запретом.

Он знал, что Тотт прячет в узкой щели между книжным шкафом и стеной бамбуковый шест, подаренный дядей Фера — Орионом, принявшим его в ученики, и тайно тренируется в комнате, сражаясь с невидимыми противниками. Сын императора Соны внимательно следил с балкона за тренировками учеников ордена Тихой воды, которому была отведена добрая половина резиденции, и неловко повторял их движения, когда думал, что никто не видит. Императрица не позволяла Тотту брать в руки оружие, но иногда отпускала его в сад на тренировки с Орионом. Окруженный защитным барьером мальчик учился держать равновесие на неустойчивой поверхности, стремительно уклоняться от летящих в него объектов, быстро бегать и, главное, безопасно падать.

— Я… Как раз об этом я хотел с тобой поговорить…

В ответ на эти слова Тотт сел на ковер рядом с другом и сосредоточенно посмотрел в темные, обрамленные густыми черными ресницами глаза.

Фера удивлял не по-детски серьезный и проницательный взгляд принца. Казалось, он способен рассмотреть самые потаенные уголки его души и в состоянии дать ответ даже на самые сложные вопросы.

— Ты слышал что-нибудь о Хрустальном Озере?

— Ты о том, что в Заотуне?

— Мм, — Фер утвердительно кивнул.

— Ну… — Тотт потянулся к одной из книг, все еще лежавших на полу. — По легенде, озеро скрыто сильной магией. Никто не найдет его, если хранительница не позволит. Вот, смотри!

Маленькие тонкие пальчики быстро перелистывали красочные страницы, пока не замерли над изображением прекрасной девушки с удивительными изумрудными глазами. Легкое белоснежное платье и волнистые черные волосы с необычным зеленым отливом развевались на ветру. Девушка добродушно улыбалась, прижимая к груди небольшую книгу в ярком оранжевом переплете и раскрыв над головой зонт, расписанный нежными голубыми цветами.

— Это Вейя — хранительница Хрустального Озера.

— Красивая!

— Ага…

Фер перевел серьезный взгляд с изображения на мальчишку, сидящего на полу, под глазами которого уже расползались синяки.

— Вода Хрустального Озера может вылечить самые тяжелые заболевания и снять любое проклятье.

— Фер, это всего лишь легенда…

— Нет, Тотт, это не так! От нас многое скрывают, но сегодня я кое-что нашел. Вот! — вытащив карту, Ферелл аккуратно разложил ее на столе перед принцем.

— Это… Это ведь Заотун! — воскликнул принц, не веря собственным глазам. — Откуда у тебя эта карта?!

— Кхм, — замялся темноволосый мальчик, — я… наводил порядок в библиотеке и случайно нашел... Но это не важно!

В волнении он вскочил на ноги и стал расхаживать по комнате из угла в угол.

— Я заметил несколько мест, где могло бы находиться это озеро, и хочу отправиться туда после турнира!

— Но там демоны! И попасть в Заотун можно только из Шуу!

Тотт испуганно смотрел на друга, комкая в маленьких кулачках края длинного халата.

— Не смотри на меня так, Тотт! Лучше взгляни на себя! Сколько лет ты еще так протянешь? Император и дядя Орион не станут меня слушать, мне запрещено говорить о Шуу и Заотуне! Но я сильный! Духовная сфера в моем сердце давно сформирована. Дядя Орион говорил, что не встречал настолько сильных магов моего возраста!

— Но… Даже если победишь в турнире, Учитель тебя и близко не подпустит к мосту. Не глупи! Каждый год в Шуу пропадает несколько отрядов моего отца! Это сильнейшие воины, Фер! Ты еще ребенок, тебе опасно там появляться, твои родители…

— Я уже не маленький! — решительно оборвал его Ферелл. — Меня защищает Око, и я пойду не один, со мной будет Од.

Он вытащил из-за высокого воротника черный амулет с зеленым камнем в центре в виде широко раскрытого глаза без зрачка и небрежно помахал им в воздухе, затем снова опустился на колени перед столиком, спрятав карту и продолжив собирать разбросанные книги, стараясь не смотреть на принца. Конечно, ему и самому было очень страшно, но он не мог показать свой страх перед восьмилетним ребенком.

Жизнь в Соне была тихой и размеренной — безопасной. Император Атун был хорошим правителем — мудрым, справедливым, готовым взять на себя ответственность за благополучие своих людей. Несколько сотен лет назад он объединил враждующие государства Соны в единую Империю, с помощью огненного плетения превратив полуразрушенные ветхие поселения в процветающие города. В Соне больше не существовало опасных чудовищ, голода и эпидемий, магия Атуна и его жены Мэйлин надежно защищала население от засухи, болезней и прочих невзгод.

Фер привык к мирной жизни.

Становясь одним из главных источников хаоса и разрушений наряду со своим другом, Тоттом, он жил в Зимней резиденции с трех лет и ни разу не видел настоящих демонов или кровожадных монстров, о которых читал в книгах, и которые обитали в других мирах. Особенно много их было в Заотуне, именовавшемся Царством мертвых, и Шуу, тесно переплетенном с миром демонов. Родители Фера были убиты разбушевавшейся нечистью в Шуу, и даже Великий Атун едва не погиб в той битве.

Само собой, Тотт был прав, когда говорил, что Орион не пустит его на мост. Воины Атуна надежно охраняли все пути, ведущие в другие миры. Но что могут сделать обычные заклинатели против магии Ока? Пока мосты открыты, он просто обязан воспользоваться шансом!

Фер не хотел обманывать доверие дяди, который заботился о нем, как о родном сыне, и боялся вызвать гнев Атуна. Вот только… Тревога за жизнь друга была намного сильнее всех его опасений! Она сковывала и не давала уснуть по ночам, заставляя ворочаться до утра и в панике бежать с первыми лучами солнца на тренировочную площадку, откуда можно увидеть искрящую золотом макушку, выглядывающую из-за высоких каменных перил балкона. Даже зная о том, что родители принца вместе с Орионом продолжают поиски способа снять проклятие, он не мог спокойно ждать, оставаясь в стороне.

Плавно перейдя с обсуждения древних мифов к предстоящему турниру, на котором Тотт должен был впервые появиться на публике — перед жителями Соны и гостями из других миров, друзья просидели в комнате принца до полуночи. Они больше не говорили о Заотуне, но глубоко в душе обоих мальчишек надежно поселилось гнетущее чувство страха.

Попрощавшись с Фереллом и выключив свет, Тотт долго лежал без сна, не в силах избавиться от навязчивых мыслей. Он боялся потерять друга, представляя те опасности, которые могут подстерегать за пределами Соны, но никак не мог повлиять на это решение, зная о его упрямстве. Лишь мягкие увещевания Учителя и строгие замечания императора были способны на какое-то время охладить неуемный пыл юного заклинателя, но принц не мог предать его, рассказав обо всем отцу. До турнира осталось десять дней, у него еще будет время, чтобы убедить друга отказаться от рискованной затеи.

Утром приедет отец... Спросить ли его о Хрустальном озере? Если бы такое озеро существовало, он бы давно отправил своих солдат на его поиски. В этом не было сомнений.

Власть Атуна выходила далеко за пределы Соны — создав Великую Империю, он постепенно восстановил мосты, ведущие в другие миры, которые когда-то в гневе разрушил владыка Царства мертвых. Во всех пяти мирах не было такого уголка, куда не могли бы проникнуть люди императора.

Любознательный и энергичный Атун знал большое количество легенд и многие проверял на собственном опыте, хотя и сам порой становился героем очередной нелепой выдумки простого народа.

Могущественные сонийские маги, воины и ученые, не вмешиваясь в политические распри, помогали местным правителям отражать нападения демонов и опасной нечисти, справляться с природными катастрофами и эпидемиями, способными унести тысячи жизней.

Людям, не владеющим магией, заклинатели казались бессмертными богами, спустившимися с небес. Истории их деяний обрастали подробностями и деталями, не имеющими ничего общего с реальностью.

Такой же выдумкой могло быть и волшебное озеро.

Проворочавшись в постели почти до самого рассвета, юный принц наконец забылся беспокойным сном, свернувшись в клубок под тяжелым одеялом.

Звуки флейты в пустыне

Солнце еще не взошло, но небо постепенно начинало светлеть, из черного становясь насыщенно-синим, когда в комнате наследника Соны медленно отворилась дверь. В покои неуверенно вошла невысокая полноватая женщина и осторожно присела на краешек широкой кровати, нервно теребя подол простого, но опрятного платья из грубой нежно-зеленой ткани с высоким кружевным воротничком. В таких платьях ходили императорские прислужницы, которые поддерживали чистоту и порядок в павильонах Зимней резиденции.

Маленькая рука с натруженными крепкими пальцами робко коснулась лба спящего мальчика, убирая непослушную золотую прядку, упавшую на красивое безмятежное лицо. Женщина надолго замерла, низко опустив голову и с силой зажмурившись в попытке сдержать подступающие слезы. Несколько раз она порывалась уйти, но каждый такой порыв заставлял ее болезненно хмуриться и покрываться холодным потом. Наконец набравшись решимости и облизнув пересохшие от волнения губы, прислужница быстро приколола к краю одеяла маленькую медную брошь. На мгновение комнату озарил тусклый оранжевый свет, выжигая на тяжелой ткани витиеватый магический узор. Тотт слабо вздрогнул во сне, и повернулся на другой бок, плотнее заворачиваясь в одеяло, но все еще не просыпаясь.

Женщина подскочила с кровати, зажав рот дрожащей ладонью, и некоторое время не двигалась с места, вглядываясь в бледное лицо мальчишки и прислушиваясь к его дыханию, словно прощаясь. Когда Тотт снова заворочался, она стремительно выбежала из комнаты, едва держась на ставших ватными от страха ногах.

Несколько минут спустя бездыханное тело невысокой прислужницы в светло-зеленом платье с глухим стуком упало на пол в маленькой комнатушке на первом этаже павильона.

***

Утро выдалось хмурым и безрадостным, плотные облака грубыми серыми кляксами медленно тянулись по выцветшему небу.

На высоком холме, у подножия которого вдали от городской суеты раскинулась Зимняя резиденция императора Соны, окруженная прекрасными цветущими садами, остановился одинокий всадник в легких кожаных доспехах, украшенных драгоценными камнями. Огромный гнедой конь, нетерпеливо фыркал и перебирал мощными копытами в густой траве, почувствовав близость родного стойла, но его хозяин не спешил трогаться с места, сосредоточенно всматриваясь вдаль спокойными золотыми глазами. Усталый взгляд бегло скользнул по бурным водам горной реки, уходившей в сторону густого хвойного леса, узкой серой лентой огибая резиденцию, и многочисленным постройкам еще не проснувшегося поместья, надолго задержавшись на двухэтажном павильоне, расположенном в тени высокого клена.

Легкий прохладный ветер, разносивший запах хвои и прелого мха, раскачивал пряди длинных слегка вьющихся золотых волос мужчины, едва тронутых сединой и заплетенных в высокий хвост с тонкими косичками по бокам, и полы красного плаща, украшенного искусной вышивкой в виде черного дракона, парящего среди облаков. На вид мужчине было не больше сорока лет. Прямой нос, острые скулы и волевой подбородок под аккуратно-подстриженной бородой выдавали в нем человека решительного и твердого характера.

Выйдя из оцепенения, всадник дернул поводья и направил коня вверх по склону, туда, где над верхушками деревьев виднелись башни и шпили полуразрушенного дворца из гладкого черного камня, удивительно контрастировавшего с окружающим пейзажем, словно сошедшего со страниц страшной детской сказки о ведьмах и оборотнях. Конь выразил свое недовольство резким поворотом головы, но послушно двинулся в путь.

По прозрачному защитному барьеру, куполом накрывавшему черный дворец, пошла мелкая рябь, когда всадник проехал сквозь него, ступив на длинный каменный мост, под которым далеко внизу протекала река, скрытая густым белым туманом. Мост был широким — на нем могли свободно разъехаться несколько больших повозок. На низких перилах моста в глубоких чашах, удерживаемых пугающими вырезанными из камня когтистыми лапами, днем и ночью горел призрачный зеленоватый огонь. Резкие порывы ветра со звуками, похожими на рычание или болезненные стоны, били в лицо, заставляя колебаться призрачное пламя и принося с собой смрад гниющей плоти и гари.

Над демоническим дворцом всегда низко нависали черные тучи, не пропускавшие солнечных лучей. Время от времени вспышки молний прорезали небо, озаряя пространство ослепительным светом.

Гулко дребезжа, поднялась массивная металлическая решетка огромных ворот, похожих на жуткую оскаленную пасть гигантского монстра, выпуская двоих высоких воинов в сверкающих доспехах, вооруженных копьями и длинными мечами. Оба склонили головы перед всадником, встав на одно колено:

— Ваше Величество!

Бросив поводья одному из воинов, Атун плавными уверенными шагами, заложив руки за спину и расправив широкие плечи, прошел мимо них на дворцовую площадь, хранившую следы кровавой битвы между заклинателями и ордами демонов, заваленную перевернутыми каменными плитами, обломками разбитых стен, ржавым покореженным оружием и доспехами. Потребовалось несколько месяцев, чтобы сжечь тела всех демонических тварей и захоронить останки забытых героев, которые не пережили ту страшную ночь, сложив свою голову на поле брани и отдав жизнь в защиту простых смертных.

Мягко оттолкнувшись от земли, император Соны резко взмыл в воздух, чтобы через несколько мгновений опуститься в просторном зале на вершине самой высокой башни.

Именно здесь он в последний раз говорил со своим Учителем, которым бесконечно восхищался и которого отчаянно ненавидел… По сей день Атун помнил тихий мягкий голос Дорсу и его добрые чернильно-черные глаза. Красивое благородное лицо повелителя Заотуна как правило было холодно-спокойным, не выражающим эмоций, но, когда он улыбался, становился похож на хитрого лиса, и сложно было понять, говорит ли он в этот момент правду или подшучивает над излишне доверчивыми учениками. Но вся его мягкость и доброта оказались пустым притворством. Одна единственная ночь, унесшая миллионы человеческих жизней, показала истинный характер и невероятную мощь владыки Царства мертвых.

Звук шагов Атуна гулким эхом разносился по пустым коридорам и залам, отражаясь от черных каменных стен, возрождая в памяти топот бегущих ног, заливистый смех и раскрасневшиеся лица давно погибших друзей. Три мальчика, рожденных, чтобы объединить свои народы, три мастера огненного плетения… Они называли друг друга братьями.

Но лишь один из них выжил.

Не позволяя мрачным воспоминаниям захватить разум, император Соны решительно толкнул узкую невзрачную дверь в конце длинного, погруженного в полумрак, коридора, освещенного бледным пляшущим светом, исходившим от пылающих глаз каменных горгулий, сидящих на узких каменных подставках у самого потолка. Здесь не было окон, воздух был тяжелым и затхлым.

В небольшой уютной комнатке, казавшейся инородной в стенах Проклятого Дворца, у книжного шкафа, погруженный в чтение, стоял высокий стройный мужчина в свободной серой мантии, перехваченной на тонкой талии широким поясом со свисающими сбоку резными серебряными ножнами. Его гладкие черные волосы струились по узкой прямой спине, лишь несколько передних прядей были собраны на затылке простой деревянной заколкой.

У открытого настежь окна суетились двое учеников лет шестнадцати в темно-синих ученических одеждах, расставляя на столе блюда с фруктами и разнообразными закусками, кувшины с вином и фарфоровые пиалы. Легкий прохладный ветерок слабо шевелил прозрачные голубые занавески, принося с собой нежный аромат весенних цветов и влажной листвы. Зловонье, окружавшее дворец, и застоявшийся воздух глухих коридоров не проникали в это помещение, защищенное магией Дорсу, которая даже спустя тысячу лет после его гибели не теряла своей удивительной силы.

Услышав звук открывающейся двери и шаги за спиной, мужчина в серой мантии обернулся и с почтительной улыбкой на губах поклонился императору:

— Приветствуем Вас, Ваше Величество!

Юноши низко склонили головы вслед за мастером, опустившись перед повелителем на колени.

— Здравствуй, Орион! — голос Атуна был приятным — низким, с легкой хрипотцой. Император прошел по помещению, распуская завязки длинного красного плаща. Перекинув тяжелую ткань через высокую спинку массивного кресла, обитого темно-фиолетовой шерстью горного ханхула, Атун повернул голову к темноволосому мужчине, который все еще держал в руках объемную книгу в черном кожаном переплете с золотой магической печатью на обложке. В библиотеке владыки Царства мертвых многие книги были написаны самим Дорсу и его дальним предком Данниге. Вероятно, это была одна из таких книг.

Орион — глава ордена целителей и близкий друг Атуна и Мэйлин — был ровесником повелителя Соны. Заклинатели старели значительно медленнее обычных людей, но все же не были бессмертными, а запертый в ловушке времени мужчина не постарел ни на один день. На вид ему все еще было около двадцати пяти лет. Глядя на это красивое лицо с утонченными, немного резкими чертами, Атун с болью в сердце вспоминал человека, которого когда-то называл своим братом. Сартен — император Шуу и соученик Атуна, был близнецом Ориона. Он погиб в бою с демонами в ту страшную ночь, когда Князь тьмы выпустил на свободу полчища разъяренных монстров, столетиями таившихся в недрах Заотуна.

Вместе с Сартеном погибла и Великая Империя Шуу, оставшаяся без наследника.

Когда семь лет назад пропавший на целое тысячелетие Черный дворец с оглушительным грохотом возник в горах Соны, прибывший на место Атун, увидел медленно бредущего среди руин и сотен мертвых тел человека в окровавленных доспехах. В первое мгновение он решил, что воспаленный усталый мозг явил ему призрак давно погибшего товарища. Но услышав мягкий дрожащий голос и заметив пряди длинных черных волос, выбивавшихся из-под шлема мужчины, державшего на руках горящего в лихорадке мальчика, понял, что перед ним Орион, который бесследно исчез во время сражения с демонами в Заотуне. То была последняя шутка безжалостного Дорсу, любившего играть человеческими судьбами.

Ученики, не смея поднимать голов, поспешно закончили расставлять посуду и, снова низко поклонившись, выскочили из помещения, тихо прикрыв за собой дверь.

— Как Тотт?

— Вчера порезал руку, — Орион с легким вздохом вернул книгу на полку книжного шкафа. — Рана не глубокая, я наложил повязку. Духовной энергией сейчас лечить опасно — потоки снова переплелись. Будет лучше, если дождемся возвращения Мэйлин.

Оставаясь наедине с императором, Орион мог использовать менее официальную манеру речи. С грустью отмечая изможденный вид и серые тени под глазами друга, он кивнул в сторону стола и спросил:

— Вина? Выглядишь измотанным…

— Нет, лучше чай, сегодня предстоит непростой день, — стянув с рук перчатки, повелитель Соны небрежно бросил их на стол. На крепком запястье холодно блеснул тонкий браслет из прозрачных белых камней. Мужчина сел в глубокое кресло и взглянул на лежащие на краю стола листы, исписанные аккуратным ровным почерком. — Удалось что-то найти?

Орион поднял с каменной жаровни невысокий чайничек и, разливая по пиалам ароматный чай, ответил:

— Да… Есть одна вещь, которая не дает мне покоя…

***

Выйдя в темный коридор, юноши, одетые в длинные синие ученические куртки, расшитые серебряными нитями, с узкими черными ремнями на поясе нерешительно двинулись вперед под немигающим взором каменных горгулий, морщась от неприятного запаха. Остановившись в центре печати, начерченной на полу неподалеку от лестницы, ведущей на нижние этажи башни, один из учеников вытащил из поясного мешочка небольшой перламутровый шарик. В это время его друг шагнул на широкую лестничную площадку и неожиданно спросил:

— Сет, как ты думаешь, здесь правда есть привидения? — наклонившись над перилами и с любопытством разглядывая теряющиеся во мгле ступени, он предложил, — Давай, спустимся и посмотрим, что там внизу?

— Нет… — худощавый парнишка с огненно-рыжими волосами решительно замотал головой. — Нам нельзя здесь бродить. Мастер Орион говорил, что повелитель демонов повсюду установил магические ловушки. Что если хоть одна из них, да сработает? Идем!

Он потянул второго юношу за рукав, возвращая к центру магического круга, и бросил перламутровый шарик на пол перед собой. Тот разбился с тихим хлопком, выпуская облако белого пара, который тут же осел вниз, повторяя изогнутые линии печати. Узор вспыхнул, и белая пелена окутала подростков. Через мгновение они оказались на небольшой круглой каменной площадке неподалеку от малого тренировочного полигона в саду Зимней резиденции императора.

Коротко переглянувшись, юноши со смехом помчались по узкой дорожке, ведущей к ученическому блоку, обгоняя и подзадоривая друг друга.

Довольно быстро Сет вырвался вперед, двигаясь настолько стремительно, что казалось, будто его ноги вовсе не касаются серых каменных плит. На полной скорости влетев в ярко освещенное помещение, внутри которого сновали едва проснувшиеся ученики, подготавливая оружие и доспехи для привычной утренней тренировки, он резко остановился, и, вскинув вверх обе руки, прокричал:

— Победа! Я как всегда самый быстрый!

Его приятель, не успев затормозить, врезался в спину юноши, чуть не повалившись на пол вместе с ним. Тяжело дыша после быстрого бега, он ткнул рыжеволосого парнишку в плечо и с улыбкой на губах проворчал:

— Ха! Сет, ты — хвастун! Вот увидишь, когда-нибудь я смогу тебя обогнать!

— Мечтай! — шутливо взъерошив короткие каштановые волосы друга, Сет гордо вскинул подбородок, прошел к центру комнаты и развернулся, с усмешкой обводя взглядом просторный зал. Ученики, привыкшие к хвастовству юноши и давно смирившиеся с тем, что угнаться за ним невозможно, улыбаясь, вернулись к своим делам, от которых были отвлечены шумными ребятами.

— Клянусь, Гарун, как только кто-то из вас сможет меня обогнать, я назову себя сонной черепахой и подарю победителю свой кинжал!

Парнишка вытащил из резных ножен, висящих на поясе, кинжал с изогнутым лезвием, внутри которого растекался огонь, словно он был сделан из расплавленной лавы, и который уже давно являлся предметом зависти его соучеников. Все знали, как сильно Сет дорожит своим оружием.

— Но этому не бывать! Вы все слишком медлительные, я умру от скуки, пока буду вас дожидаться! А-ха-ха!

Подошедший к юноше Гарун завороженно потянулся к мерцающему лезвию, но тут же отдернул руку:

— Ой! — крупные алые капли из глубокого пореза на пальце быстро закапали на пол.

— Осторожно, он острый! — запоздало предостерег Сет. — Дай сюда руку, надо обработать!

Но, видя, как царапина затягивается прямо на глазах, превращаясь в узкую тонкую полоску, Сет протянул:

— О-ого! У тебя восстановление круче аскатарского! Я не знал…

Гарун промолчал, скромно улыбнувшись и опустив голову.

***

Порыв горячего ветра швырнул в лицо большую пригоршню песка, сбивая дыхание. Тотт задохнулся в кашле, падая на колени, и тут же широко распахнул глаза, услышав собственный осипший голос — низкий и незнакомый.

— Что...?

Дрожащей рукой откинув за спину спутанные золотые волосы, хлеставшие по лицу, закрывая обзор, мутным взором он окинул бескрайнее море песка, простиравшееся на многие километры вокруг.

Пустыня!

Принц осознавал, что ему снится сон, но все происходящее казалось слишком реалистичным. Он чувствовал боль и даже ощущал запах песчаной пыли, сухой травы и… крови?

В глазах двоилось, Тотт с трудом мог сфокусировать взгляд, но ему удалось рассмотреть вереницу людей, двигавшихся на небольшом расстоянии друг от друга, по самой вершине высокого песчаного бархана. Девять человек — четыре юноши и пять девушек в изодранной перепачканной одежде, словно зачарованные, медленно шли вперед под палящим солнцем. На шее каждого, мягко пульсируя, горели тонкие магические обручи.

Ближе всех, в нескольких шагах от наследника Соны, шла стройная девушка с длинными прямыми иссиня-черными волосами. Короткая белая тога была разорвана, обнажая раненное плечо и часть спины.

Развитая мускулатура, широкие плечи и уверенные движения выдавали в идущих по горячему песку людях воинов, привыкших к тяжелым тренировкам и не раз побывавших в бою. Их смуглая кожа блестела от пота. Все шли молча с гордо поднятыми головами, не оборачиваясь и глядя в пустоту перед собой.

Что-то толкало принца идти вслед за этими людьми. Подчиниться?

Нет! Никогда!

Он срочно должен проснуться!

Подняв руку, Тотт нащупал под пальцами шесть холодных обручей, стянувших горло. Он попытался разорвать один из них, но в тот же миг боль тысячами иголок пронзила мозг, к горлу подступила кровь. Не сдержавшись, он застонал и зашелся в новом приступе хриплого кашля.

Темноволосая воительница, услышав звук за спиной, быстро обернулась назад с беспокойством в прекрасных черных глазах и сделала шаг в сторону Тотта. Обручи, в три витка охватившие тонкую шею, вспыхнули ярким оранжевым светом, заставляя вернуться в строй. Принц видел, как задрожало от напряжения тело девушки, когда она пыталась сопротивляться сильным чарам. Из глаз покатились слезы, она стиснула зубы и глухо зарычала.

Тотт поднял руку, показывая, что с ним все в порядке и заставил себя подняться на ноги, с удивлением осознавая, что стал намного выше. Его одежда также была изорвана и свисала клочьями с израненного и обожженного безжалостными солнечными лучами тела.

Незнакомка опустила голову и отвернулась, продолжив движение. Мальчику показалось, что он заметил в ее глазах стыд.

Внезапно пространство перед высоким широкоплечим юношей, возглавлявшим шествие, заколыхалось и поглотило его. Один за другим люди стали исчезать, скрываясь за невидимым магическим барьером.

Темноволосая девушка, бросив последний испуганный взгляд на Тотта, слабо кивнула и, сделав еще один шаг, растворилась в воздухе.

Принц подошел к барьеру, проводя по нему ладонью. Пространство завибрировало и разошлось волнами с громким мелодичным звоном. Принц отдернул руку и еще раз оглянулся вокруг. Он заметил маленький синий огонек горящий далеко у самого горизонта. Почему-то его свет внушал безотчетное чувство страха. Неприятный холодок скользнул по позвоночнику. Хотелось скорее убежать от этого мерцающего синего пламени.

Вновь повернувшись к барьеру, за которым скрылись неизвестные воины, Тотт протянул руку и замер, глядя, как застывает и покрывается сеточкой трещин огромный прозрачный купол.

Тумм!

Купол разбился, осыпаясь на песок красивыми белыми искрами и открывая взору величественное, разросшееся на сотни метров вокруг, дерево. Тотт едва не закричал, ощутив густые тяжелые волны боли и отчаяния исходящие от него, придавливая к земле. Это дерево было живым мыслящим существом, способным чувствовать. И оно умирало.

— Уходите… прошу вас, уходите… — усталым шелестящим голосом повторяло неизвестное существо.

На высохших почерневших ветвях почти не было листьев. Единичные зеленые листочки уродливо скрутились и засохли по краям. Ствол величественного дерева, широкий настолько, что его не смогли бы обхватить несколько десятков людей, был покрыт черной, словно обугленной, растрескавшейся корой, испещренной магическими символами. Темная смола, похожая на густую кровь, стекала по стволу дерева, застывая бесформенными валунами. На горячем песке среди мощных изогнутых корней, покрытых жуткими сухими наростами, были сотнями разбросаны огромные полупрозрачные камни, на которых изображались те же символы, что и на коре дерева. Как только люди приблизились к этим камням, они ярко вспыхнули синим светом, пульсируя и издавая громкий низкий гул. В тот же миг по корням жуткого дерева, словно по венам, поползло холодное синее пламя. Тяжелые сухие плети взметнулись вверх, сбивая с ног людей, оплетая их тела и затягивая в песок.

— Нет! — закричал Тотт. Он бросился вперед, намереваясь ухватить за руку девушку, шедшую впереди него, чтобы уберечь от опасности, но тут же был откинут назад хлестким ударом одного из корней.

Едва не теряя сознание, Тотт кубарем покатился вниз к самому подножью бархана, поднимая волну песка. Все тело ныло и требовало сна, но уснуть сейчас означало верную смерть. Внезапно мальчик почувствовал, как его талию, ноги, плечи оплетают длинные колючие корни дерева, вытягивая его энергию и погружая в расплавленное песчаное море.

— Кто ты такой? Зачем ты это делаешь?! — прохрипел принц.

— Я… Зор… Я… не хочу… убивать… — дерево говорило тяжело, в его голосе слышалась скорбь. Оно оплакивало гибель людей, которых само уничтожало.

Тотт перевернулся на живот и попытался выбраться наверх, сгребая окровавленными ладонями горячий песок, который с мягким шуршанием быстро поглощал тело принца и вскоре накрыл его с головой, забиваясь в нос, рот и уши. По обожженной коже болезненно скользили горячие песчинки, легкие разрывались от недостатка воздуха, хотелось сделать вдох. Но вместо воздуха он мог вдохнуть лишь песок. Отчаяние поглотило разум. Мальчик понял, что это его конец. Он не хотел вот так умирать!

Где-то вдали заиграла флейта. Незнакомая, немного тоскливая мелодия опьяняла и звала. Тотт потянулся на этот звук сквозь тяжелую толщу песка… И внезапно проснулся, делая неглубокий сиплый вдох и осознавая, что все его тело плотно обмотано одеялом, стянувшим шею тугим жгутом.

Тотт попытался высвободить руку, чтобы убрать сдавившую горло ткань, но каждое движение только сильнее заматывало одеяло. Принц замер, пытаясь втянуть еще немного живительного воздуха. Слезы катились из глаз, в висках стучало. Сквозь эти глухие удары мальчик слышал, как медленно приоткрылась дверь его комнаты. Вошедший сделал несколько тихих шагов и остановился.

Принц с силой дернулся, пытаясь позвать на помощь, но из горла вырывались лишь сдавленные хриплые стоны.

Снова шорох шагов. Закрылась дверь. Тишина.

С ужасом принц осознал, что неизвестный посетитель вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Подступившая паника на несколько мгновений заставила сердце ускоренно биться в груди, но привыкший к неприятностям ребенок, вспоминая наставления Учителя Ориона, постарался успокоить разум, замерев и делая еще один тяжелый хриплый вдох. Он сконцентрировался на дыхании с трудом балансируя на грани потери сознания от недостатка воздуха.

Через несколько минут, показавшихся вечностью, снова открылась дверь.

— Тотт! — раздался громкий голос Атуна, вселяя надежду в сердце мальчика.

Щелчок пальцев, убийственная ткань мелкими искрами рассыпалась в воздухе, уничтоженная магией императора Соны, медная брошь с мелодичным звоном покатилась по полу. Тотт вдохнул полной грудью и закашлял, когда теплые крепкие руки, обхватили его ослабевшее тело.

Первый мастер

Той же ночью черное небо над площадью Летнего дворца, усыпанное мириадами звезд, озарилось яркими вспышками молний.

Величественный Корус, сияющий огнями, был расположен в нескольких часах пути от Зимней резиденции императора, там, где сплетались энергетические потоки Соны. Здесь же пересекались и все крупные торговые направления.

Сильным заклинателям, освоившим магию восстановления, редко требовался сон, поэтому жизнь в столице империи не затихала ни на минуту. Длинные вереницы повозок тянулись к городу и за его пределы, откуда-то доносились звуки музыки и смех, аппетитные запахи готовящихся блюд, смешиваясь с нежным цветочным ароматом, зазывали одетых в роскошные одежды горожан, которые степенно прогуливались по ухоженным паркам и набережным или наслаждались спонтанным уличным выступлением заезжих артистов и музыкантов.

Гордо возвышаясь над остальными постройками, Летний дворец императора стоял в центре столицы, и земля вокруг него слабо вибрировала от чистой энергии. Казалось, даже сам воздух пропитан густой магической силой.

Оглушительный гром привлек внимание жителей Коруса, когда широкие огненные ленты, испещренные руническими письменами, разлетелись по небосводу до самого горизонта, освещая землю теплым мерцающим светом. Послышались шепотки изумленных сонийцев, которые в этот поздний час оказались на улице и имели возможность лицезреть момент прибытия в Сону заклинателей из Шуу.

— Ваа! — протянул невысокий старичок с длинной седой бородой, стоявший за прилавком рыбной лавки. — Неужто в Сону прибыл кто-то равный нашему императору!

— Тсс! Думай, что говоришь?! — одернул его один из покупателей. — Наверняка сразу толпа заклинателей переместилась, вот все и запылало…

— Да, точно! Два дня назад прибыли аскатарцы, также сильно грохотало, — вторила ему остановившаяся неподалеку пожилая миловидная женщина, случайно услышавшая их разговор. Поставив на землю тяжелую плетеную корзину, наполненную овощами и свежей зеленью, она с трепетом смотрела на пылающее небо.

Гром сменился приятным мелодичным звоном — так пели мосты между мирами, сплетенные из энергии самого повелителя Соны, когда на них ступала нога человека. На обширной каменной площади императорского дворца сонийские воины, которые в это время стояли на посту, окружили высокие врата, ведущие к одному из городов Шуу. Из колышущегося марева внутри этих врат одна за другой стали появляться золотые фигуры, постепенно приобретавшие человеческие черты. Около дюжины человек, младшему из которых было не больше пятнадцати лет, плавно опустились на землю.

Как мастер огненного плетения был способен менять структуру вещей, влияя на состояние самих атомов, обращая камень в воду и создавая из дерева металл, так и мосты между мирами, сплетенные из энергии мастера, меняли строение любого существа. Вся органическая материя, попадавшая на такой мост, превращалась в золото и перемещалась по нему с чудовищной скоростью, нагреваясь до невообразимых температур. Лишь сила сферы духа позволяла заклинателю вернуть свой первоначальный облик и не превратиться в лужу расплавленного металла после пространственного перехода.

Конечно, существовал и другой способ перемещения — магия телепортации. Но даже в пределах одного мира подобная магия требовала от заклинателя колоссальных затрат энергии и уверенных знаний в формировании сложных печатей. Возможность же телепортироваться между различными мирами была доступна лишь немногим сильнейшим магам. Именно по этой причине жители Аскатара, Юсуна и Шуу для участия в предстоящем турнире были вынуждены использовать мосты, созданные Атуном. Но только те, кто уже полностью сформировал духовную сферу в своем сердце, были способны выдержать это тяжелое испытание.

Группу прибывших в Сону заклинателей возглавлял мужчина с короткими белоснежными волосами в простой, не сковывающей движения одежде — шелковая рубашка, темные брюки, заправленные в высокие сапоги, и длинный серебристый жилет из плотной ткани. На широкие плечи был накинут плащ с капюшоном, скрепленный застежкой из сумеречного чароита — редкого минерала, добываемого в Заотуне, который загорался бледно-лиловым светом при приближении демонов или злых духов. Серые глаза под густыми белыми бровями внимательно следили за восстановлением учеников, пока последний из них не ступил на гранитные плиты, устилавшие площадь.

Тем временем воин с суровым взглядом и густой рыжей бородой вышел вперед. На нем были легкие кожаные доспехи, украшенные искусной гравировкой в виде солнечного диска с расходящимися в разные стороны лучами, что говорило о высоком посте, занимаемом этим человеком при дворе императора.

— Глава Сунг Доэрти, добро пожаловать! — капитан имперской стражи, Табит, поклонился беловолосому мужчине.

Тот доброжелательно улыбнулся в ответ и слегка кивнул.

— Давно не виделись, Табит!

Юноши и девушки в серебристых ученических костюмах, украшенных изящной вышивкой, с небольшими брошами из того же сумеречного чароита на груди, вооруженные длинными мечами и кинжалами, выстроились за спиной учителя. Все они впервые оказались в Соне, и, несмотря на усталость после перемещения, выглядели взволнованными и счастливыми. Поприветствовав Табита поклонами, дети принялись с любопытством и восторгом озираться вокруг.

Летний дворец завораживал своим великолепием!

Тем не менее, от цепкого взора Табита не укрылось то, что самый младший из учеников вел себя на удивление безучастно и незаинтересованно. Равнодушно взглянув на сонийских воинов, которые обступили их большим полукругом, он с нечитаемым выражением лица повернулся в сторону самого высокого здания на дворцовой территории.

Табит проследил за его взглядом, слегка приподняв одну бровь.

«Любопытно…»

Внешность этого юноши была необычной — даже в полумраке отчетливо выделялся редкий цвет его длинных прямых волос — темно-зеленый, почти черный. Высокий и широкоплечий, с хорошо развитой мускулатурой, парнишка, вероятно, был полукровкой — его кожа, более темная, чем у остальных учеников, прибывших из Шуу, имела легкий медовый оттенок.

Стоявший рядом худощавый юноша, угловатый и нескладный, потянул его за локоть и кивком головы указал на колокольню, по белоснежным стенам которой расползались бледно-голубые волны энергии, похожие на жидкий лед. Сам колокол, поистине гигантских размеров, выглядел хрустальным и слабо пульсировал от протекающих по его поверхности потоков чистой энергии. С широкой улыбкой на губах парнишка воскликнул:

— Урух, гляди!

Зеленоволосый юноша лениво посмотрел на сооружение, которое вызвало восторг его соученика, и, не найдя в нем ничего примечательного, отвернулся. Тот продолжил что-то быстро тараторить ему на ухо, но Урух не прислушивался к этим словам. Холодный взгляд изумрудных глаз был прикован к четырехугольной башне из белого мрамора, в высоких окнах которой горел мягкий теплый свет. В этой башне располагались покои императора Соны.

И сейчас Атун находился именно там.

— Следуйте за мной, — пригласил капитан стражи и двинулся в сторону широкой аллеи, начинавшейся сразу у края площади, освещенной бледным голубым светом магических фонарей.

Чеканя шаг, заклинатели из Шуу последовали за Табитом. Прошло не более получаса, как все они были размещены в восточном крыле Летнего дворца, где два дня назад уже поселились юные воины из аскатарского ордена мечников. Высокие смуглые черноволосые подростки в это время сражались на широкой площадке перед трехэтажным зданием, фасад которого был украшен резными колоннами и изящной лепниной. Они бились яростно, с безудержным азартом, но абсолютно беззвучно — звон метала и низкий вибрирующий гул хаотично разносящихся потоков энергии от их тяжелых ударов полностью блокировался огромным магическим куполом.

Аскатарцы славились своей выносливостью. Неужели даже ночью они не прерывали своих упорных тренировок?

Кареглазые мечники проводили новичков любопытными взглядами.

Уставшие после перемещения заклинатели, заселившись по четыре человека в каждой комнате, привели себя в порядок и после легкого ужина довольно быстро погрузились в сон.

Однако зеленоволосый юноша не стал ложиться. Он сидел на аккуратно заправленной кровати, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Всем в ордене Первой заставы было давно известно, что он никогда не спит, а восстанавливает силы с помощью медитации, поэтому никто не обращал внимания на его поведение.

Урух выждал некоторое время, прислушиваясь к мерному дыханию своих товарищей, и, убедившись в том, что все крепко уснули, распахнул глаза. Он провел пальцем по своей груди на уровне сердца, словно вырисовывая на одежде неразличимые символы, и тихо прошептал заклинание. На лбу юноши ярко вспыхнула красная метка в форме перевернутого глаза без зрачка. Поднимаясь с кровати, он растворился во тьме.

Полностью невидимый Урух бесшумно подошел к открытому настежь окну и, прежде чем выбраться наружу, посмотрел назад — туда, где поверх одеял, прислонившись к стене, сидела его точная копия. Это была простая иллюзия — пустая оболочка, которая не могла мыслить или говорить и выполняла лишь самые простые действия, например, создавала видимость легкого дыхания, как сейчас, но внешне и даже на ощупь не отличалась от настоящего человека.

Удовлетворенно кивнув самому себе, юноша спрыгнул вниз.

Применив магию невидимости и полностью скрыв свою ауру силой Ока, он стремительно пронесся по аллее, ведущей к той самой башне, которую он видел издалека, но очень скоро осознал, что повелитель Соны уже покинул дворец.

Подавив легкое раздражение, юный маг прикрыл глаза и сосредоточился. Уловить отголоски мощной светлой энергии Атуна было несложно. Урух последовал за ним, не медля ни секунды, но догнать все-таки не успел. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, когда юноша остановился перед барьером, накрывавшим Черный дворец, за которым терялись следы императора.

Разочарованно вздохнув, юный заклинатель спустился с горы и прошел к берегу реки, которую заметил, находясь на вершине. Вокруг не было ни души, и прятаться было уже ни к чему. Урух снял защиту Ока и, уютно устроившись на широкой ветке древнего дуба, достал из зачарованной сумки флейту.

Вскоре красивая нежная мелодия полилась по сонному лесу, сплетаясь с тихим шорохом листвы.

***

— Да… Есть одна вещь, которая не дает мне покоя… — произнес Орион, отвечая на вопрос императора, когда они находились в библиотеке Черного дворца.

Взяв в руки пиалу с горячим чаем и задумчиво понаблюдав за медленно плывущим над его поверхностью паром, он сделал небольшой глоток и продолжил:

— Атун, ты знаешь, что дворец повелителя демонов — фальшивка. Пятна крови, скелеты и иссохшие тела чудовищ в подвалах созданы магией огненного плетения, даже его меч — не более, чем искусно выкованная железка. Он не опаснее кухонного ножа. Все в этом дворце, кроме этой комнаты, пустые декорации! Так зачем же Дорсу потратил столько сил, чтобы перенести его в Сону?

Черноволосый заклинатель поднялся с места, чтобы вновь подойти к книжному шкафу. Плотная ткань серой мантии мягко шуршала при каждом его шаге. Император Соны наблюдал за передвижениями мужчины, устало потирая длинными пальцами висок.

— Я думал об этом. Если он хотел защитить Ферелла, достаточно было спрятать вас двоих. Учитель знал, что ты не оставишь своего племянника в опасности, и не ошибся. Но почему он решил истратить последние силы, чтобы скрыть в ловушке времени весь дворец и даже часть скалы под ним, все еще остается для меня загадкой. — Он задумался на мгновение, а затем холодно добавил. — Возможно, Учитель уже тогда знал, что сможет переродиться, и хотел сохранить дворец для себя.

— Предсказания оракулов Юсуна не всегда точны, они видят лишь возможные варианты будущих событий… Мы ведь так и не смогли найти доказательств его возрождения. И почему Сона? — Орион отрицательно покачал головой, не соглашаясь со словами императора. — Нет, здесь что-то другое. Дорсу не мог видеть будущее. Если бы мог, разве он пустил бы Марнини и Фера в Шуу? Вейя могла укрыть их на Хрустальном озере, пока все не кончится.

Атун безэмоционально посмотрел в черные глаза заклинателя и ничего не ответил.

— Есть несколько записей, в которых Дорсу говорит о вратах, ведущих в обитель Первого мастера. Они находились где-то в подвалах Черного Дворца, — Орион вытащил из шкафа несколько тяжелых книг и свитков, сложив их на столе перед Атуном. — Я думаю, он мог пытаться скрыть эти врата.

— Ты нашел их?

— Пока нет.

— Обитель Первого мастера… Когда Учитель активировал Сферу Отчаяния, она вобрала в себя все сплетенные им мосты. Врата, о которых ты говоришь, не могли уцелеть. Даже если каким-то чудом они выстояли в тот момент, то все равно должны были разрушиться сразу после смерти Дорсу. Он не мог не понимать этого.

Повелитель Царства мертвых был сильнейшим магом, которому не было равных как среди людей, так и среди демонов. Он обладал незаурядным умом и прекрасно осознавал предел своих возможностей, никогда не позволяя себе выходить за границы собственных сил. В мире демонов существовал единственный закон — Закон Силы. Даже самые мелкие демоны были способны учуять слабость своего повелителя из любого уголка Заотуна. Дорсу должен был знать, что будет разорван на части сразу, как только лишится магической энергии. Его духовная сфера, хранившая в себе Символ власти, которому подчинялись семь Великих Князей демонического мира, была слишком заманчивой наживкой. Тем не менее, выпустив на волю орды чудовищ и демонических тварей, он израсходовал последние крупицы сил, чтобы спрятать свой дворец, и заточил в нем Ориона и Фера на целое тысячелетие.

— Мост, ведущий к обители, мог сплести не Дорсу, а сам первый мастер.

— Но разве первым мастером огненного плетения был не Данниге? Он давно мертв, и все сотканные из его энергии пути перестали существовать.

Данниге с младенчества воспитывал последнего повелителя Заотуна, заменив ему отца. Его рукой были написаны самые ранние из известных книг и свитков, посвященных магии огненного плетения, которые теперь хранились в заколдованной библиотеке Черного дворца.

— Что, если мы ошибались, и первый мастер вовсе не Данниге? Взгляни.

Отодвинув в сторону блюда с закусками, Орион разворачивал древние свитки и перелистывал страницы книг, демонстрируя императору Соны изображения со схожим сюжетом, отличавшиеся незначительными деталями. Везде был нарисован черноволосый мальчик в тени раскидистого дерева, длинные корни которого расходились в стороны, а густая крона, казалось, оплетала сами небеса. Мальчик играл на музыкальных инструментах, спал, рисовал и читал книги, но всегда неизменно над ним склонялись тяжелые ветви дерева, словно обнимая и защищая его маленькое хрупкое тельце.

— Данниге был слабым и пугливым ребенком, он часто убегал из дома и подолгу скрывался в лесу. Когда клан Тайюн был истреблен, он выжил лишь потому, что в тот день в очередной раз спрятался от своего отца. Еще до нападения демонов. Мальчишка бесследно исчез и считался погибшим, но разве мог он самостоятельно скрыть свою ауру от нового повелителя Царства мертвых, который тогда заполучил Символ Власти? Вероятно, кто-то защитил его, помог сформировать сферу духа и обучил магии огненного плетения. Данниге вернулся в Заотун через сорок лет, в совершенстве владея всеми видами магии. Даже будучи исключительно талантливым заклинателем, он не мог бы сделать это за столь короткое время без учителя. А теперь посмотри сюда, — Орион развернул последний свиток, на котором помимо мальчика, сидящего под деревом, были изображены воины в белых коротких тогах, со смуглой кожей и темными волосами, склонившие голову перед ребенком.

— Полагаю, это аскатарцы.

Атун задумался.

— Аскатарцы… Но что это за существо? В Аскатаре совсем нет высоких деревьев. Если где-либо и может существовать нечто подобное, то только в Юсуне.

— Вполне возможно, что не только там… В одной из старинных легенд Заотуна упоминается древний народ зарии — существа, похожие на гигантские деревья, обладавшие разумом и способные управлять пространством вокруг себя. Когда-то их можно было встретить в каждом лесу Царства мертвых, но постепенно все зарии исчезли. Заотун и Аскатар как-то связаны, но я никак не могу уловить эту связь.

Одним глотком осушив пиалу и со стуком поставив ее на стол, Атун откинулся на высокую спинку кресла.

— Ты проделал большую работу, Орион! И все же… разве мог Учитель пожертвовать собственной жизнью, чтобы спрятать какие-то врата? Что пришло в его сумасбродную голову?

— Дорсу мог оберегать того, кто там находится?

— Ха! Оберегать… Орион! Ты все еще слишком хорошего мнения о нем! Дорсу был бездушным убийцей, демоном, чьи руки по локоть в крови! — взгляд Атуна потемнел, а пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек.

Даже спустя столько лет ему все еще было больно…

— Учитель натравил полчища демонических тварей на беззащитных людей! Миллионы загубленных жизней! Ты не видел, во что превратились города после Ночи Кровавой луны! По вине Учителя погиб твой брат! Яна он хладнокровно убил у тебя на глазах, а потом посмеялся над тобой, словно куклу швыряя туда, куда ему вздумается. Уверен, именно он спрятал от нас это злосчастное озеро!

Орион с грустью взглянул на мужчину, виски которого посеребрила седина.

— Атун… Почему мне кажется, что ты сейчас кричишь не на меня, а на себя самого?

Повелитель Соны замер, услышав эти слова. Он разжал кулаки и с отвращением посмотрел на собственные ладони.

— Возможно… ты прав, Орион… — Атун ответил после долгого молчания, его голос звучал тихо и бесцветно. — Я… Я просто устал. Великий император, способный двигать горы и поворачивать реки вспять, не может уберечь собственных детей.

Заклинатель приблизился к Атуну и положил руку на его плечо, чуть сжимая. Он знал, что старший сын и первая жена императора погибли в Аскатаре двадцать лет назад, а дочь исчезла незадолго до рождения Тотта. У Ориона не было своих детей, но он мог понять, что чувствует человек, переживший собственного ребенка. Как глава ордена целителей, он не раз сталкивался с той невыносимой болью, которую испытывали люди, потерявшие своих близких. Не многие были способны справиться с этим.

Помнил он и застывший взгляд Дорсу, когда тот нес на руках холодное тело своей дочери, и пронзительный, разрывающий душу, крик Вейи…

Тяжелый вздох сорвался с губ императора.

— Следы Эрии давно затерялись. Что если и она попала в руки чертовых сектантов? И это проклятье… Что бы я ни делал, оно возвращается снова и снова. За восемь лет все мы вытягивали Тотта с того света сотни раз. Эта бесконечная тревога убивает меня. Я боюсь однажды проснуться утром и узнать, что его больше нет. Я обошел весь Заотун, стоял на коленях, молил… Вейя не отзывается на мои мольбы, и Хрустальное озеро навсегда скрыто от меня.

Орион еще никогда не видел своего друга настолько разбитым.

— Ты не должен отчаиваться... Мы разыщем Эрию, и.. пусть пока нельзя снять проклятье с Тотта, ты знаешь, что есть способ, который поможет ему продержаться...

— Око?

— Да, Атун, — Орион решительно кивнул, — духовная сфера в сердце Тотта еще не сформирована, поэтому он сможет выжить.

— Я..

Внезапно браслет на руке Атуна вспыхнул ослепительным белым светом и громко зазвенел, пульсируя. Император резко вскочил на ноги:

— Опять!

Несколько быстрых движений пальцами сформировали испещренный мелкими символами сияющий круг телепортации под ногами повелителя Соны, и уже через мгновение Атун влетел в комнату юного принца, едва не сорвав дверь с петель.

— Тотт!

Он сразу увидел пылающий колдовской узор на одеяле, которое душило его сына. Это вовсе не действие проклятия. Это попытка убийства!

Щелчок пальцев моментально освободил Тотта, и Атун подхватил его на руки. Закрыв глаза, он внутренним взором осмотрел тело мальчика. Орион был прав. Свет и тьма в теле принца сплелись настолько сильно, что повелитель Соны, в духовных каналах которого протекали мощные потоки светлой энергии, не мог исцелить его, не навредив еще сильнее. Поэтому все, что ему оставалось — ждать, когда сын справится собственными силами.

Остановив взгляд на медной броши, лежащей на полу, Атун мысленно потянулся к огненному плетению. Перед его глазами загорелись длинные тонкие нити, невидимые для других людей, слабо вибрирующие и пересекающие все пространство. Эти нити плавно сплетались и расходились в стороны, вырисовывая размытые силуэты и воспроизводя недавние события. Магия огненного плетения была самой сложной из всех видов магии. Процесс плетения был медленным и требовал полного сосредоточения мастера, но для этих сил не существовало преград — время, пространство и материя подчинялись воле мага.

С болью в сердце Атун смотрел на силуэт юного принца, несколько минут назад лежавшего на кровати и пытавшегося вырваться из плена заколдованной ткани. Подавив злость и очистив разум, император продолжил управлять пылающими нитями. Он увидел, как открылась дверь, и размытая фигура вошла в помещение. Нити, коснувшиеся контуров фигуры, ярко вспыхнули и погасли с тихим шипением. Кем бы ни был этот человек, его аура была невероятно сильна!

Через несколько минут огненное плетение выявило еще одну фигуру. В этот раз контуры были очень четкими, и заклинатель ясно увидел силуэт служанки, склонившейся над кроватью принца. Именно она прицепила проклятую брошь! Магия огненного плетения, проходящая сквозь время, отнимала очень много сил. На лбу императора выступил холодный пот, когда он проследил за остаточными следами ауры этой женщины до дверей ее комнаты. Как только огненные нити оплели лежащее на полу тело, Атун глухо зарычал, возвращаясь в реальность.

Гнев вспыхнул в его душе!

В это время юный принц, медленно приходя в себя и почти полностью восстановив дыхание, услышал низкий, чуть грохочущий голос отца, который словно эхом отдавался в груди:

— Орион, забери Тотта!

Мальчик знал, что эти слова будут услышаны Учителем в любом уголке Соны. Он поднял голову и вгляделся в лицо императора. Его брови были сведены, губы сжались в узкую бледную полоску. Холодный яростный взгляд был устремлен куда-то в сторону. Принц судорожно вздохнул, внутренне проклиная себя за то, что так нелепо запутался в собственном одеяле. Теперь отец злится на него…

Тотт стиснул зубы и зажмурился. Глаза жгло от подступающих слез. В этот момент он ненавидел себя настолько, что сожалел о том, что в очередной раз избежал смерти.

***

Теплый весенний ветер разогнал облака, и солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую зеленую листву, причудливыми бликами отражались в бурном потоке горной реки. Маленький серый зверек, похожий одновременно на белку и крысу, замер у воды, прислушиваясь, а затем юркнул в норку под корнями старого дуба.

Плавная мелодия резко оборвалась, когда где-то неподалеку раздался скрежет металла и быстрые тяжелые шаги, которые не заглушал даже толстый слой мягкой хвои, устилавшей землю. Сквозь низкий кустарник между деревьями пробиралось что-то громоздкое, оглушительный грохот эхом отдавался от окрестных гор.

Не желая менять положения, Урух равнодушно наблюдал за взъерошенным мальчишкой, выскочившим на небольшую поляну у реки. Мальчику на вид было не больше десяти лет. Бледная кожа, длинные волосы цвета воронова крыла и напряженный взгляд угольно-черных глаз делали его похожим на демоненка.

Остановившись посреди поляны и прикрывая рот узким предплечьем, на котором красовались серебристые наручи, испещренные горящими рунами, демоненок быстро пробормотал что-то невнятное. Затем он оскалился в предвкушении, обнажая маленькие острые клыки, и принял уверенную боевую стойку. Следом за ним, ломая ветки, на поляну выбежало странное существо, состоящее из отполированных до блеска металлических пластин и подвижного темно-серого каркаса. Вместо головы у этого существа был глухой стальной шлем, с узкой длинной полоской, заменявшей глаза. Эта полоска переливалась яркими зелеными огнями. Вооруженное широким массивным мечом создание двигалось довольно ловко, несмотря на свою очевидную тяжесть. Грохот и скрежет сопровождали каждое его движение.

Чуть замедлившись и склонив голову, металлический воин выпустил из полоски-глаз тонкий зеленый луч, целясь в мальчика, но тот отбил его, поспешно сформировав в воздухе сияющую защитную печать. Луч, отраженный печатью, ударил в одно из деревьев у края поляны. Ствол дерева обуглился и задымился.

В этот момент из леса вышел большой и необычайно красивый пес. Гладкая черная шерсть без единой белой волосинки блестела на солнце, переливаясь перламутровым светом. Вытянутая морда, украшенная узором из расходящихся в разные стороны золотых кругов, и спокойный взгляд придавали животному величественный и благородный вид. При каждом грациозном движении крепкие мышцы перекатывались под ухоженной шерстью. Невозмутимо оглядевшись, зверь подошел к тому самому дубу, на ветке которого скрытый за сочной листвой все еще отдыхал зеленоволосый юноша, без каких-либо эмоций следивший за развернувшимися внизу событиями. Пес улегся в густую траву и опустил морду на лапы перед собой.

Юный заклинатель перемещался по всей поляне, легко уклоняясь от ударов металлического воина. Тот снова замер и чуть наклонился вперед. В этот раз он выпустил долгий поток энергии, поворачиваясь вокруг своей оси и пытаясь зацепить юркого противника. Мальчик увернулся снова, но краем глаза заметил небольшие языки пламени в тех местах, куда попал зеленый луч.

— О-ой! — растерянно проронил он.

Демоненок стремительно вытянул белоснежный, словно покрытый инеем, меч из зачарованного кармана на своем плече и, не теряя времени, взмахнул им по широкой дуге. Мощный поток ледяного воздуха, исходящий от лезвия меча, моментально потушил едва начавшийся пожар.

Пока мальчишка был отвлечен вспыхнувшим огнем, воин резко подпрыгнул и ударил мощным кулаком в то место, где мгновение назад стоял ребенок. Черные волосы, собранные в высокий хвост, взметнулись в воздухе, когда он отскочил в сторону, с трудом удержав равновесие. На земле в том самом месте, куда пришелся удар металлического кулака, осталась глубокая неровная яма.

Воин взмахнул тяжелым мечом и нанес быструю серию ударов. Мальчик парировал их сверкающим ледяным лезвием. Удары были тяжелыми, он ощущал, как гудят его руки после каждого столкновения. Заклинатель начал быстро выдыхаться. Пора завершать бой.

Отбив очередную атаку и уклонившись вбок, черноволосый мальчик прыгнул и ударил кулаком по небольшому выступу на затылке металлического воина, где находилась кнопка выключения. Но воин не остановился. Внезапно развернувшись, он схватил мальчишку за шею и прижал к земле. Ледяной меч, выбитый из детской ладони, отлетел в сторону и с мелодичным звоном ударился о камни у кромки воды.

— Од, помоги! — прохрипел юный демон.

Пес зевнул и не тронулся с места.

Вырываясь из хватки металлического создания, мальчик яростно колотил ногами.

Од поднял морду, посмотрев прямо в изумрудные глаза юноши, сидевшего в ветвях дуба, и кивнул головой, словно предлагая поучаствовать в увлекательной игре.

Посчитав это забавным, Урух хмыкнул и спрыгнул вниз. Двигаясь медленно и бесшумно, он подошел к месту сражения и остановился в шаге от головы мальчика. Тот хмуро уставился на незнакомца, глядя снизу вверх и пытаясь разжать железные пальцы. Воин, все еще сжимавший горло юного заклинателя, замахнулся мечом, намереваясь атаковать двух противников одновременно. Но Урух быстрым, едва уловимым, движением ушел от удара, оказавшись за его спиной. Небрежно схватив его за жесткий каркас у основания шеи, он играючи оторвал шлем-голову. Пальцы на шее черноволосого мальчишки разжались, а Урух отбросил в сторону обездвиженную металлическую тушу так легко, словно та ничего не весила. Слабо покачиваясь, мальчик поднялся с земли, снял перепачканную землей и машинным маслом перчатку и протянул ему руку с открытой улыбкой на красивом юном лице.

— Привет! Спасибо за помощь. Похоже, кнопку немного заклинило… Я — Ферелл. А тебя как зовут?

Урух равнодушно взглянул на протянутую ладонь. Не говоря ни слова, он прошел мимо заклинателя.

Фер угрюмо почесал затылок и застыл на месте, задумчиво глядя в спину юноше, пока тот не скрылся в чаще леса. Аура этого человека показалась смутно знакомой, немного давящей и густой. Впечатляющая сила пробуждала одновременно любопытство и восхищение, но все же… пренебрежительное отношение вызвало неприятное чувство раздражения. Какой гордец!

Пожав плечами, мальчик поднес запястье к губам. На наручах вспыхнули руны, мерцая слабым желтовато-оранжевым светом.

— Щитки на плечах сделать немного короче, шею закрыть, пластина сбоку цепляет гарду… — оглядывая поле недавнего сражения, Фер повернулся. Закоптившиеся стволы деревьев у реки все еще слабо дымились.

Од все это время наблюдал за хозяином, задумчиво склонив голову на бок. Дернув ухом, черный пес поднялся и лениво подошел к дереву, ствол которого выглядел особенно печально. Он поставил изящную когтистую лапу чуть выше обугленного участка. Раздался треск, а затем резкие щелчки и шорох листьев.

Шшух!

Молодая ольха высотой около десятка метров рухнула на землю подняв облако пыли и мелких щепок. Густая крона погрузилась в ледяную воду горной реки.

Фер в сердцах пнул железную ногу поверженного воина, решив, что в следующий раз снабдит его артефактом голосового управления. А пока стоило подумать о том, что он скажет дяде Ориону, когда тот вернется из Черного дворца.

Ненависть и сомнения

Кряхтя и обливаясь потом, Фер нес на спине обезглавленного металлического воина, тяжелые ступни которого, волочась по земле, оставляли глубокие темные борозды. Амулет на груди мальчика непрерывно горел ярким зеленым светом, наполняя его энергией, но даже так задача была непосильной для десятилетнего ребенка. Пройдя лишь четверть пути до резиденции, он рухнул на колени и в очередной раз позвал:

— Од…

Красивый черный пес, все это время бесшумно ступавший рядом, бросил косой взгляд на хозяина и остановился, недовольно ворча:

— Гр-р-рар!

— Од, пожалуйста, помоги, он слишком тяжелый… — голос мальчика звучал тихо и жалобно, но зверь, казалось, оставался равнодушен к его мольбам.

Сбросив со спины бесполезную груду металла и раскинув в стороны дрожащие от усталости руки, юный заклинатель распластался на земле.

— Фух! Все, я больше не могу.

Фер лежал некоторое время без движения, наслаждаясь густыми лесными ароматами и звонким щебетанием птиц. Рассеянно рассматривая нависшие над головой тяжелые ветви елей, покрытые насыщенной темно-зеленой хвоей, он задумчиво произнес:

— А тот мальчишка очень сильный… Кто он такой? На аскатарца не похож… Наверное, из Шуу, — он перевернулся на живот, подперев кулаками чумазый подбородок и глядя в спокойные чернильно-черные глаза Ода. — У него зеленые волосы, как у Вейи из легенды о Хрустальном озере. Ты когда-нибудь видел такие?

Услышав эти слова, Од неожиданно вздрогнул, словно от удара, и резко отвернулся, но Фер успел заметить странный болезненный блеск в его глазах. Что это с ним? Удивленный такой реакцией мальчик спросил:

— Од, ты в порядке?

С тяжелым вздохом черный пес подошел к металлическому воину и, поставив на него лапу, глухо прорычал:

— Р-ра-аф…

— Знаю... Надо успеть до завтрака, но у меня совсем нет сил… Поможешь?

Од опустил голову, выражая согласие. Со счастливой улыбкой на губах Фер подскочил на ноги и прижался носом к теплой шее животного, крепко его обнимая.

— Спасибо, — выдохнул он в густую черную шерсть, — обещаю, что в следующий раз буду осторожнее!

Брови Ода недовольно дернулись. Этот неугомонный ребенок давал подобные обещания по несколько раз в день, но снова и снова их нарушал, воплощая в жизнь очередную невероятную задумку. Только находясь рядом с сыном императора, он был предельно осмотрительным, зная, что любое неаккуратное действие может стоить тому жизни. В остальное же время безудержная энергия, бурлившая в теле мальчишки, почти не поддавалась контролю.

Юный маг привычно провел большим пальцем по поверхности амулета, который носил, не снимая, и мерцающее зеленоватое облако окутало все тело Ода.

Быстро увеличиваясь в размерах, черный пес немного отступил назад. Достигнув высоты одноэтажного здания, он лег на землю, позволяя мальчику взобраться на широкую крепкую спину, а затем осторожно поднялся и, взяв в зубы поврежденное изобретение своего хозяина, плавно тронулся в путь. Пусть мускулистые черные лапы сейчас напоминали колонны, ступал он по-прежнему грациозно и бесшумно.

Уютно устроившись между лопаток благородного животного, Ферелл вскоре засопел, убаюканный мерным покачиванием и приятным древесным запахом, исходившим от мягкой гладкой шерсти.

Небольшая мастерская, которую Атун распорядился построить для юного изобретателя, поддерживая его увлечение, стояла чуть поодаль от остальных построек резиденции, удобно располагаясь между кузницей и полигоном, где обычно тренировались лучники и копейщики.

В преддверии турнира на территории резиденции оставались лишь несколько чиновников с семьями, заклинатели из ордена целителей, прислуга и немногочисленная стража. Остальные перебрались в столицу. Поэтому сегодня полигон пустовал. А после неудачного утреннего эксперимента он выглядел несколько потрепанно. На некоторых мишенях красовались неровные черные пятна и, похоже, сквозные дыры. Широкую площадь, засыпанную песком, по краю пробороздила длинная глубокая колея. Деревянные чучела, к счастью, уцелели и в беспорядке валялись вокруг вперемешку с разбросанным оружием и какими-то обломками. Равнодушно оценивая объем предстоящей мальчику работы, Од быстро пересек полигон, но не доходя до дверей мастерской, настороженно замер, прислушиваясь.

Мальчик, спавший на спине черного пса, внезапно был разбужен глухим рычанием, за которым последовал грохот метала и чей-то испуганный крик:

— Черт! Фер! Убери от меня свою псину!

Едва не свалившись со спины гигантского зверя, и протирая кулаком сонные глаза, Фер спрыгнул на землю, озадаченно глядя на невысокую фигуру в синей ученической куртке, копошащуюся среди колючих кустов неподалеку от мастерской. Эта «фигура», лежа на земле, истошно кричала и ругалась, придавленная тяжелой металлической конструкцией, которую не церемонясь выплюнул Од.

Как только ноги Фера коснулись земли, пес фыркнул, принимая свой привычный облик, и двинулся в сторону незваного гостя, угрожающе рыча и демонстрируя длинные острые клыки. Он был готов напасть!

— Од, стой! Это Гарун!

Не мешкая, Фер встал между оскалившимся животным и перепуганным парнишкой, который безуспешно пытался выбраться из-под груды сверкающих доспехов.

— Гарун, не шевелись!

Черноволосый заклинатель не отводил глаз от черного пса, поза которого оставалась напряженной, а свирепый немигающий взгляд был прикован к юному лекарю. Фер, впервые увидевший Ода настолько разъяренным, и сам был напуган его необычным поведением.

— Од, все хорошо… Он свой…

Мальчик старался говорить спокойно и уверенно, протягивая руку к морде животного. Но пес его не слушал. Он лишь на мгновение перевел тревожный взгляд на хозяина и сделал шаг в сторону, не выпуская из вида худощавого парня с короткими каштановыми волосами. Стоило незадачливому ученику ордена целителей пошевелиться, высвобождая одну руку, как Од ринулся вперед, намереваясь атаковать.

Яркая вспышка глубокого зеленого цвета озарила пространство.

Од исчез.

Небольшая деревянная статуэтка в виде черной собаки со звоном ударилась о доспехи металлического воина и, отскочив в сторону, упала в кусты. Чувствуя, как колотится сердце, Ферелл разжал ладонь, сжимавшую магический амулет в виде широко открытого глаза. Поднимая статуэтку и пряча ее в карман, он пробормотал:

— Прости, кажется, Од тебя не узнал. Ты зачем в кустах прячешься?

— Я не прячусь! — немного ломающийся голос Гаруна звучал возмущенно. — На принца утром напали, и я хотел узнать подробности. Ты ведь друг Тотта. А тут твой зверь! Я чуть не умер от страха! Этого монстра надо…

— Что с Тоттом?! Он жив?! — прервал поток его причитаний Ферелл и, не дожидаясь ответа на свои вопросы, тут же бросился к павильону принца.

— … держать на цепи… Подожди! Фер, помоги выбраться!

Но взволнованный новостью мальчик был уже далеко. Ловким прыжком перемахнув через высокую каменную ограду, окружавшую Зимнюю резиденцию, он скрылся из вида.

В тот же миг с лица Гаруна исчезло испуганное выражение. Подушечками пальцев он коснулся переносицы — многолетняя привычка поправлять съезжающие на нос очки сохранялась даже тогда, когда он их не носил. Спокойно оглянувшись вокруг и убедившись, что поблизости никого нет, он легко, словно пыль, стряхнул с себя туловище металлического воина и поднялся на ноги. Его куртка и штаны были сильно измяты и перепачканы землей.

— Тц! — юноша брезгливо нахмурился.

Подходя к одноэтажному строению, стоящему недалеко от тренировочного полигона, Гарун едва заметно шевельнул пальцами и прошептал заклинание. Когда он открыл дверь мастерской, магия очищения уже привела в порядок его одежду.

В пропахшем машинным маслом, железом и опилками помещении Гарун пробыл совсем недолго и через пару минут, беззаботно улыбаясь, направился в сторону ученического корпуса, чтобы позвать хвастливого Сета в столовую.

Ни к чему нарушать давно сложившийся порядок вещей.

***

Зеленоволосый заклинатель широкими шагами удалялся от берега реки. Почва, покрытая густым ковром из хвои и сухих листьев, мягко пружинила под ногами. Над головой пели птицы, и тихо шуршала молодая листва под порывами теплого весеннего ветра. В воздухе небольшими стайками кружили мелкие насекомые, а в норах под корнями деревьев копошились какие-то зверьки. Лес был полон жизни!

Впервые за много лет юноша ощутил приятное обволакивающее чувство безопасности. Вероятно, именно так чувствует себя человек, вернувшийся домой после многих лет скитаний.

Домой…

Урух уже давно не имел собственного дома. Его родной дом в Аскатаре был разрушен войском Атуна, а все члены семьи хладнокровно убиты.

Сонийские солдаты продали пятилетнего Уруха в рабство сектантам Бессмертного духа, которые увезли его в одно из своих тайных убежищ, находившееся в горах за Черными песками. Аскатарцы долгое время считали эти земли проклятыми, ведь те, кто туда отправлялся либо погибали, либо возвращались другими людьми — озлобленными, жестокими, свирепыми. Они не узнавали своих родных и творили бесчинства — убивая слабых, грабя и разрушая все на своем пути. Поглощая сферы духа своих жертв, они становились сильнее и безудержнее, пока не исчезали бесследно так же внезапно, как и появлялись.

Сектанты, купившие мальчика, словно товар, были жестокими людьми. Большинство рабов не выдерживало их издевательств и бесчеловечных экспериментов. Сломленные физически и духовно, люди вскоре погибали. Но юному аскатарцу удалось выжить за счет способности быстро восстанавливаться и, наверное, благодаря невероятной удаче, которая помогла ему пройти по тонкой грани между жизнью и смертью.

Примерно через два мучительных года истощенного ребенка обнаружил Сунг Доэрти, прибывший в проклятые земли с большим войском, возглавляемым одним из самых отчаянных и бесшабашных правителей Аскатара — Патри Кином. Сектанты были разбиты, а спасенный Урух, которого вместе с другими детьми отвезли в государство-крепость Дондун, долго молчал и со всеми дрался, но постепенно осознал, что больше никто не собирается на него нападать. Со временем он начал разговаривать, но никогда не упоминал о своем прошлом.

Когда сфера духа мальчика окрепла, Сунг Доэрти забрал его в Шуу и приютил в ордене Первой заставы, сделав своим учеником.

С тех пор Урух изводил себя изнурительными тренировками и, падая с ног от усталости, много раз представлял тот момент, когда вызовет своего главного врага на дуэль. Он мечтал отомстить! В своем воображении он привык рисовать императора Соны бездушным чудовищем, лишенным привязанностей и доброты. Многие жители Шуу считали Атуна богом, строили храмы в его честь и посвящали хвалебные песни. О героических поступках Атуна было написано множество легенд, но юноша считал их ложью. Он видел истинное лицо этого человека — для Уруха он был монстром!

Едва ступив на каменную площадь Соны, Урух был охвачен гневом. Ненависть затуманила разум, заставляя сердце бешено колотиться в груди.

Хотелось кричать!

Хотелось разрушить весь Корус! Нет! Всю Сону! Уничтожить всех, кто стоит на стороне Атуна! Отнять все, что тому дорого, раздавить, разорвать на части!

Вся выдержка, которую зеленоволосый аскатарец воспитывал в себе с юного возраста, разбилась вдребезги, стоило лишь уловить жалкие отголоски энергии ненавистного человека. Ярость, переполнявшая душу, требовала немедленного выхода. Он поступил опрометчиво и безрассудно, бросившись в погоню за императором Соны.

Сейчас же он шел по лесу, выращенному Атуном, борясь с противоречивыми чувствами. Это место казалось спокойным и прекрасным, почти священным.

Готовясь к перемещению в Сону, Урух, естественно, внимательно изучил всю доступную информацию об империи. В «Сказаниях о Ночи Кровавой луны» говорилось, что, когда владыка Заотуна выпустил на волю полчища демонов, почти вся растительность Соны была сожжена, а города разрушены. Неизвестные силы заточили сильных демонов внутри магических артефактов, но заклинателям всех миров еще долго приходилось сражаться с кровожадными монстрами и озлобленной нечистью. Одержав нелегкую победу в этой битве, население Соны страдало от голода и болезней.

Раненный Атун не оставил сонийцев в беде. Он восстанавливал мосты между мирами, вспахивал землю, сеял рожь и пшеницу наряду с обычными людьми, доводя себя до изнеможения. Для жителей Соны и Шуу он стал прообразом упорного и самоотверженного человека.

Урух же всегда считал эти слова выдумкой… Но, глядя на лес, в котором росли деревья, привезенные из Шуу, начал сомневаться. Сколько усилий и любви должен был вложить тот человек, чтобы превратить лежащую в руинах Сону в Великую империю?

Удивило его и поведение мальчишки у реки. Разве можно так свободно и открыто протягивать руку незнакомцу? Урух мог одним движением свернуть ему шею или вонзить в сердце кинжал.

Его жизнь в Соне протекала настолько безмятежно?

И неужели, он сам собрал того металлического воина? Талантливо. Было бы неплохо раздобыть пару десятков подобных созданий для тренировки учеников ордена Первой заставы.

Ферелл. Этот ребенок точно не был сонийцем и, очевидно, находился под защитой Ока. Насыщенную властную энергию Ока Урух никогда не спутал бы ни с какой другой.

Черноволосый демоненок-изобретатель был похож на ожившего персонажа из древних шуунских легенд. Ферелл Ае — так звали сына последнего императора Шуу — получеловек-полудемон, которому подчинилось Око, связанное с ядром Заотуна... Мог ли он существовать в действительности? Как забавно…

Чувствуя себя сбитым с толку, Урух решил направиться к богатому поместью, которое видел с холма у барьера, накрывавшего Черный дворец. В тот момент оно его не заинтересовало, но теперь он был обязан развеять сомнения, зародившиеся в его душе.

Урух ждал встречи с врагом десять лет, терпеливо наращивая силы, и был готов бросить ему вызов. В его сердце совсем не было страха!

Но что-то казалось неправильным… Он должен разобраться.

***

В Аскатаре стояла удушливая жара, которая приходила ранней весной и к середине лета становилась почти невыносимой, делая большую часть почвы непригодной для земледелия.

Среди бескрайних песков на большом расстоянии друг от друга были разбросаны небольшие оазисы, в которых жили бесконечно враждующие племена. Тяжелые условия привели к тому, что здесь выживали только сильнейшие.

Черноволосые кареглазые жители этого мира со смуглой кожей с рождения обладали невероятной способностью восстанавливаться при любом ранении, если оно не оказалось для них смертельным. Уже к десяти годам они формировали сферу духа, и усиленная духовной энергией физическая мощь делала из аскатарцев несокрушимых воинов. В бою им не было равных. Тем не менее, они совсем не могли использовать магию. Был известен лишь один родившийся здесь заклинатель и мастер огненного плетения — Ян Анвар, ставший третьим учеником повелителя Заотуна. Ходили слухи, что и сам Дорсу родился где-то в пустыне Аскатара, но его кожа была белой словно снег, а глаза — чернее ночи. Правдивость подобных слухов казалась весьма сомнительной.

Со дня смерти Дорсу и Яна в Аскатаре долгое время не было магов, пока Атун не направил одного из своих приближенных оказать помощь в бою с сектантами.

Герцог Ост и его супруга Гвиневера были сильными заклинателями. Они основали здесь крупное королевство Аши, в которое постепенно вливались разрозненные племена. Со временем им подчинились и четыре рыцарских ордена, возглавляемых самыми влиятельными семьями песчаного мира. Мощь Оста возрастала с каждым днем.

Гвиневера ненавидела Аскатар и большую часть времени проводила в родном герцогстве Лиммрат, которое было расположено в юго-восточной части центрального континента Соны, либо в императорской резиденции, а шумный и энергичный герцог, провозгласивший себя королем Аши, упивался собственной властью и славой.

Во дворце Оста с утра и до позднего вечера было многолюдно и шумно.

Он не любил скучать.

Но в одной из богато обставленных комнат на втором этаже дворца этим утром стояла гнетущая тишина.

В полумраке на широкой кровати поверх одеял лежал мужчина. По обыкновению элегантный темно-бордовый костюм был измят, высокий ворот белоснежной рубашки сбился в сторону. Молодое красивое лицо цвета светлой бронзы сейчас казалось серым и изможденным, под глазами пролегли глубокие тени. Он не спал. Потускневшие карие глаза безучастно смотрели куда-то в стену сквозь прозрачные стекла очков.

Тихо открылась дверь. Послышался стук каблуков, шорох ткани и нежный звон колокольчиков.

Это была Лэйалин — сестра императрицы Соны и главный оракул Юсуна.

Алое платье, облегающее стройную фигуру, и многочисленные украшения подчеркивали чарующую красоту девушки. Она держала в тонких белых пальцах изящный посох, на изогнутой вершине которого висели маленькие серебряные колокольчики. Роскошные огненно-красные волосы мягкими волнами струились по хрупкой спине, а в прекрасных голубых глазах, похожих на драгоценные камни, сквозила печаль.

Ни слова не говоря и положив посох на пол у кровати, Лэйалин бережно сняла очки с лица мужчины, накрыла его тяжелым одеялом и легла рядом с ним, пытаясь согреть своим теплом. В комнате было жарко и душно, в двух больших жаровнях ярко пылали угли, но девушка знала, что холод пронизывает его до костей.

Изящная ладошка осторожно гладила длинные седые волосы мужчины, словно успокаивая. Он никак не отреагирует на ее действия и ничего не скажет. Он пролежит так еще несколько дней, пока иссушенные и разорванные в клочья духовные каналы хотя бы частично не восстановятся.

Так происходило всегда. Снова и снова…

Однажды сфера духа в его груди не выдержит и разобьется. Даже аскатарцы редко выживают, полностью исчерпав магическую энергию, а он проходил через этот ад уже десятки раз. Как бы ей хотелось забрать хотя бы половину его боли! Но она ничего не могла сделать!

— Потерпи… Осталось совсем немного... — прозвучал в тишине нежный шепот.

Она долго сомневалась. Но сейчас, в очередной раз увидев его таким беспомощным и разбитым, наконец приняла решение.

— Шэкору, я создам для тебя Око!

Сильный слабый Тотт

Лэйалин долго оставалась рядом с Шэкору, окутав его согревающей магической пеленой и с нежностью разглядывая красивые холодные черты лица — узкий прямой нос, длинные ресницы, плавный изгиб черных бровей… Он по-прежнему не двигался, лишь устало закрыл глаза. Его тело было настолько ледяным, что девушке приходилось постоянно с тревогой прислушиваться к едва заметному дыханию мужчины, чтобы убедиться в том, что он все еще жив.

Шэкору Анвар был правой рукой повелителя Аши. Служа королевским советником, всюду следуя тенью за Остом, он выполнял для своего господина самые сложные, порой щепетильные поручения, которые нельзя было доверить кому-либо другому. Он был внимателен к деталям, скрытен, молчалив и терпеливо сносил тяжелый взрывной характер Оста. Шэкору не перечил и не повышал голоса. Даже в очередной раз отдавая всю свою духовную энергию, оказываясь на грани смерти, он не проявлял ни капли злости или хотя бы простого раздражения.

Советник был только наполовину аскатарцем, но, унаследовав силу рода Анвар, обладал способностью к восстановлению удивительной даже для чистокровных жителей Аскатара. Однако, и для него подобные испытания не проходили полностью бесследно. Ему было всего тридцать шесть лет. Для такого сильного заклинателя, как Шэкору, это был совсем юный возраст, но его некогда черные волосы уже полностью побелели, словно у древнего старца, а зрение с каждым годом становилось все хуже.

Преданность, с которой советник служил своему повелителю, была загадкой для многих, но не для Лэйалин, которой были известны его истинные мотивы. Впрочем, даже если бы захотел, он не смог бы покинуть свой пост. Ост никогда не отпускал своих людей. Уйти или сбежать от него было невозможно. Тех отчаянных смельчаков, которые все же пытались скрыться, очень быстро находили. Ост лично лишал жизни беглецов вместе со всеми их родственниками, устраивая из казни показательное зрелище.

Он не щадил никого.

Лэйалин боялась его до дрожи, но не могла бросить Шэкору погибать в лапах этого монстра.

Государство Аши существовало немногим больше шестидесяти лет. За это время власть и сила Оста возросли настолько, что теперь, вероятно, лишь Атун, мог противостоять ему. Но, как главный оракул Юсуна, имея право первой просматривать все новые предсказания и уничтожать их по собственному усмотрению, Лэйалин знала то, что мешало ей обратиться за помощью к императору Соны.

Война между Соной и Аскатаром не могла обойти стороной Юсун, Шуу и даже мир демонов, Заотун, и привела бы к гибели огромного количества людей, а хитрость и беспринципность Оста не оставили бы Атуну шанса на победу.

Просмотрев бесчисленное количество вариантов возможного будущего, Лэйалин увидела другой путь — более надежный. Помочь на этом пути мог ее родной племянник — Тотт.

Для победы над повелителем Аши они должны создать Око!

В обширной библиотеке семьи Анвар было много старинных рукописей. Шэкору смог узнать, что тысячу лет назад незадолго до Ночи Кровавой луны маленький сын Сартена Ае смог подчинить Око Заотуна. В одной из книг даже подробно описывался обряд, который тогда проводил над мальчиком Ян Анвар — дальний предок Шэкору.

Ферелл Ае исчез, а вместе с ним было утеряно Око.

Сектанты Бессмертного духа пытались воссоздать тот обряд, чтобы получить власть над ядром Аскатара. Но все их опыты провалились. Многочисленных рабов, которым не удалось подчинить Око, безжалостно убивали либо просто бросали запертыми в клетках без пищи и воды.

Обряд был тяжелым. На тело человека, словно цунами, непрерывно накатывали мощные волны энергии. Если сфера духа была уже сформирована, она не выдерживала такого потока и раскалывалась на части, приводя к смерти заклинателя. Поэтому обряд проводился над детьми, у которых определялся потенциал к использованию магии, а сфера духа еще не окрепла. Нападая на небольшие поселения, сектанты уводили с собой самых выносливых детей, оставляя после себя пепелище, а через полтора года неудачных экспериментов бросили свои бесплодные попытки.

Конечно, Тотта сложно было назвать выносливым. Он казался слабым и тщедушным. Тем не менее, он сумел дожить до восьми лет, вопреки смертельному проклятью и постоянному противоборству темной и светлой энергии внутри его хрупкого тела. Как правило, такие дети рождались мертвыми или погибали в первый месяц жизни.

Но Тотт жил.

Вероятно, обряд будет болезненным… Ни в одном из предсказаний не удалось увидеть, как все происходило. Но мальчик точно выживет, ведь одно из зеркал будущего показало повзрослевшего Тотта, который стал заклинателем и уверенно пользовался магией Ока.

Его страдания не беспокоили Лэйалин, не испытывавшую привязанности к племяннику. Она никогда не смогла бы в этом признаться, но девушка завидовала собственной сестре. Несмотря на слабое здоровье принца и даже висящее на ним проклятье, семья императора казалась до тошноты идеальной!

Атун и Мэйлин были сильными магами и любящими родителями. Каждый месяц они кропотливо, нить за нитью, выравнивали переплетающиеся потоки в духовных каналах мальчика с риском для собственной жизни. Одно неверное движение или кратковременная потеря концентрации могли убить сразу всех троих.

Этот процесс занимал несколько часов и сильно изматывал, но, завершая его, они смеялись, заключая друг друга в крепкие объятья.

Для Лэйалин такая любовь была несбыточной мечтой.

Шэкору, которому она отдала свое сердце, не любил ее. Для советника она была лишь близким другом и прекрасно это понимала, но в глубине души девушка надеялась, что он сможет полюбить со временем, когда поймет, кто именно остается на его стороне, что бы ни случилось.

Главный оракул Юсуна неожиданно вздрогнула.

В оглушающей тишине отчетливо послышались уверенные шаги человека, идущего по коридору.

— Ах! — красноволосая девушка испуганно вскрикнула и соскочила с кровати, быстро расправляя внезапно вспотевшими ладонями складки на покрывале и подоле своего платья. Она едва успела выпрямиться и принять безмятежный, как ей казалось, вид, когда дверь в покои отворилась.

Посох оракула все еще лежал на полу. Опасаясь выдать страх звоном колокольчиков, девушка не стала брать его в руки. Она до умопомрачения боялась человека, который только что вошел в комнату с дружелюбной улыбкой на лице.

Лэйалин опустила голову, не решаясь смотреть на Оста прямо.

— Доброе утро, мой господин! — Лэйалин пыталась говорить уверенно, но голос предательски дрожал. — Советник очень слаб и до сих пор не приходил в себя.

— Хм… — Ост усмехнулся, положив широкую ладонь на крупную голову изящной пантеры, которая проскользнула в комнату вслед за хозяином. Та недовольно рыкнула и выступила вперед, сверкая красивыми желтыми глазами, в которых отражались красные огоньки от раскаленных углей, горящих в больших жаровнях.

Проходя мимо застывшей на месте юсунки, пантера будто намеренно протерлась крепким пушистым боком о длинный подол легкого алого платья, а затем грациозно запрыгнула на кровать. Она улеглась на том самом месте, где всего пару минут назад лежала Лэйалин.

Повелитель Аши почти вплотную приблизился к красноволосой девушке. Приподняв ее подбородок, он провел большим пальцем по бледной обескровленной щеке. На мгновение встретившись с Остом глазами, она отвела взгляд в сторону, не осмеливаясь пошевелиться и даже сделать вдох.

— Пора отправляться в путь, дорогая, — голос мужчины звучал мягко и заботливо, но от этого становилось еще более жутко, — не стоит тратить силы на этого мальчишку. Ты ведь не хочешь, чтобы твое личико расплавилось при переходе? Ступай.

— Слушаюсь, Ваше Величество!

Лэйалин поклонилась.

Подняв наконец посох, она вышла из комнаты, изо всех сил стараясь, чтобы ее уход не казался похожим на побег.

Тревожный звон колокольчиков сопровождал каждый шаг главного оракула Юсуна.

***

Вокруг стен обширного поместья был разбит сад, который в это время года выглядел особенно прекрасно. Вновь применив магию невидимости, Урух прошел по усыпанным нежными лепестками тропинкам, с удовольствием вдыхая сладкий аромат и отмечая обломанные ветки деревьев, следы взрывов и глубокие ямы, которые, похоже, появились здесь не так давно.

Вскоре он увидел перед собой широкую площадку, засыпанную песком и всяким хламом, которая, очевидно, служила местом тренировки солдат, но сейчас была почти полностью разрушена.

Урух догадывался, кто был виновником всего этого беспорядка.

Юный маг не стал здесь задерживаться. Уже через несколько минут он проник в поместье, бесшумно передвигаясь по крышам строений, где тут же вновь уловил энергию повелителя Соны.

Атун здесь!

Спрыгнув на землю, невидимый юноша взволнованно огляделся вокруг. К выходу из поместья, скромно поклонившись стражникам, брел какой-то парнишка лет шестнадцати, он выглядел простодушным и робким и не представлял для Уруха никакого интереса. Он повернулся, направляясь в противоположную сторону.

Из утопающих в зелени зданий время от времени выходили слуги, занятые обычными утренними делами. Кое-где на широких балконах и террасах были видны люди в богатых одеждах, которые пили чай или беседовали, наслаждаясь созерцанием недавно распустившихся весенних цветов. Немного дальше на небольшой каменной площадке у пруда, дурачась, сражались юноши и девушки в длинных синих ученических одеждах, искусно расшитых серебряными узорами. Все они казались на удивление слабыми, но их лица светились добродушными искренними улыбками.

Урух был озадачен этой безмятежной картиной.

В Шуу каждый день был полон опасности, приходилось всегда быть начеку. Превратить тренировку в игру — такое не могло прийти в голову самому безответственному ученику ордена Первой заставы. Нарушение распорядка строго пресекалось и жестоко наказывалось учителями и старейшинами и даже могло грозить исключением из ордена.

Чувствуя себя все более растерянным, зеленоволосый юноша наконец остановился у двухэтажного павильона в конце ухоженного живописного сада, где наиболее остро ощущались следы ауры императора, но помимо них Урух почувствовал и нечто другое… Запах смерти!

Один человек где-то в комнатах первого этажа и еще один снаружи, за павильоном.

Нерешительно обойдя здание, Урух увидел между кустами роз мужчину в доспехах императорского стража, лежащего на узкой тропинке, усыпанной мелкими белыми камнями.

Страж был мертв.

Чуть подальше, неестественно подвернув ногу и слабо дыша, лежал на боку еще один человек — обычный смертный, вероятно, слуга. Короткие пепельные волосы парнишки, которому на вид было немногим больше восемнадцати лет, намокли и спутались, а белоснежные камни у его головы окрасились в яркий алый цвет.

Урух все еще убеждал себя в том, что ненавидит всех сонийцев, и что происходящее в этом странном месте его совсем не касается. Однако…

«Рыцарь должен защищать слабых, независимо от их происхождения…» — пришли на ум слова из Кодекса рыцарей Первой заставы. Он еще не проходил обряда посвящения, но, как и все ученики ордена, мечтал стать рыцарем. Успокоив себя такими рассуждениями, он решил подойти ближе с намерением помочь.

Внезапно послышался шорох камней под чьими-то ногами. Из-за угла павильона стремительными шагами почти выбежал высокий черноволосый мужчина. Полы длинной серой мантии с шелестом развевались при движении. Его встревоженное лицо с благородными резкими чертами показалось зеленоволосому юноше знакомым.

— О, нет! Парид! — черноволосый мужчина без лишних раздумий, совсем не боясь испачкать свои одежды, опустился на землю рядом с раненым парнишкой. Когда он положил ладонь на лоб Парида, его пальцы засветились мягким синим светом. Подчиняясь магии исцеления, рана на виске парнишки стала постепенно затягиваться, а бледные щеки медленно возвращали цвет.

Повернув голову и посмотрев на погибшего воина глазами полными боли, целитель тихо произнес:

— Сим Лу…

Ему уже нельзя было помочь. Даже лучший лекарь не мог вернуть человеку жизнь…

Невидимый юноша все еще не сходил с места, не зная, что делать дальше. Его мысли смешались, превратившись в какой-то хаотичный клубок.

Парид дернулся и застонал, пытаясь оттолкнуть целителя.

— Успокойся, Парид… Ты в безопасности.

Услышав знакомый голос и сфокусировав взгляд на лице мужчины, парнишка расслабился и неожиданно заплакал навзрыд.

Смущенный поведением Парида, Урух отвернулся, решив возвратиться к своей первоначальной цели, а целитель принялся рисовать пальцами одной руки печать телепортации прямо в воздухе, второй рукой поддерживая раненного слугу за плечи.

Чем отчетливее ощущалась энергия повелителя Соны, тем сильнее нервничал Урух. Он не сомневался, что Атун не сможет его заметить. Магия невидимости, созданная при помощи Ока, была непреодолима даже для мастеров огненного плетения. Тем не менее, мысль о том, что сейчас он должен столкнуться лицом к лицу со своим злейшим врагом — человеком, виновным в гибели всех его близких, заставляла сердце яростно колотиться где-то у самого горла.

Опустив взгляд на свои руки, он заметил, как сильно они дрожат.

Урух сделал глубокий вдох, оттолкнулся от земли и, взлетев на балкон, в очередной раз за это бесконечное утро замер в удивлении.

Император Соны — величайший заклинатель, воин, которому не найти равных во всех пяти мирах — сидел на кровати, держа на руках спящего мальчишку, и болезненно хмурил брови. Такой… обыкновенный человек.

Глаза мужчины были закрыты, а на лбу выступил пот. Он выглядел изможденным. Урух не ощущал той подавляющей, внушающей первобытный страх силы, которую помнил с момента их первой встречи.

Что будет, если он вонзит меч в его сердце прямо сейчас?

Разве этот поступок не сделает его точно таким же монстром, хладнокровным бездушным убийцей? Ударить со спины, пока ничего не подозревающий противник так слаб — это не месть, а подлое, грязное убийство! Невидимый юноша передернул плечами, чувствуя, что его начинает мутить.

Он прячется здесь, подсматривает за чужой жизнью, намереваясь напасть исподтишка, как трусливое животное. Это отвратительно, низко, не достойно будущего рыцаря!

Но хуже всего было то, что смутные сомнения, появившиеся у реки в лесу, не рассеялись, а наоборот окрепли.

Это… не он? Не тот человек, который уничтожил его семью? Его аура ощущается как-то совсем иначе…

«Я не понимаю!» — мысленно кричал Урух.

Тускло освещенное помещение было особенно странным — без острых углов и бьющихся предметов. Мебель казалась простой, громоздкой, неподходящей для императорского двора. Вся комната была пропитана защитной магией, но Урух заметил гнетущую темную ауру, похожую на плотный рой мелких черных мошек, которой был окружен ребенок. Еще более неприятная энергия исходила от какого-то маленького блестящего предмета, лежащего на полу.

Что все это значит?!

Кто этот мальчик? Неужели сын великого Атуна?

Настолько хилый…

Внезапно лицо повелителя Соны исказилось гневом. Распахнув горящие золотые глаза, он резко произнес:

— Орион, забери Тотта!

Урух вздрогнул, услышав до боли знакомый голос. Казалось, его мозг вот-вот взорвется от противоречивых эмоций!

Светловолосый мальчик на руках императора поднял голову, а потом зажмурился. Сердце Уруха сжалось, когда он заметил жуткие красные следы на шее ребенка, синяки под глазами и бинты на его руке. Он выглядел виноватым, встревоженным.

Принц ловко вывернулся из рук отца.

Спрыгивая на пол, он чуть покачнулся, но тут же встал ровно с прямой спиной и гордо поднятой головой.

— Я в порядке, отец.

Тотт говорил шепотом, но взгляд его стал твердым, уверенным. Атун молчал. Он встал с кровати, с теплом глядя на сына, который так старался казаться сильным.

Раздался стук, и порог комнаты решительно переступил тот самый мужчина в длинной серой мантии, которого Урух встретил в саду несколько минут назад. Наверное, это и есть Орион?

— Тотт, как ты?

Мальчик учтиво поклонился и просипел:

— Все хорошо, Учи…

Глава ордена целителей мягко прервал его, с горечью во взгляде покачав головой:

— Нет, Тотт… Ох… Постарайся пока не говорить.

Он отвел принца немного в сторону — поближе к распахнутой настежь двери, ведущей на балкон, откуда в помещение проникал яркий солнечный свет, и опустился перед мальчиком на колени, осторожно приподнимая его подбородок, чтобы осмотреть поврежденную шею. Затем взял в руки маленькие ладони, проверяя внутреннее состояние ребенка. Его жизни больше ничего не угрожало, но следы на бледной коже выглядели пугающе.

— Тотт, побудешь под присмотром Учителя, вечером мы отбываем в Летний дворец. С этой минуты тебе вновь нельзя оставаться одному, — император перевел взгляд на целителя. — Отведи его в лазарет, Орион.

— Да, Атун.

— Но, отец! — принц вырвался из рук Учителя и отбежал к балкону. В тихом возгласе прозвучала тревога, смешанная с негодованием. Он с таким трудом избавился от постоянного присутствия надзирателей, убедил родителей дать ему хотя бы малую толику свободы, но должен снова лишиться ее из-за какой-то глупой случайности!

— Туминия, закрой выходы из резиденции! Немедленно направь отряд к покоям принца! — прозвучал грохочущий, словно повторяемый эхом, голос Атуна.

— Что здесь произошло, Атун? — спросил черноволосый заклинатель.

Когда император взглядом указал на предмет, все еще лежавший на полу, он подошел ближе и склонился над ним, не прикасаясь. Небольшая медная брошь выглядела простой, незамысловатой. Но Орион, был сильным магом и осознавал, что эта вещица вовсе не являлась обыкновенным украшением. Сдвинув брови, он посмотрел в глаза Атуну, легким кивком показывая, что все понял.

Урух, ставший невольным свидетелем всей этой странной ситуации, размышлял.

Орион…

Орион Ае?! Брат-близнец последнего императора Шуу и дядя Ферелла, который загадочно исчез вместе с наследником престола в Ночь Кровавой луны?!

Урух вспомнил иллюстрации из древних исторических книг. Этот черноволосый мужчина был невероятно похож на братьев Ае, правивших в Великой империи Шуу более тысячи лет назад. Спокойный и скромный, не рвущийся к власти, Орион Ае занимался врачеванием и был автором бесчисленного количества медицинских книг и свитков, из которых до сих пор черпали знания шуунские лекари.

Неужели бывают такие совпадения?

Озадаченный очередной немыслимой догадкой, Урух сделал неловкий шаг назад и едва не свалился с балкона, но вовремя ухватился за низко висящую ветку клена. Листья тихо зашелестели от этого движения, привлекая внимание Тотта.

Казавшийся необычайно хрупким золотоволосый мальчик неожиданно быстро подошел к каменным перилам, проводя над ними ладонью по всей длине. Его друг Ферелл, пользуясь силой Ока и прячась от внимания взрослых, иногда применял магию невидимости, поэтому мальчик знал, как можно поймать невидимку.

Урух двигался быстрее. Беззвучно перепрыгнув через голову ребенка и встав у него за спиной, он ловко уходил от движения маленькой руки, оставаясь незамеченным.

Никого не обнаружив, Тотт чуть слышно позвал:

— Фер, это ты?

Ответа не последовало. Мальчик насторожился.

В это время со стороны казармы послышались громкие шаги. Звеня доспехами, вооруженные солдаты ровным строем приближались к зданию, в котором находились комнаты принца. Во главе отряда шла высокая женщина с синими волосами, заплетенными в косу. Взгляд ее был суровым, колючим. Короткими четкими указаниями командир отряда стражей Туминия выставляла охрану у дверей каждого здания.

Один из воинов вдруг споткнулся. Он громко застонал, схватившись двумя руками за горло. На его шее ярко вспыхнул тонкий обруч. С силой отшвырнув своих товарищей, двигаясь стремительно и точно, крепкий широкоплечий мужчина, словно обезумев, вскочил на балкон, у перил которого все еще находился сын императора.

Остальные стражи, не мешкая, устремились за ним, с лязгом обнажая оружие, но тотчас один за другим стали также хвататься за горло с болезненными стонами и рычанием.

Тотт сделал несколько поспешных шагов назад, наткнувшись спиной на невидимую преграду, которая тут же исчезла. В расширившихся от ужаса глазах сияли хрустальные искры. На лице околдованного мужчины появилось мученическое выражение. Дрожащей рукой со вздутыми от напряжения венами он направил арбалет на юного принца и нажал на курок.

Во внезапно повисшей тишине резко щелкнула тетива.

Две секты

Как только за Лэйалин закрылась дверь, выражение лица Оста резко переменилось. Он больше не улыбался, взгляд его стал пустым, остекленевшим. Приставив стул к изголовью кровати, он сел, опустив голову на руку, сжатую в кулак, и долго молчал. Мужчина по-старчески сгорбился, словно все тяготы этого мира разом навалились на его плечи.

Когда звон колокольчиков затих вдалеке, Ост произнес:

— Шан, запри дверь, — голос мужчины изменился, стал более высоким и молодым, но при этом тихим, бесцветным. Большая черная кошка проигнорировала слова хозяина, слегка дернув длинным черным хвостом.

— Шан, прошу тебя, запри дверь.

Ост повернул голову и устало посмотрел в недовольные янтарно-желтые глаза животного. Шан не могла понять, почему ее хозяин раз за разом повторяет одну и ту же ошибку, приводящую к таким тяжелым последствиям. Почему он так глуп?

Пантера раздраженно хлестнула хвостом по одеялу, затем спрыгнула с кровати и медленно, вальяжно прошла к двери. Удар мощной когтистой лапы с грохотом задвинул массивный засов. Ост вздохнул.

В три грациозных прыжка пантера вернулась на прежнее место и гордо отвернулась от короля Аши, положив тяжелую морду на колени советника.

Облик Оста изменился в мгновение ока, словно с него слетела чужая оболочка, рассыпавшись в воздухе облаком пыли. Вычурная королевская мантия сменилась легкими одеждами тришанта, так назывались всадники на песчаных слиу, — короткая безрукавка, свободные брюки из грубой светлой ткани и множество украшений, звон которых должен был отпугивать самых опасных существ, обитавших среди песков — цицим, похожих на скорпионов существ размером с крупную собаку. Яд этих тварей был смертельным даже для жителей пустыни, способных быстро восстанавливаться. От него не существовало противоядия.

Герцог Лиммрата стал выше и стройнее, его тело было подтянутым, крепким, с четко очерченными мышцами. Вьющиеся коричневые волосы, едва достигавшие плеч, теперь опустились до пояса блестящей иссиня-черной волной, а кожа потемнела. Медные глаза под густыми бровями тоже преобразились — левый глаз стал карим, как у коренного аскатарца, а правый вспыхнул демоническим алым огнем.

Этот человек был красив.

— Ха-а… — он смог наконец расслабленно выдохнуть.

Это был оборотень-метаморф, способный менять облик усилием воли, который не мог сохранять чужую внешность слишком долго. Лишь в своем истинном обличье он чувствовал магические потоки Аскатара и черпал силы из его ядра.

Сейчас он выглядел не менее изможденным, чем Шэкору, который все еще не приходил в себя.

«Чертово отребье! Я уничтожу всех до единого!» — гневно размышлял Ост, бросив взгляд на бледное осунувшееся лицо советника.

Не так давно в его землях возникла новая секта — культ Живительной тьмы. Последователи этого культа грезили идеей возродить владыку Царства мертвых, Дорсу, и постепенно вытесняли сектантов Бессмертного духа, прочно обосновавшихся в песках Аскатара и сотнями лет творивших бесчинства во всех мирах, кроме Соны, защищенной властью Атуна.

Бесконечные стычки между двумя сектами были ожесточенными и кровопролитными. Сектанты Живительной тьмы множились словно тараканы и путали планы повелителя Аши. Стоило уничтожить одно логово, как они тут же обустраивали несколько новых. Лидер секты был неуловим и подобен призраку. Никто не мог точно сказать, как он выглядит — кто-то называл его седым старцем, кто-то юной воительницей, а кто-то даже видел его в облике гигантского бурого медведя… Два дня назад они в очередной раз перехватили партию рабов из Шуу, вынудив Оста принести в жертву собственных людей и отдать все духовные силы. Наследие рода Анвар помогло советнику выжить, но Ост понимал, что каждый такой случай мог стать для него последним.

Черноволосый мужчина выпрямил спину и погрузился в глубокую медитацию, медленно, по крупицам, впитывая энергию ядра этого мира. Через несколько минут, вернувшись в реальность, он осторожно дотронулся до холодной руки советника. Мерцающее алое пламя сорвалось с кончиков длинных пальцев и разлилось по духовным каналам Шэкору, расправляя и восстанавливая поврежденные ткани. Очевидно, это было болезненно, так как советник застонал и стиснул зубы, по-прежнему оставаясь в бессознательном состоянии.

Этого достаточно, остальное он сделает сам.

Ост поднялся и пошел к двери, вновь обретая властные черты короля Аши. Открыв засов, он обратился к своей любимице — пантере Шан:

— Останешься с ним?

Та на мгновение приоткрыла глаза, встретившись с ним взглядом, и закрыла их снова, не двигаясь с места.

— Хорошо… Спасибо…

Оставив дверь приоткрытой, Ост направился в свои покои.

***

В виде исключения, Сунг Доэрти позволил ученикам поспать до полудня, чтобы восстановить силы после пространственного перехода, а сам вышел из комнаты с первыми лучами солнца, намереваясь перекинуться парой слов с Табитом перед собранием глав и старейшин.

Он нашел капитана стражи в небольшой уютной таверне неподалеку от стен Летнего дворца. За простыми деревянными столами сидели в основном солдаты в форме имперских стражей. Видимо, они, как и их капитан, недавно окончили нести службу и теперь непринужденно беседовали, обсуждая прибывших ночью учеников шуунского ордена Первой заставы, в ожидании заказанных блюд. В таверне стоял аппетитный запах жареного мяса и свежей выпечки.

Сунг сразу увидел Табита. Его огненно-рыжая шевелюра и столь же яркая борода резко выделяли его среди остальных посетителей таверны. Он был не один. Напротив него сидели два юноши в полном воинском облачении, похожие на новобранцев — смущенные и немного растерянные. Похоже, они только что получили нагоняй от своего строгого, внимательного к деталям и прямолинейного командира.

Беловолосый мужчина, улыбаясь, подошел к столику капитана:

— Доброе утро, Табит!

Новобранцы быстро подскочили со своих мест, неуклюже поклонившись и гремя доспехами. Они вопросительно посмотрели на капитана, неловко переминаясь с ноги на ногу. Табит кивнул, и юноши со вмиг просветлевшими лицами перебрались за соседний столик, где легко включились в оживленный разговор старших товарищей.

— Глава Сунг, Вы рано проснулись. Я думал, проспите хотя бы до обеда, — он махнул рукой, подзывая слугу. — Вы присаживайтесь, присаживайтесь!

Расторопный мальчик лет двенадцати в опрятном переднике — сын владельца таверны — тут же подбежал к столику, чтобы принять заказ у нового посетителя. Сунг не был голоден и решил ограничиться травяным чаем и творожным пирогом, который яро нахваливал мальчик-слуга.

Облокотившись на спинку сиденья и глядя на мужчину перед собой, Сунг Доэрти негромко, чтобы не привлекать чужого внимания, спросил:

— Как Сет?

Табит посмотрел на него с легким прищуром, чуть склонив голову на бок.

— Окреп, — он немного помолчал, а затем продолжил, — больше не кричит по ночам и даже не вздрагивает от резких звуков. Вы бы видели, как быстро он бегает! Быстрее молнии!

Капитан очень гордился успехами мальчишки, которого усыновил восемь лет назад, когда войско Патри Кина разгромило крупное логово сектантов Бессмертного духа в Проклятых землях Аскатара. Табит руководил отрядом из пятнадцати сильных сонийский воинов, отправленных Атуном на помощь Великому князю Дондуна, который не побоялся суеверных домыслов и пересек Черные пески в поисках бандитов, уничтоживших жителей небольшой деревни вблизи его владений. В том походе участвовал и Сунг Доэрти вместе со своими рыцарями.

Среди трех десятков спасенных из рабства детей, затравленных и изможденных, оказался Сет — ребенок с копной пушистых рыжих волос, который не мог оставить равнодушными суровых вояк, находившихся под командованием Табита. Они в шутку стали называть своего предводителя «папашей», а тот решил ничего не менять и с тех пор воспитывал мальчика, как собственного сына.

Как только духовная сфера Сета окрепла, позволяя ему осилить переход между мирами, сонийский воин забрал его на свою родину.

— Сет решил стать лекарем... В фехтовании тоже делает успехи, но выносливости пока не хватает, — рыжеволосый мужчина вздохнул. — Он храбрится… Только… все еще сильно бледнеет, заслышав звон оружия. Господин Орион обучает его медицине в Зимней резиденции.

Подошедший к столу прислужник аккуратно поставил перед главой ордена Первой заставы тарелку с щедрым куском пирога, фарфоровую чашку и небольшой заварочный чайник. Налив горячий напиток в чайную чашку и пожелав гостю приятного аппетита, он с поклоном удалился.

Сунг с удовольствием вдохнул приятный травяной аромат, и, вновь подняв сосредоточенный взгляд на капитана, спросил:

— Табит, он… Он что-нибудь вспомнил?

Капитан хмуро погладил рыжую бороду.

— К сожалению, нет… Он не помнит совсем ничего до того момента, как оказался в Дондуне. Ребята, которые остались в крепости, тоже ничего не вспомнили до сих пор. — Табит сделал большой глоток крепкого напитка из кружки, стоящей перед ним на столе. Жуткие следы бесчеловечных экспериментов, проводившихся сектантами в глухих темных пещерах, все еще стояли перед его глазами. — Родителей и родственников найти не удалось. Но я и не удивлен… Сектанты не оставляли в живых никого, когда забирали детишек. Демоны их побери!

— Что ж… Возможно, будет лучше, если все они никогда не вспомнят о том, что там произошло…

Оба мужчины долго молчали, погрузившись в тяжелые мысли.

— Патри Кин уже здесь?

— Прибыл два дня назад, — взгляд Табита внезапно потеплел. — А потом отсыпался больше суток, после чего жаловался на холод и неудобную кровать! Ха-ха-ха!

— Хах, он совсем не меняется! — со смехом произнес Сунг Доэрти.

Патри Кин — Великий князь Дондуна и близкий друг семьи Доэрти — не отличался терпением, казался изнеженным и взбалмошным, но, когда того требовали обстоятельства, действовал решительно и радикально, не считаясь с правилами придворного этикета и не задумываясь о дипломатических тонкостях.

— Да… Зато ребята, которых Великий князь взял с собой, очень сильны! Вы видели их ночью. Думаю, они будут вашими главными соперниками на в этом турнире.

— О! Против нашего Уруха у них нет никаких шансов! — глава ордена Первой заставы лукаво улыбнулся, сложив руки на груди.

— Урух… Этот ведь тот самый мальчик, которого Вы нашли в заброшенном логове сектантов?

Сунг кивнул и принялся за еду. Сын хозяина таверны не обманул, вкус творожного пирога, действительно, оказался весьма удачным.

— Он очень серьезен, — Табит вспомнил холодный равнодушный взгляд зеленоволосого юноши.

— И силен… — Сунг снова улыбнулся, — я взял его на турнир в надежде увидеть наконец границы его сил. Думаю, в следующем году он пройдет посвящение в рыцари. А потом… я хочу предложить ему пройти экзамен в заотунскую разведку. Уверен, он справится!

Капитан имперской стражи приподнял брови в удивлении. Стать разведчиком Заотуна мечтали многие воины и заклинатели, но глава разведки, Ронд Анвар, отбирал лишь самых лучших! Это было очень почетно, но, в то же время, чрезвычайно опасно.

— Хотел бы я увидеть его в бою! — Запустив большую пятерню в свои волосы и слегка их взлохматив, он задумчиво произнес. — Я до сих пор не могу понять… как ему удалось тогда выжить? Судя по останкам в тех клетках под завалами, он должен был провести в темноте без пищи и воды около месяца…

— Да, не меньше, — согласился беловолосый мужчина. — У меня есть предположение, но я не уверен… Возможно… это наследие рода Анвар. Он очень быстро восстанавливается. Намного быстрее, чем любой аскатарец.

Сунг допил чай и поставил пустую чашку на стол.

— Насколько мне известно, младший из сыновей Хатера Анвара был примерно его возраста. Когда вернется Ронд, я познакомлю их.

Табит повернулся к окну, размышляя. Он слышал, что процветающий клан Анвар был истреблен неизвестными заклинателями около десяти лет назад. Уцелели только Ронд — старший сын Хатера, и его маленький племянник, Юлиан. Отец мальчика, Шэкору Анвар, погиб вместе с молодой супругой… У главы клана был еще один сын?

— Он тоже ничего не помнит?

— Думаю, помнит… Но не говорит. Урух избегает разговоров о прошлом, а я не хочу на него давить. Ему все еще снятся кошмары, он почти не спит.

— Ох! Как же…

Разговор мужчин прервали гулкие раскаты грома, от которых содрогнулись стены, и зазвенела посуда на столах. Гром сменился прекрасной нежной мелодией, которая не поддавалась описанию.

— Это госпожа Мэйлин! — воскликнул Табит, поднимаясь с места. Оба мужчины бросили на стол по несколько небольших духовных кристаллов, которые использовались в Соне в качестве монет, и быстрыми шагами вышли из здания таверны, направляясь к дворцовой площади, туда, где возвышались гигантские каменные арки — врата, ведущие в другие миры.

Горожане, бросив дела, снова смотрели на небо, по которому разлетались призрачные огненные ленты, наслаждаясь волшебным зрелищем и чарующими звуками «поющего» моста.

Когда Сунг Доэрти вместе с Табитом прошел мимо стражей, стоявших у врат на посту, воздух под одной из каменных арок заколыхался. Высокие золотые фигуры на мгновение зависли в воздухе и плавно опустились.

Все стражи поклонились, становясь на одно колено, когда на площадь вышли двое — императрица Соны, Мэйлин, и ее младший брат — Бэйлан.

Не его вина

Тотт рефлекторно зажмурился.

Обугленные остовы зданий, запах гари, громкий рев неизвестных существ… Свинцовые облака смешались с густыми клубами дыма, размывая горизонт. Похожие на пропитанные тушью снежинки невесомые хлопья кружат в воздухе. Пепел.

Он снова выше. Крепкая рука сжимает рукоять меча. По прозрачному лезвию протекает холодное синее пламя.

Девушка в черных доспехах сидит на земле, склоняясь над чьим-то телом. Сорвав с головы шлем, она отбросила его в сторону, как нечто ненужное, бессмысленное. Подхваченные сильным порывом ветра, длинные белоснежные пряди волос крыльями взметнулись за плечами. От середины лба к виску протянулась тонкая кровоточащая рана, не делая благородное юное лицо менее прекрасным. Кто она?

Взрыв!

Тяжелая волна жара, темнота…

Это длилось всего мгновение.

— Твою ж…

— Тотт!

— Нет!

Три голоса одновременно прозвучали за спиной, возвращая юного принца в реальность. Тотт открыл глаза, осознавая, что все еще жив и даже не чувствует боли. Он рассеянно смотрел на пылающий магическим огнем наконечник арбалетной стрелы, неестественно застывшей в воздухе почти на уровне глаз. Далекие отголоски чудовищного взрыва, доносившиеся из глубин сознания, смешались со звуками борьбы в саду и тихим шипением, словно воду плеснули на горячую сковороду.

Раскаленный стальной болт, резко прокрутившись в воздухе, вонзился в плечо обезумевшего воина, проткнув плотный кожаный доспех насквозь.

— Ч-черт… — кто-то невидимый, едва слышно чертыхнувшись сквозь зубы, грубо толкнул Тотта внутрь комнаты, в руки подоспевшего Ориона, который находился к принцу ближе, чем Атун.

«Это не Фер!», — принц тревожно оглянулся, сделав новую попытку вырваться, но Учитель удержал его на месте, не отпуская от себя.

Раздался глухой удар. Страж дернулся и сполз на пол, потеряв сознание. Орион, подхватив мальчика, резко повернулся, прикрывая его собой и формируя в воздухе испещренный магическими рунами щит.

Как раз вовремя!

По прозрачной поверхности щита со звоном ударил тяжелый меч второго околдованного стража — на широкий балкон один за другим запрыгивали новые воины. На шее каждого бледно-оранжевым светом пылали тонкие обручи, на напряженных лицах явственно читались страх и отчаяние. Один из стражей рухнул вниз, не добравшись до перил, откинутый неведомой силой. Пробороздив землю своим телом и ударившись о ствол дерева, росшего у тренировочной площадки, он затих без движения.

Разъяренный Атун, выступил вперед, игнорируя нарастающую боль в висках — колоссальные растраты магических сил за последние дни уже давно давали о себе знать. Он поднял руку и сжал кулак, в тот же миг мощная незримая волна отбросила сразу всех оставшихся воинов. Раздался невообразимый грохот. Балкон и часть стены были полностью разрушены, а над стенами резиденции начал быстро подниматься защитный барьер.

Фер стрелой проносился по территории резиденции, перепрыгивая через кусты и петляя между деревьями. У пруда он чуть не столкнулся с тем зеленоволосым юношей, которого встретил сегодня в лесу. Взгляд незнакомца был по-прежнему равнодушным, но двигался этот человек очень быстро, словно спасался от погони. Ловко запрыгнув на крышу ближайшего строения, юноша направился в сторону главного корпуса. Это показалось странным, и мальчик уже хотел последовать за ним, но грохот за спиной отвлек его внимание. Павильон принца был разгромлен. Расталкивая юных заклинателей из ордена Тихой воды, столпившихся на пути, Фер увидел сквозь провал, образовавшийся в стене двухэтажного павильона, разгневанного императора и Тотта, которого прикрывал дядя Орион.

«Жив!», — чувство тревоги в сердце мальчика смешалось с безотчетной радостью.

В это время Тотт посмотрел в сторону тренировочной площадки и заметил Ферелла, который решительно пробирался сквозь толпу учеников с очевидным намерением немедленно броситься к нему. Встретившись с другом взглядом, он остановил этот порыв едва заметным движением руки. Быстро складывая пальцы, на языке жестов, известном только им двоим, Тотт сказал лишь несколько слов:

«Я в порядке. Вечер. Летний дворец».

Фер понимающе кивнул, но не ушел, оставаясь на месте, готовый в любой момент прийти на выручку принцу, если тому будет угрожать опасность.

— Уведи его! — произнес император, обращаясь к Ориону. Повернувшись в глубь комнаты, он прикрыл ладонью лицо, но от глаз главы ордена целителей и юного принца не укрылась густая темно-бордовая кровь, просочившаяся сквозь пальцы. Когда Атун отнял руку от лица, расправляя плечи, магия очищения уже убрала все следы крови, лишь пара небольших пятен осталась у ног на полу — великий император не должен показывать слабость перед своими людьми.

— Атун… — тихо прошептал Орион.

«Позволь помочь тебе! Отдай приказ!» — мысленно кричал заклинатель, с мольбой глядя на этого упрямого человека. Он не смел перечить повелителю Соны на глазах у подчиненных и не мог самовольно вмешиваться в его магию.

Но приказ не прозвучал.

Вокруг Атуна расползалась интенсивная сияющая аура. От бушующей энергии мурашки побежали по коже. Волосы и одежда золотоволосого мужчины слабо колыхались без ветра, а воздух, казалось, звенел и вибрировал, когда он подошел к самому краю разбитого балкона, хмуро глядя с высоты на людей, которые отвечали за безопасность в его владениях.

Как он допустил подобное?! Пока он был поглощен подготовкой к турниру и вероятному нападению секты Бессмертного духа, в его собственном доме все вышло из-под контроля.

Атун вдруг остро осознал, что совершил ту же ошибку, которая когда-то привела к смерти Сартена и краху Великой империи Шуу — взвалив на свои плечи единоличную ответственность за благополучие всех жителей Соны, пытаясь успеть одновременно повсюду, он упустил из внимания самое близкое окружение и позволил врагу подобраться на расстояние вытянутой руки. Невозможно справиться со всем в одиночку!

Сейчас он не справляется… Он вымотался настолько, что даже не заметил присутствия постороннего человека в покоях принца.

Кем был тот невидимка? Как долго здесь находился?

Без сомнений, это был человек, сильный заклинатель — покои принца надежно защищены от вторжения демонов или злых духов. Какими бы ни были замыслы незнакомца, тот не причинил принцу вреда, а наоборот уберег от смертельной опасности…

Сердце Атуна болезненно сжалось. Не вмешайся сегодня таинственный невидимка, его сын был бы уже мертв…

Объявив о грядущем турнире главам всех известных школ и орденов, открыв для бойцов и заклинателей пространственные мосты, он готовился к нападению — сильная Сона мешала многим — но никак не мог ожидать, что атака последует столь стремительно, ведь с момента прибытия первых гостей прошло лишь немногим более двух суток, и что под удар в первую очередь попадет не он сам, а его восьмилетний сын, который с рождения не покидал стен тихого и безопасного поместья.

Да, смерть Тотта — надежный способ ослабить его и всю империю. Почему такая очевидная мысль не пришла ему в голову? Двадцать лет назад он сам дал подсказку своим врагам, когда после смерти первой жены и старшего сына, охваченный жаждой мести, надолго оставил правление в руках сенаторов и едва не свел на нет собственные усилия по объединению всех народов Соны в несокрушимое государство.

Но сейчас не время и не место предаваться унынию, битва в саду разгорелась не на шутку.

Туминия вместе с тремя сохранившими рассудок воинами атаковала обезумевших стражей, пытаясь обезвредить их, не нанося серьезных ранений. Командир отряда, знавшая своих подчиненных не один год и лично занимавшаяся их обучением, не сомневалась в том, что те действуют против воли, подчиняясь приказам неизвестного чародея.

Силы были неравны. Пусть каждый из этой четверки в бою мог заменить двоих или даже троих солдат, противостоять сразу дюжине хорошо натренированных воинов, не убивая и никого не калеча, оказалось нелегко.

Звуки сражения привлекли внимание остальных обитателей резиденции. Многие поспешили к покоям принца, но, завидев частично разрушенный двухэтажный павильон и яростно сражающихся у его стен имперских стражей, не смели подойти ближе.

Ученики ордена целителей, прервавшие тренировку с первыми звуками неожиданного столкновения, растерянно замерли на месте, не понимая, чью сторону должны принять. Лишь одна женщина, невысокая и хрупкая, смело проскользнула мимо дерущихся, придерживая на бегу длинный подол изысканного зеленого платья.

С тихим гулом захлопнулся барьер, накрывший всю резиденцию, сверкающие волны энергии разошлись по прозрачной поверхности, похожей на жидкое стекло.

Легкими движениями пальцев император нарисовал в воздухе руны, которые разлетелись в стороны и, врезаясь в магические ошейники, подчинившие стражей, с тихим треском превратили их в пыль. Вышедшие из-под контроля неизвестного кукловода люди без сил попадали на землю, словно куклы, срезанные с ниток.

— Туминия, жду твой доклад через час, — ледяным тоном произнес Атун.

— Орион, я буду в лазарете, — добавил он так, чтобы услышал только целитель и растворился в воздухе.

Завершив формирование круга телепортации, Орион снял с одной из стен полотно с защитными символами и завернул в него проклятую брошь, пряча ее в глубокий карман мантии, а затем тщательно проверил каждый символ магической печати. Когда дело касалось принца, приходилось все выполнять с особой тщательностью. А принц все это время стоял молча, понурившись и с силой сжимая кулаки. Одетый лишь в белоснежные нижние одежды, ребенок выглядел особенно хрупким, распущенные золотые волосы прикрывали лицо. События этого безумного утра развивались столь стремительно, что он еще не успел привести себя в порядок после сна. Орион опустился перед мальчиком на одно колено и позвал:

— Тотт, посмотри на меня.

Маленький принц опустил голову ниже, пряча взгляд.

— Тотт… Все, что произошло сегодня, не твоя вина. Эти люди были околдованы и действовали по чьему-то указу. Дело не в проклятии, слышишь?

Мальчик слабо кивнул, не поднимая головы, а Учитель со вздохом поднялся, увлекая его за собой к печати телепортации и уже был готов вступить в нее, но его остановил звонкий встревоженный голос герцогини Гвиневеры:

— Постой, Орион! Объясни, что здесь творится?!

— Ваша Светлость! — поприветствовав матушку погибшей императрицы, первой супруги Атуна, легким поклоном, мужчина вежливо, но довольно сухо произнес, — прошу простить этого скромного лекаря, принца необходимо немедленно доставить в лазарет.

— Что такое? Тотт, ты ранен?!

Цокая каблучками, Гвиневера бросилась к мальчику. За мгновение до того, как изящная зеленая туфелька наступила на капли крови, оставшиеся на полу, Орион незаметно сжег их щелчком пальцев.

— Нет, все в порядке, госпожа, — просипел принц.

Эмоциональная герцогиня со слезами уткнулась лбом в хрупкое плечо, прижимая мальчика к себе. Тихий стон невольно сорвался с его губ.

— Ах! Прости, мой мальчик. Больно?

Размазывая слезы по щекам, женщина отстранилась и с яростью посмотрела на высокого черноволосого заклинателя:

— Это ты во всем виноват, Орион! Теперь доволен?! Я ведь говорила, что наследника нельзя оставлять одного! Атун и Мэйлин напрасно прислушиваются к твоему мнению!

Эти слова нисколько не задели Ориона, он давно привык к подобному отношению со стороны герцогини. Еще раз окинув взглядом печать, он заметил слегка размытый контур одного из символов. Странно, только что все было в порядке. Терпеливо поправив рисунок, заклинатель протянул руку принцу.

— Если на то будет воля императора, готов понести заслуженное наказание, а теперь, госпожа Гвиневера, вынужден Вас оставить. Идем, Тотт, — голос мужчины оставался спокойным, он вновь вежливо поклонился, магический узор вспыхнул под ногами, и через мгновение глава ордена целителей растворился в воздухе вместе с Тоттом.

— Наглый мальчишка! Как смеет так разговаривать со мной?!

Подойдя к низкому мраморному столику, стоявшему в центре комнаты, Гвиневера взяла в руки одну из книг и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

***

Гарун не планировал присоединяться к утренней тренировке соучеников, но предполагал, что там сможет отыскать своего хвастливого приятеля, который панически боялся звона стали, но не мог долго усидеть на месте и тянулся туда, где пахло опасностью. Когда юный лекарь подошел к тренировочной площадке, сражение у павильона принца было в самом разгаре. Воздух был напитан магией, пахло озоном, искры и волны энергии разлетались в стороны, превратив этот участок сада в перепаханное поле.

«Ха! Как забавно! Они и без меня тут прекрасно справляются, зря только время потратил на тех бестолочей. Сил совсем мало… Устал…», — размышлял Гарун, лениво потягиваясь и разминая плечи. — «Тот вояка оказался неплох, было даже немного весело. Не подвернись мне под руку этот унылый слуга, мог бы и… О! Вот и Сет».

— Сет! — позвал он. Бледный рыжеволосый парнишка молча перевел на него странный пустой взгляд. Гарун помахал перед его носом рукой и даже пощелкал пальцами, но реакции так и не последовало.

— Спишь стоя, что ли? Или роль статуи репетируешь? С каждой минутой все интереснее…

Лишь когда Гарун сгреб парнишку за плечи и хорошенько встряхнул, мутный взгляд карих глаз наконец сфокусировался.

— Мы… мы должны помочь… — с трудом разлепив побелевшие губы, выдавил Сет.

— Пф! Кому ты собрался помогать? Не дури, как мы будем сражаться этими ученическими мечами против магического оружия стражей? Они годами учились убивать, ты не продержишься и секунды.

В этот момент Гарун почувствовал, как слабое щекочущее тепло разлилось по всему телу. Кончики пальцев приятно покалывало, он посмотрел на свои ладони, несколько раз сжал и разжал кулаки, затем довольно хмыкнул. Магические силы постепенно возвращались.

Все складывалось даже лучше, чем он мог себе представить.